Джоанна Линдсей

Нежная мятежница

Глава 1

Англия. 1818 год

— Тебе не страшно, милая?

Леди Рослин Чедвик отвела задумчивый взгляд от окошка кареты, в которое смотрела вот уже битый час, совершенно, впрочем, не замечая меняющегося за ним пейзажа. Не страшно? Да ведь она теперь одна на всем белом свете, без близких родственников, даже без опекуна. Все родное и знакомое осталось позади, впереди — неизвестность. Страшно ли ей? Да она в ужасе! Впрочем, Нетти знать об этом совсем необязательно. Рослин по крайней мере не стоит показывать свои чувства. Нетти и без того не в своей тарелке со вчерашнего утра, когда они пересекли английскую границу. Добрая женщина, конечно, пытается скрыть свое состояние за обычным ворчанием. Но уж слишком не похожа она на ту веселую, жизнерадостную Нетт, какой она была даже тогда, когда они ехали по презираемой ей шотландской низине.

Все свои сорок два года служанка Рослин прожила в Северной Шотландии, не думая, что настанет день, когда ей придется спуститься со своих обожаемых гор, а тем более отправиться в Англию. Представить только — в какую-то Англию! Но оставить ее дома Рослин не могла. Нет. Кого угодно, только не любимую Нетти.

Она собралась с силами. Адресованная Нетти улыбка вышла вполне искренней. В ореховых глазах Рослин появился какой-то веселый блеск.

— Вот еще. С чего бы это мне должно быть страшно, Нетти? Разве у нас с тобой не хватило ума улизнуть под покровом ночи? Джорди теперь неделями может обшаривать Абердин и Эдинбург. Ему и в голову не придет, что мы прячемся в Лондоне.

— Так ему и надо!

Лицо служанки расплылось в Довольной улыбке. Напоминание о столь очевидной удаче заставило ее на минуту забыть о своих страхах и даже о нелюбви к Англии. Неприязнь к Джорди была куда сильнее.

— Пусть теперь эта дьявол подавится от злости собственной селезенкой, когда будет узнать, что ты разрушила все его дурацкие планы. Вот так, — злорадно продолжила Нетти, путая по своему обыкновению английские и шотландские обороты. — Моя, правда, не понравилась, что Дункан, царствие ему небесное, заставил тебя дать то обещание. Но он-то как раз желал тебе только хорошего. Однако не думай, что мне не огорчает слышать, как ты все время говоришь по-английски. Свой правильный английский ты не забываешь даже со мной. Еще бы, Дункан притащил для тебя такой отличный учитель, такой настоящий самовлюбленная англичанка! А теперь, раз уж мы среди них оказались, тебе вовсе не расстаться с правильной речью этого чертова отродья.

Давнее раздражение, прозвучавшее в ворчливом сетовании Нетти, вновь вызвало у Рослин улыбку. Девушке захотелось немного подразнить спутницу.

— До того, когда моя встретит настоящего англичанина, осталось совсем немного, — заговорила она на более приятном для Нетти наречии. — Тогда вспоминать чистый английский будет уже поздно. Ты же понимает, он не должен заподозрить, что я задумываюсь над каждым словом, а?

— Тьфу ты! Да ты и сейчас ни единого слова не забывает. Я и то понимаю, что говорить не англичанка только тогда, когда ты очень расстроена.

Нетти права. Она вообще знает о Рослин больше, чем она о себе. Шотландский акцент, унаследованный от Грэмпа и той же Нетти, и правда прорывался у девушки лишь тогда, когда она пребывала в крайней степени отчаяния или раздражения. У Рослин и сейчас было немало причин для огорчения. И все-таки она не настолько выбита из колеи, чтобы забыть безукоризненный английский, который терпеливо вколачивала ей в голову педантичная учительница.

— Надеюсь, сундуки с нашей одеждой уже прибыли. Иначе мы окажемся в весьма плачевном состоянии, — вздохнула Рослин, переводя разговор на другую тему.

Уйти из дома они постарались так, чтобы никто не заметил этого и не рассказал об увиденном кузену Джорди. Поэтому, покидая Камерон-Холл, они сумели захватить с собой лишь по одной смене белья.

— Ну уж об этом меньше всего стоит волноваться, девонька. Не зря же приезжал к нам модистка из Лондона и сшил те красивые платья. Теперь ты в Лондон не придется даже тратить время на примерки. Дункан, да упокоит Бог его душу, позаботился обо всем. Он и сундуки с нашими вещами отсылал потихоньку, один за другим, так, чтобы Джорди не мог почувствовать неладное.

Рослин и самой уже их приключение начинало казаться не таким опасным, а некоторые обстоятельства побега даже забавными. Например, то, как они, спрятав юбки и надев старые бриджи, брели при тусклом свете луны, надеясь, что в таком одеянии их издалека примут за мужчин. Безусловно, правда все равно будет известна. Девушка в этом не сомневалась. Но это будет потом.

А вообще все происходящее смахивало на сумасшествие. До ближайшего города они скакали верхом. Там их ждала заранее нанятая карета. Они с замиранием сердца выжидали несколько часов, чтобы убедиться в отсутствии преследования, и лишь затем отправились в путь. Впрочем, все эти меры предосторожности и вытекающие отсюда неудобства были необходимы. Вряд ли иначе можно было бы обхитрить Джорди Камерона. В этом ее успел убедить еще Грэмп. А последние сомнения Рослин рассеялись, когда она увидела лицо Джорди после оглашения завещания Грэмпа. Честно говоря, оно и ее обескуражило. Ведь Джорди, каким бы он ни был, являлся сыном внука Дункана Грэмпа Камерона, иначе говоря, его внучатым племянником. К тому же изо всех оставшихся родственников умершего он был единственным мужчиной. Права Джорди на наследование хоть какой-то части имущества Дункана сомнений не вызывают. Но, согласно завещанию, единственная внучка покойного объявлялась и его единственной наследницей. К Рослин переходили Камерон-Холл, мельницы и несчетное количество другого движимого и недвижимого имущества. В общем, все. Джорди было отчего впасть в ярость.

— Его нечего удивляться, — сказала Нетти, когда внучатый племянник уехал из Камерон-Холла, плохо скрывая раздражение. — Его же знала, Дункан его ненавидел, считая, что именно Джорди сильно виноват в смерти твоей дорогой матушка. Не потому ли Джорди так прилежно ухаживал за тобой все эти годы? Он знал, что Дункан все оставит тебе, и заранее к этому готовился. Потому и мы не должен сейчас терять время, когда Дункана уже нет с нами.

Верная служанка была права и здесь. В день оглашения воли покойного Джорди вновь сделал ей предложение, и она ему в очередной раз отказала. Медлить было нельзя. В ту же ночь они с Нетти и убежали, не успев даже оплакать дорогого покойника. Хотя она просто сдержала слово: именно так она обещала дедушке поступить незадолго до его смерти. А наплакаться от жалости и сострадания к нему время у нее было. На протяжении последних двух месяцев в Камерон-Холле никто не сомневался, что дни Дункана сочтены. И честно говоря, в глубине души Рослин понимала, что смерть будет для него избавлением от страданий. Целых семь лет дедушку непрестанно мучили приступы нестерпимой боли. Только чисто шотландское упрямство и сила воли позволяли ему переносить страдания так долго. Но, Боже, как это тяжело осознавать, что нет больше на земле этого милого старика, который так долго заменял ей и мать, и отца.

— Ты не будешь соблюдать траур по мне, девонька, — сказал он ей за неделю до кончины. — Я категорически запрещаю. Ты и так много отдала мне. Так много лет твоей молодой жизни прошли из-за меня впустую. Я не могу позволить, чтобы после моей смерти к ним прибавился хоть один день. Обещай мне это сейчас!

Еще одно обещание пожилому человеку, которого она так любила, милому старику, который души в ней не чаял, тому, кто взвалил на себя все заботы по ее воспитанию, когда умерла его дочь — мать шестилетней тогда Рослин. Конечно же, она обещала. Да и что это могло изменить? Ведь еще раньше она дала ему другую клятву, ту, которая, собственно, и обязывала ее отправиться в это путешествие. Ну а потом соблюдать траур было просто некогда. Сами обстоятельства заставили Рослин сдержать последнее, данное дедушке слово.

Девушка вновь отвернулась к окну. Нетти нахмурилась, понимая, что ее молодая спутница вновь погрузилась в грустные воспоминания о Дункане Камероне, о Грэмпе, как называла его она сама. Это не слишком уважительное обращение порой немного раздражало владельца Камерон-Холла, но оно прочно засело в голове Нетти с того самого дня, когда ее, еще девочку, привела в его дом мама. Ну и чертенком она была тогда! Как нравилось ей поддразнивать старого гордого шотландца. А с каким терпением, даже удовольствием он сносил ее проделки! Да уж, кончина Грэмпа и для Нетти — страшная потеря. Но есть слишком много проблем, которые необходимо сейчас решать, и надо брать себя в руки.

— Кажется, мы подъезжаем наконец к постоялому двору! — воскликнула женщина, посмотрев в переднее окошко кареты.

Сидевшей напротив Рослин пришлось повернуться и наклонить голову, чтобы увидеть, что делается впереди. Лучи заходящего солнца, осветив лицо девушки, коснулись ее волос, и они заблестели каким-то неземным сиянием. Такого же красно-золотого отлива волосы были и у ее матушки Джанет — матери Рослин. Вообще Рослин взяла все лучшее от красавицы Джанет. Отцовского в ней почти ничего не было. Нетти вспомнился англичанин — отец Рослин. Как это было давно! Он погиб, став жертвой несчастного случая, а Джанет после его смерти увяла буквально на глазах, так и не сумев оправиться от потери. Наверное, даже хорошо, что она сама последовала за возлюбленным через год. Слава Богу, Рослин тогда уже было на кого опереться. Лишившаяся в семь лет родителей, она оказалась в очень сердечном и доброжелательном окружении. Дед души не чаял в маленькой внучке и готов был, казалось, выполнить любое ее желание.

«Ух ты, да я вроде и сама веду себя так же глупо, как девонька. Время ли предаваться воспоминаниям, когда неизвестно, что с нами самими скоро будет», — подумала очнувшаяся вдруг Нетти.

— Надеюсь, по крайней мере постели мы будем сегодня иметь помягче, чем в прошлую ночь, — сказала Рослин, когда карета остановилась перед небольшой деревенской гостиницей. — Мечта о мягкой перине — единственное, что заставляет меня торопиться в Лондон. Уж об этом Франсес должна позаботиться.

— Это звучит так, будто ты не очень рад встретиться с самая твоя лучшая подруга, которую столько лет не видела.

— Ну что ты, Нетти. Это, конечно, не так. Не совсем так. Мне страшно не терпится увидеть Франсес. Но обстоятельства таковы, что мы вряд ли сумеем насладиться нашей встречей. Ты ведь понимаешь? Мы так ограничены во времени, что и наговориться толком не успеем. Эх, провалился бы куда-нибудь этот Джорди, — добавила она, нахмурив золотисто-каштановые брови. — Если бы не он…

— А если бы ты не давал таких обещаний, нас бы не было теперь здесь. Так? Тогда и нечего плакаться.

— Да, — улыбнулась Рослин. — Правда, помнится, плакался кто-то другой. Все сетовал вчера ночью, что кровать слишком жесткая, что клопов много, и жаловался на страшную усталость. Ты, случайно, не знаешь, кто это был?

Нетти фыркнула и вместо ответа подтолкнула спутницу к дверце кареты, которую как раз в этот момент услужливо распахнул кучер. Рослин оперлась на протянутую руку и, перед тем как выйти, еще раз хитро улыбнулась служанке.

«Неужто, Нетти, ты и впрямь стала так стара, что огорчаешься из-за пары проведенных в неудобстве ночей? — подумала она, глядя на Рослин, грациозные движения которой заставили вспомнить, что она почти в два раза старше своей молодой хозяйки. — Нет уж, пусть тебя хоть на камнях сегодня уложат, она не услышит от тебя ни одной жалобы. Иначе ты так до конца и не узнаешь, что хотела рассказать тебе малышка».

Но тут служанка поняла вдруг, что Рослин, затеяв шутливую перепалку, просто пыталась отвлечься от мучающих ее мыслей о будущем. Она улыбнулась, покачав головой.

«А ведь это девоньке так нужно сейчас. И пусть постель сегодня будет хоть мягче пуха, а ты скажи, что кровать набита осколками скал. Пусть посмеется над тобой, старуха. Ты ведь так давно не слышала ее смеха, так долго в глазах ее таится горе! Хочет немного подурачиться? Так подыграй ей!»

…Направляющаяся к гостинице Рослин совсем не обратила внимания на паренька лет шестнадцати, который, стоя на табурете, пытался разжечь висящий над дверью фонарь. Но он-то ее, на свое несчастье, заметил. Услышав необычные для здешних мест гортанные смешки, малый обернулся и чуть было не свалился со своей подставки, пораженный чудесным видением. Будто невесомая, с нимбом волос, горящих красноватым пламенем заходящего солнца, по направлению к нему грациозно двигалась прелестная молодая женщина. В короткие мгновения, прошедшие до того как она исчезла в дверях, он запомнил каждую черточку прекрасного лица: от будто выточенных искусным мастером скул и безупречно правильного носа, до маленького решительного подбородка и полных чувственных губ. Молодой человек так и остался стоять неподвижно с вытянутой вслед незнакомке шеей, пока громкий смешок не заставил его обернуться. Увидев строго смотревшую на него служанку, бедняга залился краской.

Но Нетти пожалела его и не сделала обязательного для нее в таких случаях язвительного замечания, которым одергивала каждого нахала, осмелившегося глазеть на ее Рослин. Честно говоря, она уже подустала делать это. Точно такой же, как сейчас, эффект леди Чедвик производила на любое существо противоположного пола, будь то неоперившийся юнец или седой старик. И эта красавица надеется затеряться в Лондоне?

Глава 2

— А ты все выясняешь, у кого он шьет, — насмехался достопочтенный Вильям Ферфакс над своим молодым приятелем. — Не говорил ли я тебе, что портной здесь ни при чем? Если и впрямь хочешь походить на него, лучше берись за боксерские перчатки. Сам он занимается этим больше десятка лет, насколько мне известно.

Кулли вздрогнул при звуке очередного удара кожаной перчатки о человеческую плоть и покосился на ринг, слегка приоткрыв глаза. Закрыл он их пару минут назад, когда первые капли крови закапали из носа одного из боксеров. Сейчас кровь из носа бедняги лилась непрерывно, сочилась она и из рассеченной брови, и из распухших, разбитых губ.

— Это тебе не по вкусу, Кулли? — продолжал издеваться Вильям, не обращая внимания на то, что лицо молодого человека сделалось совсем бледным. — Представь только, и его противнику тоже не очень приятно, по крайней мере сейчас, — хмыкнул он, упиваясь собственным остроумием. — Теперь, если только сам Найтон вылезет с ним на ринг, у нас будет шанс сделать ставку. Именно Найтон, да будет тебе известно, тренировал этого парня. Сам-то он, правда, не очень высовывался в последние десять лет. Но ему есть что показать лорду, уж поверь. Ну а с этим сейчас все кончено, преимущество Мэлори слишком очевидно.

Бой действительно подходил к концу. Сэр Энтони Мэлори остановился и расслабил руки, практически уже не обращая внимания на своего противника. Затем и вовсе отвернулся, бросив сердитый взгляд на хозяина спортивного зала.

— Пустая затея, Найтон. Я же тебе говорил, что этот парень не готов. Он еще от прошлого раза не успел отойти.

Джон Найтон нахмурил брови, хотя в глазах его все еще плясали веселые огоньки.

— Я не слышал о желающих встретиться с вами. А вы, мой лорд? Вам следовало, возможно, для разнообразия проиграть кому-нибудь хоть раз. Тогда, глядишь, и выбор партнеров для ваших упражнений появился бы, — ответил он, нисколько не смущаясь возмущением боксера, которого искренне считал своим другом.

Шутка была по достоинству оценена в зале. Здесь всем было прекрасно известно, что вот уже на протяжении десятка лет лорд Мэлори ни разу не уходил с ринга побежденным. Трудно было припомнить даже такие бои, в которых его противники имели преимущество хотя бы в нескольких раундах. Он и сейчас был в отличной форме. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться в совершенном развитии его мускулатуры. Но главное, что его отличало от других и заставляло с опаской выходить с ним на ринг, это, конечно, отточенное боксерское мастерство и опыт.

Те, кто в свое время учил Энтони искусству бокса, в том числе и Найтон, многое бы отдали, чтобы заполучить его на профессиональный ринг. Но для такого светского повесы, каким был лорд Мэлори, бокс значил не более чем любая другая забава, способная разнообразить его легкомысленную жизнь. Он три раза в неделю приходил в спортзал Найтона, Найтон-Холл, и это было для него столь же обязательным ритуалом, как каждое утро совершать верховую прогулку в парке. Просто так, для собственного удовольствия.

Большая часть присутствующих в зале сами были боксерами, ожидающими своей очереди выйти на ринг. Остальные, подобно достопочтенному Ферфаксу, просто убивали свободное время. Считая себя знатоками бокса, они при случае не упускали возможности заключить выгодное пари на результат поединка. Были здесь, конечно, и просто близкие приятели Мэлори. Они почти всегда приходили полюбоваться, как их друг сокрушает очередного спарринг-партнера, имевшего несчастье поддаться на уговоры Найтона. У них самих, естественно, хватало здравого смысла, чтобы не испытывать своего счастья, боксируя с Энтони.

Один из пришедших с Мэлори друзей, лорд Амхерст, не замедлил подключиться к шутливой пикировке. Это был бесшабашный молодой человек, в серых глазах которого постоянно горело озорное веселье. Он был заметно выше своего друга и производил впечатление долговязого. Контраст при их сравнении усиливал цвет волос: белокурый Амхерст казался специально подобранной противоположностью темноволосого Энтони. Сближал их возраст, а еще более — круг определенных интересов: женщины и азартная игра.

— Мэлори, единственный для тебя путь заполучить соперника на ринге, это наставить рога какому-нибудь молодому коринфскому пирату.

— Ты же видишь, что мне не везет, Джорджи, — поддержал шутку друга Энтони. — Боюсь, пират вместо бокса захочет воспользоваться пистолетами. А это совсем неинтересно.

Амхерст разразился своим суховатым смехом. Если кто-то и мог не знать, что Энтони нет равных на ринге, то уж о том, что он непревзойденный стрелок, в их кругу было известно всем. Когда Мэлори вызывали на дуэль, он первым делом интересовался, на какой части тела будущий противник предпочитает иметь шрам. Заданный безразличным тоном вопрос приводил вызывающего в трепет — до сих пор Энтони четко выполнял все без исключения подобные «заказы».

Впрочем, Джорджу было известно то, что лорд Мэлори во время своих многочисленных дуэлей никого не убил. На это была особая причина: стреляться Энтони приходилось из-за женщин, а ни одна из них, по его глубокому убеждению, не стоила того, чтобы кто-то рисковал из-за нее жизнью. Исключение из этого правила, по мнению лорда Мэлори, могли составить только его родственницы. Ко всему, что касалось семьи, отношение его было чертовски трогательным. Хотя сам Энтони оставался убежденным холостяком, три его старших брата успели обзавестись многочисленным потомством. И своих племянников и племянниц повеса Мэлори любил буквально до безумия.

— Ищешь, с кем посостязаться, Тонни? Надо было сразу послать своего парня за мной. Ты же знаешь, я всегда готов услужить тебе;

Джордж резко обернулся, не веря своим ушам. Голоса, прознесшего эти слова, он не слышал более десяти лет. Брови его удивленно поползли вверх. Нет, он не ошибся. В дверях стоял Джеймс Мэлори, постаревший, конечно, но выглядевший не менее грозно, чем в те времена, когда выделялся скандальной славой даже в среде молодых лондонских искателей приключений. Такой же огромный и по-мужски красивый. Боже, невероятно!

Джордж повернулся назад, торопясь узнать, какое впечатление произвело это неожиданное явление на Энтони. Братья были очень близки раньше. Разница в их возрасте составляла всего один год, и развлекались они одинаково, разве что Джеймс вел себя покруче. Но потом он куда-то исчез — куда, члены семьи предпочитали не распространяться. Оставшиеся в Лондоне братья старались вообще не упоминать в разговорах его имя. Даже Джордж, имевший все основания считать себя лучшим другом Энтони, за все эти годы так и не узнал причину разрыва Джеймса с семьей.

Но, к удивлению лорда Амхерста, друг его ничем не проявлял сейчас своего взрывного характера. Когда прозвучала реплика брата, никто не заметил ни малейшего изменения в его мужественном лице. Надо было знать Энтони так же хорошо, как Джордж, чтобы понять, что означает огонек, мелькнувший в его темно-синих глазах. Как ни странно, это был признак скорее удовольствия, но никак не злости. По тону ответной фразы тем не менее можно было подумать, что обращена она к злейшему врагу.

— Какого черта, Джеймс, ты все еще в Лондоне? Ты же должен был отплыть сегодня утром!

Джеймс пожал своими могучими плечами:

— Планы изменились. Из-за Джереми. Он стал таким упрямым! После воссоединения с родственниками с ним совершенно невозможно столковаться. Бьюсь об заклад, он научился манипулировать людьми от Реджан. Короче, мальчишка сумел-таки выудить мое согласие на то, чтобы завершить здесь свое школьное образование. И будь я проклят, если знаю, как ему это удалось!

Столь искреннее недоумение брата по поводу того, что его сумел провести собственный семнадцатилетний отпрыск, выглядело забавно. Энтони, наверное бы, и рассмеялся вслух, тем более что речь шла о Джереми, больше похожем на него, чем на собственного отца. Но Джеймс употребил имя Реджан, которым ни он сам, ни их братья, Джейсон и Эдвард, никогда Реджину Иден не называли. Для всей семьи она была только Реджи, и Джеймс это прекрасно знал. Впрочем, сколько Энтони себя помнил, Джеймс всегда старался отличаться от других членов семьи. Он предпочитал идти собственным путем, делал только то, что доставляло удовольствие ему самому и никогда не задумывался над тем, как относятся к его поступкам другие.

Разговаривая с Энтони, Джеймс прошел вперед и небрежно скинул сюртук, оставшись в той самой знаменитой своей безрукавке, с которой не расставался, когда был капитаном «Святой Анны». Он явно показывал, что готов выступить в роли столь желанного для брата спарринг-партнера. Энтони обмену заранее известными обоим аргументами по поводу обращения к Реджине Иден решил предпочесть обмен дружескими ударами на ринге.

— Значит, и ты остаешься? — спросил он, пока Джеймс передавал сюртук Джорджу, а сияющий Джон Найтон завязывал на его руках перчатки.

— Только настолько, чтобы пристроить и приодеть юнгу. Сейчас по крайней мере я не уезжаю. Впрочем, Конни считает, что если и есть какой-то резон нам с ним осесть на островах, так это необходимость для Джереми иметь родной дом.

На этот раз Энтони не удержался от смеха:

— Два старых морских волка — в роли заботливых мамочек. Хотелось бы мне, черт побери, взглянуть на эту картинку.

— Не тебе говорить об этом, Тонни, — нисколько не смущаясь, парировал Джеймс. — Ты ведь сам исполнял роль его мамы каждое лето в течение последних шести лет, не так ли?

— Скорее папы, — поправил Энтони. — А лучше сказать взрослого брата. Согласись, разница есть. Кстати, я до сих пор удивляюсь, почему ты не женился хотя бы для того, чтобы у Джереми появились мать и родной дом. Джейсон же поступил именно так. Впрочем, жениться на Конраде Шарпе, с которым ты собираешься воспитывать парня, совсем не обязательно.

Джеймс запрыгнул на ринг.

— Не забывай, что ты говоришь о моем лучшем друге. Не надо его обижать.

Энтони слегка поклонился:

— Замечание принято. Но кто же останется с нашим дорогим мальчиком до того, как вы с Конни решитесь вернуться сюда навсегда?

— Ты, — произнес Джеймс, одновременно нанося весьма чувствительный удар брату под дых.

Энтони согнулся, стараясь оправиться от нападения и не менее неожиданного ответа брата. Любители пари заволновались. Наконец появился некто, кто по крайней мере выглядел способным побить непобедимого лорда Мэлори. Энтони был на несколько дюймов выше, зато соперник казался более мощным. Судя по его фигуре, он был вполне способен уложить своим ударом любого из присутствующих в зале, не исключая самого Энтони. Посмотреть на такой бой было большой удачей. О том, что на ринге находятся братья, знали считанные единицы.

Восстановив дыхание, Энтони хмуро посмотрел на Джеймса.

— Я? С чего это мне выпала вдруг такая удача?

— Парень сам тебя выбрал. Он же молится на тебя, разве ты не знаешь? Ты для него самый близкий человек, после меня, конечно.

— Конечно, — повторил Энтони, отбрасывая Джеймса на несколько шагов резким апперкотом. — Я, безусловно, буду рад, если он останется со мной. Но ты же понимаешь, что я не смогу вечно ограничивать свою свободу, — добавил он, давая брату возможность потрогать подбородок и убедиться, что челюсть все-таки осталась на месте.

Они еще несколько секунд покружились по рингу, обменявшись несколькими ударами, прежде чем Джеймс ответил:

— Я не жду этого от тебя, парень, тем более что сам себя никогда особо не сдерживал. В твое распоряжение поступает мужчина, а не кисейная барышня. Да он, гром и молния, с четырнадцати лет знает, что такое веселые девочки!

Энтони вновь засмеялся, потеряв на мгновение бдительность, за что тут же поплатился, пропустив увесистую оплеуху сбоку в голову. Спасла отработанная годами тренировки реакция. Он незамедлительно нанес Джеймсу такой сильный удар снизу под ребра, что тот согнулся до самого пола. Зрители взревели. Брат был минимум на тридцать фунтов тяжелее Энтони, и вынужденный поклон такой горы мышц выглядел весьма впечатляюще.

Энтони отошел, давая возможность сопернику отдышаться. Тот, все еще оставаясь в полусогнутом положении, хмуро взглянул на него исподлобья и вдруг улыбнулся.

— Слушай, а ты уверен, что нам очень хочется оказаться сегодня на больничных койках?

Энтони усмехнулся:

— Честно говоря, я бы предпочел постель помягче и поприятнее. И, уверяю тебя, у нас есть все шансы это сделать.

— Так ты берешь парня до окончания его занятий? — спросил Джеймс.

— С большим удовольствием. Хотя, видит Бог, мне придется из-за этого снести массу шуток и розыгрышей. Ведь мальчишка настолько похож на меня, что все считают его моим сыном.

— Так из-за этого он и выбрал именно тебя, — усмехнулся Джеймс, демонстрируя не менее белоснежные, чем у брата, зубы. — У него чертовски сильно развито чувство юмора. Но вернемся к предстоящему вечеру. У меня на примете есть парочка веселых горничных.

— Горничных? Фи! Ты слишком долго был пиратом, капитан Коршун. Я представлю тебя двум леди…

Глава 3

— И все-таки, Рос, у меня это никак не укладывается в голове, — заговорила леди Франсес, подвигаясь ближе к подруге. — Зачем тебе соединять жизнь с мужчиной, если ничто тебя к этому не обязывает? Понятно было бы, если бы ты влюбилась. Это другое дело. Но ты говоришь о намерении выйти замуж за человека, которого даже ни разу не видела.

— Ты же знаешь, что я никогда не поступила бы так, Франсес. Но я дала слово, — ответила Рослин.

— Да, конечно, я в этом не сомневаюсь. Но, кто узнает, если ты не сдержишь слова. Ведь дедушка умер и… — Франсес, увидев, как изменилось лицо подруги, оборвала себя. — Забудь то, что я сейчас сказала.

— Хорошо.

— Спасибо, милая. Мне так стыдно! — вздохнула Франсес, делая ударение на последнем слове.

Леди Франсес Гренфел справедливо считалась женщиной весьма привлекательной. Разве что самой малости не хватало ей, чтобы прослыть красавицей. Но симпатичной, даже очень, со своими светлыми волосами и темно-карими глазами она, безусловно, являлась. Когда-то леди Франсес была самой веселой и неугомонной среди подруг Рослин. Но после замужества, семь лет назад, все изменилось, и в первую очередь она сама. Ее брак с Генри Гренфелом оказался неудачным. Сейчас рядом с Рослин была сдержанная, даже чопорная матрона, лишь мимолетно напоминающая ту счастливую девочку из детства.

— Ты настолько свободна сейчас, насколько другие могут только мечтать, — решительно продолжила Франсес. — У тебя столько денег, что ты не знаешь, куда их девать. При этом тебе никто не указывает, как следует их тратить. Мне потребовалось прожить с мужем семь лет, пять из которых я его совершенно не любила, чтобы оказаться в похожем положении. Но и сейчас, оставшись вдовой, я должна перед кем-то отчитываться. У меня есть сын. Есть мать, которая пилит меня всякий раз, когда слышит, что я поступила, с ее точки зрения, неправильно. А тебе, Рослин, совершенно не о ком беспокоиться. И при этом ты собираешься соединиться с мужчиной, который может полностью лишить тебя свободы, как это сделал со мной лорд Генри. Неужели ты этого хочешь? Уверена, что нет.

— Не имеет значения, что я хочу, Франсес. Важно то, что я должна сделать.

— Но почему? — повысила голос выходящая из равновесия женщина. — Почему, хотелось бы мне знать?! Только не говори опять, что ты дала слово дедушке именно так поступить. Лучше расскажи, почему он заставил тебя дать такое обещание. Если уж ему так хотелось, то он имел достаточно времени, чтобы выдать тебя замуж.

— Ты права, — спокойно ответила Рослин. — Но не было никого, кого бы мне хотелось видеть своим мужем. А принуждать меня Грэмп не хотел.

— Никого? За все эти годы?

— Ах, как мне не нравится, Франсес, тон, которым ты это произнесла, честное слово, не нравится. Не напоминай мне, пожалуйста, о том, что теперь мне уже тяжело будет найти мужа.

Карие глаза подруги от удивления широко раскрылись.

— Тяжело? — почти смеялась Франсес. — Вот это здорово! Да более легкой задачи, чем выдать тебя замуж, на свете просто не существует. Найдется столько претендентов на твою руку, что ты не будешь знать, что с ними делать. И возраст твой, моя милая, не имеет никакого значения. Боже мой, неужели ты не понимаешь, как невероятно красива? И ко всему прочему богата…

— Но мне уже двадцать пять! — произнесла Рослин с таким отчаянием в голосе, будто речь шла не менее чем о ста.

Франсес усмехнулась:

— Столько же, сколько и мне. А мне-то казалось, что я не очень старая. Спасибо!

— Между мной и тобой есть разница. Ты — вдова. Никто ничего не скажет, если ты второй раз выйдешь замуж.

— Это уж точно, потому что я никогда больше такой глупости не сделаю.

Рослин нахмурилась.

— Но все присутствующие в церкви… — пролепетала она дрожащим голосом. — Они же со смеху покатятся, увидев меня среди юных невест.

— Да побойся Бога, Рос… — начала Франсес с улыбкой.

— Нет, это правда, — не дала ей договорить Рослин. — Да я, черт побери, сама бы посмеялась над двадцатипятилетней старой девой, которой не стыдно демонстрировать всем свою глупость.

— Сейчас же прекрати. Говорю тебе… Клянусь, твой возраст помехой не будет.

Рослин не смогла поверить этому заверению подруги, хотя ей и очень хотелось, чтобы та была права. Слезы подступили уже к самому горлу, но она сумела сдержать себя. Разговор коснулся сейчас той самой проблемы, которая больше всего и пугала ее, когда она отправилась на поиски мужа: она могла стать посмешищем, а такой позор был для нее невыносим.

— Все они подумают, что со мной произошло что-то очень нехорошее, коль я до сих пор не была замужем, Фран. Ты ведь знаешь, так и будет. Это же вполне естественно для любого человека.

— Они все прекрасно поймут, когда узнают, что последние шесть лет ты выполняла роль сиделки при больном дедушке, и только похвалят тебя за это. Ну а теперь больше ни слова о твоем возрасте. Поверь, об этом тебе беспокоиться стоит меньше всего. Ты, однако, ухитрилась уйти от ответа на мой вопрос. Не для того ли ты выдумала все эти страхи?

Притворно строгий взгляд, которым одарила ее при этом подруга, немного развеселил Рослин, и она наконец рассмеялась своим неповторимым теплым, с приятной хрипотцой смехом.

…В этот дом на Сауф-Одли-стрит они с Нетти приехали вчера так поздно, что разговор с подругой пришлось отложить на утро. А поговорить хотелось. Ведь подружились они так давно, двенадцать лет назад. Причем сумели сохранить эту дружбу, несмотря на то что за последние десять лет виделись лишь однажды, четыре года назад, когда Франсес привезла своего сына Тимми на каникулы в горы.

Конечно, у Рослин в Шотландии были и другие подруги, но ни одна из них не была ей так близка, как Франсес. Только с ней могла Рослин поделиться своими самыми сокровенными тайнами. Подружились они тогда, когда Грэмп привез внучку учиться в Англию, чтобы из нее, по его словам, «сделали леди». А то, как ворчал старый шотландец, девочка превратилась «в маленького сорванца, не имеющего представления о благородном поведении». Опасения, надо прямо сказать, были не беспочвенны, хотя, как понимала Рослин сейчас, дед несколько сгущал краски.

Сделаться леди в английской школе Рослин не успела. Через два года ее исключили «за недопустимое поведение» и отправили назад в Камерон-Холл. Грэмп вопреки ее страхам совсем не ругался. Старик страшно скучал по своей внучке и был рад, что она наконец вернулась, пусть и таким образом. А для продолжения ее образования он выписал из Англии одну из лучших преподавательниц школы — мисс Бичхэм, которая в Шотландии сделалась необычайно кроткой и терпеливой. Впрочем, последнее превращение было не таким уж и чудом, если иметь в виду, какое жалованье назначил ей владелец Камерон-Холла.

Те два года в Англии Рослин и Франсес были неразлучны. И хотя после этого они практически не встречались, ощущение неразрывной связи сохранилось. Они так и остались самыми близкими подругами, только разговаривали теперь с помощью писем. Именно от Франсес узнала Рослин, что такое влюбленность. Она же затем поведала ей, каково жить с нелюбимым мужем. Рослин, в окружении которой совсем не было маленьких детей, тем не менее знала, наверное, все о том, как растут младенцы с самого первого дня их жизни, особенно мальчики. Франсес описывала ей буквально каждое движение своего сына Тимми.

В свою очередь, Рослин подробно рассказывала в ответных посланиях о своей жизни в шотландских горах, в которой, впрочем, было куда меньше разнообразия. Однако, не желая расстраивать подругу, она не сообщила ей об опасениях, которые в последнее время высказывал Грэмп относительно Джорди. И теперь она не знала, как объяснить Франсес причину своего появления здесь. А ведь так важно, чтобы подруга узнала, что речь идет не о каких-то причудах умершего старика, а о действительно реальной опасности, которая угрожает Рослин сейчас. В конце концов она решила начать с самого начала.

— Помнишь, Франсес, я рассказывала тебе о том, что моя мама утонула в озере Лок-Итайв, когда мне было семь лет?

— Да. Это произошло год спустя после гибели твоего отца, правильно?

Рослин кивнула, стараясь не вспоминать о том страшном чувстве одиночества, которое она испытала после смерти родителей.

— Так вот, Грэмп всегда считал, что это его внучатый племянник Джорди повинен в смерти моей матери. Джорди был злым и жестоким мальчишкой. Он постоянно развлекался тем, что мучил животных или устраивал какие-то ловушки и западни. Когда кто-то попадал в них, он страшно веселился. В то время ему было только одиннадцать лет, но натворить он уже успел предостаточно. Один из наших конюхов сломал ногу, угодив в замаскированную мальчишкой яму. Лошадь однажды сильно ушиблась из-за такой же шутки. Повар несколько раз серьезно обжигался из-за его проделок. О том, что он творил в собственном доме, можно только догадываться. Его отец, кузен моей мамы, который всегда брал Джорди с собой, когда приезжал в Камерон-Холл, предпочитал об этом не рассказывать. К тому страшному дню они гостили у нас уже целую неделю.

— Но каким образом он сумел все так устроить, что твоя мама утонула?

— Доказательств его причастности вообще нет, Франсес. Считается, что лодка, в которой она находилась, перевернулась, а в намокшей зимней одежде мама не смогла доплыть до берега.

— А что она делала на озере зимой?

— Мама выросла на озере. Вода для нее была родной стихией. Лок-Итайв она очень любила. Еще в детстве мама облазила все его берега. Летом она обязательно ходила на озеро каждый день купаться. Да и в холодную погоду она предпочитала лодку прогулкам в карете и верхом. У нее была своя особая маленькая лодочка, с которой легко могла управиться женщина. Я тоже на ней плавала. Конечно, вместе с мамой, одну на воде она меня никогда не оставляла. Но это к делу не относится. Главное, что в тот день маму не спасли ни ее умение управлять лодкой, ни искусство пловчихи.

— И помочь было некому?

— Никто не видел, как все случилось. Она собиралась пересечь Лок-Итайв. Лодка, видимо, перевернулась ближе к середине озера. Но через несколько дней один из арендаторов рассказал Грэмпу, что незадолго до трагедии видел Джорди в том месте, где мама обычно оставляла свою лодочку. Наверное, Грэмп не обратил бы на это внимания, не будь его внучатый племянник любителем дьявольских шуток. К тому же все были удивлены тем, что Джорди смерть мамы расстроила чуть ли не так же сильно, как меня. И опять в принципе ничего удивительного. Но в Камерон-Холле все знали, что мальчишка нас с мамой терпеть не может.

— И твой дедушка решил, что это Джорди каким-то образом повредил лодку?

Рослин кивнула:

— Мальчишка, например, мог проделать небольшое незаметное отверстие, чтобы лодка, отплыв от берега, дала течь. Это было как раз в его духе — посмеяться над тем, как уверенный в своем судне человек вдруг окажется в воде. Для него это была очередная проказа, естественно, как всегда жестокая. Он намеревался развлечься дурацким видом неожиданно попавшего в воду человека. Убивать он не хотел, я уверена. Ему не было известно, что мама собирается плыть на другую сторону озера. Обычно она совершала свои водные прогулки вдоль берега.

— И тем не менее…

— Да, тем не менее, — вздохнула Рослин. — А как должен был поступить Грэмп, если доказать чего-либо он не мог? Лодку так и не нашли, а следовательно, неизвестно, была ли она повреждена. Дедушка не доверял Джорди после того, что произошло. Он не запретил ему бывать в Камероне, но когда тот приезжал, он обязательно посылал следить за ним одного из слуг. Он ненавидел своего внучатого племянника. Но отца Джорди дедушка не хотел расстраивать своими подозрениями. Сделай он это, пришлось бы отказывать от дома и внуку. Однако Грэмп поклялся, что Джорди от него ничего не достанется, и сдержал свое слово. Джорди получил после смерти своего отца наследство. Но оно было ничтожно по сравнению с тем, что досталось в свое время Грэмпу как старшему мужчине в семье. Джорди негодовал, считая это несправедливым. Дедушка, зная это, был уверен, что лишь для того, чтобы присоединить к своим его капиталы, внучатый племянник просил моей руки.

— Это понятно. Но здесь главное, чтобы ты сама себя не ввела в заблуждение. Будь уверена, не только деньгами ты можешь заинтересовать.

Рослин махнула рукой, как бы отбрасывая предположение подруги.

— Джорди всегда недолюбливал меня. Когда мы подросли, это чувство только усилилось и стало взаимным. Он не мог смириться с тем, что ближайшей родственницей Грэмпу прихожусь я, а не он. До смерти своего отца он вообще ни с чем хорошим ко мне не подходил. Лишь убедившись, что он беден, Джорди вдруг превратился в отношениях со мной в мистера Очарование.

— Но ты, конечно, не дала ему развернуться в этой роли, — констатировала Франсес.

— Конечно, я отказала ему. Я не такая полоумная дура, чтобы не разглядеть фальши в расточаемой с такой жестокой расчетливостью лести. Но Джорди не отстал. Он продолжал притворяться пылким влюбленным, тогда как я отчетливо видела в его ледяных голубых глазах только холодную ненависть.

— Отлично. С этим теперь мне все ясно. И все-таки мне кажется, что из рассказанного тобой не может следовать вывод о необходимости срочно броситься под венец.

— Как ты не понимаешь. С кончиной Грэмпа я лишилась всякой защиты и опоры. Возможно бы, я в них и не нуждалась. Но существует Джорди, который уже много раз настаивал на том, чтобы я вышла за него. Он уже не скрывает, что хочет заполучить Камерон-Холл и сделает все, чтобы завладеть им.

— А что он может сделать?

— Я думаю ничего, — раздраженно фыркнула Рослин. — Но я не сомневаюсь, что Грэмп был мудрее меня.

Участившееся дыхание Франсес говорило о том, что она начинает нервничать.

— Деньги перейдут к Джорди, если с тобой что-нибудь случится, так, что ли?

— Нет, Грэмп об этом позаботился. Дело в том, что Джорди способен силой заставить меня выйти за него, окажись я у него в руках. Он найдет способ. Опоит меня какой-нибудь гадостью, будет бить или просто найдет продажного священника. Этот человек сможет овладеть ситуацией. И брачный контракт он заставит подписать совсем не тот, который подготовил для меня Грэмп. Ну а как только я стану его женой, надобность во мне совсем отпадет, не правда ли? Более того, ему будет даже опасно иметь меня рядом с собой. Ведь я могу проговориться о том, что он сделал.

Франсес почувствовала дрожь, хотя утро было весьма теплым.

— Может, ты просто выдумала все это, а? — почти жалобно спросила она.

— Ах, Франсес, да я и сама была бы рада ошибиться! Но факты говорят об обратном. Грэмп надеялся, что Джорди женится до его смерти. Но этого не случилось. Дедушка понимал, что тот выжидает момент, когда я останусь одна и никто не решится протестовать против насильственной женитьбы. А ведь Джорди силен. Вряд ли я смогу оказать ему достойное сопротивление. Правда, при мне всегда кортик.

— И ты сможешь?..

— О, я смогу. Грэмп научил меня пользоваться этим оружием. Но поможет ли мне маленький кортик? Ведь чтобы похитить меня, вряд ли Джорди придет один. Теперь ты понимаешь, почему я так спешно уехала из Шотландии.

— Но замуж-то тебе почему непременно надо выйти?

— Все потому же. Как только я выйду замуж, Джорди ничего не сможет сделать. Недаром Грэмп настаивал на моем скорейшем замужестве. Он предусмотрел все, даже план моего бегства. Джорди начнет искать меня сначала в Шотландии, а лишь потом в Лондоне. Это дает мне время на выбор мужа. Но кажется, выбор этот ничтожно мал.

— Черт побери, это несправедливо. Ерунда какая-то, — с жаром воскликнула Франсес. — Неужели можно срочно, по заказу полюбить?

Рослин грустно улыбнулась, вспомнив строгие наставления дедушки.

«Прежде всего тебе предстоит подумать о своей безопасности, девонька, — говорил старый шотландец. — Колечко на пальчике будет тебе защитой. Главное — заполучить его. А любовь сможешь найти и потом».

Вспомнила она и как покраснела, поняв наконец, что он имеет в виду, и как Грэмп тут же постарался успокоить ее.

«Конечно, Бог даст, любовь появится потом. А может, тебе повезет, и ты сразу выйдешь за любимого человека и будешь счастлива в браке. Только помни одно: ты должна завладеть сердцем своего избранника. Да, и еще: не бойся, девонька, повес. Как правило, из них получаются хорошие, преданные мужья. Да-да, не возражай мне, ведь в молодости твой дед тоже частенько менял девочек, но, как только женился, был преданным своей жене. Одно только помни: есть вещи, которые можно позволить только после венчания. И нечего краснеть — ты должна это знать…»

Рослин вздрогнула — Франсес вот уже несколько секунд удивленно смотрела на нее в ожидании ответа.

— Что же, если не успею встретить того, кого полюблю, придется выйти замуж за нелюбимого. В конце концов, ты же жила с нелюбимым человеком, — сказала она.

Франсес помрачнела:

— У меня не было выбора.

— Извини. Мне не следовало напоминать об этом. Но что касается меня, то покажи мне сейчас симпатичного парня, который не волочится за каждой юбкой, и я с готовностью отдам ему свою руку. Достаточно, чтобы мне хотя бы показалось, что я могу полюбить его, — произнесла Рослин твердо. Затем, улыбнувшись, добавила: — У меня, между прочим, имеется разрешение, даже рекомендация моего дедушки, согласно которой я могу заняться поисками любви позже, если мне не повезет в этом деле до замужества.

— Он?.. И ты собираешься?..

Рослин не смогла сдержать смеха при виде сильного потрясения, которое произвело ее сообщение на подругу.

— Позволь мне сначала найти мужа, Франсес, а уж потом я подумаю, нужен ли мне любовник. Лучше скрести пальцы и пожелай, чтобы я обзавелась мужем и любовником в одном лице.

Глава 4

Небрежно прислонившись к дверному косяку Энтони вот уже несколько минут наблюдал за Джереми, который с восторгом осматривал свою новую комнату.

— Эй, юнга! Вижу, тебе не терпится поделиться с кем-то распирающей тебя чепухой. Скажи лучше, это убежище тебе подходит?

— Поглоти меня бездна, дядя Тонни! Да я…

— Дальше не продолжай, — невозмутимо перебил Энтони, стараясь выглядеть сердитым. — Моих братьев можешь величать дядями, сколько тебе влезет. А я, с твоего позволения, здесь был и останусь просто Тонни.

— Но это все в самом деле великолепно, Тонни! — продолжал восхищаться ничуть не смутившийся Джереми, лицо которого буквально сияло. — Эта комната, дом, ты! Я не знаю, как тебя да…

— Тогда и не благодари, будь так добр, — опять не дал ему договорить Энтони. — А пока ты вновь не начал свои дурацкие восхваления, ставлю тебя в известность, что намерен основательно приобщить тебя, милый мальчик, к женскому обществу. Не зря же твой отец поручил заботу о тебе именно мне.

— О! Ты не шутишь?

Энтони стоило определенных усилий, чтобы не рассмеяться. Паренек понял его слишком буквально.

— Нет, но речь идет не о том, о чем ты подумал. Неужели ты хочешь, чтобы Джейсон меня задушил, узнав, что я приобщаю тебя к разврату? Господи Боже, да он и без того обрушится на меня, узнав, что Джеймс оставил тебя со мной, а не с ним. Нет-нет, я хочу познакомить тебя с такими женщинами, о существовании которых твой папаша уже забыл, — с порядочными женщинами.

— Похожими на Реджан?

На этот раз Энтони выглядел недовольным.

— Давай договоримся раз и навсегда: пока мы вместе, я этого имени слышать от тебя не должен. Ты, черт побери, такой же негодник, как твой отец…

— Теперь я вынужден перебить вас, дядя Тонни. Я никому не позволю плохо говорить о моем отце, — произнес Джереми предельно серьезно.

Энтони потрепал парня по волосам, таким же угольно-черным, как и его собственные.

— Пойми меня, малыш, я люблю твоего отца. Всегда любил. Но я считаю себя вправе говорить о нем что хочу и в любой момент. Ведь помимо того, что он твой отец, он мой брат, между прочим. И от меня тебе его защищать не обязательно. Поэтому спрячь свои коготки.

Джереми улыбнулся, успокаиваясь.

— Реджа… Реджи говорила, между прочим, что ты не можешь и дня прожить, чтобы не поспорить со своими братьями, — хитровато прищурившись, сказал он.

— Она так говорила? Что ж, эта киска всегда славилась тем, что знает все обо всех, — нежно произнес Энтони. — Кстати, раз уж мы заговорили об этой леди, у меня есть послание от нее. Похоже, она решила для разнообразия провести время без своего виконта, и ей нужен кавалер, который мог бы сопровождать ее на какой-то бал. Как ты отнесешься к такой работенке?

— Я? Ты имеешь в виду, что с ней могу пойти я? — переспросил разволновавшийся сразу Джереми.

— А почему нет? Реджи прекрасно знает, что сам я терпеть не могу подобные роли, и вряд ли бы обратилась ко мне, будь в ее распоряжении кто-то еще. Но Эдвард со всем своим выводком укатил на неделю в Хаверстон к Джейсону, Дерек тоже там. Получается, к сожалению, что во всем городе мы с тобой единственные Мэлори, которые могут помочь ей. Впрочем, остается еще твой отец. Можно переадресовать просьбу ему, если, конечно, мы успеем его вовремя разыскать. Не исключено, что Джеймс все еще валяется на своей койке, но он, как мне помнится, говорил о каком-то старом приятеле…

— Сара зовут этого старого приятеля, — сообщил с озорным блеском в глазах Джереми. — Она работает в таверне…

— Избавь меня от дальнейших подробностей, пожалуйста.

— Ты не сумеешь вытащить его на бал даже ради любимой племянницы. А я бы отправился туда с удовольствием. У меня и костюм подходящий для этого есть, и танцевать я умею. Честное слово, умею. Конни меня учил.

— Да? И кто же из вас кого вел в танце? — хмыкнул Энтони.

Джереми тоже улыбнулся:

— Оба понемногу. Но я не только с ним танцевал. Я достаточно попрактиковался с девками, и ни одна из них не жаловалась.

В чем еще успел попрактиковаться парень в тот период своей жизни, спрашивать Энтони не стал. Догадаться было не сложно, особенно, если вспомнить об интересах отвратительных друзей его отца. Вот что теперь ему делать с этим очаровательным мерзавцем? Делать, однако, что-то надо. В конце концов не вина парня, что он приобрел лишь такие жизненные навыки и манеры. С кого ему было брать пример? С отца — джентльмена, ставшего пиратом, теперь, слава Богу, бывшим? Да и сейчас, у любимого дяди — дамского угодника и беспутного повесы, честно говоря, тоже не всему следует учиться. Возможно, следует привлечь к перевоспитанию Джереми его кузин и кузенов, когда те вернутся в Лондон. Кто знает, может, в их обществе парень скорее научится вести себя подобающим для отпрыска рода Мэлори образом.

— Уверен, Реджи с удовольствием потанцует с тобой, юнга. Она знает тебя достаточно хорошо теперь и, надеюсь, будет довольна, если ты станешь ее спутником на этот вечер. Только упаси тебя Бог назвать и ее девкой. Лучшее, на что ты можешь рассчитывать в этом случае, — пощечина за оскорбление. А так, подозреваю, что ты ей даже нравишься.

— Ага, именно на меня она обратила внимание в тот день, когда мы ее похищали.

— А ты обязательно должен напомнить мне об этом? К тому же внимание на тебя она обратила только тогда, когда узнала, кто ты такой на самом деле. Бог свидетель, Джеймсу и впрямь пришлось немало повозиться, даже проучить виконта, прежде чем Реджи вышла за него замуж.

— Зато он сразу все изменил.

— Конечно, изменил. Но в любом случае ему не следовало впутывать во все это тебя.

— Но это было делом чести.

— О, ты знаешь, что такое честь? Скажи на милость, — сухо произнес Энтони. — Тогда для тебя еще не все потеряно, надеюсь. Правда, придется исключить из своего словаря слово «девки». Вот так-то, малыш.

Джереми слегка покраснел.

Первые годы своей жизни он провел в таверне, потом с отцом, когда тот узнал о его существовании. В таверне он научился говорить свои первые слова, а потом пополнил их запас у Конни — лучшего друга и спутника жизни Джеймса. Ничего удивительного, что они и сейчас слетают с его языка. Теперь вот придется перевоспитывать юного джентльмена.

— Наверное, я не гожусь для того, чтобы сопровождать…

— Похоже, ты опять меня понял слишком буквально, — покачал головой Энтони. — Неужели ты думаешь, что я доверил бы тебе сопровождать мою любимую племянницу, если бы сомневался, что ты подходишь для этого?

Джереми хмурился. Но мучили его сомнения уже совсем другого рода.

— Я не смогу. Как я вообще мог об этом подумать, поглоти меня бездна! Конечно, это не для меня. Если бы речь шла о ком-то другом… Нет, я пока не могу.

— Что ты, черт побери, бормочешь?

— Я не могу пойти с ней на бал, — сказал Джереми решительно. — Что, если к ней начнет приставать кто-нибудь вроде тебя? Я не смогу защитить ее.

— Вроде меня?! — воскликнул пораженный Энтони, который не знал, что ему в данный момент хочется больше: рассмеяться или поколотить этого щенка.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю, Тонни. Подойдет какой-нибудь, начнет выпендриваться в мой адрес, а все, чтобы покрасоваться перед ней. Нет-нет, я не хочу…

— Да неужели ты думаешь, что такому, как я, может прийти в голову издеваться над семнадцатилетним юнцом? — начал уже всерьез сердиться Энтони. — Да будь все проклято, мне надоело! То он, видите ли, не может, то не хочет. Ну ладно, — продолжил он примирительно. — Может, ты и прав. Предлагаю компромисс. Ты идешь с ней на бал, а я буду присматривать за вами со стороны. У дома Крэндалов, если мне не изменяет память, разбит огромный сад. Так что мне вполне удастся спрятаться, не привлекая особого внимания. По-моему, такой вариант удовлетворил бы даже ее сверхосторожного мужа. Ну а тебя этот план устраивает?

— Ага! Коль ты будешь рядом и в случае чего заступишься за нее, бояться нечего. Но поглоти меня бездна, Тонни, не скучно ли будет тебе торчать в саду весь вечер?

— Безусловно, будет. Но думаю, что одним вечером я пожертвовать в состоянии. К тому же ты и представить себе не можешь, что меня ждет, если я сам решусь появиться у Крэндалов или на другом балу. И не спрашивай. Это — проклятие моей жизни. Но я сам выбрал такую жизнь и, честно говоря, не жалуюсь.

С этими загадочными словами Энтони вышел, оставив Джереми устраиваться в новых апартаментах.

Глава 5

— Ну, дорогая, теперь-то ты мне веришь? — шепнула подошедшая сзади Франсес.

Это было их третье появление в обществе за эти дни, и, как и на двух предыдущих балах, Рослин оказалась окруженной целой свитой поклонников. Франсес постаралась сформулировать свой вопрос максимально нейтрально на случай, если их кто-нибудь случайно услышит. Но ее никто и не слушал. Глаза всех находившихся рядом мужчин были устремлены на прекрасную в своем серо-зеленом платье Рослин. К тому же компания увлеченно обсуждала какие-то предстоящие скачки, дружески препираясь по поводу того, кто станет их победителем. Рослин сама затеяла этот разговор, чтобы хоть ненадолго отвлечь своих воздыхателей от спора о том, кто станет ее партнером в следующем танце. От танцев она уже порядком устала, особенно от тех, которые пришлось танцевать с лордом Брэдли, обладающим, как ей начинало казаться, самыми длинными ногами в Англии.

Как бы то ни было, смысл заданного вопроса сама Рослин поняла прекрасно. В последнее время она слышала его по нескольку раз в день. Франсес почему-то непрестанно хотелось получать подтверждения, что в предположениях о том, как будет принята Рослин в свете, права оказалась именно она. Успеху подруги она радовалась совершенно искренне, чуть ли не как своему собственному.

— Верю. Конечно, уже поверила, — ответила Рослин, вздыхая и моля Бога о том, чтобы повторять эти слова ей пришлось в последний раз. — Но меня теперь смущает другое — как выбрать того, кто мне нужен из такого количества претендентов.

Франсес отвела подругу немного в сторону и принялась вновь успокаивать ее:

— Да тебе и не обязательно выбирать кого-то именно сейчас. Слава Богу, ты только начала охоту. Существуют и Другие мужчины, которых ты еще не видела. Тебя же ничто не заставляет прямо сейчас бросаться на первого попавшегося, не правда ли?

— Конечно, ты совершенно права. Я отнюдь не собираюсь выходить замуж за человека, о котором вообще ничего не знаю. В силу сложившихся обстоятельств выбор мой, само собой, будет случайным. И тем не менее о своем будущем муже я хотела бы знать как можно больше. Недаром же говорят: нужно как следует приглядеться, а уж потом делать покупку. Только так можно избежать ошибки.

— Покупку? Вот это да! — воскликнула Франсес, пристально всматриваясь в подругу округлившимися глазами. — Так вот, как ты на это смотришь…

Рослин снова вздохнула:

— О, я даже и не знаю, что сказать. Тебе я, наверное, кажусь такой бессердечной и холодной! Но это не так. Что прикажешь делать, если ни один из тех, с кем я познакомилась, не вызвал во мне даже малейшего интереса? Именно по этой причине я решила относиться к своему выбору как к покупке мужа. Лучшего в голову ничего не приходит. Что-то не верится, что мне удастся встретить парня, который мне сразу понравится больше всех. Но по каким-то критериям он вполне может и подойти. Надо только решить…

— Прекрати! — резко оборвала Франсес. — Ты сдаешься не успев начать поиск. Что так огорчило тебя?

— Они все такие молодые, — сказала Рослин с обидой. — Жилберу Тирвету, наверное, не больше двадцати.

Невил Болдуин не старше. Граф — мой ровесник. Лорд Брэдли, правда, немного старше. Но и он ведет себя так, будто все еще ходит в школу. Те двое других не лучше. С ними, черт побери, я ощущаю себя старухой. Грэмп правильно говорил. Он советовал мне поискать мужа среди мужчин более зрелого возраста. Но я их не вижу. Где они? Только не говори, что все они уже женаты, а то я закричу от отчаяния.

Франсес рассмеялась:

— Да стоит тебе только захотеть, Рос… Здесь полно солидных джентльменов. Вдовцы, например. Есть и убежденные холостяки, которые, я уверена, изменят своим убеждениям, как только тебя увидят. Честно говоря, я просто не представляла их тебе, а сами они не рискнут соперничать с окружающими тебя молодыми франтами, тем более в танцах. Ведь ты произвела здесь настоящий фурор! А может, если тебе нужен некто постарше, лучше самой подбодрить этих джентльменов, показать, что кем-то из них ты заинтересовалась… В общем, понимаешь, что я имею в виду.

— Не надо смущаться, Франсес. Бог мой, я не остановлюсь перед тем, чтобы начать первой. Я внутренне готова предложить себя сама. И не смотри на меня так, я просто называю вещи своими именами. Ты же знаешь, что я, собственно, для этого и приехала.

— Я была уверена, что ты постесняешься действовать столь откровенно.

— В нормальной ситуации, наверное. Но нынешние обстоятельства не оставляют мне выбора. Конечно, приятнее было бы, чтобы все происходило так, как это принято, чтобы мой будущий избранник сначала за мной поухаживал. Но у меня просто нет времени на это, тем более на то, чтобы сидеть сложа руки и ждать, когда ко мне решится наконец приблизиться подходящий джентльмен. Так что показывай мне более солидных претендентов на мою руку, а я тебе скажу, с кем из них меня познакомить. Этими молодыми щеголями я уже сыта по горло.

— Что ж, будь по-твоему, — сказала Франсес, обводя нарочито рассеянным взглядом зал. — А вот и он! Взгляни, вон там, возле музыкантов, такой высокий. Запамятовала, правда, как его зовут, но точно знаю, что он вдовец, и у него двое… нет, трое, кажется, детей. Ему сорок один — сорок два, и, как я слышала, он весьма добропорядочный человек. Имеет поместье в Кенте, но там живут только его дети. Сам же он предпочитает городскую жизнь. По-моему, он более чем соответствует твоим требованиям.

Рослин, почувствовавшая явный сарказм в словах подруги, только улыбнулась.

— О, он неплох. В самом деле я не шучу. Мне нравится седина в его висках, — сказала она спокойно. — Согласись, раз уж я вряд ли успею в кого-то влюбиться, то единственное, что я могу себе позволить, — выбрать в мужья просто симпатичного мужчину, а он этому требованию действительно соответствует, не так ли? Так что неплохо для начала, Франсес. Еще кто-нибудь у тебя на примете есть?

Ответом был сердитый взгляд. Уж больно смахивает это на то, как выбирают на рынке подходящий товар. Слишком рассудочно, без сердца, по-деловому выбирает себе жениха шотландская красавица. Но с другой стороны, не точно ли так происходит почти всегда? Только, как правило, за других женщин это делают их родители или опекуны. Им остается лишь убеждать себя в том, что они полюбили на всю жизнь или, если выбор оказался неудачным, что они уже никого и никогда не смогут полюбить. У Рос нет никого, кто бы мог взять на себя деловую часть будущей свадьбы, поэтому обо всем, даже о финансовой стороне проблемы, она должна думать сама.

Поняв, что переубеждать подругу глупо, Франсес охотнее стала исполнять предложенную ей роль. Она показала ей еще одного мужчину, затем еще одного, и уже через час Рослин почувствовала необходимость разобраться в новом списке претендентов на ее руку, на этот раз более умудренных жизненным опытом. Мешали заняться отбором наиболее достойных все те же молодые кавалеры, которые не отходили от нее ни на минуту. Таким образом, успех, благодаря которому Рослин избавилась от опасений, связанных с ее возрастом, равно как и излишнее внимание начинали уже раздражать.

Прожившая почти всю жизнь с дедушкой и слугами в уединенном Камерон-Холле, Рослин имела очень ограниченный опыт общения с представителями противоположного пола. Мужчины, которые ее окружали, были слишком привычны, а на других она просто не обращала внимания. Рослин всегда придавала мало значения внимательным или восхищенным взглядам воздыхателей. Неудивительно поэтому, что она была не очень высокого мнения о своей внешности, не считая ее в отличие от других сколь-либо примечательной. По той же причине тогда ее пугал собственный возраст, казавшийся непреодолимым препятствием. Какой-то шанс быстро выйти замуж давало ее положение богатой наследницы.

Слава Богу, она достаточно богата. Но богатство привлекает и желающих завладеть им. Так что следует быть начеку.

Многое в собственном мнении о себе Рослин удалось изменить уже после первого же приема, на который взяла ее Франсес. Она быстро поняла, что привлекает внимание самых разных мужчин, причем ни один из них и представления не имел о ее наследстве. Конечно, великолепные наряды и драгоценности говорили о многом. Но преследующий ее, к примеру, на этом балу граф сам достаточно богат и к тому же молод, чтобы думать о чужих деньгах. Да и этот несносный лорд Брэдли тоже. Далеко не выглядят бедняками и другие. И все они прямо растаяли, когда она обратила на них внимание. Теперь ее мучил уже другой вопрос: захотят ли они не просто приятно провести время, а жениться на ней? Это и предстояло выяснить. Надо узнать о каждом из возможных претендентов как можно больше. В любом случае такая информация не помешает. Гораздо хуже, если она узнает о дурных привычках своего мужа после свадьбы.

Неплохо бы найти человека, который сможет дать ей правильный совет. Такой человек должен хорошо знать всех присутствующих и при этом согласиться откровенно поделиться с ней этими знаниями. Франсес, к сожалению, на данную роль подходила мало. Из-за своего неудачного брака она имела не очень лестное представление о мужчинах, и поэтому полагаться на ее объективность было не очень разумно. К тому же она вела довольно замкнутый образ жизни и знала достаточно хорошо лишь джентльменов, входящих в круг друзей ее покойного мужа, ни одного из которых она, естественно, не посоветовала бы подруге в качестве возможного жениха. Те мужчины, которых Франсес представила Рослин сегодня, были лишь представителями общества, в котором она вращалась, и, кроме их положения в свете, она о них мало что могла рассказать.

Помогла бы добрая сплетня. Но свежие слухи ее единственную подругу не интересовали, а старые она успела подзабыть, так что и в этом помочь Рослин не могла. Наверное, можно было просто нанять кого-то, кто бы мог рассказать как можно больше о потенциальных женихах. Но где найти такого человека?

Рослин изначально готовилась к преодолению серьезных трудностей, которые непременно должны были встретиться на пути к замужеству. Она настроилась на своего рода марафон, поскольку время неумолимо летело. Нанимать же кого-то для сбора сведений было бы слишком просто, а главное — слишком долго.

Впрочем, сегодня вечером она сделала пусть незначительный, но обнадеживающий шаг.

Сэр Артемус Шэдвел, как звали вдовца с посеребренными сединой висками, сумел проявить незаурядные, видимо, навыки борца за женщину. По крайней мере благодаря необычайному упорству он сумел все-таки украсть ее на один танец у молодых ловеласов. К сожалению, сам танец был не из тех, в ходе которых можно насладиться разговором. Но кое-что узнать она успела.

Сэр Шэдвел имел пятерых детей от первого брака (о, даже Франсес преуменьшила их количество!) и не намерен был обзаводиться новыми отпрысками, даже если решится жениться еще раз. Как он собирался избежать их появления, Рослин не поняла. Брошенные им слова огорчили девушку. Без детей, по ее глубокому убеждению, брак вообще терял всякий смысл. Нет, дети необходимы, пусть не очень много: двое, трое, может, четверо. Но она будет их иметь. Это определенно. А затягивать с рождением детей она не может — возраст уже не тот. Значит, этот вопрос первостепенной важности придется решать сразу. Тот, кого она выберет, не отделается отговорками типа «может быть» или «поживем — увидим».

Несмотря на столь печальное заявление, ставить крест на сэре Артемусе тем не менее пока не стоит. В конце концов, он не мог знать, что его рассматривают как серьезного претендента на роль жениха, а значит, и к ее вопросу о детях имел все основания отнестись без ожидаемой серьезности. К тому же точку зрения мужчины, как она теперь понимала, можно и поправить.

Когда музыка кончилась, кавалер галантно проводил ее к Франсес, которая беседовала о чем-то с незнакомой Рослин молодой женщиной у столика с прохладительными напитками. Но не успела шотландская красавица вздохнуть, как зазвучал новый вальс, и перед ней возник настырный лорд Брэдли. Это было уж слишком! Представив, что через мгновение этот неуклюжий парень опять начнет наступать ей на ноги, Рослин не смогла сдержать стон.

— С тобой что-нибудь не так? — забеспокоилась Франсес.

— Ничего… — ответила она рассерженно и вдруг, забыв о стоящей рядом незнакомой леди, выпалила: — Да все не так, черт побери! Я не собираюсь больше танцевать с этим надоедливым Брэдли. Просто не могу, клянусь! Если он не отстанет, я упаду в обморок. А это доставит беспокойство не столько ему, сколько тебе, Франсес. Поэтому извини, я лучше спрячусь где-нибудь.

Довольная этим внезапно пришедшим ей в голову решением, Рослин заговорщически улыбнулась обеим женщинам и растворилась среди снующих по залу людей, оставив Франсес объясняться с обескураженным молодым лордом.

Через несколько секунд Рослин была уже у одной из стеклянных дверей, ведущих на каменную террасу. Она вышла на воздух и, прислонившись спиной к стене, огляделась по сторонам. Прежде чем действовать дальше, необходимо было убедиться в том, что никто не наблюдает за ней из-за деревьев, окружающих террасу. К счастью, светила луна, и в ее загадочно милом свете в саду не было видно ни души. Если бы еще и на балу ее исчезновения не заметили! Повернувшись, Рослин слегка наклонилась и осторожно заглянула в зал. Первый, кого она увидела, был молодой лорд Брэдли, который как раз в этот момент отходил от Франсес с совершенно расстроенным лицом.

Как ни стыдно было в этом признаться, при виде бедолаги она не испытала ни малейшего угрызения совести. Собственно, она и смотрела на него только потому, что хотела понять, не догадается ли он выглянуть на улицу, когда не обнаружит ее в зале. В этом случае ей пришлось бы искать другое убежище. Рослин уже представила себя застывшей в нелепой позе за клумбой. Сообразив, что надо что-то делать, девушка вновь обратила свой взор в сторону сада. Насколько она могла видеть, там по-прежнему никого не было. Между тем лорд Брэдли пригласил на танец другую даму. Увидев это, Рослин облегченно вздохнула и мысленно поздравила себя с тем, что на этот раз ноги ее останутся целы.

Теперь ничто не мешало ей отправиться в сад. Как приятно было вдохнуть наконец свежего воздуха, который, подобно чудодейственному бальзаму, чуть не сразу оттеснил на второй план разрывающие голову мысли о выпавших на ее долю трудностях. Наконец-то появилось хоть несколько минут, когда она может просто посидеть в одиночестве, ни о чем не думая и наслаждаясь доносящимися из дома нежными звуками вальса!

Рослин окинула взглядом разбитый у особняка великолепный цветник. Всюду были расставлены скамьи, где можно было отдохнуть, но Рослин хотела укрыться от посторонних глаз, поэтому неблагоразумно было сидеть на относительно открытом месте. Вдруг взгляд ее упал на одно уютное и укромное место. Не так далеко от дома под огромным, раскидистым деревом Рослин заметила что-то очень похожее на скамью. По крайней мере то, что удалось разглядеть в лунном свете, напоминало ножки именно этого предмета. Свет из окон едва до него доходил, а склоненная к земле большая ветка отгораживала это укрытие от непрошеных свидетелей. Как здорово! Она сможет забраться на скамейку прямо с ногами и будет наслаждаться одиночеством, совершенно незаметная. Оказаться невидимой после того, как на тебя было обращено столько взглядов, было чудесно.

Всего дюжина-другая футов отделяла Рослин от вожделенного убежища. Она бросилась к нему бегом, моля Бога только о том, чтобы никому не пришло в голову выглянуть в окно. На какую-то долю секунды ее охватила дрожь — вдруг кто-то помешает ей достичь желанной цели. Правда, ощущение реальности вернулось довольно быстро. Рослин поняла, сколь несерьезны ее страхи. В конце концов небеса не обвалятся, если охватившее ее страстное желание не будет выполнено. К тому же в любом случае она не сможет оставаться там, куда так стремится, долго — Франсес начнет волноваться.

И вдруг все надежды рухнули. Похолодевшая Рослин поняла, что достигла отнюдь не уединенного райского уголка. Скамья, ее скамья была уже занята! Она застыла на месте, устремив неподвижный взгляд на то, что с расстояния в дюжину футов казалось лишь тенью. Сейчас, несмотря на тусклое освещение, сомневаться не приходилось: перед ней была нога одетого в темные брюки мужчины. Ее обладатель, видимо, поступил так, как хотела сама Рослин. Да, именно так! Подняв глаза, она увидела согнутое колено, потом бедро. Незнакомец полустоял. Удобно, ничего не скажешь! Расслабленные руки он положил на согнутое колено ладонями вниз. Они четко выделялись на темном сукне брюк, что позволило девушке даже разглядеть, сколь длинны и грациозны были его пальцы. Так же контрастировала с широкими плечами мужчины его шея, небрежно обмотанная шарфом. Рослин решилась взглянуть и на лицо. Но разглядеть какие-либо черты было трудно и со столь близкого расстояния, разве что волосы, которые, очевидно, были черные.

Незнакомец скрывался в тени, как предполагала поступить сама Рослин. Он и сам походил на тень, чуть более серую, чем окружающая его тьма. Но это был реальный живой человек, хоть и не проронивший пока ни слова. И он был здесь! Рослин почувствовала себя оскорбленной, хотя и понимала, что вряд ли имеет на это серьезные основания. Но очень обидно было то, что незнакомец в своем положении может видеть ее гораздо лучше, чем она его, тем более что ему помогала и освещавшая ее луна. А ведь он мог наблюдать и за тем, как она неуклюже топталась у двери, будто играющий в прятки ребенок. О Боже! А теперь просто сидит неподвижно и разглядывает ее! Рослин почувствовала, что краснеет. Но смущение тут же сменилось гневом. То же мне, сидит и изображает из себя немого, будто его не видят! Мог бы помочь леди выйти из дурацкого положения. Настоящий джентльмен непременно бы уже сказал что-нибудь, чтобы сгладить нелепость момента.

А может, попросту убежать от этого молчаливого созерцателя? Нет. Это было бы уж слишком! Скрыться, так и не узнав, кто он, в то время как он мог ее узнать, означало добавить к своим проблемам еще одну. Она приехала сюда знакомиться с мужчинами и преуспела в этом. Тот, который сейчас затеял с ней эту дурацкую игру, вполне может оказаться одним из ее новых знакомых. Гадать потом…

Нет уж!

Подстегивая себя таким образом, Рослин совсем было уже решилась спросить у незнакомца его имя и, если понадобится, даже попытаться вытащить его на свет. Да, гнев помог бы сделать ей и это. Но тут зажглось расположенное над ними окно верхнего этажа, и необходимость в действиях отпала, а приготовленные слова выскочили из головы. Осветившие незнакомца золотистые лучи падали под углом и поэтому коснулись только верхней части его фигуры: руки, плечи, черный бархатный фрак и… Его лицо! Вот к последнему Рослин и оказалась совершенно неготовой. Ей вдруг почему-то стало трудно дышать, а голова стала такой пустой, что вряд ли она сумела бы назвать и свое собственное имя, попроси ее об этом кто-нибудь в этот момент.

Смелая линия слегка опущенных в уголках губ незнакомца как нельзя кстати гармонировала с гордым очертанием его волевого подбородка. Орлиный профиль, казалось, принадлежал не человеку, а античному герою. Впечатление не портило даже то, что из-за освещения кожа лица выглядела слишком смуглой, какой-то золотисто-коричневой, тем более что и сейчас она резко контрастировала с угольно-черными волосами, уложенными в красивые легкие волны. А глаза… Необычайно синие, с густыми длинными ресницами, каким прекрасным светом, каким откровенным зовом горели они из-под резко очерченных бровей, покоряя и гипнотизируя! На Рослин они смотрели сейчас оценивающе дерзко, излишне чувственно, тепло… слишком тепло.

Видимо, у нее и в самом деле перехватило дыхание, поскольку именно ощущение нехватки воздуха привело ее в чувство. Девушка несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. Похоже, что судьба опять сыграла с ней злую шутку. Грэмп предупреждал ее об этом. Да и без него бы она догадалась. Она уже твердо знала: перед ней был один из тех, кого следовало опасаться, — уж слишком красив он был. Все прежние страхи мгновенно улетучились. Рослин мучили теперь другие вопросы. Уж очень странным образом она столкнулась с этим человеком. И почему именно с ним? Почему единственный мужчина, при виде которого у нее перехватило дыхание, принадлежал к той категории, которая была для нее совершенно неприемлема.

— Вы так изумленно смотрите, сэр, — иронически произнесла наконец Рослин, сама удивляясь, что ее хаотичные мысли смогли выстроиться в подходящую фразу.

— Я знаю, — просто ответил мужчина, слегка улыбнувшись.

О том, что и она не сводит с него изумленных глаз, Энтони, а это, конечно, был он, предпочел умолчать. Он и заговорить первым не решился потому, что ему просто очень приятно было наблюдать за этой женщиной, а любые слова могли разрушить очарование момента. Хотя, надо признать, тембр ее слегка хрипловатого голоса ласкал не меньше нежных прикосновений.

Энтони заметил Рослин случайно, наблюдая в окно за Реджи. Ее лица он тогда не разглядел. Его внимание привлекала грациозная фигура, затянутая в серо-зеленое платье. И безусловно, его не могло не восхитить красноватое золото ее великолепных волос. Они поразили его настолько, что, когда на какой-то момент прелестное видение исчезло, он инстинктивно вскочил со своей скамьи, готовый броситься в зал. К счастью, девушка сама вышла в сад, и лорд Мэлори, успокоившись, сел, решив выждать подходящее для знакомства время. Смотреть приходилось против света, что мешало разглядеть лицо златовласки. Но уж пока он его не увидит, она никуда не исчезнет!

Девушка, однако, и не собиралась исчезать. Он видел, как она спряталась за стеной возле двери, как потом смешно наклонилась, чтобы заглянуть туда, откуда только что выскочила. Зрелище было столь умилительным, что губы Энтони сами собой расплылись в счастливой улыбке.

— Сладкая, ты даже не представляешь, как мне хочется, чтобы ты подошла поближе.

И вдруг… Он чуть не рассмеялся. Она, будто прочитав его мысли, резко выпрямилась, огляделась вокруг и уставилась прямо на него. Неужели заметила? А чудеса продолжались. Окончательно сбив его с толку, девушка пошла, нет, прямо побежала к нему. На секунду она оказалась в пятне яркого света. Энтони увидел наконец ее лицо, столь необычайно красивое, что сомнения в реальности происходящего удвоились. Она снова нырнула в темноту, но, к счастью, лишь за тем, чтобы вынырнуть совсем рядом со скамейкой, и вот теперь она предстала перед ним. Молодая леди была обескуражена встречей явно ничуть не меньше его самого. Только удивление Энтони начало рассеиваться раньше, поскольку он понял, что бежала она не к нему и вообще не надеялась застать здесь кого-либо. Но главное — она здесь!

Выражение лица прекрасной незнакомки забавно менялось, отражая быстро вытесняющие друг друга чувства: сильное удивление, любопытство, легкое смущение, но страха не было. Глаза, в которых чудесным образом мелькали золотые искорки, волнительно притягивали к себе. Что она хотела рассмотреть или узнать? Ни одного движения, чтобы облегчить ей задачу, он не сделал, а свет падал практически только на нее.

Радовало то, что незнакомка не убежала, завидев его, не закатила истерику и не упала без чувств. В общем, не совершила ни одной из тех глупостей, которые непременно, по его мнению, должна была натворить любая юная девица, неожиданно натолкнувшаяся на спрятавшегося в темноте незнакомого мужчину. Его мозг автоматически выдал причину, по которой она вела себя не так, как молоденькие девственницы, уединенных встреч с которыми он избегал, как огня: незнакомка была не молода, точнее, не так молода, чтобы не подходить ему. Открытие это еще больше обрадовало и поразило Энтони. Еще бы, с прекрасным видением можно общаться! Размышления его приняли несколько иное направление. Если еще несколько минут назад он любовался ее прелестью как знаток шедевром живописи, то теперь стало ясно, что можно подумать и о более земных наслаждениях. Как раз в этот момент свет из окна верхнего этажа осветил его. Глаза незнакомки не смогли скрыть, что его внешность тоже не оставила ее равнодушной, и Энтони почувствовал себя почти счастливым. Он, повидавший на своем веку всяких женщин, даже представить не мог, что может еще, будто юнец, радоваться тому, что привлек внимание еще одной. Он решил действовать незамедлительно.

— Кто вас оберегает?

При звуке раздавшегося после затянувшегося молчания голоса Рослин вздрогнула. Она прекрасно понимала, что ей следует уйти, воспользовавшись создавшейся после обмена первыми короткими фразами паузой и уж тем более не продолжать беседу. Но она осталась. Получается, что она не может оторвать глаз от этого мужчины. Впрочем, все это время они разглядывали друг друга. А убегать, видимо, поздновато.

— Оберегает меня?

— Да. Кому вы принадлежите?

— О, никому…

Энтони довольно улыбнулся:

— Может, мне следует сформулировать вопрос поточнее?

— Нет. Зачем? Я все поняла. Мой дедушка недавно умер. А я, видите ли, жила именно с ним. Так что у меня никого нет.

— В таком случае, может быть, я вам подойду?

От этих произнесенных мягким голосом слов сердце Рослин затрепетало. О, что бы она ни сделала, чтобы он ей подошел! Но она была почти уверена, что под этими словами незнакомец имеет в виду совсем не то, что она. Впрочем, это ее нисколько не сердило. Чего злиться, если он сказал именно то, что и должен был сказать мужчина такого сорта. Франсес предупреждала, что такие никогда не бывают искренни. Им нравится шокировать собеседниц громкими словами. Они даже гордятся образом пустых, беспринципных людей.

И все-таки она не удержалась от вопроса:

— Значит, вы предлагаете мне выйти за вас замуж?

— Замуж?

Рослин чуть было не расхохоталась при виде неподдельного ужаса, блеснувшего в его глазах. Как бы то ни было, а в неловкое положение ей удалось его загнать!

— Я всегда говорю то, что думаю, сэр. Хотя, конечно, в подобных вещах не привыкла быть первой. Но, согласитесь, мой вопрос вытекал из вашего. Ну ладно. Насколько я поняла, вы не из тех, кто стремится к семейной жизни, правильно?

— О Боже, конечно!

— У вас нет необходимости доказывать мне это с такой горячностью, — сказала она с едва заметной грустью. — Я и не думала, что вы к ней стремитесь.

У Энтони появились сомнения в том, что он правильно ведет партию, но он тут же, как опытный игрок, постарался извлечь пользу и из своего просчета.

— Но вы же не собираетесь сразу разбить мои надежды, любовь моя, не правда ли? Скажите, что вы не такая, как другие! Скажите, что не о замужестве думаете, а о чувствах!

— О нет. Моя цель более определенна. Я затем и приехала в Лондон.

— Так же как и большинство. Как жаль!

— Что ж, прошу прощения.

Вместо ответа он улыбнулся. Странное воздействие произвела эта улыбка на Рослин. У нее было такое чувство, будто она растворяется в сладком меду.

— Вы не замужем, конечно…

Он не спрашивал, а, казалось, читал ее мысли, при этом взяв ее нежно за руку и осторожно подтягивая поближе к себе.

— Каким же именем именуется такое очарование?

Какое имя? При чем здесь вообще какое-то имя, когда все ее мысли и чувства заняты этими пальцами, такими чувственными. Они такие теплые, такие сильные! Мурашки бегут по обнаженной руке от их прикосновения. Ноги тоже оказались почему-то рядом, но она не обратила на это внимания. Ее нога коснулась холодной скамьи, но она не почувствовала этого. Не осознала она и того, что уже оказалась в тени дерева.

— У вас же есть какое-то, — продолжал настаивать он.

Терпкий, приятный запах чистого мужского тела защекотал ноздри.

— Что?

Он усмехнулся, явно наслаждаясь ее растерянностью:

— Имя, милая моя девочка. Каждый из нас имеет какое-то имя, нравится оно ему или нет. Меня, например, зовут Энтони Мэлори, для близких — просто Тонни. Признайтесь теперь, как зовут вас.

Чтобы хоть как-то собраться с мыслями она закрыла глаза.

— Рос… Рослин.

Было слышно, как Энтони удовлетворенно прищелкнул языком.

— Кажется, я понимаю, почему вы так хотите выйти замуж, Рос Рослин. Вам не терпится изменить свое имя.

Глаза Рослин от удивления раскрылись, и первое, что они увидели, была ослепительная улыбка собеседника. Да он просто немного разыграл ее! Что ж, даже неплохо, что он держится так свободно. Все остальные мужчины, с которыми она успела познакомиться за эти дни, так старались понравиться ей, что вели себя страшно скованно. Честно говоря, это порядком надоело.

— Рослин Чедвик. Так на самом деле звучит мое имя, — сказала она, тоже улыбаясь в ответ.

— Красиво звучит. Вам обязательно следует сохранять его… По крайней мере до тех пор, пока мы не познакомимся поближе. А вы и сами знаете, что это непременно произойдет. Хотите скажу, каким образом?

Она в ответ рассмеялась. Но на этот раз слегка гортанный смех причинял Энтони почти физическую боль.

— О, вы опять пытаетесь шокировать меня. Во второй раз вам это не удастся. Я уже не так юна, чтобы краснеть. К тому же о таких, как вы, меня предупредили.

— О таких, как я?

— Да. О развратниках.

— Ну извините! — произнес он, наигранно вздыхая.

— Тогда скажем — о мастерах обольщения.

— Хотел бы я сейчас быть одним из них. Это уж точно.

Рослин усмехнулась, но это не было каким-то дурацким хихиканьем или глупой ухмылкой, имеющей целью рассердить его. Нет, в ее коротком смешке слышались грусть и теплота, такие, что ему захотелось немедленно утопить ее в объятиях и… Но он не решился. Энтони понимал, что рядом с ним находится женщина, вспугнув которую, может потерять, о чем потом долго будет жалеть. Возможно, она уже давно и не девственница. Но это еще не означает, что она имеет опыт в различного рода приключениях.

Неожиданно погас свет в верхнем этаже. Рослин почувствовала страх. То, что она ощущает себя так легко в компании этого мужчины и даже находит удовольствие в общении с ним, еще ничего не значит. Оказавшись в полной темноте с развратником, почти наверняка можно стать его жертвой. Она не хочет, да и не может себе этого позволить.

— Я должна идти.

— Нет, только не сейчас…

— Но мне действительно необходимо идти, — твердо повторила она, пытаясь высвободить руку.

Сделать это, однако, оказалось не так легко. Он лишь крепче сжал ее ладонь. Пальцы другой, свободной его руки коснулись ее щеки, нежно пощекотав кожу. Ласка отозвалась в ее груди трепетом сердца… Нужно что-то делать. Следует все ему объяснить.

— Я… Я должна благодарить вас, мистер Мэлори.

Рослин не заметила, что говорит уже с шотландским акцентом — мысли вытеснило нежное прикосновение. Если что-то и осталось в голове после него, то только понимание того, что надо спасаться.

— Спасибо. Вам удалось хоть ненадолго заставить мне забыть о моих горестях. Но я не могу больше быть с вами. Я нуждается не любовнике, а только муж. А вы не можете им быть… К большому сожалению!

Пальцы Энтони разжались сами собой, настолько его удивили последние слова. Он замер, наблюдая, как она, то исчезая в тени, то вновь появляясь в пятнах света, идет по направлению к дому. Видение скрылось там, откуда появилось, и он вдруг опять почувствовал нестерпимое желание броситься за ним. Он улыбнулся, сначала слегка, потом широко. «К большому сожалению». С какой искренней грустью произнесла она эти слова!

Малютка и не знает, что именно они решили ее судьбу.

Глава 6

— Ты имел возможность наблюдать работу истинного мастера, Конни.

— По мне, так это скорее смахивает на комедию ошибок, — ответил высокий рыжеволосый детина. — Упущенная возможность, что там ни говори, так и останется упущенной возможностью.

Энтони, увидев, как эти двое присоединяются к нему, расхохотался.

— Никак ты шпионил за мной, брат?

Джеймс наклонился вперед, небрежно опершись о спинку скамьи.

— Откровенно говоря, я еле сдержался, чтобы не заявить о себе раньше, — сказал он, широко улыбаясь, — но побоялся, что внесу сумятицу в ваши интимные объяснения.

— И оказался в дураках. Я только что встретил ее.

— И тут же потерял, — не преминул ввернуть Конрад Шарп, — обходя скамью и водружая ногу на ее противоположный конец.

Энтони бросил на сердечного дружка брата убийственный взгляд. Но в такой темноте вряд ли кто-нибудь мог его заметить.

— Однако, Конни, как раз за это тебе не стоит его винить, — сказал Джеймс. — Она подобрала к нему самую надежную отмычку, возвав к его благородному сердцу, да еще с таким милым шотландским выговором. Думаю, нимб на голове этого парня после его поступка только стал ярче в ее глазах.

— Да уж. Такая шотландская девочка может хоть кого заставить возмечтать о нимбе.

— Она и в самом деле ошеломительна, не правда ли?

— И недоступна, — подытожил Энтони, которого начали раздражать их шуточки.

— Ты говоришь так уверенно, будто готов побиться об заклад, — усмехнулся Джеймс. — Смотри, а то ведь я могу и принять вызов.

У Энтони похолодело внутри. Подобные пари были их любимым развлечением в молодости, в те времена, когда они вдвоем болтались по вечернему Лондону. Выигрывал тот из братьев, который успевал добиться благосклонности той или иной леди первым. Но годы и необычайная легкость, с которой ему удавалось получать от женщин все, что он хотел, притупили мужской азарт Энтони. Желание обладать женщиной, похоже, умерло. Оно практически совсем не посещало его в последнее время, по крайней мере до нынешнего вечера. А Джеймс? Энтони почти уже не знает своего самого близкого по возрасту старшего брата. Конечно, они были очень дружны. Они всегда объединялись против «стариков» — Джейсона и Эдварда, имевших с ними разницу в возрасте почти в десять лет. Но все это было до того, когда Джеймсу пришла в голову мысль, что самое веселое — это жизнь пирата южных морей.

За последние десять лет они виделись крайне редко. К тому же в последний раз он оказался по одну сторону баррикад со стариками. Они все осудили Джеймса за то, что он тогда взял с собой пиратствовать Реджи. Но сейчас Джеймс, похоже, остепенился. Он бросил свой пиратский промысел и даже, кажется, собирается вернуться в Англию навсегда. Но шутит ли брат, или серьезно бросает вызов вступить в борьбу за Рослин Чедвик, в данный момент понять было трудно.

Неожиданно Энтони увидел в окне саму Рослин, отметив, что и брат заметил ее.

— Черт побери, Джеймс, а с какой стати вы тут появились?

Старший брат выпрямился во весь рост, но даже и в таком положении остался почти на голову ниже младшего. Они вообще были мало похожи. У Джеймса, как почти у всех Мэлори, были светлые волосы, серые глаза и сильная, но приземистая фигура. Энтони унаследовал свои синие глаза и угольно-черные волосы от бабушки, в жилах которой, по слухам, текла цыганская кровь. Кроме того, в их роду в бабушку пошли только Реджина, дочь Эдварда Эми и, как не так давно выяснилось, Джереми.

— Из-за тебя. Потрудись ты объяснить в своей записке суть дела немного подробнее, мне бы не пришлось без толку убивать время этим вечером здесь, — ответил Джеймс. — И коль уж ты заговорил об этом, братец, позволь и мне снять с тебя стружку. Какой бес надоумил тебя разрешить моему негоднику куда-то сопровождать Реджан?

При имени Реджан Энтони нахмурился.

— Так вот почему ты высунулся из своей берлоги?

— Прежде всего из-за того, что твоя записка была малопонятна. Неужели трудно было накорябать еще пару слов, чтобы я понял, что и ты тоже пойдешь сюда?

— Если ты нашел меня даже здесь, — сказал Энтони, окидывая взглядом темный сад, — то, мне кажется, я смог написать более чем понятное письмо.

— Не стоит заноситься, малыш, — присоединился к перепалке Конрад. — Пока у тебя нет своих детей и ты не знаешь, что значит беспокоиться о них.

— Да что может случиться с бедным парнем такого, что заставило двух заботливых папочек пуститься по его следу, будто гончих. Между прочим, он оказался весьма предусмотрительным. Джереми первый высказал мысль, что не совсем подходит в кавалеры Реджи, поскольку не уверен в своих силах. Из-за этого мне и пришлось тащиться сюда.

— Ты неправильно понял, Тонни. Меня тревожит не то, найдется ли кто-нибудь, чтобы защитить Реджан от других, а то, кто защитит ее от нашего любимого кавалера.

Не менее пяти секунд прошло, прежде чем Энтони понял, что брат не шутит.

— Но она же его кузина, вразуми меня Боже!

— Ты думаешь, черт побери, он придает какое-то значение крови?

— Неужели ты и в самом деле опасаешься… этого? — с трудом сформулировал свой вопрос Энтони.

— Он без ума от нее, — коротко ответил Джеймс.

— Ладно, все может быть. Хотя вы сами больше похожи на потерявших головы. Но в любом случае Реджи заставит его извиниться не более чем через минуту после того, как он просто плохо на нее посмотрит. Мне казалось, что ты лучше знаешь нашу племянницу, старик.

— Да, я знаю, что она умеет постоять за себя. Но мой сын тоже всегда добивается своего. А напугать его не так просто, поверь мне.

— Неужто мне надо напоминать тебе, что мы говорим о семнадцатилетнем мальчишке.

— А неужели мне надо напоминать тебе, каким ты сам был в семнадцать лет!

— Аргумент убедительный, — улыбнулся Энтони. — Что ж, хорошо, придется мне одним глазом следить за ней, а другим за ним.

— Это удастся лишь в том случае, если оба глаза он не уставит на свою шотландку, — влез опять Конрад.

— Тогда получается, что здесь придется оставаться нам всем, — процедил Энтони сквозь зубы. — Не вижу причин, почему бы нам так не поступить. В конце концов это неплохой способ провести вечер.

— Понимаю, что таким образом он предлагает нам удалиться, Конни, — улыбнулся Джеймс. — Пойдем. Пусть парень чахнет здесь по своей зазнобе. Кто знает, может, она рискнет еще раз выскочить и составит ему в нынешних трудах более приятную компанию, чем мы. — Он хмыкнул. — Так оно и будет. Ради того, чтобы просто посмотреть даже на нее, он не дрался бы за эту дыру, как стервятник за свое гнездо. Я-то уж знаю.

Но Джеймс ошибся во всех своих предположениях.

Глава 7

— Ну а он что здесь делает, хотелось бы мне знать? Леди Крэндал не поклонница таких мужчин. Никогда бы не подумала, что она может его пригласить.

— Сэр Энтони не нуждается в приглашении, дорогая. Он из тех, кто поступает так, как им заблагорассудится.

— Но у него до сих пор хватало такта держаться подальше от наших компаний.

— Такта? — Последовал легкий смешок. — Такт здесь совершенно ни при чем. Он просто не любит подобные вечеринки. И это неудивительно. Здесь не найдется леди, которая не мечтала бы заняться исправлением этого записного повесы.

— В этом мало смешного, Ленор. Этот джентльмен не успевает появиться, как половина дам уже готова чуть ли не объясняться ему в любви. Мне уже доводилось быть свидетельницей такого повального безумия. Поэтому хозяйки приличных домов и стараются не приглашать его. Каждой хочется, естественно, чтобы прием гостей прошел спокойно и достойно, а присутствие лорда Мэлори вносит в такие мероприятия слишком много суматохи.

— Но зато дает нам темы для разговоров на месяцы вперед, согласитесь. И весьма интересных, не правда ли?

— Вам легко говорить, Ленор, — присоединилась к беседе еще одна леди, явно взволнованная, — ваша дочь не выезжает в этот сезон. А взгляните на мою Джейн. О Боже, она не спускает с него глаз! Не сомневаюсь, что на Перси она уже никогда не будет так смотреть. Бедная девочка, она может попасть в неприятную историю.

— В том, что она так разглядывает сэра Энтони, еще нет большого вреда, Алиса. Успокойтесь. Вам просто следует рассказать дочери несколько общеизвестных историй о нем. Уверена, она испугается и будет даже рада, что он не обратил на нее внимания.

— И все-таки, что он здесь делает? Меня это по-прежнему интересует, — уже более настойчиво задала первая дама свой прежний вопрос.

— Возможно, присматривает за своим сыном, — небрежно предложила подругам свою версию леди Ленор.

— Присматривает за кем? За своим…

— А вы взгляните на молодого человека, который танцует с Сарой Лордес. Если он не является зеркальным отражением лорда Энтони, то зеркала врут.

— Мой Бог, еще один незаконнорожденный отпрыск рода Мэлори. Вот уж поистине следует держаться подальше от этой семейки.

— Ну, маркиз своего уже признал. Интересно, поступит ли так же и сэр Энтони со своим?

— Просто не укладывается в голове! Как ему удалось сохранять эту тайну так долго?

— Должно быть, где-то прятал его до сих пор. Вообще похоже, что эти Мэлори подготовили к сезону немало сюрпризов. Насколько я знаю, третий братец вернулся в Лондон.

— Третий брат? — удивилась еще одна присоединившаяся к компании женщина. — Но разве их только трое?

— О, где вы пропадали, Лидия? — немедленно отреагировала Ленор. — Конечно же, их четверо. Но третий, по возрасту я имею в виду, считается паршивой овцой в семье.

— А я думала, что это сэр Энтони…

— Энтони — младший, а в плане доставляемых семье неприятностей — второй. Но сейчас я говорю о другом брате — у него с Энтони маленькая разница в годах. Он пропадал где-то долгие годы, и никто не знает где и почему.

— Тогда неудивительно, что мне неизвестно о его существовании, — не очень ловко оправдалась Лидия.

— Вы здесь. Приветствую вас еще раз!

Последние слова были обращены уже к Рослин. Вмешательство, отвлекшее от интересного разговора, не очень понравилось. Но по крайней мере это не был один из ее молодых поклонников. Молодые франты увлеклись на какое-то время карточными баталиями, развернувшимися в соседней комнате, предоставив шотландской красавице счастливую возможность получше познакомиться с джентльменами из ее нового списка. Но воспользоваться ею она не успела. Как раз в этот момент в танцевальный зал вошел Энтони Мэлори, дав всем присутствующим новую пищу для разговоров.

Неподалеку от одной из групп пожилых дам, активно обсуждающих его появление, и оказалась Рослин. Она могла слышать все, о чем говорили, не привлекая к себе внимания, чем с готовностью и воспользовалась. Подошедшая молодая леди, однако, явно рассчитывала поболтать именно с ней. Рослин повернулась к ней, стараясь тем не менее занять такую позицию, которая бы позволяла слышать, о чем говорят пожилые дамы.

— Вам уже успели надоесть танцы?

Реджину Иден немного позабавила некоторая растерянность в интонациях Рослин. Невольно услышав несколько фраз, брошенных пожилыми леди, она быстро поняла и причину рассеянности Рослин, что показалось ей еще более забавным.

— Общеизвестно, что я редко танцую с кем-то, кроме своего мужа. А он сегодня не мог пойти со мной.

— Это хорошо.

Двусмысленность, по рассеянности допущенная собеседницей, совсем развеселила Реджину. Она улыбнулась и взяла Рослин под руку.

— Давайте немного походим, дорогая. Здесь чертовски душно. По-моему, лучше немного пройтись, не правда ли?

Рослин, которая очень надеялась хоть что-нибудь выудить из разговора дам, оставалось только удивиться тому, сколь властна для своего возраста была леди Реджина.

Франсес успела уже представить друг другу молодых леди. Но в момент знакомства Рослин была слишком взволнована неожиданным свиданием с Мэлори, чтобы запомнить, о чем они говорили.

Остановилась Реджина у столика с прохладительными напитками. Отсюда, к пущему неудовольствию Рослин, тот, о котором в зале все говорили, был как на ладони. Энтони не вошел в зал и теперь стоял у входной двери в своей излюбленной позе, небрежно оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди. Его взгляд безразлично скользнул по присутствующим, пока не уперся в то место, где стояли Рослин и Реджи. На лице Энтони засветилась та самая улыбка, которая уже однажды заставила Рослин ощутить себя, будто растворяющейся в сладком меду.

Видеть его при свете, видеть не так, как в прошлый раз, а в полный рост и во всем великолепии, было испытанием для чувств любой женщины. Фигура, в безупречной симметрии которой изъяна не уловил бы и самый придирчивый взгляд, вызывала невольное восхищение. Трудно было отвести глаза от богатырских плеч, широкой груди, которые на удивление гармонично сочетались не только с узкими бедрами, но и длинными ногами. Да он, оказывается, и высок. Этого она тогда в саду не поняла. Зато гипнотизирующее обаяние чувственности, исходящее от этого человека и сейчас, она уже успела ощутить на себе. Энтони был одет в безукоризненно скроенный черный фрак, выглядевший даже немного зловеще в ярком зале. Но именно черный цвет придавал его мужественному облику завершенность. Рослин, пожалуй, и не смогла бы его представить в каком-нибудь кричащем наряде. Энтони очень выделялся в толпе молодых денди, что приковывало к нему взгляды дам.

— Он дьявольски хорош собой, не правда ли?

Рослин вздрогнула, сообразив, что смотрит на Энтони уж очень пристально. Впрочем, она быстро успокоилась, поняв, что в этом мало чем отличается от большинства присутствующих.

— Вы так думаете? — произнесла она, равнодушно пожимая плечами.

— Безусловно. Его братья тоже очень красивы. Но я всегда считала, что даже им трудно соперничать с Тонни.

Это «Тонни» в устах молодой красивой женщины с черными как ночь волосами и голубыми, искрящимися юмором живыми глазами резануло слух Рослин. «Тонни — для близких», — так, кажется, он тогда сказал.

— Похоже, вы с ним неплохо знакомы?

— Я прекрасно знаю всю семью, — ответила с милой улыбкой Реджина.

Рослин почувствовала, что краснеет, хотя в последнее время это с ней случалось не так часто. Сам ответ ее успокоил. Смущало лишь то, что ее собственный вопрос прозвучал излишне заинтересованно. Если виконтесса действительно была так хорошо знакома с семейством Мэлори, ей тем более не следует думать, что сэр Энтони не безразличен Рослин. Собирать сведения о нем она не намерена. Еще один объект для исследования сейчас совершенно ни к чему. Отвлекаться от главного она просто не имеет права.

— Он уже в довольно солидном возрасте, не так ли? — не удержалась тем не менее Рослин от еще одного вопроса.

— Ну, если считать тридцать пять лет солидным возрастом для мужчины…

— Только тридцать пять?

Реджина чуть было не рассмеялась. Собеседница явно старалась найти в Тонни хоть какой-то недостаток, но это ей никак не удавалось. Не означает ли это, что еще одно женское сердце готово покориться дядюшке, хотя тот и не пытается завоевать его? А может, пытается? Не очень-то хорошо с его стороны так смотреть на бедняжку. Не будь рядом с леди Рослин ее, трудно даже представить, какие ужасные сплетни мог бы породить проявляемый Тонни интерес. И ведь в любом случае из этого ничего не выйдет. Между ними ничего быть не может. Реджине нравилась ее новая знакомая, и ей очень не хотелось, чтобы у той были неприятности.

— Он убежденный холостяк, — постаралась леди Реджина на всякий случай предупредить Рослин. — Понимаете, имея трех старших братьев, он не видит никакой необходимости обзаводиться собственной семьей.

— Вам вовсе не обязательно придавать более приятное звучание тому, что хотите сообщить. Я уже знаю, что он развратник.

— Сам он предпочитает, чтобы его называли обольстителем женщин.

— Значит, он тоже пытается придумать более благозвучное определение.

Реджина засмеялась. Эта женщина определенно становилась ей все более симпатичной. Возможно, она и притворяется, что Тонни ей безразличен, но выражается она по крайней мере предельно ясно.

Рослин между тем украдкой бросила еще один взгляд на Энтони, вспомнив вдруг, что называла его просто мистером Мэлори. Глупо же она, наверное, при этом выглядела! Но откуда ей было знать, что наткнулась она тогда на представителя семейства пэров Англии? Самый старший брат — маркиз Хавертон, следующий за ним — граф. Зато третий — заблудшая овца, а сам Энтони недалеко от него ушел. О, она много узнала о нем сегодня. Жаль, что только о нем. Пользы было бы куда больше.

— Он что, не танцует?

Вопрос вырвался сам собой, помимо ее воли. Задав его, Рослин даже удивилась, что никак не может оставить в покое сэра Энтони.

— О, что вы! Он прекрасный танцор. Просто он не хочет приглашать кого-либо. Ведь сделай он это, ему придется танцевать не менее чем с дюжиной других дам, чтобы запутать следы. А он не из тех, кто готов доставлять себе столько беспокойства только из-за того, чтобы потанцевать с пусть и приглянувшейся ему леди. Поэтому, кстати, он терпеть не может все эти балы и приемы.

— Неужели у него настолько дурная слава, что достаточно девушке потанцевать с ним, и это наносит урон ее репутации?

— Я сама была свидетельницей таких случаев. И, честно говоря, мне очень стыдно за окружающих. Ведь он и не такой ужасный ловелас на самом деле. Глупо, конечно, было бы утверждать, что он чурается женского общества. Но и соблазнить всех женщин Лондона отнюдь не является его жизненной целью.

— Его интересует только та часть, что, по его убеждению, по справедливости выделена ему судьбой. Так?

Реджина с улыбкой кивнула, оценивая ответ, который, похоже, показывал, что доводы в защиту репутации Энтони воспринимаются собеседницей с неменьшим удовольствием, чем обратное. Возможно, ее не так уж и занимают поиски негативных черт дядюшки Тонни, а может быть, она уже поняла, что это бесполезное занятие.

— Сплетни бывают так жестоки, дорогая, — перешла на шепот Реджина. — Честно говоря, сейчас я уже не могу от вас отойти. Вот уж действительно крайне неприлично с его стороны так на вас смотреть.

— Может быть, его взгляд обращен на вас, — сказала Рослин, стараясь не смотреть собеседнице в глаза.

— Конечно. Но пока другие не могут быть уверены в этом, вы в безопасности.

— А, вот ты где, Рос, — раздался голос подошедшей к ним Франсес. — Лорд Грэм, кстати, только что спрашивал о тебе. Он утверждает, что ты обещала ему вальс.

— Значит, обещала, — вздохнула Рослин, понимая, что теперь уж точно пора забыть Энтони Мэлори. Надо возвращаться к делам. — Будем надеяться, что на этот раз парень будет не так скован, и я смогу узнать его получше.

Уже произнеся последнюю фразу, Рослин поняла, сколь двусмысленно она должна звучать для леди Реджины. Но Реджина только улыбнулась.

— Все в порядке, дорогая. Франсес немного рассказала мне о ваших проблемах. Возможно, вам будет легче, если вы узнаете, что и я оказывалась в подобной ситуации, когда искала мужа. Правда, в отличие от вашего мой выбор обязательно нуждался в одобрении родственников. Но это и было как раз непреодолимым препятствием, поскольку, с их точки зрения, ни один из моих знакомых мне не подходил. Слава Богу, мой Николас сумел скомпрометировать меня, иначе я бы искала жениха до сих пор.

— А я думала, ты была с ним помолвлена чуть ли не с детства! — удивилась Франсес.

— Семья позаботилась, чтобы все так думали, когда было объявлено о нашей свадьбе. Но факт остается фактом, до этого он похитил меня, думая, что я — его любовница. Ошибку, естественно, он быстро обнаружил и немедленно вернул меня домой. Но дело было сделано — из-за него моя репутация оказалась под серьезной угрозой. И этому убежденному холостяку, как он ни протестовал и ни брыкался, пришлось идти к алтарю. К чести его, после свадьбы он совершенно остепенился. Кстати, это лишний раз подтверждает то, что в таких делах трудно что-либо угадать заранее.

Последнее, вне всяких сомнений, было адресовано Рослин, но она усилием воли заставила себя сделать вид, что пропустила намек мимо ушей. Ее задача была и так слишком сложна, чтобы добавлять к ней еще одно неизвестное. Она не собирается рисковать всем из-за слабой надежды на перевоплощение совершенно неподходящего для семейной жизни человека. Играть с судьбой в азартные игры она не намерена!

Твердо приняв такое решение, Рослин удалилась на поиски лорда Грэма.

Глава 8

Даже если бы погоду заказывали, вряд ли она была бы лучше, чем в это утро. Вполне естественно, что и выехавших на раннюю верховую прогулку в Гайд-парк сегодня было раза в три больше обычного. Вообще-то основная масса любителей подышать свежим воздухом появлялась здесь после полудня, когда похожие на деревенские дорожки парка заполнялись всевозможными экипажами почтенных отцов семейств и матрон. Утренние часы традиционно принадлежали тем, кто всерьез хотел потренировать тело и проверить выучку своего коня. Рано утром на аллеях знакомые попадались не часто, а посему не было и необходимости то и дело останавливаться для вежливого обмена любезностями.

Но этим утром Энтони вынужден был отказаться от своего любимого галопа и перейти на обычную бодрую рысь не только из-за необычного числа гуляющих. Реджи была довольно опытной наездницей, но вряд ли ее игривая кобыла смогла бы идти галопом вровень с его чистокровным жеребцом. И коль скоро племянница сумела настоять на том, чтобы поехать с ним, ничего не оставалось делать, как приспосабливаться к ее темпу.

После вчерашнего вечера у Энтони не было особых сомнений в причине, по которой Реджи настойчиво набивалась ему в спутницы. Он даже предпринял кое-какие меры, чтобы избежать обсуждения с ней леди Рослин. Однако сейчас, когда она царственным взмахом руки предложила Джеймсу и Джереми не останавливаться, а сама, замедляя бег лошади, поскакала рядом с ним, стало ясно, что неприятного разговора не избежать. Крошка, когда ей это нужно, бывает очень настойчива.

— Собираясь с тобой на прогулку, я была уверена, что мы будем одни, — раздраженно начала Реджина. — То, что Джереми увязался, еще можно понять. Но дядя Джеймс? Он редко поднимается раньше полудня.

Энтони, естественно, не стал сообщать, что это он сам вытащил брата и племянника из их постелей. Хитрость не сработала. И все из-за этого Джеймса! Уж кто-кто, а брат прекрасно знал, что едет на эту прогулку лишь для того, чтобы не дать Реджи остаться наедине с ним. И на тебе! Одарил на прощание веселой ухмылкой и поскакал себе прочь.

— Что я могу ответить? — невинно пожал плечами Энтони. — Джеймс изменил многим привычкам с тех пор, как стал отцом. Разве с тем мерзавцем, что стал твоим мужем, не произошло то же самое?

— Последнее общеизвестно! Только вот почему ты постоянно нападаешь на Николаса? Ведь твое собственное поведение — куда менее достойный пример для подражания, — парировала племянница и тут же, не теряя пыла, перешла к главной интересующей ее теме: — Она наполовину шотландка, ты знаешь?

Энтони решил не притворяться, что не понимает, о ком говорит Реджина.

— В самом деле? — безразличным тоном спросил он.

— Метисы ужасно темпераментны.

— Согласен, киска, — вздохнул он. — Но с какой стати ты решила сообщить мне об этом?

Реджина нахмурила брови, а глаза ее сделались совсем синими.

— Ты же заинтересовался ею, Тонни, разве нет?

— А что, все, кроме меня самого, принимают сэра Энтони за бесчувственного мертвеца, которому уже ничего не интересно?

Племянница не смогла сдержать смех.

— Согласна, вопрос был довольно глупым. Конечно, она не могла не вызвать в тебе интереса… Так же, как, впрочем, и в десятках других мужчин. Ты собираешься предпринимать в отношении нее какие-то дальнейшие шаги? Вот что я на самом деле хотела спросить.

— А вот как раз это, моя девочка, тебя совершенно не касается.

Ответ прозвучал спокойно, но твердо. Реджина вновь нахмурилась.

— Ты прав. Но мне кажется, что ты должен кое-что узнать о леди Рослин, прежде чем решить, стоит ли ухаживать за ней.

— Хочешь рассказать мне ее полную биографию? — сухо спросил Энтони.

— Не волнуйся, Тонни. Главное, что ты должен понять, — она в Лондоне для того, чтобы выйти замуж.

— Я уже имел честь слышать эту ошеломляющую новость непосредственно от самой леди.

— Ты хочешь сказать, что уже говорил с ней? Когда?

— Позавчера ночью, если тебе так важно это знать.

— Ты же не… — Реджина не в силах была высказать страшной догадки.

— Не волнуйся так. У нас ничего не было.

Реджина облегченно вздохнула. Но уже в следующее мгновение обеспокоенность вернулась. Если, зная о том, что леди Рослин занимается активными поисками жениха, он не отстал от нее, бедняга обречена.

— Возможно, ты не знаешь, как это важно для нее, Тонни. Ей необходимо выйти замуж до конца этого месяца. Нет-нет, не надо так удивленно поднимать брови. Причина совсем не та, о которой ты подумал. Поверь мне, опыта общения с мужчинами у нее не больше чем у шестнадцатилетней девочки.

— Ну уж в этом позволь мне сомневаться.

— Почему, Тонни? Ты же ничего не знаешь о ней и можешь испортить ей всю жизнь. Правда заключается в том, что леди Рослин до недавнего времени опекал дедушка. Она жила с ним с тех пор, как умерли ее родители. А в последние годы леди Рослин фактически была сиделкой при нем. Вот почему до сих пор ей даже думать было некогда о замужестве. Об этом она тебе рассказала?

— Наш разговор был весьма коротким, Реджи.

Реджина поняла, что он начинает сердиться, однако продолжила наступление:

— Ее отец был английским графом. Дяде Джейсону, как ты понимаешь, очень не понравится…

— Попасть в черный список моего старшего брата мне, естественно, не хочется, — перебил Энтони, — но я совсем не обязан отчитываться перед ним в своих поступках, киска.

— Но я тебе еще не все рассказала, Тонни. Она богатая наследница. Ее дед имел огромное состояние, и все, что у него было, завещал леди Рослин. Пока это для всех секрет. Но можешь себе представить, что произойдет, если он раскроется до того, как она выйдет замуж?

— Все негодяи Лондона выползут из своих щелей и начнут охотиться за ней, — ответил Энтони с заметным напряжением в голосе.

— Совершенно верно. Но к счастью, у нее уже есть на примете несколько джентльменов. Насколько я понимаю, ей осталось только узнать о них как можно больше, чтобы сделать окончательный выбор. Я и Николаса хочу попросить, чтобы он рассказал, что ему известно об этих людях.

— Коль вы так хорошо обо всем осведомлены, миссис, то скажите тогда уж, и зачем она так торопится, черт побери!

О, конечно, она ему нравится. Он даже не смог скрыть своего раздражения при последнем вопросе. Первый раз Реджина видела, что он волнуется из-за женщины. Вокруг него всегда вился такой рой молодых особ, что проявлять какое-то особое отношение к одной он считал абсолютно неоправданной тратой душевных сил. Неожиданно серьезная реакция Энтони дала Реджине несколько дополнительных секунд на обдумывание ответа.

— Я что-то слышала о клятве, которую дала леди Рослин своему дедушке перед самой его смертью. По-моему, с ней связана и эта спешка, и то, что она так настойчиво ищет себе жениха, — несколько растерянно попыталась объяснить Реджина. — Ее подруга Франсес Гренфел говорит, что, не будь этого обязательства, леди Рослин вообще бы не вышла замуж. Ведь и в самом деле крайне редко встречается подобное: такая красивая женщина, притом сказочно богатая, а главное, без родителей и опекунов, то есть свободная. Согласись?

Положение леди Рослин действительно было уникальным. Но это уже не так занимало Энтони. Его внимание привлекло произнесенное Реджи имя.

— А насколько хорошо знакомы леди Рослин и Франсес Гренфел?

— А почему тебя это интересует? — спросила Реджина, сбитая с толку неожиданным вопросом.

— Леди Франсес — одна из ошибок молодости Джорджа. Естественно, об этом никому не следует говорить, киска.

— Нет, конечно же, я никому не скажу, — выпалила на одном дыхании племянница. — Ты имеешь в виду, — продолжила она несколько медленнее, — доброго старину Джорджа, твоего лучшего друга, который так любил дурачиться со мной? Того Джорджа?

— Того самого, другого я не знаю, — улыбнулся Энтони на столь искреннее выражение удивления. — А вот на мой вопрос ты так и не ответила.

— Извини. Не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение, но они близки настолько, насколько могут быть близки лучшие подруги. Они познакомились еще в школе и с тех пор не теряют друг друга из вида.

— Да… Это подразумевает чертовски высокую степень доверия и все прочее, — почти прорычал Энтони.

Проклятие! «О таких, как вы, меня предупредили», — вспомнил он произнесенное слегка хриплым голосом заявление. А он-то тогда подумал, что она просто поддразнивает его. Оказывается, нет. Теперь ясно, от кого исходило это предупреждение и насколько серьезно она его восприняла. Какое уж тут поддразнивание. Помня о том, что случилось с ее лучшей подругой, леди Рослин всегда будет воспринимать его как угрозу и, конечно же, будет защищаться от нее. Попадись сейчас под руку Джордж Амхерст, ему бы пришлось туго. Энтони с большим удовольствием намял бы бока этому парню. Черт бы его побрал с его ошибками молодости!

Энтони совсем помрачнел. Отметившая это Реджина несколько мгновений колебалась, сказать ли ему то, к чему подводила весь разговор. Но если не она, то кто еще решится предупредить его?

— Вот что я тебе скажу, Тонни, — наконец решилась Реджина. — Ты можешь сделать шаг, который, конечно, удивит весь Лондон, но будет с удовлетворением встречен всеми членами семьи. Но, если у тебя нет серьезных намерений, ты должен оставить эту леди в покое.

— Ради Бога, киска, с каких это пор ты решила взвалить на себя обязанности моей совести?

— Это же дьявольски несправедливо! — взорвалась Реджина. — Почему так устроено, что ни одна женщина не может устоять против твоих чар.

— Ты несколько преувеличиваешь мои возможности.

— Не валяй дурака, Тонни, — продолжила она с прежней горячностью. — Я видела, как действует твое обаяние на женщин. Оно заставляет их забыть обо всем на свете. А Рослин Чедвик мне небезразлична. Пусть даже она просто хочет выполнить данное слово, для нее все это почему-то очень важно. А я уверена, что у нее есть и какие-то другие причины торопиться с замужеством. При этом она явно ограничена во времени, и если вменяешься ты, то, вне всяких сомнений, случится что-то крайне неприятное. Возможно, настоящая беда.

— Твое беспокойство о человеке, которого ты еще пару дней назад совершенно не знала, похвально, — улыбнулся Энтони. — Но оно немного преждевременно, не правда ли, Реджи? Помимо всего прочего, она сама отнюдь не дурочка, лишенная здравого смысла. Эта женщина независима и самостоятельна в своих решениях, как ты сама сказала. К тому же и лет ей уже достаточно. Неужели ты полагаешь, что при всем этом она не в состоянии отвадить какого-то повесу, даже и меня, если захочет?

— Вот именно, если захочет! Это-то меня и пугает больше всего, — почти простонала Реджина, что только больше развеселило собеседника.

— Ты с ней в прошлый раз разговаривала довольно долго. Обо мне она упоминала?

Великий Боже! И это вопрос, который он задает после всего сказанного. Сомнений нет. Несмотря на все предупреждения, он настроен действовать.

— Да ты, если хочешь знать, был чуть ли не единственной темой разговора. Собственно, это естественно, коль скоро вчера вечером все только тебя и обсуждали. Не сомневаюсь, что она наслушалась о тебе предостаточно еще до того, как я к ней подошла.

— Но ты-то постаралась улучшить ее мнение обо мне, киска?

— Я пыталась. Но, по-моему, без особого успеха. Впрочем, возможно, тебе будет приятно узнать, что она хоть и безразличным тоном, но задала не меньше вопросов о тебе, чем сегодня ты о ней.

Улыбка, появившаяся на лице Энтони при этих словах, могла поистине ослепить кого угодно.

— О, дорогуша, похоже, мне не следовало говорить это тебе. Но коль уж сказала, то посоветую не придавать этому слишком большого значения. Леди Рослин говорила и о своем сожалении в связи с тем, что еще не успела как следует познакомиться с джентльменами, которых считает подходящими женихами. Так что, может, ты и произвел на нее впечатление, но в планы на ближайшее будущее изменений не внес.

К своему огорчению, Реджина поняла, что ни последняя, ни все другие сказанные ею сегодня фразы Энтони нисколько не смутили. С таким же успехом можно было просто сотрясать воздух. А ведь сказала она уже все, что могла. Как-то вмешиваться в сердечные дела любимого дяди Реджина до сегодняшнего дня не пыталась и в глубине души надеялась, что переубедить его вопреки существующему в семье мнению все-таки возможно. Ошиблась! Он намерен поступить так, как считает приятным для себя. Собственно, он всегда так делал. Один Бог знает, сколько трудов в течение многих лет затратил дядя Джейсон, пытаясь хоть на чуть-чуть уменьшить гедонизм Тонни. Но все напрасно. С чего же она вдруг решила, что у нее что-то получится? Только сейчас она поняла, как глупа ее затея. Получается, что она пытается изменить в Энтони те черты, которые ей в нем больше всего и нравились. Конечно, он повеса, но необыкновенно очаровательный повеса. Не это ли и сделало его самым любимым ее дядей? Да, он разбил множество женских сердец. Но женщины и не пытались сопротивляться любви, хотя он никогда не скрывал, что не относится к ним слишком серьезно. Он умел дать им удовольствие, а может быть, и счастье. Это многого стоит!

— Надеюсь, ты не очень сердишься на меня за то, что я сунула нос не в свое дело? — сказала Реджина с очаровательной улыбкой, которая всегда действовала на него безотказно.

— Это весьма прелестный носик.

— Но он действительно оказался слишком длинным в какой-то момент. Извини, Тонни, мне правда стыдно. Я просто подумала… впрочем, это не имеет значения. В любом случае ты будешь действовать, не обращая внимания на чьи-либо советы. Думаю, нам пора догонять…

Реджина не закончила, поскольку как раз в этот момент в поле ее зрения попали идущий легким галопом великолепный вороной жеребец и трусящий за ним маленький пони. Узнав восседавшую на первом животном всадницу, она не смогла сдержать легкого стона. Ну и везет же сегодня. Надо же именно сейчас появиться именно ей!

Реджина перевела взгляд на Энтони. Конечно! Можно было и не сомневаться, что он тоже ее заметил. Если такой знаток лошадей еще мог из-за какой-то невероятной случайности не заинтересоваться прекрасным скакуном, то уж такой ценитель женской красоты не обратить внимания на зеленую ирландскую амазонку и сверкающие, как солнце, волосы наездницы никак не мог. Но что действительно поражало — это взгляд самого наблюдателя, который в этот момент не мог подозревать, что и на него кто-то смотрит. Боже! Реджина могла поклясться, что еще никогда не видела у Тонни такой реакции на женщину. А уж она-то присутствовала при его встречах с будущими любовницами. Да, взгляды, которые он бросал на леди Рослин на балу, можно было назвать неотразимыми, с их томной задумчивостью и обольстительной игрой. Но это было не то. Так, как он смотрит сейчас, на Реджину смотрит Николас: это смесь страсти, любви и каких-то еще очень нежных чувств. Это именно такой взгляд! Как же она была глупа! От чего пыталась отговорить дядю? Совершенно очевидно, по крайней мере ей самой, что здесь сейчас произошло нечто необычное. То, от чего никто не может убежать. Да и сможет ли быть счастливым, если убежит?

Мысли Реджины приняли совершенно обратное прежнему направление. Теперь она изо всех сил старалась придумать, как помочь этим двум симпатичным ей людям оказаться рядом друг с другом. Свои планы на этот счет, как стало понятно, имелись и у Энтони.

— Не могла бы ты немного подождать меня здесь, пока я отдам долг вежливости?

«Ни за что на свете. Только не сейчас», — прочитал он в глазах племянницы. Но вздох его был столь продолжителен, и такое невыносимое разочарование слышалось в нем…

— Не думаю, что это необходимо, — сказала Реджина вслух. — Но уж если тебе так не терпится, поедем вместе. Насколько я помню, ты обещал быть на этой прогулке моим спутником.

Этого было достаточно. Энтони пришпорил своего скакуна и, не дожидаясь племянницы, полетел наперерез Рослин. Про себя он молил Бога о почти невозможном: Реджи не будет торопиться и даст ему хоть несколько минут побыть с прекрасной шотландкой наедине. Но вышло все гораздо хуже. Джеймс, пропади он пропадом, как раз в этот момент вернулся посмотреть, где задержался брат с племянницей. Он тоже увидел Рослин и тоже поскакал в ее сторону.

Когда Энтони достиг своей цели, Джеймс уже произносил приветствие:

— Рад видеть вас снова, леди Чедвик!

Рослин и без того нервничала: её Брут, что с ним ранее никогда не случалось, вдруг начал выказывать непокорность всаднице. Она видела, как к ней поскакал сэр Энтони, и поняла, что скорее всего из-за этого на нее стал пялить глаза какой-то незнакомый светловолосый мужчина, появившийся вдруг неизвестно откуда. Не успела Рослин одуматься, как светловолосый уже держал ее жеребца под уздцы. Движение, возможно, было естественным, если учитывать поведение Брута. Но уж больно оно подчеркивало ее неспособность справиться со скакуном.

— Разве мы с вами знакомы, сэр? — спросила она намеренно резко.

— Нет. Но я имел счастье любоваться вами в один из недавних вечеров в саду Крэндал-Холла. К сожалению, вы убежали оттуда до того, как я успел вам представиться.

Энтони увидел, как щеки женщины розовеют, а в некоторых местах становятся пунцовыми.

— А вот за это, дорогой братец, мне придется пригласить тебя на новую встречу уже в Найтон-Холл.

Джеймс и бровью не повел. Он откровенно любовался Рослин Чедвик. Сейчас, при дневном свете, перед ним оказалась самая очаровательная малышка на свете. То, что Энтони первым нашел ее, особого значения не имеет. Это делает его собственный старт чертовски неловким, но не исключает самой игры. Пока сама леди не заявила о том, кто пришелся ей по сердцу, вступить в борьбу за ее сердце вполне прилично. Так по крайней мере считал сам Джеймс.

Рослин, поняв, кто такой Джеймс, взглянула на него повнимательнее. Честно говоря, ей и в голову бы никогда не пришло, что они братья. Но именно возможность видеть их обоих вместе позволяла понять то, о чем она слышала раньше: в борьбе за не очень почетное звание самого страшного развратника Энтони брату уступал. Нет, оба они были настолько хороши собой, что захватывало дух. Но если Энтони можно было назвать очаровательным плутом, то Джеймс явно тянул на титул прекрасного злодея. Она сразу почувствовала, что светловолосый Мэлори куда более жесток и неразборчив в своих амурных делах, да и не только в амурных, видимо. Он был как бы живым воплощением опасности. Но это-то Рослин как раз и не очень пугало. Угроза трезвости ее рассудка исходила от младшего брата, которому уже удалось нарушить ее спокойствие.

— Так, значит, вы — та паршивая овца, которая позорит клан Мэлори, — применила собранные сведения Рослин. — Что же вы натворили такого ужасного, что заслужили столь незавидное определение? Или оно ложно?

— Никто ничего здесь не может доказать, прекрасная леди, — спокойно ответил Джеймс. Затем, повернувшись к Энтони, демонстративно провозгласил: — Где же твои манеры, милый мальчик. Представь же нас наконец друг другу.

— Мой брат Джеймс Мэлори, — процедил сквозь зубы Энтони. — А вот этот приближающийся к нам юноша — его сын Джереми, — добавил он, не меняя тона.

Джереми, чувствовавший себя почти несчастным из-за необходимости прекратить столь веселившие его верховые упражнения, подъехал как раз вовремя, чтобы услышать ответ Рослин:

— Ваш сын? Что-то не очень верится. Не знаете почему?

Звучавшая в этих словах ирония не оставляла сомнений в том, что леди не поверила последнему заявлению Энтони. Понявший причину, Джереми разразился веселым смехом. Весьма довольным выглядел и Джеймс. Зато Энтони делался с каждой секундой все мрачнее и мрачнее. Он прекрасно понимал, что нечто подобное неизбежно произойдет. Но почему судьбе было угодно, чтобы первую ошибку по поводу его родственных связей с племянником сделала именно эта женщина? А объяснить ей что-либо сейчас под смех этого молодого негодяя и пытаться нечего!

Рослин чувствовала себя не очень уверенно в кругу семейства Мэлори. Она уже ругала себя за то, что поступила столь опрометчиво, позволив утром обычно сопровождавшему Тимми груму на этот раз остаться дома. Но она тогда была убеждена, что для обычной прогулки по парку ей не нужен сопровождающий. Дома она всегда без такового прекрасно обходилась.

Но Лондон не дом.

— Вы потеряли своего грума? — спросил, будто угадав ее мысли, Энтони.

— Рос сейчас мой грум, а я — ее, — ответил за нее своим писклявым голоском шестилетний Тимми. — Она сказала, что нам не нужен сопровождающий.

— А это еще кто такой?

— Лорд Гренфел, — важно произнес Тимми.

— Понятно. Этим все сказано. Твоего отца я прекрасно знал, — сказал Энтони, не учитывая, а может, наоборот, учитывая, что светловолосый, как Джордж Амхерст, малыш глядел на него такими же серыми, как у того глазами. — Но в следующий раз, когда леди Рос решит стать твоим грумом, ты ей все-таки скажи…

— Я уже поняла, что этот парк не так безопасен, как я раньше думала, сэр Энтони, — перебила Рослин, многозначительно выделяя некоторые слова. — Можете не сомневаться, больше я в этой роли не окажусь.

— Рад это слышать. Но сейчас вам, как бы то ни было, необходим провожатый, и его роль намерен взять на себя я.

— Не хотелось бы напоминать тебе, брат, но у тебя уже есть обязанности по сопровождению кое-кого, — вмешался явно довольный данным обстоятельством Джеймс. — А вот я как раз наоборот, совершенно свободен и мог бы проводить леди домой.

— Черта с два! — выпалил в ответ Энтони.

Реджину, которая уже давно стояла неподалеку, вполне устраивала роль никем не замечаемого наблюдателя. Но теперь, видя, что ситуация приобретает явно опасный поворот, она решила вмешаться:

— Прежде чем вы перейдете к рукопашной, хочу обратить ваше внимание на еще одного мужчину. Джереми тоже вполне в состоянии проводить даму, тем более что здесь недалеко, и, думаю, сделает это с удовольствием. А поскольку я как раз собиралась зайти к леди Франсес, то, пожалуй, тоже отправлюсь с ними. Таким образом, остается только поблагодарить тебя, Тонни, за приятную утреннюю прогулку, — слегка поклонилась Реджина. — А вас это устраивает?

Последний вопрос был обращен уже к Рослин. Та облегченно вздохнула. Помощь подоспела как раз вовремя. Несчастная уже всю голову изломала, размышляя, как повежливее отказать обоим братьям Мэлори, и поклялась никогда больше не появляться в этом парке без сопровождающего.

— Конечно, устраивает, леди Реджина!

— Пожалуйста, дорогая, будем на ты. Зови меня Реджи. — Посмотрев в сторону Джеймса и многозначительно улыбнувшись, она добавила: — Так называют меня почти все.

Это замечание племянницы вернуло Энтони его обычное чувство юмора. Он, улыбнувшись, взглянул на Рослин. И что это была за улыбка! Но Рослин усилием воли заставила себя не смотреть ему в лицо даже тогда, когда надо было что-то произносить на прощание. Принятое вчера решение больше не встречаться с этим человеком, казалось ей сегодня еще более правильным. Сегодняшнее свидание, сколь невинное, столь и выводящее из равновесия, в этом ее окончательно утвердило.

Энтони, провожая глазами четверку удаляющихся всадников, подумал, что неплохо бы придумать ответную каверзу для племянницы за ту свинью, которую она ему сейчас подложила.

— Она стала невыносимо властной, с тех пор как вышла замуж за Идена, — произнес он вслух.

— Ты так думаешь? — ухмыльнулся Джеймс. — Ты просто не обращал на это внимания раньше по той простой причине, что был единственный, кем она не пыталась руководить.

Задетый за живое новой шуткой брата, Энтони сердито на него посмотрел.

— А ты…

— Не будь таким нудным, мой мальчик, — не дал ему шанса излить на себя справедливое негодование Джеймс. — Признаюсь, увидев сегодня, как она реагирует на тебя, я понял, что у меня мало шансов выкрасть ее сердце, — сказал он, разворачивая коня. И вдруг, как раз перед тем как пустить в ход шпоры, добавил: — Однако малые шансы на победу никогда меня не смущали!

Глава 9

— Ты и сама не можешь ничего толком сказать, Франсес, — жалобно воскликнула Рослин, повторяя в несколько измененном виде предыдущую фразу подруги. — Иди сама, если хочешь. Какого ответа ты от меня добиваешься, хотела бы я знать?

Франсес так и замерла посреди оживленной Оксфорд-стрит, по которой они возвращались из похода за покупками. Не ожидавшая этого Нетти врезалась ей в спину, выронила из рук два свертка и шляпную коробку, которая покатилась по тротуару. Лишь героический бросок горничной Франсес Ани спас только что приобретенную шляпу от колес одного из проезжавших экипажей. Франсес на всю эту суету не обратила ни малейшего внимания.

— Что с тобой происходит, Рос? Решение самого простейшего вопроса дается тебе с таким трудом. Как же ты будешь метаться, когда придет время окончательного выбора мужа? Ты хочешь идти на бал к Иденам или не хочешь, да или нет? Вот и все, что ты должна сказать. Разве может быть что-либо проще?

Рослин поморщилась. Конечно, Франсес права. Но она ничего не знает о том, что произошло в саду Крэндалов. Рослин не рассказала ей о встрече с Энтони Мэлори, хотя и собиралась сделать это в тот же вечер. Но разговор пошел по иному руслу. Рослин очень интересовало, был ли муж ее новой знакомой леди Реджины повесой до женитьбы.

— Вне всяких сомнений!

В ответе Франсес слышалось такое раздражение, что Рослин не без колебаний решилась лишь еще на один вопрос:

— А сейчас они счастливы вместе?

— Абсолютно. Я не знаю двух других людей, которые бы так любили друг друга и были так счастливы.

Франсес произнесла это тихо, с каким-то сомнением в голосе, будто сама не могла поверить, что такое возможно. После этого Рослин поняла, что вряд ли подруга обрадуется, если узнает, что она нашла Энтони Мэлори весьма привлекательным мужчиной, и решила вообще не рассказывать о нем. Было очевидно, что у Франсес такого типа мужчины вызывают отвращение. И ее можно понять.

До сих пор Рослин принимала все приглашения практически без колебаний, а предложение Реджины Иден принять участие в загородном приеме встретило почему-то совершенно особое отношение. Конечно, подруга заподозрила, что с ней творится что-то неладное. Но понять, что именно, никак не может. Нетти, кстати, тоже ведет себя как-то странно. Сразу, как только Рослин и Тимми вернулись вчера с прогулки, она смотрит на нее непрестанно, как ястреб на добычу. Чем она выдала свое волнение, Рослин так и не поняла.

— Тебе легко говорить, ехать или нет, — ответила она наконец Франсес. — А мне приходится учитывать целую массу различных обстоятельств.

— Например?

— Например, затраты времени. Пробыть вне Лондона три-четыре дня означает отложить…

— Разве ты сама не говорила, что Реджина обещала пригласить и всех интересующих тебя джентльменов?

— Но это же еще не означает, что они поедут, Франсес. Сезон балов только начинается. Не каждому захочется ехать сейчас в такую даль.

— Силверли находится в Хэмпшире. Ехать туда совсем недалеко. А кроме того, насколько мне помнится, леди Реджина обещала расспросить об интересующих тебя джентльменах своего мужа. Побывав у них, ты можешь узнать гораздо больше, чем здесь. Из-за одного этого я бы на твоем месте поехала.

Логично. Ох как трудно противостоять здравому смыслу. И все-таки…

— А есть ли уверенность, что он вообще что-то важное о них знает? Не потрачу ли я время напрасно на пустые разговоры?

— Ты это быстро поймешь, и ничто не помешает тебе вернуться в Лондон к вечеру того же дня.

— Тогда придется оставить тебя там, — упрямо сопротивлялась Рослин. — А как ты будешь возвращаться?

— Все ясно, — закивала головой Франсес. — Ты просто не хочешь ехать, но и одной оставаться не очень по душе. Ладно, я тоже не поеду. В конце концов у нас есть еще полдюжины приглашений на предстоящий уик-энд, так что мы…

— Не надо говорить за меня то, о чем я вовсе не думала. Пока я еще не сказала «нет».

— Ну?

Рослин сделала несколько шагов вперед.

— Мне необходимо еще немного подумать, — бросила она через плечо.

Коль скоро уж она проявила свое беспокойство, самое лучшее для нее было бы вообще не возобновлять разговор об этом пикнике. Но она почти слышала, как шуршат колесики в напряженно заработавшей голове Нетти. А Нетти не Франсес, которая так и не приблизилась к ответу на вопрос о причинах возникшей проблемы. Нетти знает ее куда лучше. Как оправдываться, что говорить, если она начнет расспрашивать? Приводить те же доводы, которые и Франсес показались неубедительными?

Провались все пропадом! Рослин готова была ломать руки от отчаяния. Здраво рассуждая, и думать-то нечего. Уже из-за одного того, что она узнает от Реджины, необходимо ехать. А что она будет делать, если все ее претенденты поедут в Силверли, а она останется здесь? Торчать в Лондоне? Вот уж действительно пустая трата времени. Но, с другой стороны, более чем вероятно, что на предстоящем приеме появится Энтони Мэлори. И это очень серьезный аргумент против поездки. Еще раз увидеть его слишком опасно. Это риск, на который ей совершенно ни к чему идти. Ведь ясно, что он пока далеко не полностью применил свое искусство обольщения. А как это подействовало на нее? В парке она сразу стала себя вести как глупая девчонка. И ведь это при дневном свете и в окружении стольких людей!

Вообще-то следовало задать более определенный вопрос леди Реджине. Могла же она, когда та ее приглашала, спросить о единственном интересующем ее Мэлори. Но не хотелось себя выдавать. Вот и поинтересовалась, будет ли у Идена кто-нибудь из Мэлори. Ответ, естественно, был соответствующий:

— Я точно никогда не знаю, один ли Мэлори или вся семья появится. У нас так заведено, что они не нуждаются в особом приглашении. Двери моего дома всегда открыты для всех членов семьи.

Достойная награда за скрытность и желание притвориться, что ей все безразлично, — теперешнее положение! Приходится выбирать, что лучше: отдалить себя от главной цели на несколько дней или идти на риск случайной встречи с этим опасным обольстителем. Новой встречи с Энтони Мэлори она обязана избежать любой ценой. Придется отсрочить достижение цели.

— Вот мы и на месте, Рос. «Диккенс и Смит» — последний магазин, куда я хочу заглянуть сегодня, — сказала Франсес. — Вижу, что у тебя вообще нет настроения делать покупки. Но ты же можешь по крайней мере просто зайти в лавку, даже если и не собираешься что-нибудь купить, — зачем-то стала она оправдываться.

Рослин понимала, что это лишь трогательная попытка подруги отвлечь ее от мучительных размышлений, но не смогла в ответ даже улыбнуться.

— Я бы, пожалуй, зашла, если бы ты не выбрала для прогулки такой жаркий день. Магазина, где продавали парфюмерию и чулки, мне было более чем достаточно. Спасибо! Не забывай, у нас, в Шотландии, более прохладный климат. Так что мы с Нетти, пожалуй, подождем тебя на улице.

Дверь магазина за Франсес и Ани захлопнулась. Но не прошло и секунды, как в разговор вступила Нетти:

— А теперь, девонька, тебе бы следовало рассказать мне…

— О, Нетти, не приставай ко мне сейчас, — постаралась опередить вопрос Рослин. — Я отстала от Франсес совсем не для того, чтобы на меня начал ворчать кто-то другой.

Однако Нетти была не из тех, от кого так просто отделаться.

— Ты не может отрицать, что ведешь себя странно.

— В этом нет ничего удивительного, если учесть, где и почему мы находимся, а также то, о чем мне приходится все время думать, — сказала Рослин уже другим, почти жалобным тоном. — Неужели ты думаешь, что все эти хлопоты с выбором мужа даются мне так легко. Да гори все ярким пламенем! Иногда я сама чуть не плачет, думая об этих проблемах!

Шотландский выговор последних слов хозяйки в один миг растопил сердце доброй служанки.

— Послушай, миленькая, все скоро пройдет, как только ты…

— Тсс! — зашептала нахмурившаяся вдруг Рослин. — И здесь тоже! Ты чувствуешь, Нетти?

— Господь с тобой! Что?

— Кто-то наблюдает за нами.

Нетти недоверчиво посмотрела на хозяйку, силясь понять, всерьез та встревожена или просто пытается таким образом сменить тему разговора. Девушка и в самом деле медленно, стараясь не очень привлекать к этому внимание, оглядывала улицу.

— Если кто-то и глазеет в наша сторону, то не на нас, девонька, а только на тебя.

Рослин, обернувшись, бросила встревоженный взгляд на Нетти.

— Понимаю, на что ты намекаешь. Но, поверь, сейчас смотрят совсем не так, я-то знаю. Я почувствовала на себе чей-то взгляд, еще когда мы были у шляпного магазина. Сначала старалась не обращать внимания, но это неприятное ощущение не исчезает.

— Ну тогда, я не сомневайся, что на нас положил глаз какой-нибудь карманник. И нечего удивляться, коль ты носишь столько много драгоценностей. Береги свой кошелек, девонька.

— Наверное, ты права, — вздохнула Рослин. — Так быстро Джорди вряд ли мог меня найти. Но в любом случае я лучше подожду в карете. Ты не видишь нашего кучера?

Нетти поднялась на цыпочки и завертела головой по сторонам.

— Ойе, вот она! Через пять лавок отсюда. Похоже, он так и торчит позади своей тележки. Видишь! Мы можем немного прогуляться до них, и ты спокойно сядешь в карету. Только я пойду предупредить леди Франсес.

Такого странного пугающего чувства ранее Рослин никогда не испытывала. Но не сходит же она с ума в самом деле! Просто воображение из-за волнений последнего времени слишком разыгралось. Как бы то ни было, стоять у этой лавки тканей не имеет никакого смысла, тем более что и карета их совсем рядом. На всякий случай она еще раз внимательно огляделась. Но вокруг было столько прохожих, телег и экипажей, что, если кто и следил за ней, обнаружить его было невозможно.

Появилась Нетти, и они пошли вниз по улице. Но не успела Рослин сделать и десяти шагов, как кто-то сзади обхватил ее рукой за талию и поднял вверх. Она не сопротивлялась. Как ни странно, нападение даже как-то успокоило ее — чувства не обманули, нечто подобное и должно было случиться, она к этому готовилась. Ни паники, ни малейшего страха. Она немного расслабилась, позволив верхней части тела перегнуться через держащую ее руку, затем приподняла рукой край юбки и вынула из-за голенища высокого прогулочного ботинка кортик.

Нетти в отличие от хозяйки подняла такой крик, что слышали его, наверное, и на окраинах Лондона. Намерения похитителя она разгадала сразу. Он и шага не сделал, как был атакован разъяренной шотландкой, которая бросилась в бой, размахивая своим ридикюлем. Это оружие угодило негодяю по уху, прошлось по щекам и чуть не расплющило ему нос. Но оно же попало и по шляпе Рослин. Шляпа опустилась на глаза, лишив на какой-то момент девушку зрения. Впрочем, оно ей сейчас и не очень было нужно. В так сильно стиснувшую ее огромную мясистую ручищу, она бы без труда с закрытыми глазами вонзила кортик.

Взвывший от боли детина немедленно разжал руки, и Рослин оказалась сидящей на тротуаре в нелепой позе. Первое, что она увидела, сдвинув шляпу, была Нетти, преследовавшая огромного мужчину. Верная служанка успела залепить ему еще несколько оплеух. Но негодяй быстро нырнул в какую-то полуразбитую старинную карету, кучер которой мгновенно тронул лошадей, а затем принялся настегивать их с такой силой, будто они были виновниками всех его жизненных неприятностей. Рослин забила дрожь, когда она поняла, что всего несколько футов отделяло ее от экипажа похитителей.

На улице было достаточно людно, но злоумышленники действовали так быстро, что никто не успел ничего понять. Только один из их грумов бросился на помощь, но, конечно, он подбежал слишком поздно.

Нетти повернулась, удовлетворенно улыбаясь и одергивая сбившийся в пылу атаки жакет. Даже вид сидящей в нелепой позе хозяйки не затмил пережитого чувства победы. Она так и сияла. Даже кортик, который все еще сжимала в руке Рослин, не испортил ее настроения, только, быть может, на миг на смену радости пришло удивление.

В конце концов, глядя на Нетти, улыбнулась и Рослин, забыв о своей не очень изящной позе. Как бы то ни было, Грэмп мог бы ею гордиться. Она вела себя на редкость хладнокровно и без колебаний сделала то, что и должна была сделать. Она ранила человека первый раз в своей жизни, но в обморок не упала, наоборот, ощутила приятное чувство человека, сумевшего своевременно и грамотно постоять за себя. Но очевидно и то, что впредь следует быть осторожнее. На этот раз она оказалась подготовленной к нападению. Но всегда ли будет ее интуиция срабатывать столь быстро? Да и сейчас все могло бы закончиться иначе, если бы схватил ее не один, а сразу несколько похитителей. Нет, сегодняшняя удача ни в коем случае не должна расхолаживать.

Рослин, воспользовавшись помощью грума, встала на ноги и, прежде чем одернуть юбку, спокойно водрузила кортик на прежнее место. Нетти в это время размахивала руками, отгоняя собирающихся зевак. На этот раз ее успеху способствовали и полушотландские прибаутки относительно тех, кто любит подоспеть на помощь тогда, когда помощь уже не требуется. Не прекращая ворчать, она собрала рассыпавшиеся свертки, сунула их груму, и, взяв вдруг Рослин за руку, быстро втащила ее в их карету.

— Теперь я вижу, что следовайт слушать твое предостережение, девонька. Я буду серьезнее в другой раз.

— Думаешь, это были люди Джорди?

Нетти на несколько секунд задумалась.

— Это могли быть его люди, правда. Но я сомневайся.

— Кому же еще понадобилось меня похищать.

— Злодеев много. Посмотреть на себя, твои сапфиры сверкают, будто праздничные гирлянды. Они мог подумать, что ты жена богатенького лорда, который заплатить за твое возвращение хороший выкуп.

— Лучше бы это так и было, — произнесла Рослин и после образовавшейся вслед за этим паузы вдруг добавила: — Пожалуй, я поеду к Иденам. Ничего не случится, если я уеду из Лондона на несколько дней, а в плане безопасности эта поездка даже мне поможет. Если Джорди здесь и следит за мной, он решит, что я об этом догадалась и опять убежала. А я пока подберу среди слуг Франсес самых надежных, чтобы они меня охраняли в дороге.

— Ойе, девонька, на это я давай согласие. Тебе, конечно же, надо быть теперь гораздо осторожней.

Глава 10

Поездка началась без каких-либо приключений. Из Лондона Рослин выехала верхом на Бруте, сопровождаемая двумя дюжими конюхами. Обошлось на этот раз без переодевания и других мер маскировки. Наоборот, если за домом наблюдали, то Джорди уже осведомлен, что она едет не просто прогуляться. Огромный баул с одеждой — явное доказательство намерений бежать из города. Но эта уловка показалась ей бесполезной, когда, проскакав несколько миль, Рослин убедилась, что за ними вообще никто не едет.

Утро выдалось ясным, и яркое солнце давало возможность следить за дорогой. Но сколько ни всматривалась она, попадались только путешественники, явно рассчитывающие повеселиться в уик-энд в Лондоне, или крестьяне, намеривающиеся там же продать продукты своего труда. Только одну полупрозрачную карету удалось разглядеть выезжающей из города, но она осталась так далеко позади, что принимать ее в расчет Рослин показалось излишним.

На постоялом дворе, где было назначено свидание с Франсес, они прекрасно позавтракали. А когда и появившаяся подруга сказала, что не заметила ничего подозрительного, Рослин посчитала, что вполне может продолжить путешествие в Хэмпшир в карете Гренфелов. Но успокоение по поводу одних страхов привело к возвращению прежних. Она промучилась из-за них добрую половину пути, мечтая только об одном: чтобы никто этого не заметил. Успокаивала Рослин себя тем, что такой человек, как сэр Энтони, вряд ли захочет уезжать сейчас из Лондона ради какой-то небольшой деревенской компании. К тому же, как сказала сама леди Реджина, она начала подготовку заранее и ни от кого не скрывала, что прежде всего в числе гостей будут ее соседи по поместью, обычно избегающие ездить в Лондон в разгар бального сезона.

Было чуть больше двенадцати, когда они приехали в Силверли, как оказалось, одними из первых. Разве что несколько человек, которые жили так близко, что могли и не уезжать домой, опередили их. Франсес объявила, что намерена отдохнуть до вечера. Рослин воспользовалась тем же предлогом, чтобы остаться одной. Оказавшись в выделенной ей комнате, она немедленно уселась у окна, выходящего, к ее радости, на передний двор, и принялась наблюдать за приезжающими. Каждый прибывающий экипаж удостоился ее внимания, каждый приехавший в гости джентльмен был рассмотрен с максимальной тщательностью, даже снующих взад и вперед слуг не обошел ее взгляд. Зато у нее была полная уверенность, что она видела всех без исключения появившихся в доме мужчин.

За этим занятием застала хозяйку и Нетти, пришедшая помочь ей подготовиться к вечеру.

Сборы никак не клеились, поскольку Рослин все время думала о том, что происходит за окном и подбегала к нему при каждом звуке проезжающей повозки. В результате одна прическа заняла более получаса.

— И кого же это ты все выглядывайт? Я хотела бы знать, из-за чего ты не можешь сидеть спокойно и двух минут, — не удержалась от вопроса служанка.

— Кого же мне высматривать, как ни моих джентльменов, — мгновенно нашлась Рослин. — Ведь пока только один сэр Артемус Шэдвел появился.

— Если другие все собирается приехать, так и приедет. Смотри ты в окно или нет, ничего не изменится.

— Надеюсь, — пришлось согласиться Рослин, хотя измениться как раз могло.

После своей встречи с Энтони Мэлори она и так уже почти перестала думать о четырех основных избранных ею кандидатах в женихи.

К счастью, похоже было, что звуки, которые заставили ее оторваться от сборов перед этим разговором, издала последняя, прибывшая к сегодняшнему вечеру карета. По крайней мере больше ничего не отвлекло Рослин, пока она с помощью Нетти надевала новое шелковое платье, небесно-голубой цвет которого как нельзя кстати сочетался с великолепными сапфирами, привезенными из Камерон-Холла. Украшая прекрасными камнями шею и запястья, она даже немного отвлеклась от своих тревог. А к моменту, когда за ней зашла Франсес, Рослин и вовсе успокоилась. Похоже было, что тот, кого она так опасалась, не приехал. Шевельнулось, правда, где-то в глубине души нечто похожее на огорчение по этому поводу. Но она тут же отогнала его прочь.

Леди Реджина ждала их внизу, в холле. Широкая лестница, ведущая на второй этаж, разделялась еще на две узкие: одна вела к комнатам, предназначенным для гостей, другая — в хозяйские покои. Огороженные перилами, лестницы образовывали над холлом своеобразную галерею, позволяющую любоваться всем, что происходило вокруг. Все это венчала чудовищных размеров люстра. Сейчас эта хрустальная громадина была полностью зажжена, и свет ее свечей играл причудливыми бликами на полированном белом мраморе пола. Конечно же, куполообразный потолок придавал холлу величественный вид. Красота холла возбудила в Рослин желание осмотреть и другие помещения дома.

Хозяйка решила не огорчать новую приятельницу напоминаниями о том, что их ждут другие гости, и просто повела ее на экскурсию по дому. Ее милая болтовня только улучшила настроение шотландской гостьи.

Дом Иденов в Силверли, как Рослин отметила, еще подъезжая к нему, отличался своими размерами и архитектурой. Величественное здание, с четырьмя окружающими высокий купол башнями по углам, больше походило на рыцарский замок. Внутри, однако, о средневековье напоминали разве что старинные гобелены, украшавшие стены многих комнат.

Все комнаты были обставлены со вкусом и любовью, причем почти каждая в особом стиле. В одной комнате царил чиппендейл, во второй — безупречный шератон[1], в других можно было полюбоваться интересными комбинациями этих и других типов мебели и интерьеров. Имелась даже комната, зайдя в которую можно было подумать, что очутился где-нибудь во французской глубинке. Дом леди Реджины произвел на Рослин самое благоприятное впечатление. Во всем здесь ощущалась какая-то сердечность и теплота.

Экскурсия завершилась в задней части, в небольшой прихожей с огромными, от пола до потолка, стеклянными окнами. Отсюда можно было попасть в расположенную слева гостиную и находящуюся за ней комнату для музицирования. Справа хорошо был виден большой банкетный зал, а через его окна взору открывался вид на великолепную оранжерею, которую Рослин дала себе слово непременно осмотреть, как только предоставится возможность. Сейчас уже было не до того, поскольку гости уже собрались и Реджина приступила к исполнению обязанностей хозяйки, представляя незнакомых друг другу.

— Мы пригласили одного соседа, встреча с которым, как мне кажется, может развлечь тебя, — шепнула Реджина Рослин, когда ввела наконец ее и Франсес в гостиную. — Не все уезжают в Лондон на бальный сезон. Я бы и сама ни за что не поехала, если бы не обещала заранее. Но этому отступлению от правил я весьма рада, поскольку благодаря ему познакомилась с тобой. Не расстраивайся. В любом случае у нас будет возможность поговорить с Николасом об интересующих тебя джентльменах.

— Пока я видела только сэра Артемуса, Рос, — несколько огорченно предупредила Франсес.

— Правильно, — согласилась Реджина. — Но наш вечер только начинается. Я бы не стала исключать возможность появления остальных. По крайней мере приехать обещали все. Но если они и не сдержат слова, не страшно. Не исключено, что достойную замену ты найдешь в лице лорда Вартона. Это единственный мужчина, между прочим, к которому меня ревнует муж. Неизвестно еще, что бы произошло, если бы Джастин Вартон встретился мне раньше Николаса, — произнесла она печально, хотя по сопровождавшей данное заявление озорной улыбке нетрудно было догадаться, что оно далеко не серьезно. — Джастин несколько моложе, чем твои претенденты, Рослин, — продолжила Реджина. — Ему только двадцать восемь лет, но, мне кажется, он очень хороший. Уверена, он тебе понравится. Это молодой человек, преданный семейным традициям и ненавидящий Лондон. Так что встретить его ты можешь только здесь. В город он ездит один раз в год в силу необходимости кое-что купить для матери и сестры, да и то старается, чтобы поездка эта не пришлась на сезон… Однако где же он?

Реджина приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть всех гостей.

— А вот и он. У камина, конечно же. Пойдемте, милые.

Рослин сделала два шага в указанном направлении и вдруг будто споткнулась. Джастина Вартона она увидела сразу. Крупный красивый мужчина сидел на расшитом золотом кремовом диване между двух женщин — молодой с такими же светлыми, как у него, глазами и пожилой. Вне всяких сомнений, это были его мать и сестра. Но не эта идиллическая картина произвела на нее столь сильное впечатление. В нескольких футах от них стояли… братья Мэлори! Именно на взгляд младшего из них Рослин наткнулась, словно на препятствие. Она даже тихонько застонала, ощущая головокружение, вызванное его гипнотизирующим воздействием…

Продолжалось все это, однако, не более мгновения. Усилием воли Рослин оторвала глаза от Энтони и вновь пошла за хозяйкой, которая даже не заметила ее заминку. Вообще-то Рослин сейчас куда больше хотелось не идти к стоящему так близко от камина дивану, а развернуться и убежать. Но сделать это было совершенно невозможно. А раз так, то самым правильным являлось сосредоточить все внимание на Вартонах, точнее, даже на Джастине Вартоне. В конечном итоге это должно позволить ей встать спиной к братьям Мэлори.

Джастин, впрочем, и так, безусловно, заслуживал внимания. В этом Реджина была права. Это был весьма интересный, а говоря откровенно, даже очень красивый светловолосый мужчина, с мужественными, правильными чертами лица и бархатными синими глазами, которые буквально зажглись восхищением при виде Рослин. Когда он поднялся с дивана, стало очевидно, что к тому же он, возможно, и самый высокий мужчина, которого ей когда-либо доводилось видеть. Под стать росту были широкие плечи, да и вообще фигура сэра Джастина была не только богатырской, но и совершенно пропорциональной. Несмотря на свои пугающие размеры, он легко склонился, целуя руку новой знакомой. Самое благоприятное впечатление дополняли почти детская улыбка, осветившая его лицо, и безукоризненно галантные манеры.

Все это подействовало на Рослин успокаивающе. На несколько минут она почти забыла о том, кто был у нее за спиной. Но лишь на несколько минут и почти… Беда была в том, что она прямо физически ощущала этот чувственный взгляд, блуждающий по ее телу, и, казалось, видела внутренним зрением следящие за ней глаза. Конечно же, она помнила эти глаза еще с бала у Крэндалов. Как и тогда, под этим взглядом она теряла чувство реальности, исчезали, казалось, и люди, и сама комната, в которой они все находились.

Начинающую затягиваться паузу, к ее счастью, нарушило появление Николаса Идена.

— Так ты здесь, любовь моя, — произнес он, нежно касаясь тонкого запястья жены. — Почему же так всегда получается: не успею я отойти от тебя, как этот огромный увалень уже тут как тут?

По тону вопроса было невозможно догадаться, шутит ли сэр Николас или говорит серьезно. Но Джастин Вартон и не думал отражать выпад. Он просто добродушно рассмеялся, как человек, ожидавший именно такого заявления от хозяина дома.

— Если я соберусь выкрасть ее у тебя, Монтьеф, ты об этом непременно будешь поставлен в известность, — заявил Джастин, шутливо подмигивая Реджине, которая, судя по всему, нашла ответ не вполне уместным.

— Ну ладно, только не принимайтесь опять за старое, — слегка пожурила она спорщиков. — А то эти леди могут подумать, что вы это всерьез. — Нет-нет, они просто шутят, — сказала она, обращаясь уже к гостьям. — Это, если вы еще не догадались, мой муж.

Она продолжила церемонию представления уже по всем правилам, поскольку и Франсес, много слышавшая о Николасе, лично встречалась с ним впервые.

Рослин ожидала, что такая симпатичная женщина, как леди Реджина Идеи, должна иметь не менее обаятельного мужа. Лорд Иден, четвертый виконт Монтьеф ожиданий не обманул. Его каштановые волосы украшали серебряные пряди. Светло-карие глаза загорались мягким янтарным блеском всякий раз, когда он смотрел на свою жену. Совсем нетрудно было представить его в роли светского повесы, каким он был еще год назад. Тем более приятно было видеть, что он превратился в домовитого супруга, души не чающего в своей Реджине. Несколько удивило Рослин то, что он был довольно молод, от силы на несколько лет старше ее. И при этом лорд Иден вел себя как солидный мужчина. Именно такого мужа искала себе Рослин. Честно говоря, лорд Иден очень многим напоминал сэра Энтони. Подумав так, Рослин, к ужасу, обнаружила, что опять возвращается к размышлениям об этом развратнике.

— Подойди же сюда, киска, нельзя же так долго не обращать на нас совершенно никакого внимания, — нарушил вдруг монотонность степенной беседы низкий голос самого Энтони.

— Приятный вечерок, черт бы меня побрал! Чтобы я знал, стоит ли отвечать на это, — не очень любезно отозвался явно раздраженный Николас.

Слова младшего брата Мэлори заставили на мгновение замереть сердце Рослин, решившей, что они адресованы ей. Но неожиданный выпад Николаса, за который он тут же получил шутливый, но довольно чувствительный удар по ребрам от собственной жены, свидетельствовал об ошибке, и она успокоилась.

— О, получается, что меня, как всегда, призывают к роли судьи-примирителя? — спросила скорее саму себя Реджина и тут же, подбежав к камину, по очереди поцеловала своих дядюшек. — Вот так, — приговаривала она, смеясь, — раз уж кто-то мог так долго не замечать вас. — Впрочем, конечно же, это камешек в огород хозяйки. Сейчас исправлюсь. Идемте я вас представлю.

С этими словами она взяла под руки обоих Мэлори и подвела их к остальной компании.

— Леди Франсес, насколько я знаю, вы не знакомы с моими дядями. Джеймс Мэлори. Энтони Мэлори.

Дядями? Они ее дяди! Рослин ощутила раздражение. Конечно, посвящать ее в такую мелкую деталь нужным никто не посчитал! Но она никогда бы не приехала сюда, знай, что Реджина Иден находится в столь близком родстве с этими Мэлори. Племянница! Пропади все пропадом!

Попытка Реджины снять возникшую напряженность к успеху не привела. Джастин поспешил отвести своих женщин в сторону, демонстративно отгородив своей огромной фигурой сестру от известных всему свету развратников. Рослин от души позавидовала ей. Как здорово иметь спутника, который может так легко отмахнуться от нежелательного знакомства. Но она понимала, что полагаться может только на себя, и ни взглядом, ни словом не проявила своего недовольства. Франсес оказалась менее деликатной. Напряженные, слегка скривленные губы и подчеркнутая холодность во время представления демонстрировали ее явно враждебный настрой против новых знакомых. Выдержав ровно столько минут, сколько требует этикет, она извинилась и пошла к другой группе гостей.

Рослин в итоге оказалась совершенно в дурацкой ситуации. Отойти, как другие, она уже не могла, поскольку это выглядело бы уж совсем некрасиво не только по отношению к братьям, но и к хозяйке. Пришлось оставаться единственной собеседницей Мэлори по крайней мере на какое-то время. Сами же братья, нисколько не смущаясь, уставились на нее во все глаза. Более того, Джеймс посчитал необходимым прокомментировать произошедшее.

— Вне всякого сомнения, девушка смущена тем, как с нами обошлись, Тонни. Не стоит, леди Рослин. Мы с братом уже давно не обращаем внимания на подобные штучки.

— Ты — может быть, старик, — возразил Энтони, в синих глазах которого плясали веселые искорки. — Я в результате смог понять, что некто в этой компании мне весьма симпатичен.

Понять, кто этот «некто», было нетрудно, поскольку взгляд Энтони был обращен только на Рослин. Она не смогла сдержать улыбку. Похоже, что он не собирается даже дожидаться, когда они останутся одни, чтобы начать обольщать ее. Что ж, видно, он и в самом деле неисправим.

— Тонни, ты обещал вести себя сегодня как положено, — напомнила Реджина, которая подумала о том же, о чем и Рослин.

— И выполняю обещание, — с самым невинным видом парировал Энтони. — Ведь если я соберусь сделать то, что мне хочется, ты устроишь такой скандал, что мне не поздоровится.

Рослин показалось, что сказал он достаточно серьезно, хотя Реджина и рассмеялась, делая вид, что восприняла эти слова как обычную шутку.

— Она тоже удерет от тебя, Тонни, если ты не будешь поосторожнее.

— Вот еще! — неожиданно возразила сама Рослин.

— Вот видишь, милая, — подключился к разговору Джеймс. — Ты можешь совершенно спокойно заняться исполнением своих обязанностей хозяйки дома. Леди в наших руках — в полной безопасности.

— О, в этом я не сомневалась ни на минуту, — произнесла Реджина. Однако, поворачиваясь к мужу, тут же добавила: — Но и ты, Николас, постарайся не упускать их из вида.

— Прекрасно… — проворчал помрачневший Николас.

— Решительное выражение недоверия, — хмыкнул Джеймс.

— К сожалению, обоснованное, — недовольно произнес хозяин дома.

— Сдается, Тонни, что он до сих пор не простил нас, — высказал предположение Джеймс.

— Ты говори о себе, братец. Лично я тогда только честно предупредил о возможных неприятных последствиях для его здоровья, если он не женится на Реджине. Это исключительно по твоей милости бедняге пришлось проваляться несколько недель в постели. Я уж не говорю о том, что ты притащил его домой аж из далекой Вест-Индии, когда он проявил такое отвращение к супружеской жизни.

— Я никогда…

— Пока этот разговор не зашел очень далеко, — перебила Николаса Рослин, — я, пожалуй, лучше…

— Отличная идея! — в свою очередь не дал ей договорить Энтони. — Пусть они тут бранятся в свое удовольствие, а мы с вами пойдем полюбуемся цветущей оранжереей.

Не дав и секунды на размышление, он схватил ее за руку и повел к выходу. Лишь пройдя по инерции не менее пяти футов, она попыталась освободиться. Он не выпускал ее руку.

— Сэр Энтони!..

— Вы же не хотите показать всем, что трусите, не правда ли? — услышала она возле самого уха.

Это очень походило на вызов. Рослин напряглась.

— Я просто не хочу выходить из этой комнаты с вами.

— Но вы выйдете.

Она замерла на месте, предоставляя ему решать, тащить ли ее насильно или последовать ее примеру. Он остановился. Некое подобие улыбки появилось на его лице, когда он в следующий момент наклонил голову к ней.

— Позволь мне лучше идти этим путем, милая. Или я поцелую тебя в оранжерее, либо прямо сейчас здесь при всех. Так или иначе ты все равно будешь у меня в руках и…

— Ты — настоящий дьявол! — вырвалось у Рослин, прежде чем она сообразила, как много людей наблюдают за ними. — Ладно, хорошо, — перешла она на шепот. — Я с удовольствием осмотрю оранжерею. Но без всяких поцелуев. И ты, негодяй, пообещаешь мне последнее, прежде чем мы туда пойдем.

Теперь он улыбнулся широко и уверенно.

— Тогда идем.

Они продолжили начатый путь. Он по-прежнему держал ее под руку, но шел неторопливо, время от времени останавливаясь, чтобы переброситься несколькими словами со знакомыми. Все выглядело так, будто они просто прогуливаются, как и многие другие. Рослин встретилась глазами с Франсес. Подруга смотрела на нее с явным неодобрением. Правильно, конечно. Но Рослин не решилась испытывать судьбу с риском оказаться в еще более пикантной ситуации. Конечно, Энтони, возможно, и не решится поцеловать ее при всех. А если решится? Что будет тогда со всеми ее планами? Нет, выход сейчас только один. Плохо только, что она не завершила начатой сделки. «Тогда идем» — отнюдь не обещание, которое она от него требовала. Но вспомнила об этом Рослин только уже у самого входа в оранжерею.

— Здесь действительно очень мило, — с облегчением сказала Рослин.

Вид цветущих растений успокаивал, несмотря даже на то что Энтони полуобнял ее за талию.

— Не могу с этим не согласиться, — ответил Энтони, который, правда, смотрел не на цветы, а исключительно на нее.

Но она упрямо отводила взгляд, благо, что поводов для этого было более чем достаточно. Вдоль дорожки стояли изящные статуи, соперничающие красотой с цветами, которых было здесь несметное количество. Здесь был даже фонтан. Мешала наслаждаться зрелищем только лежащая на бедре рука, тепло которой Рослин явственно ощущала сквозь тонкую ткань суженного в талии платья.

— Я… Нам следует продолжить переговоры, сэр Энтони.

Голос дрожал и звучал слишком жалобно. Пришлось прокашляться.

— Вы поступили чертовски нечестно, не оставив мне выбора, — произнесла она уже более уверенным тоном.

— Согласен.

— Неужели, вам так необходимо было принуждать меня?

Остановившись, Энтони развернул ее к себе и, как бы размышляя над вопросом, стал медленно обводить взглядом ее лицо. Только сейчас Рослин поняла, что маршрут прогулки был избран им скорее всего не случайно. Они оказались в дальнем углу оранжереи, у самых перил, за которыми открывался вид на раскинувшийся внизу сад. Тонкие ветви одного огромного дерева доставали до этого уголка, отгораживая его от входа. Все это не могло не настораживать. Тем более что, кроме них, поблизости никого не было. По крайней мере ни единого звука, кроме мирного клокотания фонтана, она не слышала.

— Да, это было необходимо, — услышала она наконец прерывистый ответ Энтони. — С тех пор как я увидел тебя, я не мог думать ни о чем, кроме новой встречи наедине.

Он притянул ее совсем близко к себе, и, к ужасу своему, она поняла, что у нее нет сил этому противиться. Свободная его рука нежно скользнула по ее шее снизу вверх, осторожно приподняв кончиком большого пальца подбородок. Глаза их встретились. И почти в тот же момент Рослин почувствовала прикосновение его губ. Теплые и ласковые, они защекотали рот, лишая последней воли к сопротивлению. Веки сами собой опустились. Она еще успела подумать о том, что то, чего она так старалась избежать, случилось. Но и эта мысль тут же исчезла. Остались только вкус его губ, сладостная тяжесть обнимающей руки, тепло его тела.

Страсть пылала в Энтони адским пламенем, стремящимся вырваться из своей темницы путем ее разрушения. Он не помнил, чтобы когда-либо испытывал столь сильное желание обладать женщиной. Однако любое неосторожное движение могло вспугнуть ее и все испортить. Он осознавал это. Опыт подсказывал верное решение: только осторожные, постепенно усиливаемые ласки подогреют появившиеся в ней чувства до неотвратимого ответного влечения. Но, Боже, как же страшно тяжело сдерживать себя, когда все тело буквально вопиет, требуя ее прямо сейчас, немедленно!

Страсть брала иногда верх над рассудком. Сам того не замечая, он все-таки совершал мелкие ошибки: палец помимо его воли скользнул по ее волосам, вытащив скрепляющую прическу заколку, колено оказалось меж ее ног, раздвинув скрываемые юбкой бедра. Спасало то, что она в еще меньшей степени, чем он, отдавала себе отчет в происходящем. Но Энтони пока об этом не знал.

Именно прикосновения немного двигающегося его бедра к самому интимному месту ее тела полностью парализовали Рослин. А остатки рассудка затмили горячие поцелуи. И этого мало. Язык Энтони, проникая в ее полуоткрытый рот и принося с собой щекочущую сладость, дарил неописуемое наслаждение. Вот и ее язык почему-то оказался осторожно зажатым между его губ, и они не отпустили его, а начали медленно затягивать все глубже и глубже. Беспомощная против ласк опытного обольстителя, Рослин уже оказалась в его власти, готовая позволить сделать с собой все, что ему захочется.

Энтони это отметил, но тут же он понял и другое: не надеясь на столь быстрый успех задуманного, он выбрал совершенно неподходящее место. В оранжерею в любой момент мог кто-нибудь войти. Глухой стон вырвался из его груди.

— Иди в свою комнату, моя сладкая. Я приду следом, — умоляюще зашептал он.

— В мою комнату? — пролепетала Рослин, еле шевеля губами, будто в гипнотическом сне. Связать слова и ощущения ей явно было не по силам.

Ему захотелось как следует встряхнуть ее. У них же совершенно нет времени на всякие дурацкие условности, черт побери! Но он только покрепче сжал ее плечи.

— Взгляни на меня, Рослин, — быстро заговорил Энтони. — Мы не можем оставаться здесь. Это ты понимаешь? Это место не для таких свиданий.

Рослин нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

Гром и молния! Неужели Реджина права? Но может ли женщина быть столь невинна в таком возрасте? Он почему-то испытывал удовлетворение оттого, что ответ, похоже, может быть положительным, но если это так, то нельзя дать ей прийти в себя. Он может утратить все, чего добился. Черт бы побрал эту невинность!

Но какая-то нежная струнка души, о существовании которой Энтони и не подозревал ранее, пела от счастья, что Рослин столь необычна.

Он глубоко вздохнул и, стараясь говорить как можно спокойнее, начал объяснять:

— Ведь и ты, и я сейчас хотим одного — любви. А раз мы оба желаем этого, то необходимо найти такое место, где нам никто не помешает. Согласись, что твоя комната для этого весьма подходит.

Рослин медленно качала головой в такт его разъяснениям.

— Эх, что же ты сделайт? Не должно было быть поцелуев… Я говорила тебе так.

Милый шотландский акцент внес еще большее смятение в противоречивые чувства Энтони.

— Уже поздно уворачиваться, любовь моя, — сказал он, прижимая ее к своей груди, — ты же уже уступила мне во всем. Осталось только одно. Будь хорошей девочкой, сделай так, как я тебе сказал. Иначе это произойдет прямо здесь. Клянусь, меня ничто не остановит. И пусть убирается к дьяволу тот, кто, может быть, увидит нас!

Если Энтони рассчитывал испугать ее своим заявлением и сделать более покладистой, то ошибся. Рослин чуть было не рассмеялась в ответ. Остановило только то, что Энтони, дошедший до состояния, которое позволило ему произнести такую угрозу, может воспринять смех как вызов. Здравый смысл, вернувшийся к ней, подсказывал, что остановить его можно каким-то другим способом. Например, похоже, что он вряд ли решится сделать что-то, что явно вызовет раздражение его племянницы. Жаль, что она не сообразила это раньше, до того как отправиться с ним в оранжерею.

— Не надейся, что меня можно поймать дважды на одну и ту же уловку, парень.

Для Энтони то, что он сказал, отнюдь не было уловкой. В тот момент он был готов исполнить угрозу. Но сейчас ее уверенный тон, если и не охладил до конца его пыл, то по крайней мере вернул здравость рассудку. В конце концов в том, что они оказались в таком дурацком положении, виноват он. У нее есть все основания сердиться на него. Слава Богу, что она не разгневана. Надо исправлять ситуацию.

— Хорошо, если тебя не устраивает такая спешка, я приду к тебе попозже, ночью, — произнес он, улыбнувшись несколько рассеянно.

Это была та самая его, заставляющая таять Рослин, улыбка.

Но девушка только оттолкнула его:

— Ты не сможешь войти в дверь, обещаю.

— Оставь ее открытой.

— Конечно, я этого не сделаю.

— Тогда окно.

Ореховые глаза Рослин вспыхнули.

— Так ты хочешь, чтобы я, запечатав все окна, задохнулась в собственной комнате? Почему ты не хочешь понять простое слово «нет»? Неужели я не достаточно ясно его произношу?

— Ты ответила ясно, но неправильно, моя любовь. И пока ответ не будет правильным, я не отстану. Ты и сама это знаешь, не так ли? Я ведь еще обязан заботиться и о своей репутации.

На этот раз Рослин рассмеялась. Напряженность, которую она испытывала все это время, стала таять. О Боже, он неисправим! Какое блестящее отсутствие моральных принципов. И какой соблазнитель! Она и не думала никогда, что мужчина может быть столь настойчив в своих домогательствах. Даже видя, что она уже освободилась от влияния его обольстительных чар, прекрасно понимая, что не подходит ей, он все равно не может отвязаться от нее. Но независимо от того, серьезны или нет его дерзкие заявления, выпутаться из этой ситуации она сможет только в том случае, если сама не даст ему повода обратить их в реальность.

Взяв себя в руки, Рослин холодно посмотрела на Энтони.

— Ваша репутация полностью соответствует тому, что я о ней думала с самого начала, сэр Энтони.

— В таком случае я просто обязан попробовать изгнать эти думы из твоей головки… еще раз.

— Нет! — вскрикнула девушка, видя, как он бросается к ней, и решив, что он намеревается опять поцеловать ее.

Но он сделал не то. Сама не понимая, как это случилось, Рослин в одно мгновение оказалась сидящей на перилах, с трудом сохраняя равновесие. Преследователь уже опустил руки и стоял перед ней, ухмыляясь. До земли, оказавшейся за ее спиной, было не менее девяти футов, до пола ноги не доставали. Стоит немного покачнуться, и единственным, за что она сможет ухватиться, чтобы не полететь вниз, окажется сам Энтони. Шутка явно превысила границы дозволенного. Помрачнев, Рослин попыталась спрыгнуть на пол. Но не тут-то было. Он подошел к ней вплотную и, к ее ужасу, задрал подол юбки до самых бедер. Самое ужасное, Энтони раздвинул ее колени и протискивался меж них, подталкивая ее к пропасти. Ноги Рослин инстинктивно обхватили его бедра.

— Скорее обхвати меня руками, иначе упадешь, — пробился сквозь охвативший ее панический страх уверенный голос.

Верхняя часть тела Рослин к этому моменту запрокинулась назад, свисая с перил. Это не могло продолжаться долго. Она и сейчас не падала только потому, что цеплялась ногами за него же. Выхода не было. Пришлось подчиниться.

— Так, так. Уже лучше, моя сладкая. Теперь обними меня за шею, — приговаривал Энтони, наклоняясь и прижимая ее грудь к своей. — Держись крепче. Я намерен продолжать.

— Нет! Не смей…

— Тсс, любовь моя, — услышала она жаркий шепот возле самого уха. — Если уж ты не хочешь до конца уступить мне, то позволь хотя бы это. Я хочу дотронуться до тебя.

Приятная дрожь помимо ее воли пробежала по спине, уже когда он шептал. От последовавшего за этим совсем перехватило дыхание. Ладони Энтони легли на ее колени и стали медленно подниматься выше и выше по оголенным икрам.

— Прекрати! Негодяй… Дай мне лучше упасть! — попыталась она из последних сил сопротивляться нахлынувшим на нее ощущениям. Но уже через секунду она смогла лишь выдохнуть: — Энтони!

Хрипловатый шепот, которым было произнесено его имя, заставил Энтони вздрогнуть. Но прежде чем Рослин успела произнести еще что-то, руки его достигли цели. Ладони сжали бедра, пальцы пульсировали на лобке. Девушка глухо застонала, запрокидывая голову. Между ног она ощутила теплую влагу. Казалось, сделай он то, к чему стремился, разница с тем, что уже произошло, была бы незначительной. А тут еще и губы его прошлись горячей влажной волной по ее открывшейся шее. Рослин забыла даже о неустойчивости своего положения.

— Не думаю, что ты скажешь мне спасибо за то, что я вас прерываю, Тонни. Однако леди Гренфел повсюду ищет твою маленькую шотландку и вот-вот заглянет сюда.

Энтони, проклиная все на свете, оглянулся на Джеймса, который, как оказалось, стоял в нескольких футах от них, правда, целомудренно опустив глаза и разглядывая фонтан. Снять Рослин с перил было делом мгновения. Но руки его задержались на ее бедрах значительно дольше. Впрочем, причиной тому было не только наслаждение, которое он испытывал от ее близости. Ее ноги тоже по инерции не хотели расставаться со спасительной зацепкой, и вообще рассудок не так быстро вытеснял оцепенение страсти из ее тела. Полуоткрытые губы Рослин оставались слегка вытянутыми, веки сомкнутыми, лицо пылало. Похоже было, что и слов Джеймса она не слышала.

— О Боже! — воскликнул огорченный до крайней степени Энтони, осторожно ставя ее на пол. — Придется нам, любовь моя, продолжить в следующий раз.

Рослин, пошатнувшись, отступила на шаг и уставилась на него невидящим взглядом. Глаза широко раскрылись, закрылись, потом опять распахнулись. Завороженный этим трогательным зрелищем, Энтони даже не заметил, как поднималась ее рука. Из оцепенения его вывела звонкая пощечина.

— Следующего раза для того, чего ты добиваешься, никогда не будет, парень, — произнесла она спокойно, но с достаточным напряжением в голосе, чтобы Энтони мог понять, какое пламя бушует у нее в душе. — Я не знаю твоих правил, а ты не можешь играть по-честному. Так что лучше держись от меня подальше.

Произнеся это, Рослин быстро пошла от него прочь, не разбирая дороги. Преследовать ее Энтони не попытался. Он почти неподвижно сидел на перилах и смотрел ей вслед.

— А я все гадал, когда же проявится ее шотландский темперамент, — сказал он подошедшему Джеймсу.

— Я бы сказал, что ты еще слишком легко отделался.

— Она даже не заметила, что ты пришел, — еще больше улыбнулся Энтони.

— Хвастаешься, брат?

— Просто чувствую себя необычайно удовлетворенным, старина.

— Ну-ну. Значит, отпуская ее в столь неуравновешенном состоянии, ты бы не стал возражать, чтобы и я попытал свое счастье, попробовав им воспользоваться?

Веселое выражение мгновенно слетело с лица Энтони.

— Держись от нее подальше, Джеймс!

Светлые брови удивленно приподнялись.

— Неужели ревнуешь? Однако, насколько мне помнится, те слова, что ты только что произнес, говорила здесь и она. Но адресованы они были не мне, а тебе. А кроме всего прочего, малыш, ты еще не завоевал ее.

Глава 11

Слава Богу, что в их компании был Джастин Вартон. Он оказался таким отличным собеседником, что сумел почти полностью исправить настроение Рослин, причем гораздо быстрее, чем можно было ожидать. А ведь чувствовала она себя так прескверно, как никогда в жизни, да еще Франсес совсем разозлила ее. Лучшая подруга встретилась сразу, как только она вышла из оранжереи, и тут же потащила ее наверх, чтобы поправить прическу. О своей внешности Рослин, конечно же, не подумала. Между тем, вырвавшись из лап этого негодяя, она походила на человека, которого изрядно потрепали, что, впрочем, было недалеко от истины. В результате ей пришлось еще выслушивать строгие наставления и упреки, хотя опять же справедливые.

Обижаться на подругу было не за что. Ее раздражение было вызвано заботой и любовью. Да и не на Франсес злилась Рослин, а на себя за то, что огорчила подругу, за то, что лучше ее понимала все, но ничего не смогла сделать.

Наконец, после длинной речи, обличающей грязную репутацию сэра Энтони, Франсес заключила:

— Таким образом, дорогая, самое простое и правильное, что тебе необходимо помнить, — уединяться с ним нельзя ни под каким предлогом. Особенно, Рос, коль ты так увлечена им.

— Я не говорила тебе ничего подобного о моем отношении к нему, Франсес.

— А этого и не требуется. Мне все стало ясно в тот момент, когда Реджина подвела сэра Энтони, чтобы представить нам. Да и то, как он смотрел на тебя, я тоже прекрасно видела. Имей в виду, Рос, целоваться в оранжерее, возможно, не так страшно, хотя и плохо, но он вряд ли бы остановился на этом, окажись вы в менее доступном для других месте.

Рослин не захотела объяснять, что он чуть было не поцеловал ее у всех на виду. Не стала она посвящать подругу и в свои сомнения относительно того, что он вряд ли бы ограничился поцелуями и в оранжерее, не возобладай в нем неожиданно здравый смысл. Да, именно здравый смысл! Ведь не она же разрушила его планы. Она, честно говоря, даже и не пыталась. Он уже держал ее в объятиях и мог сделать все, что хотел.

— Надо было рассказать мне о встрече с ним на балу в Крэндал-Холле, — сказала Франсес уже более душевным тоном. — Я могла бы предупредить раньше, что именно тебя он выбрал в качестве объекта своего очередного завоевания.

— Эх, Франсес, Франсес, ты не сказала бы мне ничего нового. Я наслышалась о нем достаточно на том же балу. Я знаю, что он беспринципный развратник.

— И при этом ты позволила ему увести себя!

— Я же говорила, он одурачил меня! — раздраженно выкрикнула Рослин. — Извини, но тебе больше не стоит так беспокоиться. Я уже сказала ему, чтобы он оставил меня в покое.

Франсес поморщилась. Ее изогнутые брови сошлись на переносице.

— Неужели ты надеешься, что твои желания могут иметь хоть малейшее значение для него. Такие мужчины, как сэр Энтони, не признают отказа, Рос. По каким-то своим дурацким соображениям они, услышав «нет», начинают интриговать женщину еще активнее и лишь усиливают преследование. А сэр Энтони хуже и опаснее многих, хотя бы уже из-за того, что ужасно красив и при этом самый убежденный холостяк во всем королевстве. Он никогда не женится, Рос. Он не может остановиться на какой-нибудь одной женщине. Ему это и в голову не приходит, поскольку сотни из кожи вон лезут, чтобы снискать его расположение.

— Ты забываешь о необычности моих обстоятельств, Франсес. Я не просто одна из девушек, впервые выехавших в свет с робкой надеждой обратить на себя внимание женихов. Передо мной стоит вполне определенная задача, которую необходимо выполнить, и допустить, чтобы что-то этому мешало, я не могу. Мое положение станет совсем отвратительным, если не сказать угрожающим, если я достаточно быстро не обезопасю себя замужеством.

Франсес вздохнула и слегка, как бы извиняясь, улыбнулась.

— Ты права, я забыла об этом. Но пойми, тебе следует быть осторожнее, Рос. Мужчины, подобные Мэлори, могут соблазнить тебя так, что ты и не успеешь подумать о сопротивлении. Слава Богу, что хоть его не менее беспринципный братец не положил на тебя глаз.

Об этих словах подруги Рослин пришлось вспомнить позже.

А тогда они вернулись к гостям, и Джастин Вартон пригласил их составить ему компанию у буфетной стойки, и вообще она была еще слишком озабочена оплошностью, допущенной с Энтони Мэлори, чтобы думать о его брате. К тому же Джастин умело отвлек ее мысли от постигшей ее неприятности. Рослин даже развеселилась немного. Джастин был так обаятелен, его синие глаза светились таким добрым светом, что она всерьез начала подумывать о включении его в число основных кандидатов в женихи. Он, правда, не совсем отвечал избранным критериям по возрасту, но был по крайней мере старше ее. К тому же Джастин не скрывал своего интереса к ней и галантно ухаживал. А это было так приятно после того, как в поиске всех других претендентов ей пришлось брать инициативу на себя. Кстати, сэр Артемус почему-то так и не подошел к ней за весь вечер, хотя, вне всяких сомнений, не мог не видеть ее.

К сожалению, не успели они втроем поболтать и подкрепиться как следует, как подошла леди Вартон и, сославшись на головную боль, попросила сына проводить ее домой. Но вынужденный удалиться Джастин все-таки успел взять у Рослин обещание, что в запланированной на утро охоте она будет участвовать в паре с ним.

— Это сердце тебе удалось завоевать без боя, — заметила Франсес, когда мать и сын Вартоны удалились.

— Ты так думаешь? — улыбнулась Рослин. — Он довольно мил, правда?

— И очень порядочен. Я не слышала о нем ничего, кроме хорошего…

— Совсем не обязательно, Франсес, так громко расхваливать его достоинства. Как ты могла заметить, сэр Энтони куда-то исчез. Так что, ты имеешь все основания прекратить беспокоиться.

— Вот и хорошо, — произнесла та, сжимая руку Рослин. — Я знаю, что ты вполне можешь отличить плохое от хорошего без моей помощи. Кстати, раз уж лорд Вартон покинул нас, то не хочешь ли ты воспользоваться открывшейся возможностью получше познакомиться с сэром Артемусом?

— Непременно, — вздохнула Рослин. — Но прежде мне нужно найти леди Реджину. Она обещала кое-что разузнать. Скоро мой список кандидатов сократится, слава Богу.

Однако, как выяснилось, сэр Артемус был увлечен игрой в вист, а Реджина вела явно доставлявшую ей удовольствие беседу с несколькими своими соседями, и прерывать ее Рослин не решилась. Она направилась к одной из открытых стеклянных дверей: хотелось подышать свежим воздухом. Духота гостиной утомила ее. С каким удовольствием она вышла бы сейчас на воздух! Но решиться на этот столь простой ранее поступок, после встречи с сэром Энтони в саду, казалось теперь почти безумием. Она, правда, не видела его среди гостей с тех пор, как они вышли из оранжереи. Но это вовсе не означает, что он уехал из Силверли. Рослин в голову пришла хорошая мысль — вытащить с собой на улицу Франсес.

Вдруг ее раздумья прервал какой-то шум за спиной.

— Вам нравится здесь, леди Рослин.

Она осторожно повернулась, узнав голос Джеймса Мэлори. Джеймс был один, что сразу ее успокоило. Судя по тому, что его золотистые волосы были слегка растрепаны, он сам только вернулся из парка. Рослин встретилась взглядом с Джеймсом, и ощущение безопасности исчезло мгновенно. Взгляд, которым он пригвоздил ее в ожидании ответа, быстро напомнил, что перед ней тот брат Мэлори, которого она еще при первой встрече посчитала самым опасным. Ничего, что могло бы изменить это мнение, не произошло. Если оно и изменилось, то только в том плане, что в данный момент для нее большую угрозу представляет Энтони.

— Да, ваша племянница устроила меня превосходно, — ответила она, слегка кивнув головой. — Но, откровенно говоря, я весьма удивилась, узнав, что Реджина ваша племянница. Должно быть, она дочь одного из ваших старших братьев?

— Нашей единственной сестры Мелиссы, — поправил Джеймс. — Но Мелисса умерла, когда Реджан была еще крошкой. Так что радость заботиться о ней досталась братьям.

Мысль о том, что четверо молодых людей взвалили на себя заботы по воспитанию юной племянницы да еще находили в этом удовольствие, приятно удивила Рослин. Даже Энтони показался ей не таким мерзавцем. Но только на мгновение, пока Джеймс не заговорил снова:

— Не хотите ли прогуляться к озеру?

От столь неожиданного предложения у Рослин похолодело внутри.

— Нет, благодарю вас.

— А просто здесь рядом? Похоже, что вы как раз и собирались подышать свежим воздухом.

— Вы правы. Но мне стало холодно, и я хотела сходить за шалью.

В такой духоте предлог звучал явно неубедительно. Джеймс хмыкнул:

— Чудные капельки влаги на ваших бровках свидетельствуют об обратном, милая девушка. Пойдемте. Меня не стоит бояться, поверьте. Я безобиден во всех отношениях.

Когда он взял ее под руку, у Рослин появилось странное чувство: время будто пошло назад, и вот Энтони снова тащит ее, а впереди досада и позор. Но на этот раз она даже не имела возможности заставить спутника остановиться. Всего пара шагов, и они оказались в саду. О том, чтобы попробовать вырваться, она просто не успела подумать. Да и вряд ли бы это ей удалось. Джеймс, как оказалось, и не собирался прогуливаться. Он резко дернул ее вбок от двери, прижал к стене и поглотил губами вырвавшийся было у нее слабый крик.

Ловушка была так тщательно продумана и так быстро захлопнулась, что вырваться из нее не было никакой надежды. Не решилась Рослин и на более громкий протест или крик о помощи. Его, конечно бы, услышали гости, и страшно было даже представить, какие бы сплетни поползли по Лондону. Единственное, что ей оставалось, — это попытаться оттолкнуть его. Однако с таким же успехом можно было отодвинуть находящуюся за спиной стену. Его широкая грудь осталась столь же неподвижной. Она оставила и эти попытки. Пульс участился, и Рослин отчетливо слышала его барабанную дробь в висках. Сердце бешено стучало, ужас сковал все ее существо. Но самое главное — поцелуй Джеймса был так же головокружительно приятен, как и поцелуй Энтони.

— Вы с Энтони, должно быть, брали уроки друг у друга! — прошипела она, как только появилась возможность говорить.

Несмотря на явную досаду, которую Джеймс испытал от этого замечания, он засмеялся:

— Ты так думаешь, шотландская крошка? Ладно. Но нужно ли было об этом говорить?

Рослин вспыхнула, поняв, что фактически призналась Джеймсу в том, что и его брат ее целовал.

— Кажется, кто-то говорил о своей безобидности, — выпалила она, стремясь исправить ошибку.

— Я солгал, — сказал он без малейших признаков раскаяния.

— Безусловно! А теперь позвольте мне уйти, лорд Мэлори.

Он слегка отодвинулся, ровно настолько, чтобы их тела не соприкасались, но и чтобы у нее не было возможности ускользнуть.

— Не сердись, сладенькая. Не стоит обвинять мужчину за простую попытку, тем более что теперь ясно: на этот раз Тонни обошел меня. Дьявольски несправедливо, что он первым встретил тебя.

— Что за вздор вы несете?.. — Рослин осеклась, испугавшись пришедшей ей в голову догадке. — Неужели вы с ним заключили пари на меня…

— Не смей даже думать так, милая девочка. Речь идет о естественном соперничестве самцов. Дело в том, что у нас с ним почти полностью совпадают вкусы.

Его палец осторожно поправил локон на ее виске. Рослин ощутила гипнотическое воздействие взгляда его зеленых глаз.

— Ты ужасно красива, понимаешь… просто неодолимо. Из-за этого чертовски трудно признать поражение, — перешел Джеймс на страстный, обволакивающий нежностью шепот. — Я мог бы разогреть твою кровь, милая девочка, твоя душа запела бы! Так ли уж бесповоротно ты предпочла Тонни?

Она затрясла головой, сбрасывая чары, которыми с такой легкостью и беспринципностью околдовывал ее этот человек. О как страшны братья Мэлори!

Стараясь преодолеть подступавший к горлу комок и моля Бога, чтобы слова ее дошли до сердца Джеймса, Рослин заговорила:

— Я никогда не говорила, что предпочитаю вашего брата. Но это вовсе не означает, что мне нравитесь вы. Правда заключается в том, лорд Мэлори, что мне не нужен ни один из вас. И позвольте мне наконец пройти. Или вы предпочитаете, чтобы я отбросила всякую осторожность и позвала на помощь?

Он отступил и, заставив свои чувственные губы изобразить подобие улыбки, слегка поклонился.

— Ну что вы, дорогая леди. Допустить, чтобы кто-то увидел вас со мной, я не могу. Это навело бы тень на вашу репутацию.

— Об этом вам следовало подумать, прежде чем тащить меня сюда! — выпалила Рослин и опрометью бросилась прочь.

Точно так же, как ранее Энтони, Джеймс задумчиво смотрел вслед Рослин. Но в отличие от брата он не мог успокоить себя воспоминаниями о явно достигнутом успехе. Как раз наоборот. А как хотелось ему завоевать сердце именно этой женщины! Да он наверняка и добился бы своего, если бы вел себя иначе. Но все-таки приходится признать: ее реакция на его поцелуй была лишь бледным отражением того, чего сумел добиться Энтони. Довести шотландку до такого чувственного безумия ему не удалось. Выбор этой молодой леди вполне очевиден, даже если она сама еще не понимает этого. Эх, шла бы речь о ком-то другом, а не о Тонни!..

Но она лакомый кусочек, черт побери! К Джеймсу возвращалось его чувство юмора. Раз она уж так завела его, то самое лучшее сейчас подыскать побыстрее какую-нибудь девку. Сделать это не так трудно. Остается только решить, отправиться ли в ближайшую деревеньку или разозлить Реджан, соблазнив одну из ее соседок. Придется уступить, как бы ни хотелось этого делать. Гром и молния! Да катись она к черту, этакая любовь с первого взгляда!

Глава 12

Рослин потянулась, прогоняя сладкий утренний сон, и уже осмысленно посмотрела на часы. Проклятие! Она же собиралась поехать утром на охоту! Даже пообещала Джастину, что будет скакать в паре с ним. Теперь, однако, охотники уже скоро будут дома, если уже не вернулись. Хотя нет — кто-то предлагал устроить в полдень пикник у озера. Но сейчас как раз и есть полдень. Еще хуже, черт побери!

Она села, хмуро посмотрев на постель, будто та была виновата в том, что так долго не могла успокоить ее вчера ночью. А ведь Нетти пыталась разбудить. Рослин это прекрасно помнила. Но поднять ее сегодня с первыми лучами солнца смог бы, наверное, только пожар.

Вчерашние приключения не давали покоя. Ночь не принесла душевного равновесия. Еще одна, кстати, неприятность из-за Энтони Мэлори. Пропади пропадом этот скверный человек! И объяснений-то приличных не придумаешь. Ушла она спать, как только часы пробили полночь. Могла бы сразу уснуть, тем более что страшно устала. Ведь предыдущим утром она встала еще до рассвета, а отдохнуть днем не удалось.

Добрую половину ночи Рослин проворочалась с боку на бок, размышляя и возмущаясь безапелляционным заявлением Джеймса, относительно ее чувств к его брату. Кроме того, хотелось обдумать и разговор с Реджиной, который все-таки состоялся. О своих «кандидатах» она знала теперь немного больше, но, к сожалению, не настолько, чтобы с чистой совестью вычеркнуть кого-то из них из списка.

Сэр Артемус Шэдвел оказался азартным игроком. Но это уже не было для нее новостью. Лорд Грэм, он же граф Данстэнтон, снискал себе известность тем, что успел три раза овдоветь. Но по крайней мере бедняга пытался обзавестись семьей. Лорд Дэвид Флеминг — виконт, который в ближайшее время должен унаследовать еще и герцогский титул, являлся убежденным холостяком, но за всю свою жизнь не скомпрометировал ни одной женщины. Может, действовал чрезвычайно осторожно? В любом случае похвальная щепетильность. А достопочтенный Кристофер Саваж так и остался загадкой. Монтьефи с ним попросту не были знакомы.

Боль, вызванная оскорбительным поведением Энтони Мэлори, постепенно утихла. Этот мерзавец со смоляными волосами и горящими голубыми глазами довел ее до бессонницы. Воспоминание о минутах полузабытья обернулось часами ночных мучений.

Но хватит! Довольно размышлять об этом черноволосом негодяе. И так уже достаточно много времени потеряно. Пора заниматься делом. Будем надеяться, нет, молить Бога о том, чтобы сегодня она встретила всех этих уважаемых и очень подходящих для ее цели мужчин!

Рослин уже не терпелось как можно скорее покинуть комнату. Она позвонила в колокольчик, вызывая Нетти, и, не дожидаясь ее появления, начала одеваться. Когда служанка появилась, на Рослин уже было симпатичное платье из тонкой перкали персикового цвета с пышными короткими рукавами и оборкой по низу юбки. Нетти тут же занялась ее прической, пыхтя по поводу упущенных возможностей, которые сопровождают жизнь лежебок. Это, впрочем, не мешало довольно быстрому появлению на голове хозяйки шиньона и весьма украсивших лицо живописных завитушек на висках.

Когда укладка была завершена, Рослин не потеряла и секунды.

Даже в зеркало не взглянула. Тут же схватив белую сатиновую шляпу, украшенную так хорошо гармонирующими с туфлями страусовыми перьями, и кружевной зонтик, она выскочила из комнаты, оставив Нетти вздыхать над приведенным в полный хаос гардеробом. Столь же стремительно пронеслась она по узкому коридору, ведущему из гостевых комнат. И вдруг остановилась как вкопанная. Небрежно откинувшись на перила лестницы, стоял…

Нет, это было не порождение измученного воображения! Сэр Энтони собственной персоной, скрестив на груди руки, не отрываясь, разглядывал дверь ее спальни. Сомневаться в том, кого он здесь поджидал, не приходилось, а значит, нечего было и думать, что удастся избежать нового разговора.

Одет он был тщательно, пожалуй, даже слишком, если не считать отсутствия галстука и того, что несколько пуговиц его батистовой рубахи не были застегнуты. Ворот ее слегка распахнулся, обнажая треугольник смуглой кожи с вьющимися черными волосами. На Энтони была темно-синяя облегающая куртка, прекрасно подчеркивающая фигуру. Длинные тренированные ноги обтягивали мягкие кожаные лосины, заправленные в ботфорты. Облик воспитанного великосветского спортсмена, находящегося на загородной прогулке. Трудно представить, что этот элегантный мужчина значительную часть ночных часов посвящает разврату и поискам чувственных наслаждений.

Видя, что дама не решается сделать еще хотя бы шаг к нему, Энтони заговорил первым:

— Вы появились вовремя, моя радость. Я как раз начал фантазировать, как прокрадываюсь к вам в комнату. Вы будто бы еще в кровати и…

— Сэр Энтони!

— А что, дверь не была заперта? — попробовал он продолжить игру, но наткнулся на такой взгляд, что осекся. — Ваши прекрасные глаза бьют не хуже дубинок, — усмехнулся он. — Не надо, дорогая. Я не имел в виду ничего плохого. Уверяю, вам не следует опасаться меня. Подходите спокойно. Я твердо намерен продемонстрировать сегодня образец джентльменского поведения, соблюдать все правила приличия и запрятать как можно дальше мои порочные инстинкты, которые могли бы встревожить вас.

— Даете слово?

— Это обязательно? — спросил он с улыбкой.

— Да.

— Что ж, хорошо. Торжественно и искренне обещаю, что так и будет до тех пор, пока вы сами не пожалеете меня и не попросите взять данное слово назад.

Звуки раздавшегося в ответ немного гортанного смеха прозвучали для Энтони как прекрасная музыка.

— Разрешаю вам нарушить обещание, когда будете таким старым, что вам уже не захочется чего-то лишнего.

С этими словами Рослин прошла вперед и остановилась прямо перед ним, держа в одной руке зонтик, а в другой раскачивающуюся на ленте шляпку. О, как прекрасна была она сейчас! На полных губах играла добрая улыбка, твердый маленький подбородок был упрямо вздернут, а в бездонных глазах играли золотистые веселые искорки. Настоящее видение из прекрасной сказки!

Энтони от души порадовался, что ему хватило ума не остаться в Силверли на ночь. Иначе он вряд ли сумел бы сдержать себя и вместо того, чтобы охладить свои чувства, что было самым необходимым, наверняка бы попытался еще раз добиться Рослин. Сейчас же он был совершенно спокоен, поскольку, вместо того чтобы мучиться в доме, отправился еще вечером в деревню, где от души погулял. Причины для этого, что там ни говори, имелись основательные. Правда, он заработал пощечину. Но, Бог свидетель, он сумел так быстро и сильно разжечь Рослин, что и сам этого не ожидал. Воспоминаний об этом было достаточно, чтобы пребывать в прекрасном расположении духа. А поскольку его тело тоже не осталось безучастным к произошедшему в оранжерее, просто необходимо было умаслить и его. Готовую скрасить его одиночество девушку, причем весьма смазливую, он отыскал в конце концов в маленькой таверне. Но планы пошли наперекосяк. Он не мог вспомнить без смеха, как, обретя наконец подружку, вдруг обнаружил, что не хочет ни ее, ни какой-либо другой женщины, за исключением той единственной, которая осталась в Силверли-Холле, и начал подумывать о бегстве. Но к счастью, вскоре в ту же таверну неожиданно ввалился Джеймс, которому он и уступил потаскушку, а сам за хорошей бутылкой вина тщательно обдумал свои дальнейшие действия.

Он решил коренным образом поменять свою тактику по отношению к Рослин и, судя по улыбке, которая светилась сейчас на ее лице, не ошибся. Окончательная линия поведения определилась после непродолжительного разговора с любимой племянницей сегодня утром: сэр Энтони предложит леди то, от чего она не сможет отказаться, — помощь в осуществлении ее главной цели. Это достойно и вполне честно. А если, давая правильные советы, он сможет позаботиться и о своих интересах, то, конечно, не упустит такой возможности. В конце концов ее и его цели совершенно различны.

Рослин тем временем терпеливо ждала, когда он объяснит причину своего нового появления на ее пути. Какова же все-таки сила его слов! Он сказал всего-то ничего, и уже так полегчало на сердце, а намерение обороняться вытеснилось желанием верить в его обещание. Откуда ей было знать, что страсти могут перевесить у Энтони чувство чести.

Как бы то ни было, но сейчас, когда он отошел от перил, манеры его оставались безукоризненно мягкими, а голос звучал почти безразлично.

— В ваших интересах, леди Рослин, пройти со мной в библиотеку, где мы сможем побеседовать с глазу на глаз.

Ощущение тревоги вернулось.

— Мне бы не хотелось напоминать…

— Я же сказал, что мы только побеседуем, дорогая, ничего более, — прервал он ее с обезоруживающей улыбкой. — Если вы не будете доверять мне, как же я смогу помочь вам?

Настороженность сменилась замешательством.

— Помочь мне?

— Конечно. Именно этим я и намерен заняться. Идемте.

Искренний тон этого заявления заставил Рослин ощутить чувство смущения. Она молча последовала за Энтони вниз по лестнице и дальше в библиотеку, напряженно обдумывая, что он имел в виду, говоря о намерении помочь. Вообще-то в данный момент из всех проблем ее больше всего волновали две: то, что он продолжал ей нравиться, и то, как будут выглядеть ее джентльмены, когда она появится с Энтони на людях. Ее джентльмены? Интересно, знает о них он? Вряд ли. Или все-таки знает? Впрочем, это и не так важно, тем более что появилась еще одна проблема, — Рослин почувствовала, что краснеет.

К счастью, он этого не заметил. Проводив ее до дивана, стоявшего в конце длинной комнаты, Энтони галантно спросил:

— Бренди?

— В это время?

В ее вопросе слышались явные нотки недоверия. Энтони незаметно усмехнулся.

— Нет-нет. Что за глупая идея пришла мне в голову, — быстро ответил он, подумав, что ему-то как раз бренди сейчас очень бы не помешало. Необходимо было взять себя в руки. Ведь настойчивая мысль о том, что они наконец остались вдвоем, и стоит закрыть дверь… Но привел он ее сюда не за этим. Усилием воли удалось вернуть рассудку спокойствие.

Рослин сидела в весьма красноречивой позе. Ноги ее были напряженно сведены, лежащие на коленях руки сжимали зонтик и шляпку. При этом она ухитрилась примоститься в самом углу дивана так, что на его долю осталось не менее пяти футов мягкого сиденья. Он немного поколебался, видя эти признаки нежелания оказаться близко от него, и все-таки сел рядом, сохранив, правда, некоторую дистанцию, чтобы окончательно не испугать девушку.

— Сэр Энтони!.. — тем не менее отреагировала она тут же, явно начиная паниковать.

— Не кажется ли тебе, что нам пора перейти на ты, а тебе называть меня просто Энтони, а еще лучше Тонни? Ведь, помимо всего прочего, я становлюсь твоим наперсником.

— Моим кем?

Он демонстративно приподнял брови.

— Слишком сильное слово? Хорошо. Скажем, твоим другом и советчиком. После обстоятельного разговора с моей племянницей я понял, что ты более чем нуждаешься и в том, и в другом.

— Она рассказала тебе! — Голос Рослин от возмущения сорвался. — Да пропади все пропадом! Она не имела на это права!

— О, не стоит так возмущаться. Она сделала это из самых лучших побуждений, пытаясь доказать мне, что замужество — твой единственный выход. Ей почему-то показалось, что у меня имеются какие-то непорядочные намерения по отношению к тебе. Ума не приложу, с чего это ей в голову пришла такая мысль.

Рослин постаралась осадить его хмурым взглядом, но было просто невозможно сохранить строгий вид, видя, с каким серьезным лицом он мелет явную чепуху. Она улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась своим очаровательным смехом.

— Ну ты и плут. Неужели ты действительно не воспринимаешь ничего всерьез?

— Нет, если это идет на пользу, — улыбнулся Энтони.

— Ладно. Тогда все-таки постарайся поподробнее разъяснить мне, с какой это стати именно ты, а не кто-то другой можешь и хочешь стать главным помощником в поисках мужа для меня.

— Это очень просто. Меня подталкивает на эту роль понимание того, что чем быстрее ты выйдешь замуж, тем быстрее тебе надоест семейная жизнь. А следовательно, тем быстрее ты окажешься в моей постели, — более чем откровенно объяснил Энтони.

Скажи он что-либо другое, Рослин бы ни за что не поверила в его искренность. Но именно наличие столь грубого расчета показалось ей убедительным.

— А не слишком ли далеко ты прицелился? — поддразнила она его. — Ты не думаешь, что я могу страстно влюбиться в своего мужа, а я надеюсь именно на это.

— Прикуси язык! — вскричал он, изображая на лице гримасу ужаса. — В наши дни уже никто страстно не влюбляется, моя дорогая, за исключением молоденьких романтичных девочек и старых дураков, из которых сыплется песок. А ты строишь слишком рассудительные планы относительно замужества, чтобы подходить под первую категорию.

— Ладно, будем считать, что твой довод прозвучал убедительно. Но что ты сможешь сделать, чтобы помочь мне?

В глазах Энтони мелькнуло удовлетворение: наконец-то он заинтересовал ее.

— Твоя ситуация не так уж сильно отличается от той, в которой была Реджина, когда искала себе мужа. Ей тогда тоже было из-за чего нервничать. Светский сезон закрылся, не принеся никаких обнадеживающих результатов. Столь же безуспешно она съездила в Европу. Конечно, ее вины в этом не было. Задача перед ней стояла не из простых. Надо было не просто найти подходящего парня и понравиться ему. Требовалось еще, чтобы достойным претендентом его признали мои братья и я.

— Да-да, сейчас я припоминаю, она что-то говорила об этом.

— А говорила она, как ей удалось разрешить эту проблему?

— Ее… Она была скомпрометирована.

Рослин порядком удивило, что Энтони, услышав такой ответ, ухмыльнулся.

— Сама она здесь совершенно ни при чем. Это была наглая задумка Монтьефа, решившего таким образом подшутить над своей тогдашней любовницей, которая стала поглядывать налево. И, если не возражаешь, не будем больше возвращаться к тому происшествию. Дело не в нем, а в том, что было раньше. Реджи наняла тогда одного пожилого лорда, который знал абсолютно всех, и таскала его повсюду за собой. Они выработали специальные знаки, с помощью которых он сразу показывал, можно ли всерьез относиться к тому или иному джентльмену, с которым она знакомилась.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не буду повсюду ходить с вами, сэр Энтони? — резко спросила Рослин. — Ведь это означало бы…

— Ни в коем случае. Да это и ни к чему, — поспешил он ее успокоить. — Реджи говорила, что у тебя на примете уже есть пятеро парней. И так уж получается, что я знаю их гораздо лучше, чем Монтьеф, они просто по своему возрасту ближе ко мне, чем к нему. Трое из них к тому же являются членами моего клуба, а четвертый — частый посетитель моего любимого спортзала. Кстати, у меня тоже есть к тебе один вопрос. Почему ты не берешь в расчет ни одного мужчину, близкого по возрасту тебе?

— Мужчина постарше будет более терпим к моим недостаткам, — пробормотала Рослин, отводя глаза в сторону.

— У тебя есть недостатки? Никогда бы не подумал.

— Недостатки есть у всех! — повысила она голос, начиная сердиться.

— Понятно. Один из них — взрывной характер, не правда ли?

По глазам было видно, что Рослин готова рассмеяться, но вместо этого она продолжила излагать свои доводы, правда, уже более спокойно.

— Тот, кто постарше, скорее будет стремиться к спокойной семейной жизни, поскольку уже отдал дань увлечениям молодости и перебесился. А коль скоро сама я намерена хранить верность будущему мужу, то и от него собираюсь потребовать того же.

— Но ты ведь не уверена, что будешь верной женой, милая.

— Если не буду, то не стану требовать и от него. Но если все-таки буду, тогда другое дело. И хватит об этом. Есть и другие причины. Мой дедушка советовал подыскать в мужья мужчину, имеющего жизненный опыт за плечами. А потом ни один из молодых людей, с которыми я познакомилась здесь, не произвел на меня впечатления… Правда, за исключением одного.

— И кого же?

— Джастина Вартона.

— Вартона! — Энтони резко выпрямился. — Да он же маменькин сынок!

— Твои нелестные отзывы меня не интересуют, — отрубила Рослин.

— Милая моя девочка, если ты ждешь только благопристойных повествований о достоинствах твоих счастливых избранников, то я, пожалуй, здесь ни к чему. Все они ведут себя на людях безукоризненно, что, собственно, и естественно для людей, занимающих весьма высокое положение в обществе. Но я-то полагал, что тебя как раз должна интересовать та грязь, которая может скрываться за внешне блестящим фасадом.

Искреннее огорчение, которое слышалось в этих словах, произвело ожидаемое впечатление на Рослин.

— Ты прав. Извини. Так кто же из этих парней, на твой взгляд, больше других подходит мне в мужья.

— А ты сама уже выделила кого-то из них?

— Честно говоря, нет. Все они кажутся мне симпатичными, представительными и вполне подходящими. В этом, собственно, и заключается проблема. Надо бы разузнать о каждом побольше. Лишь тогда я смогу сосредоточиться на ком-то одном и разрешить свою задачу.

Энтони ответ успокоил. Он снова откинулся на спинку дивана, положив на верхнюю планку и руки. Причем одна рука оказалась прямо у головы девушки. Надо бы убрать ее, но так не хотелось. Впрочем, Рослин, ожидавшая ответа, внимания на его новую позу не обратила.

— Возможно, мне будет легче помочь, если ты расскажешь, какими чертами, по-твоему, должен обладать твой избранник? — предположил он.

— Ну… Веселый нрав, нежные руки, чувственность, я бы сказала. Он должен быть умен и настойчив…

— Очаровательно! — улыбнулся Энтони своей откровенной, сводящей с ума улыбкой. — Муж с таким набором достоинств заставит тебя рыдать довольно быстро, а значит, и мы сведем интимное знакомство гораздо раньше, чем я ожидал.

Губы Рослин задрожали, в глазах мелькнул страх. Но столь быстрая реакция лишь позабавила Энтони. Все шло как нельзя лучше.

— Но я, кажется, перебил тебя? Извини. Что ты еще хотела сказать.

— Еще мой жених обязательно должен будет подписать брачный контракт, — сухо сказала она. — Это послужит гарантией того, что в будущем он не лишит меня свободы и не будет распоряжаться моей собственностью.

— Ты сама придумала?

— Нет, мой дедушка. Он, видишь ли, был упрямым стариком со своими понятиями о жизни. Коль скоро он оставлял мне все, что у него было, то хотел быть уверенным, что нажитые богатства останутся у меня, а не достанутся какому-то незнакомцу, которого, будь он жив, он, может, и близко ко мне не подпустил бы. Поэтому он сам перед смертью составил проект моего брачного контракта.

— Почему же он не устроил сам и твое замужество, если был такой разборчивый и предусмотрительный?

— Мы были сильно привязаны друг к другу, — ответила она печально. — Может быть, это трудно понять, Энтони, но я не могла оставить его, пока он был жив, а он не мог принудить меня к этому.

Она назвала его просто Энтони! О том, что лед недоверия начинал таять, свидетельствовали и другие мелкие признаки. Она нечаянно коснулась коленом его ноги, когда говорила, и не отдернула его тут же. Время от времени Рослин заглядывала ему в глаза. Как легко сейчас просто опустить руку ей на плечо, притянуть к себе и…

Усилием воли он отогнал запретные мысли.

— Так, наличие контракта дает повод для размышления. Пожалуй, среди твоих претендентов есть один, кто может возражать против него. Это Саваж. Не то чтобы он должен позариться на твое богатство. Нет, в этом плане он достаточно порядочен. По крайней мере деньги для него не главное в будущей жене. Но он из тех людей, которые совершенно не переносят, когда их в чем-то ограничивают. Хотя, если его одолеет страсть к тебе, он, конечно, может поступиться своими принципами.

— Значит, ты рекомендуешь остановиться на нем?

— Чтобы опять не получить упреков от тебя, дорогая, попробую выразиться поаккуратнее. Так вот, единственный из названных тобой критериев, которому, бесспорно, соответствует Саваж, — это ум. Но ведь дело еще и в том, что всем твоим требованиям полностью не отвечает ни один из этих ребят. Пожалуй, ближе других к идеалу — Вартон. Но, выйдя замуж за него, ты выйдешь и за его мамочку, это еще если она просто не запретит ему жениться. Мне, честно говоря, не приходилось видеть другой женщины, которая бы держала своих близких на столь коротком поводке, как эта грозная леди.

— Ладно, хорошо. Рекомендовать кого-то одного ты не рискуешь, — сказала Рослин, начавшая хмуриться еще до того, как Энтони закончил свои разъяснения. — Тогда просто расскажи мне, что ты знаешь об остальных.

— Нет ничего проще. С кого начнем? Ну, пусть будет Флеминг. Когда сплетничают о любовных делах, его называют «плохо работающим виконтом». Возможно, с ним и правда что-то не так, коль скоро ни одна женщина не появлялась рядом с ним более одного раза. Впрочем, может быть, ты станешь исключением. Он весьма мягкий человек. Некоторые даже считают его трусом. Кажется, он был вызван каким-то молодым человеком на дуэль, но отказался. Причинами вызова и отказа я, честно говоря, никогда не интересовался. Он выказывал к тебе определенный интерес?

Нет, сказать, что лорд Флеминг ухаживал за ней, Рослин пока не могла. Но какое дело до этого Энтони? Говорят же они совсем не о том.

— Кто следующий?

Энтони про себя усмехнулся. Сама собеседница отвечать на вопросы о своих кавалерах явно избегала. Может, это и к лучшему. По крайней мере и ему нет нужды рассказывать пока о том, что с молодости Флеминг больше вздыхал по тем, кто носит мужские сапоги, а не дамские туфельки. Если в качестве мужа она заполучит именно его, что, правда, маловероятно, можно не сомневаться, что сменить брачное ложе на постель любовника ей захочется очень скоро.

— Граф Данстэнтон — еще один вполне симпатичный джентльмен, — продолжал Энтони. — Только после его душещипательных рассказов чувствуешь себя порой так, будто тебя разодрали на куски. Что ж, его преследует одна трагедия за другой. За последние пять лет он был женат три раза, и все его жены умерли. Правда, поговаривают, что после смерти каждой из них его состояние удваивалось. Но это достоверно неизвестно.

— Неужели, ты хочешь сказать, что…

— Вовсе нет, — поспешил Энтони предупредить страшное предположение, пользуясь заодно ее тревожной растерянностью, чтобы окончательно утвердить свое колено в непосредственной близости от нее. — Все это не более чем обычные слухи, распространяемые завистниками, которым такие жирные куски ни от кого не обломились.

Объяснение попало на благоприятную почву, хотя, возможно, было и не совсем точным. Две жены графа умерли при родах, и это были действительно последовавшие одна за другой трагические случайности. Но в падении третьей со скалы явно было что-то нечисто. Вину мужа, естественно, доказать не удалось. Но похоже было, что он не очень случайно испугал ее лошадь на той скале и не очень старался предотвратить падение.

— Ну а что ты скажешь о сэре Артемусе?

— Любитель азартной игры. Но кто из нас этим не грешит? К тому же, — подмигнул Энтони, — получив его, ты получишь и готовую семью. Он папаша не менее дюжины маленьких бесенят.

— Мне сказали, что у него только пять детей!

— Пятеро — это законнорожденные. Но зато тебе будет чем заняться, если выйдешь за него. Тем более что сам Шэдвел вряд ли чем-либо поможет в воспитании своих отпрысков. Похоже, он вообще забыл, что у него есть дети. Кстати, сама ты собираешься обзавестись собственными?

Вспыхнувшие глаза и залившая лицо краска сделали Рослин в один миг столь притягательной, что Энтони забыл обо всех своих благих намерениях, и рука, соскользнув со спинки дивана, оказалась на шее девушки. Через мгновение голова Рослин была на его груди, пальцы его заскользили по ее волосам, а губы уже приготовились к поцелую.

Страстный порыв, однако, на этот раз встретил весьма серьезное сопротивление. Она так сильно и быстро оттолкнула его, что удивленный Энтони как-то неуклюже завалился на бок.

— Ты обещал!

Он занял прежнее положение, несколько раз проведя рукой по своим волосам. Последнее являлось у него признаком нервозного состояния или гнева. Тем не менее голос его, когда он заговорил, мог бы послужить образцом спокойного и выдержанного тона.

— Осмелюсь напомнить, дорогая, что роль наперсника женщины для меня абсолютно нова и, чтобы привыкнуть к ней, потребуется какое-то время.

Энтони выдержал паузу и уже не так четко, отводя глаза от ее разъяренного взгляда, промямлил:

— Ради Бога, не испепеляй меня взором за то, что я не смог сдержать заложенных природой инстинктов. Уверяю, этого больше не случится, можешь мне поверить.

Рослин поднялась с дивана и пристально посмотрела ему в лицо.

— Если вам нечего больше рассказать…

О, ему было что рассказать ей! И прежде всего то, что ни этот хрупкий зонтик, который она сжимает сейчас, будто грозное оружие, а лишь его собственные волевые усилия, сдерживающие страстные порывы, спасают и спасали ее. Но услышала она, конечно, совсем другое.

— Чтобы отсеять факты от пустых слухов, необходимо время. Дай мне одну-две недели…

— Неделю.

Энтони расслабленно откинулся на спинку дивана. То, что Рослин разговаривала с ним и готова была и дальше прислушиваться к его советам, говорило о многом. Она не так уж сильно и разгневана его последней выходкой.

— А теперь, дорогая, поправь свою прическу, и я сопровожу тебя к озеру.

Он чуть было не задохнулся, сдерживая приступы смеха, наблюдая за тем, как она возится со своими волосами и что-то ворчит по поводу того, что заниматься этим приходится после каждой их встречи. Наконец ей что-то удалось, хотя и не так много. Но терпение иссякло окончательно, и она водрузила на голову шляпку, одарив его убийственным взглядом. Вид ее был столь забавен, что Энтони сдерживать дальше смех не мог.

Впрочем, уже через несколько минут он был галантен и обаятелен. Беспомощная улыбка, появившаяся на лице Рослин, показывала, что она вновь находится во власти его чар и готова простить ему еще одно прегрешение. Окончательно улучшиться ее настроению мешало одно — страшно было подумать, как могут другие расценить то, что в доме Иденов, когда все уехали на охоту, остались именно она и Энтони.

Первым, кого увидела Рослин, идя с Энтони через парк, был мрачный как туча Джастин. Остатки вернувшегося было спокойствия испарились окончательно.

— Думаю, появляться здесь вместе было с нашей стороны несколько необдуманным решением, — бросила она с упреком.

— Готов был бы согласиться с этим, будь мы в любом другом месте, моя дорогая, — ответил он. — Здесь, не забывай, я родственник хозяйки, и моя забота о ком-то из гостей выглядит вполне естественно.

То, что он ни в малейшей степени не озабочен сложившейся ситуацией, еще больше огорчило Рослин. Было тем более неприятно, что их уже заметили и приехавшие на сегодняшний обед лорды Грэм и Флеминг. В том, что они не подумали ничего дурного, увидев ее под руку с сэром Энтони, она была отнюдь не уверена. Как же она сама могла забыть предупреждение Реджины? Ведь та совершенно четко объяснила, что любая дама, которая привлекает особый интерес такого повесы, как Энтони, немедленно становится объектом перемывания косточек для всех светских сплетниц и сплетников. К тому же теперь, когда все поняли, что она была с сэром Энтони, объяснить свое отсутствие на охоте будет очень трудно. Более опытный в подобных делах, Энтони мог бы сам подумать об этом. Более того, был обязан подумать! Накопившееся раздражение нашло главный и единственный объект. Рослин захотелось нарушить и его спокойствие, сделать больно, заставить вскипеть.

— Знаешь, Энтони, что я сейчас подумала? Даже если мне смертельно надоест мой будущий муж, ты из этого не извлечешь никакой выгоды!

Секунду-другую он помолчал, как бы пытаясь понять причину ее недружелюбного тона, затем очаровательно улыбнулся и заговорил так уверенно и спокойно, что по ее спине побежали мурашки:

— Совсем наоборот, моя сладенькая. Ты непременно станешь моей любовницей. Будь у меня хоть капля сомнений в этом, я бы никогда не согласился помогать тебе в брачных делах.

Глава 13

— О нет! Боже милосердный, пусть это будет сон!

Это и правда напоминало ночной кошмар: проснуться совершенно не там, где ложилась спать, и не помнить, как она могла очутиться в этой комнате! Широко распахнувшимися от страха и удивления глазами Рослин оглядела помещение, все еще надеясь, что это ей снится, но с каждой секундой убеждаясь в реальности происходящего.

Грязные, облупившиеся обои. Обитый тазик с водой. Стоящий рядом с ним кувшин, по которому бежит громадный таракан. Стол на трех ножках, придвинутый для устойчивости к стене. Узкая кровать. Грубое шерстяное одеяло, прикрывающее ее до пояса. Ободранный пол. Лишенные каких-либо украшений стены и окно. Да как же это возможно?

Сжав ладонями виски, Рослин отчаянно пыталась вспомнить, что же случилось. Может, она заболела? Или с ней произошел несчастный случай? Вчера вечером, если это, конечно, было вчера, а не много дней назад, она опять долго не могла заснуть. Бессонница ее страшно раздражала еще и потому, что она была неизбежным последствием всех ее встреч с Энтони Мэлори. Вот и сейчас, вернувшись с Франсес в Лондон тремя днями раньше остальных, она никак не могла забыть происшествие в оранжерее и неожиданно произошедшую затем перемену в его поведении, когда он предложил помочь ей и не стал использовать предоставившуюся возможность затащить ее в свою постель.

Впрочем, несмотря на заверения, что прекратит преследовать ее хотя бы до замужества, в тот день он так и не оставил ее. О нет, отпустить-то он ее, конечно, отпустил, предоставив ей, как сам выразился, возможность использовать всякие женские штучки на приглянувшихся ей мужчинах. Но стоило ей повернуться, она неизбежно встречалась с ним взглядом. Стоя поодаль в толпе гостей, Энтони непрерывно наблюдал за ней. Что было еще хуже, он ухитрился пригласить ее на танец, да не один, а целых три раза. Объяснил он это все теми же обязанностями родственника хозяйки. Вот только, кроме нее, он ни разу не станцевал ни с кем, в том числе и со своей племянницей.

Поняв, чем все это может кончиться, Рослин пришла в ярость. Но что толку. Ущерб ее планам уже был нанесен. Правда, лорд Грэмп на пикнике у озера пригласил ее в театр. Но, вернувшись в Лондон, отменил приглашение, вспомнив вдруг, что у него есть другое обязательство на назначенный день. Ясно, что это был лишь предлог, а истинной причиной являлся интерес, проявленный к ней Энтони. Да и другие претенденты с момента их возвращения в Лондон не появлялись у них дома. Можно, конечно, успокаивать себя тем, что они просто очень заняты. Но не все же сразу. Нет, эта «невинная» забота родственника хозяйки выходила ей боком. Какой уж тут сон!

Но если она так отчетливо помнила все это, то почему же память не сохранила и малейшей детали, способной объяснить ее появление в этой ужасной комнатушке? Новая проделка Энтони? Нет, на такое он не способен. Еще менее вероятно, что Франсес, пусть и очень рассердившись, могла засунуть ее сюда. Остается только один ответ, если, конечно, она не сошла с ума и все это не галлюцинация. Но голова ее соображает нормально, а то, что она видит, — слишком реально. Значит, самое страшное: Джорди! Но как он сумел похитить ее из дома на Сауф-Одли-стрит? Где она сейчас? Невероятно! Но другого объяснения просто нет.

А может, все-таки есть? Какая-то, наверное, самая оптимистичная частица ее души продолжала сопротивляться. Согласиться с тем, что Джорди победил, было невозможно. Хотелось верить во что-то другое, пусть самое неправдоподобное.

Поэтому, когда ответ предстал перед ней в реальном человеческом обличье, Рослин удивилась вполне искренне. И конечно, сильно испугалась. Страх противным комком подступил к горлу, мешая дышать, холодный пот выступил даже на ладонях. Да, перед ней стоял не кто иной, как собственной персоной Джорди Камерон, лицо которого выражало необычайное торжество. Она в его руках! Ужас окончательно парализовал Рослин.

— Ну что ж, рад видеть тебя. Миссис Пим оказался права — ты наконец-то проснулась. Она делайт мне одолжение, сидеть возле твоей двери и ждать, когда ты зашевелишься, чтобы тут же сообщить мне. Она знает, сколь я есть нетерпелив, а звон монеток усилил ее усердие. И не надейся, девонька, что она будет слушать какой-то твой вздор, захоти ты с ней делиться твои беды. Я уже рассказайт ей такую занимательную историю о том, как важно спасать тебя и вернуть в лоно семьи. Теперь, если ты скажет что-либо отличное от моего рассказа, она не станет верить ни одному твоему слову.

Произнеся это, Джорди улыбнулся. И Рослин сразу вспомнила, почему именно его из всех Камеронов она невзлюбила практически с самой первой встречи. Улыбка его никогда не была искренней. В ней всегда ощущались какая-то издевка, насмешка и уж непременно злая хитрость. Именно она придавала взгляду его вообще-то красивых глаз выражение холодной враждебности ко всем окружающим.

Роста Джорди был выше среднего. Рослин даже считала его высоким, пока не встретила братьев Мэлори, которые гораздо больше соответствовали этому определению. С тех пор как она видела кузена в последний раз, он успел довольно сильно обрасти, и сейчас волосы свисали неопрятными, грязными лохмами. Это даже немного порадовало ее. Похоже, она все-таки задала ему непростую задачу, раз у него не было времени заниматься своей внешностью.

Джорди был плотным, мускулистым. Нечего и надеяться, что удастся взять верх над ним, если она решится вырваться отсюда силой. Нет, природа не обделила Джорди. Он унаследовал от Камеронов и фигуру, и миловидность. Его лицо было даже красивым, пока на нем не проступала порочная сущность. Честно говоря, он весьма сильно напоминал Дункана, каким тот был в возрасте Джорди. Чтобы убедиться в этом, достаточно было вспомнить единственный имеющийся в Камерон-Холле портрет дедушки. Подумав об этом, Рослин почему-то расстроилась еще больше.

— Что-то ты уж чересчур спокойна, — съязвил Джорди, который, конечно же, не мог не заметить застывшего в глазах своей жертвы страха. — Могла бы найти какое-нибудь теплое приветствие для свой единственный кузен.

Явная неуместность этого заявления вернула Рослин чувство реальности. Ужас слегка уступил место гневу. Он все-таки осмелился! Да-да, этот негодяй посмел сделать то, чего она так старалась избежать. А ведь из-за него она оказалась в Лондоне! Именно из-за него собиралась выйти замуж, хотя ей этого вовсе не хотелось! Да и с Энтони она вступила в какие-то странные отношения, согласившись сделать этого опасного повесу своим доверенным лицом, тоже из-за Джорди! Нет, теперь ясно, что она была права. Ради спасения от этого мерзкого родственничка на все пойдешь. Но сколько неприятностей, даже унижения пришлось пережить из-за какого-то жадного до денег негодяя! Страх отодвинулся еще дальше.

— Теплое приветствие! — захрипела Рослин. — Единственное, что мне хотелось бы узнать от единственного кузена: как это ему удалось?

В ответ раздался смех. Джорди явно льстило, что он имеет прекрасную возможность похвастаться своим незаурядным умом. К тому же, коль скоро она поняла, почему оказалась здесь, не придется тратить время на лишние объяснения, чтобы уговорить ее уехать с ним в Шотландию. В Англии ему не нравилось. Не был он в восторге и от необходимости тратиться на вербовку подручных из здешних подонков. Чем скорее они отправятся домой, тем будет лучше со всех точек зрения.

— Это было несложно, девонька, сказать можно, просто легко, — начал он объяснять, явно гордясь собой. — Я знал, что ты постараешься что-нибудь выкинуть, как только старика опустят в могилу. Правда, трудно было предполагать, что ты поедет так далеко. Но мои люди следил за всеми дорогами Шотландии. Так что приехать куда-то так, чтобы я не знать, ты не могла. Оставался только один путь бежать — в Англию.

— О, какая логика, какое заключение! Ты, как я вижу, умен, — сказала с усмешкой Рослин.

— Да, умный. Достаточно умный, чтобы ты оказался там, где мне нужно, ха. Так-то, девонька.

Рослин вздрогнула. Последнее заявление, к сожалению, соответствовало реальности.

— Но как ты смог так быстро отыскать меня здесь, Джорди? Лондон отнюдь не маленький город, разве не так?

— Я вспомнить, что у тебя здесь имелся подруга. Разыскать ее было несложно, а значит, и тебя. Ты еще раньше оказалась бы в моих руках, если бы те трусы, которых я нанял, не поджали хвост только из-за того, что зеваки на Оксфорд-стрит оказались сильно активны и бросится к тебе на выручку.

Так, значит, она была все-таки права. Попытка похитить ее прямо на улице была делом рук Джорди. Но слова о том, что спасли ее какие-то зеваки, — интересная новость. Она изрядно развеселила Рослин. Чтобы не рассмеяться, пришлось изобразить приступ кашля. Пусть Джорди верит пока в ту историю, которую те двое громил наплели ему в оправдание своей неудачи, чтобы избежать его гнева.

— Затем ты уехала из города, и я уж совсем было начал думать, что потерял твой след, — продолжил Джорди, слегка помрачнев. — Ты доставила мне масса хлопот. Да и денег пришлось потратить! Надо было отправлять людей во все стороны на поиски. Но ты не оставила следов, во всяком случае, мы не нашел ничего, что могло бы подсказать, куда ты исчезла. Но тут, к счастью, ты сама вернулась.

Он опять заулыбался, на этот раз снисходительно, как бы говоря, что для женщины подобный промах был естественен.

— Оставалось только ждать. И вот ты здесь, — завершил свои объяснения Джорди.

Да, он, к сожалению, прав. Она здесь! Хотя до сих пор не понимает, как это случилось. Впрочем, судя по настроению Джорди, он может пролить свет и на этот мучивший ее вопрос. Весь его вид говорил, что он страшно доволен собой. Еще бы! Его хитроумные планы сработали, и представилась такая прекрасная возможность продемонстрировать свой ум. О, она оценила его еще раньше. Это как раз и было одной из причин, по которой она решила, что остерегаться этого человека следует пуще огня. Он всегда был умен, а еще точнее, чертовски, как лисица, хитер. Сколько она его помнила, он постоянно придумывал все более хитроумные проделки и злые шутки над людьми. Это всю жизнь было его любимым занятием. Почему же сейчас должно что-то измениться? Тем более ясно, что излишнее любопытство может спугнуть Джорди. Да и льстить его самолюбию совершенно не хотелось. Рослин решила упрямо сбивать с него спесь. Еще во время его последних разъяснений она нарочито начала позевывать, а когда он прервался, скучающим голосом произнесла:

— Ну и что же будет теперь, кузен?

Джорди аж рот открыл от изумления.

— Тебе что же, ни капельки не интересно, как ты оказалась здесь, заснув совсем в другом месте?

— Разве это имеет какое-нибудь значение? — произнесла она безразлично. — Я же, как ты правильно сказал, все равно здесь.

Казалось, что он вот-вот взорвется от закипавшей в нем досады.

— И все же я расскажу. Это был, хотя и самый простой, но и самый остроумный часть моего плана, вот увидишь.

— Не сомневаюсь, — ответила Рослин, снова зевая.

Сейчас его холодные голубые глаза, казалось, исторгали гневные молнии, что доставило девушке немалое удовольствие. Он наконец-то был самим собой. Такой мелочный, самовлюбленный и вздорный. Но продолжать дразнить его все же, видимо, не следовало. Затеянная игра помогла ей оправиться от первого потрясения. Но и перегибать не стоит. Джорди оставался таким же опасным. Пока она не найдет способа выбраться отсюда, если это вообще возможно, лучше попробовать хоть как-то расположить его к себе.

— Видишь ли, мне удалось нанять сообразительная девушка, которая проникла в дом. Это и правда было несложным делом. Ведь у вас там нет постоянных служанок, который изо дня в день работают там. Вот моя девонька и пришла к вам вместо другой, сказав, что та заболела.

Рослин вспыхнула, заподозрив неладное.

— Что же ты сделал с той бедняжкой, которая не смогла выйти на работу?

— Не трави своя душа по пустякам, сестрица, — притворно начал успокаивать Джорди, к которому с пониманием, что она вновь внимательно слушает его, вернулся и его черный юмор. — Ничего очень плохого та девчонка не сделали, только маленький удар по голове. Да я уже и послал свой человек, чтобы ее отпустить. Все равно о твоем исчезновении все уже наверняка знают. Ну так вот, в доме оказалась нанятый мною девонька. В ее обязанности входило прислуживать и тебе. Ей оставалось только подождать, когда ты прикажешь принести что-нибудь поесть или перекусить перед сон, и конечно, подсыпать туда снотворное.

Молоко! Это проклятое теплое молоко, которое она попросила прошлым вечером. Еще подумала, что оно поможет ей заснуть. Да уж помогло, ничего не скажешь! Заснула так крепко, что даже во время похищения не проснулась.

— Теперь видеть, как это было проделано, да? — ухмыльнулся Джорди. — Как только ей предоставился возможность, девонька впустила в дом моих людей и спрятала их там. Ее роль на этом завершился, и она спокойно пошла домой. А потом пошли спать и те слуги, которая живут в доме, а мои ребята просто вынесли тебя на улицу и привезли ко мне. Ты даже ни разу не приоткрыла глазки.

— Ну и каковы теперь твои планы? — спросила Рослин с усмешкой, хотя и несколько натянутой. — Наверняка у тебя на уме уже имеется какая-нибудь очередная гадость.

— Я нашел для себя один человека в сутане, которого сумел убедить, что нет необходимости слышать твое «Я согласна», чтобы обвенчать нас. Этот пропитанный джином поклонник содомского греха появится здесь, как только моя люди обнаружат, по какому переулку он уполз от нас вчерашним вечером. Ждать, уверен, придется недолго, сестрица. Только не вздумай поднять шум, пока его будут тащить сюда. Миссис Пим умеет держать ухо востро, она будет сидеть у эта твоя дверь.

С этими словами Джорди направился к выходу. Провожая его взглядом и слушая, как он запирает за собой дверь, Рослин хотела позвать кузена назад. Может, стоит намекнуть ему, что Нетти и Франсес известно о ее отвращении к нему? Не одумается ли он, поняв, что другим известно о ее твердом решении ни при каких условиях не выходить за него замуж? Остановило ее то, что она вспомнила о его неуемной жадности. Женитьба на ней принесет ему целое состояние. Именно в борьбе за него зашел он так далеко. Вряд ли что-то остановит его от того, чтобы сделать последние оставшиеся до цели шаги. Скорее он постарается устранить препятствие. После венчания он может ее просто спрятать где-нибудь и больше ничего не предпринимать. Но не исключено, что он может организовать некое «трагическое происшествие». Если он узнает, что у нее есть друзья, которые способны заявить о незаконности брака, в живых она точно не останется. Да и Нетти с Франсес, если Джорди поймет, что они знают лишнее, будет угрожать серьезная опасность.

Что же ей остается? Неужели только положиться на волю судьбы и стать женой этого мерзавца? Одна мысль об этом вызывала отвращение. Да провались все пропадом! Она никогда на это не пойдет, пока будет находиться в здравом уме. Однако, как он сказал, ждать осталось недолго. Сколько, интересно, времени имеется в ее распоряжении? Панический страх начинал овладевать Рослин. Пьяница священник может появиться в любую минуту, а она даже не представляет до сих пор, где находится.

Взгляд ее вновь обратился к окну. Стремительно подойдя к нему, Рослин распахнула ставни и выглянула наружу. О Боже! Под ней была отвесная стена двух высоких этажей и ничего, чтобы могло смягчить падение внизу. Сердце екнуло. Понятно теперь, почему такой предусмотрительный Джорди не распорядился, чтобы заколотили окно. Зато под дверью торчит миссис Пим, которая немедленно влетит в комнату, стоит Рослин попытаться позвать на помощь. Пленницу после этого непременно заставят замолчать и свяжут.

А может, попытаться объяснить, что происходит, самой миссис Пим? Женщина скорее всего считает ее сумасшедшей, а то и кем-то похуже. Джорди в таких делах весьма умен. Он просчитывает свои действия на много ходов вперед, стараясь предусмотреть возможные неожиданности. А уж когда речь идет о богатстве, которого он так жаждал…

Рослин торопливо оглядела комнату. Но единственным предметом, который можно было использовать для самозащиты, оказался кувшин с водой. Если он и поможет, то только против одного человека, который сюда войдет. Совсем не обязательно им будет Джорди. Нет гарантии к тому же, что удара кувшином хватит, чтобы он потерял сознание. Да и вряд ли кузен придет один. Нет, единственная надежда на спасение — окно. Оно выходит в какой-то переулок, по которому вполне может кто-нибудь проехать или пройти. Но никто не появлялся внизу, значит, место это не бойкое.

Рослин, насколько смогла, высунулась из окна. Переулок упирался в залитую солнцем улицу, по которой тащились повозки, бежал куда-то ребенок, моряк шел под руку с крикливо одетой девицей. Ее крик наверняка привлечет чье-нибудь внимание. Но куда раньше услышит его миссис Пим.

Подбежав к кровати, Рослин сдернула замызганное одеяло, быстро вернулась и высунула его из окна. Нагнувшись и вытянув руки так, чтобы избранный сигнал тревоги могли увидеть с улицы, она помахала одеялом в разные стороны. Руки быстро устали, дыхание начало сбиваться, но ожидаемого результата не последовало. Если кто и заметил ее манипуляции, то скорее всего подумал, что она просто вытряхивает пыль. Вполне естественное занятие для любой хозяйки. Кого оно может заинтересовать?

И вдруг Рослин отчетливо услышала скрип повозки. Она повернула голову, и сердце ее забилось быстрее. Слух не обманул. В переулок действительно въезжала груженная бочками телега, видимо, намереваясь сократить путь до соседней улицы. Ехавший в одиночестве кучер посвистывал, подгоняя мула, периодически подбадривая животное словами. Девушка отбросила одеяло и отчаянно замахала руками. Но, поскольку делала она это молча, кучер ничего не замечал. Видеть, что творится наверху, вознице мешала его широкополая шляпа, причем чем ближе он приближался, тем меньше оставалось у Рослин шансов быть им замеченной. В отчаянии она даже решилась тихонько посвистеть, произнести что-то типа «пс-сс», еще сильнее зажестикулировала. Но все безрезультатно. Она уже решила было бросить вниз кувшин. Но и эту мысль пришлось отбросить. Повозка была уже довольно далеко от ее окна, звук ударов ее колес о булыжную мостовую наверняка заглушил бы шум разбивающегося сосуда. А так точно рассчитать бросок, чтобы угодить в саму телегу нечего было и надеяться — руки уже болели от усталости.

Разочарованная, Рослин прислонилась спиной к стене. Нет, таким путем она ничего не достигнет. Даже если случится чудо и парень заметит ее, что она сможет объяснить ему шепотом? Вряд ли он сумеет разобраться в ее злоключениях. А если говорить громче, тут же появится миссис Пим. Чертова пропасть! Неужели ничего нельзя сделать? Взгляд снова остановился на кувшине. Но что в нем толку? Когда Джорди придет снова, с ним, вероятно, будет священник да еще и тс люди, которых за ним посылали. Ведь та дьявольская церемония, которая здесь должна состояться, предполагает и наличие свидетелей.

Мысль о том, что вот-вот должно произойти, картина предстоящего венчания с Джорди Камероном мутили рассудок. Она даже не сразу поняла, что по переулку едет еще одна повозка. Потребовалась чуть ли ни минута, чтобы до нее дошло, что является источником слышимых ею звуков. Рванувшись к окну, девушка увидела телегу с сеном, которая находилась уже почти под ним. Извозчик на чем свет ругал тянувших воз кляч, замахиваясь на них вдобавок бутылкой джина. Затем делал изрядный глоток этого зелья и вновь, разражаясь бранью, начинал размахивать рукой, сжимающей не совсем обычный инструмент управления. Занятие так поглощало его, и производил он столько шума, что нечего было и надеяться на его способность услышать тихие оклики из верхнего окна.

Нет, пытаться привлечь его внимание бесполезно. Но и другой такой возможности у нее скорее всего не будет: воз сена оказался тем временем прямо под окном. Вид его и подхлестнул Рослин. Задумайся она хоть на мгновение, то скорее всего испугалась бы и отступила. Но думать не было времени: перед глазами проползала последняя, может быть, надежда на спасение. Она вскочила на подоконник и прыгнула вниз.

Глава 14

Конечно, то, что она сделала, — сумасшествие. Об этом Рослин подумала уже во время падения, когда ее ноги мелькнули прямо перед глазами, а руки начали лихорадочно сжиматься, ища несуществующую в воздухе опору. Она летела вниз, думая, что наступили последние мгновения ее жизни. Но и в этот момент она не забыла послать проклятие в адрес Джорди. Что ж, во всем этом есть и то, от чего можно испытывать удовлетворение: он по крайней мере будет думать, что она предпочла смерть браку с ним. Впрочем, радоваться нечему. Этот отпетый мошенник вполне может подделать брачное свидетельство и присвоить себе ее собственность.

Приземлилась она прямо на спину так, что сотряслась, казалось, и малейшая из ее косточек. Дыхание оборвалось, мысли исчезли. Прийти в сознание помог вывернутый из мостовой булыжник, наехав на который телега подскочила и затряслась всеми своими частями. Рослин простонала, решив, что у нее сломано не менее дюжины костей. Но когда повозку еще раз сильно тряхнуло, Рослин не почувствовала в теле серьезной боли. Невероятно! Совершить такую глупость и остаться невредимой. Ей определенно сопутствовала удача. Недаром говорят, что дуракам везет, а она, несомненно, была сегодня величайшей из них. Она совершенно спокойно могла бы сломать себе шею. И ведь, что самое главное, знала об этом! Остается только благодарить Бога, что рухнула она на сено. Окажись в телеге еще какой-нибудь груз и…

Еще одно чудо — изрядно подвыпивший возница так и не заметил, что обзавелся пассажиркой.

Разворошенное при ее падении сено укрыло Рослин практически полностью. И тем не менее, стоило ей бросить взгляд на окно своей недавней темницы, как руки сами собой начали подгребать новые пушистые пригоршни, окончательно укрывая тело от постороннего взгляда. Это оказалось отнюдь не лишним. Ведь повозка выезжала уже на оживленную, хорошо освещенную улицу, а на Рослин, как она только теперь сообразила, была лишь тонкая белая ночная рубашка. Впрочем, и здесь ей в какой-то степени повезло. Хлопчатобумажная рубашка была не роскошным, обнажающим женские прелести пеньюаром. Она укрывала ее от шеи до пят и благодаря длинным рукавам с манжетами вполне могла сойти за платье, если подыскать что-нибудь похожее на поясок.

Подумать о том, как она доберется домой в таком виде, да еще и без денег, Рослин не успела. Воз с сеном въехал в большое помещение, судя по всему, в конюшню, и остановился. Слава Богу, удалось быстро спрыгнуть с него и спрятаться в оказавшемся рядом пустом конском стойле до того, как возница обошел телегу и начал выгружать сено. Вскоре появился еще один мужчина весьма плотного телосложения. Он начал помогать подвыпившему извозчику, незлобно подшучивая по поводу возможных причин его опоздания. Рослин тем временем осматривалась и обдумывала ситуацию.

В принципе то, что вынужденная прогулка привела ее на конюшню, было не так уж плохо. Это вообще можно было бы считать почти идеальным вариантом. По крайней мере здесь гораздо проще, чем где-либо, нанять лошадь и добраться до Сауф-Одли-стрит, дорогу куда она, правда, совершенно не знала. Только вот чем расплачиваться? Единственная имеющаяся при ней ценная вещь — нательный крест с распятием, доставшийся от покойной матери. Его она носила всегда, даже когда вообще не надевала драгоценностей. Да он и был для нее ценнее всех, пусть и самых дорогих украшений. Разве можно расстаться с ним? Но выбора, похоже, нет. Только если она находится сейчас неподалеку от дома и сумеет добраться туда пешком.

Но чем больше Рослин думала об этом, тем больше хмурилась, понимая, что пешая прогулка сейчас ей вряд ли подойдет. Достаточно вспомнить, что она видела на улице, по которой ее сюда привезли: грузовые телеги и фургоны, пьяниц, морячков с их потаскушками и ни одной кареты, ни одного джентльмена или леди. Вряд ли она находится поблизости от какого-нибудь престижного района Лондона. Зато до того дома, из которого она только что спаслась, было совсем близко. Отправиться пешком означало подвергнуться еще большим опасностям. Выхода нет, придется жертвовать материнским распятием.

Приняв решение, она начала думать о том, что Джорди уже, возможно, обнаружил ее исчезновение и начал поиски. Она уже с нетерпением ждала того момента, когда пьяный извозчик покончит с разгрузкой сена и отправится восвояси. Пойти на риск, оставшись один на один со вторым парнем, она решила твердо: чем меньше людей увидят ее в теперешнем положении, тем лучше. Страшно даже представить, каким скандалом может обернуться огласка. Еще бы! Леди Чедвик, появляющаяся из городских трущоб в ночной рубахе. Вот это видок! Будет о чем поговорить свету. О надежде выйти замуж за достойного джентльмена на ближайшее будущее после такого можно забыть.

Наконец здоровенный конюх остался один, и Рослин заставила себя выйти из своего убежища. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди при мысли о том, что она сейчас предстанет в ночной рубашке перед мужчиной, пусть и незнакомым. Реакция здоровенного парня привела ее в окончательную растерянность. Бедняга замер с открытым ртом, а глаза его, казалось, вылезли из орбит. И было отчего. В белой рубахе, со скрещенными на груди инстинктивно прикрывающими грудь руками, стараясь спрятать одну босую ногу за другой, она весьма напоминала привидение. Очень симпатичное, надо сказать, привидение, но конюху в первый момент было явно не до этого. Скорее всего он и принял ее за призрак. По крайней мере продолжал стоять неподвижно, молча созерцая увиденное.

Это был мужчина среднего возраста с каштановыми волосами и седой щетиной на широких скулах. Определить, является ли он хозяином конюшни, или просто работает здесь, Рослин не смогла. Но это, собственно, и не имело большого значения. Он был сейчас единственный, кто мог спасти ее и имел в своем распоряжении все необходимое для этого. Понимание, как много зависит от этого человека сейчас, заставляло девушку нервничать еще сильнее. Поэтому, стараясь преодолеть смущение, она затараторила так быстро, что он едва ли много понял из ее рассказа о причинах столь неожиданного появления в таком месте. Когда она смолкла, наступила довольно продолжительная пауза. Рослин вообще начала уже сомневаться, слышал ли он ее, но тут мужчина вдруг хмыкнул, видимо, подбадривая себя, и подошел к ней поближе.

— А, лошадь, ага? Надо было так прямо и сказать, мисс. А то уж я подумал грешным делом, не мой ли дружок Зик прислал мне подарок ко дню рождения. Так лошадь, да? — Он снова хмыкнул и покачал головой: — Не сердитесь, мисс. Нельзя судить человека за то, что ему приходит в голову.

— Так здесь есть хотя бы одна, которую можно нанять? — холодно спросила Рослин, которую начал одолевать гнев уже после первой его фразы.

— Есть пони, даже два. Но хозяин требует, чтобы платили вперед.

— Вот это возьмете? — спросила девушка, снимая со своей шеи крест. — Продав его, можно купить несколько пони. Но я хотела бы получить его назад. Я возвращу вам ваших лошадей вместе с достойным вознаграждением, а вы вернете мой крест. Хорошо?

Конюх повертел ее реликвию в руках, затем, не боясь греха, попробовал распятие на зуб и наконец кивнул:

— Да.

— А не могу ли я попросить еще и пару каких-нибудь туфель на время?

— Едва ли, мисс, — ответил он, взглянув на ее миниатюрные ступни. — Все мои детки уже выросли и разлетелись. Вот так-то, мисс.

— Тогда, может, хоть накидку или что-то в этом роде, чтобы мне самой укрыться?

— Да, это я, пожалуй, смогу устроить. Тут уж никуда не денешься. А то, глядишь, сбежится столько зевак, желающих полюбоваться вами, что передавят друг друга. Так-то вот, — проговорил конюх со смехом, отправляясь за своими пони.

Но Рослин уже не обратила внимания на его шутку, она была довольна тем, что получила.

Глава 15

С каждой минутой становилось все темнее. Вместо получаса, на которые рассчитывала Рослин, дорога отняла около трех часов. Они несколько раз сбивались с пути, а по мере сгущения сумерек искать дорогу становилось все труднее. В общем-то темнота была на руку Рослин. Стремительно выехав из конюшни, она не подумала, что ее могут узнать обитатели Сауф-Одли-стрит. Впрочем, остаться незамеченной поможет еще и побитый молью старый плащ с капюшоном, который сунул ей в конце концов конюх.

Да кончится ли когда-нибудь этот день, пропади он пропадом! Нет, судя по всему, он и сейчас еще далек от завершения. Ведь у Франсес она больше оставаться не может, даже на сегодняшнюю ночь. Но и замужество откладывать далее опасно. То, что Джорди сумел отыскать ее, многое меняет. А вдруг сейчас он окажется у дверей дома! Или поджидает где-нибудь за углом в уже приготовленной, чтобы увезти ее, карете! Вот выскочит откуда-нибудь, когда она подойдет к дверям, и набросится…

Удача, однако, продолжала сопутствовать Рослин. Во всяком случае, в дом она вошла, и никто ей не помешал. Более того, Франсес дома не оказалось, что тоже было весьма кстати, так как подруга вряд ли одобрила бы намеченный ею план дальнейших действий. Конечно, она попыталась бы отговорить ее от немедленного отъезда, а времени доказывать свою правоту просто не было. С Нетти в этом плане было гораздо легче.

Отправив одного из лакеев со старой лошадью и деньгами в конюшню, где она получила помощь, Рослин устремилась наверх, попутно коротко отвечая на вопросы слуг и дворецкого. Собственно, объяснения сводились к тому, что все нормально и ничего страшного с ней не произошло. Уже через мгновение она оказалась в своей комнате, где обнаружила нервно ходившую из угла в угол Нетти. Никогда ранее Рослин не видела верную служанку такой осунувшейся и грустной. Но выражение лица Нетти мгновенно изменилось, как только она увидела хозяйку. Появившееся на нем удивление быстро сменилось облегчением, в глазах засветилась радость.

— О, милая, как же ты напугал меня! — выдохнула Нетти. Но тут же тон ее резко изменился: — Где ты была, черт побери? Не мог ничего сообщать мне! Я уже начала думать, что твой кузен сумел крепко держать тебя в своих руках.

Проявленная Нетти способность в одно мгновение менять настроение изрядно развеселила Рослин. Она чуть было не рассмеялась. Захотелось немного поддразнить верную шотландку и вообще расслабиться после такого ужасного дня. Но времени для шуток, к сожалению, не было. Не теряя ни мгновения, Рослин направилась прямо к гардеробу.

— Он и держал меня, Нетти, — бросила она на ходу через плечо. — И сейчас помоги мне побыстрее переодеться, пока я буду тебе об этом рассказывать.

Повествование о злоключениях хозяйки Нетти выслушала крайне внимательно, лишь один раз, когда оно дошло до того, как Рослин выпрыгивала из окна, она не сдержала восклицания:

— И ты это сделал?!

Когда рассказ был завершен, служанка притихла, явно переживая произошедшее.

— Похоже, девонька, ты не может больше оставаться здесь.

— Я знаю, — ответила Рослин. — Я уеду этой же ночью. Мы обе уедем, только не вместе.

— Но…

— Послушай меня, — нетерпеливо прервала хозяйка. — Я уже целый день думаю над тем, как лучше поступить. Джорди начал действовать. Теперь, когда его замысел раскрыт, он, конечно же, попытается снова захватить меня и, думаю, не остановится, если для этого потребуется причинить вред кому-то еще. Честно говоря, всю дорогу, пока я сюда ехала, у меня почти не было сомнений, что он поджидает меня у дома. Видимо, мои опасения не сбылись потому, что он решил, что без денег и одежды я не смогу выбраться из того района, в который он меня притащил.

— Значит, ты полагайт, что он ищет тебя сейчас где-то там?

— Вполне возможно. Но не исключено, что у этого негодяя уже готов какой-нибудь новый план. К тому же весьма вероятно, что за нашим домом и сейчас следит кто-то из его людей. То, что я никого не заметила на улице, ничего не значит. Потому-то нам с тобой и необходимо сразу же запутать следы. Дай Бог, чтобы за нами следил только один шпион. Если мы уедем одновременно в разных направлениях, ему будет непросто решить, за кем следовать.

— Но куда же нам можно уезжать отсюда?

— Вернемся в Силверли, — спокойно ответила Рослин, наконец улыбнувшись. — Джорди вряд ли сумеет выследить нас там.

— Как ты может это знать?

— Именно люди Джорди пытались похитить меня тогда на улице. Он сам об этом сказал. Ему было известно, где мы остановились в Лондоне. Но в то утро, когда мы так рано отсюда уехали, за домом, видимо, никто не следил. Поняв, что я скрылась, он послал своих негодяев во все стороны искать нас. Но похоже, они смогли только выяснить, и то не точно, что мы встречались с тобой на дороге на постоялом дворе, а потом окончательно потеряли след. Так что если за нами сразу кто-нибудь не увяжется и мы будем избегать людных мест, есть шанс выкрутиться.

— Но, девонька, этим ты добьешься лишь того, что ненадолго спрячешься. Да. Но ты же не может искать себе мужа. А пока ты не замужем, этот негодяй останется большой угрозой для тебя.

— Ты права. Но я рассчитываю послать потом за своим избранником. Мы можем встретиться и в Силверли. Я расскажу ему обо всем и сделаю свое предложение. Если Реджина не будет возражать, мы там и обвенчаемся.

— Так, выходит, ты уже решила, за кого выйдет замуж? — спросила Нетти, удивленно поднимая брови.

— К тому времени, как мы прибудем на место, я буду точно знать, кто мне нужен, — уклонилась от прямого ответа Рослин, которая на самом деле очень сомневалась, что именно так и получится. — Сейчас для нас главное — добраться туда как можно незаметнее, чтобы Джорди не смог нас выследить. Я уже отправила слугу, чтобы он нанял для нас лошадей.

— А как же Брут? — спросила вдруг Нетти растерянно. — А вся эта твой одежда?.. — добавила она, посмотрев округлившимися глазами на переполненный нарядами гардероб. — Мы может не успеть упаковаться.

— Все останется здесь до тех пор, пока я не выйду замуж, Нетти. Сейчас мы возьмем с собой только самое необходимое. Не сомневаюсь, что Реджина сумеет найти хорошую и расторопную портниху, которая сошьет все, что нужно для свадьбы. А теперь единственное, что мне осталось сделать, — это написать записку Франсес, и можно ехать. Кстати, куда она подевалась?

— Девалась! Она тут все утро чесал языком, не умолкая, — заворчала шотландка. — А потом побежал куда-то. Одна из ее служанок обмолвилась, что у нее есть брат, а тот знает один парень. Так вот этот парень подскажет, как нанять человека, который смог бы отыскать тебя быстрее, чем власти…

— Власти?..

У Рослин от ужаса перехватило дыхание. Неужели скандал, избежать которого она с таким трудом и опасностями пыталась весь день, все-таки разразится над ее головой?

— Пропади все пропадом! Уж не заявила ли она в полицию о том, что я пропала?

Нетти отрицательно покачала головой:

— Она вообще-то уже была готова сделать это. Однако волновался, что тогда не будет возможно сохранять все в тайна. А раз так, то будет много разговоров, которые будут мешать тебе в поисках мужа, а то и совсем повредят твоя репутация. Вот оттого-то она и ухватилась за предложение той девоньки и даже решила, что сама пойдет нанять нужный человек.

— И в результате так много слуг знают обо всем… — огорченно промолвила нахмурившаяся Рослин.

— Ойе, не надо так переживать об этом, девонька. Они хорошие люди, эти слуги леди Франсес. А я для пущей надежности как следует поговорила с каждый из них. Да они теперь и слова не проронят о твоем отсутствии.

Рослин рассмеялась:

— Когда-нибудь ты мне обязательно расскажешь, как смогла их припугнуть, но сейчас нам пора ехать. Пойди собери то, что ты берешь с собой, а я сама упакую свои вещи. Встретимся внизу. Мы должны покинуть этот дом одновременно. Ты поедешь на север. Когда будешь совершенно уверена, что за тобой никто не увязался, тогда и сворачивай на дорогу в Хэмпшир. А я поеду на юг, а затем поверну туда же, куда и ты. Не волнуйся, если меня долго не будет. Я могу задержаться в пути, чтобы увериться в полной безопасности. Во второй раз Джорди мне спастись не позволит, так что я должна соблюдать крайнюю осторожность.

Глава 16

Казалось, прошла чуть ли не вечность, прежде чем дверь, в которую барабанила Рослин, отворилась. Но и после этого она еще несколько раз ударила по ней кулачками. Нервы ее расшатались до такого ужасного состояния, что она вздрагивала от собственной тени, которую замечала, оглядываясь, чтобы рассмотреть, ждет ли ее еще старенький экипаж. Впрочем, наблюдающий за ней кучер вряд ли смог бы чем-то помочь, настигни ее Джорди и его наймиты. А мысль о том, что они вот-вот могут схватить ее, не оставляла ни на секунду.

Безусловно, она сейчас шла на очень большой риск. Наверное, не следовало останавливаться здесь. Ведь и Нетти она пообещала, что покинет Лондон немедленно. А вместо этого приехала все-таки сюда, лишая себя, помимо прочего, и времени, так необходимого, чтобы оторваться от возможных преследователей. Все эти мысли роились в голове, заставляя сердце стучать так же, кажется, сильно, как ее кулачки о дверь. Вдруг в этот самый момент Джорди высмотрел ее! Вдруг он стоит сейчас где-то рядом… Да когда же наконец там проснутся!

Не успела дверь приоткрыться, Рослин рванулась в нее с такой силой, что чуть не сбила с ног обескураженного дворецкого. Не обращая на него никакого внимания, она сама захлопнула дверь и для надежности еще и прислонилась к ней спиной. Лишь после этого она подняла наполненные ужасом глаза на бедного малого, ошеломленно на нее взирающего.

Первым пришел в себя все-таки дворецкий. Резким движением он одернул свою ливрею, приняв подобающее его должности выражение воплощенного достоинства.

— Откровенно говоря, мисс…

— О, только не надо ругать меня, парень, — перебила она дворецкого, не думая, что это наряду с прорвавшимся шотландским акцентом может произвести на такого человека плохое впечатление. — Извините, что я вламываюсь сюда, но у меня имейся совершенно неотложное дело. Мне необходимо поговорить с сэром Энтони.

— Об этом не может быть и речи, — произнес дворецкий, излучая высокомерное презрение. — Сегодня вечером сэр Энтони не принимает.

— Его здесь нет?

— Он отсутствует для посетителей, — заявил прямолинейно и нагло страж дверей. — У меня на этот счет специальные указания. А теперь не будете ли вы так любезны…

— Нет! — вскрикнула Рослин, чуть не задохнувшаяся от страха, так как дворецкий потянулся к дверной ручке и явно готовился выставить ее на улицу. — Ты разве не слышал, парень, что я сказал? Я непременно должен видеть его!

Но дворецкий уже открыл дверь и, нисколько не смущаясь, начал подталкивать ее к выходу.

— Исключений не предусмотрено ни для кого, — проговорил он, — и для вас тоже…

Он уже окончательно решился выпроводить назойливую гостью силой и схватил ее за руку. И тут произошло то, чего он совсем не ожидал. Рослин принялась что было сил колотить его своим ридикюлем.

— Ты, похоже, ничего не соображаешь, парень, — сказала она довольно спокойно, неожиданно прекратив атаку, хотя глаза ее продолжали гореть гневом. — Я не уйду отсюда, пока не поговорю с сэром Энтони. Да знаешь ли ты, на какой риск я пошла, чтобы приехать сюда? Нет уж, так просто вытолкнуть меня вон я не позволю! Так что иди и скажи ему, что его хотел видеть леди. Просто скажи хотя бы… Иди, парень, иди, или, клянусь, я…

Добсон, так звали дворецкого, предпочел не дослушивать угрозу. Повернувшись к женщине спиной, он стал неторопливо подниматься по лестнице, благоразумно решив, что лучше просто потянуть время. За все долгие годы, что он служил в этом доме, ему еще не приходилось оказываться в подобной ситуации. Тоже мне леди, нечего сказать! Настоящая леди не станет обижать человека за то, что он просто исполняет свои обязанности. Это уж точно. До чего же докатился сэр Энтони, раз связался с такой не имеющей никакого понятия о хороших манерах особой!

Оказавшись вне поля ее зрения, Добсон подумал, что вполне может постоять здесь минуту-другую, а затем, вернувшись, сообщить невоспитанной незнакомке, что видеть ее не хотят, и выпроводить наконец «леди» вон. Ведь, помимо всего прочего, сэр Энтони и так вернулся домой в весьма скверном расположении духа. Он явно нервничает из-за того, что опаздывает к своему брату Эдварду, у которого должна собраться вся семья. Вон и лорд Джеймс с господином Джереми уже уехали туда. Да даже если сэр Энтони и захочет принять эту вздорную даму, у него на это просто не будет времени. Сейчас он переодевается и вот-вот сам спустится вниз. Вряд ли ему понравится то, что здесь еще придется задержаться из-за какой-то настырной сомнительной особы. Иди он куда-нибудь еще, у нее была бы какая-то надежда. Но речь идет о семейном сборе. А семья для сэра Энтони всегда была и всегда будет на первом месте.

Но с другой стороны… Из головы бедняги не выходила последняя недосказанная угроза. До сих пор еще ни один человек не пытался прорваться в дом, не обращая внимания на его предупреждения, если, конечно, не считать некоторых родственников сэра Энтони. Кто знает, на что еще решится эта рассерженная фурия. Поднимет крик? Или, еще хуже, опять пустит в ход руки? Немыслимо! Наверное, стоит все-таки хотя бы поставить сэра Энтони в курс дела.

Добсон постучал. Разрешение войти прозвучало отрывисто и более чем неприветливо. Достаточно было взглянуть на камердинера Виллиса, чтобы понять, что никаких улучшений в настроении хозяина дома не произошло. Выражение лица Виллиса не оставляло сомнений, что обладатель его уже достаточно наслушался неприятных для себя вещей от не слишком стесняющегося в выражениях господина.

Когда резко повернулся сам сэр Энтони, Добсон пришел в еще большее замешательство. Привыкший видеть хозяина безукоризненно одетым, дворецкий испытывал смущение уже оттого, что на Энтони сейчас были лишь брюки, а голову покрывало полотенце, которым он старался побыстрее высушить свои густые черные волосы. Не способствовал успокоению и брошенный в явном нетерпении краткий вопрос:

— В чем дело, Добсон?

— Там женщина, сэр. Она ворвалась в дом и требует вас.

— Так избавьтесь от нее поскорее, — небрежно проронил Энтони, снова отворачиваясь.

— Я пробовал, сэр. Но она ни за что не хочет уходить.

— Кто она такая?

— Она не называет своего имени, — затараторил дворецкий обиженно, будучи более не в силах скрывать свое негодование, — и при этом еще говорит, что она леди.

— А что, это не так?

— Осмелюсь сказать, что у меня есть сомнения на этот счет, сэр.

Энтони раздраженно отбросил в сторону полотенце.

— Черт бы их всех побрал! Может, она здесь из-за Джеймса? Я знал, что если он пробудет здесь какое-то время, то у порога будут ошиваться и его девки из таверн.

— Прошу прощения, сэр, но она спрашивала только вас, а не лорда Джеймса Мэлори, — вынужден был внести ясность Добсон.

Энтони нахмурился:

— Пораскинь мозгами, парень. Те женщины, которые бывают у меня, всегда приходят по приглашению. Правильно я говорю?

— Да, сэр.

— А стал бы я приглашать кого-то на сегодня, если этот вечер у меня занят, и я знал об этом заблаговременно?

— Нет, сэр.

— Тогда зачем ты меня беспокоишь по пустякам?

Добсон почувствовал, что его шея покрывается потом.

— Я хотел попросить вашего разрешения выставить ее за дверь. По собственной воле она не уйдет, сэр.

— Действуйте так, как посчитаете нужным, — сухо распорядился Энтони. — Возьмите одного из лакеев, если боитесь, что сами не справитесь. Но ее не должно быть в доме, когда я спущусь в холл.

— Спасибо, сэр, — промямлил Добсон, чувствуя, что испарина появилась уже и на лбу. — Я, пожалуй, действительно возьму себе кого-нибудь в помощь. Не очень-то приятно вновь оказаться один на один с этой разгневанной шотландкой.

— Что ты сказал? — почти закричал Энтони.

— Я… я… — заикался дворецкий, смертельно бледнея.

— Ты думаешь, что она шотландка?

— Нет… То есть не знаю. Просто ее речь звучит так…

— Разрази тебя гром, парень! Почему ты до сих пор молчал о главном? Веди ее сюда, да поторопись, пока она, не дай Бог, не надумала уйти.

— Пока она…

Добсон от изумления замер с раскрытым ртом. Затем обвел глазами комнату и, все еще сомневаясь, правильно ли он понял, переспросил:

— Сю… Прямо сюда, сэр?

— Да. И немедленно, Добсон!

Глава 17

Случившееся не укладывалось в голове Энтони. Даже когда Рослин вошла, бросив испепеляющий взгляд на дворецкого и не менее сердитый на него самого, он все еще сомневался, что это не сон.

— Вы держите в качестве дворецкого очень грубого человека, сэр Энтони, — выпалила она первым делом, топнув ногой. Затем остановилась, скрестив руки на груди.

— Когда я давал вам свой адрес, моя радость, то надеялся, что вы напишете мне письмо, если в том возникнет необходимость, а уж потом появитесь у моих дверей, — ответил он, улыбаясь. — Вы же должны понимать, что ваш визит не совсем укладывается в правила приличия. Здесь холостяцкое убежище. Потом, кстати, мой брат и племянник у меня остановились.

— Ну если они здесь, то мы с вами по крайней мере не наедине. Не так ли?

— Не хотелось бы вас разочаровывать, но как раз сегодня их не будет весь вечер, дорогая. Так что на самом деле мы как раз очень даже наедине. Впрочем, как видите, я тоже собираюсь уезжать. Именно из-за этого добрый Добсон и пытался отказать вам в приеме.

Последние слова заставили Рослин повнимательнее приглядеться к собеседнику. Но с ее точки зрения, он больше был похож на человека, не собирающегося в гости, а намеревающегося лечь спать. На Энтони был стеганый халат из серебристо-голубого сатина, надетый поверх брюк, и больше ничего. Под ее взглядом он получше запахнулся и стал завязывать пояс. Но Рослин вполне успела разглядеть мускулистую, поросшую вьющимися черными волосами грудь. Голова его была еще влажная. Волосы он успел кое-как зачесать рукой. Подсохшие пряди у висков слегка завились. Никогда он еще не выглядел столь соблазнительно. Рослин поспешила отвести взгляд и напомнить себе о причине своего визита. Но следующий предмет, оказавшийся в поле зрения, вызвал, к сожалению, не меньшее смущение. Это была кровать. И вдруг ее будто что-то ударило изнутри. Она поняла, где ее принимают. В его спальне, пропади все пропадом!

— Ты знал, что это я… Нет, ты не мог этого знать, — сама ответила Рослин на свой недосказанный вопрос. — Вы всех своих посетителей принимаете здесь? — спросила она громче.

— Только тогда, когда я очень спешу, дорогая, — усмехнулся Энтони.

Рослин нахмурилась. Положение, в которое она сама себя поставила, оставляло мало поводов для веселья. Но необходимо было сосредоточиться. Стараясь взять себя в руки, она опять отвела взгляд. Стало немного спокойнее.

— Я вас не задержу, сэр Энтони. Собственно, у меня и у самой совершенно нет времени на разговоры. Кое-что произошло… Впрочем, это вас не касается. Достаточно сказать, что мне необходимо торопиться. Короче, мне от вас требуется имя, и прямо сейчас.

Веселое настроение мгновенно улетучилось. Что Рослин имеет в виду, он понял сразу, и, говоря откровенно, его это испугало. В груди что-то оборвалось, оставив неприятное ощущение холода и обиды. Ведь все планы Энтони на ближайшее будущее строились на том, чтобы, втеревшись в доверие к девушке, став чем-то вроде наперсника, оттянуть ее замужество по крайней мере до тех пор, пока она окончательно привыкнет к нему и согласится стать его любовницей. Сейчас планы явно рушились. Рослин пришла и требует назвать имя наиболее подходящего ей, согласно собранным им сведениям, кандидата в женихи. Конечно, он должен бы выполнить это требование без промедления, сделай он то, что обещал ей в Силверли. Но в том-то и дело, что он и не собирался ничего делать. Самое печальное, что, не получив ответа, она наверняка попытается обойтись без неудавшегося помощника. Время ее явно поджимает. Не предложит жениха он — выбор, хороший или плохой, сделает сама Рослин. В этом можно не сомневаться.

— Что, черт побери, произошло? — спросил он, чтобы хоть немного выиграть время.

— Я сказала, что это вас не касается, — неожиданно резко ответила девушка, всем своим видом показывая, что не намерена принимать грубовато-веселый тон собеседника.

— И все-таки побалуйте меня рассказом. Ведь вы же можете объяснить, почему в своих поисках мужа вы решили прибегнуть к такому странному способу, выбирая жениха из какого-то списка. Интересно, кстати, отчего вообще такая спешка?

— Это не ваше дело.

— Но если вам нужно имя от меня, то лучше, если это дело станет и моим.

— Это… это…

— Нечестно с моей стороны? Я знаю.

— Чудовище!

Энтони понимал, что каждая его шутка вызывает в Рослин настоящий приступ ярости. Но Боже, как она была прекрасна, когда ее глаза вспыхивали гневом и в них начинали плясать золотистые искорки, соперничающие в ярости с огненным блеском великолепных волос. Только сейчас до него окончательно дошло очевидное: она в его доме, в его спальне. Она там, где он несчетное количество раз видел ее в своих мечтах! Там, куда он так хотел завлечь ее, строя и отвергая различные хитроумные планы. Энтони усмехнулся.

«Ничего, в гневе ты еще желаннее, любовь моя, — пронеслось у него в голове. — Вот ты и пришла в мою берлогу. Ты у меня!»

— Выпьешь? — неожиданно предложил он.

— Ты и святого можешь вывести из терпения! — отозвалась Рослин и все же утвердительно кивнула головой.

— Итак? — подбодрил он ее, видя, что она никак не решается на ответ.

— Это связано с моим дедушкой, с тем обещанием, которое он взял с меня. Я дала слово, что, как только он скончается, я сразу выйду замуж.

— Мне это известно, — мягко произнес Энтони. — Объясни мне теперь, зачем ему понадобилось настаивать на таком обещании.

— Ну хорошо! — решительно выдохнула Рослин. — У меня есть дальний родственник, который вознамерился жениться на мне, чего бы ему это ни стоило.

— И что же с того?

— Речь идет не о том, что он просто мечтает стать моим мужем. Он собирается сделаться таковым независимо от того, хочу этого я сама или нет. Теперь понятно? Если Джорди Камерон доберется до меня, он принудит меня к замужеству силой.

— А ты, как мне представляется, с его планами не совсем согласна?

— Не строй из себя глупца, парень, — произнесла Рослин, незаметно для себя демонстрируя шотландский акцент. — Будь я согласна, захотел бы я выходить замуж за почти незнакомого человека? Или ты думайт, что может быть еще какая-то причина?

— Нет, я так не думаю…

Рослин чуть не задохнулась, заметив появившуюся улыбку на его устах.

— Ты находишь это забавным?

— Мне кажется, любовь моя, что ты придаешь этому слишком большое значение. Тебе всего-то и требуется найти кого-нибудь, кто бы смог убедить этого родственничка, что для его здоровья будет полезнее поискать жену в другом месте.

— Тебя?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Энтони. — Я, возможно, не откажусь оказать тебе подобную услугу.

Рослин чуть не ударила его. Но, сдержавшись, отхлебнула еще бренди, с радостью ощутив вскоре, что это ее немного успокоило.

— Тогда уж выслушай меня внимательно, Энтони Мэлори. Ты предлагаешь сыграть в игру, ставкой в которой будет моя жизнь, а не твоя. Ты не знаешь Джорди, не понимаешь, что он может сделать для того, чтобы наложить лапу на дедушкино наследство. Он ни перед чем не остановится. Он может устроить для меня «несчастный случай», запереть меня под замок и объявить сумасшедшей или придумать что-нибудь еще в этом роде. Что ты сможешь противопоставить этому? Немного припугнуть? Это его не остановит. Его вообще ничто не испугает. У меня есть только один способ защитить себя — выйти замуж за кого-то другого.

Слушая, Энтони вновь наполнил ее бокал и протянул ей бренди. Она, казалось, даже не заметила.

— Что ж, хорошо. Теперь понятно, почему тебе надо было торопиться с замужеством. Но почему именно сейчас, немедленно? Я же понимаю, что ты рискнула репутацией, придя сюда вечером. Что толкнуло тебя на это?

Рослин вздрогнула. Говоря откровенно, она до сих пор больше думала об опасности, исходящей от Джорди. То, что и само появление в этом доме представляет какую-то угрозу для ее планов, в голову не приходило.

— Джорди обнаружил мое убежище. Вчера вечером его людям удалось опоить меня и похитить прямо из дома Франсес.

— Лети все в ад, если это так!

— Проснувшись сегодня утром, — продолжала Рослин, не обращая внимания на его восклицание, — я обнаружила, что заперта в какой-то незнакомой комнате, где-то в районе порта. Джорди заранее подкупил священника и ждал только его прихода. Если бы я не выпрыгнула из окна…

— Боже милосердный! Неужели ты говоришь все это серьезно, женщина? Этого не может быть!

Рослин перестала ходить по комнате и бросила на собеседника взгляд, в котором читалось откровенное презрение.

— Уверена, что в моих волосах еще полно соломы, попавшей туда во время моего бегства на телеге. Я слишком долго добиралась до дома и не успела как следует привести себя в порядок. Я бы представила тебе доказательство, но, к сожалению, со мной нет Нетти, чтобы снова уложить волосы после того, как я их распущу. А твой Добсон вряд ли мне в этом сможет помочь. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу покинуть твой дом в растрепанном виде, будто я… Как будто…

Энтони затрясся от смеха, наблюдая, как она силится, но никак не может выговорить последнюю, слишком откровенную для нее фразу. Рослин смолкла, резко повернулась к нему спиной и направилась к выходу. Но покинуть комнату ей не удалось. В одно мгновение Энтони оказался рядом с ней, сильная рука скользнула по плечу девушки, прижимая ее к двери.

— Разве я сказал что-то недопустимое? — спросил он самым невинным тоном, склоняясь к самому ее уху.

Ответом был весьма чувствительный удар локтем в грудь. Неожиданно болезненный при столь близком расстоянии, он заставил вскрикнуть даже такого тренированного спортсмена, как Энтони. Не скрывая удовлетворения, Рослин выскользнула и отошла подальше, переводя дыхание.

— Полагаю, что вы уже достаточно повеселились, сэр Энтони. Я думала, наша встреча отнимет всего несколько минут и будет полезной, а вместо этого потратила массу времени на никому не нужные объяснения. У подъезда меня ждет извозчик, и мне предстоит долгая поездка. Вы, кажется, тоже спешите. Так что давайте завершать. Не будете ли вы так любезны назвать обещанное имя?

Долгая поездка? Эти слова насторожили, даже испугали Энтони.

— Но ты же не уезжаешь из Лондона, — спросил он, прислонясь к дверному косяку.

— Уезжаю, и непременно. Неужели ты думаешь, что мне можно оставаться здесь после того, как Джорди меня выследил?

— Но, уехав, ты лишишь своих поклонников возможности даже видеть тебя. Как же ты собираешься подвигнуть одного из них на то, чтобы он сделал тебе предложение?

— Черт побери! Ты говоришь так, будто у меня есть время на ухаживания! — раздраженно выпалила Рослин, которая уже теряла терпение из-за его бесконечных вопросов. — Предложение я сделаю сама. Требуется лишь, чтобы ты назвал мне имя того, кому оно может быть адресовано.

Последнюю фразу девушка произнесла медленно, со злостью выделяя каждое слово. Все выглядело более чем серьезно. Энтони понял, что ему следует изменить тактику. Но как? Не найдя сразу ответа на этот вопрос, он немного растерялся. Нет, имя самого достойного претендента на руку Рослин он, конечно, не назвал бы, если бы и выполнил свое обещание определить такового. Но скажи он об этом вслух, она молниеносно выскочит из комнаты и уедет одному Богу известно куда. Кстати, может, стоит спросить, куда она направляется? Нет. Очевидно, она уже по горло сыта его вопросами и увертками. Лучше попытаться потянуть время, пока что-нибудь не придет в голову. Он подошел к ней поближе и указал рукой на массивное кресло у камина.

— Присядь, Рослин.

— Энтони… — начала она предупреждающе.

— Пойми, все это не так просто.

Глаза девушки сузились, в них читалось явное недоверие.

— Времени для того, чтобы отличить правду от пустых сплетен было достаточно. А это единственное, что от тебя требуется. Ты же обещал.

— Я просил неделю, как ты помнишь.

— Значит, ты не… — начала она с явной тревогой.

— Напротив, — поспешил прервать ее Энтони. — Но тебе вряд ли понравится то, что мне удалось выяснить.

Рослин тяжело вздохнула и, не обращая внимания на предложенное кресло, опять принялась расхаживать по комнате.

— Тем не менее рассказывай.

Энтони тем временем лихорадочно напрягал память, стараясь припомнить всю грязь, которую ему когда-либо доводилось слышать о претендентах на ее руку. Начать он решил с единственного пришедшего ему в голову достоверного факта, надеясь в ходе его изложения почерпнуть вдохновение для дальнейшей беседы.

— Помнишь, я тебе говорил, что Дэвид Флеминг отказался участвовать в дуэли? Оказывается, бедняга опозорился тогда не просто как трус, но еще и… как бы это сказать…

— Довольно! Конечно, была замешана какая-то женщина? Не самый большой сюрприз для меня.

— В том-то и дело, дорогая, что ссора произошла не из-за женщины, а из-за мужчины, хотя причиной и была любовь.

Рослин замерла. Возникшей в результате замешательства короткой паузой Энтони воспользовался, чтобы еще раз наполнить бренди ее успевший уже опустеть бокал.

— Ты имеешь в виду, что он…

— Боюсь, что это именно так.

— Но мне он показался таким… таким… О, ладно, теперь это не имеет значения. Он, конечно, не подойдет.

— Данстэнтона тоже можешь вычеркнуть из своего списка, — продолжал он, рассчитывая, что, уехав из Лондона, Рослин не сможет проверить его утверждение. — Этот парень на днях объявил о своей помолвке.

— Невероятно! — воскликнула изумленная девушка. — Да ведь еще неделю назад он приглашал меня в театр. Правда, потом отменил приглашение, но… Ладно, даже неплохо, что мой список сократился. А что ты скажешь о Саваже?

Здесь уж Энтони вдохновила ассоциация, возникшая у него при звучании этого имени[2].

— Этот совсем не подходит тебе, дорогая. Похоже, что он во время бесшабашной юности проникся звучанием собственной фамилии. Этот человек настоящий садист.

— О, не слишком ли ты…

— Но это правда. Ему доставляет удовольствие причинять боль тем, кто слабее, — животным, женщинам. Слуги страшно запуганы его…

— Ладно, можешь не вдаваться в подробности. Есть еще лорд Вартон, которого даже твоя племянница рекомендовала мне, и сэр Артемус.

Теперь настал черед Энтони пройтись по комнате в нервном возбуждении. Вартон — соперник, который может одержать верх. Шэдвела еще можно скомпрометировать, вспомнив о его любви к азартным играм. Но Вартон? Этот парень, без сомнения, стал бы идеальным мужем для Рослин. Мысль эта буквально бесила Энтони.

Но и идеального Вартона он все-таки сумел опорочить.

— Боюсь, что и о нем тебе лучше забыть, — произнес он, всем своим видом демонстрируя, что ему очень не хочется, но приходится, разочаровывать свою собеседницу. — Его внимание к тебе не более чем попытка запугать собственную мамашу.

— Что это значит, черт побери?

— Он влюблен в свою сестру.

— Что?

— О, это весьма умело оберегаемая от всех тайна, — уверенно продолжил Энтони. — Даже Реджи ничего не знает, поскольку Монтьеф не хочет разрушать ее иллюзии в отношении Вартона. Ведь, помимо всего прочего, они очень дружны со всей этой семьей. Он и мне бы ничего не сказал, не обмолвись я, что парень тебе вдруг стал небезразличен. Тогда он и поведал, что как-то наткнулся на брата и сестрицу в лесу в довольно пикантный для них момент. Могу себе представить…

— Хватит! — прервала его Рослин, опустошая третий бокал бренди. — Ты сделал как раз то, о чем я просила. Спасибо. Так вышло, что первым в моем списке появился сэр Артемус, теперь он оказался и единственным, кто из него подходит. Выбирать больше не приходится.

— Имей в виду, дорогая, он разорился.

— Это не проблема, — улыбнулась она. — У меня достаточно денег, чтобы вновь наполнить его кошелек.

— Похоже, Рослин, ты не поняла, что я хотел сказать. В последние несколько лет его увлечение игрой приобрело характер помешательства. Из очень богатого человека он превратился чуть ли не в нищего. Ему пришлось продать все свои поместья. Осталось только то, что в Кенте. Но и оно уже несколько раз перезаложено.

— Как тебе удалось это выяснить?

— Мой брат Эдвард занимался частью продаж.

Помрачневшее лицо Рослин свидетельствовало, что она сильно огорчена.

— Это не имеет значения, — тем не менее упрямо сказала она. — Более того, то, о чем ты сообщил, дает мне уверенность в том, что уж сэр Артемус от брака со мной не откажется.

— О, за такое предложение он ухватится обеими руками. Это уж точно. А через год ты, моя радость, станешь столь же бедна, как и он.

— Ты забываешь, наверное, что я и после замужества сохраню контроль над своей собственностью.

— Это я знаю. А вот ты, наверное, не знаешь, что можно играть в кредит. В этом случае за сделанными игроком долгами невозможно уследить. Но кредиторы, когда наступит время, не остановятся перед тем, чтобы прийти за своими деньгами к законной жене должника. Запросто они обратятся и в суд. Судьи же, моя дорогая, вряд ли посчитают брачный контракт достаточным основанием для того, чтобы не оплачивать долги мужа. Ведь им станет известно, что, выходя замуж за Шэдвела, ты уже отлично знала о его чрезмерном пристрастии к азартным играм. Тебя обяжут удовлетворить претензии кредиторов, хочешь ты того или нет.

Рослин побледнела, в широко раскрытых глазах стояли страх и недоверие. Но в тонкостях законодательства она совершенно не разбиралась, а не верить Энтони причин вроде бы не было. Волей-неволей пришлось принять его предупреждение за чистую правду. В свое время она думала, что проигравшийся в пух и прах картежник как раз и мог бы стать наиболее приемлемым ее женихом. Но то, что брак с ним может полностью разорить и ее, Рослин, безусловно, не устраивало. Какая разница, отдать ли свое наследство Джорди, или истратить его на погашение долгов игрока, ставшего ее мужем? Если и есть, то весьма небольшая.

— А ведь все они казались подходящими, — проговорила она жалобно, обращая к Энтони невидящий, казалось, взгляд своих прекрасных ореховых глаз. — Ты понимаешь, что не оставил мне никого?

При виде сделавшейся такой подавленной и несчастной Рослин у Энтони сжалось сердце. Он не мог не понимать, что это он своей полуправдой, а то и откровенной ложью довел ее до такого состояния. А причина, приходится признать, весьма эгоистична. Он не хотел толкать Рослин к кому-либо. Да он и не сможет этого сделать! Дело даже не только в его страстном желании обладать этой женщиной. При одной мысли о том, что кто-то будет прикасаться к ней, внутри у него все буквально переворачивалось. Такого с Энтони еще не было. Нет, он не чувствовал угрызений совести оттого, что лишил ее сразу всех женихов. Наоборот, это была явная победа. Оттого, что их не осталось, ему только легче. Но, Боже, как же невыносимо смотреть на ее страдания! Надо постараться хоть немного успокоить ее.

— Флеминг, я думаю, мог бы жениться на тебе, — произнес он мягко, однако отмечая про себя, что, если это предложение станет реальностью, он, наверное, убьет несчастного парня. — Ему необходима жена хотя бы для того, чтобы появляться с ней в обществе. Для твоей первоочередной цели он подходит идеально, и я буду уверен, что вскоре ты станешь только моей.

Если он чего-то и добился этими словами, то только новой вспышки гнева.

— Мне не нужен муж, который не захочет притронуться ко мне! — резко возразила Рослин. — Уж если я выйду замуж, то хотела бы по крайней мере иметь детей.

— Это вполне можно устроить, дорогая. В решении этой задачи я помогу тебе с величайшим усердием.

Но, казалось, она, поглощенная собственными мыслями, даже не услышала последней фразы.

— Пожалуй, мне надо вернуться домой и выйти замуж за кого-нибудь из арендаторов. В конце концов, какая разница теперь за кого выходить? Главное обзавестись мужем, — произнесла Рослин, как бы рассуждая вслух.

Энтони испытал такое чувство, будто его выбросили из кареты, не доехав всего пары миль до заветной цели.

— Проклятие! Ты не можешь…

Рослин, однако, была вся во власти неожиданно пришедших ей в голову планов.

— Мне следовало бы поступить так с самого начала, — сказала она, не обращая внимания на возбужденного Энтони. — По крайней мере я буду знать, что получу.

Ему пришлось схватить девушку за плечо, чтобы она услышала, что он собирался сказать.

— Не валяй дурака, женщина! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе броситься в объятия какого-то грязного фермера? — вскричал Энтони. И тут же, сам еще не понимая до конца, что говорит, добавил: — Ты выйдешь замуж за меня!

Глава 18

Лишь почувствовав, что становится трудно дышать, Рослин прекратила хохотать, но и после этого не сдержалась и еще несколько раз хмыкнула. Только сейчас, когда просохли ослепившие ее слезы, вызванные этим приступом смеха, она поняла, что ее веселье может обидеть Энтони. Он отошел от нее и сидел сейчас на кровати в какой-то удрученной позе, опираясь одним локтем о подушку. Но оскорбленным он не выглядел, скорее был ошеломлен. Это уже хорошо. По крайней мере он не рассердился, что было бы вполне естественно при таком ее поведении. Наверное, следовало отреагировать на его последние слова как-то иначе. Но это же так смешно! Выйти замуж за него? За известного всему Лондону соблазнителя женщин? Вот это да! Да он и сам, конечно же, не мог иметь в виду настоящее супружество.

Самой ей смех пошел явно на пользу. Она уже вполне могла трезво обдумать сложившуюся ситуацию. Не переставая улыбаться, Рослин подошла к Энтони поближе и остановилась, слегка наклонив голову.

— Ты обладаешь талантом поднимать настроение, Энтони, — начала Рослин, дождавшись, когда он посмотрел на нее. — Да и в отсутствии подлинного очарования тебя никто не осмелится обвинить. Но очевидно и то, что ты был явно не в своей стихии, когда тебе пришло в голову сделать мне предложение. Насколько я понимаю, подобные слова произносят как вопрос или просьбу, но отнюдь не как требование или приказ. Советую тебе вспомнить об этом, когда благодаря своему чувству юмора вновь окажешься в столь нелепом положении.

Энтони ответил не сразу. Несколько секунд он пристально смотрел ей в глаза. Рослин стало даже немного не по себе под этим взглядом.

— Совершенно верно, дорогая, — наконец произнес он. — Боюсь, что я и в самом деле потерял голову. А потом я вообще мало что делаю так, как считается правильным.

— Ладно. Все хорошо… — постаралась прекратить разговор Рослин, нервным движением соединяя край своей горностаевой накидки. — Я и так отняла у тебя много времени.

Он сел прямо, сжав руками колени.

— Ты не можешь вот так уйти. Ты еще не дала ответа.

— На какой вопрос ты ждешь ответа?

— Выйдешь ты за меня замуж?

И произнесенные в общепринятой манере эти слова в устах Энтони казались Рослин нелепыми.

— Но ты же шутил! — сказала она с укором и недоверием.

— Боюсь, что нет, любовь моя. Хотя, честно говоря, для меня это не менее неожиданно, чем для тебя. Но мое предложение абсолютно серьезно.

Это было уже не смешно. Рослин сердито поджала губы.

— Об этом не может быть и речи. Выйти за тебя я хочу не более чем за Джорди.

То, что его предложение вызвало у нее смех, Энтони понять мог. В принципе ее реакция была вполне естественной. Он и сам страшно удивился, что оказался способным предложить в мужья себя. Что же говорить о Рослин? Те слова вырвались у него в первый раз совершенно непроизвольно, как бы сами по себе. Но после их произнесения что-то изменилось в нем самом. Энтони вдруг почувствовал, что мысль о браке, который он до сих пор рассматривал исключительно как наказание, придуманное Богом за грехи мужчинам, сейчас не кажется ему такой уж неприемлемой. Он уже и в самом деле хотел жениться. Интересно, испытывал бы он это желание, не стой она здесь перед ним, такая обаятельная и влекущая? Наверное, нет. Он прожил на свете тридцать пять лет, ни разу не испытав потребности в жене. Не нужна она ему и в данный момент. Так какого же черта он продолжает настаивать на своем, когда она сама предложила ему выход — считать вырвавшееся предложение шуткой.

Дело, конечно, еще и в том, что он не из тех, кто может позволить загнать себя в угол. А ее заявление, что она выйдет замуж за первого попавшегося мужчину, очень смахивало на попытку сделать это. Еще менее Энтони устраивало то, что Рослин вообще исчезнет из его жизни. Такой поворот пугал по-настоящему. Именно поэтому он с самого начала тянул время, стараясь не допустить, чтобы она ушла из его дома. Как бы там ни было, она была здесь! Было бы чертовски глупо не воспользоваться такой удачей. И вдруг она отказывается стать, нет, не любовницей, а женой! Это уж совсем не укладывается ни в какие рамки.

Брошенное семя нашло как нельзя более благоприятную почву в настроениях Энтони. Теперь он решил, что она непременно будет его супругой. Видит Бог, если для того, чтобы добиться согласия, нужно ее скомпрометировать, он пойдет и на это.

— Поправь меня, если я ошибусь, дорогая, — прервал он затянувшуюся паузу. — Иного претендента на твою руку нет. Так? Ведь ты сама говорила, что тебе в принципе все равно за кого выходить, коль скоро сам брак диктуется чрезвычайными обстоятельствами. Так?

— Так, — ответила помрачневшая Рослин, — но ты являешься единственным исключением.

— Но почему?

— Позволь ограничиться тем, что ты наверняка будешь ужасным мужем.

— Я и сам так всегда думал, — неожиданно согласился он. — Из-за чего бы еще я так долго бегал от женитьбы.

— Ну вот. Ты, следовательно, и сам разделяешь мою точку зрения?

— Только как имеющую право на существование, моя сладкая, — улыбнулся он. — Но имеется и другая сторона медали. С таким же успехом я могу стать и прекрасным семьянином. Монтьеф же сделался таковым! А ведь я сам еще недавно ни за что бы не поверил, что он на это способен.

— Но так уж случилось, что он полюбил свою жену, — раздраженно парировала Рослин, выделяя последние слова.

— Боже правый! Надеюсь, ты-то не ждешь глупых слов и признаний в любви? Весьма скоро…

— Конечно, не жду! — резко оборвала его Рослин, щеки которой пылали.

— Зато мы оба знаем, что я хочу обладать тобой. Не так ли? И нам прекрасно известно, что…

— Сэр Энтони, пожалуйста! — воскликнула Рослин, краснея еще больше, хотя, казалось, больше и некуда. — Что бы ты ни сказал, я не изменю своего мнения. Ты мне просто не подходишь. Я поклялась, что никогда не выйду замуж за развратника, а ты сам согласился, что таковым и являешься. А изменить самого себя невозможно, парень.

— Подозреваю, что твоей непреклонной позицией я обязан леди Гренфел. Не так ли?

Рослин так растерялась, что даже не подумала, откуда о злоключениях ее подруги известно Энтони.

— О да! — воскликнула она. — Франсес на собственной шкуре испытала, что происходит, когда твое сердце похищает подобный тебе повеса. Это из-за него она вынуждена была выйти замуж за старика, который был ей отвратителен, который вдобавок лишил ее всякой свободы.

Экзотический разрез глаз Энтони стал особенно заметным, когда он усмехнулся в ответ.

— Видимо, пришло время услышать тебе всю эту историю полностью, Рослин. Старина Джордж тогда попросту запаниковал. В этом нет ничего удивительного. Известие о том, что он вскоре станет отцом, свалилось на него как снег на голову. Он загулял на две недели. Но именно потому, что решил распроститься с холостяцкой жизнью. Однако, когда он наконец очухался, Франсес уже была замужем. Она даже ни разу не разрешила ему взглянуть на сына. И потом, когда Гренфель умер, она категорически отказалась встретиться с беднягой. Так что, если твоя подруга оказалась в мерзкой ситуации, то и моему другу из-за всего этого пришлось несладко. А правда заключается в том, дорогая, что Джордж и сейчас готов жениться на ней, если только она сама этого пожелает.

Ошеломленная Рослин сделала несколько шагов, опустилась в кресло и уставилась невидящим взглядом на потухший камин. Почему так получилось, что он знает Джорджа Амхерста? Зачем он рассказал ей все это? Получается, что Франсес может в любой момент выйти за Амхерста, стоит ей только заставить себя простить его. Да и гневаться на него так сильно, наверное, не очень правильно с ее стороны. Его поведение тогда было вполне естественным для убежденного холостяка и повесы. Но какой вывод должна сделать сама Рослин?

Черт побери! Да она и сама бы с большой радостью вышла за Энтони Мэлори и ни за кого другого. Но только, если он любил бы ее, если стал бы хранить верность, если, наконец, она бы могла доверять ему. Но все эти условия отсутствуют! Николас Иден, конечно, любит свою Реджину, дедушка любил бабушку, Джордж Амхерст, возможно, любил и любит Франсес. А Энтони? Он же сам фактически признался, что не любит ее. Возможно, это было бы и не так страшно, не будь весьма вероятным то, что она его полюбит всей душой. Именно последнее заставляет отказаться от сделанного им предложения. Она не настолько глупа, чтобы не понимать, какую боль может и наверняка будет причинять ей Энтони, если они поженятся.

Подняв глаза, Рослин неожиданно для себя обнаружила, что Энтони на кровати уже нет. Она начала растерянно оглядываться по сторонам и вдруг вздрогнула: шляпка поднялась с ее головы и очутилась на краю кресла. Обернувшись, она увидела, что хозяин дома стоит у нее за спиной, небрежно опершись руками о спинку кресла. Ей потребовалось еще несколько мгновений, чтобы приспособиться к его новому местоположению и прочистить горло.

— Мне жаль, но то, что ты рассказал о Франсес и Джордже, — наконец вымолвила она, — не меняет моего мнения о тебе.

— Почему-то я думал, что именно так и будет, — произнес Энтони, расплываясь в улыбке, от которой Рослин почувствовала еще большую напряженность. — Вы упрямая шотландка, леди Чедвик, но это одна из тех черт, которые мне в тебе очень нравятся. Я предложил тебе именно то, в чем ты отчаянно нуждаешься, но из желания идти наперекор ты отказалась. А ведь это было искреннее предложение с моей стороны. Я вполне бы мог превратиться в примернейшего из мужей, и ты сама знаешь, что это возможно. Но ты не даешь мне шанс попробовать пойти по такому пути.

— Я уже говорила тебе, Энтони, я не игрок. Я уж, с твоего позволения, не буду рисковать остатком своей жизни, понадеявшись на возможные перемены в тебе. Тем более за то, что они могут и не произойти, говорит тоже немало фактов.

Он наклонился к креслу, положив подбородок на свои скрещенные руки.

— Ты, наверняка, понимаешь, что я могу оставить тебя на ночь здесь, и это будет означать, что ты выйдешь отсюда скомпрометированной. Даже если я к тебе и пальцем не притронусь, одного твоего пребывания в моем доме будет вполне достаточно. Реджи именно благодаря схожей ситуации вышла замуж, хотя после своей первой встречи с Монтьефом осталась невинной.

— Ты не сделаешь этого!

— А я думаю, сделаю.

Рослин вскочила на ноги, устремив на него пылающий гневом взгляд. Казалось, она бы бросилась на Энтони с кулаками, не разделяй их сейчас огромное кресло.

— Это… Ты… Это все равно не сработает! — выпалила она. — Я уеду домой, в Шотландию. Там никому нет дела до того, что обо мне могут болтать здесь. Тем более что я сохраню… свою… — Рослин сбилась, стесняясь произнести нужное слово. — Короче, мой муж узнает правду, а меня волнует только его мнение.

— Ты так считаешь? — спросил сэр Энтони, и в его темно-синих глазах зажегся дьявольский огонек. — В таком случае, любовь моя, ты мне не оставляешь выбора. Коль скоро я намерен помочь тебе вопреки твоему упрямству, мне придется не имитировать твое падение, а скомпрометировать тебя самым непосредственным образом.

— Энтони!

Но ее возмущенный выкрик вызвал у него лишь легкую улыбку.

— Честно говоря, я с самого начала сомневался, что смогу сдержаться и мы обойдемся розыгрышем. Конечно, было бы более благородно с моей стороны ограничиться имитацией. Но я слишком развратен, как ты сама изволила выразиться, чтобы не воспользоваться твоим присутствием в моей спальне.

— Я бы… Уж лучше тогда остановиться на имитации, — пролепетала Рослин, быстро пятясь к двери в надежде, что достигнет ее прежде, чем он обойдет кресло.

— Дорогая моя девочка, — покачал головой Энтони, — если в любом случае все будут убеждены, что ты разделила со мной ложе, то какой смысл лишать себя удовольствия?

Ощутив дрожь, как это случалось с ней в присутствии чего-то нехорошего, Рослин попыталась поверить в розыгрыш с его стороны. Энтони и правда говорил в шутливой манере, что снижало чувство опасности. Хотя уже то, что он сумел подойти совсем близко, сильно тревожило. Рослин отлично знала, что может случиться, если он ее поцелует. Она уже испытала воздействие его поцелуев. В самом ли деле он намерен лишить ее невинности сегодня или только разыгрывает? Если Энтони коснется ее, произойдет скорее всего первое. Причем случится это даже независимо от его желания, и никаких особых усилий ему не потребуется. Такая перспектива действительно пугала.

— Я не хочу…

— Я знаю, — перебил он мягко, обнимая ее за плечи и прижимая к груди. — Но ты захочешь, любимая, можешь не сомневаться. Это я могу обещать твердо.

Конечно, он прав. Конечно, в глубине души она желает именно того, что не может позволить ни себе, ни ему. И Энтони знает об этом. Можно сопротивляться этому еще час, два… но желание не уйдет с уходом солнца. Он самый неотразимый, самый притягательный мужчина, которого она когда-либо видела, и близости с ним она хотела с самой первой их встречи. Такой пожар чувств не гасится логикой и рассудком. Когда своего требуют сердце и тело, здравый смысл летит ко всем чертям.

Рослин уже и не пыталась сопротивляться, отбрасывая страхи и благие намерения все дальше, по мере того как он крепче и крепче обнимал ее. Она так часто с момента их прогулки по оранжерее Иденов представляла, как вновь окажется в его объятиях, что сейчас было такое ощущение, будто она вернулась в родной уютный дом. Да, она помнила тепло его тела, силу и нежность рук, опьяняющую страстность прикосновений. И в то же время все это было таким новым, таким родным и таким удивительным!

Поцелуй! Но робкий, даже неуверенный. Рослин едва почувствовала его на своих губах и тут же поняла, что Энтони дает ей последнюю возможность остановить неизбежное. Его опыта и умения хватило бы, чтобы одолеть любое сопротивление. Он уже продемонстрировал ей это однажды. И тем не менее Энтони сдерживается, не пускает их в ход. От понимания этого на душе стало совсем тепло, желание слиться с ним в одно целое окончательно вытеснило все остальное. Ведь он спрашивает ее согласия!

Ответ был прост и однозначен. Ее руки обвили шею Энтони. Какое-то мгновение она даже чувствовала нечто вроде обиды, уж больно равнодушной показалась его реакция. Но лишь мгновение. Через доли секунды Рослин уже не думала ни о чем. Даже дыхание, казалось, куда-то исчезло. Остались только его губы. Теплые и сухие, они в колдовском танце заскользили по ее рту, разжигая огонь в сердце.

Сколько это длилось, она не знала. Наверное, долго. Поцелуи вызвали настоящий пир ошеломляющих чувственных ощущений. В реальность Рослин вернулась, лишь когда он слегка отстранился, занявшись пуговицами ее платья. Только сейчас она обнаружила, что Энтони уже успел как-то снять с нее шляпку и накидку. В том, что он ее постепенно раздевает, она вполне отдавала себе отчет, но оставалась недвижимой. Противиться не хотелось, да она бы и не смогла. Его потемневшие полуприкрытые глаза смотрели в самую ее душу, гипнотизируя и лишая воли. И отвести от них свой взгляд она была не в состоянии. Они приковывали к себе, сохраняли полный контроль над ней даже тогда, когда она почувствовала, как, скользнув по бедрам, к ногам упало платье, а за ним последовала и нижняя рубашка.

Он не торопился с поцелуями. Только глаза как-то полулениво блуждали по ее телу, казалось, ощупывая каждый его уголок. На губах Энтони вновь появилась чувственная улыбка, от которой она таяла, словно воск.

Девушка покачнулась, чуть не упав. Поддержали его руки. Они обхватили ее бедра, но не задержались на них долго. Стараясь растянуть удовольствие, Энтони необычайно медленно и осторожно впитывал руками ощущение ее обнаженной кожи. Ладони нежно переместились с бедер на тонкую талию, скользнули по животу и замерли наконец на груди. Все. Больше никаких движений. Но и проделанных уже было совсем немало. Шишечки сосков стали необычно упругими и теплыми, жаркие волны прокатывались по телу, сердце бешено колотилось.

Очаровательная улыбка освещала теперь все лицо Энтони, делая его торжественным и радостным. Казалось, он как по книге читает, что чувствует сейчас Рослин, и наслаждается радостью одержанной победы. Но это совсем не раздражало ее. Рослин лишь усмехнулась про себя, подумав, что на этот раз его победа является и ее собственной. Ведь, что бы там ни диктовал рассудок, на самом деле желала она только Энтони, всегда хотела, чтобы именно он посвятил ее в тайны любви и стал ее первым мужчиной. А коль так, то почему она должна играть роль пассивной жертвы обольщения? Почему бы и самой не вести себя более активно? Она и раньше, сколько ни гнала от себя эти мысли, ловила себя на том, что пытается представить, как выглядит Энтони без одежды. Наверное, восхитительно. Воображение рисовало нечто подобное античному богу Адонису. Сейчас перед ней был он сам во плоти и крови, конечно, более опасный, чем фантазии, но и во сто крат более влекущий, чем самая прекрасная из них.

Рослин рванула пояс его халата и прикоснулась ладонями к его обнажившейся коже так же, как только что он к ее. И так же, как он, она повела руки вверх, как бы пытаясь навсегда запомнить ими ощущение его тела. А потом, как представляла в тайных мечтах, распахнула полы халата и освободила от одежды его плечи. Энтони придержал падающий халат локтями, но она стащила его и с рук. Ей необходимо было видеть приблизившегося уже вплотную мужчину полностью. И посмотреть было на что! Излучающая тепло кожа, выпуклые мышцы, черные вьющиеся волосы на его груди завораживали, ее пальцы будто покалывало миниатюрными иголками. Крепко сложенный, необычайно сильный, Энтони в реальности был даже прекраснее, чем в ее самых смелых представлениях. Девушка испытала необычно сильное желание обвить его всем своим телом, соединиться с ним настолько неразрывно, насколько дано двум человеческим существам. И она чувствовала, что и он желает того же.

— О, как ты прекрасен, Энтони…

Да, он был тоже совершенно очарован ее движениями, тем, с какой нежной храбростью она изучала его тело. А последние произнесенные тем самым хрипловатым голосом слова оказались каплей, которой недоставало, чтобы сломить остатки терпения. Он сильно прижал Рослин к себе, страстна, порывисто целуя. Затем на руках понес к кровати. Через мгновение он бережно положил неподвижную девушку на одеяло и, слегка отстранившись, устремил горящий взгляд на ее прекрасное лицо, перевел его ниже и еще раз черточку за черточкой обвел им всю ее целиком, веря и не веря, что перед ним именно она. Сколько раз он рисовал в мечтах именно эту картину: Рослин в его кровати, ее тело охвачено страстью, взор пылает и зовет. О, она удивительно красива, красивее, чем даже он мог вообразить! Сколь совершенны ее формы! Сколь женственно в этой девушке все! А главное, она здесь и сама хочет его.

Наверное, взять себя в руки помогла бы ему шутка по поводу нынешней ситуации. Но он не мог шутить. Руки сами собой с необычайной нежностью легли на ее щеки, пальцы погладили лоб, волосы, пощекотали шею. Энтони сам удивлялся, что никак не мог насытиться простым прикосновением к ней.

— Ты не можешь представить, что делаешь со мной…

— Я знаю, что ты со мной делаешь, — прошептала Рослин, не отрывая от него глаз. — С тобой то же самое?

— О Боже, похоже, да! — то ли простонал, то ли усмехнулся Энтони.

И снова поцелуй! Мягкий язык раздвинул ее губы и проник в глубину рта. Тела их соприкоснулись. Зачем-то Энтони разомкнул обнимающие его руки, распрямил их и, продев свои пальцы в ее, пригвоздил к кровати. Двигаться теперь она не могла. Но могла чувствовать, как его грудь скользит по твердеющим и наполняющимся с каждым движением сладостными импульсами соскам. И вдруг губы его переместились на один из них. Он нежно целовал его, втягивал в рот. Теплый влажный язык погладил плененную шишечку по кругу, доставляя неописуемое наслаждение. О, как ей хотелось сейчас обнять его, прижать еще ближе к себе! Но он по-прежнему не выпускал ее рук. Рослин казалось, что она вот-вот лишится рассудка. Из груди ее вырвался глубокий протяжный стон. Энтони приподнял голову и нежно улыбнулся ей.

— Ты будто дьявол, — пролепетала Рослин, глядя в его горящие вожделением глаза.

— Я знаю, — ответил он, целуя ее второй сосок. — Тебе это не нравится?

— Мне это не нравится? — произнесла она таким тоном, будто в жизни не слышала более нелепого вопроса. — Мне понравилось бы и самой делать то же, что и ты. Мне тоже хочется дотронуться до тебя. Надеюсь, ты позволишь?

— Нет.

— Нет?

— Попозже сможешь ласкать меня, сколько твоей душе будет угодно. А сейчас, я боюсь не выдержать…

— О, — вздохнула Рослин. — Ну раз так, то я тоже не могу больше терпеть.

Энтони простонал.

— Пойми, любимая, если ты не успокоишься, я начну вести себя как неопытный мальчишка.

Рослин хмыкнула. От этого грудного звука голова Энтони закружилась, он в одно мгновение сорвал с себя брюки и уже бросился было к ней, как вдруг увидел, что она все еще не разута и в чулках. Заниматься любовью в таком виде он считал не совсем приличным для порядочной женщины, а потому поспешил избавиться от этих препятствий. И тут из башмачка Рослин выпал блестящий кортик.

Энтони восхищенно улыбнулся. Она полна неожиданностей. Его маленькая шотландка! С такой не соскучишься. Иметь такую жену — значит не только обеспечить себе сказочное наслаждение, но и весьма интересную жизнь. Если до этого у него были еще какие-то сомнения в необходимости жениться на ней, то теперь и они исчезли.

— И ты правда знаешь, как пользоваться этой штукой? — спросил он, взвешивая кортик на ладони.

— Представь себе. Более того, я уже применила его по назначению, когда наймиты Джорди пытались похитить меня прямо на улице.

— О Джорди с его наймитами, моя сладкая, после сегодняшней нашей встречи можешь не беспокоиться, — твердо сказал Энтони, отбрасывая оружие в сторону.

Рослин весьма сомневалась в справедливости этих слов, но предпочла промолчать. Зачем говорить и спорить? Сама она знает наверняка, что на самом деле ни одна из ее проблем не разрешилась. Энтони как был, так и остался мужчиной того сорта, который не подходит для брака, как бы она ни желала обратного. Любовник он непревзойденный. Это да. Но только в этом качестве она и должна воспринимать его. Так она воспринимает его и сейчас. К чему оберегать свою невинность, коль все последние события доказывают, что брак ее будет не более чем коммерческой сделкой.

Думы о завтрашнем дне, предстоящих решениях, да и обо всем прочем улетучились уже через мгновение. Руки Энтони вновь заскользили по ее ногам, раздвинули их, и поцелуй обжег бедро у самого паха. Губы продолжили движение. И вот уже язык, оставив влажный теплый след на животе, погрузился в углубление пупка, то вдавливая, то отпуская кожу. Горячая волна прокатилась до самых кончиков ее пальцев. Рослин затрепетала всем телом. Она обхватила руками его голову, силясь притянуть его для поцелуя. Но он продолжал действовать по своему разумению, вновь занявшись ее грудью. И как! И без того вышедшие уже из-под контроля страсти и вовсе лишили ее рассудка. Спина девушки выгнулась, живот вибрировал. Упереться им в его грудь казалось ей сейчас страшно необходимым. Чего она жаждет, Рослин, конечно, не представляла, но инстинктивно ощущала, что должно произойти еще что-то, то, к чему рвется бушующее у нее в груди пламя.

Это была уже непреодолимая, неистовая тяга к мужчине. Но Энтони вдруг замер. И лишь убедившись, что продолжает владеть своими чувствами, он ответил на ее призыв. Теперь быстрые и горячие поцелуи проделывали тропинку к ее уху. О, воздействие этой ласки было необычайно сильным! Рослин вскинулась всем телом, чуть не сбросив Энтони. Она затрепетала, испытывая странное, незнакомое желание нанизать себя на него.

Если вся плоть Рослин была распалена сейчас вожделением, то в греховной части и вовсе бушевало адское пламя. Когда нечто впервые прикоснулось к нему, тело ее начало действовать как бы само по себе, ища чего-то страшно необходимого для этой своей греховной части. И это удалось. Рослин почувствовала, как нечто входит в нее, заполняя образовавшуюся вдруг мучительную пустоту. Ощущение сбывающихся желаний заставило рвануться навстречу. Она обвила Энтони ногами, ликуя оттого, что наконец может хоть как-то влиять на происходящее. Больше уж она его от себя не отпустит! А давление чего-то входящего в нее нарастало и нарастало, усиливалось, пока вдруг не исчезло после подобия какого-то хлопка у нее внутри, уступив место новому неистовому наслаждению. Спало и мучившее ее напряжение, хотя не до конца.

А Энтони вновь целовал ее горячо, с такой же ненасытной страстью, которая бушевала и в ней самой. Руки его железными оковами сдерживали ее, ограничивая движения. Сам он, однако, двигаться не переставал, и эти совершаемые им движения вызывали в ней жгучую потребность ответить. Обострившиеся до предела чувства кипели в Рослин, рвались наружу и наконец будто взорвались, бросив ее в блаженное забытье. То, что через мгновение на нее бессильно упал и опустошенный Энтони, она уже не поняла.

Он и правда ощущал себя таким слабым, что секунду-другую даже головой не мог пошевельнуть. В который раз со времени знакомства с Рослин он подумал, что ничего подобного до сих пор не испытывал ни с одной женщиной. Захотелось сказать это и ей, но он быстро убедился, что воспринимать слова Рослин сейчас не в состоянии. То ли она спала, утомленная так же как и он сам, то ли и вовсе на какое-то время от переизбытка эмоций впала в беспамятство. Единственное, что он смог предпринять, это убрать локоны с ее щек. Он и сам, восхищаясь с блаженной улыбкой ею и собой, был недалек от забытья. О, чтобы повторить все снова, сил у него бы хватило, но Энтони вдруг осознал, что произошло. Сегодня он имел дело с девственницей! Реджи предупреждала его об этом, да он и сам, конечно, не мог не чувствовать. Страсть толкнула Рослин на то, чтобы пожертвовать невинностью ради него! Он ощутил неописуемые удовлетворение и нежность при этой мысли. Похоже, она даже не ощутила боли. Но впереди утро, и с ним может прийти чувство потери. Впереди целая жизнь, жить которую ей отныне придется в новом состоянии. Энтони удрученно покачал головой. Боже, а он-то сам хорош…

Осторожно поднявшись с кровати, он заботливо укрыл Рослин одеялом. Она лишь вяло потянулась и слегка вздохнула, переворачиваясь на бок, вызывая улыбку у растроганного Энтони. О, как же она прекрасна! Может ли пожелать мужчина большего, чем дюйм за дюймом знакомиться с этим божественным телом? Он по крайней мере решил окончательно, что сделает все, чтобы иметь такую возможность на обозримое будущее. Но в данный момент надо уходить. Энтони натянул на себя халат, собрал в одно место ее разбросанную одежду и, стараясь не шуметь, вышел из спальни. Он не забыл даже об ожидавшем ее кучере, распорядившись, чтобы того отпустили. Леди никуда не едет.

Глава 19

Проснулась Рослин оттого, что что-то щекотало ей щеку. Открыв глаза, она смущенно отметила, что это были лепестки нежно-красной розы. Окончательно возвращаясь в реальность, она увидела и державшего цветок улыбающегося человека. Лицо ее помрачнело.

— Доброе утро, дорогая, — приветствовал ее Энтони. — Знаешь, оно и правда доброе. Солнце, видимо, решило показать весь свой блеск к нашей свадьбе.

Рослин глухо застонала и быстро отвернулась, зарывая голову в подушку. Лучше бы не приходило это утро. Как стыдно и неприятно сталкиваться теперь с реальными последствиями своей собственной глупости. Что же она наделала? Проклятие! Ведь Нетти, наверное, уже приехала в Силверли. Должно быть, сходит теперь с ума от беспокойства, думая, что хитрость их не удалась и ее девоньку опять схватил проклятый Джорди. А кучер? Как же она забыла, что оставила этого парня ждать у двери, да еще обещала, что непременно вернется? Конечно, заплатила она ему неплохо, но не столько же, чтобы стоять на улице всю ночь. Так что скорее всего он уехал… Уехал с ее сумкой! А в ней, помимо одежды, были почти все ее драгоценности и важные бумаги, включая составленный дедушкой брачный контракт. Провалились бы в ад эти три проклятых бокала бренди! От всплывающих в памяти вчерашних поступков на душе становилось все мрачнее и мрачнее.

— Если ты и в самом деле намерена остаться в постели… — услышала она вдруг веселый голос Энтони и почувствовала, как он гладит рукой ее спину.

— Уходи… Убирайся прочь! — забормотала Рослин, не отрывая лица от подушки. Она сердилась, злилась на себя за то, что, даже оказавшись в нынешней незавидной ситуации, испытывает волнение от его прикосновений, и на Энтони, конечно, за то, что его голос был столь жизнерадостным.

— Не пойму причин твоего недовольства, дорогая, — заговорил он рассудительным тоном. — Я сам взял на себя неблагодарную задачу разрешения проблемы, которая так мучила тебя. Теперь ты скомпрометирована достаточно.

— Черта с два! — выпалила Рослин, резко поворачиваясь к нему. — Я не чувствовала боли, только…

Энтони не смог сдержать смеха, заметив, как она залилась краской и поперхнулась, не сумев закончить фразу.

— Я, конечно, знаю некоторые хитрости в общении с женщинами, но, честно говоря, не думал, что смогу быть столь искусным, — произнес он, подмигивая и озорно улыбаясь. — Так ты говоришь, что ничего не почувствовала?

— О, успокойся и дай мне все обдумать наконец!

— А что тут обдумывать? Пока ты коротала ночь в сладком сне, я раздобыл специальную лицензию, которая дает нам право пожениться немедленно. Скрываться ото всех, как нарушающим устои общества любовникам, нам не придется ни дня. Я и не понимал до сего момента, как полезно иной раз оставлять свои отметки на влиятельных лицах.

Он произнес это с таким самолюбованием и гордостью, что Рослин тут же захотелось урезонить его.

— Я, по-моему, еще не говорила, что согласна выйти за тебя замуж, — произнесла она подчеркнуто холодно.

— Действительно, но обязательно скажешь, — заверил Энтони, подходя к двери.

Когда он открыл ее, в спальню важно вступил уже знакомый Рослин дворецкий.

— Леди Чедвик хотела бы получить свою одежду и что-нибудь на завтрак, Добсон. Ты же голодна, любовь моя? Лично я всегда становлюсь страшно прожорливым после ночи, про…

Плюхнувшаяся в самое лицо подушка не позволила ему завершить фразу, а взгляда на выражавшего всем своим видом оскорбленное непонимание дворецкого было достаточно, чтобы поперхнуться смехом.

— Это пока все, Добсон.

— Да-да, конечно, сэр. Очень хорошо, сэр.

Бедняга был настолько обескуражен происходящим, что еще несколько секунд топтался на месте, прежде чем отправиться восвояси. Едва дождавшись ухода Добсона, Рослин выплеснула на Энтони накопившуюся ярость:

— Дьявольское отродье! Свинья проклятая! Почему ты назвал ему мое имя?

Энтони пожал плечами, всем своим видом показывая, что не видит причин для столь сильного возмущения.

— Это всего лишь небольшая мера предосторожности, моя радость. Теперь Добсону вряд ли придет в голову сочинять и распространять о будущей леди Мэлори легенды. А с другой стороны…

— Ты забываешь, что меня не очень заботит, подвергнется угрозе моя репутация или нет, — прервала его Рослин.

— Здесь ты не совсем права. — Энтони говорил мягко, доверительно. — Тебя это будет заботить. Просто именно в данный момент ты не совсем четко понимаешь, что для тебя более важно, что менее.

Рослин понимала, что он прав, но тут же одернула его:

— Меня, честно говоря, больше всего удивляет, как это такой парень, как ты, вдруг столь внезапно решил жениться. Из-за моего состояния?

— Помилуй, Боже! С чего это тебе пришла в голову такая мысль?

Энтони был столь откровенно удивлен, что ей стало стыдно.

— Ты ведь четвертый, младший сын, — решила она все-таки объяснить причину возникновения такого вопроса.

— Да, это так. Но ты забываешь, что мне уже прекрасно известны условия твоего не совсем обычного брачного контракта. А подписать его мне так или иначе придется. А главное, ты забываешь, что у нас была только что ночь любви. Ты ведь уже, возможно, носишь под сердцем моего ребенка, Рослин.

Она отвернулась, прикусив нижнюю губу. Да, у них была ночь, и ребенок, может быть, уже зачат! Усилием воли Рослин загнала вглубь охватившие ее при этой мысли светлые, приятные чувства.

— Что же ты в таком случае надеешься получить от этого брака? — спросила она.

Энтони подошел поближе к той стороне кровати, на которой лежала она, и коснулся ее головы. Достав из ее волос до сих пор сохранившуюся в них соломинку, он поднес ее к глазам и стал с улыбкой разглядывать.

— Тебя, — услышала она ответ на свой вопрос.

О, это прозвучало как самая нежная музыка! Сердце забилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Рослин попыталась вспомнить какие-то отговорки, но не смогла. Да и были ли на самом деле какие-либо причины отказать ему? Рослин тяжело вздохнула.

— Мне трудно обдумывать серьезные вещи сразу после сна. А вчера вечером ты мне сам не дал времени подумать над твоим предложением, — произнесла она уже извиняющимся тоном.

— Но ты сама действовала с быстротой молнии, любимая. Мне ничего не оставалось, как только поспевать за тобой.

Рослин немного обиделась. Должен ли мужчина говорить подобное? Весьма сомнительно.

— В любом случае мне необходимо время, чтобы подумать, — произнесла она вслух.

— Сколько?

— Я собираюсь в Силверли. Моя служанка уже там, поэтому и мне следует торопиться. Думаю, уже после полудня я буду готова дать тебе ответ, если ты согласишься потерпеть. Но должна сразу предупредить тебя, Энтони: я не могу представить себя твоей женой.

В тот же самый момент она почувствовала, что поднимается в воздух. Подняв, Энтони поцеловал ее так, что тепло мгновенно разлилось по всему ее телу.

— И теперь не можешь?

Рослин вырвалась и оттолкнула его.

— Ты просто еще раз доказал, что думать о чем-нибудь серьезном в твоем присутствии бесполезно. Я лучше уеду. Верни мне, пожалуйста, одежду. Какого черта ты вообще ее куда-то утащил? Зачем?

— Исключительно для того, чтобы быть уверенным, что ты будешь здесь, когда я вернусь, выхлопотав для нас лицензию.

— Так ты… спал со мной?

Он улыбнулся, видя, что она и в самом деле смущается от собственного предположения.

— Мы занимались с тобой любовью, дорогая. Разве имеет какое-то значение, спали мы после этого рядом или нет?

Рослин решила не отвечать, заподозрив, что он опять пытается оттянуть время.

— Где моя одежда, Энтони?

— Добсон уже несет ее. А твоя сумочка в моей гардеробной. Можешь сама взять из нее то, что тебе нужно.

— Ты взял ее? — воскликнула Рослин, вскидывая брови. — Хвала Небу!

— О Боже, только не говори, что ты была настолько неосторожна, что оставила что-то ценное в наемном экипаже!

Упрек был, бесспорно, справедлив.

— Когда я пришла сюда, я была очень расстроена, — выпалила она резко, пытаясь найти оправдание. — А еще более буду расстроена, как ты понимаешь, когда выйду из твоего дома.

— Пусть так, — согласился Энтони. — Но сейчас тебе лучше всего убедиться в том, что ничего не пропало.

— Единственное, что меня беспокоит, — это проект брачного контракта. Составление нового займет уйму времени.

— А! — улыбнулся он. Синие глаза светились юмором. — Тот самый нечестный контракт. Может, ты оставишь его лучше мне? Глядишь, я вычитаю в этом документе что-нибудь неподходящее для себя.

— И случайно его потеряешь? Нет уж.

— Тебе все-таки стоит немного больше доверять мне, милая моя девочка. Это могло бы сделать наши отношения более приятными. Как ты думаешь?

Рослин упрямо молчала. Не дождавшись ответа, Энтони тяжело вздохнул.

— Ладно, поступай как знаешь. Надеюсь, ты будешь в Силверли, когда, как мы договорились, я там появлюсь? — не удержался он от того, чтобы дать ей понять, как неприятно недоверие.

Лицо Рослин порозовело.

— Я буду там. Вы были так добры, что сделали мне предложение. Я обещаю дать ответ, а вы должны будете согласиться с моим решением.

С улыбкой, которую вряд ли можно было расценить как согласие, Энтони вышел из комнаты. Откровенно говоря, он тоже не очень-то верил, что она будет ждать его в Силверли. Надо будет послать кого-нибудь проследить за ней, чтобы она не улизнула прямиком в свою Шотландию. Да и в Силверли нужен свой человек, который бы позаботился о том, чтобы Вартон не воспользовался ее присутствием. Встреча Рослин с этим парнем после того, что наплел про него Энтони, крайне нежелательна. Само ее решение волновало его гораздо меньше. Ее шотландский кузен не единственный, кто умеет добиваться своей цели.

Глава 20

— Не верю своим ушам! Тонни попросил твоей руки? Мой дядюшка Тонни?

— Понимаю тебя, — согласилась Рослин, не в силах сдержать улыбку при виде широко открытых в искреннем удивлении глаз Реджины. — Мне и самой-то верится с трудом.

— Это так неожиданно… Ну впрочем, он знает о твоих обстоятельствах. Но, Тонни!.. Как все странно… Хотя, раз уж он собрался завладеть тобой… О, это событие! Дядя Джейсон сойдет с ума, когда узнает! Да все остальные члены семьи тоже. Знаешь, мы уже все решили, что он никогда не женится. Великолепно!

Великолепно или нет — это еще спорный вопрос, но огорчать Реджину Рослин не хотела, а потому продолжала просто приветливо улыбаться ей. Решение было принято по пути в Силверли. Он оказался, к счастью, достаточно долгим, чтобы все обдумать. Именно к счастью, поскольку после приезда у нее не было ни минуты передышки. Сначала Нетти как следует всыпала ей. Справедливо, конечно. Но уж больно утомительным был разбор всех возможных последствий содеянного безрассудства. Затем Реджина посчитала необходимым услышать душещипательный рассказ о спасении из лап шотландского негодяя от самой Рослин. Оказывается, Нетти уже успела поведать ей кое-что, объясняя причины их неожиданного визита. А вскоре уже пришла пора предупредить, что Энтони вот-вот приедет за ответом. То, что Реджина и не подумала спросить, каким будет этот ответ, говорило о многом. Поверит ли она, когда Рослин скажет ей правду? Вряд ли. Ей и в голову не приходит, что женщина может отказаться от замужества с человеком, имеющим внешность ее любимого дядюшки. И действительно, наверное, трудно понять отказ такому дьявольски обаятельному мужчине, пусть и с не совсем безгрешным прошлым.

— Надо будет всем побыстрее сообщить, — восторженно щебетала между тем Реджина. — Если хочешь, я сама займусь этим. Вы, конечно же, захотите устроить свадебный пир сразу же после венчания в церкви…

— Никакой церкви, киска, — раздался вдруг голос Энтони, вошедшего безо всякого предупреждения в гостиную. — Можешь сообщить всем родственникам, что мы ждем от них поздравлений. А за священником я уже послал. Он пообедает с нами, а затем проведет требуемую небольшую церемонию. Надеюсь, такая скорость устраивает тебя, Рослин?

Энтони явно форсировал события. Рослин совсем не так представляла себе этот разговор. Но он уже смотрит ей в глаза и ждет, что она произнесет: да или нет. При этом, несмотря на всю свою браваду, он выглядел как-то необычно. Не знай она этого человека, Рослин могла бы поклясться, что он волнуется. Нервничает? Неужели ее ответ действительно так важен ему?

— Да, этих приготовлений, думаю, будет достаточно… Но прежде всего нам с тобой надо кое-что обсудить.

Энтони медленно выдохнул воздух, скривив губы в. какой-то странной усмешке.

— Это уж непременно! Ты простишь нас, киска?

— Простить? — выпалила Реджина, вскакивая со своего стула и обнимая дядю за шею. — Да я тебя готова поколотить! Не мог поделиться своим секретом с любимой племянницей?

— Зачем? Чтобы испортить сюрприз?

— И правда сюрприз. Это же замечательно, Тонни! — радостно согласилась она. — Прямо не терпится поскорее рассказать обо всем Николасу. Так что я побежала, пока ты сам меня не вышвырнул, — засмеялась она.

Энтони нежно улыбнулся Реджине вслед, внутренне собирая силы для трудного разговора. Зря он самонадеянно попытался с ходу вырвать у Рослин положительный ответ. Ее слова о намерении «кое-что обсудить» прозвучали для него не очень-то весело.

— Надеюсь, ты не всегда будешь таким властным? — нарушила молчание Рослин. Голос ее звучал со свинцовой тяжестью.

— Не волнуйся. В руках подходящей женщины я могу быть очень мягким.

Она не улыбнулась. Если выражение ее лица и изменилось, то стало лишь более отчужденным и холодным.

— Присядь, Энтони. Нам необходимо прийти к соглашению по некоторым вопросам, прежде чем я решусь стать твоей женой.

— Будет больно? — попытался пошутить он, но увидев, как суживаются ее глаза, глубоко вздохнул. Ожидать можно было чего угодно. — Что ж, начинай с худшего.

— Я хочу иметь ребенка.

— Только одного?

Рослин захотелось запустить чем-нибудь в него. Может он хоть к чему-то относиться серьезно, черт побери?

— Вообще-то мне бы хотелось по крайней мере трех. Но пока можно ограничиться и одним, — съязвила она.

— Ах, вот для чего ты все время предлагаешь мне присесть, — сказал он, усаживаясь наконец на диван рядом с ней. — И какого же пола дети тебе больше нравятся? Я это к тому, что если ты хочешь девочек, а у нас будут рождаться мальчики, то не волнуйся. Я продолжу попытки, если, конечно, ты будешь к этому готова.

Говорил он опять в своей обычной шутливой манере. Но Рослин почему-то показалось, что он говорит правду.

— Так ты не возражаешь против детей?

— Девочка моя дорогая, что заставляет тебя думать, будто это не так? В конце концов занятие, которое предшествует появлению детей, всегда было моим любимым времяпрепровождением.

Краска залила лицо Рослин, казалось, до самых кончиков волос. Она опустила глаза, разглядывая зачем-то свои лежащие на коленях руки. Но и в таком положении она чувствовала, как он смотрит на нее, забавляясь ее смущением. Ладно. Он еще не слышал всего, что она собирается ему сказать!

— Я рада, что ты оказался столь благоразумным в данном вопросе. Однако это еще не все. Я настаиваю еще на одном условии, с которым ты должен согласиться, если хочешь, чтобы мы поженились, — произнесла она, по-прежнему избегая его взгляда. — Оно довольно необычно, но имеет непосредственное отношение к нам обоим. Твоя любовница, а точнее, наверное, любовницы…

Рослин прервалась, потому что он мягко взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Знаешь, тебе даже нет необходимости говорить об этом, — произнес Энтони нежно. — Настоящие джентльмены всегда оставляют любовниц, когда женятся.

— Не всегда.

— Что ж, может быть, но что касается меня…

— Ты не даешь мне договорить, Энтони! — прервала она его резким уже тоном. — Я вовсе не прошу тебя отказываться от чего-либо. Напротив, я настаиваю, чтобы твои любовницы остались при тебе.

Энтони отпрянул, недоверчиво качая головой.

— Мне приходилось слышать о неревнивых женах. Но не кажется ли тебе, что ты немного перебарщиваешь?

— Я говорю совершенно серьезно.

— Дьявол бы побрал эту серьезность! — выругался Энтони, которого взбесило как раз то, что она отнюдь не шутит. — Неужели, черт побери, ты хоть на минуту могла представить, что я соглашусь на брак, который будет таковым лишь называться…

— Да нет же. Ты меня совсем неправильно понял, — искренне удивилась Рослин, уверенная, что уж эта-то часть предложения вызовет у Энтони не гнев, а радость. — Мы же говорили о ребенке. Как же он у меня появится, если наша женитьба останется только на бумаге?

— Действительно, как? — огрызнулся он.

— Эх, Энтони, — вздохнула Рослин, решив, что столкнулась с проявлением его уязвленной гордости.

— Я намерена быть тебе настоящей женой во всех отношениях. В конце концов это наименьшее, чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты пришел мне на выручку в трудный момент моей жизни. Но дашь ли ты мне когда-нибудь договорить до конца?

— Я весь внимание.

Рослин в очередной раз вздохнула. Почему же он с ней спорит? Кажется, она предлагает идеальное решение. Без его выполнения она просто не может выйти замуж.

— Не пойму, почему ты так разошелся. Ты неоднократно давал мне понять, что не любишь меня. Мои чувства тоже затронуты не столь глубоко. Но ты нравишься мне, и тебе… В общем, меня по крайней мере влечет к тебе.

— Черт побери, да тебе лучше всех известно, что влечение это взаимно!

— Одно из моих требований к будущему мужу — это то, чтобы он имел приятную внешность, — продолжила Рослин, не обращая внимания на его реплику. — Ты ему вполне соответствуешь. Поэтому я не стала бы возражать…

Энтони фыркнул, и она осеклась. Было очевидно, что он вспомнил прошлую ночь. Нет, видимо, говорить, что выполнение супружеских обязанностей с ним будет ей приятно, не стоит.

— Ты красив и очень мил, — продолжила она. — Этого отрицать нельзя. Уверена, что мы сможем поладить друг с другом. Но поскольку речь идет не о любви, то я не намерена связывать тебя какими-либо обязательствами. Такого же отношения я жду от тебя к себе. Да, мне необходим муж. Но было бы довольно глупо с моей стороны ожидать, что ты останешься до конца верен своим клятвам. Ведь так? Посему я этого и не собираюсь от тебя требовать. Мы заключим деловое соглашение, брак по расчету, если угодно. Для этого совсем не требуется слепого доверия.

Энтони смотрел на нее таким взглядом, будто она внезапно помешалась. Но почему? Возможно, она слегка перегнула палку. Но как еще могла она, не уязвляя слишком его самолюбие, сообщить ему тот очевидный факт, что она просто не верит ему. Да пропади все пропадом! Чему он так удивляется? Сам же первым делом предупредил ее, что он развратен. А развратник не может переделаться, за исключением того случая, когда кто-то завоюет его сердце. Это даже не ее мысли, а слова дедушки, которым можно доверять хотя бы потому, что Дункан отлично знал жизнь. А то, что Энтони не влюблен в нее, он не скрывает.

— Я вижу, что нам лучше всего просто забыть об этом разговоре, — предложила Рослин натянуто.

— А вот это великолепная идея, — наконец-то медленно проговорил он.

Рослин, в глубине души не ожидавшая, что он так быстро откажется от нее, выдала волнение, нервно поджав губы.

— Что ж, я с самого начала не хотела выходить за тебя, — проговорила она, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Я этого не скрывала от тебя.

— Что? — Энтони выпрямился и застыл в несколько неестественной позе. — Подожди минуту, Рослин. Ты не так истолковала мои слова. Говоря о великолепной идее, я вовсе не имел в виду, что передумал жениться. Мне показалось, что ты решила…

— Понятно. Но что я решила, тебе известно. И я не изменю своего решения никогда! — взорвалась она, окончательно теряя терпение. — Раз ты не хочешь сохранять отношения со своими любовницами, то нам следует прекратить этот разговор. Разве это не ясно? То, на чем я настаиваю, вовсе не означает, что я отказываюсь от тебя. Я намерена требовать своей доли твоего внимания, равной с другими. Я просто знаю, каков ты. Знаю, что, как только в наших отношениях начнет исчезать ощущение новизны, твои глаза сами начнут искать другую женщину. Ты не сможешь остановить это, даже если захочешь. Такова твоя натура.

— Проклятие! — почти простонал Энтони.

— Но я при всем этом хочу быть с тобой, — продолжала Рослин, не обращая внимания на его возглас. — Считай, что я дура. Я могла бы иметь от тебя ребенка. Ты спас бы меня от Джорди. Этого вполне достаточно для меня. Я просто не имею права просить о большем!

— А если я хочу дать тебе большее? Это тебе не пришло в голову, когда ты обдумывала свой великодушный поступок?

Рослин обидело, что Энтони и здесь не смог удержаться от насмешки. Но она быстро взяла себя в руки.

— Если бы и пришла такая мысль, я бы ее отбросила. На то есть существенная причина, Энтони. Пойми, я никогда не смогу тебе доверять в том, что касается твоих отношений с другими женщинами. Если бы я… Если бы я доверилась тебе полностью, твоя измена была бы слишком страшна для меня. Уж лучше с самого начала знать, что хранить мне верность ты не будешь. В принципе наши отношения останутся такими же, как сейчас. Мы будем друзьями, а кроме того…

— Любовниками?

— Да. Ты же этого и хотел? Но коль теперь ты почему-то не согласен с моим условием, то пора завершать нашу встречу. Разве я не права?

— А разве я сказал, что не согласен? — Голос Энтони был совершенно спокоен, хотя и выражение лица, и скованная поза говорили о том, что спокойствие это дается ему с трудом. — Мне просто тоже хотелось бы подумать. Надеюсь, дорогая, я имею на это право. Значит, так. Ты хочешь иметь от меня ребенка, но не нуждаешься в моей преданности? Ты сама обещаешь соблюдать супружеские обязанности, но при этом хочешь, чтобы я продолжал вести себя по-прежнему, по крайней мере с женщинами встречался столько, сколько мне влезет?

— Если только немного поосмотрительнее, Энтони.

— А, понятно, поосмотрительнее. Выгоняя меня за дверь прежде, чем я сумел в нее войти, ты не хочешь только того, чтобы пошли лишние слухи. А если пару ночей в неделю я проведу вне дома, ты будешь даже счастлива. Так, что ли?

Ответом она его не удостоила.

— Так ты согласен или нет?

— Конечно, — произнес Энтони. Губы его при этом скривились в какой-то лишенной тепла улыбке. Впрочем, Рослин этого не заметила. — Какой же мужчина может отказаться от своего, пусть и замороженного куска пирога?

Рослин не очень понравилась эта шутка. И вообще она сейчас не могла понять, рада она или нет тому, что он наконец сдался. Правда, сопротивлялся Энтони довольно долго. Ха! Поспорил для виду, потом вроде бы неохотно согласился. Испорченный человек! Конечно же, на самом деле он более чем удовлетворен ее условиями. Но, как бы то ни было, она должна выполнять то, что обещала.

Глава 21

Мягкие рессоры кареты Иденов делали путешествие в ней весьма комфортным, а наличие внутри подушек, одеял, бутылок с шампанским и бокалов вовсе превращало его в очень приятное занятие. Впрочем, от предложенного только что шампанского Рослин отказалась, ей вполне хватило выпитого под многочисленные тосты сразу после церемонии. А еще больше пьянило ощущение того, что можно наконец забыть о прошлых злоключениях. Широкие плечи мужа обещали ей надежную защиту.

Да, это произошло. Они стали мужем и женой. Прошлым вечером занимались любовью, нынешним обвенчались. Немыслимо! Неправдоподобно. А может, она с самой первой встречи с Энтони именно к этому и стремилась? Если нет, то почему она поехала к нему, а не прямо в Силверли, как собиралась. Нет, идеальным этот брак не назовешь. А может, это просто ее упрямство? Как бы то ни было, она его заполучила. Энтони — ее муж. В полном смысле этого слова или не совсем, это уже другой вопрос.

Рослин улыбнулась, прижимаясь к нему и радуясь, что опьянела настолько, чтобы не испытывать при этом смущения. Энтони смаковал шампанское, задумчиво глядя в окно кареты. Его спокойствие действовало умиротворяюще, да и выпитое ранее сказалось: Рослин задремала, лениво прокручивая в голове последние события.

Единственный вопрос, на который она никак не могла найти ответ, касался их отъезда из Силверли. Рослин была уверена, что они именно там проведут эту ночь. Но Энтони почему-то решил поступить иначе, сказав что-то о нежелании доставлять беспокойства хозяевам и намерении начать новую жизнь сразу. Последнее показалось Рослин несколько зловещим, но она отнесла это на счет своего нервного возбуждения, естественного для любой невесты. В конце концов она тогда только что отказалась от своей независимости и вручила себя в руки в общем-то почти незнакомого человека, полного неожиданностей и сюрпризов. Сама его женитьба на ней была одним из них, возможно, даже не самым экстравагантным. Энтони не переставал ее удивлять и до, и во время свадьбы, и после. Разве не странно, что, так долго проспорив с ней об условиях их союза, он затем подписал брачный контракт не читая? Даже Николас, выступавший в роли свидетеля, запротестовал, да и она сама выразила недоумение. Однако, и подписав столь ограничивающий его права документ, жених так и не ознакомился с его содержанием. Теперь вот они едут в Лондон. Опять же, совершенно не то, что, по ее расчетам, должно было произойти этой ночью.

Откровенно говоря, Рослин чувствовала бы себя гораздо увереннее, останься она на первую брачную ночь в доме Иденов. Но, решив, что она и так уже выдвинула достаточно требований за сегодняшний день, перечить Энтони не стала. Он же устроил все так, что брачная церемония у них практически не отняла времени. Они просто пораньше пообедали и вечером покинули Силверли, рассчитывая добраться до городского дома Энтони до полуночи.

Рослин улыбнулась, вспомнив, что думала поначалу, будто все одеяла и подушки, погруженные в карету, это очередной сюрприз Энтони — испытать наслаждение первой брачной ночи в карете. Вот и Нетти отправили в другой карете, а в их экипаже было достаточно места для того, чтобы позволить себе все, что они пожелают. Они были совершенно одни. Желтый свет неяркого дорожного фонаря создавал в их временном убежище интимную романтическую обстановку.

Но Энтони предложил ей только подремать, пока они едут в Лондон. Он не воспользовался тем, что они наконец остались наедине даже для того, чтобы поцеловать Рослин, а лишь притянул ее к себе и помог поудобнее устроиться.

О, конечно, это шампанское вскружило ей голову. С чего она взяла, что Энтони захочет начать их первую брачную ночь как можно быстрее? Он с таким гневом отнесся к ее условиям и, конечно, без особой радости согласился с ними. Не будет ничего удивительного, если он сегодня же оставит ее в одиночестве и уйдет к одной из своих многочисленных любовниц. Что она сможет ему сказать? Она же, как он ей заявил, сама выталкивает его за дверь.

Прислушиваясь к вздохам жены, Энтони размышлял о том, что она может думать в этот момент. Скорее всего ищет дополнительные возможности снять с себя и те обязанности по отношению к нему, которые вытекают из их странного брака. Смешно, ей-богу! Конечно, она это и обдумывает. И сразу же после свадьбы! Странно. Впервые в жизни он решился назвать женщину своей женой. Но она сама хочет быть ему не более чем любовницей. Неужели она и правда столь равнодушна к нему, что с легким сердцем может позволить ему уйти прямо из своих объятий к другой женщине? Но ему-то что делать? Если собирался продолжать жизнь лондонского светского кота, то уж, наверное, лучше было оставаться холостым.

Так прошло еще около получаса, когда тишину ночи вдруг разорвал хлопок пистолетного выстрела, и карета, вздрогнув, остановилась. Рослин резко выпрямилась и заморгала глазами, не понимая, что происходит. Энтони тихо выругался.

— Мы уже приехали? — спросила она, смущаясь, поскольку сама понимала нелепость своего вопроса.

— Еще нет, дорогая.

— Тогда…

— Похоже, что нас сейчас ограбят.

— Разбойники! — вскинула она на него глаза. — Так чего же ты сидишь, парень? Надо же что-нибудь делать!

— Мы в Англии, дорогая моя девочка. Разбой на дорогах здесь столь распространенное явление, что лучше всего относиться к нему как к необходимым пожертвованиям неимущим. Ни один человек в здравом уме не отправится путешествовать ночью, имея при себе что-нибудь представляющее серьезную ценность. Нам предстоит просто расстаться с содержимым наших карманов. Потом мы спокойно продолжим поездку. Никакой опасности нет. Ты убедишься в этом через несколько секунд.

Рослин ошеломленно посмотрела на Энтони:

— Несколько секунд… Только и всего? А что, если я не желаю быть ограбленной?

— Насколько я понимаю, ты впервые оказалась в подобной ситуации? — вздохнул Энтони.

— Да! И я поражена тем, что ты можешь так спокойно сидеть, ничего не предпринимая.

— А что, по-твоему, я должен делать? У меня нет никакого оружия.

— У меня есть.

Рука Рослин потянулась к ботинку, в котором, как он уже знал, хранился кортик. Энтони удержал ее за запястье.

— Не смей даже думать об этом, — жестко предупредил он.

— Но…

— Нет!

Она откинулась на сиденье, испепеляя его взглядом.

— Прекрасно! Муж, оказывается, и не собирается защищать свою собственную жену от бандитов!..

— Перестань, Рослин, — прервал ее Энтони, начиная терять терпение. — Речь идет всего о нескольких фунтах и безделушках.

— И о драгоценностях, стоящих целое состояние, в моей сумочке…

Стараясь быть спокойным, Энтони посмотрел на сумку, лежащую на пустом сиденье напротив них, ту самую, которую Рослин уже один раз имела неосторожность оставить в наемном экипаже.

— Проклятие! — прорычал он. — Значит, ты собралась отстаивать свои богатства? Что ж, ладно.

Энтони быстро огляделся, пытаясь представить, как следует вести себя во время нападения, но ничего, что могло бы ему помочь, не обнаружил. Задумчивый взгляд вновь остановился на жене.

— Набрось-ка на плечи накидку. Так… Хорошо.

Теперь особенно бросался в глаза вырез ее декольтированного платья с соблазнительными выпуклостями полуобнаженной груди. Энтони тем не менее посчитал, что наряд его жены выглядит скромновато.

— Теперь немного опусти платье, потяни книзу…

— Энтони!

— Сейчас не время скромничать, любимая, — нахмурился он. — Ты должна отвлечь внимание.

— О, раз так. Хорошо…

— Уже достаточно, дорогая, — вновь нахмурился он. — Тебе, может быть, нет никакого дела до того, что множество женщин могут видеть меня в обнаженном виде, но я не так щедр в подобных делах. Мне неприятно даже думать, что другие мужчины будут пялиться на твои прелести.

— Я просто хотела помочь. Сам же просил! — огрызнулась Рослин.

— Похвальная исполнительность. Но нам нужно только, чтобы парень задержал на тебе восхищенный взгляд. Чтобы штаны у него лопнули, совсем не обязательно.

— Лопнули штаны? Что такое ты говоришь?

— Я с удовольствием наглядно покажу, что имею в виду, но в другой раз, — наконец улыбнулся он.

Возможно, Энтони сказал бы что-то еще, но как раз в этот миг дверь кареты приоткрылась, и в образовавшемся пространстве появилась голова разбойника. Рослин вздрогнула. Оказалось, говорить о предстоящем ограблении, даже если оно неотвратимо, — одно, а встретиться лицом к лицу с самим грабителем — другое. Карета была высокой, и поэтому в дверном проеме возникла лишь верхняя часть фигуры нападающего. Но и она давала о нем достаточное представление: мощный торс, широченные мускулистые плечи, огромная голова, обмотанная грязным шарфом, из-под которого выбивались растрепанные черные волосы. Толстые пальцы сжимали старый, тронутый ржавчиной пистолет, направленный прямо на Энтони.

Эта рука с оружием приковала к себе взгляд Рослин. Сердце женщины бешено колотилось. Происходило все совсем не так, как она представляла. Да, собственно, что она могла представлять? Эта была ее первая встреча с дорожными грабителями. Откуда ей было знать, насколько они опасны? Зато она успела подтолкнуть Энтони к каким-то действиям, и теперь, если бандюга выстрелит в него, это будет на ее совести. Энтони может погибнуть! И ради чего? Неужели несколько дурацких украшений стоят такого риска? Она перевела взгляд на мужа, собравшись уже было попросить его забыть о предыдущем разговоре и отказаться от сопротивления. Но тут заговорил сам разбойник.

— Добрый вечерок, мой лорд, — произнес он подчеркнуто фамильярно приглушенным голосом. Половину его лица закрывал шарф. — Это хорошо, что ты сидишь смирно, ожидая меня. У меня, честно говоря, возникла некоторая заминка, пришлось объяснять вашему кучеру что к чему. Но не волнуйся, теперь я быстро облегчу тебя и тво… О!

Последнее восклицание вырвалось у громилы при виде Рослин, которую он вдруг разглядел в тусклом свете фонаря. Мгновения, на которое он отвлекся, было достаточно: Энтони схватил разбойника за руку и резко рванул на себя. Парень влетел в карету, наткнувшись при этом лицом на тренированный кулак хозяина помещения. Произошло все так быстро, что испугаться Рослин успела только тогда, когда опасность миновала. Разбойник, явно не ожидавший подобного приема, лежал на полу лицом вниз, не пытаясь сопротивляться. Энтони спокойно поставил ногу на его спину, не давая ускользнуть в дверь, что обнаруживший потерю своего пистолета громила явно мечтал сделать.

— А теперь будь хорошей девочкой и посиди немного одна. Я должен посмотреть, действовал этот парень в одиночку или где-то еще прячутся его дружки.

Прежде чем она успела что-либо ответить, Энтони выскочил в одну дверь, разбойник, будто змея, выскользнул в другую, а она осталась одна в пустой карете. Никогда в жизни она еще не испытывала столь сильного страха за другого человека. Казалось, она и за себя так никогда не боялась. Сейчас, когда им грозила опасность, она вообще увидела нового Энтони и вдруг поняла, что не может просто сидеть и ждать новых выстрелов. Она бы, наверное, выскочила из кареты. Но к счастью, Энтони вернулся очень быстро.

— Судя по испугу нашего кучера, он тоже встретился с разбойниками впервые, — сообщил Энтони, улыбаясь. — А парень, слава Богу, был один.

Опасность миновала, и Рослин вдруг взорвалась:

— Зачем, черт бы тебя побрал, тебе понадобилось так сильно пугать меня, прямо до смерти? Тебя же могли убить!

Столь неожиданная горячность удивила Энтони.

— Девочка моя дорогая, а ты на что рассчитывала, когда сама же требовала от меня что-то сделать? — спросил он, приподнимая брови.

— Но я же не хотела, чтобы ты подвергал опасности свою жизнь!

— Рад слышать это, — сухо произнес Энтони. — Но дело уже сделано. И хватит об этом.

— Не говори мне…

Он притянул Рослин к себе и заставил замолчать с помощью горячего поцелуя. Затем нежно куснул ее губу и улыбнулся.

— Вот так-то лучше. Теперь у тебя будет еще что-то, о чем можно подумать. Будь уверена, мы продолжим, только немного попозже. — Говоря это, Энтони осторожно усадил Рослин напротив себя и потянулся к бутылке шампанского. — А пока я еще немного выпью, а ты можешь досмотреть прерванный сон.

— Если я смогу после того, что случилось, — сердито огрызнулась она, хотя было видно, что гнев ее уже улетучился.

— Тебе лучше все-таки попробовать, сладкая моя. Можешь мне поверить, этой ночью возможности поспать у тебя не будет.

Рослин ничего не ответила. Но, видя, что он занял прежнюю позу молчаливого наблюдателя с бокалом шампанского в руке, начала поудобнее устраиваться на своем сиденье. Сердце билось уже в нормальном ритме. Она успокоилась. Хотя, конечно, мысли о только что произошедшем не оставили ее. Ведь все это происходит в ее первую брачную ночь. Боже милосердный, такие вещи не должны случаться! Это неправильно. Теперь она чувствовала раздражение уже из-за того, что ей пришлось пережить столько страхов в результате просто глупейшего стечения обстоятельств.

— Если мы когда-нибудь еще окажемся в подобной ситуации, не обращай на меня внимания и не проявляй героизма, — сказала она. — Драгоценности мои того не стоят.

— Возможно. Но обязанность покупать тебе новые ляжет на меня, поскольку я являюсь теперь твоим мужем. А мне совсем не хочется столь сильно опустошать свои карманы.

— Так ты женился на мне все-таки из-за денег?

— А из-за чего же еще? — Взгляд его, полный иронии, устремился на декольте ее платья, которое она, правда, уже успела подтянуть.

Рослин стало смешно. Конечно, из-за чего же еще! Муж ее был весь в этом взгляде: повеса и любитель женских прелестей. И от этого никуда не денешься. Надежд на исправление нет, так что надо воспринимать это как данность. Она вздохнула. Может, стоит ему сообщить, что его ждет приятный сюрприз, коль женился он из-за денег? Брачный контракт гарантирует ему весьма щедрое вознаграждение за его поступок. Конечно, Энтони достаточно богат и так, по крайней мере настолько, чтобы не заботиться о хлебе насущном. Но он все-таки всего лишь четвертый сын в семье, и то, что он получает в результате женитьбы на ней, существенно увеличивает его состояние. Она обязательно обрадует его. Но не сейчас. Эти страхи, связанные с недавней попыткой ограбления, действительно утомили ее. Мысли в голове стали путаться. Через мгновение Рослин опять спала.

Глава 22

Энтони осторожно потряс Рослин за плечо, пытаясь разбудить. Их карета уже свернула с Кингз-роуд в Гросвенор-плейс, откуда было рукой подать до Пиккадилли.

Они подъезжали к городскому дому младшего лорда Мэлори. По расчетам Энтони, Джеймса дома не было с вечера, а Джереми должен уже спать. Хорошо бы, чтобы расчеты эти оправдались. Меньше всего ему хотелось сейчас давать какие-то объяснения и вступать в разговоры на щекотливые темы. Ведь помимо всего прочего, всю дорогу домой, если не считать перерыва, вызванного появлением разбойника, он провел в мечтах об удовольствиях, которые ждут его дома в постели. Далее терпеть он, естественно, не собирался.

Рослин практически никак не отреагировала на действия мужа. Во второй раз она уснула очень крепко и сейчас, казалось, не очень понимала, что путешествие наконец закончилось. Заставить себя подняться по крайней мере она никак не могла. Она не думала уже ни о первой брачной ночи, ни о муже, ни о чем. Единственное, что ей хотелось, — поспать подольше.

И кому это пришло в голову тормошить ее? Она раздраженно простонала, вздохнула, пытаясь скинуть беспокоящую ее руку, но глаза даже не приоткрыла. Энтони это привело в замешательство. Женщины в его присутствии практически никогда не спали, и, как следует поступать в подобных случаях, он не имел ни малейшего понятия. Он рассчитывал, что Рослин просто восстановит силы, немного подремав. Но не всю же эту ночь, о Боже!

— Вставай, маленькая. Пойдем. Неужели ты забыла, какой у нас сегодня день? — попытался он еще раз привести ее в сознание.

— Ммм?

— Свадебные колокольчики уже что-то назвонили тебе на ушко? Или муж сам должен позаботиться о своих удовольствиях? Ведь в такую ночь ты должна бы лечь спать в чем-то невесомом, прозрачном и возбуждающем.

Рослин сладко зевнула и наконец села, по-детски захлопав глазами, чтобы отогнать не желавший отступать сон.

— Я не взяла с собой ничего, когда уезжала в Силверли.

Энтони улыбнулся, поздравив себя с победой. Рослин обрела способность мыслить, пусть пока и не такую, чтобы понять, что он ее просто поддразнил.

— Не волнуйся, дорогая. Я еще утром послал за твоими вещами.

Это окончательно разбудило ее.

— Ты не должен был этого делать! Какая глупость с твоей стороны! Как ты мог отдать такой приказ, не зная даже, выйду я за тебя или нет. А о Джорди ты подумал? Он мог проследить и узнать, куда я уехала.

О шотландском кузене Энтони как раз подумал. Собственно, из-за него он прежде всего и устроил ускоренный переезд. Он послал смышленого парня, который должен был проследить за шпионившими за домом леди Франсес. Завтра он, возможно, уже будет знать лондонский адрес Джорди. Сейчас при виде расстроенной Рослин Энтони только усмехнулся:

— Я, конечно, понимаю твое волнение, любовь моя, не каждый день приходится выступать в роли невесты. Но меня смущает, вернее, прямо задевает, что ты постоянно забываешь об изменениях, которые произошли в твоем положении. Ты же теперь замужняя дама. И чем быстрее твой кузен узнает об этом, тем быстрее он прекратит строить против тебя свои козни.

Она улыбнулась. Улыбка, сначала нерешительная, стала расцветать, и вскоре уже лицо Рослин светилось счастьем.

— Ведь это же и в самом деле так, правда?! Я так привыкла прятаться от Джорди, что должно пройти какое-то время, прежде чем я окончательно успокоюсь. Мне не надо ни от кого прятаться. Как здорово! Я свободна!

— Не совсем свободна, любовь моя.

— Да, конечно. Я не имела в виду…

— Я знаю, — ласково потрепал он ее по подбородку. — Как бы там ни было, теперь ты моя, а я вдруг начинаю понимать, каким ужасным собственником я могу быть.

Заявление это показалось Рослин совершенно абсурдным. Впрочем, она решила, что Энтони подшучивает над ней.

— Послушай, Энтони, а почему ты настоял на том, чтобы мы вернулись в Лондон?

В глазах мужа загорелись озорные огоньки.

— Известно, что невесты очень нервничают в первую брачную ночь. Вот я и решил, что будет лучше, если ты проведешь ее в уже знакомой кровати.

— Мне кажется, я сама об этом просила, — прошептала порозовевшая Рослин.

— Конечно, это почти твоя идея, дорогая.

— А ты сказал, что не хочешь беспокоить хозяев…

— Я так сказал? Не думай об этом и не бойся. Весьма вероятно, что мы будем вести себя тихо, как церковные мыши.

Опять он ее разыгрывает и поддразнивает. Честно говоря, сегодня это не очень-то приятно. Сомнительно, что она вообще когда-нибудь сможет привыкнуть к его намекам и шуткам по поводу интимных отношений. Впрочем, сегодня… Зевота помешала Рослин додумать эту мысль. Энтони хмыкнул. И как раз в этот момент карета остановилась.

— Наконец-то, — вырвалось у Энтони, когда он, не дожидаясь кучера, спрыгнул на землю. — Спускайся, любовь моя. Я еще хочу попробовать перенести тебя через порог.

Она приняла протянутые руки, которые тут же опустили ее на землю.

— Совсем не обязательно… — начала было она.

— Разреши уж мне сделать все, как того требует сей торжественный момент. — В конце концов, не случайно же появился этот забавный обычай. Возможно, он нужен для того, чтобы невеста в последний момент не могла сбежать.

— Что за ерунда, — усмехнулась Рослин, обнимая его руками за шею. — Скорее всего началось с того, что пара невест хлопнулись в обморок у порога своего будущего дома. Вот и пришлось их вносить на руках.

— Всего пара, ты думаешь? Уверяю тебя: невежество большинства юных леди в отношении первой брачной ночи до сих пор поражает. Видишь ли, матери в наши дни, к сожалению, не утруждают себя беседами с дочерьми на эти темы, что само по себе неправильно. Ведь в результате несчастным женщинам приходится тратить массу усилий на то, чтобы успокоить дрожащих от страха дочерей.

— Энтони! — прикрикнула на него Рослин, хотя и ей было непросто сдержать улыбку в ответ на его уморительную ухмылку. — Как ты можешь говорить такое? А потом, — добавила она тихо, — не у всех невест есть мамы, чтобы просвещать их.

— О, так мы перейдем от общих проблем на личности. — Энтони прервался, поскольку они уже были около двери, и он постучал в нее. — Однако ты, любовь моя, — продолжил он, нежно глядя на Рослин, — несмотря ни на что, не испугалась тогда. Правда?

— Ты просто не оставил мне времени на это, — ответила она, чувствуя, что опять краснеет.

— А сейчас, уже имея представления о многом?

— Думаю, что упаду в обморок сразу, как только окажусь в доме.

Энтони захохотал, но тут же поперхнулся смехом — в двери появилось стоическое лицо Добсона. Реакция дворецкого слегка разочаровала Рослин. Парень вел себя так невозмутимо, будто встречать хозяина с женщиной на руках было для него привычным занятием. Но уже через мгновение она поняла, что это была лишь маска. Как только Энтони вошел, физиономия дворецкого ожила и на ней появилось выражение крайнего удивления. Бедняга не подумал, что женщина его видит, а она поспешила спрятать улыбку за плечом мужа.

Но, получив определенное удовольствие от наблюдения за дворецким, Рослин не заметила появления еще одного человека. В холл вошел Джеймс Мэлори с бокалом какого-то напитка в руках. Если он и был удивлен, то заметить это по нему было очень трудно. По крайней мере голос, который заставил ее обернуться, звучал как всегда со спокойной иронией.

— Честно говоря, не рассчитывал, что стану свидетелем такого появления…

— Я тоже не надеялся увидеть тебя сейчас здесь, — парировал Энтони, продолжая идти по направлению к лестнице. — Но уж коль скоро ты здесь, то хочу сообщить тебе, что на этой девушке я женился.

— Что ты несешь, черт побери!

— Он сказал правду, — подтвердила, чуть не рассмеявшись, Рослин. Эффект, произведенный на Джеймса, развеселил ее больше, чем обескураженная физиономия Добсона. — Неужели вы думаете, что в противном случае я позволила бы ему перенести меня на руках через этот порог?

Энтони, взглянув на Джеймса, в свою очередь, даже остановился, удивленный тем, что смог привести в замешательство своего непробиваемого братца.

— Слава Богу, Джеймс, я увидел то, чего ждал всю жизнь: ты лишился дара речи. Но надеюсь, ты поймешь меня, если я не стану дожидаться, когда ты очухаешься?

С этими словами Энтони стал подниматься к себе.

— Ты не думаешь, что мы ведем себя не очень прилично? — прошептала Рослин, когда они достигли второго этажа. Однако по голосу чувствовалось, что встреча с домочадцами ее весьма позабавила.

— Ничуть, — поспешил он опровергнуть ее предположение. — Просто я хочу хоть чуть-чуть побыть с тобой наедине. Очень скоро на нас набросятся все мои родственники с поздравлениями и бесконечными вопросами.

Как раз в этот момент они оказались в комнате, и Энтони, опершись спиной о дверь, облегченно вздохнул.

— Наконец-то мы одни.

Прежде чем Рослин успела что-то ответить, он осторожно опустил ее ноги, но так, что они едва касались пола. При этом он повернул ее к себе, и она оказалась как бы лежащей на нем. В таком положении они застыли на несколько мгновений, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Он нежно целовал ее в губы, а Рослин, лишь почувствовав ласковое прикосновение его пальцев, медленно открыла глаза. И первое, что она увидела, — это пылающий страстью взгляд.

— Ты когда-нибудь задумывалась, что первая брачная ночь — единственная, когда все знают, чем ты намерена заняться в постели? Ах, любимая, мне так нравится, когда ты краснеешь из-за меня. — Его голос был нежным и ласковым.

— Как раз последнее, с тех пор как я встретила тебя, происходит со мной весьма часто.

Не столько фраза, сколько ритм немного гортанного голоса, которым она была произнесена, довели и так обостренные чувства Энтони до крайнего предела. Он отстранил ее от себя. Руки его дрожали. Из горла вырвался приглушенный стон.

— Я был безмозглым идиотом, заставляя себя ждать так долго этого момента. Даю тебе пять минут, Рослин, чтобы ты сделала то, что считаешь нужным. Но ради всего святого, сжалься надо мной и будь в постели, когда я вернусь.

— Хочешь, чтобы я надела что-то легкое и возбуждающее?

— О Боже, нет! Боюсь, что сейчас я просто не выдержу такой добавки, — почти прокричал Энтони, бросаясь в свою гардеробную.

Рослин осталась одна. На лице ее блуждала счастливая улыбка. Грудь распирало сладостное ожидание. Неужели она смогла довести Энтони — этого знатока женщин — до такого состояния? Невероятно! Однако и сама она далеко не так спокойна, как хотелось бы. Конечно, зная, что должно случиться, чувствуешь себя гораздо легче. Неизвестное всегда пугает. К тому же она испытывает сейчас очень сильное влечение к Энтони.

Пальцы с трудом подчинялись, когда Рослин начала расстегивать пуговицы, и она даже удивилась, что справиться с этим ей удалось весьма быстро. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Уши улавливали каждый шорох за дверью. То, что она может открыться в этот момент, казалось ужасным. Наконец с раздеванием было покончено, и она нырнула в постель. Теперь Рослин не знала — стоит ли укрываться простыней целиком, или лучше встретить мужа обнаженной. Победу одержала врожденная стеснительность. Интересно, избавится она от нее, когда таких ночей пройдет много? Может, в конце концов она просто привыкнет к ним и станет равнодушной? Вряд ли. Только не с Энтони.

Энтони появился в длинном темно-красном халате. И только тут она вспомнила, что не надела даже обычную ночную рубашку. Но на этот раз стеснительность беспокоила ее недолго. Так ли уж неприлично ожидать мужа обнаженной? Скорее всего нет, по крайней мере сегодня. Поощряющая улыбка Энтони показала, что она не ошиблась.

— Ты позволишь? — спросил он, присаживаясь на кровать и доставая булавку, скрепляющую ее прическу.

Рослин, будто удивляясь, потрогала упавший на плечо золотой локон:

— Ой, я забыла.

— Я рад этому.

И он действительно был рад. Энтони любил это красное золото ее волос, любил ощущать его своими руками, испытывал наслаждение, разгребая его пальцами. Но вот все шпильки и булавки удалены. Однако руки остались на ее голове. Совершая какие-то колдовские пасы, они наполняли ее тело нежным теплом. Глаза сами собой закрылись. На губах появилась блаженная улыбка.

— Как приятно… — тихо прошептала она.

— Да? А что ты скажешь об этом?

Губы Энтони коснулись ее виска, скользнули вниз, замедлив движение для долгого, горячего поцелуя. Рослин еще ощущала его вкус, а они уже опускались все ниже и ниже к ее груди. Горячие мурашки искрами пробежали по всему ее телу.

— Как это приятно…

Энтони довольно усмехнулся:

— А скажи мне, любимая, ты веришь, что похожее было у нас всего лишь прошлой ночью? Мне кажется, прошла целая вечность.

Сложив ладонь лодочкой, Рослин провела ею по его подбородку. Затем коснулась подушечками пальцев губ.

— Всего одну вечность?

— Рослин!.. — выдохнул в приступе нежности Энтони, целуя ее пальцы.

Неотрывно смотрящие на нее глаза стали почти черными. Накал чувств сделался осязаемым: от нее к нему и от него к ней передавались теплые импульсы. Прокатываясь внутри возбуждающей волной, они отзывались в ушах Рослин звоном колокольчиков. Она оставалась неподвижной под воздействием гипнотического взгляда. Энтони, дернув плечами, сбросил с себя халат, затем стянул прикрывающее ее одеяло и накрыл ее своим телом. Соединившие их поцелуи были столь долгими и страстными, что Рослин буквально обезумела от вожделения, и как только слияние их тел стало реальностью, высшая его точка наступила немедленно. Гортанный вскрик удовлетворенной женщины раздался в тот самый момент, когда и Энтони достиг вершины наслаждения.

Дыхание начало постепенно выравниваться. Но как хотелось продлить то состояние расслабленного блаженства, которое невидимым коконом сковало ее тело! Боясь вспугнуть его, Рослин не шевелилась. Без движений лежал и Энтони. Голова его покоилась на плече жены. Возбужденное горячее дыхание ласкало шею, заставляя слегка шевелиться локоны волос. Они защекотали плечо Рослин, и она вздрогнула. Движение было едва заметным, но, как оказалось, достаточным, чтобы вывести из оцепенения Энтони.

— Я, черт побери, вел себя как неопытный юнец, — произнес он, грустно вздыхая. — Спешил, был нетерпелив. Ты имеешь все основания как следует наказать меня.

— За что?

— Неужели, ты не понимаешь сама…

— Нет, не понимаю, Энтони.

— За то, что не сдержал себя. Для мужчины моего возраста и опыта такие вещи непростительны. Все из-за тебя. Это ты заставила меня потерять голову.

— Это так плохо?

— Скоро ты узнаешь, что значит заниматься любовью с опытным мужчиной.

— Честно говоря, пока мне кажется, что ты просто напрашиваешься на комплимент, — рассмеялась приглушенным грудным смехом Рослин. — Может, с твоей точки зрения, ты и вел себя как-то не так, но я чувствую совсем обратное. Ты был просто великолепен.

На губах Энтони появилась его знаменитая, превращающая женские сердца в мягкий воск улыбка. Ей вновь стало трудно дышать. Приоткрывшиеся губы сами потянулись к нему. Однако, к разочарованию Рослин, ответного движения не последовало. Более того, Энтони прикрыл удивленную супругу простыней, встал, поднял с пола халат и набросил его на плечи. Правда, через мгновение он снова присел на кровать, но на самый краешек, на некотором расстоянии от нее. Рослин ощутила смутную тревогу.

— А теперь, дорогая, пора перейти к тому, что может дать тебе повод пошуметь, — сказал он с наигранным вздохом.

— Пошуметь? — заморгала глазами Рослин.

— Конечно, ведь у тебя такой необузданный темперамент!

Она улыбнулась, полагая, что он опять намеревается поддразнить ее.

— Ты полагаешь, что я должна срочно обуздать его?

— Это было бы неплохо, поскольку я вынужден наконец признаться, что обманул тебя сегодня.

— В каком смысле?

— Не догадываешься, любимая? Дело в том, что на самом деле я вовсе не собираюсь поддерживать отношения со своими любовницами и хочу стать примерным мужем. Это серьезный удар по твоим планам, не так ли?

— Но ты же согласился!

На этот раз в его улыбке отразилось то, что принято называть мужским превосходством.

— Признаюсь тебе, что сегодня я мог бы согласиться с чем угодно, лишь бы добиться нужного мне ответа, даже письменное обязательство мог бы дать. Но к счастью, по данному вопросу наших отношений ты его не потребовала.

Рослин недоуменно посмотрела на него, чувствуя, как недавняя приятная вялость и спокойствие вытесняются в ней нарастающим раздражением. Похоже, он сыграл с ней очередную шутку, попросту одурачил ее.

— Так ты женился на мне обманом!

— Я стал твоим мужем с самыми искренними намерениями.

— Но я же предложила тебе то, о чем любой может только мечтать, парень!

— Однако как раз мне это совсем ни к чему. Если ты хорошенько подумаешь, то и сама поймешь, милая, сколь абсурдным является твое требование. Не ты просила взять себя в жены. Жениться на тебе решил я сам, и, знаешь ли, подобное со мной произошло впервые. Решение не было для меня легким. И уж коль я принял его, то совсем не для того, чтобы иметь любовниц. Их в моей жизни было достаточно. Сейчас мне нужна жена.

Ситуация действительно была довольно нелепой. Спокойный тон, которым Энтони отвечал на ее выпады, заставил Рослин немного устыдиться. Но сдаваться она не собиралась. Лишь говорить начала тише.

— Это ты сейчас говоришь так. Что будет через месяц, не говоря уж через год? Твои глаза очень скоро сами начнут рыскать по сторонам.

Энтони улыбнулся, хотя и отдавал себе отчет в том, что рискует рассердить ее этим еще больше.

— Мои глаза рыскали по сторонам, как ты изволила выразиться, в течение последних девятнадцати лет. Почему бы им не отдохнуть, а, Рослин? Они остановились на тебе и не хотят отправляться в новые странствия.

В глазах Рослин загорелись сердитые искры.

— Так ты еще и находишь возможным шутить надо всем этим? Ну тогда позволь мне сказать…

Но Энтони не позволил даже закончить фразу. Резко наклонившись, он обхватил ее за талию и подвинул к себе через всю кровать, оказавшись прямо над ней. Простыня слетела, обнажив тело Рослин, но она была слишком разгневана, чтобы заметить это. Зато Энтони видел все. Нечто, подобное электрическому разряду, пробежавшему по его животу, настоятельно возвестило, что пора прекращать эту перебранку и возвращаться к тому, что положено делать в первую брачную ночь. Глупая девочка! Злиться из-за того, что ему не нужен никто, кроме нее? Она же должна быть счастлива. Сцены устраивают как раз из-за обратного. Но он знал, что будет именно так, и, как опытный игрок, припас запасной ход.

— Что ты скажешь насчет компромисса, любовь моя? Ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы у меня была любовница?

— Провались все пропадом! Разве не об этом я тебе все время талдычу? — выпалила она.

— Очень хорошо. — Взгляд Энтони прошелся по ее лицу, остановившись на губах. Голос зазвучал с задушевной нежностью: — А ты сама не могла бы взять на себя ее роль?

— Я?

— А кто же еще? — притворно удивился он, глупо улыбаясь. — Так уж получилось, что ты на данный момент единственная женщина, которая меня интересует.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду совсем другое.

— Возможно. Но это единственное, на что я способен сейчас.

Рослин несколько секунд молчала, соображая, правильно ли она поняла смысл его ответа.

— Существует же женщина, с которой ты встречался до сегодняшнего дня?

— Безусловно, и даже не одна. Но никого из них нельзя считать моей постоянной любовницей. К тому же, да будет тебе известно, ни с одной женщиной я не встречался с тех самых пор, как увидел тебя. Но дело даже не в этом, моя сладкая, а в том, что я не хочу видеть в моей постели никого из моих прежних знакомых или заводить для этого новых. Вот так сильно тебе удалось прилепить меня к себе. Что же тут поделаешь?

— Можешь ты хоть один раз поговорить со мной серьезно, Энтони! — взмолилась раздраженная Рослин.

— Я за всю свою жизнь не был столь серьезен, как сейчас, дорогая. Я честно говорю, что хочу только тебя. Как я могу при этом заниматься любовью с какой-то другой женщиной? Заставить себя усилием воли желать кого-то в таких делах невозможно. Или ты думаешь иначе?

В глазах ее мелькнули замешательство и интерес. Но уже через секунду Рослин, нахмурившись, поджала губы.

— Все, что ты сказал, вовсе не означает, что ты рано или поздно не встретишь женщину, которая тебе понравится.

Энтони утомленно вздохнул:

— Если это когда-нибудь случится, то клянусь тебе, Рослин, мне достаточно будет представить тебя такой, какой ты сейчас находишься здесь передо мной, и этот образ вытеснит любую другую.

Она издала звук, очень смахивающий на усмешку.

— Прекрасно сказано. Отдаю тебе должное. Но не забывай, мне известно, что ты не любишь меня.

Энтони прижал ее к кровати своим телом.

— Тогда нам стоит разобраться в том, что я чувствую, не так ли? — Голос его был нежен, но было очевидно, что он начинает терять терпение. — Так, прежде всего страстное желание обладать тобой. Такое сильное, что я, черт побери, боялся притронуться к тебе, чтобы снова не потерять рассудок. Еще во мне проснулся собственник: хочется, чтобы ты принадлежала только мне. Это чувство я вообще впервые обнаружил в себе недавно. Видимо, оно связано с ревностью, которая терзает меня вот уже несколько недель.

Глаза Рослин округлились. Реакция, судя по всему, была несколько неожиданной для него.

— Только не говори, что все это тебя крайне удивляет, дорогая моя.

— Ты ревновал? Но к кому?

— Да чуть ли не к каждому, черт бы их всех побрал, даже к моему ветреному братцу. Открою тебе правду, раз уж на то пошло: все те джентльмены, которые числились в твоем списке, вполне подходили в качестве женихов, разве что за исключением Флеминга. Он парень действительно странноватый. Но обо всех других я просто солгал тебе. Солгал, потому что не мог даже думать о том, что кто-то из них может обладать тобой.

Он прижал ее к кровати, ожидая, что это признание вызовет самую бурную реакцию. Но Рослин и не пыталась вырваться. Наверное, удивление оказалось слишком сильным…

— Тогда ты, должно быть, меня… — зашептала она растерянно, боясь произнести то, о чем думает.

— Проклятие! — взорвался наконец Энтони. — Да неужели я бы женился на тебе, будь по-другому?

Вспышка гнева не произвела на Рослин ни малейшего впечатления.

— Ты женился на мне, чтобы помочь выбраться из затруднительной ситуации, — напомнила она, — и я благодарна тебе за это.

Он прикрыл глаза, моля Бога о том, чтобы окончательно не взорваться.

— Милая моя, если бы я просто хотел тебя выручить, я быстренько нашел бы способ заставить твоего надоедливого кузена отказаться от надежд на наследство. С твоей внешностью подобрать тебе жениха не представляло труда. Но ты была нужна мне самому. В этом все и дело. — Энтони на мгновение смолк, чтобы заговорить уже более строгим тоном: — И если ты мне еще раз предложишь развлечься с другой женщиной, поверь, дорогая, я поступлю так, как поступали мужья в добрые старые времена: как следует поколочу тебя. Теперь тебе должно быть все ясно. Других женщин не будет — ни сейчас, ни в будущем.

Он ждал ответа. Ждал, что она опять огрызнется, и все начнется сначала. Но ответ оказался совсем иным: лицо Рослин расцвело улыбкой, прекрасные глаза наполнились теплом, и в них замелькали чудесные золотистые искорки. Неожиданная перемена произвела на Энтони ошеломляющее воздействие. Он замер, не зная, что делать дальше.

— Ты вроде упоминал о том, что продемонстрируешь, как ведут себя опытные мужчины? — подсказала она ему. — Я вроде бы смогу судить об этом…

— От этого обещания я не отказываюсь, любовь моя, — рассмеялся счастливый Энтони. — Теперь уж я не опозорюсь.

…Ночь была великолепна. Все разъединяющее их исчезло. Они хотели одного, и все было, как они хотели.

Глава 23

— Ах, ну и дела. Посмотрите на нее, сидит себе и улыбается.

Рослин слегка повернула ручное зеркальце таким образом, чтобы увидеть в нем вошедшую Нетти. Она попыталась придать своему лицу более серьезное выражение, но улыбка только расширилась, а в глазах, когда она посмотрела на служанку, плясали озорные огоньки.

— Я улыбалась? Сама не могу представить из-за чего.

Нетти фыркнула, демонстрируя неудовольствие, хотя уголки ее губ подергивались, и было видно, что она и сама готова рассмеяться.

— Наверное, ты весьма доволен собой. Так, что ли?

— Да! — радостно воскликнула Рослин, отбрасывая всякое притворство. — О, Нетти, я никогда не думала, что могу быть так счастлива!

— Ага, оно и понятно. Экого красивого парня ты сумел подцепить. Но почему ты до сих пор хранил в секрете, что имеет на него виды?

— Да никаких секретов не было. Я вовсе не рассматривала его в качестве жениха. Поверь, Нетти, его предложение было для меня столь же неожиданным, как и для всех остальных.

— Ну раз ты счастлива, то большее мне просить у Бога пока нечего. Я и не думайт, что все может выйти так хорошо в такой спешке. Я готова даже мириться, что этот дом так неудобно обставлен, будто спартанец какой-то в нем живет, и слуги — этакие английский снобы.

— Ты уже видела Добсона, насколько я понимаю? — хмыкнула Рослин.

— О, этот грубиян. Да. Он такой холодный. Надо же было где-то откопать этакую физиономию, чтобы назначить отвечать за вся другие слуги. А вдобавок здесь почему-то нет домоуправительницы. Вообще нет женской обслуги. Только несколько девонек приходят пару раз в неделя наводить чистоту. Даже готовит здесь мужчина! Один повар, правда, специально взяли для тебя.

— Все понятно, Нетти. Кое-что тебя, здесь огорчает. Но не принимай это близко к сердцу. Не забывай, дом этот до сих пор был резиденцией холостяка. Чего же ты от него хочешь? Но я уверена, Энтони не будет возражать, если мы внесем кое-какие изменения. Думаю, следует купить новую мебель, — Рослин обвела взглядом спальню, прикидывая, какой она должна стать, — подумать о слугах. Так что дел на ближайшие недели у нас будет достаточно.

— Подумайт и о расходах на меня. Возможно, их надо сократить. Не забывай, у тебя теперь имеется муж, и ты должна спрашивать его прежде, чем потратить деньги. Мужчины особенно придирчивы к этому.

— Ну уж здесь твое беспокойство излишне, Нетти. Я не собираюсь тратить его деньги. У меня и своих достаточно.

— Тебе бы все-таки лучше поговорить обо всем этом сначала с ним, девонька. Мужчины порой находят удовольствие, когда платить сам по счетам своей жена. Ты знаешь об этом? Твой беда, что ты сама заботится о себе так давно, даже еще до того, как Дункан скончался, упокой Господь его душу. Но теперь ты есть не просто свободная девонька, а жена. Ты должен постоянно помнить об этом и делать многие вещи совсем не так, как прежде, только тогда в ваша семья будет мир и согласие.

В этот момент в дверь постучали.

— Это принесли тебе вода для ванны. Ты должна спешить, чтобы позавтракать с мужем, или у тебя имейся время…

— Времени у меня полно, Нетти. Насколько я понимаю, Энтони ушел. Правда, я спала и не очень помню, что он говорил мне, — начала объяснять Рослин, почему-то слегка краснея. — Кажется, он упомянул что-то о своей ежедневной верховой прогулке и о намерении уладить какие-то дела. В общем, думаю, раньше, чем к обеду, ожидать его не стоит. А посему я собираюсь посвятить сегодняшний день знакомству с домом и слугами. Еще мне надо написать записку Франсес и объяснить ей наконец, что со мной произошло.

Рослин замолчала, решив, что после бессонных ночей задуманных дел вполне на сегодня достаточно.

Через час, надев удобное платье из бежевого муслина, расписанное желто-розовыми весенними цветами, она вышла из комнаты Энтони, которая теперь стала и ее. Оказавшись в небольшом коридоре, Рослин остановилась. Кроме этих помещений, практически все остальные были ей незнакомы. Ничего. Собственно, исправить это она сегодня и собралась. Однако, судя по всему, без помощи Добсона здесь не обойтись. Ведь в доме, как выяснилось, проживают еще два представителя семейства Мэлори, а значит, еще и не каждую дверь она может открыть без опасения наткнуться на кого-то из них.

Вспомнив об этом, Рослин задумалась о своих соседях: брате и сыне Энтони. Интересно, кстати, признается ли наконец муж, что Джереми Мэлори его родное дитя? Наверное. Какой смысл отрицать это теперь по крайней мере перед ней? Парень очень красив. Таким сыном можно гордиться. К тому же он — точная копия отца. Вообще Энтони ведет себя смешно, скрывая свое отцовство. Достаточно просто взглянуть на Джереми, чтобы разоблачить его ложь. Впрочем, как бы то ни было, она с парнем намерена подружиться. С ним скорее всего проблем у нее в будущем не будет. А вот Джеймс? Вряд ли стоит сближаться с ним. Скорее, следует держаться поосторожнее. Может, стоит рассказать Энтони, что Джеймс целовал ее? Или муж уже знает об этом. Говорил же он, что ревновал ее к брату.

Рослин улыбнулась, припоминая дурацкий ночной разговор. Как это Энтони удалось, она до сих пор не понимала, но он почти доказал ей, что сумеет стать отличным мужем. Все ее возражения и предубеждения относительно повес и развратников он сумел каким-то чудом превратить в прах, убеждая, что как раз он и станет верным и преданным спутником жизни. Она всем сердцем поверила, что он не обманывает ее и почувствовала себя очень счастливой. Да и что еще могла желать женщина лучшего, нежели заполучить в мужья Энтони Мэлори, стать для него главной и единственной? Но до конца ли он любит ее? Если даже и нет, любовь придет. Обязательно. Не может не прийти.

— Что вы здесь делаете, поглоти меня бездна?

Это был Джереми. Решив подняться наверх, он вдруг натолкнулся на Рослин и пришел в такое удивление, что выпалил первую пришедшую ему на ум фразу и так и застыл с открытым ртом. Реакция явно свидетельствовала, что о женитьбе Энтони парень ничего не знает. Какой-то бесенок внутри Рослин надоумил ее воспользоваться этим для небольшого розыгрыша.

— Я провела здесь ночь, разве тебе об этом неизвестно?

— Провели ночь? — повторил он как эхо.

— Да, а теперь хочу осмотреть дом.

— Но… Но здесь же живут одни холостые мужчины!

— Однако не все же комнаты они занимают? И мне кажется, этому дому не помешало бы женское присутствие.

— Ему не помешало бы? — ошеломленно затряс головой Джереми. — Но это же будет неприлично, разве нет?.. Я имею в виду, что вы — леди… В общем, вы понимаете, что я имею в виду. Да. Так не принято.

— Не принято? — хмыкнула Рослин. — Тогда мне придется поговорить с твоим отцом. Это он настаивает, чтобы я осталась;

— Он? — чуть не задохнулся от удивления парень. — Поглоти меня бездна! Он это сделал! Дядя Тонни подпрыгнет до потолка от злости. Тонни же сам положил на тебя глаз. Да он просто вышвырнет нас отсюда, черт побери…

— Джереми, — произнесла Рослин мягко, решив прекратить игру. Расстраивать парня до такой степени она вовсе не хотела. — Поверь мне, тебе нет нужды притворяться. Я знаю, что Энтони твой отец. Извини меня за глупый розыгрыш. Надо было сразу сказать, что осталась я здесь, поскольку вышла за твоего папу замуж. Ему бы и самому следовало сообщить тебе об этом.

Джереми вновь несколько мгновений ошеломленно смотрел на нее, раскрыв рот. Наконец в глазах его мелькнуло понимание.

— Мой папа — Энтони?.. Вы вышли за Энтони Мэлори?

— Не очень-то правильно с твоей стороны выказывать такое удивление.

— Но… Я не могу поверить. Тонни женился? Он не мог бы…

— Почему нет, хотелось бы мне знать?

— Да просто не может этого сделать и все. Он убежденный холостяк. За ним бежит любая женщина, стоит ему лишь ее выбрать. Зачем ему жена?..

— Поосторожнее, парень, — резко оборвала его Рослин. — Твои слова звучат довольно оскорбительно.

— Я… Прошу простить меня, леди Чедвик, — забормотал, краснея, Джереми. — Я не имел в виду ничего обидного.

— Я теперь леди Мэлори, запомни Джереми, — произнесла она, протягивая руку, чтобы он мог видеть ее обручальное кольцо. — Мы поженились вчера вечером, а твоя кузина Реджина была при этом свидетельницей. Так что придется тебе поверить, парень. У меня нет причин обманывать тебя. А когда вернется отец, можешь спросить у него самого.

— Мой отец тоже был в Силверли?

— Как же ему не быть на собственной свадьбе? — вздохнула Рослин.

— Да нет же, я говорю о Джеймсе. Он на самом деле и есть мой отец, поверьте.

Настала ее очередь удивляться. Джереми был слишком растерян сейчас, чтобы солгать.

— Но ты так сильно похож на Энтони…

— Я знаю, — улыбнулся он. — Но не я один. Реджина, например, и Эмми, дочь дяди Эдварда. Мы все похожи друг на друга. Говорят, что и Мелисса, мама Реджи, тоже была нашего типа. Но я ее не видел. Она умерла, когда Реджи была еще маленькой. Нас пятеро, кто пошел в мою прабабушку Мэлори. Все остальные в семействе Мэлори блондины.

— Чувствую, что мне еще предстоит узнать много интересного об этой семье. Она такая большая!

— Так он действительно женился на вас? В самом деле?

— Да, Джереми, он в самом деле женился на мне. — Рослин улыбнулась, спускаясь на несколько ступенек и беря паренька за руки. — Идем, я расскажу тебе об этом деле все, что тебя интересует. Джеймс, твой отец, кстати, присутствовал при том, как Энтони переносил меня на руках через порог этого дома. Кажется, его удивление было больше твоего.

— Уж в этом я не сомневаюсь, — засмеялся Джереми несколько грубоватым для своего возраста, но очень заразительным смехом.

Глава 24

И в этой таверне появление Энтони и Джеймса вызвало почти такой же эффект, как и во всех остальных, где они побывали за сегодняшний день. Когда они вошли и остановились, чтобы оглядеться в тусклом переполненном людьми помещении, присутствовавшие в нем начали один за другим поднимать головы и, подталкивая своих менее внимательных товарищей, поглядывать в сторону братьев Мэлори. Обычный гам питейного заведения постепенно смолк, сменившись напряженной тишиной, столь же, видимо, зыбкой, как обволакивающие столики струи табачного дыма.

Хозяйничающий в тавернах простой люд и постоянно их посещающие городские подонки не очень любят, когда в их владения вторгаются щеголи из респектабельных кварталов. У какого-нибудь бедолаги, заливающего здесь свои житейские неудачи, всегда достаточно оснований для ненависти к богатеньким счастливчикам, и кулаки его неизбежно начинают чесаться при одном виде хорошо одетого джентльмена. Вечером в таких местах и подавно никто не поклонится тем, на кого гнул спину в течение дня. Скорее их хозяин сам очутится на полу от Увесистого удара, а затем его, полумертвого, а то и вовсе бездыханного, найдут где-нибудь на одной из соседних улиц.

Но заминку в таверне вызвало не столь само появление двух явных аристократов, сколько их внушительный вид. Они вовсе не походили на тех хлипких щеголей, которые презирали постоянных посетителей таверн при свете дня, но начинали подыгрывать им, порой попадая сюда вечером. Нет, от этих двоих исходило нечто такое, что заставляло образумиться и самую затуманенную винными парами головушку. Если многие поначалу подняли глаза именно для того, чтобы прикинуть, как побыстрее устроить веселую заваруху, то, повнимательнее приглядевшись, они быстро изменили свои намерения. Даже самые отчаянные решили, что безопаснее просто не обращать внимания на двух новых посетителей, и потихоньку начали возвращаться к своим напиткам и обычным развлечениям.

В результате молчаливая пауза продолжалась секунд двадцать, и Энтони ее даже не заметил. Он и без того чувствовал себя разбитым и усталым, да и выпивка давала о себе знать. Ведь чтобы задать свои вопросы хозяевам девяти таверн, которых они уже обошли, волей-неволей приходилось что-то заказывать. Джеймс, в отличие от брата подмечавший подобные изменения сразу, в очередной раз обругал себя за то, что не оделся для этой прогулки надлежащим образом. Известно же, что одежда призвана помогать человеку приспособиться в окружающей среде. А сейчас их наряды только мешали. Кто, однако, мог знать, что затея эта обернется столь долгими скитаниями по злачным местам.

Энтони, оглядевшись по сторонам, начал уже подумывать, что на сегодня они могут и завершить свои странствия, но тут взгляд его наткнулся на рыжеволосого мужчину, стоявшего у стойки. Взглянув на брата, он слегка повел головой в сторону буфета. Теперь парня, заинтересовавшего Энтони, увидел и Джеймс. Рыжий цвет его волос, конечно, еще не говорил, что перед ними Джорди Камерон, но по ним вполне можно было сделать вывод, что мужчина скорее всего шотландец. Старший из братьев тяжело вздохнул, успокаивая себя в душе тем, что по крайней мере они наткнулись на нечто определенное, а значит, появился шанс закончить розыски. Гоняться по Лондону неизвестно за кем отнюдь не было его любимым занятием. Но что поделаешь?

— Почему бы нам не присесть за тот столик? Может быть, удастся выудить что-нибудь полезное для себя, — предложил Джеймс, указывая взглядом на свободные места неподалеку от буфета.

— А почему бы мне просто не подойти к нему и не расспросить? — выдвинул контрпредложение Энтони.

— Здешние ребята не любят, когда их расспрашивают, малыш. У любого из них, как правило, имеется за душой нечто, что необходимо скрывать. Неужто ты до сих пор этого не понял?

Энтони нахмурился, но кивнул головой в знак согласия с братом. Конечно, Джеймс прав. Все, с кем они разговаривали сегодня, не рассказали им практически ничего. Но, провались они все пропадом, ему чертовски хочется домой, потому он и хотел побыстрее закончить все дела и с этим рыжеволосым. Его в конце концов ждет жена, и второй день своей женатой жизни он рассчитывал провести совсем не так, как это вышло.

То, что, по их предположениям, должно было занять не более нескольких часов, превратилось в бесконечную нудную комедию. Хотя начиналось все как нельзя лучше. Энтони рассказывал брату о Джорди Камероне, объясняя причины своей спешки с женитьбой, когда прервать их завтрак попросил разрешения Джон — парень, которого он посылал следить к дому Франсес. Он, оказывается, сумел обнаружить берлогу шотландца и сейчас принес ее адрес. Тогда Энтони почувствовал какое-то странное удовлетворение. Не то чтобы он собирался покалечить негодяя. Нет, скорее он просто показал бы ему, что способен на это. А кроме того, не терпелось сообщить этому Камерону хорошую новость о том, что Рослин теперь вне его Досягаемости, поскольку вышла замуж. Тот мог пропустить сообщение о свадьбе в газетах.

С первым неприятным обстоятельством они столкнулись весьма скоро. Оказалось, что Камерон уже съехал с той квартиры, адресом которой они располагали. Причем сделал он это только вчера вечером, а не сразу после побега Рослин. Очевидно, он не верил в возможность ее обращения к властям. Если, конечно, не был дураком, а им он, безусловно, не был. И все-таки, промучившись ночь, он решил съехать с квартиры. При этом знать о том, что Рослин вышла замуж, он еще не мог. Последнее и навело Энтони на мысль, что парень вряд ли отправился в свою Шотландию и скорее всего прячется где-то в Лондоне. Разузнать что-либо о нем, как решили братья, можно в каких-нибудь ночлежках или кабаках, что они и пытались сделать на протяжении дня, но практически безрезультатно.

Все, чем они располагали, было описание Джорди Камерона, как его представила им его бывшая квартирная хозяйка. Его полностью можно было отнести к сидящему за стойкой мужчине. Высокий, с рыжеватой, почти морковного цвета шевелюрой и светло-голубыми глазами. Да, представительная фигура и симпатичная внешность. Глаз, правда, Энтони не видел. Но все остальное вполне соответствовало описанию миссис Пим, даже относительно шикарная для здешней обстановки и подобранная со вкусом одежда. Рыжеволосый был не один. Рядом с ним стоял мужчина высокого роста в шерстяной кепке, так низко надвинутой на глаза, что даже с довольно близкого расстояния невозможно было разглядеть черты его лица. Не исключено, что он был одним из подручных, нанятых Джорди.

После всего, что ему пришлось пережить сегодня, младший лорд Мэлори уже готов был не просто слегка поколотить разыскиваемого кузена, а дать куда более серьезный выход своей бушевавшей натуре. Остаться из-за какого-то негодяя без обеда и ужина, лишиться удовольствия любовных утех с молодой женой! Хотелось бы, черт побери, надеяться, что Рослин оценит усилия, которые он предпринимает ради нее.

Энтони проследовал за братом к столику, за которым уже успели разместиться двое довольно свирепого вида мужчин. Через секунду он стал свидетелем весьма примечательной сцены. Джеймс подошел к столику и, ни слова не говоря, уставился на парней. Те с необычайной поспешностью освободили свои табуреты. Энтони это изрядно позабавило. Настроение немного улучшилось.

— Удивляюсь, как тебе удается проделывать такие штуки.

— Какие штуки? — с самой невинной улыбкой поинтересовался Джеймс.

— Намекнуть одним взглядом зеленых глаз, что тот, кто смотрит в них, рискует здоровьем, а то и жизнью.

— Я вовсе не виноват, если этим ребятам показалось, будто я собираюсь их чем-то обидеть. Я самый миролюбивый парень, если сравнивать…

— С самим дьяволом? — предположил с усмешкой Энтони. — Хорошо, что Конни здесь нет. Он бы задохнулся от смеха, услышав сказки о твоем ангельском характере.

— Ну тогда и не думай ни о чем, малыш. Сейчас нам необходимо выпить, а то мы уж слишком выделяемся.

Энтони обернулся, подзывая взглядом официантку, и неожиданно получил несколько более того, о чем собирался попросить. На удивление симпатичная для подобного заведения стройная, гибкая девчонка уселась к нему на колени. Мягкие руки обвили его шею в недвусмысленном приглашении. Произошло это так быстро, что Энтони не успел и пошевельнуться, чтобы помешать ей, и теперь сидел обескураженный, не зная, что делать. К счастью, Джеймс, в свою очередь пораженный необычной растерянностью брата, пришел к нему на помощь.

— Ты выбрала неподходящего кавалера, милая девочка, — произнес он наставительным тоном, который заставил девицу обернуться и удивленно посмотреть в его сторону. Джеймс усмехнулся. — Ты наткнулась на несчастнейшее из созданий — женатого человека, к тому же страшно занятого в этот вечер. Между тем стоит тебе перенести свою очаровательную маленькую попку чуть в сторону, кое-что может встать для решения твоих проблем.

Девица захихикала. Грубые шутки Джеймса были как раз того сорта, к какому она привыкла. Но услышать их от такого элегантного джентльмена!.. Тем не менее она бросила еще один призывный взгляд на Энтони, внешность которого сразу поразила ее воображение. Хотя второй явно звал ее к себе, этот черненький заслуживал того, чтобы сделать еще одну попытку. Не обращая внимания на то, что Энтони стал совсем мрачным после слов брата, она обвила его шею локоном своих длинных белокурых волос и с помощью этого соблазнительного аркана подтянула его голову поближе к своей груди. При этом красотка возбуждающе заерзала на его коленях.

— Неужели тебе не хочется кое-чего, миленький? Я была бы счастлива…

После этих слов рассудок возобладал над похотью мгновенно. Энтони поставил соблазнительницу на ноги и слегка подтолкнул в сторону Джеймса.

— В другой раз, милая, — сказал он довольно ласково, хотя глаза его, встретившись с удивленным взглядом брата, сердито сузились.

Джеймса это, впрочем, нисколько не смутило. Он обхватил девицу за талию, успев многообещающе похлопать ниже спины, и, что-то прошептав ей на ушко, отправил за двумя порциями эля.

— Поймал свое счастье? — усмехнулся Энтони.

— Чтобы узнать, является этот рыжий тем, кто тебе нужен, или нет, милый мальчик, я немало потрудился сегодня. Я имею полное право получить компенсацию за свои труды, и эта девчонка вполне в качестве таковой сгодится.

— Ты прав, думаю, она для этого подойдет, — улыбнулся наконец Энтони. — Но не забудь, чьи колени она предпочла.

— Твоя недавняя победа, похоже, вскружила тебе голову, парень. Не хотелось бы огорчать тебя, но тебе необходимо понять разницу, возникшую между нами.

— Надеюсь, ты не скажешь, что я похож на человека, оплакивающего свое новое положение?

— Давай поговорим на эту тему потом, через некоторое время. Ведь вначале все видится в радужном свете.

Энтони безмятежно улыбнулся, показывая, что он не разделяет пессимизма брата. Но Джеймс этого не заметил. Он перевел взгляд на заинтересовавшую их пару, шепчущуюся о чем-то у буфета. Особое внимание привлек на этот раз низенький. Старший брат Мэлори хмуро разглядывал его задницу, столь приятно округлую, что ей бы следовало принадлежать женщине, а не мужчине. Младший через мгновение тоже обернулся в сторону буфета, потому что рыжеволосый, видимо, слегка повысил голос, и на расстоянии в шесть футов, которые их разделяли, отчетливо стало слышно, что говорит он с шотландским акцентом.

— Я услышал достаточно, — произнес Энтони, поднимаясь из-за стола.

— Ты еще ничего не слышал, — прошептал Джеймс, хватая его за руку. — Не теряй голову, Тонни. Мы не знаем, сколько из присутствующих здесь ребят могут получать от него жалованье. Куда полезнее, черт побери, подождать еще немного и посмотреть, покинет ли он эти апартаменты.

— Ты можешь ждать. А у меня дома — молодая жена, которую я и так уже оставил слишком надолго.

Энтони вырвал руку. Брат, видя, что достучаться до его здравого смысла уже невозможно, решил действовать.

— Камерон? — окликнул он.

Реакция, к его удивлению, последовала незамедлительно. Оба шептавшихся у буфета обернулись. Две пары глаз уставились на Энтони, который уже оказался в двух шагах от их владельцев. Сам он смотрел только на высокого шотландца.

— Камерон? — произнес он слишком спокойно, чтобы не вызвать подозрение.

— Моя зовут Мак-Донелл, парень, Ян Мак-Донелл.

— Ты врешь! — прорычал Энтони, схватив мужчину за лацкан куртки и, тряся, притянул его к себе так, что глаза бедняги оказались в дюйме от его собственных.

И тут он понял свою ошибку. Устремленные на него прищуренные глаза были не голубыми, а светло-серыми. В тот самый момент, когда это дошло до Энтони, низкорослый спутник рыжеволосого вынул из кармана нож. На выручку брату поспешил Джеймс. Четким ударом он выбил оружие из рук коротышки, который тут же набросился на него, успев нанести несколько ударов кулаками и ногами. Впрочем, удары были почти нечувствительными. Силы атакующего явно не многим превышали силы ребенка. Джеймса по крайней мере все его потуги не остановили ни на секунду. Он слегка толкнул противника, который чуть не грохнулся от этого на пол, а затем, схватив его своими ручищами, без особых усилий приподнял. Его уже не очень удивило, что под одеждой маленького забияки он почувствовал мягкие женские груди. Зато Энтони, взглянувший в этот момент в их сторону, чтобы оценить ситуацию, широко раскрыл глаза, увидев нежный подбородок, пухленькие губки и небольшой остренький носик. Кепка противника брата сползла на лицо, прикрыв глаза. Но и при этом было видно, что щеки его тоже слишком прелестны, чтобы принадлежать мужчине.

— Бог мой, да это женщина! — воскликнул Энтони дрогнувшим от удивления голосом.

— Я вижу, — хмыкнул Джеймс.

— Вы сделали это, мерзкие шавки! — выпалила девушка достаточно громко, чтобы привлечь внимание посетителей. — Что же ты стоишь, Мак!

Мак-Донелл, занеся для удара руку, качнулся в сторону Энтони. Реакция последнего была мгновенной. В доли секунды он успел подумать, что драку, как бы ему ни хотелось выплеснуть свое раздражение, пора прекращать, и, перехватив занесенный кулак, опустил руку шотландца на буфет.

— В этом нет необходимости, Мак-Донелл, — спокойно произнес Энтони. — Я ошибся. Извини.

Рыжеволосый, совершенно обескураженный легкостью, с которой оказался лишенным шансов на победу, молчал. Мало чем уступая англичанину в комплекции, он тем не менее не мог даже шевельнуть рукой. Да если бы и мог, как было очевидно, толку от этого было бы немного. В конце концов Мак-Донелл посчитал за лучшее кивнуть головой в знак принятия извинений противника и тут же получил свободу. Но подруга его все еще оставалась в руках Джеймса, на которого он теперь и смотрел горящими гневом глазами.

— Тебе лучше поскорее убраться отсюда, парень. Я не потерпеть, чтобы мужчина…

— Полегче, Мак-Донелл, — прервал его спокойный голос Энтони. — Он не причинит твоей девчонке никакого вреда. Давай-ка лучше мы немного проводим вас, пошли.

— Нет необходимости…

— Оглянись по сторонам, парнишка, — вмешался Джеймс. — Из-за наделавшей столько шума ошибки моего брата ты в этом нуждаешься больше, чем мы.

С этими словами он взял девицу под руку и направился к Двери. Она открыла было рот, но, получив чувствительный укол под ребра, так ничего и не сказала, а Мак-Донеллу ничего не оставалось, как последовать за ним. Бросив на стол несколько монет за так и не поданный эль, пошел к выходу и Энтони. Глаза всех присутствующих в таверне были устремлены на Джеймса и его спутницу, точнее, даже на одну девушку. Интересно, сколько она пробыла здесь до того, пока тайна ее пола не была раскрыта? Впрочем, она могла бы просидеть здесь сколь угодно долго. Кожаные брюки давали мало шансов заподозрить в их владелице женщину, а на излишнюю мешковатость свитера вряд ли кто-нибудь из мужчин обратил бы внимание, не вмешайся Джеймс.

Энтони подозревал, что шансов покинуть это заведение без дополнительных приключений у них немного, и оказался прав. Первая заминка произошла как раз в тот момент, когда он догнал остальных. Неизвестно откуда вынырнула все та же официантка и, требовательно схватив Джеймса за руку, заставила остановиться.

— Ты же не уйдешь прямо сейчас, не правда ли? — услышал Энтони то ли вопрос, то ли распоряжение.

Брат не оттолкнул нахалку, как рассчитывал Энтони. Ему, казалось, льстила ее настойчивость.

— Я вернусь позже, крошка, — произнес он с самой ослепительной своей улыбкой.

Лицо девицы расцвело.

— Я заканчиваю работать в два, — сообщила она, демонстративно глядя сквозь спутницу Джеймса.

— Значит, в два, крошка.

— А я полагаю, что двух девчонок тебе будет многовато…

Это многозначительное замечание принадлежало здоровенному моряку, который неожиданно возник перед Джеймсом.

Энтони вздохнул и сделал шаг вперед, становясь рядом с братом.

— Не думаю, что тебе надо отпускать девочку. Я сам попробую разобраться, не волнуйся.

— Ты уверен?

— Да.

— Не суйся в это дело, мужик, — предупредил Энтони моряк. — Он не имеет права уйти отсюда, сперев у нас даже не одну, а целых двух женщин.

— Двух? Разве этот маленький оборванец тоже ваш? — Энтони с сомнением посмотрел на виновницу заварушки, глаза которой буквально горели гневом. — Это твой парень, крошка?

Она оказалась достаточно сообразительной, чтобы отрицательно покачать головой. Энтони с радостью отметил, что на их счастье моряк обладал весьма безобразной и свирепой внешностью. Будь по-другому, явно недовольная способом, которым она вынуждена покидать таверну, девица могла бы дать и другой ответ. Собственно, ее гнев можно понять. Джеймс явно сжимал ее гораздо крепче, чем это было необходимо, и вообще положение, в котором она оказалась, не способствовало тому, чтобы иметь желание помочь им.

— Насколько я понимаю, этот ответ все разрешает. Так ведь, — не спросил, а скорее провозгласил Энтони. Ему уже до смерти надоело все это, а понимание того, что в происходящем повинен прежде всего он сам, добавляло чувство досады. — А теперь будь порядочным парнем и освободи дорогу.

Моряк, к его удивлению, не тронулся с места.

— Он не заберет ее отсюда, — стоял он на своем.

— О, провались все пропадом, — устало проворчал Энтони и в то же мгновение нанес упрямцу сокрушительный удар в челюсть.

Верзила, пролетев несколько футов, шлепнулся на пол и затих. Его сосед по столику попытался было отомстить за своего поверженного приятеля. Но единственное, что он успел сделать, это слегка приподняться со стула и произнести какое-то ругательство. Короткий удар мгновенно усадил его на табурет. Бедняга застонал, зажимая ладонью нос, из которого вовсю капала кровь.

Энтони медленно посмотрел по сторонам, вопросительно изогнув свои черные брови.

— Еще желающие есть?

Стоящий позади Мак-Донелл хмыкнул, окончательно поняв, как ему повезло в том, что до настоящей драки с этим англичанином у него дело не дошло. Судя по всему, схожие мысли бродили в головах и у других посетителей заведения. По крайней мере ни один из них не изъявил намерения принять брошенный вызов. Результат работы кулаков Энтони сказался мгновенно. Здесь умели отличить мастера рукопашного боя от обычного драчуна и сделать соответствующие выводы.

— Отличная работа, малыш! — поздравил брата Джеймс. — Теперь можно и удалиться из этого веселого местечка.

— Только после вас, — произнес улыбающийся Энтони с изысканным поклоном.

Оказавшись на улице, Джеймс отпустил свою жертву. Девушка наконец получила возможность рассмотреть своего мучителя повнимательнее при свете висящего над дверью таверны фонаря. Секунду-другую она нерешительно потопталась перед Джеймсом и вдруг, изо всей силы ударив его ногой по голени, бросилась наутек вниз по улице. Яростно ругаясь, Джеймс помчался было за ней, но, пробежав немного, остановился, осознав бессмысленность преследования. Девица как будто испарилась. Обернувшись, он снова выругался, поняв, что исчез и Мак-Донелл.

— Куда, черт побери, делся шотландец?

— Что ты там? — переспросил задыхающийся от смеха Энтони.

— Этот шотландец… Он смылся, — сообщил с натянутой улыбкой Джеймс.

У Энтони куда делся смех. Он огляделся по сторонам.

— Ну за это следует особо поблагодарить тебя, братец. Я как раз собирался спросить этого парня, почему, услышав имя Камерона, они сразу обернулись.

— Да черт с ним, с твоим вопросом, — огрызнулся Джеймс. — Как вот я теперь разыщу ее, если даже не знаю, кто она такая?

— Разыщешь ее? — Энтони опять стало смешно. — Вот это да! Да тебя, братец, погубит ненасытность. Какого дьявола тебе искать девку, всю дорогу пытавшуюся тебя изувечить, когда другая в нетерпении считает минуты, ожидая твоего возвращения?

— Похоже, она заинтриговала меня, — ответил, пожимая плечами, старший из братьев. — Но ты прав, малыш: маленькая официантка подойдет сейчас ничуть не меньше.

Он еще раз посмотрел в ту сторону, куда убежала подружка рыжеволосого шотландца, и лишь затем направился вслед за Энтони к поджидавшему их экипажу.

Глава 25

Рослин прижалась щекой к холодному стеклу, бессознательно теребя пальцами голубую украшенную кисточками занавеску. Не менее получаса она уже стояла у окна гостиной. Она не очень уютно чувствовала себя за обедом в присутствии Джереми и заехавшего за ним с предложением вместе провести вечер его кузена Дерека.

Появление Дерека Мэлори, впрочем, внесло хоть какое-то разнообразие в этот тоскливый для нее день. Наследник маркиза был весьма симпатичным молодым человеком, примерно одного с Рослин возраста, с непокорными волнами светлых волос и глазами скорее карими, чем серыми. Одного взгляда на его затянутую в безупречно скроенный вечерний костюм стремительную фигуру было достаточно, чтобы понять, что молодой человек идет по стопам своих дядей. Перед ней предстал светский повеса и похититель женских сердец. Но в Дереке Мэлори еще было что-то совсем мальчишеское, отчего он казался не только обаятельным, но и совершенно неопасным.

Его реакция на известие о том, что его младший дядюшка женился, была примерно такая же, как ранее у Джереми: сначала крайнее удивление, а потом радость. Он же первый назвал ее тетушкой Рослин, и вовсе не в шутку, как поначалу ей показалось. Но ведь она и правда является теперь тетушкой целого выводка племянниц и племянников, одним из которых был и Дерек. Замужество дало ей не только Энтони, но и большую семью, члены которой, если верить Джереми, относились друг к другу с теплом и любовью…

Дерек и Джереми уже уехали, и Рослин осталась одна со своими невеселыми мыслями, не очень даже отдавая себе отчет в том, что уже довольно долго стоит в одной и той же позе, глазея на проезжающие по оживленной улице кареты и экипажи. С одной стороны, она измучилась, предполагая, что с Энтони могло случиться что-то страшное. Возможно, он ранен и просто не имеет возможности связаться с ней. Действительно, чем же еще можно объяснить то, что за целый день она не услышала о муже ни слова? Но с другой стороны, Рослин постепенно начала испытывать легкое раздражение, ощущая себя в положении покинутой женщины. Раздражение нарастало по мере того, как часы шли, не принося ничего нового. Когда приехал Дерек и ей пришлось выкручиваться, объясняя отсутствие мужа, она почувствовала, что сердится по-настоящему. Он попросту занимается весь день своими делами, ни о чем не думая и ни в малейшей степени не беспокоясь, что жена дома мучается и переживает о нем!

Противоречивые чувства разрывали сердце Рослин. Она почти ничего не могла есть во время обеда, несмотря на то что блюда подавались весьма вкусные и изысканные. При этом ей пришлось приложить массу усилий, чтобы растянуть застолье более чем на час, в надежде на то, что Энтони вот-вот к ним присоединится. Он, естественно, не вернулся, а Рослин к этому моменту просто была в ярости.

Где же он, черт побери? Ведь сегодня всего лишь второй день их совместной жизни. Неужели он просто забыл об этом? Неужели он не понимает, что им именно сейчас важно как можно больше времени проводить вместе, чтобы получше узнать друг друга?

Когда возле дома наконец остановилась карета, Рослин бросилась вниз, взмахом руки отослав прочь спешащего открыть дверь Добсона. Дверь она распахнула еще до того, как Энтони успел подойти, и первым делом с ног до головы оглядела его фигуру. Ран не было. Муж вернулся живым и невредимым. Ей хотелось броситься к нему на шею, но в то же время она испытывала острейшее желание поколотить его. В итоге Рослин застыла в нерешительности, зажав одну руку в другой, как бы не давая им возможности самим воплотить в жизнь одно из этих намерений.

О, какой трогательный вид придавал ей румянец волнения на щеках, как соблазнительно прелестна была она в своем светло-сером платье с белым кружевным воротничком. При виде жены лицо Энтони расцвело ослепительной улыбкой.

— Боже, да ты так великолепна, любовь моя, что на тебя даже опасно смотреть! У меня сегодня был такой дурацкий день!

Рослин не шевельнулась.

— Ты не хотеть мне что-нибудь рассказать?

Шотландский акцент сказал о многом. Энтони повнимательнее пригляделся к жене и только сейчас заметил складку на ее подбородке и напряженно стиснутые губы.

— Что-нибудь не так, дорогая?

— Тебе известно, который есть сейчас час, парень?

— А, вот, оказывается, в чем дело, — слегка усмехнулся он. — Ты соскучилась по мне, сладенькая моя?

— Соскучилась по тебе? — чуть не задохнулась от гнева Рослин. — Ах ты тщеславная надутая жаба! Да можешь уйти хоть на неделю, если хочешь, я и внимания не обратить. Но существуют же, как ты знает, правила вежливости, из-за которых приходится объяснять гостю, уверенному, что ты дома, почему тебя здесь нет.

— Да, конечно, — удивил он ее неожиданной сговорчивостью. — И я обязательно постараюсь не забыть об этом в следующий раз, когда вознамерюсь потратить день на поиски следов твоего неуловимого кузена.

— Джорди? Но… Зачем?

— Зачем? Да чтобы сообщить ему радостное известие. Неужели ты не понимаешь, что до тех пор, пока он не знает о том, что ты вышла замуж, исходящая от него опасность сохраняется?

Рослин почувствовала, что краснеет. Она опять рассердилась. Но на этот раз на себя. Ее муж опоздал из-за того, что целый день носился по ее делам. И как она его встретила? Как сварливая фурия!

— Прости меня, Энтони.

Спокойно вынести ее полного раскаяния, потупленного взгляда было невозможно. Энтони притянул жену к себе, прижимая все сильнее и сильнее, пока не почувствовал, как ее голова уткнулась ему в плечо.

— Глупышка, — нежно прошептал он. — Тебе не о чем расстраиваться. Но если бы ты знала, как мне приятно, что кто-то обо мне беспокоится! Ты же беспокоилась обо мне, ведь правда? Из-за этого и рассердилась немного?

Рослин кивнула головой. Смысл сказанных слов она почти не поняла, потому что в ноздри ей ударил непривычный запах, исходивший от его одежды. Резкий, сладковатый, это был запах дешевых духов. Нахмурившись, она слегка отстранилась от Энтони и тут же заметила на его плече нечто похожее на желтоватую нитку. Нет, это, конечно, не нитка… Волосок какой-то блондинки. Она сняла его, прикинув длину. Дюймов двенадцати…

— Так я и знала, — выдохнула она, глядя на Энтони пылающими гневом глазами.

— Что знала? Что еще нашло на тебя?

— Вот что! — поднесла она находку к самым его глазам. — Он не мой, парень. И не твой, не так ли?

Энтони нахмурился.

— Это совсем не то, что ты думаешь, Рослин, — попробовал он успокоить жену, забирая у нее волос.

Она сделала шаг назад и, скрестив руки на груди, пристально посмотрела ему в глаза.

— О, конечно! Подозреваю, что какая-то наглая шлюха плюхнулась к тебе на колени, естественно, без твоего согласия и успела пропитать тебя целиком запахом своих паршивых духов, пока ты сумел прогнать ее.

«Боже правый, — простонал про себя Энтони, — неужели она и правда, как говорят, все носом чует».

— Дело в том… — начал он было вслух.

— Провались все пропадом, ты, я вижу, даже легенду путную не придумал и пытаешься теперь сочинить ее на ходу! — закричала Рослин.

Все это было крайне нелепо и смешно. Но засмеяться Энтони не решился, у Рослин был такой вид, что, казалось, она и без того могла бы сейчас убить его.

— Действительно, это была официантка. Но не пойди я по тавернам в поисках твоего кузена, ее бы не было.

— А, понятно, ты теперь пытаешься свалить вину за свою измену на меня. Это же естественно для такого самовлюбленного мужчины. Так ведь? Но я тебе скажу, в чем на самом деле следует винить меня: в том, что я все-таки поверила тебе прошлой ночью. Вот в чем. Но уж больше я подобной ошибки не совершу никогда!

— Рослин…

Энтони попытался подойти к ней, но не успел сделать и шага. Рослин по-кошачьи отпрыгнула и захлопнула дверь перед самым его носом. Стиснув зубы, он повернулся и оглядел Улицу. Хорошо еще хоть Джеймс укатил, и рандеву с той самой девицей из таверны займет у него несколько часов. Энтони возблагодарил Бога, что брат не стал свидетелем этой абсурдной ситуации. У него даже мороз пошел по коже, когда он представил, как тот, смеясь, напоминает их недавний разговор, в котором Энтони отстаивал прелести брака.

Проклятие! Чертовщина какая-то! Его вышвырнули из собственного дома! Достойное завершение дня, ничего не скажешь! А если в свете станет известно… Энтони встряхнул головой, только сейчас до конца осознав, что происходит. Это его жилище, черт побери! Какого дьявола она вообразила, что может выгнать лорда Мэлори из его родового дома?

Развернувшись, он быстро подошел к двери и забарабанил по ней кулаками, вымещая накопившееся раздражение. К счастью, остатки здравого ума помогли сообразить, что дверь может быть и не заперта. Так оно и оказалось. Как только Энтони с силой рванул на себя ручку, вход в его жилище немедленно открылся. Он ощутил некоторое облегчение. Но до спокойствия было еще далеко. Оскорбленное самолюбие продолжало бушевать в нем и после того, как он обнаружил к своему удивлению, что Рослин еще находится на середине ведущей на второй этаж лестницы.

— Спуститесь, леди Мэлори. Мы еще не закончили наш разговор!

Пораженный Энтони, не веря своим глазам, отметил, что его приказ был выполнен незамедлительно. Но торжество было недолгим. Подойдя поближе, Рослин одарила его взглядом, полным презрения.

— Если ты не уберешься отсюда, придется уйти мне, — произнесла она и в самом деле направилась ко все еще распахнутой двери.

Поймав ее руку, Энтони резко развернул жену лицом к себе.

— Черта с два ты уйдешь! И ты, и я останемся в этом доме. Мы ведь женаты. Или ты забыла об этом? А супруги живут вместе, как мне приходилось слышать.

— Ты не может заставить меня остаться!

— Я не могу?

Да, он имел на это право. И это право она дала ему сама. Понимание этого приводило Рослин в бешенство. Она резко отвернулась и потерла запястье, на котором, как ей показалось, утром появятся синяки от пальцев мужа.

— Что ж, хорошо. Но я имею право выбрать для себя отдельную комнату. Если хочешь поговорить об этом, то оставь свои соображения до другого раза.

С этими словами она повернулась к лестнице. Но Энтони схватил ее за плечо.

— Я предпочитаю сделать это сейчас, — мрачно произнес он. — Ты осуждаешь меня, даже не выслушав.

— Ты принес доказательство на себе, парень. Он говорить само за себя.

— Даже если это было бы правдой, хотя на самом деле все далеко не так, ты должна хотя бы выслушать меня. Это несправедливо в любом случае.

— Несправедливо? — вспыхнула она, обжигая его взглядом. — Да я просто избавляю тебя от лишних проблем, поскольку я все равно не поверю, что бы ты мне ни сказал.

Она снова попыталась уйти, и он опять не позволил ей этого сделать.

— Ты поражаешь меня, женщина. Я же искал Камерона!

— Может быть. Но при этом ты слегка отклонился в сторону. Ничего, собственно, страшного. Можно и забыть об этом.

— Тогда почему же ты устроила такой шум, черт побери? — взорвался Энтони, не зная радоваться или огорчаться тому, что услышал.

— Ты солгал мне! Ты пытался убедить меня, что было все не так, как я подумала. И вот этого я тебе никогда не прощу!

Разъяренная Рослин в очередной раз повернулась к нему спиной. Остановил ее насмешливый голос Энтони:

— Лишь сделай шаг, и я перегну тебя через колено, чтобы отшлепать.

— Ты не посмеешь!

Глаза его сузились до совсем маленьких щелочек.

— В данный момент, поверь, любовь моя, я сделаю это, и с удовольствием. То, что я хочу сказать, больше я повторять не буду. Мне уже все равно, поверишь ты мне или нет. Так вот, та маленькая шлюшка в таверне просто занималась своей обычной работой. Плюхнувшись на мои колени и прижавшись, она предложила мне себя. Я отказался. Больше ничего не было.

— Ты все сказал? — надменно спросила Рослин, сохраняя ледяное спокойствие.

Возникло напряженное молчание. Она попыталась было повторить вопрос. Но здесь уже повернулся и ушел прочь Энтони.

Глава 26

До этой ночи подобное случалось разве что в раннем детстве. Слезы непрерывно лились из глаз Рослин, и, лишь нарыдавшись до полного изнеможения, она смогла ненадолго забыться. Энтони даже не попытался заглянуть в комнату, в которую она, как и обещала, переехала немедленно. Вроде бы ей от этого должно было быть только спокойнее, но выходило почему-то иначе. Она не хотела его видеть, думала о нем с ненавистью, но, как вдруг выяснилось, привязать ее к себе он сумел очень сильно.

О, если бы она не оказалась такой наивной маленькой дурой! А теперь уже поздно. Она позволила этому развратнику убедить себя, что у них может быть нормальный брак. За доверчивость сейчас и расплачивается, ощущая страшную обиду и необычайную горечь оттого, что не смогла совладать со своими чувствами. А ведь еще утром было так радостно на душе! И из такого состояния райского блаженства он выбросил ее на грязную землю! Нет, такие вещи не прощаются. Она никогда не забудет ему того, что именно он похитил ее шанс быть счастливой. Почему он не захотел оставить все как было раньше? Зачем дал ей надежду и тут же отнял ее?

Нетти, как и все в доме, конечно, знала о произошедшей громкой ссоре, но, видя, что хозяйка не испытывает желания поговорить с ней, благоразумно держала рот на замке. Она молча помогла перенести вещи в новую комнату и так же, не говоря практически ни слова, приготовила на следующее утро компресс для глаз. Рослин была ей очень благодарна за это. Да и компресс оказался более чем кстати: глаза новоиспеченной леди Мэлори после ночных рыданий заметно опухли. Еще, между прочим, одна неприятность, причиненная этим развратным грубияном. Даже внешности ее сумел нанести ущерб! Слава Богу, травки Нетти оказались чудодейственны. Под их воздействием от видимых свидетельств ужасно проведенной ночи не осталось и следа. Сама мудрая шотландка пожалела о том, что не может приготовить какого-нибудь чудодейственного бальзама, который столь же быстро унял бы и внутреннюю боль ее девоньки.

Как бы то ни было, когда Рослин спустилась по лестнице в своем желтом, почти солнечного цвета платье, никто бы не мог сказать, что в этой улыбающейся женщине буквально кипят эмоции, причем самые отрицательные. Ей удалось взять себя в руки еще наверху, и это оказалось большой удачей, так как гостиная, куда она вошла, ничего не подозревая, была переполнена представителями семейства Мэлори. Возможно, взглянуть на нее собрались они все. За исключением ее мужа, слава Богу.

Итак, знакомство начинается. И надо же, чтобы они приехали именно тогда, когда она вовсе не уверена, сможет ли вообще вынести даже сам вид Энтони, и не знает, как поступит, когда муж присоединится к компании. Он-то, наверное, может забыть о своих неприятностях. Но она ни о чем забывать не собирается.

Войдя, Рослин приветливо улыбнулась, посчитав, что из ее размолвки с Энтони вовсе не вытекает необходимость ссориться и со всеми его родственниками.

Первым заметил ее появление Джеймс, который немедленно поднялся со стула и начал церемонию представления:

— Доброе утро, милая девочка. Как ты, наверное, догадалась, наши старшие приехали познакомиться с тобой. Мои братья: Джейсон и Эдвард. А это наша смущенная новобрачная.

Джейсон нахмурился, но причиной тому была явно не Рослин, а развязные манеры младшего брата. Оба старшие Мэлори были крупными светловолосыми мужчинами с зелеными глазами. Эдвард — немного ниже ростом и пополнее. Джейсон, как показалось Рослин, очень походил на Джеймса. Правда, выглядел более серьезным, но зато от него веяло такой же жесткостью, возможно, даже жестокостью. А вот Эдвард казался совсем другим. Как ей позже предстояло убедиться, он действительно отличался тонким чувством юмора, был веселым и приятным в общении, но в то же время весьма обстоятельным и непреклонным в существенных вопросах.

Оба брата поднялись. Эдвард сердечно обнял новую родственницу. Джейсон повел себя более сдержанно, лишь поцеловав ей руку. Подошедший Джереми, не нуждающийся, естественно, в представлениях, просто подмигнул в знак приветствия. Рослин в душе поблагодарила Бога за то, что молодой человек, равно как и его папаша, отсутствовал дома вчера вечером и не стал свидетелем ужасной сцены в прихожей.

— Вы и представить себе не можете, как я рад, дорогая, — произнес Джейсон с теплой улыбкой, галантно провожая ее к дивану и усаживаясь рядом. — Я уж отчаялся ждать, когда Тонни женится.

— Я тоже начал подумывать, что парень никогда не соберется остепениться, — немного игриво добавил Эдвард. — Рад, что ошибся. Весьма рад.

Рослин не знала, что и ответить. Последние обстоятельства говорили о том, что как раз остепеняться-то их младший братец и не собирался. Но им так хочется верить, что Энтони отказался от прежней жизни. Наверное, пытаться с ходу разубеждать их ни к чему. Но с другой стороны, она не должна оставлять их в заблуждении, будто все произошло из-за страстной романтической любви. Зачем? Ведь это же совершенно не так, как теперь ясно.

— Имелись определенные причины, которые подтолкнули его к женитьбе на мне, — начал она растерянно. — Я должна вам сообщить…

— Мы уже все знаем, — не дал ей договорить Эдвард. — Реджи все рассказала нам, дорогая, о вашем кузене. Но, уж поверьте мне, дело не в нем. Если бы Тонни не созрел для такого шага, он вряд ли бы его совершил.

— Но он пошел на него только для того, чтобы помочь мне, — попыталась объяснить Рослин.

Братья на это заявление только улыбнулись.

— Да, именно поэтому он и женился, — продолжала настаивать она.

— Ерунда, — возразил Джейсон. — Тонни не из тех, кто готов на столь героический поступок ради спасения девицы.

— Скорее наоборот, — усмехнулся Эдвард.

— Но зато достаточно одного взгляда на тебя, милая девочка, — вмешался Джеймс, — чтобы понять истинные мотивы, которыми руководствовался парень. Я уж по крайней мере не могу обвинить его в неправильном выборе.

Он посмотрел на Рослин взглядом волка, преследующего добычу. Щеки женщины слегка порозовели.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду ничего дурного, — поспешил к ней на помощь Джейсон, хмуро посмотрев на младшего брата.

— Да брось ты, Джейсон. С того момента как она вышла замуж, малейшая угроза с моей стороны для нее исчезла.

— С каких это пор тебя останавливает то, что женщина замужем?

— Может, ты и прав, — пожал плечами Джеймс. — Но не такой же я негодяй, чтобы пытаться соблазнить жену родного брата.

Рослин, естественно, не могла знать, что присутствует при традиционной пикировке Джеймса и Джейсона. Тем более ей было неизвестно, что подобные споры для этих двух братьев были одним из любимейших времяпрепровождений.

— Прекратите, пожалуйста, господа, — вмешалась она. — Я уверена, что Джеймс и в самом деле не думал о чем-то дурном.

— Вот видишь, старик, — ехидно прокомментировал Джеймс. — Она не восприняла мое поведение как нечто серьезное. А ты что подумал, между прочим?

— Что имело место обычное проявление истинных чувств и намерений, — возразил еще более помрачневший Джейсон.

— Возможно, но в любом случае, не моих. Я нахожу гораздо больше удовольствия в сокрытии подобных вещей. Для меня это стало естественным. Кстати, в отличие от тебя, братец.

— Тут ты прав, — засмеялся Эдвард. — Ты, Джейсон, выглядишь сейчас таким рассвирепевшим!

— Вот-вот, — согласился Джеймс, — таким свирепым, что наша новая родственница может подумать, чего доброго, будто ты все это затеял всерьез.

Джейсон взглянул на Рослин, и хмурая маска на его лице сменилась мягким, приветливым выражением.

— Ради Бога, извините меня, дорогая. Вы, должно быть, подумали…

— Что ты тиран. И это недалеко от истины, — не удержался Джеймс, не обращая внимания на брошенный в его сторону сердитый взгляд брата.

— Вовсе нет, — поспешила вмешаться вновь Рослин. — Скорее я ощутила себя ребенком, которому… Как бы это сказать… В общем, мне было очень интересно наблюдать вблизи взаимоотношения между членами клана Мэлори. Интересно только, кто же в вашем семействе исполняет роль рефери?

Вопрос вызвал настоящий взрыв смеха, гораздо более искреннего и громкого, чем она ожидала. Мужчины даже слегка преобразились. Мужественная красота Джеймса стала еще более заметной. Суровое выражение лица Джейсона разгладилось. Веселье придало ему приятную мягкость, и стало заметно, как хорош собой и этот сорокашестилетний человек. А и без того добрые черты Эдварда осветились еще и каким-то внутренним обаянием. Вот уж поистине все Мэлори могут нарушить душевное равновесие любой женщины! И угораздило же ее, помоги Боже, выйти замуж именно за одного из них.

— Не говорил ли я вам, что она настоящая жемчужина? — обратился к братьям Джеймс. — Теперь и сами видите, Энтони нашел женушку под стать себе.

— Похоже, что так, — согласился Эдвард, вытирая выступившие на глазах слезы. — Но ты вроде говорил еще, что она шотландка, а я совершенно не замечаю никакого акцента.

— Он проявляется только вместе со вспышками шотландского темперамента, в момент, когда меньше всего этого ожидаешь, — раздался вдруг спокойный голос. Джеймса, как тут же выяснилось, опередил Энтони.

— Не сомневаюсь, что это тебе известно из собственного горького опыта, — поспешил отреагировать Джеймс.

— Здесь ты абсолютно прав, — ответил Энтони, глядя при этом на жену.

Пальцы Рослин сами собой сжались в кулачки. Сейчас ее раздражал даже сам вид этого человека, небрежно оперевшегося со скрещенными на груди руками о дверной косяк. Как он посмел явиться?

— Не запугивайт сам себя, парень, — произнесла она, одаривая при этом мужа приторной, как сироп, улыбкой. — Недовольство я имею обыкновение проявляет только тогда, когда кто-то этого действительно заслуживает.

— Ну вот, видишь, Тонни, — поспешил подлить масла в огонь Джеймс, — тебе, стало быть, нечего опасаться. Не так ли?

— А, и ты здесь, братец. Когда же прибывает твой корабль? — не очень успешно попытался парировать выпад Энтони.

В ответ раздался лишь свистящий смех брата.

Добавить что-либо еще он не успел, поскольку как раз в этот момент с поздравлениями и пожеланиями счастливой семейной жизни подошли к нему двое старших Мэлори и Джереми. Рослин с определенным волнением следила за этой трогательной семейной сценой, в ходе которой Энтони благосклонно принимал и восхваления в адрес своей жены. Так он, судя по всему, решил делать вид, что ничего не случилось? Вот оно что. Что ж, она тоже может притвориться, коль скоро его семья стала теперь и ее. Главное, чтобы сам он держался от нее подальше. Но последнее условие его, как выяснилось, не устраивало. Поблагодарив родственников, Энтони направился прямо к дивану и, заняв место Джейсона, обнял Рослин рукой за плечи, как бы демонстрируя самые нежные супружеские отношения.

— Хорошо спалось, любовь моя?

— Убирайся к черту, — прошипела Рослин, сохраняя, однако, на лице обворожительную улыбку.

Энтони усмехнулся, стараясь унять дрожь и ощущая, как при малейшем усилии голова его начинает буквально раскалываться. Маленькое упрямство жены закончилось для него вчера вечером большой пьянкой и сильнейшим похмельем наутро. Он вообще собирался провести эти часы в постели и так бы и сделал, если бы не визиты братьев. Чертовски неприятная ситуация. И с Рослин ничего невозможно обсудить в присутствии посторонних.

Разобраться до конца в их отношениях ему, конечно, следовало вчера. Но он сглупил, посчитав, что к утру она успокоится и станет более восприимчива к доводам рассудка. Это и заставило его тихо уйти к себе, когда он обнаружил, что она перебралась в другую комнату да еще и дверь закрыла. А надо было бы вышибить к черту эту дверь! Из-за его нерешительности Рослин получила возможность нянчиться со своими подозрениями целую ночь и в итоге была сейчас еще более разгневанной, чем вечером. Проклятие! Он бы застрелил сейчас того, кто осмелился бы сказать ему, что женщины покладисты и уступчивы.

После резкой отповеди Рослин он подумал о том, что, может быть, лучше отойти от жены и не обращать на нее внимания. Но через мгновение решил, что и так уже был излишне уступчив. Он лишь крепче обнял ее за плечи.

— Слушай, Эдди, а где же все твои домочадцы?

— Все скоро будут здесь. Просто Шарлотте надо отловить всех наших сорванцов. Кстати, она хочет устроить для вас с Рослин вечеринку, коль уж мы не попали на вашу свадьбу. Не думай, ничего грандиозного не будет. Пригласим только родственников и близких друзей.

— Почему бы и нет? — согласился Энтони. — Может быть, наше счастье согреет и кого-то еще.

Он незаметно улыбнулся, услышав, как Рослин поперхнулась при последних его словах.

Глава 27

— Видишь ли, я заходила вчера, но у вас было так много гостей…

— Так ты просто повернулась и ушла? — Рослин прекратила намазывать маслом свою булочку. — Зря. Мне очень жаль.

— Мне просто не хотелось мешать.

— Послушай, Фран, у нас были только родственники, которые приехали познакомиться со мной и пожелать счастья ему. Тебя бы встретили с радостью, поверь, особенно я. Можешь себе представить, каково мне было оказаться один на один со всем кланом Мэлори? Присутствие подруги оказалось бы очень кстати.

Франсес не ответила. Молча сделав глоток чая, она поправила салфетку на своих коленях и рассеянно подняла и вновь опустила на тарелку пирожное, которое до сих пор так и не попробовала. Наблюдавшая за ней Рослин затаила дыхание. Она уже поняла, что приближается разговор, который пугал ее, хотя она и никогда бы не призналась в этом. Начинать его Рослин не хотелось особенно сейчас, когда она и сама вовсю ругала себя за поспешное согласие на брак с Энтони. Но так уж получилось, что с Франсес она, с тех пор как вышла замуж, встретилась в первый раз. И когда ее завтрак был прерван известием о неожиданном приезде подруги, Рослин сразу подумала, что наряду со старательно подобранными поваром кушаньями ей придется хлебнуть этим утром изрядную порцию порицаний и назидательных нравоучений.

— Надеюсь, ты не очень переживала той ночью? — предприняла она робкую попытку все-таки увести беседу в иное русло.

Боже! Неужели прошло всего четыре дня с тех пор, как она проснулась в когтях Джорди? Даже не верится…

— Не очень беспокоилась? Как ты можешь так говорить, — ответила с горькой усмешкой Франсес. — Тебя утащили из моего дома. Ответственность за это лежит на мне!

— Не думай так. Джорди слишком большой мастер на разного рода уловки, чтобы нам с тобой на них не попасться. Но ты, надеюсь, хотя бы поняла, почему я уехала, не дождавшись твоего возвращения?

— С этим ясно: твой кузен обнаружил, что ты находишься у меня, и тебе нельзя было больше оставаться. А вот то, о чем ты сообщила мне два дня назад, я понять не могу. Боюсь, что и никогда не пойму! Как ты могла решиться на это, Рос? Выбрать из всех мужчин именно Энтони Мэлори?

Вот и дошла очередь до того вопроса, которого она боялась больше всего. Она сама уже не раз задавала его себе и не могла найти окончательного ответа. Но Франсес что-то ответить придется.

— В ту ночь, когда мы с Нетти уехали от тебя, я заехала сюда, чтобы поговорить с Энтони.

— Ты не могла сделать это!

Рослин вздрогнула.

— Я знаю, что этого не следовало делать, но я поступила именно так. Дело в том, что он обещал помочь мне, когда мы были в Силверли. Выяснилось, что муж Реджины немного знает об интересующих меня джентльменах, а Энтони входит в тот же самый круг, что и они. Предполагалось, что он разберется с некоторыми слухами относительно моих претендентов… Ну в общем, после того столкновения с Джорди я поняла, что времени у меня совсем мало, и приехала сюда. Мне требовалось от него только имя, больше ничего, имя одного из пяти, который бы подходил на роль моего будущего мужа больше других.

— Хорошо. Твой поступок понять можно, ты была напугана, расстроена и не могла рассуждать совершенно хладнокровно и здраво в ту ночь, — сделала вывод Франсес. — Но как же могло случиться, что все пошло совсем не так? Почему ты остановилась вдруг на сэре Энтони?

— Он обманул меня, — тихо произнесла Рослин, уперев невидящий взгляд в булочку, которую все еще держала в руке. — Он сумел убедить меня в том, что все пятеро претендентов не подходят мне. О, слышала бы ты те ужасные истории, которые он о них сочинил, то сожаление и отчаяние в его голосе, с какими он их рассказывал! Я и представить не могла, что все это обыкновенное вранье.

— Как же тебе удалось узнать…

— Он сам признался позже, — усмехнулась Рослин, — после нашей свадьбы. Сам, нисколько не смущаясь, поведал обо всем.

— Подлец!

— Да, таковым он и является, — вздохнула молодая леди Мэлори. — Но речь сейчас не о том. Как ты понимаешь, приехав сюда в ту ночь, я и так уже была на грани отчаяния, а после его россказней и вовсе не знала, что делать дальше.

— И ты попросила его самого жениться на тебе, — заключила в итоге подруга. — Ну что ж, по крайней мере я это могу понять… Или думаю, что могу. Наверное, ты вдруг почувствовала, что другого выхода просто нет.

— Это не совсем так, как было на самом деле, — призналась Рослин, решив, однако, про себя, что рассказывать о том, что Энтони ее совратил, не будет. Даже лучшей подруге совсем не обязательно знать все до конца. — Ощутив полную безвыходность, я отнюдь еще не увидела в Энтони решения своих проблем. Да провались все пропадом, я собралась возвратиться домой в Шотландию и выйти замуж за одного из своих арендаторов. В качестве жениха себя предложил сам Энтони.

Франсес застыла с раскрытым ртом.

— Он сам предложил? — переспросила она, стараясь прийти в себя от шока, вызванного неожиданным сообщением. — А я и в самом деле думала, что ты должна была… Я имею в виду, что ты раньше говорила о готовности пойти на нечто подобное. Помнишь, ты сказала мне, что и сама сделаешь предложение мужчине, если не останется времени на обычные ухаживания? А поскольку времени у тебя действительно уже не было, я, естественно, и решила… Но неужели он правда сам?

— Да. И я при этом была так же удивлена, как и ты сейчас. Честно говоря, я решила, что он шутит.

— А он сделал предложение всерьез?

— Да, абсолютно. Но я, конечно, отказала.

Франсес от удивления забыла закрыть рот.

— Отказала?

— Да, и уехала в Силверли, — сообщила Рослин, опять же благоразумно умалчивая, что уехала лишь утром. — Но, как ты можешь видеть, свое первоначальное решение я изменила. В конце концов он предложил мне выход, а к самому браку можно относиться как к деловому соглашению. Ответить, почему Энтони пошел на это, не смогу. Но все было так, как я тебе рассказала. Собственно, вот и вся история.

Последние слова Рослин произнесла скорее для самой себя, поскольку все-таки испытывала некоторые угрызения совести из-за того, что кое-какие существенные детали от подруги утаила.

Задумавшаяся Франсес откинулась на спинку стула.

— Ну что ж, остается только надеяться, что тебе не придется пожалеть об этом. Я буду молиться за тебя, загадаю на зеркале, чтобы сэр Энтони смог со временем превратиться во второго Николаса Идена.

— Ради Бога, мадам, укоротите немного свой язычок, — раздался вдруг голос неожиданно вошедшего в комнату Энтони. — Скажу вам по секрету: я с трудом перевариваю этого примерного парня.

Щеки бедной Франсес слегка покраснели. Рослин рассерженно посмотрела на мужа:

— Так вы подслушивали, мой господин?

— Вовсе нет, — возразил он, сглаживая развязность тона ослепительной улыбкой. — А к тебе на помощь, как я вижу, подоспело подкрепление?

Настала очередь Рослин смутиться. Ей было неудобно оттого, что при этих словах он многозначительно посмотрел на Франсес. Вчера она не дала мужу ни единой возможности поговорить с ней. К тому же гости у них засиделись до позднего вечера. А сейчас Франсес, явно принадлежащая к лагерю его жены.

Рослин сразу поняла, что значит «подкрепление». Надо как-то сгладить ситуацию.

— Ты зашел к нам, чтобы сообщить, что куда-то отправляешься? — с надеждой спросила Рослин, стараясь заодно сменить тему разговора.

— Действительно так. Я ухожу, чтобы продолжить охоту за твоим дорогим кузеном.

— О? А ты опять собьешься с маршрута? — не удержалась она от того, чтобы уколоть его. — Ну ладно, до встречи… Увидимся, я надеюсь.

Стоявший в этот момент напротив Рослин Энтони резким движением положил руки на стол и пристально на нее посмотрел. Глаза его потемнели.

— Ты увидишь меня сегодня вечером, дорогая. Можешь быть уверена в этом. — Он выпрямился и натянуто улыбнулся. — Доброго вам дня, леди. Можете продолжать перемывание моих косточек.

С этими словами он круто развернулся на каблуках и, проследовав по комнате небрежной походкой, вышел. Рассерженная Рослин и смущенная Франсес ощутили неприятное чувство, всегда возникающее, когда недосказано больше, чем произнесено вслух. К тому же, покидая дом, он еще и довольно громко хлопнул дверью.

Рослин, услышав донесшийся снизу звук, поморщилась.

— Он недоволен чем-то? — спросила подруга.

— Ты сама видела.

— А ты что об этом думаешь?

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему, Франсес.

— Не все так хорошо, да? Но вот что я тебе скажу, дорогая: соглашаясь выйти за него, ты прекрасно знала, каков он. Я далека от мысли, что жизнь рядом с сэром Энтони может быть легка и приятна. Но сделать ее вполне нормальной для себя ты можешь и должна. Первое, что нужно тебе для этого, — не ждать от него слишком многого.

Смешной совет, не будь на самом деле все так грустно. Она вообще ничего не ожидала от Энтони. Это он сам своими лживыми речами заставил ее думать, что сможет измениться. И что же? Не прошло и суток после свадьбы, как доказал обратное. Хоть месяц бы подождал, ну пусть неделю. Но прямо на следующий день после всех клятв и заверений, что нужна ему только она! Нет, беда не в том, что она не понимает, как следовало бы себя вести. Даже не в том, что она не может справиться со своим гневом. Она просто не в состоянии примириться, как могло бы быть раньше, с тем, что у нее такой муж.

Энтони, который в этот момент садился в поджидавшую его карету, думал практически о том же самом и тоже буквально кипел от гнева. На то имелись все основания, и выискивать оправдания действиям своей молодой жены он не собирался. Деловое соглашение, черт побери! Хотелось бы знать тогда, что он получил от этой сделки, раз уж она считает таковым их брак.

Упрямая, сердитая, неблагоразумная женщина! Да и не умеющая логично рассуждать, видит Бог. Будь у нее хоть немного здравого смысла, она бы уж давно поняла, сколь нелепы ее обвинения. Так нет же! Даже поговорить спокойно не желает.

Ну ладно, уж эту ночь по крайней мере он не собирается проводить отдельно от жены. Ей положено быть с ним в одной постели, а не нянчиться со своими дурацкими подозрениями в своей спальне. Сегодня они обязательно поговорят, и, видит Бог, ничто ему не помешает.

Кстати, надо черкануть записку Джеймсу. Как бы убедить его уйти куда-нибудь из дома вместе с Джереми, не объясняя причин?

Глава 28

Не успела уйти Франсес, как появился Джереми с целой кипой газет. Самодовольно улыбаясь, он поведал, что заметки о женитьбе лорда Энтони Мэлори вовсю публикуют и еще будут печатать в течение как минимум двух недель. Сообщения об их свадьбе Рослин действительно обнаружила в каждой из принесенных газет. И все-таки Энтони прав, что не полагается только на прессу. В конце концов Джорди может ни одну из этих заметок и не увидеть. Она ощутила даже чувство благодарности к мужу: хоть и сердится на нее, а попыток найти шотландского кузена и предупредить, чтобы тот отстал, не оставляет.

Действительно, может ли она чувствовать себя в полной безопасности, если Джорди не знает о ее замужестве? Конечно, нет. Не исключено, что в данный момент он занят вовсе не чтением газет, а обдумыванием новых планов, рассчитанных на то, чтобы захватить ее и притащить к алтарю. Где ее искать, ему известно, по крайней мере кузен знает, по какому адресу была доставлена из дома Франсес ее одежда. Страшно даже представить, что будет, если ему удастся вновь похитить ее, и она будет вынуждена сама сообщить Джорди о том, что вышла замуж. Узнав, что все его Надежды потерпели крах, Джорди придет в ярость и способен будет сделать с ней все, что угодно.

Собственно, обо всем этом Рослин думала с самого первого дня своего появления в доме мужа. Потому и решила, что первое время ей вообще лучше не выходить на улицу. Тем более что в этом не было особой необходимости. Торговцы, с которыми ей нужно поговорить в связи с ее намерениями по-новому обустроить свое жилище, с удовольствием придут сюда и сами.

Внутреннее убранство дома Энтони Рослин решила изменить весьма существенно, причем не спрашивая у него на это согласия. Сначала она хотела расплатиться за все сама, но после известного происшествия передумала. Теперь ей уже хотелось специально проделать существенную брешь в его кошельке. В следующий раз он подумает, прежде чем добиваться от нее чего-либо обманом! Внутренний голос, правда, шептал ей, что намерение ее выглядит излишне злобно и мстительно. Но она к нему не прислушивалась. Рассерженная женщина твердо решила истратить столько денег мужа, чтобы он это почувствовал. Ей даже пришла в голову мысль потребовать, чтобы он построил для нее новый дом, загородный особняк, например. Но, подумав, Рослин решила, что в любом случае начать надо с переоборудования уже имеющегося. Загородный особняк ведь может обойтись и не так дорого, будет невелик, без зала для балов. И где же ей тогда принимать гостей? Балы тоже нужны. С их помощью тоже можно разорить беднягу. Неплохая мысль, между прочим, превратить гордого сэра Энтони в бедняка. Ее мстительное воображение уже рисовало смирного мужа, робко просящего у нее денег на личные расходы. О, это было бы достойным наказанием для того, кто рискнул так бессовестно обмануть ее!

Но картины предстоящего отмщения сегодня ее не очень утешали. Из головы не выходили слова, сказанные мужем перед уходом. Они могли означать только одно — сегодня вечером предстоит серьезный разговор, скорее всего новая ссора. Сказать, что эта угроза ее не волновала, конечно, было бы неправдой. Ко второй половине дня она так разнервничалась, что чуть было не попросила Джеймса взять ее с собой, когда тот сообщил за обедом о намерении отправиться вечером в Воксхолл-Гарден вместе с Джереми. Почему именно сегодня оба они уезжают? Хотя что это с ней? Вмешивать родственников мужа в их семейные дела?..

Глупо. Не такая уж она трусиха. По крайней мере в последнем она сама попыталась убедить себя. Однако, как только Дверь за ними закрылась, Рослин поняла, что боится. Она с особой ясностью ощутила, что осталась совсем одна. В доме, кроме нее, оставались только слуги. Слуги Энтони! Нетти не в счет при таких обстоятельствах. К сожалению, отправляться спать было еще слишком рано. Впрочем, кто может ей помешать уединиться в собственной спальне? Так она и поступила, поручив Добсону сказать Энтони, что ей нездоровится и она просит не беспокоить ее ни при каких обстоятельствах. Может, это остановит мужа.

Понимая, однако, что надежды на последнее невелики, Рослин приняла дополнительные меры предосторожности. Первым делом она выбрала самую непривлекательную из своих ночных рубашек, больше подходящую для сна в каком-нибудь продуваемом сквозняками шотландском домике. На голову она водрузила позаимствованный у Нетти довольно безобразного вида ночной колпак. И наконец, закончила приготовления, облачившись в огромный, бесформенный халат. Рослин хотела вдобавок намазать лицо изготовленным Нетти кремом. Но, взглянув на себя в зеркало, отказалась. Пожалуй, Энтони только посмеется, увидев ее в таком виде.

Нет, перебарщивать тоже не следует. Вряд ли, например, стоит залезать в этом своем одеянии под одеяло. Слишком жарко. Да и Энтони едва ли поверит, что жена спит, сколько бы она ни притворялась. Гораздо лучше будет, если он застанет ее в постели с какой-нибудь книгой. Все должно выглядеть как можно естественнее, так, будто она просто почувствовала недомогание, а вовсе не пытается избежать встречи с ним. В этом случае, как бы он ни сомневался, ему придется пожелать: ей скорейшего выздоровления и уйти.

Впрочем, Энтони и вовсе может не прийти сегодня домой.

Проклятие! Во всем этом вообще бы не было никакой необходимости, найди Добсон дурацкий ключ от этой комнаты еще вчера, когда она просила об этом. Но с другой стороны, запертая на ключ дверь — это оскорбительный вызов Энтони. Вряд ли это выход из создавшейся ситуации. Пусть себе приходит, если решится, а она уж заставит его испытать чувство вины.

Книга, забытая здесь кем-то из прежних обитателей комнаты, была сборником скучных сонетов, полных сантиментов и сердечных излияний. Но уж коли оказались здесь именно эти произведения, то Рослин решила ими и довольствоваться. Чтобы подыскать что-то более интересное, пришлось бы отправиться в кабинет Энтони. Небольшая библиотека была именно там. Однако предпринять такую прогулку показалось ей слишком рискованным делом. Нет ни малейшей гарантии, что муж не придет домой именно в этот момент. А коль скоро он увидит ее разгуливающей в поисках занимательного чтива, а не лежащей в постели, все ее планы тут же рухнут.

Заставить себя долго читать попавшуюся в руки книгу Рослин все-таки не смогла. А ведь были времена, когда сонеты ее буквально очаровывали. Хорошие стихи о любви попадались и на перелистываемых сейчас страницах. Она почти не сомневалась, что они могли бы, как и раньше, растрогать ее, задеть самые нежные струнки души. Но только не в данный момент. Ей совсем не до романтики. Единственное, что сейчас волновало Рослин, — это сумеет ли она терпеливо изображать из себя больную хотя бы до завтрашнего утра. В любом случае то время, которое ей предоставится, чтобы побыть одной, необходимо использовать с пользой для себя. Надо собраться с мыслями.

Ей повезло. Хотя она и не услышала, как Энтони приехал, книгу из рук она не выпустила, и, когда он неожиданно вошел в комнату, было полное впечатление, что чтение ее увлекло. Но одурачить мужа, как выяснилось, оказалось не так-то просто.

— Весьма забавно, дорогая, — произнес он первым делом сухим, лишенным всяческих эмоций голосом. — Ты так и провела весь день, придумывая различные отговорки, или вдохновение посетило тебя уже тогда, когда Коршун и его щенок оставили тебя наедине с самой собой?

Совершенно не понимая, с какой это стати он заговорил вдруг о птицах и собаках, Рослин решила проигнорировать вопрос.

— Я просила не беспокоить меня, — напомнила она вместо ответа.

— Мне сообщили об этом, любовь моя, — невозмутимо сообщил Энтони. — Но мужу позволительно беспокоить свою жену в любое время, в любом месте и для того, для чего он сам найдет нужным.

Последняя часть фразы показалась Рослин весьма двусмысленной. Щеки ее порозовели.

— О, у тебя, возможно, лихорадка, — тут же отреагировал он на это. — Ничего удивительного при такой куче одежды, которую ты напялила на ночь. Может, ты простудилась и у тебя жар? Нет, по тебе этого не скажешь. Надо было слегка пощипать себе носик, дорогая, чтобы он покраснел. Тогда, конечно, головная боль. Это заболевание по крайней мере не нуждается в видимых симптомах.

Насмешливый тон вывел женщину из себя настолько, что она не заметила, как сама попалась в расставленную ловушку.

— Чудовище! Страдай я от головной боли, ты, получается, и не заметил бы. Разве не так?

— О, даже и не знаю, что сказать. — Энтони присел на край кровати и потеребил пальцами пояс ее халата. Озорная улыбка показывала, что оплошность жены мимо его внимания не прошла. — Так я не понял, сейчас-то у тебя голова болит или нет?

— Болит!

— Обманываешь.

— Учусь у мастера этого дела.

— Вот и хорошо, дорогая, — рассмеялся он. — Я все думал, как бы перейти к интересующей нас теме, а ты сама сейчас это сделала.

— К какой теме?

— К той самой, дорогая. Или ты хочешь, чтобы мы продолжили игру в молчанку.

— Мы не продолжим никакую игру. Ты просто уйдешь сейчас из этой комнаты!

Если она надеялась, что эти слова произведут на него хоть малейшее впечатление, то ошиблась. Он слегка откинулся назад, оперся локтем о матрац и уставился на жену таким невинно-спокойным взглядом, что та чуть не взорвалась от негодования. Но это было еще не все. Неожиданно наклонившись, он вдруг сорвал с нее ночной колпак.

— Вот так-то лучше, — весело проговорил он, раскручивая странный головной убор на пальце и рассматривая рассыпавшиеся по ее плечам золотые локоны. — Ты знаешь, как я люблю твои волосы. Полагаю, ты их специально спрятала, чтобы позлить меня.

— Ты слишком много возомнил о себе.

— Может быть, — мягко ответил Энтони. — А может, у меня просто было достаточно женщин, чтобы узнать, какие способы они могут использовать, когда хотят отомстить за какие-то неправильные, с их точки зрения, действия: холодная еда, холодный прием и холодная постель. Ты попробовала на мне все, за исключением еды. Но это, наверное, впереди.

Рослин запустила в него книгой. Энтони легко увернулся.

— Если ты хочешь сделать меня буйным, сладкая моя, то ведешь себя самым правильным образом. Честно говоря, найди я сегодня твоего Камерона, я бы сначала застрелил этого ублюдка, а уж потом бы вспомнил, что хотел задать ему несколько вопросов. А вообще-то лучше не испытывай судьбу.

Произнес он это слишком спокойно, чтобы Рослин отнеслась к предупреждению серьезно. Но, не кипи в ней гнев, она бы наверняка заметила, что таким, как сейчас, видит Энтони впервые. Столь подчеркнутое спокойствие и собранность именно и означали, что раздражен он до крайней степени. Впрочем, жена этого еще не знала.

— А не пора ли тебе просто выйти вон. — Она почти кричала. — Я не готова к этому разговору, парень!

— Я это вижу. — Энтони бросил ночной колпак в угол комнаты. — Но мне совершенно все равно, дорогая, готова ты или нет.

Говоря это, он неожиданно наклонился совсем близко. Чуть не задохнувшаяся от ярости, Рослин резко оттолкнула его рукой. Это подействовало, естественно, только потому, что он позволил отстранить себя.

— Вспомни первое условие нашего брака, Рослин. Ты должна иметь от меня детей. Сама ведь на этом настаивала. Я дал слово и не могу от него отказаться.

— Ты согласился и на второе условие. Тоже дал слово. Но потом добился его изменения, причем с помощью самой наглой лжи.

Теперь уже Рослин не могла не видеть, как сильно разгневан Энтони. Перед ней был опасный, внушающий страх мужчина, со сведенными, будто в судороге, скулами. Поразительно, но все это лишь усиливало его обаяние и привлекательность. Что-то первобытное, неподдающееся рассудку шевельнулось в душе женщины. Закричи он, обругай ее, она бы еще знала, что делать. Но сейчас? Понять, на что он способен в таком состоянии, как поступит в следующее мгновение, казалось совершенно невозможным. Зато не было никаких сомнений в другом: какая-то, и весьма существенная, часть ее естества непреодолимо стремилась к нему.

Сколь Энтони ни был зол, здравость рассудка ему не изменила. Он сразу отметил искру страстного желания, мелькнувшую в глазах жены в тот самый момент, когда она его отталкивала. На душе сразу полегчало. Она по-прежнему, несмотря на все свои обиды, хочет его! А раз так, то время работает на него. Можно и подождать, пока она успокоится.

Конечно, ждать, сдерживать себя не самое приятное занятие. Зато, когда придет утро, она не будет плакать, считая, что он чуть ли не изнасиловал ее. А ведь подобная ее реакция весьма вероятна. И ему тогда пришлось бы начинать в налаживании отношений все с самого начала.

— Ты все-таки зря не пощипала себя за носик, дорогая. Тогда я бы, наверное, тебе поверил.

Рослин растерянно заморгала, не веря, что ее пусть и неявный порыв ему навстречу наткнулся на такую реакцию.

— О! — только и смогла произнести она, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.

Энтони не стал ей в этом мешать. Как раз наоборот. Он сам поднялся с кровати. Улыбка, с которой он посмотрел на нее сверху вниз, выглядела весьма натянутой.

— Я умею быть терпеливым, — произнес он. — Но хочу честно предупредить тебя: терпение мужчины не может быть бесконечным. Не стоит его испытывать слишком часто, особенно если оправдываться ему на самом деле не в чем, поскольку он не сделал ничего, за что мог бы испытывать чувство вины.

— Ха!

Энтони направился к выходу.

— Может, ты скажешь, как долго намереваешься наказывать меня. Это помогло бы нам обоим, — предложил он у самой двери.

— Я не наказываю тебя, — холодно произнесла Рослин.

— Так уж и нет? Позволь усомниться, сладкая моя. — Энтони пристально посмотрел на нее. — В любом случае хочу напомнить, что в такую игру могут играть и двое.

О том, что значило это загадочное предупреждение, Рослин продумала чуть ли не всю оставшуюся ночь.

Глава 29

Удар. Еще удар. Левой снизу. Прямой справа. Противник упал и затих, практически не шевелясь. Энтони отошел в свой угол, ругаясь на то, что произошло все слишком быстро.

Найтон, швырнув полотенце ему в лицо, выругался и принялся осматривать нокаутированного.

— Господи Иисусе, Мэлори! Не сомневаюсь, что Билли откажется от встречи с тобой, если сейчас хоть одним глазом наблюдает за тем, что ты сделал с этим парнем. Я всегда говорил, что ринг — отличное место для того, чтобы выпустить накопившееся раздражение. Но только не для тебя.

— Заткнись, Найтон, — огрызнулся Энтони, срывая с рук перчатки.

— Черта с два я замолчу, — немедленно парировал рассерженный старый боксер. — Хотелось бы знать, где мне теперь искать такого идиота, который захочет вылезти с тобой на ринг? И вот что я тебе скажу: я и пальцем для этого не пошевельну больше. Коль тебе в сердце втемяшилась девчонка, так уложи ее побыстрее в свою постель и перестань мучиться. А до этого можешь и не приходить в мой зал.

Энтони приходилось укладывать на землю парней и за куда менее значительные выпады. И хотя Найтон был его другом, он едва не поплатился за свою прозорливость, позволившую ему каким-то чудом попасть в самое больное место лорда Мэлори.

Тот застыл, едва удержав уже напрягшуюся для удара руку, чувствуя, что желание начать драку вот-вот может все-таки победить в нем. Неизвестно, что произошло бы через мгновение, не сбей быстро нарастающую в Энтони волну ярости неожиданно появившийся Джеймс.

— Снова у тебя проблема с поиском партнеров, Тонни?

— Если ты готов доставить мне удовольствие, то уже нет.

— Я что, выгляжу идиотом? — Он в притворном удивлении стал разглядывать свою одежду. — Нет вроде. Да и оделся я сегодня вроде слишком изящно.

Энтони рассмеялся, ощутив наконец, как начинает спадать измучившее его душевное напряжение.

— Похоже, ты не веришь, что можешь слегка отделать меня.

— Ну уж. Конечно, могу. Никаких сомнений. Просто не хочу.

Младший брат усмехнулся, собравшись было завести Джеймса, напомнив о том, как тот, и победив Монтьефа, остался в проигравших. Однако передумал. Ни к чему будоражить неприятную тему. Не ссорятся же они на самом деле по-настоящему.

— И тем не менее у меня такое впечатление, что ты приперся сюда из-за меня, старина. Ну так в чем дело?

— Не буду скрывать, я намерен разобраться с тобой… Не на ринге, конечно.

Энтони спрыгнул на пол.

— В таком случае, может, уйдем отсюда? — спросил он, беря свой сюртук.

— Конечно. Пойдем, я угощу тебя стаканчиком чего-нибудь хорошего.

— Лучше не одним.

Вся атмосфера «Уайт-клуба» как нельзя более подходила для того, чтобы немного расслабиться и успокоиться. Здесь можно было почитать в тишине свежие газеты, поговорить о делах, не спеша обсудить политические проблемы и светские сплетни или просто хорошенько выпить, чем и собирался заняться Энтони. Устраивало его еще и то, что вмешательство женщин посетителям не грозило. Сюда пускали только мужчин. Много членов клуба обычно собиралось в этом зале к ленчу. Но в эти послеполуденные часы большинство из них уже откушали и удалились, а для обеда было еще слишком рано. Не прибыли еще и самые серьезные игроки, хотя несколько компаний любителей виста уже сформировалось. Но, кроме них, в клубе в данный момент находились в основном те, кто проводит в нем большую часть своей жизни, и несколько случайных посетителей.

— Кто же это, интересно, заботился о сохранении моего членства все эти годы? — спросил Джеймс, когда они расположились неподалеку от полуовального окна и перед ними стали быстро появляться изысканные сервировочные приборы.

— Хочешь сказать, что ты до сих пор член клуба? А я-то полагал, что здесь ты мой гость.

— Это весьма забавно, малыш. Тем более что Джейсон и Эдди ни за что бы не побеспокоились обо мне. Уж можешь мне поверить.

Разоблаченный, Энтони нахмурился, будто сделал что-то нехорошее.

— Что ж, значит, это я такой сентиментальный осел. Но, Господи, речь идет всего о какой-то паре гиней в год. Мне просто не хотелось видеть твое имя вычеркнутым из списка клубменов.

— Значит, ты думал, что рано или поздно я вернусь на путь праведный?

— Считай, что так. А кроме того, мне прекрасно известно, как чертовски долго надо ждать, чтобы вновь стать полноправным членом клуба. Не хватало еще, чтобы ты переметнулся от нас к Бруку.

— Мэлори! — услышал Энтони приветствие неожиданно подошедшего розовощекого молодого человека, одного из тех, кто числил себя в его хороших приятелях. — Я еще вчера к тебе заезжал, но Добсон сказал, что тебя нет дома. А мне необходимо выяснить, кто выиграл пари, которое я заключил с Хилари. Она увидела в газете такую заметку! Ты ни за что не поверишь, Мэлори. В ней говорилось, что ты женился. Я-то, конечно, сразу смекнул, что этого не может быть. Я же прав, скажи? Скажи, что речь идет о чертовском совпадении и недоразумении.

Пальцы Энтони напряглись. Он чуть не раздавил бокал. Но это было единственным проявлением чувств, вызванных в нем дурацким вопросом.

— Речь идет о чертовском совпадении, — подтвердил он.

— Я так и знал! — восторженно воскликнул молодой человек. — Подождите немного, пока я сообщу Хилари. Я вернусь с пятью фунтами. Не помню, чтобы мне удавалось выиграть у нее какие-то деньги легче, чем эти.

— Ты считаешь, что поступил разумно? — спросил Джеймс, как только розовощекий отошел. — Представь, что произойдет, когда он расскажет о разговоре с тобой. Не все поверят. Парень начнет доказывать, что ты сам ему сказал, будто не женат. Может произойти настоящая схватка с теми, кто точно знает о твоей свадьбе.

— Мне-то, черт возьми, какое дело до этого? — огрызнулся Энтони. — Если я чувствую себя женатым, то и признаю это. А если нет, то нет.

Джеймс слегка улыбнулся, откидываясь на спинку стула.

— Похоже, начались сожаления, малыш?

— Заткнись, ради Бога! — Энтони осушил свой бокал и направился к буфету. Вернулся он с целой бутылкой.

— Ты вроде говорил, что хочешь разобраться со мной. Так давай. Похоже, выяснение отношений становится моей привычкой.

Джеймс немного помолчал, обдумывая признание брата, и лишь затем ответил:

— Что ж, хорошо. Джереми сказал мне, что отправиться со мной в Воксхолл он решил не сам. Это была твоя идея. Так вот почему ты, желая избавиться от нас на тот вечер, не сказал об этом прямо мне?

— Разве ты плохо повеселился тогда?

— Это к делу не относится. Я не люблю, когда мной манипулируют, Тонни.

— Именно поэтому я и послал записку юнге, — улыбнулся Энтони. — Ты же не станешь возражать, что стал теперь таким беззаветно любящим папашей, что не можешь ему ни в чем отказать.

— Гром и молния! Ты мог бы просто попросить меня самого. Неужто я такой бесчувственный чурбан, что не смог бы понять твоего желания побыть один вечер наедине с молодой женой?

— Лучше не надо об этом, Джеймс. Почти таким чурбаном ты и являешься. Попроси я тебя уйти, ты скорее всего бы остался, чтобы посмотреть, почему я это сделал.

— Я бы остался? — натянуто улыбнулся старший брат. — Да, так оно и было бы. Мне бы наверняка представилось, как ты и твоя шотландская крошка носитесь полуголенькие по дому, и ты ни за что бы не сумел выставить меня на улицу. Ничто в мире не заставило бы меня пропустить такое зрелище. Ну а на самом деле, зачем тебе нужно было остаться с ней наедине?

Энтони наполнил свой опять опустевший бокал.

— Теперь это уже не имеет значения. Вечер завершился совсем не так, как я надеялся.

— Так и в вашем раю все-таки есть проблемы?

— Ты не поверишь, узнав, в чем она меня обвиняет! — раздраженно заговорил Энтони, с силой ставя бутылку на столик. — Она считает, что я переспал с той девчонкой, которую мы встретили тогда с тобой в таверне, черт бы побрал, эту потаскушку.

— Поосторожнее, парень. Мне дорога память о Марджи.

— Так ты с ней потом все-таки встретился?

— А ты сомневался? Чтобы я пропустил такой лакомый кусочек. Хотя, конечно, та мегера в мужских штанах подошла бы больше. — Джеймс отхлебнул из бокала, пытаясь смягчить обиду, которую он испытывал при воспоминании об этой своей потере. — Почему же ты просто не сказал своей женушке, что ту девочку я оставил за собой, парнишка? Мы, конечно, раньше иногда делили одну и ту же женщину, но в тот раз такой вариант казался каким-то неприличным, как ты думаешь?

— Точно так же, как и ты. Однако моя дорогая женушка уверена, что не существует такого неприличного поступка, на который я не был бы способен. И я сразу оказался в неприятном положении человека, которому приходится доказывать, что он не совершал ничего дурного. А попробуй докажи, когда ни одному твоему слову не верят.

— Тонни, паренек, — вздохнул Джеймс, — тебе следовало бы побольше знать о том, что чувствуют и как себя ведут новоиспеченные жены.

— Ну ты-то у нас специалист. У тебя уже была молодая жена, — усмехнулся младший брат.

— Да нет, конечно. Но элементарный здравый смысл говорит, что первые дни после замужества очень непросты для любой женщины. Она нащупывает нужную линию поведения, приспосабливается. Все ей кажется таким зыбким и неопределенным, и, безусловно, она чертовски нервничает. Не верит? Ха! Да в таком состоянии первое впечатление может оказаться более важным, чем любые доводы рассудка. Это же совершенно очевидно, разве не так?

— Совершенно очевидно, что ты ни черта не понимаешь. Когда ты в последний раз близко соприкасался с настоящими леди? Капитан Коршун общался совсем с другими людьми, следовательно, опыт и вкусы его абсолютно иные.

— Не абсолютно. Конечно, руководство шайкой разбойников предполагает определенные недостатки. Представители низов редко встречаются с леди. Приобретенные привычки не так легко искоренить, с этим тоже могу согласиться. Но что касается вкусов, как ты это назвал, они у меня ничем не отличаются от твоих. Под них одинаково подойдут и герцогиня, и портовая девка, если они симпатичны, возбуждают желание и сами его испытывают. К тому же не так уж и давно я покинул высший свет, чтобы забыть, каковы герцогини. По крайней мере в одном они похожи на всех остальных: ревность превращает их в сварливых и неразумных баб. Вот так-то, малыш.

— Ревность? — не сдержал удивления Энтони.

— Но, Бог мой, разве не в ней и заключается твоя главная проблема?

— Я как-то не думал… Но сейчас, когда ты произнес это слово… Действительно, ведь только из-за ревности она и могла вести себя столь неразумно, так сердиться и отказываться даже просто поговорить со мной.

— Так, Найтон, оказывается, был прав. — Джеймс хмыкнул, а затем, не сдержавшись, рассмеялся в открытую: — Где же твои знаменитые уловки, милый мой мальчик? Ты же достаточно опытен в подобных делах, чтобы знать, как разрешить…

— Взгляните на этого говоруна, — раздраженно перебил Энтони. — Ни тот ли это парень, который недавно вечером получил хороший удар по ноге от какой-то девчонки? Где же знаменитые уловки Коршуна были…

— Заткнись, Тонни, — прорычал старший брат. — Если ты продолжишь без конца выкрикивать это имя, я кончу свою жизнь с веревкой на шее. Капитан Коршун умер. Будь так добр, запомни это.

Настроение Энтони улучшилось ровно настолько, насколько испортилось у Джеймса.

— Успокойся, старик, — произнес он примирительно. — Здешние ребята вряд ли сообразят, что говорим мы о Коршуне с большой буквы, а не о птице. Но предостережение твое принято. Коль скоро для решения твоих проблем ты решил похоронить капитана, я тоже не буду тревожить его прах. Ты просто, видишь ли, не сказал мне об этом раньше. А что остальные твои пираты?

— Некоторые продолжают промысел уже без меня. Другие остались в команде «Святой Анны», которая сменила черный флаг на обычный. Они дожидаются в гавани, когда мы выйдем в море.

— И когда же, позволь спросить, это произойдет?

— Успокойся, старик. Наблюдать, как ты сам запутываешь свою жизнь, слишком забавно, чтобы так прямо сразу взять и уехать.

Глава 30

Было пять часов вечера, когда к дому из коричневого кирпича на Пиккадилли подкатила карета. Выскочивший из нее Джордж Амхерст стал помогать братьям Мэлори — сами они выбраться из экипажа не могли.

В помощи они оба весьма нуждались уже в тот момент, когда он увидел их в «Уайт-клубе». Первым делом он попытался урезонить производивших слишком много шума братцев, правда, без особого успеха. К счастью, ехать домой они в конце концов согласились и сейчас изрядно веселили Джорджа своим поведением. Энтони в таком виде он вообще видел впервые. Выбравшись из кареты, тот замер с каким-то хитрым выражением лица, не зная, в каком направлении двигаться дальше. Джеймс выглядел тоже крайне комично. Он постоянно подшучивал над братом, убеждая, что тот совсем потерял голову, хотя, если и отличался от него, то только тем, что был еще пьянее.

— Ей это не понравится, — проговорил Джеймс, обнимая брата, из-за чего оба чуть было не грохнулись на землю.

— Кому это? — вызывающе вопросил Энтони.

— Твоей жене.

— Жене?

Обнявшиеся братья закачались совсем сильно. Джорджу пришлось обхватить руками Энтони и подтащить их к двери.

— Роскошно! — хохотнул он. — Тебя чуть не исключили из «Уайт-клуба» за то, что ты завалил на пол Биллингса, когда он попытался поздравить тебя с женитьбой. А теперь ты не можешь вспомнить, есть ли у тебя жена.

Откровенно говоря, Джордж и сам еще не привык к мысли, что его друг Мэлори женился, хотя узнал об этом раньше многих других, еще до того как появились сообщения в газетах. Он буквально замер, не в силах вымолвить и слова, когда вчера утром сам заехавший к нему Энтони сообщил эту новость.

— Один смешок, — предупредил он при этом, — одна дурацкая ухмылка, и я переделаю конфигурацию твоего носа. Я сейчас не совсем в своем уме. Возможно, это и является причиной моего поступка. Поэтому будь так добр, обойдись без поздравлений. Не исключено, что более подходящи для моего случая соболезнования.

Объяснять что-либо Энтони не стал. Он не рассказал ни на ком женился, ни почему это сделал. Не последовало и малейшего намека на причины его раздражения. Лорд Амхерст так и не понял — сердится ли друг на свою молодую жену или на что-то еще. Тем более что тот потащил его с собой на поиски ее кузена, который вроде бы представлял для нее какую-то опасность. Пока Джорджу было очевидно только то, что Энтони хочет защитить свою супругу, но говорить о ней по каким-то причинам не желает. Все более заметным тогда, когда они безуспешно искали ее родственника, становился гнев друга. Джордж даже вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что поиски их не увенчаются успехом. Страшно было представить, что сделал бы Энтони в таком состоянии с тем парнем. Кое-какую дополнительную информацию для размышления дала ему фраза, брошенная Джеймсом, когда Джордж помогал братьям поскорее выбраться из «Уайт-клуба».

— Ты просто нашел себе женщину с характером под стать собственному, Тонни, — сказал тогда старший Мэлори. — Не знаю уж, хорошо это или плохо. Но тебе, возможно, придется еще походить перед ней на цыпочках, если ничего другого не придумаешь.

Джеймс расхохотался.

— Надеюсь, брат, твоя супруга будет походить на ту змею, что поколотила тебя на днях, вместо того чтобы поблагодарить за помощь, — огрызнулся Энтони.

Джорджу пришлось прервать воспоминания, поскольку они в этот момент достигли двери. Не успел он постучаться, как она распахнулась и показалось каменное лицо Добсона. Но выдержать невозмутимый вид дворецкому удалось ненадолго. Джеймс посчитал, что Добсон будет ему более надежной опорой и, оставив брата, навалился всем своим гигантским телом на растерявшегося беднягу.

— Где Виллис, скажи на милость? — промычал он при этом. — Кто меня разует?

Ясно было, что это не единственный вид помощи, в котором Джеймс в данную минуту нуждался. Добсон, беспристрастное выражение на лице которого сменилось крайним удивлением, попытался втащить Джеймса по лестнице на второй этаж. Почти безуспешно. Немногим большего добился и Джордж, старающийся сделать то же самое с Энтони.

— Позови-ка лучше лакеев, Добсон.

— Боюсь, — произнес тяжело дышащий и боящийся оглянуться дворецкий, — что их всех разослала со своими поручениями хозяйка, мой господин.

— Черт побери! — неожиданно подал голос Энтони. — С какой это стати она куда-то отправила…

Джордж предупредил дальнейшее словоизвержение, ткнув друга пальцами под ребра, поскольку в прихожей появилась та, кому, судя по всему, оно адресовалось. Молодая красивая женщина остановилась, уперев руки в бока и разглядывая всех троих по очереди внимательным взглядом своих темных ореховых глаз. Джорджу стало не по себе. Так вот она какая, жена Энтони. Да уж, есть отчего потерять голову! Но сейчас она явно вне себя от гнева.

— Прошу извинить меня, леди Мэлори, — растерянно забормотал он. — Я нашел этих двоих в изрядном подпитии и посчитал, что самое благоразумное — доставить их домой спать.

— А вы сами кто такой, сэр? — с железными нотками в голосе спросила Рослин.

Ответить не дал Энтони. Уставившись на жену, он усмехнулся и произнес заплетающимся языком:

— О, иди сюда, дорогая. Ты должна познакомиться с Джорджем. Это именно тот парень, который повинен в том, что ты не доверяешь мужской братии.

Под взглядом сузившихся женских глаз, в которых плясали золотистые искорки, Джорджу стало жарко. Конечно, Энтони не совсем понимал, что творит, но избранный им способ представления лучшего друга молодой жене был явно хуже, чем можно было ожидать.

— Лучше заткнись, Мэлори, — прошипел он, снимая руку Энтони со своего плеча. — Я оставлю тебя на милость твоей нежной супруги. Это единственное, чего ты заслуживаешь после такого.

— До следующей встречи, леди Мэлори, — кивнул он Рослин. — Надеюсь, она состоится при более благоприятных обстоятельствах.

С этими словами Джордж ушел, забыв в сердцах даже закрыть за собой дверь.

Энтони ошеломленно посмотрел ему вслед, попытавшись было даже догнать, но остановился, с трудом удерживая равновесие, посреди холла.

— Что я такого сказал, Джордж?

Вопрос вызвал взрыв хохота Джеймса, такого сильного, что они с Добсоном соскользнули на две ступеньки вниз.

— Ты не устаешь забавлять меня, Тонни. То ты ничего не помнишь, то вдруг вспоминаешь то, что и не следовало бы.

Энтони медленно развернулся, уставившись на находившегося уже на середине лестницы брата.

— Что, черт побери, ты имеешь в виду?

Ответом был новый взрыв смеха. Обескураженный Энтони закачался и плюхнулся бы, наверное, лицом вниз, не поспеши к нему на помощь жена.

— Не могу поверить, что ты дошел до такого, — сказала Рослин, кладя его руку себе на плечо и поддерживая его за талию. — Ты знайт хоть сколько сейчас время, придя домой в таком виде?

— Конечно! — с негодованием воскликнул он. — Сейчас… Сейчас… Ну какое бы время сейчас ни было, куда же еще я должен был идти, как не в свой собственный дом?

Не успев еще договорить, Энтони споткнулся о ступеньку, потащив Рослин за собой, и они оба растянулись на лестнице.

— Пропади все пропадом! — вскрикнула она. — Мне следует просто бросить тебя здесь!

Воспринявший благодаря своему состоянию угрозу серьезнее, чем можно было ожидать, Энтони обхватил жену руками и прижал к груди так сильно, что ей стало трудно дышать.

— Ты не покинешь меня, Рослин… Я не позволю тебе это сделать.

Она удивленно посмотрела на него.

— Ты… О Боже, упаси нас от пьяниц и глупцов, — произнесла она, вырываясь из его объятий. — Пойдем, дурачок. Поднимайся.

Кое-как ей в конце концов удалось подняться с ним по лестнице и добраться до его спальни. Но когда Добсон через минуту после того, как они вошли в комнату Энтони, появился в дверях, Рослин знаком руки тут же отослала его прочь. Зачем? Она и сама не знала. Помощь дворецкого, безусловно, не помешала бы. Но Рослин чем-то привлекала эта необычная ситуация, когда Энтони был совершенно беспомощен и не способен сделать даже что-то для самого себя. Это умиляло и позабавило ее настолько, что и злость начала испаряться. Способствовало этому, безусловно, и то, что причиной, подтолкнувшей Энтони напиться, была она сама. Впрочем, так ли на самом деле?

— Ну, так ты расскажешь, почему явился домой совершенно пьяным? — спросила Рослин, раздвигая его ноги, чтобы было удобнее снять с них ботинки.

— Пьяным? Боже мой, женщина, это вульгарное слово. Джентльмены не могут быть пьяными.

— О? Тогда какими же они могут быть, если доходят до такого состояния?

Энтони уперся ей в спину левой ногой, помогая стащить ботинок с правой.

— Больше подходит… Следует сказать… О чем, бишь, мы говорим?

— О том, как следует называть напившихся джентльменов, — напомнила она, усмехнувшись.

Он многозначительно улыбнулся и надавил ей на спину правой ногой на этот раз так сильно, что Рослин чуть не упала, когда второй ботинок оказался в ее руках. Она обернулась, взглянув с гневом на мужа, и, отшвырнув обувь в сторону, принялась стаскивать с Энтони пиджак.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— На какой?

— Почему ты довел себя до такого безобразного состояния?

— Подумай сама, дорогая, — миролюбиво произнес он. — Из-за чего мужчина может выпить лишнего? Из-за того, что он разозлился или потому что умер кто-то из его родственников, или оттого, что постель его пуста.

— Неужели кто-то умер? — спросила Рослин, в свою очередь изображая наивность.

Энтони положил руки на ее бедра, притянув ее к себе таким образом, что она оказалась между его ног. Он улыбался, но в улыбке не чувствовалось веселья.

— Тот, кто играет с огнем, сладкая моя, может и сам сгореть, — произнес он совершенно нормальным голосом.

Рослин рванула с его шеи галстук и оттолкнула так, что тот повалился на подушки.

— Спи уж лучше, сладкий мой!

С этими словами она резко развернулась и направилась к выходу.

— Ты жестокая женщина, Рослин Мэлори, — услышала она за спиной.

Вместо ответа она со всей силой захлопнула за собой дверь.

Глава 31

Ощутив очередной приступ головной боли, Энтони выругался и открыл глаза. Он сел, зажег висящий у кровати светильник и ругнулся еще раз. Часы на камине показывали несколько минут третьего и, судя по сплошной тьме за окном, отнюдь не дня. Было очевидно, что проснулся он ночью и до рассвета ему предстоит провести несколько бесконечных часов наедине со своей готовой расколоться на части головой. Оставалось только снова выругаться.

Какой же это бес овладел им вчера? А, ну это-то как раз известно. Хотя, безусловно, не следовало размякать и поддаваться слабости. Энтони начал смутно припоминать события вчерашнего дня. Так, домой их привез старина Джордж. А что было в «Уайт-клубе»? Он же, черт побери, собирался чуть ли не выпороть Биллингса! Дай Бог, чтобы это намерение не было доведено до конца. Биллингс отличный малый. Необходимо извиниться перед ним и не один раз, если потребуется. Еще сам Джордж… Кажется, он ушел отсюда рассерженным? Но точно ответить на этот вопрос память отказывалась.

Ощутив неудобство, Энтони оглядел себя и поморщился. Не слишком-то добрый характер у его женушки. Могла бы по крайней мере раздеть его и как положено накрыть одеялом. В конце концов из-за нее же все и началось. А как она, кстати, его встретила? Небось ворчала, снимала, что называется, стружку. Но и этого он вспомнить толком не смог и, наклонившись, принялся растирать себе виски. Собственно, и в эти часы можно найти себе занятие. Проще всего попробовать уснуть. Но он сомневался, что из этого что-нибудь выйдет, хотя бы потому уже, что он и так проспал больше, чем обычно. Тогда можно сменить обстановку и отправиться назад в «Уайт-клуб» поиграть, например, в вист. Да, но это лишь в том случае, если он вчера не накуролесил там больше терпимого. В противном случае в компании могут и отказать. А не стоит ли проявить свой не менее злобный, чем у жены, характер, разбудив ее прямо сейчас. Нет, это тоже не годится. Энтони чувствовал себя слишком разбитым и малоспособным совершить то, что потребуется, если она вдруг встретит его не руганью, а лаской.

Он рассмеялся над этой мыслью и тут же сморщился от боли в голове. Пожалуй, лучшее, что он может сейчас предпринять, — это постараться до утра избавиться от похмелья. Ванна пришлась бы весьма кстати. Но придется подождать как минимум несколько часов, прежде чем будет прилично разбудить слуг. Значит, остается просто перекусить для начала.

Медленно, стараясь не делать отдающихся головной болью резких движений, Энтони вышел из спальни. Сделав несколько шагов, он остановился, заметив свет. Судя по тому, откуда он лился, не спал в этот час и его братец. Энтони тихонько постучал в его дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Обнаженный Джеймс восседал на краю кровати, крепко обхватив склоненную чуть ли не к полу голову руками. Энтони чуть не рассмеялся, но благоразумно остановил себя, справедливо посчитав, что это доставит больше боли, чем удовольствия и ему самому.

Джеймс даже не поднял головы, чтобы посмотреть, кто к нему пришел.

— Говори негромко, шепотом, если тебе дорога жизнь, — тихо, но с явной угрозой проскрипел он.

— Крошечный негодяй долбит молоточком и в твоей голове, старина?

Джеймс медленно повернул к брату мрачное, как маска смерти, лицо.

— Не один, а по меньшей мере дюжина, и каждым я обязан тебе, твоей мерзкой…

— Черта с два, — не дал ему договорить Энтони. — Это ты первый предложил угостить меня стаканчиком чего-нибудь хорошего, как я помню. Так что если кто и имеет право жаловаться…

— Стаканчиком, осел, а не несколькими бутылками.

Оба ощутили болезненную дрожь оттого, что заговорили слишком громко.

— Ладно, надеюсь, ты понял меня вчера.

— Слава Богу, хоть что-то ты признаешь, — огрызнулся Джеймс, растирая пальцами виски.

Энтони тоже ощутил очередной удар боли, причем такой сильный, что губы свела судорога. Даже смешно, что тело может так наказывать своего хозяина за злоупотребления. А ведь оно у него не из хилых. Да и фигура Джеймса не из тех, что стыдно показать. Энтони даже удивился, когда, войдя, взглянул на обнаженного брата. Последний раз он видел его в таком виде лет десять назад в спальне одной графини, имя которой уже и не помнил. Нарушить их уединение ему пришлось, чтобы предупредить, что муж ее уже находится внизу и может вот-вот предстать перед счастливыми любовниками. Конечно, Джеймс с тех пор изменился, стал коренастее, немного поправился. Но, видит Бог, мышцы играли на его руках, груди и ногах при каждом движении. Десять лет жизни пирата с ее смертельными схватками и карабканиями по реям и канатам только закалили брата, сделав его мускулатуру почти совершенной.

— Слушай, Джеймс, твоя фигура превратилась прямо-таки в образец для демонстрации мужской силы.

Брат покачал головой, самодовольно оглядел себя и наконец, подняв глаза на Энтони, улыбнулся. Прозвучавшее в словах того удивление ему явно польстило.

— Надеюсь, что и леди не откажутся от такой демонстрации.

— Это уж точно. Невозможно представить, чтобы отказались, — улыбнулся в ответ младший брат. — Ну это после. А сейчас… Может, несколько партий в карты? Я совершенно не могу заставить себя снова заснуть и тем самым облегчить свои страдания.

— Ну это легко исправить с помощью бренди.

— О Боже, нет. Я думал только о кофе. Правда, сейчас вспомнил, что мы с тобой вчера остались без обеда.

— Ладно, дай мне пару минут на сборы. Встретимся на кухне.

Когда Рослин вышла к завтраку, глаза ее были припухшими и усталыми. Еще одна беспокойная, бессонная ночь. На этот раз по ее собственной вине. Да, она чувствовала себя виноватой за то, что так обошлась вчера с Энтони. Конечно, она должна была помочь ему раздеться и поудобнее устроиться в постели, а не бросать, как она сделала, даже не прикрыв его одеялом. Как бы там ни было, а он ее муж. Тело его ей не может быть безразличным. И нечего тут стесняться. Откровенно говоря, она чуть ли не дюжину раз вчера намеревалась пойти к нему в спальню и исправить свою оплошность. Но, уже почти решившись, отказывалась от этой мысли, опасаясь, что он может истолковать ее появление по-своему. Это днем. А вечером, когда она легла в постель, и подавно. Не идти же к нему в ночной рубашке. Уж в этом случае, проснувшись, он не будет сомневаться в том, зачем она к нему пришла.

С другой стороны, именно это чувство вины ее страшно раздражало. Она отнюдь не сочувствовала его похмельным страданиям. Если ему вздумалось напиться и винить в этом ее, — это его личные проблемы. И то, что он так мучается сегодня утром, — тоже. За свои поступки каждый должен расплачиваться сам, разве не так? Так с какой же стати она не могла полночи уснуть. Она-то почему должна страдать?

— Если еда так плоха сегодня, что ты не можешь даже смотреть на нее, я могу перекусить и в клубе.

Рослин подняла глаза на неожиданно появившегося перед ней мужа. Растерявшись, она ответила первое, что пришло в голову:

— Нет, завтрак не вызывает никаких претензий.

— Великолепно! — весело воскликнул он. — Значит, ты не будешь возражать, если я к тебе присоединюсь.

Не дожидаясь ответа, Энтони уселся за стол и уже через минуту на его тарелке красовалась целая гора еды. Рослин невольно задержала взгляд на стройной фигуре мужа. На нем были прекрасно скроенная коричневая куртка, кожаные бриджи и блестящие гессенские ботфорты. Все это необыкновенно шло ему. Боже, он не должен выглядеть так великолепно! Она по крайней мере к этому оказалась совершенно не готова, представляя его стонущим от головной боли и проклинающим свою вчерашнюю глупость.

— Ты сегодня поднялся довольно поздно, — решила поддразнить Рослин мужа, кладя на свою тарелку большой ломтик колбасы.

— Ну что ты. Я просто только что вернулся с верховой прогулки. — Энтони пересел на стул, стоящий напротив нее. Брови его слегка поднялись, символизируя непонимание причины, по которой был задан вопрос. — А ты, моя дорогая? Наверное, сама недавно проснулась?

Хорошо, что она еще не успела донести до рта вилку, а то вполне бы могла подавиться, услышав этот невинный вроде бы вопрос. Да как он решился лишить ее права требовать от него хоть малейшего раскаяния за вчерашнее оскорбительное поведение? А ведь именно это он и делает, рассевшись тут с таким видом, будто прекрасно проспал всю ночь и видел самые великолепные в своей жизни сны.

Энтони не ожидал ответа на свой вопрос и, естественно, нисколько не смутился, его не получив. Насмешливо улыбаясь, Энтони наблюдал, как Рослин разделывается с пищей. Она всем своим видом показывала, что не обращает на него никакого внимания. Ну уж этого-то он допустить не мог.

— Я заметил в холле новый коврик.

Она не удостоила его даже взглядом, хотя и почувствовала себя несколько оскорбленной. Ведь то, что он называл «ковриком», на самом деле было настоящим произведением искусства, вытканным по образцу гобеленов, принадлежавших арабским халифам династии Аббасидов.

— Странно, что ты не заметил его вчера.

«Браво, радость моя!» — незаметно хмыкнул Энтони. Как бы там ни было, а от попыток нанести удар жена его явно не отказалась.

— И новое полотно Томаса Гейнсборо, — продолжил Энтони, взглянув на стену слева, которую теперь украшала великолепная картина.

— Новую китайскую горку красного дерева и обеденный стол должны привезти сегодня.

Глаза Рослин, когда она сообщала это, по-прежнему были обращены к тарелке, но в ней самой явно произошла определенная перемена, что сразу отметил Энтони. Напряженности, вызванной необходимостью сидеть с ним рядом и сдерживать распиравший ее гнев, больше не ощущалось. Она сменилась скрытым предвкушением будущего торжества.

Он чуть было не рассмеялся. Что там ни говори, а чувства свои его сладенькая женушка скрывать еще не научилась. Старый как мир трюк: жена заставляет мужа расплачиваться за ее обиды самым непосредственным образом — из его бумажника. А судя по некоторым репликам, которые он слышал от Рослин ранее, она была уверена в том, что его бумажник много обид не выдержит.

— Так ты решила заняться небольшим переустройством нашего дома? — спросил он вслух.

— Я подумала, что ты не будешь возражать.

Едва заметное пожатие плечами и почти ласковый тон ответа подтвердили, что она не ошиблась.

— Конечно, не буду, дорогая. Я и сам хотел предложить тебе заняться этим.

Удивленная, Рослин слегка дернула головой. Однако ответ она нашла почти сразу:

— Это хорошо, потому что я только-только начала. Думаю, тебя тем более должно обрадовать то, что обойдется все гораздо дешевле, чем я думала, когда впервые осмотрела дом. Да, истратила я всего пока четыре тысячи фунтов.

— Вот и прекрасно.

На этот раз Рослин не смогла скрыть удивления во взгляде. Она не могла поверить собственным ушам. А, наверное, он думает, что расплачиваться она намерена из собственного кармана? Что ж, посмотрим на него, когда начнут поступать счета. Она поднялась, бросая на стол салфетку. Сохранять хладнокровие при такой реакции мужа, а вернее, при отсутствии таковой ей уже было не под силу. Но уж уйти достойно она сумеет.

— Франсес сегодня придет к нам. Я пригласила ее на обед. Если ты вдруг изменишь своей привычке возвращаться домой поздно и решишь скрасить нашу компанию, то, будь так добр, не напивайся.

Энтони стоило большого труда унять нервную дрожь.

— Опять вызываешь подкрепление, дорогая?

— Если это шутка, то для меня она оскорбительна, — произнесла она ледяным тоном, направляясь к двери. Только у самого выхода она еще раз обернулась и холодно взглянула на мужа: — Кстати, да будет вам известно, мой господин, я не доверяю отнюдь не всем мужчинам, как вы изволили заявить вчера, представляя меня своему другу. Мое недоверие распространяется лишь на развратников и тех, кто не умеет себя достойно вести.

Глава 32

— Это был он, мой господин.

Джорди Камерон повернулся к стоявшему рядом с ним небольшого роста запойного вида мужчине, подобострастно заглядывающему ему в глаза.

— Который из них, идиот? Их имейся двое.

Вилберт Стоу ни малейшим образом не отреагировал на грубость. Он уже успел привыкнуть к выходкам шотландца, его нетерпимости, раздражительности, неожиданным сменам настроения. Не плати Камерон хорошие деньги, он бы сказал ему, куда готов послать такую работенку, а еще с большим удовольствием перерезал бы хозяину горло. Но платил шотландец хорошо. Тридцать полновесных английских фунтов — целое состояние для Вилберта Стоу. А значит, можно, как и много раз раньше, прикусить свой язык, а оскорбление пропустить мимо ушей.

— Тот, чернявый, — пояснил Вилберт, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более заискивающе. — Это как раз тот, кому принадлежит дом. Сэр Энтони Мэлори его зовут.

Джорди направил подзорную трубу на другую сторону улицы и тут же увидел этого Мэлори так, будто он находился от него на расстоянии вытянутой руки.

Так вот он какой, англичанин, рыскающий последние дни по трущобам в поисках Камерона, а перед этим спрятавший в своем доме Рослин. О, в том, что его дорогая кузина там, Джорди не сомневался. То, что она ни разу не выглянула наружу из этого дома с тех пор, как он приказал Вилберту и его брату Томасу следить за ним, не имеет значения. Именно сюда прислали всю ее одежду. Да и та женщина, Гренфел, у которой она раньше пряталась, уже два раза приходила в этот дом.

Девчонка думает, что она такая умная, так здорово сумела укрыться здесь, так мудро поступает, не выходя на улицу! Она и не подозревает, что только облегчила наблюдение. Напротив ее убежища — Грин-парк, за раскидистыми деревьями которого можно спрятать целую армию шпионов. Это тебе совсем не то, что торчать в карете на Сауф-Одли-стрит, рискуя вызвать подозрения у любого зеваки. Она и глазом не моргнет без того, чтобы этого не заметили Вилберт и Томас. Пусть только высунется. В распоряжении этих ребят и пустой экипаж всегда есть. Они скоренько ее до него проводят. Так что вопрос только времени.

Самому же ему пока следует заняться этим лондонским щеголем. Надо же, не только решился спрятать у себя Рослин, но уже дважды за последние пять дней заставил его самого менять норы. Суется, черт его побери, в чужие дела! То, что его преследователь выглядит как обычный светский денди, Джорди успокоило. Такой вряд ли способен помешать ему. Он опустил подзорную трубу и улыбнулся:

«Уже скоро, девонька. Скоро я заставлю тебя заплатить за все мои трудности. Ты еще очень пожалеешь о том, что решилась противиться мне, как твоя упрямая мамаша и старик. Те-то оба уже поджариваются в аду».

— Еще немного хереса, Франсес?

Франсес посмотрела на свой почти нетронутый бокал, затем на Рослин, которая уже успела налить себе очередную порцию янтарного напитка.

— Ты должна успокоиться, Рос. Раз он до сих пор не явился, то вряд ли вообще придет к нам. Как ты считаешь?

Рослин через плечо посмотрела на подругу, попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Я вообще пришла к заключению, что Энтони появляется именно тогда, когда этого меньше всего ждешь. Возможно, специально, чтобы поиграть на моих нервах.

— Ты нервничаешь?

У хозяйки вырвалось нечто среднее между смехом и стоном. Она сделала еще один солидный глоток хереса и лишь затем вернулась к Франсес, присев с ней рядом на новом диване работы мастерской Адамса.

— А я не должна, по-твоему? Впрочем, наверное, нет. Вчера он говорил с тобой крайне плохо, а сегодня я предупредила его, что ты придешь.

— Ну и?..

Рослин наконец улыбнулась, хотя улыбка эта больше смахивала на гримасу.

— Он поражает меня, Фран, непрерывной сменой своего настроения. Я совершенно не знаю, что ожидать от него.

— В этом нет ничего удивительного, милая. У нас тоже настроение порой меняется, не правда ли? Так что перестань изводить себя. Расскажи-ка мне лучше, что он думает об этой новой обстановке.

На этот раз Рослин улыбнулась искренне:

— Он еще не видел ее.

— Ты хочешь сказать, что не позаботилась о том, чтобы он одобрил твой выбор? — удивленно раскрыла глаза Франсес. — Но эти вещи такие… такие…

— Утонченные и даже женственные?

В глазах хозяйки заплясали золотистые огоньки. Франсес на мгновение замерла, пораженная пришедшей ей в голову догадкой.

— Боже правый, ты сделала это специально! Ты рассчитываешь на то, что Энтони все это страшно не понравится.

Рослин обвела взглядом бывшую холостяцкую комнату, совершенно преображенную новой мебелью и атласной драпировкой. Теперь она выглядела так, как и должна выглядеть гостиная в богатом доме, но скорее всего в доме женщины. Мебель Адамса славится своей чрезмерной изысканностью стиля, утонченной легкостью и нежностью отделки. Рослин очень понравились именно замысловатая резьба и позолота на спинках двух диванов и стульях, которые она заказала, а еще больше атласная парча драпировки с серебряными на оливково-зеленом фоне цветами. Не такие уж женственные цвета, между прочим. А отделка и украшения — да. Если еще добавить к ним новые обои… Впрочем, окончательное решение по поводу их она еще не приняла.

— Не думаю, что Энтони так уж сильно не понравится, Франсес, а если и так, то он об этом не скажет. Ему понравится. — Она пожала плечами. — Хотя, все, конечно, может быть. Но я готова при первом же проявлении недовольства немедленно избавиться от всего этого и купить что-нибудь другое.

Подруга нахмурилась:

— Мне кажется, ты слишком привыкла тратить деньги, не думая о цене. Не следует, однако, забывать, что твой муж не так богат, как ты сама.

— Ну уж об этом-то как раз я и не забываю.

Услышав столь откровенный намек, Франсес вздохнула:

— Понятно. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Но имей в виду: мужчины ведут себя порой весьма забавно, когда сталкиваются с денежными проблемами. Один может проиграть за вечер двадцать тысяч и наутро забыть об этом. А другой пускает себе пулю в лоб и при куда меньшем проигрыше.

— Не беспокойся, Франсес, есть кому позаботиться, чтобы Энтони окончательно не разорился. А сейчас не будешь возражать, если я еще немного налью тебе?

Франсес снова взглянула на свой все еще наполовину наполненный бокал и на опустевший бокал подруги. Она покачала головой, хотя относилось это явно не к предложению.

— Что ж, поступай как знаешь, и будем надеяться, все закончится благополучно. Но согласись, Рос, ты не можешь сказать, что тебе безразлична его реакция. Он был очень… как бы лучше выразиться, недоволен, когда ты предъявила ему тот довод, о котором так и не хочешь говорить?

— Это был не довод, — натянуто ответила Рослин. — А не доволен он с первого дня нашей свадьбы.

— Однако ты сама не отличалась очарованием, когда я видела вас последний раз вместе. Создается впечатление, дорогая, что его настроение может быть прямым следствием твоего собственного отношения к нему.

Рослин предпочла не комментировать это резонное замечание.

— Скорее всего к обеду ни Энтони, ни его брат не успеют, — стараясь казаться веселой, сказала она. — Но это и к лучшему. Нам есть о чем поговорить, ведь верно?

— Конечно, милая, — улыбнулась Франсес.

Рослин тоже улыбнулась. Что ни говори, а общение с подругой действует на нее благотворно, хотя та и дает советы, которые не хочется даже выслушивать.

— Пойдем, — сказала она, вставая и решительно отодвигая бокал в сторону, — лучший херес может испортить впечатление от изысканных блюд, которые повар обещал для нас приготовить. А Добсон уже, наверное, ворчит в столовой, ожидая, когда же сможет наконец проявить свое искусство сервировки. Да, посмотрим еще, что ты скажешь, когда увидишь стол, который привезли сегодня днем. Вот уж действительно великолепная вещь!

— И чертовски дорогая, без сомнения?

— Да, — хмыкнула хозяйка дома.

Взявшись за руки, они вышли из гостиной и направились в столовую, которую до недавнего времени правильнее было бы называть комнатой для завтраков, поскольку обедал и ужинал Энтони до свадьбы, как правило, вне дома. Но, сделав лишь несколько шагов, Рослин остановилась. Замереть на месте ее заставил вид Добсона, который как раз в этот момент открывал дверь. Через мгновение в нее вошел Энтони. Но это было еще не все. Рослин чуть не задохнулась от охватившего ее гнева. Этого не может быть! Да как он посмел! Эти застрявшие в горле леди Мэлори восклицания относились, естественно, к мужу, который, прекрасно зная, кто у них в гостях, привел с собой Джорджа Амхерста. Причем, судя по оцепенению, охватившему последнего при виде Франсес, он тоже не был предупрежден о возможности встречи с ней.

— Великолепно! — весело воскликнул Энтони, передавая шляпу и перчатки застывшему с каменным лицом Добсону. — Вижу, мы подоспели как раз вовремя, к самому обеду.

Пальцы Рослин сжались в кулачки. Реакция Франсес была еще показательнее. Смертельно побледнев, она в ужасе вскрикнула, резко повернулась и бросилась опрометью назад в гостиную.

— А ты что стоишь, Джордж, будто осел? — обратился Энтони к другу, приводя того в чувство пинком в спину. — Иди же за ней.

— Нет! — выкрикнула Рослин. — Ты уже и так натворил достаточно…

Но презрение, звучавшее в предупреждении, лишь только подхлестнуло беднягу, который решительно направился в сторону гостиной. Охваченная ужасом, Рослин бросилась наперерез, намереваясь захлопнуть дверь перед его носом, а если надо будет, и вступить с ним в драку. Но она не учла, что в холле находился еще и ее муж. Женщина успела сделать только пару шагов, а Энтони, каким-то непостижимым образом преодолев расстояние в десять футов, обнял ее за талию, и оттащил упирающуюся жену назад к лестнице.

— Уйди, отцепись от меня, ты… — бормотала она сердито, барахтаясь в его объятиях и не очень еще понимая, что произошло.

— Сейчас, сейчас, дорогая, успокойся немного, будь так добра, — стараясь успокоить ее, шептал Энтони. — По-моему, мы уже достаточно повеселили слуг неприличными сценами в этом холле. Не стоит устраивать еще одну.

Это подействовало.

— Если бы ты не… — начала Рослин сердито, но уже гораздо более тихим голосом.

— Послушай меня внимательно, любовь моя, — перебил ее Энтони. — Франсес упорно отказывалась выслушать его. На этот раз ей придется сделать это. Джордж наконец заставит выслушать то, что он давно пытался сказать ей нормальным способом. И никто им не помешает. — Энтони на мгновение прервался и, улыбнувшись, хитро посмотрел на жену: — Кстати, тебе не кажется, что их отношения в чем-то похожи на наши?

— Абсолютно не кажется! — У нее перехватило дыхание. — Я слушаю то, что ты говоришь. Я просто не верю тебе.

— Упрямая девчонка, — ласково проворчал Энтони. — Ладно, сейчас нам некогда объясняться. Ты пойдешь со мной и подождешь, пока я переоденусь к обеду.

Ей ничего не оставалось делать, как только подчиниться, поскольку уже в следующий момент он нес ее вверх по лестнице. Но, как только они оказались в его комнате и Энтони слегка расслабил руки, Рослин резко оттолкнула его, не обращая внимания на стоящего рядом Виллиса.

— Это самый отвратительный поступок, который ты когда-либо совершал, — выпалила она.

— Рад это слышать, — весело отозвался Энтони. — До сих пор я полагал, что самое отвратительное я сделал, когда…

— Заткнись! Замолчи ради Бога, — закричала Рослин, пытаясь проскользнуть мимо него к двери.

Энтони снова взял ее за талию и одним движением перенес на край стоящего у камина шезлонга. Здесь он ее отпустил, но, склонившись, оперся руками таким образом, что она оказалась в плену. В непроизвольном желании отодвинуться от него как можно дальше Рослин сама забралась в шезлонг поглубже. Выглядело это довольно комично, но Энтони даже не улыбнулся.

— Тебе лучше посидеть спокойно, дорогая женушка, иначе я просто привяжу тебя к этому стулу. Ты хорошо поняла?

— Ты не сделаешь это!

— Сделаю. В этом можешь быть абсолютно уверена, радость моя.

Губы Рослин презрительно дернулись, в глазах горела готовность к борьбе. Однако и весь вид замершего над ней в ожидании мужа говорил, что настроен он вполне решительно. Благоразумие подсказало, что на этот раз лучше не противиться ему. Она опустила глаза и забралась с ногами в шезлонг, устраиваясь поудобнее. Энтони понял эти знаки смирения и выпрямился. Но веселее ему от этой маленькой победы не стало. Он прекрасно понимал, что все достигнутое за последнее время в деле умиротворения супруги сейчас было разрушено. Что ж, раз так, то так. Как бы там ни было, а Джордж после стольких лет наконец получил свой шанс. Только вот ему самому в ближайшие несколько недель ожидать, кроме очередных вспышек шотландского темперамента супруги, нечего. О Боже, новая пытка.

Когда Энтони повернулся к Виллису, его взгляд был столь мрачен, что бедный камердинер невольно отпрянул назад. Правда, именно благодаря этому движению хозяин его наконец и заметил.

— Спасибо, Виллис, — произнес Энтони, стараясь скрыть творившееся в его душе смятение за подчеркнуто спокойным тоном. — Твой выбор, как всегда, безупречен.

Рослин повернула голову, посмотрев на Виллиса, которого до сих пор не замечала, затем на старательно разложенную им на кровати одежду мужа.

— Не означает ли это, что ты сказал ему о намерении вернуться домой к обеду?

— Конечно, дорогая, — ответил Энтони, сбрасывая с плеч пиджак. — Я всегда говорю Виллису, когда буду дома.

Рослин бросила на камердинера осуждающий взгляд, добавивший краски и без того румяным щекам парня.

— Он мог бы сказать и мне, — сказала она, обращаясь к мужу.

— Это не входит в его обязанности.

— Но ты-то мог сообщить мне!

— Ты права, любовь моя. Я бы и сообщил тебе о своих намерениях, если бы утром ты вдруг не надула губки и не выскочила так стремительно, оставив меня одного.

Глаза Рослин метали молнии.

— Ничего подобного я не делала! Как ты можешь говорить так!

— О? — Энтони опять оглянулся, удивленно поджав губы. — Так как же тогда по-другому описать твое поведение?

Как раз в этот момент Виллис снял с него рубашку. Не успевшая ответить что-либо, Рослин мгновенно отвернулась. Энтони засмеялся. Новая тема разговора, если и не сняла напряжения, то по крайней мере благотворно повлияла на его настроение. Да и то, что она поостереглась смотреть на его обнаженную грудь, кое о чем говорило.

Энтони сел на кровать, давая возможность Виллису заняться его ботинками. Теперь ему не надо было оборачиваться, чтобы видеть жену. Она полулежала перед ним, правда, отвернувшись от него. Он с удовольствием рассматривал ее новую прическу, немного легкомысленную из-за многочисленных завитушек и завлекательных локонов, обрамляющих лицо. О, как же давно он не прикасался к этим великолепным волнам красноватого золота! Как давно его губы не ощущали прелестную мягкость кожи ее нежной шеи! Энтони перевел взгляд на грудь жены и вздохнул, поспешив отвернуться, чтобы не мучить себя и не мешать Виллису.

— Так что, дорогая, — как бы продолжил он прерванные рассуждения, — моя оплошность во многом объясняется твоими утренними злыми шутками.

— Ты сам спровоцировал меня.

Ему пришлось напрячь слух, поскольку она говорила в сторону.

— Как же я мог сделать это, если на протяжении всего разговора вел себя безупречно вежливо?

— Ты назвал Франсес моим подкреплением.

Эту фразу он услышал отчетливо.

— Согласен, это было грубостью с моей стороны, сладкая моя. Но твое плохое настроение проявилось задолго до того, как я задел твою подругу.

— Ты прав, — прошипела Рослин, — но только в том, что эта была настоящая грубость.

Бросив украдкой взгляд на жену, Энтони увидел, как она нервно барабанит пальцами по ручкам шезлонга. Похоже, что он загнал ее в угол. А это сейчас совсем ни к чему. Тему разговора необходимо срочно менять.

— Кстати, Рослин, — заговорил он спокойным, доверительным тоном, — я все хочу тебе сказать, что был бы весьма признателен, если ты не будешь выходить без меня из дома до тех пор, пока я не найду твоего кузена.

Расчет Энтони оправдался. Возможно, в иных обстоятельствах она бы выпалила в ответ, что не такая уж она и дура, как он думает, и без него уже давно решила, что ей следует посидеть дома какое-то время. Но в данный момент Рослин ощутила облегчение оттого, что муж перестал ей напоминать о ее собственном, действительно далеко не лучшем поведении, и была благодарна ему за это.

— Конечно, я не буду выходить одна, — ответила она.

— А тебе хотелось бы куда-нибудь пойти в ближайшие несколько дней?

И непрерывно находиться исключительно в его компании? Ха!

— Нет, — заверила Рослин.

— Очень хорошо. — Энтони слегка пожал плечами. — Но если твои планы изменятся, я к твоим услугам.

С чего это он стал вдруг такой рассудительный и сговорчивый?

— Ты все сказал, что хотел?

— Вообще-то…

— Мэлори! — раздался вдруг восторженный крик из-за двери, и через мгновение в комнату вбежал сияющий Джордж Амхерст. — Тонни, ты даже не представляешь!..

Тут же сообразившая, что в присутствии друга муж может и не решиться выполнить свою угрозу, Рослин быстро вскочила с шезлонга. Не дожидаясь того, что сообщит Джордж, она проскочила мимо него к выходу, молясь про себя о том, чтобы у Энтони хватило такта не устроить очередную сцену. Не оглядываясь, она сбежала по лестнице и уже через несколько секунд оказалась в гостиной. Здесь она нерешительно остановилась, не зная, следует ли сразу бросаться к Франсес, которая стояла в задумчивости возле мраморного камина к ней спиной. Подруга повернулась. Глаза ее блестели от слез. Горький комок подкатил к горлу Рослин.

— О, Франсес, мне так жаль, — заговорила она, подбегая к подруге и беря ее за руки. — Я никогда не прощу Энтони этого. Он не имел права…

— Я выхожу замуж, Рос, — перебила ее Франсес, делая шаг назад.

Рослин замерла на месте, лишившись дара речи. Такой счастливой улыбки, которая засияла на лице подруги, ей, пожалуй, не приходилось видеть за все долгие годы знакомства. Но даже это не могло убедить в том, что услышала она именно то, что услышала.

Слезы!..

— Почему же ты тогда плачешь?

— Я не могу сдержать себя. Это от радости… — тихо засмеялась Франсес. — Я была такой дурой, оказывается, Рос. Джордж сказал, что любит меня… Всегда любил.

— И ты… Ты поверила ему?

— Да, — прошептала Франсес. — Да! — воскликнула она еще раз громко.

— Но, Фран…

— Надеюсь, вы не собираетесь переубеждать ее, леди Мэлори?

Обернувшись, Рослин наткнулась на крайне недружелюбный взгляд, исказивший красивое лицо входящего в гостиную Джорджа Амхерста. Серые глаза светились холодным огнем. Голос звучал жестко и угрожающе.

— Нет, — натянуто произнесла Рослин, — было бы глупо надеяться…

— Вот и прекрасно! — Выражение лица Джорджа мгновенно изменилось, засияв великолепной улыбкой. — Коль теперь я знаю, что она любит меня, вставать кому-то между нами я не позволю.

Намек, прозвучавший в этих словах, был понятен всем, тем более что тепло, лившееся из глаз Джорджа, адресовалось явно Франсес. Да, похоже, в число тех, кому он больше не позволит вмешиваться в их отношения, входит и она. А судя по радостному трепету в глазах, Франсес такая постановка вопроса вполне устраивала.

— Понимаешь теперь, почему я не сомневаюсь в его искренности, — прошептала она на ухо обескураженной Рослин, обнимая ее рукой. — Разве он не великолепен?

Великолепен? Леди Мэлори чуть не плюнула от возмущения. Речь идет о развратном, безнравственном человеке. И кто дает ему такую восторженную оценку? Подруга, которая сама же предостерегала ее, утверждая, что мужчинам такого сорта верить нельзя! А теперь вот вся светится от возможности выйти замуж за того, кто разбил ее сердце. Невероятно!

— Надеюсь, ты извинишь нас, если мы сейчас уйдем, — продолжала между тем Франсес, слегка краснея. — Нам с Джорджем так о многом необходимо поговорить.

— Уверен, что наша гостеприимная хозяйка понимает причину, по которой нам хочется побыстрее остаться наедине, Фран, — добавил Джордж, обнимая ее за талию и прижимая к себе. — Помимо всего прочего, она и сама совсем недавно вышла замуж.

Рослин поперхнулась. Но этого никто не заметил. Оба ее собеседника были слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на что-то еще. Они на мгновение застыли, обменявшись восторженными, полными любви взглядами.

Только через минуту хозяйка дома вновь обрела дар речи, но она уже была в полном одиночестве. Внутри нее боролось такое множество противоречивых чувств, что она не могла сказать, какое именно доминирует.

— Вижу, тебе уже сообщили счастливое известие.

Рослин медленно подняла глаза к двери и остолбенела, забыв обо всем. Столь сильное впечатление произвел на нее блестящий вид мужа. Он был великолепен в блестящем атласном костюме изумрудного цвета, расшитом от горла белоснежными галунами. Волосы его были зачесаны по последней моде назад, но, будучи слишком непокорными, несколько прядей уже успели упасть на виски и теперь лежали на них завораживающими иссиня-черными волнами. Ослепительный мужчина! Да, вряд ли можно было подобрать сейчас для его описания более подходящее слово. У Рослин сердце заколотилось быстрее.

Но тут она обратила внимание на его позу: Энтони стоял, опершись плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди и самодовольно, как ей показалось, улыбаясь. Это знакомо. Все так же, как всегда! Влюбленный в себя надутый индюк, гордящийся своими мужскими достоинствами и выставляющий их напоказ. Негодяй…

— Ну что, радость моя, наделала много шума из ничего?

А, он еще собрался и посмеяться, хочет поиздеваться над ней. Рослин скрипнула зубами, пальцы сами собой сжались в кулаки. Теперь она знала, какое чувство в ней преобладает, — слепая ярость. Но Энтони еще не закончил. Он будто намеренно вел диалог к столкновению.

— Да, должно быть, такое ошеломляет. Еще бы, женщина, которая так долго учила тебя не доверять мужчинам, вдруг сама изменила своим принципам и поверила одному из них. Зато и твои собственные проблемы предстают в несколько ином свете, не правда ли?

— Ты!.. — начала было на повышенном тоне Рослин, но тут же одернула себя. Нет, она не будет орать как рыночная торговка, показывая свою слабость перед ним и забавляя слуг. — На самом деле, — процедила она сквозь стиснутые зубы, — в ее и моем случаях практически нет ничего общего. К тому же, — добавила она после секундной паузы свистящим шепотом, — думаю, к Франсес вернется здравый смысл уже утром.

— Очень сомневаюсь. Зная старину Джорджа, правильнее предположить, что утром твоя подруга будет вспоминать только о наслаждении, испытанном ночью.

Как ни старалась Рослин скрыть смущение, щеки ее порозовели.

— Ты отвратителен, Энтони. Они ушли от нас для того, чтобы просто поговорить.

— Можешь называть это так, сладенькая.

Снисходительность его тона бесила Рослин. Еще сильнее она злилась оттого, что он был прав. Она не хуже его понимала, почему Франсес и Джорджу захотелось побыстрее уйти. Но пусть ее поглотит ад, если она признает его правоту.

— По-моему, у меня начинается мигрень, — сухо произнесла она. — Надеюсь, ты извинишь меня, если я…

Направившись было к двери, Рослин остановилась, поскольку не изменивший позы Энтони, как оказалось, загораживал своей мощной фигурой выход.

— Ты возражаешь? — растерянно пролепетала она.

Вместо ответа он медленно выпрямился, давая ей возможность пройти, и, не скрывая веселой улыбки, стал наблюдать, как она осторожно протискивается, повернувшись к нему спиной и прилагая массу усилий, чтобы тела их и на мгновение не соприкоснулись.

— Трусиха, — нежно произнес Энтони.

Рослин остановилась, передернув плечами.

— Что ж, думаю, я преподал тебе хороший урок с шезлонгом, не так ли?

Рослин опрометью бросилась вверх по лестнице.

— До следующего раза, любовь моя, — догнал ее веселый голос Энтони.

Глава 33

Через два дня после перехода Франсес во вражеский лагерь, как охарактеризовала для себя решение вновь сойтись с Джорджем Амхерстом ее лучшая подруга, состоялась обещанная Эдвардом «вечеринка». О том, что это слово не очень подходит к происходящему, Рослин поняла уже по количеству карет и экипажей у особняка старшего брата Мэлори. И все же, когда перед ней распахнулись две широкие двери бального зала, она невольно замерла на месте, заставив остановиться и обоих своих спутников, — там было уже не менее двухсот человек.

— А я-то полагала, что здесь будут только родственники и близкие друзья, — обратилась она к Энтони, не сумев скрыть замешательства. Ведь как бы там ни было, а организован был этот, как теперь выясняется, настоящий бал в их честь, и ее могли бы хоть как-то предупредить, что затевается.

— Это и в самом деле не очень большой прием по сравнению с теми, какие обычно закатывает Шарлотта.

— И все эти люди — твои хорошие друзья.

— Не хотелось бы разочаровывать тебя, любовь моя, но я не настолько дружелюбен, — улыбнулся Энтони. — Говоря о том, что приглашены будут близкие друзья семьи, наш малыш Эдди, думаю, имел в виду друзей каждого из ее членов. Но тебе не о чем волноваться, дорогая, одета ты соответствующим образом.

Этого он мог бы и не говорить. Уж в чем-чем, а в своем наряде Рослин не сомневалась. Ее темно-зеленое из тонкого шелка платье было великолепно. С высокой, по последней моде талией, оборкой на юбке и глубоким декольте, оно вполне подходило для любого бала. Под стать ему были черные вечерние перчатки и атласные туфельки. А бриллианты, украшавшие ее уши, шею, запястья и пальцы, не остались бы незамеченными и на приеме у принца-регента.

Мужу обо всем этом Рослин говорить не стала. Да Энтони и не ждал ответа. Медленно по своему обыкновению он обводил глазами зал. Это позволило ей бросить на него взгляд, не привлекая его внимания. Она сделала это быстро, как бы украдкой, и тут же отвернулась к гостям, сложив губы в приветливой улыбке. Рослин приехала в сопровождении двух мужчин, входящих в число первых красавцев Лондона, что сразу выделяло ее среди других женщин. Она бы и сама, наверное, ощутила чувство гордости, подумай об этом. Но единственным, что занимало сейчас ее мысли, было, как бы побыстрее избавиться от необходимости находиться рядом с Энтони. Хватит уже и того, что она вынуждена была так долго сидеть рядом с ним по дороге сюда.

Не то чтобы дорога была слишком утомительной или скамьи кареты недостаточно широкими, но Энтони прямо специально прижимался к ней и обнимал за плечи. Особенно раздражало то, что одернуть муженька она не могла — напротив сидел Джеймс, уставившись на них своим насмешливым взглядом. Собственно, присутствием брата и воспользовался Энтони. Он-то прекрасно понимал, что его жена при нем не станет устраивать сцен.

О, это напоминало адскую пытку. Казаться равнодушной, когда ноги их соприкасались и внутри разгорался настоящий огонь. А масло в него подливали пальцы его лежащей у нее на плече руки. Они ни секунды не оставались неподвижными. То и дело, будто случайно, он нежно поглаживал обнаженную между коротким рукавом платья и высокой перчаткой руку. И ведь он прекрасно знал, что она ощущает при этих невинных прикосновениях. Как бы ни сдерживала себя Рослин, стараясь выглядеть холодной и бесстрастной, запретить себе дышать чаще, сердцу биться сильнее, а рождающимся под его пальцами мурашкам не пробегать по всему телу, она, конечно, не могла. У Энтони было достаточно опыта, чтобы обратить на такие мелочи внимание.

В результате поездка до дома, в котором жил Эдвард Мэлори с женой и пятью детьми, показалась ей бесконечной, хотя, свернув с Пиккадилли на Гросвенор-сквер, проехали они лишь несколько кварталов. Но и сейчас, когда они приехали и Рослин смогла наконец восстановить дыхание, оказавшись на некотором расстоянии от мужа, она прекрасно понимала, что это еще не конец. Прием устраивался в их честь, а следовательно, им придется находиться вместе по крайней мере на протяжении всей церемонии представления гостям. А судя по их количеству, процесс знакомства затянется надолго.

Впрочем, в данный момент глаза Рослин отмечали, естественно, знакомые лица. Присутствовали все Мэлори. Она увидела Реджину и Николаса, стоящих в окружении нескольких отпрысков Эдварда. У столика с напитками расположились Джейсон и его сын Дерек. Они о чем-то беседовали с Джереми, который приехал сюда раньше по просьбе Шарлотты, чтобы помочь ей в украшении зала. Судя по обилию прекрасных цветов и безукоризненному подбору букетов, хозяйка дома в выборе помощника не ошиблась. Увидела Рослин также свою подругу, естественно, рядом с Джорджем и еще нескольких человек, которые были представлены ей ранее. Незнакомых оставалось довольно много.

Из этих размышлений ее вывела торопливая суета в зале, вызванная, как она наконец поняла, их появлением. К тому же Энтони полуобнял ее за талию, представляя собравшимся картину любящей молодой семейной пары. Рослин тихонько простонала. Да будет ли сегодня конец этим его распущенным выходкам?! Похоже, нет. По крайней мере рука его осталась на прежнем месте и тогда, когда подошедшие во главе большой группы гостей Эдвард и Шарлотта начали церемонию представления. Прервали они ее только тогда, когда объявили танцы. Но Рослин и Энтони, как почетные гости, должны были открыть их вместе, что дало ему новый предлог оставаться рядом и не выпускать ее из своих объятий.

Спасли Рослин, как ни странно, его друзья, с которыми она тоже вскоре познакомилась. Естественно, они ей не понравились, эти держащиеся тесной кучкой распутные охотники за женскими сердцами. Ни один из них не удержался от того, чтобы бесцеремонно не оглядеть ее с ног до головы. Они веселились, ни на кого не обращая внимания, что сразу покоробило Рослин. Танцы продолжались, и дружки мужа стали приглашать ее один за другим, пока она не взмолилась. Как раз к этому моменту Рослин убедилась, что мужа рядом нет, а значит, у нее появилась наконец возможность немного расслабиться и развлечь себя тем способом, который она сама изберет.

— Слушай, Мэлори, будешь ты играть в карты или нет, — не выдержал почтенный Джон Вилхарст, когда Энтони поднялся из-за стола в третий раз за последние полчаса.

Взгляд, который метнул Энтони в ответ, кладя обе руки на зеленое сукно, заставил почувствовать себя не в своей тарелке и двух не принимающих участия в разговоре игроков.

— Я хочу немного размять ноги, Джон, только и всего. Но если у тебя в связи с этим возникают какие-то проблемы, то ты знаешь, как можно поступить.

— Ну что ты. Вовсе нет, — сразу сбавил тон Джон Вилхарст, который жил рядом с Джейсоном и знал братьев Мэлори и их взрывной характер с детства. Не хватало еще связываться с младшим! — Я, пожалуй, и сам пойду еще немного выпью.

Вилхарст торопливо вышел из-за стола. Энтони пристально уставился на двоих оставшихся партнеров, как бы спрашивая, нет ли у них возражений. Те всем своим видом показывали, что понимают его потребность в разминке.

Спокойно, будто это не он только что чуть не спровоцировал на дуэль старого друга семьи, Энтони опустошил свой бокал и вышел из комнаты. Остановился он у входа в бальный зал. Взгляд его блуждал, пока не остановился на той, ради которой он, собственно, и покинул партнеров по игре в карты. Проклятие! Что с ним происходит? Даже пару партий не смог сыграть, зная, что она где-то рядом. Желание видеть Рослин сделало его невнимательным. В итоге проиграл сотню фунтов. Не очень-то приятная ситуация. Находиться возле жены, не притрагиваясь к ней, он не может. Ее его прикосновения раздражают. Но держаться в удалении от нее он, как выясняется, не в состоянии.

— Он опять вернулся, — толкнул в бок Джеймса Конрад Шарп.

Джеймс взглянул в указанном направлении и хмыкнул, увидев младшего брата, хмуро взирающего на свою кружащуюся в танце жену.

— Его лицо красноречивее тысячи слов. Я бы сказал, мой братец не очень счастлив.

— Ты бы мог исправить положение, поговорив с его леди и сказав ей правду.

— Пожалуй, мог бы.

— Но делать этого не собираешься?

— Облегчить жизнь Тонни? Посуди сам, Конни, зачем? Куда интереснее наблюдать за тем, как он сам выберется из этого. Он не из тех, кто останавливается на полпути. Он будет запутываться в своих проблемах глубже и глубже, но потом выпутается потихоньку.

— Если сумеет выпутаться.

— Где твоя вера, парень? Мэлори всегда выигрывают. А потом, — Джеймс улыбнулся, — ее сопротивление уже слабеет. Если ты еще не заметил этого, то взгляни на то, как она сама ищет его глазами по всему залу. Если есть здесь женщина, уже побежденная мужчиной, то это леди Рослин.

— Но сама она об этом пока даже не догадывается?

— Совершенно верно.

— А вы над чем тут зубоскалите? — услышали они вопрос Реджины, подошедшей к ним вместе со своим Николасом.

— Над мужскими слабостями, дорогая, — ответил Джеймс, по-родственному обнимая ее. — Мы порой становимся такими ослами!

— Говори за себя, старик, — поспешил вмешаться Николас.

— Себя-то я как раз из этого правила исключаю, — ответил Джеймс, криво улыбнувшись при взгляде на мужа племянницы. — А вот ты, Монтьеф, один из лучших для него примеров.

— Известное дело, — вздохнула Реджина, наградив обоих раздраженным взглядом, затем отвернулась и демонстративно взяла под руку Конрада. — Не спасешь ли ты меня, Конни, пригласив на танец? Я смертельно устала слушать, как они стараются побольнее ударить друг друга словами.

— С удовольствием, малышка, — улыбнулся Конни.

Джеймс, поглядев вслед быстро удаляющейся парочке, фыркнул:

— Она слишком буквально все воспринимает, не правда ли?

— Это ты еще не знаешь и половины того, что она вытворяет, — проворчал Николас скорее для самого себя, чем для собеседника. — Попробовал бы поспать на диване из-за того, что жена на тебя сердита.

— Боже правый, и ты тоже? — Не сумев сдержаться, Джеймс разразился громким смехом. — Многовато для одной семьи. Черт меня побери, если не так. И чем же ты заслужил…

— Дело в том, что я так и не смог простить тебя, — произнес Николас. — Кстати, а ты, случайно, не покинешь Лондон?

— Возможно. Но здесь становится так интересно! — Джеймс рассмеялся. — Если это тебя задержит на диване, милый мальчик, я вообще, возможно, не уеду.

— Ну ты прямо само добросердечие, Мэлори.

— Мне приятно так думать. Кстати, не знаю, утешит ли тебя это, но лично я тебя давно простил.

— О, как великодушно звучит, особенно если знаешь, что говорит тот, кто сам же во всем и виноват с самого начала. Я-то ведь всего и сделал, что переиграл тебя там, в теплых морях…

— И засадил в тюрьму, — оборвал его уже не таким веселым тоном Джеймс.

— Ха! Ты почему-то забываешь, что перед этим поколотил меня так, что я не мог подняться с постели и чуть не пропустил свою собственную свадьбу.

— На которую тебя пришлось тащить силой, — кисло улыбнулся Джеймс.

— Это дьявольская ложь!

— Да? Но ты не можешь отрицать, что моим братьям пришлось слегка выкрутить тебе руки, чтобы доставить сюда. Был бы я здесь вовремя…

— А ты и был, старина. Разве не ты крался тогда за мной по переулкам, устраивая засады?

— Крался? Засады! — возмутился Джеймс.

— Ты и теперь вредишь мне, черт бы тебя побрал, только уже своим криком, — простонал Николас.

Одного взгляда в ту сторону, куда смотрел лорд Иден, было достаточно, чтобы понять причину столь острой его реакции. Реджина и Конни уже не танцевали. Она стояла, взирая на них с явным осуждением. Он всем своим видом старался показать, будто не заметил, что разговаривают они слишком громко.

— Пожалуй, я пойду выпью, — моментально принял решение Джеймс, подмигивая Николасу. — Придется тебе довольствоваться диваном, дружище.

Он направился прямиком к столику с напитками, однако, проходя мимо младшего брата, не преминул остановиться, чтобы слегка задеть и того.

— Тебе непременно следует обсудить свои проблемы с Монтьефом, малыш. Он, как выясняется, страдает от того же, что и ты.

— Он? — Энтони нашел глазами Николаса. — Если это так, — тут же добавил он сухо, — то в данный момент он демонстрирует как раз то, как проблемы свои решает.

Джеймс, оглянувшись, хмыкнул. Супруги Идены целовались, не обращая ни малейшего внимания на обращенные на них со всех сторон взгляды.

— Будь я проклят, если он действительно уже чего-то не добился. Реджан, конечно, не сможет его как следует отругать, коль не смогла уберечь от него свои губы.

Но Энтони его уже не слышал. Он смотрел на танцующую с Джастином Вартоном Рослин. Сквозь гул зала он явственно расслышал ее смешок, причем далеко не первый, в ответ на какую-то реплику партнера. Ну это уж слишком! Решительно обходя танцующие пары, младший брат Мэлори направился прямо к ним и, не очень вежливо взяв Вартона за плечо, заставил остановиться.

— Что-нибудь не так, Мэлори? — предусмотрительно спросил спокойным тоном лорд Вартон, сразу почувствовав в позе и выражении лица Энтони скрытую угрозу.

— Нет, ничего, — натянуто улыбнулся тот, хватая за руку попытавшуюся потихоньку отойти жену. — Просто возвращаю принадлежащее мне.

Он слегка кивнул головой и закружил Рослин в вальсе, который все еще продолжался.

— Тебе весело здесь, любовь моя?

— Было весело, — огрызнулась она, упрямо отводя глаза в сторону.

Намек был достаточно ясен. Но единственное, в чем проявилась реакция Энтони, было чуть более сильное напряжение его лежащей на талии жены ладони.

— Тогда уедем?

— Нет, — мгновенно ответила Рослин.

— Но если ты не испытываешь никакого удовольствия…

— Я испытываю удовольствие, — медленно произнесла она.

Энтони улыбнулся, наблюдая, как она пытается отвести глаза куда угодно, лишь бы не смотреть на него. Он притянул ее к себе. Теперь внимание его было поглощено маленькой жилкой, трогательно пульсирующей на шее Рослин. А не использовать ли тактику Монтьефа?

— Что бы ты сделала, сладкая моя, если бы я закончил этот танец поцелуем?

— Что? — Ее взгляд мгновенно переместился на его лицо.

— Это вызовет в тебе панический страх, так? Но почему?

— Я совсем не паниковать, парень.

— Вот и шотландский акцент появился. Верный признак…

— Не смей перебивать меня! — выдохнула она. Судя по тому, что она даже сбилась с ритма танца, слова Энтони задели ее весьма серьезно.

Он довольно улыбнулся, решив, однако, что эксперимент в духе Монтьефа лучше отложить. Затевать что-либо в переполненном зале было не только дурным вкусом. Это его мало смущало. Главное, что ему бы такая затея никакой пользы не принесла, скорее вред. Новое направление действий подсказал взгляд, случайно брошенный на сверкающие на Рослин бриллианты.

— Скажи мне, что может дать мужчина женщине, у которой и так все есть?

— Что-то такое, что нельзя купить, — ответила она рассеянно, думая не столько о вопросе, сколько о том, что может случиться, когда закончится этот танец.

— Возможно, свое сердце?

— Возможно… Нет… Я имею в виду… — нерешительно начала Рослин. — Мне не нужно больше твое сердце, парень, — продолжила она с горечью в голосе, одаривая его сердитым взглядом.

Рука Энтони нежно расправила локон на ее виске.

— А что, если оно уже отдано тебе? — произнес он мягко.

На какое-то мгновение Рослин забыла об окружающих их людях и об обидах, обо всем, буквально растворившись в небесной синеве его глаз. Тело ее само придвинулось к нему поближе, губы раскрылись для поцелуя. Но уже в следующий момент все стало как прежде. Она отпрянула от него.

— Если твое сердце принадлежит мне, — заговорила Рослин, стараясь не показать, что злится на саму себя, — значит, я могу и выбирать, что с ним делать. И будь это действительно так, я бы расколотила его на мелкие кусочки, а затем вернула тебе.

— Бессердечная девчонка.

— Вовсе нет, — криво улыбнулась она, не подозревая, как веселит этот разговор мужа. — У меня есть сердце. Но оно там, где ему положено быть, и там оно и останется.

С этими словами Рослин ловко вывернулась и быстро пошла в ту сторону, где находились старшие братья Мэлори. Уж их-то присутствие избавит ее от язвительных насмешек муженька и вроде бы случайных прикосновений его ласковых рук.

Глава 34

Джордж несколько раз дернул за шнурок дверного молотка и замер в ожидании, насвистывая веселую мелодию. Появился Добсон.

— Он только что ушел, сэр, минут на пять вы с ним разошлись, — сообщил он, не дожидаясь вопросов.

— Черт побери! А я-то думал, что у меня есть еще немного времени! — воскликнул Джордж, нисколько, впрочем, не растерявшись. — Но ты правильно сделал, что сказал. Я его быстро найду.

Не тратя больше времени на разговоры, он вскочил на своего гнедого жеребца и поскакал в Гайд-парк. Какие маршруты предпочитает для верховой прогулки Энтони, ему было прекрасно известно. По крайней мере его нечего искать на Роттен-роуд, куда обычно сворачивали леди. Джордж несколько раз совершал утреннюю прогулку с другом. Правда, практически всегда это было после ночных кутежей, во время которых ни один из них не смыкал глаз. Подниматься в столь ранние часы ради того, чтобы поскакать на коне или сделать что-либо еще в этом роде, он ни за что бы не стал. Впрочем, чтобы быть до конца справедливым, следует добавить — до недавних времен.

Веселая мелодия, которую продолжал насвистывать Джордж, соответствовала его настроению полностью. На душе у него было сейчас так легко, что, казалось, еще немного, и он мог бы воспарить над землей. Распорядок его жизни за последние три дня действительно существенно изменился. Он стал раньше ложиться и вставать. Утром обязательно совершал верховую прогулку. Но главное — весь день проводил с Франни! Это-то и делало его таким счастливым. Он совершенно счастлив. Да. И обязан этим прежде всего Энтони. Только вот все не было возможности поблагодарить друга. Сделать это он и решил совершенно твердо сегодня.

Въехав в парк, он безошибочно выбрал нужную аллею, и вскоре увидел Энтони, правда, на весьма приличном от себя расстоянии. Да и то, как понял Джордж, ему повезло, поскольку Мэлори как раз в этот момент остановился, чтобы взять старт для своего излюбленного бешеного галопа. Джордж отчаянно замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание. Но окликнуть друга не успел — тишину парка неожиданно разорвал резкий хлопок выстрела.

Джордж поначалу не совсем понял, что произошло. Даже увидев, как испуганный жеребец Энтони резко вскинулся на дыбы, чуть не перевернувшись через спину вместе со всадником, он все еще до конца не мог осознать, что стреляли именно в его друга. Конь вернулся в нормальное положение довольно быстро. Но сам Энтони вывалился из седла. Голова его на какой-то миг поднялась над зарослями кустарника, в которые он упал, и снова исчезла. В тот же момент ярдах в двадцати от него показался всадник, явно скрывавшийся до этого в деревьях. Рыжеволосый мужчина, выехав на дорожку, пришпорил свою лошадь и галопом помчался прочь.

Переведя глаза на Энтони, Джордж с облегчением отметил, что тот уже поднялся на ноги. Вот только тогда все эти произошедшие в течение считанных секунд события соединились в его голове в четкую, взаимосвязанную картину, чудовищную по своей сути. Друг его уже подходил к своему коню, поправляя привычным жестом волосы. Краска начала возвращаться на побледневшее лицо Джорджа. Очевидно было, что Мэлори не ранен. С пониманием этого исчезли и колебания лорда Амхерста по поводу того, как действовать дальше. Он развернул своего жеребца и поскакал вслед за рыжеволосым.

Не успел лакей, которому Энтони передал своего жеребца, сделать несколько шагов по направлению к конюшне, как подскакал Джордж. Черт побери! Как раз сейчас встречаться с другом и выслушивать его радостное «все идет нормально» хотелось меньше всего. Не то чтобы Энтони завидовал счастью Джорджа. Конечно, нет. Но и в лишнем напоминании о том, что его собственные дела обстоят довольно плачевно, он совсем не нуждался.

— Ну домой, как я вижу, ты добрался самостоятельно, — заметил Джордж, отвечая улыбкой на хмурый кивок мрачного друга. — Значит, кости целы?

— Так ты все видел? Очень мило с твоей стороны. Спасибо, что вовремя протянул мне руку помощи в столь чертовски смешной ситуации.

Джордж усмехнулся, оценивая саркастические нотки произнесенной фразы.

— Зато я сейчас могу протянуть тебе вот это, старина, — сказал он, протягивая другу клочок бумаги.

Энтони, прочитав на нем какой-то ничего не говорящий ему адрес, удивленно поднял брови.

— Ты нашел мне доктора? Или это адрес конской бойни? — почти прорычал он.

Джордж рассмеялся. Уж он-то прекрасно знал, что любимый скакун его друга никогда не будет передан на бойню.

— Ни то и ни другое, — ответил он наконец. — По этому адресу ты сможешь найти парня, который использовал тебя сегодня в качестве мишени. Странный тип, надо сказать. Исчез, даже не посмотрев, упал ли ты. Возможно, считает себя непревзойденным стрелком.

— Так ты проследил за ним и нашел его берлогу? — воскликнул Энтони, глаза которого теперь сияли от радости.

— Конечно, после того как убедился, что ты в состоянии приподнять свои побитые мощи от земли.

— Ну да, — улыбнулся наконец Энтони. — Огромное тебе спасибо, Джордж. Ведь к тому времени, как я вновь очутился в седле, след этого мерзавца уже простыл.

— Это тот, кого ты все это время ищешь?

— Могу заключить любое пари на то, что так оно и есть.

— Собираешься нанести ему визит?

— Уж в этом можешь не сомневаться.

— Не составить ли тебе компанию? — на всякий случай спросил Джордж, который сразу понял, что означает холодный огонь в глазах друга.

— Только не в этот раз, — ответил Энтони. — Это свидание и так слишком запоздало.

Рослин открыла дверь кабинета и тут же отпрянула назад, увидев сидевшего за столом и чистившего дуэльные пистолеты Энтони. Она не слышала, как он вернулся с утренней прогулки, и не подозревала, что он дома. Утром она специально не выходила из своей комнаты до его выезда. Встречаться с ним после своего явно глупого поведения на балу вовсе не хотелось.

Энтони откровенно забавлялся, глядя, как она чуть не насильно затаскивает пытающегося возражать Джереми в карету, настаивая, чтобы тот возвращался вместе с ними. Естественно, он отлично знал, почему она не хочет ехать домой с ним. Рослин понимала, что выглядит смешно. Но Джеймс куда-то отправился со своим другом Конрадом Шарпом еще раньше. Оставался только Джереми.

Угораздило же ее прийти сюда за новой книгой именно сейчас, чтобы после всех ухищрений наткнуться на него. Впрочем, Энтони вроде даже и глаз не поднял, когда она открыла дверь. Может, просто потихоньку уйти…

— Тебе что-нибудь надо, дорогая? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ничего, что не могло бы подождать, — процедила Рослин сквозь зубы.

Энтони обернулся.

— А, верная спутница вдов и старых дев, — произнес он, указывая глазами на книгу. — Нет ничего лучше хорошего чтива вечером, когда не знаешь, как его провести. Не так ли?

Она с трудом сдержалась, чтобы не запустить книгой в него. Он что, теперь во время каждой встречи будет отпускать свои дурацкие шутки по поводу ее супружеской отчужденности? Другой бы держался тише воды ниже травы, чтобы жена простила ему измену. Так нет же! Ведет себя так, будто это она во всем виновата. Чем больше осознавала Рослин столь вопиющую несправедливость, тем больше ощетинивалась.

— Готовитесь к поединку, мой господин? — попыталась она перейти в наступление. — Как я слышала, дуэль — одно из самых любимых ваших занятий. Какому еще обманутому мужу придется составить вам компанию на этот раз?

— Мужу? — натянуто улыбнулся Энтони. — Мужья здесь совсем ни при чем, моя сладкая. Я подумываю, не вызвать ли вас. Кто знает, возможно, следует позволить вам выпустить из меня немного крови? Глядишь, вы и проявите ко мне немного больше сострадания, а наша маленькая война закончится.

Секунд на пять Рослин замерла с открытым ртом, не в силах вымолвить и слова.

— Да можешь ты говорить серьезно! — наконец закричала она.

— Ладно, — пожал он плечами. — Дело в том, что твой дорогой кузен решил получить новый шанс завладеть тобой, избавившись от твоего мужа.

— Нет! — воскликнула Рослин, у которой все похолодело внутри. — Я никогда не думала, что возможен такой…

— Не думала? — оборвал он сухо. — Вот и хорошо. Не позволяй подобным мыслям и впредь тревожить себя, любовь моя. Чтобы просчитывать подобные ходы, есть я.

— Ты хочешь сказать, что женился на мне, понимая, что подвергаешь свою жизнь опасности?

— Есть вещи, ради которых следует рисковать, по крайней мере я привык так думать.

Удар оказался сильнее, чем могла выдержать Рослин. Не в силах далее смотреть в лицо мужу, она выскочила из кабинета, промчалась по коридору и, вбежав в свою комнату, залилась слезами. О Боже, а она-то думала, что, выйдя замуж, можно уже не беспокоиться о Джорди! Ей и в голову не могло прийти, что кузен способен убить ее мужа. Энтони! Нет, она не перенесет, если с ним случится несчастье из-за нее. Надо что-то делать. Она сама пойдет к Джорди, найдет его и поговорит. Она предложит ему все. Пусть забирает все ее состояние, лишь бы с Энтони ничего не случилось.

Приняв решение, Рослин взяла себя в руки и опять пошла в кабинет, чтобы сообщить о нем мужу. В конце концов Джорди нужны лишь деньги. Они откупятся от него.

Но рассказывать все это было уже некому. Энтони ушел.

Глава 35

Теперь Энтони понимал, почему ни ему, ни его людям не удалось обнаружить убежище Камерона. Шотландец перебрался подальше от портовых районов в куда более респектабельную часть Лондона. Такая возможность не приходила в голову хотя бы потому, что снять приличные апартаменты в разгар светского сезона было весьма дорого.

Хозяин дома, весьма общительный малый, сообщил, что жилец, интересующий Энтони, проживает у него всего несколько дней и в данный момент находится дома. Один он в своей квартире или нет, хозяин не знал. Впрочем, спрашивающего это не очень и интересовало. Жильца звали Кэмпбел. Но в том, что это имя присвоено Джорди Камероном, Энтони не сомневался. Шотландец мог бы назваться как угодно, лорд Мэлори знал, что нашел именно его, чувствовал это. Сама кровь, горячо пульсирующая в жилах, говорила, что он не ошибается. Осталось немного. Сейчас он решит проблемы с Камероном, а это поможет урегулировать отношения с Рослин. И так уже слишком долго они играют по ее правилам.

Второй этаж. Третья дверь налево. Вот она! Энтони тихо постучал и через мгновение увидел того, кого так долго искал. Узнал, судя по испуганному взгляду его голубых глаз, нежданного гостя и Джорди. Потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы он оценил ситуацию. Испуг и удивление во взгляде сменил панический страх. Шотландец попытался захлопнуть дверь. Попытка, однако, привела совсем не к тому результату, на который он рассчитывал. Почти незаметное движение руки Энтони, резкий толчок, и Джорди ощутил, что уже не держит дверную ручку, а сама дверь распахнулась настежь.

Желудок шотландца свело от ощущения звериной злобы и предчувствия неотвратимой беды. Этот щеголь выглядел совсем не таким сильным и опасным на расстоянии. К тому же, по всем расчетам, он должен быть давно мертв, серьезно ранен по крайней мере. И уж в любом случае смертельно напуган, поняв, какого страшного врага обрел в лице Джорди Камерона. К этому моменту охваченная паникой Рослин уже должна покинуть свое убежище на Пиккадилли и быть в руках Вилберта и Томаса Стоу. Это ее рассчитывал он увидеть, открывая дверь. Лондонский щеголь просто не мог появиться здесь! Но стоял в этой комнате именно он, совершенно невредимый да еще и с такой зловещей улыбкой на устах. Честно говоря, именно эта улыбка и внушала Джорди такой ужас.

— Рад, что нам не придется тратить лишнее время на взаимные представления, — произнес Энтони, входя в комнату и заставляя хозяина отступить вглубь. — Мне было бы утомительно и неприятно объяснять вам причину своего визита. Перейду сразу к делу. Я предлагаю вам честный поединок, в котором шансов на победу у вас будет в любом случае больше, чем вы оставили мне сегодня утром. Вы в достаточной степени джентльмен, чтобы принять мой вызов?

Введенный в заблуждение спокойным, бесстрастным тоном гостя, шотландец почувствовал себя увереннее и даже попытался перейти в наступление.

— Ха! — нагло воскликнул он. — Я не такой набитый дурак, парень.

— Последнее весьма спорно. Но я почему-то подозревал, что по-джентльменски эта встреча не пройдет. Что ж, пусть будет так.

Как был произведен последовавший за этим удар, Джорди не увидел. Но нанесен он был прямо ему в челюсть. Шотландец упал на стоявший позади небольшой обеденный стол, круглые ножки которого тут же сломались. Стол развалился, и задевший в полете два стула Джорди хлопнулся на него сверху. Инстинктивно поднимаясь на ноги, он увидел, как совершенно спокойный англичанин снимает сюртук. Шотландец пошевелил челюстью, с облегчением убедившись, что она на месте, и бросил взгляд на свой костюм, лежавший на кровати. В кармане его сюртука — пистолет. Есть ли шанс достать его?

В отрицательном ответе он убедился уже в следующее мгновение, сделав лишь полшага в сторону кровати. Отбросивший его удар на этот раз пришелся в грудь, другой скользнул по щеке. Джорди вновь оказался на полу и подняться так быстро, как в прошлый раз, уже не смог. Кулаки его противника были тяжелы как камни.

— Это за сегодняшнее утро, — произнес Энтони, — а теперь перейдем к главному интересующему нас обоих вопросу.

— Я не собирайся драться с тобой, парень, — с трудом вымолвил Джорди, ощущая во рту противный привкус крови.

— Но непременно соберешься, милый мальчик, — сказал Энтони почти весело. — У тебя нет другого выбора. Я все равно помою пол твоей кровью, будешь ты защищаться или нет.

— Ты сумасшедший!

— Нет. — На этот раз в тоне англичанина не было и намека на юмор. — Я серьезен как никогда.

Энтони наклонился, чтобы поднять противника на ноги. Тот попытался было отпихнуть его, ударив ногой. Но удар был блокирован движением колена англичанина, и через мгновение Джорди стоял. Первое, что он увидел, был направленный ему в челюсть огромный кулак. Отшатнувшись назад, он успел поднять руки и попытался отбить удар правой. Бесполезно. Рука прорезала пустоту. И в тот же момент два прямых Энтони достигли его живота. Джорди согнулся вдвое, пытаясь восстановить дыхание и слизать языком кровь с разбитых губ.

— Хва… хватит, — пролепетал он.

— Нет, это еще не конец, Камерон, — послышался по-прежнему невозмутимый голос страшного гостя.

Шотландец простонал, получив новый пинок. Еще удар и еще стон. От боли рассудок Джорди слегка помутился. За всю жизнь его никто никогда не бил, и отвечать на побои по-мужски он был просто не в состоянии. Дико крича, он принялся размахивать руками, нанося беспорядочные удары куда попало, и радостно рассмеялся, когда один из них вроде бы достиг цели. Правда, как выяснилось, как только Джорди открыл глаза, попал он в стену, повредив вдобавок суставы трех пальцев. Энтони, не торопясь, развернул его к себе и резким взмахом кулака припечатал рыжеволосую голову к стене.

Даже не пытаясь ощупать свой сломанный нос, шотландец начал медленно сползать на пол, полагая, что экзекуция закончилась. Что еще надо этому герою-любовнику? Он уже избил его так, что нет ни одного места на всем теле, которое бы не болело, а кровь текла прямо-таки ручьем. Но это был еще не конец. Энтони подтянул его за крахмальную манишку рубашки, поставил у стены и стал планомерно колотить, словно боксерскую грушу. И как ни старался увернуться или загородиться от ударов Джорди, каждый из них непременно достигал цели. Прекратились они только тогда, когда он уже перестал их чувствовать.

Джорди медленно осел на пол, оставшись в сидячем положении только потому, что его спину поддерживала стена. Стекавшая из его расплющенного носа кровь соединилась с сочившейся из разбитых губ и нескольких глубоких ссадин на лице. Два ребра были сломаны, мизинец левой руки пострадал во время одной из неудачных попыток блокировать атаки Энтони. Видеть он теперь мог только одним глазом, и первое, что разглядел Джорди, открыв его, было склонившееся к нему лицо англичанина, который взирал на него с явным отвращением.

— Проклятие! Камерон, ты вел себя так, что, даже отколотив тебя, нормальный мужчина не может почувствовать минимального удовлетворения.

Джорди расслышал в голосе противника нотки обиды, что даже в этой ситуации показалось ему забавным. Он попытался улыбнуться, но, не чувствуя собственных губ, так и не понял — удалось ли ему это.

— Ублюдок, — промычал он первое пришедшее на ум ругательство.

Энтони хмыкнул и присел на корточки.

— Хочешь еще?

— Нет… не надо, — простонал шотландец.

— Тогда слушай меня внимательно, Камерон. От внимания и сообразительности, возможно, зависит твоя жизнь. Если я приду еще раз, то уже не буду марать о тебя руки. Так вот, Рослин моя и ее наследство тоже. Я женился на ней неделю назад.

— Ты лжешь! — взорвался на мгновение забывший обо всем прочем Джорди. — Она не выйти замуж, если ты не подписать этот ее ослиный контракт. А ни один мужчина в здравом уме не сделайт этого.

— Здесь ты ошибаешься, парнишка. Я подписал его, причем в присутствии свидетелей, а сразу же после церемонии сжег.

— Ты не мог. Конечно, нет, раз был свидетели.

— Ах да, я забыл сказать, что свидетелями являются мои родственники, — сообщил Энтони с усмешкой.

Джорди попытался сесть прямее, но ему это не удалось.

— Ну и что из того? — заговорил он, как бы успокаивая самого себя. — Она все равно получать все свое назад, если я сделайт ее вдовой.

— Ты, я вижу, так ничему и не научился сегодня, — угрожающе произнес англичанин, снова беря Джорди за манишку рубашки.

— О нет… Нет. Я не имейт в виду того, о чем ты подумал, клянусь, — жалобно забормотал тот, загораживая лицо руками.

На этот раз Энтони внял мольбам, решив, что с таким негодяем полезно применять не только силу, но и обман.

— Для тебя, шотландец, ничего не изменится, если я умру. Согласно моему новому завещанию, все, что принадлежит мне, включая состояние жены, перейдет к моим родственникам. Они, конечно, позаботятся о том, чтобы она ни в чем не нуждалась, но сама Рослин не получит ничего. Она лишилась всего в тот день, когда вышла за меня замуж, а значит, и ты.

— Она возненавидит тебя, парень, когда узнайт, что ты одурачил ее, — прошипел Джорди, зло сверкая своим единственным здоровым глазом.

— Это мои трудности, не так ли? — улыбнулся Энтони, поднимаясь. — Тебе сейчас надо думать о том, как в таком состоянии покинуть сегодня Лондон. Если ты завтра утром все еще будешь здесь, тебя попросту арестуют за ту маленькую проделку в парке.

— У тебя нет доказательств, парень.

— Есть! Граф Шерфилд все видел. Он же и проследил за тобой до этого дома. А как же, ты думал, я сумел разыскать тебя? Так что если моих показаний будет недостаточно, чтобы отправить тебя в тюрьму, его свидетельства хватит вполне.

Энтони направился к выходу, не слушая бормотаний Джорди по поводу того, что невозможно так быстро уехать из Лондона человеку, который и с пола-то подняться не может.

Глава 36

К счастью, Рослин не успела встретить Энтони, когда он вернулся домой, а после ванны и переодевания сколь-либо заметных следов встречи с Джорди на нем не осталось. Слава Богу, серьезных ссадин и царапин зубы и ногти шотландского кузена не оставили. Некоторого внимания требовали руки, но и они благодаря перчаткам не очень пострадали. Мучило лорда Мэлори не это, а сохранившееся, чувство гадливости к человеку, с которым он дрался. Если бы дрался! Негодяй практически никак не отреагировал на его вызов. Из-за этого у Энтони появилось какое-то дурацкое предчувствие, что и с запланированной на сегодня второй схваткой — с Рослин — выйдет какая-то ерунда.

С женой ему встречаться сейчас не хотелось. Но уж так везло в этот день, что она вышла в гостиную как раз тогда, когда он спускался по лестнице, чтобы вновь уйти из дома.

— Энтони? — окликнула она, непривычно неуверенным тоном.

— Что? — отозвался нахмурившийся Энтони.

— У тебя… Ты вызвал Джорди?

— Он не принял бы мой вызов… — проворчал он.

— Но ты встречался с ним?

— Встречался. И ты теперь можешь ослабить свои меры предосторожности. Он больше не побеспокоит тебя.

— Ты?..

— Я просто уговорил его покинуть Лондон, не более того. Возможно, ему придется нанять кого-то, чтобы его несли, но он уедет, я уверен. Да, не жди меня к обеду. Я еду в клуб.

Рослин задумчиво смотрела в течение нескольких секунд па закрывшуюся за ним дверь, не понимая, почему сегодняшняя холодность мужа так расстроила ее. Гораздо естественнее было бы, ощути она сейчас облегчение, даже радостное удовлетворение. Ведь Энтони освободил ее от Джорди да еще и поколотил кузена, в чем не оставляло сомнений его короткое сообщение. А вместо этого — лишь чувство какой-то опустошенности и тоска. Впрочем, причина ясна. Это слишком короткие ответы на ее вопросы, а еще точнее, сквозившее в них почти полное безразличие к ней. За эту неделю она видела мужа в самом разном расположении духа, но таким, как сегодня, он еще не был.

Что ж, теперь ясно, что все слишком затянулось. Пришло время принимать окончательное решение по поводу ее дальнейших отношений с Энтони, иначе от нее уже мало что будет зависеть. Решать надо немедленно, сегодня, до того как он вернется.

— Ну, что скажешь, Нетти?

Служанка еще раз провела гребнем по сверкающему золоту волос госпожи и оценивающе посмотрела на ее отражение в зеркале.

— А ты уверена, что делайт собираешься именно то, что хочешь?

Рослин кивнула. Она наконец рассказала Нетти все: о том, как лишил ее невинности в этом доме Энтони; об условиях, которые поставила она ему перед свадьбой; и, конечно, о том, как он клялся в том, что будет верен ей, и на следующий же день доказал лживость своих обещаний. Верная шотландка то удивленно восклицала, то гневалась:

— Я думайт, твоя совершает большую ошибку, девонька.

— Почему? — воскликнула довольно громко удивленная Рослин. Она ожидала другого ответа.

— Ты собирайся просто использовать его. А судя по твоим рассказам, ему такое никак не может нравиться.

— Я собираюсь разделить с ним постель, — заметила Рослин. — Разве не этого он хотел от меня? Почему он должен быть недоволен, если я использую его таким образом?

— Потому что ты собирайся разделить с ним постель лишь ненадолго.

— Он обещал, что у меня будет от него ребенок!

— Да. Но он не обещайт, что оставит тебя в одиночестве, когда ребенок эта будет зачат. Отчего ты думайт, что ему понравится твой новое условие сейчас?

Рослин нахмурилась. Суженные глаза показывали, что она начинает сердиться.

— Я просто защищаю себя, Нетти. Пойми, постоянные интимные отношения с ним… Нет. Я боюсь и не хочу влюбляться в него!

— Ты уже влюбилась, девонька.

— Неправда! — чуть не задохнулась от возмущения Рослин, гневно глядя на служанку. — И я никогда не полюблю его. Такого не будет! И вообще пусть сам решает принимать или нет мое предложение. Сама не знаю, зачем я тебе рассказала обо всем.

Нетти хмыкнула, отнюдь не переубежденная в своем первоначальном мнении этим взрывом эмоций.

— Что ж, тогда иди и скажи обо всем ему. Я видеть, как он как раз входить в своя комната, когда шла к тебе.

Рослин отвела глаза, чувствуя, как леденящий душу комок страха подкатывает к горлу.

— Может, подождать до завтра? Мне показалось, что он был не в лучшем настроении, когда уходил…

— Этот парень ходить в плохом настроении с тех пор, как ты перебраться из его комната, — напомнила Нетти. — Если, конечно, до завтра ты понимать, сколь глупа твоя идея…

— Нет, — не дала ей договорить Рослин, на этот раз гораздо более уверенным тоном. — Я этого не пойму, поскольку речь идет не о глупом капризе, а о необходимой самозащите.

— Ну коль ты так считать… — вздохнула верная шотландка. — Но я тебя предупреждать, не забудь потом, миленькая.

— Доброй ночи, Нетти.

Еще минут десять Рослин сидела, разглядывая свое отражение в зеркале, а точнее, убеждая себя в собственной правоте. Нет, она приняла единственно правильное решение. Она ничего не прощает мужу и вряд ли сможет простить. Можно, конечно, хранить свой гнев в себе и держать мужа на расстоянии. Но как тогда она сможет иметь ребенка? А она хочет стать матерью. Это же так естественно и просто. Что из этого следует? Ей придется поступиться гордостью и самой пойти к Энтони. Сегодняшняя его холодность явно показала, что сам он вряд ли сделает шаг навстречу. Ничего страшного в конце концов она не сделает. Их новая связь будет временной, и ему придется с этим согласиться. Ведь если, выходя замуж, Рослин и была готова принять его таким, какой он есть, то теперь нет. В этом, собственно, и было все дело. Она теперь поняла, что ей нужен Энтони весь. Но коль этого быть не может, ей придется делать все, чтобы не привязаться к нему.

Осознав, что подобные рассуждения способны довести ее до нервного срыва, Рослин резко поднялась, вышла из комнаты и уже через несколько секунд решительно постучала в дверь Энтони. Все! Шаг сделан, отступать поздно. С осознанием этого вернулись и сомнения, и во второй раз она постучала чуть слышно, по-детски желая, чтобы стука ее так никто и не услышал. Однако хватило и первого сигнала о прибытии. Дверь открыл Виллис, который, лишь взглянув на нее, тут же ушел из комнаты.

Она вошла, нерешительно закрывая за собой дверь, и взглянула на кровать, опять по-детски надеясь на чудесное отсутствие мужа. Кровать была пуста, но стоило ей слегка повернуть голову, как она увидела ее хозяина. Рослин почувствовала, как ее щеки заливаются краской, а ладони влажнеют. Почему-то только сейчас она поняла до конца, что сделала: она пришла сюда сама, чтобы заняться любовью с Энтони. Сердце учащенно забилось, женщина опустила глаза.

Зато сам Энтони смотрел на нее, с трудом сохраняя спокойное дыхание. Рослин была необыкновенно соблазнительна в открытой нижней рубашке из белого шелка, облегающей очаровательные выпуклости ее тела. Легкий халат из того же материала был распахнут и не мешал видеть того, что находится под ним. Распущенные волосы красновато-золотыми волнами раскинулись по плечам, и пальцы Энтони даже немного дернулись, будто сами стремились прикоснуться к ним. Опустив глаза, он увидел, что Рослин боса, и почему-то именно это окончательно рассеяло все сомнения относительно цели ее визита. Энтони четко осознал, что таковых может быть лишь две: либо его жена настолько глупа, что решила усугубить пытку, показавшись перед ним в таком виде и убежав, либо речь идет об окончании его мучений. Для себя он решил, что в любом случае уйти он ей отсюда просто так не даст. Решила ли Рослин сама покончить наконец с их отчужденностью или она задумала еще что-то, сегодня его вынужденное воздержание завершится.

— Рослин?

Вопросительный тон показывал, что он хочет услышать о том, зачем она пришла, от нее самой. Пропади все пропадом, неужели ей еще придется говорить об этом вслух? Что за необходимость! Виллис и тот все понял, как только увидел ее в таком наряде, что тоже, кстати, было не так приятно. Но Энтони, видимо, очень хочется еще унизить ее. Можно было предвидеть и подготовиться к этому. Но почему-то она не думала, что будет так трудно.

Рослин повернулась к мужу. Он сидел в том самом шезлонге, к которому не так давно грозился привязать ее. Она еще больше растерялась, вспомнив о том, как Энтони заставил ее сидеть здесь и ждать, пока он переоденется. К тому же она буквально физически ощущала, как скользят по ней его такие непроницаемые сейчас синие глаза. Ответить что-либо она была не в силах. Только сердце заколотилось еще сильнее, лишь она взглянула на него. На Энтони был тот же серебристо-голубой халат, накинутый поверх брюк, как в ту ночь, когда они впервые занимались здесь любовью. Воспоминания невольно вспыхнули в ее голове, кровь прилила к лицу, а холодный комок страха сменился внутри чем-то более теплым и приятным.

— Ну так, дорогая?

Рослин прокашлялась, но говорить от этого легче не стало.

— Я… я полагала, что мы могли бы…

Она запнулась, поскольку как раз в этот момент взгляды их встретились. И его глаза теперь уже нельзя было назвать непроницаемыми. В них светились напряженное ожидание и отблески тех чувств, которые не давали покоя и самой Рослин.

— Могли бы что? — не выдержал Энтони. — Существует бесчисленное множество вещей, которыми мы могли бы заняться здесь. Что конкретно ты имеешь в виду?

— Ты обещал мне ребенка! — выпалила она и облегченно вздохнула, чувствуя, что немного успокаивается.

— Ты переезжаешь обратно сюда?

Проклятие, она чуть не забыла об остальном!

— Нет, я… Когда зачатие произойдет, не будет никакого смысла…

— Спать в одной кровати со мной?

Неожиданная резкость тона, которым был произнесен этот вопрос, заставила ее вздрогнуть. Но решение принято, и она от него не отступит.

— Совершенно верно.

— Все ясно.

Она задрожала сильнее. Последние фразы, казалось, связали их каким-то зловещим кольцом, разомкнуть которое, возможно, они уже не смогут никогда. Нетти предупреждала, что ему ее идея не понравится. Но слово это явно было слишком мягким. Рослин видела, как будто сведенные судорогой напряглись челюсти Энтони, а глаза загорелись холодным огнем. Это были признаки сильнейшего гнева. Впрочем, ничем другим он его не проявлял. Он по-прежнему полулежал в шезлонге с бокалом бренди. Голос звучал мягко, хотя в нем чувствовалась угроза.

— Это не соответствует нашему первоначальному соглашению.

— С момента, когда мы договорились, все изменилось, — напомнила Рослин.

— Ничего не изменилось на самом деле, кроме того, что в твоей маленькой головке появились какие-то дурацкие подозрения.

— Если ты не согласен… — почти с мольбой в голосе начала она.

— Лучше помолчи пока, Рослин, — грубо оборвал он ее. — Я еще не закончил анализ совершенно нового условия, которое ты выдвинула.

Продолжая смотреть ей прямо в глаза, он поставил бокал на столик и сложил руки на животе. Помолчав затем еще несколько секунд, он заговорил совершенно спокойно, или по крайней мере отлично скрывая свое раздражение.

— Таким образом, тебе на время понадобилось мое тело как инструмент размножения?

— Не обязательно вульгаризировать до такой степени.

— Нам необходимо относиться к проблеме так, как она выглядит на самом деле, дорогая. Тебе нужен жеребец-производитель и больше ничего. Вопрос в том, смогу ли я дать только то, что тебе нужно, избегая остального. Я не уверен, что могу заниматься этим безразлично, не испытывая никаких чувств.

В данный момент бесчувственным он не был, уж точно. Энтони испытывал такую злость, что чуть было уже не решился зажать жену между колен и поучить ее уму-разуму старым дедовским способом. Но в его случае, как он понимал, это вряд ли помогло бы. Нет, он сделает так, как требует она, а уж потом видно будет.

Рослин и сама уже начала сомневаться. В его изложении идея ее выглядела слишком неприглядно. Животноводство какое-то! А безразличие и бесчувственность? Что он, черт побери, имел в виду? Если он считает, что должен быть холодным до такой степени, то как они смогут заниматься любовью? Сам же говорил, что для этого как минимум необходимы влечение и желание. Правда, тогда же он убеждал, что ему, кроме нее, не нужна никакая другая женщина. Так что, может быть, и рассуждение насчет влечения — такая же ложь? Но и сейчас он опять говорит, что у него может ничего не получиться. Провались все пропадом! Он же только к этому и стремился с самого первого дня их знакомства. Почему же вдруг сейчас у него возникли какие-то проблемы?

— Иди сюда, Рослин, — прервал ее размышления Энтони.

— Может быть…

— Ты хочешь ребенка?

— Да, — пролепетала она совсем тихо.

— Тогда иди сюда.

Она медленно, ощущая страх и недоверие, приблизилась. Ей совсем не нравилась его нынешняя холодная и подчеркнуто контролируемая манера поведения. Рослин уже достаточно хорошо знала мужа, чтобы понять, какой сильный гнев может скрываться под этим видимым спокойствием. И все же по мере того, как она приближалась к нему, сердце билось не только от страха. Сейчас они займутся любовью! Как и где — в общем-то не важно. Тем не менее, подумав об этом, она посмотрела сначала на кровать и лишь потом перевела взгляд на шезлонг. Этот предмет мебели положительных ассоциаций отнюдь не вызывал. Более того, она вспомнила, что именно на нем обещал Энтони хорошенько проучить ее в тот день, когда приходили Джордж и Франсес. Внутри у Рослин похолодело. Она остановилась.

Поздно. Она уже достаточно близко подошла к Энтони, чтобы тот смог достать до нее руками и притянуть к себе. Рослин хотела присесть на краешек шезлонга лицом к нему, но у мужа, как выяснилось, были иные планы. Он так сумел направить ее движения, что она неожиданно для себя оказалась сидящей спиной к нему у него в ногах. Он ее видел, а она его теперь нет. Нервное напряжение от этого еще более возросло. Что собирается делать Энтони?

— Ты неподвижна, будто доска, дорогая. Неужели я должен напоминать, что затеяла все это ты сама.

— Но не в шезлонге же…

— А я не говорил, что мы займемся этим обязательно здесь… Впрочем, и о том, что здесь нельзя, не говорил. Какая, в конце концов, разница где? Главное сейчас — разобраться, смогу ли преуспеть в этой нашей попытке я.

В том положении, в котором находилась Рослин, понять, что он делает для того, чтобы разобраться в этом, и делает ли что-либо вообще, было трудно. Она, правда, почувствовала, как Энтони взял в ладони несколько прядей ее волос. Но она не знала, что он поднес плененные локоны к губам, пощекотал ими свою щеку, не могла видеть, как, наслаждаясь этим, он блаженно закрыл глаза.

— Энтони, я не думаю…

— Тсс! — прошептал он прямо ей в ухо. — Ты и так излишне много обдумываешь каждое свое действие. Попробуй для разнообразия действовать менее рассудочно. Кто знает, может, тебе это понравится.

Рослин затаила дыхание, чувствуя, как Энтони начал осторожно стаскивать халат с ее плеч, затем с рук, как ладони его скользнули по ней до талии и вернулись назад. Как и в те ночи, нежные прикосновения его пальцев ощущались на шее, плечах, руках. Но не могла она не почувствовать и разницы. Даже тогда в карете, когда он измучил ее, то и дело вроде бы случайно касаясь ее, было по-другому. Сейчас она не испытывала ни тепла, ни дрожи, — он как будто выполнял некую повинность. Так вот что значит безразличие, о котором он говорил. О Боже! Нет, это невыносимо. Нельзя же так.

Рослин попыталась встать, но руки мужа тут же легли на ее груди.

— Ты никуда не уйдешь, дорогая. Ты сама явилась сюда со своими дьявольскими условиями, и я их принял. Менять что-либо уже поздно.

Руки Энтони не переставали действовать, пока он говорил. Пальцы сжимали ее груди то сильнее, то неожиданно расслаблялись, наполняя их негой и упругостью. Возможно, сам он ничего особенного при этом и не чувствовал, но о ней этого сказать, конечно, уже было нельзя. Тело подчинялось законам природы. Хотела Рослин того или нет, но она не могла остановить зарождавшейся у нее внутри и подкатывающейся к низу живота горячей волны, которая вызывала приятную дрожь и сладостное предчувствие. Какая разница, испытывает нечто подобное он или нет. Ее желание пробудилось. Да, что-то менять поздно. Кстати, что он имел в виду? То, что у них все заканчивается? Или нет… Надо бы обдумать это…

Но через несколько мгновений думать о чем-то она была уже не в состоянии. Его руки заскользили по ее телу, властно и в то же время необыкновенно нежно лаская. Это были далеко не равнодушные прикосновения, но Рослин была слишком возбуждена, чтобы отметить это. Даже то, как подол ее ночной рубашки был поднят, она не очень заметила. Ощущение реальности в какой-то степени вернулось лишь тогда, когда Энтони коснулся треугольника волос в нижней части ее живота.

— Раздвинь ноги, Рослин, — приказал Энтони, обжигая горячим дыханием ее ухо.

От этих четко произнесенных слов у нее по всему телу пробежали мурашки. Рослин замерла. Но уже через мгновение, почти не дыша, с чуть не выскакивающим из груди сердцем развела колени. Одна рука осталась при этом лежать неподвижно на золотисто-каштановых кудряшках, другая еще выше подняла подол ее ночной рубашки так, что шелк больше не отделял ее груди от его возбуждающих пальцев.

— Шире, Рослин…

Дыхание совсем перехватило. Но выполнить приказ она постаралась на этот раз полностью. Двигая ногами, она постепенно заползла на подогнутые колени Энтони, остановившись лишь тогда, когда уперлась в его бедра и живот. Но ему оказалось недостаточно и этого, и он раздвинул ее ноги своими еще шире. Затем ладонь его быстро скользнула вниз, и Рослин ощутила, как его палец вошел внутрь ее.

Верхняя часть ее тела сама собой резко изогнулась. Из груди вырвался глубокий стон. Руки поднялись над головой. Пальцы лихорадочно уцепились за обшлага его халата. Она задышала тяжело и протяжно, и каждый вздох вызывал вспышку пламени страсти в Энтони. Как ему при этом удается сохранить относительное спокойствие, он и сам не понимал. То, что долго сдерживаться ему не удастся, было очевидно.

— Нет, как видишь, большой разницы, не так ли? — задал он вопрос, достаточно, по его расчетам, жестокий, чтобы возродить угасший в нем гнев. — Здесь. На полу. На кровати. Все равно. Так?

Она прекрасно поняла, что он имеет в виду. Но в ответ смогла лишь отрицательно покачать головой.

— В данный момент, — продолжал Энтони, — я могу заставить тебя отказаться от всех твоих дурацких условий. Ты и сама это прекрасно знаешь. Правильно? — На этот раз ответом было только нечто похожее на жалобное хныканье. — Но я не сделаю этого. Мне хочется, чтобы ты поняла, что означает твой выбор.

Но Рослин уже не могла до конца воспринимать смысл этих, да и любых других слов. Огонь страсти, разожженный мужем, поглощал все мысли и чувства. Не прошли бесследно сладостные минуты и для самого Энтони. Волевые усилия, которыми он сдерживал себя, были на пределе возможностей. Плоть требовала действия. Без какого-либо предупреждения он немного отодвинул ее вперед, слегка приподнял и, заняв нужную позу, резко опустил опять вниз. Она тихонько вскрикнула, инстинктивно ища его руками, и, наконец, обняла за голову. И хрипловатый полустон-полукрик, и движение рук действовали как живительный бальзам. Теперь вся верхняя часть ее тела лежала у него на груди. Он не шевелился, стараясь ощутить каждый дюйм ее бархатной кожи.

Энтони позволил ей и себе этот краткий миг удовольствия, прежде чем напомнить о ее проклятом условии. О, с каким наслаждением он покрыл бы сейчас Рослин поцелуями, показал бы, каким нежным может быть страстно любящий мужчина. Но нет. О Сегодняшнем свидании она должна вспоминать не с удовольствием, а с раздражением. Ей необходимо понять, что означает требовать от мужа только зачатия ребенка, отказывая в любви.

Он развел обнимавшие его руки и положил их на ручки шезлонга, наклонился, вынуждая Рослин выпрямиться, и, вновь резко откинувшись назад, отстранился от нее. Лишь несколько прядей длинных волос продолжали касаться его живота. Она оглянулась. В глазах застыл немой вопрос. Чего она ожидает, он понимал. Рослин думает, что он намерен продолжить любовную игру, но сама не знает, как должна вести себя. Она ждет, что он опять начнет первым и подскажет, что ей нужно делать.

— Ты пришла затем, чтобы воспользоваться моим телом, — произнес он, медленно и четко выговаривая каждое слово. — Та моя часть, которая требуется для твоей цели, уже в тебе. Теперь шевелись сама, делай так, как будто скачешь на коне.

Глаза женщины расширились.

— Делай то, что тебе говорят, дорогая! — пресек он готовое сорваться с ее губ возражение.

Рослин отвернулась, пряча залитое краской лицо. Но ни смущение, ни раздражение не вытеснили то знакомое ей уже ощущение приятной наполненности, которое, она чувствовала внутри себя. Недоставало только движений. И коль он не собирается делать их…

Она выполнила то, что было приказано. Сначала робко и неуверенно, а потом быстрее, входя в ритм. Оказалось, это так легко, так приятно! Тем более что сейчас все зависело от нее. Она могла в поисках большего наслаждения раскачиваться вперед и назад, могла слегка приподнять свое тело и опустить, то резко, то совсем медленно нанизывая его на Энтони. Царствовали ее капризы. Она сама контролировала ситуацию. По крайней мере до тех пор пока он не попытался как-то на нее повлиять.

А Энтони и в самом деле мало что мог предпринять. Рослин оказалась слишком способной ученицей. Сама природа направляла ее, и делала она именно то, что нужно, и наилучшим образом. И, проклятие, он уже понимал, что не сможет, несмотря на весь свой опыт, ждать того момента, когда жена достигнет высшей точки наслаждения. Нечего было, черт побери, возиться так долго. Надо было оставить с неудовлетворенным желанием ее. В конце концов, зачать ребенка женщина может, и не испытав наслаждения. Но он не смог так поступить с Рослин, заслуживала она того или нет.

Энтони приподнялся, обнимая ее одной рукой за талию так, чтобы она прекратила свои телодвижения. Пальцы другой, раздвинув плоть, которая так жаждала его, нащупали маленькую шишечку. Легкими быстрыми движениями пальцев вокруг этого источника наслаждений женщины он ускорил развязку, предоставив ей дальше действовать прежним образом. Вновь ощутив свободу, ее тело задергалось еще сильнее и быстрее. Через считанные секунды пик акта любви был достигнут обоими одновременно.

Рослин обессиленно упала на него и затихла, блаженно расслабившись. Он разрешил ей испытать это удовольствие и позволил себе подержать в объятиях такую нежную и необыкновенно дорогую сейчас жену. Но дал он волю чувствам всего на какие-то мгновения, затем резко сел и поставил Рослин на ноги.

— Иди в кровать… В мою кровать. Пока не убедишься, что беременна, будешь спать здесь.

Рослин вздрогнула. Тон голоса был невозможно холодным. Она обернулась. Мягкое выражение лица мужа, теплая поволока на его синих глазах говорили, что скорее всего ее обманули собственные уши. Но эта надежда прожила не более мгновения. Энтони резко повернулся в сторону, как бы выбрасывая ее из головы, и принялся спокойно застегивать свои брюки. Боже! Только сейчас она поняла, что он их так и не снимал. Да и халат все это время оставался на нем. И ее ночная рубашка — на ней. Слезы заблестели в глазах женщины. Лицо заметившего их мужчины исказилось гневом.

— Прекрати немедленно, — прорычал Энтони, — а то я выполню и свое обещание насчет порки! Ты получила в точности то, за чем пришла сюда.

— Неправда! — закричала Рослин.

— Неправда? Ты ожидала от меня большего тепла, когда разрабатывала свой холодный план?

Она повернулась к нему спиной, чтобы он не видел вовсю уже полившихся слез, и поспешила к кровати. Конечно, гораздо лучше было бы вернуться сейчас в свою комнату. Но испытывать терпение мужа еще и таким образом она не решилась. Нет, только не в таком его состоянии, как сейчас. Рослин вдруг стало нестерпимо стыдно, и она заплакала еще сильнее. Конечно, он прав. Конечно, она думала, что сегодня у них будет все так же, как и прежде. Но с чего это она решила? Что просила, то и получила. Было не так хорошо? Но ведь и при этом она испытала удовольствие. От последней мысли Рослин стало почему-то совсем стыдно.

А ведь она была так уверена, что приняла абсолютно правильное решение. О Боже, почему она не послушалась Нетти? Отчего она так эгоистична и никогда не задумывается о том, что могут чувствовать другие? А если бы Энтони пришел к ней с таким предложением? Пришел бы и сказал, что будет спать с ней до тех пор, пока она забеременеет, а потом ему от нее ничего не надо. Безусловно, она бы страшно расстроилась и посчитала его грубияном, скотоподобным негодяем. Что же думает сейчас о ней он? Господи, страшно представить! Сама бы она никогда не согласилась на подобное оскорбительное предложение. Она бы посчитала ниже своего достоинства даже обсуждать его, была бы взбешена. Хорошо хоть он не влюблен в нее. Страшно представить, что должен испытать любящий человек, оказавшись в подобной ситуации. Но Энтони тоже не бесчувствен. Его тянет к ней. Он ревнует, хочет быть единственным, кто может обладать ею…

Глаза Рослин округлились. Она поняла вдруг, что перечислила сейчас все те чувства, которые являются обязательными спутниками любви. Неужели?.. Не может быть. Он сам говорил, что не любит ее. Нет, не так. Он говорил, что о любви говорить еще рано. Но с другой стороны, он никогда не поправлял ее, когда она сама утверждала, что он ее не любит. Энтони не может любить ее. Нет! А что, если все-таки любит? Более того, что, если он не лгал, утверждая тогда, что не изменил ей? Тогда все ее поведение с самого дня свадьбы ужасно и непростительно. Не может быть! Не может же она ошибаться абсолютно во всем!

Рослин села так, чтобы видеть мужа. Тот по-прежнему полулежал в шезлонге, сжимая в руке бокал с бренди.

— Энтони?

— Спи, Рослин. К выполнению задачи разведения потомства мы вернемся теперь, когда будет угодно мне, а не тебе, — сказал он напряженным, с примесью горечи голосом, даже не взглянув в ее сторону.

Рослин вздрогнула и вновь повалилась на постель. Неужели он и в самом деле подумал, что она позвала его для этого? Нет, скорее это было проявлением бушующей в нем злости. Не ей винить его за это. Она и сама злилась на себя все сильнее, ломая голову над тем, как теперь выпутаться из этой безобразной сделки, которую они заключили по ее настоянию.

Она так и уснула. Он так и не лег.

Глава 37

Часы показывали половину седьмого, когда следующим утром Рослин торопливо спускалась по лестнице. Щеки ее вновь вспыхнули при воспоминании о том, что случилось. Решившись наконец покинуть спальню Энтони, она чуть не столкнулась с его братом. Она была в одной ночной рубашке. Он — во фраке. Джеймс, судя по всему, только что вернулся с ночной пирушки и открывал дверь своей комнаты, когда их глаза встретились. Она не сомневалась, что он разглядел ее целиком. Она даже почувствовала, как его загоревшийся взгляд медленно скользит по ее фигуре вниз, а затем поднимается вверх. Рассерженное лицо Джеймса после этого осмотра разгладилось и приобрело веселое выражение.

Провались все пропадом! В крайней степени смущения, с горящим лицом, Рослин бросилась в свою комнату, намеренно громко хлопнув дверью. Вслед раздался неудержимый хохот. После этого ей хотелось одного: свернуться калачиком, исчезнуть под одеялом и никогда больше не показываться наружу. Если бы Джеймс просто подумал, что они с Энтони помирились и спят вместе. Но он не такой глупец, чтобы не обратить внимания на такую странность, как ее возвращение к себе. Да еще в таком виде и в такое время. Что он решит, поняв, что живут они по-прежнему раздельно, но встречались ночью, как бы тайком? Впрочем, какая разница. У нее и своих проблем более чем достаточно, чтобы беспокоиться еще и о мнении брата Энтони относительно ее странного поведения.

Одна из проблем, которую Рослин вознамерилась решить в данный момент, заключалась в необходимости найти счета за недавние покупки раньше мужа. Она уже поняла, сколь по-детски глупым было желание разорить Энтони, чтобы отомстить за собственные обиды. Более чем странно для женщины ее возраста даже думать о подобных заговорах против собственного мужа. А кроме того, он сейчас и без того достаточно зол. Не хватало еще, чтобы в таком состоянии он обнаружил, что истрачены зачем-то непомерные суммы его денег. Вызывать на себя еще больший его гнев Рослин совсем не хотела.

Времени в ее распоряжении оставалось не так много. Правда, как ей показалось, Энтони спал в своем шезлонге довольно крепко, когда она уходила из его спальни. Но это вовсе не означало, что он откажется от своей утренней прогулки верхом, а ее обычное время приближалось. Надо уйти из дома раньше. Теперь, когда Джорди можно не опасаться, ничего не мешает ей одной сходить в банк и урегулировать проблему этих дурацких счетов. По крайней мере хоть в этом ее совесть будет чиста, когда она опять увидит мужа. И без того есть над чем ломать голову. Предстояло еще как-то выбираться из ситуации с этой последней договоренностью, на которой она настояла. Как ни крути, а для этого надо либо поступиться собственной гордостью, признав свою ошибку, либо простить ему прежнюю его ложь. Ко второму она была совершенно не готова. А к первому? Она полночи промучилась, думая об этом, но так ничего и не решила.

Короткий из коричневой с золотой искоркой ткани жакет и чуть более светлое коричневое платье, которые она надела сегодня, весьма подходили для занятий делами и соответствовали ее настроению. А оно у нее было прескверное: подавленность и тоскливая безнадежность. Ее не покидала мысль, что, пытаясь найти выход из положения, в котором она оказалась, она лишь все больше и больше запутывается.

Но вот и кабинет. Она бросила шляпку и сумочку на стул и занялась исследованием содержимого стола Энтони. Так, в первом ящике — книги доходов и расходов. Они могут пока подождать. Во втором — личные письма мужа. Это ей совсем неинтересно. Наконец, выдвинув третий ящик, Рослин увидела то, что искала. Даже более того. Он был буквально переполнен счетами, часть которых даже не были еще распечатаны. Что ж, весьма типично для отпрыска богатого рода. Собственно, на подобном отношении к финансовым документам и строила она свой план. К счетам в этом доме явно относились без особого почтения. Иные месяцами валялись неоплаченными, другие и того более, и почти по всем платили исключительно в самый последний момент. Среди нераспечатанных оказались и ее счета. Она сразу узнала имена пятерых своих поставщиков на конвертах и облегченно вздохнула.

Дело было сделано. Но захотелось разобраться с содержимым ящика до конца, и Рослин не стала себя останавливать. Попавшийся первым неоплаченный счет от портного на пятьсот фунтов особого впечатления не произвел. За ним — платежное требование на две тысячи от ювелира. Брови поползли вверх. Следующая бумага и вовсе заставила глаза леди Мэлори округлиться. Из нее следовало, что ее муж должен некоему сквайру Симонсу тридцать тысяч. Причем непонятно даже за что! И это лишь три из двенадцати неоплаченных счетов, которые она обнаружила. Энтони уже весь в долгах! А она, черт побери, собиралась их увеличить, да еще как существенно. Он бы, наверное, подпрыгнул до потолка, распечатай эти конверты. Надо благодарить Бога за то, что ее муж оказался столь типичным представителем своего сословия и откладывал расчеты с кредиторами на самый крайний срок.

Раз уж она идет в банк, то непременно надо будет сделать распоряжение относительно выделения причитающихся ему после свадьбы средств. Контракт предусматривает перевод на счет ее мужа большой суммы единовременно и ежемесячное его пополнение в дальнейшем. Таким образом она уйдет от неприятного разговора о деньгах, потраченных без спроса, а заодно поможет разрешить финансовые проблемы и ему самому. Обсуждать денежные дела сейчас совсем не время. Есть куда более серьезные проблемы.

— Эй, вы там, привет!

Она с лихорадочной быстротой зажала счета в ладонях и сунула их в карман юбки, благо тот находился ниже уровня крышки стола, и Джереми ничего не заметил. Слава Богу, это был всего лишь он. Застань ее за своим столом Энтони, Рослин, наверное, сошла бы с ума, придумывая объяснения. С Джереми этого не требовалось, хотя она, естественно, нервничала. Уж больно странным и неожиданным показалось ей его приветствие.

— Ты рано проснулся сегодня, — заметила она, выходя из-за стола. При этом она успела надеть шляпку и начала ее завязывать.

— Дерек должен заскочить за мной скоро. Мы устраиваем дикую вечеринку за городом, которая может затянуться на несколько дней.

Юношеский задор и возбуждение так и кипели в Джереми. Боже, как бы ей хотелось узнать, каким был Энтони в таком же возрасте. Наверное, таким же. Они ведь так похожи. Впрочем, вряд ли и в семнадцать лет муж ее был столь откровенен в проявлении чувств.

— А твой отец знает?

— Конечно.

Ответил молодой человек слишком быстро, что сразу насторожило женское чутье Рослин.

— А что ты имеешь в виду, называя вечеринку дикой?

Джереми подмигнул ей, светясь добродушным весельем.

— Как бы лучше намекнуть… В ней, понимаете ли, не будут участвовать леди, но женщин будет много.

— И об этом твой отец знает?

— Даже сказал, что, может быть, сам у нас остановится, — засмеялся Джереми над ее недоверчивостью.

Рослин слегка покраснела. Раз уж отец не видит в затее сына ничего дурного, то кто такая она, чтобы переубеждать его? Парень достаточно взрослый, чтобы… По крайней мере Джеймс считает его достаточно взрослым. Но своему сыну она никогда не позволит бегать по женщинам в семнадцать лет. Она непременно проследит за этим… Если, конечно, у нее когда-нибудь будет сын. Вздохнув, она взяла в руки сумочку.

— Ну тогда… — Она замялась, так как чуть было не пожелала ему веселого отдыха. Как раз от планируемого отдыха она его с гораздо большим удовольствием бы отговорила, несмотря на то что выглядел парень действительно совсем взрослым мужчиной. — Увидимся, когда вернешься.

— А сейчас вы уходите? — спросил Джереми озабоченно, обратив наконец внимание на ее шляпку.

— Твой дядюшка обо всем позаботился.

— Вас проводить? Дерек вот-вот должен подъехать.

— Нет, спасибо. Меня ожидают карета и лакей. Я всего лишь ненадолго съезжу в банк, — сказала Рослин и тут же направилась к выходу, избавляя его от сомнений.

До банка было не так близко. Но, несмотря на это, уже подъезжая к нему, Рослин поняла, что явилась слишком рано. В своем стремлении быстрее уйти из дома она, как выяснилось, совершенно забыла посмотреть на часы. Надо было хотя бы приказать кучеру сделать несколько кругов вдоль квартала, чем сидеть теперь здесь и ждать.

Несколько больше времени, чем она предполагала, заняли и сами банковские операции. Она провозилась почти час, в основном из-за длительности процедуры открытия счета Энтони. На него была переведена основная сумма в сто тысяч фунтов, еще двадцать согласно брачному контракту к ней будет прибавляться ежемесячно. Вполне достаточно, чтобы избавить мужа от долгов, которых, как она полагала, у него накопилось немало. Примет он или нет это приданое — вопрос другой. Большинство мужчин приняли бы, не задумываясь. Но относится ли он к этому большинству?

Выйдя из банка, Рослин немного растерялась. Своих кучера и лакея она сразу не увидела. Зато на глаза попались двое мужчин, молотящих друг друга кулаками посреди улицы. У обоих были такие физиономии, которые встретить можно было разве что где-нибудь в районе порта, но никак не здесь…

Додумать она не успела. Чья-то рука обхватила ее талию так сильно, что перехватило дыхание. В бок уперлось что-то твердое и острое.

— Никаких штучек на этот раз, моя госпожа, не то я покажу, как остра та колючка, что у тебя под сердцем.

Рослин молчала. Вначале от шока, а затем оттого, что поняла, какую «колючку» он к ней приставил. Средь бела дня, прямо перед банком… Немыслимо! И карета ее рядом, всего в каких-то пяти футах. Но ее вели сзади нее. Перед кучером дрались двое громил, отвлекая на себя все внимание. Драка тоже входит в чей-то дьявольский план? В чей? Пропади все пропадом, только Джорди мог такое придумать. Но этого не может быть. Его же заставили уехать. Он не мог решиться на подобный шаг… Или все-таки смог?

Ее затолкнули в старую карету с занавесками на окнах. Залезший за ней похититель немедленно закрыл дверь. Рослин попыталась подняться с пола, но грубая рука тут же заставила ее снова лечь.

— Не надо создавать мне дополнительных трудностей, моя госпожа, и тебе самой будет легче, — прорычал негодяй, заталкивая ей в рот какую-то тряпку и почти одновременно ловко связывая за спиной руки.

Наклонив голову, он полюбовался своей работой. Взглянув на ее свободные пока ноги, похититель решил во избежание малейшего риска затянуть веревкой и ее лодыжки. Безобразная улыбка появилась на его лице, когда он извлек из ее ботинок кортик.

— Теперь-то уж у тебя не будет нового шанса испытать эту штуку на моем братце, — прохрипел он.

Рослин не смогла сдержать стона. Братец? Так, значит, перед ней один из тех людей, которые пытались похитить ее в тот раз. Людей Джорди! Кузен, наверное, сошел с ума. Он же знает, что она вышла замуж. Для чего же, дьявол его побери, он все это затеял? И вдруг внутри у нее все похолодело. Она поняла ответ. Он мог быть только один: Джорди намерен отомстить ей за то, что она сумела вырваться из так хорошо устроенной им ловушки.

Парень вышел, оставив ее лежащей на полу. Через несколько секунд карета тронулась. Рослин повернулась на бок и попыталась сесть. Ей это удалось. Может, и с кляпом что-нибудь получится? Он действительно оказался не такой тугой. Она принялась постепенно выталкивать тряпку, ворочая языком, и почти добилась своего. Но тут карета остановилась, и грубый голос прокричал:

— Хорош, Том!

Еще через секунду дверь распахнулась и в карету запрыгнул другой мужчина, в котором Рослин узнала того верзилу, от которого смогла отделаться в прошлый раз с помощью своего кортика. Он тяжело дышал, то и дело облизывая языком разбитые губы. Это окончательно рассеяло последние ее сомнения в том, что драка у банка была неслучайной. Одним из ее участников был именно этот парень. Видимо, он придрался к какому-то случайному прохожему, и, пока все бывшие на улице наблюдали за их кулачным боем, сообщник получил возможность усадить ее в эту карету. Приставленный к ребрам нож не оставил ей другого выбора, как только идти туда, куда ее ведут, не выказывая и малейших признаков сопротивления.

Том, как звали верзилу, изобразил на лице некое подобие улыбки, поднял ее, усадил на каретную скамью и сам сел на противоположную. Затем, покачивая с веселым видом головой, он принялся поглубже запихивать ей в рот кляп. Слава Богу, мстить за удар кортиком он вроде бы не собирался, по крайней мере вид его говорил, что не собирается. Разглядывая свою пленницу, парень улыбался все шире и шире и в конце концов громко рассмеялся:

— Бог мой, тебе и впрямь есть отчего прятаться. Ты дьявольски хороша. Да. Слишком хороша для этого ублюдка, который платит нам.

Рослин попыталась поддержать разговор, но мешал кляп.

— Дело, однако, сделано. Думали уж и не поймаем тебя. А ты вот она, здесь. Теперь, главное, веди себя хорошо, тогда и мы обойдемся с тобой нормально.

Еще одно предупреждение о том, что не стоит создавать им дополнительных, проблем. А что случится, если она ему не последует? Дурацкий вопрос, если учесть, что она связана по рукам и ногам, а позвать на помощь может, разве что пропищав не громче мыши.

Глава 38

В дом ее внес, перекинув через свое плечо, Том. Но вышел он из кареты лишь после того, как Вил, как он называл своего низкорослого сообщника, через некоторое время после остановки сообщил, что путь чист. Очевидно, они тащили ее где-то, где их могли остановить и спросить, почему они обращаются с женщиной таким ужасным образом. Возможно, стоило только закричать, и кто-нибудь подоспеет на помощь. Но кричать Рослин не могла.

Вися головой вниз на плече похитителя, она почти ничего не могла видеть вокруг, тем более что Том постарался проскочить участок между каретой и домом молниеносно. Тем не менее Рослин успела отметить, что дома здесь явно жилые, причем построенные из коричневого песчаника. Похоже, она находилась в обычном лондонском районе, причем достаточно респектабельном, а тащат ее, видимо, в какой-нибудь пансион, хозяева которого сдают меблированные комнаты. Это предположение подтверждалось еще и тем, что никто так и не попался им навстречу в этот утренний час.

Так вот куда перебрался Джорди. Неудивительно, что Энтони стоило большого труда разыскать его. Впрочем, от того, что муж в конце концов обнаружил кузена, вышло, как видно, немного прока. А она-то вообразила себя в безопасности. И тут же угодила в ловушку. Проклятие, как же она не учла его шотландского упрямства!

Они остановились ненадолго, пока открывалась дверь. Еще несколько шагов, и Рослин резко опустили на стул. Она застонала, упав на связанные руки. Веревка успела довольно сильно натереть их за время дороги. Но о неудобстве и боли она думала недолго. Не они главное сейчас. Горящими гневом глазами она обвела комнату в поисках Джорди. Он стоял у кровати со сложенной рубашкой в руках, явно занятый укладыванием вещей. Да он ли это? Но эти морковные пряди волос…

Рослин поморщилась. Причиной тому были, конечно, не волосы. Не узнала она Джорди сразу из-за его ужасного вида. Выглядевшему так человеку более пристало лежать в постели, а не собираться в дорогу. Боже правый, что Энтони сделал с ним? Лицо кузена приобрело какой-то неправдоподобный цвет и так распухло, что, казалось, стало больше раза в два. Один глаз, кожа вокруг которого почернела, не открывался совсем. Другой, украшенный огромным синяком, — лишь наполовину. Нос чудовищно распух и как-то странно искривился. Губы покрылись кровавой коростой. На щеках и подбородке — глубокие ссадины.

Джорди не смотрел на свою пленницу, по крайней мере в тот момент, когда она увидела его. Внимание его отвлекли доставившие ее сюда подручные, которые буквально окаменели, взирая на своего хозяина, будто ожидали увидеть другого человека. Они что же, не видели его избитым? Проклятие, неужто она оказалась здесь по недоразумению?

Так оно и было. Джорди застонал, хватаясь за грудь. Любое резкое движение доставляло ему страшную боль. Вилберт и Томас Стоу ничего не понимали и не знали, что думать. И первое, что решил сделать шотландец, это разъяснить им в очередной раз, кто они такие.

— Вы есть идиоты! — произнес он, задыхаясь от злости и с трудом выговаривая слова распухшими губами. — Разве та парень, что я посылать за вами, не передал мой записка?

— Эту? — Том достал клочок бумаги из своего кармана. — Мы не умеем читать, мой господин, — пожал он плечами, роняя записку на пол.

Какой-то страшный полухрип-полустон вырвался из горла кузена.

— Угораздило же меня нанять таких болванов! — Он повернулся к Рослин и добавил, указывая на нее пальцем: — Мне не нужен теперь она. Она выйти замуж за такой чертовски страшный англичанин.

Вилберт и Томас нашли это забавным и разразились громким хохотом. Рослин увидела, как лицо Джорди из сине-серого превращается в ярко-красное. Не будь она сейчас так рассержена, ее бы, наверное, тоже все это изрядно повеселило.

Тем паче было не до смеха Джорди.

— Убирайся вон, вы оба! — прорычал он.

Парочка прекратила хохотать.

— Как только вы нам заплатите, наш господин.

Если Вилберт и испытывал какое-то уважение к господину, то по тону, которым он произнес эту фразу, догадаться об этом было невозможно. Этот коротышка с густой бородой выглядел сейчас скорее угрожающе. Это же можно было сказать и о его более рослом компаньоне. И Джорди вдруг притих. Его злость и грубость сменились на что-то другое. Рослин широко раскрыла глаза от удивления. Да он же просто боится! Неужели у него нет денег, чтобы расплатиться.

Она попала в самую точку.

Сейчас у Джорди денег хватало только на то, чтобы вернуться в Шотландию. Вообще расплачиваться со своими наймитами он рассчитывал из денег Рослин. Они от него ушли вместе с ней к тому проклятому англичанину. Какая несправедливость! А теперь вот эти двое, возможно, убьют его. В своем нынешнем состоянии он не сможет ни защищаться, ни убежать.

Рослин что есть силы заворочала языком, и ей удалось выплюнуть кляп.

— Развяжите меня, — обратилась она к своим похитителям, — и я заплачу то, что вам было обещано… в обмен на мой кортик.

— Не трогайт ее! — закричал кузен.

Она одарила его злым, презрительным взглядом.

— Заткнись, Джорди! Ты, может, не понимаешь, что будет с тобой, если мой муж узнает о том, что произошло? Ты сейчас просто пышущий здоровьем красавец по сравнению с тем, как будешь выглядеть после второго свидания с ним.

Вилберт и Томас сразу обратили внимание на слово «второго». Оно окончательно убедило их, что шотландец не такой уж и могущественный, чтобы его слушаться. Им и раньше эта работенка была не по душе. То, что они когда-то убивали мужчин, еще не означало, что они с радостью готовы сделать то же с женщиной. Нет, они никогда бы не согласились работать на этого шотландца, не пообещай он столь высокое вознаграждение. А теперь…

Вилберт подошел к Рослин и разрезал путы ее кортиком. Затем покрутил оружие в руках и передал ей, быстро, впрочем, отступив на прежнее место.

Рослин удивилась, подумав, что обещание похитителей обойтись с ней нормально, действительно было выполнено. Оставалось и ей вести себя хорошо. Первым делом следовало поспешить с деньгами. Не дай Бог, Джорди опомнится и решит расплатиться со своими людьми раньше нее. Правда, кузен лишь сел на кровать и уставился на всех троих затравленным взглядом.

— Сколько вам причитается? — спросила она, вставая со стула.

— Тридцать фунтов, моя госпожа.

Она бросила презрительный взгляд в сторону Джорди.

— Ты жадничаешь, кузен. По-моему, можно было заплатить и побольше таким исполнительным ребятам.

— Я, может, и заплатить, если бы они поймали тебя раньше, чем этот подонок жениться на тебе, — огрызнулся он.

Рослин удовлетворенно прищелкнула языком. Джорди фактически признался в своем поражении. Чудесным образом она победила! Раскрыв сумочку, которая, будучи привязана к руке, оставалась все это время при ней, она достала несколько банкнот и протянула Вилберту:

— Надеюсь, этого будет достаточно, джентльмены.

Глаза братьев заблестели. Им давали почти пятьдесят фунтов. Вилберт невольно взглянул на сумочку, из которой появилась столь значительная сумма.

— Даже и не думай об этом, — предупредила Рослин. — И если вы не хотите выглядеть так, как он, — она кивнула головой в сторону Джорди, — советую вам, никогда больше не попадаться мне на глаза.

Братья хмыкнули. Уж больно не вязались столь грозные слова с обликом этой миниатюрной женщины. Но заплатила она достаточно, чтобы не перечить ей. Можно было бы напоследок проучить шотландца за его прошлые оскорбления, но он и без того был достаточно помят. В общем, чувствовали они себя удовлетворенными по всем статьям, а посему удалились.

Веселье, однако, сразу покинуло их, как только они вышли на лестницу. Навстречу им поднимался тот самый джентльмен, за домом которого они следили в течение последних десяти дней, и который, как теперь было очевидно, являлся мужем их недавней пленницы. Выглядел он совсем нестрашно. Даже, когда он увидел их, во взгляде не было угрозы. Однако братья Стоу еще не успели забыть видок шотландца, которым тот был обязан этому парню. Вилберт быстро достал из кармана нож, правда, тут же спрятав его у бедра. Сделал он это на всякий случай и готов был этим и ограничиться, если идущий навстречу действительно окажется безобидным. Но движение не осталось незаметным. Джентльмен остановился. Они отлично слышали, как он тяжело, устало вздохнул и лишь потом заговорил:

— Провались все пропадом! Ну что ж, давайте, ребята, начинайте, и покончим с этим.

Вилберт и Томас переглянулись, и оба разом бросились в атаку. Дружное нападение, однако, закончилось совсем не так, как они рассчитывали. В последнее мгновение перед неизбежным столкновением джентльмен сделал шаг назад, упершись спиной в стену. Томас споткнулся о его оставшуюся на пути ногу и, перелетев через нее, грохнулся где-то на нижних ступеньках лестницы. Вилберт, сам не понимая, как такое могло случиться, лишился своего ножа и, к своему ужасу, увидел его в руке противника. Не дожидаясь продолжения, он что было прыти помчался вниз по лестнице, ругаясь и постанывая. Поднявшийся на ноги Томас последовал примеру брата, и через мгновение они, подталкивая друг друга, уже выскакивали на улицу через дверь парадного.

Рослин в это время расхаживала по комнате, стараясь хоть немного унять свой гнев, прежде чем заговорить с кузеном.

— Самое грязное, самое отвратительное и мерзкое ругательство будет слишком мягким для тебя, Джорди Камерон. Мне стыдно, что ты носишь это имя. Ты хоть сделал в жизни что-нибудь хорошего или только порочил его?

— А ты, надо полагать сделайт, да?

— Лучше помолчи, парень! Это из-за тебя я сейчас замужем. Да, только из-за тебя я вынуждена была выйти замуж тогда, когда совсем не собиралась делать этого. По крайней мере таким образом, как пришлось!

— И потеряла все, что имел, упрямая дура! — закричал он. — И я рад тому, слышишь? Раз уж мне не пришлось стать владелец Камерон-Холла, то по крайней мере и у тебя его отняли, да еще одурачили!

Рослин удивленно посмотрела на него, забыв, что собиралась сказать прежде.

— Что за вздор ты мелешь?

— А, не знаешь. Он сжигайт твой брачный контракт. Сам мне сказал, — ответил Джорди, издавая звуки, похожие на смех. — Этот коварный ублюдок забрать все, что у тебя было, себе. Ты не получишь назад ничего, даже если он умирать, поскольку он написал такое завещание. Все отойдет его клану. Так-то. С отличным муженьком ты связать своя судьба, дорогая кузина!

Она чуть было не расхохоталась, но вовремя сдержала себя, решив, что раз уж Энтони наговорил такое, то ей открывать Джорди глаза не следует. Надо признать, мужу пришла в голову блестящая идея. Кузен теперь абсолютно уверен, что потерял ее навсегда.

— Однако я и сейчас предпочитаю его тебе, — произнесла она вслух.

Лишившись последнего утешения, Джорди в волнении попытался вскочить с кровати, но тут же плюхнулся назад, громко простонав.

— Тебе следовало уехать, Джорди, сразу же, как только ты получил такую возможность, — продолжила Рослин безо всякого сожаления в голосе. — Ее у тебя может не оказаться, если мой муж узнает, что ты все еще здесь. С ним, как ты мог убедиться, шутки плохи. То, что он с тобой сделал, ты вполне заслужил, пытаясь убить его.

— Я хотел только припугнуть его, чтобы он от тебя отвязаться. Тогда мне не было известно, что вы поженились. И за та выстрел он лишь слегка поколотить меня. Все остальное — за тебя. И честно тебе скажу, я не мог даже поднимать себя с пол с самого его ухода и до этого утра. — Джорди почти плакал. — Но ты же и сама видеть, что я собирался уезжать. Подтверди это, если будет надо, твоему чертову спартанцу.

Спартанцу? Да, пожалуй, у Энтони действительно дух спартанца.

— Я вообще ничего не скажу Энтони, если ты и в самом деле уезжаешь, — пообещала она.

— Ты само добросердечие, девонька.

Не надо было быть чрезвычайно внимательной, чтобы уловить сарказм, звучавший в этой фразе. Начавшее было успокаиваться раздражение Рослин вновь усилилось.

— Если ты ожидаешь, что твои страдания разжалобят меня, Джорди, ты ошибаешься, — произнесла она сухо. — После того что ты сделал мне, жалеть тебя я не могу. Ты же всегда пытался причинить мне боль!

— Я любил тебя, Рос!

Неожиданное признание поразило, будто удар молнии. У Рослин перехватило дыхание. Неужели это возможно? Он говорил эти слова в течение последних лет много раз. Но сейчас они звучали совсем по-другому. Что-то заставляет верить, что он не обманывает ее. А может, он сам себя вводит в заблуждение? Сам себе доказывает, что он пошел на все из-за любви?

Тихо, боясь ответа, который мог последовать, она спросила:

— Если это так, то расскажи наконец, что случилось с моей мамой. Ты проделал отверстие в ее лодке, Джорди?

Он уронил голову на подушку. Плечи его задергались.

— Почему ты не спросить это, когда все произошло? Почему ни ты, ни старик не поинтересоваться, что я знайт? Так вот, я ничего не делайт с ее лодкой. Я хотеть подшутить над поваром и пошел к озеру, чтобы набрать червей и бросить в его стряпню. Вот почему я оказался тогда так близко от места, где привязывать лодки.

— Но выражение твоего лица, когда рассказывали о случившемся? Все видели, как ты испугался.

— А я и действительно испугаться. Да. Но потому, что пожелал ей смерти за то, что она в тот день надирать мне уши. Я не хотеть этого ей. Но мои слова быстро сбыться, и это было страшно. И я сразу почему-то подумать, что меня обвинят.

Рослин почувствовала дурноту. Боже, все эти годы они обвиняли Джорди в том, к чему он совершенно не был причастен! И он знал, что они о нем думают, но никогда не пытался оправдаться, скрывая свою обиду в себе. Конечно, это отнюдь не означает, что он хороший, порядочный человек. На совести кузена было множество других темных пятен. Но он не преступник. Это очевидно.

— Я сожалею, Джорди, в самом деле.

— Но, зная правду, ты все равно бы не вышла за меня замуж, да?

— Не вышла бы. И тебе не следовало принуждать меня.

— Мужчина может натворить все что угодно, когда теряет надежду.

На любовь или на деньги? Она не стала задавать этот возникший у нее вопрос. Гораздо больше интересовало ее, как бы повел сейчас себя на ее месте дедушка. Стал бы он относиться к Джорди по-другому, узнав правду? Вряд ли. Старик всегда презирал его за слабость характера, непростительную, с его точки зрения, для представителя клана Дунканов, отличавшихся силой воли. Но она была женщиной и должна быть милосердной. Она постарается загладить свою вину перед кузеном. Причиной смерти ее матери был несчастный случай. Несправедливо было обвинять Джорди.

Она оставит ему деньги, те, что взяла в банке, чтобы расплатиться по своим счетам. Они в ее сумочке. Конечно, десять тысяч фунтов небольшая сумма по сравнению с тем, что у нее есть. Но Джорди с помощью этих денег может начать какое-нибудь дело. Возможно, в результате он перестанет искать легкий путь в жизни, который ведет в никуда и лишь делает его слабее.

Отвернувшись, Рослин достала деньги, прикидывая, куда бы их положить, чтобы кузен обнаружил их только после ее ухода.

— Я помогу тебе уложить вещи, Джорди.

— Не стоит что-то делать для меня из милости, — произнес он с горечью.

Не обращая внимания на эти слова, Рослин подошла к комоду, в ящиках которого еще оставались некоторые вещи кузена. Собрав их, она сунула деньги внутрь образовавшегося свертка и подошла к кровати, чтобы убрать его в саквояж. Наверное, было ошибкой приближаться к Джорди на столь близкое расстояние.

— Рос… — выдохнул он, хватая ее дрожащей рукой за запястье.

Но тут раздался звук открывающейся двери, пальцы кузена мгновенно разжались, и Рослин так никогда и не узнала, что он хотел ей сказать. Может, он хотел попросить прощения за то зло, что причинил ей, может, хотел рассказать что-то еще. Выяснять было поздно. С появлением Энтони, казалось, изменилась сама атмосфера в комнате.

— У вас здесь стало так тихо, что я подумал, не переубивали ли вы друг друга.

Почему она оказалась здесь, Энтони вопреки ожиданиям Рослин даже не поинтересовался.

— Подслушивание под дверью, похоже, становится вашей привычкой, мой господин.

— Довольно полезной, между прочим, — не стал он возражать. — В ряде случаев удается услышать много интересного.

Последнее, очевидно, относилось к тому, что он услышал, когда стал свидетелем ее разговора с Франсес. Они, безусловно, говорили тогда о многом, что ему не могло понравиться. Но сейчас? В принципе он не должен был услышать что-либо обидного для себя. Энтони был явно рассержен и выглядел суровым и хмурым. Но Рослин уже научилась разбираться в настроениях своего мужа. Не из-за того, что ему удалось только что подслушать, он сердился. Гнев его относился к чему-то другому, и скорее всего он был следствием событий сегодняшней ночи.

— Он уезжает, как ты видишь, — изменила тему Рослин, подходя к Энтони.

— И ты пришла пожелать ему счастливого пути? — усмехнулся муж. — Как это благоразумно с твоей стороны, дорогая.

— А если ты пришел за тем, чтобы проводить меня домой, это очень мило, — поспешила она прекратить пикировку. — Я весьма благодарна тебе, поскольку, как выясняется, мне не на чем ехать.

Произнести это она постаралась как можно спокойнее, рассчитывая отвлечь его внимание от Джорди. Внутри буквально все переворачивалось, когда она представляла, что будет, если Энтони дойдет до такого состояния, в каком он был во время прошлой встречи с кузеном, и ей придется наблюдать за работой его страшных кулаков. Даже у нее замирало сердце, когда муж бросал на нее хмурые взгляды. А Джорди, наверное, трясло от страха.

— Я уехать отсюда в течение часа, — не дожидаясь вопроса, заверил Энтони шотландец.

Энтони с нескрываемым презрением и злостью сверлил Джорди взглядом в течение нескольких секунд. Затем, резко взяв Рослин за локоть, направился к выходу. Держал он ее так крепко и шел так быстро, что она не смогла даже повернуть головы, чтобы бросить прощальный взгляд на кузена.

Вскоре они уже были на улице. Никакого экипажа Рослин не увидела, лишь конь мужа, которого держал под уздцы уличный мальчишка, приветствовал их радостным ржанием.

— Почему же все-таки ты пришел сюда еще раз? — спросила она, решив опередить возможные вопросы мужа.

— Чтобы проводить тебя домой.

— Но ты не мог знать, что я здесь. Хотел убедиться, что Джорди уехал?

— И это тоже.

— Так ты все-таки знал?

— Нет, пока не услышал, как ты пытаешься подобрать самое отвратительное, мерзкое и грязное ругательство, чтобы обозвать своего кузена. Правда, безуспешно.

Так, значит, он слышал разговор почти с самого начала. Сказала ли она что-то такое, что ему не следовало слышать? Вроде бы нет на этот раз. Но Энтони тем не менее был явно раздражен.

— Тебе следовало повнимательнее отнестись к его людям. Оказывается, они продолжали следить за нашим домом… из парка. Когда я поехала в банк, они последовали за мной и…

— Да, Джереми упомянул в разговоре со мной о том, куда ты собиралась ехать. Представь мое удивление, когда после этого я вдруг обнаружил тебя здесь.

Во фразе звучало явное недоверие.

— Черт побери, Энтони! Я же не знала, где он живет. Даже захоти я его навестить, как бы я могла сделать это? Просто тем двум болванам, которых он нанял, вовремя не сообщили, что игра закончена.

— Правдоподобно, — только и произнес он в ответ, бросая мальчишке монету и запрыгивая на коня.

Рослин несколько секунд в нерешительности смотрела на протянутые за ней руки. Перспектива сидения всю дорогу домой впритирку с Энтони на крупе лошади ее отнюдь не вдохновляла. С гораздо большим удовольствием она взяла бы извозчика. Но такового поблизости не оказалось. Пришлось повиноваться. Через мгновение муж поднял ее, усадив между своих ног. При этом ее бедра, естественно, оказались на его. Более того, удержаться при езде Рослин могла, только держась за мужа. Краснея, она обняла его, прижимаясь к его широкой груди.

Это была возбуждающая скачка, во время которой она опять билась над дилеммой своих чувств и рассудка. Она вновь была окружена его теплом, ноздри жадно втягивали запах его тела, но мозг напоминал о той проклятой сделке, которую они заключили по ее настоянию. Как бы поскорее покончить с ней? Как хочется вернуться в его постель просто так, безо всяких дурацких условий.

Глава 39

Как долго они ехали, Рослин не знала. Может, несколько минут, а может, целую вечность. Сладостная зыбкая пелена, не нарушаемая ни единым словом, оградила ее от внешнего мира. Под мирный стук копыт идущего плавной рысью жеребца и ритмичные удары сердца Энтони у самого уха она погрузилась в приятное полузабытье. Возвращаться к реальности с ее проблемами не хотелось и тогда, когда муж аккуратно снял ее с коня и поставил на ноги.

Проблемы начались тут же. Еще когда муж снимал ее на землю, из кармана юбки что-то выпало. Но растерявшаяся Рослин еще секунд пятнадцать топталась на месте, прежде чем посмотреть под ноги, увидеть скомканный конверт и, сообразив, что это такое, нагнуться за ним. Ее опередил Энтони, ей же осталось только сдержать готовый вырваться стон. Как же это она забыла об этих дурацких счетах? Как раз сейчас только и не хватало, чтобы их обнаружил Энтони! Хуже момента не придумаешь. Вряд ли можно надеяться на то, что он вернет ей конверт. Конечно, он этого не сделает. Он уже его распечатывает!

— Энтони!

Он взглянул на нее, удивленно изогнув черные брови.

— Это адресовано мне, — единственное, что он нашел нужным ответить.

Рослин попыталась было убежать в дом, причем рванулась она так быстро, будто в этом было решение всех ее трудностей. Но лишь только она сделала шаг, Энтони остановил ее левой рукой. В правой он держал поднятые бумаги, которые уже начал читать. Ознакомившись с содержимым пакета, он поднял на жену глаза. В голосе, когда он заговорил, явно звучали растерянность и удивление.

— Могу я спросить, что ты собиралась делать с этим?

Возможности избежать неприятного разговора не было. Надо было что-то отвечать.

— Это за мебель, которую я купила, — сообщила она, глядя в лицо мужа.

— За что этот счет, я понял. Меня интересует, что ты собиралась с ним делать.

— Я собиралась оплатить его. Потому что…

Голос ее задрожал, и она смолкла, увидев, что Энтони смотрит на ее карман, из которого вывалился еще один конверт. Карман юбки явно прорвался, черт бы его побрал, во время путешествия верхом. Не дожидаясь продолжения объяснений, Энтони запустили в него руку и вытащил все оставшиеся счета.

— И эти тоже ты собиралась оплатить.

Она кивнула.

— Да, — пришлось произнести ей вслух, поскольку он смотрел не на нее, а на бумаги.

— Тогда почему же ты сразу не сказала продавцам, чтобы они присылали счета на твое, а не на мое имя?

— Я… Я хотела, но потом забыла, — пролепетала она, удивляясь тому, что муж был совершенно спокоен.

— Нет, не так, — возразил он, заставляя ее сердце сжаться от страха. — Впрочем, ты с самого начала действовала не лучшим образом. Те вещи, которые ты приобрела, я мог бы купить раза в два дешевле, — добавил он, окончательно приводя ее в недоумение веселым тоном.

Сказав это, Энтони сделал наконец то, что она ожидала: засунул счета в свой карман. Рослин это рассердило.

— Они за мои заказы! — воскликнула она.

— Но эти вещи украсили мой дом.

— Я их купила, — настаивала Рослин. — И пропади все пропадом, я за них и расплачусь!

— Нет, этого не будет. Ты не собиралась платить с самого начала, так что давай оставим все так, как и предполагалось. Договорились?

Энтони улыбнулся. Улыбнулся ей!

— Не упрямься, Энтони. У тебя и так достаточно долгов. Я хочу заплатить за то, что я…

— Успокойся, любовь моя, — перебил он ее. — Наверное, мне не следовало позволять тебе думать, что я могу опасаться финансовых проблем. Но тебя так развлекала идея запутать меня в долгах, что мне просто не хотелось мешать, — произнес Энтони, демонстративно опуская глаза долу. Затем хмыкнул и поднял пальцами ее подбородок. — Но правда заключается в том, что ты могла бы переоборудовать еще сотню домов, и я бы даже не повел бровью.

— Но ты не можешь быть так богат!

Он довольно рассмеялся:

— Наверное, не мог бы, не будь у меня брата гениального во всем, что касается денег. Про Эдварда говорят, что он превращает в золото все, к чему притронется. Именно ему мы и поручили вести финансовые дела нашей семьи. Если после того, что произошло в нашем городском доме, он тебя не устраивает, можно переехать. У меня есть несколько имений неподалеку от Лондона, а также поместья в Кенте, Нортамптоне, Норфолке, Йорке, Линкольне, Уилтшире, Девоне…

— Хватит!

— Тебя так огорчает, что женился я на тебе не из-за денег, дорогая?

— Как бы там ни было, а их у тебя прибавилось, — решилась до конца расставить все по местам Рослин. — В соответствии с брачным контрактом я сегодня утром открыла счет на твое имя.

После сказанного ранее сообщение прозвучало довольно нелепо. Энтони совсем развеселился:

— Думаю, что тебе лучше всего еще раз съездить в банк и отдать эти деньги в рост для наших детей. И коль мы уж об этом заговорили, ты должна знать: я хочу сам тебя обеспечивать. За одежду для тебя, драгоценности, любые украшения платить буду я.

— А что мне прикажешь делать со своими деньгами? — несколько резковато спросила Рослин.

— Все что угодно. Есть многое, на что еще можно потратить деньги. Кстати, будет неплохо, если ты станешь советоваться со мной и по поводу того, как собираешься расходовать свои деньги. По крайней мере это поможет нам в будущем избежать недоразумений типа сегодняшнего.

Итак, самостоятельностью ей предлагается немного поступиться. Это раздражало. Но женское сердце Рослин не могло не почувствовать удовлетворения от слов мужа, тем более что упомянул он о детях. Об их будущих детях! Сердце подсказывало, что речь идет о благополучном разрешении той самой мучающей ее проблемы.

— Если наша дискуссия требует продолжения, то не лучше ли нам перенести ее с улицы в дом, — предложила она.

Энтони усмехнулся ее почти официальному тону. У него были свои виды на продолжение разговора, связанные с тем неописуемо приятным чувством, которое он испытал, когда она так доверчиво, прижималась к нему по дороге сюда. Что бы она ни говорила, а это было предложение мира, и ему следовало ответить тем же. То, что зародилось в них обоих во время недавней счастливой скачки, необходимо было закрепить и по возможности скорее.

— По-моему, данная тема исчерпана, — произнес он, беря жену под руку и направляясь к двери дома. — Но есть кое-что другое, что требует от нас срочного и полного внимания.

Сердце Рослин екнуло от сладостного предчувствия, но она тут же одернула себя, боясь ошибиться. Она постаралась не обольщаться и тогда, когда он нежно взял ее за руку и повел в свою комнату. Даже, когда дверь за ними закрылась, она продолжала изо всех сил сдерживать себя.

Энтони пересек комнату, сняв на ходу сюртук и бросив его в тот самый шезлонг, на котором началась для нее вчерашняя ночь. Рослин нахмурилась. Этот предмет мебели вызывал отнюдь не положительные эмоции. Что и говорить, муж преподал ей на нем, как и обещал, запоминающийся урок. В груди шевельнулась обида, но одновременно проснулись и воспоминания о минутах блаженства, которые тоже были у нее именно в этой комнате.

— Иди сюда, дорогая, — позвал Энтони, направляясь к кровати и расстегивая пуговицы своей белой батистовой рубашки.

Сердце опять сжалось в сладостном томлении. И вновь холодок страха пробежал внутри. Женское чутье подсказывало, что муж, вне всякого сомнения, стремится к ней сейчас, хочет ее. И все-таки… Еще одного сеанса обязательной полуживотной любви она попросту не вынесет.

— Ты чувствуешь, что можешь… что можешь притворяться, будто испытываешь страстное влечение ко мне. Правильно я поняла?

— Притворяться? — Брови Энтони удивленно поползли вверх. — О, я понимаю. Ты до сих пор не веришь в то, что желание могло возникнуть во мне и само по себе, помимо моей воли, сладенькая моя? Но ты можешь хотя бы подойти и помочь мне разуться?

Она повиновалась только потому, что он так и не ответил на ее вопрос, а предпринимать что-либо, пока не будет уверенности в его подлинных чувствах, было бы неправильно. В конце концов после того, что она сделала, Рослин готова была простить ему даже некоторую жестокость в обращении с ней. Пусть это будет наказанием, если нужно. Да, она многое могла бы снести сейчас, но только не отсутствие настоящей страсти в Энтони.

— Ты нервничаешь, дорогая, — кивнув головой, произнес он, заметив, что Рослин не повернулась к нему и после того, как сняла второй ботинок. — Не надо, дорогая. Тебе следует воспользоваться мной, раз уж такая возможность появилась сама собой.

Он тут же пожалел о том, что сказал, увидя, как Рослин вздрогнула и напряженно замерла. Он сам неосторожно вернул ее к ощущениям прошлой ночи, которые она вряд ли забудет. Возможность повторения вчерашнего и его самого приводила в ужас. Оправдываться было поздно. Энтони подвинулся вперед так, что жена оказалась между его ног, и нежно прижался щекой к ее жакету. Руки заскользили по ее бедрам, бокам и остановились на груди. Реакция была мгновенной. Рослин, задрожав, изогнулась всем телом, запрокинув назад голову. Сам воспламененный ее страстью, Энтони резко притянул жену к себе, заваливаясь на кровать, затем, не выпуская ее из объятий, перевернулся. Теперь он лежал на Рослин, раздвинув ее ноги своими.

— Притворяюсь, любовь моя? Боюсь, на подобный подвиг не способны ни ты, ни я.

Последовавший за этим страстный поцелуй обжег ее губы. От жара его испарились и нервозность, и последние сомнения. Это было великолепно. Это было то, о чем не забывало, и о чем просило ее тело: огонь, поглощающий все мысли и соединяющий их в единое целое. Проклятие прошлой ночи спало. Он целовал ее так, будто мог умереть, оторвавшись от ее губ. Он был весь в ней целиком, ничего не тая и не скрывая. И под страстными его прикосновениями душа Рослин оживала и расцветала.

Глава 40

— Через два дня я уезжаю, Тонни, — первым делом сообщил Джеймс, входя в столовую.

— Хочешь, чтобы я помог упаковывать вещи?

— Не утомляй меня, малыш. Я же знаю, тебе было приятно, что я остановился у тебя.

Энтони хмыкнул:

— И когда же ты окончательно решил лишить меня своего присутствия?

— Когда увидел, сколь в безнадежном направлении развивается ситуация в твоем доме. Попросту надоело наблюдать за всем этим.

Энтони бросил вилку и задумчиво уставился на брата, который после своего заявления повернулся к нему спиной и спокойно направился к буфету, чтобы наполнить свою тарелку. Слова Джеймса почему-то задевали. До сих пор Энтони не сомневался, что добился существенного прогресса в отношениях с Рослин. Сейчас ему стоило только коснуться ее, и она оказывалась вся в его власти. Разве такое развитие ситуации можно назвать безнадежным? Очень скоро она поймет, что он нужен ей так же, как она ему, поймет глупость своего поведения и выбросит из головы все дурацкие правила, которые придумала. Но пока она не подойдет к этому сама, он будет, черт побери, жить по ним, соблюдать их договоренности до самой последней буквы.

— Может, ты объяснишь, что имел в виду, — обратился он к Джеймсу, который уже успел усесться напротив.

Тот изобразил дурацкую гримасу и начал оглядываться по сторонам, явно желая уйти от ответа.

— Мне нравится, как теперь стало в этой комнате. Во сколько обошлась перестановка?

— Прекрати, Джеймс!

Брат пожал плечами:

— Все очень просто, милый мальчик. Только эту комнату она разделяет с тобой постоянно. Я не столь рассеян, чтобы не заметить: выходя за эту дверь, вы становитесь будто чужими, дьявол вас раздери. Где же твоя хваленая хитрость, позволявшая в считанные дни заставить любую дикарку есть с твоих ладоней? Или у твоей женушки особая невосприимчивость к подобным штучкам?

— Это не твое дело, как ты догадываешься.

— Я знаю.

— У нее нет особой невосприимчивости, но она и не такая, как другие женщины, — попытался все-таки объяснить Энтони. — У нее чертовски необычные представления… Нет, не то… Дело в том, что я хочу, чтобы она сама пришла ко мне. Сама, совершенно добровольно, понимаешь, без этих маленьких воздействующих на чувства женщины хитростей, которые, по сути, не оставляют ей выбора.

— Ты имеешь в виду, что… что она пытается отказать тебе? Неужели? — Джеймс ухмыльнулся, видя, как нахмурился брат. — Не хочешь ли ты сказать, что напряженность между вами так и сохранилась после того маленького недоразумения с Марджи?

— Ты до сих пор помнишь, как ее зовут?

Насмешка, звучавшая в вопросе, была очевидна, но старший брат решил ее проигнорировать.

— Говоря откровенно, я захаживал к ней в таверну довольно часто. — О том, что ходил он туда с тайной надеждой встретить снова ту маленькую злючку в мужских штанах, Джеймс решил умолчать. — Но ты-то… Неужели тебе не пришло в голову просто как-нибудь все объяснить жене?

— Я пытался. Но второй раз не собираюсь.

Джеймс вздохнул, удивляясь упрямству брата и не задумываясь, что его собственное всю жизнь доставляло массу неприятностей не только врагам, но и друзьям.

— Излишняя гордость — одна из отличительных черт дураков, малыш. Ты уже почти месяц женат. Надо было мне уже давно все рассказать твоей леди.

— Только через мой труп, — огрызнулся Энтони.

— Неужто мы обиделись? — улыбнулся Джеймс. — Зря. В конце концов все это не имеет значения. Ты выиграл ее. Мне просто жаль, что ты так поступаешь со столь хорошим выигрышем. Немного романтичности, думаю, вам бы не помешало. Она же буквально растаяла, когда увидела тебя при лунном свете, не правда ли?

Энтони почувствовал сильное желание причинить брату боль и с трудом сдержался, чтобы не вскочить со стула.

— Самая последняя вещь, в которой я нуждаюсь, это твои советы, Джеймс. У меня своя тактика в отношениях с собственной женой. Пусть кому-то кажется, что она не срабатывает, но она есть!

— То, что вы ведете себя, будто чужие — часть этой тактики? Враги днем — любовники при луне? Я бы не вытерпел. Когда они не сдаются с первой попытки…

— Они не стоят второй?

— Некоторые стоят. Но существует так много сладких утешений, чтобы доставлять себе излишнее беспокойство.

— А у меня зато есть Рослин!

— Доказательство принято, — засмеялся Джеймс. — Она из тех, кто беспокойств стоит, как я понял?

Ответом была мягкая улыбка Энтони, первая за время разговора. Джеймсу она сказала гораздо больше, чем слова. Да, маленькая шотландка стоит того, чтобы немного помучиться и потерпеть из-за нее. Но совершенно очевидно, что он с помощью своей тактики лишь глубже увязает в болоте, в котором оказался. Не будет ничего удивительного, если, вернувшись в следующий раз в Англию, Джеймс увидит, что Рослин ведет себя так же, как жена Джейсона, которая использует любой предлог, чтобы избежать общения с собственным мужем. Как бы объяснить это брату? Найти ответ на этот вопрос Джеймс не успел, поскольку в дверях столовой показалась Нетти.

— Извините, сэр Энтони, но леди Рослин хотела бы сказать вам несколько слов.

— Где она?

— В своей комнате, сэр. Ей очень не по себе, и выйти она | не имеет возможность.

Энтони взмахом руки отослал служанку.

— Провались все пропадом! — буквально прорычал он, едва дождавшись, когда та выйдет.

— Что с тобой? — покачал головой Джеймс. — Сказали, что твоя жена больна, а ты ругаешься, вместо того чтобы выразить беспокойство и…

— Послушай, Джеймс, ты не знаешь, что за чертовщина происходит, а потому не лезь не в свое дело! Раз она больна, значит, произошло то, чего она так желала. Я заподозрил это еще утром, когда… — Взглянув на брата, недоуменно изогнувшего брови, он на мгновение прервался. — Проклятие! Как ты не понимаешь, — продолжил он еще более возбужденно. — Рослин собирается сообщить, что я скоро стану отцом.

— О!.. Это же великолепно! — выпалил расплывшийся в улыбке Джеймс прежде, чем заметить, как помрачнел брат. — Разве нет? — добавил он растерянно.

— Нет, это совсем не так здорово, черт побери!

— Но, Боже мой, Тонни, появление детей после свадьбы вполне закономерно и…

— Я и без тебя это знаю, болван! Более того, я хочу иметь детей. Однако связанное с ними условие меня совершенно не устраивает.

— Плата за отцовство? Но тут уж никуда не денешься, — рассмеялся Джеймс, естественно не понявший, о чем говорит Энтони. — Но, Боже, речь идет всего о нескольких месяцах. Неприятно, конечно, провести их, не имея возможности спать с собственной женой, однако не смертельно. К тому же можно всегда найти утешение в любом другом месте.

Энтони поднялся из-за стола. Голос его, когда он заговорил, был ровным, но слишком холодным, чтобы свидетельствовать о душевном спокойствии:

— Если бы я искал утешение в другом месте или речь шла о нескольких месяцах, я бы, наверное, отнесся к новости так же, как и ты, брат. Но мое воздержание начнется сразу же, как только моя дорогая жена сообщит мне о своем состоянии, и неизвестно сколько продлится.

— Кто мог придумать такую нелепость? — воскликнул удивленный до глубины души старший брат.

— Уж не я, конечно, черт побери!

— Ты хочешь сказать, что единственное, из-за чего она захотела спать с тобой, — желание иметь ребенка?

— Других причин она не признает.

— Не хотелось бы этого говорить, малыш, но похоже, что твоя женушка нуждается в хорошей трепке, — выпалил обиженный за брата Джеймс.

— Нет, больше всего мне и Рослин нужно, чтобы она поняла, что не права. Сама поняла. И это обязательно произойдет. Вот только когда? Это, милый братец, и есть тот вопрос, от раздумий над которым я схожу с ума.

Глава 41

Только чай и поджаренная булочка. Не на самом вкусном завтраке настояла Нетти. Но она права. Это лучше, чем мучиться в корчах над тазиком, как в прошлый раз, когда Рослин попробовала горячий шоколад с печеньем. Подозревать о том, что она беременна, леди Мэлори начала на прошлой неделе. Догадка переросла в уверенность три дня назад. Позывы тошноты начали мучить ее тогда с самого утра и прекратились лишь к полудню. В последующие дни ее мутило все чаще и дольше. Сегодня пришлось провести над тазиком чуть ли не час, пока желудок успокоился. Рослин с ужасом думала о том, что будет с ней завтра. Ведь завтра — свадьба Франсес. Похоже, она не сможет присутствовать на бракосочетании лучшей подруги. Эта мысль усиливала угнетенность ее состояния, которое и так было, естественно, не лучшим.

Желудок как следует не справлялся даже с мягким хлебом, который она откусывала специально малюсенькими кусочками. Порой Рослин уже раскаивалась за свое страстное желание непременно иметь ребенка, без которого, как ей недавно казалось, она просто не сможет жить. За что ей такие мучения? Почему она не из тех счастливых женщин, которые благополучно разрешаются, ни разу не испытав такого ужасного состояния? И надо же, чтобы все произошло так быстро! Хотя… Она настояла на своем измучившем их обоих условии две недели назад, а первые признаки беременности ощутила на прошлой неделе. Получается, что все, что было после этой дурацкой сделки, совершенно ни при чем. Будущий их ребенок был зачат скорее всего в самую их первую ночь любви!

Рослин осторожно, стараясь не делать лишних движений, поставила чашку на стол, стоящий рядом с шезлонгом, в котором она полулежала. Эти противные спазмы в животе начинались именно тогда, когда она активно двигалась. Ей это стало ясно во время одного из недавних свиданий с Энтони, когда утром он вновь прижал ее к себе, чтобы заняться любовью. Только собрав все свои силы, она смогла тогда скрыть свое состояние и не сообщить ему о беременности. Из-за эгоистичного упрямства она приходила к нему еще на две ночи и опять же ничего не рассказала. По больше так продолжаться не могло. Рослин стало это совершенно очевидно сегодня утром, когда она представила, что Энтони вот-вот проснется и вновь позовет ее. Она опрометью выскочила из его спальни и прибежала к себе. Приступы тошноты становятся все мучительнее. Вряд ли она сможет вообще заниматься любовью, пока они будут продолжаться. Ничего не остается, как сообщить ему о том, что ребенок уже зачат. Иначе он сам догадается об этом и поймет, что она нарушила свое последнее условие, приходя к нему, уже зная о своем состоянии.

Пропади все пропадом, как же ненавидит она сейчас свою проклятую сделку! Энтони был таким великолепным, таким влюбленным последние две недели, по крайней мере в спальне. Каждая из последних ночей была как первая брачная. Они почти не спали, посвящая все время любви. То, что после этого ему не нужна была никакая другая женщина, не вызывало сомнений. Всю свою страсть, всю нежность он отдавал ей. Большего и желать было нельзя. Правда, за пределами спальни Энтони был совсем другим. Он то, казалось, вообще не обращал на нее никакого внимания, то осыпал холодными, язвительными шутками. Рослин понимала, с чем это связано. Со все той же проклятой их договоренностью, на которой она настояла. Муж таким образом показывал, что его недовольство принятыми условиями ни в коем случае не уменьшилось.

Теперь заканчиваются и их ночи. Но она не хочет этого. Она уже не может без Энтони, черт побери! И надо же, именно теперь есть все шансы потерять его из-за собственного идиотского решения. Сказала же она, что их связь будет временной. Две короткие недели как раз подходят под это понятие.

— Ты хотела видеть меня?

Энтони вошел, не предупредив о своем прибытии стуком. Последний раз Рослин видела его в своей комнате в тот далекий уже вечер, когда решила притвориться, что плохо себя чувствует. Сейчас притворяться было не к чему.

Он первым делом внимательно осмотрел новую обстановку и лишь затем остановил взгляд на жене. Рослин почувствовала, как нервное напряжение отзывается настоящей бурей в ее желудке.

— У меня будет ребенок, — выпалила она, чтобы побыстрее покончить с мучившей ее неопределенностью.

Выражение лица Энтони не изменилось ни малейшим образом. Худшей реакции с точки зрения женского самолюбия быть не могло. Мог бы хоть сделать вид, что рад. Если нет, то хоть бы сказал, что недоволен. Выражение недовольства, даже гнев были бы для нее сейчас лучше, чем подобное равнодушие.

— Как тебе повезло, — произнес он иронично. — Твои временные посещения моей спальни, таким образом, заканчиваются.

— Да. Если только…

— Если? — перебил Энтони. — Я далек от того, чтобы нарушать наши правила. Не бойся, дорогая.

Рослин прикусила губы, которые чуть было не раскрылись, чтобы прямо сказать все, что она думает об этих правилах. Но то, что она хотела сказать, до того как он прервал ее, совершенно вылетело из головы. Впрочем, он, как видно, и не хотел ее слушать. А как ей хотелось, чтобы сбылась ее тайная надежда и Энтони сам бы предложил забыть о той сделке, потребовал бы, чтобы она при первой возможности вернулась в его спальню. Нет, судя по его виду, этого не произойдет. Почему? Неужели ему уже все равно?

Рослин отвернулась к окну. То, о чем она решила спросить, волновало ее весьма сильно. Однако задать вопрос удалось совершенно бесстрастным тоном:

— Мне нужна будет комната для малыша…

— Джеймс уезжает через несколько дней. Можешь переоборудовать его апартаменты.

Энтони явно не пожелал воспользоваться предоставленной ему возможностью. Рослин думала, что он предложит другую комнату, ту, что была прямо напротив ее.

— Это ведь и твое дитя, Энтони, — произнесла она, по-прежнему глядя в окно. — Может, ты думал о том, каким бы хотел его видеть? О цвете волос, например… или еще о чем-то?

— Пусть все будет так, как ты хочешь, дорогая. Да, кстати, не жди меня сегодня к ужину. У нас в клубе сегодня мальчишник. Будем отмечать последнюю ночь Джорджа перед прыжком в безумие.

С этими словами Энтони вышел из комнаты. То, что муж мог так резко изменить тему столь важного для нее разговора, а потом и вовсе уйти по своим делам, обидело Рослин. Выходит, что ему малоинтересны и будущий их ребенок, да и она сама.

Наверное, Рослин изменила свое мнение, если бы увидела, как, оказавшись в коридоре, Энтони прижался лбом к холодной стене и замер, стараясь унять душевную боль. Но она не могла видеть этого. Она тоже сидела, не двигаясь, не обращая внимания на катившиеся по щекам слезы. Наверное, никогда в жизни не было у нее на душе так мерзко, как сейчас. И все по собственной же вине.

— Ну что, ты был прав? — спрашивал в этот момент Джеймс, несколько удивленный странной позой брата.

— Да, — ответил, поворачиваясь к нему, Энтони.

— Значит, твоя хваленая тактика не срабатывает, правильно я понял?

— Брось, Джеймс. Посмотрим, что будет дня через два. Это совсем небольшой срок.

Глава 42

— Почему ты просто не рассказала ему обо всем, Рос?

— Я не смогла, — ответила Рослин, делая новый глоток из второго уже за сегодня фужера шампанского.

Они стояли вдвоем в стороне от других гостей, которых пригласила Франсес в дом матери разделить свою радость. Приглашенных было немного: только давние подруги невесты. Ни одним же мужчинам устраивать мальчишники в ночь перед свадьбой. Но и в этой небольшой компании Рослин чувствовала себя одинокой. Праздничного настроения не было, хотя она давно уже перестала сердиться на подругу за ее восторженное принятие предложения Джорджа и искренне желала ей счастья. Но по виду ее сказать этого было никак нельзя.

К сожалению, Франсес приняла скверное настроение подруги на свой счет. Поэтому, собственно, она и отвела Рослин в сторонку, чтобы убедить ее, что та совершенно зря настроена против ее замужества. Единственным способом разубедить Франсес было рассказать ей об истинных причинах своих переживаний, что и пришлось сделать.

— Если бы это было так просто… — попыталась продолжить Рослин.

— А это и на самом деле просто, — перебила Франсес. — Всего-то и нужно, что сказать три слова: «Я тебя люблю», — поверь мне. Три коротких слова, милая, и все твои проблемы уйдут в прошлое.

Рослин покачала головой:

— Между твоей и моей ситуацией, Фран, есть большая разница. Тебе было легко произнести эти слова, потому что Джордж всегда тебя любил, из-за того и вернулся. Энтони же не любит меня.

— А ты сама пыталась сделать что-нибудь, чтобы он полюбил тебя.

— Нет, — поморщилась Рослин. — Если честно, то можно сказать, что я вела себя как последняя стерва.

— Ну на это у тебя были причины, не так ли? Сэр Энтони совершил премерзкий поступок. Но ведь, как ты сама утверждаешь, у тебя есть полная уверенность в том, что сбился он с пути всего один-единственный раз. С учетом этого ты и должна решить, как действовать дальше. Ты можешь намекнуть ему, что готова простить его ошибку, коль она была единственной, и начать все сначала. Но можешь продолжать такую жизнь, какую вы ведете сейчас.

Да, выбор огромный. Но, чем больше Рослин задумывалась над словами подруги, тем сильнее закипало в ней чувство обиды. С какой это стати она первая должна предпринимать шаги к сближению? Энтони даже не извинился и, похоже, не собирается.

— Видишь ли, мужчины, подобные твоему мужу, не могут ждать слишком долго, — продолжала между тем Франсес. — Ты должна понимать, что своим поведением толкаешь его прямиком в руки другой женщины.

— Для этого ему и толчка никакого не нужно, — сердито выпалила Рослин.

В глубине души, однако, Рослин понимала, что в словах подруги есть резон. Если она откажется разделить с Энтони постель, то, совершенно очевидно, желающие спать с ним найдутся. Но она же знала это и тогда, когда настаивала на своем последнем условии. Конечно. Только не хотела признаться самой себе, что это может волновать ее. Но ее это волнует, еще как! Ведь она любит Энтони!

Было около одиннадцати, когда Рослин вернулась домой. Не успела она снять плащ и перчатки, как только что закрывшаяся дверь вновь распахнулась и на пороге появились Энтони и Джордж. Добсон, едва увидев хозяина и его лучшего друга, тяжело вздохнул. Рослин показалось, что повторяется уже виденная ею раз сцена, правда, на этот раз в более забавном для нее варианте. Сейчас в качестве поддержки и проводника бредущего Джорджа выступал Энтони.

— Ты довольно рано вернулся, — заметила она совершенно нейтральным тоном.

— Старик шикарно надрался и отошел в страну грез. Вот я и решил, что самое лучшее будет уложить его поскорее в постель.

— И почему-то решил привезти его сюда, а не к нему домой?

— Ничего не поделаешь — привычка, дорогая, — пожал плечами Энтони. — Когда в прежние времена мы с Джорджем проводили вечера так, как сегодня, они заканчивались здесь гораздо чаще, чем в любом другом месте. У него же есть даже своя комната здесь. Ты разве не знаешь? Ах да, действительно… Но тебе следует знать, поскольку ты ее теперь занимаешь.

Несколько долгих секунд они смотрели в глаза друг другу, пока молчание вдруг не нарушил обретший вдруг дар речи Джордж.

— Что такое? Кто занял мою комнату? — обиженно промямлил он.

— Не беспокойся, старина. Просто моя жена перенесла кое-что из своих вещей туда. Она с радостью перейдет куда-нибудь на одну ночь. Правда, дорогая?

Сердце Рослин лихорадочно забилось. Не из-за того ли муж и притащил сюда Джорджа, чтобы она перешла в другую комнату? Ведь единственной комнатой, куда она могла перейти, была его собственная спальня!

— Абсолютно не надо беспокоиться обо мне, леди Мэлори…

Рослин совершенно четко расслышала эти слова, несмотря на то, что язык Джорджа заплетался, а смотрел он, произнося их, почему-то не на нее, а на Добсона.

— Здесь нет никакого беспокойства, Джордж, — заверила она его. — Если вы подождете немного…

— Мы не можем ждать, — вмешался Энтони. — Он чертовски тяжел, смею тебя заверить. А если я опущу его на пол, бедняга уже едва ли поднимется до утра. Так что уж прими во внимание наши трудности и просто возьми из комнаты побыстрее то, что тебе может пригодиться.

Не говоря больше ни слова, Рослин поспешила наверх и начала быстро собирать свои вещи. Через секунду появились мужчины, и Энтони со вздохом облегчения положил друга на кровать. Так это, оказывается, комната Джорджа. Вот кто читал здесь сонеты, томик которых она нашла тогда. Никогда бы не подумала, что развратник и повеса может увлекаться подобными произведениями. Оказывается, не все бывает так, как представляешь. Франсес явно повезло больше, чем до сих пор полагала ее лучшая подруга.

Энтони, не обращая внимания на жену, уже начал раздевать Джорджа, и ей пришлось удалиться.

Перед комнатой мужа Рослин остановилась на мгновение в нерешительности, думая почему-то, что наткнется на Виллиса, хотя запуганный камердинер показывался в последние две недели исключительно тогда, когда его вызывал хозяин.

В комнате никого не было. То ли так было задумано Энтони, то ли он еще не успел распорядиться, чтобы позвали Виллиса. По лондонским понятиям было еще довольно рано, и сам парень мог и не ожидать прибытия господина в такой час.

Рослин вздохнула, не зная что и думать. Но упускать эту неожиданно появившуюся возможность она в любом случае не собиралась. Лучшей она и сама не могла бы придумать. Теперь ей не придется подавлять собственную гордость. Достаточно просто показать Энтони, что она совсем не против того, чтобы остаться здесь, что на самом деле именно этого она и хочет. Решив так, она начала раздеваться и, когда вошел Энтони, уже снимала с себя нижнюю рубашку. В то мгновение, которое он смотрел на нее, прежде чем уйти в гардеробную, сердце чуть не выскочило из груди. Боже, как все это напоминает их первую ночь после свадьбы. И волнуется она точно так же. Рослин быстро нырнула в постель и замерла в ожидании.

Когда Энтони вернулся, на нем был только халат. Правильно ли сделала она, что осталась в ночной рубашке? Но, ложась в постель, она убеждала себя, что не так уж и обязательно для нее, чтобы произошло именно то, чего она хочет. Опять глупый самообман.

Страстное желание так и искрилось в ее глазах при взгляде на великолепную фигуру мужа, когда он подошел к кровати и погасил лампу. Тело приятно заныло в предчувствии блаженства. Самой отказаться от этого? Нет! Она никогда не насытится им, ей всегда будет мало его ласк.

На землю опустилась ночь. Только тусклый серебряный свет луны пробивался через окно. Глаза не сразу приспособились к нему, и, как всегда бывает в таких случаях, обострились другие чувства. Рослин затаила дыхание в томном ожидании.

Губы его вот-вот коснутся в этой темноте ее рта, теплые, зовущие…

— Спокойной ночи, дорогая!

Рослин широко раскрыла глаза. Проклятие! Похоже, это ее выселение было случайностью. Он намерен придерживаться тех условий, о которых они договорились. А согласно им, Энтони не должен к ней прикасаться после того, как она забеременеет. Боже! Это несправедливо. Как он может помнить об этих дурацких правилах сейчас, когда она рядом с ним, когда она хочет его так сильно, как никогда?

— Энтони…

— Да?

Голос прозвучал слишком резко. Храбрость Рослин улетучилась.

— Ничего, — пробормотала она и замерла, прислушиваясь к ударам собственного сердца.

Жаль, что она остановилась на двух фужерах шампанского. Глядишь, была бы посмелее. Но приходилось учитывать свое нынешнее состояние. И так-то неизвестно, как она перенесет приступы тошноты завтра утром. А еще впереди ночь, и спать совсем не хочется. Какой тут сон? Еще вчера Рослин, нисколько не стесняясь, повернулась бы к Энтони сама, положила бы голову ему на грудь, считая удары его сердца. Как может все измениться в мире за один день! Нет, конечно, не за день. День здесь ни при чем. Это все проклятая ее договоренность. Как было бы просто без нее. Ей надо было…

Она услышала стон Энтони и в тот же момент почувствовала его руки. Он обнял ее, прижимая к своей груди. А еще через мгновение безумный в своей необузданной страстности поцелуй обжег ее губы, воспламеняя и ее, и самого Энтони. Рослин уже не думала ни о чем, растворяясь в ласках мужа. Да и о чем можно думать, когда на душе стало так приятно и спокойно, когда она почувствовала себя такой свободной и смелой?! Разве стоит чего-нибудь по сравнению с этим вся ее гордость! Она любит его. Это самое главное. Она обязательно скажет ему об этом. Но только не сейчас. Потом. Когда еще раз хорошенько все обдумает.

Глава 43

Казалось, что все и вся, включая ее собственное самочувствие, сговорились, чтобы помешать Рослин поговорить с Энтони наедине. Той ночью они так долго и страстно занимались любовью, что она даже не заметила, как забылась в счастливом сне. А наутро Энтони, разбудив ее, сказал только, что Джордж уехал и она может возвращаться в свою комнату. Будто и не было между ними ничего, будто они не были оба одним целым всего несколько часов назад. Рослин хотела было задержаться и поговорить, но почувствовала резкую боль в животе. Пришлось быстро уйти. Затем была свадьба и торжественный обед, которые заняли весь день. Домой она возвращалась одна, поскольку Энтони должен был провести вечер с Джеймсом — тот уезжал на следующий день. Узнать, что же в конце концов думает об их будущей жизни муж, так и не удалось, так как ни он, ни его брат не вернулись до самого рассвета. Сама она промучилась в раздумьях всю ночь, а утром ее буквально вытащили из постели. Надо было ехать в порт провожать «Святую Анну».

Вся семья собралась по этому случаю. Братья обнимали Джеймса, желая ему счастливого плавания. Рослин стояла в стороне с Джереми. Но под конец и она поцеловала Джеймса на прощание. Легкий поцелуй, за которым пристально наблюдал Энтони, над чем, конечно же, не мог не пошутить отплывающий. Пришлось ей срочно переводить разговор в более безопасное русло.

— Наверное, ты будешь ужасно скучать без отца, Джереми?

— Колокола ада! — усмехнулся юноша. — Не уезжает же он так надолго, как бывало. Сомневаюсь, что я вообще успею соскучиться. К тому же знаете, что он мне приказал? Я должен с головой уйти в учебу и больше не… Ну перестать приносить неприятности дядюшке Тонни и вам, конечно. Я обязан сделать так, чтобы он мной гордился.

— Уверена, что ты сумеешь выполнить этот наказ, — попыталась улыбнуться Рослин, но скорее поморщилась. Близость моря плохо отражалась на ее самочувствии, и самое лучшее, что ей следовало сделать, это как можно быстрее вернуться в карету. — Мне кажется, что пришла и твоя очередь попрощаться с отцом, парень.

Джереми сделал шаг вперед и оказался в медвежьих объятиях отца, а потом Конрада. Пришлось ему еще раз выслушать и от первого помощника целый перечень наставлений. Но начался прилив, который, естественно, не собирался ждать, пока люди наговорятся. Джеймс и Конни поднялись на борт «Святой Анны». И только тут, ругая Энтони за похмелье, сделавшее его столь забывчивым, Джеймс вспомнил об одном деле. Он позвал Джереми и, когда тот забежал по трапу, сунул ему в руку какую-то записку.

— Смотри, непременно передай это Рослин… Но только выбери момент, чтобы Тонни не было поблизости.

— Не любовное ли это письмо, а? — хитро спросил парнишка, пряча бумагу в карман.

— Любовное письмо? — зарычал Джеймс. — Пошел вон, щенок! И смотри у меня, если…

— Знаю, знаю! — смеясь, поднял руки вверх Джереми. — Будь спокоен, я не сделаю ничего, чего бы не сделал ты.

Опасаясь, как бы отец не дал ему нагоняй за дерзость, он быстро сбежал по трапу вниз. Джеймс лишь расплылся в довольной улыбке и отвернулся, несколько неожиданно для себя оказавшись лицом к лицу с Конрадом.

— Что там у вас такое?

Совершенно очевидно, что Конни видел записку. Джеймс пожал плечами:

— Я все-таки решил, что должен помочь. Если Тонни будет продолжать в том же духе, то ему никогда не выпутаться.

— А я думал, ты не собираешься вмешиваться. Вроде ты сам что-то такое говорил, — напомнил Конрад.

— Однако он мой брат, не так ли? Впрочем, сам не знаю, почему я так о нем беспокоюсь, после того как он прошлой ночью сыграл со мной такую злую шутку.

Брови помощника удивленно поднялись.

Джеймс усмехнулся.

— Это братишка постарался, чтобы я так себя плохо чувствовал перед отплытием, — произнес он, потирая пальцами виски, в которых болью отзывался каждый удар пульса. — Вот же чертов негодяй!

— Но ты-то, конечно, оставался на высоте?

— Конечно. Не мог же я позволить, чтобы он напоил меня до бесчувственного состояния. И все же корабль придется выводить тебе. Боюсь, я не в форме сегодня. Пойду в каюту. Доложи, когда выйдем в море.

В капитанской каюте Конни появился уже через час. Он налил себе рюмку русской водки и присел за стол напротив Джеймса.

— Будешь переживать за мальчишку, правда ведь?

— За этого мошенника? — Джеймс покачал головой и тут же вздрогнул, почувствовав новый приступ похмельной боли. — Тонни проследит, чтобы он не влип в какой-нибудь серьезный скандал, — продолжил он, сделав изрядный глоток тоника из протянутого Конрадом стакана. — Если кто и будет переживать, так, похоже, ты. Тебе следовало завести собственного, а, Конни?

— Может, у меня и есть сын. Только в отличие от тебя мне не посчастливилось наткнуться на него. Кстати, и у тебя, возможно, есть другие сыночки, о которых ты не знаешь.

— Помилуй Боже, мне и одного более чем достаточно, — произнес Джеймс с неподдельным ужасом, вызвавшим усмешку друга. — Ну хватит об этом. Что ты собираешься мне доложить? Сколько членов прежней команды у нас осталось?

— Восемнадцать. И особых проблем с заполнением служебных должностей не было, за исключением боцмана, о чем я тебе уже говорил.

— Так мы вышли в плавание без боцмана? Это означает, что тебе придется исполнять еще и его обязанности. Не тяжеловато будет, Конни?

— Было бы, если бы я прямо вчера не нашел подходящего парня, точнее, если бы он сам не нашелся. Он пришел просить, чтобы мы взяли его с братом в качестве пассажиров. Я ему, естественно, объяснил, что «Святая Анна» не пассажирское судно. Вот тут-то паренек и вызвался работать у нас на протяжении всего плавания. Более настойчивого шотландца, признаюсь, мне еще не приходилось видеть.

— Еще один шотландец? Они прямо одолели меня за последнее время. То мы гонялись по Лондону за кузеном леди Рослин, то… помнишь историю с той маленькой злючкой и ее провожатым… Слава Богу, хоть твои шотландские предки поумирали так давно, что в тебе от них уже ничего не осталось.

— Я думал, ты уже забыл о ней.

Джеймс нахмурился и сменил тему:

— Как ты думаешь, этот шотландец хоть немного разбирается в оснастке судна?

— Я очень тщательно проверил его. Очень похоже, что он уже занимался этой работой. Сам парень сказал, что плавал в качестве квартирмейстера, судового плотника и боцмана.

— Если это так, то он весьма вовремя подвернулся под руку. Отлично. Есть что-нибудь еще нового?

— Джонни женился.

— Джонни? Мой кают-юнга Джонни? — Глаза Джеймса зажглись искренним удивлением. — Боже правый, ему же только пятнадцать! Что же он наделал, черт его побери!

— Скажем, влюбился в маленькую женщину и решил, что не сможет без нее жить, — пожал плечами Конни.

— Маленькую женщину? — усмехнулся капитан. — Этому самоуверенному маленькому насмешнику нужна мама, а не жена.

Очередной приступ головной боли заставил его замолчать и допить тоник.

— Я нашел тебе другого юнгу. Брат Мак-Донелла…

Джеймс выронил стакан.

— Кого? — едва вымолвил он, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание.

— Что с тобой, черт тебя дери, Джеймс?

— Мак-Донелл? А не зовут ли его Ян?

— Ага… — Теперь удивление зажглось в глазах Конни. — Бог мой, неужели это тот самый шотландец из таверны?

Джеймс нетерпеливо взмахнул рукой. Ему было не до ответа.

— А брата его ты хорошо рассмотрел?

— Если подумать, то, пожалуй, нет. Это паренек небольшого роста… А так, он все время прятался за спину брата. Я нанял его, можно сказать, не глядя. Выбора не было, и ждать было некогда. Ведь Джонни всего два дня назад сообщил о том, что собирается остаться в Англии. Но ты же не думаешь, что…

— Именно это я и думаю, — перебил Джеймс, неожиданно расхохотавшись. — Ты оказал мне бесценную услугу, черт побери. Знаешь, я вернулся тогда в таверну из-за этой девчонки и потом продолжал искать ее. Но она со своим шотландцем как сквозь землю провалилась. И вдруг теперь падает прямо мне в лапы!

— Ну, — усмехнулся Конни, — как я вижу, у тебя будет приятное плавание.

— Уж можешь быть уверен, — хищно оскалился капитан «Святой Анны». — Но разоблачать ее мы пока не будем, Конни. Сначала мне хочется немного поиграть с ней.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что можешь ошибиться. Она в конце концов действительно может оказаться мальчишкой.

— Сомневаюсь. Впрочем, я все быстро выясню, когда она приступит к своим обязанностям на судне.

Джеймс замолчал, придавшись размышлениям о том, как он потихоньку начнет раскалывать своего кают-юнгу и какие дополнительные «обязанности» возложит на последнего через недельку-другую. Путешествие действительно обещало быть весьма приятным.

Глава 44

— Ты не собираешься опять уходить, надеюсь?

— Вообще-то собирался, — ответил Энтони, который как раз намеревался натянуть перчатки.

Стоявшая у двери гостиной Рослин подошла к нему ближе. Домой они вернулись около часа назад, и все это время она набиралась храбрости, чтобы начать разговор. Однако храбрость стремительно улетучивалась. Неужели ей не удастся и сейчас воспользоваться открывшейся возможностью? Нет, она должна довести начатое до конца.

— Я бы хотела кое о чем поговорить.

— Хорошо. — Он жестом пригласил ее в гостиную.

— Не здесь, — быстро произнесла Рослин, слегка краснея при виде вопросительно изогнувшихся при этом бровей мужа. — В моей комнате. Нам там никто не помешает… Мне хотелось бы, чтобы мы были одни, когда я скажу то, что хочу.

В доме, кроме них, был Джереми. Ей хотелось исключить малейшую возможность вмешательства в предстоящий разговор.

— Что ж, веди меня к себе, дорогая.

Судя по безразличному тону, Энтони отнюдь не собирался облегчить ей задачу. А что, если ему и в самом деле все равно? Не окончится ли ее попытка тем, что она в очередной раз просто выставит себя дурой?

Гоня прочь подобные мысли, Рослин быстро зашагала вверх по лестнице. Энтони шел следом. Ноги едва слушались — он сильно опасался, что будет отнюдь не в восторге от сообщения жены. По его мнению, время для того, что он так жаждал услышать от нее, еще не пришло. Нужно несколько недель, чтобы она поняла до конца, что уже не хочет и не может спать одна. Только тогда Рослин не станет упрямиться.

Когда Энтони вошел, она уже сидела в шезлонге. Коль это место было уже занято, а расположиться на кровати не позволяли правила приличия, ему пришлось сесть на низкий табурет, стоящий в нескольких футах от туалетного столика. В ожидании разговора он машинально передвинул несколько флаконов с духами и повертел валявшийся рядом с ними сложенный лист бумаги. Развернул он его столь же рассеянно. Но уже первого взгляда на записку было достаточно, чтобы полностью сосредоточить на ней внимание. Написана она была рукой Джеймса!

— Не мог бы ты наконец взглянуть на меня, Энтони?

Заметив, как сердито сощурились глаза мужа, Рослин продолжила уже не так громко:

— Я не знаю, как это сказать… В общем, я была не права.

— Не права?

— Да. Я не должна была настаивать на каких-либо ограничениях в наших супружеских отношениях. Я… я бы хотела все начать сначала, как будто моих условий не было.

Она подняла голову, посмотрев в глаза Энтони.

В них горел гнев. Рослин ожидала все что угодно, но только не этого.

— А не с этим ли связано неожиданное изменение в твоем сердечном расположении? — спросил он, показывая записку, которую с какой-то брезгливостью держал двумя пальцами.

— Что это такое? — насторожилась Рослин.

— Не стоит затевать новую игру, дорогая. Что это такое, тебе прекрасно известно, — последовал резкий ответ.

— Нет, я не знаю! — громко возразила Рослин, забывая, что затеяла весь этот разговор, чтобы помириться с мужем. — Где ты взял эту бумагу?

— На твоем трюмо.

— Это невозможно. Я переодевалась здесь, когда вернулась после нашей поездки в порт, и этого, не знаю, что там у тебя, — она указала пальцем на записку, — на столике не было.

— Существует один способ выяснить истину. Правильно?

Энтони был зол на брата за то, что тот решил все-таки вмешаться в его семейные дела, но еще больше сердился на Рослин. Как она могла устроить весь этот ад, а потом из-за какой-то обыкновенной записки вдруг признаться, что была не права? Он не нуждается в ее прощении, черт побери! Ему нужно, чтобы она желала его, несмотря ни на что. И было бы именно так через некоторое время. Тогда и только тогда он собирался доказать жене, что ее обвинение в его адрес было несправедливым с самого начала.

Он высунулся в коридор и громко позвал Джереми. Джеймс мог передать Рослин записку только в порту, в чем Энтони сомневался, так как все время находился там рядом с ней. Значит, скорее всего брат передал свое послание через Джереми. Как бы то ни было, позволять жене себя обманывать он не собирался.

Из двери комнаты Джереми показалась голова племянника.

— Отец поручал тебе передать что-то моей жене? — не теряя времени, перешел к делу Энтони.

Из уст парня вырвалось нечто похожее на стон.

— Провались все пропадом, Тонни. Я думал, ты ушел. Я только что положил… Ты не должен был видеть этой бумаги, — закончил он заикаясь.

— Ладно, все нормально, юнга. Ничего плохого ты не сделал.

Теперь Энтони сердился на себя за свою дурацкую подозрительность. Рослин не видела письма. Это очевидно. А это значит… Черт побери, да он же сам воспротивился тому, к чему все это время стремился!

Он прикрыл дверь и обернулся к Рослин. Она уже поднялась с шезлонга и стояла, указывая рукой на бумагу. Горящие глаза не предвещали собеседнику ничего хорошего.

— Давать мне это, будь так любезен.

— Нет, — ответил Энтони не очень решительно. — Послушай, я уже сожалею о своем ошибочном предположении. Извини. А записка совершенно не важная. Что…

— Я сама хочу определить, важна она или нет. Раз письмо лежало на моем столике, то и предназначалась она мне, а не тебе.

— Что ж, держи.

Он протянул ей лежащую на ладони скомканную бумагу. Но когда Рослин взяла ее, Энтони сжал ее руку в своих, не давая развернуть.

— Ты сможешь почитать письмо чуть позже, — мягко произнес он. — Но сначала скажи мне все-таки, что ты имела в виду, говоря о своей неправоте.

Рослин мгновенно забыла о злополучной записке, оказавшейся наконец у нее.

— Я говорила тебе… об ограничениях… Мне не следовало… Я не должна была выдвигать какие-либо условия.

— Правильно! Это все, что ты хотела сказать?

Энтони улыбался. И это была та самая улыбка, превращающая ее в воск, тающий в сладком меду.

— Я приходить к тебе только ради ребенка. Я не должна была… Но я боялась, что слишком привыкну быть с тобой, так, что все, кроме этого, потеряйт значение.

— Ну и как? — Губы мужа пощекотали ее щеку и коснулись уголка рта.

— Что?

— Привыкла ко мне?

Не дожидаясь ответа, он стал покрывать ее жаркими поцелуями, заставляющими забыть обо всем, останавливающими дыхание, похищающими душу. Рослин пришлось самой осторожно отстраниться.

— Эй, парень, если ты будешь так целовать меня, я никогда не смогу тебе сказать то, о чем ты спрашиваешь.

Энтони весело усмехнулся, не выпуская ее из объятий.

— А в этом и нет необходимости, сладкая моя. Твоя ошибка в том, что ты считала возможным однозначно и по-своему разрешить чертовски сложные вещи. Ты полагала, что я спокойно позволю продолжаться этому странному положению бесконечно долго? Тебе казалось, что я могу принять любые самые нелепые условия нашей совместной жизни, которые ты выдвигала. И вновь ошибка. — Он прервался, смягчив жесткость сообщения нежным поцелуем. — Не хотелось бы огорчать тебя, но ты должна знать, любовь моя, что все твои диковинные правила в любом случае действовали бы лишь ровно столько времени, сколько бы позволил я. А я отвел тебе еще несколько недель. По истечении их ты бы вернулась к здравому смыслу.

— Или?

— Или я бы сам переселился в эту комнату.

— Так вот что ты задумал?! — притворно сердито произнесла Рослин, хотя губы ее при этом подергивались, стремясь расплыться в улыбке. — И полагаю, без моего разрешения?

— Теперь мы об этом никогда не узнаем, правда? — улыбнулся Энтони. — Ну а теперь договаривай уж все, что ты хотела мне сказать.

Она пожала плечами, пытаясь уйти от ответа. Но это не сработало. Энтони был слишком близко, чтобы кокетничать. От его объятий кружилась голова. Глаза смотрели так нежно и тепло. Губы призывно напряглись. Он почти не дышал, ожидая ответа.

— Я люблю тебя, — произнесла она тихо и тут же оказалась в таких сильных объятиях, что стало трудно дышать, и она даже тихонько вскрикнула.

— О Боже, Рослин, я боялся, что никогда не дождусь от тебя этих слов! Это правда? Ты меня любишь, несмотря на то что я был таким ослом в доброй половине наших стычек?

— Да, — рассмеялась она, опьяненная столь горячей и искренней реакцией мужа.

— Ну тогда пора, наверное, тебе прочитать записку Джеймса.

Такого продолжения Рослин ожидала в данный момент меньше всего. Однако Энтони уже выпустил ее из объятий, осторожно поставив на ноги, и отошел в сторону. Ничего не оставалось, как расправить бумагу. Особого любопытства она не испытывала и начала читать записку скорее в силу необходимости. Послание, адресованное действительно ей, было довольно коротким.

«Поскольку Тонни оказался слишком тупоголовым, чтобы самому рассказать все, я подумал, что это следует сделать мне. Знай, та маленькая шлюшка из таверны, в связи с которой ты обвиняешь Тонни, была на самом деле моей в тот вечер. Возможно, она и остановила свой выбор сначала на нем, но оказалась в постели со мной. Так что ты ошиблась относительно своего парня, милая девочка. Уверен, он любит тебя».

Прочитав записку, Рослин растерянно посмотрела на мужа. В глазах ее стояли слезы. Он нежно обнял ее, вновь притягивая к себе.

— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Энтони?

— Ты же меня простила, не так ли?

— Но ты был не виноват!

— Тсс, сладкая моя. Все это не имеет теперь никакого значения, правда? Ты единственная женщина, которая нужна мне, которой я хочу обладать с того самого момента, как увидел впервые… Увидел, как ты подглядывала в окошко бального зала, выставив в мою сторону свою очаровательную маленькую попку.

— Энтони!

Он громко, не таясь, засмеялся, не забыв, однако, понадежнее обвить ее руками, чтобы не получить оплеуху.

— Но все обстояло именно так, дорогая. Я был пленен тобой мгновенно.

— Не очень-то верится. Для такого развратника, каким ты был…

— Я и сейчас такой, — неожиданно поспешил заверить он. — Ты же не хочешь, чтобы я стал вдруг приверженцем всех принципов морали, не так ли? Нет, я знаю. Иначе нам пришлось бы заниматься любовью исключительно в полной темноте, в соответствующей одежде, которая позволяла бы соприкасаться нашей коже лишь в тех местах и тогда, когда без этого уж совсем нельзя обойтись… Ой! — прервался он, поскольку Рослин довольно чувствительно его ущипнула. — Я вовсе не дразню тебя, дорогая, — продолжил он, усмехнувшись. — Именно так было бы у вас с Вартоном, если бы тебя угораздило оказаться в его постели. Конечно, он мог бы скончаться на месте, если бы… Ай! Все, все… Хватит же щипаться.

— Тогда будь серьезным.

— Но я и так более чем серьезен, девочка моя. — Пальцы Энтони скользнули по ее волосам, играя скрепляющими их булавками. Взгляд был устремлен прямо ей в глаза, проникая, казалось, в самую душу. — Нас что-то соединило уже в тот самый первый вечер, когда мы неожиданно оказались рядом и увидели друг друга при лунном свете. Я понял это, когда взглянул на тебя, и мне стало трудно дышать. Если бы ты знала, как мне хотелось, чтобы ты стала моей прямо тогда, в саду Крэндалов. А что ты чувствовала, любимая?

— Я… я жалела о том, что не могу стать твоей.

— Правда? — нежно произнес Энтони, и кончики его пальцев защекотали ее щеки и губы, едва-едва их касаясь. — А сейчас ты хочешь меня?

— Я всегда тебя хотела, Энтони, — прошептала Рослин, обвивая руками его шею, — но боролась с собой. Я боялась, что никогда не смогу доверять тебе до конца.

— А теперь веришь мне?

— Мне ничего не остается другого. Я люблю тебя… даже, если ты меня не…

Он не дал договорить, приложив палец к ее губам.

— Эх ты, прекрасная моя, глупенькая девочка. Ты что, не дочитала до конца письмо моего брата? Все члены нашей семьи знают, что я до безумия влюблен в тебя, хотя я никому из них об этом и словом не обмолвился. Почему же ты до сих пор в этом сомневаешься?

— Ты… ты меня любишь? — едва слышно прошептала Рослин.

— Да разве я позволил бы тебе связывать меня всеми этими условиями, если бы было по-другому?

— Но почему же ты никогда не говорил мне о своей любви?

— Ты не хотела выходить за меня, сладкая, — напомнил Энтони. — Мне пришлось поставить тебя в безвыходное положение, чтобы вырвать согласие. Но и после этого ты делала все, чтобы помешать нашему полному сближению. Поверила бы ты мне тогда, скажи я, что люблю тебя? Подумай, однако, мог бы такой человек, как я, так настойчиво добиваться именно брака, если бы не был влюблен?

— Но, — начала было Рослин и тут же смолкла, обнаружив, что никаких «но» на самом деле нет. Она поцеловала мужа, потом еще и еще, прислушиваясь к радостному ритму своего сердца. — О, Энтони, я так рада, так счастлива! Никогда больше не буду совершать глупости, клянусь…

— Ты можешь совершать глупости… — говорил он в перерывах между поцелуями, — в любое время… когда захочешь… пока любишь меня.

— Я не смогу теперь сделать что-нибудь плохое тебе, если и захочу. А ты?

— Никогда, любимая. Можешь в этом не сомневаться.

Глава 45

— Тебя следует поздравить, насколько я понимаю, — заметил вышедший покурить в сад Николас. Воскресный ужин у Эдвардов вновь собрал весь многочисленный клан Мэлори, за исключением Джеймса. — Кстати, не поздновато ли ты решил обзавестись семьей? Не думал об этом?

— Когда, кстати, ты навестишь наконец Найтон-Холл, Монтьеф? — сухо спросил Энтони.

Николас, не обращая внимания на насмешку, хмыкнул.

— С тех пор как Рослин рассказала Реджине, что ждет ребенка, моя жена только об этом и говорит. Она решила, что и нам надо подумать о втором.

— Выполнить это решение будет трудновато, не так ли, малыш? Как я понял из слов Джеймса, ты изгнан в какую-то конуру.

— О, надолго я в ней никогда не остаюсь, старик. — Виконт старался улыбаться, но было видно, что сохранять спокойствие удается ему с трудом. — Твоя племянница хоть и обладает сумасшедшим характером, но она не бессердечна. А кроме того, она не любит спать одна.

Энтони бросил на него сердитый взгляд. В его голове до сих пор не укладывалось, что их малютка Реджи — взрослая женщина… да еще имеющая недавнего повесу и развратника в качестве законного мужа. Слова Монтьефа о племяннице звучали для дяди как оскорбление. Руки так и чесались от желания залепить Николасу хорошую оплеуху. Но поддайся Энтони своему порыву, пришлось бы иметь дело со всей собственной, ополчившейся на него семьей. Это очевидно. И первая, кто смертельно обидится на него, будет сама Реджи.

— Возможно, когда-нибудь я буду считать тебя стоящим парнем, Монтьеф. Только не сбей дыхание на полпути.

С этими словами он повернулся и пошел в дом. Раздавшийся вслед смех Николаса показался совсем обидным. К счастью, первой, кого он встретил в холле, была Реджина, и плохое настроение, как всегда при виде племянницы, немного улучшилось.

— Ты не видел, случайно, моего мужа, Тонни?

— Лучше бы не видел… Но он в саду.

— Вы что, опять ссорились, да? — сразу помрачнела Реджина.

— Что тебе сказать, киска, — пожал Энтони плечами. — Но, как видишь, я первым ретировался, чтобы избежать лишних эксцессов. Он прямо-таки жаждет крови сегодня?

— Известное дело! Когда же вы наконец поладите друг с другом?

— Мы слишком похожи, девочка моя. Однако доставь мне удовольствие, пойди к нему и приведи в дом. Ладно? Я хотел бы погулять немного со своей женой в саду. Недолгое уединение нам бы не повредило.

Глядя вслед тут же удалившейся племяннице, Энтони улыбнулся. Похоже, что Монтьефу придется и сегодня провести ночь в своей конуре, и этот развратник даже не будет знать, чем он прогневал свою милую женушку. Когда-нибудь Реджи поймет, что они с Николасом находят удовольствие в словесных поединках, подобных сегодняшнему. Наверное, тогда ему не поздоровится. Племянница припомнит ему и сегодняшнее, возможно. Но пока Энтони чувствовал себя удовлетворенным, считая, что в последнем раунде победил он.

Рослин стояла в углу зала с Эдвардом.

— Но мне совсем ни к чему удваивать свое состояние, — услышал он, подходя, слова жены. — Что мне, черт побери, делать с такой уймой денег?

— Вот видишь, дорогая, я опять оказался прав. Не предупреждал ли я тебя, что наш парнишка Эдди непременно привяжется к тебе? Он просто не может сидеть спокойно, если видит, что чьи-то деньги лежат без дела.

— Но это же абсурдно, Тонни, что она говорит, — с жаром принялся защищать свое предложение Эдвард. — Ни у кого и никогда денег не бывает слишком много, ты-то знаешь. В конце концов, следует подумать о детях и…

— И я уверен, что Рослин в конце концов разрешит тебе управлять своими поместьями, если только сумеет перечислить все, что у нее имеется.

— Ты несправедлив, — запротестовала Рослин. — Я знаю, что мне принадлежит совершенно точно, только… только, наверное, не смогу сейчас всего припомнить.

Братья дружно рассмеялись.

— Что ж, хорошо, я скажу своему стряпчему, чтобы он зашел к вам, Эдвард. Может, действительно какие-то предложения меня заинтересуют.

— Бог мой, видишь теперь, что ты натворил, Эдди?! — воскликнул, изображая на лице гримасу ужаса, Энтони. — Я совсем не хочу, чтобы ее головка была целиком забита твоими цифрами.

— Ну уж об этом можешь не беспокоиться. Эта очаровательная головка заполнена только тобой, — парировал старший брат.

— И это правильно, — не растерялся улыбающийся младший. — Пойдем-ка, моя дорогая, и посмотрим в таком случае, не смогу ли я подыскать для тебя более интересного занятия, чем бухгалтерия.

Энтони взял жену под руку, и они пошли, прижавшись друг к другу, в сад. Вскоре яркий свет, льющийся из окон, остался позади.

Только луна освещала их загадочными бликами, когда, подойдя к благоухающим зарослям роз, он замедлил шаг. Здесь Энтони обнял жену.

— Ты правда хочешь заняться империей, которую оставил тебе дедушка?

— Вообще-то не очень. Но я рада, что ты наконец поинтересовался моими намерениями, — улыбнулась Рослин, кладя ладони на его руки.

— Ты можешь делать все, что доставляет тебе удовольствие. Твое удовольствие — мое счастье.

Она осторожно, стараясь не нарушить его объятий, повернулась лицом к Энтони и нежно прижалась к нему щекой. Пальцы ее гладили мягкий бархат его фрака. Любовь переполняла ее всю, требуя выхода.

— Есть кое-что еще, чего бы мне хотелось, — произнесла она чуть слышно.

— Все, что пожелаешь, сладенькая моя.

Последовала долгая пауза, во время которой Рослин боролась со своим смущением.

— Как ты думаешь, не попробовать ли нам еще раз в шезлонге? — вымолвила она наконец.

Счастливый смех Энтони был слышен далеко за пределами сада, наверное, на всей Гросвенор-сквер.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Чиппендейл, шератон — стили, модные в Англии в XVIII веке. — Примеч. пер.

2

Sauvage (фр.) — дикий, дикарь.

Content

Джоанна Линдсей
Нежная мятежница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Примечания