А. Н. Гущин, Н. А. Громов, Н. П. Царева

Оперативно-розыскная деятельность: Совершенствование форм вхождения ее результатов в уголовный процесс

Учебно-практическое пособие

Введение

Современный этап развития нашей страны знаменуется глубокими политическими, социальными, экономическими, а также правовыми изменениями и потрясениями. Криминологические прогнозы последних лет неутешительны: в ближайшие годы криминальность общества из правоприменительной может превратиться в острую политическую проблему.

Организованность, вооруженность, техническая оснащенность, информированность, тщательность подготовки преступлений, целенаправленное уничтожение доказательственной информации и активное противодействие правоохранительным органам делает преступность все более труднодоступной для традиционных уголовно-процессуальных форм борьбы с нею. Не случайно поэтому многократно возрастает роль оперативно-розыскной деятельности. Однако по-прежнему ценность оперативно-розыскных технологий признается лишь на этапе получения первичных сведений о преступлении, а законодательных положений о комплексном использовании ее результатов в уголовно-процессуальном доказывании так и не разработано.

Это научное направление всегда интересовало ученых и специалистов в области не только уголовного процесса, но и оперативно-розыскной деятельности. Проблемам использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе уделяли внимание В.А. Азаров, В.Ю. Алферов, Ю.А. Астафьев, В.И. Басков, Д.И. Бедняков, Б.Т. Безлепкин, Р.С. Белкин, В.П. Божьев, В.М. Быков, А.И. Винберг, А.В. Гриненко, А.И. Гришин, Б.А. Денежкин, В.И. Диденко, А.С. Дмитриев, Е.А. Доля, Л.Я. Драпкин, В.И. Зажицкий, А.В. Земскова, А.А. Игнатов, О.В. Изотова, В.Л. Ильиных, В.В. Кальницкий, Л.М. Карнеева, Ю.В. Кореневский, И.А. Климов, Г.М. Миньковский, Т.Н. Москалькова, В.В. Николюк, М.П. Поляков, В.А. Пономаренков, В.Л. Попов, Н.М. Попов, Л.Р. Ратинов, В.А. Семенцов, В.В. Степанов, В.Т. Томин, Б.А. Филимонов, Ю.В. Франциферов, А.Е. Чечетин, А.А. Чувилев, С.А. Шейфер, А.Ю. Шумилов и др.

Однако желание разрешить проблему использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе пока лишь привело к упрочнению запретительных тенденций на законодательном уровне. Нормы, предусматривающие применение оперативно-розыскной информации в доказывании, «совершенствуются» в сторону, противоположную потребностям борьбы с преступностью, о чем свидетельствует стилистика соответствующей нормы УПК РФ: «В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом» (ст. 89)

К сожалению, отталкиваясь от этой законодательной формулировки, большинство специалистов не отвечают на вопрос «Как могут быть использованы?», а сосредоточиваются на обстоятельной аргументации противоположного тезиса, результаты оперативно-розыскной деятельности не могут стать доказательствами, потому что противоречат таким-то положениям уголовно-процессуальной теории Кроме того, несмотря на определенную законодательную эволюцию оперативно-розыскной деятельности, она пока не воздействует на традиционный комплекс представлений об оперативно-розыскной информации как информации недостоверной и полученной с грубейшими нарушениями прав человека и гражданина[1].

Надеемся, что настоящее пособие поможет разобраться как теоретически, так и практически в соотношении доказывания и получения оперативно-розыскной информации, а также в использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам.

Список сокращений

ОВД — органы внутренних дел

ОРД — оперативно-розыскная деятельность

ФЗ об ОРД — Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»

Глава 1. Оперативно-розыскная деятельность: понятие и правовые основы

§ 1. Сущность и понятие оперативно-розыскной деятельности, ее основные задачи

Значительная часть преступлений совершается в условиях латентности, и поэтому их раскрытие и расследование — дело достаточно сложное и трудоемкое, требующее умелого сочетания процессуальных и оперативно-розыскных действий. Раскрыть такие преступления с помощью одних только предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством средств затруднительно, а иногда и невозможно, необходимо использовать оперативно-розыскные мероприятия.

В прежнем и действующем уголовно-процессуальном законодательстве об оперативно-розыскных мерах упоминалось и упоминается лишь в общем виде в статьях, регламентирующих деятельность органов дознания и предусматривающих принятие необходимых оперативно-розыскных мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших (ст. 118 УПК РСФСР), проведение розыскных действий по поручению следователя (ст.119 РСФСР), запрет на использование результатов ОРД, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам (ст. 89 УПК РФ). Упоминается о них и в Законе СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик»[2].

Долгие годы ОРД осуществлялась при отсутствии какого бы то ни было законодательного регулирования, на основании лишь секретных ведомственных циркуляров. Известно, какую роль тайное осведомительство, тотальная слежка, провокации спецслужб сыграли в массовых репрессиях против ни в чем не повинных граждан.

Принятие в 1992 г Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации»[3] явилось несомненным достижением, поскольку впервые в России это острое оружие правоохранительных органов приобрело законодательное закрепление. Однако новизна этого Закона, отсутствие легальной практики предопределили многие его несовершенства, к тому же через год была принята Конституция РФ, в связи с чем законодательство нужно было привести в соответствие с ней[4].

Демократические преобразования, происходящие в нашем обществе, привели к принятию в 1995 г. нового законодательного акта — ФЗ об ОРД. В соответствии с ним ОРД осуществляется как гласно, так и негласно в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, безопасности общества и государства от преступных посягательств (ст. 1) Негласность осуществления оперативно-розыскных мероприятий в связи с поступившей в орган дознания конфиденциальной информацией криминального характера предполагает ограничение отдельных прав граждан со стороны компетентных органов исполнительной власти. Однако позитивным является не то, что негласность разрешена законом, а то, что установленный механизм надзора и контроля за ОРД в целом соответствует международно-правовым стандартам.

Однако было бы самонадеянностью утверждать, что отныне решены все проблемы, возникающие в связи с осуществлением ОРД. Применение ФЗ об ОРД, проверка конституционности отдельных его положений Конституционным Судом РФ свидетельствует о том, что он требует совершенствования.

Возможности ОРД достаточно велики, и поэтому игнорирование негласных мер следует рассматривать как попустительство преступным посягательствам на права и свободы законопослушных граждан со стороны преступников.

Не вызывает сомнения и тот факт, что использование в борьбе с преступностью наряду с гласными и негласных оперативно-розыскных средств является вынужденной, необходимой мерой Конституционный Суд РФ в определении по делу о проверке конституционности отдельных положений ФЗ об ОРД по жалобе И.Г. Черновой, в частности, указал, что «оперативно-розыскная деятельность… объективно невозможна без значительной степени секретности»[5].

Нормы, обеспечивающие сохранение в тайне необходимых сведений, содержатся в ст. 5, 9, 14, 15, 17 и 21 ФЗ об ОРД.

ОРД, предназначение которой заключается в том, чтобы способствовать органам дознания и предварительного следствия в успешном раскрытии и расследовании преступлений, а также в розыске лиц, скрывшихся от следствия и суда, с принятием в начале 90-х гг. важных законодательных актов заняла присущее ей место в работе правоохранительных органов[6].

Одновременно ОРД отличается от уголовно-процессуальной деятельности рядом существенных аспектов. Во-первых, она регламентируется ФЗ об ОРД и осуществляется оперативными подразделениями государственных органов, перечисленных в ст. 13 этого Закона, в то время как уголовно-процессуальная деятельность осуществляется исключительно субъектами, указанными в уголовно-процессуальном законе, т. е. органами предварительного расследования, прокуратуры и судами. ОРД осуществляется в порядке, изложенном не только в ФЗ об ОРД, но и в закрытых ведомственных нормативных правовых актах, а уголовно-процессуальная — исключительно в порядке, предусмотренном УПК.

Во-вторых, ОРД не имеет в своем значительном объеме действий уголовно-процессуального характера, в ней широко применяются негласные методы и средства, в то время как в уголовно-процессуальной деятельности их применение недопустимо.

В-третьих, ОРД осуществляется на стадии как возбуждения уголовного дела (для обнаружения совершенных и подготавливаемых преступлений и лиц, их совершивших), так и предварительного расследования.

В-четвертых, данные, полученные в результате ОРД, могут использоваться в доказывании по уголовным делам только в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

На территории России право осуществлять ОРД предоставляется оперативным подразделениям следующих органов: МВД России, ФСБ России, ФАПСИ при Президенте РФ, ФСНП России, ФСО России, ФПС России, ГТК России, СВР России, Минюста России и внешней разведки Минобороны России.

Столь представительный перечень органов является исчерпывающим. Многочисленный штат их оперативных сотрудников призван обеспечить широкое использование результатов ОРД в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств.

Понятие и цели ОРД раскрываются в ст. 1 ФЗ об ОРД. ОРД — это вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то ФЗ об ОРД, в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Однако эта формулировка не бесспорна и могла бы быть точнее и конкретнее. По мнению В.Л. Ильиных, ОРД является не только одной из основных функций ОВД (наряду с производством предварительного расследования, дознания, административной деятельностью и др.), но и видом государственной деятельности. Она социально обусловлена и направлена на защиту интересов граждан, общества и государства от преступных посягательств[7]. А.И. Александров и А.В. Федоров полагают, что ОРД — это самостоятельный вид деятельности соответствующих государственных органов[8].

Однако не только закон (ст. 1 ФЗ об ОРД), но и многие исследователи не конкретизируют, каким именно видом государственной деятельности является ОРД. По нашему мнению, недопустимо отождествлять ОРД с правоохранительной деятельностью. В подтверждение данной позиции А.И. Александров и А.В. Федоров приводят следующие доводы: а) ни в одном из законов нет определения, что же такое правоохранительная деятельность, соответственно рассматривать ОРД как часть неизвестно чего вряд ли правильно; б) если исходить из того, что ОРД — это часть или вид правоохранительной деятельности, то напрашивается вывод о том, что ОРД осуществляют только правоохранительные органы; однако это не так (например, ОРД в России осуществляют как правоохранительные органы, так и спецслужбы). Кроме того, ни в законодательстве, ни в теории нет единого понимания правоохранительных органов[9]. Полагаем, что нельзя законодательно закреплять нечеткие, двусмысленные понятия, категории, термины.

С определенной уверенностью можно утверждать, что ОРД — специфический вид деятельности, являющийся разновидностью опосредованной правовыми нормами государственно-властной деятельности компетентных государственных органов, нацеленной на выполнение социально полезных задач и функций. Она опирается на законодательные и правовые нормы, но не является полностью юридической, ибо по ряду позиций имеет специфические объекты и содержит фактические отношения и действия.

ОРД непосредственно связана с деятельностью государства и его органов. Только Россия в лице высших органов законодательной, исполнительной и судебной власти (в пределах их компетенции) может наделять правом осуществления ОРД какие-либо субъекты, возлагать на них определенные обязанности и осуществлять контроль за реализацией норм.

В связи с этим ОРД — это основанный на федеральном законе вид социально полезной юридической деятельности уполномоченных на то законодателем субъектов, представляющий собой совокупность поведенческих актов конспиративного и гласного применения специальных сил, средств и методов, а также совершения оперативно-розыскных действий, и осуществляемый с целью защиты человека и общества от преступных посягательств при наличии объективного затруднения или невозможности достижения этой цели посредством реализации иных законных средств[10].

Система гарантий законности при проведении оперативно-розыскных мероприятий заключается в правовом регулировании общественных отношений, возникающих в ОРД и в связи с ней. Она проявляется в обеспечении реализации уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законов; в охране указанных в ст. 1 ФЗ об ОРД лиц от преступных посягательств; в предупреждении совершения преступлений[11].

Таким образом, ОРД — это предусмотренный федеральным законом вид преимущественно юридической деятельности, осуществляемый в соответствии с системой гарантий законности, гласно и негласно, оперативными подразделениями государственных органов в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

В соответствии со ст. 2 ФЗ об ОРД задачами ОРД являются:

• выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

• осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания, а также розыска без вести пропавших лиц;

• добывание информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России.

Как справедливо отмечается в юридической литературе, к сожалению, в ст. 2 ФЗ об ОРД не нашла своего отражения задача по установлению личности неопознанных трупов, что в определенной мере противоречит положению п. 4 ст. 7[12].

Объектом ОРД являются (в основном) уголовные преступления, а также лица, их подготавливающие, совершающие или совершившие, или же лица, скрывающиеся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющиеся от уголовного наказания. На основании данного обстоятельства очевидна объективная связь ОРД и уголовного судопроизводства. Сведения, полученные оперативно-розыскным путем, необходимы для более полного решения задач в интересах уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ).

Наряду с этим в ФЗ об ОРД содержатся задачи иного рода. К ним относится собирание органами, осуществляющими ОРД в пределах своих полномочий, данных, необходимых для принятия решений: 1) о допуске к сведениям, составляющим государственную тайну; 2) о допуске к работам, связанным с эксплуатацией объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей, а также для окружающей среды; 3) о допуске к участию в ОРД или о доступе к материалам, полученным в результате ее осуществления; 4) об установлении или о поддержании с лицом отношений сотрудничества при подготовке и проведении оперативно-розыскных мероприятий; 5) по обеспечению безопасности органов, осуществляющих ОРД; 6) о выдаче разрешений на частную детективную и охранную деятельность (ч. 2 ст. 7 ФЗ об ОРД). Несмотря на то, что эти предписания ФЗ об ОРД содержатся в ст. 7, предусматривающей основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий, а не в ст. 2 «Задачи оперативно-розыскной деятельности», они все же остаются задачами данного вида деятельности.

В числе задач ОРД закон называет еще одну, не связанную непосредственно с уголовным судопроизводством: добывание информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России (п. 3 ст. 2 ФЗ об ОРД). Ставшие известными органам, осуществляющим ОРД, сведения об этих обстоятельствах также служат основаниями для проведения оперативно-розыскных мероприятий (п. 2 ч. 1 ст. 7).

Наличие в ФЗ об ОРД последней, достаточно глобальной задачи в известной мере меняет характер ОРД, поскольку придает ей поисковую направленность. Ее решение в большей мере свойственно органам ФСБ России, которые осуществляют в пределах своих полномочий контрразведывательную деятельность по выявлению, предупреждению, пресечению разведывательной и иной деятельности спецслужб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, направленной на нанесение ущерба безопасности России (ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 12 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности Российской Федерации»).

Однако есть опасения, что попытка выполнить рассматриваемую, предельно широкую задачу может отвлекать органы, осуществляющие ОРД, от решения их непосредственных задач. Задачу добывания информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России, как правильно пишет В.И. Зажицкий, целесообразно было бы сформулировать не в качестве самостоятельной, а в том виде, в каком она связана с предыдущими задачами ОРД (п. 2 и 3 ст. 2 ФЗ об ОРД)[13].

Следует отметить важность закрепления в законе задачи выявления преступлений и лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, решение которой предполагает проведение оперативно-розыскных мероприятий, направленных на поиск и установление признаков криминальных событий и противоправных действий отдельных лиц. Данное положение служит правовой основой для осуществления оперативными аппаратами ОВД поисковой работы, являющейся важнейшим направлением ОРД, и устраняет неточность в формулировке оснований для проведения этих мероприятий (ст. 7 ФЗ об ОРД).

Зачастую понятие «выявление» рассматривается как составная часть раскрытия преступления. Этому способствовало недостаточно четкое определение законодателем задач уголовного судопроизводства, где в дефиниции «раскрытие преступления» объединяются самостоятельные задачи по обнаружению (выявлению) преступного деяния и установлению лиц, его совершивших[14].

Предупредить можно только общественно опасное деяние, которое еще не совершено. Предупредить преступление означает непосредственно воздействовать оперативно-розыскными средствами на лицо (лиц), вынашивающее намерение совершить преступление и предпринимающее для этого определенные действия, либо на причины и условия, позволяющие совершить преступление.

Цель предупреждения преступления состоит в том, чтобы предотвратить наступление общественно опасного поведения еще до того, как соответствующее лицо (лица) приступит к его непосредственному осуществлению. Основанием для предупреждения служат сведения о подготовке определенного лица (лиц) к совершению преступления. Предупреждение может быть осуществлено как в отношении конкретного лица (лиц), так и в отношении неопределенного круга лиц.

Большая роль в предупреждении преступлений отводится лицам, оказывающим органам, осуществляющим ОРД, содействие на конфиденциальной основе или внедренным в организованные преступные группы[15].

Одно из действенных средств предупреждения преступлений предусмотрено также в ст. 15 ФЗ об ОРД, в п. 1 которой говорится, что при решении задач ОРД органы, уполномоченные ее осуществлять, имеют право проводить гласно и негласно оперативно-розыскные мероприятия, перечисленные в ст. 6 Закона, производить при их проведении изъятие предметов, материалов и сообщений, а также прерывать предоставление услуг связи в случае возникновения непосредственной угрозы жизни и здоровью лица, а также угрозы государственной, военной, экономической или экологической безопасности России.

Пресечение преступлений означает принятие оперативно-розыскных мер к конкретному лицу или группе лиц с целью лишить их реальной возможности продолжать совершение преступления. Эта задача относится к любым совершаемым преступлениям как «очевидным», так и «неочевидным». Способы ее решения могут быть различными: захват преступника с поличным, возбуждение уголовного дела и применение мер пресечения с целью воспрепятствовать совершению преступления и др.[16]

Под раскрытием преступлений в рамках ОРД ОВД понимается выявление и сбор фактических данных, позволяющих понять механизм совершения преступления, установить лицо, его совершившее, создать предпосылки к полному возмещению материального ущерба, причиненного преступлением. Для ОРД характерно применение специальных сил, средств и методов, а сама она в отличие от других видов деятельности ОВД протекает в своеобразном режиме — как правило, негласно, в условиях строгого соблюдения конспирации, хотя ее конечные результаты нередко становятся известны обществу. При этом субъекты ОРД непосредственно рискуют своей жизнью, безопасностью и здоровьем[17].

Применительно к нынешним условиям ОРД неразрывно связана с потребностью борьбы с преступностью и необходимостью обеспечения неотвратимости ответственности за содеянное. ОРД как легитимную и государственную форму борьбы с преступностью сотрудники, должностные лица оперативных аппаратов осуществляют, руководствуясь предписанием законов и подзаконных актов, обеспечивая при этом соблюдение прав граждан.

В регламентации работы оперативных подразделений значительную долю составляют нормативные правовые акты МВД России, ФСБ России, которые определяют оперативно-розыскные силы, средства и методы, их назначение и условия применения. Как ФЗ об ОРД, так и ведомственные нормативные акты четко обозначают, что оперативно-розыскные меры допустимы только в целях борьбы с преступностью, для обнаружения конкретных преступных деяний и лиц, участвующих в его совершении, при условии строгого соблюдения законности

По своей сущности разведывательная направленность ОРД в целях борьбы с преступностью обусловлена многочисленными ухищрениями преступников, старающихся скрыть факт преступления либо избежать ответственности. Постоянная направленность оперативных органов на поиск и обнаружение не известных для них фактов и обстоятельств, указывающих на возможную подготовку или совершение преступления, на наличие у того или иного лица сведений о месте нахождения разыскиваемого преступника, использование главным образом негласных сил, средств и методов есть проявление одного из важнейших свойств ОРД, однако не исключается применение и гласных мер при ее проведении.

Тем не менее оперативно-розыскные мероприятия из сугубо карательного инструмента государства преобразуются в средство защиты граждан от противоправных посягательств. Более того, смысл воли законодателя, выраженной в ст. 1 ФЗ об ОРД, определяется с учетом гуманистического характера ОРД как средства защиты, жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина.

Специфической задачей ОРД является розыск лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда. Эта задача направлена на установление места нахождения скрывающегося лица, в отношении которого в определенном уголовно-процессуальным законом порядке вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого; подсудимого, в отношении которого должно состояться судебное разбирательство; осужденного, в отношении которого судом вынесен обвинительный приговор, не вступивший в законную силу.

Правовым основанием для формулирования следователем задачи розыска обвиняемого служит его постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого. Правовым же основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий, направленных на осуществление розыска обвиняемого, служит постановление следователя об объявлении розыска (ст. 210 УПК РФ). В нем излагаются обстоятельства расследуемого преступления, основания, по которым объявляется розыск, указываются, кому поручается розыск, применение избранной в отношении обвиняемого меры пресечения и куда следует направить его в случае обнаружения. Такое постановление вместе со справкой о личности разыскиваемого обвиняемого, его фотокарточкой или подробным описанием внешности и постановлением об избрании меры пресечения (об аресте) следователь направляет в соответствующий орган, осуществляющий подобную деятельность[18].

Особую категорию лиц, подлежащих розыску, составляют граждане, уклоняющиеся от уголовного наказания. К ним относятся осужденные, отбывающие наказание по приговору суда в исправительных учреждениях и совершившие из них побег, а также уклоняющиеся от отбывания наказания осужденные, которым разрешен краткосрочный выезд из мест лишения свободы.

Администрация исправительных учреждений может ставить перед органами, осуществляющими ОРД, задачу розыска конкретных осужденных в случае совершения ими побега из мест лишения свободы или с предписанного места жительства. При этом должны быть представлены соответствующие документы, необходимые для организации и проведения розыска.

Розыск лиц, пропавших без вести, осуществляется по заявлениям граждан (например, родственников) и администрации соответствующих учреждений не в связи с совершенным преступлением и без возбуждения уголовного дела. Мотивы заинтересованных сторон получить сведения о без вести пропавшем лице состоят прежде всего в желании удостовериться в том, жив ли данный гражданин. Полученные в результате розыска без вести пропавшего гражданина сведения могут быть представлены в суд для признания его безвестно отсутствующим или объявления его умершим. В случае установления судом одного из этих юридических фактов заинтересованные лица могут разрешить соответствующие вопросы, вытекающие из гражданско-правовых отношений.

Для успешного поиска без вести пропавшего лица органу, осуществляющему ОРД, важно получить от заинтересованного гражданина как можно больше сведений, характеризующих пропавшего, а также об обстоятельствах, предшествовавших его исчезновению и последовавших за этим, появляется необходимость изучить и соответствующие документы, которые находятся в государственных органах (учеты задержанных, доставленных в медицинские вытрезвители, приемники-распределители, лечебные учреждения, морги и т. п.), а иногда и соответствующие материальные предметы[19].

Иные задачи, не связанные с уголовным процессом, вытекают из п. 1–6 ч. 2 ст. 7 ФЗ об ОРД. Несмотря на то что задачи содержатся не в ст. 2 данного Закона, их тем не менее следует рассматривать как задачи ОРД. Особенность последних заключается в том, что принятие на основании данных, полученных оперативно-розыскным путем, соответствующих решений затрагивает право граждан свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37 Конституции РФ). Поэтому такие данные должны быть всесторонне проверены, с тем чтобы в конечном счете они были достоверными.

Эти задачи являются побочными, второстепенными по отношению к основным задачам ОРД. Они могут решаться лишь по инициативе соответствующих должностных лиц, а не органов, осуществляющих ОРД[20].

Большое число общественно опасных деяний совершается в условиях неочевидности, тайно от окружающих, с предварительной подготовкой и сокрытием следов преступления, что вызывает на практике затруднения в их раскрытии и расследовании. В тех случаях, когда следственным путем раскрыть преступление не представляется возможным, ОВД применяют оперативно-розыскные меры. Они могут также применяться до возбуждения уголовного дела, если в органы милиции поступает информация о совершаемом преступлении, например хищении. В этом случае необходимо прежде всего установить сам факт совершения данного преступления, поэтому ОРД предшествует возбуждению уголовного дела, и вопрос о возбуждении может решаться на основании оперативных материалов (ст. 11 ФЗ об ОРД). Чем раньше будут обнаружены факты замышляемых и совершаемых преступлений, тем больше гарантий, что сотрудники ОВД смогут принять меры профилактического характера для своевременного предупреждения нарушений уголовного закона, либо активными действиями пресечь преступную деятельность.

Оперативно-розыскная информация нуждается во всесторонней проверке. Для этого прилагаются усилия для получения сведений о том, какое именно преступление совершено, какие носители доказательственной информации можно обнаружить и использовать для подтверждения: об очевидцах преступления; об объектах, имеющих отношение к совершенному преступлению; о документах, отражающих незаконные операции с товарно-материальными ценностями и денежными средствами; о применявшихся орудиях преступления, местах их хранения, и т. д.

Проведение оперативно-розыскной работы не является самоцелью, она проводится одновременно с необходимыми следственными действиями и способствует быстрейшему установлению объективной истины по каждому уголовному делу[21].

Посредством оперативно-розыскных мероприятий устанавливаются лица, совершившие преступление, обнаруживаются вещественные доказательства, разыскиваются свидетели. Оперативно-розыскные действия осуществляются для установления участников, сообщников, организаторов совершения преступления, выявления различных установленных законом источников доказательств, если обнаружение их следственным путем невозможно или крайне затруднительно.

Одни сведения, полученные в результате проведения оперативно-розыскных действий, передаются следователю и могут быть приобщены к уголовному делу, другие могут служить указаниями на определенные обстоятельства и дают возможность правильно выбирать направление расследования.

Подразделение криминальной милиции получило оперативную информацию о том, что на запасных путях одной из станций Юго-Восточной железной дороги находятся три вагона с литьем цветных металлов, но по документам эти вагоны числились как порожние. Оперативным путем была выявлена организованная преступная группа, скупавшая похищавшиеся на крупном заводе изделия из цветных металлов. Похищенные материалы хранились на территории станции в вагонах, по мере накопления на них оформлялись подложные железнодорожные и таможенные документы, они под видом транзитного груза вывозились в ближнее зарубежье.

При реализации этих данных была учтена дополнительная информация о готовящемся хищении крупной партии бронзовых отливок с последующей доставкой на станцию, погрузкой в вагоны и вывозом в составе грузового поезда. Было принято решение, обстоятельно задокументировав этот эпизод, начать проведение следственных действий с одновременным задержанием всех участников преступления. С этой целью оперативники взяли под наблюдение автомобили, перевозившие с завода на станцию похищенный металл. Этот факт, а также погрузку его в вагоны и подачу в состав поезда были зафиксированы с помощью видеозаписи и в протоколе, составленном с участием посторонних граждан. Затем был произведен осмотр вагонов с проверкой и изъятием документов на груз.

В результате было выявлено более 30 участников незаконных операций с цветным металлом. Все это позволило предотвратить вывоз более 250 т изделий из цветных металлов, изъять крупные суммы в рублях и иностранной валюте.

Что касается использования собственно оперативно-розыскной информации, полученной негласным путем, то здесь существуют значительные трудности при определении форм и пределов ознакомления следователей с материалами ОРД, приемов и способов ввода негласных предметов и документов в процесс расследования. Сложность проблемы заключается еще и в том, что разрешение вопросов использования следователем оперативных материалов непосредственно связано с проблемой уголовно-процессуального доказывания.

В литературе отмечается, что процесс проведения оперативно-розыскных мероприятий не всегда можно зафиксировать, запротоколировать в формах, установленных уголовно-процессуальным законом. Однако результаты этой работы должны быть использованы в уголовном деле и надлежащим образом оформлены, иначе теряется всякий смысл ее проведения, «поэтому работники милиции, имея определенные результаты ОРД, решают в каждом случае — проведение каких неотложных следственных действий необходимо для фиксирования этих результатов, имеющих значение для раскрытия преступления»[22].

Известны два взгляда на значение оперативно-розыскных мероприятий и полученной в ходе их проведения информации для расследования уголовного дела и применения этой информации в процессе доказывания.

Первый из них заключается в том, что оперативно-розыскные мероприятия по обнаружению носителей информации, оказывая существенную помощь в собирании доказательств, все же лежат за пределами уголовно-процессуального доказывания[23].

Второго взгляда придерживаются те, кто считает, что фактически стирается грань между доказыванием и ОРД. Так, В.Ф. Робозеров утверждает, что «оперативно-розыскные меры… правомерно считать одной из составных частей процесса доказывания»[24]. Кроме того, предлагается узаконить фактически сложившийся порядок, при котором «раскрывают преступление оперативно-розыскные органы, а следователи, „процессуально оформляют“ собранные доказательства и проверяют их»[25]. То есть проведение тех или иных следственных действий диктуется результатами ОРД, они дополняют оперативно-розыскную работу и являются ее продолжением.

Предметы, материалы и сообщения, связанные с преступлением, являются его следами. Следы преступления, вовлеченные в процесс доказывания по уголовному делу, нередко становятся содержанием соответствующих видов доказательств. В принципе это возможно и в случае их изъятия при проведении оперативно-розыскных мероприятий, когда орган, осуществляющий ОРД, направит эти материальные предметы и документы следователю или суду, в производстве которых находится конкретное уголовное дело. Но существенная сложность состоит в том, что для придания представленным оперативным материалам статуса соответствующих видов доказательств должен быть указан источник их получения. Однако это может быть сопряжено с разглашением конспиративных сил и средств ОРД, а также других сведений, составляющих государственную тайну.

Таким образом, все оперативно-розыскные материалы при разрешении вопроса об их использовании по характеру носителя и содержанию информации можно разделить на две группы: 1) указывающие на место нахождения носителей доказательственной информации и тактику следственных действий; 2) могущие быть доказательствами при соответствующих условиях интерпретации.

Определив понятие и сущность ОРД, ее отличие от уголовно-процессуальной деятельности, следует остановиться на понятии и видах оперативно-розыскных мероприятий.

§ 2. Понятие и виды оперативно-розыскных мероприятий, основания и условия их проведения

Законодатель не дает определения понятия оперативно-розыскного мероприятия и тем самым не обеспечивает необходимых методологических предпосылок для единообразного понимания закона. Одни юристы под оперативно-розыскным мероприятием понимают проводимое уполномоченными на то лицами на основании и в порядке, предусмотренном законом, добывание фактических данных, входящих в предмет исследования по конкретному делу оперативного учета или первичным материалам, а также необходимых для решения других задач ОРД[26]. Другие правоведы считают, что оперативно-розыскные мероприятия — составной элемент структурной ОРД, состоящей из системы взаимосвязанных действий, направленных на решение конкретных тактических задач. Оперативно-розыскные мероприятия носят разведывательно-поисковый характер и направлены на получение информации о лицах, замышляющих, подготавливающих и совершающих преступление, о наличии материальных следов противоправной деятельности, месте нахождения лиц, скрывающихся от следствия и суда, а также без вести пропавших[27].

По нашему мнению, оба определения понятия оперативно-розыскного мероприятия не лишены недостатков. Так, в первом определении ошибочно указывается на добывание фактических данных, т. е. доказательств. Но их установление возможно лишь в уголовном судопроизводстве, при осуществлении ОРД может быть установлена лишь оперативная информация.

Что касается второго определения, то она высказана без учета того, что оперативно-розыскные мероприятия — это конкретизация ОРД, осуществляемая в формах, предусмотренных федеральным законом, и характеризуемая целенаправленностью, внутренней структурированностью, гласным и негласным осуществлением, а также легитимностью и законностью.

Таким образом, оперативно-розыскное мероприятие — это конкретная форма осуществления ОРД уполномоченными лицами на основании и в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации, в целях установления оперативно-розыскных данных, входящих в предмет исследования по конкретному делу оперативного учета или первичным материалам, проводимое в интересах борьбы с преступностью, защиты прав граждан, коллективов и общества ФЗ об ОРД разделяет правовые основы ОРД, порядок и условия применения оперативно-розыскных мер, а также их виды. В соответствии с ним проведение оперативно-розыскных мероприятий возможно только в том случае, когда невозможно иным путем обеспечить выполнение задач, указанных в ст. 2, а именно: выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших; осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания и осуществления розыска без вести пропавших лиц; добывание информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России.

Для разрешения этих задач органы, осуществляющие данную деятельность, вправе применять следующие виды оперативно-розыскных мероприятий: производить опрос, наводить справки, собирать образцы для сравнительного исследования, совершать проверочную закупку, исследовать предметы и документы, проводить наблюдение, отождествлять личность, обследовать помещения, здания, сооружения, участки местности и транспортные средства, контролировать почтовые отправления, телеграфные и иные сообщения, прослушивать телефонные и иные переговоры, снимать информацию с технических каналов связи, осуществлять оперативное внедрение, контролируемую поставку, оперативный эксперимент.

При проведении оперативно-розыскных мероприятий допускается использовать информационные системы, видео- и аудиоматериалы, кино- и фотосъемку, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде (п. 3 ст. 6 ФЗ об ОРД).

Необходимо отметить, что вышеуказанный перечень оперативно-розыскных мероприятий является исчерпывающим и может быть изменен или дополнен только федеральным законом. Это служит гарантией соблюдения законности прав и свобод человека и гражданина при проведении ОРД. К гарантиям также относятся установление законом оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий и условий их проведения.

В соответствии со ст. 8 ФЗ об ОРД проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, допускается лишь для сбора информации. Эти действия проводятся только на основании судебного решения по мотивированному постановлению одного из руководителей соответствующего органа, осуществляющего ОРД. Такие ограничения применения оперативно-розыскных мер связаны с тем, что они могут привести к нарушению основных конституционных прав граждан.

При сопоставлении содержания ст. 2 ФЗ об ОРД и ст. 6 УПК РФ нетрудно заметить общность задач ОРД и назначение уголовного судопроизводства. Сходство уголовно-процессуальной деятельности и ОРД раскрывается также при анализе приемов и способов осуществления каждой из них. Первый вид деятельности осуществляется посредством процессуальных действий, среди которых сверхважная, почти уникальная роль принадлежит следственным действиям. ОРД осуществляется посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий, установленных ФЗ об ОРД.

Для обозначения оперативно-розыскных мероприятий используются иные термины, нежели для обозначения следственных действий, однако по целям и содержанию они сходны. Это можно заметить при сравнении таких действий, как опрос граждан и допрос. Принципиально различие лишь по форме, так как и в том, и другом случае идет речь о получении устной информации.

При анализе положений ст. 6 ФЗ об ОРД нетрудно заметить, что в ней содержится лишь перечень оперативно-розыскных мероприятий, которые проводятся при ее осуществлении, но не раскрывается их содержание. Вероятно, это обусловлено опасением о том, что осведомленность граждан о содержании таких мероприятий может помешать их эффективному проведению. Думается, что такие опасения напрасны.

Подход, избранный законодателем, не обеспечивает негласный характер содержания оперативно-розыскных мероприятий, поскольку о содержании большинства из них нетрудно составить хотя бы беглое представление по одному лишь их названию. Поскольку в ФЗ об ОРД названы оперативно-розыскные мероприятия, законодателю было бы целесообразно проявить последовательность и раскрыть основное их содержание и дать соответствующие дефиниции. Это позволило бы, в частности, внести ясность, почему только проверочная закупка или контролируемая поставка предметов, веществ и продукции, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен, а также оперативный эксперимент или оперативное внедрение должностных лиц органов, осуществляющих ОРД, проводятся на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД, а проведение всех других оперативно-розыскных мероприятий возможно вне такого порядка (ч. 5 ст. 8 ФЗ об ОРД). Или же почему проведение оперативного эксперимента допускается только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших (ч. 6 ст. 8)[28]. В процессе эксперимента создаются такие условия и объекты для преступных посягательств, при соприкосновении с которыми лицо, подозреваемое в совершении преступления, находится перед добровольным выбором совершения тех или иных деяний.

Рассмотрим содержание отдельных оперативно-розыскных мероприятий.

Опрос — самостоятельное оперативно-розыскное мероприятие, проводимое в любом месте и в любой обстановке в форме беседы оперативного работника с гражданином. Допустимо проведение опроса по поручению оперативного работника другим лицом, оказывающим содействие в проведении ОРД. При этом в соответствии со ст. 2 ФЗ об ОРД могут применяться открыто или с соблюдением конспирации технические средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде. В ходе опроса интересующие оперативного сотрудника вопросы могут задаваться «в открытую» или зашифровано. Возможно также использование специальных приемов выведывания, но в любом случае участие в беседе опрашиваемого гражданина может быть только добровольным. Результаты беседы могут фиксироваться в рапорте и (или) справке, составляемых оперативным работником после беседы, к ним могут прилагаться аудиопленка с записью разговора, даваемые опрашиваемым объяснения, которые, однако, уголовно-процессуальных последствий не несут[29].

Остается нерешенной проблема, можно ли при опросе использовать полиграф. В ведомственном нормативном правовом акте упоминается лишь об использовании при опросе видео-, звукозаписи и иных специальных технических средств. Ранее использование полиграфа рассматривалось как разновидность такого оперативно-розыскного мероприятия, как опрос граждан. Представляется, что в целях обеспечения преемственности и внутренней логической связи следовало бы в ведомственном нормативном правовом акте указать на возможность использования полиграфа при опросах, сославшись на ранее действовавшую норму о порядке использования данного технического средства[30].

Наведение справок — это получение необходимых для решения задач ОРД данных от предприятий, организаций, учреждений, органов государственной власти, местного самоуправления, общественных организаций и граждан. Как правило, справки получают из криминалистических, оперативных и других учетов, картотек и информационных систем правоохранительных органов. Данное мероприятие осуществляется оперативным сотрудником либо по его поручению иным лицом Полученные таким образом документы, если они имеют значение для дела (например, данные о судимости, о происхождении изъятого у него оружия), могут быть без каких-либо препятствий приобщены к делу[31].

Законодательством установлены специальные режимы сбора, хранения и распространения следующей информации:

а) государственных секретов, включающих:

• государственную тайну (ст. 29 Конституции РФ, Закон о государственной тайне, ст. 283, 284 УК РФ);

• служебную тайну (ст. 161 УПК РФ) и служебную информацию (см. Положение о порядке обращения со служебной информацией ограниченного распространения в федеральных органах исполнительной власти, утвержденное постановлением Правительства РФ от 3 ноября 1994 г. № 1233);

б) отражающей различные аспекты общественной жизни, в которую входит такая информация, которая содержит:

• коммерческую тайну (ст. 139 ГК РФ, ст. 183 УК РФ);

• конфиденциальные данные (ст. 727, 771, и 1032 ГК РФ, ст. 16 Таможенного кодекса РФ);

• журналистскую редакционную тайну (ст. 41 Закона о средствах массовой информации, ст. 144 УК РФ)[32];

в) о частной жизни лица, где можно выделить следующие виды тайны[33]:

• банковская тайна и тайна вкладов (ст. 26 Закона о банках и банковской деятельности, ст. 857 ГК РФ, ст. 183 УК РФ);

• врачебная (медицинская) тайна (ст. 61 и ч 3 ст. 35 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан», ст. 9 Закона о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании, ст. 14 Закона о трансплантации органов и (или) тканей человека, ст. 137 УК РФ);

• тайна предварительного следствия (ст. 161 УПК РФ, ст. 310 УК РФ);

• нотариальная тайна (ч. 2 ст. 16 Основ законодательства РФ «О нотариате», ст. 135 УК РФ);

• тайна усыновления (ст. 139 Семейного кодекса РФ, ст. 155 УК РФ);

• тайна страхования (ст. 946 ГК РФ, ст. 137 УК РФ);

• адвокатская тайна (ч. 2 ст. 53 УПК РФ, ст. 137 УК РФ);

• сведения о мерах безопасности судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов (см. Закон о государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, ст. 311 и 320 УК РФ).

Наведение справок может осуществляться путем как непосредственного обращения оперативного работника в юридические лица, к должностным лицам или гражданам, так и направления письменных запросов.

Результаты этого оперативно-розыскного мероприятия оформляются справкой и (или) рапортом оперативного работника, его осуществляющего. В них указывается, в связи с чем, где и при каких условиях наводилась справка. Если из запрашиваемой организации ответ получен в письменной форме, он приобщается к справке или рапорту[34].

Являясь оперативно-розыскным мероприятием, сбор образцов для сравнительного исследования обязывает органы, осуществляющие ОРД, произвести действия, направленные на обнаружение и изъятие объектов, сохранивших следы преступления либо ставшие объектами преступных посягательств или могущих быть средством к обнаружению общественно опасного деяния, и лиц, его совершивших[35].

Палитра образцов, имеющих значение для субъектов ОРД, может быть самой разнообразной, например в виде фотоснимков отпечатков пальцев, единичных экземпляров контрабандной партии товара или предметов, оборот которых запрещен или ограничен; частиц наркотических средств, ядовитых или других веществ; руды, содержащей драгоценные металлы; образцов почерка и любых других предметов, вещей и веществ.

До возбуждения уголовного дела их сбор в ходе ОРД может осуществляться любыми, не запрещенными законами и не создающими опасности для жизни, здоровья людей и экологической безопасности способами. К его осуществлению могут привлекаться специалисты и использоваться любые технические средства. Сбор проводится путем изъятия этих объектов, фотографирования, дактилоскопирования, звукозаписи.

Получение образцов и их последующее исследование позволяют идентифицировать отдельные объекты, определить составляющие их компоненты, выявить механизм способа совершения преступления и т. д.

В ходе сбора запрещается совершать действия, создающие угрозу здоровью граждан, унижающие их честь и достоинство, ущемляющие их права и интересы.

Что касается проверочной закупки, то она представляет собой осуществляемое в процессе проводимых оперативно-розыскных мероприятий совершение мнимой сделки купли-продажи с лицом, подозреваемым в противозаконной деятельности (обмане потребителей, торговле запрещенными товарами и т п.) Предметом проверочной закупки могут быть вещи и объекты, как находящиеся в гражданском обороте, так и изъятые из него (наркотические средства, оружие и др.). Произвести проверочную закупку, как и сбор образцов, могут как сам оперативный работник, так и по его поручению иные должностные лица либо отдельные граждане.

На практике проверочная закупка проводится главным образом в целях выявления фактов распространения (сбыта) предметов и веществ, оборот которых запрещен или ограничен (оружие, наркотические средства и т. п.). В соответствии с ч. 5 ст. 8 ФЗ об ОРД проверочная закупка таких предметов и веществ может проводиться только на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД.

Вот интересный пример проверочной закупки фальшивой иностранной валюты

Сотрудник ОВД Ш., подвозя на своей автомашине случайных попутчиков, оказался очевидцем покупки одним из них у другого долларов США. Когда продавец (им впоследствии оказался К.) вышел из машины, Ш. предложил покупателю (Т.) поехать с ним в ОВД.

При проверке было установлено, что приобретенные Т. доллары поддельные. Т. согласился оказать ОВД содействие в разоблачении преступников, и дальнейшие его встречи с К. (о которых они договорились при первой покупке) происходили под контролем оперативных служб.

Т. был вручен радиомикрофон, и его разговор с К. прослушивали и записывали на аудиокассету. При очередной встрече с Т. и продаже ему партии фальшивой валюты К. был задержан.

Все полученные при проведении оперативно-розыскного мероприятия материалы (рапорт Ш., протокол вручения Т. радиомикрофона, аудиозапись его переговоров с К., протокол задержания последнего и изъятия у него фальшивой валюты) представлены оперативными службами в следственное подразделение, в производстве которого находилось уголовное дело, возбужденное по факту сбыта фальшивых долларов США.

Результаты оперативно-розыскного мероприятия были введены в уголовный процесс посредством:

• допроса в качестве свидетеля Ш. и Т.,

• осмотра, прослушивания и приобщения к делу аудиозаписей переговоров между Т. и К.,

• приобщения к делу в качестве вещественных доказательств изъятых фальшивых долларов США.

Аудиозаписи находились в материалах дела С. ними ознакомился обвиняемый К Приобщенные к делу материалы наряду с другими доказательствами исследовались в судебном разбирательстве Собранные доказательства признаны достаточными для привлечения К. и его соучастников к уголовной ответственности по ст. 186 УК РФ[36].

Исследование предметов и документов как оперативно-розыскное действие, производимое до возбуждения уголовного дела, представляет собой получение соответствующими специалистами ОВД, других ведомств, а также частными лицами, в том числе на конфиденциальной основе, информации о предметах и документах, явившихся орудием совершения преступления или результатом преступной деятельности, в целях решения задач ОРД Исследование объектов, существующих в единственном экземпляре, может проводиться лишь в тех случаях, когда их качественное состояние не будет изменено[37]. Результаты исследования не могут являться доказательствами по делу[38].

Наблюдение как оперативно-розыскное мероприятие состоит в целенаправленном, систематическом непосредственном (визуальном) или опосредованном (с использованием оперативно-технических средств) восприятии и фиксации значимой оперативно-розыскной информации для решения задач борьбы с преступностью.

Субъектом осуществления наблюдения может быть как оперативный сотрудник, так и по его поручению должностное лицо спецподразделения правоохранительных органов, а также лицо, оказывающее оперативному работнику содействие и на конфиденциальной основе контактирующее с лицами, подозреваемыми в подготовке или совершении преступления В соответствии со ст. 6 ФЗ об ОРД оперативный сотрудник может использовать для осуществления наблюдения по договору или устному соглашению служебные помещения, жилые и нежилые помещения частных лиц, а также специальные технические средства, не причиняющие вреда жизни и здоровью граждан и окружающей среде[39].

Результаты наблюдения вводятся в уголовный процесс путем:

• допроса лиц, непосредственно осуществляющих наблюдение (хотя в этом не всегда возникает необходимость);

• приобщения к делу, с соблюдением требований УПК РФ, отображений (фотографий), кино-, видео-, аудиоматериалов и т. п.), полученных в процессе наблюдения с применением технических средств;

• последующего исследования, проверки перечисленных доказательств по правилам уголовного процесса.

М. и Д. осуждены за вымогательство. С. обратился в ОВД с заявлением о том, что М. и Д. путем угроз и насилия принуждают его переоформить на указанное ими лицо принадлежащую ему квартиру. После соответствующей проверки было возбуждено уголовное дело и организовано наблюдение за подозреваемыми.

Оперативные работники вручили С. диктофон и микрокассету, и во время очередной встречи с М. и Д. он записал произошедший между ними разговор. Содержание аудиозаписи, которая была впоследствии передана следователю и в установленном порядке приобщена к делу, свидетельствовало о том, что от С. действительно требовали дать согласие на передачу квартиры, угрожали и избивали его.

В числе прочих доказательств обвинения в деле фигурировали названная аудиозапись, а также показания оперативного работника, который осуществлял наблюдение, слышал обрывки разговора и видел, что С. наносили побои[40].

Нами по материалам ГУВД Воронежской и УВД Липецкой областей изучено 92 документа (акты, протоколы, рапорта). Их анализ показал, что большинству из них присущи типичные недостатки, наличие которых повлияло на решение вопроса об их доказательственном значении.

К числу таких недостатков можно отнести следующие:

• в документе, как правило, не описываются наблюдаемые действия (полагаясь, по-видимому, на технические средства фиксации) в той последовательности, в какой они имели место;

• на технических носителях не фиксируются действия группы наблюдения (ее состав в начале и в конце наблюдения, комментарий по поводу происходящего, остановки в записи и т. д.);

• при задержании подозреваемого, а это важнейший момент наблюдения, а также при отслеживании действий групп захвата, объяснения задержанного не фиксируются, что в дальнейшем дает возможность преступникам совершенно безосновательно или даже нагло обвинять сотрудников милиции в незаконных действиях;

• видеозапись весьма часто не имеет «ни начала, ни конца». В документе нередко не отражаются сведения о просмотре видео- и звукозаписи, ее опечатывании, месте хранения, и т. д.

Более половине изученных нами актов наблюдения и использования технических средств, не признанных в качестве доказательств, были присущи эти недостатки. Очевидно, что их устранение позволило бы снять большинство вопросов о доказательственном значении материалов оперативно-розыскного документирования.

Следующее оперативно-розыскное мероприятие — отождествление личности. Это осуществляемая в процессе ОРД идентификация данных о лицах, участвовавших в подготовке или совершении преступления, а также лиц, находившихся в розыске. Отождествление проводится по дактилоскопической картотеке, слюне, следам запаха, признакам внешности, голосу и другим признакам лица, зафиксированным в памяти очевидцев преступления, на фотографиях, информационных системах, кино-, фото-, видео- и аудиопленках и на других носителях информации.

Отождествление может проводиться различными способами, с использованием технических средств и разных тактических приемов. Как правило, оно осуществляется конспиративно от опознаваемого. Наиболее распространены опознание по фотографиям, а также поиск «по горячим следам» с участием потерпевших и очевидцев происшедшего события[41].

Оперативно-розыскное отождествление необходимо отличать от опознания как следственного действия. Во-первых, отождествление личности свободно от процессуальной формы, способы фиксации отождествления законом не определены. Во-вторых, отождествление, как правило, осуществляется негласно, опознание как следственное действие реализуется в четко определенном законом порядке и только по возбужденному уголовному делу, в ходе которого составляется протокол опознания. Целью следственного опознания является получение доказательственной информации по делу — фактических данных.

Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств как оперативно-розыскное действие заключается в осмотре оперативным сотрудником или иным должностным лицом, а также отдельными гражданами жилых и служебных помещений, транспортных средств и других объектов в целях обнаружения орудий и средств совершения преступлений; денег и ценностей, добытых преступным путем; товаров и предметов, оборот которых запрещен или ограничен; других предметов и документов, могущих иметь отношение к преступной деятельности, а также в целях получения сведений, необходимых для решения задач ОРД, а именно в выявлении места укрытия разыскиваемых преступников, обеспечении успешного проведения иных оперативно-розыскных мероприятий и т. д.

Негласный осмотр жилища как оперативно-розыскное мероприятие, ограничивающее конституционное право граждан, осуществляется с соблюдением требований ст. 8 ФЗ об ОРД.

Заслуживает внимания позиция В.В. Кальницкого, который предлагает руководствоваться п. 9 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности», где в понятие жилища включаются помещения, предназначенные для постоянного или временного проживания людей (дом, квартира, комната в гостинице и т. п.). Поскольку постановление высшего судебного органа государства дает толкование нормам права, то в ведомственном нормативном акте следовало бы придерживаться именно этого определения.

Контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений позволяет получить информацию о подготавливаемом или совершенном преступлении путем перлюстрации корреспонденции, проводимой должностными лицами органов, осуществляющих ОРД, решающих ее задачи посредством личного участия в организации и проведении непосредственно в учреждениях связи по месту отправления или поступления объектов контроля, используя помощь должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями, а также отдельных граждан с их согласия на гласной и негласной основе в порядке, определяемом межведомственными нормативными актами или соглашениями между органами, осуществляющими ОРД. Ввиду важности этих гарантий о них специально сказано в ст. 23 Конституции РФ и Федеральном законе от 16 февраля 1995 г. № 15-ФЗ «О связи»[42].

Ограничение конституционных прав граждан на тайну почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, осуществляемое в процессе ОРД, допускается только на основании судебного решения по мотивированному постановлению соответствующего руководителя органа, осуществляющего ОРД, при наличии информации, указанной в ч. 2 ст. 8 ФЗ об ОРД.

В ФЗ об ОРД обоснованно не названа в числе оперативно-розыскных мероприятий цензура корреспонденции осужденных, порядок проведения которой регламентирован нормами УПК РФ. Прослушивание телефонных переговоров служит получению оперативно-техническими подразделениями ФСБ России и МВД России по заданию оперативных подразделений органов, могущих осуществлять ОРД, информации из переговоров лиц, подозреваемых в совершении преступления.

О прослушивании телефонных переговоров как следственном действии говорится и в ст. 186 УПК РФ «Контроль и запись переговоров».

В соответствии с законодательством непосредственный слуховой контроль и запись прослушиваемых переговоров, связанные с подключением к станционной аппаратуре юридических лиц независимо от форм собственности, предоставляющих услуги связи, в интересах органов, осуществляющих ОРД, проводятся с использованием оперативно-технических сил и средств органов ФСБ России. В определенных случаях по согласованию с ними это оперативно-розыскное мероприятие может проводиться ОВД, в том числе в интересах других органов, осуществляющих ОРД[43].

Ограничение конституционных прав граждан на тайну телефонных переговоров допускается только на основании судебного решения по мотивированному постановлению соответствующего руководителя органа, осуществляющего ОРД, при наличии соответствующей информации (ч. 2 ст. 8 ФЗ об ОРД).

Прослушиванию могут быть подвергнуты переговоры, ведущиеся с домашнего или служебного телефона либо телефонов-автоматов, с использованием линии проводной, космической и сотовой связи[44].

Результатом прослушивания обычно является аудиозапись телефонных переговоров, которая, по мнению оперативных работников, имеет значение для дела и потому представляется следователю, прокурору или в суд. Именно эта аудиозапись (фонограмма), после приобщения к делу в соответствии с нормами УПК РФ, служит доказательством. Допрос лица, которое технически обеспечило прослушивание и запись, как правило, не проводится[45].

Снятие информации с технических каналов связи — это оперативно-техническое мероприятие, заключающееся в перехвате с помощью специальных технических средств открытой (незашифрованной) информации, передаваемой проверяемыми лицами по техническим каналам связи[46]. К техническим каналам отнесены телексные, факсимильные, селекторные, радиорелейные каналы передачи данных, линии абонентского телеграфирования, компьютерные сети, радиопереговорные устройства, основанные на использовании радиоволн, и др.

Информация снимается с технических каналов связи только на основе соответствующего судебного решения с использованием оперативно-технических сил и средств ОВД и ФСБ России.

Оперативное внедрение — это легендированное в целях решения задач ОРД проникновение сотрудников оперативных подразделений внутренних дел и лиц, оказывающих им содействие, в криминальную среду для сбора информации, необходимой для борьбы с преступностью[47].

Контролируемая поставка — способ получения информации о признаках преступной деятельности путем установления контроля за поставкой, покупкой, продажей, перемещением предметов, веществ и продукции, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен, а также являющихся объектами или орудиями преступных посягательств[48].

Контролируемые поставки могут быть внутренними (проводимыми на территории России) и внешними, осуществляемыми в соответствии с международными соглашениями и договорами. Контролируемая поставка может проводиться также в отношении находящихся в свободном обороте грузов, товаров, денежных средств, ценных бумаг, которые являются или могут стать объектами преступных деяний и посягательств.

Оперативный эксперимент предполагает создание негласно контролируемых условий и объектов для преступных посягательств в целях выявления и задержания лиц, подготавливающих, совершающих или совершивших тяжкое или особо тяжкое преступление.

Весьма существенное отличие оперативного эксперимента от следственного состоит в том, что первый проводится, как правило, не в отношении уже совершенного деяния, а «одновременно с совершением проверяемым лицом противоправных действий»[49]. Это, по существу, вмешательство оперативных служб в процесс совершения преступления, взятие его под контроль.

Именно это наряду с отсутствием процессуальных гарантий, установленных для следственного эксперимента, делает оперативный эксперимент одним из наиболее «деликатных» оперативно-розыскных мероприятий, потенциально чреват нарушением закона. В частности, обусловлено требование, согласно которому оперативный эксперимент может проводиться лишь при наличии особых условий, предусмотренных ч. 5 ст. 6 ФЗ об ОРД, — только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия тяжкого (особо тяжкого) преступления, причем не иначе, как на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД.

При проведении эксперимента категорически запрещается осуществлять провокационные действия, направленные на принуждение лица (лиц) совершить преступление[50].

Исходя из того, что проведение оперативно-розыскных мероприятий связано с ограничением конституционных прав и свобод граждан, законодатель ввел ряд условий, которые должны соблюдаться при осуществлении некоторых из них. Так, проверочная закупка или контролируемая поставка предметов, веществ и продукции, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен, а также оперативный эксперимент или оперативное внедрение должностных лиц органов, осуществляющих ОРД, а равно лиц, оказывающих им содействие, должны проводиться на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД. Условия проведения оперативного эксперимента в законе сформулированы в виде целей, на достижение которых он должен быть направлен. Его можно проводить только для выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия тяжких преступлений, выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших (ч. 5 и 6 ст. 8 ФЗ об ОРД)[51].

Проведение таких оперативно-розыскных мероприятий, как обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, запрещается с целью сбора данных, необходимых для принятия решений, связанных с допуском граждан к определенным видам информации, работ и деятельности. Так, эти оперативно-розыскные мероприятия не могут проводиться для сбора сведений, необходимых для принятия решений: о допуске к сведениям, составляющим государственную тайну; о допуске к определенным видам работ; о допуске к участию в ОРД или материалам, полученным в результате ее осуществления; об установлении или поддержании с лицом отношений сотрудничества при подготовке и проведении оперативно-розыскных мероприятий; о выдаче разрешения на частную детективную и охранную деятельность (ч. 7 ст. 8 ФЗ об ОРД). При условии, что вышеперечисленные оперативно-розыскные мероприятия направлены на обеспечение безопасности органов, осуществляющих ОРД, и наличии в письменной форме согласия граждан на их проведение, они могут проводиться без судебного решения (ч. 8 ст. 8).

Должностные лица органов, осуществляющих ОРД, решают ее задачи путем личного участия в организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий. При этом они могут использовать помощь должностных лиц и специалистов, обладающих специальными познаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, а также отдельных граждан с их согласия на гласной и негласной основе.

Для информационного обеспечения и документирования ОРД допускается создание и использование информационных систем, а также заведение дел оперативного учета. Дела оперативного учета могут заводиться только при наличии оснований, предусмотренных п. 1–6 ч. 1 ст. 7 ФЗ об ОРД, и в целях собирания и систематизации сведений, проверки и оценки результатов ОРД, а также принятия на их основе соответствующих решений органами, осуществляющими ОРД.

Таким образом, посредством конкретизации целей заведения дел оперативного учета в самих общих чертах осуществлено законодательное структурирование познавательной стороны ОРД, выделены такие относительно самостоятельные ее части, как собирание, проверка и оценка оперативных данных, что является шагом вперед в направлении целостного правового регулирования[52].

Надежной гарантией законности и обоснованности ОРД, соблюдения при ее осуществлении прав и свобод человека и гражданина является регламентация оснований проведения оперативно-розыскных мероприятий. В ФЗ об ОРД установлены следующие основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий:

♦ наличие возбужденного уголовного дела;

♦ ставшие известными органам, осуществляющим ОРД, сведения о:

• признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела;

• событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России;

• лицах, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания;

• лицах, без вести пропавших, и об обнаружении неопознанных трупов;

♦ поручение следователя, органа дознания, указание прокурора или определение суда по уголовным делам, находящимся в их производстве;

♦ запросы других органов, осуществляющих ОРД;

♦ постановление о применении мер безопасности в отношении защищаемых лиц, осуществляемых уполномоченными на то государственными органами в порядке, предусмотренном законодательством;

♦ запросы международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами России.

Необходимо отметить, что в п. 2 ст. 7 ФЗ об ОРД для проведения оперативно-розыскного мероприятия предусматриваются определенные сведения, «ставшие известными органам, осуществляющим ОРД». Но, чтобы сведения стали известны, органы, осуществляющие ОРД, должны проводить соответствующие оперативно-розыскные мероприятия для их получения. Однако законодатель не указывает основания для проведения мероприятий разведывательно-поискового характера, в результате которого может быть получена первичная информация («ставшая известной»). Налицо пробел в законодательстве[53].

Поручение органов расследования, указание прокурора, запросы органов, осуществляющих ОРД, международных правоохранительных органов не могут рассматриваться в качестве основания для проведения указанных мероприятий в силу того, что все они сами по себе должны быть обоснованными, сделанными при наличии к тому соответствующих сведений (данных). Наличие поручений, указаний, запросов еще не свидетельствует об их обоснованности, равно как, например, «наличие возбужденного уголовного дела» автоматически не порождает оснований для проведения по нему оперативно-розыскных мероприятий. Следует согласиться с мнением Е.А. Доли о том, что основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий фактически закреплены лишь в п. 1–4 ч. 1 ст. 7 ФЗ об ОРД, где в качестве таковых законодатель регламентирует соответствующие сведения[54].

Относительно участия граждан в ОРД необходимо отметить, что оно может осуществляться в форме их содействия органам, ведущим ОРД. В целях исключения тотального или необоснованного вовлечения граждан в ОРД законом установлено, что к подготовке или проведению оперативно-розыскных мероприятий могут привлекаться отдельные лица с их согласия с сохранением по их желанию конфиденциальности такого содействия, в том числе по контракту. Контракты могут заключаться органами, осуществляющими ОРД, с совершеннолетними дееспособными лицами независимо от их гражданства, национальности, пола, имущественного, должностного и социального происхождения, образования, принадлежности к общественным объединениям, отношения к религии и политических убеждений.

Запрещено привлекать к конфиденциальному содействию по контракту депутатов, судей, прокуроров, адвокатов, священнослужителей и полномочных представителей официально зарегистрированных религиозных объединений (ст. 17 ФЗ об ОРД). Это, безусловно, демократическое требование, которого не было в 20–50-е годы, что негативно отразилось на уровне законности того периода времени.

С учетом изложенного было бы целесообразно проявить последовательность и определить в ФЗ об ОРД содержание оперативно-розыскных мероприятий. Мы предлагаем следующие определения.

Опрос — самостоятельное оперативно-розыскное мероприятие, проводимое в форме беседы оперативника со сведущими лицами. Опрос имеет некоторое сходство с допросом, однако между ними имеются и принципиальные различия. Так, опрос является оперативно-розыскным мероприятием, а допрос — следственным, уголовно-процессуальным действием. Допрашиваемое лицо (кроме обвиняемого) в отличие от опрашиваемого предупреждается об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и ему разъясняется содержание свидетельского иммунитета. Опрос, хотя и используется в целях борьбы с преступностью, не является источником доказательств[55].

Наведение справок — получение необходимых для решения задач ОРД данных путем изучения документов и направления запросов юридическим лицам, в органы государственной власти или местного самоуправления, общественные организации.

Сбор образцов для сравнительного исследования — деятельность, направленная на обнаружение и изъятие объектов, сохранивших следы преступления либо ставших объектами преступных посягательств или могущих быть средством к обнаружению общественно опасного деяния и лиц, его совершивших, для распознания и идентификации с имеющимися аналогами.

Проверочная закупка представляет собой совершение фиктивной сделки купли-продажи с лицом, подозреваемым в преступной деятельности (торговле запрещенными товарами и т. п.).

Исследование предметов и документов как оперативно-розыскное действие, производимое до возбуждения уголовного дела, представляет собой получение соответствующими специалистами ОВД, других ведомств, а также гражданами, в том числе на конфиденциальной основе, информации о предметах и документах, явившихся орудием совершения преступления или результатом преступной деятельности, в целях решения задач ОРД.

Наблюдение как оперативно-розыскное действие состоит в целенаправленном, систематическом непосредственном (визуальном) или опосредованном (с использованием оперативно-технических средств) восприятии и фиксации значимой оперативно-розыскной информации для решения задач борьбы с преступностью.

Отождествление личности — осуществляемая в процессе ОРД идентификация данных о лицах, участвующих в подготовке или совершении преступлений, а также лиц, находящихся в розыске. Отождествление проводится по дактилоскопической картотеке, слюне, следам запаха, признакам внешности, голосу и другим признакам, зафиксированным в памяти очевидцев преступления, информационных системах, на фотографиях, кино-, фото-, видео- и аудиопленках и на других носителях информации.

При проведении отождествления личности запрещается:

♦ оказывать воздействие на участников данного мероприятия и искусственно создавать условия, вследствие которых может быть допущена ошибка в отождествлении личности;

♦ допускать действия, исключающие процессуальное опознание и сбор доказательств, ставящие их под сомнение;

♦ привлекать к отождествлению личности лиц, физические и психические качества которых заведомо ставят под сомнение результаты оперативной идентификации[56].

Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств представляет собой оперативно-розыскное действие по осмотру оперативным сотрудником или иным должностным лицом, а также отдельными гражданами жилых и служебных помещений, транспортных средств и других объектов в целях обнаружения орудий и средств совершения преступлений, денег и ценностей, добытых преступным путем, товаров и предметов, оборот которых запрещен или ограничен, других предметов и документов, могущих иметь отношение к преступной деятельности.

Контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений заключается в получении информации о подготавливаемом или совершенном преступлении путем перлюстрации корреспонденции, проводимой должностными лицами органов, осуществляющих ОРД, решающих ее задачи посредством личного участия в организации и проведении непосредственно в учреждениях связи по месту отправления или поступления объектов контроля, используя помощь должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями, а также отдельных граждан с их согласия на гласной и негласной основе.

Согласно ч. 2 ст. 48 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» не является оперативно-розыскным мероприятием досмотр почтовых и багажных отправлений, осуществляемый сотрудниками ФПС России, ФСБ России, таможенных органов и ОВД при наличии данных о перевозке (пересылке) наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров[57].

В ФЗ об ОРД вполне справедливо не отнесена к числу оперативно-розыскных мероприятий цензура корреспонденции осужденных, порядок проведения которой регламентируется пенитенциарным законодательством.

Прослушивание телефонных переговоров служит получению оперативно-техническими подразделениями ФСБ России и МВД России по заданиям оперативных подразделений органов, могущих осуществлять ОРД, информации в результате прослушивания ведущихся по линиям телефонной связи переговоров лиц, участвовавших, совершивших преступление или подозреваемых в его совершении.

Снятие информации с технических каналов связи — это получение на основе постановления руководителя оперативного подразделения с разрешения судьи в целях решения задач ОРД информации с помощью контроля специальных технических средств за электромагнитными и другими полями, возникающими в результате передачи различных данных по сетям электрической связи, работы компьютерных сетей, баз данных, телекоммуникационных информационных систем, осуществляющих сбор, обработку, накопление, хранение, поиск и распространение информации.

Оперативное внедрение — это легендированное в целях решения задач ОРД проникновение сотрудников оперативных подразделений и лиц, оказывающих им содействие, в криминальную среду для сбора информации, необходимой для борьбы с преступностью.

Контролируемая поставка — это при наличии указанных в законе оснований и с соблюдением требований органов, наделенных правом осуществлять ОРД, перемещение товаров и предметов в целях пресечения противоправных действий и выявления лиц, участвовавших в подготовке либо совершении преступления.

Оперативный эксперимент — это воспроизводство или создание негласно контролируемых условий и объектов для преступных посягательств в целях выявления и задержания лиц, подготавливающих, совершающих или совершивших тяжкое или особо тяжкое преступление.

При проведении эксперимента категорически запрещается осуществлять провокационные действия, направленные на принуждение лиц совершить преступление[58].

В юридической литературе высказывались недостаточно обоснованные, по нашему мнению, суждения о сущности оперативного эксперимента[59]. Их опровержению служит постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», в котором говорится, что «не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе»[60].

Глава 2. Соотношение доказывания и результатов оперативно-розыскной деятельности

§ 1. Понятие доказательств, средств доказывания и отграничение их от оперативно-розыскной информации

Развитие правовой теории невозможно без разработки методологии. Это относится к любой отрасли права, в том числе к уголовному процессу и оперативно-розыскному законодательству. Некоторые методологические проблемы получили достаточно полное научное освещение. Так, теория доказательств как часть науки об уголовном процессе раскрывает природу доказательств, предмет и пределы доказывания, процесс и обязанность доказывания, исследует теоретические основания и практическое значение классификации доказательств; отдельные виды доказательств; особенности доказывания в различных стадиях процесса.

Методологические проблемы, как, например, отграничение информации, полученной в ходе оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности, разрешены значительно слабее. При этом их решение связано только с различием в правовом положении субъектов, от которых исходит оперативная и доказательственная информация. Существует принципиальная разница в правовом регулировании методов (условий и порядка) ее получения и фиксации, а, следовательно, и в правовых гарантиях, связанных с ее достоверностью, соблюдением прав и законных интересов граждан, участвующих соответственно в оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности.

Принимая во внимание сложность разграничения содержания оперативных данных и процессуальных доказательств, исключительное значение имеет отграничение доказательственной (процессуальной) информации и информации, полученной из непроцессуальных источников. Оно возможно лишь в результате рассмотрения таких категорий уголовного процесса, как понятие доказательств, их источников и средств доказывания.

Вопросы о понятии доказательств, их источниках и видах являются весьма дискуссионными в теории уголовного процесса. Во многих работах, посвященных теории доказательств в уголовном процессе, постоянно предпринимались попытки определить или уточнить данные понятия. Интерес к этому объясняется тем, что понятие доказательств, их источников, а также порядок (форма) собирания доказательств, служащий основанием для выделения видов доказательств, — основные, центральные вопросы теории доказательств, которая, в свою очередь, связана с любым процессуальным институтом.

Исследованию понятия доказательств и научных проблем в уголовно-процессуальной науке, связанных с учением о доказательствах, посвятили свои работы Н.С. Алексеев, В.Д. Арсеньев, В.А. Банин, Д.И. Бедняков, Б.Т. Безлепкин, Р.С. Белкин, В.М. Быков, А.И. Винберг, Н.А. Громов, Г.Ф. Горский, А.А. Давлетов, B.C. Джатиев, Е.А. Доля, В.Я. Дорохов, 3.3. Зинатулин, Ц.М. Каз, Л.М. Карнеева, Н.М. Кипнис, Н.Н. Ковтун, Л.Д. Кокорев, Н.П. Кузнецов, С.В. Курылев, A.M. Ларин, И.М. Лузгин, П.А. Лупинская, В.З. Лукашевич, В.П. Малько, М.М. Михеенко, Я.О. Мотовиловкер, И.И. Мухин, С.А. Пашин, В.В. Соловьев, В.В. Степанов, М.С. Строгович, В.Г. Танасевич, А.И. Трусов, Ф.Н. Фаткуллин, С.А. Шейфер, Л.Т. Ульянова, М.А. Чельцов, А.А. Эйсман, П.А. Элькинд и др.

Перечисление авторов и их трудов можно продолжить, однако это не приведет к единому взгляду по вышеназванным проблемам, а напротив, умножит число неоднозначных мнений. Поэтому исследование вопросов, связанных с понятием доказательств, их источников и видов доказательств, нельзя признать завершенным. Есть еще немало проблем, ждущих своего разрешения.

Доказательства, с помощью которых достигаются точные знания органа дознания, следователя, прокурора и суда о существовании фактов, относят к числу материализованных явлений, перечисленных в законе, доступных непосредственному восприятию правоохранительными органами.

Идеи о доказательствах как единстве содержания и формы, выраженных в предусмотренной законом процессуальной форме, высказаны в работах Д.И. Беднякова, В.Я. Дорохова, Н.М. Кипниса, Н.П. Кузнецова, A.M. Ларина, П.А. Лупинской, С.А. Шейфера и других авторов[61]. Представляется, что такое единое понимание доказательств является наиболее правильным.

Доказательства имеют, во-первых, содержание, т. е. информацию об искомых фактах (юридических, доказательственных), обладающую свойством относимости, во-вторых, процессуальную форму, именуемую в законе средствами доказывания, и в-третьих, определенный процессуальный порядок получения и исследования доказательственной информации и самих средств доказывания. Эти три признака характеризуют правовую природу доказательств. Устранение любой стороны аспекта доказательства ликвидирует или существенным образом деформирует указанное понятие[62].

Доказательство, лишенное его познавательного содержания либо процессуальной формы, вовлеченное в процесс судебно-следственного познания с нарушением уголовно-процессуального порядка, перестает быть таковым, поэтому широкое признание в теории доказательств (в том числе среди противников включения «источников» в понятие доказательств)[63] получило представление о том, что показания, заключения, вещественные доказательства, протоколы и иные документы — это та процессуальная форма, в которой сохраняются и используются фактические данные, полученные следователем или судом. Считая такое представление правильным вследствие понимания доказательства как диалектического единства содержания и формы, нельзя не прийти к выводу о невозможности отделения «фактических данных», составляющих содержание доказательства, от «источника», т. е. его формы.

Под источником доказательств понимаются процессуальная форма, посредством которой сведения о фактах, признаваемые доказательствами, вовлекаются в сферу доказывания, и носитель тех сведений о фактах прошлого, которые интересуют следователя, прокурора и суд.

Любой источник доказательств, используемый как средство доказывания, должен быть допустимым. Это требование касается обоих элементов понятия источника, как процессуальной формы получения доказательственной информации, так и ее носителя. Если один из них не удовлетворяет определенным условиям, то источник доказательств может быть призван недопустимым.

Следует, однако, заметить, что сам термин «источник доказательств» небезупречен как с логической, так и с гносеологической точек зрения, ибо не способствует уяснению сущности доказательств по уголовному делу. Более предпочтительным, по мнению С.А. Шейфера, является известный процессуальной науке термин «виды доказательств», способный отразить различия как в способах сохранения и передачи фактических данных, так и в процессуальном положении носителя доказательственной информации[64]. С этой точкой зрения следует согласиться.

Итак, доказательство представляет собой неразрывное единство содержания (фактические данные, т. е. сведения о фактах, подлежащих установлению) и формы (показания, заключения экспертов, вещественные доказательства и документы).

Однако в последнее время наблюдается попытка переосмыслить понятие доказательства, делается акцент на его форме в ущерб содержанию. Так, по мнению С.А. Пашина, доказательствами служат процессуально оформленные сообщения, а также документы или другие предметы, которые правомерно использовать в судопроизводстве для установления фактов, учитываемых при вынесении процессуальных решений, в особенности приговоров. Как полагает С.А Пашин, все доказательства — суть материалы, под которыми понимаются сообщения, документы или другие предметы, используемые при судопроизводстве[65].

Вряд ли такое представление является более точным и полным, чем традиционное. В нем отсутствует указание на весьма существенное свойство доказательств — его относимость, т. е. связь доказательства с предметом доказывания (как известно, не любые сообщения являются доказательствами, а лишь те, которые указывают на обстоятельства, подлежащие доказыванию). Нет в нем четкого указания на способ получения доказательства («процессуально оформленными» могут быть и сообщения, полученные незаконным способом), а главное — не разграничиваются содержание и форма доказательства, присущие любому явлению (сообщения, т. е. сведения, фактические данные, стоят в одном ряду с «документами или другими предметами»).

Статья 74 УПК РФ гласит: «1. Доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

2. В качестве доказательств допускаются:

• показания подозреваемого, обвиняемого;

• показания потерпевшего, свидетеля;

• заключение и показания эксперта;

• вещественные доказательства;

• протоколы следственных и судебных действий;

• иные документы».

Требование закона (ч. 1) об установлении доказательств в порядке, определенном УПК РФ, не решает проблемы. Из каких именно источников дознаватель, следователь, прокурор, суд или судья могут получить сведения, устанавливающие наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, закон ответа не дает. Вероятно, такими источниками являются: показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, эксперта, заключение эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий (заседаний), иные документы

Логически оправданно и вполне целесообразно вести речь об их допустимости, как это предусмотрено в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, и изложить ч. 1 ст. 74 в следующей редакции: «Доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, которые устанавливаются: показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого, показаниями обвиняемого, показаниями эксперта, заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий, иными документами в порядке, определенном настоящим Кодексом».

Само по себе слово «сведения» в русском языке толкуется как некоторые результаты чувственного восприятия. Это соответствует антропогенным, т. е. исходящим от человека, доказательствам, выраженным в знаковой форме — словами, цифрами, условными знаками. Но в понятие «сведения» плохо укладываются доказательства иного рода, возникшие вне и помимо сознания человека: предметы, которые в силу особых физических свойств, состояния, признаков, меток, места нахождения могут быть использованы для установления обстоятельств уголовного дела. Похищенную у потерпевшего и найденную у обвиняемого одежду отнести к сведениям, видимо, нельзя.

Понятием, объединяющим сведения (сообщения) как продукцию сознания и признаки, свойства, особенности материальных объектов (систем), является информация Поэтому, имея в виду уголовно-процессуальные доказательства, понятия фактических данных и информации можно использовать как тождественные[66]. Однако это предложение нуждается в уточнении, ибо в юридической литературе предлагалось отказаться от терминов «сведения о фактах», «фактические данные» и сформулировать содержание судебных доказательств через научный термин «информация»[67].

В научной литературе о классификации средств доказывания можно встретить несколько суждений. Так, по мнению одних авторов, вопрос о них преимущественно сводится лишь к одному виду доказательств[68]. Другие полагают, что есть все основания утверждать, что средствами доказывания являются не только доказательства, но и процессуальные действия, производство которых приводит к получению доказательств[69]. Третьи указывают, что сам термин «средства доказывания» должен применяться для обозначения многогранного понятия. В полном своем соответствии с этимологическим смыслом[70] средствами доказывания являются как фактические данные (доказательства), используемые в ходе этой деятельности, так и формы, в которые они облечены (источники доказательств), и способы, с помощью которых такие данные становятся достоянием органов следствия, прокуратуры и суда[71].

Рассматривая первую группу «средств доказывания», можно утверждать, что ими являются доказательства, определенные в ч. 1 ст. 74 УПК РФ как любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В качестве средств доказывания могут использоваться лишь такие доказательства, которые образуют определенную совокупность, признаваемую следователем, прокурором, судом и дознавателем достаточной, устанавливающие обстоятельства, составляющие предмет доказывания. Средства доказывания являются доказательственной основой выводов и решений. Именно законные, легитимные доказательства служат цели правосудия — достижению истины по делу, с помощью которых она устанавливается.

Итак, доказательства устанавливаются с помощью предусмотренных законом средств: показаний свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, эксперта, заключения эксперта, вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов (ч. 1 ст. 74 УПК РФ). Средства тесно связаны с фактическими данными. Средства доказывания являются источниками получения сведений о тех фактах, которые необходимо установить по делу. Это дает основание считать, что сами средства доказывания наряду с фактическими данными играют роль доказательств. Не случайно в законе к средствам доказывания применяется термин «доказательства» (вещественные доказательства).

Конечно, между фактическими данными и средствами доказывания имеются различия: фактические данные являются содержанием доказательства, а средства доказывания — его формой. Неразрывная связь формы и содержания доказательства означает, что в любом средстве доказывания должны содержаться фактические данные, и в то же время фактические данные могут быть получены только с помощью установленных законом средств доказывания. Средства доказывания, не содержащие сведения о фактах либо содержащие, но полученные не из установленных в законе источников, доказательственного значения не имеют. Это аксиома демократического правосудия, правовой государственности.

Фактические данные, выступающие в качестве доказательств, — это сведения о фактах, интересующих дознавателя, следователя, прокурора и суд. Носителями их или, иначе, источниками доказательств являются лица, которые наблюдали интересующие следствие и суд факты и поэтому располагают сведениям о них, и вещи, сохранившие следы определенного воздействия или сами являющиеся следами определенных событий. Они выступают в качестве носителей соответствующей формы передачи доказательственной информации (доказательства).

Фактические данные, или информация, образуют содержание доказательства. Наряду с этим закон определяет процессуальную форму доказательств, которую представляют показания участников процесса, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы и другие документы. Процессуальную форму доказательств называют также источником доказательств, и в этом смысле можно считать, например, источником сведений об обстановке совершения преступления протокол осмотра места происшествия.

Еще в одном значении термин «источник» применен в ст. 75 УПК РФ: «К недопустимым доказательствам относятся:…2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности». «Источник», как верно отмечает A.M. Ларин, означает происхождение или способ получения сообщаемых сведений (со слов другого лица, из личных наблюдений и т. п.)[72].

Источники являются лишь носителями фактических данных, которые по их относимости к обстоятельствам, образующим предмет доказывания по делу, могут стать доказательствами. Более того, сами источники доказательств должны отвечать требованиям допустимости в том смысле, что должны быть предусмотрены законом. Только законодатель может расширить или изменить указанный в ч. 2 ст. 74 УПК РФ перечень источников доказательств.

Источник доказательств есть специфический для уголовного процесса носитель доказательственной информации. Он существует и служит для сохранения информации о преступлении и лице, его совершившем, во времени и переноса информации в пространстве. Источник доказательства в целом нельзя считать доказательством, ибо им является единство фактических данных — сведения о фактах и процессуальные источники. Следовательно, источник доказательств — это один из двух составляющих доказательство элементов, его часть. Сведения, содержащиеся в источнике, являются своего рода информационным ядром и в совокупности с источником образуют доказательство, а процессуальные действия, совершаемые в условиях процессуальной формы, — информационным каналом, связывающим носитель информации с уголовным процессом. Таким образом, источники доказательств — показания, протоколы следственных и судебных, действий, заключение экспертов, вещественные доказательства, документы становятся источниками сведений о преступлении и лице, его совершившем[73].

Дознаватель, следователь, прокурор и суд получают нужные им фактические данные из источников доказательств с помощью специальных процессуальных средств, называемых средствами доказывания.

Средства доказывания — это предусмотренные законом способы получения доказательств, подтверждающих или опровергающих существование фактов, интересующих органы расследования, прокурора и суд.

К средствам доказывания относятся предусмотренные ст. 86 УПК РФ конкретные способы и приемы собирания доказательств путем извлечения информации из определенного носителя, соблюдения при этом порядка, условий и последовательности применения способов собирания сведений. К способам собирания сведений относятся: 1) производство следственных и иных процессуальных действий (осмотр, допрос, обыск, выемка, очная ставка, опознание, экспертиза и т. д.); 2) представление письменных документов и предметов подозреваемым, обвиняемым, а также потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителями и любыми физическими и юридическими лицами; 3) получение предметов, документов и иных сведений защитником; опрос им лиц с их согласия; истребование им справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.

Итак, способами получения и использования доказательств являются те предусмотренные законом действия, посредством которых органы дознания, предварительного расследования, прокуратуры и суда собирают, проверяют и оценивают доказательства и их источники, а также обосновывают выводы по делу

Кроме того, органы, осуществляющие ОРД, а также иные участники уголовного процесса вправе представлять лицам, ведущим производство по делу, материальные объекты (вещи) с просьбой приобщить их к делу в качестве вещественных доказательств, письменные и иные документы, указывать следователю и суду на лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, потерпевших, и ходатайствовать об их вызове и допросе[74].

Защитник обвиняемого, представитель потерпевшего могут запрашивать документы из учреждений и представлять их следователю и суду, использовать технические средства, видео- и звукозапись, фото- и киноаппаратуру, ходатайствовать о проверке и приобщении их к делу.

Представление доказательств является способом реализации участниками процесса своего права на участие в доказывании. Следователь и судья обязаны разрешать их ходатайства, руководствуясь требованиями норм, содержащихся в ст. 271 УПК РФ.

В соответствии с законом доказательства могут закрепляться как в письменной форме (протоколы), так и посредством фотографирования, магнитной записи, киносъемки, изготовления слепков и оттисков следов, прилагаемых к протоколам (ст. 166 УПК РФ).

Все средства доказывания могут быть подразделены по определенным признакам на отдельные относительно самостоятельные группы. Благодаря такой классификации органы расследования, прокуратуры и суда получают возможность более эффективно и целеустремленно использовать те или иные средства доказывания.

Классификация средств доказывания может быть проведена по различным основаниям (признакам), в том числе в зависимости от того, кто является носителем фактической информации (личные и предметные), их качественной характеристики (доброкачественные и недоброкачественные), степени опосредования содержащейся в доказательствах и их источниках информации об обстоятельствах дела (первоначальные и производственные). По отношению к обвинению, виновности обвиняемого (подсудимого) в совершении преступления доказательства подразделяются соответственно на обвинительные и оправдательные, а по отношению к устанавливаемым по делу фактам — на прямые и косвенные[75]. Что же касается способов получения и использования доказательств, то обычно они подразделяются на следственные и иные процессуальные. В научной литературе классификации средств доказывания уделено достаточное внимание[76].

Несмотря на принятие в 1995 г ФЗ об ОРД, единое мнение относительно самой возможности использования результатов ОРД в процессе доказывания по уголовным делам отсутствует. Так, некоторые авторы допускают возможность формирования доказательств в рамках ОРД[77].

Нельзя признать состоятельной позицию Г.М. Миньковского, полагающего, что фактические данные (сведения), полученные путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, могут быть признаны доказательствами по уголовным делам, но лишь в том случае, если они собраны, проверены и оценены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства[78]. Результаты ОРД не могут быть собраны по правилам уголовно-процессуального законодательства, это принципиальный и конституционно значимый момент. В уголовном процессе собираются, проверяются и оцениваются не результаты ОРД, а уголовно-процессуальные доказательства

Для правильного решения проблемы использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам необходимо учитывать фундаментальные положения теории доказательств — неодинаковый правовой режим получения в уголовном процессе различных видов доказательств и оперирования ими[79].

Регламентация ОРД в законе позволяет утверждать о новых тенденциях в оценке данных, полученных в ходе ОРД, связанных с тем, что ее результаты служат факторами повышения эффективности борьбы с преступностью. С этой целью законодатель предпринял попытку придать оперативно-розыскным мероприятиям уголовно-процессуальную форму, что противоречит сути и соотношению этих качественно разнородных видов деятельности. Тем не менее в ФЗ об ОРД закреплен ряд норм, позволяющих связать воедино, подчинить общей цели оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия.

Казалось бы, законодатель довольно четко определил сферу применения результатов ОРД В соответствии со ст. 11 ФЗ об ОРД они могут «…использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств». Анализируя данную норму, Е.А. Доля правильно исключает возможность прямого использования результатов ОРД в качестве доказательств по уголовным делам[80]. Однако наличие в норме ссылки на действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает возможность использования результатов ОРД в доказывании при единственном условии соблюдения требований УПК РФ при их получении[81].

Критерием допустимости доказательств Н. М. Кипнис считает соблюдение требований Законов об ОРД, о милиции и др. при производстве оперативно-розыскных мероприятий[82]. Однако, если учитывать, что соответствующие нормы отсылают правоприменителя к тому же УПК РФ, нужно признать, что это суждение, по сути, аналогично предыдущему.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что до принятия ФЗ об ОРД нормы доказательственного права не предусматривали возможность использования результатов ОРД в процессуальной деятельности должностных лиц уголовного судопроизводства. Иными словами, уголовно-процессуальный закон не был рассчитан на его использование в системе с другими законами, на тот момент еще не принятыми[83].

Несмотря на то, что в начале 1992 г., а затем в 1995 г. появились акты, регламентирующие использование результатов ОРД в ходе уголовно-процессуального доказывания, соответствующие нормы в уголовно-процессуальный закон внесены не были Следовательно, до настоящего времени законодатель так и не ответил на вопрос о том, каким образом следует применять результаты ОРД при производстве по уголовным делам[84]. Первым шагом к законодательному закреплению механизма должна стать выработанная в результате анализа гносеологических и процессуальных аспектов доказывания классификация результатов ОРД.

Оценивая познавательное значение фактов, Д. И. Бедняков утверждает, что как отражение реальности оперативно-розыскная и доказательственная информации «…по своей природе едины и возникают в процессе познания изменений, являющихся результатом взаимодействия (контакта) с окружающей средой»[85]. По нашему мнению, ценность такой информации во всех случаях определяется ее способностью устанавливать обстоятельства, перечисленные в ст 73 УПК РФ.

Результаты ОРД, связанные в силу объективных причин с образовывающимися (образовавшимися) обстоятельствами предмета доказывания и побочными фактами, правомерно использовать в уголовном процессе, но не в качестве доказательств Они не могут служить основанием для логических выводов в процессе доказывания по отдельным обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу или по делу в целом[86], например для выводов о виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности, характере и размере ущерба, причиненного преступлением. Однако их правомерно использовать для оптимизации собирания и проверки доказательств. Они могут послужить и основой для формирования доказательств в уголовном процессе[87]. Мы солидарны с этим суждением.

Однако, несмотря на законодательное разрешение использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам лишь для подготовки и осуществления следственных и судебных действий, неверной является рекомендация Пленума Верховного Суда РФ, согласно которой результаты оперативно-розыскных мероприятий могут быть использованы в качестве доказательств только в том случае, когда проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством[88]. Эта рекомендация не только не правильна по существу, но и противоречит закону. Создается впечатление, что авторы основывались на прежней, утратившей силу редакции ст. 10 ФЗ об ОРД.

В стадии предварительного расследования данные, полученные в результате оперативно-розыскных действий, могут эффективно использоваться при выдвижении версий для установления необходимости производства конкретных следственных действий в качестве источников фактических данных, однако следует признать, что в силу имеющихся в настоящее время пробелов в УПК РФ их невозможно использовать в процессе доказывания без предварительной интерпретации.

По-видимому, данной спецификой объясняется то, что ФЗ об ОРД установил специальную форму представления результатов оперативно-розыскных мероприятий, о которой умалчивает УПК РФ: представление результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, в порядке, предусмотренном межведомственными нормативными актами. Вместе с тем возникают ситуации, когда обнаруженное преступление непосредственно не передается для расследования следователю того ведомства, оперативное подразделение которого осуществляло ОРД. Например, оперативные подразделения ФСБ России могут обнаружить преступление, расследование которого отнесено к компетенции следователя военной прокуратуры, МВД России или ФСНП России. В подобной ситуации результаты ОРД правомерно представлять именно прокурору, который в пределах своей компетенции вправе самостоятельно возбудить уголовное дело или, руководствуясь правилами подследственности, направить полученные материалы компетентному органу предварительного следствия.

Поскольку содержание и форма постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, согласно ч. 3 ст. 11 должны регулироваться ведомственными нормативными актами, то предложение закрепить содержание и форму этого постановления в самом ФЗ об ОРД поддержки не получило. Принимая во внимание значение данного постановления для обеспечения законности и обоснованности представления результатов ОРД в уголовный процесс, а следовательно, для соблюдения прав и свобод граждан, можно предположить, что законодатель без соответствующего на то основания не учел данные обстоятельства Именно законодательная форма является «одной из наиболее эффективных гарантий адекватности действий действенности принимаемых решений обеспечения прав, свобод и законных интересов граждан»[89].

Однако в соответствии с п. 17 Инструкции о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд[90] постановление руководителя органа, осуществляющего ОРД, составляется в одном экземпляре и приобщается к материалам дела оперативного учета или соответствующего номенклатурного дела. Указанные в постановлении оперативно-служебные материалы направляются в соответствующие органы предварительного расследования, прокурору или в суд обычным сопроводительным письмом.

Из предписаний ст. 11 ФЗ об ОРД, а также из содержания вышеуказанной Инструкции усматривается, что инициатива в представлении результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или суду принадлежит руководителю органа, осуществляющего эту деятельность. Следовало бы в законе отразить, что инициатива в получении таких результатов может исходить от самих органов предварительного расследования или суда. Все это будет способствовать успешной борьбе с преступностью.

Итак, данные, полученные при производстве оперативно-розыскных мероприятий, не могут стать содержанием доказательств в уголовном процессе. Содержание доказательств образуют любые сведения, полученные субъектами уголовного процесса из установленных в законе источников и в установленном законом порядке в рамках производства по возбужденному уголовному делу (ст. 74 УПК РФ). Необходимо учитывать, что на содержание данных, полученных в ходе ОРД и уголовно-процессуальной деятельности, существенным образом сказывается не только различие в правовом положении субъектов, от которых исходит оперативная и доказательственная информация, но и существенная разница в правовом регулировании методов (условий и порядка) ее получения и фиксации, а следовательно, и в правовых гарантиях, связанных с ее достоверностью (надежностью), соблюдением при этом прав и законных интересов граждан, участвующих в оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности[91].

При расследовании уголовных дел на предварительном следствии познание осуществляется только средствами, регламентированными уголовно-процессуальным законом[92].

Перечисленные в уголовно-процессуальном законе конкретные способы извлечения информации, имеющие значение для дела, и соблюдение порядка, условий и последовательности применения этого способа в ходе процессуальных действий есть первый и основной признак для разграничения процессуальной (доказательственной) и непроцессуальной информации. Ограничивается прежде всего информация, полученная в ходе применения оперативно-розыскных мер. В результате применения последних формируются источники непроцессуальной информации, тогда как при производстве процессуальных действий — источники доказательств. Процессуальные действия включают следственные действия как основные способы получения доказательственной информации. Процессуальные действия, проводимые на стадии возбуждения уголовного дела, включают получение документов и материалов на основе ч. 2 ст. 144 УПК РФ.

Если проанализировать нормы ст. 84 и 86 УПК РФ, можно заметить, что познание обстоятельств совершенного преступления, которое осуществляется с помощью действий, указанных в ст. 84, имеет направленность от следователя к объекту (субъекту) познания. В этом случае правомочиям следователя на активный познавательный процесс соответствует обязанность других субъектов представить ему (следователю) сведения, предметы и документы, которыми они располагают. При представлении доказательств в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 86, процесс познания происходит по другой схеме — от субъекта, обладающего предметами и документами, имеющими значение для дела, к следователю. То есть праву этих лиц корреспондирует обязанность следователя разрешить вопрос о принятии или непринятии представленных объектов и определить их относимость к делу.

Следующий признак, позволяющий разграничить процессуальную и непроцессуальную информацию, — соответствие источника информации предъявляемым законом требованиям[93]. Требования закона, предъявляемые к доказательствам, позволяют отграничивать доказательственную и непроцессуальную информацию и, кроме того, назвать источники последней.

Источники непроцессуальной информации:

• результаты следственных действий, проведенных с нарушением уголовно-процессуальной формы;

• материалы ОРД;

• показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

• показания защитника об обстоятельствах, которые ему стали известны в связи с выполнением обязанностей защитника;

• показания лица, не способного в силу своих психических и физических недостатков правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания;

• документы, имеющие значение для дела, но не удостоверенные юридическими лицами, должностными лицами или гражданами;

• заключение некомпетентного эксперта;

• показания священнослужителя, если сведения получены им на исповеди;

• наличие свидетельского иммунитета (ст. 51 Конституции РФ). Право свидетеля отказаться от показаний против близкого человека связанно с семейными узами и такими нравственными категориями, как совесть и милосердие.

Таким образом, разграничение между доказательственной и непроцессуальной информацией происходит по двум основным критериям: 1) соблюдение установленной процессуальной формы и 2) соответствие источника информации требованиям, предъявляемым законом.

Если информация не соответствует этим требованиям, она не может быть реализована в качестве доказательства по уголовному делу. «Такая информация не имеет доказательственного значения, однако отказываться от ее использования нецелесообразно, так как она может быть использована для раскрытия преступления», — указывает Д.И. Бедняков[94].

Надежность знаний о каком-либо факте повышается пропорционально количеству использованных источников, от результатов оценки которых в немалой степени зависит определение достоверности информации. Так, непроцессуальная информация может быть получена одновременно из нескольких источников, что повышает ее достоверность. Однако это еще не делает возможным использование ее в качестве доказательства, тем не менее такая информация может иметь большое значение для раскрытия преступления и расследования уголовного дела.

Хотя в литературе высказывается мнение, что использование подобной информации допустимо при выдвижении версий, определении тактики проведения следственных действий, путей и средств обнаружения доказательств, но недопустимо для обоснования процессуальных решений, следует заметить, что при соответствующих условиях интерпретация результатов ОРД может использоваться в доказывании после их легитимного ввода в уголовный процесс. Фактические данные, полученные в иной, не предусмотренной законом процессуальной форме, не являются доказательствами, они находятся за пределами данного понятия.

Поскольку основная роль в расследовании преступлений принадлежит уголовно-процессуальному доказыванию, то в связи с этим возникает необходимость законодательного закрепления не только понятия доказательства, но и таких несущих важную функциональную нагрузку понятий, как источники доказательств и средства доказывания[95].

§ 2. Оценка доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности

В УПК РФ отсутствуют такие понятия, как относимость, допустимость, достоверность и достаточность доказательств. В соответствии со ст. 88 «Правила оценки доказательств» «каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в их совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела». Таким образом, эти понятия должны находить воплощение по каждому уголовному делу.

Примечателен факт, что относимость доказательств в юридической литературе трактуется по-разному. Так, одни авторы считают, что внутреннее свойство, в силу которого фактические данные способны устанавливать обстоятельства, имеющие значение для правильного решения по уголовному делу, называется относимостью доказательств[96]. Другие полагают, что относимость доказательств — это обязательное свойство фактических данных (без его наличия нет доказательств), проявляющееся в их связи с исследуемым в уголовном процессе происшествием[97].

Конкретизируя данное понятие, полагаем, что относимость доказательств — это их свойство своим содержанием служить средством познания фактов, подлежащих доказыванию по делу.

Доказательства должны быть относимыми к данному конкретному делу, т. е. между содержанием доказательства и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, должна существовать определенная связь. Иначе говоря, эти доказательства должны относиться к предмету доказывания. Свойство, свидетельствующее о наличии объективной связи между содержанием доказательства (сведениями, содержащимися в средствах доказывания) и самими фактами, являющимися объектом их познания следователем, прокурором и судом, получило название относимости доказательств Наличие такой объективной связи позволяет восстановить на основе доказательств фактические обстоятельства, как правило, уже совершенного преступления. При установлении относимости доказательств применяются различные методы определения причинной связи между явлениями. Эти методы составляют один из видов научной индукции.

Доказательства только тогда будут относящимися к делу, когда могут быть использованы для выяснения наличия или отсутствия какого-либо обстоятельства, входящего в предмет доказывания по данному уголовному делу.

Определение относимости доказательств происходит в процессе доказывания по делу, начиная с их собирания, когда решается вопрос о том, какие следственные действия необходимо произвести и какие результаты от них можно ожидать с точки зрения обстоятельств дела. С оценкой относимости доказательств связано планирование следствия, порядок планирования следственных версий, разрешение ходатайств участников процесса о собирании доказательств и приобщении их к делу[98].

Оценка доказательства с точки зрения относимости состоит в выяснении его связи с обстоятельствами дела и другими данными. Доказательство признается относящимся к делу, если оно само по себе или в совокупности с другими доказательствами подтверждает, опровергает или ставит под сомнение вывод о существовании обстоятельств, составляющих предмет доказывания. Вопрос об отношении к делу прямых доказательств решается просто. По определению, эти доказательства — суть сведения о предмете доказывания и, значит, не могут не относиться к делу.

Если же факт представляет собой достоверное знание не об искомом по делу обстоятельстве, входящем в предмет доказывания, но о каком-либо ином из обстоятельств или фактов (побочном или доказательственном), истинное значение которого по отношению к искомому по делу обстоятельству приходится устанавливать методом исключения иных его возможных значений, опираясь на совокупность ряда других доказательств, то такой факт является косвенным доказательством.

Относимость — это, с одной стороны, объективное свойство, органически присущее доказательствам, с другой — правовое свойство. На наш взгляд, недопустимо отказываться от второй части характеристики данного свойства доказательств, как это делают некоторые правоведы[99]. Поскольку относимость определяется тем же «требованием закона о том, чтобы в качестве доказательств использовались только факты, имеющие отношение к делу», то это «правовое свойство доказательства»[100]. Безусловно требования уголовно-процессуального законодательства играют первостепенную роль в решении вопроса об относимости доказательства, но не раскрывают сути этого свойства. Оно присуще сведениям о фактах объективно, независимо от воли законодателя, закон лишь опосредует это объективное свойство.

Что касается ОРД, то она изначально нацелена на получение не только данных, важных для подготовки и проведения следственных (судебных) действий, выявление признаков преступления (становясь поводом и основанием для возбуждения уголовного дела), но и на раскрытие преступления, т. е. на получение данных, подтверждающих факт совершения преступления, и сведений о лице, его совершившем. Последнее означает, что результаты оперативно-розыскных мероприятий могут содержать относимую доказательственную информацию и потому при определенных условиях могут быть использованы в качестве доказательств.

Доказательства являются необходимыми средствами установления истины по уголовному делу. Выяснение существенных для дела обстоятельств путем непосредственного их опознания в уголовном процессе имеет ограниченные пределы. Иногда можно непосредственно наблюдать нанесенный преступлением ущерб, ради которого совершалось преступное деяние. В этом случае следователь, оказавшийся на месте преступления, обязан принять меры к задержанию лица, подозреваемого в совершении преступления, и закреплению следов преступления, а затем устраниться от участия в деле, чтобы дать показания в качестве свидетеля.

По мнению одних авторов, допустимость есть пригодность доказательств с точки зрения законности источников, методов и приемов получения сведений[101]. Такая точка зрения достаточно убедительна.

Другие под допустимостью источника доказательств понимают признанную законодателем пригодность (приемлемость) данного источника служить средством процессуального доказывания. Они полагают, что под относимостью доказательств подразумевается внутренне присущее им свойство, выражающее их существенную объективную связь с любым искомым фактом по делу[102]. При осуществлении правосудия не допускается использовать доказательства, полученные с нарушением федерального закона (ч 2 ст. 50 Конституции РФ и ч. 2 ст. 74 УПК РФ).

По нашему мнению, допустимость доказательства есть пригодность его с точки зрения законности источников, методов и приемов получения сведений об обстоятельствах дела для правильного его разрешения.

Итак, относимость и допустимость — критерии оценки, которым должно соответствовать каждое из доказательств, используемых следователем, прокурором, судом для обоснования выводов по делу.

Доказательство будет допустимым тогда, когда сведения, используемые при обосновании тех или иных выводов, получены из указанного в законе источника. В соответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ такими источниками являются: показания свидетелей, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, эксперта, заключение эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные документы. Применительно к каждому из доказательств закон устанавливает порядок его получения и документального закрепления.

Данные, полученные не из источников, перечисленных в ч. 2 ст. 74, недопустимы в качестве доказательств. С формированием источника доказательств тесно связана процессуальная форма: ею определяются условия, порядок и последовательность совершения процессуальных действий, направленных на получение доказательственной информации. Процесс получения такой информации можно представить следующим образом: материальная обстановка, в которой совершено преступление, выступает в качестве носителя информации; ее осмотр (осмотр места происшествия) — процессуальное действие или средство доказывания — отражается в протоколе, который становится источником доказательств.

Значимость установления допустимости доказательств подтверждается и тем, что этот принцип получил конституционное закрепление. В соответствии со ст. 65 Конституции РСФСР 1978 г. доказательства, полученные с нарушением закона, признавались не имеющими юридической силы. В Конституции РФ 1993 г. этот принцип также отражен: при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ст. 50). Нетрудно заметить, что если в первом случае подчеркивается ничтожность результата использования недопустимых доказательств, то во втором — акцент недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона, усиливается. Здесь конституционная норма содержит категорический запрет самой возможности использования таких доказательств. Нарушение федерального закона проявляется как в отступлениях от формы и порядка собирания доказательств, предписанных законом, так и в использовании способов и форм получения сведений (фактических данных), не предусмотренных законом.

Большое значение проблема допустимости доказательств приобретает с введением такой формы уголовно-процессуальной деятельности, как суда присяжных. Нормы о недопустимости доказательств имеют своей целью устранить из судебного разбирательства сомнительные доказательства. Одна из задач предварительного слушания дела заключается в проверке того, допустимы ли доказательства, собранные на предварительном следствии Если нет, то такие доказательства должны исключаться из разбирательства судом присяжных. Своевременное и правильное решение вопроса о допустимости доказательств во время предварительного слушания дела необходимо для того, чтобы предупредить их исследование в судебном следствии и тем самым исключить возможность влияния подобного «доказательства» на формирование убеждения суда присяжных[103].

Положения теории доказательств, уголовно-процессуального закона, касающиеся относимости и допустимости доказательства как правовых требований, предъявляемых к их содержанию и форме, принципиально важны не только для уголовного судопроизводства, но и для практики ОРД. Результаты ОРД могут быть использованы в процессе доказывания только после соблюдения двух условий:

• если они отражают обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ);

• если они используются в качестве основы формирования судебных доказательств в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, регламентирующим собирание доказательств, т. е. получены из установленных в законе источников и при производстве соответствующих следственных (судебных) действий, являющихся единственными законными способами собирания доказательств в уголовном процессе.

Существует еще одно условие: если обеспечивается безопасность лиц, ведущих ОРД, в связи с использованием результатов ОРД, полученных с их участием, для формирования доказательств[104].

По мнению В.М. Савицкого, если доказательства, полученные с нарушением закона, используются для отстаивания невиновности, то они во всех случаях должны приниматься во внимание правоприменителем, так как «не доказывают ничего нового, кроме того, что само по себе не требует никаких доказательств — невиновности обвиняемого»[105]. Представляется, что данный вывод внутренне противоречив. Если невиновность заранее предполагается, является отправным пунктом в процессе доказывания по уголовному делу, а обвиняемый (равно, как и его защитник) не обязан доказывать свою невиновность (принцип презумпции невиновности — ст. 49 Конституции РФ), то зачем же еще какими-либо полученными с нарушением закона доказательствами подкреплять, обосновывать то, что, как указывает В.М. Савицкий, не требует никаких доказательств? Однако предложенное решение не вытекает из принципа презумпции невиновности, поскольку невиновность презюмируется и не требует особого доказывания[106].

П.А. Лупинская отмечает, что «доказательства, полученные с нарушением закона, не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, исключающих вину обвиняемого или смягчающих его вину»[107]. Такой подход соответствует ч. 2 ст. 50 Конституции РФ[108]. Но, как правильно прослеживается в литературе, практика объявления доказательств недопустимыми без надлежащего исследования и оценки противоречит требованиям ч. 2 ст. 17 УПК РФ, которая четко указывает, что «никакие доказательства не имеют заранее установленной силы»[109].

Таким образом, требования допустимости доказательств можно сформулировать следующим образом:

• доказательства должны быть получены только из источников, предусмотренных УПК РФ, а в ряде случаев — из других источников (например, в соответствии со ст. 196 УПК РФ для установления причин смерти и характера телесных повреждений обязательно заключение эксперта);

• доказательство должно быть получено с соблюдением правил проведения процессуального действия, в ходе которого оно добыто. Так, если при проведении опознания в порядке ст. 193 УПК РФ опознаваемому не предложено занять любое место среди представленных лиц, результат этого следственного действия не может служить доказательством;

• при получении доказательства должны быть соблюдены все требования закона, касающиеся фиксации результатов следственных действий (подписи допрашиваемого должны быть поставлены на каждой странице протокола допроса и др.);

• доказательство должно быть получено надлежащим субъектом. Например, оперативный работник может допросить лицо в качестве свидетеля только в том случае, если получено поручение следователя в порядке ст. 38 УПК РФ[110].

Применительно к отдельным источникам доказательств закон устанавливает запреты и ограничения их использования, нарушение которых делает доказательства недопустимыми. Так, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определен федеральным законом. Такая норма предоставляет свидетелю право отказаться от дачи показаний в отношении своих близких.

Недопустимыми признаются доказательства, полученные путем нарушения конституционных прав и свобод личности, за исключением предусмотренных законом случаев.

Доказательства могут быть получены путем их представления в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 86 УПК РФ. К ним также предъявляются требования допустимости. Лица, представившие материалы, имеющие значение для уголовного дела, должны быть допрошены. В ходе допроса необходимо установить, когда и где были обнаружены предметы и документы. Обязательным условием для представленных предметов являются постановление о приобщении их к делу в качестве вещественных доказательств и протокол их приобщения к делу, которые неразрывно связаны между собой и представляют собой комплексное доказательство. Утрата любого из компонентов ведет к признанию доказательства недопустимым, ничтожным. «В любом случае неясность по поводу того, как и где, при каких обстоятельствах получен материальный объект, несущий ту или иную информацию, лишает его доказательственной силы.»[111]

Допустимость доказательств, как правило, должна устанавливаться при их собирании и проверке, чтобы в завершающей стадии процесса доказывания следователь и судья могли оперировать только доброкачественными доказательствами. Соблюдение требований допустимости доказательств является важнейшей гарантией вынесения правильного и законного решения по делу.

Такие основные категории уголовного процесса, как доказательства, их свойства, источники и средства доказывания, позволяют разграничивать доказательственную информацию и информацию, полученную из непроцессуальных источников.

Таким образом, доказательства представляют собой не что иное, как определенное знание доказательной информации об обстоятельствах, устанавливаемых по делу. В одних случаях — в форме устных сообщений, сделанных на допросах (в виде показаний свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, эксперта) и зафиксированных в установленном порядке в материалах дела; в других — в форме письменных сообщений (в виде документов, протоколов и т. п.); в-третьих, — в форме сообщений, которые удается получить в ходе следствия и суда от «немых свидетелей», т. е. с помощью вещественных доказательств.

К доказательствам законом предъявляются следующие основные требования:

• содержащиеся в них данные должны быть не просто данными, а сведениями о фактах, т. е. быть не абстрактными оценочными суждениями, мнениями, а содержать конкретные сведения о конкретных фактах (действиях людей, событиях и т. д.), позволяющие ответить на вопросы: что, где, когда, каким образом случилось или произошло. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996 г. № 1 (п. 3) разъясняется, что, ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, заключение эксперта, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, необходимо раскрыть их содержание. Например, не только перечислить фамилии потерпевших, свидетелей, но и изложить существо их показаний[112];

• ими являются только сведения о фактах, которые добыты из законных источников и в законном порядке, что образует понятие допустимости доказательства. Иначе говоря, допустимость доказательства — это его пригодность с точки зрения законности источника, методов и приемов получения доказательств. Наиболее полно правила о недопустимости доказательств выражены в ст. 74, 75 УПК РФ. Во-первых, в них определено, откуда может быть почерпнута информация о фактах, составляющая содержание доказательств, и во-вторых, зафиксировано правило о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Из этого следует, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, в том числе обстоятельств, исключающих вину обвиняемого или смягчающих его вину.

Статья 75 УПК РФ полностью соответствует ст. 50 Конституции РФ и не допускает использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Это означает, что при установлении факта нарушения любых предписаний закона, относящихся к общим правилам доказывания или использования доказательств любого вида либо специфики доказывания на той или иной стадии судопроизводства, соответствующие фактические данные не могут быть включены или должны быть исключены из числа доказательств по уголовному делу. Отметим, что правовая терминология в упоминавшихся актах («доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми») не вполне точна. Сведения, не отвечающие требованиям ч. 1 ст. 74 УПК РФ, не могут называться доказательствами, хотя и представлялись бы в качестве таковых.

В соответствии со ст. 15 Конституции РФ понятие фактических данных, полученных с нарушением закона, которое упоминается в ст. 75 УПК РФ, в определенных случаях нуждается в расширительном толковании, так как в процессе производства по некоторым уголовным делам негативные последствия вызывают не только нарушения положений российского законодательства, но и норм международного права и международных договоров. Последние с вступлением в силу Конституции РФ признаются основной частью правовой системы России (ст. 15 Конституции РФ) и, следовательно, подлежат применению при расхождении между ними и внутренним законодательством. Между тем нормы международного права регулируют некоторые процессуальные отношения, которые отсутствуют в УПК РФ. Например, международная Конвенция против пыток, других бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения дает четкие характеристики запрещенного поведения.

С учетом характера дела следователь или суд, как отмечает Г.М. Миньковский, могут прийти к выводу о необходимости при решении вопроса о допустимости доказательств использовать нормы международного права и международных договоров[113].

Отвечая на вопрос о допустимости того или иного доказательства, судам следует руководствоваться разъяснениями, содержащимися в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 г. № 8. В случае признания доказательства полученным с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по уголовному делу, указав, в чем выразилось нарушение закона. При этом необходимо иметь в виду, что Пленум Верховного Суда РФ в постановлении «О судебном приговоре» обратил внимание на то, что ст. 50 Конституции РФ имеет значение для всех судов.

Требование Конституции РФ и УПК РФ о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона, направлено на преодоление получивших распространение (особенно в досудебных стадиях процесса) нарушениях уголовно-процессуального закона при собирании доказательств, в том числе связанных с ограничением и ущемлением конституционных прав и свобод граждан.

Результаты ОРД могут представляться в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в доказывании в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. Представление результатов ОРД в эти органы осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами (ст. 11 ФЗ об ОРД).

Пленум Верховного Суда РФ, обобщив соответствующую практику, установил следующее. Результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам лишь тогда, когда получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

По авторитетному мнению Верховного Суда РФ, доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом, либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

В соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции РФ и на основании УПК РФ каждый задержанный, заключенный под стражу, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании УПК РФ имеет право пользоваться услугами адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения. При нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона.

Если подозреваемому, обвиняемому, его супругу или близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено конституционное положение о том, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга или близких родственников, показания этих лиц должны признаваться полученными с нарушением закона и не должны являться доказательствами виновности. В недавнем прошлом это демократическое требование систематически нарушалось.

Опираясь на правовые нормы (ст. 50 Конституции РФ и ст. 75 УПК РФ) лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, судья, суд вправе своим постановлением или определением по своей инициативе или по ходатайству обвиняемого, его защитника или законного представителя потерпевшего исключить из числа доказательств те из них, которые получены с нарушением закона.

Однако институт недопустимых доказательств не одно десятилетие существовал и до принятия ст. 75 УПК РФ и ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ибо уголовно-процессуальный закон строго регламентировал порядок получения информации о фактах из установленных средств доказывания. Если сведения, имеющие отношение к делу, получены в предусмотренной законом процессуальной форме, но с нарушением порядка их вовлечения в процесс, они не могут быть положены в обоснование решения как доказательства.

Так, ст. 264 УПК РФ предусматривает удаление свидетеля до начала его допроса из зала судебного заседания, а ст. 278 обязывает суд (судью) предупреждать свидетеля о его ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. В соответствии с законом (ст. 283 УПК РФ) только суд (судья) может назначить эксперта и определить окончательный круг вопросов, по которым требуется его заключение.

Ходатайства лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных (новых) доказательств разрешаются определением суда, постановлением судьи после заслушивания мнения прокурора и других лиц, участвующих в деле (ст. 271).

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» разъясняется, что приговор может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании. С учетом указанного требования закона суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на собранные по делу доказательства, если они не были исследованы судом и не нашли отражения в протоколе судебного заседания. Ссылка в приговоре на показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, данные при производстве дознания, предварительного следствия или в ином судебном заседании допустима только при оглашении этих показаний судом.

Вопрос о достоверности того или иного источника доказательств или самого доказательства может быть поставлен только в том случае, если доказательство (или источник) является допустимым, и в то же время допустимое доказательство ничего не докажет либо приведет к ошибочным выводам, если не будет достоверным[114].

Таким образом, допустимость и достоверность — пересекающиеся понятия. Многие правила допустимости призваны гарантировать, максимально обеспечивать достоверность доказательств. Это, например, требование получения доказательств из строго определенных источников (ч. 2 ст. 73 УПК РФ), недопустимость показания свидетеля, не могущего указать источник своей осведомленности (ч. 2 ст. 75), недопустимость заключения эксперта, заинтересованного в исходе дела или некомпетентного (ст. 70).

Важным требованием достоверности вывода в уголовном процессе является его доказанность. Известен целый ряд высказываний ученых-юристов, допускающих существование истин, которые не доказаны, существуют как бы сами по себе[115]. Истина вполне может существовать автономно. Она действительно ни от кого и ни от чего не зависит. Достоверный же вывод сам по себе существовать не может, он должен быть доказан. Исходя из этого, следует признать ошибочным мнение В.Д. Арсеньева, утверждающего, что «истинное знание может быть как достоверным (доказанным), так и вероятным (недоказанным), ложное — вероятным и доказанным (достоверное заблуждение)»[116].

Истинное всегда достоверно, но и достоверное всегда истинно, поскольку в одном отношении это не совпадающие понятия, а в другом — совпадающие. Наши представления могут быть истинными, но бездоказательными (например, интуитивные знания). Оперировать такими знаниями для принятия окончательных решений весьма рискованно. Если же оно доказано (обосновано, аргументировано), то приобретает характер достоверности, не вызывающей сомнений в истинности знания[117].

Таким образом, речь идет, с одной стороны, об истинности знания, а с другой — о его достоверности, обоснованности. Исходя из анализа философской и юридической литературы, можно утверждать, что достоверное знание фактических обстоятельств дела — всегда истинное знание. Иными словами, достоверность — это развернутая, доказанная, не вызывающая сомнений и потому не требующая дальнейшего обоснования истина[118].

Нарушение порядка собирания, проверки и оценки доказательств лишает их юридической силы и значения доказательств. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» указывается, что в соответствии с законодательством (ст. 50 Конституции РФ и ст. 75 УПК РФ) при осуществлении правосудия не допускается исследование доказательств, полученных с нарушением закона. Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, судам следует руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия». В случае признания доказательства, полученного с нарушением закона, суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по делу, указав, в чем выразилось нарушение закона.

Органы предварительного следствия предъявили обвинение П. и Д. в совершении умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах и в покушении на умышленное убийство Ц, т. е. в совершении преступления, предусмотренного п. «в», «г», «е», «з», «и» ст. 102 УК РСФСР. Органы следствия при предъявлении обвинения нарушили требования ст. 151 УПК РСФСР — переводчик 3. не была предупреждена следователем об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод. Кроме того, обвиняемым не было разъяснено их право заявить отвод переводчику. В протоколах допросов в качестве обвиняемых П. и Д. переводчиком не подписана каждая страница протоколов допросов. При таких обстоятельствах показания обвиняемых П. и Д не могут расцениваться судом как достоверные доказательства[119].

В силу специфики исследования необходимо рассмотреть вопрос о допустимости результатов ОРД в качестве доказательств. В принципе ответ на этот вопрос сомнений не вызывает: эти результаты, т. е. сведения о фактах, полученные путем производства оперативно-розыскных мероприятий, перечень которых дан в ст. 6 ФЗ об ОРД, могут быть признаны доказательствами, если они:

• относятся к существенным обстоятельствам дела (ст. 73 УПК РФ);

• собраны, проверены и оценены по правилам ст. 17, 88 УПК РФ, а равно уголовно-процессуальным законодательством, регламентирующим собрание, проверку и оценку доказательств того вида, к которым в конкретном случае предлагается отнести результаты оперативно-розыскного мероприятия.

Согласно ст. 11 ФЗ об ОРД «результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных и судебных действий». Однако в УПК РФ порядок использования информации, полученной в результате оперативно-розыскных мероприятий, не регламентирован. Чтобы данные, полученные в результате оперативно-розыскных мероприятий, могли быть использованы в судебном заседании, они должны приобрести статус доказательств, т. е. должны быть получены следователем или судом из предусмотренных ч. 2 ст. 74 УПК РФ источников путем производства процессуальных действий при условии соблюдения положений уголовно-процессуального законодательства, «регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств» (ст. 11 ФЗ об ОРД). Так, видеозапись, фиксирующая задержание подозреваемого с поличным, должна быть приобщена к делу, лица, ее производившие, допрошены в качестве свидетелей, выяснены вопросы о том, когда, где и при каких обстоятельствах запись производилась, допрошен по этому поводу подозреваемый[120].

Общие условия о допустимости результатов ОРД (закон употребляет двойную терминологию в одном и том же смысле: «результаты деятельности», «результаты мероприятий») требуют детализировать информационное обеспечение и документирование ОРД с учетом специфики фактических данных, получаемых этим путем. Во-первых, нереально, как это иногда имеет место на практике, определять допустимость результатов оперативно-розыскных мероприятий в качестве доказательств в зависимости от их характера, вряд ли возможно бездоказательно утверждать о недопустимости данных, получаемых, например, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий при опросе, сборе образцов, обследовании помещений, зданий, сооружений, участков местности и т. д. Любое оперативно-розыскное мероприятие может дать результаты, допустимые в качестве доказательств, если не отождествлять такое мероприятие с внешне сходным следственным действием (опрос — с допросом, обследование помещений — с обыском или осмотром, исследование предметов — с экспертизой и т. д.), а исходить из того, что результаты могут быть «преобразованы» в вещественные доказательства и документы.

Во-вторых, при решении вопроса о допустимости этих результатов в качестве доказательств рекомендуется последовательно выполнить следующие основные этапы исследования:

• уточнить (на основе ст. 73 УПК РФ), относятся ли полученные фактические данные к предмету доказывания;

• проверить, соблюдены ли требования закона, регламентирующего ОРД и оперативно-розыскные мероприятия основного вида (вынесено ли судьей постановление о разрешении провести оперативно-розыскные или следственные действия, связанные с ограничением тайны телефонных переговоров и иных сообщений, с проникновением в жилище и т. д), включая требования о форме и содержании документов, фиксирующих ход и результаты осуществленного мероприятия;

• осуществить предусмотренные процессуальным законом действия, необходимые для приобщения предметов и документов к делу, выяснить и удостоверить их признаки и свойства, позволяющие признать их соответственно «вещественными доказательствами» либо «иными документами»; осуществить процессуальные действия по признанию их таковыми[121];

• проверить и оценить их на общих основаниях по источнику и содержанию.

Допустимыми могут быть признаны результаты оперативно-розыскных мероприятий при наличии соответствующих оснований для этого, осуществленных как до возбуждения уголовного дела, так и в процессе производства по нему; как произведенных в соответствии с собственной компетенцией органов, осуществляющих ОРД, так и по поручению следователя.

Непосредственное осуществление следователем некоторых оперативно-розыскных мероприятий, например прослушивание телефонных разговоров, не превращает, вопреки позиции части практических работников, это мероприятие в следственное действие. Его результаты могут быть признаны доказательствами лишь после осуществления всех этапов решения вопроса об их допустимости, указанных в ст. 11 ФЗ об ОРД[122]. С этим положением Г.М. Миньковского безусловно надо согласиться.

Нарушения процессуальной формы, которые влекут признание полученной информации недопустимой для использования в качестве доказательств (ст. 75 УПК РФ «Недопустимые доказательства»), могут быть следующими. Не имеют юридической силы материалы и предметы, полученные:

• с применением насилия, угроз, издевательств над личностью или других незаконных действий;

• лицом, не имеющим права осуществлять уголовное судопроизводство по данному уголовному делу (следователем, не принявшим дело к своему производству, сотрудником органов дознания, не имеющим поручения следователя);

• с участием лиц, подлежащих отводу, включая случаи личной заинтересованности или некомпетентности эксперта;

• без разъяснения прав лицам, участвующим в производстве следственного действия, или с обманом этих лиц о характере или объеме принадлежащих прав;

• с нарушением прав подозреваемого и обвиняемого на защиту (например, когда обвиняемый незаконно лишен участия избранного им защитника в допросе; когда он не ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы или лишен возможности осуществить права, предусмотренные законом;

• с нарушением предусмотренных законом дополнительных гарантий прав лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство[123];

• при отсутствии должного числа отвечающих требованиям закона понятых в случае, когда их участие в производстве следственного действия обязательно, а равно с иным нарушением порядка собирания доказательств;

• из неизвестных или не установленных в судебном разбирательстве источников;

• без вынесения постановления о приобщении к делу вещественных доказательств или с иным нарушением порядка приобщения доказательств к материалам уголовного дела;

• в результате несанкционированного производства следственного действия, когда такая санкция обязательна; без вынесения постановления о производстве обыска, выемки и других установленных законом действий, а также о назначении экспертизы;

• без производства необходимых дополнительных следственных действий или с осуществленным нарушением порядка производства следственного действия;

• в ходе производства следственных действий без предварительного возбуждения уголовного дела (кроме осмотра места происшествия).

Поскольку в ст. 88 УПК РФ упоминается и о свойстве собранных доказательств в их совокупности — достаточности, то оно наряду с изложенными выше также подлежит рассмотрению.

В ст. 17 УПК РФ «Свобода оценки доказательств» и ст. 88 «Правила оценки доказательств» достаточно четко говорится о том, что оценке по внутреннему убеждению подлежит каждое доказательство и вся совокупность доказательств. В этой связи важно проследить, как понимается «совокупность доказательств» и «достаточность доказательств». Каждое доказательство должно быть оценено не само по себе, а всегда в совокупности (это правило специально отмечено законодателем применительно к показаниям обвиняемого). Точное выполнение требований ст. 17 обусловливает наличие такой совокупности доказательств, которая позволяет правильно оценить каждое из них и сделать правильный вывод о достаточности (недостаточности) доказательств для того или иного решения по делу. Оставление каких-либо из собранных доказательств вне внимания, обоснование вывода на одних доказательствах, без учета всех собранных доказательств приводит к необоснованности вывода и односторонности оценки по делу.

Следует, однако, иметь в виду, что в оцениваемую совокупность доказательств могут входить как достоверные, так и недостоверные доказательства Пока не произведена оценка всех доказательств в совокупности, нельзя сказать о том, какое из них достоверно, а какое нет. Именно оценка совокупности дает возможность сделать правильный вывод о достоверности и значении каждого из доказательств, входящих в нее. В мотивировочной части приговора судьи должны приводить не только доказательства, которые признаны ими достоверными и положены в основу решения, но и те, которые суд отверг как не нашедшие подтверждения, недостоверные. Тем самым суд раскрывает мотивы своих оценок и выводов.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» разъясняется, что в приговоре необходимо привести всесторонний анализ доказательств, на которых суд основал выводы, при этом должны получить оценку все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие подсудимого.

Оценивая совокупность доказательств, суд должен ответить на вопрос, достаточно ли этих доказательств для вывода о доказанности (недоказанности) каких-либо обстоятельств по делу.

Таким образом, определение «достаточности доказательств» является результатом оценки «совокупности доказательств». Отражая закономерности процесса познания как перехода от незнания к знанию, в «совокупность доказательств» на различных этапах расследования входят доказательства, достоверность которых еще предстоит установить. Не любая совокупность доказательств может характеризоваться как взаимно согласованная и внутренне связанная система доказательств, правильно отражающая объективную действительность. Такими свойствами должна обладать совокупность доказательств, лежащая в основе решения, принятого в результате всестороннего и полного исследования обстоятельств, когда по делу исследованы все возможные версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Такая совокупность доказательств обеспечивает доказанность выводов по делу и должна лежать в основе обвинительного приговора (ст. 302 УПК РФ)[124].

В массовом сознании в связи с развитием электроники, информатики и компьютерной техники, проникновением их в различные сферы жизни укрепляются взгляды, что многие факты следует фиксировать только с помощью фонограмм, видео-, аудиозаписи и других средств, причем последние якобы обеспечивают получение наиболее «сильных», достоверных доказательств. Действительно, в качестве средства общения граждане стали использовать электронную почту. Для фиксации фактов широко применяются документы машинной обработки и электронные банки данных[125].

В следственной и судебной практике чаще всего встречаются случаи, когда субъекты процесса просят органы предварительного следствия и судей исследовать доказательства, имеющие отношение к делу, но представленные в форме, не предусмотренной законом, например в форме видео- или аудиозаписи. Проведенный анализ показал, что по 15 уголовным делам в Воронежском областном суде в 2000–2001 гг. (июнь — апрель) со стороны потерпевших и адвокатов делались 19 попыток представить суду не оформленные (не документированные) видео- и звукозаписи.

Вне всякого сомнения, уголовный процесс не может оставаться в стороне от общего процесса научно-технического развития, поэтому следует признать обоснованной точку зрения о том, что применительно к уголовно-процессуальной деятельности борьба с преступностью, особенно с ее организованными формами, может стать более успешной за счет расширения возможностей правоохранительных органов (МВД России ФСБ России, ФСНП России, Генеральной прокуратуры РФ) в получении средств, обеспечивающих собирание доказательств, в том числе из источников, не указанных в законе[126].

Как отмечено в юридической литературе, не должны приниматься судом во внимание и служить доказательствами виновности:

• признание обвиняемого или изобличающие его показания другого обвиняемого (лица, в отношении которого дело прекращено по нереабилитирующим основаниям), когда они не подтверждаются другими доказательствами;

• факт отказа обвиняемого от дачи показаний, как и несообщение им убедительных данных, свидетельствующих о его невиновности;

• сведения, содержащиеся в ходатайствах, жалобах, защитной речи и последнем слове подсудимого;

• доказательства, не исследованные в судебном заседании;

• показания, данные свидетелем или потерпевшим при производстве дознания или предварительного следствия, а также в суде, оглашенные в судебном заседании при отсутствии указанных лиц, хотя их явка в суд не исключалась по объективным причинам[127].

Этот перечень не во всех случаях конкретен и нуждается в уточнении. Тем не менее он дополняет и развивает предложенный законодателем в ст. 75 УПК РФ перечень недопустимых доказательств.

С применением технических средств (объектов) в быту людей, развитием науки и техники, расширением возможностей использования специальных познаний было бы целесообразно ст. 74 УПК РФ дополнить указанием на возможность использования в качестве доказательства видео-, аудиозаписи, фотоснимков, отражающих результаты оперативно-розыскных мероприятий.

Результаты применения полиграфа могут использоваться только как оперативные данные, но не как доказательства в понимании их согласно ст. 74 УПК РФ. В правоохранительной практике зарубежных стран проверки на полиграфе, как правило, используются не в интересах получения судебных доказательств для вынесения решения по делу, а для содействия следователю в выборе более перспективного и обоснованного направления его работы[128].

Учитывая, что требования относимости, допустимости, достоверности и достаточности находят воплощение по каждому уголовному делу, следует дополнить ст. 88 УПК РФ «Правила оценки доказательств» следующими абзацами:

«Относимость доказательства — это его связь с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по делу, на основании которой оно может быть использовано для установления этих обстоятельств.

Допустимость доказательства есть пригодность его с точки зрения законности источника, методов и приемов получения сведений об обстоятельствах дела для правильного его разрешения.

Достоверность — это развернутая, доказанная, не вызывающая сомнений, а потому не требующая дальнейшего обоснования истина.

Достаточность доказательств означает необходимость определения на основании внутреннего убеждения совокупности относимых, допустимых и достоверных сведений, без которых невозможно установление обстоятельств преступления в соответствии с объективной реальностью и вынесение обоснованных решений в ходе расследования, рассмотрения и разрешения уголовного дела».

Глава 3. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам

§ 1. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности

Современное законодательство России косвенно признает уголовно-процессуальные законы элементом правовой основы ОРД. На это обращают внимание авторы специальной литературы, посвященной проблемам ОРД, например, что ОРД способствует успешному осуществлению процессуальной деятельности и в конечном счете — реализации норм уголовного права[129].

Необходимо согласится с тем, что соотношение уголовно-процессуальной деятельности и ОРД по уголовным делам может иметь форму зависимости результатов ОРД от уголовно-процессуальных процедур, призванных разрешить вопрос о доступе оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальную сферу[130].

Анализ целей и задач ОРД позволяет сделать вывод о том, что ей не придается самодовлеющего значения[131], но в своей основе она направлена на успешное решение задач, прежде всего уголовного процесса, на «обеспечение доказывания по уголовному делу»[132]. Поэтому большое значение имеет совершенствование правовых норм, указывающих на связь ОРД и уголовного процесса. Так, С.А Шейфер обращает внимание на некоторые черты общности уголовного процесса и ОРД[133].

Сегодня их связь довольно отчетливо просматривается в предписаниях ст. 11 ФЗ об ОРД В соответствии с ними результаты этой деятельности могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных и судебных действий, а также в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств[134].

В Законах об ОРД (1992, 1995) впервые открыто признан и определен перечень мероприятий государственных органов, направленных на выявление, предупреждение и раскрытие преступлений, которые ранее оставались закрытыми для общества. В ст. 40 УПК РФ о них упоминается лишь в самом общем виде. Осуществление этих мероприятий открывает новые возможности их использования в уголовно-процессуальном доказывании и, следовательно, в достижении целей уголовного судопроизводства, но одновременно порождает крупную теоретическую и практическую проблему в соотношении этих двух сфер борьбы с преступностью.

Согласно ст. 6 ФЗ об ОРД ряд оперативно-розыскных мероприятий имеет определенное сходство со следственными действиями. Это объясняется тем, что и те, и другие являются способами получения информации о фактах, черпаются из одного и того же первоисточника, при этом используются одни и те же методы познания, опрос, наблюдение, сравнение и др.[135]

А.И. Гришин обоснованно полагает, что такое сходство не должно служить поводом к их отождествлению, к подмене одних другими, поскольку следственные действия не могут проводиться негласно и осуществляются исключительно в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Тем не менее оперативно-розыскная информация может и должна активно использоваться следователем в процессе доказывания по уголовному делу. Допустимость такого использования объясняется прежде всего как раз общностью методов познания в ОРД и уголовно-процессуальной деятельности[136].

На основе полученных в результате проведения ОРД сведений не может применяться государственное принуждение, если эти результаты не вошли в официальную плоскость уголовного процесса, где прошли определенную законом процессуальную процедуру по собиранию, проверке и оценке доказательств. В противном случае данные, полученные по итогам ОРД, не могут быть признаны юридически значимыми в том смысле, что на их основе нельзя принимать какие-либо процессуальные решения, связанные с ограничением прав и ущемлением законных интересов граждан.

Обстоятельным аргументом в пользу уголовно-процессуальной пригодности оперативно-розыскных данных стали нормы Законов об ОРД (1992, 1995). Хотя ФЗ об ОРД не устанавливает какой-либо процессуальной формы для проведения оперативно-розыскных мероприятий, он в то же время допускает использование полученных таким путем данных в качестве доказательств по уголовным делам после их проверки на следствии и в суде[137]. В частности, результаты ОРД могут представляться в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств (ч. 2 ст. 11).

Анализ положений ст. 11 ФЗ об ОРД свидетельствует, что законодатель активно использует термин «результаты оперативно-розыскной деятельности», но не раскрывает вкладываемого в него содержания. Для восполнения этого авторы комментариев ФЗ об ОРД предлагают соответствующие дефиниции. Так, по мнению В.Л. Ильиных, результаты ОРД представляют собой информацию, собранную оперативными подразделениями в отношении проверяемых лиц и фактов. По смыслу ФЗ об ОРД, они должны иметь определенное документальное оформление, например в виде письменных документов, фото- и видеоматериалов[138].

В.И. Зажицкий полагает, что «результатами оперативно-розыскной деятельности следует считать данные (сведения, информацию), полученные при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий, указанных в ст. 6, а также от конфидентов и зафиксированные в материалах дел оперативного учета. Эти сведения должны отражать обстоятельства совершенного преступления, а также другие обстоятельства, имеющие значение для быстрого и полного раскрытия преступления способами уголовного процесса»[139]. Аналогично трактуют результаты ОРД и другие ученые[140].

По нашему мнению, приведенные определения наряду с другими не могут дать исчерпывающую характеристику результатов ОРД, так как в них отсутствует весьма важное указание на то, что различные сведения (информация) об обстоятельствах совершения преступления и лицах, причастных к нему, могут быть получены при осуществлении ОРД как гласно, так и негласно.

Результаты ОРД — это оперативно-розыскная информация, содержащаяся в справках (рапортах) оперативного сотрудника, проводившего оперативно-розыскные мероприятия, в сообщениях конфиденциальных источников, заключениях различных юридических лиц, а также должностных лиц, в фото-, киноматериалах и видеозаписях, произведенных в процессе оперативно-розыскных мероприятий, в различных материальных предметах, полученных гласно и негласно при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий оперативными подразделениями государственных органов о наличии или отсутствии общественно опасного деяния, виновности лица, совершившего это деяние, и иных обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения дела[141].

Следует отметить, что до настоящего времени не выработана единая терминология, которая бы операционально обозначала процессы, возникающие в ходе реализации результатов ОРД. Среди ученых-процессуалистов и практиков наибольшее распространение получили такие, как документирование и легализация, а в последнее время к ним прибавилась и трансформация. Не остался в стороне и законодатель, приспособив термин «документирование» в ст. 10 ФЗ об ОРД, озаглавленную «Информационное обеспечение и документирование оперативно-розыскной деятельности». К сожалению, ни одно из приведенных понятий не может в полной мере отразить все те процессы и явления, которые возникают на стыке двух отраслей познания — уголовного процесса и теории ОРД.

По нашему мнению, наиболее полно и точно всем предъявляемым требованиям отвечает термин «уголовно-процессуальная интерпретация[142] результатов ОРД», т. е. истолкование полученных оперативно-розыскным путем результатов как в отношении их содержания, так и формы с позиции их возможности и целесообразности использования при расследовании уголовных дел. Аналогичной точки зрения придерживаются В.Т. Томин и М.П. Поляков, которые пишут о возможности появления «нового научного направления — теории уголовно-процессуальной интерпретации результатов ОРД»[143].

Одним из основных отличий ОРД от других видов государственной деятельности является ее осуществление не только в гласной, но и негласной форме. Сочетание гласных и негласных методов и средств является одним из основных принципов ОРД, что закреплено в законе и ведомственных нормативных актах. С учетом этого мы предлагаем ст. 11 ФЗ об ОРД дополнить следующим определением этого понятия: «Интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности — истолкование полученных оперативно-розыскным путем (гласно и негласно) результатов, как в отношении их содержания, так и формы, с позиции их возможности и целесообразности использования при расследовании уголовных дел».

Понятие и сущность термина «доказывание» в УПК РФ не раскрывается, а в перечне источников доказательств результаты ОРД отсутствуют (ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Однако правоприменителю приходится обращаться к предписаниям ч. 1 ст. 11 ФЗ об ОРД («результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных действий»), но, как представляется, исключительно в качестве ориентирующей, подсобной, факультативной информации. В этом же качестве результаты ОРД использовались ранее и продолжают применяться сейчас при выдвижении и проверке следственных версий, для розыска лиц, скрывшихся от следствия и суда, и т. д.[144]

Проанализировав судебную практику в части оценки и использования при рассмотрении и разрешении уголовных дел результатов ОРД, Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» констатировал, что «результаты оперативно-розыскных мероприятий… могут быть использованы в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством»

В этом постановлении важен вывод о соответствии Конституции РФ (в том числе правилу о недопущении к материалам дела доказательств, добытых с нарушением закона) положения об использовании результатов ОРД в качестве доказательств по уголовным делам. Принимая такое принципиальное решение, Верховный Суд РФ не мог не обратить внимание на новую редакцию Закона об ОРД, исключившего данное правило из статьи, регулирующей вопросы использования результатов ОРД. Тем не менее решением Пленума Верховного Суда РФ итоги оперативной деятельности соответствующих служб допущены в уголовное судопроизводство в качестве судебных доказательств (при выполнении перечисленных в постановлении условий)[145].

Такое положение в значительной степени объясняется тем, что в законе не регламентирована процедура процессуального закрепления результатов ОРД, которая позволила бы решить вопрос об их достоверности и допустимости в качестве доказательств, а также порядок их передачи органу дознания, следователю и суду. Так, согласно ст. 89 УПК РФ «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» речь идет о том, что «в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом».

Результаты ОРД могут представляться в орган дознания, следователю, в производстве которого находится уголовное дело, в суд, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств, или ведомственными нормативными актами, которые содержат дополнительные гарантии соблюдения прав и законных интересов граждан (см. Инструкцию о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд).

Первоначально необходимо определить отраслевую принадлежность оперативно-розыскных мероприятий, которые могут использоваться в уголовно-процессуальном доказывании. Мы полагаем, что с того момента, как закон позволил использовать результаты ОРД в процессе доказывания и регламентировал судебное санкционирование некоторых из них, а стало быть, породил определенные уголовно-процессуальные отношения по поводу и в связи с ОРД, определил место, процедуру процессуального оформления оперативно-розыскных мероприятий, порядок и условия их использования в качестве доказательств, все это должно регламентироваться в уголовном процессе и исключительно нормами УПК РФ и отдельного федерального закона[146].

Подход законодателя к проблеме допустимости использования результатов ОРД в уголовном процессе вполне закономерен. Таким путем идут многие страны, столкнувшиеся с организованной преступностью, в борьбе с которой обычный процессуальный механизм запаздывает, не позволяет своевременно и полно обнаружить и зафиксировать сведения (фактические данные), необходимые для раскрытия преступления, и является неэффективным.

ОРД наиболее приближена к фактам совершения преступления, и во многих случаях только благодаря применению технических средств записи в ходе оперативных мероприятий до суда можно «довести» сговор соучастников, вымогательство, шантаж, а также действия организатора преступления, который нередко остается в тени[147].

Но в то же время оперативные сведения, полученные вне процессуальных условий и гарантий, не обладают достоверностью, которая обеспечивает доказательствам уголовно-процессуальный порядок их получения. И в этом смысле дискуссионным остается вопрос о нормативном закреплении оперативной информации в системе фактических данных по уголовному делу.

В новом уголовно-процессуальном законодательстве называются следующие виды источников доказательств: показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, эксперта, заключение эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий, иные документы, а такой источник доказательств, как акт ревизии или документальной проверки, не назван. Это совершенно непонятно и вряд ли вызвано принципиальными причинами.

Таким образом, вопрос о количестве источников доказательств предпочтительнее решен в УПК РФ. Эта совокупность источников фактических данных образует систему уголовно-процессуальных доказательств, и всякое появление нового доказательственного средства может идти по двум направлениям: путем либо расширения перечня источников, т. е. включения в него 11-го по счету вида доказательств (и далее по возрастающей), либо сохранения перечня, модифицируя существующий вид доказательств.

Конструктивна точка зрения Л.М. Карнеевой, которая считает, что запрета использования оперативной записи в уголовном процессе не было и до 1990 г. Напротив, начиная с момента решения вопроса о возбуждении уголовного дела и до завершения расследования предлагается его оперативное обеспечение, а использование при этом видео- и звукозаписи позволяет интерпретировать такие материалы в источники доказательств.

Именно в таком качестве (как самостоятельный источник доказательств) и следует рассматривать материалы звуко-, видеозаписи и кинофотосъемки, о которых говорится в Законе СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» и ст. 6 ФЗ об ОРД. Так, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий используются информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

В соответствии со ст. 89 УПК РФ «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» «в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом». Таким образом, законодатель констатирует, что любая информация, полученная посредством оперативно-розыскных мероприятий, может стать судебным доказательством только в том случае, если «войдет» в уголовное судопроизводство процессуальным путем. Пока такой путь не использован, она остается вне процесса, имея сугубо ориентирующее значение. Ибо не может быть «непроцессуального пути в процесс»[148].

При применении технических и иных средств с неизбежностью возникает проблема с процессуальным статусом аудио-, видео-, кино- и фотоматериалов, получаемых оперативным путем и используемых в доказывании. Ее правильное решение необходимо, в частности, для того, чтобы определить порядок введения этих материалов в процесс, приобщения их к делу и дальнейшего исследования.

Как показывает изучение практики, в большинстве случаев эти материалы используются в качестве вещественных доказательств. Однако такое решение далеко не всегда бывает верным, поэтому здесь возможны два варианта:

• в ходе оперативно-розыскного мероприятия при помощи технических средств получают непосредственное отображение предмета или документа, который, если бы он был изъят в результате следственного действия, стал бы вещественным доказательством. Но в условиях негласного оперативно-розыскного мероприятия изъять его не представилось возможным, поэтому такое отображение следует рассматривать как производное вещественное доказательство;

• в полученных при проведении оперативно-розыскного мероприятия аудио-, видео-, кино- и фотоматериалах не отображается предмет или документ, обладающий признаками вещественного доказательства, а фиксируются те или иные факты, события, действия, непосредственно или с помощью технических средств наблюдаемые участниками оперативно-розыскного мероприятия и имеющие значение для дела.

Такие материалы — не вещественный объект, который является орудием преступления или как бы его последствием. В момент совершения преступления он в большинстве случаев не существует. Это продукт отражательной деятельности человека, результат проведения оперативно-розыскного мероприятия оперативным сотрудником, в нем фиксируется вся информация, имеющая значение для дела.

Указанные материалы следует рассматривать как предусмотренные ч. 1 ст. 84 УПК РФ «иные документы» Такая позиция вызывает возражения юристов, которые ограничивают понятие документа только письменной его формой. Между тем такой подход устарел. В условиях технического прогресса понятие документа значительно шире.

Согласно ст. 5 Закона об обязательном экземпляре документов под документом понимается «материальный объект с зафиксированной на нем информацией в виде текста, звукозаписи и изображения, предназначенный для передачи во времени и пространстве в целях хранения и общественного использования»[149].

В ч. 2 ст. 84 УПК РФ содержание «иных документов» раскрывается следующим образом: «Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться фото-и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном статьей 86 настоящего Кодекса».

Тот или иной правовой статус вышеназванных материалов определяет и порядок введения их в процесс. Документы и предметы, которые признаются вещественными доказательствам, в соответствии со ст. 81 УПК РФ должны быть подробно описаны в протоколе осмотра (применительно к аудио-, видеозаписи и кинодокументам это означает их прослушивание или просмотр) и приобщены к делу постановлением лица, производящего дознание, предварительное следствие, или определением (постановлением) судьи.

Полагаем, что прослушивание или просмотр должны производиться и в тех случаях, когда техническим материалам придается статус «иных документов», иначе невозможно определить их содержание. Закон не требует вынесения постановления о приобщении документа к делу. Однако, учитывая «непроцессуальное» происхождение документов, полученных оперативным путем, в тех случаях, когда принимается решение о приобщении их к делу, т. е. о придании им статуса уголовно-процессуальных доказательств, вынесение такого постановления (определения) в УПК РФ должно быть признано обязательным[150]. К сожалению, в УПК РФ оперативная запись в качестве самостоятельного вида доказательств не названа.

Необходимо согласиться с мнением Л.М. Карнеевой, которая, полемизируя с юристами, предлагавшими расширить перечень доказательств за счет оперативной записи, отмечала: «Между тем в этом нет и малейшей необходимости, поскольку такие материалы могут быть использованы уже в рамках действующего закона при условии их надлежащего процессуального оформления»[151]. Материалы, полученные в результате использования современных научно-технических средств фиксации информации, могут выступать в уголовном процессе как документы, как вещественные доказательства и как самостоятельный источник доказательств в зависимости от совокупности характерных признаков.

Эти материалы вполне могут считаться документами в том виде, который предусмотрен законом (ст. 84 УПК РФ), т. е. нести определенную фактическую информацию, имеющую значение для дела, и быть удостоверенными гражданином, должностным или юридическим лицом. Например, видеозапись совершенного преступления, случайно записанная гражданином, может иметь доказательственное значение. В этом случае видеозапись интересует правоохранительные органы с точки зрения своего содержания, удостоверения определенного факта. Если же она попадает в сферу действия уголовно-процессуального закона в ином качестве, а именно как предмет, представляющий доказательственную ценность в силу своей материальной (вещной), а не содержательной (смысловой) природы, тогда она в соответствии со ст. 84 УПК РФ становится вещественным доказательством по делу (например, кассета с видеозаписью, явившаяся предметом преступного посягательства).

И наконец, вышеуказанные объекты могут быть самостоятельным источником доказательств. Это относится к случаям, когда такие материалы получены при производстве дознания, предварительного следствия или оперативно-розыскных мероприятий. Они не являются вещественными доказательствами, поскольку интересуют нас с точки зрения своего содержания. Они не документы (и не «иные документы») в том смысле, как их понимает закон (ч. 2 ст. 74 УПК РФ). Их доказательственное значение связано как с особым способом получения, так и особой процессуальной формой, в которую они должны быть облечены. Полагаем, что той же логикой руководствовался и законодатель, выделяя в качестве самостоятельного источника доказательств протоколы следственных и судебных действий (ч. 2 ст. 74, ст. 83 УПК РФ)[152].

Именно в этом качестве (как самостоятельный источник доказательства) и следует рассматривать материалы звуко-, видеозаписи, кино- и фотосъемки. Записи и съемки, полученные при помощи оперативно-технических мероприятий, могут стать полноценными доказательствами по уголовному делу лишь в том случае, если будут облечены в одну из процессуальных форм источников доказательств, предусмотренных уголовно-процессуальным законом (ч. 2 ст. 74 УПК РФ).

По нашему мнению, в уголовно-процессуальном доказывании можно использовать:

• материальные (физические) носители информации (фоно-, видеограммы, фото-, киноленты, фотоснимки), на которых запечатлена полученная в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий информация, могущая служить средством обнаружения преступления;

• акты, справки, рапорта, протоколы, отражающие результаты оперативно-розыскного мероприятия и факт применения технических средств;

• расшифровки (распечатки) оперативно-розыскными подразделениями прослушанных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий телефонных переговоров и иных сообщений, передаваемых по коммуникационным сетям.

Все они играют важную удостоверительную роль для последующей процессуальной проверки.

Оптимальным вариантом вовлечения результатов оперативно-розыскных мероприятий в уголовно-процессуальную деятельность является их истребование и представление в порядке ст. 86 УПК РФ с фиксацией этих обстоятельств в составляемом с соблюдением ст. 166 протоколе представления предметов и документов. С учетом того, что результаты оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД (ст. 11 ФЗ об ОРД), необходимо внести дополнения в ст. 86 УПК РФ. Статью целесообразно дополнить ч. 4 следующего содержания: «Предметы и документы, отражающие результаты оперативно-розыскных мероприятий, могут быть истребованы от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в порядке и в случаях, установленных Федеральным законом „Об оперативно-розыскной деятельности“». В ч. 1 ст. 86 внести следующее дополнение: «Доказательства, полученные в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, могут быть использованы в доказывании по уголовным делам после их представления в уголовный процесс с указанием их происхождения и отражения этих обстоятельств в протоколе представления предметов и документов, оформленном в соответствии с требованиями настоящего Кодекса».

Законспирированный характер преступной деятельности организованных криминальных формирований предполагает борьбу с ними с использованием, в том числе, соответствующих негласных методов. Лишь в этом случае можно достичь желаемого «равенства в оружии» и необходимого результата. Одним из таких негласных методов, имеющих реальную перспективу быть использованными в процессе доказывания, является получение сведений от информатора.

В большинстве правовых государств Запада допустимость такого рода сведений в качестве доказательства признана законом как объективная необходимость. Это относится прежде всего к «беловоротничковой» и организованной преступности, представляющих особую опасность для общества и государства.

Если исходить из зарубежных источников, то под информатором понимается физическое лицо, согласившееся на конфиденциальной основе оказывать содействие органам, осуществляющим ОРД, от которого как указанные, так и следственные органы, могут получать сведения для использования их в качестве доказательств по делу. Что касается последнего положения, то существуют два пути преобразования этой оперативной информации в доказательственную. Первый — это допрос сотрудника правоохранительных органов о том, что ему сообщил информатор, второй — допрос самого осведомителя в качестве свидетеля[153].

Полагаем, что эти два пути «интерпретации» такого рода информации вполне допустимы и у нас. Такого мнения придерживаются и большинство из 310 опрошенных следователей ГУВД и прокуратуры Воронежской области, УВД Белгородской, Липецкой и Тамбовской областей, Юго-Восточного УВД на транспорте. Так, признание доказательственного значения за показаниями информатора допускают 74,3 % респондентов, 64,7 % считают, что показания работника дознания о том, что ему сообщил осведомитель, также могут являться одним из доказательств по делу.

При этом, однако, необходимо выполнить целый ряд требований, обеспечивающих как надежность получаемых от информатора сведений, так и его собственную безопасность. В частности, законодательно должно быть закреплено требование о том, что информатор для получения оперативных данных может использовать лишь законные средства; он не свободен от уголовного преследования за совершенное им преступление в ходе тайной операции, если только оно не было вызвано крайней необходимостью и не одобрено соответствующим должностным лицом — сотрудником правоохранительных органов[154].

О гарантиях безопасности рассматриваемой категории лиц упоминается в ст. 1 ФЗ об ОРД. Важнейшая из них — обеспечение полной конфиденциальности такого сотрудничества граждан с правоохранительными органами. Сведения об их личности являются государственной тайной и могут быть преданы гласности только в случаях, специально предусмотренных законом. К сожалению, в конце 80-х — начале 90-х гг. встречались случаи, когда по политическим соображениям, нередко для дискредитации противников или конкурентов, необоснованно разглашались их фамилии.

Поскольку ФЗ об ОРД не содержит перечня случаев, предусматривающих возможность разглашения сведений о личности информатора, то полезно обратиться к анализу зарубежного опыта, применение некоторых положений которого возможно и у нас. В частности, использование информации от осведомителя допустимо для обоснования необходимости производства обыска и ареста подозреваемого, но при этом может быть поставлен вопрос о раскрытии его личности, когда речь идет о сведениях, способных оказать кардинальное влияние на судьбу дела. Ответ на этот вопрос зависит от того, насколько существенными являются показания информатора и имеются ли в деле прямые доказательства виновности подсудимого. Если информатор является важным свидетелем по вопросу о виновности или невиновности подсудимого и если в деле нет иных прямых доказательств, раскрытие личности такого свидетеля допустимо в интересах правосудия. Обвинение может согласиться с этим и принять дополнительные меры по обеспечению безопасности своего информатора либо отказаться, но быть готовым в таком случае к оправдательному приговору[155]. В любом случае это должно быть редким, единичным явлением.

В установлении контроля над преступностью полиции, спецслужбам Запада удается достичь положительных для исполнительной власти и граждан результатов и обеспечить себе определенный авторитет. Достаточно вспомнить эффективность мер по борьбе с организованной преступностью и коррупцией в Италии в 90-х гг. Опыт полиции западных стран включает немало элементов, которые могут быть полезны для работы правоохранительных органов России.

Однако к материалам, полученным в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, относятся также предметы и документы, несущие определенную информацию. Очевидно, что возможность их использования в уголовно-процессуальном доказывании требует подхода с иных юридических позиций, потому что «немые свидетели» — это, очевидно, нечто совершенно иное, чем донесение конфидента оперативному работнику. Документы и предметы, несущие ценную информацию и способные сыграть решающую роль в уголовно-процессуальном доказывании, чаще всего оказываются как раз в распоряжении органов, осуществляющих ОРД, в частности милиции, которая, как правило, первая соприкасается с преступлением и первая закрепляет его следы.

Использование предметов и документов, полученных до возбуждения уголовного дела оперативно-розыскным путем, в том числе фотографий, кинолент, аудио- и видеозаписей, приобретает особую актуальность в условиях борьбы с организованной преступностью. Успех борьбы немыслим без технического оперативно-розыскного проникновения в преступную среду и обеспечения на этой стадии возможности собирания доказательств по уголовному делу. Именно в результате оперативно-розыскных мероприятий, которые на завершающей стадии пресечения преступления все чаще приобретают характер настоящих боевых операций, в руках милиции в подобной обстановке оказываются, естественно без надлежащего процессуального оформления, оружие, боеприпасы, орудия взлома, крупные суммы денег, ценности, наркотические средства, различного рода документы и другие материальные объекты, которые являются носителями важной информации вне связи с ОРД

Особую сложность представляет возможность использования в уголовно-процессуальном доказывании предметов и документов, полученных в результате проведения негласных, законспирированных оперативно-розыскных мероприятий с использованием конфидента и специальной техники, фиксирующей негласное визуальное или аудиовизуальное наблюдение, связанных с вторжением в область охраняемых Конституцией РФ прав и свобод граждан (см. Инструкцию о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд).

По поводу данных предметов и документов и особенно по поводу фотографий, кинолент, аудио-, видеозаписей, получение которых так или иначе связано с ОРД, существует распространенное мнение, будто они вообще не могут использоваться в уголовно-процессуальном доказывании и источником судебных доказательств выступать не могут ни при каких обстоятельствах. Но так ли это? Сошлемся на суждения Е.А. Доли, что единственным законным способом собирания доказательств в уголовном процессе является производство следственных и судебных действий[156].

На практике же наметилось несколько подходов к решению данной проблемы. Следователи стремятся как можно шире использовать материалы ОРД при подготовке и проведении следственных действий по уголовному делу, а также ввести полученные предметы и документы после их документирования в процесс уголовно-процессуального доказывания.

Как показал опрос сотрудников ОВД[157], наиболее распространенным способом приобщения различных оперативных материалов к уголовному делу является допрос оперативных работников в качестве свидетелей, приобщение к протоколу такого допроса соответствующего предмета (документа), о котором дается показание. Причем, когда какие-то обстоятельства, связанные с получением данного документа или предмета, носят негласный, секретный характер, они тщательно нивелируются в показаниях.

Такие методы сомнительны с юридической и нравственной стороны, ибо какую бы доказательственную ценность не имел предмет или документ, только сомнения в неясности способа получения лишают его признака допустимости как доказательства, что способно породить в суде подозрение в фальсификации доказательств. Нельзя ставить оперативного работника перед выбором — или лжесвидетельствовать, или же выдать государственную тайну, и это в конечном счете означает, что один государственный орган обманывает или дискредитирует другой — орган правосудия.

В законодательстве существует норма ст. 86 УПК РФ, устанавливающая единственный канал поступления доказательств в уголовный процесс извне. Логичным является то, что органы, осуществляющие ОРД и располагающие определенными материалами, имеющими доказательственное значение, опираясь на положения УПК РФ, могут использовать эту процессуальную возможность.

Представление предметов и документов (доказательств) по первоначальному замыслу законодателя имеет совершенно иной смысл, нежели получение их от органа государства, осуществляющего ОРД. Статья 86 УПК РФ предусматривает ситуации, когда доказательства представляют либо субъекты уголовного судопроизводства, реализуя свои права на участие в доказывании, либо граждане, должностные лица, выполняя свой моральный долг содействовать борьбе с преступностью, в чьих руках представляемые органу предварительного расследования предметы и документы оказались случайно и уже изъятыми из места их первоначального нахождения.

ОРД осуществляется не только по собственной инициативе оперативно-розыскных подразделений, но и по заданию органа предварительного расследования (п. 2 ч. 1 ст. 14 ФЗ об ОРД). Складывается ситуация, при которой два уполномоченных государственных органа параллельно осуществляют целенаправленную деятельность, ориентированную на решение общих в своей основе задач по борьбе с преступностью.

Однако правовая природа представления предметов и документов (доказательств) оперативно-розыскным органом является совершенно иной, нежели при представлении их другими участниками процесса. Она определяется тем, что оперативно-розыскные органы, осуществляя возложенную на них государством функцию по борьбе с преступностью, обязаны представлять доказательства органам, ведущим производство по делу, в то время как в ч. 2 ст. 86 УПК РФ речь идет о праве представления доказательств. Общим в этих случаях является лишь то, что фактически представляются не доказательства, а предметы и документы, которым еще предстоит получить статус доказательств[158].

Этим положением УПК РФ полностью соответствует содержание норм ч. 2 и 3 ст. 11 ФЗ об ОРД, где предусматривается, что одной из форм реализации результатов ОРД является представление их в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело. Такое представление производится на основе постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами. Само постановление не предопределяет введение оперативно-розыскных материалов в систему доказательств. Решение о принятии материалов принимают следователь, прокурор или суд, которые могут вынести постановление (определение) об отказе в приобщении оперативно-розыскных материалов, если установят, что они не относятся к делу или не удовлетворяют требованиям допустимости[159].

Таким образом, норма о представлении доказательств (ч. 2 ст. 86 УПК РФ) требует дополнения, закрепляющего обязанность органов, осуществляющих ОРД, представить органу предварительного следствия, прокурору, суду находящиеся в их распоряжении оперативные материалы, имеющие доказательственное значение, по чьей бы инициативе они не происходили, при условии, если это не нарушит правила конспирации.

В литературе и ранее выдвигалось и обосновывалось предложение о дополнении нормы об источниках доказательств прямыми указаниями на то, что материальные объекты, полученные с применением научно-технических средств (фотографии, киноленты, видеозаписи и фонограммы), в качестве источников доказательств допускаются в уголовном процессе на общих основаниях, когда они обладают признаками вещественных доказательств, а в норму, посвященную собиранию, истребованию и представлению доказательств, предлагалось внести следующее дополнение: «Сведения, предметы и документы, полученные при применении оперативно-розыскных мер, в том числе с использованием научно-технических средств, могут быть представлены для приобщения к уголовному делу на общих основаниях при условии, что источник и способ их получения могут быть указаны лицу, проводящему расследование, прокурору и суду»[160]. Это разумное предложение, и его необходимо поддержать.

Несмотря на то что представление материалов, добытых в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, предусмотрено в ФЗ об ОРД, предложения о дополнении не утратили своей актуальности, поскольку имеют уголовно-процессуальную природу, и следовательно, место им в УПК РФ, которым руководствуются органы дознания, следователи, прокуроры и судьи.

Б.Т. Безлепкин выдвигает и обосновывает также идею о том, что в определенных случаях в качестве судебного доказательства могут быть использованы добытые негласным оперативно-розыскным путем материалы, источник получения которых по соображениям конспирации не указан и не может быть указан. По мнению ученого, это возможно при одном непременном условии: источник и способ получения соответствующего предмета и документа не имеют значения для оценки доказательства, относимости и допустимости информации, которую он несет[161].

Это предложение на первый взгляд особенно актуально не только с правовых, но и с нравственных позиций, поскольку входит в противоречие с моральными постулатами вроде «суд должен знать все» и не может принимать в качестве источника доказательств материалы, происхождение которых «затемнено» и уводит в недра негласной деятельности оперативно-розыскных служб. В действительности же здесь нет принципиальной нравственной коллизии. Суд не может знать все, он должен знать только то, что необходимо для установления истины по делу, а объем последней предопределен строжайшими рамками предмета доказывания и интересами проверки достоверности отдельных доказательств и их совокупности. Если орган дознания, следователь, прокурор и суд по уголовному делу, находящемуся в производстве, используют свои правомочия и процессуальные средства для исследования обстоятельств, не входящих в предмет доказывания, получается, что эта деятельность не только бесполезна, но и вредна, поскольку загромождает уголовное дело лишней информацией.

Проблема, в сущности, сводится к вопросу о том, возможны и существуют ли в реальности такие ситуации, когда источник информации, полученной в результате негласной ОРД, полностью безразличен с точки зрения ее достоверности Практика положительно отвечает на этот вопрос. Фотоснимок, изображающий определенную сцену, действие и участников этого действия, в определенных случаях ценен сам по себе, независимо от того, кто и при каких обстоятельствах его сделал. Например, если следователю или прокурору в уголовное дело представлена фотография, на которой отображен факт, имеющий отношение к событию расследуемого преступления, эта фотография сама по себе обладает всеми признаками вещественного доказательства. Неважно, кем, где, каким способом и при каких обстоятельствах сделан снимок, доказательственную ценность имеет только полученное с помощью технических средств изображение.

Проверка этого вещественного доказательства, в частности экспертным путем (не фотомонтаж ли?), должна касаться исключительно самого фотоизображения. Все остальные фактические обстоятельства лишены обязательного признака доказательства — относимости, и муссировать их в уголовном процессе в подобных условиях можно разве только из любопытства[162].

Во всех иных случаях необходимо, чтобы субъекту уголовно-процессуального доказывания было известно, с помощью каких технических средств, когда, в каком порядке и при каких условиях были получены результаты ОРД, используемые в процессе доказывания[163]. Такое утверждение основывается на том, что известность характеристик технических средств, порядка и условий их использования в ходе оперативно-розыскных мероприятий становится одной из важных гарантий установления объективных связей фотоснимков, копий и т. д. с обстоятельствами и фактами, подлежащими доказыванию. Отсутствие этих данных не позволит проверить в процессе доказывания происхождение предметов, а следовательно, установить относимость производных вещественных доказательств.

В связи с этим предлагалось дополнить ФЗ об ОРД нормой о порядке оформления результатов ОРД, представляемых лицу или органу, в производстве которого находится уголовное дело, для использования в уголовно-процессуальном доказывании[164]. Это предложение представляет практическое значение и может быть поддержано, однако при том условии, что ему должна корреспондировать соответствующая норма в УПК РФ о порядке и условиях использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам.

Кроме оперативных материалов, являющихся результатами оперативной фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи, могут быть представлены и документы, полученные в процессе ОРД: акты (протоколы) проведения оперативно-розыскных мероприятий, к которым могут быть приложены копии накладных, отражающих движение материальных ценностей, ставших предметом преступных посягательств, ксерокопии почтовых отправлений, справки о производстве специальных исследований и т. д.

Представленные материалы приобретут впоследствии либо процессуальное положение «иных документов» (ст. 84 УПК РФ), либо вещественных доказательств (ст. 81) и останутся в деле в этом процессуальном качестве. Проведенные в процессе доказывания следственные действия по проверке представленных доказательств (предметов и документов) не преобразуют их процессуальной формы и не вытесняют их из доказывания, а лишь подтверждают или опровергают содержащуюся в них информацию посредством получения новых доказательств.

§ 2. Процессуальные аспекты применения оперативно-розыскной информации при производстве по уголовному делу

Использование результатов ОРД в доказывании по уголовным делам имеет большое значение в борьбе с преступностью, защите от преступных посягательств прав и законных интересов граждан, интересов общества и государства. Вместе с тем нельзя не учитывать реально существующий риск отрицательных побочных последствий этой деятельности. ОРД по своему характеру и особенностям (негласность ряда проводимых оперативно-розыскных мероприятий, ограничение прав лиц, в отношении которых проводятся эти мероприятия, отсутствие ряда гарантий, имеющихся в уголовно-процессуальной сфере, и т. д.) чревата опасными нарушениями прав и свобод человека. Именно поэтому использование оперативно-розыскных средств требует осторожности и должно быть строго регламентировано законом[165].

В ФЗ об ОРД (ст. 11) отсутствует понятие результатов ОРД Однако Инструкция о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд предусматривает, что под результатами ОРД понимаются фактические данные, полученные оперативными подразделениями в порядке, установленном ФЗ об ОРД, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших правонарушение, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших, а также о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности России. Результаты ОРД могут служить основой для формирования всех видов доказательств, создавать условия и предпосылки для их установления. Результаты ОРД отражаются в оперативно-служебных документах (рапортах, справках, сводках, актах, отчетах и т. п.). К оперативно-служебным документам могут прилагаться предметы и документы, полученные при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Согласно ст. 11 ФЗ об ОРД результаты ОРД могут быть использованы в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

В законодательстве предусмотрены и на практике применятся две формы использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам. Это, во-первых, использование результатов данной деятельности для подготовки и осуществления следственных и судебных действий (ч. 1 ст. 11 ФЗ об ОРД), во-вторых, представление соответствующими органами данных (информации), полученных в ходе ОРД, об обстоятельствах, подлежащих установлению по делу и используемых в соответствии с уголовно-процессуальным законом для формирования доказательств[166].

Эти две формы связаны с вопросом о формах и пределах ознакомления следователя с оперативными материалами. Располагая полученными оперативным путем материалами, в которых содержится самая различная информация, следователь может ею воспользоваться при подготовке и осуществлении следственных действий либо в качестве доказательств по уголовным делам. Использование следователем результатов ОРД для подготовки и осуществления действий, как правило, не вызывает затруднений, так как оперативные материалы не имеют самостоятельного значения и являются только ориентирами в расследовании. Проблема состоит в том, чтобы использовать эти данные, не расшифровывая негласного способа их получения. Следователю могут сообщаться данные о еще не доказанных процессуальным путем обстоятельствах преступления, о сообщниках подозреваемого (обвиняемого), о месте нахождения похищенного или орудий преступления и т. д. Получив такие данные, следователь может соответствующим образом построить допрос подозреваемого (обвиняемого), правильно провести обыск, получив в результате этого необходимые доказательства.

На практике по тем преступлениям, по которым лица, их совершившие, не установлены, следователи поручают органам дознания, в частности оперативному аппарату, провести некоторые следственные действия, например опросить подозреваемого в совершении преступления. Оперативные сотрудники, как правило, лучше знакомы с оперативными данными и владеют навыками использования таких материалов, могут более эффективно их применять и получить в процессе допроса истинные показания[167].

Как правило, первоначальные данные о лицах, совершивших преступление, получают в ходе проведения комплекса оперативно-розыскных мероприятий, и они исполняют роль ориентира в расследовании, помогают выбрать правильную тактику следственных действий, необходимых для получения доказательств по уголовному делу. В такой роли могут выступать практически любые оперативно-розыскные мероприятия, проведение которых предусмотрено ФЗ об ОРД.

Наибольшие проблемы вызывает использование результатов ОРД в качестве доказательств по уголовным делам, так как в этом случае необходимо, сохраняя конспиративный характер оперативно-розыскных мероприятий, найти способы интерпретации их результатов и преобразования оперативной информации в доказательства.

Таким образом, проблема использования материалов ОРД в уголовном процессе, в частности на предварительном следствии, в настоящее время особенно актуальна. Это связано прежде всего с усилением организованности преступности, ее профессионализацией, с ростом активности противодействия правоохранительным органам, участившимися случаями угрозы, шантажа, направленных против свидетелей, потерпевших и других лиц[168].

Оперативные данные имеют тот же первоисточник, что и доказательства (результаты следственных действий), отраженные вовне следы события с признаками криминала, однако их форма существенно отличается от доказательств. Различия проводятся по степени достоверности содержащейся в них информации[169]. Однако это суждение нуждается в уточнении, ибо достоверность степеней не имеет. Различие состоит в том, что полученные в результате этой деятельности оперативные данные не могут использоваться в уголовно-процессуальном доказывании непосредственно, а должны преобразовываться в доказательства в соответствии с процессуальным законом[170].

Наличие общего источника свидетельствует об объективной возможности использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам. Результаты ОРД, имеющие предметно-документальную форму, могут «превратиться» в доказательства при соблюдении ряда уголовно-процессуальных требований.

Целесообразно выделить группы материалов, которые могут быть получены в результате ОРД, направления их использования, а также рассмотреть возможность реализации каждой группы материалов по каждому направлению.

Материалы ОРД можно классифицировать на следующие группы:

• указывающие на место нахождения информации;

• предметы и документы, полученные в результате мероприятий, как связанных, так и не связанных с ограничением конституционных прав граждан;

• сигналы (информация, полученная от третьих лиц и негласных сотрудников).

Материалы могут быть реализованы в качестве: а) повода для возбуждения уголовного дела по ст. 140 УПК РФ; б) ориентирующей информации при подготовке и проведении следственных действий, если закон не связывает такое решение с наличием доказательств; в) источников сведений (фактических данных) после их получения в установленном УПК РФ порядке.

Группы материалов могут использоваться по всем направлениям, за исключением первой и третьей. Как отмечается в литературе, они не могут быть использованы в качестве фактических данных, а лица, их сообщившие, подлежат допросу в качестве свидетелей[171].

Можно также выделить дополнительные группы реализации материалов ОРД: для принятия решений относительно допуска проверяемых лиц к определенного рода работам и документам; для принятия решений о необходимости оперативной проверки или разработки лиц, причастных к совершению противоправных действий; для принятия различных управленческих решений, имеющих уголовно-процессуальные последствия; для обоснования необходимости проведения оперативно-розыскных мероприятий, связанных с вторжением в конституционно охраняемые права и свободы человека; для пополнения общенациональных и региональных банков информации об элементах и структуре преступности во всероссийском масштабе.

Основной способ реализации оперативной информации в ходе доказывания по уголовным делам — инициативное представление ее следователю органами дознания либо истребование таких материалов самим следователем. Полученным сведениям может быть придана соответствующая процессуальная форма (вещественное доказательство или документы) в результате их осмотра, проведения различных экспертиз, допросов непосредственных исполнителей оперативно-розыскных мероприятий.

Рассмотрим на примере такого результата ОРД, как видеозапись, процесс ее трансформации в доказательство. Видеозапись может стать основой для формирования вещественного доказательства при соблюдении следующих требований: должна быть официально представлена органом, уполномоченным на ведение ОРД, с соответствующим сопроводительным документом, в котором должны содержаться сведения о происхождении видеозаписи (время, место, условия и обстоятельства ее получения, технические характеристики примененной аппаратуры, лицо, осуществившее видеозапись)[172].

Отличительные характеристики видеозаписи, ее свойства и состояние, относимые к уголовному делу, должны быть восприняты и правильно осмыслены следователем и понятыми в ходе просмотра с применением соответствующих технических средств, с привлечением специалистов при производстве такого следственного действия, как осмотр, и надлежащим образом зафиксированы в протоколе.

Для признания конкретной видеозаписи вещественным доказательством и приобщения его к уголовному делу необходимо вынести постановление. В соответствии с ним устанавливается надлежащий правовой режим обращения с данными доказательственными источниками. Содержание вещественного доказательства в приведенном примере образуют свойства и состояние видеозаписи, относящиеся к уголовному делу, выделенные при осмотре и отраженные в протоколе (данные об обстоятельствах и фактах, имеющих значение для дела и отраженные на видеопленке). Поскольку эти свойства и состояние неотделимы от видеозаписи (видеопленки) — предмета, то он признается вещественным доказательством как таковой. При этом вещественным доказательством будет не результат ОРД (видеопленка, полученная в ходе оперативно-розыскных мероприятий), а результат уголовно-процессуальной деятельности, сформулированный при осмотре и вынесении постановления.

Основное назначение уголовно-процессуальной деятельности состоит вовсе не в проверке результатов ОРД, а в том, что в ходе ее формируется доказательство, которое может быть использовано в доказывании по уголовному делу. Оценка вещественного доказательства возможна только после вынесения постановления о признании его в качестве такового в совокупности с другими доказательствами по делу, а не в стадии его уголовно-процессуального оформления, вопреки мнению некоторых авторов, так как на этой стадии (оформление) оно еще не является доказательством.

Для признания предмета вещественным доказательством необходимо установить его связь с преступлением, т. е. отношение к уголовному делу. Это невозможно сделать без оперативного сотрудника, обнаружившего предмет в результате производства оперативно-розыскного мероприятия, или допроса лица, оказывавшего содействие органам, осуществляющим ОРД (когда это лицо получило предмет в результате участия в таковом мероприятии).

В проекте Общей части УПК, подготовленном авторским коллективом Главного государственно-правового управления при Президенте РФ под руководством С.А. Пашина, предлагалось рассматривать в качестве доказательств показания «руководящего сотрудника органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, относительно событий, непосредственно воспринимавшихся его подчиненными или сотрудничающими с ними лицами, известных ему по их донесениям, или с их слов»[173]. Мы полагаем, что подобное недопустимо, так как в такой ситуации теряется связь с источником информации. Наверняка будет ущербное (неполное) ее получение, ибо данное лицо непосредственно не участвовало в процессе проведения оперативно-розыскного мероприятия, не знает многих тонкостей и подробностей (нюансов).

Важным является установление источника оперативно-розыскной информации. Это связано не только с последующей проверкой данной информации, но и с предъявлением подозреваемому материалов ОРД в ходе допроса. Предъявляться могут только те предметы и документы, о происхождении которых имеется информация в деле, так как факты предъявления подлежат занесению в протокол с указанием источника их получения. Допрашиваемое лицо может требовать занесения этих фактов в протокол.

Актуален также вопрос об обязательности и пределах сообщения следователю сведений о технических средствах, использующихся при проведении ОРД. Согласно ФЗ об ОРД они составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД. Без этих сведений обойтись нельзя, хотя в ФЗ об ОРД не говорится об обязательности отражения в оперативных документах данных о технических характеристиках применяемой аппаратуры. Например, если имеются сведения о технических характеристиках фотоаппарата, то по фотоснимку, сделанному на нем, можно установить действительные размеры предмета. Тем более это важно, если сам предмет уничтожен (например, тайник, обнаруженный в ходе такого оперативно-розыскного действия, как осмотр). Применение при осмотре в рамках уголовного дела технических средств с иными характеристиками, чем те, которые применялись при проведении оперативно-розыскных мероприятии, может привести к тому, что при воспроизведении исказятся факты и обстоятельства (сведения о них), запечатленные на соответствующих носителях, и, как следствие, возникнут затруднения в определении их значимости для уголовного дела. Информация, содержащаяся на представленных носителях, вообще не будет использована в доказывании по уголовному делу, если ее нельзя воспроизвести из-за неизвестных характеристик необходимого для этого технического средства.

Результаты ОРД чаще всего вводятся в уголовный процесс в качестве таких доказательств, как документы либо вещественные доказательства[174]. Однако в некоторых случаях ОРД может служить базой для формирования такой категории доказательств, как иные документы. Документы, составленные при осуществлении оперативно-розыскного мероприятия, сами по себе не являются иными документами. Материалы, исходящие от органа, осуществляющего ОРД, могут рассматриваться в этом качестве, если носят удостоверительный характер и содержат необходимые реквизиты (например, постановление о представлении органами расследования результатов ОРД, справка, акт либо рапорт о проведении оперативно-розыскного мероприятия)[175].

Принятие решения об использовании результатов ОРД в доказывании по уголовному делу должно включать не только положительные ответы на вопросы, связанные с относимостью к уголовному делу данных, которые содержатся в делах оперативного учета, невозможностью без них установить существенные обстоятельства, выбором вида доказательств, через которые они будут введены в уголовный процесс, но и с представлением органам расследования сведений, необходимых для формирования, проверки и оценки соответствующих доказательств в процессе доказывания. Отрицательный ответ хотя бы на один из перечисленных вопросов должен вести к отказу от использования результатов ОРД в процессе доказывания, что, однако не исключает их использования для поиска возможных источников доказательств, выработки тактики и методики расследования.

Согласно Инструкции о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд это постановление состоит из трех частей: вводной, описательной и резолютивной.

Вводная часть включает наименование документа, время и место его вынесения, фамилию, должность и звание руководителя органа, осуществляющего ОРД, а также основания вынесения постановления.

В описательной части постановления указывается, в результате какого оперативно-розыскного мероприятия получены материалы и какие именно, для каких целей они представляются (использование в качестве поводов и оснований для возбуждения уголовного дела, подготовки и осуществления следственных и судебных действий, в доказывании по уголовным делам), когда и кем санкционировалось конкретное оперативно-розыскное мероприятие, наличие судебного решения на его проведение.

Описательная часть постановления заканчивается ссылкой на соответствующую часть ст. 11 и ч. 4 ст. 12 ФЗ об ОРД.

В резолютивной части формулируется решение руководителя органа о направлении оперативно-служебных документов, отражающих результаты ОРД. Здесь же подробно перечисляются подлежащие направлению документы.

В случае необходимости одновременно с постановлением готовится план мероприятий по защите сведений об органах, осуществляющих ОРД, и безопасности непосредственных участников ОРД.

Постановление о предоставлении результатов ОРД готовится руководителем органа и приобщается к материалам дела оперативного учета или соответствующего номенклатурного дела (см. Инструкцию о порядке предоставления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд).

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством доказательства добываются только при проведении следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ, но ст. 11 ФЗ об ОРД устанавливает, что результаты ОРД становятся доказательствами после их введения в уголовный процесс с последующим исследованием и закреплением в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Сведения (фактические данные), полученные в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, могут проливать свет на существенные обстоятельства дела и играть главную роль в установлении истины. К тому же ст. 86 УПК РФ предусматривает возможность получения доказательств путем их представления. Именно такой путь превращения результатов ОРД в доказательства предлагает С.А. Шейфер, полагающий, что если доказательства — это фактические данные, полученные законным способом, то превращение результатов ОРД в доказательства в процессуальном смысле возможно путем представления оперативных материалов следователю от широкого круга лиц[176].

В данном случае праву оперативного работника предоставить доказательства соответствует обязанность следователя принять материалы оперативно-розыскных мероприятий. Это не означает, что они должны автоматически приобщаться к делу, так как следователь должен провести определенные процессуальные действия. Такие материалы «могут стать доказательствами по уголовному делу только при условии, если лицо, уполномоченное на ведение предварительного следствия, или суд получат их путем проведения процессуальных действий»[177].

Представляя предметы и документы, содержащие такую информацию, в том числе фото- и киноматериалы, звуко- и видеозаписи, сотрудники оперативных подразделений должны позаботиться о том, чтобы эти материалы обладали свойством допустимости.

Чтобы убедиться, что фонограмма, видеозапись, фото- или киносъемка действительно отражают исследуемое событие, надо знать, когда произведены эти действия. Для этого, принимая от оперативного работника материалы, следователь должен располагать служебными документами, фиксирующими обстоятельства, при которых была получена информация, и отражать их со слов оперативного работника в протоколе представления доказательств. В последующем лицо, производившее звуко- или видеозапись, фото- или киносъемку, должно быть допрошено в качестве свидетеля. В противном случае полученные материалы не будут обладать свойством допустимости.

Ввод данных, полученных в ходе ОРД, в уголовный процесс целесообразно осуществлять путем их представления в порядке ст. 86 УПК РФ. Конкретные способы ввода оперативных данных зависят от вида полученной информации.

В литературе встречается мнение, что информацию, полученную оперативно-розыскным путем, следует делить на два вида: 1) «личную», которая может быть реализована в доказывании только путем получения показания от лица, располагающего ею; 2) «вещественную», которая может получить самостоятельное процессуальное значение, если представленным объектам можно придать процессуальную форму (например, вещественные доказательства)[178].

В ходе получения таких предметов и документов рекомендуется привлечь незаинтересованных лиц (понятых). При этом составляются различные акты (наблюдения, пометки денег, документов люминофорами и т. д.). Участие незаинтересованных лиц повышает достоверность представленной информации и дает возможность в последующем допросить этих лиц в качестве свидетелей. Полученные материалы полностью отвечают требованиям ст. 84 УПК РФ и являются источниками доказательств — документами, так как обстоятельства, имеющие значение для дела, в них изложены и удостоверены гражданами и соответствующими должностными лицами. Полученные при этом предметы после их принятия и осмотра могут приобрести значение вещественных доказательств. Для передачи следователю негласно полученных предметов и документов оперативные работники составляют рапорт или справку. Процессуальный порядок принятия представленных доказательств должен зависеть от того, что представляется — вещь (в этом случае возможно участие понятых или специалистов) или документ (при этом достаточно отметки в материалах дела).

Составление рапортов оперативными работниками в случае представления негласно полученных предметов и документов является оптимальным способом введения названых объектов в уголовный процесс. Рапорт оперативного работника не исключает составления следователем протокола о принятии представленных предметов и документов (ст. 166 УПК РФ). Рапорт и сам предмет или документ будут представлять собой одно комплексное доказательство.

Предметы и документы могут быть получены также в ходе проведения гласных оперативно-розыскных мероприятий Чаще всего это происходит, когда преступления раскрываются с помощью оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела. Такая необходимость возникает и при работе по возбужденным уголовным делам, если нет возможности получить предметы и документы процессуальным путем. В таких случаях оперативные работники составляют протоколы изъятия предметов и документов. Они оформляются, как правило, в присутствии двух свидетелей. Эти протоколы и сами вещественные объекты могут быть использованы в качестве доказательств после их представления в порядке ст. 86 УПК РФ. Приобщая их к делу, следователь может допросить лицо, составившее протокол, и свидетелей. Однако такие протоколы нельзя отождествлять с протоколами следственных и судебных действий. Их процессуальное положение различно. В то время как протоколы процессуальных действий сами по себе являются источником доказательств, протоколы, составленные в ходе оперативно-розыскных мероприятий, должны быть представлены следователю и приобщены им к делу. Результаты ОРД, зафиксированные в соответствующих протоколах, могут войти в уголовный процесс через такой вид доказательств, как «иные документы», при соблюдении свойственного ему процессуального режима формирования.

ФЗ об ОРД среди оперативно-розыскных мероприятий не предусматривает такого вида, как изъятие предметов и документов. Налицо противоречие между законодательством и практикой. Чтобы его устранить, необходимо в перечень оперативно-розыскных мероприятий внести «изъятие предметов и документов». Из изученных нами 82 уголовных дел, расследованных ГУВД Воронежской области, и 34, расследованных Юго-Восточным УВД на транспорте, в 63 использовалось такое мероприятие, как изъятие предметов и документов.

При раскрытии преступлений требуется сочетать гласные и негласные мероприятия. Процесс раскрытия многих сложных преступлений можно представить следующим образом: получение информации из негласного источника, осуществление комплекса негласных оперативно-розыскных мероприятий, в зависимости от полученных материалов и обстоятельств дела — либо гласные оперативно-розыскные мероприятия, либо следственные действия.

Схематично это можно представить следующим образом. Первоначальные данные, полученные из негласного источника, служат основанием для проведения дальнейшего комплекса оперативно-розыскных мероприятий, собранные в ходе них материалы служат основанием для возбуждения уголовного дела. Наконец, оперативные материалы приобщаются следователем к делу и используются в качестве доказательств следующим образом: изъятые предметы — в качестве вещественных доказательств; рапорта оперативных работников и протоколы обнаружения и изъятия — как документы; показания оперативных работников и свидетелей после их допроса — в качестве источника доказательств как свидетельские показания.

Конспиративное наблюдение часто осуществляется с целью сбора информации при обнаружении помещения, приспособленного организованной преступной группой для хранения предметов, полученных преступным путем. Результат такого оперативного мероприятия может использоваться в доказывании через свидетельские показания, как в приведенном выше примере. Оперативный работник, осуществляющий наблюдение, может быть допрошен в качестве свидетеля, содержание его показаний составляют сведения о фактах и обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, воспринятых им лично в условиях проведения данного мероприятия.

Аналогичным образом через свидетельские показания Е.А. Доля предлагает вводить в уголовный процесс сведения, полученные от лиц, привлеченных на конфиденциальной основе к оказанию содействия органам, осуществляющим ОРД. Эти сведения не могут войти в уголовный процесс в виде документов, исходящих от органов, осуществляющих ОРД. Однако предложение получать необходимые сведения путем допроса таких лиц в качестве свидетелей вряд ли приемлемо. Свое предложение Е.А. Доля основывает на том, что уголовно-процессуальный закон содержит гарантии сохранения в тайне сведений от этих лиц (например, проведение закрытого судебного заседания в соответствии со ст. 241 УПК РФ). «Поэтому трудно согласиться с точкой зрения, согласно которой от гражданина, оказывающего на негласной основе помощь органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, нельзя на допросе получить сведения о фактах, которые ему стали известны в результате указанного сотрудничества… В противном случае будет исключена сама возможность проверки и оценки показаний таких свидетелей, а следовательно, и возможность установления истины по уголовному делу, что недопустимо.»[179]

Однако такое утверждение спорно. Нельзя согласится и с мнением Е.В. Никитиной, которая предлагает раскрывать личность лица, сотрудничающего с органом, осуществляющим ОРД, в случае, «когда речь идет о сведениях, способных оказать кардинальное влияние на судьбу дела»[180].

С практической точки зрения, допрос таких лиц в качестве свидетелей нецелесообразен по ряду причин. Во-первых, соглашаясь на сотрудничество с органами, осуществляющими ОРД, такие лица ставят условие сохранения в тайне этого факта, и вряд ли от них можно получить согласие на разглашение этих сведений. Во-вторых, разглашение данных о таком лице делает невозможным дальнейшее сотрудничество на конфиденциальной основе. В-третьих, разглашение сведений о таком лице может повлечь месть со стороны преступных структур. В то же время сохранение факта негласного сотрудничества в тайне не означает, что использовать информацию, которой обладает это лицо, для установления истины по уголовному делу невозможно. Эта информация может быть использована в качестве основания для проведения других оперативно-розыскных мероприятий, в результате которых будут получены данные, легализованные затем в качестве доказательств. По нашим данным, в Воронежском областном суде за три года (1998–2001) был всего один случай допроса конфидента в качестве свидетеля, но и он мало что добавил по существу вопроса.

Особого внимания заслуживает вопрос об использовании в качестве доказательства фонограммы с записью телефонных переговоров. Телефонные и иные переговоры могут использоваться преступной группой для приготовления и совершения преступления, поэтому в ФЗ об ОРД предусмотрено негласное прослушивание переговоров с помощью специальных технических средств.

Чтобы использовать данные, содержащиеся в фонограмме переговоров, она должна быть представлена следователю вместе с рапортом оперативного работника, проводившего это оперативное мероприятие. Оперативный работник должен быть допрошен следователем в качестве свидетеля, а фонограмма подвергнута фоноскопической экспертизе и приобщена к делу в качестве вещественного доказательства. По нашим данным, прослушивание переговоров применяется достаточно часто, но соответствующие статистические данные нам недоступны.

В последние годы ученые-процессуалисты и практики активно обсуждают вопрос о необходимости введения нормы о прослушивании телефонных и иных переговоров в УПК РФ. Большинство из них, как и Е.А. Доля, склонялось к выводу, что для получения информации о содержании телефонных и иных переговоров у правоохранительных органов должны быть как оперативно-розыскные, так и уголовно-процессуальные средства, позволяющие получать данные для использования их в процессе доказывания по уголовным делам[181]. Но были и противники. Так, С.А. Шейфер считает, что прослушивание телефонных переговоров надо рассматривать как специфическое оперативно-розыскное мероприятие, и попытка трансформировать его в следственное действие является несостоятельной[182].

Однако законодатель введением в УПК РФ ст. 186 «Контроль и запись переговоров» не только разрешил спор между специалистами, но и расширил перечень следственных действий эффективной нормой.

Заключение

ОРД определяется как предусмотренный федеральным законом вид преимущественно юридической деятельности, осуществляемый в соответствии с системой гарантий законности гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Оперативно-розыскное мероприятие — это конкретная форма осуществления ОРД уполномоченными на то лицами на основании и в порядке, предусмотренном законодательством, устанавливающая оперативно-розыскные данные, входящие в предмет исследования по конкретному делу оперативного учета или первичным материалам, проводимая в интересах борьбы с преступностью, защиты граждан, общества и государства. Мероприятие характеризуется целевой направленностью, внутренней структурированностью, реализуются гласно и негласно.

При анализе положений ст. 6 ФЗ об ОРД нетрудно заметить, что в ней содержится лишь перечень оперативно-розыскных мероприятий, но не раскрывается их содержание. Полагаем, это обусловлено опасением того, что осведомленность граждан о содержании таких мероприятий помешает их эффективному проведению. Однако такая предусмотрительность чрезмерна. Подход, избранный законодателем, не обеспечивает негласный характер содержания оперативно-розыскных мероприятий, поскольку о содержании большинства из них нетрудно составить хотя бы беглое представление по одному лишь названию. Коль уж в ФЗ об ОРД названы оперативно-розыскные мероприятия, было бы целесообразно проявить законодателю последовательность и принципиальность и закрепить основное их содержание.

Стержневая роль в расследовании преступлений принадлежит уголовно-процессуальному доказыванию. В связи с этим возникает необходимость законодательного урегулирования не только понятия доказательства, но и несущих большую функциональную нагрузку понятий «источники доказательств» и «средства доказывания».

Необходимо закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве такие понятия, как относимость, допустимость, достоверность и достаточность доказательств. Мы предлагаем расширить перечень требований допустимости доказательств.

Результаты ОРД могут быть использованы в процессе доказывания только при соблюдении двух условий: 1) если они отражают обстоятельства и факты, подлежащие доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ); 2) если они используются в качестве основы формирования доказательств в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Существует еще одно условие: если обеспечивается безопасность лиц ведущих ОРД, в связи с использованием результатов ОРД, полученных с их участием для формирования доказательств.

Основным способом вовлечения оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальную деятельность является ее истребование и представление в порядке ст. 86 УПК РФ с фиксацией этих обстоятельств в составляемом с соблюдением ст. 166 протоколе представления предметов и документов.

До настоящего времени не выработана единая терминология, которая бы полно и операционально, логично обозначала процессы, возникающие в ходе реализации результатов ОРД. Наиболее точно и полно отвечает всем предъявляемым требованиям категория «уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности», смысл которой заключается в истолковании полученных оперативно-розыскным путем результатов в отношении как их содержания, так и формы с позиции возможности и целесообразности использования последних при расследовании уголовных дел.

Статью 86 УПК РФ целесообразно дополнить ч. 4 следующего содержания: «Предметы и документы, отражающие результаты оперативно-розыскных мероприятий, могут быть истребованы от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в порядке и в случаях, установленных законодательством об оперативно-розыскной деятельности». Часть 2 этой же статьи дополнить следующим содержанием: «Доказательства, полученные в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, могут быть использованы в доказывании по уголовным делам после их представления в уголовный процесс с указанием происхождения и отражения этих обстоятельств в протоколе представления предметов и документов, оформленном в соответствии с требованиями настоящего Кодекса».

Необходимо совершенствовать как уголовно-процессуальное и оперативно-розыскное законодательство, так и оптимизировать процесс использования в уголовном судопроизводстве информации, полученной в ходе проведения предусмотренных законодательством оперативно-розыскных мероприятий. Без этого невозможна гуманизация норм процессуального права и обеспечение задач правосудия.

Список использованной литературы

Нормативные правовые акты и документы

Конституция РФ 1993 г.

Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г. // ВСНД РСФСР и ВС РСФСР. — 1991. — № 52.

Концепция судебной реформы в РФ 1992 г.

Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ 1992 г.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

Федеральный закон от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // СЗ РФ. –1994, —№ 2.

Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» // СЗ РФ. — 1995. — № 33.

Федеральный закон от 22 февраля 1995 г. № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности Российской Федерации» // Российская газета. — 1995. — 12 апр.

Федеральный конституционный закон от 26 декабря 1996 г. «О судебной системе в Российской Федерации» // СЗ РФ. — 1997. — № 1.

Закон РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г. // ВСНД РФ и ВС РФ. — 1991. — № 16.

Закон РФ «О государственной тайне» от 21 июля 1993 г. // Российская газета. — 1993. — 21 сент.

Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 г. // ВСНД РФ и ВС РФ.–1992. —№ 30; 1993. —№ 17.

Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» от 11 марта 1992 г.//ВСНД РФ и ВС РФ. –1992. —№ 17.

Закон РФ «О внешней разведке» от 8 июля 1992 г. // ВСНД РФ и ВС РФ. — 1992. — № 33.

Закон РФ «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» от 24 сентября 1992 г. // ВСНД РФ и ВС РФ. — 1992. — № 42.

Закон РФ «О федеральных органах налоговой полиции» от 24 июня 1993 г. // ВСНД РФ и ВСРФ. –1993. —№ 29.

Положение о Федеральной пограничной службе Российской Федерации. Утверждено Указом Президента РФ от 2 марта 1995 г. № 232 // СЗ РФ. — 1995, — № 10.

Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. Утверждена приказом ФСНП России, ФСБ России, МВД России, ФСО России ФПС России, ГТК России, СВР России от 13 мая 1998 г № 175/ 226/336/201/286/410/56 (зарегистрирован в Минюсте России 3 сентября 1998 г, per № 1603)

Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий» от 25 октября 1990 г // ВВС РСФСР — 1990 — № 21 —Ст 240

Решения судебной власти

Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 г № 8 // ВВС РФ — 1996 — № 1

Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных» от 20 декабря 1994 г № 9 // Российская газета — 1995 — 8 февр

Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996 г № 1 // Российская юстиция — 1996 — № 7

Определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 декабря 1993 г и от 17 ноября 1994 г // ВВСРФ –1994 —№ 11, 1995 — № 5

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ по рассмотрению уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1995 г // ВВС РФ — 1996 —№ 7, 8

Судебная практика по уголовным делам // БВС РФ — 1993 — № 11

Монографии, комментарии и учебники

Алексеев В.Б. Оценка доказательств в стадии надзорного производства — М, 1971

Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса — Воронеж, 1980

Арсеньев Б.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в уголовном процессе — М.1964

Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе (Гносеологическая и правовая природа) — Саратов, 1981

Барщевский М.Ю. Адвокат, адвокатская фирма, адвокатура — М, 1995

Басков В.И., Петрухин И.Л., Стецовский Ю.И. Истина и только истина Заседание круглого стола издательства «Юридическая литература» — М, 1990

Басков В.И. Оперативно-розыскная деятельность — М, 1997

Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений — М, 1991

Белкин А.Р. Теория доказывания — М, 1999

Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание — М, 1969

Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств — М, 1966

Бойков А.Д. Третья власть в России — М, 1997

Брожик В. Марксистская теория оценки — М, 1982

Быков В.М. Криминалистическая характеристика преступных групп Учеб пособие — Ташкент, 1986

Быков В.М. Преступная группа криминалистические проблемы — Ташкент, 1991

Быков В.М. Психологические аспекты взаимодействия следователя и органа дознания Лекция — Омск, 1976

Васильев В.Л. Юридическая психология — М, 1991

Викторский С.И. Русский уголовный процесс — М, 1997

Владимиров Л.Е. Суд присяжных — Харьков, 1873

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах — СПб, 1910

Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве — М, 1950

Гаврилов С.Н. Адвокат в уголовном процессе — М, 1996

Галахов С.С. Правовое регулирование оперативно-розыскной деятельности — Домодедово, 1995

Геворкян Г.А. Вероятное и достоверное знание — Ереван, 1965

Горский Н.Н., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательства в советском уголовном процессе — Воронеж, 1978

Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел — Ташкент, 1986

Григорьев В.Н. Организация следственной работы в условиях чрезвычайного положения — Ташкент, 1991

Гродзинский М.М. Теория доказательств в советском уголовном процессе — М, 1966

Громов Н.А., Пономаренков В.А. Доказательства и доказывание в уголовном процессе — Самара, 1999

Громов Н.А., Пономаренков В.А., Гущин А.Н. и др Доказательства, доказывание и использование результатов оперативно-розыскной деятельности — М, 2001

Громов Н.А. Институт привлечения к уголовной ответственности — Саратов, 1991

Громов Н.А., Зайцева С.А. Оценка доказательств в уголовном процессе — М, 2002

Громов Н.А., Николайяенко В.В., Францифоров Ю.В. Принципы уголовного процесса. — Саратов, 1997

Громов Н.А. Уголовный процесс России — М,1998

Гуткин И.М. Взаимодействие милиции с общественностью при производстве дознания — М,1963

Гущин А.Н., Николайченко В.В., Громов Н.А. Проблемы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу — Пенза, 1998

Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания — Свердловск, 1991

Даль В.И. Толковый словарь великорусского языка — М, 1998

Джатиев В.С. Доказывание и оценка обстоятельств преступления — Ростов н/Д, 1991

Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса — М, 1971

Доказывание в уголовном процессе традиции и современность / Под ред В А Власихина. — М,2000

Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — М, 1996

Дорохов В.Я., Николаев В.С. Обоснованность приговора в советском уголовном процессе — М, 1959

Друзин Е.В. Основания признания доказательств недопустимыми — Саратов, 1997

Емельянова И.В. Теоретические и методологические проблемы оценки доказательств по внутреннему убеждению прокурором в уголовном судопроизводстве — Орел, 1998

Зинатулин З.З. Уголовно-процессуальное доказывание — Ижевск, 1993

Ивчев Ю.В. Логика — М, 1994

Ильиных В.Л. Борьба с преступностью и охрана порядка на Рязанско-Уральской железной дороге (1917–193 7 гг) — Саратов, 1999

Ильиных В.Л. Тактические программы расследования хищений на объектах физкультуры и спорта — Саратов, 1991

Ильиных В.Л. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» Комментарий — Саратов, 1997

Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе — Волгоград, 1988

Карнеева Л.М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе — М, 1995

Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе — Саратов, 1968

Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве — М, 1995

Клейман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе — М, 1950

Ключевский В.О. Курс русской истории — М, 1911, 1947

Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции — Воронеж, 1964

Кокорев Л.Д. Кузнецов Н.П. Уголовный процесс доказательства и доказывание — Воронеж, 1995

Комментарий к Конституции РФ / Под ред А. М. Ларина — М, 1994

Комментарий к Конституции РФ / Под ред В. П. Кашепова — М, 1994

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу / Под ред В.П. Божьева — М, 1997

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу / Под ред В.Т. Томина — М, 1999

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ ред В. В. Мозякова — М, 2002

Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Под ред А. Ю. Шумилова — М, 1997

Кони А.Ф. Судебные уставы 1864 года — СПб, 1914

Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избранные произведения — М, 1956

Кони А.Ф. Приемы и задачи обвинения // Избранные произведения — М, 1956

Кореневский Ю.В. Токарева М.Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам — М, 2000

Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания — Н Новгород, 1995

Костаков А.А. Допустимость и относимость доказательств — Л, 1991

Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела — Воронеж, 1983

Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред А. Д. Войкова, И. И. Карпеца — М, 1989

Курушин С.А., Николайченко В.В., Громов Н.А. Руководящие начала расследования и разрешения уголовных дел — Самара, 1999

Кустов И.С. Законодательные гарантии достижения истины по уголовному делу — Ашхабад, 1975

Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами — М, 1966

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу процессуальные функции — М, 1986

Ларин А.М. Уголовный процесс структура права и структура законодательства — М, 1985

Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России Лекции-очерки / Под ред В.М. Савицкого — М, 1997

Леви А.А., Горинов Ю.А. Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве — М, 1983

Лузгин И.М. Расследование как процесс познания — М, 1969

Лупинская П.А. Адвокат в уголовном процессе — М,1997

Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве Их виды, содержание и формы — М, 1976

Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса — СПб, 1916

Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе — СПб, 1906

Люблинский П.И. Полянский Н.Н. УПК Научно-практический комментарий — М, 1928

Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей — М, 1901

Макаров Н.И. Громов Н.А. Николайченко В.И. и др Представление доказательств в Российском уголовном процессе — Саратов, 2000

Маликов М.Ф. Оценка доказательстве правоприменительной деятельности — Уфа, 1984

Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность — необходимость и законность — Н. Новгород, 1997

Матюшин Б.Т. Общие вопросы оценки доказательств в судопроизводстве — Хабаровск, 1987

Михеенко М.М. Доказывание в советском уголовном судопроизводстве — Киев, 1984

Мордовец А.С. Социально-юридический механизм реализации прав человека и гражданина / Под ред д-ра юрид наук проф Н.И. Матузова — Саратов, 1996

Морщакова Т.Г., Петрухин И.А. Оценка качества судебного разбирательства. — М, 1987

Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования) — М, 1996

Мотовиловкер Я.О. Некоторые аспекты вопроса о допустимости (недопустимости) источников доказательств — Красноярск, 1986

Мухин И.И. Важнейшие проблемы оценки судебных доказательств в уголовном и гражданском судопроизводстве — Л, 1974

Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия — Л, 1971

Николюк В.В. Кальницкий В.В., Шалимов В.Г. Истребование предметов и документов в стадии возбуждения уголовного дела — Омск, 1990

Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация — М, 2000

Основы оперативно-розыскной деятельности Учебник / Под ред В Б Рушайло — СПб, 2000

Панарин В.Я. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного дела — Воронеж, 1978

Пашкевич В.П. Объективная истина в уголовном судопроизводстве — М, 1947

Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства — М, 1984

Педенчук А.К. Проблемы обеспечения достоверности заключения судебного эксперта — М,1992

Петрухин И.Л. Личная жизнь пределы вмешательства. — М, 1989

Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение — М, 1985

Познышев С.В. Элементарный учебник уголовного процесса — М, 1913

Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения — М, 1975

Поляков М.П. Попов А.П. Попов Н.М. Уголовно-процессуальное использование результатов оперативно-розыскной деятельности — Пятигорск, 1998

Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса — М, 1956

Полянский Н., Строгович М.С., Савицкий В.М. и др Проблемы судебного права. — М, 1983

Пособие для следователя / Под ред А.И. Дворкина — М, 1998

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву — М, 1961

Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств — М, 1977

Разин Н.Н. Уголовное судопроизводство — СПб, 1916

Рыжаков А.П. Уголовно-процессуальное доказывание понятия и средства — М, 1997

Рыжаков А.П. Уголовный процесс Учебник для вузов — М, 1999

Селиванов Н.А. Вещественные доказательства — М, 1971

Семенцов В.А. Видео- и звукозапись в доказательственной деятельности следователя — Екатеринбург, 1995

Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права — СПб, 1903

Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела — Иркутск, 1981

Сереброва С.П. Проблемы рационализации досудебного производства. —Н. Новгород, 1997

Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе — Харьков, 1990

Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса — СПб, 1898, 1913

Соловьев В.В., Громов Н.А., Николайченко В.В. Доказывание, доказательства и их источники в уголовном процессе — Саратов, 1995

Спасович Б.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. — СПб,1861

Старченко А.А. Логика в судебном доказывании — М, 1958

Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях — Саратов, 1972

Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту — М, 1988

Стефановский Д. О пределах исследования в уголовном суде — СПб, 1894

Строгович М.С. Избранные труды — М, 1990

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса — М, 1968 — Т. 1.

Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе — М, 1955

Строгович М.С. Проверка законности и обоснованности судебных приговоров — М, 1956

Строгович М.С. Учение о материальной истине — М, 1947

Теория доказательств в советском уголовном процессе Часть общая / Под ред Н. В. Жогина — М, 1966

Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред Н.В. Жогина — М, 1973

Тертышник В.М. Проблемы теории и практики доказывания на досудебных стадиях современного уголовного процесса — М, 1995

Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. — М, 1991

Томин В.Т. Взаимодействие органов внутренних дел с населением в борьбе с преступностью — Омск, 1975

Треушников М.К. Доказательства и доказывание в советском гражданском процессе — М, 1982

Треушников М.К. Судебные доказательства. — М, 1997

Трусов А.И. Доказательства в советском уголовном процессе — М, 1958

Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств — М, 1960

Уголовно-процессуальное право Учебник / Под ред П. А. Лупинской — М, 1997

Уголовный процесс / Под общ ред П.А. Лупинской — М, 1995

Уголовный процесс / Под ред К.Ф. Гуценко — М, 1997

Уголовный процесс / Под ред В.П. Божьева — М, 1998

Уголовный процесс / Под ред А.С. Кобликова. — М, 1999

Уголовный процесс Учебник / Под ред Р.X. Якупова — М, 1998

Уголовный процесс России Учебник / Под ред Н.А. Громова — М, 1998

Ульянова Л.Д. Внутреннее убеждение в условиях формирования и его роль в оценке доказательств — М, 1974

Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции — М, 1959

Фаткулин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания 2-е изд — Казань, 1976

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» Научно-практический комментарий — Омск, 1999

Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству — М, 1915

Философский энциклопедический словарь — М, 1998

Фойницкий Н.А. Курс уголовного судопроизводства. — СПб, 1915, М, 1995

Фокина М.А. Судебные доказательства по гражданским делам — Саратов, 1995

Хмыров А.А. Актуальные проблемы доказывания по уголовным делам — М, 1990

Чебышев-Дмитриев А.А. Русское уголовное судопроизводство — СПб, 1875

Чельцов М.А. Советский уголовный процесс — М, 1957, 1962

Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права — СПб, 1995

Чельцов-Бебутов М.А. Очерк истории советского уголовного процесса — М,1948

Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам проблемы теории и правового регулирования — Тольятти, 1998

Шейфер С.А. Доказывание по уголовному делу как единство практической и мыслительной деятельности — Красноярск, 1986

Шейфер С.А. Следственные действия Система и процессуальная форма — М,1981

Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе — Саратов, 1986

Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе — М, 1972

Шумилов А.Ю. Закон и оперативно-розыскная деятельность — М, 1996

Шумилов А.Ю. Начала уголовно-розыскного права — М, 1998

Элькино П.С. Понятие доказательств Их относимость, допустимость, классификация — Воронеж, 1978

Эйсман А.А. Заключение эксперта (структура и научное обоснование) — М, 1967

Эйсман А.А. Логика доказывания — М, 1971

Якупов Р.Х. История законодательства СССР и РСФСР — М, 1997

Якупов Р.X. Уголовный процесс — М, 1998

Диссертации

Вульф В.Я. Обязанность доказывания в советском уголовном процессе Автореф дне канд юрид наук — М, 1963

Готовцев А.С. Организационно-правовые вопросы взаимодействия милиции и внутренних войск в охране общественного порядка Автореф дис канд юрид наук — М, 2000

Гришина Е.П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — М, 1996

Джатиев В.С. Доказывание и оценка обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности преступления Автореф дис канд юрид наук — Л, 1984

Зеленский Д.В. Проблемы допустимости доказательств в российском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Краснодар, 1995

Зникин K.B. Использование оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальном доказывании Автореф дис канд юрид наук — Томск, 1998

Ищенко Е.П. Применение синхронной записи звука и изображения при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел Автореф дис канд юрид наук — Свердловск, 1974

Казак А.Е. Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел и права человека Автореф дис канд юрид наук — СПб, 1997

Кузнецова Н.А. Собирание и использование документов в качестве доказательств по уголовным делам Автореф дис канд юрид наук — М, 1996

Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии Автореф дис д-ра юрид наук — Минск, 1966

Кустов И.С. Принцип объективной истины в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Оренбург, 1970

Ларин А.М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе Автореф дис д-ра юрид наук — М, 1970

Левченко О.В. Уголовно-процессуальное доказывание (сущность, средства доказывания, предмет и пределы) Автореф дис д-ра юрид наук — Ижевск, 2001

Макаров А.М. Применение научно-технических средств при рассмотрении судами уголовных дел Автореф дис канд юрид наук — М, 1998

Масленникова Л.И. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу Автореф дис канд юрид наук — М, 1990

Меретуков Г.М. Правовые и криминологические проблемы борьбы с наркобизнесом, совершаемым организованными преступными группами Автореф дис д-ра юрид наук — М, 1995

Михеенко М.М. Теоретические проблемы доказывания в советском уголовном процессе Автореф дис д-ра юрид наук — Киев, 1984

Мосесян Г.С. Оценка доказательств в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Харьков, 1965

Незванова Г.Ф. Принцип объективности и всесторонности в процессе собирания, проверки и оценки доказательств в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — М, 1952

Никитина Е.В. Проблемы совершенствования средств доказывания Автореф дис канд юрид наук — Екатеринбург, 1994

Орлов Ю.К. Заключение эксперта как источник выводного знания в судебном доказывании Автореф дис д-ра юрид наук — М.1985

Перцовский С.Л. Относимость доказательств в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Харьков, 1950

Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности Автореф дис д-ра юрид наук — Н Новгород, 2002

Пономаренков В.А. Проблемы представления и использования доказательств в уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Саратов, 1998

Рабсилу В.Ю. Оценка доказательств судом второй инстанции в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Тарту, 1966

Резник Г.М. Оценка доказательств по внутреннему убеждению в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — М, 1969

Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе Автореф дис канд юрид наук — Харьков, 1986

Ульянова Л.Т. Основные вопросы оценки доказательств судом первой инстанции Автореф дис канд юрид наук — М, 1954

Федоров В.И. Значение истребования и представления доказательств для обоснования процессуальности решений по уголовному делу Автореф дис канд юрид наук — Саратов, 1990

Шейфер С.А. Методологические и правовые проблемы собирания доказательств на предварительном следствии Автореф дис канд юрид наук — М, 1981

Шутин Л.Я. Оценка доказательств в советском гражданском процессе Автореф дис канд юрид наук — Киев, 1948

Научные статьи и иные публикации

Азаров В.Т. Уголовно-процессуальные и оперативно-розыскные средства выполнения задачи раскрытия преступлений // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Межвуз сб науч тр — Омск, 1998 — С. 8

Александров А.И. Федоров А.В. Модельный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» для государств— участников СНГ // Правоведение –1999 —№ 1 — С. 175

Александров А. О. значении концепции объективной истины // Российская юстиция — 1999 —№ 1 — С. 23

Алексеев Н.С. Доказывание и его предмет в советском уголовном процессе // Актуальные проблемы советского государства и права в период строительства коммунизма — Л, 1967

Альперт С.А. Принцип объективной истины в советском предварительном следствии // Ученые записки Харьковского юрид ин-та — Харьков, 1962 —Вып 16

Арсеньев B.Д. О фактах, не подлежащих доказыванию в уголовном судопроизводстве // Правоведение –1965 —№ 1 — С. 101–102

Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в следствии и судебных актах // Вопросы теории судебной экспертизы Сб научных трудов ВНИИСЭ — М, 1979 —Вып 39

Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка // Законность — 1995 — № 1 — С. 51–54

Балакшин В. Истина в уголовном процессе//Российская юстиция –1998 —№ 2 — С. 18–19

Банин В.А. К вопросу о предмете и пределах доказывания в советском уголовном процессе // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам — Красноярск, 1987

Безлепкин Б.Т. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный процесс — М, 1990

Безлепкин В.Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Советское государство и право — 1991 —№ 8 — С. 100

Бедняков Д.И. О реализации оперативно-розыскной информации в процессе доказывания и особенности ее оценки // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе — М, 1984

Блеск и нищета движения правозащитников // Российская газета — 1997 — 20–21 февр

Бобров М.М. И законность, и справедливость //Советская юстиция –1993 —№ 5 — С. 2

Бодров В.М., Кобяков В.М. Некоторые процессуальные аспекты назначения судебного заседания и порядка предварительного слушания в суде присяжных // Государство и право — 1996 — № 6 — С. 19–25

Божьев В.П. Принципы уголовного процесса // Уголовный процесс Общая часть — М, 1997

Боннер А.Г. Правило допустимости доказательств в гражданском процессе необходимость или анахронизм? // Советское государство и право –1990 —№ 10 — С. 21–30

Боннер А.Г. Установление истины в правосудии и социально-нравственная оценка фактов // Государство и право — 1990 —№ 1 — С. 12

Быков В.М. Принципы уголовного процесса по Конституции Российской Федерации 1993 года // Российская юстиция –1994 —№ 8 — С. 8

Быков В.М., Тренбак В.М. Основания и критерии признания доказательств недопустимыми // Следователь — 1998 — № 9 — С. 36–39

Ветрова Г.Н. О допустимости доказательств в советском уголовном процессе // Советская юстиция –1984 — № 3 — С. 19–20

Винберг А.И. Криминалистическая одорология // Социалистическая законность — 1976 — № 11 — С. 15

Возгрин И.А., Сальников В.П. Комплексное исследование актуальных проблем этики уголовно-процессуального доказывания // Следователь — 1997 —№ 2 — С. 70

Воскресенский В. Проблемы доказывания обвинения // Российская юстиция –1995 — № 4 — С. 4

Воскресенский В. Участие прокурора в рассмотрении дел // Российская юстиция — 1996 — № 7 — С. 2-^

Галушко В.А.К вопросу правового регулирования оперативно-розыскной деятельности // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Меж-вуз сб науч тр — Омск, 1998

Геворкян Г.А. Категория вероятности и некоторые вопросы теории истины // Диалектика и логика научного познания — М, 1966

Голунский С.А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право — 1955 —№ 7 — С. 71–73

Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция — 1995 —X 11 — С. 5–7

Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства // Российская юстиция — 1995 — № 8 — С. 40

Гридчин А.А. Правовое регулирование условий допустимости доказательств // Следователь — 1998 — № 4 — С. 12

Гриненко А.В. Об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности при производстве по уголовным делам // Обеспечение прав и свобод человека и гражданина в деятельности правоохранительных систем Материалы междунар научно-практич конф — Белгород, 1998

Гришин А.И. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании // Проблемы реализации судебной реформы в России — Саратов, 1998 —Вып 1

Гродзинский М.М. О способах получения доказательств в советском уголовном процессе // Советская юстиция –1958 —№ 6 — С. 14

Громов Н.А. Понятие доказательств в уголовном судопроизводстве // Государство и право — 1998 — № 3 — С. 48–52

Громов Н.А., Николайченко В.В. Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право –1997 —№ 7 — С. 33–40

Гусанов А.Н. Общая характеристика полицейской тактики США // Теоретические проблемы криминалистической тактики — Свердловск, 1981

Гуценко К.Ф. Источники уголовно-процессуального права // Уголовный процесс — М, 1997

Гущин А.Н., Громов Н.А. О совершенствовании процессуальных норм, регламентирующих понятие доказательств в уголовном процессе // Следователь — 1998 — № 3 — С. 15

Давлетов А.А. Нормативная модель общей части доказательственного права в уголовном процессе // Государство и право — 1992 — № 10 — С. 63

Джатиев В.С. О некоторых вопросах теории доказательств, обвинения и защиты // Российская юстиция — 1994 — № 8 — С. 16

Доля Е.А. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Советская юстиция –1993 —№ 3 — С. 22

Доля Е.А. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании // Российская юстиция –1995 —№ 5 — С. 41–42

Доля Е.А. Новая Конституция РФ и уголовно-процессуальная деятельность // Российская юстиция –1994 — № 4 — С. 17

Доля Е.А. Оценка доказательств в российском уголовном процессе // Государство и право — 1996 — № 5 — С. 85–94

Доля Е.А. Прослушивание телефонных и иных переговоров — следственное ли это действие? // Советская юстиция — 1992 — № 19–20 — С. 2

Доля Е.А. Совершенствование правовой основы правоохранительной деятельности // Организованная преступность / Под ред А И Долгова, С В Дьякова — М, 1999

Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе // Государство и право –1994 —№ 10 — С. 118–128

Демин И.В., Седойкин О.Н. Проблемы совершенствования оперативно-розыскной деятельности // Следователь — 1999 — № 7 — С. 44

Диденко В., Громов Н. Интересы общества «старше» // Юридический вестник — 1996 — № 11 — С. 15

Дорохов В.Я. Понятие доказательства // Теория доказательств в советском уголовном процессе — М, 1973

Дорохов В.Я. Понятие источника доказательств // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе — М, 1981

Емельянова Т.П. Феномен «здравого смысла» в социальном познании социально-психологический аспект // Социальная динамика и духовная культура — Тверь, 1992

Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных // Государство и право — 1994 —№ 2 — С. 81

Зажицкий В.И. Вопросы доказательственного права // Советская юстиция –1992 — № 19–20 — С. 34

Зажицкий В.И. Доказательственное право в гражданском, арбитражном и уголовном процессе сравнительный анализ // Советская юстиция — 1993 — № 20 — С. 23

Зажицкий В.И. Новый закон об оперативно-розыскной деятельности более совершенен // Государство и право — 1995 — № 12 — С. 52–53

Зажицкий В.И. О доказательственном праве // Российская юстиция –1995 —№ 1 — С. 17

Зажицкий В.И. О допустимости доказательств // Российская юстиция –1999 —№ 3 — С. 26

Зажицкий В.И. Оценочные понятия в уголовно-процессуальном законе язык и стиль // Советская юстиция –1993 —№ 13 — С. 25

Зажицкий В.И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса // Государство и право — 1995 —№ 6 — С. 57

Зеленский В.С., Ковтунов Г.С. Пределы исследования предмета доказывания в советском уголовном процессе // Проблемы доказательственной законности — Харьков, 1982 —Вып 10

Зуев С.В. Привлечение оперативной информации в уголовный процесс / Следователь — 2002 —№ 3 — С. 15–18

Карнеева Л.М. Уголовно-процессуальный закон и практика доказывания // Социалистическая законность — 1990 —№ 1 — С. 35

Кипнис Н.М. Недопустимость доказательств // Российский адвокат –1996 —№ 5 — С. 26

Кобликов А.С. Доказательства в уголовном процессе // Уголовный процесс Российской Федерации / Под ред А. С. Кобликова — М, 1995

Ковтун Н. И состязательность и поиск истины // Российская юстиция — 1997 — № 7

Ковтун Н. О роли суда в доказывании по уголовному делу в свете конституционного принципа состязательности процесса // Государство и право — 1998 — № 6 — С. 59–63

Комлев Б. О понятии доказательств // Социалистическая законность –1991 —№ 11 — С. 21

Копьева А. И Об элементах уголовно-процессуальной деятельности // Теория и практика установления истины в правоприменительной деятельности Сб науч тр — Иркутск, 1985

Кореневский Ю.В. Актуальные проблемы доказывания в уголовном процессе // Государство и право — 1999 —№ 2 — С. 61

Королев Г.Н. Тайна исповеди в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция — 1995 —№ 2 — С. 30–31

Куцова Э.Ф. Производство в кассационной инстанции // Уголовный процесс / Под ред КФ Гуценко. — М, 1997

Ларин А.М. Представление документов и предметов при расследовании // Социалистическая законность — 1981 —№ 3 — С. 32

Ларин А. Соотношение пределов доказывания // Советская юстиция –1979 —№ 15 — С. 9–10

Лобанов А. Оценка защитником допустимости доказательств // Законность — 1996 — № 6 — С. 42–44

Путинская П.А. Доказывание Понятие и общая характеристика // Уголовный процесс — М, 1995

Лупинская П.А. Допустимость доказательств пора обеспечить единство судебной практики // Российская юстиция — 1998 —№ 11 — С. 23

Лупинская П.А. Значение судебной практики для совершенствования доказательственной деятельности // Советская юстиция –1986 —№ 18 — С. 7–9

Лупинская П.А. О проблемах судебных доказательств // Советское государство и право — 1960 —№ 10 — С. 123

Лупинская П.А. Основание и порядок принятия решения о недопустимости доказательств // Российская юстиция. — 1994 — № 11 — С. 2

Лупинская П.А. Оценка доказательств // Уголовный процесс / Под ред П. А. Лупинской — М, 1995

Лупинская П.А. Оценка доказательств по внутреннему убеждению // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред ПА Лупинской — М, 1997

Лупинская П.А. Принципы уголовного процесса Доказательства в уголовном процессе // Уголовно-процессуальное право — М, 1997

Люблинский П.И. Суд и права личности // Судебная реформа — М,1915 — Т 2

Макаров А.М. Доказатеьственное значение материалов применения научно-технических средств // Социалистическая законность –1979 —№ 3 — С. 56

Малков В.П. Доказательства // Комментарий к УПК РСФСР / Под ред В. Т. Томина — М, 1999

Матвиенко Е.А. Пределы доказывания по уголовному делу // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью Сб науч тр — М, 1983

Матюшин Б.Т. Оценка достоверности доказательств судом // Советская юстиция — 1979 — № 18 — С. 14–15

Мельник В. Здравый смысл — основа интеллектуального потенциала суда присяжных // Российская юстиция –1995 —№ 6 — С. 8–12

Мельник В. Нравственные основы искусства защиты и обвинения // Российская юстиция — 1996 —№ 4 — С. 8–11

Мельник В. Совесть — нравственная основа суда присяжных // Российская юстиция — 1996 — № 2 — С. 8–9

Миньковский Г.М. Допустимость доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе 2-еизд — М, 1973 — С. 231–232

Миньковский Г.М. Пределы доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе — М, 1973

Миньковский Г.М. Оценка доказательств // Научно-практический комментарий к УПК РСФСР / Под ред В. П. Божьева — М, 1997

Михайловская И.Б. Относимость доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право — 1958 —№ 12 — С. 122

Михеенко М.М. К вопросу о правовой регламентации оценки доказательств и их источников в советском уголовном процессе // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе — М, 1981

Морщакова Т.Г. Сущность и значение приговора // Уголовный процесс / Под ред П. А. Лупинской — М,1995

Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе // Российская юстиция –1996 —№ 2 — С. 22–23

Некрасов С.В. Допустимость доказательств вопросы и решения // Российская юстиция — 1998 —№ 1 — С. 9

Некрасов С.В. Роль прокурора, начальника следственного подразделения в обеспечении юридической силы доказательств, получаемых в процессе предварительного следствия // Следователь — 1998 —№ 9 — С. 54

Никандров В.И. Об оценке доказательств участниками процесса // Государство и право — 1992 —№ 5 — С. 18

Никитаев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридического мышления // Состязательность правосудия Тр научно-практич лаборатории Международного комитета содействия правовой реформе — М, 1996

Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе // Российская юстиция — 1998 — № 9 — С. 11

Овчинский С.С. Значение уголовно-правовых и уголовно-процессуальных институтов для оперативно-розыскной деятельности в борьбе с организованной преступностью // Следователь — 1999 —№ 9 — С. 31

Панкратов В. О свидетельском иммунитете законных представителей // Советская юстиция — 1993 — № 7 — С. 25–28

Пашин С.А. Допустимость доказательств (информация) // Российская юстиция –1994 — № 7 — С. 27–28

Пашин С.А. Закон о суде присяжных как средство судебной реформы // Советская юстиция — 1993 —№ 24 — С. 3–4

Пашин С.А. Проблемы доказательственного права // Судебная реформа юридический профессионализм и проблемы юридического образования Дискуссии — М, 1995

Пашин С.А. Теория формальных доказательств и здравый смысл // Российская юстиция — 1996 —№ 1 — С. 52

Петрович Д. Оценка доказательств по гражданским делам // Советская юстиция — 1971 — № 15 — С. 16–18

Петрухин И.Л. Внутреннее убеждение суда и правовые презумпции // Советское государство и право — 1964 —№ 3 — С. 65

Петрухин И.Л. О расширении защиты на предварительном следствии / Советское государство и право — 1982 —№ 1

Петрухин И.Л. Оценка доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе — М, 1973

Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право — 1993 — № 7

Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты) // Государство и право — 1999 — № 1 — С. 68

Пиюк А. «Истина» или «доказанная достоверность» // Российская юстиция — 1999 — № 11 — С. 43

Победкин А.В., Гавриков В.А. О некоторых проблемах определения допустимости доказательств в уголовном процессе // Государство и право — 1999 —№ 7 — С. 53

Поляков М.П. О понятии уголовно-процессуальной интерпретации результатов оперативно-розыскной деятельности // Профессионал — 1998 —№ 5–6 — С. 30

Поляков М.П. Результаты ОРД как альтерпроцессуальная информация // Следователь — 2001 — № 5 — С. 42–44

Пономаренков В.А., Николайченко В.В., Громов Н.А. Процессуальная форма доказывания // Следователь — 1998 — № 9 — С. 27

Правовое регулирование борьбы с организованной преступностью Проект федерального закона и комментарий — М, 1994

Разумов С. Проверка допустимости доказательств // Российская юстиция — 1999 — № 4 — С. 30

Ратинов А.Р. Внутреннее убеждение при оценке доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе — М, 1973

Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании // Советское государство и право — 1964 —№ 8 — С. 107–108

Резник Г. О допустимости доказательств // Российская юстиция –1996 —№ 4 — С. 43

Резниченко И.М. Оценка доказательств в защитительной речи адвоката // Проблемы доказывания по уголовным делам Межвуз сб науч тр — Красноярск, 1988 — С. 113–118

Робозеров В.Ф. Оперативно-розыскная информация в системе судебного доказывания // Правоведение –1978 — № 6 — С. 106–108

Рузавин Г.И. Вероятностная логика и ее роль в научном исследовании // Проблемы логики научного познания — М, 1964

Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право –1994 — № 6 — С. 96

Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств // Законность — 1994 — № 8 — С. 37

Селиванов Н. Критерии допустимости применения тактических приемов при расследовании // Законность — 1994 — № 4 — С. 23

Семенцов В.А. О доказательственном значении и процессуальном порядке закрепления материалов видео-и звукозаписи // Следователь— 1995 —№ 1 — С. 10–12

Сергун А.К. Оценка доказательств // Гражданский процесс Российской Федерации — М, 1996

Смирнов В.П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопроизводства // Государство и право — 1998 —№ 3 — С. 58–63

Смородинова А., Зайцева С., Громов Н. Соотношение доказательств и фактов в уголовном процессе // Российская юстиция –1998 —№ 11 — С. 24

Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств, не имеющих юридической силы // Российская юстиция — 1994 —№ 10 — С. 14–15

Степанов В.В., Денежкин Б.А. Проблемы развития средств доказывания в уголовном судопроизводстве // Вестник Саратовской гос академии права –1995 —№ 3

Судебные уставы 20 ноября 1864 г Часть вторая Устав уголовного судопроизводства — СПб Государственная канцелярия, 1866

Сурков K.B. Сущность оперативно-розыскного процесса и его соотношение с уголовно-процессуальной деятельностью // Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс — СПб, 1998

Сыромятников Б.И. Очерк суда древней и новой России // Судебная реформа — М, 1915

Танасевич В.Г. Пределы и предмет доказывания по уголовному делу // Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства — М, 1962

Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных // Государство и право — 1994 —№ 11 — С. 132–140

Томин В.Т. Острые углы доктринального обеспечения радикальной реформы уголовного судопроизводства // Цель и средства в уголовном судопроизводстве Сб науч тр — Н Новгород, 1991 — С. 8–9

Трусов А.И. О допустимости и относимости доказательств // Советская юстиция –1990 _№ 14 — С. 14–15

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации Общая часть Проект Государственно-правового управления Президента РФ // Российская юстиция — 1994 —№ 11 — С. 35–63

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации Общие положения Проект Министерства юстиции РФ // Российская юстиция — 1994 —№ 9 — С. 3–92

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации Проект НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ — М, 1994

Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР Теоретическая модель / Подред В. М. Савицкого — М, 1990

Ульянова Л.Т. Доказательства в уголовном процессе общие положения // Уголовный процесс / Под ред К. Ф. Гуценко — М, 1997

Устав уголовного судопроизводства // Российское законодательство X–XX вв. Т. 8: Судебная реформа. — М., 1991. —С. 117–384.

Францифоров Ю.В., Пономаренков В.А., Громов Н.А. Презумпция невиновности в уголовно-процессуальном доказывании // Следователь. — 1999. — № 3. — С. 9.

Футер Л. Адвокат в судебном процессе США // Российская юстиция. — 1995. — № 8. — С. 60.

Чельцов М.А. Система принципов в советском уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН, — М., 1947. — Вып. VI.

Чечетин А.Е., Яковлев А.А., Крейцберг В.В. О классификации условий проведения оперативно-розыскных мероприятий // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»: Межвуз. сб. науч. тр. — Омск, 1998.

Чечетин А.Е. О сущности и содержании некоторых оперативно-розыскных мероприятий // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»: Межвуз. сб. науч. тр. — Омск, 1998.

Чуфаровский Ю.В. Опрос как метод получения информации в оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов // Следователь. — 1999. — № 2. — С. 61–64.

Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. — 1994. — № 10. — С. 102.

Шейфер С.А. Доказательственное значение Закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право. — 1994. — № 1. — С. 94–97.

Шейфер С.А. Доказательственный аспект Закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право. — 1997. — № 6. — С. 94–101.

Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе // Государство и право. — 1996. — № 9. — С. 60–67.

Шейфер С.А. Использование непроцесуальных познавательных мероприятий // Государство и право. — 1997. — № 9. — С. 47.

Ширванов А.А. Правила допустимости доказательств в вопросах доказывания // Следователь. — 1998. — № 3. — С. 23.

Шифман М.Л. Рецензия на книгу Строговича М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе // Советское государство и право. — 1956. — № 4. — С. 137.

Эйсман А.А. Некоторые вопросы исследования вещественных доказательств // Вопросы криминалистики. — 1962. — № 5. — С.31.

Эйсман А.А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств // Вопросы кибернетики и право. — М., 1967.

Эйсман А.А. Структурный анализ и моделирование судебных доказательств // Правовая кибернетика. — М., 1970.

Эксархопуло А.А. Правовые основы применения технико-криминалистических средств в уголовном судопроизводстве // Правоведение. — 1986. — № 1. — С. 91.

Яковлев A.M. Основы психологии судебно-экспертной деятельности // Вопросы психологии и логики судебно-экспертной деятельности: Сб. науч. тр. ВНИИСЭ. — М., 1977. — Вып. 30.

Якуб М.Л. Проблема оценки доказательств в советском уголовном процессе // Вестник МГУ. Серия «Право». — 1974. — № 6. — С. 12–21.

Якупов Р.Х. Доказывание в уголовном процессе // Уголовный процесс / Под ред. Р.Х. Якупова. — М., 1998.

Примечания

1

См.: Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности Автореф. дис… д-ра юрид. наук. — Н. Новгород, 2002. — С. 4–5.

2

См.: ВСНД СССР и ВС СССР. — 1990. — № 26. — Ст. 495.

3

См.: ВСНД РФ и ВС РФ — 1992. — № 17 — Ст. 892.

4

См.: Кореневский Ю.В. Актуальные проблемы доказывания в уголовном процессе // Государство и право — 1999. — № 2 — С. 61.

5

См.: Вестник Конституционного Суда РФ — 1998. — № 6 — С. 10–27.

6

См.: Басков В.И. Оперативно-розыскная деятельность — М, 1997. — С. 3.

7

См.: Ильиных В.Л. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» Комментарий — Саратов, 1997. — С. 4.

8

См.: Александров А.И. Модельный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» для госуарств — участников СНГ / А.И. Александров, А.В. Федоров // Правоведение — 1999. — № 1 — С. 175.

9

См.: Александров А.И. Указ. соч. — С. 175.

10

См.: Шумилов А.Ю. Оперативно-розыскная деятельность // Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Под ред А.Ю. Шумилова — М, 1997. — С. 11, 15.

11

См.: Там же — С. 8–9.

12

См.: Ильиных В.Л. Указ. соч. — С. 5–6.

13

См.: Зажицкий В.И. Новый закон об оперативно-розыскной деятельности более совершенен // Государство и право — 1995. — № 12 — С. 52–53.

14

См.: Ильиных В.Л. Указ соч — С. 6.

15

См.: Зажицкий В.И. Задачи оперативно-розыскной деятельности // Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Под ред А.Ю. Шумилова — М, 1997 — С. 21–22.

16

См.: Зажицкий В.И. Указ. соч. — С. 21–22, Ильиных В.Л. Указ соч — С. 5–7.

17

В 1999–2001 гг оперативно-розыскными мерами подразделения криминальной милиции ГУВД Воронежской области раскрыли в среднем 34,71 %, а Юго-Восточного УВД на транспорте — 35,14 % общего числа зарегистрированных преступлений.

18

Оперативные подразделения ГУВД Воронежской области в 1997–2001 гг. разыскали в среднем от 22,1 до 23,9 % скрывшихся от следствия обвиняемых.

19

В 1997–2001 гг на территории Воронежской и Липецкой областей сотрудники подразделений криминальной милиции разыскали 71, 2 % без вести пропавших граждан, милиция общественной безопасности — 23,7, другие службы — 4,1 %

20

См.: Зажицкий В.И. Задачи оперативно-розыскной деятельности // Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Под ред А Ю Шумилова — М, 1997 — С. 24–25.

21

См.: Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции — Воронеж, 1964. — С. 11.

22

Коврига З.Ф. Указ. соч. — С. 11.

23

См.: Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе — Саратов, 1986. — С. 34.

24

Робозеров В.Ф. Оперативно-розыскная информация в системе судебного доказывания // Правоведение — 1978. — № 6 — С. 106–108.

25

Петрухин И.Л. О расширении защиты на предварительном следствии // Советское государство и право — 1982. — № 1 — С. 67–68.

26

См.: Михайлов В.И. Контролируемая поставка как оперативно-розыскная операция / Под ред А.Ю. Шумилова — М, 1998. — С. 60.

27

См.: Чечетин А.Е. Оперативно-розыскные мероприятия // Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» Научно-практический комментарий / Под ред. В.В. Николюка, В.В. Кальницкого, А.Е. Чечетина — Омск, 1999 — С. 43.

28

См.: Зажицкий В.И. Указ. соч. — С. 24–25.

29

См.: Чуфаровский Ю.В. Опрос как метод получения информации в оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов // Следователь — 1999. — № 2 — С. 61–64.

30

См.: Чечетин A.E. O сущности и содержании некоторых оперативно-розыскных мероприятий // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Меж-вуз сб. науч. тр. — Омск, 1998. — С. 13–14.

31

См.: Кореневский Ю.В. Указ. соч. — С. 64.

32

См.: ВСНД РФ и ВС РФ — 1992. — № 7. — Ст. 300.

33

См.: Перечень сведений конфиденциального характера, утвержденный Указом Президента РФ от 6 марта 1997 г № 188 // Российская газета — 1997 — 14 марта.

34

См.: Михайлов В.И. Указ. соч. — С. 62–65.

35

См.: Чечетин А.Е., Яковлев А.А., Крейцберг B.B. О классификации условий проведения оперативно-розыскных мероприятий // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Межвуз. сб. науч. тр. — С. 71–7.

36

См.: Доказывание в уголовном процессе Традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина — М. 2000. — С. 67–68.

37

См.: Чечетин А.Е. Оперативно-розыскные мероприятия — С. 48–49.

38

См.: Ильиных В.Л. Указ. соч. — С. 17–18, Белкин А.Р. Теория доказывания — М., 1999. — С. 167.

39

См.: Михайлов В.И. Указ. соч. — С. 78.

40

См.: Доказывание в уголовном процессе Традиции и современность / Под ред В.А. Власихина — М., 2000. — С. 66–67.

41

См.: Михайлов В.И. Указ. соч. — С. 68.

42

См.: СЗ РФ — 1995. — № 8 — Ст. 600.

43

См. Федеральный закон «Об органах Федеральной службы безопасности Российской Федерации»

44

См.: Михайлов В.И. Указ. соч. — С. 71.

45

См.: Коренекский Ю.В. Указ. соч. — С. 64–65.

46

См.: Чечетин А.Е. Оперативно-розыскные мероприятия — С. 56–57.

47

См.: Пономарев П.Г. Оперативно-розыскные мероприятия // Федеральный закон «Об оперативно розыскной деятельности» Комментарий / Под ред П.Г. Пономарева — М, 1997. — С. 232–246.

48

См.: Чечетин А.Е. Оперативно-розыскные мероприятия — С. 58–59.

49

См.: Кореневский Ю.В. Указ. соч. — С. 76–77.

50

См.: Ильиных В.Л. Указ. соч. — С. 19–20.

51

См.: Галушко В.А. К вопросу правового регулирования оперативно-розыскной деятельности // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Межвуз. сб. науч. тр. — С. 87–98, Чечетин А.Е. Оперативно-розыскные мероприятия — С. 60–61.

52

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — М, 1996. — С. 23.

53

См.: Демин И.В, Седойкин О.Н. Проблемы совершенствования оперативно-розыскной деятельности ОВД//Следователь — 1999. — № 7 — С. 44.

54

См.: Доля Е.А. Указ. соч. — С. 22.

55

См.: Ильиных В.Л. Указ. соч. — С. 25.

56

См.: Ильиных В.Л. Указ. соч. — С. 28.

57

См.: СЗРФ — 1998 — № 2 — Ст. 219.

58

См.: Ильиных В.Л. Указ соч — С 33.

59

См.: Капитонов Н. Эксперимент или подстрекательство // Законность — 1996. — № 5 — С. 34–35, Котин В.П. Провокация взятки (К проблеме совершенствования законодательства) // Государство и право — 1996 — № 2 — С. 82–88, и др.

60

См.: ВВС РФ — 2000. — № 4 — С. 5–9.

61

См.: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений — М, 1991. — С. 38–40, Дорохов В.Я. Понятие и классификация доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе 2-е изд, доп. — М, 1973. — С. 206–211, Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном процессе — М, 1995. — С. 12–13, Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс доказательства и доказывание — Воронеж, 1995. — С. 114, Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Доказательства и доказывание / Под. ред. В.М. Савицкого // Уголовный процесс России Лекции очерки — М., 1997. — С. 87, Лупинская П.А. Понятие доказательства. Доказательства — средства доказывания // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред П.А. Лупинской — М., 1997. — С. 139–142, Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам проблемы теории и правового регулирования — Тольятти, 1998. — С. 36–40, Быков В.М., Тренбак О.Н. Основания и критерии признания доказательств недопустимыми // Следователь — 1998. — № 9 — С. 36–39.

62

См.: Рыжаков А.П. Уголовный процесс Учебник для вузов — М., 1999. — С. 212–213.

63

См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания 2-е изд — Казань, 1976. — С. 113–114.

64

См.: Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам проблемы теории и правового регулирования — С. 38–39, Лупинская П.А. Указ. соч., Ульянова Л.Т. Доказательства в уголовном процессе Общие положения // Уголовный процесс / Под ред К.Ф. Гуценко — М., 1997. — С. 110–111.

65

См.: Пашин С.А. Состязательное правосудие Тр. научно-практич. лабораторий / Под ред. С.А. Пашина, Л.М. Карнозовой — М, 1996 — Вып. 1 — Ч. 2 — С. 315.

66

См.: Ларин A.M. Указ. соч. — С. 87.

67

См.: Пономаренков В.А. Проблемы представления и использования доказательств в уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук — Саратов, 1998. — С. 11–21.

68

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса — М., 1968. — Т. 1. — С. 287, Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия — Л., 1979. — С. 135–183, Лупинская П.А., Малков В.П. Доказательства Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред В.Т. Томина — М., 1999. — С. 133.

69

См.: Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела — Иркутск., 1981. — С. 25,Бедняков Д.И. Указ. соч. — С. 49–50.

70

См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка — М., 1978. — С. 699.

71

См.: Зинатулин З.З. Уголовно-процессуальное доказывание — Ижевск., 1993. — С. 133–134.

72

См.: Ларин А.М. Указ. соч.

73

См.: Бедняков Д.И. Указ. соч. — С. 49–50, 57, Зинатулин 3.3. Указ. соч. — С. 141–142.

74

См.: Доля Е.А. Совершенствование правовой основы правоохранительной деятельности // Организованная преступность / Под ред. А.И. Долгова, С.В. Дьякова — М., 1999. — С. 326–327.

75

См.: Зинатулин З.З. Указ. соч. — С. 143.

76

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н.В. Жогина — М, 1973. — С. 256–286, 494–500, Курс советского уголовного процесса Общая часть / Под ред. А.Д.Бойкова, И.И. Карпеца — М., 1989 — С. 562–569.

77

См.: Кипнис Н.М. Доказательства в уголовном судопроизводстве — М., 1995. — С. 9, Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Указ. соч., и др. Возможность формирования доказательств в рамках ОРД допускают и некоторые исследователи, разработчики проекта Уголовно-процессуального кодекса (см.: Юридический вестник — 1995. — № 31 — Ст. 78.)

78

См.: Миньковский Г.М. Доказательства Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.П. Божьева — М., 1997. — С. 138.

79

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — М., 1996. — С. 68.

80

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С. 73.

81

Там же — С. 73–74.

82

См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве — С. 57.

83

Так, подобный механизм предусмотрен Федеральным конституционным законом от 26 декабря 1996 г. «О судебной системе в Российской Федерации» // СЗ РФ — 1997. — № 1 — Ст. 1.

84

См.: Гриненко А.В. Об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности при производстве по уголовным делам // Обеспечение прав и свобод человека и гражданина в деятельности правоохранительных систем. Материалы междунар. научно-практич. конф. — Белгород., 1998. — С. 216.

85

Бедняков Д.И. О реализации оперативно-розыскной информации в процессе доказывания и особенности ее оценки. // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе — М, 1984. — С. 70.

86

На это обстоятельство указывается в Концепции судебной реформы в Российской Федерации, утвержденной постановлением Верховного Совета РСФСР 24 октября 1991 г. В литературе такую информацию называют носящей вспомогательный характер, так как она «указывает на возможные источники фактических данных, служит для выбора организационных и тактических приемов проведения тех или иных мер — как следственных, так и оперативных» (Галанин H.Д. Некоторые особенности процессуального оформления оперативно-розыскной деятельности // Информационный бюллетень МВД России — 1994 — № 3 — С. 41.)

87

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С. 68–69.

88

См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 г № 8 // БВСРФ — 1996. — № 1 — С. 74.

89

Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С. 73–74.

90

Утверждена приказом ФСНП России, ФСБ России, МВД России, ФСО России, ФПС России, ГТК России и СВР России от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/410/56, согласована с Генеральным прокурором РФ (зарегистрировано Минюстом России 3 сентября 1998 г, per № 1603) // БНА — 1998. — № 23.

91

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С. 75.

92

См.: Путинская П.А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств // Российская юстиция — 1993. — № 11 — С. 2.

93

См.: Овчинский С.С. Значение уголовно-правовых и уголовно-процессуальных институтов для оперативно-розыскной деятельности в борьбе с организованной преступностью // Следователь — 1999 — № 9 — С. 31.

94

Бедняков Д.И. Использование непроцессуальной информации при возбуждении и расследовании уголовных дел о хищениях — Горький., 1988. — С. 27.

95

См.: Никитина Е.В. Проблемы совершенствования средств доказывания Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Екатеринбург., 1994. — С. 7.

96

См.: Ульянова Л.Т. Указ. соч. — С. 111, Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Указ. соч. — С. 31.

97

См.: Рыжaков А.П. Указ. соч. — С. 216, Михайловская И.Б. Понятие доказательства и его свойства // Уголовный процесс / Под ред. И.Л. Петрухина — М., 2001 — С. 153–154.

98

См.: Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе — Саратов., 1960. — С. 25.

99

См.: Пономаренков В.А. Указ. соч. — С. 11–21, Макаров Н.И., Громов Н.А., Николайченко В.В. и др. Представление доказательств в российском уголовном процессе — Саратов, 2000. — С. 57–59.

100

Рыжаков А.П. Указ соч — С. 216.

101

См.: Миньковский Г.М. Допустимость доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе — С. 229, Громов Н.А. Зайцева С.А. Оценка доказательств в уголовном процессе — М., 2002. — С. 65–82, Ульянова Л.Г. Указ. соч. — С. 111, Михайловская И.Б. Указ. соч. — С. 154–155.

102

См.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. — С. 121, 130.

103

См.: Быков В.М. Указ. соч. — С. 36–37.

104

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С. 35.

105

Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократии // Государство и право — 1994. — № 9 — С. 106.

106

См.: Кипнис Н.М. Спорные вопросы теории и практики допустимости доказательств // Доказывание в уголовном процессе. Традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина — М., 2000. — С. 176–177.

107

Лупинская П.А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств — С. 3.

108

См.: Кипнис И.М Спорные вопросы теории и практики допустимости доказательств — С. 178.

109

Быков В.М. Указ. соч. — С. 37–38.

110

См.: Кингнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве — С. 27., Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Указ. соч. — С. 129.

111

Овчинский С.С. Назначение уголовно-правовых и уголовно-процессуальных институтов для оперативно-розыскной деятельности в борьбе с организованной преступностью // Следователь — 1999. — № 9 — С. 31.

112

См.: ВВС РФ — 1996. — № 7 — С. 2–8, Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда РСФСР по уголовным делам — М, 1999. — С. 380–392.

113

См.: Миньковский Г.М. Доказательства — С. 138.

114

Допустимый — возможный, дозволительный (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка — М., 1998. — С. 176.)

115

Так, по мнению П.Ф. Пашкевич, «истина может быть доказанной или недоказанной, недоказанный тезис может быть истинным, но может быть и ложным» // Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве — М., 1961. — С. 71.

116

Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в следствии и судебных актах // Вопросы теории судебной экспертизы Сб. науч. тр. ВНИИСЭ — М., 1979. — Вып. 39. — С. 18.

117

См.: Громов Н.А, Зайцева С.А. Указ. соч. — С. 87.

118

См.: Соловьев В.В., Громов Н.А., Николайченко В.В. Доказывание, доказательства них источники в уголовном процессе — Саратов, 1995. — С. 13–14.

119

См.: ВВС РФ — 1997. — № 11 — С. 13.

120

См.: Ширванов А.А. Вопрос о допустимости доказательств на предварительном слушании в суде присяжных // Российский следователь — 1999. — № 1 — С. 35.

121

См.: Лупинская П.А. Доказательства в уголовном процессе // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации — С. 140–142.

122

См.: Миньковский Г.М. Доказательства — С. 138.

123

См.: ВВС РФ — 1994. — № 7 — С. 58.

124

См.: Громов Н.А., Зайцева С.А., Указ. соч. — С. 96–97.

125

Этот процесс анализировался в литературе См.: Урсул А.Д. Информация методологические аспекты — М., 1971., Копылов В.А. Информационное право — М., 1997.

126

См.: Лупинская А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств — С. 2–5, Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном процессе — С. 30–31.

127

См.: Лупинская П.А. Допустимость доказательств // Российская юстиция — 1993. — № 7 — С. 27–28.

128

Громов Н.А., Францифоров Ю.В., Николайченко В.В. Новое в расследовании преступлений // Следователь — 1998. — № 2 — С. 31–32.

129

См.: Самойлов В.Г. Правовые, морально-этические основы и принципы ОРД ОВД Материалы и лекции для слушателей и курсантов учебных заведений МВД СССР — М., 1984 — С. 8–9.

130

См.: Основы оперативно-розыскной деятельности Учебник / Под ред В.Б. Рушайло — СПб., 2000. — С. 62.

131

См.: Зажицкий В.И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса // Государство и право — 1995. — № 6 — С. 57.

132

Гришин А.И. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании // Проблемы реализации судебной реформы в России — Саратов, 1998. — Вып. 1. — С. 80.

133

См.: Шейфер С.А. Доказательственное значение Закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право — 1994. — № 1 — С. 94–97.

134

См.: Пономаренков В.А. Проблемы представления и использования доказательств в уголовном процессе Автореф. дис. канд. юрид. наук — Саратов, 1998. — С. 129–134.

135

Подробнее об этом см. Вопросы использования материалов оперативно-розыскной деятельности на предварительном следствии // Следователь — 1997. — № 4 — С. 41, Шейфер С.А. Доказательственный аспект Закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право — 1997. — № 6 — С. 94–101.

136

См.: Гришин А.И. Указ. соч. — С. 81, 82.

137

См.: Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты) // Государство и право — 1999. — № 1 — С. 68.

138

См.: Ильиных В.Л. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» Комментарий — Саратов, 1997. — С. 31.

139

Зажицкий В.И. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности // Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Под ред А.Ю. Шумилова — М., 1997. — С. 109.

140

См.: Мешков В.М., Попов В.Л. Оперативно-розыскная тактика и особенности легализации полученной информации в ходе предварительного следствия — М., 1999. — С. 45.

141

В общем виде такое понимание результатов ОРД поддерживают некоторые ученые См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — М., 1996. — С. 84–87, Ильиных В.Л. Указ. соч. — С 15–20.

142

Интерпретировать — истолковывать, раскрывать смысл, содержание чего-либо (Ожегов С.И, Шведова H.Ю. Толковый словарь русского языка — М., 1998. — С. 250).

143

Томин В.Т. Острые углы документального обеспечения радикальной реформы уголовного судопроизводства // Цель и средства в уголовном судопроизводстве Сб. науч. тр. — Н. Новгород, 1991 — С. 8–9, Поляков М. О понятии уголовно-процессуальной интерпретации результатов оперативно-розыскной деятельности // Профессионал — 1998. — № 6 — С. 31.

144

См.: Азаров В.Т. Уголовно-процессуальные и оперативно-розыскные средства выполнения задачи раскрытия преступлений // Вопросы применения Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» Межвуз. сб. науч. тр. — Омск, 1998. — С. 8.

145

См.: Азаров В.Т. Указ. соч. — С. 10–11.

146

См.: Пономаренков В.А. Указ. соч. — С. 137–138.

147

См.: Карнеева Л.М. Уголовно-процессуальный закон и практика доказывания // Социалистическая законность — 1990. — № 1 — С. 35.

148

Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания 2-е изд — Казань, 1976. — С. 155, Рыжаков А.П. Уголовный процесс Учебник для вузов — М., 1999. — С. 224–225.

149

СЗ РФ — 1995. — № 1 — Ст. 1.

150

См.: Кореневский Ю.В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Доказывание в уголовном процессе Традиции и современность / Под ред В А. Власихина — С. 68–70.

151

Карнеева Л.М. Указ. соч. — С. 33–34.

152

См.: Никитина Е.В. Проблемы совершенствования средств доказывания. Автореф. дис… канд. юрид. наук — Екатеринбург, 1994 — С. 16–17.

153

См.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. — С. 151, Никитина Е.В. Указ. соч. — С. 16–17, Гущин А.Н., Громов Н.А. Донос на весах Фемиды // Юридический вестник — 1998 — № 14 — С. 7.

154

См.: Никитина Е.В. Указ. соч. — С. 18–19.

155

См.: Никитина Е.В. Указ. соч. — С. 19–20.

156

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. — 1995. — № 5. — С. 35.

157

Нами было опрошено в 1999–2001 гг. 212 сотрудников ГУВД Воронежской области и Юго-Восточного УВД на транспорте.

158

См.: Безлепкин В.Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Советское государство и право — 1991. — № 8 — С. 100.

159

См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. — М., 1995 — С. 57.

160

Безлепкин Б.Т. Указ. соч. — С. 100.

161

Там же — С. 101.

162

См.: Безлепкин Б.Т. Указ. соч. — С. 99.

163

См.: Доля Е.А. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании — С. 41–42.

164

Там же — С. 43.

165

См.: Кореневский Ю.В., Токарева М.Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам — М, 2000. — С. 5, Кореневский Ю.В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам — С. 37.

166

См.: Кореневский Ю.В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам. — С. 39.

167

См.: Вопросы использования материалов оперативно-розыскной деятельности на предварительном следствии // Следователь — 1997. — № 4 — С. 41–43.

168

Там же

169

Там же

170

См.: Кореневский Ю.В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам — С. 39–40.

171

См.: Вопросы использования материалов оперативно-розыскной деятельности на предварительном следствии — С. 41.

172

На такие носители информации как на доказательства обвинения ссылается в своей практике высший орган правосудия нашего государства. См. определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 декабря 1993 г. и от 17 ноября 1994 г. // ВВС РФ. — 1994. — № 11; 1995. — № 5.

173

Вопросы использования материалов оперативно-розыскной деятельности на предварительном следствии — С. 42–43.

174

См.: Гущин А.Н., Николайченко В.В., Громов Н.А. Проблемы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу — Пенза, 1998. — С. 103–107.

175

См.: Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности — С 76.

176

См.: Шейфер С.А. Доказательственные аспекты Закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право — 1991. — № 1 — С. 98.

177

Лупинская П.А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств // Российская юстиция — 1994. — № 11 — С. 3–4.

178

См.: Бедняков Д.И. О реализации оперативно-розыскной информации в процессе доказывания и особенности ее оценки // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе — М, 1984. — С. 71.

179

Доля Е.Л. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. — С. 43.

180

Никитина Е.В. Указ. соч. — С. 19.

181

См.: Доля Е.А. Прослушивание телефонных и иных переговоров — следственное ли это действие? // Советская юстиция. — 1992. — № 19–20. — С. 2.

182

См.: Шейфер С.А. Доказательственные аспекты Закона об оперативно-розыскной деятельности. — С. 98.

Content

А. Н. Гущин, Н. А. Громов, Н. П. Царева
Оперативно-розыскная деятельность: Совершенствование форм вхождения ее результатов в уголовный процесс

Введение

Глава 1. Оперативно-розыскная деятельность: понятие и правовые основы

§ 1. Сущность и понятие оперативно-розыскной деятельности, ее основные задачи

§ 2. Понятие и виды оперативно-розыскных мероприятий, основания и условия их проведения

Глава 2. Соотношение доказывания и результатов оперативно-розыскной деятельности

§ 1. Понятие доказательств, средств доказывания и отграничение их от оперативно-розыскной информации

§ 2. Оценка доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности

Глава 3. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам

§ 1. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности

§ 2. Процессуальные аспекты применения оперативно-розыскной информации при производстве по уголовному делу

Заключение

Список использованной литературы

Примечания