Ogami

Сабтекст

Глава 1. «Кто это в зеленом топике?»

«Э-ээх!» — рычит одетый в кожу солдат, нападая на Габриэль.

Она быстро поднимает шест, целя ему в лицо, промахиваясь совсем немного. На лице человека появляется болезненное выражение, и он падает назад, тяжело ударяясь о землю. Ещё один додонец бежит вперед, чтобы занять его место, в обманном маневре размахивая шипастой булавой. Пока он раскачивает оружие, Габриэль держит шест перед собой в защитной позиции. Поддев шест своей булавой, он легко выбивает его из её рук (при этом половина шипов отваливается от булавы). Габриэль пригибается к земле, сжимаясь, поверженная и беспомощная перед лицом врага.

«Стоп! Монтаж! — кричит режиссер в мегафон, ругаясь под нос и вытирая пот со лба. — Проклятая новозеландская сырость!» — вздыхает он. Все получают пятиминутный перерыв, пока бутафор прикрепляет шипы к булаве — уже в третий раз.

Рени О’Коннор атлетически поднимается на ноги, спружинив на руках, подняв ноги вверх и прогнувшись в мостике. Она идет за своей бутылкой с водой. Гример изучает её внешний вид.

— Ти-Джей, — зовёт она режиссера, махая ему рукой и делая глоток из бутылки. — Мне нужно поговорить с тобой.

«И так?», — думает Ти-Джей Скотт, засовывая хлопушку подмышку и направляясь к актрисе, вспотевшей и от этого раздраженной.

— А мы можем сделать так? — спрашивает актриса, дополняя слова жестами. — Габриэль обезоружена и упала на задницу…

— Ну?

— Ну, я это уже делала в прошлом сезоне! — энергично возражает она, пока гример вытирает влагу с её живота. — Может быть, мы могли бы… чуть-чуть изменить эту сцену?

— Насколько немного? — устало спрашивает режиссер.

— Ну, — объясняет Рени, — пусть она будет сбита с ног, но у неё будет возможность вывернуться и в последнее мгновенье избежать падающей булавы. Как предложение?

— Это подходит, — говорит режиссер, — для Зены. Её напарница — другое дело. Ты не должна выглядеть лучше, чем звезда.

— Когда мне будет можно помогать Зене во время драк?

— Не в этом эпизоде — это точно, — незаинтересованно отмечает режиссер, вынимая копию сценария, чтобы взглянуть на текущую сцену. — Почему бы не оставить это на время, а потом ты можешь договориться обо всем со сценаристами, ладно?

— Хорошо, — вздыхает Рени, прекрасно понимая, что когда уже так много отснято, коренные изменения в сценарии практически невозможны.

— Чего такое угрюмое лицо? — ненавязчиво спрашивает Люси Лоулесс, подходя ближе, осторожно почесывая ноющее место на груди.

«Не расчесывай, а то пятна останутся», — вспоминает она слова Донни Дункана, поэтому прекращает.

— Это ещё одна сцена типа «Габби-падает-и-к-её-горлу-приставляют-нож». Меня от них тошнит!

— По крайней мере, ты можешь промахиваться, — отвечает Люси. — А мне приходится выглядеть «так-супер-безупречно» в каждой сцене схватки, иначе я выгляжу глупо.

— Так, слушайте все. По местам, — зовет режиссер в мегафон.

— Ты имеешь виду, что я выгляжу глупо? — игриво спрашивает Рени.

— Нет, просто вяло, — улыбается ей Люси, для большего эффекта гордо поправляя узорчатые нагрудные доспехи.

— Ну, спасибо, — уныло улыбается Рени, в то время как статист ходит кругами вокруг них.

Актриса принимает свой шест из рук реквизитора и вполсилы описывает им круг.

— И… Мотор!

— Габриэль! — кричит Зена, отражая удар мечом.

Её щеки вспыхивают, когда она видит, как сказительница поднятым вверх шестом отражает удары нападающего. Зена переводит взгляд на ближайшего противника.

— А-а-а! — кричит бегущий прямо на Габриэль солдат, надеющийся убить её одним ударом.

Она блокирует его атаку и поворачивается, сбивая воина с ног.

— Ух! — мычит он.

Раздается треск.

Конец шеста Габриэль попадает ему в челюсть, окончательно выводя додонца из строя. Габриэль видит, что Зена описывает круги, стараясь отвлечь внимание на себя, но, несмотря на это, к сказительнице направляются ещё двое.

Выбитые зубы летят на траву, когда Габриэль замахивается шестом в лицо одного из них, отталкивая прочь, но второй воин тут же занимает его место.

— Нет, — думает Габриэль, когда шест выбит из её рук, а сама она оказывается на земле. — Только не это опять! Я ненавижу это! — Она поднимает голову, чтобы посмотреть на солдата перед ней. Одного взгляда на выражение его лица достаточно. — Хорошо бы меня здесь не было…

Солдат затаив дыхание наблюдает, как девушка пытается подняться на ноги. Удерживая шипастую булаву у плеча он оскаливается и делает шаг в её направлении.

«Стоп!» — командует режиссер, растерянно моргая. Он сейчас видел ЭТО и глазам своим поверить не мог. Рени лежала там, на траве. А потом она просто испарилась, словно это был один из спецэффектов компании «Flat Earth». А потом появилась снова!

— Что за?… — спрашивает он сам себя, останавливаясь, чтобы вытереть лицо. — Уф, народ, это был трудный день. Мы завершим вторую часть потом, ладно, Донни?

* * *

Без сомнения, эти мгновения должны были стать последними в её жизни… Габриэль медленно открывает глаза, чтобы увидеть стоящего над ней солдата. Вот он — тут как тут, с булавой наготове. Она содрогается в ожидании последнего, смертельного удара, но вместо этого…

— Вам помочь, мисс? — спрашивает мужчина, склоняясь к ней, отводя булаву в сторону и протягивая свободную руку.

Она удивленно смотрит на него. Он приятно улыбается. «Может быть, это просто уловка», — настораживается она. Акцент говорившего был очень странным, вполне соответствующий произнесенным словам. — «Может быть, я смогу ему подыграть и спастись, когда будет шанс», — думает Габриэль.

Она улыбается в ответ, дружелюбно, насколько это возможно, и поднимается, опираясь на его руку.

Мужчина отпускает её и уходит. Сказительница обескураженно наблюдает за происходящим: остальные солдаты снимают шлемы и разбредаются, а что ещё более странно — люди с черными коробками, взваленными на плечи, ходят туда-сюда, волоча за собой черные шнуры. Странные мужчины и женщины, одетые в одинаково странную одежду, начинают ходить вокруг. Повернувшись, Габриэль видит ряды стеклянных лампочек в широких панелях. «Лампочки светились, — догадывается она, — а теперь остывают, становясь тускло-красными».

А самое странное — то, что один из солдат опускается с воздуха, легко как перышко. В поле зрения сказительницы попадают нити, похожие на осеннюю паутину, которые соединяют солдата с рычагом высоко вверху.

«Прямо как один из ‘Deux Ex Machina’ — бог из машины, приём греческих драматургов, позволяющий поднять актера, убрав из пьесы… Неужели я… в пьесе?» — сбитая с толку, думает она. Её глаза останавливаются на Королеве Воинов, разговаривающей с одним из солдат.

— …в таком случае, если ты нападешь, нанося сокрушающий удар…

— демонстрирует Люси. — Внимательней смотри на меня, когда я тебя побью. Понял?

— Спасибо, мисс Лоулесс. Я это запомню, — следуют дополнительные согласные кивки головой и улыбки, адресованные знаменитой актрисе.

Солдат по-дурацки махает ей рукой и поворачивается, чтобы уйти.

— Зена, что ты делаешь? — спрашивает смущённая сказительница, подходя ближе.

— Я делаю то, что я делаю лучше всего, Рен, — улыбается Люси, передавая меч реквизитору.

— Как ты назвала меня? — спрашивает Габриэль с открытым от удивления ртом, проследив взглядом за странно одетым человеком, уносящим меч Зены.

— Рен. Рени, — восклицает Люси, улыбаясь глазами. Её интонация меняется:

— Я, наверное, схожу с ума. Мне показалось, что во время последнего дубля ты исчезла.

— Я исчезла?!

— Угу, — смеётся Люси. — А потом ты вынырнула обратно. Может быть, у меня просто солнечный удар.

— Я думаю, что мне надо тоже уйти с солнцепёка, — признаёт Габриэль, прикладывая руку ко лбу.

— Ты не очень хорошо выглядишь, — замечает Люси, и заботливо предлагает, — почему бы тебе не вернуться в мой трейлер, я заварю нам по чашечке чая, а?

— Что? Ах да, — отвлеченно говорит Габриэль, оглядываясь на служащих, начинающих очищать съемочную площадку. — Чай — это хорошо.

Изумленная сказительница следует за одетой в кожу женщиной, минуя разных странных людей и предметы. Двое человек залезают в металлическую повозку, а потом закрывают двери. Стоит заметить, что они ни к чему не прицепляли свой вагончик. Габриэль вздрагивает, когда он издаёт грохот, похожий на шум гейзера. И потом — что ещё более необычно — колёса начинают вращаться сами собой, оставляя широкую полосу взрытой травы. Потом он уезжает из этого места.

— Ты это видела? — спрашивает бард, широко распахнув глаза.

— Да уж. — отвечает Люси. — Терпеть не могу, когда эта толпа из Штатов портит дерн, как сейчас. Им ведь тут не жить, правда? Пошли.

Люси смотрит на свою напарницу в ожидании неизбежной ответной колкости и удивляется, когда Рени не отвечает.

«Ладно, жаловаться не на что. Я сама в последнее время чувствовала себя не в своей тарелке», — думает она.

Обойдя несколько штабелей ящиков, Люси и Габриэль приходят к трейлеру. Внезапно дверь открывается, и из неё выглядывает маленькая девочка.

— Привет, мам! Привет, Габби!

— Милая, ты же знаешь, что ей не нравится, когда её так называют вне съемочной площадки.

— Так ведь мы же на съемочной площадке, — непослушно улыбается Дейзи.

— Не будь со мной такой нахальной, молодая мисс, — бранится Люси, оборачиваясь к Рени, только для того, чтобы против ожидания увидеть озадаченность на лице той.

— Кто это? — спрашивает Габриэль.

— Это моя дочка, — очень серьёзно говорит Люси, заговорщически улыбаясь девочке. Какую бы игру не вела Рени, Люси была к ней готова.

— Твоя… дочь? — в шоке повторяет Габриэль, пристальней рассматривая девочку и заглядывая в её глаза — такие знакомые!

Озарение приходит к ней в то время, как разум затуманивается, а мир плывёт вокруг и уходит из-под ног.

* * *

— Габриэль, берегись!

Крик Зены отвлекает солдата, давая несколько мгновений его жертве. Булава опускается вниз, но разбивает лишь камень, осколки которого взлетают высоко в воздух.

— А-ах! — кричит Рени, когда два шипа булавы глубоко вонзаются ей в руку.

Реагируя чисто инстинктивно, актриса уверенно опирается руками на землю и выбрасывает ноги вверх, нанося тяжелый удар в висок противнику. Он падает рядом безвольным телом.

Зена видит, как девушка с волосами соломенного цвета удачно пнула своего противника, вырубая его. Зная, что сказительница на некоторое время в безопасности, она поворачивается, сосредотачивая внимание на надвигающемся на неё мужчине — практически, уже мертвом.

«Сукин сын!» — ругается Рени, перекатываясь и поднимаясь на ноги. Стараясь беречь раненую руку, она смотрит на лежащего на земле человека. Позади неё слышен звон спорящих мечей.

— О господи Иисусе!

Человек дергается в конвульсии, и Рени видит, что его глаза открыты, но смотрят в разные стороны.

— О господи ты боже мой! Это был просто рефлекс, правда!

Со стороны доносится крик. Рени оглядывается и видит, как один из нападающих на Люси сваливается от её удара. Признаться, с техникой падения он переборщил…

— Ну! Стоп! Остановите съемку! — суетится Рени. — Здесь нужен врач! Врача! Кто-нибудь!

Рени озирается, не понимая, что происходит. Съемочная группа исчезла. Ни оператора, ни режиссера, никого другого не было видно. Только она, Люси и каскадер. «Куда все ушли?» — тихо спрашивает она.

— У-у-уй, — стонет лежащий на земле, пытаясь подняться на ноги. Рени делает шаг назад, чтобы дать ему место.

«О господи, я надеюсь, он не подаст на меня в суд», — мелькает мысль.

Воин прижимает руки к голове, надеясь облегчить боль. В его глазах отражается ужас. Он убегает в лес.

— Беги! Беги прочь! — кричит другой человек.

Обернувшись, Рени видит, что женщина с волосами, черными, как вороново крыло, поднимается с земли, где лежит «мертвый» каскадер.

— Эй, Стимпи, что происходит» — спрашивает Рени, подходя ближе.

Зена оглядывается, поднимает с земли свои вещи. Додонские солдаты сбежали. Теперь они в безопасности — на время. Глаза Зены останавливаются на спутнице.

— Габриэль, твоя рука! Как ты могла быть так неосмотрительна?

— пеняет Зена, компенсируя скупые слова выражением заботы на лице.

— Извини, дорогая, я забыла пригнуться, — шутит Рени в духе президента Рейгана.

— Мне не нужны объяснения, — наставительным тоном говорит Зена, беря окровавленную руку Рени в свои ладони. — Я хочу, чтобы ты справлялась лучше. Но это моя вина, что я не подоспела вовремя.

— Нет, дорогая, — Рени пожимает плечами, удивляясь, почему каскадер всё ещё лежит на земле. — Ты не знаешь, куда подевалась вся группа и… медсестра? — заканчивает она, но вторая женщина её уже не слушала.

Всё ещё держа руку любимой, Зена поднимает её ко рту. Рени в ошеломлении смотрит, как она бережно слизывает кровь.

— Если ты пообещаешь… впредь… быть осторожнее… тогда я… поблагодарю тебя… за это… позже, — говорить Зена в перерывах между осторожными поцелуями вокруг раны. — Так лучше?

Рени смотрит на неё широко открытыми удивлёнными глазами. Она так поражена откровенным жестом Люси, что может только кивнуть. Ошеломленная, она наблюдает, как звезда отрывает полосу ткани от одежды, чтобы перевязать рану.

— Пока что сойдёт, — говорит Зена тоном воительницы, оборачиваясь. — Сейчас нам нужно оторваться от додонцев.

Зена делает несколько шагов прочь, но останавливается, поворачивается к Рени и тянет носом воздух.

— Что это? Духи?

— Да, мои «Си-Кей».

— Что? — снова спрашивает Зена.

— Ну, «Calvin Klein».

— А-а, ну ладно. Пахнет хорошо, что бы это ни было, — замечает воительница, поторапливая подругу ждущим взглядом.

Заботясь о раненой руке, повязка на которой уже промокла от крови, Рени наблюдает, как Люси склоняется над павшим каскадером. Её меч торчал прямо из его шеи.

«А это такой реалистичный грим, — отмечает Рени. — Вся эта подкрашенная красным искусственная засохшая кровь, умело нанесенная вокруг входного отверстия… Но что-то здесь не так…», — подумав об этом, Рени подходит ближе, чтобы взглянуть.

Поставив ногу на грудь трупа, Зена берется за рукоять и вырывает меч, который с хрустом высвобождается, оставляя за собой следы капающей крови. Длинные густые струи крови, пульсируя, истекают из шеи лежащего.

Острый запах наполняет ноздри Рени, и она понимает, что это не обычный запах краски, используемой гримерами. По всему видно, что запах, однако, не беспокоит стоящую перед ней женщину, с утомленным выражением лица вытирающую меч об одежду мертвеца.

Рени понимает, что за это за запах. Запах крови. Настоящей крови. Кровь, покрывающая труп и всё ещё льющаяся из него — настоящая.

В ужасе прижав ладонь ко рту, Рени опускается рядом с ним на дрожащие колени.

— Он… он мертв! — заикаясь, произносит блондинка.

— Похоже на то, — безразлично отвечает Зена, оценивая, насколько чисто лезвие меча.

Она начинает насвистывать незнакомую мелодию.

Рени смотрит на неё, потом — снова на мертвое тело.

«Это не может быть реальностью» — думает она.

Внезапно ветер меняется, и отвратительный трупный запах наполняет воздух. Рени осознаёт, что её желудок только что облегчился. Крик застревает у неё в горле.

Зена смотрит на спутницу, чтобы спросить, в чём дело. Как раз вовремя: та уже лежит в глубоком обмороке.

Глава 2: «Проснись, Засоня!»

Кажется, ужасный запах проникает прямо в голову Габриэль, пока она борется с собой, чтобы проснуться и сбежать от него. Открыв глазами и сморгнув, она видит человека, держащего у её носа маленькую склянку. Над ним светит яркое небо, но в нем есть что-то… что-то странное.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает человек, убирая вонючую склянку.

Габриэль видит, что на человеке надета безукоризненно белая одежда и странное металлическое ожерелье.

— Вроде бы нормально, — отвечает Габриэль, ища взглядом Зену и… её дочь?

Они обе стоят рядом, у кровати.

— Ой! — в удивлении восклицает сказительница, когда человек в белом прикасается своим холодным амулетом к левой стороне её груди.

Она в страхе смотрит на Зену, которая по какой-то причине улыбается одной из своих загадочных улыбок.

Люси наблюдает, как врач осматривает её. Он включает карманный фонарик, и его пациентка зажмуривается.

— Тише, тише. Открой глаза, — мягко настаивает он, светя фонариком в глаза. — Шире. Хорошо, — удовлетворенный, он выключает фонарик и убирает его.

— С ней всё будет нормально? — спрашивает Люси.

— Я там думаю, — кивает врач, оборачиваясь к пациентке. — Это от переутомления. Я выпишу тебе электролиты, просто на всякий случай, и порекомендую сократить съемки на следующей неделе.

— Хорошо.

Люси удивлена её ответом. Она-то ожидала, что Рени по-техасски расшумится и скажет всё что угодно, чтобы избежать сокращения съемок. Вместо этого, блондинка пристально наблюдает за уходящим врачом, закрывающим за собой дверь.

— Где я?

— Ты в звездном фургончике, лежишь в кровати. Ты упала в обморок.

Габриэль приподнимается на локтях. Она обдумывает слова, прежде чем произнести их:

— А это где?

— В миле к западу от Дьявольского Городка, если точно описывать, в красивейших местах Новой Зеландии.

— А ты кто? — спрашивает сказительница, понимая, что у Зены странный акцент. Вроде бы как у Мег, а ещё больше похоже на манеру речи того воина с булавой, который вовсе не был воином.

— Я Люси. Люси Лоулесс, — добавляет она, заметив озадаченный взгляд подруги. — А ты кто?

— Я… Габриэль.

Люси треплет дочку по голове:

— Почему бы тебе не подождать снаружи, милая?

Габриэль в изумлении видит, как девочка выходит из трейлера.

— У неё твои глаза.

— Да, — улыбается Люси, потом её лицо снова обретает серьезное выражение. — Что ты только что сказала?

Габриэль принимает вертикальное положение, опустив ноги на пол.

— Ты сказала, что я исчезла… Исчезла и снова вернулась.

— И?

— Кем я должна быть?

— Рени О’Коннор, — отвечает Люси, и её раздражение сменяется заботливостью.

— Я не Рени О’Коннор. Я Габриэль.

— Это не смешно, Рен!

— Да я не эта Рени. Я Габриэль, б-бард из Подейдии, — настаивает блондинка.

— То, что мое зрение меня подвело и ты исчезла, ещё не превращает тебя в твою героиню.

— Героиню… — медленно и повторяет сказительница. — Я играю Габриэль.

— Так оно и есть.

— А ты играешь Зену?

— Конечно, — умолкает Люси, а потом добавляет, — да, я Зена, и она — это я. Без меня Зена была бы просто мифом, фантастикой, — улыбается она, потом вновь наталкивается на бессмысленный взгляд Габриэль. — Не бери в голову. Так, мы вроде не пили… Почему я должна поверить, что ты Габриэль?

— А я могла бы рассказать о наших приключениях вместе.

— Я их уже знаю. Мы встретились, когда я подобрала тебя, вернее, ты подобрала меня в Подейдии, — быстро отвечает Люси, потом её выражение снова меняется. — Это бред какой-то.

— Никто и не говорит, что это звучит правдоподобно, — возражает сказительница таким же тоном. — Я просто говорю правду.

— Н-но, это фантастика! — заикаясь, восклицает Люси, странно себя чувствуя. — Это реальность. Рени!

— Ладно, а у Рени есть это? — спрашивает бард, снимая топик.

Люси бросает взгляд на потемневшие шрамы.

— Откуда они у тебя?

— С прошлого месяца, — констатирует Габриэль. — Когда мы пытались вылечить всех этих солдат, помнишь

— Я помню… вроде того, — задумавшись, кивает Люси.

Съемки «Is There A doctor In The House» — «По совету врача» были уже закончены, и уже сняты несколько последующих эпизодов. Люси подходит ближе и прикасается к шраму. Он настоящий.

Люси смотрит в глаза сказительницы.

— Ты и в самом деле не Рени? Да?

Бард качает головой, уверенная лишь в том, что она не Рени, и неуверенная во всём остальном.

Люси некоторое время хранит молчание. Всё это очень и очень странно. Наверное, они обе спятили! Это никак не могло быть правдой. Но она видела всё своими собственными глазами — как Рени исчезла и снова появилась — уже другим человеком. Прямо как в фольклоре Маори! И этот шрам… Она качает головой.

— Так, я твердо не уверена в том, кто ты. Но ты выглядишь не лучше Аида. Хочешь, пока пойдём со мной?

Женщина нерешительно кивает, и Люси солнечно улыбается. Лицо Габриэль моментально светлеет, и она поднимается с кровати, чтобы присоединиться к Люси.

* * *

Рени просыпается от поцелуя. Умелого поцелуя. Поцелуй продолжается, так что Рени отвечает на него.

Тот, кто целует, тихонько стонет от прикосновения, и продвигается вниз, целуя её подбородок и шею.

Дыхание Рени становится прерывистым и тяжелым от контакта. Её любовник знал, как возбудить её, знал, что нужно делать. Как заставить её почувствовать себя женщиной.

— О, Стив…

— Стив?! — повторяет Зена, прерывая влажное завоевание по шее подруги. — Ты никогда не рассказывала ни о каком Стиве!

— Люси? — Рени смущает знакомое лицо смотрящей на неё. Лицо было знакомым, но поцелуи — нет. — Зена?

— С тобой всё в порядке? — спрашивает Зена, садясь на корточки. — Ты там получила сильный удар.

— Да уж, — кивает Рени, нервно потирая шею. — Я… э-э… в порядке. Я просто не привыкла, чтобы меня так будили.

— Я думала, что тебе надоело просыпаться по-другому.

— А? А, да, конечно, — отвечает актриса, не понимая. Она подтягивает колени к груди и обхватывает их рукам, уставившись на темную женщину перед собой. — Ты Зена, да?

— Одно из моих имен, именно то, которое я предпочитаю, — беззаботно отвечает Зена. — У тебя на лбу не написано, кто ты. Ты-то сама знаешь?

— Да.

— Ну и хорошо, — замечает Зена тоном военачальницы, поднимаясь на ноги. — Нам лучше идти, пока эти солдаты не вернулись с подкреплением. Хочешь поехать на Арго?

— Ну уж нет. Нет, спасибо, — отвечает Рени и поднимается, опираясь на поданную ей руку.

— Где мы… э-э… снова?

— Мы на границе Эпируса, на расстоянии лиг в десять от их негостеприимной столицы, — объясняет Зена. — Если тебе всё равно, нам лучше бы подобраться поближе.

«Я в Древней Греции, — думает Рени. — с Зеной».

Она оборачивается, чтобы взглянуть на спутницу.

— Не забудь шест, — напоминает Зена, садясь на Арго.

Она описывает круг на лошади, дожидаясь барда. С Габриэль вроде бы всё было в порядке, просто она немного перенервничала.

«Я в мире Зены. Я на самом деле тут!», — думает Рени, направляясь к лежащему в траве шесту Габриэль. — Либо это, либо Косолапа разыграла её — и это был самый дурацкий розыгрыш, какой только можно себе представить.

«Я взяла его», — отвечает Рени, поднимая шест и взмахивая им. Он был легче, чем резиновый шест для практики. «Я попробую плыть по течению и чуть позже понять, что происходит».

Рени догоняет спутницу и наконец замечает тело, лежавшее на земле всё это время. Рени, проходя мимо, понимает, что это тот солдат, которого убила Зена. Она смотрит в льдисто-голубые глаза воительницы на лошади, и отводит взгляд. «Да, лучше быть на её стороне…»

Глава 3: “Давай забудем сами себя, милая”

— Ты и в самом деле Габриэль? — спрашивает Дэйзи.

Та, кого она спрашивает, присаживается в кресло ее мамы.

— Да, это я, — радостно отвечает бард, удивленно оглядываясь в странном жилище.

Люси распахивает дверь и закрывает её ногой, удерживая в руках три пакета с продуктами.

— Покажи ей своего питомца, солнышко.

— Питомца? — переспрашивает Габриэль.

Дэйзи сует руку в карман и вытаскивает оттуда пластиковое яйцо.

— Это мой Тамагочи, — серьезно объясняет девочка, важно протягивая игрушку сказительнице. — Чтобы поиграть с ним, надо нажимать кнопки. Тогда он будет расти.

— Неужели? — спрашивает Габриэль, принимая коробочку.

В центре яйца был квадратный кусочек стекла, и что удивительно

— под ним двигались маленькие черные точки, складывающиеся в картинку.

— Нажимай кнопки, — торопит девочка.

Габриэль нажимает на маленькие выступы на яйце. Через несколько мгновений оттуда раздается жалостное мяуканье. Сказительница победно улыбается маленькой девочке.

— Ты же его убиваешь! — с юношеским возбуждением кричти Дэйзи.

— Отдай мне.

Габриэль протягивает ребенку её странный талисман и зачарованно наблюдает, как девочка быстро нажимает на ней кнопки. Из яйца слышится чириканье.

— Люси, — зовет Габриэль женщину, углубившуюся в работу в соседней комнате, — этот супаер-маркет — просто нечто. Наверное, в вашем мире никто не знает голода.

— Ты будешь удивлена, — отвечает Люси, ставя алюминиевые банки на буфет. — Я представляю, каким культурным шоком, без сомнения, всё это является для тебя.

— Если здесь есть голодные люди, тогда я не думаю, что мир сильно изменился.

Люси присоединяется к Габриэль и Дэйзи в гостиной.

— Я не знаю, что бы сделала Майкл Дж. Фокс, но я лично собираюсь дать тебе ознакомительный курс по двадцатому веку.

— О-зна-ко-ми-тель-ный?

— Это выражение такое, Габриэль, — хихикает Люси, глядя на дочь. — А также — информация, которую тебе придётся усвоить.

— Есть еще что-то?

— Это я поручу Дэйзи. А сама собираюсь прилечь, — заключает Люси, потирая глаза. — Дэйзи, покажи Габриэль, как работает телек.

Габриэль смотрит, как её единственная ниточка к настоящей жизни поднимается по ступенькам на другой этаж. Тем временем Дэйзи, пользуясь возможностью, протягивает ей маленькую черную пластинку.

— Это дистанционное управление, — наставляет девочка, объясняя как можно доходчивей.

* * *

Рени немного замедляет шаг, позволяя Арго рысить перед ней. Зена оглядывается на неё, и Рени улыбается в ответ, больше от волнения, чем от чего-то ещё. Зена также улыбается, но Рени захвачена врасплох её взглядом. Глаза Зены выражали намного больше, чем дружбу.

Рени кивает сама себе, обозревая бесконечную тропу перед ними. «Великолепно, просто великолепно! Я застряла в древних временах, Бог знает где, путешествуя с воительницей, которая намного опасней, чем выглядит и может в любой момент показать своё истинное лицо».

По мере ходьбы она пинает перед собой камешек.

«Эта женщина — возлюбленная Габриэль, где бы та сейчас не была. Они вместе занимаются любовью. Она делает это с ней, — Рени нервно сглатывает от таких мыслей. — А я скучаю по своему парню. Что же мне делать? Как сказать Зене? Вот бы Люси была здесь! Та, с которой я могу поговорить. А эта… Королева Воинов. Я её не знаю. Она меня пугает. Я и глазом не успею моргнуть, как она убьет меня, если решит, что это вернёт Габриэль». У Рени мурашки бегут по коже от этой мысли, и она запрятывает её подальше. «Что-то говорит мне, что она не слишком обрадуется, если выяснит, что я — не её маленький бард».

* * *

Тук-тук-тук — раздаётся стук в дверь.

— Ты идёшь, моя маленькая сказительница? — кричит Люси через дверь. — Мы не сможем покутить, если ты застрянешь в ванной на весь вечер.

— Одну секундочку, Зе… в смысле, Люси, — отвечает Габриэль, также через дверь.

Люси написала ей целый список того, что нужно было сделать, чтобы привести себя в порядок перед выходом на люди. Она мысленно перебирает этот длинный список.

«Так… дезодорант, зубы почищены, волосы вымыты и расчесаны, духи. И как эти люди управляются со всем этим барахлом?»

Она берет в руки бутылочку, сделанную из чего-то странного, точно не из стекла, наполненную зелёной жидкостью. «Полоскание для рта», — читает она надпись. «Ну ладно».

Сказительница отворачивает пробку и делает большой глоток, перекатывает его во рту, и, пересилив себя, проглатывает.

«Фу-у… Надо запомнить больше не делать этого».

Она придирчиво оглядывает своё отражение в стильном зеркале. Не так уж плохо… Люси дала ей обтягивающее платье, но оно сидело на ней достаточно хорошо. Поправляя тонкие бретельки, бард вздыхает в ожидании новых впечатлений и выходит из ванной, чтобы присоединившись к своей новой подруге, провести вечер в городе.

* * *

— Габриэль, эти ветки насквозь сырые, — ворчит Зена, увидев, какую растопку для костра она принесла. — Я не смогу разжечь из них костёр.

— Прости.

— Ну ладно. Почему бы тебе не искупаться, пока я не разобью лагерь?

— Спасибо, Зена. Есть полотенце или что-нибудь?… — нерешительно замолкает Габриэль.

— Да, конечно. Сейчас найду, — тотчас отвечает Зена, откладывая ветки в сторону. Она подходит а Арго и отвязывает сверток.

— Вот оно, смотри, какое хорошее, — она приносит Рени полотенце.

Рени берет полотенце и бросает на Зену выжидающий взгляд.

— Да? — ожидающе спрашивает Зена.

Рени отводит взгляд и качает головой:

— Н-ничего. Спасибо.

Она поворачивается и идёт к озеру.

Зена провожает её взглядом. Что-то было с ней не так, но что — ещё не понятно. Пожав плечами, Зена отправляется в лес за хворостом.

* * *

Габриэль садится за стол напротив Люси. Пульсирующий шум, кажется, исходит со всех сторон, отражаясь в её груди, словно рядом сидит толпа барабанщиков.

— Люси, как это называется? Скажи ещё раз, — спрашивает сказительница.

— Музыка в стиле техно, — объясняет черноволосая женщина. — Она должна заставлять твоё сердце биться в такт!

— Она пульсирует прямо в моей голове.

— Просто нужно втянуться и держать себя в руках, — шутит Люси, покачиваясь в такт музыке. Заметив непонимающий взгляд барда, она примирительно произносит:

— Забудь. Мы попробуем потанцевать позже. А сейчас, давай поедим!

Люси протягивает ей меню и открывает своё.

— Что такое куриная квесадилла? — спрашивает соломенноволосая блондинка.

— Она сделала из мягкой плоской маисовой лепешки с сыром и перцем, в которую завернуто куриное мясо, — объясняет Люси, не отрывая глаз от меню. Потом она удивленно смотрит на сказительницу.

— Ты — ты прочитала это?! — восклицает Люси. — Ты прочитала меню! Но как это возможно? Я думала, ты гречанка.

— Я и есть гречанка.

— Но тогда почему ты способна читать по-английски? — ошеломленно спрашивает Люси. — В твоё время и языка-то такого не было!

— Не знаю. Слова мне кажутся нормальными, — Габриэль снова смотрит в меню. — Может быть, так надо, что я могу читать.

— Это не ответ.

— А откуда мне знать? — беспомощно отвечает Габриэль.

К их столику подходит официантка.

— Уже выбрали, девушки?

— Начнем с куриной квесадиллы для затравки, и по «Маргарит… ой, Габриэль, ты пьешь что-нибудь… э-э… горячительное?

Габриэль отрицательно качает головой.

— Тогда ей минералки, а мне — «Маргариту», — заключает Люси.

Официантка, записав заказ, кивает и забирает меню.

Пульсирующий ритм затихает, и начинается новая песня.

— Ты ведь хотела потанцевать? — напоминает Люси.

— Да, мне бы очень хотелось! — с энтузиазмом соглашается Габриэль, но быстро берет себя в руки.

Зена всегда отказывалась танцевать на людях. Она говорила, что это не для неё. Но эта женщина не была Зеной — и в то же время была ею. Улыбнувшись красивой женщине напротив, бард отодвигает стул назад и встаёт.

* * *

Отряхивая руки, Зена подходит к кустам, чтобы присоединиться к сказительнице и тоже искупаться. Она останавливается на опушке и видит, что её спутница стоит на коленях на берегу озера. Она ещё не заходила в воду, а смотрела на своё отражение. Зена решает понаблюдать за ней.

«Моё лицо, моё тело. Но я теперь Габриэль, — вслух говорит себе Рени, уставившись на своё собственное лицо. — Это всё ещё я. Но я здесь, а Габриэль… где? Там, в Оуклэнде? А что я тут делаю?»

Рени внезапно поднимается и делает пируэт.

«Ха! Я теперь Габриэль! Словно мне было недостаточно быть тобой по 14 часов каждый день!»

Рени прочищает горло и делает театральный жест над озером.

«Посмотрите на меня, я Габра-ди, образец невинности, не влюбляйтесь в меня, а то умрете от этой любви, Это я, я — Габра-ди».

Зена открывает рот от удивления, когда до неё доходит смысл песенки. Это было необычно до обыкновения, но к сказанному стоило прислушаться.

«О, моя милая сказительница…», — тихо говорит Зена. — «Ты уже дошла до ручки. Всё это давление и напряжение… Я должна была быть готова, к тому, что это случится. Ты вынесла слишком многое. Сначала гибель Пердикоса, а потом…» — она умолкает. Её глаза подмечают, куда блондинка сложила свою одежду.

«Ты этого не заслуживаешь. Я воздам тебе за страдание. Сегодня», — решает Зена, бесшумно подкрадываясь ближе, чтобы взять её одежду. Оставляя только полотенце, она также бесшумно возвращается к лагерю.

* * *

«Она такая… разноцветная», — Габриэль осматривает танцплощадку, на которую они ступили. Блуждающие огни вспыхивали вокруг них, и, казалось, сам пол блистает.

— «That is Right Said Fred's I'm Too Sexy» — «Правильно сказал Фред, я слишком сексапильная», — объясняет Зена название песни, в ритме перемещаясь к свободному месту на площадке.

— А о чём она? — спрашивает сказительница, пытаясь найти свой стиль танца. Она смотрит на Люси и других танцующих, но движения повсюду, у неё рябит в глазах, и она не может следовать им.

— Она о топ моделях. Об их тщеславии.

— А-а, — Габриэль кивает. Прохладный дым клубится им под ноги из нескольких источников. — Вроде Мисс Амфиполис!

— Вообще-то парни в «Правильно сказал Фред…» напоминают мне о Мисс Артифис.

— А ты откуда знаешь? — изумляется Габриэль.

— Я же была там, помнишь? — напоминает Люси, пытаясь поймать ритм. У Габриэль совершенно не получалось повторять её движения. — Как я могла забыть, если это так напомнило мне участие в конкурсе Мисс Новая Зеландия!

— Ты участвовала в конкурсе? — переспрашивает бард, пытаясь скопировать танцевальные движения девушки слева. — И как?

— Я тебе потом расскажу, — закрывает тему Люси, слыша, что начинается новая песня. — Это «Bedtime Story» — «Сказка перед сном». Поёт Мадонна.

— Как скажешь, — пожимает плечами Габриэль, не имея малейшего представления об этой поп-звезде.

Она вяло танцует, а потом останавливается, когда в песне появляется неожиданный звук, новый ритм.

— Попробуй почувствовать ритм, — наставляет её Люси, покачиваясь под музыку. — Почувствуй, как он направлен, влейся в него. Ну же, давай, ты сможешь танцевать под это!

— Только Бакче может танцевать под это! — ворчит Габриэль, но уже чувствует, что вникает в странную мелодию.

Люси некоторое время наблюдает за ней, потом улыбается и ловит её взгляд.

— Ну вот видишь, просто позволь себе быть естественной. Делай то, что ты чувствуешь.

Сказительница наслаждалась таким времяпрепровождением. Но она поняла, что собственные танцевальные движения занимают её намного меньше, чем танец партнерши. Движения Люси приводили её в восторг. Это не была женщина, изображающая Зену. Это и была Зена, вернее то, что стало бы с ней в этом мире. Люси напомнила Габриэль о такой Зене, какой она всегда хотела её видеть. Посмотрите на неё — она развлекается! Зена никогда не смогла бы так!

Words are useless

Especially sentences

They don't stand for anything

How can they explain how I feel?[1]

Габриэль сокращает расстояние между ними.

А мы можем танцевать вот так? — спрашивает она, кивая головой на других танцующих.

Люси смотрит на пару, на которую указывает Габриэль. Мужчина танцует сзади партнерши, положив ей ладони на талию. Они плавно раскачивались в едином движении.

— Вообще-то, Габби, это не совсем то, что я… — замолкает Люси, когда бард становится позади неё и кладёт руки на талию актрисы. Люси напрягается от этого неожиданного прикосновения.

Traveling, traveling — I'm traveling

Traveling, traveling — Leaving logic and reason[2]

— Доверься мне, — шепчет Габриэль, кладя подбородок на плечо Люси.

Люси снова двигается под музыку, а её партнерша следует за ней, вливаясь в движения.

Traveling, traveling — I'm gonna relax

Traveling, traveling — In the arms of unconsciousness…[3]

Люси танцует со странной женщиной за её спиной. Она выглядела как Рени, но совсем ею не была. Люси почувствовала, как Габриэль прижимается ещё теснее — и вот они уже двигались как одно целое. Люси очень хорошо почувствовала, какой разгорячённой была её партнерша по танцу. Она была далеко не подругой Зены. Она была её любимой, её любовницей…

And inside

We're all still wet

Longing and yearning

How can I explain how I feel?[4]

Люси ощущает дыхание Габриэль на своей шее.

— Габриэль, — шепчет Люси почти-что вопросительным тоном.

— Ш-шш… — шепчет Габриэль ей на ухо. — Я просто думала о Зене. О боги, как бы я хотела, чтобы ты была ею…

— Я тоже, но смотря для чего.

Сердце Габриэль бьется чаще от этих слов. Она отпускает партнершу и делает танцевальный поворот.

Traveling, traveling — In the arms of unconsciousness…[5]

Люси качает головой, не понимая.

Габриэль импульсивно придвигается к ней близко-близко и целует.

Люси, с трудом поборов желание уклониться, лишь закрывает глаза. Она лишь на мгновение позволяет сказительнице поцеловать её, и отстраняется. Песня уже заканчивается.

— Люси? — горячо шепчет Габриэль, заглядывая ей в глаза.

And all that you've ever learned

Try to forget…

I'll never explain again[6]

— Прости, — медленно говорит Люси, не зная, как лучше выразиться. — Я не то хотела сказать… Мне жаль, что ты разлучена с Зеной.

— Что? — мягко спрашивает Габриэль, ей становится не по себе. Она заглядывает в голубые глаза женщины перед ней. ЕЁ глаза. Глаза той, которую она любит. Но эта любовь безответна.

— Это… всё, что я для тебя, да? — понимает Габриэль, краснея.

— Я просто твоя подруга. Коллега.

— Боюсь, что так, — кивает Люси, в замешательстве смотря в сторону, в то время как начинается новая песня, вносящая разлад в создавшееся настроение.

Она не знала, что ещё сказать, но и не хотела оскорбить чувства Габриэль.

— Привет, красотка, — звучит мужской голос позади Габриэль.

Она чувствует, как его руки откровенно скользят по её телу вверх от талии. Она инстинктивно с силой наступает пяткой ему на ногу.

— А-а! — чуть не падая кричит от боли Стив.

Люси в ужасе наблюдает, как Габриэль разворачивается к нему, а он отскакивает назад на одной ноге. Сказительница с очевидными намерениями принимает боевую стойку, и Люси понимает, что она собирается сделать.

— Габриэль, стой! Не вреди ему! — кричит Люси, подбегая к ней.

Подействовал ли звук её голоса, или сама ситуация, но Габриэль позволяет актрисе остановить себя. Мужчина сморщивается от боли.

— Люси, он дотронулся до меня!

— Да он и должен трогать тебя — даже вот так! — почти кричит Люси, потом вспоминает, на каком свете находится. — Ты же встречаешься с ним.

— Я с ним встречаюсь?

— Господи, Рени! Это больно, — цедит Стив сквозь зубы. Потом выражение его лица смягчается. — Ты сходишь с ума… по мне?

Люси быстро притягивает сказительницу к себе.

— Ой, я сожалею, Стив! У Рен был просто очень тяжелый день на съемках, и ей нужно на свежий воздух, да, Рени?

Стив смотрит на свою подружку.

— Да, так точно, — кивает Рени, извиняясь. — Мне действительно жаль, что я наступила тебе на ногу. Я немножко забылась.

— О’кей, — кивает Стив, с облегчением улыбаясь.

— Ну ладно, нам уже пора идти, — настаивает Люси.

Она уводит Габриэль, слегка подталкивая её рукой, положенной на плечо.

— Попрощайся, Рени!

— Пока! — жизнерадостно говорит Рени.

Люси чуть ли не выталкивает её наружу.

— Я позвоню тебе, ладно? — кричит Стив вдогонку, потом чешет затылок: ох уж эти женщины.

Люси хранит молчание, пока они отходят на достаточно большое расстояние:

— Я почти поверила, что ты собиралась убить его!

— Конечно же, нет! — усмехается Габриэль, делая вид, что очень увлечена рассматриванием своих ногтей.

— Так уж и не собиралась? — настаивает Люси. — Я думала, что собираешься пнуть его в…

— В живот, — заканчивает за неё Габриэль с невинным выражением. — Он просто застал меня врасплох — вот и всё.

— Хм-м… — скептически кивает Люси.

— Что «хм»? И давно Рени встречается с этим… Стивом?

— Около двух недель, — вспоминает Люси, глядя на небо. — Я думаю, что у них всё идёт превосходно.

— А они… — многозначительно умолкает Габриэль, заменяя слова взмахом руки.

— Откуда я знаю? — фыркает Люси. — Я не слежу за Рени, Габриэль! У нас у каждой своя личная жизнь. Мы ничего не делаем вместе за пределами съемочной площадки.

— Теперь я это понимаю, — отмечает бард, задерживая на актрисе обиженный взгляд на несколько мгновений дольше, чем нужно.

— Я сожалею, что так случилось там… до того…

— Нет, это моя вина, — в ответ извиняется Габриэль. — Я так по ней скучаю. Я думаю, что я… просто позволила своему одиночеству взять верх над рассудком — вот и всё.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Как?

— Словно по ходу дела описываешь свою жизнь.

— Так бывает в путешествиях с Зеной, — с изумлением отвечает Габриэль. — Я так делаю.

Люси встречает её уверенный взгляд.

— Ты любишь её, да?

— Всем сердцем, — с готовностью отвечает бард.

— Это заметно.

— Да. Я ничего не могу поделать, — Габриэль пожимает плечами.

— Наверное, не стоит спрашивать, что она сейчас там делает с Рени, — шепотом говорит Люси, и замечает, как изменилось выражение лица Габриэль.

— Ой, Габби, прости меня. Я сказала, не подумав.

— Ничего страшного, — наконец отвечает Габриэль. — Исходя из того, что ты мне о ней рассказала, она сейчас, наверное, пытается отогнать Зену шестом.

Люси одаривает её сатанинской улыбкой.

— Ха-ха! Представляю себе картину. Я уверена, что из них выйдет та ещё парочка!

* * *

— Хорошо поплавала? — равнодушно спрашивает Зена вернувшуюся к лагерю спутницу.

Разжигая костер, она украдкой бросает взгляд на прекрасную женщину, прикрытую лишь полотенцем.

Стараясь быть незаметной Рени осторожно подходит, содрогаясь каждый раз, когда сосновые иголки колют её босые ступни.

— Ой! Да. Да, конечно, всё было хорошо, пока я не обнаружила, что какой-то подлый… ой… человек стащил мою одежду.

— Это была я, — признаёт воительница. — Мне нравится смотреть на тебя, когда на тебе нет ничего, кроме полотенца.

«Ну и ну», — думает Рени и останавливается в нескольких шагах от костра.

— Иди сюда, — весело предлагает Зена.

— Что?

— Посиди со мной, — тихими низким голосом просит Зена, похлопывая по земле рядом с собой.

— Э-э… — только и отвечает Рени в замешательстве.

«Господи, она заставляет меня так нервничать!»

— Да что с тобой сегодня? — спрашивает Зена, и от раздражения её глаза округляются. — Я разотру тебе ступни солью.

— Ох, — тихо отвечает Рени с покаятельной улыбкой.

Она делает шаг вперед и садится рядом с воительницей. Края полотенца при этом распахиваются, и Рени быстро возвращает их на место, закрывая бедра. Разглаживая ткань, она с интересом наблюдает, как Зена придвигает чашу с водой и достаёт маленький мешочек.

Зена берет ступню Рени и вытягивает её ногу, смачивает тряпочку в воде и начинает отмывать траву и грязь. Когда с этим покончено, она опускает руку в мешочек и вытаскивает её. К мокрой ладони прилипают крупицы соли. Она растирает соль вдоль по её подошве.

Пока Зена продолжает своё священнодействие, Рени несколько мгновений сидит тихо.

— Как хорошо…

— Да и мне здесь хорошо, — соглашается Зена, поднимая глаза, чтобы улыбнуться ей. — Знаешь, в те времена, когда у меня была армия, люди в ней сражались друг с другом за привилегию массировать мне ноги солью.

— А теперь ты массируешь ноги мне.

— Да, — кивает Зена, занимаясь второй ногой Рени. — Я рада, что ты приходишь в себя.

— Зена… — умолкает Габриэль, глядя в пламя. — То, что я твоя напарница, не значит, что я тормозная.

— Тормозная? — Зена изумлённо смотрит на неё? — В смысле?

— Ну, глупая, — Габриэль подыскивает слово, которое знала бы Зена. — Непонимающая.

— Я бы никогда тебя так не назвала! — ворчит Зена, очищая вторую ступню Рени от сосновых иголок. — Я знаю, что тебе сегодня пришлось несладко, и собираюсь позаботиться о том, чтобы за выстраданную боль ты получила ласку…

Рени встречается взглядом с Зеной и шумно сглатывает.

— Т-ты собираешься?

Воительница улыбается и заглядывает в мешочек, вынимая оттуда новую пригоршню соли. Она не понимает, что это за странное настроение у Габриэль, но ей нравится заботиться о ней.

Рени также наблюдает. Женщина, как две капли воды похожая на её лучшую подругу, растирает ей солью ступню. Почему-то тот факт, что Зена умеет искусно делать массаж ног, никогда не всплывал во время обсуждения сценария.

Зена подтягивает ступню Рени себе на колено, и оттягивает чуть в сторону один палец.

— Знаешь, в чём сложность нанесения соли на твои пальцы? — заговорщически спрашивает Зена.

Рени отрицательно качает головой.

Зена приникает ртом к её пальцу и обсасывает его дочиста.

— Стоит один раз попробовать такую соль — и всегда хочется больше.

Рени в оцепенении смотрит, как Зена склоняется к её ноге и мягко целует лодыжку. Не отрывая губ от ноги, Зена поднимает на неё глаза, сияющие и искрящиеся в свете костра.

«Приехали. Вот оно», — отчаянно соображает Рени. — «Я попала между двух огней. Что же делать? Просто лечь и дать ей сожрать меня?»

— Зена, — спокойно говорит Рени. — Это несколько выше, чем моя ступня. — Да, — соглашается Зена, целуя её колено. — И это тоже… и это…

Чувство самосохранения Рени посылает тревожные сигналы, кода ладони Зены скользят с внутренней стороны её бедер, достигая складок полотенца.

— Зена, — повторяет Рени, повышая голос, потому что Зена не останавливается. — Тебе нужно кое-что знать.

— Что же, моя маленькая сказительница?

Горячие руки Зены замирают как раз у края полотенца.

— Я не Габриэль.

Глава 4. Подслащая горькую пилюлю Как обычно, Зена проснулась за несколько минут до рассвета. Много лет назад она научилась заставлять свои биоритмы работать не хуже исправных водяных часов. Перед тем, как ложиться спать, ей нужно было просто решить, во сколько вставать — и в нужное время она просыпалась, даже не задумываясь об этом — просто так происходило

Она садится и в сером свете утра смотрит на спящую спутницу. Симпатичная женщина, назвавшая себя Рени, непроизвольно вздрагивает — признак крепкого сна. После того, как Зена пообещала, что не укусит её, Рени заснула рядом с ней — конечно, на отдельном покрывале. Она выглядела такой хорошенькой, такой похожей на Габриэль, но нервничала рядом с ней. «Не сложно понять», — думает Зена. — «Она знает, кто я. Как знала Габриэль».

Рени полночи убеждала Зену, что её рассказ — правда. Она была из далёкого будущего, из того будущего, где сейчас Габриэль.

Зена осторожно поднимается, чтобы не разбудить её. Спящая что-то шепчет, и Зена склоняется послушать.

«Простите… Мистер Дасти… Я не хотела класть вас на сушилку…»

Зена отводит глаза и спускается к озеру, чтобы встретить рассвет. Долго-долго она стоит в бледном свете, слушая утренних птиц.

«О Габриэль… Где ты сейчас? Я мертва для тебя, да? Я древняя, как пирамиды, стара, как пыль на камнях… Ты скучаешь по мне? Я знаю, что я скучаю… мне очень тебя не хватает. Где та, что помогла мне в темные времена, та, что была рядом, когда я нуждалась в ней, та, что давала совет или прикрывала спину в бою?»

У Зены вырывается сдавленное рыдание.

«Тебя никак не вернуть… Ты мертва для меня, а я… я мертва без тебя».

Из-за холмов выглядывает солнце. Зена опускает взгляд, уткнувшись подбородком в ладонь поднятой к лицу руки. От горечи своего монолога, она чувствует готовые хлынуть слезы, подступившие к горлу, — как не случалось уже много лет.

Позади неё внезапно хрустит ветка, и Зена подпрыгивает на месте от неожиданности.

— Зена? — спрашивает Рени.

Воительница поворачивается и подавляет горе, чуть было не прорвавшееся наружу. Нужно крепиться. Она проводит ладонью по лицу, снова становящемуся маской, и украдкой вытирает слезинку с глаза.

— Ты ранняя пташка.

— Не так уж и рано, — Рени, зевая, выдает «утреннюю улыбку».

Не стоило и говорить, что такой ранний подъем был для неё пустяками по сравнению с той ранью, в которую ей приходилось подниматься во время работы над первым сезоном. Но, даже будучи ещё полусонной, она видела, что с Королевой Воинов что-то не так.

— Ты… скучаешь по ней, да? — искренне сочувствует Рени.

— Это… не имеет значения… сейчас, — отвечает Зена низким голосом, махнув головой. — Это не важно. Надо сосредоточиться на задании, а не хныкать, как томящаяся от любви девчонка.

Небо светлеет, и Рени может разглядеть покрасневшие веки воительницы. Она безуспешно пыталась скрыть свое отчаяние. Словно умер кто-то любимый.

— Ну же… Всё в порядке, — успокаивает Рени, кладя руку на плечо воительнице.

Зена отступает на шаг. Рука Рени на несколько моментов зависает в воздухе, а потом актриса убирает её, проглотив обиду.

— А… в чем задание?

Зена бросается с места в карьер, отвечая без промедления.

— Две недели назад я получила весточку, что король Эпируса получил и провез через Фессалию новое секретное оружие. Ты… Габриэль и я должны были встретиться с информатором возле границы, но его нигде не было. Вместо того, нам устроили «теплый приём» додонские солдаты — это ты уже знаешь.

— Эпирус… — размышляет Рени. — Северное королевство в Греции, а его столица — Додона, правильно?

— Так точно, — подтверждает удивлённая такими познаниями Зена.

Восходящее солнце подсвечивало чуть растрепанные волосы Рени, зажигая светлые искры. Такие знакомые искры…

«Надо же! — думает тем временем Рени. — Я ничего такого не помню из сценария последующих серий. Должно быть, это между эпизодами. А какие впечатления я получу для уточнения сюжета!»

— А ты откуда знаешь? — спрашивает Зена.

— Прости, что ты сказала? — переспрашивает Рени, удивляясь, уж не читает ли Зена её мысли.

— Твои познания о наших королевствах.

— Мне нравится изучать историю античности! — гордо отвечает Рени.

— Большое спасибо!

— Да я не про то, — улыбается Рени.

— Да? — сурово спрашивает Зена. Она остается напряжённой несколько мгновений, но потом расслабляется.

— Знаешь, ты больше похожа на Люси, чем я могла подумать!

— Да? Неужели? И как же? — авторитетным тоном спрашивает Зена.

— Вы обе такие нахальные… себе же на пользу!

— Ну, спасибо! Я думаю… — начинает Зена. — В любом случае, я знаю, где запрятано оружие, и нам сейчас надо туда отправляться, — завершает она, говоря уже совсем о другом.

— Есть какие-нибудь предположения, что это может быть за оружие?

— Только то, что это что-то, чего король хочет произвести побольше когда получит, — рассказывает Зена. — А с чего ты любишь начинать день?

— Полчаса я посвящаю аэробике, потом ем легкий завтрак, — весело отвечает Рени, хлопая ладонями.

— Аэробика, да? — Зена качает головой. — Как скажешь. Звучит неплохо.

— Ну так как, начнем? — торопится актриса, кивая головой по направлению к лагерю.

— Хорошо, — соглашается Зена.

На пути назад она спрашивает:

— Ты бы хотела узнать, что Габриэль любит делать по утрам?

Рени хихикает, оборачиваясь в воительнице:

— Боюсь даже спрашивать.

Зена подозрительно смотрит на неё, сужая глаза.

— Габриэль? — осторожно спрашивает она.

Рени отрицательно качает головой.

— Этот смех… Это смех Габриэль! — шокированно повторяет Зена.

— Это и мой смех тоже, — объясняет Рени, не зная, что ещё сказать. — Может быть, поэтому у неё тоже такой.

— Это бессмыслица.

— Думаешь, я вижу в этом смысл? — Рени сердито упирает руки в бока, но тут же отказывается от обвиняющего тона и продолжает уже более спокойно:

— Я знаю пословицу как раз на этот случай.

— И какую же?

— Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — серьезно произносит Рени. — Пойдём, позанимаемся аэробикой.

* * *

— Киа Ора! — зовёт Люси, входя в квартиру Рени.

Габриэль оглядывается: это место должно было стать её домом, по крайней мере, сейчас.

— Что это значит? — спрашивает она старшую женщину.

— Это на языке Маори, — объясняет Люси. — Означает пожелание хорошего здоровья. А ещё это имя… — твоего кота, — она поднимает на руки упомянутого кота.

Габриэль бережно берет кота с рук Люси, и тот начинает мурлыкать.

— Ну, кажется, ты ему нравишься, — замечает Люси, садясь на диван.

— Наверное, он тоже принимает меня за Рени, — отвечает Габриэль, гладя кота: Египтяне верят, что кошки приносят удачу. А ещё они хорошо ловят крыс.

— Не думаю, что у Рени здесь могут завестись крысы, — усмехается Люси. — Кроме того, раз в месяц тут проводят профилактику от паразитов.

— А-а… — отвечает Габриэль, не понимая.

За прошедшие два дня она обнаружила, что вокруг неё слишком много непонятных вещей, так что было проще делать вид, что она ориентируется в происходящем.

— Вот сценарий… — Люси берет в руки несколько скрепленных листов бумаги. — Почему бы тебе не присесть. Надо поговорить.

Всё ещё гладя странного кота, Габриэль садится в кресло напротив неё. Она никогда не видела такой расцветки, как у этого, но за две с лишним тысячи лет могли вывести новые породы.

— Вот в чем дело, — начинает Люси. — После выходных мы возобновляем съемки телевизионного сериала — «Зены». Но нам не хватает звезды. Тебя. Это звучит дико, но ты в таком же абсурдном положении, как и я. Это кажется безумием, но либо ты сыграешь её роль, либо нам придётся подобрать кого-то другого, другую Габриэль.

— Дай мне это осмыслить… Ты хочешь, чтобы я сыграла… саму себя?

— В двух словах — да, — Люси беспомощно пожимает плечами. — Ты ведь сказительница. Вот твоя история, — она протягивает ей листок.

Габриэль берет его и расматривает. Она понимает, что это не греческое письмо, но об этом было некогда думать.

— Ты можешь это прочесть?

— Могу, — отвечает Габриэль. — Я могу читать на вашем… ‘английском’.

— Прочитай мне хотя бы одну строчку, — глядя на неё с ожиданием, настаивает Люси.

Если это не сработает, всё пойдёт прахом — весь сериал, всё шоу. Кто сможет заменить Рени? С тех пор, как Рени была утверждена на роль, они даже никогда не думали о возможной замене!

Габриэль изучает страницу. Она просматривает какую-то тарабарщину, пока не находит диалог.

— А — хм, — начинает она, глядя на Люси. — “Зена: Видишь ли, тебе придётся быть гибкой, без этого — никуда.

Зена смотрит вокруг и говорит: “Ты сидишь на…” Габриэль останавливается и хмурит брови. Заметив это, Люси решается спросить:

— Что-то не так?

- “…сидишь на мыле?”!? — сердито восклицает Габриэль, поднимая взгляд на неё, потом вновь опуская на страницу. — “Габриэль: А я-то думала, где же…”

— Что это такое? — протестует бард, тряся сценарием перед Люси.

— Да что не так?

— Так было. Мы говорили эти слова, — раздраженно кричит Габриэль. — Но как? Как это возможно? Я бы никогда не написала это в свитке! Никогда!

— Это именно то, о чём я боялась говорить, — заметно нервничая, признаётся Люси, облизывая губы. — Видишь ли, мы дописываем вашу жизнь, как она идёт. Свитков не существует. Я в таких делах не эксперт, но твой мир — это не прошлое нашего мира.

— Что?!

— Как бы я хотела объяснить это получше! — теряется Люси, проклиная себя. — Сюда бы сейчас кого-нибудь из этих проклятых трэккеров!

Габриэль, присвистнув, спрашивает:

— Получается, я очень далеко от дома, да? — она снова смотрит в сценарий. — А сколько людей увидят, как я и Зена играем в прятки с мылом?

— Ну, около пяти целых ноля десятых, — отвечает Люси.

— Да уж… не так уж плохо. Пять?

— Пять баллов по шкале рейтинга Ниельсона, — объясняет Люси. — Это значит, что трансляцию увидят около 12 миллионов зрителей.

— Миллионов? А что такое миллион? — хватается за голову Габиэль.

— Ах да, наверное, у вас не было таких больших чисел, — Люси задумчиво поглаживает подбородок. — Ты знаешь, что такое тысяча?

— Да.

— А миллион — это тысяча раз по тысяче, — объясняет Люси, вспоминая, как её саму учили математике в школе.

— И, ты сказала, ещё двенадцать раз по столько.

— Правильно, — счастливо кивает Люси. — Мы сейчас на вершине рейтинга.

— О боги! — восклицает Габриэль, падая на кресло в преувеличенном шоке. — Мне нужно выпить.

— Сейчас посмотрю, что есть в холодильнике.

-

— Обними Меня, Зена! — отчаянно взывает Габриэль, мелодраматично взмахивая рукописью.

— Мы пройдём через это, Габриэль! — безапелляционным тоном утверждает Люси, заключая сказительницу в сильные, защищающие объятия.

— Ближе! Ближе!

— Если ещё ближе — я окажусь позади тебя, — остроумно замечает Люси.

— Что? — удивляется Габриэль, отклоняясь назад. — Такого там не написано.

— Ха-ха! Прости меня. Это я под впечатлением высказываний Гручо Маркса, — улыбается Люси, отпуская Габриэль. — Наверное, сработает. Конечно, ты никого из съемочной группы не знаешь, но мы можем отговориться тем, что на тебя упал резиновый валун или что-нибудь в этом роде. Меня больше тревожит сценарий. Здесь важная сцена, но я выгляжу глупо. Воительница не может так расчувствоваться,

— вздыхает она. — Нам надо подойти к сценаристам и попросить об исправлении. В конце концов, мы же звезды!

— Это точно, — соглашается Габриэль.

— Что такое? — спрашивает Люси, наконец, замечая, каким мечтательным затуманенным взором смотрела на неё Габриэль.

— Я только что кое-что поняла, — улыбается та. — Ты тоже рассказчица. Прямо как я.

Люси на время откладывает листок с текстом.

— Да, наверное, ты права. Но что с того?

Габриэль смотрит на неё сияющими глазами.

— Зена, которую я знаю… Конечно, я люблю её такой, но большую часть времени, что я её описываю, она или покрыта чьей-то кровью, или выпускает кому-то кишки в грязь.

— Фу! Габриэль, пожалуйста, прекрати! — предупреждает Люси, поднося руку ко рту. — Я только что поела.

— Извини, — Габриэль снова останавливает взор на ней. — Но только… Обнаружить её здесь, в будущем, делающей то, что делаю я… Это… это невероятно! В моём мире она убийца. Воительница. Для её врагов — она воплощение смерти. А здесь… ты — жизнь.

Люси несколько мгновений смотрит на неё не менее пристальным взглядом. Габриэль словно умоляла о чем-то…

— В твоих глазах… Такая привязанность, такое самопожертвование… Я чувствую. Я не знала, что кто-то может так любить.

— С тобой это получается само собой, — говорит Габриэль, подходят на шаг ближе. — Люси… А ты… встречаешься с кем-нибудь сейчас?

Люси несколько мгновений хранит молчание, думая, что сказать, потом смотрит на неё со смесью смущения и удивления.

— Если я отвечу «нет», ты не собираешься повалить меня на диван и поступить по-своему?

Габриэль несколько раз удивленно моргает.

— Нет… — её интонация меняется, — ты просто потешаешься надо мной!

— Нет, дорогая, что ты, — смеётся Люси, обходя вокруг неё. — Я над собой смеюсь, правда, — она снова встаёт напротив барда.

— Почему?

— Габриэль, я же мать! Я… я домохозяйка! — восклицает Люси, подкрепляя слова жестами. — Как тебя может влечь ко мне? Мы вместе работаем, но кроме работы ничего не делаем вместе. У нас разные жизни… Я… я даже не знаю, смогу ли вообще сейчас погрузиться в новые отношения, ещё не развязавшись с прошлыми. И, вообще не знаю, способна ли я… — она умолкает.

— Способна на что? — спрашивает Габриэль, приподнимая бровь. — Быть с другой женщиной? Какое значение это имеет?

— Никакого. Не должно иметь никакого, — поспешно исправляется Люси, вздыхает и кладёт руку на плечо женщине, ниже её самой чуть не на полголовы. — Габриэль, когда я смотрю на тебя, я вижу свою частичку, свою лучшую подругу.

— Когда я на тебя смотрю, я тоже вижу свою частичку.

— Я знаю, — сочувствует Люси и заглядывает в полные надежды глаза молодой женщины.

— Ты говоришь, этого не может быть… никогда, — мягко говорит Габриэль, отводя взгляд.

— Я этого не говорю, — не менее ласково возражает посерьезневшая Люси. — Я просто говорю, что я…

Звонит телефон.

— Я возьму! — радостно предупреждает Люси озадаченную сказительницу.

Спасенная телефонным звонком… ха-ха…

— Да? — вежливо спрашивает Люси, поднимая трубку.

— Люси? — удивлённо спрашивает Стив на другом конце провода.

— О, привет, Стиви, — жизнерадостно продолжает Люси, бросая короткий взгляд на Габриэль. — Да. Да. Нет. Мы репетируем то, что будет снято на следующей неделе, — она снова скашивает глаза на Габриэль. — Да, конечно, я уверена, что она бы с удовольствием… Да, конечно, заходи вечерком.

Габриэль видит разговаривающую саму с собой женщину и не перестаёт удивляться. Потом она понимает, что агрегат, который использует Люси, похож на рог, через который моряки общаются с товарищами на нижних палубах.

Её глаза расширяются, когда до неё доходит смысл слов Люси.

— Дай мне поговорить с ним! — восклицает Габриэль, подходя ближе.

— Ага. Увидимся. Окей, Стив, вот и она, — заканчивает Люси и протягивает трубку сказительнице.

Через несколько мгновений, потраченных на то, чтобы разобраться, какой конец трубки — куда, Габриэль говорит в устройство:

— Алло? Привет? Да, Стив. Это потрясающе, — начинает Габриэль, но видя выражение лица Люси, решает говорить покороче и побыстрее. — Да. Нет, я не схожу по тебе с ума. Вообще-то, я бы хотела, чтобы ты зашел вечером. — Она слушает ответ. — В шесть-тридцать вечером? — она вопросительно смотрит на Люси.

Улыбаясь, Люси кивает.

— Хорошо. Увидимся. До свиданья, — заканчивает Габриэль, кладя трубку на стол.

Люси опускает трубку на рычаг.

— Я удивлена, Габриэль! Ты приглашаешь его на свидание? На безрыбье и рак рыба, так что ли?

— Что?! — резко восклицает Габриэль, но потом видит хитрое выражение лица Люси. — Ой, ты такая вредная! Нет, мне придётся объяснить, что всё кончено. Я разрываю с ним.

— Ты в этом уверена? Он, знаешь ли, вроде как классный.

— Ну он… — признаёт Габриэль. — Он, знаешь ли, будет вроде как мертвый, если я не порву с ним, чем раньше — тем лучше. Надо мной висит проклятие на мужчин.

— А над Рени — нет, — возражает Люси. — И она очень увлечена Стивом, насколько я знаю.

— Хочешь сказать, я должна остаться с ним? — повышая голос, настороженно спрашивает Габриэль.

— Я хочу сказать, не делай пока выбора, — уточняет Люси. — Это просто одно свидание. Не может же это быть так уж плохо?

* * *

— Зена, у меня есть глупый вопрос.

— Но это не помешает тебе задать его, — отвечает Зена.

Рени, опираясь на шест перед собой по мере ходьбы, хихикает в ответ:

— Мне интересно, вам платят за задания?

— Платят?

— Ну — деньги. Золото, серебро, монеты, — перечисляет актриса.

— Господи Иисусе, хоть что-нибудь!

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне кажется, что ты и Габриэль делаете чертову пропасть работы забесплатно.

Зена вздыхает, сдерживая Арго.

— Не это главное. Мы помогаем бедным и беззащитным. Тем, кто стоит на пути завоевателей, не вписывается в их планы. Куда ни кинь — везде так.

— А плата?

— Иногда нас благодарят едой, иногда — просто рукопожатием, — объясняет Зена. — Мы берем то, что дают.

— Теперь понятно, как Габриэль удаётся оставаться такой худенькой, — протягивает Рени. Потом она замечает судорогу боли, прошедшую по лицу воительницы. — Прости. Наверное, это не та жизнь, которой ты желала бы для неё?

— Нет, не та, — хмурится Зена. — Я хочу, чтобы она была на ферме, читала свои свитки, жила бы спокойной жизнью с мужем. А не скитаясь со мной по всему свету.

— А знаешь, почему она путешествует с тобой? — интригующе спрашивает Рени, в надежде поднять настроение Зены.

Зена смотрит на неё.

— Чтобы помогать людям, — наконец отвечает она.

— Не-а, хотя и для этого тоже. Попробуй ещё раз.

— Из Габриэль оратор лучше, чем из меня, — колеблется Зена, — наверное, она бы произнесла речь на тему моего места в мире и борьбы за большее добро, и так далее, и тому подобное.

Рени смеется, довольная выражением лица воительницы.

— Всё не так сложно, Зена. Нет, она путешествует с тобой по одной очень важной причине, но это не та причина, которую ты назвала. Насколько я знаю, Габриэль ещё в Потейдии решила, что тебе нужна подруга. Вот и всё.

Зена улыбается, потом обращает взгляд вперед на дорогу.

— Я надеюсь, что мы будем… — начинает Рени, но Зена перебивает её.

— Подожди, — предупреждает Зена, останавливая её жестом и придерживая Арго.

Птичьих голосов больше не было слышно. Зена поднимает голову.

— Беги!

Рени смотрит вверх и видит, как Зена бросает шакрам по дуге, расщепляя летящую в них стрелу на две половинки. Щепки падают к её ногам. Всё это было так неожиданно, что Рени не может сказать ни слова. Вместо этого, она смотрит на Зену, кричащую: «Сюда!»

Зена пришпоривает Арго, направляя к деревьям, и Рени следует с максимальной скоростью за ней.

«Она же не оставит меня!» — думает она, продираясь через жгучую крапиву.

Зена издаёт короткий клич, бросая шакрам и проверяя, следует ли за ней спутница.

Шакрам возвращается в протянутую руку Зены, и слева от них слышится глухой шум. Рени краем глаза замечает лучника, лежащего на земле, а потом понимает, что отстаёт от конной воительницы. Нужно двигаться быстрее!

Они минуют деревья и выбегают на грязный глинистый берег реки. Зена делает круг на Арго, но не видит выхода.

— Пламя Тартара! — ругается она. — Вода слишком глубока для Арго, чтобы перейти вброд. Придётся остановиться здесь.

— Зена! — восклицает Рени, указывая на север. — Тут, кажется, мельче. Можно перейти здесь?

— Не думаю. Залезай на Арго. Мы прорвемся.

Рени достигает Арго, чтобы уцепиться за руку Зены, но воительница резко убирает её.

— Слишком поздно, — шепчет она, вынимая меч из ножен. — Готовься.

В это время Рени видит дюжину мужчин, выходящих из-под лесного навеса. Некоторые из них ухмыляются, а на лицах остальных застыло холодное выражение. «Какие же они безобразные, — замечает актриса, обходя Арго. — Неужели в этих краях нет симпатичных солдат?»

— Так-так… — вперед выступает человек, по виду похожий на отъявленного головореза, к тому же, в офицерском шлеме. — Если это не Зена… Не это ищешь?

Он поднимает над головой мешок из грубой ткани, в котором, кажется, лежит что-то тяжёлое.

— Этот микенский пёс умирал долго — достаточно для того, чтобы сказать, где спрятано оружие.

Остальные бандиты ржут. Рени они кажутся серьезными противниками. Но, некоторые из них смотрят на неё с уважением, и это ей нравится ещё меньше. Сейчас как никогда она пожалела об имидже Габриэль, о выбранной ею одежде: какая здравомыслящая женщина будет путешествовать в античном мире полуголой? Взглянув на всадницу за ответом, она заключает: женщина, путешествующая с Зеной.

— Я бы так не радовалась на твоём месте, — холодно бросает Зена головорезу в шлеме, награждая всех коронным убийственным взглядом.

— Какая бравада! — смеётся тот, оглядываясь на своих за поддержкой. — С тех пор, как мы это раздобыли, я подумывал о том, чтобы доставить тебя королю в качестве дополнительного приза.

— Ты совершаешь ошибку, которую до тебя уже совершали не раз.

— Да? И что же я такого делаю?

— Дышишь. Хи-йааа!!!!!!!! — кричит Зена, посылая Арго галопом прямо на него.

— Взять её! — кричит офицер, отдавая приказ солдатам напасть на воительницу.

Рени наблюдает, как Зена зарубает одного, оставив на его груди кровавую полосу. Он с криком падает. Зена поднимает Арго на дыбы. К ней приближаются соратники павшего.

Передние подкованные копыта Арго опускаются на грудь одного из солдат, убивая его наповал. Сильный удар сбивает с ног ещё троих.

Двое тем временем обходят Зену и приближаются с тыла к хорошенькой девушке позади неё.

— Отойдите! Я вас предупреждаю! — стараясь придать голосу твердость, Рени вращает шест перед собой.

Солдат перед ней делает выпад, замахиваясь мечом, вынуждая отвечать на удар. Воспользовавшись этим, второй, становясь невидимым актрисе на несколько мгновений, выбивает шест из рук. Рени начинает пятится от обоих.

— Сдавайся, милочка! — ухмыляется один из них, угрожая мечом и подходя все ближе.

Для Рени мир сужается, теперь в нём существуют только она и два её противника. Когда солдат подходит ближе она принимает боевую стойку.

— А-а! — кричит он, занося меч, собираясь плашмя ударить её клинком.

Девушка ловко прыгает в сторону. Солдат не успевает моргнуть глазом — она снова перед ним. Рени выбивает меч из его руки, ставшей бесчуственной от удара. Не собираясь дожидаться, пока его напарник зайдёт с другой стороны, актриса выполняет Бросок Безумного Дракона, скользнув вниз, по грязи, и наносит жестокий удар в крестец врага.

Она откатывается в сторону, второй солдат кидается на помощь к первому.

— Я это слышала, — встав на ноги, заявляет Рени. — У вас, конечно, модные шлемы. Но они не спасут от прямого удара, — она возвращает себе шест. — Сдаетесь?

Раненый солдат поворачивается в её направлении, угрожая и замахиваясь клинком.

— Я разрублю твою голову пополам!

Рени бледнеет. Он действительно способен на это.

Зена бросает шакрам и направляет Арго вперед. Она слышит, что диск застревает в дереве, после того, как легко проходит через шею последнего — хотелось бы надеяться — вражеского лучника. Скрестить бы пальцы на удачу…

— Взять её, идиоты! — приказывает командир с безопасного расстояния. — Это всего лишь одна женщина!

Аййуйуйуйиийа!!! — Зена бросает свой боевой клич, отражая еще два удара меча. Вынув ногу из стремени, она хорошим пинком в лицо выводит из строя солдата с булавой.

Арго замечает, что один из солдат подбирается сзади. Арго всё равно, кто этот человек. Всё, что сейчас имеет значение — это угроза, исходящая от него. Копыто, взметнувшееся вверх со скоростью молнии, врезается в живот приблизившегося солдата.

— Святая Эквестра! — последние слова замерли на губах осевшего в грязь солдата.

Не на долго разбросав нападающих, Зена ищет взглядом актрису, предчувствуя худшее, но видит, что Рени вращает жезл в обманном маневре, сбивая с толку и обезоруживая противника. Девушка отпихивает солдата прочь, но он не останавливается, озлобленный поражением. Рыча от ярости, нападает на нее, и на его лице написано желание придушить её голыми руками.

Рени безупречно выполняет удар в горло, ломая его. Солдат падает к краю воды, сжимая пораженное горло и дергаясь в предсмертных конвульсиях.

Солдат, сбитый Зеной на землю, пытается забраться на седло с явным намерением убить воительницу во что бы то ни стало. Зена, рисуя мечом узоры в воздухе, опускает клинок на шлем с плюмажем. Глаза солдата чуть ли не вылезли из орбит, и он падает на землю. Прах к праху…

Манаеус, командующий этой бездарной атакой, понимает, что он остался с двумя солдатами против воительницы, сражающейся с умением и яростью берсерка. Пора принимать решительные меры.

Он хватает оставшихся двоих солдат за загривки:

— Возьмите девчонку в плен, а я разберусь с Зеной. Ну же!

Вынимая меч из ножен, Манаеус кладет мешок на землю и спешит к Зене, в то время как его люди бросаются в рассыпную и убегают.

— Сдавайся, Зена, — опраметчиво предлагает он. — Ты устала и почти побеждена. Сдавайся, и я пообещаю, что буду с вами вежлив, пока не доставлю королю. Что скажешь?

Зена разворачивает Арго.

— Я тебе скажу, что я думаю, — рычит Зена, обдавая его злобным взглядом. — Я думаю, что ты сидишь в колеснице, на всех парах мчащей в Тартар!

— Ну так давай же, — настаивает он, вспотев так, что под шлемом выступила испарена.

Лучше бы его оставшиеся люди поторопились, не то он будет очень мертвым и очень скоро. Причём то же самое будет, если он вернется в Додону без секретного оружия.

Манаеус устремляет взгляд на Зену, и спустя несколько мгновений ощущает, что его судьба связана с ней. Он ухмыльнулся.

— Что ты нашел смешного? — удивляется Зена.

Манаеус кивает в сторону слева от неё. Зена поворачивается туда.

Там была Рени с шестом, окруженная двумя солдатами. Они ещё не попытались схватить её, но были так близко, что становилось очевидно: если она попробует одолеть одного, второй сможет в этот момент одолеть её.

— Ну, Зена? — спрашивает Манаеус. — Сдавайся, или мы превратим твою подругу в люля-кебаб.

«Люля-кебаб?» — отвлеченно думает Рени — «Неужели люля-кебаб был уже тогда… то есть сейчас?»

— Рени, положи шест, — велит Зена, тяжело дыша от того, что приходится делать.

— Зена, не надо! — кричит ей Рени, не осмеливаясь пошевелиться. — У нас ведь не будет шанса!

— Поэтому я и сдаюсь.

— Очень хорошо, — отвечает Рени. — Вот, пожалуста, я кладу шест наземь.

Все взгляды прикованы к блондинке, нагибающейся и выпускающей из рук шест. Гравитация делает остальное.

Один из солдат успевает подумать о том, что надо бы наклониться и подобрать шест блондинки, но она делает стойку на руках.

Слышится влажный хруст.

«Ой… ой!» — стонет Рени, морщась от боли и уже придя в нормальное положение. Она нагибается, поддерживая руками коленные сухожилия, словно разрывающиеся от боли. Два бесчувственных тела лежат на земле.

«Надо будет запомнить и больше никогда не делать этого».

Решив, что есть возможность атаковать, Манаеус спешит вперед, надеясь подрезать ногу Зены чуть ниже бедра, но к своему удивлению ощушает, что кулак воительницы упирается ему в шею. Он успевает подумать, что это странно, но мир для него уже покрывается дымкой и темнеет. Он так никогда и не узнает, что её рука обхватила его шею, а верный меч по рукоять вонзен в тело самонадеянного глупца.

Резким движением Зена поднимает ногу и упирается ею в грудь Манаеуса, снимая его с торчащего из шеи меча, как окорок с вертела. Его тело падает в грязь, Зена спрыгивает с Арго и спешит к Рени.

— С тобой всё в порядке? — заботливо спрашивает Зена, заметив небольшую ссадину на её голове.

— В порядке… почти, — отвечает Рени, хмурясь.

— Что это был за удар? — интересуется Зена, взглянув на двух здоровых мужчин, лежащих на траве без чувств. — Ты свалила их обоих за раз! Я бы никогда не подумала, что ты можешь сделать что-то в этом роде.

— Я тоже не знала, — смеется Рени, больше от удивления, чем от чего-то ещё. — Это «Комета, летящая за луной», один из семи секретных ударов Северной Школы.

Зена и Рени идут обратно к Арго.

— Семи? А сколько ты выучила?

— Два, — признаёт Рени. — Не знаю, смогу ли теперь ходить некоторое время. Только мастера по боевому искусству могут использовать этот удар. Теперь я понимаю, почему, — заканчивает она, содрогаясь при каждом шаге.

— Ты сегодня показала себя. Мастер боевых искусств… — дружески шутит Зена. — Я помогу тебе забраться на Арго, а потом заберу это их таинственное оружие.

Совместными усилиями Рени вскарабкивается на Арго. Зена пошла подобрать мешок, а Рени не может отказать себе в удовольствии, чтобы не оглянуться и оценить разрушения, Пять… нет, шесть трупов — это Зена поработала, потом ещё трое человек, которых она сама сбила на землю. Предводитель, убитый Зеной, и «…человек, которого я ударила в горло»,

— приходит в голову Рени тяжёлая мысль, когда взгляд останавливается на теле. Он больше не встанет. Он был мертв. Она его убила. Она убила человека.

— Зена, — зовет Рени, стараясь удержаться на лошади. — Габриэль когда-нибудь кого-нибудь убивала?

— Нет, — отвечает воительница, принося большой мешок и укладывая его в седельную сумку.

— А я только что убила, — тихо произносит Рени.

Когда Зена встречает её взгляд, полный боли, Рени глазами указывает на тело, о котором говорит.

— Об этом мы поговорим позже, — кратко отвечает Зена. Рени помогает воительнице взобраться на седло впереди неё. — О Боги, я всегда боялась, что когда-нибудь придётся сказать эти слова Габриэль. В данный момент, самое важное — это помнить, что мы выжили, а они

— нет. Так?

— Да, так, — соглашается Рени, которую захватывает шок от осознания того, что она сотворила.

— Хорошо. Держись. Предстоит тряска.

Рени обнимает Зену, прижимаясь к её влажным нагретым доспехам, и утыкается лицом в её волосы.

«Это намного тяжелее, чем я могла подумать. Намного тяжелее…»

Глава 5: Угадайте, кто придёт к нам на ужин

— Зена, это так… безрассудно! — переживает Рени, пока воительница начинает распаковывать вещи. — Если у них в руках было это дурацкое оружие, — то они могли просто на всех парах примчать его королю.

— Могли, — соглашается Зена, копаясь в тороках.

— Нет, ты не поняла. Их бы приветствовали как героев. Может быть, сейчас они бы уже наелись и легли спать. Но вместо этого, им нужно было взять ещё и тебя, да? Вот кучка идиотов!

— Некоторые люди всегда хотят то, чего они иметь ну никак не могут, — лекторским тоном вещает Зена. Все уроки, которые она дала Габриэль, теперь нужно было давать по второму кругу — для Рени. О Боги, только не снова… — То, что случилось — это их ошибка.

— Да, догадываюсь, — подавленно соглашается Рени.

Зена заботливо спрашивает, кладя руку ей на плечо:

— Хочешь поговорить об этом?

— Зена, ты прекратишь суетиться вокруг меня? — Рени в негодовании машет на неё руками. — Я же сказала, что всё в порядке.

— Ты уверена? — проницательно вновь спрашивает воительница. — Каждый по-своему реагирует на своё первое убийство. Некоторые просто приходят к всеотрицанию.

— Ладно, я не в порядке, — признаёт Рени, поднимая брови. — Я чувствую себя так, словно меня сейчас вырвет. Хочешь знать, что я думаю? Я скажу. Этот человек пытался убить меня. Я уже дала ему шанс сдаться или просто уйти. Но нет же, он просто помешался на том, чтобы непременно убить меня.

Рени садится рядом с мешком с оружием и продолжает уже более спокойным голосом:

— Раньше я пробовала этот удар только на боксерских грушах или манекенах. И никогда — на живых людях.

— Продолжай, — просит Зена.

Разговорить Рени — первый шаг.

— Зена, я чувствовала, как подалась его шея, когда я пнула, — продолжает Рени, борясь с подступающими слезами. — На какое-то мгновение я увидела выражение его лица — словно он знал, что произошло, что он умрет. Я думаю… гм… мне жаль, что всё так получилось. Вот и всё. Он или я.

— Хорошо, — успокаивает Зена, расчесывая ей волосы. — Ты просто хотела жить, Рени. Это не делает тебя «плохой». Просто помни это. Если ты когда-нибудь забудешь это, когда перестанешь что-либо чувствовать после убийства — лишь тогда станешь по-настоящему… злой.

Рени задумывается над её словами. Она знала, что Зена говорила о себе, и оставалось только надеяться, что она упоминала прошлую жизнь

— перед тем, как встретила Габриэль.

— А как ты себя чувствуешь, когда кого-то убиваешь?

— Я уже привыкла к ночным кошмарам — каждую ночь, — вспоминает Зена, углубляясь в себя на несколько мгновений. — После того, как Каллисто и я поменялись телами, все кошмары прекратились.

— Что заставило их уйти? — спрашивает Рени, млея от действий Зены, гладящей её по волосам.

— Ты, — объясняет Зена, задумчиво глядя на неё. — Твоя любовь. В смысле, любовь Габриэль.

Зена прекращает расчесывать её волосы, словно понимая, что это

— не её бард.

— Я пойду наберу воды.

Зена обходит Рени и забирает фляги. Рени выжидает, когда Зена подойдёт ближе, и тогда заговаривает:

— Зена?

— У? — ворчит воительница.

— Спасибо, — отвечает Рени, награждая её задумчивой улыбкой.

Зена удивлённо смотрит на неё, но улыбается в ответ.

— Я скоро вернусь.

Когда она уходит, Рени касается ногой туго завязанного мешка. Её любопытство растет, и она переворачивает мешок, ища застежку.

«Интересно, что же это за оружие такое?…»

Она находит застежку, или что-то, похожее на нее, и тянет за край. Несмотря на прилагаемые усилия, она поддаётся неохотно. Потом она вытягивает ее достаточно, чтобы ухватиться получше, и понимает, что она заклеена сургучом.

Навозившись с застешкой, любопытная блондинка, наконец, открывает мешок. Оттуда поднимается разноцветный сильный туман, окутывающий актрису.

— Ай! — вскрикивает она, падая назад, чтобы отделаться от этого — чем бы это ни было.

Туман закручивается в воздухе, потом очень быстро поднимается

— вверх, через навес лесных деревьев. Ещё несколько мгновений — и его тут словно и не бывало.

— Зена! — кричит Рени, надеясь, что из мешка до её возвращения ничего больше не появится.

— Зена ещё наполняет первую флягу, когда до неё доносится крик. Без колебаний роняя флягу наземь, она бежит к лагерю, на всякий случай держа наготове Шакрам.

В скором времени Рени с облегчением видит Зену, пулей вылетевшую на поляну в полной боевой готовности.

— Ой, Зена, прости, — извиняется Рени, подходя к воительнице.

— Я не хотела тревожить тебя.

— Но встревожила, — брюзгливо отвечает Зена, прикрепляя Шакрам обратно к держателю.

Она старалась скрыть то, что её сердце было наполнено страхом за Рени.

«Успокойся!» — мысленно приказывает она сердцу, подсознательно замедляя его.

— Это всё мешок… — нервничая, объясняет Рени. — Мне было любопытно, что в нём, и вот…

— Как ты могла быть такой беспечной? — упрекает её Зена, подходя ближе. — Мы же понятия не имеем, что там внутри! Во имя Зевса, разве ты не помнишь приключение Габриэль с Пандорой?

— Я же сказала, что сожалею, — горячится Рени.

— Повторяй это и дальше, — Зена проверяет мешок. — Мне нравится. Так что случилось?

— Когда я открыла его, какой-то туман выплыл оттуда. Ужасно напугал меня.

— Туман? — спрашивает Зена, повышая голос. — Как он выглядел? Как радуга?

— Вообще-то да, но как ты…

— Герины сиськи! — ругается Зена, рывком открывая застежку мешка и переворачивая мешок, чтобы исследовать его содержимое. — Я опасалось этого.

— Что это было? — спрашивает Рени, склоняясь над выпавшей из мешка вещью. — Похоже на кожаную дыню.

— Это магическая штучка, — с отвращением поясняет Зена, прикасаясь к его склизкой поверхности. — Наверное, там внутри какое-нибудь чудовище. Вот почему додонцы хотели заполучить это. Скорее всего, они планировали вывести побольше этих… чем бы это ни было.

— А туман? — спрашивает Рени, но Зена не отвечает. Вместо этого, воительница вытирает руки об одежду и встает на ноги.

— Нам нужно убираться отсюда прямо сейчас, — командует она напряжённым голосом. — Быстро! Возьми вещи, а я приведу Арго.

Рени собирается ответить, но неожиданно Зена ударяет её заплечным мешком, и обе падают наземь. У Рени это выбивает весь воздух из лёгких, но это меркнет перед тем, что следует. Их накрывает жаром, а земля трясётся от громогласного рычания. Что-то очень тяжёлое только что спустилось с неба.

Зена вскакивает на ноги, а Рени откатывается в сторону, чтобы посмотреть, что происходит.

Рядом с яйцом стоит огромное чудовище. Складывая крылья, похожие на крылья летучей мыши, это создание трясёт гривастой головой — головой льва. Рядом с львиной головой Рени видит голову козы и на длинной жилистой шее — то, что может быть только головой дракона.

Головы одновременно поворачиваются, замечают её и рычат.

У Рени сердце уходит в пятки от этого ужасающего звука — словно лев и дракон пели в унисон. Голова дракона поворачивается влево.

— Беги, Рени! — кричит Зена, прыгая в сторону от монстра. — А ты иди сюда, эй ты, большой уродец!

Существо машет крыльями, а голова чудовища выдыхнуло столб огня в сторону Зены, обжигая жаром даже кожу Рени.

— Зена! — кричит Рени, когда пламя опадает, оставляя дымящиеся кусты и два обугленных деревца на том месте, где стояла воительница. — Зена?

— Айийуйуйийуйуйуйу! — появившись словно из ниоткуда, Зена с улюлюканьем выполняет сальто в воздухе и приземляется на спину чудовища. Она вонзает меч прямо в драконью шею, и остальные головы взвывают от боли. (Или блеют — принимая в расчёт голову козы).

Рени поднимается, а существо поворачивается в её сторону, беспомошно хлопая крыльями в попытке сбросить женщину, сидящую наверху.

Зена пытается пронзить львиную шею, но меч отскакивает от бугристых шейных мускул, причиняя незначительный вред. Не успевает она ударить вновь, как чудовище оседает на задние лапы и валиться на спину, пытаясь подмять Зену под себя. Зена ловко спрыгивает, приземляясь у передних лап существа, как раз в то время, когда, оно тяжко заваливается на спину. Глаза Зены тревожно расширяются, когда она видит, что передние лапы — это лапы льва, и что оставшиеся головы смотрят на неё. Она уже знает, что намерено сделать существо. Оно пронзит её мощными когтями, а потом прокусит горло, наверняка убив. Необходимо было увернуться, но она не успевала. Лапы близились к ней. Как кошка, готовящаяся сцапать мышь. Смиряясь с судьбой, Зена встречала смерть в лицо.

— А-а-а! — кричит Рени, собирая всё свое своё мужество, чтобы напасть на что-то размером с Фольксваген. Она взмахивает шестом, словно клинком — прямо в глаз львиной головы.

Когти в конвульсии вонзаются в Зену, но она не обращает внимания на боль и подбирается ближе к существу. Когти пробивают нагрудные латы.

Рени отпрыгивает назад, потому что козья голова пытается поддеть её рогами. Она видит блеск стали под львиной головой, а потом чудовище падает на женщину под ним.

— Зена! Зена! — окликает её Рени, бегая вокруг умирающего существа.

Она приподнимает голову льва, чтобы найти подругу. Голова козы всё ещё блеет.

Рени шокированно замирает. Зена лежала там, с закрытыми глазами и лицом, сведенным судорогой боли.

— Зена? — тихо спрашивает актриса, боясь, что не получит ответа.

Львиная голова, которую она держала, истекает кровью, стекающей в грязь рядом с ней.

Зена резко открывает глаза.

— Габриэль? — ласково спрашивает она.

— Рени. Я Рени, Зена.

— Рени, — повторяет Зена. — Рени?

— Да, Зена?

— Помоги мне снять с себя эту дрянь.

— Да, Зена.

Несколько минут спустя…

— Давай помогу, — предлагает Рени, дизенфицируя раны Зены мокрым полотенцем.

— Да всё нормально, — огрызается Зена, но потом улыбается заботливой актрисе. — Я сама справлюсь. Просто царапины.

— Но они испортили твои доспехи, — Рени осматривает поврежденный кусок. — Тебе нужны обновки.

— Наверное, — безразлично отвечает Зена.

— Почему бы нам не сходить где-нибудь в магазин? — предлагает блондинка. — Можно достать тебе что-нибудь лёгкое, возможно с открытым животом. Я подумывала о чём-нибудь в зеленых тонах.

— Да, я тоже подумывала, что ты можешь сходить в лавку, — начинает Зена.

— Нет-нет-нет, — Рени грозит ей пальцем. — Это было просто предложение. А я сама не могу не носить ничего зелёного. Так подходит к волосам!

— Да. Да, подходит, — соглашается Зена, окинув актрису оценивающим взглядом, затем она отвернулась в сторону — …И к глазам тоже.

— Спасибо, — благодарит за комплимент Рени, чувствуя себя просто великолепно. И вдруг резко прижимает ладонь ко рту:

— О господи!

— Что? — раздраженно осведомляется Зена, слишком резко нанося мазь на рану.

— Что?! Посмотри, на чем мы сидим! — восклицает Рени, вставая с мертвого существа. — Зена, оно не естественное. Оно не может быть настоящим.

— Никто и не говорит, что оно естественное. Но оно настоящее,

— поправляет Зена, стирая излишки мази. — Это химера.

— Химера? — повторяет Рени. Потом на неё снисходит озарение. — О да, я помню их из античной мифологии.

Актриса обходит существо.

— Это…. никогда не существовало в моём мире, даже в его прошлом. Я не… — она прижимает обе ладони к лицу, когда до неё доходит вся истина. — Я не в своём мире. Даже не в прошлом своего мира! Это… где-то в другом месте… О боже…

— Эй, — перебивает Зена, поднимаясь на ноги и обнимая Рени за плечи. — Всё будет хорошо. Я здесь, помнишь?

— Да, ты здесь, — кивает Рени, обнимая её. «Зена ранена — и вот именно она предлагает мне защиту!» — Ты рисковала жизнью, не так ли? Чтобы отвлечь это чудовище от меня.

— Конечно, — успокаивает её Зена. — Я бы отдала жизнь, чтобы защитить тебя.

Рени поворачивается лицом к ней.

— Ты бы и правда сделала это? — спрашивает она, зная ответ. — Ты так сильно любишь Габриэль.

— Угу, — кивает Зена, загадочно улыбаясь.

Она решает сменить тему и отпускает актрису, возвращаясь к обработке ран.

— Не могу себе представить, как это — так любить кого-то! — тихо говорит себе Рени.

— А я могу, — отвечает Зена, сидящая верхом на поверженном монстре.

Рени пристально смотрит на неё, и видит ещё одну из таинственных улыбок Зены.

— У тебя острый слух.

Рени замечает выражение лица Зены, и предупреждает:

— Нет, не говори — …

— У меня много талантов, — мурлычет Зена, занятая починкой доспеха.

— …этого, — заканчивает Рени, кивая себе. — Да уж.

— Ты когда-нибудь сражалась с чем-нибудь подобным в своём… шоу? — спрашивает Зена.

— Ты шутишь?! На это пришлось бы потратить все деньги. Кроме того, ужасные монстры предназначены для Геракла.

— Геракла? — резко переспрашивает Зена.

«Ух, — думает Рени. — Не надо было говорить этого».

— У Геракла своё шоу? — тихо спрашивает Зена.

* * *

Ш-шшш…

Стив смотрит на свою подружку, шумно допивающую напиток через соломинку. Если она пыталась вывести его из себя, то это не сработает (хотя её попытка есть руками макароны с сыром почти достигла цели).

Странная мелодия доносится из телевизора, и Стив видит на титры программы, которую они смотрели весь вечер.

— Ну… гм… я хорошо провёл время, — говорит он.

— Я тоже! — соглашается Габриэль, чей взгляд всё ещё прикован к телевизору. — Это была замечательная передача! Как ты сказал она называется?

— «Магазин на диване», — отвечает Стив, скашивая глаза. — Я так и не понимаю, зачем ты столько заплатила за этот Шакрам.

— Ну он же принадлежал Зене. Я просто не могла позволить, чтобы он оказался у кого-то чужого, — объясняет Рени, ставя стакан на столик. — Кроме того, надо же было попробовать это чудное устройство Рени, называемое кредитной карточкой. Я думаю, она не против.

«Угу, — думает Стив. Теперь она снова говорила о себе в третьем лице. Может быть, это какая-то актерская примочка?»

— Это просто удивительно, как ты скостила цену до пяти тысяч долларов.

— Это подарок, — поясняет Габриэль, улыбаясь ему.

«С ним весело общаться, — думает бард, заставляя себя смотреть в телевизор. — Теперь я понимаю, что Рени нашла в нём. А сейчас мне придётся разбить ему сердце».

— Рени, — окликает Стив, обнимая свою девушку. — Я знаю, что у тебя были беспокойные дни, но я хочу, чтобы ты знала: я здесь ради тебя. Если я нужен тебе.

Стив внимательно наблюдает за её реакцией, она просто продолжает смотреть прямо вперед, такая же красивая, как и всегда.

«Слишком красивая», — думает он, придвигаясь ближе.

— Стив, я… — начинает Габриэль, поворачиваясь для разговора, но его лицо было уже так близко, что они сталкиваются носами.

— Упс! — извиняется Габриэль, отклоняя голову в сторону.

— Прости, я виноват, — признаёт Стив. — Наверное, надо было тебя предупредить, что я подвинулся ближе.

— Всё в порядке, — принимает извинения Габриэль, решив подняться с дивана.

Она поворачивается к нему, стараясь припомнить заученные и отрепетированные строки.

— Стив, ты очень милый человек, — начинает она, подкрепив слова жестами. — Всё хорошо, но мое сердце принадлежит не тебе.

Несколько мгновений Стив молчит. Это были слова, которые боится услышать каждый парень — и вот, это случилось с ним.

— А это… Кто-то, кого я знаю?

— Ну, некоторым образом, — отвечает Рени, опустив глаза. — Она…

— ОНА?! — восклицает он, не веря своим ушам. Сморгнув, он проводит по лицу рукой, стирая гримасу удивления и недоверия. — Ну и сюрприз.

— Дело не только в этом, — продолжает Габриэль, копаясь в себе. — Ещё и потому, что у меня особенные отношения с мужчинами, после того, как мой муж умер…

— Что? Ты ещё и замужем была? — спрашивает ошарашенный Стив. — Слушай, мне кажется, что кое-кто из нас не был честным, когда рассказывал о себе.

— Прости, — патетично отвечает Габриэль, совершенно недовольная собой.

— Ну я думаю… гм… — медленно говорит он, поднимаясь. — Я думаю, что позвоню тебе… гм… ну, увидимся, ладно?

— Хорошо, — Габриэль улыбается ему, но он не встречается с ней взглядами.

Она только что причинила ему сильную боль, и она это знала.

Она провожает его до двери, а потом тихо закрывает её.

Кот вопросительно мурлычет.

«Ой, ты здесь! — говорит бард своему новому питомцу. — Я хорошо поработала, да, Киа Ора? Потерявшаяся в далеком мире, совершенно отрезанная от моей любимой. И вот я с парнем, который хочет меня, и с женщиной, которая не хочет. Она просто дала мне от ворот поворот, прямо как я ему… Как всё запутано…»

Кот не понял сказанного, но мог понять её настроение не хуже, чем слова. Он проходит мимо, обмахнув хвостом её ноги, и получает желанный ответ. Она берет его на руки и начинает гладить.

Глава 6: Твоё одеяло или моё?

— Рени, — начинает Зена. — Я слышала, как ты ругалась именем, которого я никогда раньше не слышала. Он ваш бог?

— Вообще-то его именем не нужно ругаться, — смущенно объясняет Рени. — Это богохульство.

— Когда ты называешь имя одного из наших богов, они могут услышать.

— Не знаю, слышит ли он здесь мои мысли. Я так далеко от дома,

— вслух размышляет Рени, а потом смотрит на Зену. — Не думаю, что тебе нравятся твои боги?

— Не больше, чем сильная головная боль, — отвечает Зена, улыбаясь краешком губ. — Расскажи мне о своём боге.

«Так, посмотрим… А я должна объяснять ей эти вещи?» — задумывается Рени.

— Он был израильтянином, который ходил по стране, рассказывая людям о том, что они должны хорошо относиться друг к другу, позабыть резню и обращаться с врагами, как с хорошими соседями

— А что произошло потом?

— Ну, власть имущие решили, что он оказывал дурное влияние, и поэтому прибили его гвоздями к кресту. Они распяли его, — объясняет Рени. Она замечает, что лицо Зены озабоченно темнеет. — Что-то не так?

Когда Зена только смотрит на неё в ответ, Рени бьет хлопает себя по голове.

— Прости! Я такая дура! Я забыла, что ты тоже была распята.

— Всё в порядке, — после короткого колебания отвечает Зена и смотрит на небо. — Это ужасная пытка для кого бы то ни было. Но прибить его гвоздями к кресту? За проповеди на улицах? Я думала, что мир сейчас очень плох. Но, кажется, что чем больше меняется мир, тем больше вещей остаются прежними.

— А я думала, что философ — Габриэль, — улыбается Рени.

— А как ты думаешь, кто вдохновляет её? — подкалывает Зена в ответ, улыбаясь, и понимая, что она опасно флиртует с этой женщиной.

«А что, если и так?» — думает она.

— Продолжай.

— Что продолжать?

— Этот Иисус, — напоминает Зена. — Как он стал богом?

— Вообще-то Богом — с большой буквы, — исправляет её Рени, размышляя. — Так получилось, что он с самого начала был богом, только принявшим смертную форму — вы назвали бы его аватаром — чтобы убедиться в нашей вере.

— А в чем заключается эта вера?

— Распространять сострадание и любовь. И терпимость к другим,

— гордо отвечает Рени.

Зена фыркает, опуская взгляд с небес в грязь.

— Что? — не понимает актриса. — Что-то не так?

— Нет, нет. Это всё замечательно и сентиментально, — признает Зена, махнув на неё рукой. — Просто у меня небольшие проблемы по части терпения к другим.

Поймав непонимающий взгляд Рени, Зена решает продолжать.

— Ты говорила, что он израильтянин. В то время, когда Габриэль и я спасли их от Голиафа, произошло кое-что. Они устроили большой праздник, на котором мы были почетными гостями и героями дня, — она криво улыбнулась. — Всё было хорошо до тех пор, пока один из священников не застукал нас с Габриэль держащимися за руки в тот вечер. Он рассказал всем остальным. С тех пор… всё пошло вкривь и вкось.

— В самом деле? — заинтересованно спрашивает Рени. — А как?

Зена улыбается ей.

— Считай что нас попросили как можно быстрее покинуть королевство и никогда не возвращаться, в противном случае нас угостят копьями за наше преступление.

— А-а, — понимает Рени. — Не думаю, что в твоём мире многие будут рады таким… женщинам.

— Ты будешь удивлена, — Зена поднимет брови. — Жизнь так коротка здесь. Ты живешь лишь недолго, а потом долго-долго мертв. Никому нет дела до того, с кем ты спишь. Но люди знают, что найти того, кому ты небезразличен и кто заботится о тебе — это важнее, чем… что-либо другое.

Зена посмотрела в сторону, почувствовав на себе задумчивый взгляд Рени. Она знала, что это не та женщина, которую она любила, но она также не могла отрицать, что она была очень похожа. Было бы это честным по отношению к Габриэль? Н-да, лучше сменить тему.

— Ты тоже сказительница, — замечает Зена.

— Да, — признаёт Рени. — Я думаю, что я и Габриэль работаем в одной и той же области.

— Ты когда-нибудь хотела заниматься чем-то другим? Или всегда хотела быть бардом?

— Я хотела быть океанологом, — признает актриса, смеясь.

— Звучит ужасно, — замечает Зена, состроив подобающую рожу. — А чем они занимаются?

— Изучают рыбу и беспозвоночных вроде краба или лангуста, — серьёзно объясняет Рени.

— Очаровательно.

— Не послышалась ли мне здесь нотка сарказма? — спрасила Рени, в шутку хлопнув Зену по плечу. — Это лучше, чем бить тех парней, которые неделями не моются.

— Парней?

— Извини. Это сленговое обозначение тех солдат, с которыми ты дралась.

Нужно привыкать ко всему, что происходит в Греции и вокруг неё, и использовать среднезападный американский английский.

— Это место такое странное.

— Ты ещё не видела самого странного, — предупреждает Зена.

Она наблюдает, как актриса кивает и идёт в сторону.

«Да, совершенно точно. Меня определенно влечет к тебе. Что же делать?»

Неожиданно Рени останавливается и поворачивается к ней. Что-то застилало ей глаза, но Зена не могла определить, что.

— Зена, — спрашивает она. — А как изменились ваши с Габриэль отношения?

Зена некоторое время хранит молчание.

— Это долгая история. Я умерла, а потом с помощью старой подруги смогла занять тело другого друга, чтобы связаться с Габриэль.

— Наверное, это Милайла и Король Воров. Продолжай.

Зена пристально смотрит на неё, понимая, что Рени знает обо всём этом.

— В общем, я смогла поговорить с ней. А потом я её поцеловала. Это не был дружеский поцелуй или поцелуй страсти, как кто-нибудь может подумать. Поцелуй одной души с другой. Астральный поцелуй. Поцелуй душ. В любом случае, это выбило её из власти Гадеса, и контакт прервался.

— Я помню, — кивает Рени улыбаясь. — Искусные ухищрения Зена/Аутоллик, которые позволили этой сцене пройти на телевидение.

— После того, как я… как меня вернули к жизни, — продолжает Зена, — мы поговорили о случившемся и о значении поцелуя. Габриэль сделала выбор.

— Который?…

— Что поцелуй мог значить большее, если мы хотели этого, — вздыхает Зена, вспоминая прошлое. — У меня… не было с этим проблем, у неё, очевидно, тоже. Вот так мы и начали.

— Ты скучаешь по ней, правда?

Лицо Зены одело маску стоицизма. Её сосредоточенность на момент даёт трещину, а потом полностью уходит.

— Если бы она только знала… О боги…

Рени делает шаг вперед. Воительница перед ней словно стала ниже ростом.

— Я думаю о ней каждый день! — почти кричит Зена, расстроенная и разбитая больше, чем способен выдержать даже самый сильный человек.

— Словно она мертва! Она умерла, и я больше никогда её не увижу! Что я тут делаю? Что я делаю? Без неё я потеряна!

Рени подходит, чтобы успокоить её, но воительница грязно ругается и предусмотрительно делает шаг назад.

— Я никогда бы не подумала, что позволю себе полюбить кого-то снова, — зло бросает Зена через накипающие слёзы. — И вот — я это сделала. Я никогда не хотела снова почувствовать это! Я ненавижу это! Ненавижу терять контроль! Ненавижу нуждаться в ком-то! Ты понимаешь?

— Да, — отвечает Рени, легонько поднимая вверх подбородок воительницы. — Да, понимаю.

Зена смотрит на Рени, и её глаза слезятся. Воительница не знала, что найдёт в этих глазах, но тем не менее ей не хотелось отвернуться.

— Иди сюда, — выдыхает Рени.

Собрав всю свою волю, она придвигается ближе и закрывает глаза.

Зена отвечает на её поцелуй.

Рени мгновение медлит, а потом прерывает поцелуй, чтобы вздохнуть.

— Неплохо, — замечает она.

— Ещё хочешь? — в ожидании спрашивает Зена.

— Да.

Они целуются снова, на этот раз медленнее. Зена останавливается, чувствуя, что дыханье Рени становится тяжёлым, да и сама она уже начинает чувствовать себя слишком возбужденной.

— Ты уверена насчет этого? — тихо спрашивает Зена, озвучивая свои собственные сомнения.

Рени быстро целует её.

— Не говори со мной. Целуй меня, — велит она.

За какую бы ниточку не нужно было потянуть актрисе — это была именно та. Что-то из её внутренних переживаний всплыло в её приказном тоне, и Зена отдалась тому, что, как она надеялась, они обе хотели.

Они вновь поцеловались, уже всерьез. Поцелуи Зены пробежали как приливные волны по шее другой женщины, и Рени что-то проборматала в ответ. Зена согласилась. Они обе опустились на мягкую траву под ногами.

* * *

Габриэль нажимает кнопку на панели управления, которую Люси показала ей. Странная мелодия и поющий голос раздаются из маленьких коробочек по бокам стерео, как называет это Люси.

— Люси, объясни мне вот это — «сцена драки», — просит она, перегибая листок со сценарием.

— Да, тебе предстоит чертовски хорошо провести время с каскадерами, — качает головой Люси, заглянув в сценарий. — Тебе надо потренироваться с шестом, чтобы не проломить им головы.

— А ты что посоветуешь?

— Для начала, тебе надо обсудить с каскадерами каждую сцену сражения, которую вам нужно сыграть вместе, — объясняет актриса. — Ты поймёшь, что нужно делать. Но ещё тебе нужно знать их особенный сленг, например, — Люси видит не предвещающую ничего хорошего улыбку, но продолжает, — когда ты соберешься ударить каскадера в следующей сцене, скажи ему, что собираешься отлупцевать его.

— Отлупцевать? — переспрашивает бард, пытаясь перенять от актрисы каждую крупицу мудрости.

— Да, — решительно повторяет Люси. — Я уверена, что слово это вполне объяснит ему твои намерения.

— Ты самая лучшая, Люси! — просияв, отвечает бард. — Такая подруга, как ты, нужна каждому!

— Я знаю, — отвечает она, перекатывая язык за щекой.

Музыка достигает крещендо:

«Caaaaan you feel the loooooove toniiiiiiight?»

— Люси, эта музыка прекрасна. Кто это поёт? — спрашивает бард, подходя к стерео.

— Элтон Джон, — отвечает актриса, махнув листком. — Это один из дисков Рени.

— У него потрясающий голос, — замечает сказительница, внимая ему. — А песня о чём?

— О маленьком львенке, который потерялся, а потом вырос, чтобы вернуться в свои полноправные владения.

— Иносказание, — решает Габриэль, читая надписи на коробке от диска.

— Нет, это диснеевская история, — смеется Люси. — Надо будет попросить Дейзи когда-нибудь показать тебе мультик.

Дзинь! — звенит телефон.

— Подожди минутку, Гэб, — прерывается Люси. — Я возьму трубку.

«Неужели эти люди всегда дают этой коробке прерывать свои беседы? Как странно!» — думает Габриэль, кладя коробку от диска на место. Она замечает стоку других сценариев рядом со стерео и решает просмотреть их.

«Так… что тут… «Giant Killer», («Великан-убийца»), «Girls Just Wanna Have Fun» («Девочки хотят повеселиться»), «Возвращение…, - она обрывает свое чтение вслух, когда видит самое ненавистное на земле имя. Она берет сценарий в руки и начинает читать его.

— Алло? — Люси берет трубку. — Привет, милая. Что такое? Угу. О-о… Хорошо. Скажи мне. Что другие дети сказали о Зене?

Люси бледнеет от того, что говорит ей дочь.

— Нет, я не скажу тебе, что это значит. Насколько я знаю, в Голландии привыкли бороться с наступающей водой… Вот что я тебе скажу… И что ты скажешь им, когда встретишь. Скажешь им, что Зена благодарит за комплимент, но никто не знает, что она делает между сериями, и кроме того, это не их дело. Но часть про кровь запомни, ладно? Слушай, мне тут надо закончить прохождение сценария с Габриэль, и скоро я буду дома, ладно? Пока-пока, солнышко.

Мать-актриса вешает трубку и вздыхает: «Спорю, что с «Доктор Куин — женщина врач» такого никогда не случается».

— Люси! — зовёт голос из другой комнаты.

Актриса входит в комнату и обнаруживает, что сказительница стоит там, со слезами на покрасневших щеках, и машет сценарием в воздухе.

— Они убили его! — чуть ли не рыдает она, и бумага дрожит в её руке. — Словно это была какая-то большая шутка. Всё здесь. Глупый Пердикос показывается как раз вовремя, чтобы его убила Каллисто — вот и всё!

— Спокойно Габриэль, не принимай это так близко к сердцу, — Люси пытается успокоить её, но понимает, что плотина готова прорваться.

Габриэль в отчаянии оглядывается, будто ища выхода из комнаты.

— Я не думала, что окажется так. Это не отражение моей жизни, это и есть моя жизнь! Моё замужество, его смерть — всё! Это была такая глупая идея — моё участие в драматической сцене!

— Да, — признаёт Люси, решив, что честность была единственным выходом из ситуации. — Это правило телевидения. Интересы звезд должны либо покинуть шоу, либо… каким-то образом исчезнуть.

Габриэль встречает её взгляд, и Люси пытается посочувствовать её боли.

— Почему ты мне не сказала?

— Мы совсем недавно сняли «Возвращение Каллисто», — объясняет Люси. — Я не думала, что вспоминать об этом сейчас будет полезным. Прости.

— Он любил меня, Люси, — тихо говорит Габриэль, всхлипывая. — Он любил меня всем сердцем. Он оказался не в то время не в том месте — его использовали и выбросили, как мусор.

— Нет, это неправда! — Люси пытается убедить её, подходя ближе. — Это ведь не всё, что произошло тогда. Ты показала глубину своей любви и мужество. Ты показала, что у тебя достаточно сил, чтобы не убить Каллисто, как она убила твоего мужа. На это требуется большая сила воли.

Сказительница снова всхлипывает и смотрит в её глаза.

— Ты просто говоришь так.

— Нет. — улыбается ей Люси. — Рени просто сказала эти слова. А ты это пережила. И это твоя жизнь.

— Мало утешения для Пердикоса, — блондинка перемешивает бумаги на столе.

— А Маркус. И обе жены Геракла. И Одиссей, — замечает Люси, склоняя голову.

— Ты встречалась с Улиссом? В смысле, Зена? — спрашивает сказительница, чье любопытство мгновенно возвращает её с небес на землю.

— В одном из последующих эпизодов, — исправляется Люси. — И он не умрет ужасной смертью. Мы просто пошлем его назад к жене… хотя, если подумать, это одно и то же.

Габриэль хихикает, несмотря на вновь почувствованное горе. — Спасибо. Правда.

— Да пожалуйста, — Люси улыбается в ответ. — Ладно, надо делом заниматься. Дейзи уже хочет кушать.

Люси поворачивается, чтобы уйти, и Габриэль наблюдает за ней с разноречивыми чувствами.

— Пожалуйста, не уходи, — просит сказительница.

— Габриэль, — начинает Люси. — Я не могу остаться здесь. Я же сказала, я домохозяйка. Мать. Я должна идти домой А это — твой дом.

— А можно мне тогда пожить у тебя?

— Габриэль…

— Только на время, — умоляет Габриэль. — Я так странно чувствую себя в этом месте, в этой квартире. Я не хочу быть одна.

— Ну ладно, — со вздохом разрешает Люси. — Может, ты и в моей спальне хочешь быть?

Габриэль только смотрит на неё.

— Прости, я не должна была шутить над тобой, — улыбается Люси.

— Можешь жить в комнате для гостей.

— Замечательно! — с облегчением отвечает Габриэль.

Люси открывает дверь, но тут мяукает Киа Ора.

— Ой, подожди, — останавливает её Габриэль, поднимая кота с пола. — Надо же покормить её, прежде чем уйдём. Ты хорошая девочка, Киа Ора?

— Вообще-то, мальчик, — исправляет Люси.

— Ой.

— Не волнуйся, у нас в прошлом сезоне была точно такая же проблема с Арго, — замечает Люси, пока сказительница относит кота назад в кухню «Она и ведет себя как её питомец. Забавно. Интересно, что там сейчас делает Рени. Ну ладно. Если она попадет в сложную ситуацию, Зена вытащит её.»

* * *

Зена просыпается обнаженной в объятиях Рени. Такая теплая актриса больно вонзила локоть ей в ребра, и, похоже, что он пробыл там некоторое время. Осторожно освобождаясь от неловкого положения, она кладет голову на грудь блондинки.

«Ты выглядишь как Габриэль. Ты даже пахнешь как Габриэль. О боги, как я люблю этот аромат. Я думаю, мне не нужно спрашивать, она — это ты или нет. Ты больше похожа на ту Габриэль, какой она, может быть, стала бы через пять-десять лет. Ты — не она, но так знакома мне, как моё собственное лицо. Я помню, как в первый раз любила Габриэль. Или, вернее, как она любила меня. Я никогда не знала никого, у кого была бы такая сильная потребность, и кто при этом даже толком не понимал бы, чем они занимаются, — Зена улыбается при этой мысли, — А теперь твой двойник, эта Рени. О Боги, она такая милая. В этот раз она почувствовала то, в чем я нуждалась, и дала это — нам обеим. Она и в этом похожа на тебя, любовь моя, где бы ты ни была. Я надеюсь, что ты меня за это простишь».

Рени медленно просыпается. Ей было очень удобно, и ещё перед тем, как полностью проснуться, она уже сознавала, что человек рядом с ней — Зена. Такая теплая Зена.

— М-мм… Хм мм… — спросонья стонет Рени. — Мне приснился хороший сон.

— Поделишься со мной? — спрашивает Зена, поднимая голову.

Зена ложится чуть выше, оказываясь лицом к лицу с актрисой и наслаждаясь переменой в контакте с её кожей.

— Я гуляла по Бетель-Бич, — в голосе Рени появляются нотки задумчивости, когда она описывает увиденное во сне. — Это красивый пляж с темным песком в Новой Зеландии. Там не было никого, кроме меня. Ни звука — даже от меня, кроме бесконечного шума прибоя. Там было так мирно и тихо…

— Говорят, в снах есть смысл, — говорит Зена, целуя актрису чуть ниже уха. — Надеюсь, это не означает, что ты хочешь побыть одна.

— Не думаю, — умолкает Рени.

Зена целует мочку её уха. Дыхание Рени немного учащается, когда она чувствует, как воительница захватывает в рот мочку её уха и слегка сжимает губами.

— А! Эй! Мне это слишком нравится. Ты же не собираешься заставить меня начать снова?! Или собираешься? — Мне нравится делать это… снова, — шепчет ей Зена, и в значении её слов трудно ошибиться.

Её губы блуждают по щеке Рени.

— Не сомневаюсь, — Рени повышает голос, чувствуя прохладное дыхание Королевы Воинов на своем подбородке.

— Что?

— Не знаю, как бы помягче выразиться, но сейчас… некоторые части моего тела сейчас слишком чувствительны.

— Я знаю, — отвечает воительница с лукавым блеском глаз, — не такая уж сложная задача — обнаружить их.

— Мгновения тишины повисли в воздухе, во время которых воительница просто наслаждалась озадаченным видом на лице другой женщины. Потом она отклонилась назад и оперлась на локоть.

— Как ты себя чувствуешь? — спрасила черноволосая женщина.

— Вроде хорошо, — неловко отвечает Рени. Она нервно отводит взгляд от обнаженного тела Зены, лежащей прямо перед ней. Поняв, что на этой стадии уже глупо стесняться, она вновь смотрит на неё.

— Всего лишь хорошо? — скромно спрашивает Зена.

— Ну ладно, очень хорошо, — со смешком исправляется Рени. — Просто я чувствую себя немного виноватой.

— Отчего?

— Словно бы я обманываю своего парня, — отвечает Рени, думая о своей жизни. Прошлой жизни.

— Он очень далеко, — твердым голосом напоминает Зена, — а я намного ближе.

Подтверждая свои слова, она дотягивается до одной из грудей Рени.

— Да, очень близко, — соглашается Рени, прикрывая глаза. Рука Зены бала такой теплой. — Это так странно.

— Заниматься любовью с другой женщиной? — спрашивает Зена, поднимая бровь, но не убирая руки с её удобного ложа.

— Нет, странно то, что эта женщина выглядит прямо как моя лучшая подруга, — с улыбкой поясняет Рени, кладя ладонь на вытянутую руку Зены.

— Так вы двое никогда… — многозначительно умолкает Зена, для большего выражения дважды проказливо сжимая её мягкую грудь.

— Нет, — отвечает Рени, слегка шлепая её руку. — Зена, мы работаем вместе по двенадцать часов в сутки, пять дней в неделю. Не было ни малейшего шанса для того, чтобы между нами что-то произошло. Вне съемок мы проводили время порознь, иначе надоели бы друг другу по горло. Образно говоря, — добавляет она.

— Забавно, — усмехается Зена, отпуская её грудь. — Наше совместное времяпрепровождение как раз и толкнуло нас друг к другу.

Мгновения тишины наполнены значением и чувствами, и обе женщины просто смотрят друг на друга, понимая значение того, чтобы быть вместе.

— Я думаю… я должна тебе сказать, — как-то печально начала Рени, — ты первая женщина, с которой я, гм, была.

— Да, — кивает Зена. — Я знаю.

— Я была настолько плоха? — настороженно спрашивает Рени.

— Нет… Я ведь и у Габриэль была первой, а ты так похожа на неё. Во всех местах. Мистика какая-то.

Рени дотрагивается до бедра Зены.

— Ты сожалеешь об этом?

— Нет, — Зена отрицательно покачала головой, и её глаза подергиваются какой-то пеленой. — Нет, я думаю, что мне очень повезло. Я никогда не думала, что дважды смогу заняться с тобой любовью впервые.

Рени улыбается, а её рука скользит по верхней ноге Зены, устраиваясь между бедрами воительницы. Потом она медленно смещает ладонь вверх.

Зена смотрит в лицо Рени, но в её намерениях не возникает сомнений.

— Мне показалось, ты сказала, что слишком чувствительна сейчас для чего бы то ни было, — скептически напоминает Зена.

— Да, — кивает Рени, поднимая брови. — Но о твоей чувствительности я ничего не говорила.

Зена чувствует, как рука её любовницы достигает своей цели, так нежно, мягко, плавно. Воительница закрыла глаза, чтобы в полной мере насладиться захватившим ее чувствам.

* * *

— Да, Лиз, — отвечает Люси по телефону. — Я думаю, Рени просто переутомилась на съемках на этой неделе. Не могла бы ты попросить, чтобы на следующей неделе ей облегчили работу? Хорошо. Угу. Да хорошо. Я не знаю. Угу. Почему бы тебе не привезти их сюда завтра утром? Мы вместе над ними поработаем. Я думаю, что тот, над которым мы работаем, станет решающим доводом! Ха! Хорошо. Ладно, всего хорошего.

За окном гремит гром. Люси выглядывает в окно на буйство природы в отблеске молнии и кладёт трубку на рычаг.

«Никогда бы не подумала, что Дейзи завалится спать. Надо сходить проведать нашу «гостью», а потом уже ложиться самой. Надеюсь, когда она увидит меня в одном нижнем белье, то не упадет в обморок». Люси, довольная собственным остроумием, бесшумно ступая босыми ногами, вышла в коридор.

Скрипнув дверью, Люси заглянула в комнату Габриэль, но к своему удивлению, обнаружила, что кровать пуста. Неожиданно молния сверкнула вновь, и она увидела сказительницу, свернувшуюся клубочком на полу.

— Кто здесь? — громко спросила фигура на полу.

— Это я, Люси, — называет себя актриса, включая свет. — О боги, почему ты спишь на полу?

— Ох, — беспомощно улыбается бард, протирая глаза. — Кровать слишком мягкая. Мне не лежалось на ней — слишком неестественно.

— По твоему, спать на камнях естественно? — удивилась Люси.

— Нет, я не это хотела сказать, — отвечает Габриэль, вставая на ноги. — Я думала, что только фараоны спали на подобных кроватях.

— Привыкнешь, — обнадеживает Люси, скрещивая руки на груди.

Габриэль смотрит на неё, молитвенно складывая ладони.

— О господи, я знаю, что это будет звучать дико, так что лучше скажу прямо сейчас: можно мне сегодня спать с тобой?

— Это уже начинает походить на одну из бредовых интернетовских историй, — бормочет Люси себе под нос. Потом она смотрит на ожидающую решения женщину перед ней. — А если да, обещаешь позвонить мне завтра?

— Что?

— Ничего особенного. Просто шутка, — поясняет Люси, выдавая вымученную усмешку. — Раньше мне никогда не нужно было опасаться, что Рен потянет ко мне. В общем, это будем просто ты и я, правильно? Правильно.

— Что-то не так?

— И да и нет, — пожимает плечами Люси, выбирая более тактичное выражение. — Ведь я выгляжу как твоя любимая — Зена. Иногда мне кажется, уж не представляешь ли ты меня без одежды — вот и всё.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь.

Люси ошарашенно смотрит на неё.

— Да шучу я! — смеётся Габриэль. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Знаешь ли, я могу контролировать себя. Я могу быть настоящей леди, если придётся.

— Рада это слышать, — зевает Люси, выпроваживая Рени из комнаты.

Несколько минут спустя, в кровати Люси…

— Габриэль?

— Да.

— Иногда ты просто невыносима, знаешь это? — хихикает Люси.

— Что?!

— Прости. Я не это хотела сказать, — извиняется Люси, ворочаясь. — Я просто очень нервничаю сейчас.

— Почему? — спрашивает бард, прекрасно понимая причину.

— Это звучит очень странно, но тебя и на самом деле влечет ко мне? — спрашивает она.

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — предупреждающе шепчет Габриэль.

— Потому что я выгляжу как Зена? Ты же знаешь, что я не она. Мы очень разные.

— Да, разные. Но в то же время, некоторым образом, или на некотором уровне, вы схожи. Я не могу это объяснить. Может быть, это и привлекает меня в тебе.

Люси чувствует, как рука Габриэль шарит в темноте, чтобы найти её руку.

«Забавно. Если бы я сейчас была так близко к Рени, то, наверное, у меня бы в животе урчало, если бы она это делала. Но сейчас другая ситуация. Эта женщина хочет меня. Нуждается во мне. Сейчас в моей кровати. А что, если бы мы сделали это? Что тогда?»

— Люси? — спрашивает бард на одном дыхании.

— М-м… — нервно отвечает актриса, удивляясь, не подслушивает ли её мысли лежащая с ней в одной кровати.

— Ты раньше когда-нибудь была с женщиной?

— Да, — очень тихо признаётся Люси. — Однако, это было очень давно.

В комнате повисает тяжёлая тишина.

— Можно поцеловать тебя? — спрашивает бард.

Люси не отвечает, не осмеливается ответить, но сжимает её руку в качестве ответа.

Вес на кровати перемещается, и Габриэль склоняется, чтобы дать этой женщине поцелуй, который, она, несомненно заслуживает.

Тук-тук-тук!

Люси чувствует ледяные иглы, разбежавшиеся по венам, и Габриэль быстро отворачивается от неё.

— Да? — зовёт Люси.

Дверь скрипнув открывается и входит Дэйзи.

— Я так напугалась, — говорит девочка, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Гром грохотал, казалось, по всему дому, заставляя её дрожать. Потом она поднимает голову. — Габриэль тоже здесь?

— Да, я здесь, — отвечает через комнату тихий голос.

— Иди сюда, милая, — зовёт Люси дочь, шумно хлопнув по кровати рядом с собой, — Можешь спать с нами.

— У вас тут ночная вечеринка? — радуется Дэйзи, подбегая к ним и плюхаясь на кровать. — А меня не позвали?

— Уф-ф! — вздыхает Люси, когда её дочь приземляется на неё. Она поднимает девочку и кладёт рядом с собой. — Почему бы тебе не спать здесь?

Люси кладёт Дейзи чуть ли не на Габриэль, вынуждая сказительницу отодвинуться.

— Ты тоже испугалась молнии, Габриэль?

— Нет, — серьезно отвечает бард, протягивая руку, чтобы пощекотать девочку. — Потому что у нас есть Зена, чтобы охранять нас, правда, мамочка?

— Прекрати это! — хихикая, Дэйзи отталкивает руку Габриэль.

— Да уж, — мрачно советует Люси. — Если вы, девочки, закончили, то я бы хотела немного поспать, и вам того же советую.

— Хорошо, я успокоюсь, — торжественно клянётся Дейзи, ерзая на кровати. — Спокойной ночи, тетя Габби.

— Спокойной ночи, Дэйзи.

— Спокойной ночи, мамочка.

— Спокойной ночи, маленькая разбойница. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — сонно отвечает Дэйзи, обнимая своего мишку.

Снаружи рокочет гром.

Габриэль позволяет Дэйзи прислониться к ней, и расслабляется. Она чувствовала себя здесь как дома. «Словно член семьи, — улыбаясь, размышляет она. — Я могу привыкнуть к этому».

Глава 7: Загадать желание на падающую звезду

— А с этим что будем делать? — спрашивает Рени, переворачивая яйцо химеры. — Фу! — вздрагивает она, отдергивая руки. — Я испачкалась в слизи!

— Лучше уничтожить его, — решает Зена, подходя к одному из тороков Арго. Выудив оттуда зловещий кинжал, она сказала, — Это подойдёт. Вообще, это барахло, а предыдущему хозяину он уже не понадобится.

— Зена, а обязательно убивать его? — усомнилась Рени. — Может быть, мы можем взять его с собой или придумать что-нибудь ещё…

— И что? — с кислой миной спросила воительница. — Вырастить химеру? Чушь собачья. Это магическое существо, можешь мне поверить.

— Откуда они появляются?

— То, как они были созданы — это тайна, покрытая мраком, — нарочито запугивающим тоном сказала Зена. — И этого достаточно. И не говори, что собираешься использовать эту штуку на шоу в качестве моего талисмана!

— Нет, я ничего такого не слышала, — замолчала Рени, подумав, что изучила этот вопрос. Потом у неё появилась идея. — Зато мы планируем горяченький трехчастный роман с тобой и Салмонеем в главных ролях.

— Что?! — Зена, в изумлении уставившись на актрису, попадает прямо в её ловушку.

— О да, — продолжала блондинка, вдохновенно используя свои незаурядные актерские способности. — Бесконечные сцены совместных ванн, натирания маслами, массажей и растирания ступней.

— Растирания ступней? — возмутилась Зена, в знак отвращения высунув язык. — Хочешь сказать, что я должна позволить ему растирать мои ноги?

— Нет.

— Это хорошо, — кивает Зена.

— Ты будешь растирать ему ноги, — с серьезным видом сообщает ей Рени.

— Я… что?!

— Ага, — невинно объясняла Рени, уверенная, что безупречно играет роль. — Это что-то, чего ты никогда не можешь получить в достаточном количестве, так? И вообще, одна из серий будет называться «Сладкие ножки Салмо».

— Ты выдумываешь, — медленно проговаривает Зена, глядя на неё затуманенными зрачками.

— А вот и нет, — строго отвечает актриса. — Это почти правда.

— Почти правда? — восклицает Зена, наконец-то врубаясь. — Так, меня разыгрывают! А я не люблю, когда меня разыгрывают!

— Да-а? — недоверчиво спросила Рени. — И что ты сделаешь?

— Я буду щекотать тебя, пока ты не будешь умолять меня остановиться, — грозила Зена, сверкая глазами и неотвратимо подходя к Рени. — Но я буду очень непослушной.

— Подожди секундочку, а что мы решили с яйцом? — торопливо спросила Рени, готовясь со всех ног бежать к озеру.

Зена нацелила кинжал, а потом движения её предплечья слились в единый круговорот.

Рени чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда в яйце химеры образовалось сразу две пробоины на противоположных сторонах скорлупы. Потом послышится звук входящего в дерево метала, и оглянувшись на звук, Рени увидела, что кинжал застрял в ближайшем дереве. Она перевела взгляд на Зену.

— Его неприятности уже закончились. Твои только начинаются, — пообещала Зена, и её глаза хитро заблестели.

Техасская принцесса амазонок с криками неслась прочь на безопасное расстояние.

* * *

Субботним утром ступеньки тряслись от топота детских ножек. Дейзи бежала вниз по лестнице в семь утра, и влетела в гостиную. Плюхнувшись в кресло, она схватила лентяйку и включила телевизор. Оттуда донеслась знакомая мелодия. Дейзи осторожно посмотрела сначала налево, потом направо. Никто в доме ещё не проснулся. Она смотрит на экран, где появляется симпатичное мужское лицо.

— Ну, Синдбад! — кричит она, в волнении сжимая кулаки.

Позже врезаются рекламные ролики…

Динь-динь!

— Блин! — ругается девочка, поднимаясь, чтобы посмотреть, кто звонит в дверь.

— Кто там? — кричит она через дверь, опасаясь открывать незнакомцам.

— Дэйзи, это я, Лиз Фридман, — отвечает голос. Дейзи встала на цыпочки, заглядывая в дверной глазок, чтобы убедиться в этом, а потом впустила женщину в дом.

— Привет.

— Привет-привет, дорогая, — отвечает Лиз, входя. — Мама уже встала?

— Нет, она всё ещё спит.

— Ха! — Лиз устремила взгляд в потолок. — Я тоже хотела бы проспать обсуждение сценария рано утром, но я вытащила себя из постели. Рени уже здесь?

— Гм… — умолкает Дэйзи, соображая, нужно ли говорить, что это на самом деле Габриэль.

— Что?

— Она всё ещё спит с мамой.

— О. О-о… — говорит себе Лиз, удивлённо моргнув. Она посмотрела на лестницу и пожала плечами. — Это для меня новость. Ух, ну ладно, вот что тебе скажу, Дэйзи. Почему бы нам не посмотреть телевизор, пока они не проснутся?

— Окей, — соглашается девочка, проводя её в гостиную. — Можете сесть, — добавляет она, принимая выражение гостеприимной хозяйки. — Может, мне сделать кофе или чаю?

— О да, мне бы чаю, милая, спасибо, — улыбнулась девочке Лиз.

«Какая хорошо воспитанная маленькая девочка, — подумала она. О дух великого Цезаря! Значит, теперь они спят вместе. Так-так…»

Её внимание переключается на работающий телевизор перед ней.

— О нет, — вздрагивает она, когда на экране появляется голый по пояс героический воин. — Надеюсь, они скоро встанут.

* * *

Люси находится ещё полудрёме, когда чувствует, как рядом с ней на кровати ворочается блондинка. Люси поворачивается и видит, что та уже проснулась.

— Люси? — спрашивает женщина, пристально смотря на неё расширенными глазами.

«Она так красива, — думает Люси. — Не могу поверить! Я на самом деле хочу поцеловать её. Но что она подумает обо мне? А что она подумает об этом…»

— Я здесь, — говорит Люси с сонной улыбкой, склоняясь для поцелуя.

Глаза лежащей женщины чуть ли не вылезают из орбит, когда Люси склоняется к ней, даря влажный поцелуй.

— М-м-мф! — пытается что-то сказать Рени, сопротивляясь губам, прижатым к её губам.

Люси настолько удивлена, что прерывает контакт.

— Что?

— Люси, что ты делаешь? — восклицает Рени, садясь на кровати.

— О нет! Только не это! Неужели и здесь тоже!

Актриса вопросительно приподнимается на локте и смотрит на женщину напротив. Она всё ещё одета в ночную рубашку, которую она ей дала, но… В мозг Люси закрадывается подозрение.

— Кто ты? — спрашивает Люси.

— Рени. Я Рени, — отвечает ей актриса, моргая и озираясь. — Я дома. В настоящей кровати. Я снова дома.

— Если ты и в самом деле Рени, — подозрительно говорит Рени, — то какоё прозвище было у меня в колледже?

— «Unco», - без колебания отвечает актриса.

— А почему?

— Потому что у тебя были большие проблемы с координацией!

— Рени? Рени! — радуется Люси, сжимая актрису в объятьях. — Ты вернулась! О, как я рада, что ты вернулась! Я так по тебе скучала!

— Ты знала? — любопытствует Рени, когда Люси отпускает её. — Люси, я рада, что я вернулась, но… не пойми неправильно… Что я делаю в твоей постели?

Люси склоняет голову, готовясь объясняться.

— Габриэль спала со мной.

— А. ясно, — Рени приковывает взгляд к простыням.

— Да не в этом смысле! — восклицает Люси. — Я хочу сказать, ничего не было! Слава Богу, Дэйзи была здесь, а то… — она прерывает сама себя.

— Дэйзи? — преспросила Рени, вглядываясь в лицо подруги. — Ты хочешь сказать, без неё что-то могло произойти?

— Нет! Да… Я не знаю, — наконец тихо закончила Люси, поднимая виноватый взор. — Габриэль было так одиноко без Зены, и это было так странно, что она выглядела как моя подруга… Ты.

— Так вы не… — умолкает Рени, вопросительно качая головой.

— Конечно нет! — быстро добавила Люси. — Конечно же, не после первого свидания! За кого ты меня принимаешь?!

— У вас было свидание?!

— Ну, это была просто вечеринка, — объяснила Люси, аккуратно переменяя позу. — Но когда я получше её узнала, стало очевидно, что она расценивала это как свидание.

— А-а.

Люси несколько моментов сидела безмолвно, обдумывая всё это. Столько всего случилось за прошедшие несколько дней, что было сложно поверить в реальность происходящего. Но это было реальным. Потом к ней пришла любопытная мысль:

— Ты. Почему ты предположила, что мы тут кое чем занимались? — спрашивает Люси, сужая глаза.

— Да так, просто, — Рени оборвала себя, чувствуя, что краснеет. Она вдруг почувствовала себя, словно её застукали за чем-то нехорошим.

— Что насчёт тебя? — так же подозрительно продолжает спрашивать Люси.

— А что насчёт меня?

— Ты была с Зеной, — намекает Люси, придвигаясь к ближе к Рени. — Была ведь?

— Угу, — робко отвечает Рени, неожиданно обнаружив, что на стене висит очень красивая картина.

— Ну?

— Что «ну»?

— Ты… делала что-нибудь… с ней? — спрасила Люси, повышая голос, неожиданно для себя понимая, что ей очень нравится, какой оборот принимает разговор.

— Да.

— Например?…

— Всё, — заканчивает Рени шёпотом. — Мы, гм, всё это делали.

Люси пристально смотрит в лицо своей коллеги, и её глаза расширились:

— Ничего себе!

Рени, красная от стыда и гнева, не могла вымолвить ни слова, а только отчаянно смотрит в голубые глаза женщины напротив. Глядя в глаза друг другу, обе одновременно поняли, как близки они друг к другу. Соскочив с противоположных сторон кровати, они начили оправлять ночнушки, не осмеливаясь взглянуть друг на друга.

Люси насвистывает что-то.

— О господи, — ругается Рени, тщательно изучая потолок.

— А как насчет детроитских «Красных Крыльев», а? — весело спросила Люси, потирая ладони.

— Иногда они просто великолепны, — с энтузиазмом подхватила Рени.

— Они чертовски хорошо играют, так что всё в порядке, — согласилась Люси с серьезным видом, тоже покраснев.

— Ты покраснела!

— Нет! — отвечает Люси.

— Я тоже.

— Ладно, у меня уже в животе урчит, — нервно закончила Люси, поднимая руку вверх в знак того, что она говорит правду. — Мы можем обсудить это позже. Я проголодалась. Хочешь позавтракать?

— Да! Отличая идея, — кивает Рени чересчур радостно, обходя кровать.

— Тогда чего тебе? — спрашивает черноволосая женщина, открывая дверь.

— Блинов с черникой, — попросила Рени, следуя за ней в коридор.

— Ладно, — ответила Люси. — Я же знаю: тебе нравится, как я их готовлю.

— О да! — с энтузиазмом кивнула Рени, когда они вошли в гостиную. — Мне нравится, когда ты кладёшь на них крем.

Увидев их, Лиз чуть не давится чаем, который принесла ей Дэйзи.

— Ой, прости, Лиз, — извиняется Люси, наконец заметив гостью.

— Я совсем забыла, что ты собиралась заехать сегодня утром. У нас тут был такой эксперимент, сейчас расскажу!

— Хм… И так понятно, — Лиз поднимает руку, останавливая поток красноречия Люси. — Все подробности и ужасные детали опишешь потом. Дэйзи, не могла бы ты помыть это?

Дэйзи забирает протянутые ей чашку и блюдце из рук Лиз и уходит на кухню.

— Вообще-то, я хотела обсудить с вами кое-какие детали по сценарию, — продолжила Лиз.

Люси и Рени переглянулись, улыбаясь.

— Я тоже хотела кое о чём поговорить, — предложила Люси, садясь напротив Лиз. — О содержании подтекста в сериале.

— Правда? — значительно кивала Люси, в тот момент, когда Рени садилась рядом с ней.

— Я тоже, — подтвердила Рени, вновь взглянув на Люси. — Я думаю, нужно больше сабтекста.

— И не говорите, — заметила Лиз, удивленно хлопая глазами. — Это как раз то, что я хотела обсудить!

Эпилог

Глубоко в нехоженых лесах, покрывающих северную провинцию Греции, далеко от шпионящих глаз холодного безразличного мира, целуются две родственные души, две воссоединившиеся половинки.

Конец

Я не могу точно сказать, верю ли я в то, что я Габриэль — верно то, что у нас много общего, но всё равно мы две совершенно разных личности. Можно сказать и так: я всегда сама была немножко героиней. Рени О’Коннор

Примечания

1

Слова бесполезны,

А предложения – в особенности:

Они ничего не значат.

Как я могу объяснить то, что чувствую?

2

Блуждая, блуждая – я путешествую,

Блуждая, блуждая – оставляя логику и причины.

3

Блуждая, блуждая – я расслаблюсь,

Скитаясь, скитаясь – в самозабвение…

4

А внутри —

Все мы просто вода,

Ждущая и зовущая.

Как я могу объяснить, что я чувствую?

5

Скитаясь, скитаясь – в самозабвение…

6

А всё, что ты когда-то усвоил,

Попытайся забыть,

И я не буду больше объяснять…

Content

Ogami
Сабтекст

Глава 1. «Кто это в зеленом топике?»

Глава 2: «Проснись, Засоня!»

Глава 3: “Давай забудем сами себя, милая”

Глава 4. Подслащая горькую пилюлю Как обычно, Зена проснулась за несколько минут до рассвета. Много лет назад она научилась заставлять свои биоритмы работать не хуже исправных водяных часов. Перед тем, как ложиться спать, ей нужно было просто решить, во сколько вставать — и в нужное время она просыпалась, даже не задумываясь об этом — просто так происходило

Глава 5: Угадайте, кто придёт к нам на ужин

Глава 6: Твоё одеяло или моё?

Глава 7: Загадать желание на падающую звезду

Эпилог

Примечания