Пальчицкий Сергей

Эсс Димитриус

Новая страна

Пальчицкий Сергей, Дима С. Новая Страна.

2014 год.

Глава 1.

Много лет назад один французский сноб, атеист, любитель молодых студенток и забастовок испытал Тошноту. Тошнота ему очень понравилась и разнообразила приевшееся ощущение от молодых студенток. Когда Тошнота потеряла новизну, француз ощутил Безысходность. Безысходность постепенно надоела и сноб осознал Необратимость. Так родился Экзистенциализм.

Верстальщик из Москвы по имени Геннадий не подозревал, что Экзистенциализм вскоре станет основой его Бытия. Он вообще редко задумывался о Безысходности и Необратимости. Гена жил в мире блоков, колонок, адаптивной верстки и каскадных таблиц стилей. Иногда к нему подступала Тошнота, но Геннадий утешал себя тем, что во всем виноваты кривые руки дизайнеров макетов.

В остальном его жизнь ничем не отличалась от жизни миллионов верстальщиков и обитателей офисных джунглей. Гена вел блог в Живом Журнале, вывешивал фотографии своего Форд Фокуса в Инстаграм и беспощадно лайкал и репостил в Фейсбуке. Он считал, что разбирается в политике и общественной жизни, поскольку был подписан на страницы либеральных журналистов и регулярно читал их блоги. Периодически они возвещали о наступлении загадочного Нового Порядка, которого очень боялись. В таких случаях Гена отважно их троллил и считал себя героям, ставя лайк к постам вроде «Царь - дурак».

День, когда Геннадий погрузился в Тлен, ничем не отличался от остальных. Моросил осенний дождик, промозглый ветер разгонял листву. Прохожие, уныло склонив головы и поджав плечи, шли по своим делам. Он собрал ребенка в школу и завел машину. На улице заметно потемнело, хотя утро только начиналось. Гена сфотографировал промокшего котенка на детской площадке, отправил фотку в Инстаграм и с затаенной радостью стал ждать лайков.

Первые проблески тревоги Геннадий ощутил, когда включил свое любимое радио “Эхо Дождя” и не услышал жарких дискуссий о политическом будущем. Вместо этого тягучий баритон диктора рассказывал о Стабильности и возрождении Духовных Ценностей. «Я что, случайно на Компотова* попал?» - недовольно подумал и выключил радио. За окном автомобиля становилось все темнее. Гена поймал себя на мысли, что обычная московская суета куда-то исчезла. На улице не было даже редких прохожих.

Неожиданный порыв ветра окатил лобовое стекло тучей брызг и пыли. Машину едва не занесло, но Геннадий сумел вырулить и остановился на обочине, чтобы успокоить нервы и проверить Инстаграм на наличие новых лайков и комментов. К его удивлению, на смартфоне красовался огромный баннер «Заблокировано по решению Комитета о Нравственности. Ваш IP занесен в базу данных».

«Вот негодяи, последние остатки свободы душат! Ничего, потом прокси подключу» - подумал Гена и в плохом настроении доехал до школы. Здесь тоже все изменилось. Вместо гимназии в европейском стиле стояла зеленая советская школа, похожая на картонную коробку с прорезями в виде окон. Над дверями висела растяжка из красного кумача с надписью «Стабильность – залог нашего будущего!».

Гена открыл дверь и замер.

* Компотов – модный телеведущий с кисельной внешностью.

Глава 2.

В 2014 году увидеть Политинформатора * – крайне психоделично. А политонформатора в живом уголке ** возле портрета Ленина *** – ещё более удивительно.

Казалось, что всё это делалось на скорую руку – Ленин был с китайской внешностью, живой уголок состоял из кота в клетке, а политинформатор всё время поправлял пионерский значок так, чтоб он прикрывал логотип “Найк” на майке.

- Сегодня наши ученые обнаружили двух пингвинов, думающих на русском языке, - прочел политинформатор и поправил значок, - пингвинам уже готовят груз ватников, чтоб они могли продержаться до ввода войск. Персонал Берлинского зоопарка выразил некое недоумение, которое решительно опроверг наш МИД.

Животное в клетке удивленно раскрыло глаза, но позже решило не привлекать внимание и максимально беззаботно мяукнуло. А вот портрет Ильича (так иногда звали любителей морковного чая) проигнорировал информацию.

- Сегодня части дальней бомбардировочной авиации приступили к погрузке первых партий ватников. Не дадим в обиду пингвинов!

Политинформатор старался подражать Компотову, манерно помахивая руками. Это удавалось не всегда, потому что левая рука постоянно цеплялась за значок.

- Для поддержки референдума среди пингвинов в зоопарке организована самооборона. Вежливые зеленые бабуины охраняют пингвинов. Бабуины стараются убедить смотрителей зоопарка, что зеленые половые тряпки, которыми они обмотаны, можно приобрести у любой уборщицы.

Гена вышел из школы. В голове шумело, ноги подкашивались. Перед глазами плыл туман и Геннадий старался убедить себя, что все происходящее - сон. Гена крикнул «Что за чертовщина происходит!» и увидел троих неулыбчивых мужчин в серых телогрейках. На сером фоне фуфаек ярко выделялись красные значки с портретом лысого дядьки с хитрым взглядом.

- Нарушаете, гражданин! – сурово промолвил обладатель самого большого ватника. По-видимому, он был старшим, потому что имел синяк только под одним глазом и несколько уцелевших передних зубов.

- Нарушаем! – повторил Главный Ватник. – Согласно постановлению Комитета о Духовности, произносить слово «черт» запрещено. Это оскорбляет… Главный силился вспомнить, что именно оскорбляет слово «черт», но не смог.

- Какого Комитета? Я никого не оскорбляю!  – растерянно оправдывался Гена.

- А почему он сейчас здесь? Согласно постановлению, всем велено явиться на добровольный митинг протеста против введения санкций, – подсказал начальнику второй Ватник.

- Не встревай! Здесь я задаю вопросы! – огрызнулся Главный. – Итак, гражданин. Почему вы не явились на добровольный митинг?

- Я не знал ни про какой митинг! Мне никто не сказал об этом! – испуганно кричал Геннадий.

- Как вам не стыдно, гражданин! – Главный укоризненно покачал головой. – Вы ведь живете в свободной демократической стране и должны понимать, что мы не будем приходить и оповещать каждого. Поэтому на Первом Канале ежедневно Дмитрий Компотов сообщает о всех вышедших постановлениях. Или вы не смотрели вчерашний выпуск Правдивых Новостей? – Главный подозрительно сощурился.

Гена не на шутку перепугался. Дальнейшее продолжение беседы с патрулем могло привести к самым печальным последствиям. Он вспомнил прочитанный давно роман «1984» и решил воспользоваться советами старика Оруэлла. Джордж явно знал толк в подобных делах.

- Я не явился на добровольный митинг потому что решил проверить, насколько жители данного микрорайона лояльно отнеслись к демократической инициативе. За прошедший час я не нашел ни одного нарушителя вышедшего Постановления, – бодро отчеканил Гена.

В глазах Ватников засветилось уважение.

***

* Политинформатор – в советских школах так называли недозрелых мелких Компотовых, выразительно читавших перед уроками передовицы газеты “Правда”. Кстати, про название газеты – для увеличения уровня безысходности все газеты полагалось называть антонимами.

** Живой уголок – в советских школах полагалось всё живое ловить и заталкивать, например, в угол. В советских школах, вообще, очень любили что-либо заталкивать.

*** Ленин – древний любитель морковного чая и броневичков.

Глава 3.

Фонари включились синхронно. Сложно было понять причину - вечер, тьма или безысходность. Дневные впечатления оставляли ощущение погружения в Тлен. Фонари только сгустили мрак, в котором изредка мелькали тени от патрулей ватников.

“Нуар” – мелькнуло незнакомое слово в голове.

Стук сердца, казалось, разносился по пустой улочке. Стук становился громче и громче, пока не стало ясно, что это стук каблучков. Грустная незнакомка в черном платье осторожно покинула липкую тьму и испуганно поглядела на Геннадия.

- Ужас какой! – доверительно шепнул незнакомке Гена, осознав, что короткое платьице не может быть набито ватой. По крайней мере, если набито, то не везде.

- Капец, - согласилась она.

- Творится что-то мерзкое, - продолжил он.

- Да, только вчера мне было восемнадцать, а скоро будет двадцать семь...

- Что? – не понял Геннадий.

- Это мужчина всегда красив и привлекателен. А вот мы, женщины...

- Вы новости глядели?

- Новости... Всегда одно и то же... Каких-то двух пингвинов в зоопарке убило контейнером с ватниками... Это так рутинно... А жизнь скучна, мужчины со мной не знакомятся, да и есть ли вообще мужчины в этом мире?

- Я есть, - осторожно отметил Геннадий, оглядев платье с другой целью.

- Вы не считаетесь, потому как я к Вам подошла а не Вы ко мне. А скоро двадцать семь! И...

- Вас патруль останавливал?

- Ох, патруль. Они пропитые все. Разве таким я представляла себе мужчину? А ведь скоро...

- Я помню, помню, - прервал Гена, - но неужели Вам не кажется, что в мире что-то поменялось? Вот так внезапно – взяло и поменялось?

Геннадий максимально энергично показал – как он представляет “внезапно”. Она грустно вздохнула.

- Вы энергичный. Не то, что я. Я никогда б не могла так дико и бессмысленно размахивать руками... Как я Вам завидую... Наверное, от таких энергичных движений можно получить много удовольствия, если, конечно, не ударить руку о столб. Или о женщину... Вы бы смогли ударить женщину?

Он задумался. Ещё минуту тому ему казалось, что в его мире появилась одна огромная опасность. Теперь становилось очевидно, что опасностей, как минимум, две.

- Вы очень красивая... – невпопад ответил он.

- Вы обманываете меня, конечно же. Спасибо Вам за эту милую ложь.

Безысходность...

Глава 4.

Мысль о том, что незнакомка очень красива, не дала Геннадию сойти с ума при изучении технического задания на изготовление сайта “А НЕ ЖДАЛИ? СЛАВА КПСС.ОРГ”. Но не успел Гена дочитать и до 137-й странички, как к входу в здание подали старенький грязный автобус с надписью: “ритуальные услуги”.

- Что за фигня? – удивились сотрудники.

- Ритуал, епт. В советском союзе был ритуал такой - ездить на картошку,- ответил парторг.

- Откуда у нас Парторг? – визжала кадровичка, пока её заталкивали на место покойника.

- Успокойтесь, - повторял ей парторганизатор. Контекст, в котором это происходило, казался пугающим (парторги являются всемирно признанными мастерами пугающего контекста).

- Граждане, сегодня, когда мировой империализм гноит пингвинов в зоопарке,- мы, как никогда, должны сплотиться и... - под это бормотание Геннадий задремал. Снилось, то они с Незнакомкой стоят, обнявшись на параде Победы. Мимо них идут танки в ватниках, набитые ватниками.

Незнакомка одной рукой нежно обнимает его, а в другой - авоська с двумя плавлеными сырками и бутылка водки для романтического праздничного ужина. От танков пахнет огуречным лосьоном и коммунизмом (что, в принципе, одно и то же).

Романтический сон прервал парторг, воткнув Геннадию в руки плакат с корявой надписью “Ленин-гриб” на фоне радуги.

- А чего это – гриб?

- Для картошки не сезон сейчас, - пояснил парторг, - будем собирать грибы.

Кадровичку решили не выпускать – людей привезли много, и на всех грибов могло не хватить.

- А теперь песня! - (Иногда в партийных деятелях оживал латентный массовик-затейник и именно в эти моменты окружающие ощущали Тлен), - Музыка подарена друзьями из КНДР, под неё сбирают рис!

If we can map out all of Earth's mysteries,

We will be able to go to any place we want.

We spent our lives with anticipations and hopes,

But who is the one that grants them?

Until the end of time, Boooon!!

With a warp, this looping feeling

Swirls everything together and plays around with them.

On a particular sunny day,

A happiness greater than magic

Will pour down endlessly. It's not impossible!

When we meet again tomorrow, we'll laugh and hum a tune.

Let's collect all the happiness,

It's easy, there's nothing to it

Chase after them and try to catch them,

You love big dreams, right?

Anything is possible in the future where nothing is certain,

But I know that one thing is for sure.

Hanging above the thick clouds and shining brightly,

The stars will give me hope, I know it.

Let's ride time, Byuuuuun!!

I'm at the cheap and cool age,

Please let me express my loneliness and shyness sometimes.

If we hold our hands together,

We'll be invincible at our destination.

Nothing is impossible in these sparkling eyes.

Just look up and the tears will dry.

"I want to change!"

Shout from the bottom of your heart and it'll be heard.

Break off running and leave the others behind.

Your heart is beating fast, right?

Boooon!!

With a warp, this looping feeling

Swirls everything together and plays around with them.

On a particular sunny day,

A happiness greater than magic

Will pour down endlessly. It's not impossible!

When we meet again tomorrow, we'll laugh and hum a tune.

Let's collect all the happiness,

It's easy, there's nothing to it

Chase after them and try to catch them,

You love big dreams, right?*

- Ты точно парторг? – на всякий случай переспросил Геннадий.

- Вообще-то, я ещё вчера был админом, но времена меняются. “Винд оф чендж, блин”, как у нас говорят!

***

* Sunny, Sunny Happiness. – песня о счастье в солнечный день, независимо от дозы грибов и ровня развития социализма. В переводе Сектофоба звучит так: "Солнечное, Солнечное Счастье".

"У нас большие мечты.

В будущем невозможное возможно.

Мы полюбасик их исполним.

И будем собирать счастье целыми днями.

Если мы поймаем свои мечты..."

Глава 5.

- Я только что приехал из Европы. Там сплошные геи! - доверительно сообщил Компотов, чуть оттопырив зад и болезненно прихрамывая по студии.

“Что-то я вес набрал. Становлюсь ну просто букой. Скоро никто и не захочет такого...”, - подумал телеведущий, взглянул в картинку на мониторе.

- Наша страна уверенно набирает вес! Теперь потенциальный агрессор не рискнет наброситься на великую державу!

Дмитрия Компотова возбуждала должность главного пропагандиста страны. Интерпретировать свои внутренние порывы, скрытые желания и фрейдистские комплексы (кстати, именно ради этого Дмитрий уверовал в такую бредятину, как фрейдизм) – интерпретировать на благо соотечественников! Великое предназначение.

Диму немного беспокоила мысль, что где-то есть “Абстрактный Геннадий”, который понимает истинный смысл сказанного. Но звезда телеэкрана гнал от себя это. Тем более, что теперь его сытая и накачанная ботоксом ряшка красовалась не на плоских тв-панелях, а на выпуклых ламповых телеках марки “Рубин” и “Орион”. Пропаганда 3д!

- Давайте рассмотрим ситуацию выпукло! – каламбурил Компотов, осторожно выглядывая глазом с края электронно-лучевой трубки - Так сказать, глянем с восходящего тренда!

Именно в этот момент на Дмитрия Компотова обратил внимание Геннадий. Не то, чтобы Компотов минуту назад был менее фееричен, или Гена размышлял о Незнакомке. Нет. Просто именно в этот момент появились титры и телевизор “зафонил” (У советских телеков была такая особенность. Некоторые приписывают её просевшим конденсатором. Однако мы уверены, что причина фона – патриотизм резисторов. Так называемая “резистивность”).

“...Под водой пингвины почти не издают звуков, а на суше они общаются посредством криков, напоминающих звуки трубы и трещотки. Пока не установлено, используют ли они слух для выслеживания жертвы и обнаружения своих естественных врагов” - сообщила бегущая строка, чуть пощекотав подбородок Компотова.

- Фашиствующие геи сегодня объединяются по всему миру, кроме Северной Кореи, где они традиционно разъединены, - пояснил смысл бегущей строки Компотов.

Геннадий задумался о геях. Не с какой-то особой эротической целью, а в попытке понять – зачем они Компотову.

- Геи являются важным элементом геополитики нашей страны, - пояснил Дмитрий, с превосходством рассматривая Геннадия.

Гена вздохнул и решил не идти пока в геополитику, а позвонить Незнакомке. Он уже знал - как её зовут, но предпочитал именовать Незнакомкой из-за той ереси, которую она постоянно несла о своих недостатках и несовершенстве мира.

- Сейчас не время личностных ценностей, - поправил ход его мыслей Компотов, - мы должны брать пример с пингвинов: высиживать яйца, а не рваться в какие-то эротические авантюры, отвлекающие от ратного труда. И я уже говорил про радиоактивный пепел?

Гена тяжело вздохнул. Удивительным образом геополитика входила в его жизнь.

Глава 6.

По телевизору показывали фильм про русский спецназ: под видом туристов бойцы проникали на сопредельные территории, там покупали ткань и вату. Шили ватники и застенчиво переходили в нерешительное наступление. Параллельно в стране интенсивно шла тайная замена пластиковых карточек на хлебные и организация ускоренных курсов по изготовлению праздничного салата “Оливье”. Далее мастера сериалов показали рекурсию – сюжет, как русский спецназ на захваченной земле включает фильм про русский спецназ, который захватывает и включает фильм про...

Салат “Оливье” с “Докторской” колбасой и железная банка не разобранной кильки символизировали утреннюю безысходность Геннадия. Точнее, безысходность теперь назвалась “уверенность в завтрашнем дне”. То есть каждый гражданин был уверен, что кильку завтра тоже не разберут (чтобы не вкладывали в это выражение), а доктора будут бояться колбасы по-прежнему.

Устав от рекурсии, телевизор показал прогноз погоды. Страшненькая ведущая-блокадница стояла у карты страны. За ночь к карте прилип кусок новой территории, а отлип кусок старой.

- В ватниках сегодня будет жарко в западных областях, - сказала брюнетистая скелетина и испугалась своей смелости.

Геннадию рассказывал знакомый с “СВ-ТВ”, что ведущим прогноза новую версию карты показывают уже во время эфира. Поэтому иногда у них вырываются удивленно-матерные возгласы, традиционно списываемые на проделки антициклона. Кстати, антициклоны становились злее и злее.

- Идеология АнглСоц, вернее идеология Соборной Ватности, гарантирует всей вселенной гармоничное развитие, - настороженно прочитала худышка чужие титры, - а у нас в студии плюс двадцать один, - добавила она зачем-то извиняющимся тоном.

Страна ждала интервью главного пропагандиста ваты Дмитрия Компотова. И не столько самого интервью (Дима излучал безвыходность предсказуемо и монотонно), сколько ожидали – кто именно будет брать у него интервью. Кому Царь доверит эту высокую честь. Наиболее вероятным кандидатом была Соловьев-тян, потому как на последней пресс-конференции Царь улыбнулся ей шире, чем кому-либо. Но сюрприза не произошло: Компотов привычно брал интервью у себя сам. Он предстал в образе девочки - анимешницы: короткая юбочка, чулочки и огромные глаза с длинными ресницами.

- Я только что снимал передачу про фашиствующих японских школьниц, но готов ответить на свои вопросы! – пояснил себе мэтр.

- Я хотел спросить тебя, коллега, о телевидении Соборной Ватности.

- “СВ-ТВ” – замкнутая система, - продолжил Компотов, поправляя сползший чулочек, - мы существуем независимо от реальности. Хочу напомнить – мы невероятно независимы. И, прежде всего, это касается реальности. После того, как мне запретили въезд в страны с цензурными названиями, я заперся в студии. Здесь, среди декораций, создается альтернативная правда, - более стилизованная и светлая.

По студии пронеслась Екатерина Дреева в образе Нагато-тян с кексиками*, но мэтра это не смутило.

- Раньше мы рассылали множество корреспондентов, пересылали, монтировали сюжеты. Это головная боль. А теперь достаточно одного – двух ведущих, набора костюмов и десятка картонных декораций. Мы стали автономны, независимы и максимально психоделичны.

Дреева пробежала в обратную сторону. Кексика уже не было.

- Вот никто сразу не догадается, что Екатерина сейчас изобразила нападение авианосца “Энтерпрайз” на нашу базу в ... да не важно где. Но титры, мой уверенный голос и значительное количество ваты в голове у зрителя делают свое дело и 83% зрителей нас поддерживают. Остальные 17% просят сделать авианосцу юбку короче, но тоже довольны.

“Энтерпрайз” недовольно глянул на Диму и пропагандист затих. Компотов с детства побаивался авианосцев.

* Кексики съедобны, Екатерина Д. – нет.

Глава 7.

Геннадий добросовестно выполнял недельную норму по доносам. Но доносы постоянно возвращали ему на доработку по двум причинам: во-первых, проверяющим не нравилось, что он писал исключительно на себя. Во-вторых, в произведениях отсутствовали грамматические ошибки и матерные слова, что выдавало неискренность писавшего. Тем не менее, Гена ждал своего ареста со дня на день. Но внезапно арестовали Мишу. На первый взгляд, это выглядело дико. Но только на первый взгляд.

Михаил долго был блогером - патриотом. После запрещения соц. сетей он по привычке делал плакат с селфи или патриотическим политическим постом и выходил на площадь: постоять час-два, вдруг кто лайкнет. Несколько месяцев это никого не напрягало. Но одним замечательным утром странного вида персонаж с плакатом: “Я не жирный, просто я набит ватой” вызвал нездоровый интерес правоохранителей в размере 1 сломанного ребра с последующей увлекательной поездкой в СИЗО. Вообще-то, было удивительно - как Мишу не замели с ранее лозунгом “Фашизм не пройдет”, который он написал во время запора.

“В детстве я отдыхал в пионерском лагере “Родина””, - начал свежий донос Геннадий, - “Хотя мне немного неловко употреблять именно слово “отдых”.

Геннадия по утрам перло.

“Теперь, спустя в унитаз много лет и целую эпоху в жизни нашей несчастной страны, я могу вспомнить только невероятно длинные дни и короткую фигуру некой абстрактной пионервожатой. Традиционными нашими развлечениями были библиотека и порча государственного имущества. Так как у государства в то время имущества было не очень много, приходилось от безысходности иногда посещать библиотеку”.

Гена начинал находить в утренних доносах что-то душевное и бодрящее.

“К прочтению в пионерском лагере “Родина” настойчиво предлагались фантастические книги и фолианты о коварстве империалистов. То есть, библиотека состояла полностью из трудов фантастов”.

Мимолетное воспоминание о Незнакомке отвлекло его от творчества. Но мысль о том, что в пионерлагере не выдавали эротический литературы “во избежание”, вернула к реальности.

“Сочетание пыльной фантастики с высоким забором лагеря, скорее всего, наложило на формирование меня, как личности, глубокий отпечаток. Были, конечно же, моменты бунта – с забрасыванием прокисшей клубникой обоев комнаты, в которой нас спало 16 человек или попыткой убийства более слепого, чем молодые жители совка, крота”.

В этот момент Геннадий загрустил. Полицейские, ещё недавно радостно избивавшие Михаила более тупыми предметами, вряд ли поймут шутку про крота. Безысходность.

Под окном неторопливо проехал танк с бортовым номером 137 и надписью “Миротворческие силы почты Роисси”. Гена понял, что в стране шутят не хуже него и продолжил донос.

“Но хотелось бы поговорить о внешнеполитических трендах этого сезона. Одно из посещений “Родины” запомнилось необычным поведением одного из самых сознательных пионеров. Необычность заключалась в том, что он весь тихий час старался танцевать на кровати в голом виде с эрегированным членом, превращая тем самым тихий час в некое подобие политинформации”.

Геннадий загрустил. Интересно – как сложилась судьба этого юного патриота? Стал ли он полноценным представителем внешнеполитического ведомства страны, или закончил карьеру в третьесортном стрипклубе?

Ещё два танка с номером 137 и твердыми оружейными дулами деловито проследовали в неизвестность.

“Так вот, про политинформацию. Информации было не очень много по анатомическим и возрастным причинам, что регулярно поясняла патриоту непропорциональная вожатая. Но наш герой был настойчив и подвижен, как учила Коммунистическая партия. Он не боялся ради великих свершений, ради страны идти на подвиг. Современные империалистические организации защиты животных, конечно же, не одобрили бы тот способ, которым пионер убил крота. Но мы понимаем, что ради страны, ради “Родины” нужно идти и не на такое. К сожалению, я до сих пор не так патриотичен...”

Геннадий довольно отложил ручку. Ему хотелось бы увидеть рожу работника госбезопасности в момент прочтения данного опуса, но пришлось довольствоваться зрелищем очередного танка 137, сующего ствол в окно булочной.

Глава 8. Царь Шредингера.

Царь умирал. Или нет. Умирал, конечно же, не в том смысле, который вкладывают в это выражение врачи. Осознание бренности всего сущего пришло к нему при просмотре на телеканале “Культура” сюжета об экзистенциалистах: Кафка, Сартр, Компотов.

Повышение образованности царя не прошло для реальности незамеченным: всю троицу наградили тайным указом 137-килограммовым орденом “За тлен” с обязательным круглосуточным ношением. Счастливый Компотов после этого сообщил стране о пользе радиоактивного пепла, а Сартр и Кафка оставили столь радостное событие без внимания.

- Сегодня я хочу поговорить с Вами о конгруэнтности, - величаво начал царь пресс-конференцию. Озадаченные журналисты рефлекторно попытались прогуглить это слово, забыв о блокировке поисковиков.

- вводится либо аксиоматически, как например, в системе аксиом Гильберта... - лихо продолжал самодержец.

Те, кому полагалось задать царю вопросы, занервничали. Компотов поправил якорную цепь на медали.

- если одна из них может быть переведена в другую сдвигом, вращением и зеркальным отображением (или их композицией), - самодержец был в ударе, - зависимость местоимения от его антецедента!

В зале повисла ватная тишина. Именно в такие моменты граждане остро чувствовали величие лидера.

- А теперь вопросы! – хитро прищурился царь.

- Дорогой Лидер! – первой в очереди вопрошающих оказалась предположительно-счастливая розовощекая комсомолка с резиновой моделью серпа и молота, - разрешите поблагодарить Вас за когру.... ко... (здесь следует отметить, что в комсомоле, как и у коммунистов, всегда возникала проблема с конгруэнтностью).

Царь улыбнулся. Эта выкрутилась - поблагодарила, а вот что скажет следующий...

- Я бы хотел обсудить открытые Вами горизонты постмодерна, - произнес очередной собеседник.

Самодержец хитро прищурился.

- мне кажется не случайным, что термин “постмодернизм” появился во время Первой мировой войны, - продолжил умник, - спорно говорить о развитии постмодерна во времена Второй мировой, но сейчас, когда Вы начинаете Третью... ибо убийство “гуманитарности” ...

Новый стиль пресс-конференций нравился самодержцу. Это раньше он отвечал раскатистым хохотом на вопросы о пенсиях и дорогах. Новый же стиль позволял ощутить реальное превосходство тлена.

Внезапно в помещение пресс-центра вбежали несколько человек в балаклавах и без знаков различия.

“Безразличная армия” – пронесся по рядам зрителей восхищенный шепот .

- Африка здесь? – спросил самый толстый из безразличных бойцов.

Царь улыбнулся. С тех пор, как солдаты стали использовать ГЛОНАСС, боевые действия становились всё более постмодернистскими.

Глава 9.

Если задуматься, всё не так уж плохо. Затянувшаяся вечеринка “Боком в СССР” (как пели ВИА “Жуки-с”) приобретала новых и новых фанатов. На рентгеновских снимках приучились нарезать флешки, выучили слово “фарцовка” и вспомнили очереди. В шкафах стали обустраивать книжные полки, в которых устанавливали фильтры для пыли под типичными названиями: “Целина”, “Всё, что Вы хотели спросить о коммунизме, но боялись ответственности” и “Многотомничек партийного активиста в отставке”.

Вернулось привычное советское ожидание войны. На нас обязательно должен был кто-то напасть. Во всяком случае, об этом напоминали плакаты с радостными людьми, расположившимися на деревянных нарах бомбоубежищ для созерцания феерических поражающих факторов: ударной волны, теплового поражения и проникающей радиации. Такие плакаты с особой язвительной радостью вернулись на свои места в ЖЭКах – рядом с каморками пьяных сантехников: мол, не всё ещё так херово в сфере ЖКХ, как может быть.

Вернулась мода и на буддийские таблички “Ближайшее бомбоубежище находится по адресу: ________ (пустота)”. Именно в таком исполнении было приятно рассуждать – а является ли это бомбоубежище достаточно ближайшим и умиротворенным. Над таким вопросом традиционно коротали советские люди время в очереди к сантехникам.

Вернулись так же плакаты, где доходчиво показывались зоны поражения от взрыва под коварно улетающим самолетом. Как правило, зон было три, что намекало на некие каноны православия или теории сварочных процессов.

Геннадий озадаченно рассматривал табличку “Ближайшее бомбоубежище находится по адресу ______ (пустота), Ответственный – протодьякон Ипинафий”. Гена был озадачен: в советские времена Ипинафия явно величали по-другому, даже когда материли.

Геннадий посмотрел на памятник Ленину, к которому крепилась табличка. Ильич энергично показывал в направлении бомбоубежища кепкой. Здесь был порядок.

- Давно ждешь? – спросила Незнакомка, подозрительно рассматривая букет ромашек у него в руках, - нас на митинге задержали!

“Задержали на митинге”, - мелькнуло что-то знакомое в его голове. Совсем недавно, до времени единодушия, это словосочетание имело другой смысл.

- Ну мы там занимались групповым клеймлением империалистов, - пояснила она, чтоб не подумал ничего плохого. Он не подумал.

Ленин бронзоворуко давил кепку, протодьякон отвечал, а ромашки довершали общую коммунистическую идиллию, лишь немного намекая нелепым кудлатым пучком на групповое клеймление.

- Красиво! – одобрила она, предположительно, ромашки.

Он глянул на ушастые цветы и мозг пронзило болезненное воспоминание- как на новогодних утренниках его одевали медведем или Чебурашкой (когда голова была поменьше- был Чебурашкой, а как башка разрослась – ушки стали казаться меньше и сползли на макушку- он стал медведем).

- Бляяяя, - непроизвольно выдавило из него костюмированное воспоминание.

Незнакомка не отреагировала: в Новой Стране матюкались все. Даже трезвые. И даже трезвые протодьяконы.

- Когда я была маленькой, у меня была игрушка: медвежонок, - почему-то сказала она. Геннадий взвыл.

Что отличало Новую Страну от прежнего бардака - это определенность. Если в прежние времена необходимо было придумывать – куда повести девушку после ромашек, Новая Страна предлагала однозначный ответ. Вчера Компотов рассказал о лавинообразном увеличении надоев, значит нужно было искать очередь за молоком, пока оно окончательно не пропало. Романтика.

Глава 10.

“Поговорим сегодня о творчестве”, - начал традиционный утренний донос Геннадий.

Судя по визгу, доносящемуся из-за окна, вороны занимались примерно тем же.

“В пионерском лагере “Родина” я впервые познакомился с кукольным театром. Наш в меру художественный руководитель долго разрывался между “Гамлетом” и “Утенком Дорофеем”, в результате чего Шекспир отступил с серьезными репутациоными потерями, уступив представителю фауны”.

Одна из ворон, весьма удачно, пародировала кота.

“В пользу Дорофея склонилась рюмка весов из-за безвыходности и тлена, на фоне искрометных и жизнерадостных монологов Гамлета...”

Вороны, почуяв интригу, затихли.

“Возможно, руководитель так и не смог приделать к черепу ниточки, из-за чего пришлось ограничиться чучелом курицы.

Спектакль готовит зрителя (как и у Гамлета, лучший возраст для просмотра произведения 3-6 лет) к реалиям жизни за занавесом.

На первых секундах представления (после невнятных приветственных реплик чучела курицы) выходит к зрителю кукловод и жестко заявляет что утка его”.

Геннадий загрустил. Тлен и безысходность в его утренних доносах, похоже, вдохновляла руководство страны на новые идиотские поступки, но Гена уже вошел во вкус и не мог отказать себе в этом удовольствии.

“Зрители радостно сдают утку кукловоду- мол, спряталась дура за елкой и все дела. Кукловод засовывает руку за занавес в районе чучела елки и таки достает животное. Зрители ликуют”.

Грусть усилилась. Ножка Незнакомки, торчащая из-под одеяла, без туфелек на высоком каблучке смотрелась не так, как в туфельке... “Поэтому придумали валенки”, - мелькнуло гамлетовское...

“Действие не ограничивается коллективным доносом на утку. “Почему ты опять убежал?”- спрашивает кукловод, намекая на гуманность законов – отсутствие смертной казни за повторный побег”.

Геннадий задумался – писать ли, что его выгнали из кукольного театра за то, что рост отличался от остальных. Оказалось, что за занавесом все должны быть одинакового роста, иначе это не настоящий занавес.

““Если тебе скучно, поиграй с ребятами!”, - говорит чучелу кукловод. Но дети знают, что игры с беглыми заключенными опасны.

Кукловод просит детей присмотреть за уткой и немедленно доносить если что“.

Вороны осторожно возобновили возню за окном. Конкретный замысел происходящего в их живом, не кукольном мире, был неясен.

“Далее зрителя подстерегает мощная метафора – утка с другим чучелом решают при зрителях дружить путем игры в мяч, который мгновенно падает в грязь.

Мне сложно оценить всю глубину авторского гения. “Бедный мячик”, - кажется, должен сказать набитый тряпками Дорофей. Но он молчит, что только усиливает драматизм”.

Вороны, уже коллективно, попытались пародировать кота, но не встретили должного зрительского интереса.

“Что характерно, зрители зовут Кукловода не в момент душевных исканий утки, а только тогда, когда чучело тонет. “Почему он тонет?”- молчаливо вопрошает автор пьесы, отгородившись плотным дымом каннабиса. И, не дождавшись ответа, чморит Шекспира всё жестче и жестче. Появляется романтическая линия, похищение и, конечно же, ёжик, у которого отжали недвижимость”.

Бланк доноса закончился.

Глава 11. То Лик.

- Я Ваш новый сосед! – радостно сообщил низкорослый улыбчивый человек.

“Цилай! Буюань цзо нули дэ жэньмэнь! Ба вомэнь дэ сюэжоу, чжучэн вомэнь синьдэ чанчэн!” – неслось пение из его квартиры.

- А Толик где? – удивился Геннадий.

- Толика никогда не было, или типа того - улыбался новый сосед.

- Стоп, - не унимался Гена, - он был военным и...

- Военным! – с забавным акцентом повторил сосед, - поехал в отпуск и всё, его никогда не было. Теперь тут живу я. У Толика другие дела- теология и всякое такое... Кстати, хотите печенье с предсказанием?

Гена взял сладость, разломил...

- Тут иероглифы, – сообщил он соседу. Тот почему-то не удивился.

- Русские всё равно не верят предсказаниям, - пояснил визитер,- печеньки жрут а предсказаниям не верят, так зачем вообще кириллица?

Некий смысл в словах соседа был. Толик тоже не любил читать, кстати.

- Возьми ещё печенюшку, - предложил То Лик (так звали нового соседа).

- Там тоже предсказание в иероглифах?

- Когда-то в древности, направив свои стопы к храму, монахи увидели толпу идиотов, бегущих на войну. Удивились монахи и пошли в селение воинов. А их уже не было. И тогда построили они свой храм на их земле, чтоб далеко не ходить.

Геннадий взял печеньку.

Content

Пальчицкий Сергей и др Новая страна