Евгений Аллард

Долина гоблинов

1

Я шёл к Крокодилу с намерением попросить у него отпуск. Я жаждал отдохнуть вместе с Дарси. Просто отдохнуть. Черт возьми, если бы я знал, в какую опасную историю я вляпаюсь из-за моего легкомысленного желания! Собственно говоря, а чего я хотел? Если столько лет занимаешься чертовщиной, не стоит удивляться, когда бесовская мерзость, в конце концов, начнёт строить тебе козни. Я вошёл в кабинет, не спрашивая разрешения, вальяжно развалился в кресле, и как можно уверенней сказал:

— Мне нужно две недели.

— Отлично, — сказал он, явно не слыша меня, не отрываясь от просмотра гранок. — Вот, новая тема для тебя, — добавил он, бросая передо мной файл с вырезками из какой-то провинциальной газетёнки. — Можешь отправляться завтра.

— Ты не понял, я собираюсь попросить две недели отпуска, — пояснил я спокойно.

Он удосужился поднять на меня глаза, в которых отразилось такое изумление, будто я сидел перед ним совершенно голый.

— С чего это вдруг? — пробурчал он недовольно.

— Хочу отдохнуть вместе с женой.

Он начал перебирать на столе бумаги и ворчать себе под нос ругательства, из которых я смог уяснить его глубокую мысль, что закоренелым холостяком я нравился ему гораздо больше.

— Можешь съездить в Сочи, — предложил Крокодил, наконец.

— Зачем? Из-за этой дурацкой парочки братьев-вампиров? Я же сказал — хочу отдохнуть. С женой.

Он бросил раздражённо на стол гранки, откинулся в кресле и стал изучать меня с нескрываемой гадливостью, будто я — дохлый таракан, завалившийся в ящик его стола. Через пару минут, он вновь углубился в чтение материалов и пробурчал себе под нос:

— Ладно. Езжай. Смотри только не пожалей об этом.

Мы отправились с Дарси на поезде. Как оказалась, малышка ужасно боится летать самолётом. С удобством расположились в купе на двоих. Прикрыв глаза, я представил с удовольствием, как замечательно мы проведём эти две недели вдвоём. Нам никто не будет мешать. Дарси достала из корзинки чудесные пирожки и выложила на столик. Нет, это совершенно немыслимо! Я ведь просил не брать с собой еду! Дарси великолепно готовит. Это приятное дополнение к её красоте и таланту художницы, оборачивается мне боком. Я люблю вкусно поесть, особенно после столько лет холостяцкой жизни, когда я мог побаловать себя лишь яичницей и пельменями. Но я стараюсь держать себя в форме. С отвислым брюхом не сильно-то побегаешь за ведьмами и призраками.

— Малыш, я же просил не брать… — проворчал я, пытаясь сделать вид, что рассержен.

Она улыбнулась, развернула полотенце и сказала:

— Эти с яблоками, эти — с капустой. Можешь не есть. Я тебя не заставляю.

Могу не есть? Каким образом? Разве я могу удержаться? Это выше моих сил! Я схватил самый румяный, с хрустящей корочкой пирожок и мгновенно проглотил.

— Не торопись, дорогой. Подавишься, — деликатно произнесла Дарси, наблюдая за моими нетерпеливыми движениями.

Когда столик опустел, я с ужасом представил, что Дарси выложит ещё столько же. Но она поняла, что мне хватит. Я вышел в тамбур с желанием выкурить сигарету-другую. И чуть не столкнулся с дамой в чёрном. Эта тётка нас преследует. С самого вокзала. Я тащил чемоданы, но цепким взглядом репортёра углядел тощую бабу в гипюровых, поражающих воображение невообразимостью, кружевах. Ненавижу чёрный цвет и кружева. Это вызывает во мне холодное бешенство. Теперь, куда бы я ни шёл, постоянно натыкался на эту особу в старинной шляпке с вуалью. Можете себе представить? Тощая, сгорбленная тётка, похожая на оглоблю в длинном платье и занавеской на лице?! Я не мог видеть её глаза, но казалось, она злобно сверлила меня взглядом, будто своим существованием на этом свете, я отравлял ей жизнь. Я терпеть не могу таких людей. С детства.

В шестнадцать лет я влюбился в самую красивую девочку нашего класса. Я долго её преследовал. Она не обращала на меня никакого внимания. Я мучительно страдал, хотя понимал в глубине души, у меня нет ни малейшего шанса завоевать её сердце. И другие части тела. Пока в один прекрасный момент не вернулся из лагеря, где работал вожатым и увидел своё отражение в зеркале. За лето я возмужал, вымахал под два метра, раздался в плечах, с физиономии исчезли мерзкие прыщи. Я стал уверенным в себе парнем, для которого затащить в постель любую особу женского пола не стоит никаких проблем. Девочка с экзотическим именем Милица была безумно хороша собой, чёрная грива до пояса, огромные серые глазищи, чувственный рот, великолепная фигура, длинные, точенные ножки, упругая девичья грудь рвалась из блузки наружу, и с нетерпением ожидала моих ласк. Мечта. Она сдалась не сразу. Ломалась, кокетничала, делала вид, что недоступная дива. На фоне всех остальных её подружек, ставших к этому времени половыми тряпками, об которые все пацаны вытирали ноги, её поведение выглядело очень возбуждающе. Наконец, она поддалась моему нахальству и мужскому обаянию. Мы ехали в автобусе, в конце, с удобством расположившись на высоком заднем сиденье. И, конечно, целовались. От этого чертовски приятного занятия нас отвлекло ворчанье старой бабки, которая вдруг возникла рядом, как приведение. Мелкая старушенция в Черном несуразном балахоне требовала, чтобы мы уступили место. Я обвёл глазами наполовину пустой автобус и вернулся к исследованию губ Милицы.

Бабка, недовольная своим пребыванием на этом свете, начала громко буянить, молодёжь-де пошла мерзкая, не уважает старость, не ценит старшее поколение. Насколько помню, фраза о том, что молодое поколение не уважает и не ценит старших, выбита на основании пирамид. Можете съездить в Египет и убедиться. В конце концов, я мягко посоветовал бабульке приземлиться на любое из свободных мест, коих наблюдалось видимо-невидимо. На что она ещё громче заорала, что мы-де сидим на местах, предназначенных для инвалидов. Я внимательно осмотрел бабку и не заметил никаких отклонений от нормы, за исключением длинного, тонкого носа, который заканчивался крючком и делал её похожей на бабу-ягу. В итоге я послал её. Она побагровела, на сморщенной физиономии отразилась дикая злоба и ненависть. Потрясая сучковатой палкой, она заорала, что проклинает меня на веки вечные, и гореть мне в аду. Я рассмеялся в ответ. Но сделал это я совершенно напрасно. На следующий день я получил пару по литературе. Моему любимому предмету! Это ставило жирный крест на моей карьере журналиста. Милица бросила меня, поменяв на мужика раза в три старше, зато с пухлым бумажником. Снедаемый тоской и чёрной меланхолией, я таскался по квартире взад и вперёд, обдумывая метод, который помог бы мне отправиться на тот свет. Прямиком в ад, как того и хотела мерзкая старушенция. Мне удалось чудом выжить, исправить пару. И вычеркнуть из жизни девушек, подобных Милице. Увидев её в огромном, чёрном «Лендровере» с новым хахалем, я со злорадством вспомнил байку о том, чем меньше у мужика то самое место, тем больше машину он покупает. Надо ли говорить, когда у меня появились деньги, я купил маленький, юркий «пони» Форд «Мустанг» кабриолет? Я обожаю спортивные машины. Но встреча с чёрной гадиной оставила глубокий след в моей душе. Вернее её проклятье. Уверен, она была ведьмой. Борьбой с представителями этого мерзкого племени я занимаюсь последние семь лет.

Я курил в тамбуре, бездумно наблюдая за мелькавшими за окном деревьями, которые сменялись на маленькие, аккуратные деревянные домики, зеленеющие поля. Под мерный перестук колёс мне хорошо думалось. Странный утробный голос, ни мужской, ни женский оторвал меня от приятных мыслей.

— Молодой человек, извините. Вы — молодожёны?

Обернувшись, я с отвращением заметил ту самую гипюровую тётку-оглоблю. Именно ей принадлежал этот мерзкий, ни с чем не сравнимый голос, будто ветер воет в трубе, или медленно проводят железом по оконному стеклу.

— Нет, — коротко ответил я, не удосуживаясь пояснить, как долго мы женаты.

— А ваша жена не беременна? — задала она следующий, ещё более неуместный и, я бы сказал, идиотский вопрос.

Я опешил от наглости этой дамы, и уже собирался дать понять, куда она может идти со своими расспросами. Но вдруг отчётливо вспомнил о чёрной ведьме, которая чуть не отправила меня своим проклятьем на тот свет.

— Нет, она пока не беременна, — как можно вежливей ответил я.

— Вы уверены? — настаивала она.

— Я бы знал об этом, — стараясь держать себя в руках, холодно проронил я.

Сквозь тюлевую занавеску в чёрных мушках я заметил разочарование во взгляде странной особы. Она медленно развернулась и выплыла из тамбура, дверь хлопнула, и я помотал головой, чтобы избавиться от видения тёмных, буравящих меня глаз.

Я вернулся в купе, Дарси прикорнув на полке, спала. Я сел рядом, погладил её по волосам, прикоснулся губами к щеке. Она открыла чудесные глазки, которые будто осветили купе мерцающим светом, и улыбнулась. Это наполнила мою душу тёплым, радостным ощущением счастья. Я наклонился и начал дарить поцелуи каждой частице её бархатной, нежной кожи. Она обняла меня за шею, отдаваясь моим ласкам. Мы действительно производим впечатление молодожёнов. Я начал расстёгивать брюки, как вдруг дверь купе со скрипом отъехала, и будто мерзкое карканье воронья, послышался раздражающий своей неуместностью голос:

— Через полчаса пребываем в Нилбог.

Я резко обернулся, но дверь захлопнулась, и я не смог понять, какая зараза посмела нарушить наше уединение. Я был уверен, что закрывал замок! Я выглянул в коридор. Никого! Эта сволочь, которая решила нас разыграть, спряталась! Я ворвался в купе проводницы. Подняв на меня осоловелые глазки, она угрюмо спросила:

— Чего надо?

— Это вы объявляли следующую станцию? Нилбог? — воскликнул я.

— Чего? — переспросила она, изумлённо оглядывая меня. — Не мешайте работать, гражданин, — произнесла она грубо.

«Работа» заключалась в том, что напротив проводницы сидел молодой человек смазливой внешности, с чёрными тонкими усиками и масляными взглядом близко посаженных полупьяных глаз. Я прервал их милую беседу. Закрыв дверь, я покачал головой и вернулся в купе. Желание исчезло. А у кого оно не исчезнет? Затолкав во внутренний карман пиджака бумажник и документы, я улёгся на полку. Я задремал, и очнулся, чуть не свалившись вниз, когда поезд резко затормозил. Автоматически я бросил взгляд на полку рядом. Дарси не было! Откуда-то из подсознания выплыло тревожное ощущение приближающейся беды. Я вышел в коридор, подошёл к туалету, подёргал за ручку. Дверь отворилась. Пусто. Развернувшись, я наткнулся на гипюровое чучело.

— Ваша жена вышла на остановке, — проскрипела дама в Черном.

Я замер, пытаясь рассмотреть выражение её лица. Шутит она или говорит серьёзно? Мне показалось, под вуалью я увижу череп со сверкающими адским огнём пустыми глазницами. И услышу дьявольский хохот нечистой силы. В голове вертелась моя любимая фраза, придуманная актёром советской школы Борисом Новиковым: «загремим под фанфары». Я бросился к окну, поднял, и, высунувшись по пояс наружу, попытался в темноте разглядеть тонкую фигурку, укрытую рыжими кудрями. Но ничего не увидел, солнце давно село. Луна пряталась в рванных, тяжёлых облаках. Тусклые фонари, освещая круг диаметром в полметра, только мешали. В один прыжок я оказался у стоп-крана, рванул ручку. Поезд резко встал, будто ударившись о препятствие, чуть не сбросив меня на пол. Послышался шум, разбуженные люди закричали, заголосили, поток матерных ругательств выплеснулся наружу. Я заколотил в дверь купе проводницы. Увидев её на пороге, я заорал:

— Открывай дверь, курица!

Ошалело взглянув на меня, она пробурчала:

— Не положено!

Я метнулся в купе, вытащил револьвер. Она взвилась и завизжала:

— Гражданин, не хулиганьте! Милицию вызову!

— Открывай, — медленно, по слогам, проговорил я, демонстративно взведя курок.

Проводница затряслась мелкой дрожью и кинулась в тамбур. Я вылетел наружу, поскользнувшись на ступеньке, кубарем скатился вниз, ударившись о какую-то корягу, ободрав ладони до крови. Вскочив на ноги, я бросился по узкой тропке, идущей вдоль полотна. Назад, туда, где могла быть Дарси. Бежал, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, разрывая в клочья. Безумное отчаянье охватило меня, ноги начали подкашиваться, пару раз я спланировал вниз носом. Но мгновенно вскочив, вновь понёсся вперёд. Мимо пролетали поезда, оглушая меня гудками. Перед глазами вспыхивали мерцающие голубым светом глаза Дарси, я пытался догнать видение, ускользающее от меня в ночной тьме.

2

Передо мной выросла платформа. Я влетел на неё. И остановился, как вкопанный. Никого. Я не выдержал и затрясся нервным, дурацким смехом. Все выглядело невероятно комично и глупо. Эта мерзкая гадина под вуалью обманула меня. Я выскочил из поезда, решив, что Дарси действительно вышла на станции. А теперь она одна, без документов, денег! И главное, без меня! Я огляделся по сторонам. Забытый богом полустанок. Вряд ли здесь когда-нибудь останавливались поезда. Пара столбов по краям платформы с фонарями, дающими призрачный, тусклый свет. Под навесом возвышалось тёмное, каменное сооружение с окнами, заколоченными досками. Я подошёл ближе. Над входом при свете маленькой лампочки под жестяным абажуром я разглядел остатки названия: «Белое эхо». Буквы отвалились, зелёной краской из пульверизатора кто-то нанёс другую надпись: «Нилбог». Я прошёлся медленно по платформе, пытаясь отыскать место, чтобы отдохнуть. Только сейчас я ощутил, как зверски устал. Мимо пролетел поезд, с ярко освещёнными окнами. Там кипела жизнь. Люди занимались своими делами. Счастливые. Я дотащился до середины платформы, где с трудом разглядел маленькую скамейку под навесом. Сделал шаг, как вдруг тень в глубине скамейки выпрямилась и бросилась ко мне с криком:

— Олег!

Я попал в объятья Дарси. Она ринулась обнимать меня с таким отчаяньем, будто я вернулся с фронта. Живой.

— Боже, ты весь в крови, — прошептала она.

Я не замечал, как ободрал руки, лицо. Дарси достала платок, стала вытирать мне лицо. Я отнял её руки и задал вопрос, который должен был задать. Я не хотел ругать малышку, упрекать её. Просто хотел понять.

— Дарси, зачем ты здесь сошла?

Она вдруг мелко задрожала, сжалась в комок, будто я ударил её. При свете показавшейся из-за облаков луны я увидел дорожки слез на её щеках. Черт, надо же быть таким болваном! Я прижал её к себе и начал гладить по спине, целовать. Мы сели на скамейку, я снял свой разодранный пиджак, надел ей на плечи. Она выбежала из поезда в одном домашнем платье, в котором легла спать.

— Эта женщина. В чёрном платье с кружевами. Она сказала, что ты вышел на станции, и ждёшь меня, — услышал я запинающийся голос Дарси.

Я совершенно не удивился. Эта мерзкая тётка недаром пёрлась за нами с самого вокзала. Зачем ей это понадобилось? Ограбить нас? Ну да, в купе остался мой ноутбук, вещи. Но зачем разыгрывать глупейшее представление, чтобы высадить на заброшенном полустанке? Не проще было подсыпать клофелин в чай?

— Почему ты ей поверила? — спросил я.

— Не знаю. Будто в полусне все делала. Знакомый голос произнёс: «Дарси, ваш муж ждёт на платформе. Быстро собирайтесь». Я вышла как лунатик, спустилась по ступенькам.

— И кто же тебе дверь открыл? — задумчиво проронил я, вспоминая, с каким трудом мне удалось заставить проводницу открыть дверь. Мне это аукнется. Чего доброго окажусь в тюрьме, когда вернусь. За терроризм. Плевать.

— Не знаю, Олежек. Все так загадочно. Когда поезд остановился, я вышла из купе и пошла к тамбуру. Будто меня загипнотизировали. Я не видела проводницу, просто дверь была открыта. Когда я сделала шаг на платформу, в первую секунду увидела тебя. Ты стоял ко мне спиной, обернулся и помахал рукой. Но потом все исчезло.

— Ладно, черт с ним, — резюмировал я. — Перекантуемся ночь, а утром постараемся догнать поезд.

Я ощупал пиджак, надетый на Дарси. Бумажник, револьвер. Все цело. Вытащил из кармана мобильник. Никакой сети. Ничего. Ладно, черт с ним. Утром решим, что делать. Мы устроились на скамейке, рядом друг с другом. Я пытался мучительно вспомнить карту. «Белое эхо», «Белое эхо». Вертелось название в голове. С географией и топонимикой у меня всегда были проблемы. Ещё со школы. Хотя все равно я получал одни пятёрки. Изредка четыре. Учительнице географии очень нравилось вызывать меня к доске, слушать, как я вещаю про отливы и приливы, реки и моря. Даже, если я нёс потрясающую чушь, она ставила мне пятёрку. Когда вырос, всегда надеялся, в любой точке мира, смогу по GPS-приёмнику узнать, где нахожусь. И вот настал момент, когда я абсолютно не понимаю, где я. Тайна, покрытая мраком.

Я проснулся от холода. Открыл глаза и увидел перед собой разлитое в воздухе молоко. Туман скрывал все на расстоянии пары метров. Я сел на скамейке, ощутив, как болит разбитое тело, руки, ноги. Дарси спала, укрытая моим пиджаком. Так сладко, будто дома, в уютной маленькой спальне. Я подошёл к краю платформы, шпалы заросли травой, рельсы проржавели. Будто здесь вообще не проходили поезда. Никогда. К платформе почти вплотную подходил сосновый бор. Стройные, высокие деревья рвались в небо, туман постепенно рассеивался, солнечные лучи, пробиваясь сквозь хвою, рассыпали весёлых зайчиков. Справа платформы я заметил просёлочную дорогу. Довольно широкая тропа, разделённая на две колеи, заросла посредине травой. Изгибаясь змейкой, она уходила куда-то вдаль, прячась в зелени. Мне даже показалось, что недавно кто-то здесь проехал на машине. Следы шин были достаточно свежие. Я вернулся к Дарси. Она уже проснулась и с удовольствием потягивалась.

— С добрым утром, малыш, — сказал я. — Как спалось?

Она радостно улыбнулась, как делают дети, не знающие забот и страхов.

— С добром утром, Олежек, — воскликнула она, и звонко рассмеялась серебристым смехом.

Я сел рядом, прижал к себе и бодро предложил:

— Ну что, погуляем?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Здесь рядом дорога есть, — объяснил я. — По ней кто-то совсем недавно проехал. Может быть, выйдем куда-нибудь к цивилизации. Догоним поезд.

Я понимал, что говорю глупости. Мой отпуск пропал. Догнать поезд мы не сможем. Мы сошли с платформы, и пошли по дороге. Кричала странная птица, ей ответил громкий, звонкий перестук дятла. Я вдыхал воздух полной грудью. Обожаю запах смолы, хвои, свежей травы. Мне показалось, что мы одни на всем белом свете. Как Адам и Ева, бредём неведомо куда по лесной тропке, ведущей в никуда. Торжественно, будто трубы органа рвались в небо стройные ряды сосен, пронизанные солнечным светом. Тревоги и заботы ушли на задний план. Мне полегчало на душе. Дорогу преградила мелкая речушка в каменистых берегах, через неё был перекинут деревянный мостик с резными перилами. Это обрадовало меня. Значит, неподалёку все-таки есть люди. Сосны сменились на смешанный, более густой лес. По краям дорога заросла низким кустарником. Краем глаза я вдруг заметил какое-то движение. Я ничего не успел разглядеть, лишь ощутил, как по лесу промчался кто-то большой и тяжёлый. Дарси испуганно прижалась ко мне.

— Ты чего, котёнок? — спросил я, улыбнувшись.

— Ты не слышал? Кто-то пробежал по лесу?

— Ну, пробежал и что?

— А вдруг это дикий зверь бросится на нас? — чуть запинаясь, спросила Дарси.

Я обнял её и объяснил:

— Любой дикий зверь человека боится. И всегда дорогу уступит. Ну, если только мы ему не помешаем. Чем-то. Не волнуйся. Ни медведь, ни волк.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Дарси, немного успокоившись.

— Дед рассказывал.

Я сам не очень в это верил. Но хотел подбодрить крошку. Спустя четверть часа лес начал редеть. Перед нами в холмистой долине раскинулась небольшая деревушка из каменных домиков с остроконечными крышами, выкрашенных одинаковой болотной краской.

— Ну, вот видишь, вышли к людям, наконец, — сказал я.

Тропа, пересеклась с булыжной мостовой, огибавшей деревеньку по периметру. Мы подошли к одному из домиков. Во дворе копалась женщина в платье серого, блеклого цвета с надетым сверху коричневым жилетом, что смотрелось совершенно по-идиотски.

— Не подскажите, как добраться до райцентра? — спросил я.

Женщина обернулась, я с отвращением увидел сморщенное лицо серо-зелёного цвета, тонкий, длинный нос, торчащий посредине. Поджав тонкие, будто прорезь для монет, губы, она равнодушно рассматривала нас. Её глаза перебегали с меня на Дарси, потом она отвернулась и вновь углубилась в свою работу.

— Не знаю, — буркнула она нам в спины, когда мы отошли от забора. — Здесь до райцентра пара тыщ вёрст. А то и больше.

Мы прошлись по главной улице деревеньки, куда выходили одинаково выкрашенные в болотный цвет заборчики, за которыми виднелись похожие друг на друга, как близнецы-братья, дома. Не сказал бы, что здесь кипела жизнь. Впрочем, по России масса вымирающих городов и деревень, населённых лишь старухами. Я заметил нечто похожее на бар или кафе. И ощутил, как проголодался.

— Перекусим? — предложил я.

Дарси слабо кивнула. Она плохо выглядела, прогулка по лесу почему-то лишила сил. Я обнял её и, заботливо поддерживая, повёл к входу в точку общепита. Скрипнула дверь. Внутри пахло старым деревом, пылью. Сквозь узкие, давно немытые окошки пробивался тусклый свет. После яркого, солнечного утра я ослеп и не сразу разглядел за стойкой хозяина в просторной рубахе, старомодном, коричневом жилете и ярко-красном остроконечном колпаке. Это выглядело комично. Посадив Дарси на одно из мест, поближе к окну, я подошёл к стойке.

— Мы от поезда отстали, — сказал я. — Не подскажите, как добраться до райцентра?

Хозяин поднял на меня сморщенное, маленькое личико с торчащим, длинным носом, оглядел без всякого интереса, и ничего не ответив, углубился в исследование стакана, который тщательно вытирал. Я вытащил пару сотен из кармана и выложил на стойку.

— Что у вас можно поесть? — настойчиво спросил я.

Поганец за стойкой, не удостоив меня ответом, поставил аккуратно чистый стакан на полочку, достал другой и начал шлифовать его. Это начало действовать мне на нервы.

— Чем расплачиваться будете? — проскрипел он в ту самую секунду, когда я собирался вытащить из кармана револьвер и пристрелить его.

— Деньгами, — ответил я насмешливо.

— Я понимаю, — скривился он, бросив презрительный взгляд на купюры, выложенные мною. — Эти мы не принимаем.

Я опешил. В занюханной деревеньке, затерявшейся на просторах бывшей российской империи, не принимают российские деньги? Зажрались, что называется.

— Доллары есть. Евро. Банковская карточка. Что желаете? — саркастически предложил я.

— Мы принимаем только это, — сообщил он мрачно, и выложил на прилавок пару маленьких, жёлтых кругляков.

Монеты, грубо отчеканенные, напоминали золотые. На реверсе был изображён рыцарский щит с симметрично расположенными башенками. На аверсе — мужской профиль с большим, греческим носом и выпирающим подбородком. Жители явно заигрались в фэнтези.

— А где их взять? — задал я вполне уместный вопрос. — Обмен где-то есть у вас?

Хозяин презрительно ухмыльнулся, вытащил из моих рук монеты и бросил в стол. Я отчётливо представил, мы не выберемся отсюда никогда и прямо здесь, среди толпы равнодушных людей, сдохнем от голода.

— Это ваша жена? — вдруг услышал я голос хозяина.

Он смотрел поверх моего плеча туда, где сидела Дарси. На его лице обозначилась явная заинтересованность. Дарси, безусловно, очень красивая женщина, но в лице старика проглядывало не похоть или восхищение, а что-то другое, странное и пугающее. Автоматически я пощупал в кармане пиджака револьвер, усмехнувшись своим мыслям. Ну, убью я парочку этих сушёных грибов, а дальше что?

— Да, — коротко ответил я.

Сморчок, растянув до ушей губы в фальшивой улыбке, уже более доброжелательной спросил:

— Что будете?

— Кофе или чай и какую-нибудь еду. Мы очень проголодались, — объяснил я.

Хозяин несколько раз ударил по звонку на стойке. За его спиной возникла, как приведение, тощая баба в выцветшем полотняном платье и жилете на шнуровке.

— Магда, принеси бутерброды с сыром, яичницу и чай нашим гостям, — проронил он, кивая на меня и Дарси.

Недобро сверкнув глазами, швабра исчезла. Я устало отошёл от стойки и сел к Дарси. Делиться с ней опасениями насчёт состояния психического здоровья жителей я совсем не жаждал. Через десять минут на столе появились бутерброды и чай. И маленькая, чугунная сковородка, на которой аппетитно шипела только что приготовленная яичница. Дарси взяла бутерброд, откусив кусочек, начала вяло жевать. Я решил, что бутерброды несвежие. Я схватил другой, но откусив, понял, что они вполне съедобны.

— Малыш, что с тобой? Ты сама не своя. Не нравится еда? — спросил я.

Выражение лица Дарси меня напугало. Может быть, она простудилась ночью? Этого не хватало.

— Нравится, — ответила она тихо, её лицо вдруг приобрело оттенок нежно-оливкового цвета. — Прости, Олежек, я выйду на минутку, — произнесла она и быстро выбежала наружу.

— Ваша жена беременна? — услышал я чей-то голос.

Обернувшись, я увидел парня с лохматыми, светлыми волосами, напоминающими солому, и круглым, добродушным лицом в веснушках. Он также был комично одет, в просторную рубаху и коричневый жилет, но выглядел гораздо симпатичнее.

— Нет, — ответил я холодно, ощущая, что дурацкий вопрос начинает сводить меня с ума.

Молодой человек недоверчиво оглядел меня и бесцеремонно поинтересовался:

— А вы откуда?

— От поезда отстали, — ответил я коротко. — Не знаете, как до райцентра добраться? — решил я попытать счастья с более расположенным к беседе человеком.

— Нет. Не знаю, — равнодушно бросил он. — Здесь несколько тысяч километров до города. А транспорта у нас нет.

— А если вам что-то нужно? Еда или вещи какие-то, как же вы получаете все? — раздражённо буркнул я.

— А это, наш Хозяин обеспечивает. У него машина есть. И не одна, — добавил он хитро. — Можете к нему обратиться, — предложил мой собеседник. — Он живет в доме на острове. Пойдёте по улице вниз.

Это уже лучше. По крайней мере, председатель этого идиотского колхоза имеет транспорт. Дарси вернулась, щеки немного порозовели. Я успокоился. Оставив пару сотен на столе, мы вышли наружу. Солнце уже сильно припекало, я представил с жалостью, как трудно Дарси будет идти так далеко, когда она явно больна. Обстановка действовала на меня угнетающе. Казалось, мы попали в какой-то другой, параллельный, враждебный мир, который пытается своим равнодушием уничтожить нас. Мы поплелись по улице, вдоль низких заборчиков, за которыми виднелись аккуратно выстриженные газоны. Это место совсем не походило на российскую деревню. Скорее на провинциальный, американский городок. Я не слышал мычанья коров или кудахтаться кур. Посредине дороги не лежали толстые свиньи. Чем занимаются люди этой деревни, я совершенно не мог понять. Мы прошли полкилометра, остановились передохнуть. За спиной я вдруг услышал фырканье мотора, оглянулся. И в изумлении увидел массивный, сигарообразный автомобиль с подвешенной сбоку запаской, фарами-фонарями на высокой, плоской решётке радиатора, вертикальным лобовым стеклом, установленным прямо на капот. Машина производила впечатление транспортного средства начала века, когда легковые автомобили внешне напоминали открытые конные экипажи, недалеко уйдя от них по ходовым качествам. Водитель в кожаной куртке, защитных очках и перчатках, смерив нас взглядом, спросил:

— Это вы от поезда отстали?

— Да, — ответил я коротко, осматривая уникальную тачку, которую никогда не видел раньше живьём. Только на фотографиях.

— Садитесь. Подвезу до особняка Хозяина.

Я недоверчиво взглянул на него. Почему к нам такое внимание? Вначале нас игнорировали, теперь прислали личный автомобиль. Что-то здесь не так. Я взглянул на бледное лицо Дарси и решил, что отказываться глупо. Если нас собираются убить, то лучше бы, если это сделали побыстрее. И без мучений. Водитель распахнул дверь, элегантно отделанную кожей с окантовкой из полированного красного дерева. Я помог Дарси забраться на заднее сиденье, обтянутое белоснежной кожей, плюхнулся рядом. Мотор зафырчал, тачка мягко покатилась по булыжной мостовой. Шофёр угрюмо молчал, будто не хотел ни на миг отвлекаться от дороги. Хотя, кроме этой древней колымаги на улице никого не было видно. Ни людей, ни животных, ни любых других транспортных средств. Деревенька будто вымерла. По дороге я обдумывал, как может выглядеть Хозяин этого странного царства. Высокий, тощий, как кощей бессмертный, который над златом чахнет? Здоровенный бугай? Горбатый карлик?

Посредине озера на островке возвышался двухэтажный каменный особняк с высокой, квадратной трубой. Мы проехали по ажурному, деревянному мосту, который соединялся с островом, и въехали в аллею, по краям которой раскинулся парк, больше напоминающий буйные лесные заросли. Прямо перед домом из круглой, позеленевшей чаши бил высокий фонтан. Неплохо живут у нас в глубинке. Подумал я. Шофёр остановил машину у крыльца, и как только мы вылезли, тут же уехал. Здание, очерченное резкими, прямыми линиями, из серого камня, увенчанное высокой остроконечной крышей, производило довольно мрачное впечатление. Эркер в виде конусообразной башенки, с арочным входом. Густая зелень пышным, толстым ковром покрывала стены дома. На входной двери висела массивная, бронзовая ручка в виде гривы льва. Я постучал. Через пару минут на пороге появилась высокая, худая дама с длинным, надменным лицом, в платье до пола, и старомодном чепце. Она смерила меня ледяным взором и гнусаво спросила:

— Что вам угодно, сударь?

— Мы отстали от поезда. Не могли бы вы помочь нам добраться до райцентра. Одолжить машину, — быстро проговорил я.

— Нет, — холодно отрезала особа в чепце и захлопнула перед моим носом дверь.

У меня возникло горячее желание шарахнуть по двери со всей силы ногой, чтобы выбить ее к чёртовой матери. Я взглянул на изнурённое лицо Дарси, и вздохнул. Я не знал, что делать. Впервые в жизни! Этот мир решил сжить нас со свету! Но зачем так долго мучить для этого? Я отошёл к Дарси, прижал к себе, и поцеловал в лоб. Был бы я один, просто застрелился бы на пороге этого роскошного особняка. Или, по крайней мере, разбил бы парочку окон.

— Пойдём, милая, обратно, — произнёс я, наконец.

На глазах Дарси показались слезы. И мне тоже до жути захотелось разрыдаться от беспомощного отчаянья. За моей спиной вдруг послышался скрип открываемой двери и гнусавый женский голос прокаркал:

— Входите.

3

К нам вышел немолодой мужчина среднего роста, одетый, будто для светского раута — в безупречно сидевшем на нем темно-сером костюме-тройке. Его лицо выглядело, как обычная человеческая физиономия, а не уродливая рожа. Это меня порадовало.

— Извините нас, — проговорил он глухим, тусклым голосом. — Мы отвыкли от цивилизованных приёмов. — Софья Леопольдовна, предоставьте нашим гостям комнату, — приказал он высокой даме, которая не хотела пускать нас в дом. — Приветствую вас. Фёдор Николаевич Мамонтов-Дальский, — представился он, удостоив нас лёгким поклоном головы.

Я пожал ему руку, удивившись, как ему удаётся произносить слова, практически не размыкая губ. Но решил, это особый шик новых русских аристократов. Я смог подробно разглядеть его, и понял, что идеально прямой, греческий нос на золотой монете, которую мне показали в баре, принадлежит хозяину этого дома. Несмотря на возраст, оставивший явный след на его лице, он действительно выглядел аристократом — ясные, умные глаза, волевой рот, выступающий подбородок с ямочкой. Особенно сильное впечатление производила его царственная осанка — горделиво развёрнутые плечи, безупречно прямая спина.

— Олег Николаевич Верстовский и моя жена Дарси, — представился я, ощущая какой-то странный дискомфорт от изучающего взгляда собеседника. Он напоминал взгляд сморчка из бара. Я никак не мог понять, что он выражает. — Мы отстали от поезда. Не могли бы вы…

— Вначале, господин Верстовский, я хотел бы предложить вам и вашей жене отдохнуть в моем доме, — невежливо перебил он меня. — Потом будем говорить о делах. Проходите в гостиную, пока слуги подготовят для вас комнату.

Внутри дом производил потрясающее впечатление. Хозяин явно был не беден. Мягко говоря. Только уникальный лепной декор на потолке стоил больше, чем я зарабатываю за год, пописывая статейки для Крокодила. Из прихожей через арочный проем, который поддерживали колонны из гладкого зеленоватого камня, виднелся холл. Он разделял столовую и гостиную — просторный зал с паркетом, который великолепно смотрелся бы во дворце, лепниной на стенах и потолке, помпезной хрустальной люстрой. Вокруг журнального столика с отполированной до зеркального блеска столешницей располагался огромный диван и кресла, обшитые полосатым серо-зелёным шёлком. Всю красоту портили уродливые каменные изваяния в углах, и странные картины в роскошных, позолоченных рамах, изображающие нечто совершенно безвкусное. Я решил, что хозяин — поклонник абстракционизма, или дальтоник. Все окна наглухо закрывали портьеры — сложные сооружения из тяжёлой атласной ткани, уложенные волнами. Освещение давали только шикарные люстры, торшеры и бра на стенах. Мы с Дарси присели на диванчик. Хозяин возник в проёме, как в роскошной раме, и произнёс сакраментальное:

— Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома!

И удалился царственной походкой. Ненавижу эти пустые, ничего не значащие слова. «Как дома». Посредине всего этого великолепия я разденусь до трусов и буду ходить с банкой пива в руках? Интересно, как на это посмотрит хозяин? Терпеть не могу фраз, которые люди произносят совершенно не задумываясь об их истинном предназначении. Вот к примеру термин, который любят использовать мои коллеги-журналисты: «в местах не столь отдалённых», понимая под этим, что человек сидит в тюрьме. Эта фраза — эвфемизм, который означал в реальности: «господин граф изволили отбыть в сортир». Когда я слышу это с высокой трибуны, куда забираются (и порой совершенно напрасно) люди моей профессии, я умираю со смеху, когда на всю страну о неком известном гражданине сообщают, что он сидит в отхожем месте. Или прилагательное «нелицеприятный». Наш брат-журналист думает, что учиться грамоте совершенно не обязательно, как слышу, так и пишу. И считают, раз нелицеприятно так похоже на неприятно, это одно и то же. На самом деле, «нелицеприятный» означает нейтральный, беспристрастный.

В Дарси взыграл инстинкт художницы, она решила осмотреть коллекцию хозяина. Я испугался, её лицо опять приобрело оттенок свежей, весенней травки. Оказавшись рядом, я вздохнул с облегчением. Крошка чувствовала себя отлично, этот поганый отсвет дал колорит, в котором были написаны все картины со сценами жизни странных зелёных существ, с морщинистыми лицами, большими носами и вытянутыми, узкими глазами, похожими на кошачьи. Я ощутил себя круглым болваном! Вот, что значит уехать в отпуск и отключить мозги! Уроды на картинках были гоблинами. А Нилбог — это «гоблин». Только наоборот. Фантазия жителей, так назвавших свою деревушку, меня умилила. Я посетовал, что у меня нет ни ноутбука, ни Интернета. Безумно хотелось узнать побольше об этих существах.

— Какая гадость, Олег, — произнесла Дарси с отвращением, усаживаясь на диванчик. — Ни вкуса, ни чувства меры. Зачем изображать подобных омерзительных существ?

— Это точно, — согласился я. — Но там были и симпатичные.

— Нет, Олежек, они ещё хуже. Присмотрись. Фея с лапами лягушки. Или с длинным хвостом змеи. А эти мерзкие идолы? В таких изумительно выполненных интерьерах поместить тошнотворные, безвкусно сделанные вещи, — с досадой произнесла Дарси.

— У каждого свои недостатки, — устало ответил я своей любимой фразой.

К нам присоединился новый персонаж — тощая старушенция в тёмном платье и накидке. Я удивился, как она умудряется переставлять ноги.

— Комната готова, — сказала она вполне уверенным и твёрдым голосом, несмотря на морщинистое лицо и сгорбленную спину. — Прошу вас, господа.

Мы последовали за ней по эллипсоидной с ажурными, чугунными перилами лестнице, которая будто торнадо ввинчивалась в потолок. Стены коридора второго этажа были обтянуты шёлком болотного цвета с геральдическим рисунком — рыцарским щитом и башенками. Я вошёл в комнату, отведённую нам, и обалдел. Судя по растерянному лицу Дарси она испытала похожие чувства. Просторная комната, на декоративном паркете красовалась огромная кровать со спинкой резного дерева. Не просто резьба по дереву, а нечто совершенно невообразимое — сверху тетивы лука присобачили плоскую раковину моллюска, а квадратные столбики венчали чаши Грааля! Под стать кровати была тумбочка красного дерева с изящными бронзовыми ручками. У окна — высокий комод. Напротив — гардероб до потолка. Старушка божий одуванчик быстро проскользнула к окну, открыла ящики и узловатыми, как засохшие сучки, пальцами начала довольно ловко перебирать содержимое, объясняя, что где лежит. Когда она, наконец, покинула нас (в прямом смысле) я сам открыл ящики и присвистнул от изумления. Такого пиршества я не видел — несколько атласных пижам разного цвета, пеньюары, халаты, ночные рубашки для Дарси. Я подумал, когда вернёмся, обязательно куплю нам такие же. Я собрался примерить пижаму кремового цвета, чтобы проверить, стану ли я похож на настоящего аристократа, но Дарси с мягким укором остановила меня:

— Милый, прими душ вначале.

На самом интересном месте моя жёнушка указывает на мой главный недостаток. Я бросил пижаму и уселся на кровати, демонстративно сложив руки на груди. Не то, что я не люблю мыться. Просто тратить время на эти глупости мне всегда жаль. Заниматься любовью в ванне я тоже не люблю. Экстремальный секс не для меня. Поэтому я терпеливо ждал, когда Дарси выйдет и я смогу принять ванну. Дарси выглянула из двери и, бросив игривый взгляд, проговорила:

— Зайчик, там для тебя место тоже есть.

Я отрицательно покачал головой. Тогда она объяснила уже серьёзно:

— Там две ванны. Не трать время.

Я поплёлся мыться. И испытал настоящий шок, увидев отделанную мрамором и ониксом комнату, две ванны, душевую. Все это разделялось полупрозрачными стеклянными перегородками. Умеют жить люди! Шик. Горбатишься, горбатишься, а имеешь — ноль без палочки. Если бы не наследство Дарси, я бы продолжал жить в маленькой занюханной «хрущобе», которая досталась мне от бабушки. Над ванной из мрамора находилось мозаичное панно. Если бы оно изображало обнажённых прелестниц. Фигушки. Там опять торчали мерзкие рожи троллей. Я не помню разницы между троллями и гоблинами, по-моему, один черт. Хозяин явно питал к ним нежные чувства. Над ванной возвышалось два, стилизованных под старину, золотых крана — отдельно для холодной воды, отдельно — для горячей. Именно золотых, а не позолоченных. В этом я хорошо разбираюсь. Почему при таком богатстве хозяин не захотел установить примитивный смеситель? Корчит из себя британского аристократа. Подумал я и сразу поймал себя на стыдливой мысли, что дико завидую. Я бы многое отдал, чтобы иметь подобный домик.

Когда я вернулся в спальню, Дарси, облачённая в воздушный пеньюар небесно-голубого цвета (под цвет её чудесных глаз!) ждала меня. Я натянул на себя атласную пижаму и взглянул в огромное зеркало в старинной раме, висевшее над камином. Парового отопления в доме тоже не оказалось. Дарси подошла ко мне, прижалась сзади и прошептала:

— Мы так хорошо смотримся вместе. Правда?

Я понял, чего она хочет. Взял её на руки и отнёс на кровать. После стольких волнений и переживаний мы, наконец, остались наедине в прекрасном доме, где нам никто не помешает насладиться друг другом. Жена — прочитанная книга? Ничего подобного! Так говорят те, кто читает второпях, игнорируя самые важные детали.

Мы лежали рядом, отдыхая от любовной борьбы. Дарси вдруг взяла мою руку и положила на свой животик.

— Чувствуешь? — спросила она с загадочной улыбкой.

Я сел на кровати, ощущая подступившее к горлу раздражение. Все вокруг твердили об этом, а я, как слепой дурак, игнорировал.

— Дарси, почему ты мне раньше не сказала об этом? — спросил я сухо.

Она промолчала, повернулась к стене. Обиделась.

— Я хотела сделать тебе сюрприз. Думала, приедем на место и я тебе скажу, — пояснила она глухо. — Вижу, ты совсем не рад.

Я наклонился на ней, нежно поцеловал, прижал к себе, пытаясь извиниться.

— Малыш, дело не в этом. Я очень рад. Но пойми, если бы ты сказала раньше, мы бы не поехали. Не очутились в этом странном месте.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась она. — Причём тут это место? Чем тебе здесь плохо?

Да. Попал так попал. Вокруг кошмарные личности, которым почему-то позарез нужна моя беременная жена, а я даже не знаю, как ей об этом сказать.

— Ты себя плохо чувствуешь, — я попытался увести разговор в сторону. — Здесь трудно найти медицинскую помощь.

Дарси улыбнулась.

— Зайчик, ты такой наивный. Я же не собираюсь прямо здесь рожать, — сказала она. — Ну, немного тошнит по утрам. Это обычное дело. В этом нет ничего страшного. Не беспокойся.

Разглядывая живописное панно на потолке, она спросила:

— Кого ты хочешь — мальчика или девочку?

— Мальчика, — быстро ответил я.

— Почему?

— Вертолёт хочу радиоуправляемый, — ответил я фразой из моего любимого анекдота.

Дарси изумлённо взглянула на меня, не понимая моего тупого юмора. Я объяснил:

— Шутка. С мальчиком будем всякие модели запускать, вертолёты, самолёты. И железную дорогу!

Дарси звонко рассмеялась, будто разом зазвенело тысячи маленьких колокольчиков.

— Вернёмся, я тебе подарю большую железную дорогу. С домиками, мостиками. Будешь в неё играть. Раз не наигрался в детстве. Ах ты мой маленький, — начала обидно сюсюкать Дарси.

— У меня в детстве не было железной дороги, — проворчал я. — Я очень хотел иметь.

В дверь постучали, мы услышали голос надменной дамы:

— Господа, просим вас спуститься к обеду.

Я надеялся, что хозяин присоединиться к нам. Но в элегантной столовой мы обедали только вместе с Дарси. Хотя еды хватило бы на роту солдат. Впрочем, нет. Солдат так никто бы не стал кормить. Салат с беконом, сыром, и кедровыми орехами, авокадо с креветками, консоме с цыплёнком, шашлык из баранины, фаршированные кальмары, запеканка из лосося с грибами, фруктовый салат из груш, апельсинов и клубники. Будто нас откармливают людоеды для своего пиршества. Промелькнула у меня мысль, которую я тут же отогнал. Все это подавалось молчаливыми слугами на великолепном, тонком фарфоре, который я страшно боялся разбить. Дарси уже пришла в себя и уминала все также быстро, как и я. Я никогда так вкусно не ел.

После обеда нас пригласили вновь в гостиную, где было сильно натоплено, в камине весело трещали дрова. Хозяин показал на кресло напротив, и подвинул ко мне деревянный ящичек с сигарами. Я знаю, он называется хьюмидор, в нем поддерживается особая температура, влажность, для хранения элитных сигар.

— Курите? — спросил он.

— Только сигареты, — осторожно сказал я.

Он усмехнулся и предложил:

— Хотите, научу вас курить сигары? Это великолепно успокаивает. И не так сложно, как кажется.

Он взял блестящую штуковину, напоминающую небольшие, изящные ножницы, отрезал кончик сигары, тщательно прикурил от длинной спички. Удовлетворённо откинувшись на спинку глубокого кресла, выпустил ароматный дым. Черт возьми, зачем он меня соблазняет? И чего хочет всем этим добиться?

— Хорошо, не будем об этом, — проронил он спокойно, видимо, увидев растерянность на моем лице. — Просто выпьем, — добавил он, разливая по двум пузатым бокалам ароматную янтарно-коричневую жидкость. — Можно я буду звать вас Олег? Вы кажется значительно моложе меня? Хорошо. Кто вы по профессии?

— Журналист, — коротко ответил я, взяв в руки бокал, и старательно грея в ладонях.

— Прекрасно, — его тусклый голос зазвучал более живо. — Вы видели в моем доме изображение гоблинов? — спросил он.

— Да, конечно. Картины, статуи, — ответил я, высказывать своё мнение о плохом вкусе хозяина я не собирался. Это выглядело бы бестактно, особенно после того, как нам с Дарси оказали такое радушное гостеприимство.

— Я пишу книгу об этих удивительных существах, — объяснил он. — Я дам вам прочитать рукопись. Мне бы очень хотелось узнать ваше мнение. Если это вас не затруднит. Льщу себя надеждой получить пару профессиональных советов. Чрезвычайно любопытная тема. Возможно, она вас тоже увлечёт.

Да, только мне и не хватало изучать гоблинов. Во время своего отдыха. Я постарался сделать вид, что заинтересовался предложением.

— С удовольствием прочту, — сказал я.

— Вы могли бы написать рецензию? — поинтересовался он.

Я тут же сочинил отговорку:

— Я привык работать на ноутбуке. Писать совсем разучился.

— Это не проблема, — легко сказал он. — Скажите, какой ноутбук вам нужен и завтра вам его предоставят. Если у вас есть пожелания — не стесняйтесь.

Этот любитель гоблинов чрезвычайно сильно в нас заинтересован. Это подозрительно. Но пока надо пользоваться моментом.

— Мне бы хотелось иметь фотоаппарат. Какой-нибудь. Любой, — обалдев от собственной наглости, проронил я.

— Какой именно фирмы. Canon, Nikon? Я вам рекомендую Hasselblad — прекрасные характеристики. В окрестностях много красивых мест. Река, водопад, озеро. И великолепный сосновый бор.

Я понятия не имел, что такое Hasselblad и сильно пожалел, что со мной нет Толясика. Наверняка, он бы поведал мне, невежде, что это за хитрая штука.

— Фёдор Николаевич, мы не хотели бы вас так сильно обременять, — проронил я с намёком. — Мы очень благодарны вас за гостеприимство…

— Ну что вы, Олег. Вы же не пленники. Гости, — понимая, куда я клоню, сказал он с мягким укором. — В любой момент, вы можете взять одну из моих машин и отправиться в город. В трёх часах езды отсюда. Кстати, вам понравилась машина, на которой вас привезли сюда? — поинтересовался он.

— Да, очень стильная. Начала прошлого века. Я люблю старые машины.

— Отлично. У меня коллекция старинных автомобилей. Вы ехали сюда на «Каддилаке» 1932-го года. У меня есть «Шевроле», «Форд Буревестник», «Плимут Бельведер», «Мерседес 300SL». Тридцатые-пятидесятые годы прошлого века. Все на ходу. Вы можете брать любую из них, чтобы покататься по окрестностям. Кроме того, в доме есть неплохая библиотека, кинозал. Все к вашим услугам. Я очень скучаю здесь. В одиночестве. Мне было очень приятно познакомиться с вами и вашей очаровательной супругой.

Последнюю фразу он произнёс с такой странной интонацией, что я забеспокоился. Выражение его глаз почти не изменилось, но в них промелькнуло нечто пугающее.

— Фёдор Николаевич, я хотел попросить. Для моей жены принадлежности для рисования. Она — художница, — вырвалось у меня, и совершенно напрасно.

— Правда? Это замечательно. Дарси, вы не могли бы сделать иллюстрации для моей книги? Конечно, ваша работа будет хорошо оплачиваться.

— Я рисую пейзажи. В реалистичной манере. Мне будет трудно отображать несуществующих персонажей… — запинаясь, тихо пролепетала Дарси, хотя я знал, это ложь. Люпана она смогла нарисовать великолепно.

— Гоблины существуют, — губы Хозяина тронула лёгкая полуулыбка. — Впоследствии я расскажу об этом подробнее.

На лице Дарси отразился неописуемый и совершенно бестактный ужас. Не знаю, что напугало ее больше — факт наличия в реальности мерзких уродцев или проявление безумия милейшим Хозяином.

4

Я вошёл в библиотеку, стараясь не поражаться великолепию обстановки. В огромном зале с высокими потолками располагались стеллажи красного дерева, толстые книги с золотым тиснением. Сверху нависала балюстрада с идущими по краю изящно выточенными фигурными балясинами. К ней примыкала винтовая лестница с отполированными до блеска перилами. Честно говоря, я растерялся. Несмотря на то, что все полки были подписаны, я не смог сразу понять, что же мне нужно. И зачем вообще я сюда пришёл.

— Не знаете, что выбрать? — услышал я голос Хозяина.

— Такой громадный выбор. Я в шоке, Фёдор Николаевич, — проговорил я.

— Возьмите вот это, — предложил он, подходя ко мне.

Я взял из его рук массивный фолиант, раскрыл на первой попавшейся странице и увидел рисунки, много рисунков отвратительных существ. Не поднимая головы, я пробормотал:

— Потрясающе. Автор прекрасно знает предмет.

— Ещё бы. Эту книгу написал я, — произнёс он каким-то странным, каркающим голосом.

Я медленно поднял глаза и замер. Передо мной стоял уродливый гоблин. Я совершенно отчётливо увидел морщинистое, серо-зелёное лицо, остроконечные уши, на которых росли пучки седой шерсти, вытянутые «кошачьи» глаза, острые, белые клыки, выглядывающие в углах тонкого рта, похожего на прорезь для монет. И длинные, тощие руки, висящие почти до земли. Куда делась его аристократичная осанка? Он стоял, сгорбившись, будто из него вытащили позвоночник.

— Олег, вы даже не догадываетесь, сколько среди нас гоблинов. Вы ведь тоже — гоблин. Только не снаружи, а внутри. Каждый раз, когда мы делаем зло, мы постепенно превращаемся в это мерзкое, отвратительное существо, презираемое всеми. Вот вы, Олег, не уступили место старушке. Помните?

— Да, — пробормотал я. — Откуда вы знаете об этом?

— Я многое знаю о вас. К примеру, я знаю, вы женились на Дарси из-за денег. Вы не любите ее, лишь хотели получить наследство, которое досталось ей от отца.

— Это ложь! — воскликнул я совершенно искренне. — Я люблю Дарси и буду защищать ее от таких, как вы! Всегда!

— Какая горячность, — изрёк Хозяин. — Может быть, крошку уже не от кого защищать? — ехидно добавил он.

Он подтолкнул меня к овальному зеркалу, висевшему на стене. Гоблинов теперь было двое. Я дёрнул головой и с отвращением понял, что второй урод, более омерзительный, с длинным носом крючком — это я. Я вскрикнул и … проснулся. Сел, тяжело дыша, на кровати. Сквозь неплотно задёрнутую штору пробивался лунный свет. Он падал на лицо Дарси, спящей безмятежным сном младенца. Я вылез из кровати, взяв сигареты со стола, вышел на балкон. Меня обдувало прохладным ветерком, я пытался успокоиться, взять себя в руки. Сон был дьявольски реален, у меня возникло полное ощущение, что я разговаривал с нашим хозяином, представшем в настоящем обличье. Мои подсознательные страхи вылезли наружу. Ничего страшного. Я собрался вновь улечься, как услышал какую-то возню под окном. Бросив взгляд, я обнаружил пикап, стоящий у дальнего крыла дома. Несколько людей в тёмной одежде суетились рядом. Может быть, нашего милейшего хозяина решили ограбить? Я огляделся, увидев за балконом довольно прочные шпалеры, которые толстым ковром увили растения. Осторожно спустился по ячейкам вниз, и прокрался к пикапу.

— Чего возитесь, ублюдки! — орал чей-то зычный голос. — Хозяин с нас голову снимет! Мы уже двадцать минут назад должны были уехать.

Помощники, грузившие ящики, только грязно огрызались в ответ. Мне пришла в голову фантастически безумная мысль. Улучив момент, когда трудяги пошли за очередным грузом, я шмыгнул в кузов, схоронившись между коробками и мешками. Через четверть часа пикап тронулся в путь. Мы проехали по мосту, въехали на булыжную мостовую. Я нашёл в тенте небольшую дырку и пытался разглядеть, куда мы направляемся. Машина, подскакивая мягко на ухабах, ехала довольно медленно, я хорошо видел каменные домики. В окнах горел яркий свет, оттуда слышался весёлый шум, что удивило меня. Видно, жители вели ночной образ жизни. Поплутав по дорогам, машина въехала в ворота и остановилась. Я выглянул в дырку и увидел просторный двор, окружённый деревянным частоколом. Посредине торчала большая армейская палатка-тент с несколькими входами. Змейкой я выскользнул из кузова, под машину. Оглядевшись, я обнаружил рядом с забором маленькую, дощатую хибару, и быстро переполз туда, надеясь, что меня никто не найдёт.

Рабочие быстро разгрузили пикап, и начали заносить ящики внутрь. Они были одеты кто во что гораздо, поэтому я решился на отчаянный поступок. Моментально выбрался из-за хибары, схватил ящик и деловито потащил. На меня никто не обратил внимания. Я занёс поклажу внутрь и обнаружил, что рабочие несут ящики куда-то дальше, вглубь. Я последовал за ними. Навес перешёл в длинный туннель, который вывел меня в узкий каменный проход. Я беспрепятственно прошёл дальше и оказался в огромной пещере с высоким сводом. Многолетние наслоения образовали причудливые каменные фигуры, похожие на идолов. Бахромой свисали зеленовато-серые сталактиты. Потолок поддерживали выточенные природой колонны из зеленоватого камня. На стенах по периметру были вделаны кольца с факелами. Посредине пещеры я увидел широкий дубовый стол, заставленный металлической посудой — тарелками, кубками, котлами. Вокруг располагались грубо сколоченные табуретки. Пировать собрались? Кто-то разжёг костёр, поставил на стойках вертел, нанизав большие куски мяса. Увидев неприметную щель в стене пещеры, я юркнул туда и затаился. Было достаточно прохладно и сыро, я стал быстро замерзать. Но уйти, не увидев зрелища? Никогда в жизни. Единственно, о чем я жалел, что со мной нет фотокамеры.

Ослепительно ярко вспыхнули факелы. Свет, проходя сквозь прозрачные сталактиты, преломляясь, рассыпался всеми цветами радуги. Я невольно залюбовался на эту красоту и чуть не пропустил самое главное. В зал медленно вошли гоблины, высокие, низкие, толстые, худые. Но все сгорбленные, волоча почти до земли длинные руки, с морщинистыми лицами и остроконечными ушами, одетые в короткие кожаные штаны и жилет, прямо на голое тело, покрытое шерстью — рыжей, чёрной, белой. Рассевшись за столом, они стали громко переговариваться друг с другом. Пламя факелов, колеблясь от сквозняка, давало призрачный, таинственный свет, который заставлял сверкать глаза уродов адским огнём. Может быть, мне лишь казалось? Зазвучали фанфары, все уродцы повернули головы в одном направлении. Я проследовал за их взглядами и обнаружил на стене пещеры выступ в виде королевского трона. Снизу вырвался фонтан разноцветных искр. Когда он рассеялся, на троне восседал ещё один тролль. Он отличался от остальных. В худшую сторону. Морщинистая рожа сине-красно-зелёного цвета, от носа остались лишь ноздри. Правый глаз был огромный, круглый как блюдце, левый на его фоне казался совсем крошечным. Присутствующие громко зааплодировали. Мерзкое чудище гадливо ухмыльнулось, губы тонкого рта разъехались до высоких, остроконечных ушей, покрытых пучками грязно-белой шерстью.

— Приветствую вас, господа! — истошно заорал он пронзительным, резким голосом, который гулко разнёсся под сводами пещеры.

Мерзкие тролли заорали, запрыгали на местах. Главный урод, таща за собой руки-клешни, спустился вниз и уселся вместе с ними во главе стола. Слуги в чёрных балахонах начали разносить блюда. Тролли набросились на еду, заталкивая огромные куски сучковатыми пальцами в рот. Потрясая бараньей ногой, главарь орал:

— Ешьте, гости дорогие!

Меня чуть не стошнило. Я вспомнил слова Фёдора Ивановича, гостеприимного хозяина-аристократа о том, какие это «удивительные» существа и подумал, жаль он не видит этот кошмарный пир. Твари вели себя отвратительно, жрали, смачно чавкая, ковырялись в зубах, рыгали, вливались в себя литрами вино из больших, оловянных кубков. Друг за другом они вскакивали со своих мест и восхваляли главного гоблина, который, выслушивая очередной тост, самодовольно ухмылялся. Меня поразила чрезмерно богатая мимика главного чудища. Сморщенная кожа на его физиономии была в постоянном движении, он жмурил то один глаз, то другой, поджимал тонкие губы, выпячивал. Он так шустро это проделывал, что я не мог уследить, но выглядело это ужасно комично. Сильно захмелев, мерзкие существа начали распевать серенады, длинные, протяжные, звучавшие, будто скрип железа по стеклу. Главный тролль был солистом, он запевал резким фальцетом, остальные подхватывали. Из нестройных песнопений я смог расслышать только фразу: «Гоблины — лучший в мире народ». Ну, ещё бы. Охрипнув, опять принялись пить вино. Затем один из них резво подпрыгнул и выкрикнул:

— Теофил, когда мы, наконец, увидим главный номер твоей программы?! Мы ждём!

— Это сюрприз, — торжественно изрёк главный тролль, уморительно кривляясь. — Скоро все будет готово, и мы повеселимся! Откроем наш главный храм! Это будет лучшее событие нашей жизни!

Он выхватил здоровенный мешок, вскочил на стол. С забавными ужимками стал вытаскивать горсти монет, весело сверкающих под светом факелов, и широким веером разбрасывать вокруг. Обожравшиеся, упившиеся до поросячьего визга, уроды довольно резво ловили блестящие кругляшки и засовывали в мешочки, которые принесли с собой. Пляшущие на стенах тени разрастались от света факелов, превращая это место в фантасмагорический театр абсурда. Монеты рассыпались по всей пещере, несколько штук упала рядом со мной. Я с ужасом представил, что сделают со мной гнусные твари, когда обнаружат. Их представление не выглядело таким уж страшным, но острые, торчащие из пастей клыки не предвещали ничего хорошего. Я вжался в щель, увидев, как один из троллей бегая на четвереньках по полу, обнаружил пару монет в углу. Там, где стоял я. В один прыжок он оказался рядом со мной. Я ощутил жуткий смрад, идущий от мерзкой гадины, его длинный нос-хоботок, смешно двигаясь, начал обнюхивать это место, я с тревогой заметил, как забегали маленькие, горящие жёлтым огнём глазки. Но он схватил монеты и убежал к остальным. Я вздохнул с облегчением. Это представление начало действовать на нервы.

Собрав монеты, тролли угомонились, выжрали ещё по паре кубков, и главный урод объявил собрание закрытым. Мерзопакостные гости начали медленно расходиться. Последним ушёл главарь. Он прошёл совсем близко от меня, его лицо приобрело странное, печальное выражение, будто у актёра, который отыграв спектакль, устало идёт домой. Слуги начали убирать посуду, объедки. С колотящимся сердцем я выскользнул из щели. Оказавшись наверху, я заметил, что небо над горизонте посветлело. Скоро рассветёт, Дарси проснётся, а меня нет! Черт, я напугаю её до полусмерти. Лихорадочно оглянувшись по сторонам я обнаружил пикап, стоящий около ворот, с заведённым мотором, рабочие грузили пустые ящики. Короткими перебежками добравшись до машины, я вполз под днище. Пикап тронулся, я подтянулся на руках и проскользнул в кузов, прикрытий тентом. Я старательно запоминал дорогу, чтобы вернуться и поснимать внутренности пещеры. Если тролли вновь соберутся на встречу, я смогу получить уникальные кадры. Которые никто раньше не видел. Сборище настоящих гоблинов! Без спецэффектов, грима, костюмов. Потрясающе! Но одна мысль сверлила мозги. Я не мог сосредоточиться, понять, что не даёт мне покоя.

Пикап проехал деревню, свернул на деревянный мост и въехал в низкое, каменное помещение. Когда все затихло, я вылез из кузова и обнаружил, что нахожусь в гараже, заставленным автомобилями довольно экзотического вида. Несмотря на свою страсть к старым тачкам, я все-таки решил не задерживаться. Быстро пройдя сквозь ряды я оказался около ворот. Подёргал ручку. Конечно, закрыто! У самого потолка проходили узкие окошки. Даже, если я открою, пролезть не смогу. Я лихорадочно осмотрелся, и обнаружил отсвечивающую при свете первых лучей солнца тёмным металлом дверь в стене гаража. Тоже закрыто! Я устало опустился рядом. Мучительно соображая, что мне придётся объяснять теперь, как я оказался здесь. В закрытом гараже! Я услышал скрип открываемых автоматических ворот. Осторожно выглянув из-за машины, я увидел, как в гараж торжественно вплывает массивная, длинная тачка, роскошная, чёрно-белая, с хромированной отделкой, ослепительно сверкавшей в первых лучах солнца. Дверца распахнулась, вылез сутулый, худой человек низкого роста, в тёмном плаще, и надвинутой на глаза шляпе. Сгорбившись, покачиваясь из стороны в сторону, он подошел к металлической двери в стене, открыл ключом и исчез за ней. Мгновенно оказавшись рядом, я повернул ручку и о, чудо! Дверь открылась, я вылетел в тёмный коридорчик, огляделся, на цыпочках миновав его, оказался в доме, в гостиной.

Взбежав по лестнице, осторожно, как вор, я пробрался в спальню. Дарси по-прежнему спала, умильно подложив ладошку под щёчку, по лицу блуждала счастливая улыбка. Тихо, чтобы на разбудить ее, я проскользнул в ванную комнату. Я здорово извалялся в грязи, пыли, машинном масле и бензине. Как бы мне не хотелось спать, а ложиться рядом с Дарси в таком виде я не мог. Включив слабый напор воды (вдруг кто-то заинтересуется, зачем я в пять утра принимал ванну), залез под душ. Рубашку и брюки я скомкал и засунул под ванну. Добравшись, наконец, до постели, я упал головой в подушку, зажмурил глаза, предвкушая, как мгновенно провалюсь в сон. Но перед мысленным вздором вдруг вспыхнула физиономия главного тролля, торчащие ноздри и глаза — один совсем маленький, другой здоровенный. И меня осенило. Наш хозяин в курсе этих встреч. Именно эта мысль сверлила мне мозги. В этом нет ничего удивительного. Он пишет книгу. Снабжает мерзких существ провизией, деньгами. Но я решил не сообщать ему о том, что нелегально пробрался на это представление. Может быть, ему не понравится. Я вспомнил о странном госте, который приехал утром. Мало ли кого наш хозяин может пригласить в свой дом? Это его дело.

5

— Дорогой! Просыпайся! — услышал я голос Дарси, и открыл глаза.

Она щёлкнула меня по носу, румяная, свежая, в атласном, розовом халатике. Огненные кудри она зачесала над головой, соорудив целую башню.

— Ну ты и спать горазд, — проговорила она, увидев, что я проснулся. — Вставай, уже завтракать пора. Соня.

Черт, ну и сон мне приснился. Мне безумно захотелось рассказать Дарси, как я видел нашего хозяина вначале в обличье гоблина, а потом пир мерзких существ в пещере. Надо было присниться такой глупости? Я с удовольствием потянулся и направился в ванную комнату. Выбросил ночные кошмары из головы, с удовольствием представляя, как мы с Дарси будем развлекаться. Когда я вылез, наконец, из душа, Дарси уже одетая ждала меня. Дарси вообще нестандартная женщина. Она красива, умна, прекрасно готовит и абсолютно не копуша. Скорее, возиться люблю я. Я объясняю это тем, что принадлежу людям творческих профессий. Ну да, Дарси же тоже творец, художница. Так что моя «отмазка» не работает. Надо придумать ещё что-нибудь.

— Милый, пока ты будешь собираться, можно с голоду умереть, — сказала крошка с притворной сердитостью. — Одевайся же, наконец, — добавила она. — Где твоя рубашка и джинсы? Куда ты их засунул?

Я вспомнил о ночном приключении и замер. Если мои грязные рубашка и джинсы под ванной… Значит, я действительно видел троллей. Я решил не беспокоить Дарси проверкой моей испачканной одежды, просто достал из шкафа другие штаны. Наш милейший хозяин обеспечил нам великолепный гардероб. Мы спустились в столовую, где нас ждал божественный завтрак.

— Ну, куда отправимся? — поинтересовался я.

— Фёдор Николаевич говорил, здесь поблизости прекрасная река, чистая. Пляж. Сходни оборудованы. Можем позагорать и поплавать. Тебе полезно, дорогой.

Это она намекает, что я теряю форму. Беспокоится о моей фигуре, будто я манекенщик или стриптизёр. Думаю, не правы те психологи, которые считают, что женщинам безразличны привлекательные мужчины. Вранье.

Слуга, убиравший со стола, наклонился ко мне и доверительно сообщил:

— Олег Николаевич, привезли вещи, которые вы заказывали. В гостиной.

Я удивлённо воззрился на него, не понимая, о чем речь. И вспомнил про мои наглые просьбы о ноутбуке, камере. Неужели наш Хозяин так быстро выполнил мой заказ? Я в нетерпении влетел в гостиную и увидел на журнальном столике кучу коробок. Роскошь. Дарси, увидев меня, копающегося в нагромождении барахла, только поморщилась.

— Дорогой, мы собрались поплавать, — деликатно напоминала она мне о нашей договорённости.

— Сейчас-сейчас, — пробурчал я, раскрывая очередную коробку.

— Господи, ну прямо настоящий ребёнок. Не можешь без игрушек, — мягко посетовала она, присев рядом со мной.

— Смотри, малыш, это для тебя, — быстро сказал я, сунув ей в руки коробочки с красками, кистями, чтобы хоть немного отвлечь от критики моей персоны.

Она открыла, внимательно осмотрела и аккуратно закрыла.

— Что-то не то? — удивился я.

— Нет. Все отлично, — сухо ответила Дарси, положив коробку на столик. — Олег, ты не задумывался, почему Фёдор Николаевич так расположен к нам? — тихо проговорила она. — Мы ему совершенно незнакомые люди. Не родственники. И ничего для него не делаем.

Я вытащил нос из дорогого барахла c неудовольствием Винни-Пуха, которого оторвали от горшочка с мёдом. Взглянул непонимающе на задумчивое лицо Дарси. Только через мгновение до меня дошло, что она имела в виду. Этот вопрос меня тревожил не меньше, чем ее. Хотя о своих опасениях я предпочёл бы не говорить.

— Наверно, очень скучает. Мы его развлекаем, — предположил я.

— Олег, ты меня за дуру принимаешь? — с долей раздражения проронила Дарси. — Мы даже не общаемся с ним. Просто живём в его роскошном доме.

— Киска, ну какая разница? Нам хорошо? Хорошо. И не о чем беспокоиться.

— Олег, где ты был ночью? — вдруг резко спросила она. — И куда ты дел рубашку и брюки? Не отнекивайся. Я просыпалась несколько раз. Тебя не было. Очень долго. Ты пришёл только под утро. Пошёл в ванну. Что тебе совсем не свойственно.

Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Я сильно недооценил свою жёнушку. Оказывается, моё отсутствие не осталось незамеченным.

— Не волнуйся, я был не у любовницы, — ответил я.

Дарси так посмотрела на меня, будто я сморозил невероятную глупость. Она встала, сложив руки на груди, и повернулась ко мне спиной.

— Если бы ты пошёл к любовнице, я бы не волновалась, — сухо произнесла она.

— Хорошо, малыш. Я расскажу. Мне не спалось, я вышел на балкон и обнаружил каких-то тёмных личностей, которые грузили вещи в пикап. Решил, что нашего хозяина хотят ограбить.

— И ты залез в кузов, — продолжила Дарси. — Господи, зачем только я вышла замуж за журналиста, который всюду сует свой нос, — добавила она без раздражения, скорее с горечью.

— Я попал на какое-то странное собрание, — продолжил я спокойно, тут как в шахматах, взял фигуру — ходи. Начал рассказывать — говори до конца. — Ничего особенного я не узнал. Вернулся утром на той же машине. Все.

Она повернулась ко мне, на её лице я увидел страх, который она тщетно пыталась скрыть.

— Там были гоблины? — тихо спросила она, пристально глядя на меня.

— Дарси, гоблинов, троллей и всей остальной нечисти не существует, — как можно уверенней сказал я. — Это я тебе, как репортёр, который семь лет занимается всей этой чертовщиной, говорю.

— Ладно, пойдём на реку, — сказала она, по её лицу я понял, она не поверила мне.

Нас ждала машина с личным шофёром. Тем самым, который подвёз нас сюда, в особняк. Я подумал, что он-то точно знает, как выбраться из этой Долины. Но решил не портить отношения с Хозяином. Я стыдливо прятал на дно души мысль о том, что нам здесь хорошо. На всем готовом, шикарный дом, великолепная еда. Любое наше желание исполняется. Бесплатно. Не стоит гневить судьбу.

Река тихо струилась между высоких берегов, заросших густой зеленью, плакучими ивами, низкими кустарниками, полностью повторяющимися в зеркальной глади. В воздухе разливалась потрясающая смесь летних ароматов цветущих растений, свежей травы, воды. Хотелось вдохнуть полной грудью и не выдыхать, наслаждаясь этим чудом, созданным нетронутой природой. В этом месте река образовала естественный бассейн с прозрачной, чистой водой, у берега носились стаи мальков. Я увидел огороженное место с деревянными сходнями, пляж с золотистым песком. Фантастика. Шофёр уехал, и мы с Дарси остались совершенно одни. Она повеселела, увидев прекрасный вид на реку. Быстро скинула одежду, оставшись в открытом купальнике, который почти ничего не прикрывал, и бросилась в воду.

— Олежка, так здорово! — закричала она. — Вода тёплая-тёплая.

Я прыгнул за ней, схватил её в охапку и начал целовать. Она попыталась шутя вырваться. Потом расслабленно распласталась на поверхности воды, раскинув руки. Я залюбовался её точёной фигуркой, и маленьким, еле обозначившимся животиком. И меня вдруг осенило. Я мгновенно оказался на берегу и вытащил видеокамеру.

— Дарси, улыбнись! — скомандовал я. — Снимаю!

Она рассмеялась, и начала демонстрировать мне умение нырять и плавать, как русалка. Утомившись, выскользнула из воды, присела на деревянные сходни, жизнерадостно болтая ножками. Я оставил видеокамеру на берегу, и решил сделать заплыв на дальнюю дистанцию. Раз моя вторая половина считает, что я теряю форму. Я двигался медленно, не торопясь, стараясь одновременно получить удовольствие от обтекающей тело стихии, и рассмотреть замечательный вид, разворачивающийся перед глазами. Течение было практически незаметно, оно не мешало и не помогало. Лишь пару раз я попал в сильный круговорот, но успел отскочить в сторону. Густая зелень сменилась на каменистые берега, заросшие папоротниками и хвощем, будто я переместился куда-то в мезозойский период. Я лёг на спину, плыл, бездумно рассматривая пробегающие надо мной лёгкие облака по невероятно высокому небу. Краем глаза где-то на берегу я зацепил тёмный провал. Во мне взыграл азарт спелеолога. Я остановился, присмотрел место, где можно вылезти. Над берегом нависали обточенные временем террасы тёмного камня с более светлыми, оливковыми или золотистыми прожилками. Вдруг золото здесь найду? Я поднялся выше и обнаружил небольшой лаз. Проскользнув внутрь, я оказался в пещере с невысокими потолками. На стенах играло отражение водного потока, протекающего около стены. Я обошёл вокруг и заметил очаг. Кажется, его совсем недавно затушили. Вокруг валялись объеденные кости. Я поднял одну, и мне стало не по себе. Кость явно напоминала человеческую. Я неплохо помню анатомию, которую очень любил в школе. Бедренная кость, скорее всего, мужчины, ниже меня ростом. Глаза привыкли к полутьме, и я обнаружил сваленное в углу тряпье, и множество костей. Раздробленных и целых. В неглубоких нишах я нашёл черепа. Несколько человеческих черепов. Настоящих! И явно свежих. Это я уже понял. Каннибалы? Я присел на кусок бревна и задумался. Перед мысленным взором вспыхнул образ главаря, потрясающего бараньей ногой. Бараньей? Или человеческой? Меня будто просквозил ледяной порыв ветра. Надо вернуться в ту пещеру и обследовать её. Черт, да я ещё и Дарси оставил! Одну! Я пулей вылетел из пещеры, бросился в воду и заработал изо всей силы руками и ногами. Оказавший у пляжа, выскочил из воды, как ошпаренный.

— Дарси! — в отчаянье закричал я, ощущая, как начинают подкашиваться ноги. — Где ты?

Я услышал шум раздвигаемых веток и увидел Дарси, изумлённо глядевшую на меня.

— Что ты орёшь? — спросила она с досадой. — Я куст малины нашла. На попробуй, — предложила она, подходя ко мне и протягивая спелую ягодку.

Я выглядел полным идиотом. Перепугал крошку. Теперь придётся придумывать объяснение, почему я так вопил. Я изобразил улыбку, взял ягоду.

— Вкусно, — пробормотал я. — Спелая. От голода не умрём.

Через час вернулся шофёр. Мы решили отправиться в кафе, полакомиться мороженым. Фёдор Николаевич снабдил нас золотом в таком количестве, что мы могли скупить всю эту занюханную деревеньку целиком.

— Боря, я сам машину верну Хозяину, — сказал я шофёру. — Покататься хочу. Ты не против?

Он молча кивнул, вылез и ушёл. Мы нашли укромное местечко в кафе, стилизованную под пещеру с маленькой речушкой, в которой крутилось мельничное колесо. Я заказал мороженое.

— Нравится? — спросил я.

По улыбке Дарси я понял, что она совсем успокоилась, выбросила из головы мое ночное приключение. Стены кафе, украшенные панелями, имитирующими серо-зеленый, необработанный камень, ярко напомнили о пещере с черепами. Тревога и подсознательное беспокойство начали усиливаться. Я пытался успокоиться, отогнать мерзкую картину. И решил выйти на улицу выкурить сигарету.

Когда я вернулся, увидел за столиком парня с добродушным, круглым лицом с веснушками, с которым мы встретились в первый день, как попали сюда. Улыбаясь, он что-то быстро рассказывал Дарси. Неожиданно для себя я разозлился. Жутко. Эта злость возникла внезапно, бесконтрольно. Я не ревнив. Доверяю Дарси во всем. Как и она мне. Передо мной ярко вспыхнуло лицо Рындина, бывшего жениха Дарси. Его дикая ревность. И эти воспоминания разъярили меня сильнее. Я подлетел к столику и грозно прошипел:

— Отвали, чувак.

Парень обернулся и удивлённо воззрился на меня. Я схватил его за грудки и отбросил в сторону. Бедолага ударился головой о стойку и замер, растерянно моргая. Пристально наблюдая за движениями соперника, я приготовился к нападению. Но он медленно встал и, пошатываясь как пьяный, вышел.

— Олег, что ты творишь? — изумилась Дарси. — Мы просто беседовали.

Я плюхнулся рядом, взял остатки мороженого, и стал молча ковыряться ложечкой, разминая ягоды.

— Домой поедем? — поинтересовался я, чтобы не возвращаться к инциденту.

— Я хотела сделать пару зарисовок, — сказала Дарси сухо. — Или ты возражаешь?

— Нет. Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвёз?

— Тут неподалёку есть высокий холмик. Оттуда хорошо видны река, лес. Красивая местность.

— Отлично. Сейчас съездим домой, возьмём для тебя принадлежности.

— Олег, ты что забыл? Я же все заранее положила в багажник. Ты мне помогал, — с упрёком возразила она.

— Извини. Тогда сразу отвезу тебя. Хорошее место. Я смогу тебя видеть все время, пока буду кататься, — сказал я.

— Ты что решил меня контролировать? С чего это вдруг? Я давала тебе повод?! — с обидой произнесла Дарси.

Мне показалось, она настолько расстроилась, что встанет и уйдёт. Я мягко сжал её руку, и объяснил, как можно деликатнее:

— Малыш, я забочусь о твоей безопасности. Вот и все.

— Или ревнуешь? — ядовито поинтересовалась она. — Ладно, не будем об этом.

Мы вышли из кафе, я ощутил невыносимый стыд за свой поступок. Зачем я обидел этого парня? Он не делал ничего плохого. Трансформация в мерзкого тролля началась.

Я отвёз Дарси к зелёному холму, спустился к машине. Полюбовался на хрупкую фигурку рядом с мольбертом, которая ясно выделялась на фоне чистого, будто вымытого голубого неба. Сев в машину, начал гонять по улицам деревеньки. Стараясь отвлечься от гнусных мыслей. «Гонять» — это, конечно, громко сказано. Из тачки едва можно было выжать километров пятьдесят. Но, если принять во внимание её старость — отличный результат. Мне пришла в голову шальная мысль — выяснить, где все-таки выход из этой деревеньки. Я домчался до последнего ряда домов и уткнулся в непроходимый лес. Развернув машину, я едва успел затормозить, чтобы не врезаться в здоровенный кусок скалы, которым заканчивалась булыжная мостовая. Черт. Да где же тут выход-то? Я решил объехать проклятущую деревушку по периметру. И вдруг увидел того самого парня, с которым так гадко обошёлся в кафе. Я притормозил машину и направился к нему. Вжавшись в стену дома, он испуганно смотрел на меня, пытаясь закрыться.

— Олег Верстовский, — представился я, протягивая ему руку. — Извини, парень. Не знаю, что на меня нашло.

Он опустил руки и улыбнулся.

— Максим Платов. Макс, — ответил он.

— Макс, пойдём выпьем куда-нибудь, — предложил я. — Угощаю. Где тут поприличней забегаловка есть? Не стесняйся.

— Прямо по улице и второй переулок налево, — проговорил он, чуть запинаясь.

Я остановил машину около небольшого сарайчика, походившего на заледеневшую деревянную избу. Наверху сверкала неоновая вывеска: «Ледяной дом» с имитацией снежинок и замерзших кристаллов. Внутри оказалось прохладно, но очень уютно. Название оправдывало экзотическое оформление в виде больших, прозрачных глыб льда из пластика, украшавших стены. Со столиков, потолка свисали сосульки, стулья представляли собой прозрачные кубы с наплывами. Я подозвал официанта, заказал выпивку. Самую дорогую. Макс, опрокинув стаканчик, уважительно взглянул на бутылку, выставленную на столике и незаметно вздохнул. Видно, такая выпивка ему была сильно не по карману.

— Макс, ты давно здесь живёшь? — поинтересовался я.

— С год где-то, — ответил он. — Недавно сюда приехал.

— И что может заставить в такой глуши жить? — искренне удивился я.

— Платят хорошо, — объяснил он коротко.

— И сколько, если не секрет?

— В месяц штукарь выходит. В сезон — больше. Может и два.

— Неплохо. А сезон когда?

— Сейчас начался. Туристы понаехали. Богатенькие.

— А где они живут? У хозяина в особняке?

— Они в домах на окраине живут, — объяснил Макс с чуть заметным удивлением. — Днём спят. Ночью дурью маются.

Я вспомнил ярко освещённые окна, когда ехал ночью по деревне и понял, это развлекались туристы.

— Макс, а как отсюда уехать ты знаешь? — я решил задать самый животрепещущий для нас с Дарси вопрос.

— Не знаю. Меня когда везли сюда, глаза завязали. Условия контракта.

— Не фига себе. И не побоялся?

— Боялся. Но уж очень условия предлагали хорошие. И не обманули.

— Ну да, золотом платят. Неплохо.

— Золото только для туристов, — усмехнулся Макс. — А нам платят рублями. Ну или баксами, если кто хочет. Да и не золото это, так кругляшки бесполезные.

— Макс, а чем туристы развлекаются, ты знаешь? — осторожно спросил я. — Понимаешь, я тут пещерку нашёл. А там черепа. И кости. Человеческие. Свежачок. Не знаешь, кто это мог так здорово повеселиться?

— Нет. Понятия не имею, — ответил он спокойно, хотя по его лицу я заметил, он совсем не удивился моему вопросу. — Стараюсь не совать нос, куда не следует.

— И то правда. Лучше никуда не лезть. А то вдруг попадёшь к кому-нибудь на обед. Или на ужин. В жаренном или варёном виде, — язвительно проговорил я.

6

— Каков ваш вердикт, Олег? — спросил Фёдор Николаевич. — Смогли прочесть?

Я сидел в библиотеке над рукописью, которую написал хозяин.

— Не все. Но большую часть. Мне понравился стиль изложения. У вас есть дар убеждать. Отличная проработка темы.

— Спасибо, — проговорил он сухо. — Вы прочли о мутациях?

Большая глава в книге описывала странную болезнь, из-за которой человек становился похож на страшное, уродливое существо. Автор считал, что именно благодаря этой болезни и возникли сказания о троллях и гоблинах. Он проанализировал истории нескольких знаменитых уродцев и вывел единые симптомы этой болезни.

— Да, конечно. Потрясающе. Будто сам побывал в шкуре этих несчастных.

— Замечательно, что вы так глубоко прониклись этой идеей, — произнёс Фёдор Николаевич более живо, чем обычно.

— Почему вас так интересует эта тема? — осторожно спросил я.

Фёдор Николаевич чуть заметно вздохнул, присел в кресло напротив меня и через паузу ответил:

— Я расскажу вам, Олег. Хотя мне это сделать очень тяжело. Поверьте мне. У меня был сын, он родился с генетическими мутациями. Надеюсь, вы поняли, что это такое. Можете себе представить — у такого отца, как я и урод? — печально произнёс он. — Что я только не делал, чтобы вернуть ему веру в себя. Ничего не получилось.

— И что случилось?

— Он покончил с собой. Застрелился. Не выдержал унижений. Люди очень жестоки к тем, кто не похож на них. Я создал эту Долину, где собрал таких же несчастных, как мой сын. Веду наблюдение за ними. Они об этом знают. И, надеюсь, им неплохо живётся.

У меня сжалось сердце. По-человечески стало жаль нашего радушного хозяина. Кажется, я даже простил его за то, что он держит нас здесь пленниками. Представил, как ему тяжело. Но может быть, сын Фёдора Николаевича не умер? И тот ужасный тролль и есть его сын, которого он скрывает здесь? Я содрогнулся от мысли, что у меня может родиться такой кошмарный урод.

— Кто-то разделяет ваши идеи? — поинтересовался я.

— Да. К счастью или несчастью. Кстати, вечером эти люди собираются почтить меня своим вниманием. Учёные, которые время от времени приезжают ко мне, чтобы обсудить эту проблему, рассказать о новых фактах. Вы можете с ними встретиться.

— Мне не очень удобно. Я лишь журналист, — пробормотал я.

— Именно вам, как журналисту, будет интересно поговорить с ними.

— Фёдор Николаевич, вы так много для нас сделали с Дарси. Я неловко чувствую себя, — начал я.

— Ну что вы, Олег. Это такая малость, — спокойно произнёс он. — Мне очень приятно видеть в моем доме молодых, красивых людей, как вы и ваша жена. Вы чем-то напоминаете моего сына. Нет, не внешне. Боже упаси. Но вы умный, образованный человек. Многого добились в жизни. Я читал ваш статьи. Талантливо и необычно. Не буду вам мешать, — добавил он.

Когда он ушёл, я вернулся к своим грустным мыслям. Мои усилия по выяснению тайны Долины оказались тщетными. Ночью я вновь отправился к пещере, где видел пир гоблинов. Нашёл это место. Но вход слился с угрюмой скалой, возвышавшейся за забором. Разочарованный я вернулся домой. Вторым пунктом моего плана было посещение пещеры, где я нашёл человеческие кости. Я хотел запечатлеть для истории остатки пиршества каннибалов. Утром я отвёз Дарси на этюды, и отправился к реке, захватив с собой небольшую лодку с навесным мотором. Спустив утлое судёнышко на воду, через десять минут я был на месте. Привязав лодку к ветке, нависающей над водой, я быстро взбежал по террасам к небольшому лазу. Протиснувшись туда, оказался в пещере. Она была абсолютно пуста. Ничего! Я не смог найти не только следов очага, но даже микроскопического осколка кости! Я вернулся домой в подавленном состоянии. Слова хозяина о гостях напомнили мне разговор с Максом о туристах, которые приезжают в Долину развлекаться. Это навело меня на интересную идею.

Я незаметно выскользнул из дома, добрался до окраины. И спрятал тачку в густых лесных зарослях. Эту часть деревеньки, где располагались домики «туристов», окружал высокий, каменный забор. Но разве это может стать препятствием для меня? Проникать в закрытые для посторонних места — моё хобби. Вокруг забора шёл ряд высоченных конских каштанов с густыми кронами, усыпанных ярко-белыми цветущими «свечами». Я выбрал дерево с самыми удобными, толстыми ветками и забрался на него, устроив себе превосходный наблюдательный пункт. Естественно, я захватил с собой бинокль с сильным увеличением. И фотокамеру с дальнобойным объективом. Общение с гениальным фотографом Толясиком не прошли для меня даром. Конечно, я не способен, как он, создавать шедевры, но вполне могу сделать приличный снимок.

Внутри находились небольшие домики, с фасадами, декорированными необработанным камнем, что делало их похожими на пещеры, с крошечными окошками и арочным, низким проходом, через который человек нормального роста мог пройти только согнувшись. Я напрягся, схватил бинокль. Из домика вышел мужчина. Я разочарованно оглядел его. Самый обычный, невысокого роста, с залысинами, с солидным брюшком, тройным подбородком. Абсолютно не похожий на кошмарного тролля. Из другого домика выскочил высокий, тощий человек в роскошном, спортивном костюме цвета электрик с белыми полосами. Он начал быстро размахивать руками и ногами. Зарядку делал. Я ещё раз все оглядел, попытался заглянуть в окно, но он было слишком узким, чтобы разглядеть, что там находится. И вдруг услышал прямо под деревом, на котором сидел, разговор двух мужчин. Они курили, и выражались в основном витиеватой матерщиной, которая легко и свободно заполняла все вокруг. Из диалога я понял, что один из собеседников, с густым басом, рассказывал другому о крутом мероприятии, которое устроил «хозяин». А второй, говоривший очень невнятно, в нос, будто у него был сильный насморк, сетовал, что не смог пойти.

— А сегодня пойдёшь? — спросил гнусавый.

— Пойду, — ответил громогласный бас. — Сегодня «смотрины»! Хозяин обещал нечто потрясающее.

Я навострил уши. Черт, придётся обязательно присутствовать на вечере с участием учёных, которых пригласил Фёдор Иванович. Как же слинять и попасть на крутое мероприятие, о котором говорил бас?

— Лучше, чем в прошлый раз?

— Много лучше! Чума будет!

Дальше громогласный участник беседы выражался только восторженным матом, и я потерял к разговору интерес. Я просидел на дереве почти три часа и ничего не узнал! Люди выходили, заходили в домики, разговаривали, курили, загорали. И ни одного гоблина! Как назло! Я только зря потерял время! Я взглянул на часы и мысленно выругался. Уже полчаса, как я должен был забрать Дарси. Осторожно соскользнув с дерева, я отыскал тачку и завёл мотор. Уже издалека я заметил с сильным неудовольствием, что Дарси не одна. Я увидел рядом с ней Макса. Они мило беседовали. Чем ближе я оказывался, тем сильнее ярость овладевала мною. Нет, не из ревности. Я вспомнил про пещеру, о которой сказал Максу. Стукач хренов, уже доложил начальству. Совершенно не владея собой, я вбежал на холм, бесцеремонно схватил Дарси. Макс увидев меня, заулыбался и протянул руку.

— Пошёл в жопу, стукач, — прошипел я и, обращаясь к Дарси, проговорил: — Быстро собирайся. Мы опаздываем.

Макс растерялся, пробормотал:

— Я не стукач. С чего ты взял…

И попытался остановить меня за рукав. Сделал он это совершенно напрасно, я резко оттолкнул его. Макс поскользнулся на куске глины, смешно взмахнув руками, рухнул вниз, перекатившись несколько раз через голову, и затих.

— Что ты делаешь, Олег! — воскликнула с отчаяньем Дарси. — Он хотел сказать тебе что-то важное!

— Плевать я хотел, — сквозь зубы процедил я.

Она вырвала руку, спустилась вниз, и подошла к Максу. Он сидел, растерянно моргая, размазывая струйки крови, стекавшие по лицу. Я совершенно равнодушно прошёл мимо. Когда мы сели в машину, Дарси проговорила с досадой:

— Олег, что с тобой? Ты так изменился. Стал таким…

— Каким? — перебив её, бросил я, обернувшись.

Она отшатнулась, глаза широко раскрылись.

— Стал настоящим гоблином, — в сердцах проговорила она. — Зачем ты обидел Макса? Что это за дурацкие вспышки ревности?!

— Значит так, дорогуша, — изрёк я холодно. — Когда вернёмся. Я подам на развод. Не волнуйся, я буду обеспечивать ребёнка. Хотя не уверен, что он мой. Не имеет значения. Но пока мы здесь, ты будешь во всем слушаться меня. Поняла?

Она промолчала и отвернулась к окну. Я бросил быстрый взгляд и заметил, как заблестели её глаза. Чем сильнее я ощущал себя неправым, тем меньше мне хотелось извиняться. Я припомнил все неприятности, в которые попадал из-за Дарси и злость начала заполнять мою душу, подходить к самому горлу. Мне вдруг изо всей силы захотелось ударить её. На кой черт мне сдалась эта безмозглая дура? С которой я нянчусь, как с дитём малым?!

Когда мы вернулись, я увидел во дворе особняка множество разномастных машин. Гости уже начали собираться. С Дарси мы поднялись в спальню. Я наблюдал, как она одевается и вдруг отчётливо увидел все её недостатки, которые не замечал раньше. Или старался не замечать. Слишком маленькая грудь, неприлично широкие «мужские плечи», неприятный маленький подбородок, круглое лицо, поражавшее своей откровенной глупостью, толстые, некрасивые коленки. Зачем я вообще женился-то? Быть холостяком гораздо лучше. Если бы не наследство её отца, я бы не обратил на Дарси внимания. Но теперь, после развода, я получу половину. Это уже неплохо! Продам дом и куплю нормальную квартиру. Обставлю её. Я размечтался. Черт, придётся делиться с ней моим собственным имуществом! Да ещё выплачивать алименты на её ублюдка. Надо что-то придумать на этот счёт. Может быть, купить где-нибудь экспертизу ДНК, что это не мой ребёнок? Хорошая идея. Или просто, попрошу Крокодила сделать мне официальную зарплату ниже прожиточного минимума. Я злорадно представил лицо Дарси, когда она узнает, что ей полагается рублей триста. Всего!

Гости подходили к Дарси, представлялись, целовали ручку, говорили комплименты. Я не испытывал ни малейшей ревности. Старался не расхохотаться в лицо очередному интеллигентному гостю. Моей жене оказывают такие почести, будто она королева! Маленькая провинциалка, некрасивая, глупая. Если бы они только знали об этом! Я ощутил необыкновенное облегчение от мысли, что скоро обрету свободу. Мы вернёмся, и я вновь смогу находить себе подружек на одну ночь, и не испытывать вины за то, что сделал что-то не так.

— Очень приятно, — прозвучал густой бас, до боли знакомый. — Вы настоящая звезда, Дарси.

Я обернулся и увидел тщедушного, сутулого человечка, низкого роста с цыплячьей шеей, с внешностью которого голос не вязался совсем. Черт возьми, этот тот товарищ, который живописал матом о крутом мероприятии, устроенном хозяином. Я заметил также и долговязого мужика, который видел занимающегося физзарядкой. Я обнаружил всех тех, кого успел снять, сидя на дереве. Обладатель гнусавого голоса походил на шкаф, с выбритым затылком, без предупреждения переходящим в толстую, бычью шею. Как-то не вязались они у меня с образами учёных, о которых говорил Фёдор Николаевич. Гостей позвали к столу в роскошную столовую, где был накрыт стол с тонкой фарфоровой посудой, серебряными столовыми приборами всех форм и размеров, несколько рядов бокалов для разного вина. Я немного разбираюсь в этом. Дарси посадили в центр стола, гости пожирали ее глазами. Начали приносить еду, закуски, салаты. Да, Дарси так готовить не умеет. Пусть хоть поучиться. Вдруг в голову пришла безумная идея. Мне хотелось подскочить на месте и закричать: «эврика». Пусть гости наслаждаются общением с моей женой. Мне до этого нет дела.

Когда, всех попросили покинуть стол, чтобы подготовить для десерта, я подошёл к Дарси, отвёл ее в сторонку и как можно доброжелательней прошептал:

— Дарси, мне надо кое-куда отойти. Сделай вид, что я только что вышел. Придумай что-нибудь убедительное. У меня болит голова или нечто подобное. Хорошо?

Она кивнула, в глазах появилось явное беспокойство, но я решил не разъяснять, что собрался делать. Ещё скандал устроит. Незаметно покинув толпу гостей, я поднялся в спальню. Быстро скинул надоевший мне смокинг и переоделся в джинсы и тёмную рубашку. Из окна я увидел, что двор перед особняком ярко освещён. Поэтому вылезать из спальни я не стал — это бы сразу заметили. Я прошёл в другое крыло, окна которого выходили на парк. Выбрался и отправился в гараж. Выбрав самую незаметную тачку, но более скоростную. С погашенными фарами перелетел мост и направился к окраине деревеньки. Тем же путём, что и днём залез на высокий каштан, спрыгнул вниз и оказался на дворе с каменными домиками-пещерами. Ни в одном окне не горел свет. Если моя догадка верна, мне никто не помешает.

Я выбрал самый неприметный домик, ближе к забору, обошёл его и попытался открыть окно. Оно с лёгкостью поддалось, я протиснулся внутрь. Включил потайной фонарик и начал обыскивать комнату, походившую на маленькую кухню. Здесь я ничего не нашёл. Перебрался в другое место, распахнул шкаф и замер. Настоящая удача! На вешалке, под прозрачным пластиком я увидел то, что подсознательно надеялся найти! Я похвалил себя за находчивость, почувствовав, что я приблизился к разгадке на минимальное расстояние. Серёга Новгородцев, мой соперник по материалам о нечистой силе, умрёт от зависти! Я вытащил «мыльницу», и со всех сторон запечатлел объект моих поисков. Смысла лезть в остальные дома я не видел. Но все-таки решил для пущей важности, проверить и там. Я вылез тем же путём из окна и направился к другому домику. Обошёл его со всех сторон, окошко было приоткрыто. Я вполз туда и опять оказался в кухне. Я уже решил сразу перейти к обыску комнат, но странный, сладковатый запах остановил меня. На плите стояла кастрюля. Приоткрыв крышку, я поморщился. Там лежал кусок мяса на кости. И не просто, это была человеческая кисть с пальцами, на которых торчали кусочки мяса. Меня чуть не стошнило. Интересные учёные тут живут. Но кто же все-таки тот кошмарный тролль, который руководит всей этой шарашкой?

Я вылез тем же путём, по дереву, нашёл тачку и вернулся в особняк. Кажется, моего отсутствия никто не заметил. По лицу Дарси я понял, что она сильно встревожена и готова наброситься на меня с расспросами. Но лихо ускользнув от неё, я начал бродить среди гостей, как ни в чем ни бывало.

— Скажите, Олег, а вы верите в то, что гоблины существуют? — услышал я голос одного из гостей, Эдуарда Леонидовича Нежданова. Так он представился.

— Да, верю. После того, как прочёл книгу Фёдора Николаевича, — ответил я, исподтишка рассматривая собеседника, того самого долговязого мужика, увлекающегося физзарядкой, пытаясь определить, как он будет выглядеть в обличье тролля.

— Гоблины произошли от эльфов, — к нам присоединился еще один гость. — Это я знаю точно. Гоблины — прямые родственники фей, эльфов-пикси и гномов.

— Да? Это интересно, я не знал, — пробормотал я, подумав, что эти «учёные» все-таки разбираются в теме. — Скажите Денис Викторович, а чем тролли отличаются от гоблинов. Я никак не могу понять разницы.

— Ну, это совершенно разные вещи, — ответил он важно. — Тролли — великаны, гоблины — низкого роста. Гоблины только устраивают шалости, а тролли — это жутко злобный и агрессивный народ. Они похищают людей, есть такое выражение bergtagna — тех, кого забрали в горы. В Японии это сродни термину — «унесённые призраками».

— А я их все время путаю, — честно сказал я.

— И не только вы, — улыбнувшись, проронил Эдуард Леонидович, худощавый мужчина с лохматыми, торчащими во всем стороны седыми волосами, губастым ртом и носом, похожим на грушу. — Денис Викторович ошибается. Тролли и гоблины могут быть любого роста. Маленького, большого. В сказаниях народов северных скандинавских стран тролли — великаны. В южных, к примеру, в Швеции или Дании, они ростом с человека, или ниже. Ганс Христиан Андерсен вывел троллей в знаменитой сказке «Снежная королева». Главный тролль соорудил зеркало, в котором все прекрасное уменьшалось до минимума, а безобразное увеличивалось до невообразимых размеров. Исказив до неузнаваемости всю землю и людей, живущих на ней, троллям захотелось увидеть ангелов в «истинном» свете. Как они говорили. Мерзкие уродцы поднялись до неба, и тут зеркало так перекосило, что оно разлетелось на миллионы осколков, усыпавших землю. Человек начинал видеть только дурные стороны, если осколок попадал ему в глаз. А если кусочек кривого зеркала достигал сердца, оно становилось куском льда. Интересная легенда, не правда ли?

Ну, уже о детских сказках разговор зашёл. Почему-то дискуссия начала действовать мне на нервы, я не мог осознать, почему.

— Да-да, конечно, — пробормотал я.

— Кстати, надо ещё отметить интересную гипотезу уважаемого Фёдора Николаевича о генетических мутациях, которые приводили к катастрофическим изменениям внешности. И на основе и возникли мифы об уродливых существах — троллях, гоблинах, — задумчиво произнёс Эдуард Леонидович. — Существовала легенда о подменённых в колыбели детях. С деформированной внешностью, но очень умных. Коэффициент интеллекта, значительно превышающий не только ребёнка, но и взрослого человека.

— Но ведь так редко бывает, чтобы человек был одновременно умён и красив, — согласился Денис Викторович. — Метод сообщающихся сосудов. Если в одном месте убывает, в другом — пребывает. В сущности, люди опасаются и того, и другого. И слишком умных, и слишком уродливых людей. И совершенно напрасно.

Утомительный вечер вымотал мне всю душу. Когда мы с Дарси поднялись в спальню, я уже был на взводе. И надо же Дарси захотелось ещё сильнее позлить меня!

— Олег, куда ты уезжал? — спросила она.

— Какое тебе дело? — буркнул я, снимая часы и бросая в ящик стола.

— Олег! Я волновалась. Ты исчез, и мне пришлось из кожи вон лезть, чтобы тебя прикрыть!

— Ой-ой-ой, мне тебе было тяжело, — передразнивая ее, проговорил я. — Бедная, так намучилась.

Дарси взглянула на меня так, будто я превратился в дракона. Или в немыслимое, отвратительное существо.

— Я не понимаю, что с тобой произошло, — произнесла она с горечью. — Ты так изменился. На себя не похож стал. Будто тебя подменили.

Дурацкая легенда о подменённых в колыбели детях напомнила о беременности Дарси. Это разъярило меня. Придётся тратиться на маленькое существо. Совершенно бесполезное. На кой черт мне вообще ребёнок? Одни хлопоты. Будет орать по ночам, мешать спать. О сексе придётся надолго забыть. На год, а то и дольше. Вначале Дарси будет носить ребёнка, её будет тошнить, станет плаксивой, раздражительной. Потом будет заботиться о ребёнке, ей совсем будет не до меня. Весь дом провоняет использованными памперсами. Да, развод — лучший выход из этого положения.

— Дарси, мне надоели твои претензии, — откровенно сказал я, садясь на кровать. — Давай разведёмся. Действительно. Мне кажется, наш брак был ошибкой.

Она побледнела, её губы задрожали. Испугалась. Ну как же, я брошу её, беременную на произвол судьбы. Она подошла ближе и тихо спросила:

— Олег, хочешь, я сделаю аборт? Может быть, так будет лучше?

— Дарси, мне плевать, сделаешь ты аборт или нет. Это твоё личное дело. Тебе решать, нужен тебе ребёнок или нет.

— А тебе не нужен? — совсем тихо, одними губами, спросила Дарси, глаза наполнились слезами. — Или тебе вообще уже ничего не нужно? И я тоже?

Господи, она будет рыдать, умолять меня остаться. Я аккуратно повесил смокинг в шкаф и ушёл в ванную, хлопнув дверью. Выяснять отношения мне жутко не хотелось. Когда я вернулся, Дарси уже лежала в кровати, отвернувшись к стене. Я залез под одеяло, ощущая ледяной холод. Мы стали совсем чужими людьми. Но тут же отвлёкся и мысленно улыбнулся. Мои поиски почти увенчались успехом. Осталось совсем чуть-чуть. И сенсационный материал будет готов. Только как все-таки выбраться из этой проклятой Долины? Дарси! Это она мешает мне уехать отсюда!

7

Утром я встал с головной болью. С Дарси мы не разговаривали. Лишь после завтрака она тихо спросила меня:

— Олег, ты отвезёшь меня на этюды?

— А сама ты не в состоянии дойти? Тут два шага, — ответил я грубо. — Не надорвёшься. Если плохо чувствуешь себя — сиди дома.

Она не стала спорить, только сжалась в комок, будто я дал ей пощёчину, не задавала вопросов и ничего не просила. Я решила вновь отправиться к главной пещере. Взял одну из коллекционных машин Фёдора Николаевича. Не доезжая до пещеры метров триста, я приглядел неприметные кусты и загнал туда тачку. Обошёл частокол, попытался найти хоть какую-то щель. На этот раз все было глухо заперто. Я решил, как обычно воспользоваться деревом, чтобы проникнуть в закрытое место. Заметив развесистую ольху с массивным стволом с толстыми ветвями, быстро забрался на нижний сук и перебрался повыше. Заглянув за частокол, я увидел, что там происходит какое-то движение. Из палатки выходили рабочие с ящиками, мешками. Открылись ворота, люди в рабочих комбинезонах вынесли длинный, узкий ящик и понесли куда-то вглубь леса. Я приник к биноклю. Где-то в метрах ста они остановились. Прошло четверть часа, парни вернулись с пустыми руками к воротам. Я аккуратно спрыгнул с дерева и отправился туда, где только что возились рабочие. Перед глазами раскинулась просторная поляна с тёмным прямоугольником свежей земли, немного присыпанным листьями и ветками. Вооружившись палкой, я быстро раскопал яму, чтобы добраться до ящика. Крышка слетела, я заглянул внутрь и меня чуть не вырвало. Ящик был забит костями, скалившими зубы черепами. У меня уже не оставалось сомнений, это останки людей. Я восстановил могилу и огляделся. Всю поляну занимали такие же ямы, только менее свежие. Я пожалел, что не захватил с собой мощную зеркалку, она была слишком тяжёлой, а мыльницы не хватило, чтобы запечатлеть эту живописную картину целиком. Я нашёл машину и вернулся домой.

— Олег Николаевич, Фёдор Николаевич хочет поговорить с вами, — услышал я голос надменной дамы, Софьи Леопольдовны, домоправительницы хозяина.

Он ждал меня в кабинете.

— Садитесь, Олег. У меня к вам предложение. Деловое.

— Я весь внимание, — ответил я.

— Вам понравилась аппаратура, которую вам предоставили? — поинтересовался он.

— Да, конечно. Просто класс.

— Замечательно. Вы можете забрать её с собой. Мой шофёр отвезёт вас на станцию, откуда вы сможете уехать в Москву или куда пожелаете.

— А что я должен сделать? — спросил я удивлённо.

— Никогда не интересоваться судьбой вашей жены, — коротко ответил он.

Я глубоко задумался. Фёдор Николаевич, видимо, увидел мои сомнения.

— Я предлагаю вам ещё и это, — произнёс он, доставая из-под стола серебристый, плоский чемоданчик.

Я подошёл ближе. Он щёлкнул замками, и я увидел выложенные рядами аккуратные пачки денег.

— Олег, вы устали от Дарси. Вам придётся платить ей алименты, когда вы разведётесь с ней. Ненужные траты.

— Вы её убьёте? — осторожно спросил я, вспомнив белеющие в ящике черепа.

— Это не имеет значения, — ответил он холодно.

— А почему вам тогда не убить меня? — удивился я. — Зачем тратиться?

— Потому что вы мне понравились, Олег, — пояснил он. — Я уверен, что тайна Долины троллей останется между нами. В сущности, вам никто не поверит. Ну что, вы согласны?

Я облизал губы от волнения. Предложение чрезвычайно заманчиво. Я избавлюсь от надоевшей жены и получу немалые деньги.

— Хорошо, я согласен, — сказал, наконец, я, после минутных раздумий.

— Прекрасно. Собирайтесь. Борис вас ждёт.

Я поднялся в спальню, собрал вещи. На кровати валялся небрежно брошенный атласный розовый халатик Дарси. На стуле висело темно-синее платье, в котором она была на вечере. На столике осталась косметика, губная помада, духи. Вот и все. Подумал я. Я свободен, обладаю сенсационным материалом. И огромной кучей денег. Я спустился вниз. У крыльца стояла машина, за рулём сидел Борис в кожаной куртке, очках. Он помог мне уложить вещи в багажник.

— Я должен завязать вам глаза, — произнёс он, доставая чёрную повязку.

Я постарался сдвинуть голову так, чтобы внизу осталась крошечная полоска, через которую я мог наблюдать, где мы едем. К моему сильнейшему удивлению я увидел, как машина на полной скорости подъезжает к скале. И проходит через неё, как нож сквозь масло. А я не мог догадаться о такой простой вещи! Когда машина остановилась. Борис снял мне повязку, и я увидел впереди станцию с возвышающимся на ней зданием вокзала с высокими арочными окнами и лепниной на фасаде. Подхватив чемоданы, я направился к перрону. Куплю билет и поминай, как звали. До прихода поезда оказалось уйма времени, я решил поработать. Сел с ноутбуком в зале ожидания и начал рассматривать фотографии, чтобы отобрать для статьи. И вдруг наткнулся на снимки Дарси. Много снимков. Я хотел тут же закрыть директорию, но какая-то неодолимая сила заставила меня смотреть.

— Олег, ну отпусти. На нас все смотрят! — услышал я чей-то звонкий голос.

Я вздрогнул, резко обернулся и увидел молодого человека, который обнимал хрупкую девушку с длинными, светлыми волосами. Девушка мелодично рассмеялась, будто зазвенело тысячи колокольчиков. Точь-в-точь как Дарси. «Олежек, я подарю тебе железную дорогу, когда вернёмся». «Я хотела сделать тебе сюрприз! Кого ты хочешь — мальчика или девочку?» Я слышал голос Дарси, ее смех. Со дна души поднялась тоска, будто вода, хлынувшая из пробоин в бортах корабля, постепенно заполняя душу. Перехватило горло, острая боль пронзила сердце. Я обменял мою дорогую крошку и будущего малыша на кучу барахла?! Черт! Бросив взгляд в окно, я увидел прогуливающихся парой по перрону милиционеров и уже решил броситься к ним, чтобы все рассказать. Но тут же представил, как они будут хохотать. Встречи с ментами всегда кончались для меня лишь унижением. Я быстро скопировал фотографии и мои заметки на диски. Подлетел к стойке для отправки почты и отослал в Москву. Себе и в редакцию к Крокодилу. Вышел из здания, осторожно огляделся, и заметил нечто весьма полезное — потрёпанную тачку, «Жигули» десятилетней давности, спокойно подошёл к ней, осторожно вскрыл дверь. Прислушался. Сигнализация не взвыла. Я забрался на сидение, порвал проводки у замка зажигания. Я гнал несчастную тачку, будто на Формуле 1. Лесные заросли по краям дороги слились в одну, неразличимую массу. Летел на всех парах на свидание к дьяволу, которому продал душу. Показался тайный вход в Долину. Бросив тачку, я решительно направился к особняку. Взлетел на второй этаж, распахнул дверь в кабинет. Уверенным шагом я подошёл к письменному столу, за которым сидел хозяин, и выложил на него кейс с деньгами и подаренное барахло.

— Вы не уехали, Олег? — удивился он. — Что это все значит?

— Сделка отменяется, — холодно изрёк я. — Я возвращаю вещи, что вы мне дали. Где Дарси? Немедленно отведите меня к ней!

Он скривился и, откинувшись на спинку кресла, начал презрительно изучать меня.

— И вы наивно решили, что я брошусь выполнять вашу просьбу?

— Фёдор Николаевич. Я знаю все. О захороненных на поляне трупах, пещере с остатками человеческих костей, месте, где устраивают пиршества гоблины. Вся информация уйдёт в Москву, — быстро проговорил я, и, вытащив из кармана револьвер, взвёл курок. — Но мне нужна моя жена. Если вы дадите нам спокойно уехать, то обещаю — никто ничего не узнает.

— А никто и так не узнает, — коротко рассмеявшись, заметил он. — Зря, батенька, вы стали совать нос не в своё дело. Уехали бы спокойно. Избавились бы от надоевшей жены. Что вас больше тревожит — совесть или неожиданно вернувшиеся чувства? — насмешливо поинтересовался он.

— Вы специально все это подстроили, — понял я. — Заманили нас сюда, подкупили меня дорогими побрякушками.

— Я недооценил вас. Вы оказались гораздо более опасным человеком, чем я думал. И Миранда совершила ошибку…

— Это мерзкое чучело в кружевах?

— Совершенно верно. Она всегда говорила мужьям загипнотизированных ею женщин, что случилось. Ей нравилось наблюдать проявление их чувств. Но вы поступили так, как должен был поступить настоящий мужчина. Остальные или впадали в истерику, или оставались равнодушны. Вы — единственный, кто не растерялся, остановил поезд. Мужественный, смелый поступок человека, очень любящего свою жену.

— А потом вы обработали мне мозги, чтобы я разочаровался в Дарси. Бросил её.

— Совершенно верно. Миранда не только мастер по гипнозу, она умеет составлять уникальные снадобья, которые воздействуют на психику человека, делая из него марионетку, — с коротким смешком, объяснил он. — Но вы — удивительный человек. Никто не мог выйти из-под контроля Миранды. Вы — первый, кому это удалось сделать, — с притворным восхищением произнёс он.

Я ощутил лёгкий порыв сквозняка. Чьи-то сильные руки охватили меня за туловище, сжали шею, вырвали револьвер.

— Неужели вы думали, Олег, что я вот так спокойно подчинюсь вашему наивному шантажу? — снисходительно произнёс он. — Ну что ж, — промолвил он с чувством нескрываемого превосходства. — Нужно готовиться к представлению.

Он коротко рассмеялся, вышел из-за стола и сделал лёгкое движение фокусника. Его костюм вдруг сдулся и спал с него, как змеиная кожа. Он провёл рукой по лицу и … снял маску. Вместо величественного аристократа с царственной осанкой я увидел сгорбленного тролля с разными глазами, и полным отсутствием носа. Он ухмыльнулся, явно довольный произведённым эффектом, сморщенное личико пришло в неистовое движение.

— Удивлены, Олег? — победоносно спросил он скрипучим, высоким голосом. — Полюбуйтесь! Уникальный, нейро-ортопедический пневматический костюм, — заявил он, любовно поглаживая сброшенную оболочку, из которой вылупилась не красавица-бабочка, а отвратительный упырь. — Плотно облегающий комбинезон с натяжными устройствами в виде камер, расположенных вдоль конечностей и туловища по спине. Небольшой компрессор нагнетает воздух. Моё тело находится, будто в гибком корсете, который распрямляет позвоночник, разводит плечи. И вуаля! Я становлюсь Атлантом с безупречной осанкой! — А как вам нравится моя маска? — продолжил он самодовольно. — Практически идеальное человеческое лицо! Никто не может отличить от настоящего.

— Значит, никакого сына не было? — пробормотал я, пытаясь взять себя в руки.

— Ну, почему же. Был. Этот сын, о котором я рассказывал вам — я сам, — объяснил он, присаживаясь на стол передо мной. — Я родился уродливым, настоящим троллем. Ну, вы сами видите. Мой отец был очень, очень богат. А я был его единственным наследником. Он умер, оставив мне большое наследство. Но я не только получил огромные деньги, я утроил их. Благодаря моей внешности, — горделиво проронил он. — Люди платили большие деньги, чтобы приехать сюда и пообщаться с настоящим гоблином. Реальным.

— И полакомиться человечиной, — продолжил я. — Иначе, они не стали бы платить деньги только за общение с вами, и возможность попрыгать на четвереньках в пещере. Вы готовили Дарси как главное блюдо для вашего гнусного пиршества, Теофил, — произнёс я, сделав акцент на последнем слове, заметив с радостью его растерянность.

— Откуда вы знаете? — грубо спросил он, нахмурившись, его маленькое сморщенное личико пошло крупными волнами.

— А я присутствовал на встрече гоблинов-людоедов, где вы об этом поведали, — торжествующе сказал я. — В большой пещере, туда вход ведёт через большую армейскую палатку. Я видел, как ваши гости жрали и пили там, распевали песни. Вы бросали им монеты. Вы снабжали ваших гостей костюмами троллей, искусно сделанными из резины, с электронной начинкой. Я видел такой в доме у туристов, которые живут на окраине деревеньки. И ещё. Я нашёл там обглоданную человеческую кисть в кастрюле.

— Хорошо, что вы рассказали, Олег, — задумчиво пробормотал он через паузу. — Я подозревал о том, что в вас взыграет профессионализм репортёра, и вы разгадаете мой секрет. Теперь тайна будет похоронена вместе с вами.

— Нас будут искать.

— И раньше искали. Но ничего не нашли. И не найдут. Ни ваших тел, ни даже упоминаний о вас. Ничего. Хотя. Я очень привязался к вам. Поэтому выполню ваше желание. Мы сейчас отправимся туда, где вы и Дарси найдёте последнее пристанище. Мне очень жаль вас убивать. Вы мне очень понравились. Очень. Но вы слишком много знаете. А тайна Долины троллей не должна быть раскрыта.

Он сделал знак, меня грубо потащили к двери и мы оказались во дворе, где нас ждала роскошная чёрно-белая тачка, с блестящей хромированной отделкой. Фёдор Николаевич или, лучше сказать, Теофил подошёл к ней, Борис, явно привыкший к такой внешности хозяина, подобострастно распахнул дверь. Меня засунули в другую машину. Мы проследовали тем же путём, что и пикап, который вёз меня в пещеру троллей. Странно, Теофил говорил про какой-то храм. Я считал, это будет новое место. Я ехал и думал, что нас похоронят вместе с Дарси в одной могиле, но она никогда не узнает, что я вернулся из-за неё. Я не мог сосредоточиться, мысли прыгали в голове, как зайцы. В сущности, Дарси не представляет никакого интереса для людоедов. Она такая худенькая. Нежные, тонкие ключицы, маленькие пальчики. Красивая женщина, но есть-то совсем нечего. Да и я не слишком аппетитная еда. Глупо.

Когда машина въехала в ворота, меня вытащили и, подталкивая в спину, повели через каменный проход. Мы не остановились в пещере, где я видел пир троллей, прошли дальше, через незаметный коридор с нависавшими с потолка глыбами льда. И оказались в вырубленной в камне небольшой комнатке с окном во всю стену. За ней я заметил ещё одно помещение с высокими, дощатыми шкафами и кабинкой. Теофил, гнусно ухмыляясь, подошёл и с притворной дружелюбностью изрёк:

— Вам, Олег, наверно, как репортёру будет интересно увидеть трансформацию обычного, ничем не примечательного человека в гоблина?

Он легко, как обезьяна прыгнул в высокое кресло, стоящее перед окном. Сложив, тонкие ручки на груди, приготовился ждать. В помещении, за которым мы наблюдали из окна, появился Эдуард Леонидович. Тот самый, который любил заниматься зарядкой. Он вошёл в кабинку, сбросил с себя одежду, натянул серо-зелёный костюм, и вышел скособоченным гоблином, весь в язвах и бородавках, с рыжими пучками шерсти на остроконечных ушах. Он подошёл к окну с другой стороны, и начал кривляться, как мальчишка. Растянул пальцами рот до ушей, обнажая ряд мелких, острых зубов, показал узкий, раздвоенный на конце язык. Длинный, морщинистый нос, похожий на хоботок, смешно извивался из стороны в сторону. Я понял, что стекло с одной стороны представляет собой зеркало, и он нас не видит. Если бы я не был связан, расхохотался бы над уморительными рожами, которые он корчил, но не смог выдавить даже улыбку. Все остальные «учёные» проходили кабинку и превращались в мерзких уродцев, толстых, тощих, больших, маленьких. По сияющему выражению лица Теофила, я понял, он специально устроил здесь наблюдательный пункт. Ему доставляло сладострастное удовольствие наблюдать, как люди обычной, даже привлекательной внешности превращаются в таких же уродов, как он сам.

— Вы, наверно, задаётесь вопросом — а зачем людям все это нужно? — услышал я торжествующий вопрос Теофила. — Можете себе представить человека, очень и очень богатого, которому доступно все удовольствия на свете? Он уже все попробовал. Абсолютно все. Ему хочется необычного, остренького, пугающего. Что находится за границей…

— Общечеловеческой морали, — закончил я.

— Совершенно верно! Вы правы! — радостно воскликнул Теофил. — Обычный человек, ведущий скучную, неинтересную жизнь, мечтает об этом! Во сне и наяву! Но хочет остаться безнаказанным. Чтобы общество не осудило его. Для всего остального мира он останется добропорядочным, законопослушным гражданином. А здесь может безнаказанно…

— Убивать и есть людей, — устало проронил я.

— Верно! Вы очень умный человек. Жаль, что судьба развела нас по разные стороны баррикад.

Я давно понял мерзкий замысел ущербного человечка, сумевшего отомстить за свои унижения, заставив людей добровольно напяливать шкуры безобразных людоедов.

— А почему все-таки Дарси? — тихо проговорил я.

Теофил пакостно захихикал и с нескрываемым удовольствием объяснил:

— Мне было шестнадцать, когда я влюбился в рыженькую девочку с небесно-голубыми глазами. Но она отвергла меня. Издевалась надо мной! Над моими чувствами! — взвизгнул он, подпрыгнув в кресле. — Я мог купить весь мир, но не любовь. Когда Миранда сообщила о молодой женщине с огненно-рыжими волосами, которая собралась проехать по той же дороге, где находится Долина троллей, я пришёл в полный восторг. Настоящая удача!

Я тяжело вздохнул. Моя дорогая крошка попадает на обед к людоедам, потому много лет назад абсолютно незнакомая мне девочка, отвергла любовь мальчика, который ей не понравился. Трагифарс.

— Почему вы не уничтожали останки съеденных людей? — поинтересовался я. — Зачем оставляли явные следы? Не проще было сжигать трупы?

Теофил зашёлся в мерзком хохоте.

— Зачем?! Я приходил на поляну, чтобы любоваться аккуратными рядами могил, — изрёк он. — Люди, которые думали, что они особенные, единственные и неповторимые, становились пищей, кусками мяса! Впрочем, не волнуйтесь, дорогой мой, — добавил он самодовольно. — Останки ваших с Дарси тел сожгут в крематории. А прах в изумительно красивой урне будет стоять у меня на каминной полке. Каждый раз, когда я буду проходить мимо, мне будет ужасно приятно вспоминать о знакомстве с такой очаровательной супружеской четой! Гордитесь оказанной вам честью!

Мне безумно хотелось задушить отвратительного червяка, возомнившего себя вершителем судеб. Отчаянье лишало меня сил, я готов был упасть на пол и разрыдаться от невозможности что-либо изменить. Когда представление закончилось, Теофил сделал знак охранникам, которые подталкивая меня в спину, вывели в пещеру. На стенах дугообразными террасами, поднимающимися вверх, были вырублены скамейки для зрителей, как в древнеримском театре. Будто огромные сосульки нависали сталактиты, свод поддерживали округлые столбы из зеленоватого, отполированного камня. К одному из них меня привязали. Посредине пещеры высилась на столбах здоровенная каменная глыба прямоугольной формы. Ярко вспыхнули и затрещали факелы, вставленные в круглую, широкую полосу тёмного металла, висящую на цепях, прикреплённых к потолку. Уродливые тролли уже сидели на своих местах. По краям пещеры я увидел слуг в чёрных одеяниях, в одном из них я узнал Макса. Черт возьми, как я пожалел, что мерзко обошёлся с ним! Если бы можно было исправить то плохое, что мы делаем!

Раздались громкие фанфары, в сверкающем фонтане искр явился Теофил.

— Сегодня мы открываем наш храм! — завопил он. — И приносим нашему божеству сакральную жертву!

Господи, все в кучу свалили. Человеческое жертвоприношение. Каннибализм. Троллей, гоблинов. Людям делать нечего. Меня пронзил будто ледяной порыв ветра. В проходе показалось две фигуры в чёрных одеяниях, которые вели жертву, закрытую белой тканью. Они подвели её к постаменту и сняли покрывало. Я увидел бледное лицо Дарси, совершенно равнодушное, без страха или испуга. Наверно, накачали её наркотиками. С жалостью подумал я. Хотя тут же решил, что это к лучшему. Ей не будет так больно. Теофил, гнусно кривляясь, возник рядом с постаментом, впрыгнув на скамеечку, и занёс большой нож со сверкающим лезвием над беззащитным телом Дарси, лежащим перед ним. Тролли запрыгали на местах, одобрительно зашумели. Уродливые тени, увеличенные многократно, заметались по стенам. Теофил провёл остриём по телу Дарси, и вновь поднял нож.

— Нежная, белая кожа. Сладкая девочка, — проговорил он, осклабясь.

Меня чуть не стошнило. Мерзкое представление походило на дешёвый триллер. Но, увы, я не мог щёлкнуть кнопкой пульта и переключить на другой канал. Тоскливая безысходность охватила меня, заполняя душу. Я прикрыл глаза, и вдруг ощутил, кто-то легко, но вполне ощутимо, дёргает меня за рукав. Скосив глаза вправо, я заметил Макса собственной персоной. Меньше всего я надеялся, что он придёт на помощь. Вдруг он сделал незаметный знак, исчез из поля видимости, и я ощутил, как он осторожно перерезает верёвки. Пошевелившись, я обнаружил, что уже не связан. Макс проскользнул мимо и сунул мне что-то в руки. Оружие, которое чертовски приятно холодило ладони — автоматический пистолет-пулёмет «Штейер TMP». Великолепная вещь, скажу я вам. До девятисот выстрелов в минуту. Если успеете перезарядить, конечно. Компактный, лёгкий, но очень эффективный. Можно стрелять с двух рук, можно с одной. Очередью, или одиночными выстрелами. Я неплохо стреляю. Научился в армии. Передёрнув затвор, я молниеносно оказался около постамента и прочертил над головами мерзких зрителей отличную автоматную очередь. Они ошеломлённо замерли. Я перевёл глаза на Теофила, наставил на него оружие. Он испугался, затрясся мелкой дрожью, морщинистое личико посерело. Он выпустил нож и поднял свои длинные, гнусные ручонки вверх. Я заметил краем глаза в углах охранников, но они бы не успели ничего сделать. Макс оказался рядом, сбросил с головы капюшон. Усмехнувшись, он подмигнул мне. В руках он держал точно такое же оружие.

— Олег, быстро! — скомандовал он.

Мне не нужно было повторять дважды. Я схватил Дарси на руки и ринулся в проход. Макс прикрывал меня. Мы выскочили наружу. И я увидел роскошный кабриолет. Усадив Дарси на переднее сиденье, я воскликнул:

— Макс, прыгай сюда. Прокатимся с ветерком!

— А ты знаешь, куда ехать? — удивился он.

— А то! — хвастливо ответил я.

Он очутился на заднем сиденье, и я дал по газам, лихо свернул на дорогу, ведущую к скале — потайному входу.

— Куда ты, черт! — услышал я испуганный крик Макса.

Машина прошла скалу насквозь, и мы оказались в лесу, на хорошо утоптанной просёлочной дороге. Я уверенно повёл к станции, выжимал из несчастной тачки все, что мог. Летели стрелой. Когда впереди показалось здание вокзала, Дарси уже пришла в себя, удивлённо осматривалась.

— Макс, поехали с нами в Москву, — предложил я.

— А что я там делать буду? — спросил он.

— Придумаем.

Я бросился к кассе, купил билеты. Поезд должен был пройти здесь буквально через десять минут. Мы вышли на платформу. Уже стемнело, фонари отбрасывали тусклый свет. Никто из редких пассажиров не обращал внимания на двух мужчин и полуголую женщину. Я снял пиджак, накинул на Дарси, прижал к себе. Издавая протяжный оглушительный гудок, на станцию влетел поезд. Я схватил в охапку Дарси и потащил к вагону. Макс оказался рядом, поезд, тронулся, набирая ход. Трое широкоплечих парней показались в дверях вокзала и кинулись бежать по перрону, резво перепрыгивая через тележки носильщиков. И как вкопанные остановились у края платформы. Жаль, очень жаль, я не видел выражения их лиц. Мы прошли в купе, я сел рядом с Дарси, сжал в объятьях. Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Как ты там оказался? — спросила она тихо.

— Долго рассказывать, — ответил я. — Малыш, прости меня за грубость. Эти уроды мне все мозги запудрили.

Дарси промолчала, насупившись. Не поверила. Мне придётся долго извиняться, умолять её простить меня. Но это уже не идёт, ни в какое сравнение с тем, что мы спаслись! Да так лихо, по канонам голливудского боевика.

Когда Макс деликатно вышел в коридор, Дарси вдруг сказала:

— Олег, может быть нам действительно развестись. Отдохнуть друг от друга? Проверить наши чувства.

Я устало откинулся на стенку купе и твердо проговорил:

— Я уже проверил. Малыш, эти люди… Они манипулировали нами. Понимаешь? Та тётка в чёрном загипнотизировала тебя. Они подсыпали мне какую-то гадость в еду. Я стал настоящим гоблином. Уродом. Поверь мне. Я не такой.

Она вздохнула, на глазах появились слезы, расплакалась, как маленький ребёнок. Я обнял её, нежно гладя по спине, целуя. Её трясло мелкой дрожью. Все переживания вырвались разом наружу.

Когда Дарси успокоилась, наконец, задремала, я вышел в коридор и увидел в тамбуре Макса, курящего папиросу.

— Извини, что так гадко поступил с тобой, — сказал я.

— Да ладно, — буркнул он.

— Макс, а почему ты решил нам помочь? — задал я щекотливый вопрос, мучивший меня.

Он усмехнулся, бросил на меня хитрый взгляд, в глазах запрыгали озорные бесенята.

— Вам, — передразнивая меня, изрёк Макс. — Тебя, гоблина, я спасать не собирался, — резко бросил он. — Дарси хотел вытащить. А потом решил — вдвоём-то сподручней будет. А оружия я прихватил достаточно.

Я отвернулся к окну и глухо спросил:

— А Дарси почему решил спасти? А?

— Почему-почему. По кочану. Дурак ты, — насмешливо проворчал он. — Потому что такая девушка одна на миллион встречается! А такому идиоту, как ты, досталась! Эх!

Я абсолютно не рассердился на него. Обидные слова попали в самую точку. Я лишь похлопал его по плечу.

* * *

После этого происшествия у меня появилась обильная седина на висках. Впрочем, я не переживаю на этот счёт. Надеюсь, Дарси будет любить меня даже тогда, когда я облысею. Мои исследования не прошли даром. Я написал цикл статей. С фотографиями. Толясик меня зауважал. А Крокодил пришёл в такой восторг, что выписал мне премию в аж десять тысяч. Рублей. Я не знаю, сколько денег было в серебристом чемоданчике, который мне дал Теофил. Ну не меньше миллиона. Но я не жалею, что потерял эти деньги. Я вернул себе то, что невозможно купить ни за какие миллионы. Макса я устроил курьером в наш журнал. Надеюсь, под моим руководством из него получится замечательный репортёр. Над Теофилом и его дружками был устроен закрытый судебный процесс. Его признали невменяемым, и отправили в элитную психиатрическую клинику. Остальных посадили надолго. Впрочем, никто не помешает Теофилу выйти через пару лет и организовать новый смертельный аттракцион.

Content

Евгений Аллард
Долина гоблинов

1

2

3

4

5

6

7