Дроздов Игорь Романович

БРАТ-ЗВЕРЬ

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

День для Алексея Каширцева начинался как светлый, яркий, классный, сногсшибательный. В общем просто…

На улице моросит мелкий зыбкий дождик. Противный и нудный до зуда в зубах. Небо в три слоя затянуто низкими серыми облаками. Свет такой же серый, безжизненно мокрый. Что сейчас, утро, день или вечер можно понять только по часам.

Алексей засмеялся. В зеркале отразились классические голливудские сорок два зуба. Он оскалился сам себе и показал язык. Неожиданно захотелось сделать что ни будь эдакое, что бы у мчавшихся вокруг него водителей округлились глаза, а палец сам пополз к виску.

Алексей еще раз хохотнул. Поворошил волосы — они у него темно коричневые — в задоре хлопнул по колену.

Тут же вцепился в руль, крутанул в сторону. Побитый «Москвич» вылетел сбоку, дико сигналя, словно это не он едет на красный свет. Мелькнул мимо. Позади него поднялась целая волна грязнющей воды. Алексей весело выругался. Включил дворники и те начали, мерно шурша, счищать мутные разводы.

Каширцев не утерпел, скосил глаз и посмотрел на толстенную папку лежащую рядом с ним на переднем сиденье. Из нее торчали белые уголки листков, кокетливо выглядывали краешки фотографий. Рядом с папкой лежали два CD-диска.

Черт, как же все классно.

— Останови здесь, — сидевший за спиной человек указал на обшарпанную автобусную остановку.

— Зачем? — сказал Алексей. — Доставлю прямо домой. Только адрес назови.

— Я сказал здесь! — резко обрубил человек. — Я уже выполнил все, что ты хотел, достал тебе эти долбаные дискеты.

— За что тебе огромное спасибо.

Человек секунду промолчал. Наклонился к уху Каширцева.

— Ненавижу вас, журналюг, — прошипел он, стараясь вложить во фразу как можно больше презрения. — Без мыла в задницу пролезете.

— Такова цена информации, — Алексей улыбнулся. — Наша служба и опасна и трудна…

— Для других. До сих пор не пойму, как ты смог меня сфотографировать?

— Профессиональная тайна. А если, честно, то извини мужик, что пришлось надавить. Но иначе как я смог бы добыть такую информацию.

— В гробу я видел твои извинения.

— Послушай, а ты сам не считаешь, что они должны ответить? Как они только умудрялись проворачивать такое? Опыты на людях. Это же фашистами попахивает.

— Сам ты фашист, урод. Их судишь, а сам теми же методами пользуешься. Так чем ты лучше?

Алексей начал закипать, но все же сдержался.

— Я должен разоблачать злодеев. Такова моя профессия. И так платить приходиться, что бы донести правду до людей.

Человек скривился. Пробурчал что-то непонятное.

— Останови! — неожиданно закричал он. — Я сказал, останови!

Алексей ударил по тормозам. Его кинуло вперед, и он налетел грудью на приборную доску. Человек ткнулся лицом в спинку кресла. Спешно отстранился. Начал тянуть за ручку дверь.

— Осторожнее сломаешь, — не выдержал Алексей.

Дверь распахнулась. Человек выпрыгнул. Попал в лужу. Побежал, не обращая внимания на хлюпающую в ботинках воду.

— Зонтик забыл, — крикнул вслед Каширцев, но спина в потертом плаще уже затерялась на фоне хрущевских пятиэтажек как хамелеон в листве. Алексей хмыкнул, перегнулся через сиденье и захлопнул дверь.

Мимо проехала красная «Ауди». Свернула в тот же двор, куда забежал человек. Алексей посмотрел с тревогой. Потом обругал сам себя: мало ли машин могут проехать по улице. Нервы, нервы.

По крыше застучало: мелкая морось перешла в ливень. По лужам запрыгали миниатюрные копии взрывов. Поплыли важные, надутые пузыри.

— Черт, ну и погодка, — проворчал Алексей. Посмотрел на часы. Двадцать минут третьего, а в редакцию надо к пяти: отчитываться за проработанный день. Отлично: хватит и щи похлебать, и с женой пообщаться.

* * *

Высотки за окном пропали, словно боялись лезть в грязь частного сектора. Алексей не побоялся. Свернул. Секунда и от города остались только воспоминания. Вдоль дороги потянулись небольшие домики. Копии деревенских, словно перенесся куда с помощью неведомого телепорта. Да и дорога, смех один. Вокруг грязища, машина плывет в ней как подводная лодка. Так и кажется сейчас через край окна польется коричневая жижа. По такой дороге ездить нельзя. Только машину на горб, и на четвереньках, на четвереньках.

Алексей выругался, помянул недобрым словом друга Олежку. Тот после армии сманил его заниматься бизнесом. Сначала то все шло неплохо. Алексей раскрутился, квартиру купил, машину. Жене и детям обновки. А потом Олежка только раз и сгинул, а в контору вместо него два жлоба шкафоподобных заглянули. Долги какие-то требовали и так кровожадно пообещали насчет закатать в асфальт. Квартиру тогда и пришлось продать. Благо родители хорошие — помогли хоть такую халупу купить. Но с друзьями Каширцев решил больше не связываться, полагался только на себя.

Впереди показалась острая крыша дома родимого. Алексей нажал клаксон. Пронзительный гудок полетел впереди него.

Во двор Алексей заезжать не стал. Оставил машину у ворот.

Как только ступил на бетонную дорожку, на душе снова запели соловьи. Наконец-то, под подошвами что-то твердое, не грозившее расплескаться под ногами и залиться в ботинки. Сбоку раздалось негромкое ворчание. Алексей засмеялся и съежился под секущими струями ливня.

— Тарас, не сыровато тебе?

Тарас, огромный, седой расцветки овчар, лежал в будке на спине. Он снова заворчал, потянулся передними лапами. Алексей наклонился к нему, потрепал торчащие на улицу уши. Тарас тут же извернулся и лизнул ему пальцы.

— Но, но… — Алексей погрозил кулаком. Не любил он, когда собаки кидались обниматься. Особенно в такую погоду.

— Папка приехал! — раздался за спиной звонкий голос. Тяжелое запрыгнуло на спину, вцепилось в шею.

— Ваня, ты ж меня задушишь.

— Я богатырь! — завопил на ухо Ваня — Берегись злодей.

— Ах, так я злодей! — крикнул отец — Ну тогда держись.

Он перехватил сына, подбросил его перед собой. Зашевелил пальцами под мышками. Малыш завизжал, начал извиваться в руках.

— А ну домой, заболеете оба. — Юля выглядывала на улицу. Она зябко ежилась, куталась в тонкий домашний халатик. Алексей кивнул ей. С Ваней на руках пробежал мимо жены. Успел на ходу чмокнуть ее в губы.

— Разувайтесь, — крикнула Юля вслед. Закрыла дверь. Посмотрела на мужа и всплеснула руками.

— Да где ж ты лазил? Немедленно переодеваться.

— И я? — поинтересовался Ваня.

— И ты. Мамочки, когда только успел. Во двор на минуту вышел.

Ваня, до колен в грязи, пошел с гордым видом, словно сделал нечто великое. Алексей проводил сына взглядом, особенно внимательно посмотрел на ботинки. Потом, изогнув шею, на свою рубашку. Так и есть, вся спина в коричневых разводах.

— Переодеваться! — грозно сказала Юлия и прыснула в ладонь.

— Я тебя люблю, — сказал ей Алексей одними губами.

— Я тебя тоже, — ответила она шепотом, и сразу громко. — Переодеваться и обедать!

* * *

Полпятого Каширцев, сытый и согретый любовью сел в машину. В редакцию ехать не хотелось, но надо и опять машина медленно поползла по разбитой дороге.

У обочины застыла красная «Ауди». Алексей наморщил лоб. Казалось, что сегодня он уже где-то ее видел. Поравнявшись с нею, он открыл окно.

— Эй, хозяин, помощь нужна?

Хозяин «Ауди», лысоватый, но молодой мужчина, звонил по сотовому телефону. Он посмотрел на него таким взглядом, что Алексею захотелось вылезти и дать ему в морду.

— Не надо ничего, — бросил он раздраженно. — Нет, Олег, это я не вам, — сказал в трубку и отвернулся.

Не надо, так не надо. Только зачем орать.

Сильно закрутил ручку, закрывая окно. «Ауди» уже исчезла позади, а на душе все еще оставался неприятный осадок.

ГЛАВА 2

Возвращался Алексей в приподнятом настроении. По прежнему посматривал на лежащую по соседству папку. Настроение сразу поднималось до Эвереста. Хотелось смеяться и орать песни.

Подъезжая к воротам, Алексей привычно дал сигнал. Выскочил из машины, ботинки по щиколотку погрузились в грязь. Он ругнулся. Встал на цыпочки и пошел в брод. Благо хоть перед воротами дорога не так разъезжена. Он поежился. Дождь прошел, но с веток деревьев нет-нет, да и срываются крупные капли. Алексей распахнул ворота, вернулся в машину и загнал ее во двор. На улице быстро темнело. В доме ярко горели окна. Светящиеся квадратики падали на землю. В них видно кусками бетонную дорожку, лужи.

— Тарас! — позвал Каширцев, — Есть хочешь?

В тени дома будку почти не было видно. Еле-еле видна передняя часть. Вход в ней чернеет непроницаемой дырой. Белым пятном высунулась лапа. Овчар не пошевелился.

«Покормили значит — решил Алексей — Ну тогда приятных снов».

Он пошел к дому. Перед дверью замер, даже полуприсел и выставил руки, готовя засаду на Ваню. Постоял так несколько минут. Наконец, почувствовав себя дураком, поднялся, хмыкнул. Чем же таким Ваня занят, что даже на папу отвлечься не может? На то, что бы его рубашку испачкать?

В прихожей горел свет. Алексей снял куртку, повесил на вешалку, нагнулся развязать шнурки. На полу лежала сумочка Юли. Алексей приподнял бровь. Поднял и поставил ее на обувную полку.

— Юля! — крикнул он.

В ответ тишина.

— Ваня, папа приехал!

Вслушался. Только что-то скрипнуло в стене, наверное сверчок пробежал. Хм, интересно, где же они? А, понятно. Юля опять пошла к подруге Татьяне, а Ваня с ней увязался. Или она сама оставлять его не захотела?

Решив для себя столь сложный вопрос, Алексей расслабился. Насвистывая, он снял куртку. Сразу пошел на кухню. Порылся в холодильнике и извлек на свет кастрюлю с вермишелью и вареный окорочек в тарелке. Вывалил вермишель в сковороду. Поставил на огонь. На второю сковороду налил немного воды, положил окорочек и прикрыл сверху крышкой. Вот так, пусть на пару подогреется. Пока готовилось, нарезал хлеба. В чашку насыпал сахара, добавил ложку кофейного напитка «Старая мельница», смешал. Поставил на газ чайник и, доведя воду до теплого состояния — кипятка не терпел — налил полную чашку. Быстро перемешал. А тут как раз и вермишель подоспела. Алексей не стал разлаживать по тарелкам. Все равно Юли нет, некому ругаться. Поставил сковороду с вермишелью на подставку, бухнул сверху окорочек, полил кетчупом. По кухне пополз вкуснющий аромат. Алексей вдохнул полной грудью.

— Класс! — проговорил он.

Со сковородой в одной руке, стаканом в другой, и куском хлеба в зубах Алексей пошел в зал. Перед диваном стояла заранее приготовленная табуретка. Алексей поставил на нее все. Не понравилось. Сходил на кухню и принес вторую табуретку. Расставил уже все по двум. Сам поудобнее сел на диван. Потыкал вилкой в окорочек, оторвал несколько волокон. Попробовал — вкуснотища. Не глядя, нашарил рукой пульт от телевизора, нажал кнопку. Чуть щёлкнуло. По комнате раздались голоса. На экране появились знакомые лица политиков. Говорили что-то о квартирном вопросе, но Алексей не слушал их. Взгляд его уставился на старый, потертый DVD плеер, стоявший рядом с телевизором. Это еще что за антиквариат? Откуда взялся? Наверно Юля взяла у подружки Татьяны. Она давно рассказывала, что та хочет выбросить свой старый, а Юля просилась взять. Зачем только? Он же пообещал ей купить новый. Что с таким позориться?

У DVD плеера лежала коробка с диском. На этикетке написано — «Любимому мужу от жены». И внизу — «Укрощение строптивого».

Алексей засмеялся. Этот фильм, с Адриано Челентано, он любил. Спасибо Юле за подарочек. Надо будет посмотреть вечером вместе. Или сейчас?

Диск ушел внутрь. По экрану побежали белые полосы. Они все бежали и бежали.

— Черт, — выругался Алексей. Подождал немного. Полоски не исчезали. Он потянулся к пульту.

Экран мигнул. Появились половицы крупным планом.

— Ну что, все настроил? — раздался незнакомый голос.

— Сейчас.

Половицы ушли в сторону. Сменились стеной. Стена пошла кругом. Так резко, что Алексей даже зажмурился. Мелькнуло широкое окно. Мебельная стенка. В ней на большой полке стоит телевизор.

«Так это ж мой дом, — удивился Каширцев. — Кто это такие, и что они здесь делали? Что они здесь снимали?» — Он нахмурился.

— Готово!

Второй голос тоже был незнаком. Это что ж, Татьяна с друзьями приходила?

— Направь куда надо, — сказал первый голос.

Изображение повернулось. На секунду мелькнул человек в черных брюках, свитере и натянутой на лицо вязаной шапочкой с вырезанными глазами. Камера остановилась на диване. Алексей охнул.

На диване сидели связанные Юля и Ваня. Рты у обоих заклеены скотчем, а руки связаны впереди. Глаза испуганные. У Вани текут слезы.

— Укрощение строптивого, дубль первый, — раздалось смешок за кадром.

— Здравствуй, журналист, — рядом с Юлей и Ваней сидел человек во всем подобный первому, мелькнувшему на экране до этого — такой же черный и в маске. Рука его по хозяйски гладила Юлю по шее. Она вздрагивала, по горлу вверх вниз прыгал комок. — А ты неплохо устроился. Жена смотрю у тебя неплохая. И фигурка классная, и сиськи. Так и хочется помять. Не одному же тебе такое счастье — человек чуть сжал Юле шею. Отпустил. — И сынок хороший, маленький, что нам больше всего подходит. Хотя и старшие тоже. Посмотри-ка.

Секунда полосок и на экране открылась полутемная комната. Кажется какой-то подвал. На кровати, прижимая колени к груди, сидит Ольга. Она, не связана, но на лице написано такое отчаяние и страх, что у Алексея сердце завыло, рванулось к ней.

Снова полоски. И новое изображение. Почти такая же комната, кровать. На кровати Сергей. Руки и ноги привязаны к грядушкам. Рот залеплен скотчем. Под глазом синяк на пол лица. Алексей стиснул зубы.

На экране опять появился черный человек. Позы не сменил. Только рукой гладит Юле ногу. Платье задрал до самых бедер. Глаза Юли широко распахнуты, полны слез, как озера.

Раздался скрип. Остро ожгло болью. Алексей скривился. Выплюнул кусочек зуба.

— Вся семья в сборе, — сказал человек. — Даже последних от бабушки достали… Одного тебя не хватает.

Лицо в маске неожиданно приблизилось к экрану. Показалось, что оно сейчас оттуда вывалится.

— Ты что ж сука, думал можно в наши дела влезть и просто так уйти? Не прокатит. В общем так. Ждем тебя по адресу, — он назвал улицу. Перечислил номера. — И смотри, урод, что бы ни какой милиции. Так у тебя есть шанс получить пацанов и девчонок целыми, ну девчонок почти целыми. Ишь, какие конфетки. А с ментами свяжешься — получишь всех четверых в двадцати посылочках. Понял? Так еще раз: ждем тебя четвертого, в десять утра. Будем второй дубль делать. Смотри, не опаздывай. И кстати, верни дивидишник. Пока.

Экран мигнул. Вышел голубой экран.

Загремело. Сковорода отлетела на середину зала. Вермишель рассыпалась по полу. Алексей споткнулся через табуретку. Чуть не упал. Он подскочил к шкафу. Схватил плейер и с размаху ударил его о стену. Прибор треснул пополам, а на заклеенной обоями стене появилась рваная вмятина. Плейер потянул за провод телевизор, и тот опрокинулся на пол. Хлопнул кинескоп, осыпав Алексея вихрем осколков. Запахло озоном. Алексей сел на пол, обхватил голову руками.

Как так? Что случилось? Что ему делать?

Он выхватил из кармана сотовый, набрал экстренный вызов милиции.

— Слушаю вас, — раздалось на том конце после нескольких гудков.

Алексей нажал кнопку отбоя, уронил телефон. Человек в черном не шутил. Что-что, а это Алексей знал хорошо, покрутился в мире криминала и коррупции. Это тебе не фильмы.

«Что делать? Что делать?»

Душа кипела. Разум бился с сердцем. Весь его опыт говорил, что с похитителями нельзя идти на переговоры, тем более без милиции. Но то были простые пункты на бумаге, пусть и казенной и заверенной МВД, а с другой стороны стояли жена, дети.

— Тарас! — взвыл Алексей в ярости. Вскочил, выбежал во двор, забыв обуться.

— Скотина!

Пес не отозвался и на этот раз. Алексей прошел до будки, размахивая палкой от швабры. Ноги сразу замерзли, покрылись липким.

— Тарас! — Алексей дёрнул овчара за лапу. Потянул.

Пес тяжело вывалился из конуры. Застывшие глаза уставились преданно на хозяина. Пасть оскалена. Зубы в крови. В черепе круглая дырка затянутая изнутри кровью.

Алексей сел в грязь. Слезы прорвали дамбу и устремились по щекам.

ГЛАВА 3

Машина остановилась резко. Из-под колес брызнули грязные капли, густо окатив прохожих. Алексей выбрался из машины, посмотрел по сторонам, прочитал название улицы на заборе. Посчитал дома. Пересчитал снова. Сошлось. Мурашки, побежали по коже. Добежали до самых пяток, пообщались о чем-то там с сердцем и поскакали обратно на макушку.

Прохожие недобро посматривали на него, бурчали про себя, но высказаться в слух не решились.

Алексей с силой захлопнул дверцу и бросился к проходной.

— Куда? — выступил перед ним охранник, всмотрелся в лицо. — А… проходите. Вас ждут, — повернул голову к соседней комнате. — Рита, твой уже здесь.

Из комнаты вышла девушка лет двадцати. Небольшого роста. Волосы пепельного цвета. На ней черная юбка до колен, черные туфли и синяя блузка. На груди приколот бэйджик. Алексей всмотрелся. Прочитал.

«Бражняк Рита. Младший научный сотрудник. Фирма — „Брат зверь“».

Девушка проследила направление его глаз, покраснела. Смущаясь, достала из кармана фотографию, сравнила.

— Пойдемте, — велела она.

— Стоп! — вмешался давешний охранник. — Мне надо вас проверить.

Вышли они только через полчаса. Алексей чувствовал себя так, словно у него не только карманы вывернули, но и в кишках покопались.

За забором открылась обширная площадь, засаженная деревьями, с проложенными между ними дорожками. Словно это не научное предприятие, а парк для детей. Посреди деревьев возвышались три высоких: одно пять, остальные девять этажей, панельных здания. Рита повела его по дорожке к одной из девятиэтажек.

— Вы откуда к нам приехали? — спросила девушка.

Алексей посмотрел на нее пустым взглядом. Девушка замолчала. Потянулась долгая, томительная пауза. Наконец она не выдержала и спросила снова.

— Вам здесь нравиться?

Алексей шагал вперед целеустремленно, как робот. Столько же любопытства было и в его глазах.

— А вы очень пунктуальный человек, — она все пыталась завести разговор. — Я и пяти минут не подождала, а вы уже приехали.

На входе в здание их остановил охранник. Рита вытащила из нагрудного кармана пропуск, отдала охраннику. Тот осмотрел, вернул назад, кивнул.

— Это к Эдуарду Степановичу — указала она на Алексея.

Охранник молча кивнул, отошел в сторону.

Они вошли внутрь. Алексей осмотрелся. Внутри здание поражало спартанской обстановкой. Словно это не та фирма, что по сведениям, добытым Каширцевым, была одной из богатейших в стране. Серые полы из мраморной крошки, сделанные, наверное, еще при Хрущеве. Стены отделаны современными пластиковыми панелями цвета морской волны, но явно взяты подешевле. Потолок — амстронг.

Девушка вызвала лифт. Дверь открылась почти сразу. Вошли. Рита нажала кнопку с цифрой четыре.

— Я так боюсь этих лифтов, — сказала она. — Они старше меня, и я постоянно представляю себе, как застреваю в них.

Алексей молча смотрел на поцарапанную дверь, ожидая, когда она откроется. Рита хмыкнула.

Двери разошлись в стороны. Алексей прижался к стене. Пропустил первой девушку. Она пошла впереди. Несколько раз оглядывалась на него. Бедра у нее чуть виляли. Она остановилась у двери отличающейся от других явной ультрасовременностью. Белый пластик, казалось, немного светился изнутри. Излучал важность и деловитость. Увидев такую дверь, сразу знаешь, что за ней кто-то из большого начальства.

— Директор ждет вас, — сказала Рита и постучала. Дверь открылась.

— После вас.

— Извините. Директор велел, что бы вы были одни.

Кабинет встретил его отделанными светлым пластиком стенами, аналогичным вестибюльному, и таким же амстронгом. У окна стоял массивный деревянный стол. Перед ним несколько офисных стульев обтянутых черной материей. За столом — черное кожаное кресло. Алексей почувствовал в глубине сердца легкое разочарование. Дверь навеяла ожидание богатого и необычного. К тому же офис главного гада.

В кресле сидел высокий худой мужчина. Редкие волосы тронуты сединой. На нем строгий, черный деловой костюм тройка. Цветом, чуть отличающимся от кресла. Наверное, для того, что бы посетители все таки заметили директора. Что бы он не затерялся.

Директор приподнялся, улыбаясь Алексею.

— Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь, — и указал рукой на стулья.

Алексей пересек кабинет и сел, не ожидая пока сядет хозяин. Сам он был одет просто: джинсы, синяя рубашка и такого же цвета куртка. Волосы торчат ежиком. На лице Алексей изобразил равнодушие. Ногу закинул на ногу.

— Молодой человек, — сказал директор. — Прекрасно выглядите. У вас хороший вкус.

Алексей всмотрелся ему в глаза. Уловил признак насмешки. Смолчал.

— Вы не хотите закурить? Угощайтесь.

Он протянул Алексею шкатулку, наполненную разного сорта сигаретами. Алексей зачерпнул, сколько уместилось в кулаке. Сунул в карман, при этом несколько штук сломал. Директор усмехнулся.

— Итак…

— Давайте сразу к делу, — перебил его Алексей.

— Хм. Вы мне нравитесь все больше. Зовите меня Эдуард Степанович. Ну, хорошо, к делу так к делу.

Он хлопнул ладонью по столу. Над столешницей, прямо в воздухе, засветился экран. Директор произвел манипуляции, увеличивая его до двух метров.

— Как вам известно, мы пригласили вас не просто так — Эдуард Степанович еще чуть увеличил экран и повернулся к Каширцеву.

— Это уж понятно, что не просто так, — процедил Алексей сквозь зубы. Директор не обратил на его слова никакого внимания.

Алексей краем глаза поглядывал на экран. Ничего подобного он никогда не видел.

— Наша фирма, я думаю это вы уже сами успели выяснить, занимается новейшими разработками…

— В сфере опытов над людьми.

— В областях, простым людям казавшихся просто фантастическими, — он прицельно посмотрел на Алексея. — Посмотрите внимательно на экран.

Экран показывал сельский двор. На переднем плане огороженный забором курятник. Перед курятником несколько десятков кур с квохтаньем, копаются в земле, тянут червей. Две вцепились сразу в одного. Зло друг на друга кудахтают. Дернули и разорвали червя пополам. К забору подошел человек в комбинезоне. Показал рукой на кур. Начал с улыбкой что-то объяснять. Губы шевелились, но звука не было. Одна курица отвлеклась от червей. Посмотрела на него через забор, поворачивая голову то одним глазом к нему, то другим. Только рядом с человеком стало видно, что куры никак не меньше метра. Так что же они тогда разорвали? Змею?

— Манипуляции с генами приводят к довольно удивительным результатам.

— Ну и что? — Алексей отвернулся от зависшей над столом голограммы. — Что вы тянете?

— Я не тяну. Вы посмотрите внимательно.

Не скрывая раздражения, Алексей обернулся и застыл. На экране уже совсем другое изображение. Высокие бетонные стены. Внутри клетки в несколько рядов. На каждой прутья толщиной в два пальца. От нескольких клеток летят голубые искры, когда находящие в них твари прикасаются к прутьям. Сами твари разные. Жуткие помеси собак и крыс. Ящерицы с двумя телами и одной головой. Трехглазые птицы в чешуе вместо перьев. Вообще какое-то бесформенное чудовище. — Во все стороны торчат кривые лапы. Розовое тело блестит слизью. Выглядывают клочья шерсти.

— Посмотрите внимательнее на шестую клетку в третьем ряду.

Алексей посмотрел. Увидел, что в одной из клеток находится человекоподобное существо. Оно было там не одно. Клетку делила пополам перегородка из толстых прутьев, а за ней бесновалась собака-крыса. С пеной на клыках она кидалась на перегородку. Грызла прутья. Тянулась к добыче лапами. Когти на лапах длинные, похожие на турецкие загнутые кинжалы, пожелтевшие. На кончиках блестит то ли слизь, то ли яд. При каждом ее прыжке человеческое существо вжималось спиной в противоположную стену. По телу проходила крупная дрожь.

Алексей вскочил со стула.

— Сергей!

— Тихо, тихо, молодой человек. Тихо! Успокойтесь, и ни кто не пострадает.

— Ах ты.

— А ну сядь! — рявкнул директор. — Смотри.

Он ткнул пальцем в экран. Перегородка в клетке начала медленно подниматься. Собака-крыса с рычанием ткнулась мордой в расширяющуюся щель, просунула когтистые пальцы. Потом всю лапу. Собака все тыкалась. Пыталась протиснуться вся. Сергей закричал. Начал бить каблуком по лапе. Собака завизжала, но попыток достать добычу не оставила.

Каширцев поджал губы. Сел. Перегородка сразу замерла. Опустилась. Зверюга едва успела отдернуть лапы. Заорала разочарованно. С удвоенной силой накинулась на преграду. Решетка вся закачалась, но удержалась.

— Не дергайся, — холодно сказал директор. — И все будет хорошо.

— Что вы хотите? — злой от бессилия проговорил Алексей.

— Немного, совсем не много, — ответил Эдуард Степанович.

— Что? Хотите чтобы я не печатал эту чертову статью? Хорошо, я уничтожу всю информацию. Сотру диски. Что еще? Только скажите. Я сделаю. Только прошу, отпустите их.

— Ну, я думаю — Эдуард Степанович улыбнулся. — Статью вы и так уже не напечатаете. А нужно нам от вас вот что.

— Вытащите его оттуда, я прошу вас.

— Его? — Директор посмотрел в призрачный монитор. — Милый мальчик. Весь в отца.

— Пожалуйста, вытащите его, — на секунду Каширцев потерял решимость и даже был готов смириться со всем. — Я не могу его там видеть.

— Хорошо, — неожиданно согласился Эдуард Степанович. Он нажал на столе кнопку. Чуть наклонился, как Алексей полагал, к микрофону — Немедленно освободите мальчика и поместите его к остальным, — сказал он. Посмотрел на Алексея. — Вот и все. Через минуту его там не будет. Довольны?

— Спасибо, — Алексей обрадовался. Но тут же вспомнил, с кем разговаривает. Нахмурился.

— Не за что. С моей стороны это жест доброй воли. Скажем так — показательный акт, что нам можно доверять. Так что тоже ведите себя соответственно. Ну, так продолжим?

— Что вы хотите?

— Не повторяйтесь, молодой человек. Будьте оригинальней. Придумайте что-нибудь новое.

— Что вам от меня нужно? — процедил сквозь зубы Алексей.

— Да, так чуть лучше. Совсем чуть. Итак. Я думаю, будет хорошо, если вы сами все увидите. Пройдемте.

* * *

Едва они вышли в коридор, как сзади сразу пристроились два широкоплечих молодца. Классических амбала дубообразной внешности. Но Алексею почему-то не было смешно. Они поднялись на два этажа выше. Прошли несколько пропускных пунктов. Охранники за столами поднимались, но как только замечали директора, строгость на лицах сразу пропадала. Они открывали двери, пропускали их.

Наконец Алексей и директор подошли к двери, у которой следовавшие за ними телохранители чуть отступили назад. Трое охранников, стоящих у дверей только кивнули.

Алексей и Эдуард Степанович вошли в большое помещение. Тишину коридоров сменил гул возбужденных голосов, гудение множества приборов, стоявших вдоль стен, вдоль обозначенных дорожек для людей. Повсюду люди в белых халатах. Одни работают с приборами. Другие носятся с какими то бланками. Все переговариваются. Ученые бросали на Алексея короткие взгляды и больше не обращали на него внимания.

— Проходите молодой человек. Смотреть смотрите, но ничего не фотографируйте, — директор улыбнулся.

Алексей дернул уголком губ. На входе его обыскали так, что не то что фотоаппарат, завалявшуюся в кармане булавку и ту отобрали, посчитав холодным оружием. Даже кишки прощупали, чтобы внутри себя взрывчатку не пронес.

Смотреть пока было не на что. Белые халаты, приборы и компьютеры он видел в голливудских фильмах. Стоило посмотреть только на противоположную от входа стену.

Перед стеной пустое пространство. Приборы не приближались к ней, замерев в трех метрах от священной линии. К стене вела самая большая дорожка, широкая, почти в два метра. Стена была покрыта белым, блестящим составом похожим одновременно на лед и на зеркало. По бокам от нее стояли два длинных ограненных стержня. Алексей присмотрелся и увидел, что это белое льдистое зеркальное совсем не на стене. Оно висит натянутая как простыня между стержней.

— Мы находимся в четырнадцатой лаборатории, — начал с усмешкой объяснять директор. — Год назад мы приступили к одной прелюбопытнейшей разработке и сейчас находимся на стадии ее завершения. Вернее на стадии завершения самого изобретения. По самому проекту работы будет еще очень много. Вам интересно, что мы сделали?

— Зная вас, могу предположить, что это новейшая камера пыток. Я прав?

— Нет, совсем не правы, — Эдуард Степанович чуть нахмурился. — Вы проходите, проходите — на лицо вернулась масляная улыбка.

Алексей шагнул в лабораторию. Тут же взгляд его упал на компьютер, похожий на тот, что был у директора. Похожий, но гораздо совершеннее. За столом сидит лаборант. Перед ним голографический монитор. Но в отличие от директорского не плоский, а объемный. Возникающие в нем картинки можно было рассмотреть как повернутой к оператору стороной, так и развернуть и рассмотреть со всех сторон, во всех деталях. Рай и находка для специалистов.

Клавиатура у призрачного компьютера тоже призрачная, зависшая в сантиметре над столешницей. Пальцы лаборанта беззвучно порхают по светящимся символам. Картинка в мониторе меняется. Временами лаборант брался за простую беспроводную мышку. Тогда по экрану начинала, от символа к символу, метаться белая стрелка. Потом лаборант снова возвращался к клавиатуре.

— Да, здесь есть на что посмотреть, — директор заметил его интерес. — Одна из наших последних разработок. Над ним еще работают, но уже сейчас он в сотни раз превосходит любые американские аналоги. Разработчики США за недоработанный вариант готовы выложить десять миллиардов, но мы не торопимся, пусть еще раскошелятся.

— А Россия? — немного потерянно спросил Каширцев.

— Откуда у наших, такие деньги? — махнул рукой Эдуард Степанович. — Но пройдемте к самому интересному.

Самым интересным оказалась уже примеченная Алексеем льдистая стена. Эдуард Степанович подвел его к ней. Они остановились у самой границы очерченной приборами. Эдуард Степанович притормозил рукой разогнавшегося Алексея.

— Стоп, ближе пока нельзя.

— Это и есть самое интересное?

— Да, — Во взгляде директора появилось восхищение. — Правда, она прекрасна?

— А что это? — Алексей незаметно для себя заинтересовался.

— Это? Молодой человек вы изучали теорию Эйнштейна?

— У которого скорость света? В школе что-то говорили об этом. И в журнале помню, читал что-то об исчезающих кораблях. Так вы разрабатываете систему телепортации?

— Нет. Телепортация разрабатывается в другой лаборатории. Это же… Это нечто близкое, но в тоже время совсем другое. Вы читали выводы Эйнштейна о множественности миров?

— Другие измерения? — буднично проговорил Алексей. — Разница сначала в один шаг, потом в другой. И получаем на исходе мир на сто процентов отличный от первого?

— Вы читали Эйнштейна? — поразился директор.

— Нет. Эйнштейна читать, как-то не доводилось. А вот современную фантастику…

— О да. Современная фантастика это великий кладезь идей. И вообще фантастика. Начиная от Жуля Верна и заканчивая, ну, хотя бы Юрием Никитиным. Авторы сами не знают, какую богатую жилу разрабатывают. А стоило им только запатентовать саму идею. Ведь современный мир на девяносто процентов построен по проектам фантастов. Ну да ладно, не будем об этом. Так вот, молодой человек. Наши ученые доказали, что Эйнштейн был неправ. Других миров нет. Наша вселенная единственно существующая.

— А когда-то ученые доказывали, что земля центр мира и солнце вращается вокруг него.

Эдуард Степанович нахмурился. В голосе отчетливо прорезались обидчивые нотки.

— То были фанатики. Слепые приверженцы идеи. Наши же ученые… — он замолчал, пристально посмотрел на Каширцева. — Хотя. Может, вы в чем-то и правы. Прецеденты были.

Директор остановил одного из ученых.

— Да, Эдуард Степанович?

— Как у вас?

— Почти закончили. Дайте нам еще несколько минут.

— Хорошо, Николай. Вы главное не торопитесь. Пусть все пройдет как надо. Все-таки не в совковой стране живем, — директор улыбнулся. Ученый рассмеялся и отошел.

— Ну так вот, — продолжил Эдуард Степанович. — Доказав, что параллельных миров не существует…

Алексей демонстративно кашлянул. Директор бросил на него косой взгляд. Продолжил.

— Значит, доказав, что не существует… — он опять косо посмотрел на Каширцева. — Наши ученые задались целью узнать, а нельзя ли такие миры создать. Мы бросили на решение этой проблемы лучшие умы, и вот, результат, — директор торжественно протянул руку к ледяной стене. — Перед вами молодой человек дверь в иные миры.

Алексей промолчал. Директор смущенно кашлянул. Опустил руку.

— Вижу, что не верите.

— Ну почему же? Предположим.

— Даже не поинтересуетесь, как нам это удалось?

— Меня сейчас интересует совсем другое.

— А зря. Это напрямую связано с вашей семьей, — директор усмехнулся. — Может, все-таки поспрашиваете?

Алексей сжал зубы. Холодный взгляд впился Эдуарду Степановичу в глаза.

— Что вы задумали? Если с Юлей и детьми что-то случится, я не буду вас разоблачать, дискредитировать. Я просто сверну вашу тощую шею.

— Стоп, — раскрытая ладонь уперлась Алексею в грудь. — Молодой человек, я кажется говорил вам про достойное поведение.

— Да иди ты, — Каширцев отбил руку в сторону.

— Хорошо, — Эдуард Степанович перестал улыбаться.

Алексей почувствовал, что его схватили за плечи. Он дернулся. Сбоку подскочил ещё один белый халат. Повис на руке. Каширцев ударил локтем. Сзади коротко взвыли, отпустили. Алексей ударил второго лаборанта. Тот повис на руке. Потянул к полу. Алексей ударил его еще раз, и ученый сполз на пол. Алексей от души врезал ему ногой. Обернулся к директору и ткнулся лицом в ствол пистолета. Пятеро охранников держали его под прицелом.

— А ну не дергайся.

Каширцев покорно поднял руки.

— Спасибо Олег, — сказал Эдуард Степанович крупному седоватому охраннику. Крупному, даже по меркам других охранников. — Оперативно работаешь.

Охранник усмехнулся. Шрам над его губой чуть тянул кожу, делая улыбку кривой. Серые глаза неотрывно смотрели на Каширцева, а пистолет в руке даже не дрогнул.

— Что ж ты? Слишком нервный? — Эдуард Степанович цокнул языком, положил руку на плечо Алексея. — Придется подъуспокоить. Проходи и присаживайся.

Под конвоем Каширцева препроводили к вделанному в пол стулу из толстого темного пластика. Усадили. Затянули на руках и ногах кожаные ремни.

— Вот так будет безопаснее, — директор поправил пиджак. Щелчком сбил с рукава пушинку. — Спасибо Олег, — сказал он. — От него больше не будет проблем.

Начальник охраны спрятал пистолет в кобуру висевшую на поясе.

— Эдуард Степанович, — сказал он. — Может я хоть парочку человек оставлю? Этот тип сейчас непредсказуем…

— Вот именно сейчас, наш уважаемый гость вполне предсказуем и даже контролируем. — Эдуард Степанович растянул губы в улыбке. — Идите и ни о чем не волнуйтесь.

— Все таки я оставлю несколько человек за дверью.

— Идите.

Начальник охраны угрюмо кивнул, направился к двери. За ним молча потянулись остальные молодцы.

— Продолжим. Не помнишь, на чем мы остановились?

— Не помню, — буркнул Алексей.

— Ну, молодой человек, не обижайтесь. А говорили мы о том, как в нашей лаборатории добились появления иных миров. Правильно?

Каширцев промолчал.

— Ладно, — директор посмотрел на часы. — Времени немного осталось. Буду объяснять и действовать. — Он указал на ученого, с которым до этого говорил.

— Николай.

Ученый кивнул. Затем обернулся и махнул рукой. Дверь распахнулась.

* * *

В лабораторию один за другим вошли четверо охранников. Олега с ними не было. Перед собой они толкали каталки. А на каталках…

Алексей рванулся. Ремни больно впились в запястья.

— Юля! — закричал он.

Она была без сознания. Лежала, запрокинув голову. Длинные, темные волосы качались из стороны в сторону меж колесиков, лишь чуть не доставая до пола. Ситцевое платье разорвано по краю подола. Лоскут тянулся вниз.

Следующая — Ольга. Его старшая. Руки, ноги вытянуты по швам. Короткие светлые волосы взлохмачены. В них забилась какая-то труха.

Ваня, младшенький, лежал, подложив под щеку один кулак. Казалось, он безмятежно спит дома в собственной постельке. Одет он только в синие трусы и белую майку.

В сознании был только Сергей. Парень дергался, извивался, но ремни держали крепко. Синяк на его лице налился, стал почти черным.

— Что вы хотите сделать? — закричал Алексей Эдуарду Степановичу. — Послушай. Подождите. Отпустите их. Делайте со мной что хотите, но отпустите их.

— А ты и так сделаешь, что мы хотим.

Николай сделал знак и каталки остановили у необычного вида прибора. Ученый достал четыре металлических ободка. От них тянулось множество проводов, и шли к прибору.

Директор улыбнулся Алексею.

— Наши ученые выяснили, что мозг человека способен генерировать излучение… Думаю, подробности вам ничего не дадут. Так вот. Это излучение принимает вон тот прибор. Мы назвали его «Творец». Видишь те ободки, что Николай одевает на головы твоим? Да не дергайся ты так. Они безвредные. Так вот, эти ободки усиливают излучение. «Творец» принимает их, расшифровывает и создает нечто наподобие «Матрицы». Смотрели фильм «Матрица»? Нет? Молодец, я тоже не смотрел. Не люблю примитивные вещи. Так значит «Творец» создает кокон, в котором с помощью излучения строит новый мир на основе того, о чем думают или что представляют подключенные к нему люди. А вот это, — палец директора ткнулся в льдистую стену. — Позволяет нам наблюдать, что в таком новорожденном мире происходит. И не только наблюдать, но теоретически позволяет и входить в них.

— И что вы хотите? — сквозь зубы проговорил Алексей.

— А ты догадайся.

— Догадался. Вы хотите опыт провести. И как всегда в своем репертуаре. Опыт на человеке, — Алексей наклонил голову. Уставился в пол. — Правильно сказано, — тихо проговорил он — Будут, как боги знающие добро и зло.

Эдуард Степанович услышал, брови взметнулись вверх.

— Так вы что, считаете, что цивилизация не должна развиваться по тому, что якобы люди не могут принять на себя полномочия Бога? Вы относитесь к тому разряду людей, что с топорами кидались на первые машины? Крича при этом, что только Всевышний может давать жизнь неживому, а люди пусть молчат в тряпочку? И что нельзя изобретать лекарства, потому что болезни насылаются на нас Господом, что бы наказать нас за наши грехи? Вы идете против Бога и тем уподобляетесь Люциферу? Молодой человек, я ожидал от вас большего.

Алексей оторвался от пола. Посмотрел в глаза директору.

— Я не об этом говорил. Люди, как подобия Бога могут многое, что может их Отец. Я же говорил всего лишь о методах.

— Мне не нравиться тон, которым вы со мной говорите, молодой человек. Ну да ладно. Ты прав, мы действительно хотим подключить твоих родных. Создать миры и отправить тебя по ним прогуляться.

На голову Алексея словно молот уронили. Он и так уже начинал догадываться, но произнесенные в слух слова словно окончательно поставили точку и закрепили их реальность печатью. Вот так, отныне это произошло и отмене не подлежит. Осознание заставило его на время потерять дар речи. Наконец Алексей смог чуть двинуть онемевшим языком.

— Шутите, — кое-как выговорил он.

— Какие могут быть шутки? — по лицу директора было видно, что действительно не шутит.

— А если я не захочу? — Алексей напряг руки, будто пытаясь порвать ремни.

— Захочешь, — директор растянул губы в широкой улыбке. — Еще как захочешь. Иначе твой сын снова окажется в той клетке. Но на этот раз без перегородки. А на остальных мы испытаем новое оружие. Как тебе такая перспектива?

Алексей отвернулся. Эдуард Степанович взял его за подбородок, повернул к себе.

— Молодой человек, не тяните время, — сказал он. — Вы знаете, что проиграли.

Алексей сморщился. Произнести такое было страшно, но сказать надо было. Иначе что он за мужчина, если не может защитить свою семью.

— Хорошо, — слова выходили трудно, с натугой. Алексей силой пропихивал их между сжатыми зубами. Хорошо, что я сижу, мелькнула мысль, иначе свалился бы от дрожи в коленках. — Я сделаю это.

— Вот и ладненько, — суровость с лица директора как ветром сдуло. Он повеселел. — Николай, ты как? — обратился он к ученому.

— Все готово.

Алексей виновато поднял глаза. Все четверо лежали без сознания. На лбах ободки. Провода подключены к прибору.

— Через час мир стабилизируется, и можно будет входить, — сказал Николай.

Директор кивнул ему.

— Освободите его, — приказал он.

Алексей поднялся, растирая затекшие руки. Вновь появившиеся охранники держали руки на пистолетах. Выглядели они равнодушно, но Алексей не обольщался. В секунду эти люди могут превратиться в машину смерти. С одним он, может быть, еще и справится. Все-таки не зря в армии два года десантником отпотел. Но с пятью сразу…

— Что мне делать? — процедил он сквозь зубы.

— Сейчас вам нужно выполнять приказы Николая и его подручных. — Понятно?

Алексей угрюмо кивнул.

— Подойдите сюда, — велел Николай.

Алексей подчинился. Он прошел между заставленных приборами столов. Встал в указанное место. Ученые окружили его.

— От вас молодой человек, требуется следующее, — невозмутимо продолжал Эдуард Степанович. — Вы входите в мир. Вот этот датчик… Николай, покрепче, пожалуйста… будет фиксировать ваше состояние. Данные будут поступать непосредственно в компьютер, где подвергнутся анализу. Ведь нас интересует любая мелочь. Правда, Николай?

— Да.

— А вот этот прибор… Да, вот правильно, вы на него и смотрите. Поможет нам не потерять вас в мире, где вы будете, и даже наблюдать за вашими действиями.

Ученые крутили Каширцева из стороны в сторону. Раздели до пояса. Алексей морщился. Глухо стонал сквозь зубы, когда под кожу вводили миниатюрные, со спичечную головку, приборы. Наконец, последняя лаборантка отерла с груди и правой руки кровь ваткой. Отошла. Морщась, Алексей натянул рубашку. Одел куртку.

— Глотни, — Николай протянул Каширцеву зеленоватую таблетку — Обезболивающее и одновременно заживляющее.

Алексей медленно кивнул. Разжал губы. Николай положил таблетку ему в рот. Помог выпить воды.

— Он готов, — сказал ученый директору.

— Мир? — директор повернулся к висящему на стержнях экрану.

— Еще десять минут.

Алексей начал распрямляться. Боль, пульсирующая по всему телу как маленькие очаги пламени, начала затухать, будто не успевший набрать силу огонь прибил неожиданно налетевший ливень. Освежающий ливень.

— Какие я могу иметь гарантии? — просипел он.

— Что? — Эдуард Степанович оторвался от созерцания льдистого экрана. — Ах да. Только мое слово. Надеюсь, вы доверчивы?

Алексей оскалился.

— Да, кстати. Чтобы вы там бесцельно не болтались, или просто не отсиделись в каком-нибудь безопасном месте, мы сделаем игру еще более интересной. В том мире будут обитать двойники ваших близких. Вы должны будете их найти.

— Зачем?

Директор педантично поправил пиджак. Подтянул галстук. Глянул на Алексея как на дурака.

— Понимаете, молодой человек, новорожденные миры могут быть разные. Опасные, спокойные, фантастические, либо приближенные к реальности. Там вообще могут быть миры с иными законами. Но одни правило действенно для всех. Если двойник погибает там — оригинал умирает здесь. Причины наши ученые изучают.

— А мне-то что делать?

— Как только вы найдете двойника, вам надо только прикоснуться к нему — и мир автоматически выпустит вас, а его создатель проснется.

Алексей громко вздохнул с облегчением. Но затем насторожился, спросил.

— И вы его отпустите?

— Зависит от вас.

— Постойте. А если я погибну. Что будет с ними?

— Сожалею, — директор пожал плечами.

— И?

— Нам не нужны свидетели.

— Значит, вы не отпустите нас, даже если я выполню все условия?

— Если ты выполнишь все, что от тебя требуется, — Эдуард Степанович сделал ударение на последнем слове. — Мы отпустим вас. Даю слово.

— А если, — Алексей продолжал торопливо говорить, — я пройду, скажем, два мира, а потом погибну, что тогда?

— Сожалею. Либо все, либо ни чего.

— Сволочь.

— Молодой человек, вас оправдывает лишь то, что вы находитесь в тяжелом положении. Но лучше не нервируйте моих людей.

Алексей скользнул взглядом по охранникам. Все напряженные, словно держат на плечах небесный свод. Руки на пистолетах. У одного морда такая: что ясно слышится: «Хозяин дай я замочу эту паскуду, что на вас тявкает».

Пальцы Николая забегали по клавиатуре, как чечеточник по сцене. По лаборатории разнеслось низкое гудение. Лампы чуть потемнели. По льдистой стене побежали голубые волны.

— Ну что? — сказал директор просто. — Иди.

— Что вот так, даже чаем не угостите?

Директор зло сжал губы.

— Я без оружия, — напомнил Алексей. — Мне идти с голыми руками?

— Да, с голыми.

— Не боитесь подопытного потерять? Весь эксперимент накроется.

— Не боимся. Переживем как-нибудь. Да еще в законе жизни записано, что сыну идти по стопам отца.

Алексей вздрогнул. Он уже понял, что директор шуток не любил.

— Вы хоть скажите, что меня там ждет.

— На определение нужно от десяти часов. Когда пошлем вас, все пройдет быстрее. Николай, кого подключили? Сообщи ему.

— Девчонка, — ответил ученый.

— Твоя дочь. Можешь начинать вспоминать, что она в последнее время читала. Или о чем думала.

О чем думала? Да как все девочки ее возраста — о парнях. О белых принцах, о крутых похитителях. Запирай меня скорей, увози за сто морей. Тю-тю-тю, тра-ля-ля. Сопли с сахаром. Тьфу.

— Оля, — проговорил Каширцев. Посмотрел в лицо директору. — Надеюсь, когда меня будут есть, вас стошнит на ваш шикарный костюм.

Директор потемнел лицом.

— Иди! — приказал он.

Алексей шагнул в стену из белого огня.

ГЛАВА 4

Первая мысль была как в старом мультфильме. Где Гуфи кричит — Свет, кто выключил свет?

Яркая вспышка ударила по глазам. Вот тебе исполнение желаний. Не зря кто-то сказал, будьте осторожны в своих мечтах, они могут исполниться. Пока Алексей протирал слезящиеся очи, до ушей донесся запоздалый гром, словно тягучий выстрел над головой. По волосам хлестнули струи воды, потекли за шиворот. Алексей сильнее закутался в куртку. На десять секунд стало тепло и комфортно. Потом ливень промочил всю одежду насквозь, ткань мигом похолодела, начала липнуть к телу. Алексей наоборот стал теперь распрямляться, чтобы не мерзнуть так сильно.

Снова сверкнула молния. Негативом проявились деревья — толстые, раскоряченные. Ветки торчат, как когтистые лапы.

Недалеко раздался костяной перестук. Алексей замотал головой в поисках источника. Потом хлопнул себя по лбу. «Это ж мои зубы», — догадался он. Алексей съежился под акустической атакой грома.

Всматриваясь в темноту, в которой начал что-то понемногу различать, он пошел вперед. Не зная, куда идет, к чему. Но не стоять же на месте. Под ногами хлюпала грязь, жирная, вязкая. Килограммами липла к подошвам. Приходилось идти, высоко поднимая ноги, как цапля и каждый раз сильно трясти, чтобы грязь отлепилась. И он еще жаловался на свою улицу. Да по сравнению с этим болотом у него дома просто Сахара настоящая.

Через десять шагов Алексей почувствовал, что дождь куда-то подевался, а все что сейчас течет по его телу и хлюпает в ботинках — это пот. Вязкий как желе и соленый, как сто селедочных рассолов.

Сверкнула молния, и в ее отблеске Алексей увидел прямо перед собой контуры коней, тащивших огромную карету. Он вздрогнул от неожиданности.

Ливень шумел, забивая приближающийся топот. Снова ударил гром. Протянулся от востока да запада как на замедленной кассете. В грохоте грома карета подъехала совершенно неслышно. В черноте ночи она выглядела еще чернее. Словно идешь в полночь, и видишь перед собой вход в пещеру. Была она массивная, как крепость. Кони — огромные тяжеловозы, но видно, что могут пойти и вскачь.

Карета остановилась. В боку открылся квадрат света. Его тут же затмила человеческая фигура. Что-то прокричала.

— Чего? — переспросил Алексей.

Гром растаял вдали.

— …я говорю, тебе что, жить надоело? — проорал человек. Он вылез в окно по пояс. Низ освещен, а верх темный. Из-за этого смахивает на негра, только зубы не блестят.

— Что смотришь? — снова заорал человек. — Садись быстро, а то не успеем.

Он обратно всунулся в окно. Задел головой о край. Выругался. С головы упала шляпа. Алексей подхватил ее на лету за поля. В боку приоткрылась тонкая щель двери. Алексей быстро распахнул ее во всю ширь. Скользнул внутрь и сразу закрыл. Из груди вырвался блаженный вздох. Сухо, ничего не льет на голову, тепло, светло, ничто за ноги не хватает.

— Спасибо, — сказал ему человек. Взял из руки шляпу и водрузил ее на голову.

— Вам спасибо, — проговорил Алексей, стуча зубами.

— Не за что. Дьявол тебя носит но ночам, — он протянул руку. — Джон. Сильвестерн Джон.

— Алексей.

Джон пожал ему руку.

— Странное имя, не здешнее.

— Да, — Алексей кивнул. — Можно и так сказать.

— Сразу видно. Вид у тебя какой-то провинциальный.

Джон внимательно смотрел на Алексея, словно сомневался в собственных выводах. Алексей в свою очередь посмотрел на него. Обыкновенный человек, не скажешь сразу, что придуман. Среднего роста, жилистый. Одет в штаны из грубой материи, выкрашенной в серый цвет. Рубашка тоже грубая, была бы белая, если бы не грязь. Поверх что-то старомодное, что Алексей сходу назвал сюртук. Ботинки — топором их вырезали что ли эти ботинки, и канатами прошивали?

Джон заметил любопытство, усмехнулся. Суровость лица сразу разгладилась. Морщины разошлись. Так на взгляд ему дашь лет тридцать, не больше. А вот глаза — старика. Голубые, в них отражался опыт прожитой трудной жизни, немалые потери, смерти близких. На секунду Алексею стало страшно. Он представил, какой взгляд будет у него если он проиграет.

Джон снял шляпу. Из-под нее показались коричневые волосы.

— Постоянно падает, — пожаловался он.

В передней части кареты было вырезано широкое, но невысокое окно, завешанное занавесками из мешковины. Джон высунулся в него, вернулся обратно с поводьями в руках, занавески задвинул оставив лишь узенькую щель. Оттуда тянуло сыростью.

— Н-но, пошли, — Джон дернул поводьями, карета качнулась, медленно поехала в ночи. Скорость постепенно наращивалась. Лошади всхрапывали, недовольно ржали. Освещенные зады блестели от потеков воды и грязи, хвосты висели тряпками. Алексею стало их жалко.

— Черт меня дернул у сестры задержаться, — проговорил Джон. К Алексею он не поворачивался, дорога отнимала все внимание. — Думал, успею. А тут как на зло ливень, а они вот-вот появятся. — Джон освободил одну руку, порылся в широких карманах, вытащил пистолет. При виде огнестрельного оружия Алексей сразу напрягся. Джон заметил.

— А ты чего насторожился? — В его голосе послышался испуг. — А ну лови.

Воздух прочертили два маленьких темных предмета. Алексей машинально сжал пальцы. Джон несколько секунд пристально смотрел на него, потом облегченно выдохнул.

— Давай сюда, — он протянул руку.

Алексей разжал ладонь. На ней лежали маленький кусочек металла, блестящего серебром, и привязанный к нему тесемкой деревянный кубик. Он переложил их в ладонь Джона. Тот спрятал в карман.

— Оружие есть? — спросил он. Алексей покачал головой.

— Ну, ты, парень, видно совсем дурак. Ночью гуляет, да еще и без оружия. Давно с ума сдвинулся?

Из темноты за окном раздался далекий вой. Джон высунулся в боковое окно, покрутил головой.

— Ничего, — процедил он. — Плохо, конечно, но так и хочется пожелать, чтобы не за нами.

Вой повторился, теперь гораздо ближе. Ему вторили другие.

— Нет, все-таки за нами, — Джон захлопнул на боковых окнах ставни, ухватился за поводья. Вовремя. Дрожащие лошади потянули к краю дороги, подальше от страшного воя, карету начало заносить. Она пошла набок, накренилась. Джон потянул лошадей в противоположную сторону. Вытянул из кювета, где чуть было навечно не остались.

— Слушай, как там тебя, Алексай. Давай за лошадей, а я…

— Нет, — Алексей замотал головой изо всех сил. — Я не знаю, как ими управлять.

— Дьявол. Ладно, управлять буду я. Держи, — Он протянул ему пистолет. Алексей невольно залюбовался. Он видел такие в музее истории, чуть ли еще не кремневые.

Вой ударил так, словно зверь находился прямо здесь, между ними. Алексей застыл оцепенело, надеясь, что не намочил штаны. Джон закричал. В стену ударило. Лошади дико захрипели. Ставни на левом окне выгнулись. С треском переломились, вваливаясь внутрь. Следом за ними полезло что-то жуткое. Открылись горящие багровым огнем глаза, пасть ощерилась частоколом зубов — каждый с кинжал размером. Лишь потом до Алексея дошло, что это волчья морда. Только крупнее обычной раза в три.

— Дьявол! — Джон выхватил у него пистолет. Грохнул выстрел. Зверь взвыл так, что у Алексея заложило уши. Один глаз у монстра лопнул. Пополз кровавой пеной. Волк выпал в темноту.

— Делай хоть что-нибудь! — закричал Сильвестрн. — Это трудновато одновременно управлять лошадьми и стрелять.

Алексей вцепился в ствол пистолета. У самого глаза ошарашенные.

— Что это было?

Челюсть у Джона упала на грудь. Он вытаращил глаза.

— Дьявол, откуда ты? Ладно. Сперва стреляй, потом объясняй, — он дернул вожжами.

— Вперед!

Карета заскрипела. Понеслась еще быстрее, хотя это казалось невозможным.

Алексей повернулся к вывороченному окну и чуть не выронил пистолет. В темноте неслись черные, стремительные тела. Их освещали вспышки молний. Вой даже гром не мог заглушить. По телу густо побежали мурашки, словно и там неслась такая же стая. Он сходу насчитал шестерых волков. Но это только с одной стороны. А сколько еще с другой?

Он быстро перевернул пистолет. Ладони ощутили жесткие ребра рукоятки.

— Джон, сколько здесь зарядов?

— В пистолете еще три. А видишь вон кармашек на стене, — Алексей проследил за его пальцем. — Там еще шестнадцать.

Лошади хрипели в ужасе, дико ржали.

— Главное следи, чтобы лошадей не порвали. Их свалят — нам тоже конец.

Один из волков бежал почти вплотную к окну. Обернулся, ощерился на Алексея. Рванул и помчался прямо на лошадей. Пуля сбила его в прыжке. Волчара рухнул под колеса. Тряхнуло. Алексея подбросило к потолку. Он лязгнул, зубами. Карета угрожающе накренилась, но сразу выровнялась. По крыше тяжело стукнуло. Заскрежетали когти. Карета подпрыгнула на ухабе. С визгом зверь сорвался, тяжело рухнул на дорогу, отчетливо раздался хруст кости. Волк поднялся, оглушено мотая головой. Побежал за ними на заплетавшихся ногах. Через секунду он уже не отличался по стремительности от собратьев.

— Не жалей зарядов! — крикнул Джон.

Алексей кивнул, высунулся в окно. От стаи отделился волк, метнулся к нему. Багровые глаза горят лютой злобой. Под ними бездонная тьма пасти, обрамленная штыками зубов. Среди них не было ни резцов, ни коренных — одни клыки.

Алексей выстрелил. Зверь получил пулю прямо в пасть. Отлетел так, будто поцеловался со скоростным поездом. Другой волк кувыркнулся через него. Сбил третьего. На дороге замешалась каша. Алексей разрядил пистолет в кучу. В ответ зарычало, завизжало.

— Джон, заряди.

— Дьявол! — Джон сунул поводья в руку Алексею. Сам метнулся к кармашку, вернулся через секунду.

— Держи.

Наученные горьким опытом волки стали вести себя осторожнее. Не кидались сдуру под выстрелы. Они яростно выли, рычали. Набегу сбивали когтями с деревьев ветки, в бешенстве раздирали их в опилки.

— Алексей, — Джон не отрывал глаз от дороги. — Там есть седой волк?

— Седой?

— Да, седой.

Каширцев высунулся по пояс в окно. Осмотрелся по сторонам. В свете молнии разглядел белое пятно. Седой волк мчался параллельно дороге, но отдельно от всей стаи, близко не подходил. Он лавировал между деревьями. Временами легко, будто птица, взмывал над упавшими стволами. Его горящие глаза не отрывались от кареты.

— Есть.

— Застрели его. Прошу тебя, застрели.

Алексей кивнул. Прицелился. Палец напрягся вдавливая тугой курок. Пуля чиркнула волка по краю уха. Зверь взвизгнул, закружился на месте, мгновенно исчез где-то позади.

— Попал?

— Нет.

— Дьявол.

Алексей тоже выругался. Целился он правильно, только пистолет паршивый. Вблизи из него попасть можно, но как только цель уходит за пятьдесят метров — начинаются проблемы.

Деревья резко разбросались в стороны, расступились перед людьми, открывая пустое пространство. Впереди забрезжили стаи огней. Копыта лошадей застучали по булыжной мостовой. Вой стих мгновенно, словно ножом отрезало. Один волк вылетел вперед, его отбросило будто он налетел на невидимую стену. Звери метнулся между деревьями и пропали, словно их и не было ни когда.

— Вырвались, — проговорил Джон — Мы вырвались.

Он отпустил поводья. Успокоившиеся лошади дальше пошли сами.

Джон хлопнул Алексея по плечу.

— Ты пойми, мы вырвались.

Алексей тер ушибленное плечо. Через боль улыбнулся Сильвестерну Джону.

* * *

В темноте Джон дрожал, настороженно оглядывался. Но пока не распряг лошадей, не всыпал им в кормушку овса, не напоил, в дом он не пошел.

Навстречу им, услышав шум, выскочила женщина с фонарем в руках, закричала счастливым голосом, бросилась на шею Джону.

— Что ты так? — слышалось через всхлипы. — Не пугай меня больше так. Не делай так.

— Клотильда, — мягко отстранил ее Джон. — Накрой нам ужин и приготовь комнату для гостей. Видишь, я с другом.

Клотильда сразу убрала руки от Сильвестерна, поправила выпавшие из прически пряди, почтительно поклонилась и быстро пошла к дому.

За ужином Алексей с беспокойством ждал расспросов. Джон посматривал на него, посмеивался, наконец встал из-за стола, проводил Алексея в комнату.

— Безопасной ночи, Алексай, — сказал он. — Устраивайся.

— Спасибо, Джон.

Как только захлопнулась дверь, Алексей рухнул в расстеленную постель. По телу поползла блаженная истома. Он почувствовал, как все же устал. Глаза начали слипаться. Алексей заставил себя — свинью грязнющую — подняться, умыться в тазике при свете свечи. Заставил себя раздеться и только после этого разрешил лечь в кровать. Когда он уснул, он даже не заметил.

* * *

В солнечном свете комната выглядела совсем по-другому. Серые цвета сменились на различные оттенки. Синие стены, беленый потолок. На полах из плотно пригнанных друг к другу досок, лежит коричневый ковер. Алексей ругнулся, увидев, как перепачкал кровать. Прямо как Ваня его рубашку. От воспоминаний на душе стало сумрачно.

Одеваясь, Алексей выглянул в окно. Увидел узкий дворик, втиснутый в объятия с одной стороны каменного забора, с другой обширной конюшни. По двору бегают два петуха, взъерошенные, квохчут друг на друга. Пять кур с интересом наблюдают за ними. Алексей улыбнулся, пальцами провел по подоконнику, потрогал раму. Все твердое, реальное. Алексей ударил по подоконнику — ладонь не провалилась как в туман. Ударил сильнее — в косточке отозвалось болью. Он скривился. Реально. Даже слишком реально. И не подумаешь, что все это находится в разуме восемнадцати летней девушки.

Джон сидел в столовой. Казалось, и не уходил никуда. Он смотрел на спускавшегося по лестнице Алексея. Тот поежился под взглядом таких многострадальных глаз. Хозяин поднялся.

— Приветствует тебя, друг. Садись. Клотильда сейчас подаст завтрак.

Вошла Клотильда. Крупная, полная женщина. Явно старше Джона минимум лет на пятнадцать. В волосах поблескивают седые волосы, на глазах морщинки — птичьи лапки, (свидетельствующие, что она любит смеяться). Она несла поднос, на нем два горшка. Из-под крышек рвался горячий пар, текли изумительные запахи борща, тушеной картошки с мясом. По краям подноса лежит, порезанный крупными кусками, хлеб. Рядом уютно устроилась небольшая миска со сметаной. Алексей сглотнул слюну. Джон усмехнулся.

— Клотильда лучшая повариха в городе. Старейшина столько раз пытался ее переманить, да она не хочет. К моему счастью.

Клотильда быстро накрыла стол и они приступили к завтраку.

Джон аккуратно брал с тарелки мелко нарезанные кусочки мяса. Чинно отправлял их в рот. Ложка аккуратно черпала юшку ни разу не задев ни стенок, ни дна тарелки. Джон ел медленно, величественно, словно какой английский лорд. Алексей наклонился над тарелкой, стучал ложкой, за что получил от Джона недоуменный взгляд.

После завтрака Джон потянул его на двор. Там присел на врытую в землю скамейку под раскидистой вишней, набил трубку табаком, прикурил и со вкусом затянулся. Выдохнул дым.

— Задавай вопросы, Алексай, — наконец сказал он. Алексей удивленно поднял брови.

— Вопросы?

— Я же вижу что ты неместный, — Джон снова затянулся.

— Почему ты так решил? — Алексей не подал вида, но внутри маленькая жилка вздрогнула от подленького страха.

— Говоришь не по нашему, одежда странная, — Джон опустил трубку. — Откуда ты?

Алексей задумался: что ответить? Из реального мира?

— Издалека, — ответил он, сорвал вишню, пережевал кисло сладкое.

— Хорошее «далека». Без оружия ходишь.

— Там, где я живу, оружие не нужно, — Алексей секунду помолчал. — Джон, ночью, кто за нами гнался?

Джон поперхнулся дымом, закашлялся, поднял на Каширцева удивленные глаза.

— Ты и правда не знаешь? Шутишь.

— Не шучу.

— Дьявол подери, — Джон хлопнул ладонью по колену и рассмеялся. — Такого не бывает. Просто не бывает. Нет таких мест, где не знают Стаю.

— Есть. Я оттуда. Джон, хватит смеяться. Объясни по-человечески.

— Ладно. Стая это… Дьявол, никогда не думал, что буду так объяснять. Как ребенку. Хотя… у нас трехлетние дети об этом знают.

— Блин. Представь, что я двухлетний ребенок.

Джон нахмурился.

— Причем здесь лепешка?

— Ни причем. Так ты можешь объяснить?

— Ладно, ладно. Не злись ты так.

Джон докурил трубку, выбил пепел о край лавочки. Потом протянул трубку Алексею. Тот замотал головой.

— Нет, спасибо. Я не курю.

Джон усмехнулся.

— Я же говорю, странные обычаи. Ну, так значит, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, как ребенку? Тогда слушай.

Джон потянулся, покряхтел, заново набил трубку. Алексей вспомнил, Порылся в кармане, выгреб горстку конфискованных у Эдуарда Степановича сигарет, выбросил больше половины подмокших и сломанных. Остальные протянул Джону.

— Что это? — спросил тот.

— Сигареты. Их тоже курят.

— Да? — Джон сложил ладонь лодочкой. Принял подарок. Положил в карман вместе с трубкой. Одну сигарету закурил.

— Слабовата, конечно, — сказал он через некоторое время. — Но вкус хороший. Спасибо.

Джон молча курил, смакуя незнакомый аромат, на взгляд Алексея обычная табачная вонь, затем затушил окурок и убрал в карман. Кивнул Алексею.

— Начнем, пожалуй, краткий курс общеизвестной истории. Так-так. С чего бы…

— Начни с самого начала.

— Стая, — проговорил Джон и замолчал. Глаза начали блекнуть. Их словно заволакивало туманом. Он уставился в никуда. Он словно видел то, что начал рассказывать. — Наводящая ужас она пришла неизвестно откуда. Известно только, что пришла она давно. Она пришла еще тогда, когда дед моего деда пас коз и лазил по речным обрывам за ласточкиными гнездами. Стая появилась внезапно. Сразу.

Была ясная ночь. Поселок мирно спал. Ничто не предвещало его страшной участи, когда внезапно из темноты выскочили и понеслись к домам гигантские волки. Собаки подняли отчаянный лай. Рвались с цепей, так они разбудили своих хозяев. Но даже это не помогло людям. Звери окружили поселок, и началась бойня. Ни каменные стены, ни дубовые двери не могли спасти людей. Не помогало и огнестрельное оружие. Пули отбрасывали волков, но они тут же поднимались, а раны на них затягивались. Ножи даже не могли поцарапать жесткую шкуру.

Первыми волки выгрызли собак. Те при виде чудовищ пришли в бешенство. Срывались с цепей и нападали на волков. Ярость гнала их даже с отгрызенными лапами, перебитыми хребтами. Дед рассказывал, что один волк до самого утра бегал по поселку, а на шее у него висела, вцепившись зубами, домашняя собачка болонка. Сдохнувшая, но так и не отпустившая врага.

Потом волки взялись за мужчин, которые стоя на порогах домов, бились, чтобы не пустить зверей в дома. Они полегли все, а волки спокойно вошли и разорвали всех, женщин, детей, стариков. Не спасся никто. С наступлением рассвета Стая исчезла.

С этого времени волки кровавой косой прошли по благодатной долине. Наступала ночь и вместе с ночью приходила смерть. Один за другим поселки гибли, и никто не мог знать, кто будет следующим. Началась паника. Одни люди превращали свои поселки и дома в крепости. Другие бросали все нажитое и по одиночке либо группами пытались уйти, но путь был долог. Ночь застигала их в пути. А к утру находили только брошенные вещи. От людей не оставалось и следа.

И вот когда уже ни в ком не осталось и капли надежды, в долину пришел человек. Он пришел пешком. За плечами только маленький мешок. Войдя в первый же поселок, он приказал собрать к нему старейшин из всех близлежащих поселков. В его голосе была такая властность, что никто даже не подумал спросить, а по какому праву он командует. Звали этого человека Свиргт.

Джон достал подаренную сигарету, раскурил. Струйки дыма потекли над головой.

— Свиргт оказался из племени охотников, — сказал он. — Он был дампилом.

— Вампиром? — перебил его Алексей. В голове метнулась мысль: «доча, что ты понапридумывала?»

— Нет, — Джон помотал головой. — Не вампиром, дампилом.

Алексей вздохнул облегченно. Он понятия не имел кто такой дампил, но почему-то изменение всего в двух буквах, казалось, меняло очень многое.

— Дампил, — начал объяснять Джон. — Это только наполовину вампир. Он рождается от смертной женщины, которую взял этот кровосос.

— Черт, — пробормотал Алексей, на секунду себе это представив.

— Обычно вампиры убивают детей получившихся от такой связи, но если по какой случайности ребенок выживает, то, вырастая, он становится охотником на кровососов. Мстителем за поруганную мать, за отношение к людям как к скотине. И нет охотника лучше, чем он. Он унаследует все врожденные силы от отца и в тоже время остается человеком, как мать. Вот кем был Свиргт. Он многому научил моих предков. Открыл силу серебра, могущего убивать волков — этих оборотней. Что ты смотришь на меня удивленно? Никогда про таких не слышал? Сейчас объясню.

— Нет, про оборотней я знаю.

— А раз знаешь, то что спрашиваешь?

— Не признал сразу. Джон, а что дальше случилось с этим вашим, как его там, охотником?

— Свиргтом. Я все расскажу по порядку. Старейшинам Свиргт открыл, что можно провести магическую линию. Сказал, что это защитит поселки. В начале ему не верили, но отчаяние заставляет браться даже за самое безнадежное. Лишь бы хоть какой то шанс обезопасить своих близких, себя. С каким упорством отказывались от его слов сначала, с таким же упорством уцепились в них потом. Как утопающий хватается за соломинку.

За одну ночь все сделать, конечно, не удалось. Работа была очень тяжела. Нужно было выкопать траншею метровой глубины вокруг поселков. Провести трубы, а в трубах посадить подземное растение. Названия его я не знаю. Это осталось вечной тайной Свиргта и послушных ему старейшин. Главное, что пока растение живет, ни одна нечисть не может перейти через него. Даже хозяин Стаи.

— Хозяин Стаи?

— Позже, позже, — отмахнулся Джон.

— Еще вопрос.

Джон прищурился. Кивнул.

— Если волки боятся растений. То почему его просто не рассадить по земле вокруг поселков? Зачем копать, тратить столько сил?

— Я не знаю. Говорят, что это связано с тем, что если растение будет на меньшей глубине, то оно начнет вредить людям.

— А, ну понятно.

— Все с вопросами?

Алексей закивал.

— Люди забеспокоились, что пока они будут строить, волки нападут на их дома, но Свиргт сказал, чтобы они успокоились. Перед заходом солнца он ушел в лес. Всю ночь оттуда доносились волчий вой, рев, визг. Строители дрожали от ужаса, боялись спать. Чтобы хоть как-то отвлечь себя продолжали строить даже после захода солнца. Так продолжалось больше недели. Люди валились от усталости. У некоторых начались галлюцинации. Крича, что их сжирают белые черви, они с криками скрылись в лесу. Больше их никто не видел.

Но вот, наконец все было закончено.

Следующие два дня людей можно было приходить и брать голыми руками. Люди спали вповалку на тех местах, где их застала новость об окончании строительства. На дорогах, в поле, под деревьями. Но волки не пришли. На исходе второй ночи появился Свиргт. Он пришел весь в разодранной одежде, и к всеобщему удивлению ран на нем не было. На вопросы он только засмеялся. Потом объяснил, что приходится изворачиваться: если волк укусит, даже просто царапнет, станешь таким же, как он.

Один из старейшин задал вопрос: трудно ли убивать волков?

— Дампилам не тяжело, — ответил Свиргт. — Но перед человеком, который сделает это, я преклоню колено.

Джон замолчал, затянулся, выдохнул дым.

— Со стаей мы справились, но… оказалось, что самое страшное это не они.

— А кто? — спросил Каширцев, хотя уже сам начал догадываться.

— Повелители Стаи.

— Вампиры.

— Точно.

«Да, точно, — подумал Алексей. — Наша земная классика. Оленька начиталась мистики. А там вампиры главенствуют. Ему прислуживают всякие оборотни, духи. Надеюсь, хоть зомби не появятся. Гадостное зрелище. А может…?»

— Джон, а вампирам зомби не прислуживают?

— Зэмби? А это еще кто?

Алексей на секунду задумался.

— Живые мертвецы, — объявил он.

Джон тоже задумался, словно зеркало, повторив мимику Алексея. Так же задрал глаза под самые брови, а одну бровь приподнял.

— А, вон ты про кого. Какими-то зэмби их назвал. Мертвяки это. Да, есть у него такие. Хозяин Стаи использует их как слуг.

Алексей скривился, представив отвратительное зрелище разлагающейся плоти. С шумом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

— А когда вампиры появились в этой истории? — сказал он.

«Черт, — подумал он. — Я сижу и спокойно обсуждаю такие вещи».

— Сразу после того, — Джон покрутил в пальцах окурок. Наклонившись, потушил его о землю и убрал в карман. — Как провели защитную линию. Вернее высадили. Сразу же на следующий день. Он явился в страшной ярости, просто в бешенстве. Но защита сделанная людьми…

— При помощи дампира.

— …выстояла, — Джон покосился на Каширцева — Только правильно будет дампила.

— Ооо. Хорошо, дампил, значит, дампил. Если тебе это так не нравится. Ну так, а если линия выдержала, чего здесь страшного? Вы радоваться должны.

— А мы, то есть они, и радовались. Да, вампир бесновался, орал и с восходом солнца исчез. Но в следующую же ночь запылали посевы. В свете огня были видны какие-то жуткие тени. Их никто не смог описать. И эти твари выдыхали огонь. Для огня линия не оказалась препятствием. Тогда выгорело половина поселка.

— Стоп, — махнул рукой Алексей — Подожди, подожди. Как это? Зачем они провели линию так близко?

Джон закатил глаза к небу.

— Понимаешь, — сказал он. — Вести линию, очень трудоемкая, работа. А на большие площадя никаких сил не хватит.

Алексей чуть наклонил голову. Кивнул, признавая собственную ошибку.

Джон кивнул в ответ.

— На следующую ночь все повторилось, и на следующую. Потом хозяин Стаи снова вернулся. Он потребовал, чтобы все люди долины признали его власть. Мои предки были в отчаянии.

— И?

— Что и?

— Чем все закончилось? — Алексей махнул рукой кругом. — Я не вижу здесь сожженных пустошей, развалин. Значит, как-то вы все-таки договорились.

Джон прищурился.

— Договорились. Свиргт вызвал вампира на бой. Был уговор, что если победит он, то хозяин Стаи уберется отсюда ко всем дьяволам.

От резкого звука Алексей вздрогнул. Посмотрел. Ладонь Джона с силой впечаталась в скамейку. Последние слова он явно добавил от себя. Не было таких выражений в договоре.

— Если же победит лорд Орон…

— Лорд? — Каширцев краем глаза посматривал на раскрасневшуюся от удара руку.

— Так зовут этого проклятого. Эта тварь убила Свиргта. Даже хуже, чем убила. Он отдал его своим волкам.

— Черт, — Голос у Джона был такой, что перед Алексеем как живая предстала кошмарная картинка. Оскаленные пасти, багровые глаза. Острые клыки, впивающиеся в живое, трепещущее мясо. — Они его сожрали?

— Нет, Алексай, ты не понял. Он не отдал его на съедение. Он отдал его волкам.

Алексей столкнулся с глазами Джона. По телу прошла дрожь: такой ненависти и страха он никогда еще не видел. Почувствовалось, что душа как-то съеживается. Наверное под размер пяток. Поползла медленно вниз. Алексей стиснул зубы, силой воли загнал ее на место. Поближе к сердцу.

— Объясни, — проговорил он.

Джон наклонился и повернул голову, словно специально, посмотрел Алексею в глаза.

— Эта тварь сделала его оборотнем. Ты понимаешь? Оборотнем. Дед рассказывал мне, что его дед поседел в тот день, когда наблюдал превращение дампила. Тот кричал так страшно. Наверное у дампилов всё по-другому. А может, это оттого, что он знал? — проговорил Джон тихо.

— От боли, от ужаса ли, от отчаяния, но он побелел. И с тех пор так и остался. Седым волком. И самым страшным оборотнем.

Сильвестерн Джон опустил лицо в ладони, молча застыл. Алексей смотрел на него, не зная, что делать. Наконец проговорил.

— Тот самый, которого ты просил меня убить?

Джон кивнул, ладони от лица не отнял. Алексей снова помолчал.

— А что старейшины сделали?

Джон выпрямился, резко посмотрел на Каширцева.

— Алексай. Ты слушаешь мою историю, как занимательный рассказ. А это мои предки. Они здесь сражались. Умирали.

Каширцев покраснел.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть.

— Я понимаю. Старейшины спрашиваешь? А как бы ты поступил на их месте? Конечно, они покорились. Вот такая история. Понравилась?

— Понравилась… О, то есть… Извини.

— Ничего. Алексай, — Джон кисло улыбнулся. — С того времени мы и живем, подчиняясь. Тянем лямку.

— И что этот лорд требует от вас?

— А что может требоваться вампиру?

Алексей нахмурился.

— Крови.

— Да крови. Раз в месяц мы вынуждены отдавать ему одного человека. Пусть тюремщик, пусть душегубец, все равно душа не на месте. Все-таки человек. По человечески казнить, да и все, а не так… Еще временами хозяин Стаи похищает женщин, тех, кто в ночь оказывается за линией. Опоздали, или по дурости, вон как ты по незнанию. Вот недавно снова украл самую красивую девушку поселка. Невесту сына старейшины.

— А что ж невеста самого сына-то, да за околицей делала?

— Вот и мы голову ломаем. Ерунда какая-то получается. Нет-нет, да и мелькнет мыслишка, не помог ли кто, так нет, нельзя о таком думать. Никто на такое не пойдет. Тем более Ольгу. Ее все любили…

— Ольгу? — Алексей как ужаленный подскочил, со скамейки. — Подожди, Ольгу? — закричал он.

— Ты что? Успокойся.

— Высокая, короткие волосы. Светлые такие. Над губой родинка и точно такая же под бровью.

— Да. Все так. Только волосы совсем не короткие. До пояса.

— Черт. Это моя дочь.

ГЛАВА 5

— Какая дочь? Ты что?

— Моя! — заорал Алексей.

В голове билось одно: моя дочь в руках монстра, моя дочь в руках кровососущего монстра. Хоть и придуманного, но убить могущего совсем не придумано. Как только вспоминаются горящие волчьи глаза, как-то забывается, что мир этот той же Ольгой и сделан.

— Ольга моя дочь, — начал объяснять он успокоившись и, на ходу придумывая более менее правдоподобную версию. — Я пришел сюда за ней.

— Значит, дочь говоришь? — Джон пошевелил бровью. — Мне десять лет было, когда ее подкинули в дом судьи. Где ж ты был все это время?

Алексей на секунду задумался.

— Украли ее у меня.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо.

— Джон…

— Не объясняй. Я думаю тебе сейчас не это нужно.

Алексей застыл.

— Что ты хочешь сказать?

Джон погладил борта шляпы. Поправил.

— Тебе же нужна помощь?

* * *

— Ты думаешь, здесь мне помогут?

Алексей с недоверием посмотрел на широкий двухэтажных дом, ко входу в который вела широкая, как в театре, лестница. Это был дом старейшины.

— Конечно, помогут, — сказал Джон. — Она же дочь судьи. И сын старейшины влюблен в нее по самые уши. Да и всем она нравится. За ней могут пойти.

Алексей посмотрел на Джона. «Говоришь дочь судьи? Посмотрим».

— Хорошо, пойдем. Только не верю я тем, кто у власти.

Дом у старейшины был очень большой. Хотя жилая часть занимала немного места — только половину второго этажа. Первый этаж представлял собой приемную, кабинет старейшины и зал заседаний. Когда они вошли, из последнего доносился гул голосов.

— Нам повезло, — сообщил Джон. — Совещание.

Он бесцеремонно распахнул дверь и вошел. Алексей застыл на пороге, с ужасом представляя, как их сейчас в шею.

На звук обернулась вся присутствующая часть высшего света. Мазнула по Алексею равнодушными взглядами, а вот на Джоне задержалась. И, как заметил Каширцев, одни с неудовольствием, другие с веселым интересом. Мол, что сейчас будет.

Сидевший во главе стола толстый, ростом не превышавший полтора метра, и из-за этого сильно смахивающий на колобка, мужчина, поднялся. Одет он был в темно-коричневые штаны и такого же цвета жилет из толстой ткани. Из-под жилета просматривалась светлая рубашка. На голове пышная, взлохмаченная шевелюра такого же цвета, что и штаны с жилетом.

— Джон, — прищурившись, словно смотрел против солнца, сказал он. — Сколько раз я говорил, чтобы ты не врывался ко мне на совещание.

Джон втащил за собой Алексея.

— Старейшина, — прошептал он на ухо Каширцеву, после чего заговорил в слух:

— Господин старейшина, вы же знаете, что я ни когда не прихожу просто так.

Казалось, эти слова разозлили старейшину еще больше. Он побагровел.

— Я знаю, по каким делам ты приходишь. Поэтому сейчас же выйди вон.

— Господин старейшина, — не сдавался Джон. — Выслушайте меня…

— Вон я сказал! — по лицу толстяка пошли пунцовые пятна заметные даже на багровых щеках. — Твои дела… Они на всех могут навлечь беду.

— Но это важно! — почти прокричал Джон.

Сидевший слева от старейшины господин тронул старейшину за руку, что-то ему сказал. Старейшина побагровел еще сильнее, повернулся Джону.

— Даю тебе минуту.

— Хорошо, — тут же сказал Джон. Казалось, он и не сомневался, что ему дадут право голоса. — Времени у меня мало, поэтому я сразу начну с важного. Я пришел по поводу Ольги.

Из-за стола вскочили сразу двое. Первый тот господин, что просил за Джона. 0н был высок. По годам лет уже за пятьдесят, седой, лицо густо покрыто морщинами, одет во все черное, в глазу монокль. Как только господин вскочил, монокль выпал и закатился под стол, но он даже не взглянул в его сторону.

— Что ты знаешь про мою девочку?

«Судья», — понял Алексей.

Второй — молодой парень одетый в коричневую куртку. Под ней черная жилетка, прикрывающая белую рубашку. На нем черные брюки и черные ботинки. Лицо у него длинное и узкое. Особо выделяются длинные усы, кончики которых лихо изогнуты к верху. Прямо гусар.

— Где она? — прокричал он.

— Успокойтесь, — отчеканил старейшина. — Поль, немедленно сядь.

Наведя порядок в собственных рядах, он вернулся к источнику беспокойства.

— Говори, Джон. Да побыстрей.

Джон кивнул на Алексея.

— Я привел вот этого человека. Он говорит, что он отец Ольги.

— Что? — снова вскочил судья. — Да кто он такой? Какой еще отец?

— Родной.

Судья замолчал и пристально посмотрел на Алексея. Каширцев понял, что приобрел врага на всю жизнь.

— Да? Хорошо, — старейшина не терял спокойствия. — Пусть он сам скажет. А мы послушаем.

Глаза всех сконцентрировались на Алексее. Тот немного замялся.

— Ну, говорите.

— У меня украли ее совсем маленькую, — повторил Каширцев то, что уже говорил Джону. И вдруг понял, что здесь эта история не пройдет, но говорить начал, поэтому поздно переделывать. Он на ходу начал выкручиваться. — Я постоянно искал ее. А тут услышал, что похожую на нее видели у вас. Я сразу отправился к вам, но тут узнаю, что ее похитили повторно…

— Интересно, — проговорил судья. — И как же это во взрослой девушке вы смогли признать свою дочь? Ведь ей тогда было от силы несколько месяцев если я не ошибаюсь.

Алексей хотел уже согласиться, но тут увидел, что Джон еле заметно мотает голвой из стороны в сторону. Каширцев кивнул ему.

— Она была старше.

Джон заулыбался, а Алексей почувствовал, как у него краснеют уши. Джон знал, что он не сказал ему правды. И все же помогал.

Судья нахмурился.

— И все же?

— У нее родинки еще необычные. Над губой, а вторая прямо над ней под бровью.

— У многих родинки.

— Светлые волосы и родинки. Две приметы сошлись…

— Ничего не сошлось. Такое найдешь у многих девушек. К тому же у светловолосых детей волосы с возрастом часто темнеют.

— Мое сердце подсказало мне, что это моя девочка, — сказал Алексей и тут же сам понял какую глупость сморозил. — И, кроме того, она вылитая мать, — добавил он.

Судья вскочил.

— Это моя дочь. Она принадлежит мне, и я ни кому ее не отдам.

Старейшина хлопнул ладонью по столу.

— Прекратите! Развели здесь базарный день. «Моя», «нет моя». Для начала скажем, что она уже ни одному из вас не принадлежит.

Судья осекся.

— Да, — сказал Каширцев. — Сначала ее надо освободить, а потом разбираться.

«Вот только доберусь до ее ладони».

— Освободить! — судья изменился в лице. — Вы сказали освободить?

— Да, — встрял Джон. — Именно это я и пытаюсь вам втолковать уже полчаса.

— Выслушайте его, старейшина, — судья чуть ли не кинулся к толстяку. — А вы говорите, Джон, говорите.

Джон откашлялся. Как видно речь он готовил давно.

— Вампир стоит над нами уже несколько столетий. Сколько горя и зла причинил он. По его приказу Стая похищает наших детей ему в пищу. Он крадет наших дочерей, чтобы сделать из них игрушки для себя и своих слуг, — Джон набрал воздуха в грудь. — Сколько это еще может длиться? Я считаю, что наступило время свергнуть тиранию лорда Орона.

Слушая его тираду, старейшина темнел лицом, но, дослушав до конца спросил спокойно.

— Да? — он наклонился над столом, опершись на локти. — И что ты предлагаешь сделать?

— Мы должны уничтожить его.

— К сожалению, это не возможно, — пробормотал судья.

— А кто-нибудь пытался? — в голосе Джона послышалась сталь. — Конечно, это будет невозможно пока мы сидим за безопасным барьером и не собираемся и носа вытащить. Премудрые пескари, дьявол. Лорду только этого и надо. Покорный забитый народ. Ни на что не способный. А вместе с тем, мы могли бы собраться вместе, объединиться. Хозяин может убить одного, двоих. Но со всеми ему не справиться.

— Стоп, — перебил его судья. — Ты чего хочешь? Чтобы снова полилась кровь? Как лилась она два столетия назад? Один-два говоришь? А одна-две сотни не хочешь? И это только он сам. А что оборотни натворят? Тебе надо, чтобы нас всех, каждого убили?

— Да мы и так уже не существуем. Мы давно уничтожены.

— Из-за одной девчонки ты хочешь подставить всех? — На слова отца хотел подскочить возмущенно Поль, но отец положил руку ему на плечо и заставил сесть. — И кажется, это работа дампилов охотников. Где они?

— Может, ты еще скажешь, что ждешь пока от одной из изнасилованных девчонок родится дампил?

Старейшина возмущенно задохнулся. За столом наступила тишина.

Алексей почувствовал, что если их сейчас вытолкают взашей, то они еще легко отделаются.

— Джон, замолчи, — прошипел старейшина. Он оперся в стол так словно собирался лечь на него. — Все. Мало того, что ты по ночам гоняешь на своей карете и охотишься на волков-оборотней. Но войну я тебе развязать не позволю. Замолчи. Скажешь еще хоть слово, и я прикажу тебя арестовать.

Джон замолчал. Обвел всех взглядом. Наткнулся только на два не равнодушных взгляда — взгляды судьи и Поля.

— А теперь сделай то, что ты должен был сделать сразу. Пойди вон. И папашу этого прихвати.

Алексей молча взял Джона за руку и вывел его. На улице они остановились. Джон оглянулся на дом старейшины.

— Они просто вымрут, — проговорил он. — За своим барьером.

— Здесь я не найду помощи, — сказал Алексей. — Но я все равно пойду за Ольгой. Даже один.

Джон резко дернулся, обернулся.

— Алексай, что ты говоришь. Думаешь, я тоже тебя предам? Тебя брошу? Ты нанес мне оскорбление. Принеси извинение.

Алексей не ожидал такой отповеди.

— Извини, — он даже поднял руки.

— Принимаю. Алексай, завтра утром мы с тобой, отправимся к замку лорда. Я клянусь тебе, что твоя дочь будет свободна.

Они пошли по улице в направлении к дому Джона. Неожиданно сзади раздались торопливые шаги, потом им закричали. Это был Поль, сын старейшины.

— Джон, подождите, Джон.

Сильвестерн обернулся.

— Что тебе? — бросил он резко. — Хочешь что-нибудь передать от папочки?

Поль мгновенно остановился, словно наткнулся на стену.

— Что ты сказал?

— Что услышал.

— Ты оскорбил моего отца.

— Каждый получает по заслугам.

— Принеси извинение.

— И не подумаю.

— Джон!

— Да Полли, детка.

С криком Поль бросился на Джона. Сцепившись, они повалились на влажную после вчерашнего дождя землю. Начали кататься, рыча и проклиная друг друга. Временами кто-то из них, чаще Джон, подминал своего противника и начинал бить его.

— Черт, Джон! — закричал Алексей. — Прекратите! Что вы делаете?

— Ты… оскорбил моего… отца, — прохрипел Поль.

— Твой отец… жирный… трус, — ответил Джон.

— Джон, прекрати! — кричал Алексей. — Он же младше тебя. Джон, тебя арестуют, если ты изобъешь сына старейшины. Ты же поклялся, что поможешь мне освободить Ольгу.

— Клятва, — прошептал Джон. Он неожиданно откинулся и разжал руки. Тут же Поль оседлал его сверху. Прижал к земле. В воздухе замелькал кулак, опускаясь и поднимаясь словно молот кузнеца. Брызнула кровь. Джон не сопротивлялся. Поль продолжал бить. Наконец обессилено опустил руку. Повалился на землю рядом с Джоном. Из глаз брызнули слезы.

— Кровь, — разбитыми губами пробормотал Джон. — Кровь смывает оскорбление.

— Оскорбление смыто, — проговорил Поль.

— Я приношу свое извинение, — продолжил Джон.

— Я прини… — Поль замолчал и стиснул зубы. — Мой отец трус, — прошептал он. — Я совершенно зря ударил тебя.

Джон кое-как поднялся, сплюнул на землю кровью. Протянул руку Полю. Парень замотал головой.

— Поль, — проговорил Джон. — Ты не оставил оскорбление. Вступился за отца. Ты поступил как мужчина. Я уважаю тебя.

Сын старейшины открыл глаза. Несколько секунд он смотрел в лицу Джону. Сильвестерн терпеливо ждал с протянутой рукой. Наконец Поль протянул свою руку в ответ. Пальцы сжались. Джон притянул его и Поль поднялся.

— Пройдем в дом, — сказал Джон. — Тебе надо привести себя в порядок.

Увидев в каком состоянии они пришли, Клотильда всплеснула руками. Схватила ведро, кинулась на двор к колодцу. Вернулась на кухню и бухнула полное ведро на печь. Пока вода нагревалась, приготовила тазик, мыло, положила два полотенца. Приготовила также два комплекта верхней одежды. Вскоре она смывала с мужчин грязь, пот и кровь. Закончив, побежала накрывать на стол.

За окном резко потемнело, тучи набежали и спрятали солнце. Ветер закачал деревья, погнал по улице мусор.

— К дождю, — сказал Джон. Он повесил полотенце на спинку стула, на котором стоял тазик. Потрогал пальцем кровоподтек на губе.

— Как не вовремя, — проговорил Алексей.

Поль посмотрел на него, быстро перевел взгляд на Джона.

— Вы все-таки решили идти? — спросил он.

Джон оглянулся на него.

— Да, Поль, мы решили идти, — посмотрел на Алексея. — И никакой дождь нам не помеха.

Парень кивнул. Джон продолжил:

— Я прошу у тебя клятву, что ты никому не скажешь об этом. Особенно отцу.

При слове отец Поль вздрогнул.

— Мне не нужно давать клятвы. Я пойду с вами.

* * *

За окном стремительно темнело. Струи ливня хлестали по стеклу, шумели по крыше. Какой-то запоздалый извозчик криком подгонял понурую лошадку. Та на крики не обращала никакого внимания. Уныло тащила старую повозку. Грива и хвост размокли. Прилипли к ногам и шее. Алексей наблюдал за ними, сидя за столом. Ложкой постукивал по столешнице. Зябко ежился, когда из-под неплотно подогнанной рамы тянуло сыростью.

Клотильда накрыла ужин на троих, удалилась на кухню. Мужчины проводили ее настороженными взглядами.

— Ушла, — констатировал Каширцев.

— Она ни чего не должна узнать, — сказал Джон. — Иначе не отпустит.

Алексей недоуменно посмотрел на него. Сильвестерн поймал взгляд, объяснил.

— Когда мать умерла, отец не стал жениться второй раз. А на меня перестал обращать внимания. Я рос бесхозным шалопаем. Попался как-то на воровстве яблок из соседского сада. Когда меня привели домой, отец только равнодушно посмотрел на меня, заплатил штраф и ушел в комнату. А Клотильда дождалась, когда мы останемся одни, и так отхлестала меня по щекам. До сих пор вспоминаю с благодарностью. На меня впервые обратили внимание, — он помолчал. — Клотильда заменила мне мать. Я вырос под ее опекой.

Алексей кивнул.

— Понимаю, — потом тряхнул головой отгоняя апатию. Нужно было заниматься делами.

— Джон, Поль, — сказал он. — Я мало что знаю. Что надо брать с собой в такое путешествие?

— Путешествие? — Джон усмехнулся. — Скорее миссия в ад в один конец.

— Нужно оружие из серебра, — проговорил Поль. — Осиновые колья. Это уже для самого хозяина.

— Святая вода, — сказал Каширцев.

— Святая вода? — спросил Поль — Это еще что такое?

Алексей объяснил.

— Вряд ли, — немного подумав сказал Джон. — Кто знает, подействует или нет. Будем использовать только проверенное. Что б без осечки.

Они начали собираться. У Джона нашлось четыре пистолета и шестьдесят серебряных пуль к ним. Поль принес с собой один пистолет и к нему два патрона. Увидев сокровища Джона, он присвистнул.

— Ты на какие средства это купил? Это же бешеные деньги.

— Повезло, — отмахнулся Джон. — Клад нашел.

За окном продолжал бесноваться дождь. Ветер раскачал у дороги тополь, согнул его. С треском, слышным даже через закрытое окно, отломил у него верхушку.

В этот момент во входную дверь постучали. Все замерли, прислушиваясь. Не показалось ли? Словно желая подтвердить, что не показалось, стук повторился снова.

— Я сейчас спущусь, — Джон пошел к двери из комнаты.

Снизу донесся голос Клотильды.

— Сейчас, сейчас. Подождите.

Раздался скрип открывающейся двери. Вслед — невнятный шум дождя и завывания ветра.

— Господин судья? Конечно, проходите. Что же вы ходите в такую погоду? Хороший хозяин и собаку не выгонит. Весь промокли. Давайте, я повешу плащ.

— Судья? — Джон на секунду замер в дверях, потом исчез. Раздался перестук каблуков по ступеням.

— Что ему надо? — прошептал Поль. Во взгляде читалось: только не за мной. Алексей вышел следом, но не стал спускаться вниз. Оперся на перила и смотрел, как Джон разговаривает с судьей. Судья что-то говорил. До Каширцева доносилось только невнятное бурчание. Несколько раз он недовольно посмотрел в сторону Алексея. Потом передал Джону небольшой сверток и, хотя Джон пытался его удержать, оделся и ушел.

— Зачем приходил господин судья? — нетерпеливо спросил Поль, как только Джон вошел в комнату.

— Вот, передал, — Сильвестерн бросил на стол сверток белой материи. Тот приземлился со стуком нетипичным для такой мягкой и легкой вещи как ткань.

— А что это?

— Это? Судья сказал, что это дал когда-то его прадеду сам Свиргт. А теперь он дает нам.

— Сам Свиргт! — Поль подскочил. Глаза возбужденно загорелись. — Дай посмотреть.

— Смотри. Только аккуратней.

Поль благоговейно поднял сверток на вытянутых руках. Осторожно развернул.

— Ух ты! — наконец сказал он.

Алексей посмотрел через его плечо. На ладонях Поля лежал крохотный, двадцати сантиметров длинной, нож. Весь целиком из металла. Гладкий, без каких либо узоров. Округлый словно не нож, а штырь. По четырем сторонам проходят широкие деревянные вставки, цветом как тот деревянный кубик, что Джон кидал ему в карете, сходящиеся на острие.

— Серебро, — проговорил Поль. — А это, — он чуть куснул деревянную полоску не брезгуя пачкавшими ее бурыми пятнами. — Осина. Этим ножом можно и оборотня убить и вампира заколоть, — Он посмотрел на Джона. В глазах горел восторженный огонь. — Дай мне!

— Нет, — Джон взял нож с ладони Поля. Парень проводил его таким взглядом, словно у него вырвали сердце и он вот-вот скончается. — Нож возьмет Алексай, — Он протянул нож Каширцеву.

— Но почему я? — Алексей даже сделал шаг назад от оружия.

— Твою дочь украли — тебе и нанести смертельную рану обидчику. Бери.

ГЛАВА 6

Рано утром они отправились в путь. Каждый нес с собой по два пистолета (только у Поля был один) и по двадцать одной пуле. Еды взяли совсем немного — на два дня. Почти весь путь они проехали на карете Джона, но потом, когда дорога свернула в сторону, огибая страшное место, спешились. Джон взял под уздцы лошадей, развернул их.

— Н-но-о, пошла — он хлопнул первую в связке по крупу — Домой.

Лошади всхрапнули. Потащили карету. Опасно раскачиваясь из стороны в сторону, она вскоре исчезла за поворотом. Перестук копыт еще доносился, но потом пропал и он.

— Пошли — коротко бросил Джон.

Они свернул с дороги и пошли в лес. По счастью лес оказался чистым: ни буреломов, ни вязких луж. Колючих веток и тех не было. Рай для грибников и отдыхающих. В другое время Алексей оценил бы, но сейчас не до красивостей. В голову лез только ад, царивший здесь по ночам. Он вслед за Джоном с тревогой посматривал на солнце. Светило ближе и ближе подкрадывалось к горизонту, надеясь незаметно для глаз улизнуть, оставив доверившихся ему людей в смертельной ловушке. Собака огненная.

Неожиданно лес кончился, деревья резко ушли в стороны. Алексею на секунду даже показалось, что они отпрыгнули прочь от гиблого места, и перед ними предстал замок.

Высокое здание, делилось на несколько частей. Поднимались башни. Судя по окнам, перекрытия в них были на разной высоте, так что одна башня была в два этажа, а другая, широкая как колесо, в три. Хотя была лишь немногим выше первой. Замок явно не готовили к обороне — вместо узких бойниц большие окна. Стена, опоясавшая замок, низкая и на ней нет зубцов. Вокруг крепости не было даже рва. И стена, и все здания сделаны из одинакового серого камня, ноздреватого как пемза и на взгляд даже хрупкого. Ворота большие и массивные, обитые толстыми полосами железа, приоткрыты, словно в приглашении. У Алексея зародилось тревожное чувство, что обитатели сего замка не привыкли обороняться. Они умели только нападать — и делали это весьма успешно.

Первое впечатление от замка — это его слабость и недееспособность. Казалось, он готов пасть при первом же напоре. Но… Словно темная тень ложилась от него на все окружающее. Алексей почувствовал, как дунуло злой мощью. Это была западня. Ловушка. Ноги вдруг обмякли и ему пришлось ухватиться за Джона, чтобы не упасть.

Джон посмотрел на него. Взгляд быстро вернулся к замку. Он тоже чувствовал угрозу. Ему вдруг очень захотелось, бежать, бежать, бежать, пока не окажется за безопасной чертой. Пока не забежит в дом, не закроет все ставни, все двери. Но и там он не успокоится, пока не упадет в ласковые материнские руки Клотильды, и прижмется к ее груди. И лишь тогда, может быть, ужас покинет его. Он понял, как чувствуют себя селяне, которых он постоянно старается растормошить идти на войну с Хозяином. И понял, что больше никогда не сможет судить их. Джон побледнел.

— Пошли, — голос его прозвучал хрипло, как карканье ворона.

Поля била крупная дрожь. Усы опустились и качались под носом как маятники.

— Пш… Пш… — он пытался говорить — не получалось. Тогда просто махнул рукой.

Приоткрытые ворота замка медленно приближались. Перед глазами Алексея помутилось. Он увидел огромный рот великана. Из пасти тянет гнусным запахом, там что-то невнятно булькает, ворочается толстое и мокрое. А дальше идет глотка, проваливаясь в желудок. Сейчас он сам туда залезет. А великан лениво взрыкнет, не торопясь пережует сумасшедшего, перевернется на другой бок и уснет. Беги, беги, беги отсюда.

Алексей затряс головой, отгоняя наваждение. Ведь это все не реально. Это придумано его дочерью. Это фантом. Фантазия. Он сунул руку в карман. Реальность происходящего больно ударила по пальцам рифленой рукоятью пистолета. Алексей судорожно сжал ее. Пусть напоминает, что и здесь можно умереть, если будешь зевать. Палец лег на спусковой крючок. Сразу стало легче.

— Я думал, мы раньше доберемся, — сказал Джон. — Рассчитывал отдохнуть на подходе. Но так, наверное, даже лучше.

Алексей посмотрел вслед уходящему за горизонт краешку солнца.

— А зачем отдыхать? Днем было бы безопаснее по замку ходить?

На секунду Поль перестал дрожать. Он усмехнулся и перекинулся с Джоном понимающим взглядом.

— Понимаешь, Алексай, — проговорил Джон. — Войти в замок днем невозможно. Лорд обезопасил себя. Если все было бы так просто, его давно бы прибили. Я б лично и прибил.

Тень легла на них, когда они прошли под воротами. Алексей замешкался. В сумерках он почти ничего не видел, но тут заметил, как от стен замка идет призрачное синеватое сияние, становившееся тем ярче, чем ниже опускалось солнце.

— Видишь, — Джон указал на свечение. — Пламя мертвых. Их боль, скорбь. Это кровь всех погибших пролитая здесь. Она взывает к отмщению.

«Фосфор, или какой грибок», — подумал Алексей.

— Мы должны оправдать их надежды, — сказал Поль.

За воротами оказался широкий двор, мощенный отшлифованными булыжниками.

— Проверьте, у всех ли заряжены пистолеты, — Джон настороженно осмотрелся. — И приготовьтесь. Волки могут появиться в любой момент. А может, и сам лорд пожалует.

Поль вытащил пистолет, осмотрел, кивнул. Джон озирался по сторонам — пистолеты в руках, Алексей и не заметил, когда он их вытащил. Он тоже достал пистолеты. Проверять не стал — точно помнил, как Джон заряжал их.

— Джон, куда дальше? — спросил он.

Из двора вели две дорожки, крадущиеся между массивных стен зданий. Двери открыты настежь. За ними кромешная тьма.

— Здесь что, сквозняков не боятся?

— Разделяться не будем, — проговорил Джон. Поль закивал. В призрачном синем свете его кожа отливала мраморной белизной.

— Обыщем все по очереди. Начнем с этой, — Джон направился к ближайшей башне.

— Лучше с той, — Поль показал на центральную, возвышающуюся над всеми остальными, башню. — Я уверен, в ней находятся покои лорда.

— Ты не ошибся, — мертвый, шипящий голос казалось громом отдался в пустом дворе.

* * *

Все трое не думая вскинули пистолеты и выстрелили на звук. Стоящее на пороге башни существо вздрогнуло, когда пули врезались в него пробивая себе путь. Две вошли в грудь, третья в голову прямо над левым глазом. Откинувшись на дверь, оно сползло на землю и так и застыло.

— Мы его убили, — обрадовано проговорил Поль.

— Убили лорда, — сказал Джон. В его глазах загорелась радость. Наконец-то столетия кошмара закончились. — И всего-то надо было прийти и сделать.

Только Алексей продолжал настороженно оглядываться. В молодости он любил читать мистику и помнил, что вампиры совсем не были такими хрупкими созданиями. Не думаю, что Ольге попадались другие книги.

— Пошли, посмотрим, — Поль потянул Джона за руку.

— Стойте, — Алексей толкнул шагнувшего было Джона назад — Что-то здесь не то.

— Что не то? — Поль скривился недовольно. Во взгляде столько желания верить, что страшный хозяин Стаи исчез, умер — Не видишь, он сдох. Столько серебра проглотил.

— Да, правда, Алексай.

— Нет, — Каширцев замотал головой. — Я вспомнил. Серебро на вампиров не действует.

— Что вспомнил? Ты же сам говорил, что ничего о них не знаешь.

— Как не действует? — Поль неожиданно разозлился — Думаешь, эта тварь будет перед нами в артистов играть? Он мертв, и сейчас я вам это докажу.

— Стой Поль! — закричал Алексей, но парень, так желавший смерти лорда, что ничего не желал слушать, уже двинулся вперед. Он подошел к лежащему на спине вампиру и пнул его ногой.

— Мертвее мертвого, — он обернулся к ним. — Что я говорил?

— Поль! — В ужасе заорал Джон.

Поль недоуменно посмотрел на него, заозирался по сторонам. Наконец, краем глаза заметил движение под ногами, посмотрел вниз.

Вампир все так же продолжал лежать неподвижно. Бледный, из дыры в черепе вытекает черная жидкость, заменявшая кровь этой твари. Но одна рука его словно жила собственной жизнью. Извиваясь как змея, она поднималась вдоль ноги Поля все выше и выше.

Лицо Поля мгновенно побелело так, словно в него сыпанули талька. Резкой чернильной галочкой выделились усы.

Рука продолжала подниматься. Вытянулась на свою длину и начала тянуться дальше как резиновая. Глаза Поля прикипели к ней. Уставились на тускло блестевшие ногти. Потом он посмотрел в бледное лицо.

Глаза вампира резко открылись, и Поль рухнул в них, как с разбегу в пропасть. Черный, агатовый пламень поглотил его. Он хотел закричать, но губы сами сомкнулись. Поль почувствовал, что не может пошевелить ни одним мускулом. Даже сердце, дрогнув, остановилось. По телу поползла медленная боль.

Рука сомкнулась на его горле, потащила вниз. Распахнулись синюшные губы, открывая белоснежный оскал клыков.

В последний момент Поль пришел в себя. Он дико заорал, попытался отдернуться. Зубы лорда прошили насквозь вену, и Поль захлебнулся воплем. Раздался чмокающий звук. Молодой парень дернулся. Вампир взлетел в воздух и как кукла заболтался на его шее. Поль сделал несколько шагов и вдруг опал, словно высох. Он упал поверх лорда. Кровосос брезгливо отбросил его и поднялся.

На все ушли считанные секунды. Алексей судорожно перевел дыхание. Джон застонал сквозь зубы. Выхватил второй пистолет и выстрелил. Пуля вошла под подбородок упырю. Из затылка хозяина Стаи брызнул фонтанчик крови, осколки костей. Вампир потрогал рану. Потом задрал голову вверх и захохотал. Из раны, на грудь вытекала кровь Поля. Затем рана вспыхнула и быстро затянулась, а мокрое пятно осталось.

— Вот так — сказал лорд. Он провел пальцами по пятну. Между губ скользнул длинный язык. Слизнул красное.

Вампир был очень высок. Очень тощ и бледный словно мел. Ранее синие губы стали ярко алыми. Черная копна волос накрывала обтянутый рыхлой кожей череп. Одет лорд в длинный черный плащ, закрывающий все тело. Временами вампир распахивал его как крылья, а в открывающихся проемах была только чернильная тьма.

Алексей заметил движение. Он оглянулся и увидел, что со всех сторон выходят волки, окружая и отрезая им путь назад. Еще несколько встали впереди и замкнули круг. Огромный седой волк встал рядом с кровососом. Он прижался к бедру вампира, поскуливал и жадно смотрел на людей. Глаза горели голодом.

— Спокойнее, — прошипел вампир. — Я отдам вам их. Только позже.

Алексей вздрогнул. Рука судорожно сжала единственный оставшийся заряженным пистолет.

«Это все придумано Ольгой, — билось в голове. — Придумано Ольгой». Как ни странно эти мысли вернули ему хоть частичку спокойствия. Он стал ждать.

— Мне сообщили, что придут двое безумцев. А я и не поверил. Не думал, что трусливые овцы могут решиться. Что их жиденькой крови хватит. А вас даже трое. Ничего, мне же сытнее будет.

Джона затрясло. Он схватил пистолет и начал быстро его заряжать. Руки дрожали, и шарики пуль раскатились по всему двору. Один из них чиркнул одного оборотня по лапе. Зверь злобно рыкнул. Потянуло паленой шерстью.

— Взять! — резко приказал лорд Орон.

Волки ринулись на них единым фронтом. Торопились успеть до того, как Джон зарядит пистолет. Раздалось несколько взрыков — волки наступали на рассыпанные пули, но их багровые глаза сконцентрировались только на Сильвестрне. Алексей был забыт на несколько секунд. Этим он и воспользовался.

Грохнул выстрел.

Огромный волчара — это был много поживший зверь, переживший не один десяток схваток. На его счету была сотня человеческих жизней. Он выследил и убил двух охотников-дампилов.

Пуля вошла ветерану в бок. Над замком пронесся почти человеческий вопль боли. В нем смешались ужас перед близкой смертью и непонимание. Как же это так? За что? Он упал. Лапы судорожно задергались, замерли. Глаза невидяще уставились в небо. Остальные волки глухо зарычали. Злобная, воющая стая сбила Джона с ног. На Алексея напрыгнули сзади. Он упал, едва успев прикрыть лицо, и только потому не разбил его о булыжники.

Не осмеливаясь ослушаться приказа, волки не стали рвать его клыками и когтями. Но они долго швыряли и катали Каширцева по всей площади двора. Лорд молча наблюдал за расправой. В голове Алексея крутилась только одна мысль: «Хорошо, что булыжники отшлифованы. Хорошо, что булыжники отшлифованы».

— Все, — прошипел лорд. Вроде тихо, но слышно его было даже на крыше. Волки мгновенно подчинились. — Давайте их сюда.

Джона и истерзанного Алексея подтащили к ногам вампира. Хозяин Стаи быстро и профессионально обыскал их карманы. Достал оставшиеся пистолеты, пули и мешочки с порохом. Положил в открывшийся на плаще карман.

— В камеру этот скот, — приказал он.

Алексей почувствовал, как ворот куртки натянулся. Передавил горло. Он вскинул руки, попытался оттянуть воротник. Не получилось. Его подняли. Поволокли. Алексей судорожно глотал поступавший маленькими порциями воздух. В глазах потемнело. Выступили красные круги. Смутными образами он разглядел сбоку волка оборотня тащившего, словно кошка котенка, Джона за шиворот.

Стало темно. Над головой пропало небо с начинавшими проявляться звездами. Вместо него потянулись угрюмые перекрытия из серого камня, покрытые широкими фосфоресцирующими пятнами.

Позади раздался хряст раздираемого мяса и хруст костей. С треском рвалась материя. Волки добрались до вожделенного мяса.

* * *

Синеватое сияние заполняло камеру. Алексей кое-как поднялся, держась за стену. Сплюнул кровь и набившуюся в рот грязь, попробовал отереться рукавом — только размазал по лицу. Осмотрелся. В мертвом свете он разглядел в метре от себя противоположную стену. На ней был виден каждый камешек. Каждая трещинка была выведена черными тенями. Казалось, что это целые провалы, пропасти. Он потянулся до нее рукой — не достал. Осторожно шагнул, нога нервно задрожала, его шатнуло. Алексей расставил руки и медленно пошел. Через семь шагов он уперся в стену. С трудом развернулся и оценил пройденное расстояние. Никак не меньше трех метров, но синий свет обманывал, коверкал перспективу, заставлял воспринимать все по-другому.

Джон сидел на полу, спиной оперся на стену, обхватил колени руками. Алексей скривился от боли, медленно сел рядом с ним. От пола потянуло холодом. Каширцев потратил еще некоторое время и силы чтобы подгрести под себя разбросанную по полу солому. Джон за это время даже не шелохнулся. Глаза уставились куда-то в пустоту. Та боль, что Алексей раньше видел в его глазах, казалось выплескивалась из них потоком, так она переполняла их. Залила разум.

— Джон.

— 0ни сожрали Поля, — прошептал Джон. — Разорвали его на куски.

В синем отсвете его лицо казалось застывшей маской мертвеца: тонкие голубые губы, темные провалы теней, глаза цвета льда. В них камешки зрачков.

— Джон, — снова позвал Алексей.

— Это ты, Алексай? Ты еще жив?

— Да, я жив. И ты жив тоже.

— А Поль мертв.

— Прекрати, Джон. Мне тоже тяжело оттого, что он погиб, но если мы отчаемся, нам точно не удастся выбраться отсюда.

Джон медленно повернул голову, уставился на Алексея. Тот вздрогнул, заглянув в пустые глаза.

— Ты еще надеется на что-то?

— Джон. Мы еще живы. И пока в нас есть дыхание, есть и надежда.

— Ты не знаешь. Ты не жил у нас. Отсюда никто, никогда не возвращался.

— Пока мы живем…

— Лорд это скоро исправит.

Джон снова опустил лицо на колени, и сколько Алексей не тормошил его, больше не отзывался. Тогда он расслабленно откинулся на стену. В спину впечатались ребра кирпичей. Алексей храбрился, пытался вытащить Джона из бездны отчаяния, но он и сам не знал, что делать дальше. Надеялся, что Джон, как придет в себя, что-нибудь придумает. Он же местный, он много знает такого, о чем Каширцев даже не догадывается.

Алексей подвернул ногу под себя, в голень уперлось что-то твердое. Каширцев раздраженно передвинул ногу, боль пропала.

* * *

Три дня они просидели в синем сумраке. В окружении раздражающе приближенных стен, на бетонном полу, на скудной подстилке из соломы. Каждые восемь часов — Алексей проверял по часам — приносили еду. Внизу двери открывалось небольшое окошко и в него вталкивали два подноса. Кормили их хорошо. Мясо, овощи, фрукты. Даже десерт давали. Еще бы, явно на убой откармливали.

Алексей ел жадно. Дома он такие деликатесы только по телевизору и видел. Джон ел мало и вяло. За эти дни он похудел, осунулся. И больше не произнес ни слова. На исходе третьего дня заскрежетал засов — дверь раскрылась.

Первым вошел Седой волк. Он настороженно осмотрел камеру. Чуть оскалился Алексею предупреждающе и отошел в сторону. Вслед, за ним вошли два человека. Пораженный Алексей не открывал от них взгляда.

Люди были облачены в нечто подобное мешкам с дырками для рук и головы. Лица в потеках грязи, словно их чем-то облили. Волосы сальными космами свисали на лоб. Двигались они как-то странно, замедленно.

— Лорд, — просипел один без интонаций.

— Требует, — проговорил второй таким же безжизненным голосом.

— К себе.

— Привести.

Алексей всмотрелся в мертвые глаза людей и понял, кто перед ним. Живые мертвецы. На душе стало неуютно. Представил себя так. Потом Ольгу. Стало совсем плохо.

— Лорд, — продолжил зомби.

— Голоден.

— Велел.

— Привести.

Мертвецы замерли, словно чего-то ждали. Седой волк пошел вперед. Алексей почувствовал как по телу побежали мурашки. Он задрожал под направленными на него багровыми глазами. Скрипя зубами, заставил себя смотреть. Зверь смотрел с выбором. Во взгляде отчетливо читалось: «Кого взять? Кто самый вкусный? Кто больше понравится лорду?» Оценив Алексея, волк посмотрел на Джона. Глаза внимательно осмотрели исхудалое лицо. Скользнули по телу, снова вернулись обратно на лицо. Задержались на пустых, запавших глазах. Выбор сделан. Этого. Пока еще не поздно. Лорд страшно разозлится, если хоть один из них умрет. А этот вот-вот…

Повинуясь его взгляду, зомби пошли к Джону.

Алексей вскочил, но не успел он сделать и одного шага, как его сбили с ног, прижали к полу. В грудь вдавились когтистые лапы. Каширцев увидел у самого лица обнаженные клыки. Услышал яростное рычание. В грудь нажали еще сильнее. Алексей почувствовал, что задыхается.

Зомби тем временем подхватили Джона, поволокли к выходу. На лице Сильвестрна не отразилось никаких эмоций. Руки-ноги безвольно обвисли. Он не сопротивлялся. Волк, рыкнув напоследок, выскочил вслед за мертвяками. Дверь захлопнулась. Алексей в бешенстве налетел на нее. Начал пинать, бить кулаками. Преграда не поддавалась. Так же резко как появилась, ярость ушла. Алексей медленно сполз на пол, прижал руки к лицу, по щекам полились слезы. В ботинке снова что-то повернулась, больно впилось в голень.

— Да что там? — зло выкрикнул Алексей.

Он задрал штанину. Под выступавшем над обувью краем носка что-то находилось. Что-то очень знакомой формы. Алексей похолодел. Он вспомнил, что спрятал здесь и о чем совершенно забыл. Резко воткнув пальцы под носок, он обхватил гладкую рукоять, выдернул. В руке он держал маленький нож. Серебряный. С деревянными вставками по четырем сторонам сходившимися на острие. Рука задрожала. Нож со звоном упал на пол.

Перед глазами нарисовалась картинка. Волк придавливает его к земле. Алексей выхватывает лезвие и втыкает ему в грудь. Потом расправляется с мертвяками. Хватает Джона в охапку и вместе с ним пробирается по коридорам замка. Он выводит его, они добираются до города за защитную линию.

Алексей вскочил, заорал. Начал метаться по камере, пинать стены. Под конец пнул нож, отправив его в дальний угол и замер тяжело дыша. Он простоял так несколько минут.

Ноги сами понесли его. Руки бережно взяли клинок. Осторожно протерли его ладонями и спрятали за пояс.

* * *

Громкий скрежет вырвал его из сна. Алексей поднялся. Недоуменно замотал головой, не понимая, где находится. Увидел в нескольких шагах от себя Седого волка и мгновенно все вспомнил. Шел четвертый день, как увели Джона. Значит, теперь настало его время уйти? Ну уж нет.

Седой волк внимательно осмотрел камеру, словно здесь должен быть кто-то еще. Посторонился, пропуская одинокого зомби с подносом в руках. Алексей облегченно вздохнул. Это всего лишь очередной прием пищи. С недавнего времени пищу ему стали вносить прямо в камеру. С чем это было связано, он не знал. Интересно, а у лорда когда будет прием пищи? Вот бы вампирчик окочурился и это время не наступило никогда.

Глаз зацепился за необычную деталь в скудном гардеробе зомби. Стоп. Алексей пригляделся. Голубая лента, повязанная вокруг шеи? Это еще зачем?

— В замке праздник, — без эмоций сказал зомби.

Алексей вздрогнул. Он что, говорил вслух?

— Какой праздник? — спросил он.

— Завтра у хозяина свадьба.

Зомби поставил поднос с едой на пол и пошел к выходу.

— Стой! — крикнул Алексей.

Зомби застыл. Седой волк прижал уши к голове, оскалился. Но вмешиваться не стал.

— Подожди.

— Жду, — безжизненный голос гулко прокатился по камере. Поборов брезгливость Алексей подошел к мертвецу. Вблизи тот выглядел еще более неприятно. Застывшие черты синели гематомой. Пустые белесые глаза. А вот запаха к облегчению Алексея не было.

— Кто будет невестой? — нетерпеливо спросил он.

— Девица Ольга. Мне надо идти.

Качаясь, мертвяк шагнул в дверной проем. Медленно пятясь, Седой волк двинулся вслед за ним. Алексей посмотрел на него. Неожиданная жалость захлестнула его.

— Бедный ты, бедный, — проговорил он, обращаясь к зверю. — Ты стал чудовищем. Прислужником монстра кровососа. А когда-то ты был свободным охотником. Не давал спуску зверям. Дампил Свиргт. Помнишь ли ты, кем был когда-то?

Ему показалось или оборотень действительно вздрогнул?

— Свиргт? — спросил Алексей волка.

Седой волк замер настороженно. Подобрал под себя задние лапы. Уши зашевелились, вслушиваясь в слова.

— Свиргт.

Волк задрожал, заскулил. Начал тереть лапами морду.

— Свиргт.

Волк вытянулся в стойку. Потянулся носом к Алексею, глаза его стали влажными.

— Откк-удга? — с усилием проговорил он.

— Что? — Алексей уставился на него расширенными глазами.

— От-кк-уудга тхы мняа зна-гшьешъ?

Голос заговорившего волка даже отдаленно не напоминал человеческий. Он был густой, протяжный, словно на пленке замедленного воспроизведения.

— Свиргт, — Алексей все еще сходил с ума оттого, что разговаривал с волком. — Ты же легенда. Ты охотник на вампиров. Тебя знают все.

— Яа б-ыл огхотнааком.

— Нет, ты есть охотник.

— Кхакхой яа огхотнаак. Яа праслугживаую гхампиру.

— Но ты можешь воспротивиться его власти.

— Н-и гхо из воолков оборогхней нэ смогх.

— Ты не обычный волк. Ты дампил. Ты сильнее всех, — Алексей говорил убежденно. Сам представлял, что разговаривает с человеком. В этом было спасение от сюрреальности события.

— Здээсъ поэчти вхе бгывхиеэ дхампил-ы.

Алексей вздрогнул. Быстро в уме посчитал, сколько же волков он видел? Сошелся примерно на четырех десятках. Руки мелко-мелко задрожали. Хозяин расправился с такими, куда ж они полезли со свиным рылом в калашный ряд.

Волк подошел к Алексею, понюхал ему руки, посмотрел в глаза. Ему не пришлось для этого сильно задирать голову.

— Гхампир гонтролирууэт кгхаждога из нас, — заговорил он. — Дажэ сейчаас яа говорюу х тогоой потомгу хто Лоргуу н-еэ до мняа.

Алексей огляделся по сторонам, как будто мог увидеть, как лорд неподалеку управляет волками.

— Но как он это делает?

— Оон глуухит нагше согзнаниие. Личноост. Мгыи станоовимхя гаак гхиотные. Приучэнныэ. Эслии бхы тыы неэ назваал мняа пхо имэнии яа бхы неэ услыыхал. Неэ отклиикхулсаа.

Алексей мысленно поблагодарил Джона, вечная ему память. Воспоминание заставило горестно вздохнуть. Волк все говорил:

— Кхооме тогхо воот эщео.

Зверь задрал морду к потолку, открывая горло. Шею опоясывала толстая железная цепочка. На горле к ней крепился маленький медальон из стекла или керамики. Густо коричневого цвета.

— Виидэл?

Алексей кивнул.

— Что это?

— Тхаам внутхи сеэбгоо. Эсли хто нибгудь из наах выыдэт из поод контролаа ы кхинэтсая наа лордха, эахитхая оболоочкха лоопхнет и сеэбгоо прогхет емху голло. И эсхи лорг умхет, тоо медхалъон-ы лоопхнут уу всэх. Ы мыы умром.

— Да. Суровое украшеньице, — Алексей немного отстранился, чтобы даже случайно не коснуться медальона и не активировать процесс уничтожения.

— Лордх нхам нэе доверает. Онх вообхэ ни камху нэе доверааэт. Мхожэт тоолко схоим мертваакам. Даа и им нэе очэен. Им хот кхто прикаах отдахт онии пойдуут выполнатх.

Нечеловеческий, протяжный голос Седого волка замолк. Свиргт смотрел в глаза Алексею.

— Свиргт, — проговорил Алексей. Его взгляд скользнул по серебряному медальону, что краешком выглядывал из-под шерсти. Язык сам собой заплелся и Каширцев замолчал.

— Чтоо дууг?

— Свиргт, — Алексей кашлянул. Потом продолжил, — Ты не мог бы мне помочь?

Свиргт сделал последний шаг и приблизился вплотную. Он поднялся на задние лапы. Передние опустились на плечи Алексею. Сразу посмотрел сверху вниз. Каширцев отвел взгляд от пылающих очей.

— Свиргт. Я пришел сюда за своей дочерью. Ваш лорд украл ее. Хочет сделать женой. Но не мне объяснять, что вампир делает со своими женами. Прошу тебя, помоги. Я должен спасти ее. Спасти мою девочку.

— Тыы хочэш, чтоо бгы яа вывеэлл тэба отсудаа? Неэ смоотраа на ошэйниик?

Оттолкнувшись от плеч Алексея, оборотень отпрыгнул. Алексей дернулся от толчка, пристыжено замолчал: предложить другому существу, пусть даже и превращенному в оборотня, отдать жизнь за него, примерно то же самое, что сказать: «Дорогой страж, вы не имели бы любезность застрелиться, что бы я мог беспрепятственно выйти из камеры».

Свиргт прошелся кругом по камере, вернулся на исходную.

— Яа огхотных, — неожиданно резко и зло проговорил он. — Яа им остануус. Яа выпоолню суой доолъг, пуст оон дажэ буудэт похледныим вы жизны. Яа доолжэн спаасат лудэй. Яа вывэду тебаа. Поошлы.

Волк одним прыжком оказался у двери камеры. Алексей замер у стены.

— Нуу штоо ты? Щэниись быстрээе.

Каширцев мысленно вздохнул. Погладил под курткой выпуклость ножа и побежал к двери.

— Стой! — волк придержал его лапой. — Нэе лэз куудга нэе просат.

Он открыл дверь. Коридор был пуст. Только прислонившись к серой стене, стоял зомби. В одиночку не ушел — ждал своего сопровождающего. Почувствовав присутствие оборотня, отлепился. На стене осталось жирное пятно. Застыл в готовности.

Алексей вышел за волком, тоже осмотрелся по сторонам. Как и в камере, коридор освещался не свечами и не лампами. Даже завалящего факела нигде не было видно. Стены светились синим тусклым фосфорным сиянием. Цвет из-за него невозможно было различить, но видно было, что стены специально отделаны так, что выглядели, будто сложенные из камня. Широкие неровные швы подчеркнуты глубокими тенями.

Зомби повернулся, мерно вышагивая он пошел вперед. Оборотень обогнал его, остановил.

— Прогвэдегш эгхоо к лордху, — проговорил он.

Мертвяк кивнул, замер не шевелясь. Волк вернулся к Алексею.

— Тээбе наадго достаат оужие, — сказал он.

— У меня есть, — Каширцев достал и показал Свиргту нож.

Волк отшатнулся, потом потянулся мордой, осторожно принюхался.

— Яа узнааю еэго, — он поднял глаза на Алексея, снова перевел на нож.

— Он принадлежал тебе.

— Даа, — не отрывая взгляда от ножа зверь кивнул. — Этоо моой ногж. Яа сдэлаао эго саам. Наа нем коовъ двуугх влаадыг стаы. Тээпер оун у тээбаа.

— Это хорошо, что он у меня. Вселяет некоторую уверенность.

Волк забежал за поворот коридора, осмотрелся.

— Даалше яа нээ пойдгхуу, — сказал он.

— Как? — Алексей подскочил как ужаленный. — Свиргт, что ты хочешь? Зачем это?

— Гхууткха загхла слышгхом далекхоо, — волк ощерился, блеснули длиннющие клыки. — Нэугхели тхы пховэрыл гхо яа прэдхам хвоэгхо Хозаынха. Яа хотэл выманытх тэхаа в кохидоор. Яа хогху эсть. Аа Хозаынху скаху, хтоо тхы вырхвалха ы мхээ пхихлох тхебхаа убыт. Ножх подхвэртыт, — он глухо зарычал.

Алексей застонал. Правду сказал Джон, что Свиргт стал самым страшным оборотнем: дать надежду, а потом отнять ее. Зверь.

Оскалившись, оборотень пошел на него. Алексей отскочил испуганно, выставил вперед нож.

С хриплым воем Свиргт бросился на него. Алексей отшатнулся, запнулся о неровность и упал, высоко задрав ноги. Клыки зверя громко лязгнули в том месте, где только что была голова Алексея.

— Свиргт, остановись! — закричал Каширцев.

Оборотень метнулся на него. Алексей замер и вдруг резко ударил снизу кулаком. Голова зверя запрокинулась назад, челюсти сухо щелкнули, во все стороны брызнули капли крови. На пол упал откушенный кончик языка. Волк взвыл от боли, еще сильнее запрокинул голову. Рука Алексея метнулась вперед, и лезвие вошло в горло бывшего дампила.

Дикий визг, что разнесся вслед за этим по коридору, казалось, должен был собрать сюда всех обитателей замка. Но почему-то никто не явился, к величайшему облегчению Алексея. Только все тот же зомби тупо стоял посреди коридора и пялился в никуда.

Свиргт катался по коридору, оставляя за собой кровавую полосу и клочки выдранной шерсти. Завалился в угол и, упершись в стенку, замер. Бока, словно кузнечные мехи, ходили вверх вниз. Дыхание с шумным хрипом выходило сквозь сжатые клыки.

— Свиргт, — позвал Алексей. — В ответ только постепенно затухающие хрипы.

— Свиргт, — снова позвал Алексей. Он осторожно подошел к неподвижно лежащему оборотню, склонился над ним. Пальцы чуть коснулись седой шерсти, отдернулись, вернулись снова и погладили.

— Вот и все, Свиргт, — тихо проговорил он.

Алексей выдернул нож. Оторвал лоскут от подкладки куртки, вытер лезвие. Протянул руку, что бы сорвать медальон, но отстранился. Вдруг волк не соврал, и лорд действительно контролирует оборотней. Он медальон возьмет, а вампир это почувствует.

Зомби все так же стоял, не сдвинувшись даже на сотую долю миллиметра, безразличный ко всему происходящему вокруг него.

Злость захлестнула Алексея. Вот значит как? Подло и равнодушно? Он потерял всех своих друзей и все это просто так? Пусть друзья и придуманы, но даже в нереальном мире каждый должен нести ответственность за свои поступки. Алексей с силой рванул медальон. Защитная оболочка на секунду задымилась и рассыпалась в пыль. Ничего, пусть вампир узнает, пусть подрожит.

Медальон оказался бесформенным куском серебра размером с пол ладони. Каширцев зажал его как кастет, примерился. Нет, чтобы сразить оборотня, нужно чтобы серебро к нему прикоснулось. Придется кидаться.

На тычок в грудь, зомби отреагировал как включенная машина. В глазах никаких мыслей, но зашевелился.

— Веди к вашему лорду, — с ненавистью проговорил Алексей.

— Вы взяли медальон, — без эмоций сказал мертвяк.

— Чего? — Алексей не ждал от зомби никаких вопросов и неожиданное обретение любопытства у этого существа ввергло его в краткосрочный ступор.

— Кроме лорда никто в замке не имеет права иметь серебро. Вы должны немедленно выбросить его.

— Мне он нужен, — сказал Алексей. — И вообще, веди давай меня к лорду.

* * *

Зомби спустился вниз по лестнице. Прошел длиннющим коридором. Поднялся на два пролета. Алексей тенью следовал за ним. На пути они не встретили никого. Только однажды еще один мертвяк прошел им навстречу. Алексей сначала дернулся, но потом вспомнил, что зомби не способны на инициативу, они только выполняют приказы. Мертвяк равнодушно прошел мимо и вскоре пропал по каким-то неведомым ему делам.

Зомби-проводник мерно шествовал по лестнице. Алексей осторожно, чтобы его никто не заметил, двигался за ним. По мере того, как он проходил один пустой коридор за другим, на душе становилось все тяжелее и тяжелее. Оборотни могли быть где угодно. Охотиться в лесу, патрулировать хозяйские владения, но Алексею почему-то мерещилось, что все волки собрались здесь. Вот прямо за этой дверью. Скалят зубы в голодной усмешке и поджидают его, Алексея. От таких мыслей под ложечкой сильно засосало. А может, они сейчас крадутся вслед за ним, мечтая как погибший Свиргт, сожрать его? Тут и оправданий никаких придумывать не надо — пленник действительно вырвался. И действительно представлял опасность.

Алексею начали мерещиться скользящие тени по бокам за колоннами. А может, и не мерещиться. Кто знает, какая нечисть может обитать здесь? Вампир, оборотни, зомби. Призраки как раз в список подходят. По спине потек ледяной пот.

Зомби сошел на очередной пролет и быстро направился к одинокой двери. Дверь высокая, обитая металлом. По металлу орнаментом ползут змеи. Обвивают тела женщин. Душат их, кусают, глотают. Алексей словно воочию увидел за этими дверями забрызганные кровью стены зала. В центре громадный трон из человеческих черепов. По стенам развешаны орудия пыток.

Мертвяк, не останавливаясь, прошел прямо к двери. Алексей, уже начавший раздумывать, как незаметно проникнуть в тронную залу, а за такими дверями ничего другого быть просто не могло, побледнел. Открыл рот, чтобы криком остановить его, но зомби уже с грохотом распахнул створки. Сразу три волчары уставились оттуда на него. Каширцев вжался в тень, надеясь, что его не увидят. Зомби спокойно развернулся. Мертвый взгляд уперся прямо в Алексея.

— Мы пришли, — проговорил он.

Оборотни уставились на Каширцева. Пасти разинулись в грозном оскале, раздались хищные взрыкивания.

Алексей сглотнул. Чувствуя, что терять нечего, с трудом отлепил себя от стены и пошёл им на встречу. Волки зарычали, один сделал шаг к нему.

— Стоять, — прошипел из зала голос лорда. Волк отшатнулся назад так, словно Алексей был нашпигован ядом. Остальные расступились перед ним, пропуская.

Перед Каширцевым открылся огромный зал. Нигде никаких следов крови. Обыкновенный зал. Такие часто показывают в занюханных мыльных операх. Только, конечно, королевский зал — роскошный. Одним этим словом все сказано. На стенах алые драпировки, на многочисленных выступающих деталях позолота, в стене два узких окна, убранных серыми шторами с ярко красными цветами по ним. На пол постелены ковры, ноги тонут в их ворсе по самую щиколотку. В центре композиции, на огромном, ну просто очень огромном, словно под великана сделанном, кресле восседал лорд. Зомби равнодушны, но этот перещеголял даже их. На лице? Морде? Черепе? В общем, на харе вампира никаких эмоций. Живет только голос.

— Присесть не предлагаю, — прошипел лорд. — Скотам не положено сидеть перед хозяевами.

Алексея затрясло от этого голоса. Холод, ненависть, голод. Лютый голод. Все было намешано в нем.

Он сделал шаг к вампиру.

— Я и не собираюсь с тобой заседать. Я пришел за дочерью. Заберу ее, и мы пойдем.

— Да? — равнодушное лицо запрокинулось к потолку. Раздался ледяной хохот.

Один оборотень, повинуясь смеху, бросился на Алексея. Алексей размахнулся. Кусок серебра полетел зверю в морду. Тот взвыл, упал на пол. Алексей метнулся к нему. Сорвал с ошейника медальон. Не успела защитная оболочка осыпаться, как он уже швырнул его во второго нападавшего волка. Попал ему в глотку. Оборотень поперхнулся воем, полетел кубарем. Сбил третьего.

На этом успех Алексея закончился. Следующий же волчара с легкостью перепрыгнул кучу малу из своих товарищей. Метнулся черной молнией. Каширцева словно тараном ударило в грудь. Ребра угрожающе затрещали прижатые тяжелыми лапами. А в спину с размаху впечаталась стена.

С того момента, как Алексей вошел в зал и начал биться с оборотнями, лорд Орон сделал только одно движение. Сейчас же он поднялся. Алексей с облегчением заметил, что на лице хозяина появились хоть какие-то эмоции. А то его концентрированное равнодушие уже начинало сводить с ума.

— Ты! — злобно прошипел вампир. — Ты ворвался в мой дом. Пришел сюда с желанием убить меня.

— Сначала ты… ворвался в чужой дом, — кое-как прохрипел Алексей, прижатый к стене лапами волка. Ногами Каширцев не доставал до пола. Он пожалел, что на носках ботинок у него нет серебряных нашлепок, а то с радостью попинал бы оборотня. Он с усилием вдохнул воздух. — Взял то, что тебе… не принадлежит. Ты не слыхал правило: что посеешь, то и…

— В этих землях все принадлежит мне! — раздраженно сказал вампир. — Я здесь хозяин. А если бы не так, то люди восстали бы против меня, а не отдавали мне невест добровольно, — черные глаза метнулись по залу, замерли на одном оборотне. — Приведи ее сюда! — приказал он.

Волк, низко стелясь над полом, выскочил из зала. Вампир проводил его взглядом, обернулся. Черная бездна надвинулась на Алексея, мышцы сковало параличом. Ощущение длилось секунду, но казалось, прошли годы, прежде чем Алексей снова смог шевельнуться. Вампир уже стоял прямо перед ним.

— Сейчас приведут невесту, — прошипел он. — Раз она твоя дочь, то просто обязана присутствовать при смерти отца. Заодно поучится покорности.

Посланный волк появился через несколько минут. Пришел он не с той стороны, куда умчался. Незаметная с первого взгляда дверца открылась в противоположном конце зала. Из нее вышел посланец, за ним еще два волка — явно моложе всех присутствующих в зале. Они шли по бокам девушки. У Алексея душа затряслась, когда он увидел, что это Ольга. Его Ольга. Даже одета так, как он видел ее в последний раз в лаборатории. Нет, одно изменение есть — у девушки что сейчас спит подключенной к «Творцу» волосы короткие. А у этой они длинные, свисают ниже пояса. Ольга тоже увидела его, глаза ее округлились:

— Отец? — проговорила она недоверчиво.

«Узнала», — вздохнул обрадовано Алексей. Даже как-то на секунду забылось, что самый натуральный оборотень топчет ему грудь когтистыми лапами, а самый натуральный вампир собрался его съесть.

Лорд переводил холодный взгляд то на Алексея, то на Ольгу. Шагнул к девушке — бледная, высохшая рука подхватила Ольгу за подбородок. Острый ноготь расцарапал ей щеку. Она дернулась, но вампир чуть сжал пальцы. Девушка вскрикнула от боли. Глаза заблестели слезами, по подбородку потекла тоненькая струйка крови. Он потянул ее к себе для поцелуя. Ольга отчаянно задергалась, Алексей так же отчаянно трепыхался в лапах волка.

Вампир остановился на полдороге. Впервые лицо прорезало нечто подобное улыбке. Он отпустил девушку. Ольга сразу отшатнулась назад, налетела на сопровождающего ее оборотня, прижалась к нему как к спасителю.

Орон шагнул к Алексею. Холодная и склизкая на ощупь кисть собрала в горсть куртку на груди. Рывком выхватила его из-под тяжелых лап. Лорд подержал Алексея на весу, на вытянутой руке. Ольга с криком метнулась к нему. Вампир, не оборачиваясь, отшвырнул ее свободной рукой, потащил Каширцева на себя.

Помня последние секунды жизни Поля, Алексей изо всех сил старался не смотреть в глаза монстра. Сконцентрировал взгляд на жутких челюстях. Белых, словно чистейший гипс, но гипс не умеет так блестеть, блестеть смертью. Так может блестеть только направленный на тебя ствол пистолета. Смертоносные клыки были острее скальпеля. Поставь между ними стоймя волос, распорют как повар селедку.

Один палец уперся Каширцеву в грудь, второй — в подбородок, заставляя открыть горло. Алексею даже не пришлось притворяться, что он испуган. Ужас ударил по сознанию, стараясь затопить его. Алексей забился, как кролик в руках мясника. И как от крохотного зверька новички не ожидают неприятностей, и, получив удар лапами в грудь, сгибаются в три погибели, так и лорд не ждал ничего от очередного блюда. Алексей изо всех сил держался, чтобы ужас не захлестнул сознание, не оставил в руках кровососа дико орущего идиота. Заставлял себя думать только о ноже. Думать об оружии дампила. Оружии Свиргта на котором кровь двух владык стаи. Надо для полного счета добавить третьего. Вот сейчас он выхватит…

Ольга подбежала к лорду, упала перед ним на колени.

— Господин, пощадите моего отца. Я буду делать все, что вы захотите, исполнять любые ваше желания, прихоти. Я стану вашей рабой, — по щекам девушки текли слезы.

Лорд с размаху ударил ее по щеке. Ольга покатилась кубарем, налетела на того же оборотня, сбила. Покатились дальше оба.

— Ты уже и так моя раба. И выполнишь любое мое желание.

— Бугаина, — проговорил Алексей через силу. — Силы набрался как скотина тупая. Но на любую силу, найдется сила.

— Уверен? — сказал лорд. Алексея, как ледяной водой, облили презрением.

— Да. А если и не найдется сила, то ты сам так отупеешь, что найдется кто-нибудь не сильный, но хитрый и воспользуется этим. — Он хрипел. Очень хотелось закашляться.

— С вами людишками всегда так. Не хотите играть по-честному. На равных.

Алексей усмехнулся как мог.

— На равных с тобой, это надо на танке.

— Не знаю, что такое танк.

— Говорю же, тупой.

Видно он все таки зацепил какую-то струнку в душе, или что там у него вместо души, у лорда. Вампир тряхнул его так, что Алексей чуть не влепил самому себе в ухо ногой и от неожиданности невольно посмотрел в глаза лорду. Их взгляды сцепились.

Бездна. Черная бездна открылась перед ним. Черная дыра распахнула свои объятия. Незримые силы нежно подхватили его. Потащили. Сначала не сильно, почти незаметно. Но вскоре скорость возросла так, что даже в кромешной тьме что-то понеслось по бокам, словно звезды в фантастическом фильме. Алексей понял, что сейчас его втянет внутрь черной дыры. Перемелет, расплющит. С другой стороны выйдет только горстка энергии способной поддержать чью-то жизнь.

Он задергался. Ощущение словно у рыбы на крючке. Так же рвешься, а тебя тянет и тянет. Но рыбки иногда срываются. В этом была надежда.

Свет ударил резко. Как вспышка электросварки. Глаза с готовностью взорвались болью, брызнули слезы.

Почему, отчего вырвался? Ведь ничего не выходило. Уже ясно было, что освободиться он не сможет. Через долю секунды вспомнил, что у лорда есть дурная привычка в последний момент насладиться осознанной агонией жертвы. Когда она понимает, что для нее вот-вот кончится все.

Сквозь слезные разводы Алексей увидел стремительно приближающуюся распахнутую пасть. Четыре клыка торчат как лезвия коротких ножей. Ножей?

Алексею хватило доли секунды. Он не стал выхватывать клинок. Да и времени на это не было. Короткое лезвие пропороло куртку и с хищным хрустом вошло между ребер вампиру. Вошло легко и даже казалось, потащило руку за собой. Вампир резко и широко разинул пасть. Словно закричал, но звука слышно не было. Только легкое давление, на барабанные перепонки. Алексей догадался, что смертельно раненый вампир закричал на такой частоте, что человеческое ухо не смогло ее воспринять.

Каширцев выпал из разжатых пальцев. Узкая рукоятка ножа гладко проскочила сквозь дыру в одежде и осталась торчать в теле кровососа.

Серебро на вампиров не действует, это знает и ребенок, если, конечно, кому надежда не слепит глаза. Оно бьет оборотней, всякую другую нечисть, но на упырей действует так же, как на человека стакан воды принятый внутрь. Но вот что касается осины. Благодарение Свиргту за эти деревянные прожилки в серебряном лезвии.

Алексей кое-как поднялся, встал. Перед глазами все плыло. Его качало, но возможность дышать полной грудью уже очищала сознание. Вампир катался по полу. Пасть все так же разинута в беззвучном вопле, глаза широко распахнуты, кажется вот-вот вывалятся. Кожа приобрела землистый оттенок. По краям раны что-то сыплется похожее на крупнозернистый песок.

Оборотни в растерянности окружили владыку и повелителя. Половина заскулила. Другие рычали, скалились. Вдруг раздался еле слышный хлопок. Вслед, разметав в сторону челюсти, на свободу рванулся дикий рев. Заметался, отраженный от стен. Самый старый из волков крутанул сальто. Покатился по полу, словно сбивал с себя пламя.

Значит, не солгал седой волк.

Хлопки пошли очередью. Точно невидимый стрелок прицельно бил из пистолета с глушителем. Одинокое соло мгновенно превратилось в кошмарный хор. Волки как подрубленные рушились на пол, кидались на стены, катались. Косматые тела бились в агонии. К полному ужаса вою добавился резкий хруст. Кости не выдерживали нагрузки и ломались как сухие палки.

Алексей, еще при первом хлопке, опрокинул стоявший у стены массивный стол. Схватив Ольгу за край платья, втянул ее за столешницу. Спрятался сам. Звери орали, рычали, выли, метались по залу. Сталкиваясь между собой, кидались в драку, думая, что вот он, источник боли. Роскошный трон лорда Орона с грохотом опрокинули.

А потом наступила тишина. В буквальном смысле, мертвая тишина. Алексей высунулся, осмотрелся, осторожно вылез из-за стола. Сделал пару шагов. Под ногами захрустели осколки от взорвавшихся медальонов. Ближе к опрокинутому трону на полу лежала скомканная одежда. Алексей с трудом угадал в ней роскошный плащ лорда. Такой он стал замызганный и смятый. Он подошел, тронул ногой то, что осталось от могучего вампира. Пошарил подошвой, нащупал что-то жесткое. Носком ботинка поддел край плаща. Взмыли удушающие клубы. Алексей зажал рот и нос ладонью. На полу, в куче черной пыли, лежал нож Свиргта.

Глаза Алексея защемило. Каширцев усилием загнал слезу обратно. За это отдали жизнь Джон, Поль. Стоила ли эта иллюзорная победа их нереальных жизней?

Надо было взять этот нож. Положить на самом видном месте. Скажем на тот же трон. Чтобы те, кто рано или поздно появятся здесь, нашли его, отнесли в поселок как святыню, принесшую избавление от великого лиха.

Алексей опустил плащ, накрывая нож. Пусть лежит. Если этот мир нереален, то ему все равно, где сгинет это лезвие. Если же он настоящий — то его обязательно найдут.

— Ольга! — крикнул Алексей — Оля.

Дочь испуганно высунулась из-за края стола. Увидела комнату заваленную волчьими трупами, взвизгнула, нырнула обратно.

— Выходи, — сказал Алексей. — Эти собачки уже отпрыгали свое. Откусали.

— Папа.

Ольга снова выглянула. Словно улитка высовывается из раковины. Алексей почувствовал, как внутри разливается нежное тепло. Его дочь. Его красавица. И он ее спас. Первое задание прокрутил так умело, что появилась надежда, что и с остальными справится. Алексей расправил грудь. Оказывается способен спасать и защищать. Он победитель. Неожиданно захотелось сказать что-нибудь выспреннее. Гордое. Алексей наклонился к нервно сжавшей руки дочери.

— Дай руку, — сказал он. — Пойдем домой.

ГЛАВА 7

Мгновенная вспышка небытия — и Алексей вывалился в лабораторию. Увидел, как несколько человек в белых халатах испуганно отшатнулись от него, как от привидения. Потом вернулись, обступили. Чьи-то руки начали ощупывать Алексея. Кто-то полез измерять пульс. Вокруг возбужденно загалдели. Алексей почувствовал себя шелковым платьем на распродаже, что тянут в разные стороны, спорят до хрипоты.

Через некоторое время в лабораторию вбежал Эдуард Степанович. В дверях остановился. Дальше уже пошел степенным шагом, не теряя достоинства. Но на лице все равно отпечаталось: сейчас бы рванул, схватил Алексея, сам ощупал, проверил, вырвал информацию.

Алексей не чувствовал прикосновения чужих рук. Он с тревогой смотрел на пустую ладонь, где только что была ладошка дочери. Потом подумал: все правильно, не может быть в мире двух Ольг. Посмотрел в сторону каталок — там тоже суета. Лаборанты кого-то ощупывают, что-то кричат. Сквозь шум он расслышал испуганный голосок дочери. После этого каталку сразу отсоединили от приборов и быстро выкатили из лаборатории.

В плечо больно впились пальцы. Рядом раздался голос.

— Да что с тобой?

Алексей непонимающе уставился на Эдуарда Степановича. Когда он только успел подойти? Потом обернулся к экрану, из которого вышел.

На экране невероятно четко — даже ворсинки на коврах были видны — открывалась зала лорда Орона. Алексей поразился, насколько она изменилась за те несколько минут, что он пробыл в ней. Зала стала похожа на то, как он и представлял себе в начале логово вампира: горы трупов, море крови. К счастью, не человеческой.

Эдуард Степанович снова нетерпеливо тряхнул его. Подбежал Николай. Белый халат развевается сзади, как полковое знамя. Вцепился в другую руку Алексея, как утопающий за соломинку. Пальцы дрожат от напряжения. Зрачки расширены до предела, почти закрыли радужку, вот-вот на белок полезут.

— Как ты? — громко, на грани крика, заговорил он. — Как там? Рассказывай.

— Вы уже все видели, — растерянно, еще не отошел от резкой смены декораций реальности, проговорил Алексей.

— Видеть, одно, а быть там, чувствовать… Тебя надо протестировать…

— Николай! — громко сказал Эдуард Степанович.

— А? О… — Ученый замялся. Зрачки начали быстро сжиматься. Оказалось, что глаза у него карие. Красиво гармонировали с покрасневшими белками. — Извините, Эдуард Степанович.

— Ничего, я тебя понимаю. Пять минут — потом он будет твой.

Николай закивал, отступил на шаг, но уходить не стал.

Эдуард Степанович на всякий случай еще раз тряхнул Алексея — убедился, что полностью завладел его вниманием.

— Молодой человек, — раздраженным шепотом сказал он. — Чем, чёрт возьми, вы занимались? Вы там больше недели зависали. Скажите спасибо, что мы вам маячки поставили, а то бы я заподозрил, что вы где-то отсиживались.

— Что с моей дочерью? — перебил его Алексей.

Эдуард Степанович вспыхнул, как стог сена, облитый напалмом.

— С ней-то все нормально. Посидит пока в отдельном номере. Подождет, пока папуля спасет ее. А папуля время тянет.

— Хватит! — неожиданно даже для самого себя взъярился Алексей. — Я сам заинтересован в том, чтобы ваш паршивый эксперимент удался. Чем вы платите за промедление? Я плачу возможной гибелью своих детей.

Эдуард Степанович смерил его недовольным взглядом.

— Молодой человек, — сказал он. — Вот и старайтесь изо всех сил, — с досадой сплюнул, поджал губы. — Вас проверят, и через час вы пойдете дальше. Николай, он твой.

Он повернулся спиной к Каширцеву, показывая, что разговор окончен, пошел из лаборатории. Алексею показалось, что ученый посмотрел в спину Эдуарду Степановичу с неодобрением.

— Пройдемте сюда, — наконец, сказал он.

Несколько белых халатов окружили Алексея — улыбаются, посмеиваются, радуются, как дети, получившие вожделенную игрушку, что им позволили продолжить обследование.

Один из них протиснулся к нему. Улучив момент, наклонился к его уху.

— Брат, спасибо, удружил. Так держи дальше.

— Чего? — не понял Каширцев.

— Чего-чего… Спасибо, говорю. Мы тут следили за твоими приключениями. Целый тотализатор открыли. Я на тебя поставил. Честно говоря, заставил ты всех поволноваться. Когда тебя в камеру забросили, ставки обрушились. Никто больше тридцати к одному не давал. Я уж тоже хотел переставить, но интуиция говорила мне: не надо. Блин, а ты в конце такое учудил. И дальше теперь на тебя буду ставить. Спасибо, брат.

Алексей чуть не зарычал от ярости. С трудом сдержался, проговорил.

— Тебе спасибо.

— За что? — хмыкнул ученый.

— Что веришь в меня.

Про себя решил, что обязательно разобьет об эту морду какой-нибудь особенно ценный прибор.

ГЛАВА 8

Вот так. Хорошо что он не страдает клаустрофобией. Быстро-быстро перебирая локтями и отталкиваясь коленями, Алексей пополз по трубе, в которой произошло его явление в сей, неизвестный ему пока еще мир. А опыт говорил ему, что ожидать от этого мира можно чего угодно. Порадовался, что пока еще все идет хорошо. Вон, даже труба не сточная, а то мог бы здесь по уши в го… отходах лазить. Целый час поласкания в душе ушел бы насмарку.

Прислушался к собственным ощущениям. Откуда-то тянуло теплым воздухом. Благо хоть тянуло в направлении головы, а то как разворачиваться в такой тесноте, да еще после сытного обеда в столовой фирмы? Он и представить боялся. А ползти задом наперед в неизвестность — увольте. Лучше пробовать развернуться.

Впереди мелькнул лучик света. Алексей пополз на него. Лучик растянулся в длину, очертил окружность. Алексей облегченно выдохнул — свет пробивался через щель в неплотно закрытом люке. Алексей уперся в него спиной, надавил. Люк не поддался. Каширцев вывернул руку, ударил кулаком. Зашипел от боли. Ударил еще раз. Потек густой гул как в колоколе. Алексей прополз немного вперед, перевернулся на спину и уперся ногами в люк. Ударил изо всех сил. Кажется, люк немного подался вверх. Обрадованный Каширцев отогнул ноги для нового удара.

Люк распахнулся. Не встретив препятствия, ноги Алексея ухнули вверх. Он больно ударился коленями о края отверстия и повис вниз головой, наполовину вылетев из трубы.

— Дьявол! — выругались за границею люка.

— Капитан! — прозвучал мужской голос, резкий как свисток милиционера — Здесь выживший.

— Эй, приятель, как ты там?

— Нормально.

Алексей задергался, словно уж на сковородке. Кое-как пополз в люк, выгибаясь, как акробат в мостике. Первое, что узрел — широко улыбающееся лицо негра.

— Гутен морген, — сказал Алексей и помахал рукой.

— Свихнулся, что ли? — негр нахмурился.

— Гутен морген — это мне, — рядом с черным лицом появилось белое. — А тебе — гудбай.

— Это тебе — гудбай. Помоги лучше, — сказал негр.

Он ухватил Алексея за ноги. Белый потянул за руку, придержал ему голову, чтобы он не ударился. Вдвоем они быстро вытащили его из трубы.

Встав на ноги, Алексей осмотрелся. Он находился в небольшой комнатке. Стены и полы вокруг — металлические. В комнате стояла узкая кровать и маленькая тумбочка. В одной стене — огромное окно, примерно в половину самой стены. Оно показывало вид либо другой комнаты, либо широкого коридора. На противоположной стене — таких же размеров дверь.

Солдаты, что вытащили его (а это были солдаты) были полной противоположностью друг другу. Один — чернокожий, массивный как шкаф, но невысокого роста. Лицо круглое, без малейших признаков растительности. Голова тоже чистая. В смысле волос, а не грязи.

Другой — явный европеец. Худой, высокий. По комплекции он сильно напоминал палку с торчащими четырьмя ветками, руками и ногами. Под носом щетка усов. На голове выразительно коричневые волосы. На первый взгляд негр кажется гораздо сильней его, но Алексей до сих пор чувствовал его захват на запястье. Рука словно в тисках побывала.

Только в одежде они были одинаковы: оба в свинцово синего цвета форме — брюки, куртка, бронежилет, берет. Массивные бутсы на толстой подошве. В руках странной формы автоматы. Алексей никогда таких не видел.

Дверь за спиной с шипением открылась. Как он и подозревал, ушла вбок и в стену. Вошедший сразу впился глазами в Алексея. Каширцев как наяву почувствовал, что у него выворачивают карманы, ощупывают на предмет ношения оружия. Проверяют документы.

— Вот, нашли, — вскинув руку к виску, отчитался белый. Пронзительный голос, что Алексей услышал, перед тем как его извлекли из трубы, оказывается, принадлежал ему.

— Капитан! — у негра голос был густой, бархатистый. Толстые губы, казалось, смаковали патоку. — Наконец-то мы можем узнать, что здесь произошло.

Капитан смерил Алексея оценивающим взглядом.

— Назовите ваше имя, откуда прибыли, — приказал он. — Вы тоже поймали сигнал бедствия?

Алексей сначала не понял о чем он, но на всякий случай кивнул.

— Капитан, откуда вы узнали? — поразился негр.

Капитан усмехнулся.

— Сигнал бедствия послали три недели назад. Этот же человек в полном порядке. Нет никаких следов голодания и обезвоживания. Сыт и недавно мылся. Нас явно не ожидал здесь увидеть. К тому же по сторонам смотрит так, что сразу видно — никогда здесь не был. — Он посмотрел на Алексея. — Так ведь, мистер..?

Алексей быстро понял, какие возможности это ему дает.

— Алексей, Алексей Каширцев. И вы совершенно правы.

— Я что-то не понял, — вмешался белый. — А как этот тип в вентиляцию забрался? А корабль где оставил?

Капитан вопросительно пристально уставился в глаза Алексея. «Блин, да что ж он так на меня смотрит? Аж дрожь пробивает. Мысли мешаются как кисель. Так и легенду порядочную не составишь. Главное не слишком сложную, чтобы на ерунде не погореть».

— У меня сын здесь. Три недели тому связался со мной буквально на минуту. Что-то у них здесь произошло. Связь резко оборвалась, даже не договорили. Я естественно сразу сюда, — он оглянулся. — Вы военные. Что здесь произошло?

Капитан поморщился.

— Естественно мы военные, — проговорил он и сразу твердо. — Как вы попали сюда? Откуда знаете расположение вентиляционных шахт?

— Да не знаю я ничего. Прошлый раз сына навещал, он и показал мне, где наружный выход. Я забрался, а там сам черт ногу сломит. Ползал-ползал непонятно где. Спасибо, ваши нашли. А то уже даже и не знаю.

Белый и негр тихо переговаривались.

— Прилетел сюда? — белый прищелкнул языком. — Видно очень богатый, раз собственный корабль имеет.

— А ты знаешь, сколько стоит топливо на межзвездный корабль? Во-во. Можешь и не спрашивать, нам таких денег в жизни не видать.

Алексей вздрогнул от возбуждения. Он уже смутно начинал догадываться, но, услышав так прямо, обомлел. Межзвездные корабли. В детстве он зачитывался фантастикой. Особенно любил космические оперы. И вот, поучаствовать в одной из них — предел мечтаний.

Алексей улыбнулся.

— Я как рванулся, даже заправиться полностью не успел. Только досюда и хватило. Надо бы заправить.

Капитан скривился, словно глотнул уксуса. Сделал шаг в бок, пропуская Каширцева.

— Пройдемте.

Алексея пробрал холод. Больно уж слово было нехорошее.

* * *

Они шли по коридору. Алексей вертел головой по сторонам. Про себя отметил, что выбравшись из трубы ничего не приобрел. Коридор та же труба, только квадратная и шире. По сторонам через каждые три метра появлялись прямоугольники дверей. Перед одной из них капитан остановился, приложил руку к пластиковому квадрату на косяке. Раздалось негромкое жужжание. Квадрат загорелся зеленым светом. Дверь отъехала в сторону.

— Вот, что здесь случилось, — сказал капитан.

Алексей зашел и вздрогнул.

Перед глазами открылась большая комната. Где-то десять на восемь метров. По всей комнате валяется перевернутая мебель. Полы усеяны не опознаваемыми обломками. Лежат разодранные книги, одежда. На них сверху два почти разорванных надвое человека. Только сейчас до Алексея дошло, что полы совсем не покрашены в красный цвет. Между останками людей возвышается огромная туша, порванная в решето пулями. Вся в огненных подпалинах. Она смутно напоминала богомола и ящера одновременно. Густо черного цвета, так что даже отливает синевой. У существа восемь массивных лап. Голова удлиненная, оканчивается подобием муравьиных челюстей. Хвост, сплющенный с боков, имеет длину такую же, как все тело с головой. На кончике шишка размером с голову крупного мужчины.

— Черт… — проговорил он.

— Так где, вы говорите, ваш корабль?

Алексей не обратил на него внимания. Стоял пораженный. Фантастика. Все-таки он правильно угадал. С Ольгой пролетел, а с Сергеем догадался. Вечно сынок сидел, приклеившись к телеящику и бесконечно смотрел «Чужие», «Истребитель драконов» и им подобные.

Капитан несколько раз провел ладонью перед глазами Алексея.

— Где корабль? — повторил он.

Алексей зажмурился. Постоял пару секунд в темноте. События последней недели в голове не укладывались. Били кувалдой по разуму. Каширцев открыл глаза. Вернулся в реальность. Вернее в нереальность. В сыновью придумку. Капитан опять внимательно смотрел на него. Это заставляло принять определенные правила игры.

— Нет корабля, — ответил Алексей и предупреждая остальные вопросы быстро заговорил. — Я не пилот. Сажал, как мог. Но что-то случилось. Автоматика выбросила меня на аварийке. Повезло сесть рядом с вентиляционным ходом. А вот что с кораблем я не знаю. Может, грохнулся, а может, и сел спокойно избавившись от такого аварийного фактора, как я.

С каждым словом капитан все больше темнел. Дослушав, отвернулся, выругался сквозь зубы. В углу повторилось. Нет, не эхо — черный солдат. А белый выразительно сплюнул на пол.

— Неужели так плохо? — спросил Алексей.

— Нет, хуже, конечно, бывает, — сказал капитан. — Но уж очень редко. Рад приветствовать вас на борту нашей лодки. Рейсон, выдайте ему ДУГАТ.

В глазах негра можно было прочитать сомнение, но он бросил ладонь к виску.

— Есть сэр.

Рейсон шагнул к Алексею. Снял с плеча то, что Каширцев сразу определил как автомат. Но только на автомат он был похож как строительная тачка на шикарный Мерседес. Протянул Алексею. Алексей даже не успел ни о чем подумать, руки сами сжали оружие. От него повеяло уверенностью и мощью. ДУГАТ был странно теплым.

— Смотри сюда, — сказал негр. Он распахнул куртку, отлепил от прокладки кругляш (там их был целый ряд) похожий на монету в пять рублей. Три раза резко сжал пальцами. Протянул кругляш Каширцеву.

— Сожми в центре один раз.

Алексей покорно выполнил.

— Ну вот, теперь ДУГАТ настроен на тебя.

— Что? — Алексей недоуменно посмотрел на блестящий кружок. Перевел взгляд на Рейсона. — Я, может, покажусь невеждой, — сказал он. — Но объясните, пожалуйста. Что это и зачем?

— Сразу видно, что не пуганный жизнью, — усмехнулся Рейсон. — Объясняю. Это, — он постучал ногтем по кругляшу. — АУГ. Он с ДУГАТом и тобой составляет неделимое целое и при отсутствии хоть одного элемента, вся система отказывается работать. Очень удобная вещь. Говоря простым языком, теперь никто, кроме тебя, не сможет из этой штуки пальнуть. Ясно?

— Вроде бы, — кивнул Алексей. — А как он это делает?

— Просто проверяет ДНК. Неужели непонятно?

— Все понятно. Все даже очень понятно. Значит, ДУГАТ теперь сможет опознать меня в лицо, а врагу не даться.

— Правильно, — втиснулся в разговор белый. — АУГ еще и не это может. При его помощи можно вызвать ДУГАТ, где бы он ни находился. Расстояние в пять световых лет. Шикарно?

— Хорошо! — изумленный, нет этого мало, пораженный Алексей сунул руку за пазуху, покопался там, нащупал тайный кармашек. Положил АУГ туда. Внезапно дошла вся важность приборчика. Похлопал ладонью по карману для надежности.

— Надо бы потренироваться, — проговорил он.

— Где тренироваться, — сказал белый. — Бутылок поблизости не видно.

— Дарк, — голос капитана чуть повысился. — Вот ты и займешься бутылками. Приказ понял?

— Понял, — казалось, Дарк даже обрадовался назначению. По крайней мере, сделал вид. Он хлопнул Алексея по плечу. — Пошли, хлопчик. Или тебя сразу по серьезному назвать, киллер?

* * *

Стрелять из ДУГАТа оказалось проще некуда. Тут тебе и автоматика наведения, даже в полной темноте вражину учует. Полностью убрана отдача. Легонький, конечно, не как перышко, но в бою по угорелому носиться — обузой не будет.

Больше всего Алексея поразило, что ДУГАТ был рассчитан на пятьсот тысяч выстрелов. И то, как объяснил Дарк, ограничение всего лишь из-за того, что разряжался АТАБ — атомная аккумуляторная батарея. Пульки же, крохотные как горошины, ДУГАТ делал прямо из воздуха. Находя в нем все нужные элементы. Более того, ДУГАТ мог делать бомбы, которые можно было использовать как гранаты, либо как мины выложить на дороге врага, а можно было и рвануть дистанционно. Каждый выпускаемый снаряд — пуля или бомба — снабжался крохотным устройством, позволявшем отыскивать жертву чуть ли по сигналу свой-чужой. Это позволяло в относительной безопасности передвигаться под прикрытием друзей. Конечно, глупить тоже не надо. Инерцию еще никто не отменял.

Алексей восторженно держал в руках чудо, совмещающее в себе оружие, радар, химическую лабораторию и еще черт ее знает чего. Алексей не все понял до конца. Понял только, что ошибся, взяв в сравнение тачку. Какая там тачка. Оружие, с которым он сталкивался в армии по сравнении с этим так — палка-копалка неандертальцев.

Дарк показал Каширцеву пару раз как нажать на курок, как отключать предохранитель. Придержал ДУГАТ для правильности выстрела. Потом отошел, прилег на брошенной расправленной кровати. Любовался, как Алексей в азарте дырявит стену.

— Батюшки, да ты гений, — наконец сказал он. — Ладно, нас вечно ждать не будут. Пошли.

* * *

Как только вошли, сходу раздался вопрос от Рейсона.

— Научил?

Дарк посмотрел на него как на недоумка. Даже не кивнул в ответ. Зато перед капитаном отчитался по полной программе. Что, где, как и в какие лохмотья разнесло. Капитан посмотрел на Алексея откровенно удивленным взглядом.

— Служил? — спросил он.

Алексей хотел было ляпнуть, что да, служил в десантных войсках, но вовремя успел наступить на горло собственной песне.

— Нет, — проговорил он и мысленно взмолился, чтобы капитану не пришло в голову спросить по какой причине. Кто его знает, какая причина будет достоверной здесь. Один неверный ответ может породить столько подозрений.

Капитан разочарованно отвернулся. В ухе у него тонко пискнуло. Донесся тихий голос:

— Деленд на посту. Все нормально.

— Аман на посту. Все спокойно.

— Подтверждаю получение, — проговорил капитан, стукнул по микрофону пальцем, отключая.

Дарк пожевал губами.

— Они приходят только по ночам, — сказал он. — Но я не я буду, если и днем не будет обеспечена безопасность.

— Научились, — сказал Рейсон.

Алексей покашлял.

— Я, конечно, извиняюсь, но кто-нибудь может мне объяснить, что здесь случилось? Я догадался: кто-то напал на колонию. Вас вызвали. Ну а что дальше? Кто? Откуда? Что случилось с колонистами? И что случилось потом с вами? — он требовательно кивнул. Посмотрел капитану прямо в глаза, копируя его привычку. Капитан смерил его взглядом в ответ, отвернулся. Алексей подождал с минуту.

— Ну?

— Что ну? — капитан резко обернулся. — Вы вообще кто такой? Прибыли неизвестно откуда и сразу вам все расскажи?

— В одной лодке, — ответил Алексей.

— И?

— Мы с вами в одной лодке. Когда эти твари вернутся, отбиваться будем плечом к плечу.

Капитан поморщился.

— Об этом я уже побеспокоился. Не зря же вас обучили пользоваться ДУГАТом.

Алексей открыл было рот, но понял, что говорить бессмысленно. Замолчал. Несколько минут прошли в тягостном молчании. Рейсон и Дарк посматривали на них, но не вмешивались.

— Но хоть о колонистах вы можете сказать, — наконец не выдержал Алексей — Среди них мой сын.

Капитан не ответил. Уставился куда-то вперед, словно там происходило что-то страшно интересное.

— Никто не выжил, — неожиданно сказал Дарк.

— Да, все погибли, — поддержал его Рейсон.

Капитан посмотрел на них, но странным образом в его глазах не было злости. С благодарностью посмотрел, словно они помогли ему выйти из неудобного положения.

Алексей упрямо закусил губу, прищурился.

— Нет, мой сын не погиб. Я это знаю.

— Можешь надеяться, — сказал капитан.

— Но кроме вас, здесь еще есть скопления людей?

— Никого. Мы одни на этой чертовой планете.

Алексей нахмурился. Нет, он должен быть где-то здесь. Сергей не погиб. Иначе весь этот мир сразу перестал бы существовать. Это Алексей знал точно.

— А что случилось с колонистами? Может, хоть один из них жив остался?

— Нет, — капитан явно начинал терять терпение.

— Может, эти существа захватили их?

— Интересно и для чего же?

— Ну, может, для того, что бы высадить в них свои яйца. Или для питания, но питаться любят живыми. Да сколько угодно различных причин. Я думаю, что не мне вам, объяснять, что когда имеешь дело с инопланетными организмами, ничего нельзя предполагать. Нужно начинать с чистого листа.

Капитан медленно поднялся и по его лицу Алексей понял, что явно переборщил с вопросами. Повторялась история любопытного слоненка, который все спрашивал: «А что кушает за обедом крокодил?» Достал всех так, что еще легко отделался только вытянутым до состояния хобота, носом. Капитан пристально посмотрел на Каширцева. В руке появился странный предмет похожий на толстую линзу от очков.

— Мистер, я хочу, что бы вы приложили палец к ФОНТу.

Алексей недоверчиво посмотрел на линзу. Слоненка тоже попросили только посмотреть, а чем закончилось?

— Зачем? — глупый вопрос.

— Я хочу определить, кто вы.

Ну вот, попался как кур в ощип.

— Послушайте… — начал он упавшим голосом.

— Мистер, чего вы боитесь?

Алексей покрылся липким потом. Он почувствовал себя, как узник перед расстрельной командой. Сейчас его проверят этим чертовым ФОНТом, и выяснится, что данных на гражданина Каширцева Алексея в базе данных просто нет. Отсутствуют и все тут, так как зародился он в мире совсем ином, Интернет-связи с этим, явно не имевшим. И тогда что? Арест — это еще просто. Кто знает что может зародиться в мозгу военного. Это как иметь дело с инопланетным организмом. Ничем хорошим не кончится. Вроде тесного сотрудничества с существами, уничтожившими колонию.

Неожиданно в ухе капитана пискнуло.

— Капитан… — по комнате разнесся тихий, изможденный голос — Ребята…

Капитан тут же забыл об Алексее. Ладонь прилипла к уху. Рейсон и Дарк бросились к нему так быстро, словно тот из них кто достигнет капитана первым, получит приз десять тысяч долларов. Обступили, полезли чуть ли не в ухо.

— Шаулир! — закричал капитан. — Шаулир ты где?! Что с тобой?!

— Капитан… приятно снова услышать… твой… голос, — в уставшем, изможденном голосе прорезались свистящие звуки, будто в дырявых мехах. Он начал шумно вдыхать.

— Шаулир, где ты?! Мы придем. Мы заберем тебя.

— Ребята… слушайте… Я нахожусь… на… уровне… три Д…

Рейсон почесал лысый затылок.

— Это где сан-блок, — сказал он.

Капитан коротко мазнул по нему взглядом. Отодвинул, что бы не лез слишком сильно. А то прямо в ухо заглядывает, будто может увидеть там пропавшего Шаулира.

— Рейсон… мне повезло… услышать и… твой голос… африканская ты обезьяна…

Рейсон сжал челюсти так, что вздулись желваки. Зашевелил бровями. В уголке глаза показалась прозрачная капля. Рейсон напрягся, с хрипом вдохнул воздух. Готовая соскользнуть слеза испуганно шмыгнула обратно.

— Я тоже рад слышать тебя, дружище, — проговорил он.

Дрожа, захлебываясь и задыхаясь, голос продолжил.

— Мы находимся в главном зале… кажется… По крайней мере… тоже… здоровый зал…

— Мы? — переспросил капитан.

— Я здесь не… один…

— Колонисты? — взгляд капитана уперся в Алексея. Словно кинжал воткнулся.

— Да… Восемь человек…

— Жди нас. Мы сейчас придем.

— Обязательно придем! — крикнул не выдержав Рейсон.

— Мне… уже все… А вот за… Приходите… Здесь ребенок…

— Шаулир! — это уже не выдержал Дарк.

Прибор ответил молчанием.

— Шаулир!

Рейсон сжал ДУГАТ.

— Пошли.

— Тихо. И всем спокойно, — капитан что-то переключил в приборе. — Деленд, Аман. Шаулир вышел на связь. Мы отправляемся за ним. Вы дождетесь транспортника. Если мы не вернемся — нас не ждать. Приказ поняли? Нас не ждать!

По голосу, донесшемуся из наушника, стало ясно, что приказ слушающим не понравился.

— Есть, капитан.

— Вы только вернитесь и Шаулира притащите.

Дарк покачал головой. Резко вскинул ДУГАТ к потолку.

— Вперед.

— Герои, — проговорил капитан. — Пошли.

— Стойте, а я?

— Гражданским оставаться на месте. Ждать спасателя, — приказал капитан.

Алексей почувствовал, как в нем закипает злость.

— Вы что, зря дали мне вот это? — он махнул ДУГАТом. — Покрасоваться что ли? Там мой сын и я пойду туда. С вами или без вас.

— Хорошо, — неожиданно согласился капитан. Алексей даже опешил. — Рейсон последишь за мистером, что б с испугу нам же в спину не шарахнул.

ГЛАВА 9

До лифта по коридору добрались спокойно. Первым шел Дарк, за ним капитан. Алексей был третьим, а Рейсон замыкал отряд.

Алексей осматривался по сторонам. Казалось, что по базе колонистов лупили из пушки. Несколько раз встречались огромные, метр на метр, дыры с выгнутыми наружу краями. В одной из этих дыр они обнаружили свесившегося мертвого богомола. На первый взгляд он был без повреждений. Но, осмотрев его, они нашли одно пулевое отверстие в сочленении у головогруди. Алексей на всякий случай запомнил.

— Ради блага всех людей встретил существо — убей, — пропел Дарк. Даже шепотом его голос оставался пронзительным. Как милицейская сирена, только в этот раз услышанная улицы за две от тебя.

— Помолчи, — обрезал капитан. Он махнул рукой, и отряд двинулся дальше.

Прежде чем войти в лифт, Дарк быстро осмотрел его, потом кивнул. Отряд спешно погрузился. Рейсон нажал «3 Д». Лифт пошел вверх, потом неожиданно для Алексея двинулся в бок и спустя некоторое время вниз. Все, напряженно замерли. Что их ждет на выходе?

— Бить на шорох, — приказал капитан. — Стреляйте сразу, потом разберемся.

Дарк хотел что-то сказать, столкнулся взглядом с капитаном и закрыл рот, громко щелкнув зубами.

В движении лифта наметилось замедление. Все подняли автоматы, приготовились. Алексей сжал ДУГАТ, как умирающий от голода сайку хлеба. Чуть качнувшись, лифт остановился. Двери бесшумно поехали в стороны. Под прикрытием ДУГАТов Дарк скользнул в коридор. Махнул рукой: все спокойно. Остальные быстро выскользнули следом. Алексею на их фоне казалось, что он движется словно парализованный медведь. Вот сейчас кто ни будь сверху хрясь рогатиной по загривку и всё. Шкуру на половик.

Как только вышли, двери лифта сразу закрылись, и он с тихим гудением ушел.

— Капитан? — насторожился Рейсон.

— Слышу, ждать.

Алексей напрягся. Лифт ушел сразу, значит, его кто-то вызвал. И этот кто-то скорее всего сейчас сюда нагрянет. Испуга Каширцев не испытывал. Только появилось задиристое — «Пусть только сунется, угостить найдется чем».

Тихое гудение возвестило о возвращении лифта. Три ДУГАТа уставились в дверь, готовясь, как только откроется… ДУГАТ Дарка обшаривал коридор, чтобы и оттуда никто не подобрался.

Двери ушли в сторону. Оттуда шагнули два человека. Уткнувшись в стволы, отшатнулись обратно.

— Деленд, Аман! — выругался капитан.

— Так точно, капитан.

— Вы слышали приказ?

— Так точно.

— Вернетесь, разберусь с вами. Черт с вами, пошли.

Новоприбывшие вздохнули с облегчением. Видимо, ожидали более серьезной бури. Пошли перед Алексеем. Оба крепкие, как молодые дубки, коротко стриженные, лица квадратные. Похожи друг на друга как братья. Только у того, который Аман на правой щеке родимое пятно.

Коридор тянулся словно бесконечный. Лампочки то ли перегорели, то ли их перебили. Светят одиночки примерно через каждые десять метров. По сторонам тени. Кажется, что в них кто-то шевелится, прячется. Палец так и чешется надавить на курок, полить коридор «свинцовым» дождичком.

— Внимание! — капитан приподнял руку, привлекая внимание. Алексей сразу понял: пришли. Рейсон и Дарк быстро встали по сторонам двери. Деленд примерился выламывать. Алексей и Аман не спускали глаз с коридора.

— Пошел!

Дверь с треском распахнулась. Деленд ворвался внутрь. Ствол ДУГАТа хищно заходил по сторонам.

— Деленд, что там?

— Капитан, людей здесь нет.

— Как нет? — Дарк сунулся в комнату, осмотрелся. — Точно. Чиста как совесть праведника.

— Рейсон, — позвал капитан. — Ты знаешь уровень Д?

— Так точно, капитан.

— Где здесь еще может быть большой зал?

— Большой зал есть через пять комнат. Специально для врачей делали, чтобы устраивать общие собрания.

— Пошли. Дарк, Деленд! Что вы там застряли?

Из комнаты раздался шебуршащий звук, но никто не появился.

— Где вы там? — капитан нахмурился. — Рейсон, проверь.

Негр оттеснил Алексея в сторону.

— Следи за мной, — приказал он.

Алексей кивнул. Передвинулся так, чтобы видеть широкую спину Рейсона и большую часть зала. Шагнул вслед за ним, но остановился, как только переступил порог. Дарк и Деленд стояли у дальней стены. У их ног лежали два неприятного вида кокона.

— Что это вы нашли? — спросил Рейсон.

— Рейсон и ты, как тебя там, — Деленд посмотрел на Алексея. — Идите сюда, посмотрите.

— Я здесь подожду, — сказал Алексей.

Рейсон подошел к ним, наклонился над коконами, ковырнул оболочку. В комнату заглянули капитан и Аман.

— Что это вы нашли? — капитан присмотрелся к солдатам. — Дарк, Делен? Где ваши ДУГАТы?

Рейсон оторвал лоскут кокона, заглянул в глубину. Лицо его дернулось, он резко кувыркнулся назад. У противоположной стены вскочил, вскинул ДУГАТ.

— Стоять! — заорал он на двинувшегося к нему Дарка.

— Рейсон! — так же заорал капитан. — Ты с ума сошел. Убери оружие.

— Это не Дарк. Не подходи, тварь, башку снесу!

— Рейсон, что с тобой? — лицо Дарка побелело, на лбу выступили крупные капли пота, однако останавливаться он не стал.

— Не подходи! Капитан, это не Дарк. Дарк в коконе. Я оторвал кусок этой дряни, а под ним лицо Дарка. Бледное, с вытаращенными глазами.

Алексей вспомнил про оборотней, решительно вскинул автомат.

— Стой! — проговорил он. — Я тебя не знаю, поэтому пристрелю без зазрения совести.

— Аман! — коротко бросил капитан.

Алексей почувствовал, как его сзади обхватили за руки. Прижали локти к бокам. Он дернулся, но Аман держал крепко.

— Рейсон! — крикнул капитан. — Дарк, немедленно остановись. Не провоцируй его.

Неожиданно хватка ослабла. Каширцев вырвался, но Аман не стал его удерживать. Вместо этого он вскинул ДУГАТ. Щелкнул выстрел. На виске Дарка проклюнулась дырочка. Через мгновение его голова разлетелась на куски. Безголовое тело прошло несколько шагов и упало на пол. Капитан бешеными глазами посмотрел на Амана. Рейсон с решительным лицом направил на Амана ДУГАТ, сам до конца не верил что Дарк — это не Дарк. Тут же перевел его на Деленда. Рот распахнут в изумлении, но руки держат оружие уверенно, потому что упавшее тело уже не было телом Дарка. Иссиня черное суставчатое тело при жизни подпиралось восемью массивными лапами. Сплющенный с боков хвост мелко дергался. Из шишки на его конце выдвигались и задвигались длинные иглы. Существо не отличалось от обнаруженного ими до этого, было лишь чуть помельче.

Раздались частые очереди. У стены дергалось существо только что бывшее Делендом. Рейсон орал и поливал его смертоносным дождем из ДУГАТа. Наконец богомол упал. Рейсон и капитан сразу бросились к коконам. Начали разрывать их голыми руками. Вскоре показались освобожденные тела Дарка и Деленда.

— Когда только успели! — проговорил Аман. — И какая точная мимикрия.

Услышав его голос, капитан обернулся.

— А если бы ты ошибся?

— Нет, капитан. Когда я схватил новичка, то отвернулся и увидел лжеДарка краешком глаза. Самым краешком. Я увидел, как к Рейсону идет человек, но на него наложен полупрозрачный силуэт гигантского насекомого.

Рейсон полностью освободил Деленда из кокона, приник к груди.

— Ты надеешься что-то услышать сквозь слой брони и одежды? — поинтересовался Аман.

— Уже слышу, — сказал Рейсон. — Деленд живой.

Следуя его примеру, капитан также прижался ухом к груди Дарка. Вслушался. Сначала была только тишина. Потом медленное, тягучее т-у-к. Прошла секунда, две и снова т-у-к.

— Живой, — капитан нахмурился. — Только словно под наркозом.

— Капитан, в коридоре движение, — сообщил Аман.

— Что там? — он быстро поднялся. Перекинул ДУГАТ со спины в руки. Рейсон подтащил Деленда к Дарку. Встал над ними, готовый защищать до последней капли крови.

— К нам идут три человека. Нет, уже четыре.

— Посмотри, люди ли они, — приказал капитан. Аман повернулся боком, посмотрел. Еще покрутился, пристраиваясь и так и так.

— Нет, вроде.

— Какое «вроде». Что там?

— Не разгляжу.

— Так и надо сразу, а то «вроде». С этим «вроде» знаешь где можем оказаться? Рейсон, иди в коридор. Всем приготовиться, но без приказа не стрелять.

— Даже если нас будут есть? — угрюмо поинтересовался Рейсон.

— Если вас будут есть, можешь стрелять, — безмятежно ответил капитан. Быстро содрал с Дарка последние куски кокона и выбежал в коридор.

По коридору шло уже девять человек. На крики Рейсона никак не реагировали. Капитан осмотрелся, оценил ситуацию.

— Ни фига себе размножение, — процедил он сквозь зубы и приказал.

— Огонь!

Рейсон и Аман ударили очередями, патронов не экономили. Капитан что-то переключил в ДУГАТе. Из ствола начали вылетать мини гранаты. Коридор наполнился дымом и гарью.

Существа — при первых же выстрелах они приняли свой настоящий облик — рванули вперед. Одни пытались проскочить, стелясь по полу. Другие лавировали между пулями. Третьи мгновенно вспрыгнули на потолок и уже по нему бросились вперед с бешеной скоростью.

Алексей сначала бил прицельно, экономил. Потом разошелся, начал лупить очередями. Тварь, попавшая под его выстрелы, забилась под градом ударов. Пули оторвали ей четыре лапы, размозжили брюхо, почти перебив богомола пополам. Во все стороны летели, кусочки хитина и брызги черной слизи, заменявшей существу кровь. Насекомое продолжало дергаться, тянула лапы к Алексею и затихла только после того, как капитан прострелил ей голову.

Алексей опустил ДУГАТ. По коридору растекалась мерзкая вонь, похожая на запах тухлых яиц. Две последние уцелевшие лампочки разбились, и в темноте были видны только темные кучи, а не порванные в клочья тела. Каширцев насупился. Пока он разбирался с одним насекомым, остальные побили всех. Профессионалы, что ж поделаешь. Но все равно завидно.

— Аман, Рейсон, хватайте Дарка и Деленда. Отходим к лифту.

— Капитан, вы что обо мне всегда забываете? — влез Алексей.

— Мистер, отстаньте.

— Капитан! — взревел Рейсон. — А как же Шаулир?

— Мы своих не бросаем.

— Капитан…

— Рейсон. Я понимаю, что ты здоровый, как бугай, но мозги-то у тебя есть? Ты что, собираешься прорываться и при этом нести Дарка на плече? Не хмурься. Вернемся мы за твоим Шаулиром.

Рейсон кивнул, подхватил на руки более массивного Деленда, закинул на плечо.

— Мистер, — обратился к Алексею капитан. — Вы помню так рвались помочь. Хватайте Дарка и быстро к лифту.

Они начали отступать. Худой, как щепка Дарк только выглядел легоньким. Алексею казалось, что легче тащить мешок с кирпичами. Капитан и Аман прикрывали отход. ДУГАТы рыскали из стороны в стороны в поисках жертвы. Рейсон до лифта добрался первым. Аккуратно положил Деленда на пол. Присел и с ДУГАТом наготове начал осматриваться по сторонам, ощерился. В глазах мечта кого-нибудь пристрелить, разорвать, размазать ногами по полу. Алексею даже страшно стало к нему подходить. Вдруг укусит.

Они уложили бесчувственных солдат в лифт.

— Аман, поедешь с ними.

Аман недовольно нахмурился.

— Так точно.

Капитан недоверчиво посмотрел на него.

— И смотри без глупостей. От них ни на шаг. Не хочу, чтобы их сожрали в твое отсутствие.

— Так точно! — повторил Аман, но уже с большим энтузиазмом.

Двери захлопнулись, с тихим гудением лифт ушел.

— Так, — сказал капитан. — Теперь выполнять все мои приказы без рассуждения. Особенно это касается вас, мистер гражданский. Вы у себя там любите порассуждать о свободе, да о праве. Нет у вас сейчас права.

— Хорошо, — кивнул Алексей.

Капитан смерил его взглядом. Глаза, как буравчики. Казалось, они пытаются заглянуть в самую душу. Наконец, он удовлетворился решительным выражением лица Алексея.

— Вперед! — скомандовал он.

Они двинулись по коридору.

— Мистер, пойдешь в середине. Рейсон, ты замыкающим. И быстро вспомни, есть ли здесь еще большие комнаты вроде той, где подловили ребят?

— Да капитан. Как я уже говорил, в конце коридора предпоследняя комната.

— Ясно. Держитесь наготове.

Они быстро миновали половину коридора. Дальше пошли чуть медленнее. Переступали через разорванные тела насекомых, брезгливо старались не коснуться забрызганных черной слизью стен.

— Осторожно! — сказал капитан. — Вдруг кто-нибудь живой.

— Живой? — Алексей посмотрел на лоскутья оставшиеся от живых существ разбросанные вокруг.

— Пошли.

Вскоре появилась нужная комната.

— Как будем действовать? — тихо спросил Рейсон.

— Осторожно, — сказал капитан. — Очень осторожно.

Рейсон начал разгоняться, чтобы выломать дверь.

— Стой, — замахал рукой капитан. — Подожди. Вдруг они нас там ждут, а ты свалишься к ним, как торт на именины. Прикройте.

Он медленно подошел к двери и приложил ладонь к пластине идентификации. Тихо щелкнуло. Красный свет на пластине сменился зеленым. С шелестом дверь ушла в сторону. Они замерли на пороге ощерившись ДУГАТами, осмотрелись.

— Никого нет — сказал Алексей и тут же добавил. — В прошлый раз тоже ни кого не было.

— Смотреть в оба! — приказал капитан — Любое подозрительное движение — сразу стреляйте. Давай.

Рейсон шагнул в сторону. Осторожный до того, что, кажется, он перетрусил и крикни ему сейчас над ухом «гав», дико заорет и бросится бежать по коридору.

Капитан толкнул Алексея в плечо. Тот кивнул и быстро вошел в комнату. Следом, спиной вперед и просматривая коридор, вдвинулся капитан.

В комнате никого не было. Ну, конечно, кроме Рейсона и капитана, да и об Алексее забывать не стоит. Стояло с десяток стульев, два шкафа у стены, тумбочка. Алексей мазнул по ней взглядом. Что-то показалось ему странным. Вернулся, волосы зашевелились у него на голове. В комнате была только половина тумбочки — стена аккуратно разрезала ее по вертикали. И вторая половинка исчезла где-то внутри нее.

— Не понял… — донесся голос Рейсона. — По плану комната должна быть больше.

— И тумбочка, — проговорил Алексей. — Посмотрите на тумбочку.

— Черт! — выругался капитан. — Рейсон, проверь.

Солдат осторожно подошел к тумбочке, осмотрел ее. Взгляд переместился на стену. Рейсон провел по ней пальцем. На лице отразилось изумление. Тогда он ткнул автоматом. В месте нажатия стена провалилась, словно Рейсон надавил на висящий ковер. Алексею на секунду показалось, что сам мир зашатался перед ним.

— Вот почему Дарк и Деленд ничего не увидели, — проговорил Рейсон. — Пока не стало поздно. Капитан, что делать?

— Надо как-то снять эту… стену.

Рейсон кивнул. Ткнул в нее сильнее. Потом еще раз. Из-за лжестены донесся шорох. Край стены у самого пола отогнулся. Оттуда высунулась красивая мордашка девчушки, лет семнадцати. Улыбнулась, но под тремя нацеленными ДУГАТами улыбка быстро поблекла и растворилась на встревоженном лице. Она дернулась было назад.

— Стоять! — одними губами приказал Рейсон. — А ну вылазь.

— Ма, здесь солдаты, — сказала девушка за стену и быстро выбралась в комнату.

— Солдаты? — донеслось в ответ. — Рита, ты не ошиблась? Вдруг это инсекты?

— Не, я косым зрением их проверила. Настоящие солдаты. Реакции блеск, а глаза тупые. С автоматов в меня целятся.

Слушая странный разговор, Рейсон недоуменно опустил ДУГАТ. Капитан до такой степени не растерялся, но тоже выглядел не в своей тарелке.

Косое зрение говоришь, подумал Алексей. И, стараясь чтобы это было незаметно, чуть повернул голову, скосил глаза. После чего вскинул ДУГАТ и заставил себя выстрелить. Девчушка поперхнулась на полуслове. На виске открылась крохотная дырочка. Выплеснулся тонкий ручеек, черной слизи и сразу иссяк. Девушка закачалась. На пол упало уже насекомое.

— Дрянь! — в сердцах выплюнул Рейсон и дал очередь прямо сквозь стену.

— Рейсон! — заорал капитан. — Колонисты.

— Помню, — крикнул в ответ Рейсон. — Они наверняка в коконах, я же по полу не бью.

Капитан оценил ситуацию. Кивнул сам себе и тоже ударил по стене.

Висящий мираж покрылся сетью дырочек, заколыхался. За ним закричали. Голос был человеческий, но они не перестали стрелять. Даже Алексей присоединился. За стеной заметались. Несколько раз она выгибалась, словно изнутри в нее с силой бились. Хотя, скорее всего, так оно и было. Под стеной показалась нечто черное, превратилось в тонкий ручеек, быстро растеклось в лужу слизи. Рейсон стрелял, а сам отступал чтобы не испачкать в этой гадости ботинки.

Под градом пуль один угол лжестены оторвался, пошел вниз заворачиваясь, потянул за собой остальное. В конце концов, под треск рвущейся материи рухнул весь мираж. Открылась вторая половина комнаты — с десяток тварей корчились на полу. Две из них, порешеченные пулями, все еще стояли, опираясь на стену. Рейсон и капитан хладнокровно добили их.

На полу лежали девять коконов. Рейсон сразу бросился к ним. Во все стороны полетели куски похожие одновременно на кору и на толстую паутину. Алексей присоединился к нему. Капитан занял оборонительную позицию. Каширцев, разрывая очередной кокон, всякий раз холодел от мысли, что вот сейчас перед ним откроется лицо сына. Бледное, изможденное, с темными кругами под глазами. Лицо мертвеца, хотя к счастью не совсем.

Перед глазами прошли три женщины. Девушка. Та самая, двойника которой он пристрелил. В следующем коконе обнаружил солдата.

— Капитан! — позвал он.

Тот подошел, на хмуром лице прорезалась улыбка.

— Это Шаулир, — сказал он.

Рейсон мгновенно оказался рядом. Начал прослушивать, простукивать, сгибать конечности в суставах. Алексей постоял над ним, потом пошел разматывать оставшиеся два кокона. Освободил парней возраста Ольги. Окинул взглядом разнообразную группу освобожденных. Восемь колонистов — три взрослые женщины, девчушка, двое парней и двое взрослых мужчин. У одного оторвана рука. И явно не давно. Рана покрыта свежей сукровицей. Сергея среди них не было.

ГЛАВА 1О

Алексей подошел к капитану.

— Надо будет осмотреть еще ту комнату.

— Что? А, обязательно, ты вроде мне уже это говорил. Только сначала отправим к Аману всех этих. Рейсон, ты проверил?

— Рейсон оторвался от груди Шаулира, к которой прижимался со всем пылом вспыхнувшей врачебной страсти.

— Что?

— Шаулир живой?

— Естественно.

— Тогда оторвись, наконец, от него и проверь остальных.

— Так точно.

Он заставил себя оторваться от Шаулира. Перешел к ближайшему колонисту. Это оказался мужчина — невысокий, худощавый, но с отвислым животиком. У него был очень длинный нос и плешь на полголовы.

— Странно, ничего не слышно, — сказал Рейсон, когда прижался ухом к его груди.

— Ты одежду открой, а потом слушай.

— Да у Шаулира я так слушал.

— То Шаулир. У него не сердце, а кузнечный молот, — сказал капитан и неожиданно подмигнул Алексею.

Рейсон недоуменно пожал плечами.

— Ладно.

— Рубашка и куртка под его пальцами треснули, словно были из ветоши. Рейсон прижался ухом. Вслушался. Глазки прикрыл.

— Слышно, — сказал он. — Этот тоже живой.

— Слышно это хорошо. Ты проверяй, проверяй.

— Хорошо.

Рейсон переходил от одного к другому. Резкий треск сопровождал каждую его остановку.

— Так жив. И этот живой. Вот еще одному повезло…

Он остановился, повернулся. На руках держал девчушку. В его массивных руках она выглядела словно хрупкий птенчик.

— Э… Капитан, а здесь что делать?

— Проверь, живая или нет, — съехидничал Алексей.

— Тебя что-то смущает? Не волнуйся, из одного мяса сделаны.

— Нет, капитан. Я все-таки считаю, что я сделан из мужского мяса, а она из женского. Эй, парень, как тебя там. Ты знаешь еще какой-нибудь способ проверки?

— Приложи ладонь к шее. Бьется ли вена, — ответил капитан за Алексея.

— Еще можно зеркальце к губам поднести, — предложил Алексей. — Если живая, то зеркало запотеет.

— Рейсон, — сказал капитан. — У тебя случайно зеркальце не завалялось? Глазки там подвести, тушь подкрасить?

Алексей недовольно дернулся, но промолчал, сознавая, что сморозил глупость.

— Ну, зеркал у нас нема, — Рейсон усмехнулся. Приложил ладонь к хрупкой шее девушки. Каширцев даже вздрогнул. Казалось, сейчас послышится хруст позвонков, но к счастью обошлось.

— Живая, — Рейсон счастливо улыбнулся.

Быстро, даже очень быстро, проверил оставшихся женщин.

— Все живы, — констатировал он.

Капитан задумчиво почесал подбородок.

— Странно даже. Почему они все живы? Чего же эти твари хотели?

Он внимательно посмотрел по стенам комнаты. Нашел у одной стены Алексея.

— Да, кстати, еще один хороший вопрос. Мистер, откуда вы-то догадались, — Капитан посмотрел на Алексея, как коллекционер на редкую бабочку, — что насекомые могут захватить колонистов живыми?

Алексей моргнул.

— Я только предположил. С этими инопланетными организмами не знаешь чего ждать, — он шумно вздохнул — И к тому же всегда хочется надеяться.

Капитан сжал губы.

— Больно уверенно вы предполагали.

Он резко отвернулся от Алексея, как бы отбрасывая все вопросы, связанные с этим человеком. Пусть кто-нибудь другой занимается. У него сейчас есть дела поважнее.

— Рейсон, готовься, будешь прикрывать мистера, пока он будет перетаскивать людей к лифту. Я здесь буду охранять оставшихся. Все понятно?

— Все, — кивнул Рейсон.

— Не все, — сказал Алексей — Нам обязательно надо заглянуть в первый зал. Вдруг там тоже кто-нибудь есть.

— Я это уже понял, — раздраженно ответил капитан. — Давай сначала разберемся с этими проблемами.

Отвернулся, постучал по косточке уха.

— Аман, — он замолчал вслушиваясь. — Аман, черт тебя дери.

— Я здесь, капитан, — тихие слова разнеслись по комнате.

— Черт. В следующий раз, отвечай сразу. Приказ понял?

— Понял.

— Я не слышу, понял?

— Так точно сэр.

Капитан дернул головой.

— И не ори так, я тебя прекрасно слышу. Встречай лифт с грузом.

— Нашли?

— Нашли.

Приемник чуть пискнул и отключился. Капитан смерил взглядом Алексея и Рейсона.

— Вы все еще здесь?

— Нас уже здесь нет, сэр, — Рейсон вытянулся в струнку, отдал честь. Потом хлопнул Алексея в спину.

— Бегом.

— А волшебное слово?

— Прибью.

* * *

На роль носильщика, конечно, больше подошел бы Рейсон. Вон бугаина какая. Прямо так и видишь его поднимающим штангу с рекордным весом. Но проблема в том, что и на роль охранника он тоже подходил больше Алексея. А это в смысле выживания важнее получается.

Кряхтя, Каширцев взвалил на себя последнего колониста. Пошел, шатаясь и шаркая ногами. Дико, хотелось сплюнуть на пол. Рейсон, гад, мог бы и помочь. Ведь капитан-то теперь с ними, прикрывает. Нет, не догадался. Кое-как доковыляв до двери лифта, Алексей скрежетнул зубами. Хотелось скинуть с себя груз. Сильно так, с отмахом, но человека жалко. Он-то здесь причем? Еще покалечится.

— Рейсон, — прохрипел Алексей, — ты… вот… блин… хрр… Помоги.

Рейсон принял на руки колониста. Аккуратно уложил его на пол лифта. Сам вышел в коридор.

— Аман, — сказал капитан. — Принимай, это последний.

— Последний? — донесся из приемника задыхающийся голос. — Это, конечно, гадкая мысль, но хорошо, что вы не обнаружили всех двести колонистов.

Капитан нахмурился.

— Не болтай ерунды.

Алексей медленно сполз по стене на пол. За ним остался широкий мокрый след. Ему захотелось лечь, вытянуться, чтобы никогда не вставать. Послышалось тихое гудение уходящего лифта. Подошел Рейсон, легонько толкнул ногой.

— Вставай, идти надо.

Алексей закатил глаза, хрипя, начал подниматься. Капитан бросил на него сочувствующий взгляд.

— Ладно, — сказал он. — Пять минут отдыха.

Присел рядом с Каширцевым. Вроде расслаблен, но ДУГАТ смотрит зверем. Готов бить, мозжить, разрывать. Рейсон застыл столбом с другого бока, посматривает на часы. В глазах читается: слабый человек. Уж он то всех девятерых коматозников одной левой в лифт бы покидал и даже дыхание бы не сбилось. Алексей взглядом послал его подальше.

В микрофоне капитана тихо пискнуло.

— Отряд СИ ЭЛ А вызывает Спасатель-7. Повторяю. Отряд СИ ЭЛ А вызывает Спасатель-7. Прием.

Капитан дернулся, словно сел на иголку.

— СИ ЭЛ А слушает. Прием, — торопливо проговорил он.

Рейсон мгновенно оказался рядом. Замер, собрался весь словно огромное ухо. Капитан посмотрел на него, указал на коридор, мол не забывай о своих обязанностях. Тот закивал, тут же занялся спешным раздвоением личности. Одна внимательно наблюдает, не появится ли враг, вторая слушает во все уши.

Алексей тоже вслушался. Интересно разобраться в происходящем в этом мире.

— СИ ЭЛ А, говорит Спасатель-7. Мы идем за вами. Будем через двенадцать часов. Все понятно? Прием.

— Спасатель-7, вас поняли. Будем ждать. Мы находимся в секторе СИЗИФ 4, блок урановых разработок. Уровень А 2. Как поняли? Прием.

— Все понял. СИЗИФ-4, блок урановых разработок, уровень А 2. Правильно? Прием.

— Все правильно. Спасатель-7, нам ждать вас на месте или выходить? Прием.

— Ровно через двенадцать часов выходите на поверхность. Корабль будет ждать вас на взлетном поле СИЗИФа 4. Понятно? Прием.

— Понятно, но у нас раненые. Трое солдат СИ ЭЛ А. Восемь колонистов. Среди СИ ЭЛ А есть двое погибших. Погибших колонистов пока не обнаружили. Весь состав колонии числится пропавшими безвести. Прием.

— Вас понял. Через двенадцать часов к вам прибудет группа спасателей. Ждите. Прием.

— Вас понял. Ждем. Прием.

— Счастливо вам. Чтобы у вас там не происходило, держитесь. Конец связи.

— Прием окончен, — проговорил капитан. Снова посмотрел на Рейсона. Перевел взгляд на Алексея. Опять на Рейсона.

— За нами летят. Вы поняли? Грязные обезьяны, вы поняли? — он захохотал.

— Так точно, капитан, — засмеялся Рейсон.

Алексей решил не обижаться и тоже засмеялся.

Отсмеявшись, капитан поднялся.

— Все, отдых окончен, — сказал он. — У нас всего двенадцать часов, а мы еще не все сделали.

Алексей поднялся. Было еще тяжеловато, но хоть ноги не подламывались.

— Мне надо найти сына.

Капитан ухмыльнулся:

— Знаешь, мистер, мне почему-то кажется, что ты его найдешь. Ведь должно же в такой день, все счастливо закончиться. Ладно, пошли.

* * *

Комната приветливо встретила их двумя раздолбанными и размазанными по стене насекомыми. Под ногами шелестели куски оболочки коконов, крошево хитина. Рейсон сразу подошел к противоположной от выхода стене. Потыкал в нее стволом ДУГАТа. Вместе нажатия стена подалась. Прогнулась круглой впадиной. Рейсон достал нож. Наверное, у римлян мечи были как раз такой длинны, как у Рейсона нож. Попробовал преграду на прочность. Ткань, или что бы это там ни было, сначала пошла с трудом, потом неожиданно разошлась и пошла с треском в стороны. Разрыв достиг потолка, пошел вдоль него. Пара секунд и завеса рухнула вниз двумя неровными кусками.

— Осторожно! — зло выкрикнул капитан.

— Простите, — сказал Рейсон. — Сам не ожидал. Смотрите.

За лжестеной открылась еще одна стена. В ней огромная, словно дверь, дыра. Из нее легонько несет сквозняком. Сама дыра словно вырезана из черного картона и наклеена на стену. Кажется, что если сунуть в нее руку, она мгновенно исчезнет, затерявшись в темноте.

— Мистер, держитесь за нами.

Капитан и Рейсон провели по плечу. В ответ там засветился тонкий неяркий, но хватит, чтобы в темноте рассмотреть и себя при этом не очень афишировать, луч. Два светлых пятна заскользили по стенам. Шершавым и в кавернах. Провалились в дыру. На секунду пропали. Снова появились на боках туннеля. Осветили глубокие рытвины, словно их копал кто-то с огромными когтями. Алексею стало жутковато. Капитан и Рейсон шагнули в дыру.

* * *

— Когда эта чертова дыра кончится? — капитан сплюнул сквозь зубы в темноту. Луч фонарика казалось уже в бесконечный раз метнулся с пола, усыпанного камнями размером с кулак, побежал по стенам. Они были густо серого цвета, пересечены черными полосами, покрыты глубокими впадинами. Блестят гладко срезанные камни.

— Наверное, мы уже на другом конце планеты, — поддержал его Рейсон.

Алексей промолчал. Посмотрел на часы. Они шли уже час, а конца этой норе не видно.

— Аман! — капитан щелкнул по микрофону, постучал сильнее — Аман!

— Что? — спросил Рейсон.

— Сигнал не проходит.

— Может уже пора назад? — предложил Алексей.

— Если через десять минут ничего не будет, поворачиваем.

— Десять минут ждать не придется, — сказал Рейсон и указал пальцем вперед.

— Что там? — дернулся Алексей.

Пространство впереди стало заметно светлее. Впереди прорисовалось пятно выхода. Луч тонул в нем, как если посветить в ночное небо.

— Похоже, пришли. Туши свет.

Капитан первым коснулся плеча и тут же утонул во мгле. Рейсон сделал тоже секундой позже. Алексей замотал головой в полной темноте. Потом догадался посмотреть через прицел ДУГАТа. Мрак вокруг сразу расцвел серыми сполохами. В остальном видимое ничем не отличалось от обыкновенного пасмурного дня. Алексей поражённо подвигал бровями. Разглядел впереди два темных силуэта. ДУТАТ услужливо обвел их зелеными ободками. Отметил крестиком прицела, но крестик был перечеркнут. Каширцев хмыкнул. Двинулся вслед за ними.

Капитан и Рейсон замерли перед входом. Алексей подошел к ним.

— Никогда подобного не видел, — проговорил Рейсон.

Пещера была просто гигантской. В ней можно было поместить среднего размера город и еще осталось бы место для полей вокруг него. Потолок существовал только в перспективе. Стены пещеры светились неярким белым светом, Алексей сразу вспомнил светящиеся стены замка Орона. Пещера была погружена в сумерки, но этого хватало, что бы в прицел ДУГАТа рассмотреть поднимающийся в центре сталагмитовый лес. Казалось, он поднялся вопреки всем законам природы. Сталагмиты были классические прямые, но имелись так же изогнутые, свернутые в спирали. Один сталагмит был похож на оленьи рога. Как могло появиться на свет подобное чудо, можно было только догадываться.

Над сталагмитовым лесом должны были нависать его братья-близнецы сталактиты, но их здесь не было. Тогда либо они на такой высоте, что их не видно, а это, по крайней мере, нереально, не так уж и глубоко они спустились. Либо они там отсутствуют напрочь, а это уже само по себе выглядит странно.

Они втроем стояли и любовались открывшейся им картиной?

— Черт! — восхищенно проговорил капитан.

— Согласен, — поддержал его Алексей.

Рейсон причмокивал губами. Они у него широкие, как раз для причмокивания созданы. Потом заметил среди сталагмитов намек на движение, всмотрелся.

— Черт! — выругался он. — Посмотрите туда.

Алексей и капитан оглянулись. Рейсон тыкал стволом ДУГАТа в лес сталагмитов, указывал на определенную точку. Капитан посмотрел, глаза прищурились. Он мотнул головой, всмотрелся снова. Охнул.

Алексей прижался к прицелу плотнее. Посмотрел на указанное место. Если бы не услуги ДУГАТа, он никогда не разглядел бы на темном фоне сталагмитов черных существ. А так ДУГАТ обвел каждого красным ободком. Алексей выругался. Скопление расцвело ярко красным цветом. Алексей всматривался, потом оторвал глаз от прицела. Посмотрел невооруженным взглядом. Раз заметив, уже не потерял. Даже стало удивительно, как он раньше их не замечал. Насекомо-ящеры ползали между каменных стволов сами похожие на эти стволы. Один уперся в задницу другому, как приклеенный. Так движутся гуськом. У каждого две средние лапы подняты вверх, словно они сдаются. В лапах что-то круглое. Им путь пересекают другие. Эти несут длинные толстые веревки, похожие на гигантских червей.

— Блин. Их здесь сотни, — Рейсон так сжал ДУГАТ, что костяшки пальцев побелели, будто он окунул их в краску.

— Уходим, пока нас не заметили, — капитан начал отступать.

Сбоку посыпались камни.

— Рейсон, тише, — прошипел капитан.

— Это не я.

— Значит, вы мисте… черт.

Он наткнулся на что-то твердое, но даже сквозь бронежилет почувствовал, что это не скала — твердое за ним зашевелилось.

Алексей обернулся. За капитаном возвышалось огромное насекомое, превосходящее его в росте минимум метра на полтора. Кроме размеров от уже знакомых Алексею оно отличалось большим количеством лап усеянных шипами, крючками и другими разрывательно-накалываемыми приспособлениями. Хвост его был гораздо массивней. Толстый, покрытый кольцами брони он был в полтора раза длиннее тела. На конце уже не просто шишка, но огромный шар. В челюстях богомола можно было положить собаку, поперек. И не мелкую дворняжку, а овчарку.

— Черт! — заорал капитан. Он вскинул ДУГАТ.

Голова существа откинулась назад, а потом метнулась вперед и вниз. Пули с визгом отскочили от покрывающей насекомое брони. Богомол перехватил капитана поперек талии и дернул головой вверх. Подержал секунду. Раздался хруст, и тело капитана полетело в двух разных направлениях.

— Тварь! — взвыл Рейсон. ДУГАТ затрещал, поливая существо ливнем пуль. Визг рикошета наполнил всю пещеру. Существо от удара в бок, начало заваливаться, лапы дернулись, с трудом удержали рушащееся тело. Передняя их пара рванулась за негром.

В этот момент в сражение вступил Алексей. Его ДУГАТ с разбега начал выплевывать смерть. Один из глаз насекомого разлетелся. Потекла слизь. Богомол дернул было головой к Каширцеву, но Рейсон был ближе, и оно уверенно поползло на него.

— Черт, черт, черт! — орал Рейсон. — Тварь, мразь, подонок…

Пули били насекомое, отбрасывали его. Богомол шипел, делал шаг назад, но тут же два вперед. Он неумолимо приближался все ближе и ближе.

Алексей метнулся вперед. Проскочил под тянущейся к нему лапой. Быстро нашел сочленение, место, где сходились бронированные плиты. При движении они расходились между собой, открывали нежную, черно-синию плоть. Мягкую даже на глаз. Алексей сунул ствол, в щель и надавил на курок. Существо резко затрясло. Брызнули клочки мяса, черная слизь. Алексей повел ДУГАТ вверх, как хирург скальпель. Разорванная трещина пошла с треском расширяться. Из дыры вывалились дымящиеся внутренности. Упали на руки Алексею. Он секунду постоял, держа их. Потом с отвращением отшвырнул под лапы поверженному противнику. Брезгливо начал отирать руки о стену. Рядом билось разорванное почти пополам насекомое. Возилось в натекающей черной луже.

— Все, он готов! — закричал Алексей. — Уходим. Рейсон, я сказал: уходим. Их сейчас здесь будут тысячи.

— Он убил капитана! — заорал Рейсон, он переключил ДУГАТ. В разрыв в брони полетела маленькая бомбочка. С чмоканьем погрузилась в слизь. Богомол болезненно дернул головой. От взрыва пещера вздрогнула. Куски насекомого разлетелись в разные стороны.

— Ты его уже тоже убил, — Алексей потянул Рейсона за руку. — Бежим отсюда.

Рейсон замер, глядя на останки врага. С яростью пнул самый большой кусок ногой.

— Пошли, — с чувством выполненного долга сказал он.

— Быстро пошли, — перебил его Алексей. — А еще лучше побежали. Эти… Они уже бегут сюда.

— Сейчас, — Рейсон подбежал к тому, что осталось от капитана. Начал копаться, тянуть что-то, снимать.

— Не время сувениры собирать. Ты его и так никогда не забудешь.

— Какие в баню сувениры. Приемник.

— Блин, — выругался Алексей. — Только быстрее.

— Все, — Рейсон прижал к груди маленькую черную коробочку. На тоненьком проводке болтались две крохотные пуговки.

— Ноги в руки и…

— Чего? — не понял Рейсон.

— Быстрее значит.

— А, у нас говорят задницу на плечи…

— Бежим! — взвыл в нетерпении Каширцев. — А то они сейчас тебе и ноги в руки вложат, и задницу на плечи посадят, — Он видел, как из сталагмитового леса в их сторону несутся штук двадцать таких тварей, одну из которых они только что раздолбали.

Они побежали. Тут же выяснилось, что, рассматривая чудеса пещеры, они отошли от выхода на довольно большое расстояние. Чудо, что во все не потеряли друг друга. Эстеты, блин.

У выхода Рейсон снова остановился.

— Что еще?

Рейсон промолчал. Несколько раз щёлкнул по кнопке на ДУГАТе. В ладонь выпало несколько бомбочек. Он разложил их по полу, перекрывая проход. Поднялся, отряхнул ладони.

— Это их надолго остановит.

— Побежали, Рейсон! — чуть не взмолился Алексей.

— Побежали, — толстые губы разошлись в усмешке. Потом он оскалился, обернулся, — Ну, гады, сейчас вы получите.

Больше они задерживаться не стали. Рейсон что-то сделал со своим фонариком и он превратился чуть ли не в прожектор. На бегу он закрепил приемник на груди. Одну пуговицу воткнул в ухо. Вторую сунул в рот.

Прошло пять минут. Позади раздался глухой грохот. Следом за ним еще. Потом третий. В спину толкнуло воздухом. Они полетели вперед кувырком. Рейсон перекатился и сразу встал на ноги. Алексей проехался животом, ударился о стену. Когда поднялся, из разбитого носа и разодранной щеки текла кровь. Он тяжело дышал.

— Дальше! — приказал солдат.

Алексей кивнул. Рейсон снова щелкнул. На пол аккуратно уложил горстку бомбочек.

— На всякий случай?

И ухмыльнулся.

Снова стены замелькали по бокам Алексея. Перед глазами зарябили камни, усеивающие пол. Каширцев напрягся. Заставил себя поднять голову. Посмотреть вперед. Перед глазами встала темнота, а в центре ярко освещенный круг, что бежал со скоростью Рейсона. Через полчаса он стал блекнуть. Алексей заметил, что постепенно начинает различать участки стены даже там, куда свет не попадал. Вскоре впереди высветился яркий круг, и они выскочили в знакомую комнату. Алексей рухнул на пол. Он часто дышал. Воздуха не хватало, пот заливал глаза. Заскорузлым от слизи воротником он пробовал вытереть кровь. Только перемазался еще и черным.

— Отдых, — запоздало объявил Рейсон. Сел рядом, достал тюбик, выдавил на язык коричневую пасту, протянул тюбик Алексею.

— Подкрепись.

Алексей принюхался. Запах не напоминал ничего, но ассоциировался со вкусным. Язык тоже согласился с этим, а уж желудок как обрадовался. Запрыгал, как лягушка на пожаре. Алексей сглотнул пасту. Желудок вцепился в подачку зубами, зарычал: не подходи, убью. По телу побежала блаженная сытость. Каширцев расплылся в довольной ухмылке. Рейсон ухмыльнулся в ответ. Потом неожиданно лицо осунулось, наполнилось скорбью. Алексей тоже погасил улыбку.

— Отдыхаем пять минут, — отчеканил Рейсон. — Потянулся пальцем к микрофону.

Из пещеры донесся грохот взрыва. Комната легонько вздрогнула. Ударная волна прижала к стене.

— Черт, — с кислой улыбкой проговорил Алексей.

— Отдых отменяется.

Раздался характерный щелчок — Рейсон аккуратно положил у дыры три бомбочки.

Алексей со скрежетом поднялся.

— Где бы найти такой тапок, чтобы подавить всех тараканов? — пробормотал он себе под нос.

— Не волнуйся, найдем.

ГЛАВА 11

На всякий случай они заминировали лифт. Все равно вряд ли когда им воспользуются. Аман выскочил им на встречу.

— Вы куда пропали? — заговорил он возбужденно. — Я вас вызываю, вызываю…

Он замолчал, внимательно осмотрел их. В глазах загорелся тревожный огонек.

— А где капитан? — спросил он через некоторое время.

Рейсон отвел взгляд. Аман посмотрел на Алексея, но тот тоже отвернулся. Уткнулся в пол, словно увидел там что-то невероятно интересное. Аман недобро прищурился.

— Как это случилось? — прошипел он.

— Мы нашли гнездо этих тварей, — тихо проговорил Рейсон.

— И?

— Те, с кем мы встречались раньше, были обыкновенные рабочие, — сказал Алексей. — А там мы нарвались на солдата.

— Солдата?

— Да… Хотя нет. Может, это была взрослая особь…

— Вы ее прикончили?

— О да, мы ее прикончили, — проскрежетал зубами Рейсон.

По лицу Амана скользнула злая улыбка. Тут же исчезла. Родимое пятно задергалось, глаза наполнились слезами. Аман стиснул зубы, чтобы не выпустить их на свободу, отвернулся.

Прошло несколько томительных минут. Наконец Рейсон подошел к нему, положил руку на плечо.

— Рядовой Аман, — резко сказал он. — Доложить ситуацию.

Аман повернулся кругом, вытянулся по стойке смирно.

— Докладываю: за прошедшее время на вверенном моей охране участке ничего не произошло. Двое колонистов пришли в себя. Провел с ними инструктаж и вручил оружие.

— Как Шаулир? Дарк? Деленд?

Аман покачал головой. Потом снова вытянулся и рявкнул.

— Рядовой Рейсон, доложить ситуацию.

Рейсон вытянулся, отдал честь.

— Докладываю: за прошедшее время с нами связался корабль-спасатель. Сказали, что они будут… — он посмотрел на часы. — Через десять часов пятнадцать минут. После этого мы проследовали в обнаруженный проход. Пройдя по нему шесть километров, обнаружили пещеру и в ней колонию тварей. Было боевое столкновение, — Рейсон запнулся. — Там и погиб капитан. После этого мы отступили. Была погоня. Нас преследовали, по крайней мере, один километр, после чего насекомые попали на заминированный участок. После этого они преследовали нас еще один километр двести метров, после чего снова попали на мины. Дальнейшее неизвестно. Мы сразу направились сюда.

Замолчал. Постояли против друг друга.

— Еще что-нибудь заметили? — спросил Аман.

— Да, — сказал Рейсон. — От новых обнаруженных пули отскакивают. Уязвимые места только глаза и места сочленения брони.

— Понятно.

Они прошли в комнату сбора. В глаза сразу бросились девять тел лежащих посреди комнаты. Только потом стали заметны у боковой стены два человека — семнадцатилетняя красавица совсем недавно с таким талантом изображаемая чудовищем, и мужчина. Он низенького роста, худощавый, но с отвислым животиком. У него был длинный нос и плешь на пол головы. В общем, это был тот мужчина, которого Рейсон проверял сразу после Шаулира. Увидев солдат, он улыбнулся, помахал им ДУГАТом. Похоже, ему нравилось играть в ковбоев.

— Саловат, — представился он. — Иврин Саловат Башиевич.

Рейсон добродушно поморщился.

— Больно сложно, — сказал он. — Будешь Иврин.

Мужчина покачал головой.

— Мое имя Саловат. Иврин — это фамилия.

Рейсон еще раз улыбнулся и хлопнул его по плечу.

Девчушка встретила их суровым взглядом. Неожиданно прыснула и спрятала улыбку ладошкой.

— Рита?

Девчушка удивленно приоткрыла хорошенький ротик.

— Откуда вы меня знаете?

— Познакомили.

— А если не секрет, кто?

— Секрет. Рита, хорошо стреляешь?

Девушка нахмурилась, потом часто закивала.

— Вон… — Рейсон осмотрелся, что можно изобразить в качестве мишени. Не нашел. Тогда подошел к стене и нарисовал на ней кружочек. — Попадешь вот сюда? Стоп, не целься, дай я отойду сперва.

Рита долго целилась. От сосредоточенности сморщила все лицо как у собачки мопс. Наконец нажала на курок. Пуля тюкнулась в двух сантиметрах от кружка.

— Молодец! — сказал Рейсон. — Уже неплохо. Попробуй еще раз. Ирвин, ты следующий.

— Я Саловат.

— Ты следующий.

Рита выстрелила без предупреждения. Рейсон дернулся. Чуть присел. Посмотрел. Пуля ударила прямо в нарисованную линию.

— Молодец. Снайпер, — Рейсон ободряюще ей улыбнулся.

— Снайперица, — засмеялся Аман.

— Ирвин, теперь ты.

— Саловат, — поправил Аман.

Колонист благодарно улыбнулся ему. Резко вскинул ДУГАТ. Грохнуло подряд три выстрела. Пули щелкали в стену, выбивая кусочка камня или металлокерамики, что там у них?

Наверно, кружочек вздохнул с облегчением. В него не попали. Даже близко не попали.

— Ирвин…

— Саловат.

— Гм… В общем, запомни. Главное не в том, чтобы лихо вскинуть и пальнуть. Главное — попасть. Понял? Главное, попасть. А там хоть час целься. Ясно? — невысокий Ирвин был все-таки выше Рейсона. Негр смотрел на него снизу вверх, но при этом казалось, что он смотрит сверху вниз.

Саловат кивнул, встал на изготовку, прицелился. Бах! Дырочка расцвела прямо в центре круга. Бах! Вторая пуля щелкнула, углубляя дырочку. Бах! Снова попадание прямо в центр.

— Снайпер, — тихо сказала Рита.

— Снайперище, — машинально поправил Аман.

Рейсон приподнял бровь.

— Теперь тебе самому понятно? — обратился он к Саловату.

— Понятно, — прошептал подавленно Саловат, сам не ожидавший такого результата.

Алексей сидел, опершись на стену. Пристально наблюдал за всеми. Динамичность действия не надолго — он это чувствовал — прекратилась и у него появилось время просто подумать. В голову ничего не лезло, и он просто сидел и наблюдал за людьми, стараясь найти в их поведении то, что отличит их от людей реальных. Смотрел и не находил. Такие же люди что окружали его дома, на работе. Шутят, смеются. Даже ругаются. И кровь течет из них красная. До боли реальная.

Он протянул руку, коснулся стены. Сильно надавил. Он не ожидал, что рука провалится. Она и не провалилась. Все выглядело очень настоящим. И не подумаешь, что это придумка его сына.

А может, он плохо смотрел?

По комнате разнесся тихий писк. Все замерли. Одновременно посмотрели на Рейсона. Тот непонимающе заозирался. Потом до него дошло, схватился за микрофон.

— СИ ЭЛ А на связи. Прием.

— Внимание, СИ ЭЛ А, говорит спасатель7. У нас произошли изменения. Время изменилось…

— Что? — перебил Рейсон.

— СИ ЭЛ А мы не прибудем в то время, которое назначили изначально. Мы прибудем…

— Что? — неожиданно взревел Рейсон. — У нас здесь раненые. Мы подверглись нападению каких-то инопланетных тварей. И вы говорите, что у вас изменилось время? Да эти поганые жуки могут в любой момент решить напасть на нас…

— Кто это говорит? Мне нужен капитан Доудли.

— Капитана Доудли больше нет. Одна из этих тварей разодрала его пополам.

— Кто это говорит? — неизменно спокойно продолжал голос.

Казалось у Рейсона сейчас изо рта пойдет пена, кожа посерела, ДУГАТ вот-вот хрустнет в могучих руках.

— Это говорит рядовой Рейсон.

— Рядовой Рейсон. Мы понимаем ваше состояние. Повторяем: у нас произошли изменения. Группа прибудет на два часа раньше. Можете сообщить добавочные сведения для огневого снаряжения?

Рейсон молча хлопал губами пораженный мыслью, что он только что ни за что наорал на начальство. Аман молча потянул микрофон на себя.

— Говорит рядовой Аман. Нужно что-то помощнее ДУГАТов. И еще. Эти твари каким-то образом делают так… Они как-то маскируются под людей. Отличить очень сложно.

— Спасибо рядовой Аман, спасибо рядовой Рейсон. До встречи.

Микрофон пискнул отключаясь.

— Дурак! — Аман хлопнул Рейсона по затылку.

— Отвали, — тихо проговорил тот.

— Рейсон, успокойся, — сказал Алексей. Он один сидел и не волновался. Это нереально, так что тратить нервы? — Это же радостная новость. Нам осталось ждать всего семь с половиной часов.

* * *

— Ждать осталось всего пять часов, — громко объявил Рейсон.

Все зыркнули на него недовольно. Конечно, все ждут, все нервничают. Но объявлять время каждые десять минут как-то слишком.

— Так… целься. Смотри в прицел. Пуля попадет туда, где находится крестик. Так… Теперь направь крестик на цель. Стреляй.

Грохнул выстрел.

— Попал! — радостно закричал парень, нет почти подросток.

— В стену ты попал, — прервал его радость Аман. — Сколько раз говорить? Когда стреляешь, не дергай рукой.

— Хорошо, — парень опустил голову.

— Что?

— Хорошо, сэр.

— Вот так. Давай снова. Прицелься…

Алексей сидел на полу, опершись спиной на стену. Рейсон присел рядом.

— О чем думаешь? — спросил он.

— О реальности придуманных миров.

— Ну и что придумалось?

— Ничего. Думаю где найти того, кто придумал этот мир.

Рейсон посмотрел искоса, хмыкнул. Сбоку грохнул выстрел. Рейсон метнул взгляд на учившегося стрелять парня. Улыбку с лица сдуло. Алексей тоже нахмурился. Парень очнулся недавно. Но между ним и Ирвином был еще один. Тот самый колонист, у которого была оторвана рука.

* * *

В тот миг каждый был занят своими делами.

Аман продолжал тренировать Риту. Недалеко Ирвин в одиночестве расстреливал стену. Рейсон вышел в коридор. Алексей пытался догадаться, где может быть его сын. Среди солдат его нет. Среди колонистов, кажется, тоже. Так где же он?

Неожиданно по комнате разнесся истошный вопль. Колонист сидел на полу и размахивал обрубком руки. Как только он очнулся, из нее сразу же начала густо сочиться кровь.

— Чудовища, чудовища! — вопил человек. — Оно меня сожрет! Оно сожрет меня! Выпьет мою кровь! Вырвет мои внутренности…

Перепуганная Рита с визгом вцепилась в Амана и спряталась за ним. Влетел Рейсон с ДУГАТом на изготовку.

Алексей бросился к колонисту. Саловат сделал тоже самое, и они больно столкнулся плечами. Не обращая на это внимания, прижали мужчину к полу.

— Чудовища, чудовища! — безумно выл тот. — Они идут за мной!

— Ты его знаешь? — зашептал Алексей в ухо Ирвину. Тот закивал.

— Тогда говори с ним. Необходимо чтобы он понял, что рядом есть кто-то, кого он знает.

Ирвин снова закивал. Глаза выпученные, руки дрожат, но храбрится, держится.

— Вин, — заговорил он. — Вин, все прошло. Держись. Мы находимся в безопасности. Помощь близко. Скоро за нами прилетит корабль-спасатель. Вин.

Колонист замолчал, внимательно всмотрелся в лицо Саловата.

— Саловат, ты? — проговорил он.

— Я, друг. Ты в безопасности.

— Саловат, — снова проговорил Вин и расслабился.

— Все хорошо.

— Да, тварь, — вдруг заорал колонист. Колено с силой впечаталось в живот Саловата, отшвырнув его к стене. Сам он в ужасе заорал еще громче, начал крутиться, вырываться. Саловат приподнялся, поморщился.

— Вин, — заговорил он. — Вин. Тебя никто не тронет.

— Твари! — орал колонист. Кровь вокруг него перемазала все полы, забрызгала стены. — Вы воры! Вы похищаете лица друзей!

Подбежал Аман. Рита бежала вслед за ним как прилепленная. Видно ей казалось, что за спиной бравого солдата безопаснее, где бы он ни находился. Аман перехватил дергающуюся руку. Кивнул Саловату чтобы тот отошел. Саловат замотал головой, наклонился к Вину почти коснувшись носом его лба.

— Вин. Ты помнишь, как рассказывал мне о Нелли? Показывал фотографии, говорил какой у вас чудный ребенок. Ты рассказывал, что вернешься к ним, как только заработаешь достаточно денег. Ты писал им каждую неделю. И они тебе тоже. Ты сразу бежал ко мне. Как сейчас помню: ты влетаешь ко мне с горящими глазами, тычешь мне листком. «Посмотри, посмотри, вот эту строчку написала моя дочурка. 0на написала, папа я люблю тебя!» Ты называл ее «моя маленькая принцесса». Ты полетишь к ним, Вин. Ты увидишь снова свою маленькую принцессу. Снова обнимешь Нелли.

— Нелли… — прошептал колонист, замирая. — Венди, моя маленькая принцесса.

— Да, Нелли, Венди. Они ждут тебя. Ждут, когда их папочка прилетит к ним.

Вин всхлипнул.

— Чудовища идут за мной… — по его щекам полились слезы. — И убивают всех, кого встретят.

— Ты видишь это? — Аман выставил перед собой ДУГАТ. — Если любое чудовище сунется за тобой, я его в капусту нашинкую. Уж поверь.

— Нет, — Вин замотал головой. Веер слез брызнул во все сторону. Несколько капель попали на щеку Саловату.

— Поверь.

— Нет, — голова бешено моталась, Вин с силой бился щеками об пол. — Им не страшно оружие. От них можно только бежать. Бежать, — Он начал говорить все громче и громче. Голос перешел на крик. — Бежать, бежать! — заорал. — Бежа-а-а-ть!

По губам побежала пена, тело выгнулось дугой, глаза закатились. Вин захрипел.

Завизжала Рита, вцепилась в Амана.

— Вин, Вин! — кричал Саловат.

Аман и Алексей прижали безумца к полу. Вин дергался, вырывался. Сверху навалился Рейсон. Вин мгновенно застыл, словно из него вытащили батарейку. Алексей даже на секунду испугался, что он умер. Но нет, грудь равномерно поднималась и опускалась. А налитые кровью глаза колониста внимательно следили за окружавшими его людьми.

— Ну? — проговорил Рейсон, медленно слез. Аман и Алексей из осторожности не отпускали колониста. Алексей прижал к полу руку, а Аман кровоточащую культю. При этом он морщился и старался отвернуться, чтобы не видеть, во что так судорожно вцепился.

— Нелли, Венди… — проговорил Вин, обвел всех взглядом. — Не ведите их за собой, — усталый голос захлебывался. — Чудовищ.

Вин откинулся на спину и закрыл рот. Через полминуты его лицо начало багроветь.

— Черт. Этот идиот перестал дышать! — Аман вцепился Вину в щеки. Начал силой разжимать челюсть. Вин наоборот сжимал их, на скулах выступили желваки. Он старался выдернуть лицо из пальцев Амана.

— Дыши, дыши… — как заклинание повторял Саловат.

— Он не хочет дышать, — прорычал Рейсон и залепил Вину кулаком. Аман вскрикнул, отдернул руку, замахал отбитыми пальцами. Вин захрипел еще сильнее. Мутный взгляд нашел Саловата, кивнул ему медленно. Остаток силы был потрачен на это движение. Потом глаза закатились, затылок глухо стукнулся об пол.

Рейсон сжал его за щеки. Замотал из стороны в сторону.

— Готов, — наконец сказал он и протянул руку, чтобы закрыть ему глаза.

* * *

Рейсон отвел взгляд, от парня.

— О реальности придуманных миров… — проговорил он. — Дорого бы я дал, чтобы этот мир оказался всего лишь придуманным.

Алексей кивнул, соглашаясь.

— А я бы дорого дал, чтобы этот придуманный мир не был придуман. Послушай, Рейсон. Ты можешь показать мне списки колонистов? — Не дожидаясь ответа, тут же начал оправдываться. — Понимаешь, сын писал мне, что пару раз его переводили с одной работы на другую. Поэтому я даже не представляю, чем он занимался последнее время. Узнав, я могу хоть примерно представить, где его искать.

— Могу, конечно. В соседней комнате есть терминал. Только ты код знаешь?

Алексей замер с приоткрытым ртом, готовым для ответа. Ответить оказалось нечем и рот пришлось закрыть.

— А я знаю. Пошли.

* * *

Как в детстве представлял себе Алексей, терминал из далекого будущего должен выглядеть как нечто плазменное. Из силовых полей и энергетических лучей. На крайний случай такой как в кабинете Эдуарда Степановича. Ведь все развивается, идет новыми путями. Вон в реальном мире тысячелетиями ничего не менялось. На телегах ездили, да на мечах дрались. А потом потихонечку, полегонечку да по новой тропке двинулись. А двести лет назад как понеслось, да все по новым норовят. Будто уже не на путь смотришь, а на дерево какое. Мир изменился неузнаваемо. Посмотрим, что день грядущий нам готовит.

Зашел вслед за Рейсоном в комнату, осмотрелся. Только, блин, разочарованное изо рта вылетело. Не очень-то у Сергея с воображением. На деревянном столе стоит самый обыкновенный компьютер. Монитор даже не жидко кристаллический.

Рейсон сразу оккупировал единственный стоящий перед столом стул. Алексей зажмурился, ожидая, что стул треснет под такой горой мышц. Но стул везучий оказался. Ну да ладно, все впереди.

— Введите пароль, — раздался мелодичный, словно состоящий из колокольчиков, голос. Алексей вздохнул с облегчением. Хоть это хорошо. Говорящий компьютер — какое-никакое развитие.

Рейсон посмотрел на Каширцева, хитро прищурился. Изобразил на лице крайнюю шпиономанию. Прикрыл монитор ладошкой, пока набирал код. Ладошки как раз хватило прикрыть пол-экрана.

— Код принят, — прозвенел компьютер. — Что вас интересует?

Рейсон освободил нагретое местечко. Даже призывно похлопал по сидушке.

— Что вас интересует? — снова вопросил компьютер.

Алексей уселся, уставился на экран. Мама моя, да тут же вообще ни чего не понятно. Этот Сергей решил всю свою фантазий воплотить в одном экране. Точнее в компьютерных знаках. Он задумался. На кнопки нажать не решился, проговорил в полголоса.

— Компьютер?

— Я вас слушаю.

— Компьютер, покажи мне списки всех колонистов.

— Хорошо. Вот список всех колонистов с начала строительства колонии и по сегодняшний день.

Экран мигнул. Синий фон сменился белым, испещренным написанными в столбик именами. Алексей охнул, прочитав в углу цифру: триста восемьдесят тысяч шестьдесят один человек. Вопрошающе посмотрел на Рейсона. Улыбка на лице негра широко расползлась. Его откровенно забавляла некомпетентность Алексея.

— Компьютер, — сказал он. — Нам требуется список колонистов за последний год.

— Хорошо, — не меняя тона сказал компьютер.

Казалось, экран не поменялся. Только в углу мигнула цифра, сменившись на тысяча четыреста восемьдесят шесть. Алексей довольно кивнул. Схватил мышку. Обрадовался еще больше, увидев метнувшуюся по экрану знакомую стрелку.

Рейсон склонился над плечом.

— Всех смотреть будешь? — спросил он.

— Всех, — кивнул Алексей с тревогой, уловив подвох.

— Отлично, — Рейсон показал белоснежные зубы. — Компьютер, выведи на экран списки всех зарегистрированных на сегодняшнее время людей.

Экран мигнул. Цифра увеличилась больше чем на половину.

— Назначенные начальники, ученые, нанятые охранники, — ответил на вопросительный взгляд Рейсон.

— Спасибо, — с унынием ответил Алексей.

— Что, не доволен?

— Доволен.

Алексей снова смерил список и закатил глаза.

— Попроси фотографии, — посоветовал Рейсон.

Алексей сделал круглые глаза. Потом улыбнулся, поняв. Кивнул.

— Компьютер, выведи на экран фотографии всех находящихся в списке людей.

Экран тут же сменился. Засветился коричневым в мелкую крапинку. Алексей недоуменно уставился в монитор. Рейсон надул щеки, силясь сдержать смех.

— Что это? — наконец проговорил Алексей.

Рейсон фыркнул, засмеялся открыто.

— Ты же просил вывести все фотографии, — наконец сумел выговорить он. Наклонился к экрану, силясь рассмотреть хоть что-нибудь. Снова засмеялся, выдохнул, набрался сил.

— Компьютер, — Рейсон перхнул последний раз, сделал серьезное лицо. — Выведи все фотографии по одной, уделяя на каждую две секунды.

— Будет выполнено.

— Смотри, — Рейсон хлопнул Алексея по плечу.

— Подожди.

— Что еще?

— Компьютер. Убери из списка всех женщин.

— Выполнено.

— Вижу, осваиваешься, — улыбнулся Рейсон, посмотрел на уставившегося в экран Алексея, зевнул. Широко, со вкусом.

— Ладненько, не хочется что-то скучать с тобой. Зайду через часок. Проверю.

— Не съели ли меня? — негромко проговорил Алексей, но Рейсон уже вышел.

Экран начал мигать каждые две секунды. Перед взором Алексея мелькали лица, лица. Худые и толстые. Со светлыми волосами и с темными. С белой кожей, черной, желтой. Одно за другим.

Первые десять минут Алексей в каждое всматривался. Казалось, что вот-вот мелькнет знакомое лицо. Пару раз даже возвращал некоторые фотографии, но в каждом случае убеждался, что ошибся. Стал жертвой ложной надежды и ожидания.

Постепенно становилось все скучнее. Потом нуднее. Через сорок минут Алексей уже изо всех сил сдерживался, чтобы не заснуть. Вернулся Рейсон. Поинтересовался успехами. Тут же, не дожидаясь ответа, рассказал, что спасатели снова выходили на связь. Подтвердили, что прибудут в договоренное время. Рассказал, что очнулся еще один колонист. Аман тут же вцепился в него, делает снайпера. Всех предыдущих достал, извел, проел печенку, но сделал стрелками. Теперь вот новая жертва.

Компьютер показал лицо полного мексиканца. Щеки в фотографию еле уместились.

— Последняя фотография, — мелодично сообщил компьютер.

— Ну? — спросил Рейсон у Алексея. — Значит нету?

— Получается, что нету, — Алексей недоуменно пожал плечами. — Я ни чего не понимаю.

— А что тут понимать? Радуйся, что твой сын не оказался в этой мясорубке. Ходит сейчас по какой-нибудь теплой планетке. В одной руке бокал шампанского, другой рукой девчонку тискает…

Алексей не слушал. Нет среди солдат. Нет среди колонистов. Ответ? Ждем спасателей.

— Когда прибудут спасатели? — спросил он.

— Рейсон посмотрел на часы.

— Через три с половиной часа.

Алексей снова улыбнулся.

ГЛАВА 12

По коридору гулко разнесся грохот взрыва. Улыбку с лица Алексея словно ветром сдуло. Громко выругавшись, он вылетел из комнаты вслед за Рейсоном.

По коридору облаками плыла пыль. Место взрыва было четко отмечено вывороченной с корнем дверью и погасшими в этом месте светильниками.

— Лифт, — процедил сквозь зубы Рейсон. — О черт, это лифт.

— Лифт? — переспросил Алексей и мгновенно вспомнил об оставленном в лифте, специально для визита насекомых, гостинце. — Блин.

— Оладышек, — в тон ему ответил Рейсон.

В коридор высыпали все остальные. Рита как всегда за спиной Амана. Саловат и два новых колониста недоуменно оглядывали коридор. ДУГАТы смотрят в пол.

— Ирвин! — приказал Рейсон. — Держи оружие наготове.

Саловат только кивнул, шикнул двум другим. Оружие уставилось в покореженное отверстие.

— Аман, проверь.

— Так точно, — Аман осторожно, двинулся к развороченной кабине.

— Рита, стой на месте, — приказал Рейсон.

— Я ему помогу…

— Я те помогу.

Аман тем временем осторожно приблизился к выдранному проему. Стараясь не коснуться острых концов, заглянул. Резко отшатнулся.

— Что там? — крикнул Рейсон.

Аман щелкнул ДУГАТом. Швырнул внутрь бомбочку и рухнул на пол. От грохота задрожали стены. Багровый язык пламени выметнулся из отверстия. Прошел над спиной Амана, едва не лизнув. Втянулся внутрь.

Аман вскочил. С него посыпалась труха и мелкая пластиковая крошка. Он снова заглянул в дыру, чертыхнулся. Со злость швырнул еще бомбочку и побежал к ним. Долгие две секунды ничего не происходило. Потом пол снова вздрогнул. Сделал попытку выпрыгнуть из-под ног. Дверь лифта окончательно вылетела. Грохнула плашмя в стену, да так и осталась стоять.

— Жуки! — коротко бросил Аман. — Сосем близко подобрались.

— Как близко? — спросил Рейсон.

— В глазах одного из них я увидел свое отражение.

За спиной раздалась взволнованные голоса. Колонисты переговаривались между собой.

— Что делать будем? — громко спросил Саловат. Молодой парнишка, тот, что очнулся сразу после бедняги Вина, по имени Рошали, плюнул на пол. Многозначительно растер.

— Рейсон, — желая поддержать дисциплину, Алексей вытянулся по стойке смирно. — Откуда придут спасатели? Я думаю, нам будет лучше перебраться туда. Забаррикадироваться и ждать.

Рейсон медленно обернулся к нему, смерил взглядом.

— Ты прав. Именно так мы и сделаем.

— Сначала заминируем лифт, — сказал Аман. — Ну, или то, что от него осталось.

Тут же сорвался с места и бросился выполнять собственное предложение. Возвращался он как кот Том из мультфильма, когда раскладывал сыр, чтобы заманить Джерри в мышеловку: спиной вперед и кверху задницей. За ним оставалась цепочка бомбочек.

— Это твое истинное лицо? — со смешком спросил Рейсон, взирая на приближающееся чудо.

Аман мгновенно выпрямился, оглянулся.

— Извини, — сказал он, — как я мог забыть сажей смазаться. А то ты бы сразу угадал кто это.

Рошали с напарником, которого звали Чейз, зажали рот ладонями. Рита громко хмыкнула.

— Чо ржете? — рыкнул Аман.

— Смех в строю! — отрезал Рейсон.

Смешки угасли, Рейсон посмотрел на часы.

— До прихода спасателей осталось всего три часа. Уже сейчас надо идти в место их ожидаемого прибытия. Так… собираемся, забираем раненых и уходим.

* * *

Постепенно в ногах нарастала глухая ломота. Гудение от них, казалось, можно было услышать невооруженным ухом. Руки оттягивали немалая тяжесть Деленда. Алексей на время отпустил руку солдата, отер пот со лба, поволок Деленда дальше. Рейсон повесил ДУГАТ на шею, и он болтался там как соска у ребенка. Он тащил за шиворот сразу двоих. Шаулира и колонистку. Аман тащил Дарка. Саловат и Рита подхватили под руки женщину и несли ее, приподняв над полом. Чейз и Рошали волокли за руки третью колонистку.

Неожиданно пол тряхнуло. В отдалении коридора разнесся глухой грохот. Все замерли вслушиваясь. Снова раздался взрыв и вслед за ним еще два почти слившихся друг с другом.

— Они идут! — крикнул Аман.

— Побежали! — рявкнул Рейсон. — Я кому сказал бегом. — Он толкнул ногой стоящего перед ним Чейза. Парнишка обиженно зашипел.

Они понеслись как на соревнованиях. Гонках на выживание. Тело Деленда тянуло назад, норовило выскользнуть из усталых пальцев. Алексей остановился. Его сразу обогнали. Он присел, подтянул к себе Деленда, взгромоздил его на спину и с кряхтением поднялся. Разглядел спины напарников далеко впереди, понесся следом за ними. Деленд сразу сполз вниз, руками передавил горло. Алексей на ходу подбросил его повыше — дышать сразу стало легче.

Коридор снова тряхнуло. Чейз с руганьем поскользнулся. С трудом удержался от падения.

— Держись! — крикнул ему Рошали.

— Чертова баба! — Чейз раздраженно дернул бесчувственную колонистку за руку. — Тяжеленная.

Цепочка бегущих растянулась. Несмотря на двойную ношу Рейсон бежал первым. За ним Саловат с Ритой. Аман начал потихоньку отставать. Алексей, уже обогнавший Чейза и Рошали, тоже начал выдыхаться. Кое-как он приподнял голову и посмотрел вперед по коридору. Там, примерно метрах в ста от них, показался заветный шлюз. Еще не выход, но очень близко к этому. Этот шлюз был предпоследним, перед главным выходом. Он вел в специальную камеру. А там можно отдохнуть. Сесть на пол, блаженно вытянув ноги. Скинуть со спины тяжесть, при этом не подставив спящего под удар. Там они будут ждать спасателей. Алексей чуть поднапрягся, начал быстрее перебирать потяжелевшими ногами.

Следующий грохот, казалось, раздался почти за самой спиной. Значит, насекомые подобрались совсем близко. Аман всю дорогу раскладывал заряды вслед за собой и вот пригодились.

Чейз испуганно взвизгнул.

— Они идут за нами! — закричал он. — Идут за нами.

— Заткнись! — заорал Рейсон. Он уже подбежал к самому шлюзу, начал затаскивать туда спящих.

Снова взорвалось. Пол подпрыгнул, как машина, налетевшая на кочку. Чейз дико взвыл, бросил женщину и припустил к шлюзу. Рошали протащил колонистку несколько метров один. Начал быстро отставать, лицо побелело от страха. Он бросил взгляд назад, побледнел еще больше. Отпустил колонистку и припустил за Чейзом. Алексей с лету налетел на женщину, перекувыркнулся через нее и растянулся на полу. Сверху навалился Деленд.

— Аман! — закричал Алексей.

Аман оглянулся, мгновенно все понял.

— Стоять, щенки! — заорал он.

Мимо попытался протиснуться Рошали. Аман сбил его ударом ДУГАТа в плечо. Чейз проскочил с другой стороны, понесся вприпрыжку по коридору.

— Стоять! — надрывался Аман. — Стоять, тварь!

Алексей с трудом выбрался из-под Деленда. Голова кружилась, он задыхался. Кое-как поднявшись на гудящих ногах, он схватил за руку женщину, попытался подхватить Деленда. Чуть не упал, но со второй попытки ухватил его за руку. Двигаясь спиной вперед, Алексей потащил их. В довершении всего ДУГАТ соскользнул со спину и повис впереди, начал путаться в ногах, бить по коленям.

Впереди Аман крикнул еще несколько раз. Безрезультатно. Потом тишину прорезал резкий щелчок выстрела. Алексей запнулся, вывернул шею. Сначала увидел бледного и дрожащего Рошали, который как раз начал поднимать Дарка. Взгляд прошел дальше и Каширцев увидел распростертого на полу Чейза. Он не шевелился. Вокруг него растекалась красная лужа.

В висках застучало. Алексей отвернулся. Решил сосредоточиться на своем деле, словно ни чего не произошло. Но на душе скребли не кошки, тигры.

Новый взрыв был уже так близко, что Алексей успел разглядеть за углом полыхнувшие языки огня. А потом в дыму появились тени. От ужаса ноги чуть не подкосились. Алексей напрягся, потащил изо всех сил. Мимо него скользнул Аман, опустился на одно колено, начал стрелять. Алексей тащил спящих. Равнодушно смотрел, как Аман становится от него все дальше и дальше. А страшные тени к Аману все ближе и ближе. Где-то в глубине сознания Алексея кто-то видя это кричал от ужаса. Но он заставлял ноги передвигаться быстрее, а руки крепче держать людей.

Что-то черное мелькнуло рядом, вцепилось в плечо Деленда. Сразу стало легче.

— Рейсон… — только и прошептал Алексей. На что-то наткнулся и упал назад на спину. Когда поднялся, то увидел, что споткнулся о Чейза. Быстро отвел взгляд от пулевого отверстия в затылке парня.

Рейсона рядом уже не было. Деленда тоже. Алексей впился в колонистку, как утопающий в спасательный круг. Руками за плечи, зубами за воротник. Пополз на четвереньках, волоча ее за собой.

Аман начал пятиться, отступая вслед за ним. Палил не жалея патронов. Алексей посмотрел в конец коридора и увидел там сбившихся в кучу насекомых. Пули вырывали из их тел куски плоти, брызгали на стены слизью. Но четверо из них, огромных и бронированных воинов, медленно, но верно продвигались вперед. Пули с визгом рикошетили от хитиновой брони облегавшей их. Только на одном из них были видны блестящие потеки слизи. И то не понятно его ли это было, или так, сбрызнули слегка.

— Аман, Алексей! — закричал Рейсон. — Быстрее! Черт…

Бронированные словно почувствовали, что добыча может ускользнуть — сделали рывок. Один просто понесся вперед, ломясь как паровоз. Двое уцепились за стены, побежали по ним. Четвертый вспрыгнул на потолок. Бежали они не обгоняя, но и не отставая друг от друга.

А ведь он не успеет, вдруг понял Алексей. Даже если успеет убить одного — остальные трое сомнут его, как гвоздь под прессом. Размажут по всему коридору.

— Рейсон! — закричал он.

Рейсон тоже это понял.

— Рошали, Рита, — приказал он. — Огонь. Не жалеть патронов. Ирвин…

— Я Саловат.

— … бей прицельно. Огонь!

Над головой Алексея словно пронесся рой реактивных шершней.

— Аман! — крикнул Рейсон. — Помогай Алексею.

Коридор наполнился визгом отлетающих от брони пуль. Те, что не отскочили, нашли щели в казалось неуязвимой броне живых машин. Во все стороны полетели черные брызги, оторванные лапы. То чудовище, что бежало по потолку грузно свалилось с потолка на пол, засучило лапами.

Аман не слышал приказа. Все так же стоял на колене и палил не переставая. Одна отрикошетившая пуля глубоко царапнула его по щеке. Кровь потекла по лицу, затекла за шиворот. Аман сразу словно очнулся, увидел где находится, и начал отступать.

Алексей почувствовал под ногами твёрдое. Переполз. Разглядел, что уже находится в шлюзе. Рыча от радости, втащил колонистку. Упал рядом с нею тяжело дыша.

— Аман, быстрее! — кричал Рейсон.

Аман отступал отстреливаясь. Не смотря на ураганный огонь чудовища быстро приближались к нему. Еще одно из них сползло со стены, распласталось по полу, раскинулось во все стороны как медвежья шкура. Но еще осталось двое.

Алексей подполз к двери, лег на пол. Тоже начал стрелять. Одно насекомое задрожало под его пулями, но второе было прикрыто широкой спиной Амана.

— Быстрее! — закричал Саловат.

— Аман черт тебя подери! — заорал Рейсон, — Я приказывай тебе быстрее. Брось стрелять, беги сюда.

— Аман, Аман! — закричала Рита.

Один из жуко-ящеров резко прыгнул, сразу обогнав своего собрата. Приземлился в метре от Амана, припав на все десять лап. Повел головой, челюсти сомкнулись на добыче. Глаза Амана выпучились, покрылись сеткой лопнувших сосудов. Крича, он замолотил ДУГАТом по голове насекомого.

— Ирвин! — приказал Рейсон.

Колонист прилип к прицелу ДУГАТа, почти прирос к нему.

— Я не могу, он загораживает! — наконец сказал он.

Жук вскинулся вверх, поднимая Амана над головой.

— Молодец! — Саловат нажал на курок.

Пуля вошла в тонкую щель сочленения брони и поразила точно нервный узел. Жук был жив. Через мгновение он был мертв.

Аман с трудом выполз из-под лап жука. Лицо все в крови, куртка висит лохмотьями. Он нервно оглянулся, ища взглядом второе насекомое.

Тому было не до солдата. Под сконцентрированным огнем пяти ДУГАТов оно отступало назад, теряя большие куски хитиновой брони. Одна из лап взорвалась в сочленении, упала как толстая ветка. Дергалась, сжимаясь и разжимаясь. Аман хотел присоединиться к обстрелу, но Рейсон остановил его гневным окриком:

— Немедленно в шлюз!

Как только Аман оказался среди своих, Рейсон приказал прекратить огонь. Богомол тут же понесся к ним.

— Смелый, — проговорил Саловат.

— Но тупой, — закончил Рейсон. Кинул в коридор сразу три бомбочки и хлопнул по кнопке. Дверь шлюза начала бесшумно закрываться.

— Всем прижаться к стенам.

Дверь закрывалась слишком медленно. Тройной взрыв заставил комнату подпрыгнуть, как укушенную блохой собаку. Через сжимающуюся щель проема влетела оторванная лапа, покатилась по полу, пачкая черной слизью. С шипением дверь закрылась.

Рейсон посмотрел на окружающих его людей. Все потные, грязные, дышат через раз и громко как лошади. У всех дрожат руки.

— Все, — спокойно проговорил он, что было непривычно после того, как в бою он только орал, орал, орал. — Отдыхаем.

— Все? — тихонечко переспросила Рита.

— Все.

Закатив глаза, девушка рухнула на пол.

* * *

В дверь шлюза постоянно скреблись, раздавался скрежет. Временами створ резко подавался внутрь. Не иначе как кто-то головой бился с разбега. Каждый раз Рита вздрагивала, озиралась. Мужчины привыкли, даже не смотрели.

— Сколько еще? — нетерпеливо спросил Алексей.

— Час, — проговорил Рейсон.

— Хорошо, — шумно выдохнула Рита.

— Что хорошо? — насмешливо улыбнулся Рошали. — К тебе друзья рвутся попрощаться. А ты их не пускаешь.

— Помолчи, — проговорил Аман, слова падали, словно кирпичи. — А то вспомним о тебе, решим поговорить. Ну, ты знаешь насчет чего.

Рошали сразу насупился, отвернулся.

Аман огляделся. С кем бы еще поговорить? Увидел довольного Алексея.

— Что лыбишся, как кот банке со сметаной?

Алексей не стал отвечать, просто кивнул, весело прищурившись. Аман присел, оперся спиной о дверь. В дверь почти сразу ударили. Он от неожиданности подскочил.

— О черт, — он с досадой плюнул. — Беснуются.

Рошали прыснул. Тут же зажал рот ладонью, сделал вид, что его вообще не существует.

— Ты что ржешь?

Рошали вздрогнул, сильнее вжал голову в плечи.

— Э, я не понял. Я к тебе обращаюсь, или к кому?

— Аман, немедленно прекрати, — приказал Рейсон.

Аман побагровел, брови резко сошлись на переносице, глаза прищурились. Он бросил на Рошали уничтожающий взгляд. Такой, будто не только подписал Рошали смертный приговор, но и готовился сам исполнить роль палача. Он отвернулся от Рейсона и оказался лицом к лицу с Алексеем.

— Не надо Аман, не связывайся, — тихо проговорил Алексей.

— Не надо? — так же тихо, но с кипящей злобой ответил Аман. — Этот сопляк ответит мне за то, что бросил женщину.

— Тебе Чейза не хватает?

— Знаешь, — казалось, температура в комнате понизилась градусов на десять. — Не хватает. Тот урод ответил за свои грехи, а этот ответит за свои.

Алексей пожал плечами, повернул голову и столкнулся со взглядом Рошали. Он понял, что тот все слышал.

* * *

Несколько минут посидели в тишине. Рошали угрюмо задумчиво уткнулся лицом в колени. Аман злобно поглядывал на него, что-то говорил ему одними губами, от чего парень мрачнел все больше и больше. Алексею не было жаль Рошали, но почему-то хотелось сказать, чтобы Аман отвязался от него. Видно Рейсону пришла в голову та же идея. Не таясь, он велел Аману идти в другой конец комнаты. Тот отошел, шипя как змея.

Удары в дверь прекратились. Прошло полчаса. Алексей блаженно потянулся, собрался соснуть с часик, но вскоре тишина стала тяготить. Слишком уж спокойно. Как перед бурей.

— Ну, как там? — спросил он.

— Спокойно, — ответил Рейсон.

Алексей чуть отодвинул его в сторону, наклонился к открывшемуся монитору. Скрытая видеокамера показывала вид в коридоре. Мелкие жуко-ящеры, те самые с которыми они столкнулись первыми, утаскивали части своих павших. Те части, которые были слишком большими, тут же расчленялись и все равно утаскивались. Вдаль по коридору уползали два бронированных воина. За ними тянулись полоски черной слизи. Трое других стояли перед шлюзом, уставившись на него немигающими глазами. Внезапно один сорвался с места, с силой ударил головой. Дверь гулко отозвалась, чуть шелохнулась.

— Точно беснуются, — вздрогнул Алексей, но на душе стало спокойно. Вот, снова бьются. По старому. Еще сто лет так будут биться.

Тоненько пискнуло, оживая, радио. Рейсон схватился в висящую пуговку жадно, как в кусок золота. Все мгновенно оказались рядом, окружили, уши чуть ли не шевелятся.

— Спасатель-7 вызывает отряд СИ ЭЛ А. Повторяем, Спасатель-7 вызывает отряд СИ ЭЛ А. Прием.

Рейсон надавил на микрофон ладонью. Прижал к губам.

— СИ ЭЛ А слушает. Прием.

— СИ ЭЛ А, мы вышли на орбиту планеты.

Окружавшие Рейсона, не смея голосом перебить важный разговор, обрадовано начали перестукиваться кулаками. В восторге Аман перестукнулся даже с Рошали, но сам не заметил этого.

— Спасатель-7, - Рейсон обвел всех взглядом. — Мы рады. Прием.

— СИ ЭЛ А, у нас проблемы. Сканер показывает, что входной шлюз в сектор Сизиф 4 завален по всей длине. Спасатели не могут пройти. Прием.

Кулаки замерли в воздухе. Улыбки медленно таяли. Рита через силу заставила губы растянуться.

— Но ведь они придут? — с наигранной веселостью проговорила она — Придут, да?

— Придут, — кивнул ей Рейсон, а в микрофон сказал. — Спасатель-7, что требуется от нас? Прием.

— СИ ЭЛ А. Ближайший к вам шлюз находится в секторе Сизиф 2, но он закрыт изнутри. Кто-то перепрограммировал компьютер, и теперь батареи ПВО лупят по нам. Мы уже чуть не потеряли корабль. Мы сделаем все возможное, но… скорее всего вам придется пройти туда и открыть нам. Вы поняли? Прием.

Рейсон посерел, обвел всех ошарашенным взглядом.

— Что они сказали? — с нажимом спросил Аман.

— Спасатель-7, что случилось со шлюзом сектора Сизиф З? Прием.

— СИ ЭЛ А, шлюз в секторе Сизиф 3 уничтожен. Пройти невозможно. В исправности только шлюз сектора Сизиф 2. Прием.

— Вас понял, — упавшим голосом проговорил Рейсон. — Спасатель-7. Мы не сможем добраться до шлюза за сорок минут. Прием.

— СИ ЭЛ А, мы будем ждать вас, сколько потребуется. Прием.

— Вас понял. Конец связи.

Приемник пискнул, отключаясь. Аман бросился к Рейсону. Тот взмахом руки заставил его замолчать.

— Сам знаю.

Он поднялся, голос перестал дрожать. В глазах загорелась уверенность.

— Нам ни чего не остается, — он промолчал. — Здесь мы не просидим вечность.

— Ясно, — подытожил Саловат. — Здесь мы сдохнем точно, а там — может быть.

Аман кивнул.

— «Может, быть» мне нравиться больше чем «точно».

— Мы пройдем, — подытожил Рейсон.

— А по-другому нельзя? — раздался тонкий голосок полный надежды.

Взгляды всех сошлись на Рите, одновременно покачали головами.

ГЛАВА 13

Монитор показывал, что в коридоре осталось всего три жуко-ящера. Но и одного такого бронированного динозавра, да еще на коротком расстоянии, хватит за глаза. Насекомые то сидели спокойно, то начинали по очереди кидаться на дверь.

Аман сумрачным взглядом всмотрелся в монитор.

— Так что делать будем?

Рейсон поднял на него глаза.

— Есть план?

— Не план, конечно, но начало плана.

Рейсон дернул уголком губ.

— Ну хоть что-то есть. Рассказывай.

Аман коротко выложил все, что задумал. Оказалось действительно не очень много. Примерно на первые пять минут действия. Но это ничего, главное, задуманное позволяло безопасно выбраться из шлюза. Отогнать зверьков на расстояние, а уж там… Там можно и еще что-нибудь придумать.

— Пошли, — улыбнулся Рейсон.

Остальные закивали, показывая, что готовы, только приказывайте. За вас в огонь и в лед. Все сделаем.

Риту поставили за монитор. Остальные размазались по стенам вдоль двери. Аман замер перед самым створом. Смотрит на Рейсона, ждет знака. На ладони уютно устроились четыре бомбочки.

Насекомые равномерно бились лбами в дверь. Грохот стоял как в ритмометре: четкий, через равные промежутки времени. Рита, кривясь от омерзения, любовалась ими на мониторе. Насекомые напоминали ей тараканов жутко ненавидимых с самого детства. Но не отворачивалась. Молодец, храбрая девочка. В очередной раз грохот смолк. Рита выждала несколько секунд. Потом кивнула.

— Они сели отдыхать, — сказала она.

— Где именно? — спросил Рейсон.

— Двое справа от двери, прямо посреди коридора. Один напротив двери, прижался к самой стенке.

— Понял, — кивнул Аман.

— Хорошо, — ответил Рейсон. Положил руку на кнопку, открывающую дверь

— …товсь…

Аман сосредоточился. Рейсон надавил на кнопку. Тихонько загудев, дверь пошла в сторону. Как только открылась щель на пять сантиметров, Аман метнул всю горсть взрывчатки. Сам бросился к стене, вжался.

Грохнуло так, что у Алексея зазвенело в ушах, а у Саловата, находившегося ближе всех к двери, из правого уха потекла тонкая струйка крови. На долгие пять секунд дверь заклинило. Механизм завыл от натуги. Наконец он надсадно кашлянул, и дверь, медленно, но все-таки пошла дальше. Алексей отер со лба холодный пот. Перед глазами все еще стояла картина, как они остаются здесь заживо замурованными.

Весь коридор был густо заляпан черным. От одного жука — видно несколько бомб попали непосредственно под него — остались только разбросанные по всем углам, куски хитина и лапы. Другой, с вываленными наружу внутренностями, все еще дергался. Последний бесшумно бросился на них. На счастье все были готовы к такому повороту событий. Шквал пуль осыпал насекомое, снес его, прижал к стене. Не в силах пробить броню пули разрезали его по стыкам. Бронированное чудовище рассыпалось как домик из кубиков.

— Быстро, быстро, быстро, — замахал руками Рейсон.

Саловат крякнул, напрягся, побежал с Делендом на спине. Аман следом волоком тащил за руку женщину. Одна рука свободна для ДУГАТа. Рита сразу за ним. Пыхтит, но несет свою спящую: невысокую и худенькую, по весу примерно в полтора раза больше себя. Рошали схватился было за Дарка, но Рейсон отогнал его. Передал ему женщину, а друга понес сам. Последним пошел Алексей. Блин, до чего же Шаулир был тяжел. Даже тяжелее, чем Деленд.

Они пошли гуськом по коридору. Рейсон передвинулся вперед, Аман назад: прикрывают доверившихся им людей.

Алексей шел кривясь. Пол залит черной слизью. От нее идет густой запах йода. Под ногами противно хрустят кусочки хитина. Прошел мимо разрезанного на куски насекомого. От него запах еще более сильный, отдает тухлыми яйцами. У Алексея запершило в горле, заслезились глаза. Он чихнул несколько раз подряд.

Третий жук лежал на полу, поджав под себя оставшиеся пять лап. Бомбочки наделали в нем дырок. Оттуда сочится слизь. Вывалились внутренности похожие на клубок синеватых червей. Рейсон, Саловат, Рита и Рошали прошли мимо, но когда к нему подошел Алексей богомол вдруг снова шевельнулся и начал приподниматься.

— Осторожно! — вскрикнул Алексей.

Жук резко выбросил вперед две лапы. Свет блеснул на острых шипах усеивающих конечности подобно наждачке. Алексей отдернулся назад, поскользнулся на слизи и упал. Шаулир сильно смягчил ему падение. Несущие смерть лапы мелькнули над головой, втянулись обратно. Жук развернулся, немигающие глаза уставились на самого ближнего к нему. Рошали. Парень только начал оборачиваться на крик. Лапы ударили наотмашь, как бьют косой. Рошали отлетел на несколько метров, вскочил с выпученными от испуга глазами. Бросился к спящей которую он нес и которая сейчас валялась на полу, раскинув руки, сорванная с его спины мощным ударом. Вокруг нее расплывалось алое пятно. Рошали схватил ее за руки. Потащил подальше от смертельно раненого жука. Рейсон с Аманом резким движением сбросили спящих, развернулись, не целясь открыли огонь. Снова полетели куски хитина, горку вывалившихся внутренностей разнесло в клочья, брызгами заляпало стены. Жук пару раз дрыгнул лапками и затих окончательно. Рейсон поспешно подбежал к Рошали.

— Как ты?

Парень посмотрел на него ошалелыми глазами.

— Что?

— Я говорю с тобой все нормально?

— Со мной? — парень посмотрел на свои руки, будто видит их впервые. — Со мной все нормально. Вот с ней…

Рейсон посмотрел на лежащую на его коленях женщину. Отстранил попытавшегося помешать ему Рошали и перевернул ее. Колени Рошали были залиты кровью. На спине женщины зияли две глубокие борозды вырванного мяса. В ране видны срезанные ребра, размозженные позвонки.

Подскочил Аман.

— Как с… — он посмотрел на спину женщине. Перевел взгляд на Рошали, лицо начало наливаться кровью.

— Тварь… — тихо проговорил он. — Скотина.

— Аман! — рявкнул на него Рейсон.

Рошали еще более ошалело уставился на Амана. Тот выдохнул сквозь зубы и бросился на него. Кулак смачно впечатался в живот. Рейсон тут же схватил солдата и отшвырнул. Аман бросился снова. Рейсон опять отшвырнул его.

— Да что с тобой?! — заорал он.

Аман лежал на полу, дыхание с хрипом вырывалось сквозь сжатые зубы.

— Ты защищаешь его, а он убил женщину, — проговорил он.

— Ее убил жук.

— Подонок использовал ее как щит.

Рейсон оглянулся на Рошали. Парень сидел согнувшись, руками держался за живот. Женщину снова уложил к себе на колени, по щекам текут слезы.

— Ты ошибаешься.

— Ты поверил этому щенку? — Аман вскочил. — И не веришь мне, твоему другу?

— У тебя навязчивая идея. Ты сходишь с ума.

Аман дернулся.

— Да пошел ты, — процедил он сквозь зубы так, что бы слышал только Рейсон. Отвернулся, отошел и занялся своей спящей. Рейсон снова обернулся к Рошали.

— Пошли парень, — сказал он. — Ты уже ни чем ей не поможешь.

Силой оторвал его от колонистки.

— Иди лучше помоги Рите.

Рошали потерянно кивнул. Молча подошел к Рите и забрал у нее спящую.

Аман проводил его ненавидящим взглядом.

— Щенок еще пустит пулю нам в спину, — услышал Рейсон его шепот. Посмотрел на него, но Аман уже замолчал. Рейсон отошел к Алексею, наклонился к уху.

— Присмотри за Аманом, — прошептал он.

Алексей прищурился, кивнул.

* * *

Алексей удивленно осмотрел коридор. Первой мысль было что, возвращаясь они свернули не туда. Но нет, вот темные острова погасших лампочек. Раскуроченный до неузнаваемости лифт. Только куда делись истекающие слизью, разорванные на куски насекомые? Коридор блестел чистотой. Ни капли грязи, ни пылинки. Где-то в этом стерильном пространстве заблудился единственный выживший при чистке микроб. Ползает, плачет от тоски.

— Куда дальше? — проговорил Алексей, продолжая удивленно озираться.

Рейсон внимательно осмотрел лифт.

— Ясно, что не туда, — сказал он.

— Ну, это и ежу понятно.

Рейсон недоуменно посмотрел на него, но ни чего не сказал.

— Пошли, — он махнул рукой дальше по коридору.

— Там есть еще лифт? — спросил Саловат.

— А нам лифт и не нужен.

— Но?

Рейсон усмехнулся.

— Это я так. Посмотреть остановился. Аман, ты что делаешь?

— Не видишь? Минирую, — откровенно грубо ответил Аман. Уложил вдоль лифта еще пару бомбочек, поднялся. В этот момент лежащая у его ног колонистка шевельнулась и застонала. Аман мгновенно, словно тренировал реакцию, сел перед нею на корточки, аккуратно приподнял ей голову.

— Где я? — негромко и с усилием проговорила женщина.

— Мама! — завопила Рита и бросилась к ней.

— Рита? — женщина приподнялась на локтях, оглянулась по сторонам. Взгляд ее замер на форме Амана.

— Спасатели… — проговорила она. — Спасатели! — она начала подниматься.

Аман и Рита помогли ей встать.

— Не волнуйтесь, — сказал Рейсон.

— Я не волнуюсь, — спокойно проговорила женщина. — Уже не о чем волноваться. Вы здесь.

— Мама! — восторженно проговорила Рита.

— К сожалению, — сказал Рейсон. — наше присутствие здесь не решает всех проблем. Насекомые…

— Инсекты.

— Что?

— Они называются инсекты, — женщина кивнула.

— Пусть будут инсекты.

* * *

Пришлось задержаться еще на несколько минут, чтобы настроить на ученую ДУГАТ и научить ее стрелять. Попутно познакомились. Женщину звали Александра, и в колонии она была главной в лаборатории. Знала несколько направлений по биологии земной и по биологии неземной. Вот только стрелять ее в университете не учили.

— Ничего, — ответила на это Александра. — Ученый должен быть разносторонним.

Через двадцать минут они уперлись в дверь, на которой было написано «Сектор Сизиф 3». Рейсон хлопнул по кнопке. Загудев, дверь поехала в сторону.

— Половина пути пройдена, — начал Рейсон. — Пусть нам пришлось, немного возвращаться назад. Я думаю дальше… Черт, что это?

Дверь отъехала и перед ними предстала стена. Проем был замурован.

— Это как? — пораженно проговорила Александра.

— Инсекты, — Рейсон произнес слово как ругательство. — Старые фокусы. Аман!

Аман кивнул, подошел к стене, ткнул ее ДУГАТом. Стена привычно прогнулась. Аман посмотрел по верху, по углам. Достал нож и воткнув его в середину повел вниз. В стене открылась метровая дыра. Выглядела она довольно мистично. Словно висит в воздухе, а сквозь нее виден другой мир. Алексей вспомнил, как в одном фантастическом фильме видел, примерно так же изобразили проход в другое измерение.

Аман взялся за края дыры. Потянул ее разрывая. От рывка одна часть миража упала, открывая половину дверного проема. Оттуда на них уставился бронированный инсект-воин. Челюсти хищно распахнулись в ожидании.

— Стреляйте! — крикнул Аман и бросился на пол.

Первым, естественно, открыл огонь Рейсон. Инсект дернулся, ощутив на себе несколько попаданий. «Из чего же сделана их броня? — подумал Алексей. — Аман говорил, что ДУГАТ запросто рельсу прошибает, а тут пасует как малокалиберка». ДУГАТ задергался в руках, выплевывая пули. Ирвин вскинул свой автомат, выстрелил. Инсект отшатнулся, лапы подогнулись, и он рухнул на пол.

— Молодец, Ирвин, — весело крикнул Рейсон.

— Я Саловат.

Рейсон махнул рукой, повернулся к поднимавшемуся Аману.

— Проверь, все ли чисто.

Аман кивнул, шагнул за половинку стены. Почти сразу он вскрикнул, раздался шум падающего тела. В отверстие высунулась шипастая лапа. Рейсон от неожиданности дернулся, но сразу шагнул вперед. Сунул ствол в сочленение и нажал на курок. Брызнула слизь. Оторванная лапа улетела в темноту. Раздался скрежет, обрубок исчез и вместо него показалась морда его владельца. Рейсон снова нажал на курок. Глаза жука разлетелись. Морда словно провалилась внутрь. Жук без звука опал на пол. И сразу испуганно вскрикнула Рита.

— Аман! — негр уперся в мертвого жука и начал его приподнимать. — Да помогите же! — рявкнул он. — Аман, как ты там. Ты жив?

Темнота ответила тихим шорохом, хриплым стоном.

— Алексей.

Алексей кивнул, направил ДУГАТ в дверь.

Шорох раздался снова, поверх головы жука показалась рука. Каширцев забросил ДУГАТ за спину. Вместе с Саловатом они подхватили Амана и выволокли его в коридор. Рейсон бросил жука, склонился над другом.

— Жив я, жив, — кое-как проговорил Аман. В руках он держал половинку автомата. Край слома торчал острыми зубьями. Местами металл тянулся нитями. В трещине застрял кусочек хитина.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы Аман пришел в себя. Кроме свезенного локтя у него не обнаружили никаких повреждений. Заменили ему поврежденный ДУГАТ на запасной. Сдвинули жука, снова взялись за спящих.

Рейсон пошевелил лопатками, устраивая Дарка поудобнее. Рита скакнула вперед. Рейсон зашипел ей в след, но она сказала, что так как свободна и ни кого не несет, то может прикрыть остальных.

— Сейчас понесешь, — пообещал ей Рейсон. — Ирвин, поменяйся с ней местами.

— Но я не смогу его поднять, — взвилась Рита.

— Мама поможет, — сказал Рейсон. — Ведь правда Александра?

Ученая немного подумала, просчитала шансы, согласно кивнула.

— Вот и хорошо.

Подождали пока женщины возьмут солдата поудобнее. Жука обошли с опаской. Саловат хотел на всякий случай послать перед уходом пару контрольных очередей, но Рейсон запретил.

— И так уже нашумели, — сказал он. — Не надо больше афишировать свое присутствие.

Коридор мало чем отличался от того, по которому они только что шли. Та же длинная серебристая труба, квадратного сечения, в боках которой проделаны двери. На потолке в два ряда зерна светильников. Пахнет стерильной чистотой, то есть ничем не пахнёт.

Мертвый инсект пропал за поворотом. «Интересно, что он здесь делал?» — подумал Алексей.

— Рейсон, — спросил он. — Сколько нам еще, идти?

— Немного. Два, три километра.

Прошли еще в молчании. Алексей снова обратился к Рейсону.

— Послушай, ты догадываешься, что здесь мог делать тот инсект?

— Инсект говоришь? А кто их знает, этих инсектов.

— Ты, не думаешь, что он мог здесь что-то охранять?

Рейсон остановился, обернулся, поправил Дарка. На лбу выступили мелкие капельки пота, но дыхание было ровным.

— Очень даже может быть, — сказал он, помолчал немного.

— Он мог вход охранять, — вмешался Аман.

— Да, — Алексей тревожно осмотрелся по сторонам.

— Вход в Сизиф 4, - объяснил Аман. — Откуда мы пришли.

— А зачем они вход в Сизиф 4 замаскировали?

— Действительно, — проговорил Рейсон и сразу резко. — Всем быть настороже.

— Это глупо, — сказал Аман. — Встретили одного жучка и сразу сделали такие глубокие выводы.

— Посмотрим, — неопределенно проговорил Рейсон.

— Аман, одного говоришь? — сказал Алексей. — А может это всего лишь первый?

Аман презрительно хмыкнул и отошел. Но буквально через несколько минут вернулся и пошел рядом, вслушивался в разговор.

— Рейсон, — Алексей ускорил шаг, пошел с ним вровень. — Вы когда сюда прибыли, какие-нибудь взрывы с наружи слышали?

— Нет, не слышали.

— Значит, не слышали. А я вот все думаю, как же тогда оказались завалены выходы Сизифа 4 и Сизифа З?

— Слушай ты. Ты-то думай, да не задумывайся, — Рейсон нахмурился.

— Нет, я ничего не говорю против спасателей. Я просто пытаюсь понять, что же случилось.

— Командир, — крикнул позади Саловат.

— Что?

— Командир, у меня ДУГАТ что-то пищит. Что это значит?

— А ну покажи.

Он подождал пока колонист подойдет. Опустил Дарка на пол. Остальные последовали его примеру. Мельком взглянул на ДУГАТ.

— Дай сюда.

Взял из рук Саловата оружие. Достал из кармана куртки черную коробочку размером со спичечный коробок. Вытащил такую же из ДУГАТа, заменил.

— Все, держи.

Саловат подхватил оружие, прижал к уху, улыбнулся.

— Замолчал. Так что это было то?

— Редкий случай тебе выпал, — Рейсон хлопнул его по плечу. — Разрядился твой ДУГАТ, вот я и поменял батарею. Теперь как новенький будет. Стреляй на здоровье.

На всякий случай батареи заменили всем.

Алексей сел, оперся на стену, сладко потянулся. Хорошо! Рейсон пристально посмотрел на него — похоже он перенял эту привычку у капитана — потом посмотрел на часы.

— Отдых! — скомандовал он.

Со всех сторон донеслись довольные вздохи. Спящих аккуратно укладывали у стены. Кто-то сразу сел на пол, другие потягивались, разминали натруженные мышцы. Рейсон покачал головой: ну как дети, оружие опустили, по сторонам не смотрят.

— Аман, Саловат, — позвал он.

— Да.

— Последите за коридором, пока остальные отдыхают и будьте настороже, — сказал нарочито громко, чтобы смутить остальных, но его слова словно в воду канули. Только Алексей подгреб поближе к себе ДУГАТ и начал поглядывать по сторонам.

Рита с матерью тем временем начали готовить пищу. Процесс готовки простой: брались небольшие контейнеры, которые автоматически нагревались, когда их открывали. Алексей улыбнулся Рите, когда она поднесла ему порцию. Принял контейнер с чем-то похожим на розовое пюре. Вспомнил, как кормили его в доме Джона Сильвестерна, какие Клотильда готовила борщи. А тушеная картошка с мясом…

От контейнера исходило приятное тепло. Пахло тоже… ммм… очень даже не плохо. Здесь же имелась и маленькая ложечка. Алексей попробовал и понял, что готов вместе с пюре проглотить свой язык, такая это оказалась вкуснотища. А развитие цивилизации, оказывается, даже на еду действует.

Аман от еды отказался. Алексею даже показалось, что на лице отразилась еле видимая гримаса отвращения. Заметив недоумение в глазах девушки, все-таки взял порцию, но вскрывать не стал, а поставил контейнер на пол рядом с собой. Алексей не стал заострять на этом внимание. А когда после обеда облизывал ложку, заметил, что порция уже исчезла. Сам Аман выглядел довольным.

— Так, — скомандовал Рейсон. — Еще пять минут и подъем.

Алексей сморщился. Рейсон блин, раскомандовался. Он напомнил Каширцеву его сержанта с армии. Такой же самодовольный и любящий командовать. Правда, с высоты прожитых лет Алексей увидел, что сержант не совсем был неправ. Так и Рейсон. На него как-то незаметно взвалили всю ответственность и поставили блюстителем над своими судьбами. Вот он и тянет их. Заставляет быть готовыми, быть настороже. Биться до последнего, и отступать когда отступить надо. И ведь вытянет их. Уверен.

Пискнуло радио.

— Говорит Спасатель 7, вы меня слышите, СИ ЭЛ А? Приём.

— Слышу вас хорошо Спасатель 7, - Рейсон сыто потянулся. — Прием.

— СИ ЭЛ А, корабль прибыл. Ожидаем вас. Где вы находитесь? Прием.

— Спасатель 7 мы находимся в секторе Сизиф 3. У нас все спокойно. Прием.

— Рад за вас, СИ ЭЛ А. Мы работаем, но пока ничего. Конец связи.

— Конец, — проговорил Рейсон в отключенный микрофон. Посмотрел на часы. — Подъем! — рявкнул он.

Алексей со слабым вздохом взялся за Шаулира. Невольно позавидовал Рите и Александре. Они вдвоём тащили одного солдата. А вот с Рошали они одинаковы. Тот тоже громоздил груз себе на спину в одиночку. Правда, не солдата, а колонистку. Неожиданно женщина упала на бок и потянула Рошали за собой. Он взмахнул рукой, стараясь и колонистку удержать и самому не свалиться. Аман подскочил к нему. Помог удержаться.

— Спасибо, — проговорил пораженный Рошали.

— Не за что, — прошипел Аман. — С женщиной осторожней. Тварь.

* * *

Свернув за угол, они сразу остановились. Впереди коридор был погружен в полную темноту. За спиной Алексея что-то испуганно проговорила Рита.

— Успокойся, — услышал он голос Александры.

— Там что-то есть, — сказал Рошали.

— Да темно только, а так, никого там нет, — сказал Аман.

— Я слышал порох, — настаивал Рошали.

— Я ни чего не слышал, — проговорил Рейсон. — Но всем приготовиться. ДУГАТы держать наготове.

— Подождите, — попросил Алексей.

Опустив Шаулира на пол, он связал ему руки. Продев голову в получившую петлю, он поудобнее устроил его, так чтобы солдат не передавливал горло, поднялся. Теперь у него были свободны обе руки. Увидев это, Рейсон и Рошали сделали то же самое. Выставив вперед ДУГАТы — Рейсон даже два — они двинулись в темноту. Рейсон и Аман включили встроенные в костюм фонари. Два ярких круга побежали по стенам, полу.

Шли насторожено. Коридор был пуст. Кроме отсутствия света ничем не отличался от других коридоров, но Каширцев интуитивно чувствовал, что расслабляться нельзя. Судя по выражению лица, тоже чувствовал и Рейсон. Рита же с матерью откровенно боялись темноты и готовы были пальнуть не глядя если впереди кто-нибудь резко выпрыгнет, или сзади кто ни будь неожиданно рыкнет в ухо.

В темноте раздался шорох. Алексей быстро выставил ДУГАТ вперед. Рейсон вскинул руку, останавливая людей.

— Что?

— Я что-то слышал.

— Нет там ничего, — вмешался Аман.

— Помолчи, — отрезал Рейсон. — Идем дальше. Ирвин пойдешь впереди. Аман прикрывай сзади.

Оба молча кивнули, пошли выполнять.

Световые пятна давно перестали плясать. Бежали впереди ровно, словно вышколенные собаки. Алексей смотрел на них, как в их свете мелькают полы и кусок стены. На душе становилось все тревожнее. Он почувствовал, что происходит что-то странное. Мелкое, незаметное, но отмеченное на уровне подсознания. С коридором явно было что-то не то. Алексей внимательно присмотрелся к стенам, но на них не было никакой слизи, никаких наростов. То есть, если судить по фантастике, самых главных признаков присутствия всяких чужих. Но Алексей уже понял, что в связи с Сергеем не следует ожидать привычного. Он уже перевернул весь сюжет хотя бы тем, что не поставил себя во главе их маленького отряда. Остается надеяться, что он хотя бы будет среди спасателей, а не займет место господина президента, который с комиссией будет встречать спасенных. Потом займется подготовкой к ответному удару и непосредственно самими звездными войнами. Станет верховным главнокомандующим. В общем тем, до чего добираться не дни — месяцы. А его ждут в реальном мире.

При этих мыслях Алексей постучал по стене. Убедился, что пальцы не проваливаются сквозь нее. Но вернемся к коридору. Так что же показалось ему странным? Он всмотрелся в стены, потом в пол. Наконец даже на потолок посмотрел, но туда света уже не хватало, и он тонул в темноте. Вроде ничего, но все же… И тут он догадался. Не слизь, не наросты. Всего лишь царапины Множество мелких испещривших пол и стены царапин. Царапин сделанных мелкими шипами, усеивающими лапы кое-кого очень знакомого, с кем не хотелось бы знакомиться еще ближе.

— Смотри, — Алексей указал Рейсону на царапины, быстро объяснил что это.

— Понял, — Ответил Рейсон. — Я и не заметил. Всем внимание! — Приказал он.

— Командир, — сказал Саловат. — Вы хоть примерно представляете, где мы находимся? Сколько нам еще идти?

— Я считал шаги, — сказал Рошали. — Их тысяча триста шесть. Если это, конечно, нужно.

— Тысяча триста шесть, — проговорил Рейсон. — Это чуть больше километра. Значит, нам еще идти около трех с половиной.

— Чего? — переспросил Саловат.

— Кэмэ, друг, кэмэ. А для особенно непонятливых поясняю. Кэмэ это километров.

— Три с половиной километра в полной темноте.

— Ничего, пройдем, — сказал Алексей. Про то, что темнота не совсем темная напоминать не стал.

Рейсон довольно улыбнулся:

— Вот с кого надо пример брать Ирвин.

— Я Саловат.

* * *

Это было невозможно, но вдруг начало казаться, что темнота становится все темнее. Лучи фонариков, от контраста с нею, стали просто ослепительными. Но они словно упирались в стену. Стену из пуха. Отойдя в сторону на пару шагов и уже можно было потеряться. Рейсон подошел к Алексею и надавил на плечо Шаулира. Тот час на нем вспыхнул луч Ольга. Алексей с благодарностью кивнул.

Пятна света прыгали по полу, скользили по стенам. Высвечивали то дверные проемы, то какие-то перевернутые тележки. Один раз попался даже разбитый аквариум. На дне, среди сухих камешком, лежали дохлые рыбки. Откуда он здесь взялся?

Впереди явственно раздался шум. Кто-то убегал по коридору.

— Стоять! — шепотом приказал Рейсон. — Туши свет.

Два фонарика погасли мгновенно. С Шаулиром возились, пока не подскочил Рейсон и не хлопнул его по плечу. Коридор погрузился в кромешную тьму. Алексей крутил головой, старался хоть что-то рассмотреть. Потом начал просто вслушиваться в происходящее. Вскоре услышал, как Рейсон шепотом ругает Амана. Ты что, мол стоишь рядом с Шаулиром и не можешь свет потушить.

— Вперед, быстро! — приказал Рэйсон.

Все двинулись вперед, осторожно, нащупывая перед собой дорогу. Но уже через несколько секунд, подгоняемые Рейсоном, побежали.

— Что там было? — спросил Алексей.

— Инсект, — ответил Рейсон. — И он свернул в одну из комнат.

— И?

— Помнишь, что мы нашли в одной из таких?

— Черт, — выругался Алексей, вспомнив долгий тоннель и логово насекомых в конце.

— Вот именно. Нам лучше миновать это место побыстрее.

Позади раздался звук падения и сдавленные ругательства Саловата.

— Командир, включи свет, — попросил Рошали.

Вспыхнул фонарик на плече Амана. В его луче стало видно кучу малу на полу. То есть Саловата, который лежал под Ритой и ее матерью. А те в свою очередь были придавлены Делендом.

— Быстро вставайте, — требовательно зашептал Рейсон. — Нам надо быстро двигаться, — он недовольно посмотрел на Амана, но промолчал.

— Ой, больно, — проговорила Рита.

— Тихо, моя девочка, — Александра встала сама и помогла подняться дочке. — Командир. Без света бежать невозможно.

— Хорошо, — Рейсон плюнул на пол. — Побежим со светом. Только быстрее.

Он наткнулся взглядом на Амана. Тот стоял, опершись на стену и чуть ли не насвистывал.

— Ты что стоишь?

— А что?

— Коридор заминируй.

— Есть! — Аман повернулся и скрылся в темноте. Вскоре начали доноситься характерные щелчки. Вернулся он через две минуты.

— Сделано, — сказал он.

Коридор потянулся дальше. Снова пляшут пятна света на полу и стенах. К счастью царапин становилось меньше. Видно самую оживленную трассу они покинули. Алексей вздохнул свободнее. Скоро они выйдут с территории инсектов. И главное, не встретив ни одного. Ну, тот, что спрятался в темноте, не в счет. Хотя, что их ждет в Сизифе 2?

0ни бежали гуськом. Первым — Саловат, за ним Рейсон, потом Алексей, Рошали и Рита с матерью. Последним бежал Аман. Алексей с тревогой вслушивался, не раздастся ли позади грохот взрывов. Пока их нет, значит, все спокойно.

За спиной раздался шорох. Тихий звук, словно кто-то провел ножом по стеклу.

— Тише, — громким шепотам сказал Каширцев. — Нас могут услышать.

— Это не я, — ответила Рита.

Мимо пробежал Аман.

— Командир, — позвал он. — Рейсон.

— Да? — Они побежали плечом к плечу.

— Я вот что…

Шорох приблизился. Звук снова прорезал тишину. Вслед за ним раздался дикий крик Риты и загрохотал автомат. Алексей, да и все тоже, мгновенно обернулись, вскинули ДУГАТы.

Бронированный инсект тянулся к Рите. Крича от ужаса, девочка вцепилась в оружие и палила не глядя. Пули отскакивали от брони, наполняя визгом коридор. И хоть они не наносили никаких ран чудовищу, жизнь девочке они пока спасали. Пули били словно стальным рельсом с размаха. Жука постоянно отбрасывало. И он никак не мог дотянуться до Риты.

Затрещал ДУГАТ Рошали. Парень бил прицельно. Во все стороны сразу полетела черная слизь, клочки мяса. Инсект почувствовал, что его дела плохи. Но не пытался удрать, а наоборот усилил нажим. Даже под прицельным огнем четырех ДУГАТов он начал приближаться к девочке. Четырех, потому что один ДУГАТ не стрелял вообще, а из второго кто-то постоянно бил то в потолок, то в стены.

— Саловат! — закричал Алексей.

— Ирвин! — подхватил Рейсон. — Что ты ему броню зря колошматишь? Снайпер, прикончи этого гада.

Саловат так часто закивал головой, что Алексей испугался, что она сейчас отвалится. Он поднял ДУГАТ, начал сосредоточенно целиться.

Алексей расстреливал жука стараясь бить в самые уязвимее места, это ему удавалось и инсект уже стоял, кое-как пытаясь удержаться на четырех уцелевших лапах, но все еще рвался вперед к Рите. Одновременно с этим Каширцев искал взглядом Александру. Они вместе несли Деленда и оттого что ее нигде не видно, Алексея терзали неуютные мысли. И он нашел ее. Предположение оправдались. Его чуть не стошнило. Женщина и Деленд словно бусины были нанизаны на одну из лап инсекта. Они были мертвы. Жук резко дергался. Александру мотало из стороны в сторону. Наконец ее разорвало пополам, и неравные половинки канули за кругом света. Деленд чуть сполз, зацепился и остался висеть на шипах.

Грохнул одинокий выстрел. Жука подбросило. Он еще в воздухе поджал лапы к брюшку и рухнул комком. Во все стороны брызнула черкая слизь вперемешку с кровью.

— Черт, черт, черт! — вопил Рошали. Саловат бросил мимолетный взгляд на торчащую из темноты ногу Александры, стиснул зубы, побежал к Деленду.

Солдат так и висел пробитый насквозь. Жук подмял его под себя, выдавил из дыры в животе внутренности. Саловат попытался стащить его, но усеивающие лапу шипы не позволили.

Рита оперлась спиной на стену. Медленно сползла по ней, да так и осталась сидеть, глядя в пустоту. Алексей выругался про себя. Пообещал, как только выберется отсюда, да и изо всей этой истории, выдрать Серегу как Сидорову козу. Ишь что понапридумывал! Подошел к девчушке, сел рядом с ней и просто обнял ее. Не стал ничего говорить. Она вцепилась в него, прижалась, затряслась от плача. Алексея пробила дрожь от нахлынувших эмоций.

Рейсон подошел к Аману.

— Аман, — спокойно сказал он. — Ты можешь объяснить, почему не было взрывов?

Аман вытаращенными глазами смотрел на лужи черной слизи. На мертвого жука. Услышав вопрос, ответил:

— Я не знаю.

— А кто знает? — резко вскипел Рейсон.

— Пойми командир, здесь много ответов.

— И какие, например?

— Например? Он мог выйти из комнаты, находившейся уже за заминированной зоной. И я надеюсь, что произошло именно это.

— Почему?

— Потому что другой ответ страшнее. Они могли научиться обходить бомбы.

* * *

От его фразы повеяло холодом. Алексей зябко поежился.

— Они идут, — вдруг проговорил Рошали. — Идут! — закричал он.

Алексей повернулся. Заново зажженный на плече Шаулира фонарь повернулся следом и он увидел, что сзади на них накатывается блестящая броней, шипами и распахнутыми жвалами пастей волна. Инсекты, словно выходящие из иномирового пространства демоны, появлялись из тьмы и шли на них.

— Вперед! — закричал Рейсон. — Бегите быстрее.

Он перещелкнул затвор ДУГАТа, достал бомбочку и швырнул ее в приближающихся жуков. Грохнуло так, что заложило уши. Откуда-то сверху посыпался песок. В спину больно шлепнули куски хитина. Шаулир на загривке сразу показался в два раза тяжелее. Алексей поднатужился и побежал. Шаулир на каждом шаге подпрыгивал и стучал в спину.

— Мама! — раздался крик Риты.

Мимо Алексея пробежал Рейсон. На спине висит Дарк, а он еще и Риту тащит.

Защелкали выстрелы. Саловат и Аман прикрывали отход. Аман не целясь бьет очередями. Пули рикошетят от брони. С визгом отскакивают от стен. Саловат стреляет экономно. Но каждый его выстрел — это мертвый инсект. Падая, попадает под лапы других, сбивает строй, замедляет бег.

Наконец инсекты подобрались так близко, что вынудили их начать отступать.

— Ирвин! — Откуда-то впереди донесся голос Рейсона. — Используй бомбы.

Саловат кивнул. Защелкал затвором.

Бомбочки исчезли под лапами первых инсектов, прокатились дальше. Раздался взрыв, разметавший задние ряды. Инсекты бестолково повернули назад, разыскивая, кто же напал на них. Закружились на месте, не находя никого. Пока разбирались что к чему, пока разворачивались, люди ушли далеко. Разъяренные инсекты бросились в погоню.

— Быстро! — Рейсон чуть ли не пинками подгонял впереди себя Риту. Саловат и Аман постоянно оглядывались назад и все облегченно вздыхали, когда не слышали выстрелов. Значит, инсекты еще не наступают на пятки.

Дверь перехода в Сизиф 2 вынырнула из темноты так резко, что Рита налетела на нее. Рейсон едва успел затормозить, чтобы не впечатать девочку в косяк. Сбросив с плеч Дарка, начал торопливо искать кнопку. Найдя, хлопнул по ней так, что будь на ее месте бронированный инсект, убил бы на месте.

Из глубины коридора ударили выстрелы. Сильно отставшие Аман и Саловат столкнулись с преследователями.

Тихо загудев, дверь пошла в сторону. Внезапно раздался металлический скрежет, потянуло паленым. Дверь остановилась, приоткрыв щель в несколько сантиметров. Закричав, Рита вцепилась в нее, потянула обламывая ногти.

— Черт! — Рейсон отбросил Риту, ухватился за дверь, потянул. Мышцы на руках вздулись буграми. Лоб покрылся широкими морщинами. Он заскрежетал зубами. Дверь медленно, по миллиметру начала открываться. Рита села у него под ногами. Надрывается, тянет.

— Прикройте… — с трудом выговорил Рейсон сквозь сжатые зубы. — Пока мы тут.

Алексей кивнул, опустился на колено. Шаулира устроил поудобнее, чтобы не мешал. Прицелился в темноту. Рядом встал Рошали, лицо напряженное, будто и он тоже открывает дверь.

Из темноты коридора доносились выстрелы. Металось одинокое пятно фонарика. Внезапно выстрелы, затихли, а пятно начало быстро приближаться. Из темноты донесся крик.

— Ама-ан!

Алексей вздрогнул. Или ему показалось, что в крике была недоумение и обида? Крик оборвался так резко, что стало ясно, Саловата они больше не увидят.

Свет фонарика приблизился, слепяще резанул по глазам. Рядом рухнул Аман.

— Они… близко, — тяжело дыша проговорил он.

У Алексея на языке вертелся острый вопрос: «Что случилось с Саловатом?», но в этот момент в коридоре блеснула броня бегущих инсектов. А это серьезнее отношений между придуманными людьми. Как бы реально эти люди не выглядели.

Прежде чем Алексей успел нажать на курок, Рошали выбросил вперед руку. Потом еще. В строю инсектов раздался взрыв, расплескавший первые ряды по стенам. Второй взрыв ударил в пустоту, только добил покалеченных первым. Инсекты показали, что могут чему-то учиться.

Как только грохот затих, жуки метнулись вперед. Бежали уже не гурьбой, по одному, по два. Неслись по потолку, по стенам.

Алексей нашел в прицел здорового бронированного воина. Нажал на курок. Жучара сорвался вниз, придавил бегущего под ним. На секунду возникла давка, но мгновенно рассосалась.

За спиной хрипел Рейсон. Сухожилия чуть ли не звенят как натянутая тетива. Мышцы надулись, пошли буграми, шишками. Пот льет потоком. Лицом можно пугать непослушных детей.

Дверь приоткрылась настолько, что Рита смогла протиснуться. Теперь помогает тянуть с той стороны.

Снова грохнул взрыв. Инсекты тренированно отскочили. Только одного посекло осколками. Он рухнул, забил всеми лапами, потом затих. Жуки обтекли его, словно река камень, со всех сторон. Сами пошли осторожнее.

Алексей отчаялся найти уязвимое место, куда бил Саловат. Как он только его нашел? Начал стрелять не целясь. Авось попадет. Аман рядом строчит также. Пули, визжа, отлетают от брони, от стен.

Рейсон тянул, скрипя зубами. Неожиданно дверь открылась, словно провалилась в пустоту. В коридор хлынул свет. Рейсон закрыл глаза, взвыл от резкой боли, стеганувшей по внезапно расслабленным мышцам. Еле устоял, чтобы не упасть, кое-как повернулся. Алексея охватило восхищение этим человеком. Ему еще хватило сил подхватить Дарка, потащить.

— Идите сюда! — закричала Рита. — Дверь открыта.

Отстреливаясь, Аман начал отходить. Алексей поднатужился, поднялся под тяжестью Шаулира.

— Рошали, — прохрипел он. — Уходи.

— Ты уходи, — ответил парень. — Я никого не несу.

Алексей кивнул, нехотя соглашаясь с ним. Не переставая стрелять, попятился назад.

Рейсон швырнул Дарка на пол, вернулся к двери. Она открылась широко, даже слишком широко, во весь проем. Рейсон покатил ее. Дверь шла легко. Остановил, когда осталось пол проема.

Алексей перестал стрелять, повернулся, нырнул в проем. Аман тут же встал в проеме, ударил очередями по инсектам.

— Рошали! — заорал Рейсон. — Отступай!

— Нет. Сначала женщину заберите.

Алексей вздрогнул. Как они могли забыть?

— Сейчас! — крикнул он.

Осторожно снял Шаулира со спины. Опустил в дрожащие руки Рейсона. Оттолкнув Амана, выскочил в коридор. На секунду показалось, что ослеп, но глаза быстро привыкли к темноте. Он огляделся. Женщина лежала у самых дверей, руки широко раскинуты, лицо припухлое. Улыбается, чуть причмокивая губами. Алексей поднял ее на руки. Неожиданно вспомнилось, как нес Юлию из ЗАГСа. В глазах потемнело. Как она там? Как дети? Особенно Ольга.

Как только шагнул на свет, Рита выхватила у него колонистку. Прижала к груди, как родную.

— Все! — крикнул Рейсон. — Она здесь.

— Сейчас. Еще не много.

Аман продолжал стрелять, не давая инсектам подойти ближе. Пули летали в опасней близости от Рошали.

— Аман, осторожнее.

Парень замахнулся, что бы швырнуть последнюю бомбочку.

— Осторожней я сказал! — рявкнул Рейсон.

Пуля ударила Рошали чуть выше локтя. Брызнула кровь и осколки костей. Парень вскрикнул. Бомбочка выпала из разжавшихся пальцев ему под ноги.

— Рошали! — Алексей метнулся к проему. Рейсон успел схватить его. Отшвырнуть за дверь, к стене.

Грохнул взрыв. Пол подскочил как блоха. Пахнуло жаром. Влетели какие-то неопределимые осколки, красные куски. Взрывная волна ударила Амана в грудь, протащила по коридору, забросила в шлюз.

Рейсон навалился на дверь и захлопнул ее, отрезая их от погони.

ГЛАВА 14

Аман тихо застонал, пошевелился. Алексей подскочил к нему, ткнул в нос ДУГАТом.

— Остынь, Алексей, — сказал Рейсон. — Разобраться сначала надо.

— Разобраться? Рейсон, этот… — Алексей запнулся. — Обвинял Рошали, а сам сделал так же.

Аман начал приподниматься. Алексей наступил ему на грудь, вдавливая в пол, придавил посильнее. Аман захрипел.

— Хватит, — Рейсон оттолкнул Каширцева.

Рита сидела на полу, прижимала к груди спящую колонистку. Непонимающе смотрела на них снизу вверх. Алексей поймал ее взгляд, и ему стало как-то неуютно ругаться перед девочкой.

— Ну, разбирайся, — нарочито спокойно ответил он и отошел.

— Вставай, Аман, — Рейсон протянул руку сослуживцу, помог подняться. — Что ж ты сделал?

— Рейсон, поверь, я случайно попал. — Голос Амана был слаб, в нем слышались дрожащие нотки.

— Он постоянно его доставал, — не выдержав влез Алексей.

— Я случайно. Я же не полный отморозок.

— Он хотел убить Рошали! — взвился Каширцев.

— Тихо, Алексей, — Рейсон склонил голову, всматривался в пол, словно увидел там золотую жилу. — Я верю тебе, Аман.

— Что? — Алексей не поверил собственным ушам. Такого просто не могло быть. Это просто не реально. Это чья то глупая выдумка.

— Я сказал тихо! — рявкнул Рейсон. — Я с Аманом уже шесть лет вместе. Мы были в таких местах, что вам, мистер, и не снилось. Мы прикрывали друг другу спины. А это не всякому другу доверишь. Я знаю, Аман не способен вот так, убить человека. Что бы там ни было.

— Да? Хорошо. А что случилось с Саловатом?

— А там что произошло?

— Рейсон, — начал объяснять Аман. — Мы прикрывали ваш отход, — говоря он тер грудь и левый висок. — Потом сами начали отходить. А когда побежали он и… Ну в общем, не знаю на что он там в темноте наступил. Был хруст, я услышал такой отчетливый хруст. Саловат упал, у него побелело лицо. Он успел крикнуть мне, позвать, а потом они как волна накрыли его. Я там ничего не мог сделать. Или вы считаете, что это я его толкнул?

— Нет, конечно, — сразу сказал Рейсон.

— Значит опять случайно? — тихо проговорил Алексей. Он сам начал чувствовать сомнение в своих словах. Тут любой бы почувствовал, посмотрев в отчаянные глаза Аману. Но упрямство. — Опять нечаянно?

— Я и не такие совпадения видел, — уверенно ответил Рейсон.

— И?

— Что и? Хватить собачиться. Я не потерплю в моем отряде гавканья. Нам дальше идти, а вы тут устроили.

* * *

По коридору Сизифа 2 они прошли в постоянной боевой готовности. Ожидали нападения из-за каждого угла, из каждой двери. ДУГАТы рыскают из стороны в сторону. Ищут, кого бы уничтожить. Аман и Алексей друг друга прикрывают, но в глаза стараются не смотреть.

Когда впереди показалась дверь шлюза, на них так никто и не напал.

Рейсон с облегчением осторожно опустил на пол Дарка. Сел рядом у двери, включил микрофон.

— СИ ЭЛ А вызывает Спасателя 7. Вызывает Спасателя 7. Прием.

Он повторил это несколько раз. Наконец приемник пискнул в ответ.

— Спасатель 7 слушает. Прием.

Алексей беззвучно засмеялся Рите. Девочка посмотрела на него без улыбки. На сердце Каширцева екнуло, он обнял Риту за голову, прижал к груди.

— Спасатель 7. Мы находимся в блоке Сизиф 2. Подошли к шлюзу. Прием.

— Ждем вас, СИ ЭЛ А. Прием.

— Готовьтесь забрать нас. Мы хотим сразу убраться с этой чертовой планеты. Прием.

— Понимаем вас. Будем готовы. Прием.

— Вас поняли. Конец связи.

Микрофон пискнул под пальцами Рейсона. Выключился.

— Аман, Алексей.

— Да.

— Я схожу в блок управления, посмотрю, что там за паранойя у компьютера завелась.

Алексей и Аман искоса посмотрели друг на друга.

— И смотрите без глупостей.

Он ушел. Алексей сел между Аманом и Ритой со спящими. Положил ДУГАТ на колени, а ствол как бы случайно направил на Амана.

— Убери, — холодно проговорил Аман.

Алексей покачал головой.

— Отложи ДУГАТ в сторону, я и один послежу.

— Ни за что.

— Ну, тогда не дергайся.

По коридору разносилась ругань. Раз, второй, третий. Потом загрохотали выстрелы. Они вскочили. В этот момент показался Рейсон. Он окинул их подозрительным взглядом.

— Компьютер я вырубил.

Он щелкнул по наушнику.

— СИ ЭЛ А вызывает Спасателя 7. Говорит СИ ЭЛ А.

— Слушаем вас, СИ ЭЛ А.

— Можете спокойно садиться. Вас никто не тронет.

— Это мы уже поняли. Корабль сел и ждет вас.

Рейсон выключил микрофон, сел и откинулся на стену, блаженно улыбаясь.

— Посидим на дорожку, — он потянулся, раздался хруст суставов. Рейсон улыбнулся еще шире.

— Может, поторопимся? — сказал Алексей. — Не хочу здесь лишней минуты задерживаться, — Он поднял Шаулира и укрепил его на спине, подергал плечами, поправляя чтобы он не сползал.

— Пойдем, пойдем скоро.

— Не знаю ты, может, и привык, а мне — раз был, раза хватит. Пошли.

Аман выглядел потерянным. Во взгляде читалось что-то такое, словно он должен был на что-то решиться, но все никак не мог собрать сил. Рита попыталась прижаться к нему, но он дернулся от нее, как от заразной. Машинально поймал падающую со своего плеча колонистку, удержал.

Алексей посмотрел на дверь шлюза. Там, за ней, находится звездный корабль. В нем спасатели и его сын. Он был уверен: Сергей ждет его там. Где ж еще, если не там. Алексей подошел, хлопнул по кнопке. Дверь, услужливо загудев, пошла в сторону.

— Ну ладно, ладно, — Рейсон крякнул, перевалил Дарка через плечо, с усилием поднялся. Все-таки сдал он за эту дорогу, сдал. — Пошли. Аман, ты что там застрял?

Аман пристально смотрел в коридор.

— Пошли, давай, — заметно резче сказал Рейсон.

Аман вздрогнул и решительно пошел к шлюзу. Колонистка была на его плече, но он нес ее так, словно и не замечал, что там что-то есть.

* * *

Путь к выходу перегородила громадная дверь. Высотой в полтора человеческих роста, из серого металла, массивная. Такие двери не бывают тонкими. Эта — минимум толщиной в полметра. Сбоку от нее Рейсон открыл скрытый щиток. Там несколько кнопок, экран, щель для пропуска. Рейсон потянулся рукой к кнопкам. В последний момент передумал.

— Аман, — сказал он. — Посмотри, может у колонистки пропуск есть.

Аман всматривался в пустоту. Уши чуть ли не шевелятся, ловят звуки. Только какие?

— Аман! — резко повысил голос Рейсон.

Тот вздрогнул. Замотал головой, словно только что проснулся.

— Что?

— Аман, — Рейсон говорил нарочито спокойно. — Я сказал тебе, что бы ты посмотрел. У колонистки, которую ты несешь, нет ли пропуска.

— Да, да, сейчас.

Аман начал обыскивать форму женщины. Вывернул карманы. Даже за пазуху залез. Наконец молча протянул пропуск. Рейсон так же молча взял его, вставил в щель. На щитке щелкнуло, на экране мелькнул набор букв, дверь загудела, разделилась на две половинки, они поползли в стороны. В расширяющуюся щель потянуло сквозняком. Алексей уловил странные и незнакомые запахи.

За дверью простиралась коричневая пустыня. Камни, песок, все вперемешку. Торчала парочка то ли деревьев, то ли кристаллических образований. Перекрученных, завязанных чуть ли не узлами.

Алексей жадно всмотрелся. По телу пробежала дрожь предвкушения необычного. Все, что он видел до этого, было сделано руками людей, но тут перед ним открывался совсем другой мир, другая планета. Это тебе не открытки с песком Марса рассматривать.

Он сделал несколько шагов к двери, протянул руку. Пальцы встретили пустоту. В голове Алексея зазвенело как от резкой перемены давления. Между ним и пейзажем не было никакой преграды.

Алексей отпрыгнул, вернее попытался отпрыгнуть — висевший на спине Шаулир не позволил. Каширцев чуть не заблудился в собственных ногах, и ему стоило немалых трудов удержаться, чтобы не упасть.

Как только он восстановил равновесие, снова посмотрел в дверь. Она все еще была открыта, а он все еще дышал. Краем уха Алексей услышал смех. Рейсон заливался, наблюдая за его движениями. Заметил, что на него обратили внимание.

— Атмосфера пригодна для дыхания, — Рейсон хохотнул напоследок, поднял и взвалил на плечи Дарка.

— Идем.

Алексей не знал, куда себя деть. Так опростоволоситься. Стыдно. Потом стало тревожно. Ведь по легенде он сначала приземлился на планете, потом пробрался в шахту вентиляции. Что теперь Рейсон подумает?

— Где…? — начал Алексей, пытаясь сменить тему.

— Корабль у вышки транс связи, — ответил Рейсон. — Как выйдем, сразу увидишь.

— Как здесь странно.

Рейсон усмехнулся.

— Сам торопился. А теперь раз уж вышли, что тянуть? Пошли.

Рейсом не обманул. Как только шагнули за проем шлюза, справа показался корабль. Рита взвизгнула, понеслась к нему широкими прыжками. Рейсон улыбнулся широко-широко. Выпрямился под тяжестью Дарка, расправил грудь.

Конец. Конец этой истории. Хэппи-энд, как говорят американцы, подумал Алексей. Сейчас он войдет, отдаст Шаулира, а в обмен заберет Сергея. И… Половина дела выполнена. А это уже не плохо. Это очень даже хорошо. На секунду кольнуло. Ты надеешься, что вас выпустят? После всего, что с вами сделали? После всего, что вы узнали? Алексей отмахнулся от назойливых мыслей. Приходите позже, когда белая полоса жизни сменится черной. А сейчас не портите радость момента.

Он засмеялся. Захотелось побежать к спасателям, заорать во всю силу легких, благо здешний воздух позволял. Алексей подозрительно вдохнул порцию местной атмосферы. Пожал плечами, спокойно пошел к кораблю. Спокойно, потому что он не легкомысленная Рита. Мимо, обгоняя его, прошел Аман. Он улыбнулся Алексею, сделал знак рукой, мол все отлично, мы спаслись.

Корабль выглядел так, что Алексей и не предполагал, что он может так выглядеть. Кое-какой фантазией Сергей все-таки удивил отца. Корабль выглядел в точности как уменьшенная копия египетской пирамиды. Четырехгранная, песочно-желтого цвета, она висела в метре от земли. Под ее основанием, как туман, клубилась густая пыль, но из-под корабля не выплывала. Поверхность пирамиды не была идеально гладкой. Вся словно в каких-то щербинах, шишках, но никаких видимых приборов, или отверстий, кроме открытого выхода, видно не было. Из распахнутого люка выпрыгнули несколько человек. На них была странная серебристая форма, сильно смахивающая на форму игрока в американский футбол. Только в плечах уже. Они окружили их, быстро развязали руки спящим, унесли их внутрь.

— Как я рад вас видеть, — Рейсон обнял одного из спасателей.

— Быстро, быстро заходите, — в ответ сказал спасатель. — Этим воздухом нельзя долго дышать.

Алексей дернулся, многозначительно посмотрел на Рейсона. Хотел показать кулак, но постыдился спасателей.

Рейсон пропустил вперед Риту, скрылся вслед за ней внутри корабля. Алексей помедлил, всмотрелся в шлемы спасателей. Кто из них Сергей?

Его несильно толкнули в плечо.

— Быстрей, быстрей. Мы и так задержались. Тут какие-то твари из щелей высовывались. Пришлось пострелять. Но чувствую, просто так нас не оставят.

Спасатели устремились к люку и буквально занесли их на руках в корабль.

Люк тихо закрылся. Корабль бесшумно поднялся на десятиметровую высоту. Неспешно поплыл над поверхностью планеты. Постепенно его скорость нарастала. Корабль приступил к зондированию поверхности в разведывательных целях. Через два часа он должен будет покинуть систему, унося с собой спасенных людей и бесценную информацию о вероятном противнике.

* * *

На корабле царила атмосфера радости и счастья. Спасатели поздравляли спасшихся, били по плечам, спине. Рейсон наконец сорвался. Всю страшную дорогу по коридорам не дрогнувший и мускулами, он ржал как лошадь над любой шуткой, словом. Казалось, ему палец покажи, он рухнет от смеха. Рита стаскивала шлемы со спасателей, целовала каждого в губы. Алексей тоже смеялся. Отвечал на поздравления. Но краем глаза не выпускал Риту. Вот она еще с одного стянула шлем, чмокнула. Нет, не Сергей. Так, вот еще один. Нет, снова не он. На душе было радостно и светло.

Настроение чуть испортил появившийся врач. Слишком напомнил эскулапов Эдуарда Степановича. Врач провел по спасшимся каким-то прибором похожим на счетчик Гейгера. Посмотрел на данные, удовлетворенно цокнул языком.

Аман сидел потерянный. Несколько раз его пытались расшевелить, но он только отмахивался и снова замирал, уставившись в пол. Врач направился к нему, но его перехватил Рейсон.

— Как они? — спросил он.

— Все хорошо, — ответил врач. — Я хотел подключить к ним приборы жизнеобеспечения, но после проверки просто уложил в кровати. Их накачали каким-то снотворным и все что им надо, это проспаться.

Смех продолжался. Рита стянула шлем с последнего спасателя. Алексей дернулся было, но открылось черное лицо молодого негра. Негр пронзительно засмеялся, подхватил Риту и закружился с ней. Зубы блестели белее снега.

Алексей непонимающе оглядел всех присутствующих. Где Сергей? Он не понимал, что случилось? Сердце похолодело, забилось куском льда в грудную клетку. Лоб наоборот взмок. Он протянул руку и ухватил ближайшего спасателя.

— Куда мы летим? — спросил он дрожащим голосом.

— Ни куда. Мы пока еще на планете. Сканируем поверхность.

— Да, а что потом?

— Полетим к А1231546. Там станция межзвездных сообщений.

— А что на ней?

— Хм… Ты не знаешь? На А1231546 находится административный центр.

— Вроде как там президент?

— Да вроде. Там его заместитель. Только он нам не нужен. Нам нужен верховный главнокомандующий. Вы как никак обнаружили первую инопланетную форму жизни. А это в компетенции военных.

Алексей нахмурился. Здорово. Попал пальцем в небо. Что он там о межзвездной войне думал?

— Нас что, хотят допросить? — поинтересовался он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Да.

— Здорово, — проговорил Алексей. — Всю жизнь об этом мечтал.

Спасатель отправился дальше, туда, где царило большее веселье. Алексей тревожным взглядом окинул каюту. Взгляд как по заказу упал на Амана. Тот застыл столбом посреди веселья. Мелко вздрагивал, дрожь усиливалась, когда рядом кто-нибудь проходил.

Алексей положил руку ему на плечо. Аман дернулся сильнее.

— Что с тобой? — спросил Алексей. — Ты себя нормально чувствуешь? Может, ты заболел? — он начал искать, где этот чертов врач болтает с Рейсоном.

Аман несколько раз открыл и закрыл рот.

— Нет, я не заболел, — наконец выговорил он.

— Тогда что с тобой?

— Со мной все в порядке. Иди, веселись.

К ним быстрым шагом, почти бегом, подскочил Рейсон.

— Что такие кислые? — засмеялся он. — Мы наконец покинули этот чертов мир, с его долбанными жуками. Мы летим домой парни. Домой.

Вместе с ним подошел врач.

— Домой? Домой вы не долетите.

— Аман? — непонимающе проговорил Рейсон.

Аман повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Он открыл рот. Оттуда донеслось тихое стрекотание.

— Да что с тобой? — не выдержав, разозлился Рейсон.

Сердце Алексея сжалось в ужасном предчувствии. Молясь про себя чтобы это было не так, он посмотрел на Амана уголком глаза, самым краешком.

* * *

Глаза расширились. Он прыгнул к стоящим у стены ДУГАТам.

— Это инсект! — заорал он.

Надо отдать должное выучке спасателей. Край комнаты, где находился Аман, мгновенно опустел, но дело дальше не пошло. Только Алексей и Рейсон схватили ДУГАТы. Сразу несколько рук опустились им на плечи. Вырвали оружие.

— Что вы…

— Черт! — заорал Рейсон. — Посмотрите же.

Спасатели посмотрели и онемели. Завизжала Рита, кинулась за ДУГАТом. Столкнулась со спасателем, который тоже бросился за оружием, оба упали. На них налетели бежавшие следом. На полу замесилась куча мала.

Уже не Аман, инсект, пошел вперед. Жвала сжимаются и разжимаются. Лапы широко расставил в стороны. Из шишки на конце хвоста выдвинулись шипы.

Рейсон заорал, попытался вырвать свой ДУГАТ из рук спасателя. Тот вцепился как клещ, потянул на себя.

— Пусти, идиот! — взвыл Рейсон.

Алексей вырвал оружие. Нацелился на инсекта и нажал на курок. Палец не сдвинулся с места. На душе Алексея похолодело. Он нажал изо всех сил. Курок не пошевелился. Заело, мелькнула мысль, но тут же Алексей вспомнил про АУГ. Все сразу встало на свои места. Значит, он схватил чужой ДУГАТ и естественно он в его руках не стал стрелять.

Инсект прижался к полу, оттолкнулся лапами, взвился в воздух. Двести килограммов закованной в хитин массы обрушилось на плечи спасателя, у которого Алексей вырвал оружие. Жук схватил человека жвалами за голову, сдавил. Брызнуло красным. Инсект дернул, махнул жвалами. Темный предмет, вырвавшись из них, подобно мячику подлетел вверх и, упав на пол, покатился в угол.

Инсект хищно растопырился. Черный глаз уставился на Алексея, он тонко запищал.

С шипением открылась дверь.

— Что здесь происходит? — раздался голос.

Инсект резко подобрался, мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов.

Алексей уставился на молодого спасателя. Тот высунулся в дверь, в руках ДУГАТ. Ствол смотрит в пол.

— Стреляй! — заорал Алексей.

Растопырив лапы, инсект прыгнул. Щелкнули выстрелы. Одна лапа отлетела оторванная, ударилась о стену, оставив черный след. Раненый инсект сбил спасателя. Припадая на одну сторону, понесся по коридору.

Алексей бросился к раненому. Парень сидел на полу, прижимая к груди окровавленную руку. Больше никаких повреждений у него не было. Убедившись в этом, Алексей подбежал к Рейсону которого придавило обезглавленным телом спасателя. Помог высвободиться. Сунул ему в руки ДУГАТ, с третьей попытки нашел свой.

— Черт, Рейсон, быстрее. Пока жучок не натворил бед.

Рейсон кивнул. Глаза зажглись яростью. Он знал, что его обманули, и не собирался этого прощать. И еще он знал, что там, внизу, оставил друга.

Они побежали, Алексей случайно выстрелил в пол и после этого по всему кораблю взвыли сигналы тревоги.

След инсекта нашли быстро. Он был отмечен дорожкой черных капель. Видно жук серьезно ранен. Вот как хлещет с него, даже на стенах брызги. Повинуясь следу, они свернули. Вдалеке мелькнул инсект, исчез за следующим поворотом. Рейсон выстрелил, промахнулся, скрежетнул зубами.

— Догоняем, — успокоил его Алексей.

— Убью! — коротко бросил Рейсон. В глазах бешеная ярость.

Постепенно инсект слабел. При поворотах оказывался все ближе. Его начало качать, с каждым разом все сильнее. 0н наваливайся на стены, оставляя черные потеки. Один раз чуть не упал, но удержался. Капля слизи под ним превратились в полоски, потом потекли ручейками. Рейсом при любой возможности палил ему в след, но жуку все еще хватало сноровки уворачиваться от одиночных пуль. Солдат скрипел зубами, злился все больше. Наконец они увидели, как у инсекта подломились лапы. Он зашатался и упал. Обрадовались, но жук перебирая лапами, потащил тело вперед. В конце коридора открылась единственная дверь. Инсект пополз в нее.

Рейсон чертыхнулся. Припав на колено, он дал залп. Хвост инсекта словно резко вскипел. Переломился и отлетел. Жук завалился в дверь. Рейсон вскочил и понесся изо всех сил.

— Быстрее! — Заорал он. — Быстрее. Не дать ему…

— Что там? — встревоженный Алексей тоже поднажал.

— Кабина пилота.

— Ну, так что, этот жучок в таком состоянии, что пилоты его заплюют насмерть.

— Быстрее! — в голосе Рейсона прорезался страх.

Алексей почувствовал себя неуютно. Вспомнилось, какие под ними расстояния и случись что — надежды никакой. Одно хорошо, почувствовать ничего не успеют.

Рейсон понесся вперед, как спринтер. Алексей поднажал чтобы не отстать. «Пилот, пилот» — крутилось в голове. Дергало, о чем-то напоминало. И… В голове словно щелкнуло. «Пилот! Точно». Сразу вспомнилась восторженная болтовня Сергея, как классно водить межзвездные корабли. Получаешь сигнал бедствия, летишь, высаживаешь десант спасателей. Забираешь в нужный момент. Здесь главное не опоздать — на кону человеческие жизни. Этот пацан никогда не представлял себя с оружием в руках. Всегда вместо приклада — штурвал. Как он сразу не понял? Меньше бы волнений, меньше нервов. Кстати, насчет волнений. Куда это членистоногая гадина заползла?

Алексей заскрежетал зубами. Легкие разрывались, мышцы готовы порваться. Он напрягся, обогнал Рейсона. Влетел в пилотную, чуть не навернувшись через порог.

— Быстрее! — крикнул ему вслед Рейсон. — Если он оторвет пилота от управления, мы рухнем.

Инсект вполз в пилотную уже умирая. Увидев человека, неподвижно сидящего перед ним, решительно пополз к нему.

* * *

Первое, что услышал Алексей, когда чуть ли не кубарем ввалился в кабину, это сдавленный призыв о помощи. Молодой парень шестнадцати лет полулежал в широком, но плоском как бумага, кресле. Он не был прикреплен к нему ремнями либо зажимами. Только тоненький обруч, до боли напоминавший обруч «Творца», охватывал голову. Тоненькие провода шли от обруча по шее, ползли по плечам сходили на руки и заканчивались на тонких кольцах нанизанных на пальцы. Глаза его были выпучены от ужаса, но он не вскакивал, не убегал. Только сдавленно кричал. Одна лапа жука лежала на его горле. Осталось надавить чуть. Парень нервно дернул пальцем. Тут же, повинуясь движению, корабль дернулся, накренился влево. Пилот восстановил равновесие корабля, замер. На лбу выступили огромные капли пота, ручьями потекли по лицу. До Алексея дошло, что парень держится, потому что если он уйдет от управления, все погибнут.

Он вскинул ДУГАТ и сразу опустил его. Стрелять от двери, значит убить обоих, но перейти на другую позицию он не успевал.

Сергей, а это был именно сын Алексея, судорожно сглотнул, но продолжал управлять.

Алексей видел, что надежды нет, он не успел. Но почему инсект медлит?

Неожиданно жук, чуть вздрогнув, медленно сполз с человека. Недвижимо замер на полу. Алексей не веря смотрел на него, но жук не шевелился. Алексей осторожно подошел, ткнул его ногой. Инсект перевернулся. Лапы поджаты к брюшку, огрызок хвоста откинулся как веревка. Сдох. Алексей чуть не задохнулся от радости. Хотел кинуться, обнять Сергея. Тот видимо заметил что-то в глазах отца.

— Не надо пап, — проговорил он. — Не отвлекай меня.

Ворвался Рейсон, застыл в дверях. Увидел мертвого инсекта. Изо рта вырвался такой вздох облегчения, что ветер разметал волосы на голове Алексея.

— Молодец! — сказал он. — Но от пилота отойди. От греха подальше.

— Это мой сын, — сообщил ему Алексей.

— Что? — Рейсон непонимающе уставился на Каширцева — Здесь? — Он не много помолчал, потом проговорил. — Я ничего не пойму. Откуда ты? Кто ты?

— Ты о чем?

Негр не слушал его.

— Ты с самого начала вел себя странно, — говорил он. — Прилетел на поиски сына, не зная кем, твой сын в колонии является. И как потом выяснилось, не знал, что его там вообще никогда не было.

— Послушай Рейсон…

— Нет, это ты послушай. Теперь ты заявляешь, что твой сын, этот пилот. Да у нас, если кого выбирают в пилоты, об этом трубят на все Объединение.

— Но теперь ты наткнулся на одно исключение и не можешь поверить? Спроси у него самого кто я. Спроси.

— Не буду. Ты доказал, что не желаешь человеку зла. У тебя было столько возможностей выстрелить мне в спину, там. Но я не могу понять кто ты.

— Рейсон… — начал Алексей и тут до него дошло, что Рейсон сказал — Что значит, не причинишь человеку зла?

— Инсекты первая инопланетная форма жизни обнаруженная нами. Но вы… Вы, наверное, давно следите за нами.

Алексей покачал головой.

— Рейсон, ты ошибаешься.

— Тогда скажи сам, кто ты?

— Если и скажу, ты не поймешь и не поверишь.

Некстати вспомнился Аман. «Ты ему тоже верил, Рейсон. А его взяли и…»

Мысли снова вернулись к Сергею. На душе до сих пор холодно. Эта тварь положила свои лапы ему на горло. Если бы она прожило на пару секунд дольше… Раскаленный ужас охватил сердце. Рухнуло бы все. Погибли бы не один Сергей, но и Юля и Ваня и уже спасенная Ольга. На себя плевать.

Алексей сделал решительный шаг к Сергею.

— Папа, нет! — успел прокричать Сергей.

— Этот мир придуман, — проговорил Алексей и неожиданно понял, что убеждает сам себя. — Все здесь нереально. Жизнь нереальна и смерть нереальна. Только мы с тобой здесь настоящие. А еще мама, сестра, брат. Семья.

— Але… — закричал Рейсон. Голос его был наполнен непонятым еще ужасом. Солдат догадался, что происходит что-то странное, если не сказать страшное.

Алексей сжал ладонь сына. Она была настолько маленькая, что утонула в его ладони, как ладонь ребенка.

ГЛАВА 15

От резкой смены реальности Алексея зашатало. Он, не видя, шагнул вперед. Запнулся и упал, подмяв под себя что-то мягкое.

— Может, ты наконец, с меня встанешь? — раздалось над ухом.

Алексей посмотрел по сторонам. Вокруг стояли лаборанты, двое охранников.

— Молодой человек. Может вы, наконец, освободите нашего гения?

Вот и Эдуард Степанович, собственной персоной. Когда только успели вызвать. Вон, смотрит, нахмурив брови. На что смотрит? Алексей проследил за взглядом. Вот блин, он оказывается, лежит на Николае. Тот натянуто улыбнулся ему, сделал попытку помахать рукой.

— Слезай! — потребовал он.

Вокруг него возбужденно переговаривались ученые. Недоуменно посматривали Алексею в район пояса.

Алексей вскочил, неуклюже помог ученому подняться. Развернулся и тут же уперся в нацеленные в него пистолеты.

— Что? — проговорил он.

— Не может быть! — проговорил один лаборант.

— Не медленно забрать! — отрывисто бросил Эдуард Степанович. — И быстро в лабораторию.

— Парень, только двинься! — прошипел охранник.

Второй медленно приблизился к ничего не понимающему Алексею, и что-то вырвал у него из рук. Алексей только в этот момент осознал, что в его руках что-то было.

Охранник передал в руки подбежавшему лаборанту ДУГАТ. Тот тут же бросился к выходу.

— Но как? — пораженно прошептал Алексей, и во весь голос. — Не может быть!

Ошарашенные ученые взглядами поддержали его мнение.

— Обыскать! — коротко бросил Эдуард Степанович.

При слове «обыскать» Алексей отшатнулся назад. Повернулся и… замер перед экраном, глаза его широко раскрылись.

На экране метался Рейсон, что-то кричал. Изображение было четким, а вот звука слышно не было. Беззвучно открывался и закрывался рот. Беззвучно пальцы стучали по открывшимся в кресле пилота кнопкам, пытаясь управлять…

В кабину вбежали, потрясая оружием, спасатели. И Рита с ними. Увидев, что пилота нет в кресле побледнели, кто-то уронил автомат.

Алексей почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Он не замечал, что происходит вокруг. Видел только происходящее на экране. Несколько раз с боков его пытались схватить. Он вырывался, раздавал удары в пустоту, в кого-то попал. Наконец его оставили в покое. В голове билась только одна мысль: если ДУГАТ оказался реальным, то могут реальными оказаться Рейсон, Рита, Шаулир, Дарк. Все кто погиб и все кто остался жить.

Алексей замер неожиданно ясно осознав, что сейчас произойдет.

Люди метались. Пришло время, когда даже самая лучшая выучка отходит в прошлое и в человеке просыпается перепуганное существо, жаждущее спасения. Спасатели бестолково бросились к креслу пилота. Рейсона оттолкнули, он исчез в массе людей. Сразу несколько рук ударили по клавишам управления. В ответ звездолет резко накренился, его затрясло еще сильнее. Несколько рук вцепились в обруч, потянули в разные стороны. Хрупкие провода лопались, падали на пол сворачиваясь в клубки. Один человек бросился к аварийному шкафчику. Выхватил что-то подобное тяжелому бронежилету. Начал натягивать…

Как будто это поможет.

Страшный удар смял кабину. Алексей представил, какой сейчас там скрежет, рев, грохот, захлебывающиеся крики. Обшивка сминается, лопается, выдвигается острыми бритвами. Везде летают осколки, калечат людей. Их тела рвет на части, вырывает внутренности, раздавливает, зажав в металлические ладони. Кровь брызжет на стены и тут же испаряется в огне.

На экране появилась Рита — часть лица снесена. В ране видны белые зубы и кости челюсти. Глаз вытек. Кровь быстро заполняет разрывы.

В следующее мгновение по всему экрану расцвела вспышка и все потонуло в огненном вихре.

— Вот это зрелище! — проговорил кто-то из лаборантов.

— Почище чем в кино.

К Каширцеву бросились охранники. Один схватил его за плечо. Алексей сбил руку кулаком, зарычав сам бросился на посягнувшего. Охранник пискнуть не успел, как кулак влетел ему в солнечное сплетение. Он согнулся. Тут же снизу понеслась левая под подбородок. Закатив глаза, охранник опрокинулся на спину, чуть дрыгнув ногой, затих.

Алексей повернулся, успел увидеть второго. Получил удар по глазам, в голову. Что-то ярко вспыхнуло.

* * *

В глазах стояла серая муть. Летали черные мухи. Их хотелось разогнать, но руки не слушались. Наконец потихоньку начало проясняться. Перед глазами очистилось. Голова напротив заполнилась тяжелой, словно гудок паровоза, болью. Алексей пошевелился. Понял, что находиться в сидячем положении. Снова попытался шевельнуть руками — ничего не вышло. Присмотревшись, увидел, что сидит он в кресле, а руки крепко привязаны к подлокотникам. 0н улыбнулся, чтобы подбодрить себя. Напомнить, что не все еще потеряно. Вампир не съел, инсекты не покусали и здесь как-нибудь прорвемся.

— Эдуард Степанович, — проговорил он и скривился от боли в висках. Собрав силы, все же договорил. — Я очнулся.

— Вижу, молодой человек.

Эдуард Степанович вышел откуда-то из-за спины. Наклонился, приблизившись почти к самому лицу. Алексей рассмотрел частую сеточку морщин у его глаз, две трещины на губах.

— Как ты это сделал? — с нажимом спросил директор.

— Что? — Алексей не понял, что от него хотят.

— Пронес оружие, идиот, — неожиданно взорвался Эдуард Степанович. Резко отстранился. Начал мерить комнату широкими шагами.

— Не орите, — Алексей сконцентрировался на собственной боли, что бы не заорать самому. — Вам не идет. Становитесь еще уродливее.

Директор словно споткнулся. Лицо исказила гримаса злости. Он поджал губы и вышел из комнаты.

Алексей остался один, связанный.

Время шло, никто не появлялся. Постепенно холодок страха начал заползать в его сердце. От безумца, ввергнувшего его в такой эксперимент, можно было ожидать чего угодно.

Стена находящаяся перед Алексеем смутно замерцала, а потом сразу проявился огромный, два на три метра, голографический экран. «Новинка, — мышью мелькнула в голове мысль, — раньше не было». Экран сразу осветился. Появилось огромное лицо Эдуарда Степановича. Он стоял почти впритык к экрану, занимая весь полезный объем. Только над правым ухом виднелся кусочек голубого неба.

— Ты, наверное, еще не понял кто здесь хозяин? — с затаенной яростью проговорил директор. — Придется тебя поучить.

Он шагнул в сторону, открывая перспективу. Алексей невольно вскрикнул. Про головную боль забыл сразу.

Знакомое место. Высокий бетонный забор. Клетки в несколько рядов. Стоит нескончаемый вой. Собако-крысы кидаются на прутья. Со скрежетом проходят по ним зубами. В другой клетке ползает краб размером с дога. Глаза на длинных стебельках ходят из стороны в сторону как у алкоголика.

Глаза Алексея стали подобны крабьим. Прыгают по всему экрану. Сердце екает. Хочет найти, но желает не найти. Наконец запрыгало от радости, клетки пусты. В смысле людей нет ни в одной клетке.

За кадром раздался голос Эдуарда Степановича.

— Я так думаю, что сейчас вы, молодой человек, осмотрели все на экране и обрадовались, что ваших родных здесь нет. Честно говоря, зря обрадовались. То есть родных ваших здесь нет, но кто сказал, что их здесь не будет? Попрошу внимания к седьмой справа клетке. Та, что в третьем ряду. Для ориентира скажу, что в ней сидит членистоногое чудо наших генетиков.

Алексей посчитал. Уперся взглядом во взгляд краба. Тот медленно двигал челюстью из стороны в сторону. Один глаз смотрит в землю. Второй уперся прямо в небеса. Громко щелкнуло. По телу пробежала дрожь, когда Алексей рассмотрел какие у этого крабика клешни. Конечно, по пропорциям с телом они не совпадали, были очень маленькими, но и оставшегося хватало на то, чтобы перерезать пополам кошку. А судя по щелчку, силы хватит не только на кошку, но и на три кошки сразу. А то и на стальной рельс.

— Насмотрелись?

На секунду Алексею показалось, что это краб заговорил с ним.

Он завертел головой. Алексей заметил, что директор говорил все вовремя, в нужный момент. В общем, разговор велся так, что становилось ясно, Эдуард Степанович откуда-то за ним наблюдает. Видит, что он действительно дрожит и рассматривает, а не спит поддавшись, наконец выламывающей челюсть зевоте. Где же видеокамера? Но сколько Каширцев ни всматривался, обнаружить ничего не смог.

— Тогда продолжим.

Голос Эдуарда Степановича прозвучал очень неприятно. Алексей впился в экран, со страхом ожидая, что за гадость для него придумали.

Невидимый оператор изменил перспективу. Экран сдвинулся. В поле зрения появилась часть бетонного забора с дверью. Створка приоткрылась, вошли четверо. Трое охранников вели Ольгу. Девушка непонимающе крутила головой. Увидела чудовище в первой клетке, завизжала, дернулась обратно. Двое подхватили ее с боков. Кое-как удержали.

Чудовище, пасть как капкан, туловище с яблоко, зато лапы мощные, взвизгнув, прыгнуло. Ударилось о прутья, изо рта вылетели желтые брызги, расплескались по стеклянному барьеру окружавшему эту клетку, потекли вниз. Капли наверняка ядовитые.

Только с помощью третьего, охранники смогли удержать вырывающуюся Ольгу. Потащить ее дальше.

Алексей рванулся так, что приподнял тяжелое кресло. Сделал пару шагов, но все же рухнул обратно с искаженным от напряжения лицом. От экрана не оторвался.

— Остановитесь! — крикнул он. — Мне плевать, что вы хотите сделать. Я буду выполнять все, что вы хотите.

— Нет, — донесся голос Эдуарда Степановича. — Один раз ты уже обещал и нарушил. И теперь должен увидеть, должен понять, что мне нельзя перечить.

Ольгу подтащили к указанной директором клетке. Краб оттуда посмотрел на нее заинтересованно. Видно не первый раз к нему на свидание приводят красивых девушек.

— Ты должен запомнить, — продолжал вещать Эдуард Степанович. — что не должен трогать никого из моих людей. Ты должен запомнить, что если я скажу тебе упасть и отжаться, ты должен сделать это не медля, не задумываясь. Если я скажу тебе снять штаны на людной площади, ты это сделаешь.

— Я сделаю, сделаю, — сжав зубы твердил Алексей. — Только оставьте ее в покое.

— Нет, — отрезал Эдуард Степанович. — Для того, что бы у тебя не возникло больше никаких мыслей я должен продемонстрировать тебе капельку, всего лишь капельку того, что мы можем выплеснуть на твоих родных.

На экране охранники обхватили Ольгу с боков. Прижали одну руку к боку. Третий охранник схватил ее за вторую руку, потянул к клетке. Ольга завизжала, попыталась вырваться. Экзекутор тянул изо всех сил. Рука медленно приблизилась к клетке. Кончики пальцев зашли за прутья. Ольга перевела дыхание, закричала еще сильнее. Лицо побагровело от напряжения. В глазах ужас. По телу пошла крупная дрожь.

За прутья зашли пальцы. Кисть. Наконец дрожащая рука по локоть оказалась в клетке. Ольга уже не визжала, хрипела сорванным голосом. Перед экраном Алексей откинулся на спинку кресла не в силах сделать ни чего. Глаза не отрывались от страшного изображения. В них отчаяние, усталость. Желание сдохнуть, и желание убить.

Краб неспешно подошел к протянутой ладони. Сделал движение, словно собака принюхивается. Потянул клешню. Ольга захрипела, забилась в захвате охранников как птенчик в лапах крыс. Раздался еле слышный хруст. Указательный палец девушки упал в пыль. Медленно изогнулся. Из среза выдавились крупные капли крови. Ольга протяжно взвизгнула, дернулась так, что почти вырвалась, но тут один из охранников влепил ей пощечину, вторую. Голова Ольги откинулась назад. Из уголка губ дорожкой потянулась кровь. Девушка без чувств повисла между охранниками. Те приподняли ее, заново сунули руку в клетку. Краб поднялся из пыли. Срезанный палец исчез между челюстями. Глаза краба остались бесчувственны, но в движениях просматривалась большая заинтересованность. Он с шумом втянул воздух. Аккуратно, как хирург делающий операцию на сердечном клапане, откусил девочке большой палец. Потянулся к среднему. Алексей до крови прокусил губу. Веревки до боли врезались в руки, кисти начали синеть. Белки глаз покрылись частой сеткой лопнувших сосудов. Он с ужасом, ненавистью и отвращением смотрел, как продукт чудовищного эксперимента опустился в пыль. Подхватил лакомый кусочек. Покатал его в челюстях. Рывками начал проталкивать в глотку. Тонкий пальчик исчезал фаланга за фалангой. Прощально блеснул изящным ноготком, исчез, подтверждая, что его дочь навсегда осталась изувеченной. Калекой.

— Все, хватит, — приказал Эдуард Степанович.

На руке Ольги остался только мизинец. Суки, правую руку изуродовали.

Охранники оттащили девочку дальше от клеток. Подчеркнуто бережно уложили на пол. Появился врач, деловито занялся перевязкой.

Алексей в первую секунду чуть не пробормотал директору благодарность, что он остановил мучение. Потом про себя пообещал оторвать Эдуарду Степановичу все выступающие части тела голыми руками. Включая и ту самую.

— Ну, вы все поняли? — голос директора был холоден. Он даже не подозревал, что призывается на его голову. А может, и подозревал.

Алексею захотелось заорать, швырнуть стулом, выбить дверь, взорвать к черту весь этот зверинец. Он напряг волю, спрятал оскал и выставил вперед спокойствие.

— Да, я понял, — проговорил он.

— Господин директор.

Алексей стиснул зубы, но повторил:

— Господин директор.

— Очень хорошо, — Эдуард Степанович повеселел. — Скоро вас освободят. Вам дается час на приготовления, и вы отправитесь дальше на благородные свершения для нашей и, кстати, вашей пользы. Помните, от вас зависят жизни ваших родных и ваша собственная.

Алексей промолчал, но лицо очень красноречиво высказало все.

— Не верите, — голос директора зазвучал укоризненно, словно он говорил с непонимающим ребенком. — А зря. Вы выполняете наши условия, а мы выполним свои. Конечно, для нашей безопасности мы не выпустим вас в родную страну. Устроим вам эмиграцию и живите. Мы же не звери.

* * *

Николай бросил на Каширцева короткий сочувствующий взгляд. Сразу отвернулся.

— Следующая, ваша жена, — сказал он.

— А можно…

Николай пристально посмотрел на него. Заметил впалые скулы, синяки под глазами. Надолго задержался на глазах. Дернул губами, отвернулся замерев без движения. Неожиданно резко обернулся, бросил вороватый взгляд на дверь лаборатории, покосился на видеокамеру и разрешающе махнул рукой.

Алексей быстрым шагом устремился к Юлии. Жалость охватила сердце, такой она выглядела беззащитной в тоненьком ситцевом платье, да еще порванное по подолу. Из гущи светлых волос выходит множество проводов. И не подумаешь, что такое количество можно подсоединить к тоненькому ободку.

— Я люблю тебя родная, — прошептал Алексей, нежно поцеловал ее в губы.

— Время, время! — заторопил его ученый. Потянул грубо за руку.

Алексей шумно выдохнул, кивнул, с усилием оторвал себя от жены. Николай потащил его к экрану. Показалось, что он сейчас туда его закинет. Каширцев посмотрел на него. Худощавый, мышц почти никаких. Он его легко в бараний рог скрутит.

Николай остановился у экрана. Алексей стряхнул его руки с себя. Ученый ткнул его пальцем в грудь.

— Иди! — сказал он резким, злым голосом. — И не забудь. Ты должен что нибудь принести оттуда.

Алексей окинул его оценивающим взглядом. Кивнул.

— Хорошо. Для тебя принесу, — пообещал он.

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 16

Алексей потрогал ногой покрытие дороги. Верхний слой асфальта рассыпался пылью и мелкими камешками. Но на глубине все еще крепко держался. Алексей кивнул, отметил для себя. После окинул взглядом горизонт. Вокруг, до куда доставал взор, распростерлась серая пыль похожая на хлопья пепла. Свистящий ветер подхватывал их, носил вихрями. Закручивал пыльными столбами. Серые барханы медленно перетекали, двигались вперед. Словно волны в замедленной съемке, обхватывают дорогу, слизывают по краям. Алексей подсчитал. Получалось, что дорога либо должна быть гигантская как площадь, либо… Но кто же мог очищать дорогу, чтобы ее не поглотила пустыня. А главное, где он?

Среди пыли торчали коричневые палки. То ли трава такая, то ли кусты недоразвитые. Прямая как стрела дорога шла между ними. Над ней серо-голубое небо в редких, свинцового цвета, облаках. В центре небосвода пузырится оранжевое солнце, исходит волнами жара. Алексей мгновенно вспотел, влага тут же испарилась. Воздух вокруг него задрожал.

Алексей недовольно хмыкнул. Перекинул через плечо маленький рюкзачок, который ему пожертвовал какой-то лаборант. Горестно посетовал, что набрал еды, а вот водой почти не запасся. Всего лишь жалкая пол-литровая бутылочка, пузырек просто. Каширцев с досадой пнул попавшийся под ногу камень, пошел вперед.

Через полчаса уже не хотелось никуда идти. Хотелось забраться куда нибудь в тень. Желательно, даже очень желательно, чтобы в этой тени была большая лужа, и глубокая. Тени поблизости не наблюдалось. Если конечно не считать за тень эти жалкие темные линии от недобитых кустов. Это ж до какой степени надо сложиться, чтобы полежать под ними?

Ухо шевельнулось, уловив что-то подозрительное. Различило низкий гул. Гул начал нарастать. Алексей быстро обернулся. Едва успел отскочить на обочину, как мимо с ревом пронесся мотоцикл. Длинноволосый парень в драной кожаной одежде даже не обратил на него внимания. Алексей замахал руками, пытаясь продемонстрировать свое существование. Мотоцикл несколько раз вильнул по дороге, словно парень старался от чего-то увернуться или затруднить попадание, понесся вперед. Мотоцикл быстро превратился в точку и слился с горизонтом. Алексей присмотрелся. Ему показалось, или это действительно так, что на горизонте виднеются какие то строения? Вглядывался до рези в глазах. Нет, показалось.

Рука в который раз потянулась за бутылочкой. Алексей посражался с ней несколько секунд, заставил вернуться и не делать глупостей. Еще идти и идти, а воды не то что в обрез, но даже в обрез обреза. Кожа на руках зудела. Высохла и покрылась белыми пятнами от испарившегося пота. Он с наслаждением почесался.

Через пару часов оказалось, что строения ему все-таки не померещились. Черная полоска вдоль горизонта видимо изображала забор. Над ней две коробки высоких зданий и чуть намечены выпуклости еще пяти-шести домиков. Подумав, Алексей решил идти еще полчасика, а затем пора будет останавливаться, и пытаться что-нибудь вызнать о находившемся впереди поселке. Не след соваться туда просто так. А то любопытной Варваре, на базаре нос оторвали. Хоть бы давешний парнишка мимо проехал что ли.

Каширцев сел на обочине, задумчиво поглядывая на поселок. Позволил себе сделать один глоток. О, как классно, как вкусно. Пусть и горячая и пластмассой пахнет. Жаль мало.

От поселка донесся не стройный гул моторов. Алексей приподнялся. Как там — подумалось сделалось? Или еще лучше. Вспомнил про…

Первым, оседлав двухколесного коня, мчался уже знакомый ему парень. Белобрысые волосы развевает ветер. На костлявых плечах пытается удержаться мощная кожаная куртка. Весь в каких-то цепях, клепках, молниях. На шею зачем-то одет шипастый ошейник. «Барбос» сразу окрестил его Алексей.

Остальные трое отличались от Барбоса только цветом волос. Пардон. Один не только цветом волос, но еще и полом. То есть тут присутствовала девушка. Но по мордашке чуть ли не близнец Барбоса.

Мотоциклы ревели. Кстати Алексей заметил, что мотоциклы очень старые. Отслужили уже лет по сорок-сорок пять, если не больше. И все это время не видели покраски и новеньких деталей. Но видимо о них очень хорошо заботились, вот и служат старые коняги. Как известно, не только люди любят хороший уход. Техника тоже.

За спинами ребят торчат рукояти мечей. Так, а вот это уже странно. Современная, в относительном смысле, техника и архаичное оружие. На всякий случай Алексей всмотрелся. Не мчит ли за ребятами кто на коняшке, да с Калашниковым. То же противоречие. Все прям как в том старом, бездарном фильме. «Биовульф» так, кажется он назывался.

Вскоре становится ясно, что целью двухколесных меченосцев является он. Алексей Каширцев. Мотоциклы взревели еще громче, казалось победно. Милиционера на них нет, а то гоняют без глушителей. Встали перед ним полукольцом, преграждая дорогу к поселку. Однако к оружию никто не тянется. Хороший знак.

Молчание затягивалось. Мотоциклы сухо ворчали. Временами золотая молодежь подгазовывала. Это было единственным их действием.

— Приветствую вас, — Алексей показал пустые ладони, но чтобы не приняли за жест «я сдаюсь» держал руки на уровне пояса.

— Привет, — совсем не приветливо сказал Барбос. — Садись, — он кивнул назад на сиденье.

Алексей посмотрел на сидушку. Грязная, потертая, наверно и блох полно. Бросил взгляд на парня.

— Не люблю ездить без ремня и подушки безопасности.

Каширцев думал парень разозлиться, но он неожиданно рассмеялся. Смех подхватили все и в течении нескольких минут тряслись от хохота. Потом смех резко оборвался.

— Хохмач, — проговорил парень и снова указал назад. — Садись.

Алексею ехать не хотелось. А то съездишь так, и будут потом про тебя легенды рассказывать, как про поляков, что с Сусаниным погулять пошли.

— А мне мама говорила, чтобы я не садился к незнакомым людям.

— Нарываешься?

Остальные недовольно загудели, руки потянулись к рукоятям мечей. Барбос резким жестом остановил их.

— Послушай ты, умник…

— Учить будешь, сосунок?

Наступила тишина. Малолетние рокеры не могли поверить, что им, вот всем таким крутым, да таким словом… Барбос побледнел, потом покраснел. Алексей отчетливо расслышал скрип зубов.

— Послушай, умник придурошный, — повторил Барбос. — Если бы ты попался нам в другое время, от тебя бы одни копытца остались. Но сейчас нас послали привезти тебя. Послали важные люди. И мы тебя привезем. Живого, целехонького, но привезем, хочешь ты этого или нет.

— Значит, я могу тебя на три буквы послать и мне ничего не будет? — тут же поинтересовался Алексей.

— Можем руки вырвать. Это ой как язык укорачивает.

Выставив подножку, он спрыгнул с мотоцикла. Алексей зло прищурился, когда Барбос потянулся к мечу, но рокер всего лишь снял перевязь и повесил на руль машины. На вопросительный взгляд Алексея проговорил:

— Ты же без оружия.

Алексей удивленно вскинул бровью, потом кивнул Барбосу уважительно. Парень начинал ему нравиться. Он ожидал немалого сволочизма, а его, оказывается, нет. Каширцеву даже захотелось помириться, но не воспримут ли ребята это теперь как трусость.

— Обещаю, калечить не буду, — сказал Алексей.

Барбос усмехнулся, встал в выпендрежную стойку карате.

— Кий-й-я! — крикнул он и нанес удар ногой.

Алексей чуть дернулся назад. Поймал ногу в захват, а вторую подсек. Барбос упал спиной на дорогу. Дыхание выбило, он закашлялся. Кое-как поднялся.

— А ты силен, — сказал он. — Но все равно поедешь с нами.

— Настырный, — ответил Алексей. — Никуда я не поеду.

— Поедешь, — Барбос кашлянул, дал знак рукой.

Двое парней оставили мотоциклы и пошли на Алексея.

— Не хотите по-хорошему… — Каширцев покачал головой.

Перед ним вышла девушка.

— Я не бью женщин.

— Я тоже женщин не бью, — огрызнулась она.

Барбос встал рядом с друзьями. Алексей кивнул на него.

— Один на один больше не нравиться?

— Нет, паря, — ответил Барбос. — Ты уж нам показал. Один на один с тобой не выйдет. Знаем таких. Годков побольше, опыта побольше. По одному ты любого из нас завалишь. А так, я думаю, будет справедливо.

Алексей кивнул. Ему это таким не казалось, но что поделаешь? Хотя с другой стороны ребятки правы. С армейскими навыками троих из них он разметает, а вот четверых? У ребяток есть шанс. Он вспомнил свой последний бой с лордом Ороном, и это поставило точку в его размышлениях.

— Принимаю, — сказал он. — Так будет справедливо.

Построившись ромбом, ребята пошли на него. Впереди Барбос, по бокам парни, девушка позади. Как только они приблизились, Барбос резко скользнул вперед и в сторону и оказался за спиной Алексея. Каширцев стал центром построившейся фигуры. Он только хмыкнул. Девушка напротив него хищно улыбнулась. Сделала движение ударить. Только в последнюю секунду Алексей понял, что она всего лишь отвлекает его. Он еле успел перехватить руку напавшего сзади Барбоса. Поблагодарил про себя инструктора, которого в армии ненавидел всеми фибрами души. Тот вбивал им в головы приемы, со словами. «Любой, кто в бою управляет своим телом, уже проиграл бой. Позвольте самому телу вести бой». Итак, захват руки, подсечка. Два, один, ноль, пуск. Растопырив руки, Барбос летит вперед. Сбивает с ног девушку, пусть не стоит на пути, вдвоем вылетают за обочину. В месте падения поднимается клуб серой пыли.

Остальные двое налетают одновременно, надеясь застать его врасплох. Один картинно взмахнул ногой, целясь Алексею в челюсть, второй попытался сбить ударом в голень. Тут же взвыл так, что волки Орона сдохли бы от зависти. Отскочил и упал на дорожное покрытие, держась за отдавленную и вывихнутую ногу. А тот, который, а ля Ван Дамм, впервые в жизни познал прелести вертикального шпага, но без подготовки ему это очень не понравилось.

Оставшись единственным, кто возвышался над дорогой выше метра, Алексей подошел к мотоциклам. Похлопал сиденья, попинал ногой камеры, пробно завел один. Мотоцикл заворчал, рыкнул на него как зверь и заглох. Каширцев никогда не был в ладах с техникой. В случае даже мелких поломок приходилось обращаться в мастерские.

Алексей вытащил из ножен меч Барбоса. Осмотрел. Меч так себе, ручная ковка, железо — дрянь, недалеко отошло от бронзы. Сделал несколько взмахов. Разочарованно положил на место. С ностальгией вспомнил свой армейский тесак. Тот конечно покороче будет, но этим фору даст в сто очков. Порубал бы эти самоделки у самых рукояток.

Краешком глаза, Алексей после инсектов на все теперь старался смотреть краешком глаза, заметил, что один из ребят, наконец, смог подняться. Повернулся. Это оказался незабвенный Барбос. Почти сразу вслед за ним на дорогу выбралась девушка. Терла свезенный подбородок.

— Неплохо дерешься, — сказал Барбос.

— Еще хочешь? — любезно поинтересовался Алексей. Парень замахал руками.

— Ну что ты? — раздраженно прошипела девушка.

— Тебе хорошо говорить, — ответил Барбос. — Ты с ним не познакомилась.

— Зато с тобой познакомилась.

Поднялись остальные двое.

— Неплохо дерется, — сказал один из них не ведая, что повторяет за другим, потом добавил от себя. — Научишь?

Алексей нахмурился.

— Все равно у нас поселишься, — тон у парня был просительный. — Что, жалко?

Алексей нахмурился еще сильнее. Странные это ребята. Почему они так к нему привязались? Кто их послал?

Барбос знаком заставил всех замолчать.

— Слушай сюда, — он улыбнулся как бы извиняясь за то, что такой грубый. — Мы с самого начала были не правы, и я хочу исправить ошибку. Я приглашаю тебя в Большой Щит. Клянусь, что с тобой ничего не случится. Там есть человек, который очень хочет тебя видеть.

Алексей посмотрел испытующе. Барбос почему-то покраснел перед ним.

— Хорошо, — кивнул он.

Все обрадовано заулыбались.

— Ну что, садись тогда.

Барбос чуть ли не с разбегу вскочил в седло мотоцикла. Остальные также разбежались по своим лошадкам.

— Нет, — неожиданно сказал Алексей.

— Что нет? — вспылил Барбос. — Мужчина сказал — мужчина сделал.

— Нет, нет, я не отказываюсь, — Алексей сделал паузу. — Но я думаю, что будет гораздо лучше, если кто-нибудь уступит мне свой мотоцикл. Скажем, она.

— Что? — девица от возмущения чуть из штанов не выпрыгнула. — Что бы я дала свой мотоцикл кому-то? Да…

— Остынь, — перебил Барбос. — Он не кто-то. Он нужен Матери. Так что поедешь с Айратом.

— Я не поеду с Айратом.

— А я тебе говорю, что ты отдашь свой мотоцикл.

— Хорошо, — неожиданно согласилась девчонка. — Я отдам свой мотоцикл, но только в том случае, если ты повезешь меня.

Барбос чуть не подавился, потом ухмыльнулся.

— Ладно, садись, — сказал он.

Девушка опустилась позади него, стараясь выглядеть невозмутимой. Но то, как она осторожненько, так чтобы он не заметил, прижалась к нему, наводило на определенные размышления.

Мотоциклы резко взвыли. В нос Каширцева шибануло выхлопом от впереди заводящегося.

— Вива Виктория, — взвыл Алексей, газуя с места, и понесся по рвущемуся на встречу асфальту. Пораженные его прытью рокеры смотрели ему вслед.

— Ну, чего стоим, кого ждем? — через долгую секунду проговорил Барбос.

Молодняк кивнул вожаку. Вслед за удаляющимся помчались еще три мотоцикла.

* * *

Декорации, была первая мысль Алексея, когда он увидел поселок Большой Щит. В фильме «Водный мир» он видел нечто подобное. Поселок выглядел так, словно десятку людей, ничего не смыслящих в строительстве, дали кучу металлолома и сварочный аппарат. И велели в короткие сроки что-нибудь построить. «Что-нибудь» — вот какое название больше всего подошло бы поселку.

Большой Щит был окружен высоким, около пяти метров в высоту, забором. Забор — вылитая одежда нищего. Не то что заплатка на заплатке, но вообще весь из металлических заплаток. Кое-где в заборе сделаны узкие окна, прикрытые специальными щитами, в данный момент открытыми.

Алексей затормозил перед воротами, сваренными из сплющенных железных бочек и квадратов разносортного металла. Подождал, пока догонят хозяева. Как только они подъехали, ворота сразу начали открываться. Мотоциклы въехали на довольно широкую площадь. Правда, не особенно людную. Барбос уверенно махнул ему рукой, показывая на край улицы. Там целая выставка припаркованных мотоциклов, разных видом, окраской и степенью старости. Загнали свои в конец строя. Дальше пошли пешком.

Каширцев с усмешкой осматривал мир, придуманный его женой. Откуда она этого набралась? Никогда не замечал ее за чтением подобной литературы.

По улицам двигались люди, взрослые и молодежь, одетые почти так же как Барбос и его команда. Модельер у них тут один что ли? Кожа, клепки, шипы. Вооружены мечами. А вот огнестрельного оружия не видно вообще. Все стараются двигаться под самыми домами, где тень погуще. На солнцепек никто не рискует выйти. Алексей сразу почувствовал как сухо у него в горле. Закашлялся. Губа лопнула, выступила красная капля. Тут же испарилась, оставив алое пятно. Алексей закрутил головой, высматривая, где бы поживиться благотворной жидкостью. Не увидев дармовщинки, пришлось использовать свое.

Они свернули на одну улицу, шли по ней с минуту. Потом еще на одну, потом еще. Наконец Барбос остановился перед трехэтажным зданием. Именно оно было одним из тех высоток, что он разглядел еще издалека. Барбос жестом пригласил его войти.

Прежде чем шагнуть в неосвещенный полумрак здания Алексей допил остатки воды и спрятал бутылочку в рюкзачок. Отер пот со лба рукавом.

— Веди, — сказал он.

— Веду, — ответил Барбос.

Прошли через небольшой холл. Поднялись по лестнице на второй этаж. Пройдя несколько металлических дверей, Барбос остановился перед единственной дверью из оструганных досок. Покрытых чем-то похожим на лак, но с запахом меда. Аккуратно постучал.

— Войдите, — почти сразу раздался голос. Барбос открыл дверь.

— Заходи, — кивнул он Алексею.

— Ты первый.

Барбос посмотрел на него долгим взглядом. Пожал плечами и вошел. Алексей тоже понимал, что сморозил глупость. Если против него что и удумали, то уже поздно осторожничать, сам забрался в мышеловку. Но вот почему-то захотелось сказать наперекор. Захотелось и все тут.

Следующая комната — зал заседаний, до боли напомнил тот, куда он приходил договариваться о битве с вампиром. Захотелось даже оглянуться. Вдруг за спиной, весело ухмыляясь, стоит Джон. А рядом с ним Поль. Тоже улыбается, накручивает усы. Это жених его дочери. Алексей поймал себя на мысли, что от такого жениха не отказался бы и вздохнул. Эти двое были давно мертвы, если вообще когда-нибудь существовали.

За столом никого не было. Алексей оглядел зал и только тогда увидел стоящее в углу кресло, повернутое к нему задней стороной. Над спинкой возвышалась чья-то лысая макушка. Хозяин макушки никак не реагировал на их явление. Алексей вопросительно указал на него пальцем и посмотрел на Барбоса.

— Глухой, — объяснил Барбос. Подходить он не стал: поднял с пола маленький камушек и запустил им в макушку.

Раздался раздраженный крик. Алексей даже дернул рукой. Лишь потом вспомнил, что ДУГАТа в ней нет.

Глухой вылетел из кресла с ругательствами. С размаху обрушил их на Барбоса.

— Ты, гад! Сколько тебе говорить, чтобы ты так больше не делал? Тебе что, подойти лень?

— Лень, — хладнокровно признался Барбос. — Смотри, я привел того, за кем посылала Мать.

— Да? — настроение глухого мгновенно изменилось. — Пошли, пошли-ка.

— Куда пошли? Он здесь уже.

Наблюдая за диалогом, Алексей недоуменно пожал плечами.

— Глухой? — спросил он.

— Он по губам читает, — объяснил Барбос.

Алексей кивнул согласно. Потом нахмурился, уловил несоответствие.

— А стук в дверь он тоже по губам прочитал?

— Говорит, вибрации, — равнодушно ответил Барбос.

Глухой пристально посмотрел в лицо Алексея.

— Да, мил человек, я умею читать по губам. А сейчас подойдите ко мне, — и пошел к Алексею сам.

Алексей окинул его взором. Глухой небольшого роста. Очень небольшого. Скажем, гном. Лицо в глубоких морщинах, щеки висят на плечах, уши оттопыренные. И он был абсолютно лыс.

— Меня зовут Дикен, — гном протянул руку.

— Алексей, — Каширцев пожал маленькие пальчики. — Это вы за мной посылали?

— Не-а, — замотал головой Дикен.

— А кто?

— Мать, — гном произнес это с благоговением, словно говорил о божестве.

— Да? Ну, если сама Мать? Тогда веди меня к ней.

— Конечно, конечно, — лысая голова закивала. — Только проверим вас на наличие оружия.

Алексей сунул Дикену под нос кулак.

— Вот мое оружие.

Дикен собрал глаза в кучу. Посмотрел на грозно вытянутую конечность.

— Э…э изъятию это… не подлежит.

— Еще бы подлежало, — усмехнулся Алексей.

— Но все равно мы должны вас обыскать.

Алексей мысленно досчитал до десяти.

— Хорошо, обыскивай, — с усилием проговорил он.

Обыск конечно ничего не дал. Но такому тщательному осмотру Алексей не подвергался давно. Охранник фирмы «Корпорация брат-зверь» ему и в подметки не годился. Дикен чуть ли не подошвы ему отпорол, чтобы проверить, вдруг туда кинжал закатился. Прощупал каждый миллиметр одежды, вещи, тела. Продавил живот, наверное взрывчатку искал.

— Тебя к нам бы, да на таможню, — проговорил Алексей, когда через час обыск наконец-то закончился.

Дикен раздраженно сплюнул, хмыкнул и отошел, гордо вскинув голову.

— Что это с ним? — спросил Алексей Барбоса.

— Да его больная тема, — ответил белобрысый рокер. — На таможне ему отказали, сказали неспособный.

Дикен вернулся почти сразу. Недовольство пропало, лыбится до ушей.

— Что шепчетесь, что шепчетесь? — заговорил он. — Губки-то, губки покажите. А ну не прятать, — обвел их подозрительным взглядом. — Ладно, догадываюсь, что обо мне говорили. Ты, — он ткнул пальцем в Алексея. — Пошли. Тебя заждались.

В конце зала еще одна дверь. Дикен подвел Каширцева к ней, галантно распахнул.

— Мать, он здесь, — потом состроил Алексею зверскую рожу. — Заходи.

Комната оказалось не очень большой. Размером со среднюю кухоньку. В ней стояли только небольшой стол и стул со спинкой. На стуле сидела закутанная в черный плащ фигура. Можно было понять, что это женщина. Сердце Алексея забилось в предчувствии.

— И я еще не хотел сюда идти, — проговорил он.

Фигура поднялась, обернулась. В отверстие капюшона виднелись черные, как смола волосы. Алексей почувствовал, как сердце резко остановилось. У Юлии волосы не были такими темными.

— Кто ты? — спросил он.

Женщина скинула капюшон, и сердце у Алексея пошло, даже побежало. Чуть не заорав от бешеной радости, он бросился к жене.

— Нет! — почти взвизгнула Юлия и отскочила от него. — Не трогай.

— Юля, что с тобой? Я хочу забрать тебя отсюда.

— Нет. Успокойся, Алексей, но не подходи. Я все тебе объясню.

— Юля, что… что ты?

— Я люблю тебя. Подожди. Я тебе все объясню.

— Я тоже тебя люблю. Но?…

ГЛАВА 17

Происхождение Юли в этом искусственном мире в корне отличалось от появления Оли и Сергея в их мирах. Там их двойники рождались, росли и к моменту появления Алексея вступали в нужную фазу возраста. Было ли это ускоренным временем или ложной памятью, пусть эскулапы Эдуарда Степановича разбираются. Юлия появилась тринадцать дней назад. Ровно тогда, когда ей ввели снотворное и подключили к «Творцу». Очнувшись, она сразу осознала, что находится в странном месте, в отличие от тех же Ольги и Сергея, воспринявших все как должное. Каково же было ее удивление, когда она начала замечать совпадения с тем, о чем она придумывала, что представляла. Для Алексея было настоящим открытием, что Юлия тайком от него, считая, что он будет смеяться, брала у старших детей фантастику. Особенно ей нравились книги, где описывались миры после ядерной войны. Но не просто катастрофы, а где говорилось о восстановлении цивилизации после техногенной беды.

Открытием для Каширцева стала и книга, которую Юля писала в часы, когда он был на работе. Дети знали об этом, но им было весело иметь тайну от папы.

Попав в Большой Щит, Юлия была поражена его сходством со своим романом до последнего болтика, до последнего разбитого стеклышка. Даже лица главных жителей поселка те самые.

Сначала она решила, что умерла. Но виденное слишком отличалось от всех описаний загробной жизни, которые она слышала, и поэтому она просто решила, что с ней что-то сделали и она попала в другой мир.

Дальше пошел черед рассказывать Алексея. Он коротко пересказал ей свои приключения. Юля слушала внимательно.

— Так значит, это мои мысли? — сделала она, в конце концов, вывод. — Сны?

— Да, — сказал Каширцев. — Примерно так. Все это ты придумала и с помощью «Творца» создала.

— Значит, это мой мир.

Алексей покачал головой.

— Нет, это не твой мир. Ты находишься здесь против своей воли. А я должен вытащить тебя отсюда.

— Стоп, стоп, стоп, — замахала руками Юлия. — И как ты должен сделать это?

— Да просто взять за руку.

— Ясно, — сказала Юлия тем, не терпящим возражения тоном, которым она завершала домашние споры. — Тогда мы пока до меня дотрагиваться не будем.

Алексей подскочил. Он не мог понять категоричность жены, не мог поверить своим ушам.

— Почему? — искренне не понял он.

— Сначала мне надо кое-что закончить здесь. Дела.

— Какие дела, — вспылил Каширцев, — могут быть в кукольном мире? А там у тебя дети. Я, наконец.

— Важные дела, дорогой. И не сердись. Пойдем, я тебе покажу.

Забывшись, она протянула руку, чтобы взять его ладонь. Отдернула, как от гадюки. Алексею даже обидно стало, словно приравняла.

Они вышли из комнаты, из зала. Внизу их ждал Барбос. Юлия махнула ему рукой делая знак, что за ними следовать не надо и парень исчез. Они пересекли площадь. При этом всякий встречный склонялся перед Юлией на колено.

Они пересекли насквозь весь Большой Щит, и вышли на сторону противоположную той, через которую вошел Алексей. Поднялись в строение идентичное тому, где располагается штаб Юли, только на этот раз на самую крышу. Открывшийся перед Каширцевым пейзаж даже не намекал на красоты. Унылая серая пустыня и тянущаяся словно стрела дорога. Даже полутраву-полукусты не разглядеть. Скукота.

В полукилометре от Большого Щита в небо резко поднялся столб песка. Ветер тут же подхватил его. Развеял, превратив в широкую завесу.

— Что это?

— Где? А вот это? Это живоглот. Опасная тварь. Если ему попасться, то уже не выберешься. Правда, его приближение легко заметить, так что от него и ребенок убежит. Но ты не туда смотришь. Смотри вдоль дороги. На самом горизонте.

Алексей посмотрел в указанном направлении. Сначала он ничего не разглядел, о чем тут же сообщил жене. Юлия только хмыкнула.

— Посмотри внимательнее. Ночью, конечно, виднее, но и ты у меня не слепой.

Алексей снова начал смотреть, напрягая до боли глаза.

— Кажется точки какие-то, — наконец сказал он.

— Не точки. Шатры кочевников.

Она сказала это таким голосом, что Алексей обернулся. Глаза у Юлии были страшные. Полные одновременно ненависти и отчаяния.

* * *

Они обитают в южной области того, что когда-то называлось Европой. Наводят ужас на население. Живут разбоем. Часто берут дань женщинами и особенно детьми. Из них воспитывают солдат. Они звери. Но сами себя считают хозяевами, а остальных людей — домашними животными, дающими им мясо, молоко, шкуры. Теперь они решили прийти сюда, и навести здесь те же порядки.

— И что ты хочешь?

— Я хочу их остановить. Пусть они убираются на свой юг. Живут там, как хотят. Но здесь им не место.

— И как ты это сделаешь?

Юлия вздрогнула.

— Я не знаю.

Алексей посмотрел ей в лицо. Милое и нежное. Перевел взгляд на руку, вздохнул тяжело. Посмотрел в горизонт. Перед глазами промелькнули лица. Сильвестерн Джон, Поль, Рейсон, Рита, другие. Все реальные. Совсем не придуманные. И умирали они реально.

— Я что-нибудь придумаю.

Они столкнулись взглядами. Юлия чуть приподняла уголки губ. Алексей медленно кивнул. Во взгляде отразилось любопытство.

— Радость моя, — сказал он. — Так ты мне не объяснила, почему при нашей встрече запретила мне дотрагиваться до тебя? Ты же еще не знала про возвращение.

Юлия потупила взор.

— Но я почувствовала, — проговорила она. — Я сразу почувствовала. И уже тогда решила. Уходя в мир иной, вернее из мира иного, надо заканчивать все свои дела.

— Но этот мир придуман.

— Знаю. Но он все равно для меня важен. Пойми.

* * *

Стоя на крыше следующей ночью, Алексей наблюдал за россыпью огней. Кочевники приблизились. Еще дня четыре — и они будут здесь. Кочевники. Вернее назвать их разбойниками. Идущие завоевывать новые сферы влияния. Хотят войны? Что ж, будет им война. Кто к нам с мечом придет тот от меча и… Алексей усмехнулся. Поговорка в тему. Здесь воевали мечами. Резко посерьезнел.

Барбос (на самом деле его звали Тимур) всматривался в горизонт, шевелил губами.

— Четырнадцать костров, — сказал он. — Как же их много.

Алексей усмехнулся. Он воспитывался в мире, где армии насчитывающие полтыщи солдат, считались маленькими армиями. Он ожидал как минимум с сотню огней.

— Четырнадцать говоришь. А в поселке народу сколько?

— Ну… значит, Семен, — Барбос начал загибать пальцы. — Соседи… Айратовы… и… — Барбос по имени Тимур снова зашевелил губами — Тридцать четыре, — выдал он наконец.

— Сколько? — Алексей вытаращил глаза. Настроение резко упало. Каширцев совсем не подумал, что и защитники тоже могут сотнями не исчисляться.

— Тридцать четыре, — повторил Тимур. — А разве мало?

— А против нас?

— Ну, я думаю, у костров минимум человек по шесть. Получается…

— Восемьдесят четыре, — посчитал в уме Алексей. — Полста лишних, и совсем нам не нужных. Пошли, насмотрелись.

Осмотр средств обороны окончательно выбил его из равновесия.

— И это что, больше ничего нет?

Барбос непонимающе смотрел на него, пытаясь понять, что от него хотят. Он, то смотрел на того, кому Мать велела подчиняться без возражений, то переводил взгляд на разложенные на столе мечи, в количестве пяти десятков, и горку ножей.

Алексей закатил глаза. Отвернулся, чтобы глаза его на это убожество не смотрели.

— Значит, говоришь, трубят в рог? После чего защитники выходят из укрытия и бьются с врагом грудь в грудь?

— Конечно.

— На мечах?

— А разве можно еще на чем-то?

— Можно, еще как можно. Есть топоры, копья, вилы и это только для рукопашной. А еще есть пращи, луки, арбалеты, винтовки, установки «Град». И для гостинца бревно скинуть, котел смолы расплавленной или масла кипящего плеснуть. Да на худой конец, кирпич потяжелее с добрыми пожеланиями отправить. Ты мне объясни, какого черта вы вообще из-за стен выходите?

— А почему не надо выходить?

— Да потому что обороняющиеся имеют преимущество. Они в убежище, а противник на открытом месте. Да пока они на абордаж будут идти, фу ты, на приступ… Или приступ это у болезни… Черт, запутал ты меня. В общем, как в гости кто полезет, сверху вниз легче кинуть, чем снизу вверх. Законы природы на нашей стороне.

— Какие законы?

— Гравитации.

— Чего?

— Отстань, а то я тебе по шее дам.

— Да за что?

Алексей уставился на него тяжелым взглядом. Мысленно размазал Барбоса по ближайшей стене. Шкуру постелил под ноги.

Тимур поежился, словно понял, какую участь готовит для него Каширцев. Несколько секунд прошли в тягостном молчании.

— В общем… — начал Алексей.

— Что «в общем»?

— Ты издеваешься?

— Нет.

Алексей выдохнул с облегчением.

— А как это издеваться?

— Черт, — Алексей чуть не закричал. — Ты прекратишь издеваться? Хватит задавать вопросы!

Барбос смотрел на него непонимающе. Со щелчком закрыл рот. Через секунду попробовал было его приоткрыть.

— Нет! — угрожающе сказал Алексей.

Тимур решил не рисковать.

— Да… — Алексей тяжко вздохнул, — тут еще работать и работать. Надеюсь с запасами у вас хоть все нормально. Пошли, покажешь мне, а я поужасаюсь.

Увиденное подействовало на него очень сильно. Темные сумерки. В ней, словно привидения, ходят люди. Собирают огромные, размером с подушки, грибы. С потолков снимают свисающие лохмы мха. В середине широкое озеро. В нем острогами бьют рыбу. Поднятая на поверхность она широко открывает и закрывает рот. Сама бледная, глаза отсутствуют. Потому что не нужны в темноте глаза.

Алексей окинул восхищенным взглядом своды пещеры. В свете факелов видны зеленоватые стены. Блестят белые нити.

— Это вы сами сделали?

— Не-а, — замотал головой Тимур. — Пещеры здесь всегда были. Поселок вырос после. Вообще-то их довольно сложно отыскивать и опасно. Их живоглоты облюбовывают. Но любой нашедший поймал свою удачу зашиворот при любом раскладе. Что он сам выгонит живоглота и построит поселок. Что загонит пещерку каким переселенцам.

— И много таких поселков? С пещерами?

— Ты что, глупой? — Барбос удивился настолько искренне, что Каширцев просто не мог на него обидеться. — Они все с пещерами. По другому не выжить.

— Понятно.

Они пошли параллельно цепочке людей передающих корзины с рыбой и мхом, и грибы ближе ко входу. Алексей смотрел на царящее вокруг изобилие. Ну, хоть в этом не было проблем. Теперь при желании, да при должной подготовке поселок мог простоять вечно.

— Кочевники, — начал Алексей, — если вникнуть в смысл этого слова, своего поселка не имеют.

— Ага. Они говорят, что должны быть свободными, ни от чего не зависящими.

— Ясно.

— Только считают, что другие должны оплачивать их свободу.

Алексей удивленно посмотрел на Барбоса Тимуровича. Не ожидал от него таких слов.

* * *

Ночь принесла с собой новые неприятные новости. Костров прибавилось. Теперь их стало тридцать семь.

— Может, это военная хитрость? — блеснул эрудицией Барбос.

— Надеюсь, — с сомнением проговорил Алексей. Но здравый смысл упрямо твердил, что все без обмана. Лучше б с обманом. Откуда они взяли подкрепление? Причем больше половины… какое половины. Почти две трети прибавилось.

Юлия все так же сидела за столом в своей комнате-кабинете. Тимур войти вместе с ним не решился. Благоговейно проводил взглядом Алексея, допущенного в святая святых.

— У нас проблемы, — начал Алексей сразу.

— К кочевникам пришло подкрепление.

— Уже сообщили?

— Не перебивай. И мои люди отказываются принимать реформы. Считают их низостью и трусостью.

— Да… но… откуда ты узнала?

— Не забывай, этот мир придуман мною. И если верить тебе, то я лежу сейчас опутанная проводами и воображаю, и придумываю, и фантазирую. Выбирай, что хочешь. А это значит, что без моего ведома здесь и травинка не шелохнется. Так что я просто знаю.

— Просто знаешь, значит. Ну, если просто знаешь, может, подскажешь, как мне поступить?

Юлия водила пальцами по столешнице, словно ворожила.

— Нужно искать что-то необычное, — сказала она.

— Спасибо, — Алексей ернически улыбнулся. — Случаем не подскажешь, что именно?

— Подскажу.

Каширцев поднял бровь, уж больно не походило это на всяких предсказателей, но промолчал.

— На восток от поселка есть развалины, — продолжала Юлия. — Раньше там было что-то наподобие школы. Впоследствии в ней группировались остатки спецназа и ОМОНА, где и были на голову разбиты. Посмотри там. Может, найдешь что-нибудь интересное.

— А может…

— Нет, — перебила Юлия. — Даже не думай.

— Но я не договорил.

— Я и так поняла. Не собираюсь я возвращаться. Пока. Не делай такие страшные глаза. Рукопожатиями займемся потом.

— Но логика…

— Женщины пользуются интуицией. Спинным мозгом как говорят мужчины.

— Но чего ты боишься?

— Я не боюсь. Просто мне не нужны кочевники в моем поселке.

— Вот черт. Ну, пойми ты Юля. Как только мы выйдем отсюда, Большой Щит исчезнет. И будет уже все равно, поселились ли здесь кочевники или их отогнали. С точки зрения гуманизма будет даже лучше, если ты уйдешь. Никто не пострадает, никто не умрет.

Юлия посмотрела ему прямо в глаза. Ему даже стало как-то неуютно. Потом опустила лицо.

— Откуда ты знаешь? — проговорила она тихим голосом и снова посмотрела на него. — А вдруг останется. Может мы, дав толчок, породили мир, который останется и после нас.

— Ничего не останется! — высказался Алексей. Резко замолчал. Глаза уставились в пустоту. Вернее в ворох собственных воспоминаний.

— Что случилось? — встревожилась Юлия. Алексей, не отвечая отвернулся. Пошел к стене.

— Почему ты молчишь? — настаивала Юлия — Тебе что-то известно? Что?

— Ничего. Все нормально. Все хорошо.

На душе не было ничего хорошего. Перед глазами предстал падающий звездолет. Мечущиеся в панике люди. Лицо Риты с вырванной щекой. Так, что видны кости челюсти, зубы. И все произошло уже после его ухода. А уж про ДУГАТ и говорить нечего. Откуда он явился?

— Ситуация… — проговорил он.

Юля подошла к нему, хотела потрясти за плечо. На полдороге рука отдернулась. Юля даже прижала ее к груди и накрыла ладошкой. Наверное, для надежности.

— O'key, — сказал Алексей, не заметив ее промашки. — Я постараюсь помочь. Хорошо?

— Хорошо, — закивала Юлия.

— Только после того, как я все сделаю, мы сразу уйдем. У нас своя жизнь. И ты должна это понять.

— Хорошо, — снова кивнула Юлия. Вдруг лицо ее изменилось. — Как там дети? — спросила она.

— У Сергея все хорошо. Олю я тоже вытащил, — Алексей натянул на лицо улыбку, стараясь, чтобы это не выглядело неестественно. Рассказывая о своих приключениях, он не хотел лишний раз тревожить жену, и умолчал о том, что случилось с Олей, о ее руке. По глазам Юлии было видно, что она что-то заподозрила, но расспрашивать не стала. — Ваня пока еще… там.

— Бесчеловечные, — тихо проговорила Юлия. И заплакала. Каширцев сразу почувствовал себя неуютно. Смотреть — смотрит, а помочь ничем не может.

* * *

Взяв с собой Барбоса Тимуровича, ну приглянулся ему парень, приглянулся, Алексей сначала отправился поесть. Грибы оказались просто сногсшибательно вкусными. А потом потащил байкера на наблюдательную вышку.

— Показывай, — велел он.

— Чего? — не понял Тимур.

— Мне нужны развалины старой школы. Там еще какие-то бойцы окапывались, да там и полегли.

— А, так школа? Сразу бы и сказал. Она там, — Тимур ткнул пальцем куда-то себе за спину, за костры кочевников. Алексей несколько секунд всматривался в сгущающиеся сумерки.

— Так где? — снова спросил он.

— Не видно? — удивился Тимур — Че, не видно что ли? Ну, так это понятно. Туда столько переться надо.

Каширцев закусил губу, силясь сдержать рычание.

— Вот и отведешь, — немного спустя сказал он.

— А что, не сложно. Можно и отвести, — весело сказал Барбос.

Костры кочевников светились гораздо ближе. Примерно в половину от того, где они видели их в первый раз. Алексей пристально посмотрел на них. Казалось, что он видит тени, то закрывающие, то открывающие костры. Но с такого расстояния было невозможно что-либо рассмотреть, а значит, это просто игра воображения. Как и весь мир. В смысле этот.

Я думаю, и к кочевникам неплохо будет заглянуть, — сказал он.

— Ты что? — Барбос побледнел так, что даже в темноте это было видно. — Они же звери. Поймают и хана. Любят они мучать. Бывает день так, два, неделю мучают. Пытают часов пять и на отдых, значит, отправляют. Человек отойдет немного, а они его снова.

«Правильно, — невольно подумал Каширцев. — чтобы жертва не истекла кровью, не впала в шоковое состояние, когда хоть что уже с нею твори, ничего не почувствует. Скоты. Захотелось, очень захотелось, что бы летели они колбаской. Желательно в зубастой пасти волка-оборотня, да чтоб волк позверистее, позверистее».

— Тем более, заглянем.

— Крутой, — Барбос Тимурович едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Это открытым текстом было видно в его глазах.

«Крутой? Да сюда бы Рейсона, или Амана», — сердце защемило.

— Дай-ка меч, — сказал он.

Тимур хмыкнул, но меч дал. Алексей взвесил в руке оружие. Покрутил, сделал несколько взмахов.

— Нет, — Алексей протянул меч обратно. — Не по мне это. Вот нож бы хороший. Э-эй, ты куда?

Барбос вернулся минут через десять. Принес сверток. Каширцев развернул, ахнул.

— Ваа… — выдохнул он. — Класс. Где добыл?

Тимур Барбосович выдал что-то неопределенное наподобие того, что кому-то досталось от деда, а тот там-то, да у того-то, но Алексей даже не обратил на его слова внимания. Любовался настоящим десантным ножом. Конечно не новеньким, но отлично сохранившимся, наточенным. Он встал в стойку. Сделал несколько коротких точных взмахов. Лезвие со свистом резало воздух.

— Самый раз.

ГЛАВА 18

— Жить, как говориться хорошо, — вспомнилась присказка телегероя. От себя добавил: — Только хорошо жить не всегда выходит.

Алексей осторожно спускался по стене скалистого оврага. На последнем метре спрыгнул. Барбос спустился рядом, проворный как ящерица. Трое его напарников уже ждали внизу. Каширцев поймал их насмешливые взгляды. Как же, по горам ходить не умеет.

Не умеет, да не умеет. А возможно ли уметь все?

Алексей с тоской посмотрел на возвышающуюся стенку, по которой им предстояло еще подняться. Захотелось взвыть в голос.

Странно даже, откуда взялся этот овраг. Ни с башен, ни даже вблизи видно его не было. Возник буквально под ногами, словно из ниоткуда. Наверное, что-нибудь в воздухе искажает перспективу.

Широкая трещина пересекла дорогу и уходила в обе стороны на сколько хватало глаз. Мостика тоже нигде не было видно. Даже бревнышка никто перекинуть не догадался. Хотя, какие здесь бревна? Пришлось оставлять мотоциклы, ребята привязали к ним флаг ярко красного цвета, на длинной палке, чтобы с поселка заметили и забрали технику, и полезли к черту в гости. Одно утешение — кочевникам, по дороге в Большой Щит, тоже придется пересекать его.

Вниз, теперь вверх. Пустое небо заглядывало в щель, и края этой щели приближались так медленно, словно издевались над ним. Наконец когда Алексей высунул голову над землей, он понял, что подтянуться это сверх его сил. Алексей судорожно вцепился пальцами в щели асфальта чувствуя, что начинает сползать. С каждой секундой все быстрее. Сердце забилось в испуге. Хотелось крикнуть, но воздуха в груди не хватало.

Руку сжали около локтя. Алексей поднял глаза. Тимурик, родной, как же ты вовремя.

Барбос тянул его. Позвал напарников и Алексея, как известную всем репку, быстро вытянули на надежную поверхность. Алексей с радостью повалился на асфальт и тут же подскочил как ужаленный. Легче на раскаленной сковороде посидеть, чем на таком асфальте. Напарники Барбоса смотрели на него. Улыбки их делались все шире и шире. Тимур даже прикрикнул на них, чтобы прекратили насмешки. Конечно, они же не дрались с этим таинственным человеком из ниоткуда. Не знали, на что он способен.

Идти далее по пышущей жаром дороге, под палящим солнцем казалось невозможным. Алексей пошел.

— Ни че, босс, — неожиданно подбодрил его Барбос Тимурович. — Через часик будет землянка, отдохнем.

«Часик, всего часик и отдых. В подземной прохладе. На влажной земле. ХОЧУ».

Через полчаса идти стало легче. Наверное, открылось пресловутое второе дыхание. Шаг стал шире, спина прямее. Алексею хватило сил даже улыбнуться. Тут же рот пришлось закрыть. Солнце ожгло десны. Дышать и то приходилось маленькими порциями, чтобы не высушить слизистую рта. А он тут как лиса на сыр раззявился.

Алексею все равно хотелось сделать что-нибудь веселое, чтобы все вокруг рассмеялись. Он прикрыл рот ладонью.

— Хотите, анекдот расскажу? — спросил он.

— Анекдот? А что это? — спросил Тимур.

— Э-э-э? — Не понял Алексей. Оказывается, это сильно выводит из равновесия, когда кто-то не знает общепринятых вещей. — Ну, как это тебе объяснить? — а вы сами попробуйте, и не придурковатому дураку, а искреннему. — Ну, скажем так, это смешная история.

— Ха, смешная история, — хохотнул Барбос. — Я знаю одну, — он кашлянул так, что звякнули все нашивки на его одежде, сделал круглые глаза и начал.

— Вороне как-то Бог послал кусочек сыра. На ель ворона взгромоздясь, поужинать совсем уж собралась. Да призадумалась. На ту беду лиса близехонько бежала. Лисица видит сыр, лисицу сыр…

— Знаю, знаю, — перебил Тимура Каширцев. — Только это поучительная история, а не смешная.

— А разница?

— Хм, разница.

Объясни. Ведь даже в реальном мире, совсем недавно анекдот означал просто рассказ. Из жизни ваших знакомых, факты истории. Что-то просто интересное, а не ржачка в которую анекдот превратился в наше время.

— Послушай, тогда, может, поймешь.

— Давай.

Ого. Оказывается, остальные трое давно вслушиваются в их разговор. Алексей через силу хмыкнул.

— Идет, значит, мужик по пустыне…

— А это кто — «мужик»?

— Что? — Алексей секунду подождал, ожидая вопроса, и лишь потом до него дошло, что именно про мужика и был вопрос. — Кто такой мужик? Ты мужик, я мужик…

— Какое то слово противное, — вмешался один из троих, загорелый до черноты так, что издали его можно была принять за негра. Звали его Башир. — Не, я не мужик, я мужчина. Это звучит благороднее, а так как ты сказал, просто быдло какое-то.

Каширцев растянул рот в широкой улыбке.

— Жара, — продолжил он. — Воды нет. И мужик этот вот-вот значит загнется. И тут глядь, а из песка бутылка торчит. Вот…

— Эй, эй, стой, — перебил его следующий попутчик. Был он сухой как щепка. Одни кожа да мышцы. Ни капли жира. Казалось, дотронься до него и почувствуешь под пальцем не теплую плоть, а деревянную кору. Особенно отличительной чертой у него было это выкрашенные в малиновый цвет волосы. — А что такое песок? — спросил он.

Алексей чуть не подавился слюной от удивления. Огляделся. Их окружало целое море серого песка.

— Вот песок, — указал он пальцем.

— Пальцем тыкать не прилично, — ответил Малиновые волосы. Он наклонился и зачерпнул серую горсточку. — Это пыль, — изрек он с таким видом, будто провозгласил истину, которую веками искали величайшие мудрецы и не могли найти. А вот он…

Алексей тоже набрал немного, пропустил между пальцами. Действительно пыль.

— Это почти песок, — сказал он. — Песок чуть крупнее. Мелкие такие камешки.

— Какими с рогатки стреляют? — вметался Башир.

— Нет, мельче. Гораздо мельче. Но крупнее пыли.

— Понятно, — сказал малиновый. — Продолжай.

— Вот спасибо, — хмыкнул Алексей. — Значит, увидел мужик бутылку. Вот, думает, сейчас напьюсь. Хвать ее, пробку срывает, а из бутылки джинн вылезает.

— Эй, эй, стоп… — начал малиновый.

— В общем, так. Джинн — это придуманное существо. Главная его обязанность — сидеть в бутылке, и любому, кто его освободит, исполнять три желания.

— Любых? — спросил Башир.

— Любых. Вплоть до самых невероятных.

— Классно. Вот бы мне так, — на лице Башира появилось мечтательное выражение. — То, да се, да еще раз се.

— Размечтался! — перебил его малинововолосый, кстати, звали его Югоса. — Тебе бы все на халявку, на халявку.

— Точно, Башир, неправ ты, — сказал Барбос.

Третий их попутчик до сих пор не обращавший на себя никакого внимания закивал. Начал делать руками всевозможные пассы. Барбос ответил ему. Тот еще начал плести пальцами знаки.

— Джаф говорит, — начал переводить Тимур Барбосович, — что неправ ты, Башир. Мужчина всего должен добиваться своими руками. Сам. Все правильно? — Это уже к Джафу. Тот кивнул.

Алексею показалась, что кивнула массивная глыба. Джаф не был ни высок, ни квадратен плечами. Но почему-то при взгляде на него возникало впечатление чего-то нависшего над тобой. И если уж сорвется, то размажет в лепешку. Так что лучше не злить его.

Башир тоже так подумал.

— Да, верно ты говоришь, — сказал он. — Нельзя так.

— Всё? Все выговорились? — поинтересовался Алексей — Можно дальше рассказывать? — получил в ответ кивки. — Где я там? А, джинн… Так вот, из бутылки джинн вылетает и говорит: «Ты меня спас, загадывай желания».

Башир снова мечтательно закатил глаза. Получил чувствительный толчок в бок от Югосы. Скривился.

— «Пить хочу!», кричит мужик.

— Во, вот это по нашему! — Барбос посмотрел на Джафа, мол, не перебивай. — Конечно, не правильно с желаниями, но все равно самое нужное попросил. Не ерунду какую.

— Мужик попросил пить, — с нажимом продолжил Каширцев. Он уже пожалел, что вообще затеял с анекдотом. Настроение стремительно падало, как уровень жидкости в организме. — А джинн говорит: «Ну тогда пошли». Мужик: «Да нет, мне бы побыстрее». А джинн говорит: «Ну тогда побежали».

Сбоку грохнуло так, что Алексей подумал что-то рухнуло. Нет, это хохотал Джаф. Пальцем тыкал в Башира. Потом попытался что-то сплести. Не получилось. Вторая попытка вышла более успешной.

— А Башир говорит, желания, — перевел Барбос. — Ножками надо работать, ножками.

Теперь уже хохотали все.

* * *

Резкая, боль вспыхнула под коленкой. Алексей дернулся. Смех оборвался. Вдоль дороги поднимались фигуры. С них сухими ручейками стекает серая пыль. Во рту зажаты трубочки для дыхания. Следующий камень просвистел в воздухе, но в этот раз они ожидали и увернулись.

— Хватит играть, — сказала одна из фигур, — оружие к бою.

— Кочевники, — просипел Башир.

— И так уже ясно, — Алексей потянулся к ножу.

Кочевники шагнули на дорогу. Их было по двое на каждого из них. Алексей присмотрелся и увидел, что эти люди, скажем так, не совсем люди. Например, у одного левый глаз оказался чуть ли не развернутым на бок, да и вдобавок находился почти у самого уха. А у другого на рукояти меча лежало семь пальцев. У остальных тоже были какие-либо уродства, или несуразные добавления. Алексей принюхался. Он где-то читал, что при радиации выделяется запах озона. Или чего-то там еще.

— Спиной к спине, — тихо приказал Барбос.

— Становитесь, — сказал ему Алексей. — Мне же нужен простор.

Он выдвинулся вперед, прикрывая ребят. Те за спиной занимали выученную, вытренированную позицию.

Кочевник, который вел себя как командир, усмехнулся. Махнул рукой. Двое двинулись на Алексея. Остальные пошли на ребят. Только чтобы пройти, им надо было обогнуть Алексея. Он не дал им этого сделать.

Алексей хорошо помнил заповедь инструктора, что б его черти съели. Давка твой союзник. Одному против группы легче, чем группе против одного. Тебе не надо беспокоиться, чтобы не попасть в своих. А вот им…

Заповедь подтвердилась на сто процентов. К тому же кочевники вообще оказались неумелыми бойцами. Могли держаться за один конец меча и размахивать им. Против поселенцев, умеющих драться точно так же, это еще шло, но когда Каширцев, в армейские времена слывший в своем отряде лучшим бойцом, оказался прямо посреди них и начал колоть, резать и рубить по сторонам, кочевники опешили. Потом попробовали задавить Алексея массой. Не сработало. Передние, неожиданно осознав, что победа достанется им через их собственный труп, попытались вырваться из рядов. Получившийся было строй, развалился. Началась давка. Алексей без угрызений совести спокойно добил половину из них ударами в спину.

Трудности начались — опять все так, как и сказал инструктор — когда противников осталось только трое. Давку при всем своем желании они устроить уже не могли. А вот хоть малость грамотный бой — запросто. Создав вокруг Каширцева треугольник, они одновременно обрушили на него мечи. Вернее, им казалось, что обрушили. Ответить не было возможности, и Алексей, сделав несколько уходов в стороны, кубарем вылетел в кювет. Позади раздался усиленный звон. Алексей поднялся. Серая пыль поглотила его ноги почти до колен, но при этом она была настолько сухой и мелкой, что почти не создавала препятствий для движения. Алексей на секунду представил, что где-то здесь может быть яма, глубиной этак метра три. И тогда все. Со стороны ее не заметишь, а наступишь — уйдешь, и пикнуть не успеешь. А самое страшное, ведь и следов наверху не останется, и будут искать тебя до скончания дней: куда это ты подевался? Он поклялся, что никогда не сойдет с твердой поверхности на эту предательскую.

На дороге тем временем развивались события. Друзья Алексея, не сделавшие за весь скоротечный бой ни одного удара решили наверстать упущенное и налетели на оставшихся кочевников. Минуты три Алексей наблюдал за красивыми маханиями, поэтическими хаканьями. Слушал музыкальный звон.

Югоса и Башир вдвоем напали на главаря кочевников, а может и не главаря, а просто командира развед-отряда. Оказалось, что для этого мира он боец довольно хороший. Кочевник не просто держался против двоих, но и ухитрялся делать короткие выпады. На запястье Югосы уже кровоточила глубокая ссадина.

Джаф схлестнулся с семипалым, а Барбос медленно, но верно теснил того, у которого глаз пошел в гости к уху. Внезапно семипалый дернулся в сторону. Джаф за ним. И в этот момент Югоса, чтобы не попасть под удар главаря шагнул назад. Он столкнулся с Джафом. Они даже вцепились друг в друга, чтобы не упасть. Главарь сразу насел на Башира. Тот увлекся и семипалый спокойно вогнал ему меч под левую лопатку.

Алексей задохнулся. Мысленно проклиная себя, что не влез вовремя, влетел в драку, подобно волку в стадо овец. Короткий удар. Нож вошел семипалому под подбородок. Тот дернулся. На мгновение застыл. Даже не успел начать заваливаться, как Каширцев выдернул клинок и сделал разворот. Главарь схватился за распоротое горло. Последний кочевник закричал перед тем как нож с хрястом вошел ему в живот и рванулся вверх, распарывая, но широкая ладонь тот час зажала ему рот. Бережно, словно беременную женщину, Алексей опустил его на дорогу. Посмотрел на рану, покачал головой. Умирать кочевник будет долго и мучительно. Сначала думал так и оставить, но злость начала отходить. Тогда Алексей сильно надавил ему на рот. Перехватил нос. Кочевник нашел в себе силы задергаться. Пытался вырваться. Каширцев не дал ему и шанса. Вскоре дерганья стали вялыми, а потом и вовсе прекратились. Алексей оставил кочевника и бросился к Баширу.

Под Баширом натекла огромная лужа крови. Он лежал на боку, кровь хлестала из раны. Красные струи били также ключом изо рта. Алексей оттолкнул склонившегося над умирающим Джафа. Тот рыкнул нечленораздельно. Не поймешь, то ли ругнул, то ли пожаловался. Как только Каширцев приклонился к Баширу, тот захрипел и запрокинул голову к спине. Хрип оборвался.

— Черт, — выругался Алексей, ударил кулаком в асфальт, содрал костяшки до крови.

— Он мертв, — это подошел Барбос. Настойчиво оттеснил его в сторону. Джаф и Югоса подняли Башира. Отнесли его на обочину. Быстро раскопали яму, а точнее углубили одну из ниш, в которых маскировались кочевники. Положили тело. Засыпали.

— Пошли, — сказал Тимур.

— Э-э? — не понял Алексей. — Но?..

— Что?

— Но, — повторил Алексей, — его же надо отнести в поселок.

— Зачем?

— Ну, как… — Алексей на секунду стушевался, придумывая как объяснить прописную истину. — Ну, чтобы его похоронить. Чтобы с ним родственники попрощались. Да, наконец, церемонию погребения провести.

— Мы его уже похоронили, — довольно резко обрубил Тимур. — А что касается всего остального, то он уже мертв и ему все равно. А родственникам, как и всему поселку, будет лучше, если мы вернемся обратно, а не погибнем, таща мертвеца на собственном горбу.

Алексей замолчал. Возразить было нечего. Вернее было, но возражения настолько мелкие, что даже сам почувствовал их натянутость. Сам же возмущался, когда в одном фильме солдат в худых сапогах отказался снять сапоги с погибшего. В результате простудился, да так и умер. Не принеся пользы ни себе, ни обществу. А отбросил бы глупые традиции, жил бы дальше, давил фашистов. «Вот так, Алексей. Сам говорил: мертвому-то что, все для живых. Ну?» Осталось сделать последний шаг. Но что-то в душе, оставшееся от древних языческих предков, держало. То, что мертвого надо отправлять в тот мир с определенными церемониями. Обутым, одетым. С оружием в руках. Или как у египтян. Любым способом сохранить тело, иначе душа, ка или ба, как там у них, потерпит урон. Толи бяку заработает, то ли вообще загнется в своем посмертном существовании.

Каширцев тяжко вздохнул. Прав Барбос, хоть и в ошейнике. Тяжеловато такую правду принять. Но НАДО.

— Пошли, — повторил Тимур, нервно потеребил белобрысые волосы. Алексею стало легче. Все-таки не один нервничает.

* * *

Впереди показались развалины школы. Алексей сразу догадался об этом. Не потому что в этом месте это единственные развалины. А потому что было в них нечто особое, угадывающееся. Как смотришь на здание и по его форме видишь, вот это колхозный хлев. Это завод, это церковь. А здесь сразу чувствовалась школа.

Состояние развалин, даже для развалин было ужасающим. Полностью сохранилась только одна стена, где раньше был центральный вход. От остального осталось, где фундамент, где половина стены первого этажа. От крыши и следов не было. А битого кирпича целые груды. Покрывают весь пол несколькими слоями.

Помещение вызвало у Алексея удручающее впечатление. Словно шел в ресторан, а попал в морг.

Позади раздался грохот. Алексей обернулся. Югоса барахтался под только что осыпавшейся грудой кирпичей. Джаф подал ему руку. Тот вцепился, как утопающий в спасателя. Поднялся весь белый от силикатной пыли. Злой, как черт. Тут же окинул всех взглядом. Ожидает подколки.

— Будь осторожней, — буднично проговорил Барбос даже не обернувшись.

— Надо здесь все осмотреть, — сказал Алексей и посмотрел на горы кирпича, оценивая будущий фронт работы.

— Что искать? — голос у Барбоса был безразличный. Как у человека выполнявшего нужную, но надоевшую работу.

— Да, что искать? — раздраженно просипел Югоса. — Только время зря грохнем.

— Искать то, что покажется вам странным. Необычным.

— Бутылку с джинном твоим что ли? — Югоса стряхивал пыль с ушей и малиновой шевелюры.

— Мать сказала, чтобы вы мне беспрекословно подчинялись, — ответил раздражением на раздражение Алексей — А вернее не сказала, а приказала.

— Заткнись, Югоса, — рявкнул Тимур. Казалось, он сейчас замахнется и влепит строптивцу зуботычину. Нет, сдержался. — Иди и выполняй.

От лица Югосы можно было запалить костер. Он раскрыл было рот. На его плечо опустилась тяжелая рука, придавила. Джаф посмотрел из-под насупленных бровей. Медленно покачал головой. Югоса сразу закрыл рот и тут же на месте начал рыться в кирпичах.

* * *

В веселой, плодотворной работе не заметили, как тени от стен постепенно начали удлиняться. Солнце все ближе и ближе подкрадывалось к горизонту. Потянуло ветерком. Серая пыль побежала струйками словно вода.

В километре от школы в небо взвился пыльный столб. Ветер подхватил его. Развеял длинной завесой. Через полчаса поднялся новый столб ближе к развалинам школы уже метров на четыреста.

— Вот, нашел.

Тимур бросил к ногам Алексея очередную находку, странную для него. Каширцев всмотрелся в кусок ржавого железа, пытаясь определить, что же это такое. Перевернул ногой. Ага, ясно, сильно побитый коррозией обломок батареи. Чугунной. Это ж целое сокровище. Панацея от кочевников. Пойдешь на них с таким — сдохнут со смеха.

— Не то, — сказал он. Тимур в сердцах плюнул, снова уткнулся носом в горы битого мусора.

Алексей в сомнении, что зародилось пару часов назад и с тех пор сильно разрослось, осмотрелся. Судя по состоянию находок, школу разгромили годы назад. Если не десятилетия. То, что его интересовало, сохранилось бы только, если бы хранилось в закрытом от окружающей среды месте. Сухом. Сухости, правда, хватало. Густо покрытое толстым слоем масла и завернутое в брезент, а то и целлофан. У отряда, судя по рассказам терпящего недостаток в личном огнестрельном, такое вряд ли бы случилось. Это было бы просто чудо. Обыкновенное, такое чудо. Да, а потом в придачу к найденному оружию еще и найденную россыпь патронов. Блестященьких.

— Хоба! — раздался из угла голос Югосы, — Похоже тайник.

Тайник? Какой тайник? Алексею представилось, как какой-нибудь пацаненок, а может быть, и девочка, спрятали тут свои сокровища. Мелок, ручку, цветные камешки. И вот, тайничок сохранился, а его обладатель давно развеян пеплом в пламени ядерного взрыва. Недосказал, недомечтала, недолюбил, недоросла. Глупые, глупые взрослые. А ведь те, кто нажал на кнопку, наверняка спаслись. Отсиделись сволочи в защитных бункерах. А по справедливости надо бы поменять их местами. Пусть пожарились бы, или долго-долго умирали от лучевой болезни. Пусть они, а не дети.

Югоса торжественно тащил что-то за уши из дыры в полу. Длинное, пыльное, грязное.

— Блин, что это? — проговорил Алексей.

Югоса удивленно посмотрел на него, видно не понял выражения. Потом торжественно развернул брезент, так это пыльное и грязное оказалось всего лишь брезентом. На свет явилось блестящее чудо. Именно чудо. В которое Алексей уже перестал верить. Из свертка что-то выпало на пол. Упало тяжело. Югоса поднял. Оказалось, что к снайперской винтовке еще и патроны нашлись. Маленькая такая сумочка, а в ней целых шесть коробок. Вот и говори, что чудеса не повторяются. Интересно, откуда Югоса-то догадался, что это именно то самое искомое, странное.

— Оно? — сияя, переспросил Югоса. Его окружили друзья. Изумленно рассматривали непонятный агрегат. Немой Джаф громко цокал языком. Поворачивал массивной как булыжник, головой. Тимур возбужденно теребил ошейник.

— Оно, — сказал Алексей и протянул руки. — Дай.

Винтовка тяжело легла в ладони. Надежной тяжестью оружия. Каширцев осмотрел ее, посмотрел в оптический прицел. Ой, видимость классная. Мелкий камешек у дальней стены видно во всех деталях. Перещелкнул, заглянул внутрь. На удивление чистый механизм. Словно только что с конвейера. Если бы не царапины, сказал бы, что совсем с нуля.

Уцелевший кусок стены закрыл от них часть пустыни. И он не дал им увидеть, как совсем близко от них в небо бесшумно взметнулся еще один столб пыли.

* * *

Алексей дрожащий рукой вытащил из сумки одну коробочку. Заглянул. Класс. Целых десять патронов. Высыпал их на ладонь. Рассовал по карманам. Один сунул внутрь. О, да тут еще есть место. Сунул второй. Третий. Оба, вся коробочка ушла. Хорошая винтовочка. Алексей вытащил вторую коробочку. Она то же поместилась. Алексей вошел в азарт. Схватил третью. Загадал, что если поместиться четвертая, то из этого путешествия вернется к Юлии целым и невредимым. Протянул руку к сумке. Недоуменно ощупал пустую смятую материю. Удивленно посмотрел на разбросанные вокруг коробочки. Так патроны что, все шесть коробок вошли? Бездонная она что ли винтовочка эта? Класс. Это ж сколько без перезарядки стрелять можно.

А какой оптический прицел, зашибись. На километр словно под рукой все. А то может и дальше. У Алексея всегда было туго с расстояниями.

Сумерки наступили резко. Словно кто-то щелкнул выключателем и притушил половину лампочек на люстре. Алексей даже вздрогнул от неожиданности. Тимур громко выругался. Югоса с энтузиазмом поддержал его, а Джаф выразил свои эмоции еще проще. Влепил кулаком в стену. Кирпич с грохотом вылетел по другую сторону, а в стене осталась дыра.

Тимур снова выругался.

— Опоздали в убежище. Псы песчаные, — он немного помолчал. Брови задумчиво сошлись на переносице. Наконец махнул рукой. — Ладно. Устраиваемся здесь, — сказал он. Сел на корточки и начал вытаскивать на свет из рюкзака туго скатанное одеяло. Положил сбоку от себя. Достал потрепанный коробок спичек и свернутые листы бумаги.

— Дрова, быстро! — приказал он. Сам принялся рыть ямку под кострище.

Алексей встревожено смотрел на него. Знал, что Тимур очень настаивал, чтобы на ночевку они вернулись в землянку.

Дрова набрали быстро. На них пошли обломки старых парт. Дерево в сухом климате хорошо сохранилось и горело жарко. Алексей почувствовал, как начало печь лицо. Отсел дальше от пламени. Усмехнулся, наблюдая, как огонь яростно пожирает доски. Выполняет мечту двоечников.

Подул ветер. Взвился вихрик серой пыли. Влетел в костер. На секунду пламя притихло. Потом снова яростно кинулось пожирать сунутое в него.

Тимур снял куртку, повесил с одной стороны костра. Голый по пояс, без привычной кожи, выглядел он, скажем, даже жалко. Бледный и костлявый. Хотелось бы сказать жилистый, но нет, именно костлявый.

А это что, уже традиция? Югоса так же разделся до пояса. Куртку повесил сбоку, создавая прямой угол. Джаф присоединился к ним. Его куртка устроила квадратную скобку. Все трое посмотрели на Алексея. Тот вздохнул, снял куртку и завершил квадрат.

— Да будет в сохранности огонь животворящий, — торжественно провозгласил Барбос. — Снимем одежду тел своих, дабы защитить защищающего нас.

Югоса и Джаф резко кивнули.

— Пусть дающий тепло будет согрет нами.

Снова резкий кивок.

— Кормящий да будет накормлен.

Кивок.

— Но свет сияющего, да будет сокрыт.

Они сели вокруг очага. Только Алексей остался стоять.

— Садись, — приказал Тимур.

Алексей недоуменно поднял бровь.

Тимур выдохнул с легким раздражением. Мол, что за тупой попался, слова русского не понимает.

— Сядь, Алексей, — проговорил Югоса. — Не привлекай живоглотов.

— Они на тени идут, — объяснил Тимур. — Костер, как ни прикрывай, отблеск все равно дает. Они и замечают на нем контур человека. Как, правда, непонятно, глаз-то у них нет. Поэтому просто сядь.

Каширцев решил послушаться и быстро сел. Барбос сразу перестал обращать на него внимание. Обратился к Джафу.

— Ты живоглотов случайно поблизости не видел? — Внимательно всмотрелся на его пальцы. — Ни столбика говоришь? Это хорошо. Значит можно спать спокойно.

«Ну, хорошо, что спокойно, — подумал Алексей. — А то, как Юлия ему живоглота расписала — у страсть заморская. Умереть не встать. В буквальном смысле».

Стараясь не шуметь, расчистил себе место среда кирпичей. Под ними обнаружилась неожиданно мягкая земля. Словно одеяло постелили. Каширцев умастился поудобней. Подложил под голову бревнышко, рядом винтовку уложил. Как представил, какие его со снайперкой перспективы ожидают. Закачаешся. Можно и за местного Зевса сойти. Метателя молний. Глядишь, поклоняться начнут. Капище построят. Храм Алексея-Громовержца.

Винтовку он прижал к себе, да так и уснул.

ГЛАВА 19

Утро обрисовалось в проеме центрального входа светлое и радостное. Приветливо полыхнуло жаром солнце. Алексей сморщился прыгающему по носу солнечному зайчику. Перевернулся на другой бок. Там перед глазами открытое серое пространство, упирающееся в горизонт. Вблизи горы битых кирпичей и серая пыль. Настроение сразу рухнуло.

В направлении ног кто-то зашебуршился. Алексей посмотрел. Разглядел сонную морду Югосы. Тот потянулся, зевнул во всю пасть. Вскочил, словно он в армии и кто-то подъем рявкнул.

Барбос и Джаф уже не спали, переговаривались на пальцах. Джаф что-то доказывал, а Тимур опровергал.

— Потише можно? — сказал Алексей. — Спать мешаете.

Джаф фыркнул от смеха. Тимур непонимающе уставился на Каширцева. В поле зрения снова появился Югоса.

— Утренний моцион, утренний моцион, — заговорил он. — Мальчики направо, девочки налево.

— Ты хоть одну здесь видел? — раздраженно пробурчал Тимур Барбосович.

— Так положено так говорить, гражданин начальник.

Джаф фыркнул еще сильнее. Тимур тоже фыркнул, только от злости. Как же, над ним насмехаются. Алексей поразился, Югоса шутить начал. Тимур злился все сильнее, наконец плюнул.

— Собираемся! — рявкнул он. — Нашли что надо, пора и обратно чапать.

— Согласен, — весело сказал Алексей. — Тем более спать больше не хочется. Не дали.

Джаф, казалось, сейчас просто грохнется на пол. Он побагровел, делал движения, словно задыхался, руки сжал на животе.

— Что, подавился? — разъярился Барбос. — Ща помогу.

С размаху влепил ему по спине. Джаф чуть по-настоящему не подавился. Через секунду раздался рев и он быстро, быстро заработал пальцами.

— Я тебя убью, — спокойно перевел Тимур. — Хлюпик.

— Ах, так! — До Барбоса только дошло, что он перевел. — Да я тебя одной левой.

Джаф посмотрел на него со справедливым сомнением. Потом выразительно показал Югосе встать рядом с Тимуром.

— Че? — тут же взвился тот. Малиновые волосы зашевелились в попытке встать дыбом — Че я тебе сделал? Ну че?

— Не нужен он мне! — почти заорал Барбос Тимурович.

Джаф пожал плечами и пошел на него. Тимур замахнулся. Удара не вышло. Пятерня немого мгновенно сжала запястье. Вторая попытка. Вторая рука поймана в плен. Тимур скривился от боли. Пальцы побелели. Он изо всех сил начал давить. Джаф с легкостью сдерживал напор.

— Может, хватит? — вмешался Алексей.

Джаф ухмыльнулся и ударил Тимура головой в лицо. Брызнула кровь, Барбос отшатнулся, завалился на бок и повис в руках Джафа, как на дыбе. Немой осторожно приподнял его, взял на руки и отнес в тенек. Снял свою куртку с кострища, свернул и положил Барбосу под голову. Знаками показал, что надо бы посидеть, подождать.

— Да понятно, — отозвался Алексей.

Тимур очнулся примерно через полчаса. Сел, потряс головой, замычал от боли. Немигающе уставился на Джафа.

— Чем это меня? — проговорил он. — Кирпичем… что ли?

Ткнулся взглядом в пол, снова посмотрел на Джафа.

— Опять ты… победил, — наконец сказал он. — В который раз.

Джаф сплел пальцы. Тимур всмотрелся, словно стал близорук, попросил повторить.

— Нет, пусть это… останется между нами, сколько раз ты бил мне морду.

Достав из кармана тряпку, он начал медленно вытирать кровь, сочащуюся из разбитого носа.

— Наговорились? — прервал их Каширцев. — Нам идти пора.

Барбос напоследок смерил взглядом Джафа, улыбнулся.

— Пора, так пора, — он выбросил тряпку, поднялся. Его качнуло в сторону, и он расставив руки в стороны, осторожно шагнул. — Ни че, пойдет, — сказал он и начал делать один за другим короткие шажки.

* * *

Барбос дошел до стены и, уже гораздо более твердым шагом, прошел обратно.

— Годится.

На взгляд Алексея все это никуда не годилось. Но его никто не спросил, а сам он афишировать свое мнение не стал.

Быстро собрали все по рюкзакам. Джаф двинулся первым, Алексей задержался, пристраивая поудобнее винтовку. Она так приятно оттягивала плечо. Только успел повернуться, как за спиной раздался грохот и вслед громкий чмокающий звук. Алексей резко обернулся.

Джаф лежал на земле, среди груды обрушившихся кирпичей, опрокинувшись на спину. Над ним возвышалось что-то землистого цвета формой похожей на круглую пирамиду. Снова раздался чмокающий звук. На верху пирамиды появилась щель, расширилась. Снова посыпались обломки кирпичей, взметнулась пыль. Часть пирамиды осталась на месте, часть пошла вниз. На ходу она еще покрылась трещинами, разделилась на четыре части сильно смахивающие на цветочные лепестки. Как только они коснулись земли, пирамида облокотилась на них и начала заваливаться в их сторону. Края ямы под пирамидой стали обрушиваться, медленно увлекая Джафа вниз. Джаф перевернулся, пополз в сторону развалин. Неожиданно из-под основания пирамиды выстрелило тонкое как тросик щупальце, обхватило немого за ногу. Медленно и неотвратимо потянуло вниз. И как Джаф ни дергался, как ни цеплялся, это ни на йоту не задержало неумолимого стягивания.

— Черт! — заорал Алексей. Изо всех сил толкнул в плечо замершего Барбоса. — Вы что стоите? Помогите ему!

— Бесполезно, — тихо проговорил Тимур. — От живоглота еще никто не вырывался.

Я вам дам бесполезно! — взвился Каширцев. — Я вам покажу «не вырывался». Козлы!

Он отшвырнул прочь рюкзак. Тот покатился прямо под брюхо живоглоту. Исчез там, словно попал под каток. Алексей схватил винтовку. Приклад уперся в плечо. В прицеле появилась бугристая кожа черт его знает кого, именуемого в простонародье живоглотом. Переместил прицел вниз на держащее Джафа щупальце. В оптике оно казалось толщиной в палец, и было покрыто тонкими, розовыми волосками. Алексей нажал на курок. Щелкнуло. Взвилась серая пыль, полетели осколки камешков. Но за мгновение до этого пуля срезала щупальце, которое взвилось в воздухе, как порванная струна. Один кусок сразу исчез под живоглотом, второй унес на себе Джаф. Несся он словно гепард на короткой дистанции. И на четвереньках. Пролетел десять метров за пару секунд, по дороге чуть не сбив Югосу, и спрятался за спиной Каширцева. Его била сильная дрожь. Пот огромными каплями выступал на лбу и ручьями стекал вниз. Он сжался клубком, закрывшись руками.

Алексей не стал его осуждать. Да и кто стал бы? Только тот, кто попав в лапы такому монстру, выдержал бы, не испугался. Да и тот бы не стал осуждать, потому что это был бы клинический идиот.

Живоглот замер на несколько секунд. Видимо оценивал полученный ущерб. Потом на верху пирамиды открылась щель, и оттуда уставился круглый глаз. Серовато стального цвета. Алексей ахнул. Вспомнилось утверждение Барбоса, что живоглоты глаз не имеют. Но не это поразило Каширцева. Глаз был круглый, без малейших признаков зрачка и радужки. Это была линза, впаянная в металл. А соответственно живоглот был… машиной? Не слишком ли смело? А что тогда можно предположить? Что кто-то вставляет живоглотам протезы вместо глаз?

Глаз по очереди осмотрел их всех. Особенно пристально всмотрелся в Алексея. Видно угадал в нем обидчика.

Каширцев не стал ждать нападения. Вскинул винтовку и начал палить по чудовищной машине. Глаз разлетелся почти сразу. Всего лишь после второго выстрела. Осколок линзы, отлетев порезал Алексею щеку. Словно взбесившись от запаха крови, Каширцев продолжал палить в образовавшееся отверстие, которое постепенно становилось все больше и больше. Оттуда вырывались искры. Что-то шипело и щелкало.

Живоглот словно не реагировал на боль, простите, на повреждения. Из-под лепестков вывалилась груда щупалец. Они расползлись в стороны, разыскивая агрессоров. Даже вниз поползли, закапываясь в пыль. И вверх. Живоглот стал похож на морского ежа.

Они были вынуждены отступить в развалины. Щупальца пока их не трогали, но ослепший живоглот продвигал их все дальше. Под их давлением люди вскоре оказались прижаты к стене.

— Ну, что дальше? — с дрожью проговорил Тимур.

Алексей замотал головой осматриваясь. Щупальца перекрыли им дорогу в бок. Дыру в стене бывшей когда-то центральным входом перекрыл так же. Больше ничего не оставалось.

— Вот сюда, — Алексей ткнул пальцем в стену.

— Ага! — встрял Югоса. — Мы еще не научились ходить сквозь стены.

— Причем здесь «сквозь стены»? Ломать надо. Кладка не прочная.

— А-а-а! — заорал Югоса. Схватил кирпич и обрушил его на стену. Руки проскользнули в образовавшуюся дыру, обдираясь до крови, но сама стена устояла. Ругаясь, Югоса схватил еще кирпич, но теперь он действовал осторожнее.

— Прирожденный ломальщик, — прокомментировал его действия Каширцев.

— Ломать не строить, — просипел Тимур Барбосович. Глаза его не отрывались от подползающих щупалец. Он поддел пальцем ошейник и немного оттянул, словно тот его душил.

По стене пошли трещины. Кладка загудела, затрещала, начала расползаться в стороны.

— Тикай! — взвизгнул Тимур, выскакивая из-под падающих кирпичей и вытягивая дрожащего Джафа. Вслед, махая руками, как мокрая курица, выскочил Югоса. Алексей чуть замешкался и тут же получил кирпичом по ключице. По телу волной прошла резкая боль. Рука онемела. Алексей выскочил под открытое небо. Успел заметить, что его друзья как-то странно подскакивают и лишь потом понял, что они перепрыгивают через щупальца. Вслед за Алексеем, как преследующая рука великана, выдулось облако пыли. Поколебалось в воздухе разочаровано и тихо опустилось на серую поверхность пустыни.

— Назад, пока никто не попался! — закричал Алексей и побежал обратно в школу. Больную руку он придерживал, защищая от резких движений. Остальные попрыгали за ним, забавно задирая ноги.

По развалинам пыль еще клубилась. Зажав лица ладонями, они побежали к сверкающему в лучах солнца выломанному проему. Оказавшись на свежем воздухе бежали, не останавливаясь еще несколько минут. Каширцев несколько раз проваливался в засыпанные пылью ямы. Один раз даже до пояса, но не обращал на это внимания. Страх перед живоглотом, пересилил страх оказаться с головой в удушающей серой массе. Наконец, задыхаясь, они попадали на песок. Оглянулись. Пирамида живоглота возвышалась над развалинами. Он все еще продолжал слепой поиск не ведая, что жертвы давно ускользнули.

К Алексею, спускаясь с маленького бархана, скатился Джаф. Жестами начал благодарить. Показывать, что за него он кому угодно глотку порвет. Кому угодно ноги выдернет. Алексей благодарно ему кивнул.

— Ушли, — выдохнул он и растянул рот в улыбке.

Горсть песка сыпанула ему прямо в лицо. Он начал вытираться, отплевываться.

— Хай! — произнес над его головой кто-то явно Алексею не знакомый.

* * *

Алексей вскочил, словно пружиной подброшенный. Винтовка как живая влетела ему в руки. Он прицелился в самого близко стоящего к нему из людей.

— Стоять! — заорал он.

Позади услышал шелест доставаемых из ножен мечей. Друзья встали по бокам готовые дорого продать жизни.

Перед ними стояло около полусотни человек. Одеты они были в одинаковые, серые как сама пустыня, балахоны. В таком отойдешь на десять метров в сторону и все, уже никто тебя не разглядит. На головах у всех банданы, тоже серого цвета. Один свисающий угол платка намного длиннее другого. Наверно, какой-то отличительный знак племени. Лица… А вот лица у пришельцев особые. Ни одного одинакового. В смысле одинакового в своем уродстве. Каждый из них выглядел так, будто над ним поработал лично сам Пабло. Который Пикассо.

— Кочевники! — со злостью проговорил Тимур.

Встретившийся со знакомой опасностью и потому осмелевший, Джаф смачно харкнул, а потом показал такой жест, что не только кочевники, но и друзья Джафа покраснели. Алексей и не подозревал о такой одинаковости двух миров. Хотя… Это ж Юля выдумщица. Вот так и не подозреваешь, о чем родная жена думает.

Кочевники побагровели. Раздалось громкое рычание и скрежет зубов. Зловеще зазвенели клинки, выскакивающие из ножен.

— Взять их! — рявкнул впереди стоящий детина двухметрового роста.

— Черт! — выругался Алексей и нажал на курок. Грохнул выстрел. У ног детины взвился фонтанчик пыли. Тот отпрыгнул. Лицо побледнело, затем посерело. Он опустил глаза вниз, оскалился.

— Гром-меч, — проговорил он.

— Да, гром-меч, — оскалился в ответ Каширцев. — Еще шаг и я им тебе так вмажу. Мало не покажется.

Над ухом раздалось недовольное бурчание Югосы. Мол, что пугать. Бить, так бить насмерть.

Гигант внимательно смотрел на Алексея. Неожиданно он запрокинул голову назад и засмеялся. Смех прозвучал как у сумасшедшего. Визгливый и бессмысленный. Алексей почувствовал, как кожа покрывается мурашками размером с кулак. Захотелось задрожать, обхватить голову руками. Упасть на пол, вжаться в пыль. Совсем как Джаф недавно.

Он выдержал.

Детина перестал смеяться. Снова впился взглядом во взгляд Алексея.

— Ты не успеешь убить всех, — сказал он и приказал своим людям. — Пошли.

В ответ тишина. Шаг вперед сделал он один. Детина недоуменно оглянулся. Остальные кочевники отворачивались от него. Прятали глаза.

— Ну что еще? — В голосе предводителя появились нотки ярости.

В среде кочевников возникло движение. Все старались отодвинуться от командира, возникла давка.

— Так! — многообещающе проговорил детина. Алексей победно улыбнулся.

— Вижу, не все разделяют твою точку зрения, — сказал он.

Детина рыкнул с ненавистью.

— Струсили. Тогда нечего было соваться.

Гигант резко дернулся, словно его ударило током. С громким выдохом он выхватил меч и сделал шаг к Алексею.

— Стоять! — крикнул Каширцев.

— Ну, — кочевник сделал еще шаг. — Стреляй.

— Я выстрелю.

— Стреляй. Я приму молнию, но другие успеют до тебя добраться и…

Алексей нажал на курок. Детина смертельно побледнел. Сделал прыжок в сторону. Потом неверяще уставился на собственную грудь, ожидая увидеть, но, не видя там дыры.

Алексей тоже уставился на ружье, которое его предало. Предводитель немного пришел в себя. Торжественно посмотрел на Алексея.

— Молнии кончились? — спросил он. Широко улыбнулся так, что стали видны коренные зубы. — Ребята. У парня молнии кончились. Догадайтесь, что мы теперь с этим парнем сделаем.

Алексей отбросил винтовку и выхватил нож.

— Иди, поговорим, — сказал он.

— С этой зубочисткой?

— Нет, со мной.

— Иду, — гигант ухмыльнулся. Взмахнул огромным мечом, древние рыцари дрались такими, держа их двумя руками. — Иду, — в нетерпении он быстро зашагал на Алексея. И как один за ним двинулась вся полусотня кочевников.

* * *

Когда великан остановился перед ним, Алексею захотелось сделать шаг назад. Чтобы посмотреть детине в лицо, ему пришлось задрать голову. Лицо у гиганта было почти нормально. Почти, выглядело как заячья губа, открывающая два верхних резца, которые так же раздвигались в стороны как занавески на окнах. Интересно, почему тогда он не имеет ни какого дефекта речи?

Алексей отогнал назойливо лезущие мысли. Нашел о чем думать. Тут глядишь, из одного Алексея Каширцева двух сделают.

— Ну? — сказал гигант.

— Баранки гну.

— Придурок? — поинтересовался кочевник.

— Да пошел ты.

Гигант усмехнулся торжественно.

— Что, хочешь уклониться от поединка?

— Только после вас, — вежливо ответил Алексей.

Кочевники окружили их. Держали мечи наготове, но сами в драку не лезли. Даже не толкались и не выкрикивали ругательства.

— Бой?

Алексей, успевший узнать некоторые местные обычаи, сразу спросил.

— Условия?

— Когда я убью тебя, твои друзья умрут также.

— А если убью я?

— Зачем обсуждать несбыточное?

— А все-таки? За ради интереса.

— Ладно. Если… Я повторяю, если, победа достанется тебе. Вы уйдете отсюда целыми и невредимыми.

— Согласен.

— Еще бы ты не согласился.

Кочевник одной правой покрутил над головой огромный меч. Воздух страдальчески взвыл под его напором. Алексею захотелось взвыть следом. Чисто инстинктивно, без своей воли. А вот по своей воле…

Он перебросил нож из руки в руку. Отвёл в сторону. Кочевник ударил, нацелившись разрубить его от головы до пят. Алексей шагнул в сторону. Меч ударил совсем рядом. Вскользь задел по плечу. Глубоко погрузился в пыль. Рядом упал клочок ткани. На нем ювелирный срез кожи. Каширцев чуть скривился от боли. Мысленно поклялся больше не подставляться.

Гигант рывком выдернул меч. Взрыкнул. Провел серию ударов. Нож для отбивании штука мало подходящая, поэтому Алексей только уворачивался. Краем глаза он увидел, что Тимур было дернулся ему на помощь, но другие кочевники схватили его за плечи, за руки. Под горлом появился нож. Рядом с ним были Югоса и Джаф. Их так же схватили и держали после попытки Тимура.

Сильный удар в грудь отбросил Алексея на землю. Гигант не терял времени и не давал ему поблажки на то, что его отвлекли. Меч для удара он вывернуть не мог, поэтому, не мудрствуя лукаво, приложил Каширцева локтем.

Падая, Алексей поднял облако пыли. Глотнул, закашлялся. Кочевник бросился на него, подняв меч над головой. В глазах горел торжественный огонь победы. С хаканьем опустил меч. Кровь окропила пыль.

Кочевник, не понимая, уставился перед собой, пытаясь понять, куда делся его противник. Как он смог увернуться? Потом перевел удивленный взгляд на глубокую рану. Его нога была распоротая от ступни до колена. Лишь потом оглянулся.

Алексей стоял у него за спиной. Ноги полусогнуты. Руки прижаты к бокам. В правой — нож. По лезвию стекают ленивые красные капли. Пачкают кожаную куртку, что ему всучили в поселке в дорогу.

Окружающие кочевники зашумели. Послышались гневные возгласы, но были и удивленные. Гигант взревел, взмахнул мечом и бросился на него. Вернее попытался броситься. От резкого движения кровь, и так обильно лившаяся из раны, ударила струёй. Кочевник закачался, чуть не упал, но смог удержаться. Стиснув зубы, он захромал к Алексею. Лицо его быстро белело, на лбу выступили крупные капли пота.

Алексей сделал шаг назад. Кочевник всхлипнул, последовал за ним.

— Стой! — сказал Алексей.

Гигант мотнул головой. От движения его качнуло, он снова чуть не упал. Алексей пригнулся к земле, прыгнул. Гигант позабыл про меч, который уже волочил как простую дубину, попытался его просто схватить. Каширцев увернулся от вяло двигающейся руки. Полоснул его по бедру не поврежденной ноги. Гигант повалился в пыль, тихо, обессилено выругался. На зубах заскрипела пыль, из разбитого носа потекла кровь.

— Все, я победил, — сказал ему Алексей.

— Идиот, — проговорил гигант.

За спиной Алексея один кочевник размотал над головой пращу. Тимуру, Югосе и Джафу предварительно зажали рты. Камень ударил Алексея прямо в затылок. Как только он упал, к нему тут же подбежали, начали торопливо связывать. Другие бросились к предводителю. Первый подбежавший распахнул висевшую на боку сумку. Вытащил бинты и глухо звякнувшие бутыльки. Остро запахло лекарствами.

ГЛАВА 20

Было темно, тепло и на ощущение даже приятно. Но… одно «но». Кто-то куда-то тащил его, тянул. Перед глазами предстали события, что были перед потерей сознания. Алексей задергался, зарычал, даже завыл. Кто-то попытался зажать ему рот. Он укусил. Наконец его оставили в покое.

Стоп. А почему выл? Он осмотрелся. Вокруг, как уже говорилось, была темнота. Тьма кромешная. Стояла тишина. Значит, он был один? Кто же тогда его тянул?

Алексей попробовал пошевелиться. Это у него получилось неожиданно легко. Обрадовавшись, он начал шарить вокруг руками. Нащупал какие-то длинные продолговатые предметы. Схватил… Предмет выскользнул. Алексей выругался про себя, чтобы не привлечь ничьего внимания. Ощущение было такое, словно предмет неожиданно стал толще. Толще настолько, что пальцами его стало просто невозможно обхватить. Странно.

Он попробовал встать. Сразу же потерял равновесие, упал. Почувствовал, что встал на четвереньки. Это, к его удивлению, оказалось даже очень удобно. Он сделал так несколько шагов. Точно удобно. И даже задница выше головы не задирается. Странно. Ладно, пусть пока будет так. Для начала надо выяснить, где он находится. Алексей побежал вперед.

Удар. Он отшатнулся. Сел на зад. Ушибленный нос заныл. Захотелось кашлять. Он и закашлял. Потом вздохнул полной грудью.

Удар. Да еще почище чем до этого об стену. В нос шибануло словно кислотой. В сознании мгновенно отпечаталась прямоугольная комната. В правом углу стоит письменный стол. Явно антикварный. Слева огромный шкаф. Ма-ать, его что, для великанов делали? Великанов любителей старины? Еще запах какого-то человека.

Так, а вот напротив шкафа вещь довольно интересная. Обыкновенная такая коробочка. Словно ящик из-под телевизора. А из коробочки бешено, просто бешено вкусно несло мясом. Сочным, жирненьким. Молоденький теленок. Точно молоденький теленок. Неделя от роду. Класс. Щас мы его.

Открыть коробку не получается. Тогда просто сбиваем крышку. Ящик набок. И…

С подвыванием Алексей вцепился зубами в говяжью ногу. Выволок на пол. Начал рвать. Не жуя, глотал огромные куски. Вкусно-о-о.

Снова вдохнул носом, относясь к этому уже как к само собой разумеющему. Запахи устремились к рецепторам, показывая картинку. Шкаф на месте. Стол на месте. Ага, дверь еще, левее шкафа. Во, люстра. Крюк такой, вешаться решил бы, обязательно сюда бы прибежал. На нем же всех трех толстяков повесить, можно. Выдержит. Правда и люстра не хилая. Явно из дворца сюда переселилась.

Так, дальше, дальше, дальше. Стоп. Крыса. Агромадная. За соседней стенкой сидит. Гадина, зуб даю на его мясо зуб точит. Ну, пусть, только сунется.

Каширцев грозно зарычал. Крыса мгновенно скрылась в норе. Алексей потянул носом, проследил, как она несется все ниже и ниже по узким отноркам. Во, гля, до гнезда добралась. А в гнезде крысята. Голенькие, слепые. Вчера родились. Во твари размножаются. Спасу на них нету.

Алексей с облегчением проглотил, последний кусок. Теперь ни кто не сможет покуситься на его сокровище. М-м-м, к сожалению и он сам. Где бы еще найти кусочек?

Попытался схватиться за ручку двери. Та же история что и с продолговатыми предметами. Тогда он с разбегу ударился в дверь всем телом. Его отбросило. От удара дверь приоткрылась, только не наружу, а внутрь. Тогда понятно, что его так швырнуло. Пальцем подцепил створку на себя. Кстати, у него на пальце откуда-то коготь взялся? Оказался в таком же темном помещении. Втянул воздух, резко ощерился. В комнате пахло человеком. Не тем, которого он учуял до этого, а нового. Запах первого тоже был, но только следы. А новый, он был здесь. И еще здесь пахло кровью.

Вжавшись в пол, Алексей пополз к источнику запаха. Нос, словно компас, указывал на противоположную от входа стену. И действительно, очень скоро он обнаружил там человека. Принюхался. Так, белый человек. Волосы, ага, волосы коричневые, концы секутся. Глаза голубые. Сложен крепко. Таких называют жилистые. Сильный. Вернее был когда-то сильным. Сейчас он просто катастрофически истощен. Что же случилось? О черт, у него дикая потеря крови. Все тело в ранах. Странно, на полу ни капельки. А той, что корочкой застыла на теле, явно не хватает для такой бешеной нехватки.

Так, ладно, расследованием займемся потом. Сейчас вот что.

Пальцы снова оказались непривычно неуклюжими. Какими-то укороченными и почти не гнущимися. И с когтями. Совершенно точно с когтями. Уточнил это, когда случайно зацепился ими за веревку. Черт, запутался так, что еле вырвался. А вот зубы оказались неожиданно очень эффективными.

Человек был привязан к вбитым в стену железным клиньям так, словно его распяли. Алексей, чтобы человек падая не повредил себе ноги, сначала перекусил веревки на лодыжках. Только потом взялся за руки. Подпрыгнул. Челюсти сухо щелкнули в воздухе. Промах. Примерился точнее. Прыжок. Хрусь.

Завалившись, человек начал падать вниз и в бок. Ноги не держали, и он повис привязанный за руку. Тихо застонал от боли.

— Держись! — попытался сказать Каширцев, но вместо слов изо рта вырвался рык. Странно. Все это становилось очень странным.

До второй веревки дотянулся легко. Рядом оказался бархатный пуфик. Пусть поработает стремянкой. Конечно, не так благородно, но думаю, не обидится.

Человек сполз на пол, растянулся раскинув руки, словно они у него так привыкли и по другому уже не хотели, и поджав ноги к животу. Каширцев перевернул его на спину.

Сам втянул воздух. Ага, сбоку еще одна дверь. За ней длинный коридор. Он пустой, но Алексей снова ощутил запах того неизвестного человека. Что-то наследил он здесь сильно. Как будто хозяин. А может? Нет, Алексей не знал, откуда, но был уверен на сто процентов, что человек этот хозяином здесь не был.

Коридор вел к выходу.

Теперь Алексей действовал осторожнее. Створку сразу подцепил когтями, потянул на себя. Со скрипом дверь открылась. В образовавшуюся щель упал голубой отсвет фосфора. Алексей прижмурился от яркого света. Вернулся обратно в комнату и застыл.

Что-то говорило ему, что выпускать человека нельзя. Нельзя. НЕЛЬЗЯ. Он должен охранять его, что бы он не сбежал. И ни в коем случае не умер. Потому что он служит для кого-то… пищей?

Взрыкнув, Алексей схватил человека за шиворот зубами и потащил его к двери.

Как только голубой свет от стен упал на его лицо, мужчина тихо застонал. Каширцев крепче стиснул челюсти и, упираясь руками и ногами в пол поволок его дальше по коридору. Чуял он в этом человеке что-то важное для себя. Что-то очень знакомое.

Знакомое? Алексей вспомнил, что он очень долго находился с этим человеком. В этой комнате. Он вспомнил, что был приставлен к нему, чтобы ухаживать за ним. Кормить. Вспомнил, как в кромешной тьме он жевал сырое мясо, а потом изо рта в рот передавал узнику.

Нет, было еще что-то знаковое. Что-то гораздо более важное.

Стоп. Как это? Почему он тащит человека, держа его за шиворот зубами? Почему упирается руками и ногами? Что здесь происходит? И вообще, по идее если он ползет, то по бокам должно мелькать что-то такое длинное, безволосое с растопыренными пальцами на концах. А мелькает, да длинное, в первом сошлось. Но дальше, заросшее короткой, жесткой шерстью, светло серого цвета. С короткими пальцами, но вот с такенными когтями. Почти а-ля Крюгер.

Да он еще и ушами шевелить научился?

Постепенно в коридоре становилось все светлее. Алексей тащил и тащил, пока не уперся задом в следующую дверь. Пришлось оттаскивать человека немного назад. Потом поддевать дверь когтями и открывать. Дверь немного заела, заставила потрудиться. Так и казалось, что сейчас новоприобретенные коготки посыпятся на пол, как листья осенью.

Стены в коридоре за дверью ярко светились голубым фосфоресцирующим сиянием. Каширцев зажмурился, начал тереть глаза.

Мужчина пробормотал что-то непонятное, зашевелился. Алексей прорычал ему успокаивающе. Схватил человека за шиворот и выволок на освещенную часть. Подтащил к стене и опустил там. После этого решил заглянуть ему в лицо. Было интересно, как же выглядит человек, с которым он провел так много времени. Или не провел? Алексей был уже ни в чем не уверен. В сознании возникали картины воспоминаний, о которых он знал, что с ним этого не происходило. Но это были воспоминания.

В этот миг на шее слева резко зачесалось. Блоха, мелькнула мысль. Мерзкое насекомое было таким докучливым, что он больше не о чем не мог думать. Он начал ожесточенно чесаться и почти сразу обнаружил на шее посторонний предмет. Подрав когтями зудящее место еще пару минут, при этом, завывая от удовольствия, он занялся находкой вплотную. То, что чесался он задней ногой, Алексей даже не заметил.

Поддев под находку когти он сильно дернул. Потом дернул еще раз. Неожиданно когти застряли. Зарычав, Алексей закружился на месте пытаясь высвободиться. Это удалось ему нескоро. Наконец что-то щелкнуло. Когти освободились, а на пол упал тускло блеснувший предмет. В нем отразилось голубое свечение. Алексей наклонился к предмету, внимательно рассмотрел.

Это была цепочка из блестящего железа. Каждое колечко в ней толщиной в средний гвоздь. Также на цепочке находилось ушко, показывающее, что там что-то должно висеть, сейчас сорванное с корнем. Алексей коснулся носом цепочки. Металл был прохладен. Каширцев втянул воздух.

Почти сразу перед ним предстал некто великий и обладающий огромной силой. Это он дал ему цепочку. А в цепочку положил смерть. Рядом есть еще кто-то. Почему-то он не может разглядеть, но понимает, что этот неизвестный очень близок ему. Его можно назвать братом. Сразу вспомнилось, что братьев у него очень много. Сорок девять. Вспомнилось, как ночами они собирались вместе. Их стая мчалась по лесу, наводя страх и ужас. Алексей вспомнил вкус свежей крови. Кто бы ни был жертвой, несчастный олень или вопящий от ужаса человек, его настигали и безжалостно разрывали на части. С рычанием дрались за лучшие куски мяса. Какие это были хорошие времена! Как он любил своих братьев и как он ненавидел этого великого, обладающего силой.

А потом Алексей вспомнил, что все его братья умерли. Тоска сжала сердце. Он остался один, совершенно один. Ему захотелось взвыть в полный голос. Но так с братьями они выли на луну, и Алексею стало еще муторнее. Зачем он не умер как все? Зачем он сорвал медальон.

В тот миг, когда он почувствовал на шее дыхание смерти, он катался по полу, грыз цепочку, рвал ее когтями. Он был далеко от братьев в тот миг, когда они умирали. А главное, далеко от великого. Это он умирал, но своей злобной силой старался увести с собой многих. Алексей был на другом конце замка. Глубоко под землей. И сигнал смерти туда пробился не сразу. Да, хороший замок построил лорд.

Наконец он сорвал медальон. При этом в отчаянии искорежил цепочку, чьи звенья словно из гвоздей гнули, так, что она держалась только на честном слове. Медальон отлетел в угол. Полежал несколько секунд, и взорвался, выбросив смертоносный серебряный осколок. Так он, Алексей Каширцев, выжил.

От воспоминаний голова вспыхнула болью, словно один кусочек серебра в него все же попал. Он затряс головой. Прижал морду к полу, с силой потер уши.

Человек за спиной зашевелился. Цепляясь слабыми пальцами за стены, он кое-как сел. Когда Алексей повернулся, они уставили взглядами друг на друга.

— Джон! — чуть не взвыл Каширцев. — Джон.

Заскулив, он бросился ему на грудь, при этом снова сбил на пол, начал вылизывать лицо.

— Джон! — попытался сказать он, но вырвалось только урчание. — Я думал ты умер. Я думал, что великий, обладающий силой убил тебя. Это он использовал тебя как пищу. Но я тебя спас. Я освободил тебя.

Сильвестерн Джон схватил его за шею. Начал отталкивать от себя. Алексей не обращал на это внимания.

— Джон, — ворчал он. Каширцев ликовал. Он снова обрел брата. Он снова был не один. — Джон.

Неожиданно Алексей почувствовал, как что-то раздражающее уже некоторое время бьется в его голову. Лезет в уши, настойчиво привлекая внимание. Он понял, что это кричит Джон.

— Что? — зарычал Каширцев и вслушался в то, что кричал его новый брат. Это был растянутый крик.

— У-уй-д-и-и тва-а-ар-рь. 0-обо-оро-оте-ень.

Алексей сначала отскочил ошарашено, а затем, поняв, что новый брат не в себе — какой он ему оборотень? — бросился к нему.

— Нет, брат, я тебя не трону. Не бойся, — зарычал Каширцев, хотя сам догадывался, что человек его не понимает. В их стае только Седой брат умел говорить. А как хотелось заговорить самому. Объяснить, что его нечего бояться. Что он готов наоборот умереть, только бы защитить своего потерянного и вновь обретенного брата. Что сделать, что бы он понял, что великий обладающий силой мертв, а он свободен от его злого влияния?

Алексей отпрыгнул, внюхался. Вот он запах железа. На самом кончике слышатся отголоски духа серебра, все еще смертельного для него. Он подхватил цепочку зубами, вернее клыками. Замахал ею перед самым лицом Джона. Неожиданно тот откинулся на стену, закричал еще громче.

— Черт! — выругался про себя Каширцев.

Вдруг Алексей почувствовал, словно к нему кто-то легонько прикоснулся. Неосознанно он втянул запах и нос сказал ему, что рядом никого нет. Только Джон. Но прикосновение снова повторилось и в этот раз сильнее. Оно переросло в нечто, сильно похожее на тормошение. Его как будто кто-то куда-то тащил. Правильно. Он почувствовал нечто подобное, как только очнулся здесь. Тогда он смог освободиться.

Алексей задергался, попробовал подпрыгнуть.

— Але-е-ксей! — донеслось откуда-то издалека. И как только голос достиг его, он почувствовал, что словно тонет. Мир вокруг начал медленно погружаться в сумерки. Сумерки переросли в ночь лунную. Потом лунный свет исчез. Осталась одна звездочка. Она начала быстро приближаться к нему. Или он к ней. Из-за отсутствия ориентиров это было не понятно. Вскоре оказалось, что это не звездочка, а словно окно в другой мир. И оттуда на него кто-то смотрит. Кто-то у кого на голове малиновые волосы.

— Але-е-ксей, очн-и-сь!

* * *

— Да вставай ты, наконец, — вскрикнул Югоса и залепил ему пощечину.

— Ща я встану, — тихо, но воображая что угрожающе, прошептал Алексей и, почувствовав, что во рту ему что-то мешает, сплюнул.

— Я-у! — закричал Югоса и кинулся его обнимать. — Очнулся.

Вокруг поднялся неимоверный гвалт. Алексей приподнялся, увидел рядом Джафа и Тимура Барбосовича. Оба лыбились, как придурки. Рядом с ними мелькнул какой-то незнакомый мужик. Одна щека вдавлена, словно в нее влетел кирпич. Рот перекошен.

— Кочевник, — подумал Алексей. — Хотя, что бы он здесь делал, если был бы одним из них?

Мужик радостно взвыл. Бросился к двери, которую Алексей только сейчас рассмотрел. Забарабанил в нее. Когда открыли, он что-то сказал охраннику и сразу вышел.

Алексей насторожился.

— Кто это? — спросил он.

— Это? — Тимур оглянулся, ища мужика. Не нашел. — Что его уже? Ну да ладно. Это, Алексей, тот, кто приложил тебя камушком по маковке.

— Ага, — влез в разговор Югоса. — Ему пообещали, что если ты не очнешься, его на кол посадят. Зачем ты очнулся?

— Вот спасибочки, — Алексей приподнялся на локтях, попробовал встать. — Лучше мы оба поживем на свете.

На плечо обрушился удар. Каширцев ойкнул и снова распластался на полу. Это Джаф его дружески похлопал.

— Черт, потише, горилла, — Алексей приподнялся, с груди соскользнуло и упало на пол нечто блестящее. Он недоуменно хмыкнул, наклонился и поднял железную цепочку из толстых, словно из гвоздей, звеньев. Она была разорванная. В середине добавочное колечко, на котором что-то когда-то висело.

Алексей вопросительно уставился на Тимура. Тот бросил взгляд на цепочку, на свою куртку. Покачал головой.

— Неа, — ответил Югоса. — У меня таких сроду не было.

Джафа Алексей спрашивать не стал. Тот терпеть не мог носить какие-либо украшения.

И тут память услужливо напомнила. Как он хватает с пола клыкастой пастью цепочку. Тот самый оберег, которым обезопасил себя от оборотней вампир, лорд Орон. Трясет им перед лицом Джона Сильвестерна. Погибшего в плену у упыря. Его кровь высосали до суха, а тело бросили на съедение волкам оборотням. А потом его куда-то тянет, и он отчетливо видит в надвигающемся свете Югосу.

— Черт, что это было? — проговорил он.

— Ты о чем? — не понял Тимур.

— Я… — Алексей недоуменно посмотрел на друзей. — Не знаю.

* * *

— Сколько я провалялся? — спросил Алексей.

— Больше суток, — ответил Тимур. — Мы…

Джаф потянул его за руку.

— Что?

В ответ замысловатое плетение пальцев. Тимур досмотрел до конца монолога, кивнул.

— Джаф говорит, — ответил он, — что ты провалялся в отключке двадцать семь часов и шестнадцать минут.

Джаф снова дернул его за руку, сделал короткий, резкий жест.

— Джаф, не глупи.

Тот снова дернул. Тимур болезненно искривил губы.

— Хватит тебе. Говорить сколько секунд это глупо.

Джаф сжал его за локоть. Барбос побагровел, глаза полезли на лоб.

— Хорошо, тридцать шесть секунд.

Джаф резко сплел пальцы.

— Ну, хорошо. Уже восемнадцать минут три секунды. Доволен?

Джаф кивнул.

Алексей терпеливо дождался конца перепалки.

— Вы знаете, что им от меня нужно? — спросил он.

— Не-а, — Югоса почесал впалые щеки, малиновую шевелюру.

— Блох выведи, — подначил его Тимур и обратился к Алексею. — Действительно не знаем.

— Но для нас ты точно важный, — сказал Югоса. — Нас пообещали поубивать, если ты не придешь в себя. Говорят, тогда мы им не нужны совсем.

Алексей ненадолго задумался. Потеребил в пальцах цепочку, убрал ее в карман. Размышление прервал скрип открывающейся двери. К ним вошел настоящая образина. Круглый как бублик. Голова выставлена вперед. Рот перекошен, нос расплющен. Один глаз огромный как яблоко. Второй передвинут на щеку и маленький словно вишневая косточка.

— Ты! — рыкнул он и ткнул пальцем в Каширцева. — Выходи.

Подумав, Алексей решил не сопротивляться. Заодно и узнает, что этим уродам кочевникам от него нужно.

Он молча пошел к двери. Образина грубо остановил его. Быстро и умело обыскал.

— Что это? — он вытащил цепочку.

— Это мое…

— Нельзя! — рявкнул образина. Сунул цепочку за пазуху драного балахона и толкнул Алексея к выходу. — А ну пошел! А будешь пререкаться, я тебе такое устрою…

— «Это я тебе устрою, — подумал Алексей. — Придет время».

Когда он вышел, в нос ему сразу шибануло тяжелым животным смрадом и запахом пота. Вся эта смесь была вскипячена жарким солнцем, что только усилило ее и без того отталкивающий эффект. Алексей потянулся рукой к носу. Тут же раздался грозный окрик уродливого стража. Последовал толчок в спину. Образина повел его между больших, около десяти метров в высоту, кожаных шатров. Городок был временный, поэтому временные хозяева даже не думали о нем заботиться. Тем более территория вражеская. Кругом уже успели накидать целые горы мусора. Сюда же свалена зола. В ней видны остатки жалких кустов, что произрастают в этих местах. Бедные, им-то за что досталось?

Дорогу перекрыли два могучих, черного цвета быка. Они лениво переходили дорогу, таща за собой сплетенную из длинных ветвей волокушу. Волокуша нагружена кожаными мешками. На мешках восседает кочевник, чья голова напоминала равнобедренный треугольник. Он изо всех сил покрикивал на быков. Стеганул кнутом одного по спине. Быки обиженно взревели, потащились быстрее.

Когда дорога, наконец, открылась, они двинулись дальше. Алексей не успел сделать и одного шага, как под ноги ему метнулся местный аналог крысы. Мать честная, здоровенная, словно такса. И это еще без хвоста. Тот тянется голый, противный и, кажется, конца и края ему не будет.

Людей вокруг было достаточно. Сновали словно в базарный день, Мужчины, женщины, дети. А вот стариков не было видно. Наверное, жаркие дни проводят в тени палаток. Хорошо устроились. Тут Алексею в голову пришла жуткая мысль. Ведь некоторые кочевые народы своих стариков просто убивали. Несмотря на жару, лоб его покрылся холодной испариной.

Солнце, как будто желая показать, кто здесь хозяин, сразу опалило его словно из печки. Алексей почувствовал, как капли пота выступили по спине, ручьями побежали по лопаткам. Рубашка под курткой мигом намокла. Хорошо хоть руки не связали, можно почесаться, стереть пот. Охранник только бурчал зло, но руки больше не распускал. Может, в нем все-таки жила совесть.

Алексей в который раз потянул руку к зудевшей лопатке и тут же получил по ней чувствительный удар.

— Хватит! — прорычал образина. — Надоел.

Алексей только выдохнул сквозь зубы. Вот так подумай о человеке хорошее.

Шатер, к которому его подвел кочевник, ничем не отличался от других шатров. Такой же потертый, сшитый из разного цвета шкур. Изнутри доносится тоненький голосок.

— Господин, — расслышал Каширцев. — Вы чудесны. Вы настоящий мужчина.

Как только образина приоткрыл полог, голос сразу смолк. Что-то зашуршало. Из шатра выскочила девочка лет двенадцати. Одета в беспорядке, взлохмаченная. Увидев их, остановилась, поправилась. Пошла степенно, словно принцесса какая, прямо на них. По лицу образины было видно, что это его разозлило, но он вежливо посторонился.

— Заходи, — донеслось из палатки. Странный это был голос. Алексей попробовал подобрать ему определение и вдруг понял, что он звучит так, будто дерево заговорило. Густой, бездушный голос.

— Заходи, — ткнул ему в спину кулаком образина. — Что не слышишь?

В шатре оказалось неожиданно холодно. Пот мгновенно остыл и потек по телу ледяными струйками. Алексей поежился, почувствовал как побежали мурашки. Концентрированный сумрак вокруг усиливал ощущение холода. Казалось, что из жаркого пустынного дня он вышел в арктическую ночь.

— Это он? — снова раздался неживой голос. — Тот, кто укротил гром-меч?

— Да, Великий Странник, — благоговейно произнес образина, прищурив разнокалиберные глазки. Алексей и не подозревал, что из этой пасти кроме рыка могут выходить такие интонации.

— Подойди.

Образина легонько подтолкнул Алексея в спину. Каширцев сделал несколько шагов и остановился.

— И так, это ты, — утверждающе произнес голос. — Значит…

— Я не хочу разговаривать с тем, — перебил его Алексей, — кого не вижу.

— Не вижу, — в голосе появились первая эмоции — раздражение. — Почему каждый, кто приходит сюда зациклен на том, что он видит? Шарч, включи свет.

Каширцев дернулся, почище чем от крысы, когда из сумрака выскочило небольшое темное пятно размером с кошку. Метнулось к правому от входа углу. Оттуда донеслось негромкое звяканье металла о металл, потом жужжание. Под потолком тускло мигнула, а затем ярко вспыхнула лампочка. Алексей от неожиданности зажмурился. Но глаза еще не совсем отвыкли от уличного света, поэтому он быстро открыл их. Успел увидеть, как что-то темно-серое спряталось за кипой шкур высотой с метр. Каширцев чуть приподнял голову, и взгляд его уперся в того, кто на этой кипе сидел.

Сначала Алексей подумал, что он ошибся. Но когда существо встало, он понял, что это не бред. Тот, кого называли Великий Странник, выглядел страшно, если не сказать отвратительно. Тело человека — крепкое, налитое здоровьем, в подчеркнутых рельефах мускулов, бронзового цвета (такого насыщенного цвета Алексей не видел даже у манекенщиц не вылезающих из солярия). Тело Великого Странника блестело, словно смазанная оливковым маслом статуя Аполлона. Его руки — над ними должно быть работала целая бригада художников гениев — подчеркнуто изящные, но не женственные. Такие руки были у великих воинов, что брали не только силой, а гибкостью и ловкостью.

Но голова…

Когда-то Алексей видел одну индийскую книгу. Он уже не помнил, о чем она была, но вот изображение на обложке запомнил: нарисованный на книге божок имел тело человека, а сверху маленькую слоновью голову. А точнее грушу с огромными ушами, бивнями и ярко выдающимся хоботом. Черт, никогда не думал увидеть такого в реале. Да еще и голого.

Существо, или Великий Странник поднялся, и не спеша обмотался набедренной повязкой. Облачившись, подошел к Алексею.

— Так все-таки, зачем вам обязательно видеть? — спросил он.

Вот зубы этот странник видно не чистил с самого начала своего странствия. Вонь шибанула так, что у Каширцева выступили слезы. Он непроизвольно чуть было не взмахнул рукой, будто отгоняя мух, но в последний момент сообразил, что может серьезно обидеть этого слонопотама. А это чревато.

— Когда хозяин показывается своему гостю, он проявляет к нему уважение, — ответил Алексей, стараясь не морщиться.

— Уважаю — не уважаю, — проговорил Странник. — Не хватало нам только этих застаканных разговоров. И во-вторых, ты совсем здесь не гость. Ты пленник, если мне не изменяет память.

Он резко развернулся и вернулся к кипе, которая заменяла ему трон и судя по всему еще и постель. Странник чинно воссел на нее, поджав ноги.

— Мне нужен гром-меч, — сказал он тоном не терпящем возражений.

* * *

На обдумывание ответа у Алексея была пара секунд. Не выдумал ни чего лучше как выдать.

— А что это?

— Что? — не понял Странник и сразу нахмурился. — Не притворяйся. На рассвете вы бились с Проглотом. Мои люди хорошо вас видели. Особенно хорошо они видели гром-меч в твоих руках. Ты даже попробовал против них его использовать, но не успел. И теперь я хочу, чтобы ты научил меня владеть гром-мечом.

Неплохо. Значит, этот идиот не сообщил начальству, что я не использовал ружье против них потому, что у меня кончились патроны. Попробуй, убеди теперь.

Алексей развел руки в стороны.

— Сожалею, но это не возможно.

— Ты не знаешь, кому говоришь «невозможно». Подумай и ответь снова.

Алексей внутренне сжался. Такая угроза послышалась в прежде неэмоциональном голосе. Краем глаза заметил, что образина вытащил из-за кипы меч и начал заносить его над головой. Алексей приготовился отбивать атаку, но лучше было не доводить до драки. Образину он, конечно, размажет по стенам. Да и Странником полы подметет. Но потом сюда же заявится весь поселок. И каждый захочет поучаствовать.

— Великий Странник, — обратился Каширцев к уроду, — пойми. Гром-меч — он не вечен. Он стреляет только определенное количество раз. А все пу… молнии я потратил в бою, — Алексей немного подумал и решил подкрепить свои слова. — Да если бы гром-меч действовал, думаете вы смогли бы взять меня в плен? — и осекся.

Великий Странник медленно багровел. Хобот стал извиваться словно хвост разъяренной кошки. Бивни приподнялись.

— Да как ты смел? — прошипел он. — Как ты смел, истощить мой гром-меч? Ты. Твои друзья. Все вы умрете. Умрете в мучениях. Я с вас медленно сдеру кожу под стенами вашего города. Пусть все видят, что происходит с теми, кто осмеливается противиться мне. О вашей смерти будут рассказывать в легендах и станет проклятием пожелать другому такую судьбу как ваша. Чо! — образина вздрогнул, реагируя на приказ. — Он твой.

Образина взмахнул мечом. Алексей нагнулся, резко подался назад и с силой влепил Чо — красивое имя, прямо под стать — локтем в солнечное сплетение. Образина захрипел и, роняя на пол слюни, согнулся. Алексей провел «хвост дракона». Кочевника словно в воздух подбросило. Ноги взлетели выше головы, он рухнул на шею. Раздался отчетливый хруст.

Каширцев подхватил его меч. Конечно не нож, но лучше чем вообще ничего.

Странник продолжал восседать на кипе шкур, как равнодушный Будда.

— Послушай… — двинулся к нему Каширцев.

— Шарч, убей, — отчетливо произнес Великий Странник.

Из-за кипы шкур раздалось громкое завывание, словно два кота сошлись в драке. Раздался тихий шелест. Что-то отчетливо сверкнуло. Алексей метнулся в сторону. Увидел, что на стене, как раз там, где он стоял, образовалась дыра с черными краями. От нее шел чуть видимый дымок. Дыра медленно расширялась. Алексей сначала подумал, что это кислота, но присмотрелся и увидел, что чернота это гарь. А по краям дыры шевелятся тусклые язычки огня.

— Черт! — Алексею захотелось выразиться покрепче. Только огнедышащих гадов ему здесь не хватало.

Шарч выскочил из-за кипы и, продолжая завывать, бросился к Алексею. Только теперь Каширцев смог рассмотреть, маленького слугу Странника.

Выглядел он как пропорционально сложенный человечек размером с кошку. Сухая, бледно розовая кожа без единого волоска и только вдоль хребта шел шерстяной гребень как у панка. Даже клочка ткани не присутствовало на его крошечном теле. Глаза у лилипута ярко зеленые с вертикальными зрачками. В приоткрытом ротике виднеются два маленьких клыка.

Шарч остановился на полпути между кипой и Алексеем. Завыл еще громче. Потом опустился на четвереньки, встал боком и, выгнув спину мостом, зашипел.

— «Кот, — догадался Алексей. — Это же кот. Только во что обратилось это милое существо здесь?»

Милое — не милое, но меч Алексей опускать не стал. Это и спасло ему жизнь.

Шарч зафыркал. Вытянув передние лапки, он начал тереть ими гребень. Раздался треск, в воздухе отчетливо запахло озоном. А потом слуга Странника резко выбросил лапки вперед и в Алексея стремительно полетел натуральный файербол размером с шарик для пинг-понга. Он ударился прямо в меч, мгновенно раскалив его докрасна. Алексей отшвырнул от себя безнадежно испорченное оружие. Затряс обожженными пальцами. А Щарч уже снова тер гребень.

Алексей подхватил с пола мертвого Чо, закрылся им как щитом и начал приближаться к коту. Шарч с воплем выбросил лапки в жесте мага. Огненный шарик ударил Чо в грудь и завяз в нем. Тошнотворно запахло паленым мясом, повалил режущий глаза дым. Алексей швырнул большого образину в образину маленького, надеясь придавить того к полу. Но Шарч вывернулся, он выгнулся как резиновый шланг. Наверно затылок у него коснулся того место, откуда хвост растет. Алексей подумал, что он себе позвоночник сломал, но нет. Шарч застыл столбиком у мертвого тела, затем отскочил к ногам Великого Странника и там начал тереть гребешок снова. И Алексей ясно понял, что следующего шарика он не избежит. Этот будет последним.

— Стой, остановись! — крикнул он. По спине потек, нет даже не потек, а пополз в замерзшем состоянии, пот.

— Молодец, Шарч, молодец, — сказал Странник, наклонился и почесал Шарча за ухом. — Хватит пока. Но будь настороже.

Кот мелко-мелко закивал, стал гладить гребень не столь интенсивно. Мягкими, плавными, словно играет на арфе за спиной, движениями. Только чтобы сохранить напряжение на нужном уровне.

* * *

Выводили Алексея сразу трое колонистов. Увидев мертвого Чо, они очень обозлились. Только непререкаемый авторитет Великого Странника спас Алексея от немедленной расправы.

Но, даже спасшись сейчас, Алексей видел впереди совсем не радужное будущее. Странник создавал впечатления существа, слов на ветер не бросающего. А Большой Щит Юлии был уже довольно близко. Примерно в четырех днях перехода.

— Это если всем поселком, — пробормотал Алексей что бы не обнадеживать самого себя. Тут же получил в спину болезненный тычок рукоятью меча.

— Поговори еще! — рыкнул один из конвоиров.

Алексей поджал губы, чтобы не сказануть что-нибудь этому, ну, как и все кочевнику, уроду.

«Это если поселком пойдут, — продолжил Алексей. — А собрать только мужчин. Устроить бег мелкой трусцой. Так они и за полторы суток обернутся, и овраг не удержит». Алексей поежился. С родной шкурой расставаться не хотелось.

Руки ныли до боли стянутые за спину. Веревки врезались в кожу так, что местами из-под них показалась кровь. А на самом подходе к их тюремному шатру кто-то из охранников ударил его в затылок чем-то твердым. При этом зло выругался. Алексей почувствовал, как теплые капли потекли по шее. В таком виде он и ввалился к своим друзьям.

— Мать… — только и проговорил Югоса.

Ему сразу развязали руки. Тимур пожертвовал рукавом собственной рубашки, чтобы перевязать ему голову.

Алексей коротко описал, что с ним произошло, и что примерно ожидает их в ближайшем будущем.

Югоса хмуро прищурился. Неожиданно не стал ни жаловаться, ни ругаться. Сел на корточки, опершись на стену, и задремал. По крайней мере, сделал вид. Алексей несколько секунд полюбовался на его малиновые волосы. Отвернулся. Слишком уж мирная картина на фоне общего несчастья. Даже захотелось эту малиновую тыкву кирпичом приголубить.

За раздумьями ночь наступила быстро. Проклюнулись первые зернышки звезд. Словно ленивый жук из-за горизонта медленно выползла луна. Нехотя полезла по облакам. Эту идиллию Алексей наблюдал через две дырки в шкурах. Одна была на потолке, вторая на стене. Ему не спалось. Все остальные, привыкшие к перипетиям жизни, дрыхли без задних ног. Даже Югоса, несмотря на то, что проспал большую половину дня, негромко похрапывал у стены.

Неожиданно храп прекратился. Алексей насторожился. Смена звукового фона встревожила, привлекла внимание. Чем это чревато? Всмотрелся. Ага, вот в чем дело. Соня проснулась. Вон тянется. Зевает во всю пасть. Донеслось завывание, словно Шарч в шатер пробрался. Было бы яблоко, заткнулся бы. Хмыкнул, представив себе Югосу на подносе, украшенного зеленью.

Югоса потянулся до хруста в позвоночнике. Словно находился не в камере смертников, а в родной хате. Даже в школе он так не просыпался. Там он был словно первобытный воин. Глаза открыл, и вот уже стоит готовый к действию.

— Что, не спится? — негромко поинтересовался Алексей. Югоса повернулся к нему.

— Алексей? Хорошо, что ты не спишь, будить не надо. Есть разговорчик.

— Ну, иди, поговорим. Все ночь не так скучно коротать будет.

— Могу бесплатный совет дать: во сне ее еще интереснее коротать, — Каширцев горестно вздохнул.

— Знаю.

— В общем, так, — не стал тянуть Югоса, — есть идея как нам отсюда выбраться.

— Где ж ты ее нашел? Во сне что ли?

— Именно во сне. Я всегда говорил, утро вечера мудренее.

— Какое утро? Ночь еще.

— Ну, это я в смысле. В общем, ты понял.

Алексей кивнул, перебивать не стал.

— Кочевники народ своеобразный, — продолжал Югоса. — Я подумал и вспомнил, что есть у них деталька одна, которая уж очень им нравится. Называется игрища.

— Игрища? — заинтересовался Алексей. — Игрища обычно по сезонам бывают.

— Эти бывают тогда, когда кочевникам на душу положит. А точнее, как они пленников наловят. Таких вот добровольных участников.

— Я тебя понял, — перебил Каширцев. — Какие же это игрища? Обычные гладиаторские бои. Самые натуральные.

— Гладиотусск… гладиолуск… Фу, живоглот. Не знаю, что там еще за бои такие, а у нас это обыкновенные игрища. Игрища они и есть.

— От перемены названия суть не меняется. Закон природы. А суть я уловил. Осталось разобраться, что полагается в этих игрищах выигравшим?

— Свобода! — Югоса даже языком цокнул от удовольствия.

— Свобода — это хорошо.

Югоса откровенно обиделся такому спокойному отношение к его проекту.

— И еще двоих по его желанию, — договорил он и отвернулся.

— А что будет с третьим? — Алексей сразу уловил суть.

— Что будет, что будет? Драться будет. Вот что будет. Сам за себя.

— Ладно, не гавкай. Сейчас не мешай. Чапай думать будет.

— Да пошел ты, — Югоса ушел к дальней стене и… уснул.

* * *

Ближе к полночи Алексей заставил себя уснуть. Лежал с закрытыми глазами и не шевелился до тех пор, пока усталость не взяла свое, и сознание не заволокло поволокой. Проснулся когда в дырку в потолке во всю светило солнце. Вскочив, он потянулся и, не давая самому себе времени на раздумье — вдруг еще передумает — начал пинать кожаную дверь в шатре. Пинал минуту, две. Как во всех тюрьмах реакция на такую наглость со стороны заключенного была одинаковая. Явился обозленный охранник и несколько минут упражнялся в очень громком — все друзья Алексея мгновенно повскакивали и ошарашено крутили головами, не понимая что происходит — художественном мате. А слов охранник знал очень много. Как только он, наконец, угомонился Алексей, попробовал обратиться к нему. Получил в лицо новую порцию мата. На этот раз, правда, порция была гораздо меньше первой. В третий раз только угрюмо пробормотал что-то под нос и ушел. То ли сообщать о чем попросили, то ли просто отдыхать от надоедливых заключенных.

Нет, скоро вернулся в компании с каким-то важным кочевником. Тот с интересом рассмотрел Алексея. С еще большим интересом Джафа. А вот Югоса и Тимур его разочаровали.

— Хорошо, — сказал важный кочевник сам себе и ушел.

— Что хорошо? — крикнул ему вслед Тимур. В ответ охранник больно ткнул деревянной дубинкой ему в лицо. С грохотом захлопнул дверь. И как умудрился только в кожаном-то шатре.

Тимур скривился. Потер, покрасневший от удара, глаз.

— Так все-таки, что хорошо?

Югоса наклонился к нему.

— Хочешь, я тебе симметрии добавлю.

— Как? — не понял Барбос.

— А вот так, — Югоса легонько ткнул его кулаком во второй, чистый глаз.

— Да ну тебя! — огрызнулся Тимур. — Так что все-таки здесь происходит?

— Алексей, что скажешь?

— Похоже, получилось, — ответил Алексей.

Барбос вскочил.

— Алексей, — сказал он. — А вот тебе я сейчас точно синяк поставлю. И вообще всю рожу разукрашу. А Джаф поможет. Верно Джаф? Ты что удумал? А ну говори.

— Не кипятись, Барбос.

— Какой еще Барбос? — взвыл Тимур. — Да я тебя щас.

— Э, извини, оговорился.

— Какое в баню оговорился? Ты меня целенаправленно псиной обозвал.

— А что… Барбос — круто, — залыбился Югоса.

— Урою!

Джаф продемонстрировал какое-то короткое сплетение пальцев. Тимур посмотрел на него укоризненно.

— Джаф, и ты туда же?

— Ладно, Тимур, забыли.

— Алексеич, это с тобой забыли. А с ними? Эти обормоты теперь ведь житья не дадут. На всю жизнь ты меня повязал.

— Ну ладно, извини.

— Извини… — в укоризну ему проговорил Тимур.

— Да ладно тебе. Такое ощущение, что сейчас вешаться побежишь — Каширцев протянул руку и потянул за ошейник на шее Тимура. — Не носил бы эту штучку, никогда бы тебя так не назвал.

Джаф с Югосой перестали улыбаться. Удивленно посмотрели на Алексея.

— Не понял, — сказал Тимур. — А при чем здесь воротник?

— У нас такие только собаки носят.

— А у нас те, кто за волками, да дикими собаками охотится.

— Волкодав? Сильное совпадение.

На губы Каширцева легла ладонь. Алексей хотел уже в злости сорвать ее, но потом дотумкал, что лишних здесь нет, поэтому сдержался. Это оказался Югоса. Палец второй руки он приложил к своим губам. Увидел, что Алексей его понял, отнял палец и сказал.

— Ты что-то хотел рассказать.

— А ты не хочешь?

— Я — нет. А вот ты хочешь.

Алексей пожал плечами. Джаф сделал короткий, решительный жест. Тимур переводить не стал, но Алексей и без перевода догадался, что Джаф сказал: «Не тяни».

Тимур огляделся воровато. Обрадовался, что про собачью кличку забыли. Решил закрепить победу.

— Так о чем вы там шептались?

Ладно. Каширцев коротко, но стараясь не упустить важных деталей, пересказал его и Югосы план.

— Вот так, — закончил он и посмотрел на друзей, чтобы увидеть какой эффект произвели его слова.

Тимур вскочил. Несколько раз прошелся из конца в конец шатра. Лицо у него при этом было «не подходи — убью», но когда вернулся и сел обратно, уже подуспокоился.

— Ладно, — пробурчал он, — это все же лучше, чем корчиться на пыточном столе.

— Чем лучше? — вкрадчиво поинтересовался Югоса.

— Умрем легче, — огрызнулся Тимур. Нервно дернул за ошейник. Помолчал, многозначительно глядя на Алексея, провоцируя его что-то сказать. Алексей промолчал, и Тимур сам сказал терзавшие его слова.

— Я тебе не прощу, что ты одного из нас подставил.

— Это как подставил?

— Как-как? За двоих ты бы разобрался, а третий сам за себя пошел бы.

— И что? — разозлился Каширцев. — Может, я вам еще должен сопельки вытереть и пеленочки постирать?

— Причем здесь… Надо было бы, я сам бы впрягся. Но ты-то не спросил. Так, сразу по бубену. Иди, мол, на смертный бой друг товарищ.

Прошло несколько часов. Они то молчали, тяжелыми взглядами посматривая друг на друга, то снова начинали злободневный разговор, пока их не прервал шум открывающейся двери. Все сразу замолчали, уставились на гостя, соизволившего посетить их острог. Алексей хмыкнул. На пороге стояла девчушка знакомая ему. Та самая, которую он только вчера видел выходящей из шатра Великого Странника, в скажем так, в весьма интересном виде. Видно от своего хахаля весточку-то и принесла.

— Ты, пошли! — сказала девочка довольно грубо. Палец ее указывал прямо в глаз Алексею.

— Тебя не учили, что пальцем показывать не прилично, — сказал Алексей, подымаясь.

Девчонка вспыхнула, глаза злобно сверкнули.

— Великий Странник желает тебя видеть! — мстительно проговорила она. — Иди, иди.

— Пороли тебя мало, — сказал Алексей.

На душе у него стало неуютно. Чувствовалось, готовят для него нечто нехорошее. А козявка эта-то как обрадовалась. Будто банку меда в единоличное владение получила.

К счастью уже вечерело, и солнце палило не с такой интенсивностью как днем. Хотя и этого хватило, чтобы почувствовать, как ты буквально на глазах начинаешь высыхать, превращаясь в мумию.

К вечеру народу в шатровом лагере высыпало на улицу гораздо больше, чем он видел когда шел здесь в последний раз. Во, даже старики показались. Смотрят на него подозрительно. Один попытался сунуть клюку ему под ноги и жутко обиделся, когда Алексей через нее перепрыгнул. Пошел за ним, ругаясь и плюясь, пока сама девчонка не прикрикнула на него. Только тогда он отстал.

Перед шатром Великого Странника собралась небольшая толпа. Одеты более солидно, чем все встречавшиеся Алексею до этого. Все ясно. Какой-нибудь аналог местных князьков, вождей или старейшин. Для чего собрались? Пока не ясно. Но скоро, скоро…

Великий Странник продолжал восседать на кипе шкур, словно прирос к ней. Шарч сидел у него на коленях. Ластился под гладящей его рукой и мурлыкал так громко, что Алексей сначала подумал, что где-то неподалеку работает трактор.

Великий Странник жестом отослал девочку, аккуратно опустил Шарча на пол. Тот уселся удобнее. Голый хвост с полоской шерсти сверху обвился вокруг ног. Передние лапки медленно двинулись по гребню. Затрещало.

Странник не торопился. Выглядел он очень злым. Настолько злым, что просто в бешенстве. Однако держится. Во самоконтроль у мужика. Хоть за это его уважать можно, ур-рода.

— Значит, дорогой ты мой, — проговорил Великий Странник поводя хоботом из стороны в сторону, — собственную игру затеял? Переплюнуть меня решил? Хорошо. Только не думай, что смог меня обойти. Я устрою тебе такие игрища — вовек не забудешь. Хотя века у тебя как раз и не будет.

Шарч проворчал подтверждающе. Лапы задвигались быстрее, треск усилился. В шерсти мелькнули голубые искры.

— Спокойно, Шарч, — сказал Странник. — Не сейчас, — он народ взбудоражил — ему его и успокаивать.

ГЛАВА 21

Густо черное — куда там всяким чернилам да сажам — небо перечеркивалось плотной россыпью раскалено-белых звезд. Словно пролитое молоко они текли от края до края. Разливались в стороны, постепенно истончаясь, становились бледнее и растворялись во мраке.

Алексей только мельком взглянул в эту бездну. Тут же уткнулся носом в землю, да так и побежал, гордо вскидывая задом.

Запахи били просто одуряющие. В них Алексей видел картину лесной жизни в ярчайших ее красках. Вон там, всего лишь полчаса назад, пробежала белочка. Кто-то согнал ее с дерева, вот она и пропутешествовала до другого по земле. А вон там, перед закатом, возвращался волоча по земле набитые зерном щеки, хомяк. Жирный, вкусненький. Ам. Жаль, давно он здесь прошел. Целых четыре часа назад.

Человек, следующий за ним вслед, всю эту гамму запахов не замечал. Слепец. За то звуки преследовали его всюду. Шорохи снизу, шорохи сверху. С боков. Здесь кто-то пробежал. Там кто-то ворочается, просыпаясь на ночную охоту. Только откуда ему знать? Он же человек. В звуках не разбирается, шарахается от каждого. Все, кажется, что сейчас его схватят, сцапают, порвут в клочья. Размечтался. Нашелся «Мисс добыча нашего леса». Во всем лесу теперь, считай, не осталось ни одного хищника опасного для человека. Ну, если конечно хомяку на хвост не наступит, а тот его запищит до смерти.

Хотя Джону это простительно. Больше недели он висел привязанный к стене, и к нему являлась нежить и пила его кровь. Удивительно, как он вовсе с ума не сошел. Видно очень крепкий мужик. Вернее мужчина, мужики под забором пьяные валяются. Джоном же гордиться можно. В пример ставить.

Постепенно становилось светлее — всходила луна. Кокетливо выглянула из-за горизонта, а потом нагло поперла наверх как танк по полю. Звезды сразу потускнели, потеряли часть своей красоты. Жутко на луну обиделись и укрылись быстро набежавшими тучами.

Дождик запрыскал мелкий, но сразу стало холодно и неуютно. Однако до поселка еще было идти и идти. Он обещал и должен довести своего брата до дома. А вот потом… Потом будет и берлога под разлапистой корягой и сухой мох под брюхом. И лес…

Его ждали бескрайние леса. Охота, азарт, погоня. Хрип жертвы и вкусное, с кровью, мясо. Серая самка. Много, ну очень много, просто классно как много детенышей.

Дождь заморосил еще сильнее. Человек обессилено прижался к стволу дуба. Каширцев ободряюще рыкнул ему. Сильвестерн Джон устало кивнул. Отцепил от коры судорожно сжатые пальцы, оттолкнулся. Они пошли дальше.

* * *

Алексей проснулся, недоуменно осмотрелся. Он находился все в том же шатре. Сквозь дырку слабо пробивался новорожденный солнечный лучик. Алексей приподнялся, недовольно нахмурился. Потрогал себя. Точно, он не ошибся. Он был весь мокрый. Весь, за одним исключением — одежда осталась сухой. Как такое может быть? Задумался, а потом засмеялся. Он же просто вспотел. Все нервы. Заставляют думать черт знает о чем. Да еще эти странные сны. Алексей засмеялся снова. Конечно странные. Сны во сне.

* * *

Новый день встретил бьющим в дырку словно лазер солнечным лучом и громким гулом толпы. Было непонятно, то ли это волнения, то ли собрались кого-то чествовать. Привычно ожидались громкие вопли ораторов, призывы, но их все не было.

Со скрипом — как дверь в шатре может скрипеть Алексей старался понять с первого дня своего пребывания здесь — дверь открылась. Заглянул охранник, лицо его было незнакомо, но не менее уродливо, чем у того, чье место он занял. И давешний важный кочевник. Все так же придирчиво осмотрел их и ткнул пальцем в двоих. Алексея и Джафа.

Алексей поднялся, хотел было идти за кочевником, но не успел. По сигналу стражника в шатер забежали четыре вооруженных человека и, схватив их за руки, попытались скрутить. Алексей едва успел сделать Джафу знак, чтобы тот не сопротивлялся. А то сломает шустрой парочке челюсти, неприятностей не оберешься. Про себя ухмыльнулся. Эти кочевники взяли их в гладиаторы и в тоже время верили, что двое обыкновенных вояк могут с легкостью крутить ими, как собственными хвостами. Алексей готов был поклясться, что, по крайней мере, у некоторых кочевников хвосты были. Сам видел.

Руки больно стянули за спиной локоть к локтю. Погнали их, тыкая в спины короткими дубинками. Тоже кстати дурная привычка. Зачем измываться над теми, кто и так добровольно согласился? Наверное, жизнь тяжела вот и вымещают ее на ком могут. Ведь, как известно, собака бывает кусачей, только от жизни собачьей.

Важный кочевник прикрикнул на стражников. Те сразу прижухли. Видно он показал в свое время, что его следует бояться. Алексей ему благодарно улыбнулся. В ответ получил равнодушную мину, но разочаровываться не стал. Он и не ждал никаких знаков внимания.

Толпа встретила их восторженными воплями. Раскрасневшиеся от жары рожы перекошены криком. И не поймешь, где от рождения такие страшные, а где от нездорового спортивного вдохновения.

Не прекращая шумных приветствий, толпа раздвинулась, расчищая им дорогу, а потом двинулась вслед за ними. К простым воплям начали добавляться вопилки типа: «Разорви и победи», «Бей не до крови, а до смерти», «Победа — это твоя судьба». Последняя понравилась Алексею больше всего.

Спустя несколько времени пошли уже другие крики.

— Ставки, принимаю ставки. У меня самые большие.

— Давай быстрее, а то не успеете. Только до начала боя.

Услышав их, Каширцев задумался над вопросом о вечной профессии. Вскоре раздалось ожидаемое.

— Я здесь первый стоял, сволочь! — И вслед за этим сразу шум драки. Да такой, что вскоре кто-то громко предложил, что ставит на какого-то Сирума. Ему в пику кто-то поставил на неизвестного Жава. И началось. Ставки, ставки, ставки…

Даже раскаленное солнце не действовало на кочевников. Привычные, они как-будто не замечали его. Словно пустыню и солнце нарисовал художник на расставленных вокруг декорациях. А на самом деле сейчас ранняя осень, прохладно.

Каширцев полз по дороге, расплавленный, словно амеба под микроскопом. Завидовал кочевникам. Завидовал даже Джафу, который так же шагал рядом с ним, привычный. Алексей потел и вроде как не потел. Солнце мгновенно высушивало выступающие капли. Не успевшая увлажниться кожа жутко зудела и чесалась.

Стянутые руки ныли все сильнее. На зубах скрипела пыль. Страшно хотелось пить.

Неожиданно толпа взвыла особенно громко. Ведущие их охранники расступились в стороны.

Это была арена. Не очень большая, но обнесенная трехметровый решетчатым забором. Восторженно скандируя, толпа начала спускаться с холма. Забор становился все ближе. У Алексея затеплилась надежда. Он знал, что в таком климате железо недолжно долго храниться.

Облом. Решетка забора не то что не была ржавой и порепанной. Она блестела, словно ее только что привезли с завода, бережно упакованную, в смазке. Черт.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что забор скреплен специальными креплениями, позволяющими его очень быстро разобрать. Это что же значит, его с собой таскают? Чтоб под каждым значит под холмом были готовы и игрища, и бой. Запросто. Технически не сложно. Заодно и развлечение всегда под боком. Только его это что-то не радовало. Хотя он сам же сюда стремился. Добивался, чтобы попасть. Что ж теперь?

Каширцев осмотрелся, стараясь найти того, с кем ему придется драться. На арене никого не было. Холодная мысль обожгла Алексея. Он со страхом оглянулся. Посмотрел на Джафа, что тоже крутил головой по арене. Неужели ему придется драться с ним? О такой возможности они даже не подумали.

— Послушай, — обратился он к идущему рядом важному кочевнику. Тому, который выбирал их, то есть к организатору игрищ. Кочевник даже глазом не повел в его сторону. — Если вы поставите, меня против моего друга, то зрелища вам не будет. Я просто лягу на песок, и буду ждать, пока не сдохну. Вам понятно?

Кочевник чуть повернул голову.

— Не будешь ты драться со своим другом. Все? Успокоился?

Алексей поборол в себе желание показать ему широко разрекламированный средний палец.

* * *

За решетку их закинули одновременно. Руки предварительно развязали. Упав на песок, Алексей сразу же подскочил. Песок был настолько раскаленный, что лежать на нем было равносильно самоубийству. Он начал растирать ноющие кисти. В голове зародилось мысль, что этот чертов устроитель его все-таки обманул. У Джафа было точно такое же выражение лица.

— Ну и?

Толпа за решеткой продолжала волноваться. Все еще делались ставки. В двух местах вспыхнули потасовки. Другие кочевники смотрели на гладиаторов из-за забора с удовольствием, тыкали пальцами.

Джаф начал делать руками знаки.

— Еще бы тебя понимать, — проговорил Алексей.

Джаф догадался, скорчил кислую мину.

У ног что-то упало. Алексей посмотрел. На песке лежал плод желтого цвета похожий на яблоко. Каширцев поднял, огляделся.

Морды продолжали смотреть, улыбаясь и с расширенными от восторга глазами. Но на их фоне выделялась одна особо довольная. Алексей никогда ее не видел. Он вопросительно показал подозрительному кочевнику яблоко, тот коротко кивнул.

— Я поставил на тебя! — среди гвалта царившего вокруг голос показался громким шепотом. — Подкрепись.

Алексей не стал корчить из себя гордеца. Только кивнул и впился зубами в плод. Тот оказался очень вкусным и на удивление питательным, но страшно сухим. У Каширцева сразу запершило в горле.

— Вот, вот, вот! — чья то рука, словно угадав его желание, уже тянулась к нему с кожаным бурдюком. Алексей выхватил, сделал долгий глоток. Закашлялся. Вода потекла по подбородку, полилась за шиворот. Каширцеву показалось, что на коже открылись крохотные рты. Глотают драгоценную влагу.

Алексей заставил себя оторваться, устыдив, что не поделился с Джафом. Зря. Джаф спокойно стоял в самом центре арены самоделки. Прихлебывал из такого же, как у Алексея бурдюка. Закусывая чьей-то жареной лапой. Каширцев пустил голодную слюну. Спохватился, впился зубами в дареный плод. И это не от жадности. Что же поделаешь, если их все это время вообще не кормили. Только изредка давали воду.

К тому же, Алексей начал придумывать оправдание, чтобы не выглядеть этаким жалким: нужны силы, чтобы победить в игрищах. Какими бы они не были. Это для спасения друзей. Нужно есть и пить, а главное… не обожраться. А то все: запинают, как котенка облезлого.

Постепенно кочевники затихали. А когда наступила полная тишина, Алексей понял, что обед закончился и пора готовиться к бою. Он отбросил пустой бурдюк и остатки фрукта. Ожидал, что обещанный враг уже стоит на арене. Пока они ели на арену можно было живого динозавра привести, они б и не заметили, но их по прежнему было только двое. Джаф так же стоял настороженный, готовый к бою. Только временами с интересом посматривал на Алексея.

Толпа безмолвствовала. Ни криков устроителя, ни призывов добровольцев. Толпа нигде не раздвигалась, пропуская их противника или противников. Все словно застыли в ожидании. Хотя нет, в толпе тоже были удивленные лица, крутящие по сторонам головой. Но основная масса смотрела на арену. Алексею стало жутковато. По коже пошли мурашки. Кочевники смотрели так, словно рядом находился невидимка и вот-вот должен был напасть. Алексей закрутился на месте — вдруг да увидит следы на песке. Черт его знает эти миры, что здесь можно надумать. Он ничего не нашел. Тогда Алексей всмотрелся во взгляд толпы. Поймал направление. Пошел словно по нити. Вздрогнул. Толпа смотрела им под ноги.

Но в пыли же ничего нет. Или есть?

В толпе начали раздаваться возгласы, постепенно переходящие в открытое недовольство.

— Где оружие? — донесся первый, разборчивый крик. — Я на них деньги поставил, а им даже оружия не дали.

Вырвавшаяся фраза влилась в однородный шум. Алексей опять беспокойно заозирался. Действительно, где оружие? Он как будто внезапно понял, где он находится. До этого жил словно в игре, беззаботно. И вдруг ощутил, что ему-то угрожает опасность. И не шуточная. Волосы зашевелились на голове. Движение потекло на спину, перешло на позвоночник. Алексей ощутил, что даже между ног у него зашевелилось от страха. Нет, от ужаса. Где, где оружие? Пистолет, пулемет, граната, ДУГАТ. На крайний случай дубину. Желательно потяжелее. Со встроенными в ударную часть кремневыми осколками.

Джаф схватил его за руку — у Алексея чуть сердце не оборвалось. Хотел уже рявкнуть на немого, чтобы не подкрадывался так, но заметил, что тот показывает пальцем в землю?

Алексей почувствовал легкое дрожание почвы. Настолько легкое, что если бы не Джаф, не заметил бы. На грани чувств.

В воздухе блеснуло. В пыль упали короткие, похожие друг на друга как две капли воды, мечи. Алексей подхватил. Уцепился словно в жизнь свою. Второй бросил Джафу. Немой схватил на лету. Сделал несколько взмахов. Удовлетворенно улыбнулся и замер в ожидании. Алексей тоже сосредоточился. Постепенно ушло беспокойство, суета, липкий страх. Осталось только желание победить. Ведь за спиной стоят друзья. И не жить им, если он проиграет.

Он смотрел, за пределы решетки, но оттуда по прежнему никто не появлялся. «Неужели, — мелькнула мысль, — тот, кого прочили им в соперники, умудрился сбежать? И сейчас организатор со своими помощниками мечутся, спешно подыскивая для них нового?» Черт, главное чтобы не Югосу и не Тимура. А то могут. Тем более Странник. То, что противник уже здесь, Алексей понял только тогда, когда в центре арены неожиданно вспучилась земля. Комья глины, пыль взметнулись вверх, словно подброшенные взрывом.

* * *

«Знакомая пирамидка, — только и успел подумать Алексей и спустя несколько секунд, — знакомый живоглот», — когда узрел разбитый вдребезги телеобъектив, или как он там у него называется, кто бы его, или если это машина, то ее, не сделал.

Вырвавшаяся на поверхность пирамида живоглота была разделена на лепестки. Таращилась безобразной дырой. Сразу в глаза бросалась толстая, якорная, цепь, впившаяся в разрез и обнявшая один из лепестков. Стало понятно, почему на поверхность живоглот выходил не в форме снаряда, что гораздо удобнее, а разложенным, словно курица на противне.

Как смогли? Когда смогли? Эти вопросы в данный момент для Алексея не были первостепенными. Главное — смогли. Он с большим сомнением посмотрел на меч в своей руке. Понятно, почему им не давали оружия. Не хотели издеваться. В сравнении с таким противником меч сразу терял свое гордое название и становился просто ножичком. Нет, даже хуже, перочинным ножичком. Но Алексей не стал его выбрасывать. Даже наоборот, вцепился еще крепче. Какое-никакое оружие.

С живоглотом было что-то не то. Его трясло. Опорные лепестки дергались, дыра светилась. Алексей попытался себя уверить, что это искры перегорающего механизма.

Закопанная цепь все больше выходила из земли, оставляя холмики раздвинутой пыли. Холмики продвигались к Алексею. Вот прошло между ног. Он отпрыгнул. Вал остановился около центра арены. Видно там был закреплен конец цепи.

Живоглот еще немного подергался. Потом выпрямился, встал вертикально вверх. Прокрутился вокруг оси.

Щупальца вывалились резко, неожиданно. Сплошным клубком. Только на земле начали расползаться. Видно пули Алексея задели какие-то если не жизненно, то все же важные центры. Ну и хорошо.

Щупальца поползли вперед медленно, словно усталые змеи. Или обожравшиеся. Которым лишь бы доползти до тепленького местечка, да завалиться спать. Однако Алексей не обольщался. Быстро, но в тоже время аккуратно он перешагивал через щупальца. Пару раз появлялась желание рубануть мечом по проползающей гадине, но он себя сдерживал.

Постепенно щупальца начали двигаться все быстрее. То ли от сна отошли, то ли разработались. Но пока еще не приобрели той грации и целеустремленности хищников, которую имели в развалинах школы. Люди тогда чудом остались живы. Чудом, и оружием Алексея.

Сейчас ружья не было. Поэтому права на ошибку не было тоже.

Одно щупальце задело Алексея по лодыжке. Сейчас же все щупальца словно выстрелили в это место, стараясь ухватить, скрутить, спеленать. Алексей успел отшатнуться. Однако ноги заплелись, и он упал в пыль. Хорошо еще все щупальца собрались в одном месте, и под ним не оказалось ни одного. Щупальца сплелись в клубок, но живоглот быстро догадался, что добыча выскользнула. И снова поползли одиночки, шаря, щупая, ища.

За забором страсти насчет неданного оружия быстро пропали, зато разгорелся азарт. Пошли косяками крики поддержки, поддерживали обе стороны, речевки, просто вопли. Кочевники отрывались за долгую скуку, не покидавшую их всю дорогу, когда вокруг только серые холмы пыли. Повозки движутся монотонно. Сонно взрыкивают волы. А в руках ни одного пленного, чтобы позабавиться.

В душе Алексея была злость к кочевникам. Теперь она переросла в стойкую ненависть. Сидят гады в безопасности, да за их счет балуются. Их бы сюда. Каждый новый вопль наподобие: «Бей паразита щупастого», вызывал в нем все большее раздражение, переходящее в приступ ярости. Между тем в одном месте крики толпы резко оборвались. Это настолько выделилось из общей опасности, что Алексей, невзирая не реальную опасность быть схваченным, не удержался и посмотрел. В первую секунду ничего не увидел, но потом рассмотрел небольшое, два на два метра, пустое пространство. По краям, стараясь быть от него подальше, жались кочевники, а в центре. Да, в центре стоял сам Великий Странник. Как же он слез с кипы то своей ненаглядной? Бивни топорщатся. Хобот чуть прикрывает надменную улыбку победителя. На плече сидит Шарч. Хвост свисает. Когтями уцепился изо всех сил, но, похоже, Странника это нисколько не волнует. Весь его взгляд. Все внимание устремлено на Алексея и только на него.

С боку стремительно метнулось. Алексей дернулся. Щупальце пролетело, едва не задев его по щеке. Неспешно двинулось дальше на поиски. Алексей перепрыгнул через второе. Уделять внимание Страннику стало некогда. Да и тьфу на него. «Если проиграю, то уже ничего не будет беспокоить. А выиграю, думаю, даже Странник, какой бы он ни был Великий, против правил не попрет». Тут же в мыслях всплыл эпизод поединка с громилой. Там тоже понадеялся. На душе стало тоскливо.

Сбоку прыгнул Джаф. Они чуть не столкнулись. Немой виновато улыбнулся. Сам весь покрыт потом. Пыль сидит плотным слоем. Где светлее, где темнее, где вообще стекает струйками грязи. Дыхание учащенное, резкое, так что вылетают капельки слюны. Почти сразу исчез из поля зрения. «Неужели и я такой же?» — задал себе вопрос Алексей. Снова перед глазами мелькнул Джаф. Спокойно перепрыгнул щупальце. Увернулся от другого, двигающегося на него довольно целенаправленно. Видно исход первого столкновения с живоглотом заставил его позабыть страх и вселил надежду, что эту тварь все же можно победить.

И тут, словно что-то взорвалось у него под ногами. Взрыв был небольшой. За забором его могли даже не рассмотреть, но Джафу этого хватило. Он вскрикнул и упал. Ногой задел щупальце. Его мгновенно окрутило, поволокло. Со всех сторон на добычу устремились остальные щупальца. Оплели как паук муху. Джаф взвыл в голос. Вопль тут же отрезало. Он скрылся под землей.

— Черт! — заорал Алексей. Он смотрел в то место, где исчез его друг. Потом посмотрел в толпу, на Великого Странника. Он был уверен, что это его рук дело. Точнее лап Шарча. Великий Странник взглядом ответил ему: «Да, да, да, ты не ошибся. Я же тебе обещал».

«Я убью тебя!» — так же взглядом пообещалАлексей. От закипевшей внутри ненависти захотелось завыть, вцепиться, зубами в горло, вырвать сердце голыми руками. Хотя есть ли оно у этого слонопотама?

Отчетливо рассмотрел, как Шарч на плече повел лапкой по гребню. Резко выбросил ее вперед. Алексей при ярком солнце ничего не увидел, но селезенкой почувствовал, как к нему стремительно приближается нечто не больше семечки, но гораздо опаснее. Он отпрыгнул в сторону. На месте где он только что стоял, взвился вихрь взрыва. Какой-то кочевник заметил неладное, ткнул пальцем, заорал. На него не обратили внимания.

Алексей сделал шаг в сторону и вдруг почувствовал, что ноги на что-то наткнулись, а тело по инерции продолжает движение. Он замахал руками, пытаясь удержаться, попытался шагнуть. Цепь снова больно ударила по лодыжке, и он растянулся в пыли во всю длину тела. Казалось, наступила тишина. Алексей даже расслышал шелест щупалец, ползущих у него за спиной. По спине.

Его завертело. Тело туго охватило, словно стальными тросами. Рвануло вверх. Он вцепился изо всех сил в цепь предательницу. Пальцы больно рвануло, из под ногтей брызнула кровь. Поверхность арены стремительно ушла вниз. Его крутануло, и он увидел над собой серо-голубое небо в прожилках свинцового цвета облаков. Солнце навалилось на него еще сильнее. Принялось выжаривать, словно чувствовало, что он вот-вот уйдет из его власти. По движению воздуха Алексей понял, что летит вниз.

Сразу потемнело. Кожу ожгло от быстрого протаскивания по узкому проходу, вырытому в пыли. Это произошло настолько быстро, что хрупкий свод из пыли не успевал обрушиться и Алексей даже разглядел тусклый свет выхода удаляющийся от него. «Зачем мы пошли на арену? — мелькнуло у него в голове, словно он мог знать, что драться придется с живоглотом. — Теперь все погибнут. И Юлия с детьми и Югоса с Тимуром».

Он не видел, как позади него открылось что-то похожее на черней зев, и он канул внутрь.

* * *

«СТОП!» — дико взвыли инстинкты. Алексей вскинулся, тормозя всеми конечностями. Замер перед самой линией. Той линией, переступать которую нельзя. Простонал с облегчением сквозь сжатые зубы. Человек посмотрел на него с удивлением. Потом хлопнул себя по лбу — забыл такую очевидную вещь.

Алексей устремился всеми чувствами вперед, стараясь определить, насколько близко приблизился к границе. Принюхался. Недоуменно качнул головой. Принюхался снова. Впереди ничего не было. Не понял!

Он сделал маленький шажок. Осторожно замер. Шагнул еще. Принюхался. Ничего. Джон с любопытным недоумением наблюдал за ним. Усмехнулся.

Через несколько шагов Алексей понял, что где бы граница не находилась он по любому ее уже перешел бы. Значит… Неужели все настолько зависит от смерти вампира? И как только его не стало, граница пропала? Вроде Джон что-то говорил об этом. Страшная, мысль ожгла его. А что, если из оборотней еще кто-то уцелел? Невероятно? Но вот он сам, стоит живой. Доказывает. И сейчас эти уцелевшие могут рваться вперед, за добычей.

«Город в опасности!» — попытался крикнуть он. Из пасти вырвался громкий рев. Джон шарахнулся от него, но когда Алексей помчался к домам длинными прыжками, побежал следом.

* * *

Постепенно тьма отступила. Не открывая глаз, Алексей приподнял голову. В висках больно заколотило. А когда приоткрыл веки, в зрачки с размаху влетел яркий свет. Голову отбросило назад. Алексей начал тереть глаза кулаками. Минут через пять сумел посмотреть через прищуренные веки.

Вокруг был свет. Куда не посмотри — яркий, почти ослепляющий свет. Сквозь него просматривались размытыми пятнами, то квадратной, то овальной формы, какие-то темные предметы.

Алексей оперся рукой в пол, поднялся. Машинально отметил, что на полах покрытие мягкое, упругое как резина. Приятно теплое.

Свет постепенно тускнел. Алексей сначала удивился, но потом понял, что это глаза привыкают. Черные предметы, ранее выглядевшие как, темные непонятные сгустки, начали обретать очертания. Но смысла это не добавило. Он раньше не знал, что это за предметы, И теперь не догадался, что они из себя представляют. Примерно так же, как какой-нибудь дикарь племени мумба-юмба рассматривал бы компьютер и не мог понять что это. «Или, — мелькнула обнадеживающая мысль, — как академик, который смотрит на специфический инструмент слесаря, с теми же мыслями».

Это было какое-то помещение. Один его край он видел хорошо, остальное терялось в свете, который все-таки был ярковат для глаз. Понятно было, что в этой комнате углов явно больше, чем он привык, и что эти непонятные предметы, это не так просто, для красоты. Это аппаратура. И не просто магнитофончики, а вроде как пункт управления автоматизированным заводом, а то и еще чем покруче.

— Я внутри живоглота, — неожиданно понял Алексей. От этой мысли стало страшно. Словно не внутри машины, как он теперь окончательно убедился, а внутри кита. И вот-вот начнет поступать едкий желудочный сок. Фух, хорошо, что здесь светло. В темноте точно б с ума сошел.

— Джаф! — тихо позвал он. Прислушался. Повторил погромче. — Джаф!

Из света не раздалось ни звука. Алексей осторожно пошел по комнате, обходя непонятные предметы. Заглядывал за них. Нигде никого не было. Вскоре осмелел, начал опираться на приборы руками. На ощупь они были такие же, как полы — теплые и резиновые. Джафа не видно. Куда же он запропастился? Первый, же сюда влез. Мог бы устроить торжественный прием.

Комната уходила все дальше. Алексей двигался по ней. Потом сообразил, что в живоглоте просто не может быть таких пространств. Попытался нацарапать на стене знак. Ничего не вышло. Тогда набрался наглости, и плюнул на стену. Быстро пошел вперед, убегая от оскверненного места. Через минуту снова вышел на плевок. Слюна сильно стекла вниз, из стены к ней тянулись тоненькие усики, скребли словно вытирая, но это, несомненно, был его знак. Понятно. Значит, комната эта вроде бублика, одетого на толстую палку. Потом, пришла неуютная мысль. Джафа-то он нигде не видел.

Алексей стер ладонью плевок со стены. Усики сразу исчезли. На душе чуть полегчало. Вытер руки о штанину.

Надо было думать, что делать дальше. Не век же здесь куковать. Он оперся руками на ближайший прибор. Неожиданно прибор щелкнул. По гладкой поверхности побежала трещина, и он раскрылся.

— Черт, — проговорил Алексей. Он же этот прибор раз десять уже трогал. Откуда сюрпризы? — Че-о-р-т.

— Ч-е-рт, — раздалось, казалось, со всех сторон густое и протяжное. Алексей вжал голову в плечи. Рука метнулась к ножу, но нащупала только пустоту.

— Черт, — повторилось уже более привычным, человеческим голосом.

— Кто здесь? — Алексею стало неуютно от этих неживых, механических интонаций. В голове зашебуршились мысли насчет Великого Странника или каких либо его родственников.

— Черт, кто, здесь? — повторил механический голос.

— Я спрашиваю кто здесь?

— Я, спрашиваю, кто, здесь, черт.

— Кто здесь? — Алексей чувствовал, что начинает злиться и если неизвестный — хотя какой это неизвестный — ему не ответит он такое сделает…

— Я! — разнесся громкий голос по многоугольной комнате кольцу и Алексей понял, что ему ответили.

— Где ты?

— Где, ты? — записал в память неведомый голос, а потом ответил. — Я здесь.

— Ты живоглот, — проговорил Каширцев. — А где мой друг?

— Живоглот, а, мой, друг, — произнес голос. — Я живоглот, а ты мой друг.

* * *

Через час разговора они уже могли более-менее сносно переговариваться между собой. Вернее Алексей мог задавать правильные вопросы и мог давать инструкции. Как он уже догадался, живоглот оказался всего лишь машиной. Правда, машиной боевой. Автоматической, самостоятельно действующей по программе, но далеко не обладающей искусственным интеллектом. И машина давала всегда правдивые ответы. А правда бывает безжалостной.

Алексей долго не мог смириться с мыслью, что Джафа больше нет. Как? Почему? Ответ был прост. Последнее задание, которое получил живоглот — уничтожать всех людей ситоидной расы. А для того, чтобы не проскочил ни один шпион, и всех тех, у кого есть гены ситоидов. В последующей после войны неразберихе все расы смешались так, что по сути, превратились в одну расу. Но в которой были все.

— А почему ты не убил меня? — зло спросил Каширцев.

— В тебе присутствуют гены европейской, негроидной и азиатской рас, есть небольшая примесь австралийской, но абсолютно нет присутствия ситоидов, — ответила машина. — Такого я встретил впервые за триста семьдесят два года, — и добавила. — Хозяин.

Стоп, вот это уже другой коленкор. Алексей недоверчиво переспросил. Услышал положительный ответ. Но все равно не верилось.

— И ты выполнишь все мои приказы?

— Не все, — ответила машина.

Алексей разочарованно поджал губы. Конечно, сейчас скажет, что нужны пароли допуска, магнитные ключи и им подобные.

— Только в пределах моих возможностей.

* * *

Через полтора часа после бесславной гибели двоих жителей Большого Щита и окончания игрищ, толпа кочевников все еще бушевала, и расходиться не собиралась. Как только кончилось напряжение боя, и начались денежные счеты, проигравшая сторона мигом вспомнила все нарушения правил. И что вначале без оружия выпустили. А потом хоть и дали, но явно не то, какое было нужно. Да и вообще, бой человека с живоглотом выглядит как-то уж слишком неравным. Раздавались грубые выкрики, ругательства. Требовали отмены выигрышей, поиска виновных. Чувствовалось, что игрища начнутся снова. Только уже между самими кочевниками. Великий Странник к этому времени удалился, и ничто не удерживало толпу в рамках.

Живоглот, застывший полтора часа назад и как все уже успели увериться благополучно перегоревший, неожиданно дернулся. Убиравшие в это время забор работники побросали все и сразу отступили. Но недалеко. Так, чтобы оказаться за пределами длинны цепи.

Живоглот медленно двинулся вперед. Полз, пока цепь не натянулась. Попытался ползти еще, натягивая цепь изо всех сил, но она не поддалась. Тогда он вернулся немного назад и снова замер. Работники подождали. Живоглот не шевелился. Осторожно они подобрались к арене. С оглядкой занялись разборкой забора. Начинавшая уже бесноваться толпа, движения живоглота даже не заметила.

Внутри же машины Алексей разочарованно ударил кулаком в ладонь.

— Черт, черт, черт! — несколько минут он бурчал, проклиная как того, кто сделал цепь и всех кочевников вместе взятых, так и высокоуважаемого Эдуарда Степановича вместе со всеми его учеными. Потом показал фигу во все стороны в надежде, что ее крупным планом увидят на экране.

— Живоглот, — поостыв, Алексей обратился к машине. Нового имени он не стал придумывать, старое как-то прижилось. — Можешь ли ты показать мне, что твориться снаружи?

— Нет, — мгновенно ответила машина. — Прибор внешнего наблюдения был уничтожен вами. Сенсорные щупальца дают слишком мало информации.

— Все равно. Покажи хоть сенсорные.

Прямо перед Алексеем в воздухе тут же растянулся черный квадрат. Экран пересекало множество черточек. Они загорались, через две секунды гасли. Каждая из них показывала кусочек картинки, но как Алексей не всматривался понять он ничего не смог.

— Ладно, убери, — махнул рукой Алексей. — Хотя… Он задумался, смотря в блеклые полоски. Мысль накрапывалась, потихоньку рождалась. Плюх, родилась.

— Собери все щупальца вместе, — приказал он.

— Хорошо.

Черточки на экране поползла друг к другу. Они собрались в толстую, в одну пятую экрана, полоску. Полоска мерцала черными точками, но показанное ею, было легко понять. Алексей закричал от радости и довольно ударил кулаком в ладонь. Он высмотрел, где находится основание державшей их цепи.

— Поворачивай влево. Теперь вперед. Стой.

Живоглот покорно выполнял приказы.

— Ближе можешь?

— Могу, — ответила машина. Алексей посмотрел на экран. Изображение не изменилось.

— Живоглот, — нетерпеливо спросил Алексей. — Почему ты не приблизил изображение?

— Не поступило приказа.

Алексей с досады сплюнул на пол. Внизу загудело. Откуда-то выскочила небольшая, размером с мышь, машинка. Стерла плевок и так же непонятно куда пропала. Алексей хмыкнул, но это почему-то его успокоило.

— Сделай изображение ближе, — спокойно сказал он.

Изображение сразу поплыло. Начало расти. Цепь увеличилась. Наползла в экран.

— Хватит.

Экран замер. Алексей начал рассматривать огромное, с ладонь размером, звено цепи. Металл даже на вид был супер крепким.

— Разорви его щупальцами.

Изображение, словно рой червей, распалось на черточки. Черточки изогнулись дугой. В одном месте собрались вместе наподобие кулака. Кулак задергался. Пытался разойтись на два кулака по меньше, но ничего не вышло. Прошло две минуты.

— Данный предмет разрыву не подлежит, — раздался над ухом бездушный голос.

— Ясно. Собери щупальца снова.

Алексей начал думать. Почему-то словно боевая машина ассоциировалась у него с огнем и взрывами, а не со щупальцами. Хотя кто знает ее создателей, о чем они думали если воевали с ситоидной расой? А сами интересно кто были? Заранее уверенный в отрицательном ответе он спросил.

— Живоглот, у тебя есть огнестрельное оружие?

— Если вы имеете в виду огненный световой луч, то есть. Только задание не предусматривало его использование.

— У тебя есть лазер? И ты молчал?

— Лазер, — привычно записал живоглот новое слово. — Вы меня не спрашивали.

— Немедленно активируй, и уничтожь эту чертову цепь.

— Чертову, активируй, — записал автомат. — Выполняю приказ.

* * *

Яркая вспышка озарила пыльную окраину. Завязавшаяся драка мгновенно прекратилась. Кочевники так и замерли, кто с раззявленным в крике ртом, кто с занесенным над головой поверженного врага кулаком. Так же в неподвижном состоянии они наблюдали, как живоглот развернулся на месте и двинулся в их сторону. Не стояли на месте только рабочий. С дикими воплями они побросали секции забора и разбежались в стороны. Двое остались лежать — их задело лучом, что как нитку разрезал цепь.

Несмотря на малость видимого объема Алексей все видел отчетливо и ясно. Но в душе поселилось чувство безжалостности. Это враги, и они должны умереть. К тому же один раз среди толпы мелькнуло лицо того самого охранника, что так больно стянул ему руки за спиной. Чувство удовлетворения смешалось с безжалостностью, превратившись в гремучую смесь.

— Так! — заорал Алексей опьяненный чувством победы. — Давай. За города, за Большой Щит, за Юлю. Юлю…

Перед глазами Алексея предстало распростертое на кушетке тело жены. Все опутанное проводами. А платье разорвано по подолу. И она вся такая беззащитная. Юля.

На миг в глазах потемнело. Мелькавшие на экране фигуры из-за размытости изображения казались облаченными в белые халаты. Халаты.

К гремучей смеси поднесли спичку.

— Вперед, — прошептал он сквозь сжатые зубы. — Вперед Живоглот, вперед, покажи все, на что ты способен.

— Перейти в режим автоматического ведения боя? — Холодно поинтересовалась машина.

— Да!

Живоглот начал двигаться зигзагами, открыл на разбегающихся рабочих настоящую охоту. Впереди него двигался толстенный жгут из свернутых вместе щупалец. Временами то одно, то два из них вырывались из общего строя. Хватали убегавших и втягивали их под тяжеленную тушу живоглота. Крик резко обрывался прерываемый хлюпающим звуком, а щупальца либо возвращались в жгут, либо устремлялись за новой жертвой.

Когда до толпы осталось всего-ничего — а именно десять метров — кочевники наконец задвигались. Постепенно нарастающий общий вопль ужаса вырвался из глоток, опрокинул толпу и швырнул ее прочь в паническом бегстве, но далеко они не ушли. Снова вспышка озарила окрестности. Половина толпы в мгновении ока рухнула обугленными трупами, а вторая скорчилась от ожогов второй и третьей степени. Некоторые из них загорелись. К чести сказать слабо обожженные кочевники бросились их тушить, а затем принялись оттаскивать остальных. Тут-то он и настиг их.

Гоня впереди себя оставшуюся пятерку кочевников, живоглот ворвался в палаточный город.

К сожалению, звуки не проникали в замкнутое помещение кабины боевой машины. А заранее озаботиться о включении обеспечивающей это системы Алексей не побеспокоился. Иначе хлюпающие звуки, именно они, не вопли, не крики брани, а именно эти жуткие хлюпающие звуки мигом отрезвили бы его.

Живоглот промчался по городку кочевников из конца в конец как карающий судия. Развернулся и проутюжил все по второму разу. С особой яростью, выполняя приказ Каширцева, покрутился на месте, где стояла палатка Великого Странника. Алексей успел увидеть, как из-под схлопнувшего под живоглотом края шатра выметнулось что-то мелкое и лысое. Что-то? Как бы не так. Он сразу догадался, что Шарчу удалось ускользнуть. Ну и ничего страшного. Как бы не был опасен для человека этот ирокезный кошара, в живоглоте он его вряд ли достанет. А дальше солнце выполнит свое дело так же верно, как и боевая машина. Так что все равно не жить огнемету ходячему.

Приказав живоглоту крутиться на шатре Великого Странника до тех пор, пока от него не останется ничего кроме пыли, Алексей засмеялся. Представил, как хрустнули косточки этого Великого. Ну и туда его. Так этого слонопотама.

Вдалеке по дороге убегали кочевники, человек десять. Шаркающая походка выдавала среди них стариков. Еще были две женщинами. Одна несла ребенка.

— Бегите, бегите! — крикнул Алексей. — И другим передайте, чтобы больше здесь не появлялись.

О том, что без воды и вещей беженцы не продержатся и двух суток, он даже не подумал.

* * *

— Выпускай меня, — приказал Алексей.

На воздухе густо пахло кровью и мочой. Он поморщился. В голову потихоньку начало закрадываться осознание того, что он натворил. С боку что-то рухнуло с таким грохотом, словно было каменным, а не кожаным. Он оглянулся на звук. И сразу увидел среди растертой в пыли палатки мертвую девочку. Вернее там была голова, рука и часть торса. Под девочкой натекла огромная лужа крови. Заляпала мертвую, сверху присыпало пылью. Жуткое и отталкивающее зрелище. Алексей отвернулся. Из желудка вверх по горлу дернулось. На языке появилась острая горечь желчи. Он сглотнул обратно. Сжал зубы. Хрипло велел живоглоту двигаться за ним. Сам пошел по лагерю.

Палаточного городка больше не было вообще. Те обрывки что остались, походили на крошки оставшиеся после роскошного обеда данного для самых голодных и самых прожорливых.

Подсознательно Алексей ждал хлопанье крыльев и громкого, наглого карканья черного воинства слетающегося на пир. Но в этом мире таковые отсутствовали. Алексей шел и убеждал себя, что он все сделал правильно. Да, уничтожил женщин, детей, стариков. Людей. Но эти люди были кочевниками. Золотой ордой, варварами, зови как хочешь.

То, что он на миг представил вместо кочевников ученых лаборатории «Творца» он старательно отгонял.

Да, кочевники были золотой ордой. Той силой, которая никогда ничего не сделала, не построила, не совершила. Они могли только разрушать и уничтожать. Они жили насилием и чужим горем. Убив их, он спас север, заодно освободил и юг. Так что…

Алексею повезло, что Шарч не умел нападать без воплей. И видно от страха он обезумел настолько, что совершенно забыл все свои сверх способности и схватился за каменный топор. То есть за зубы и когти.

В воздухе мелькнул темный растопыренный силуэт. Тут же на грудь Алексея обрушился вопящий комок ярости. Если бы не подаренная кожаная куртка… Ярость Шарча была столь велика, что клочки так и полетели во все стороны. Алексей кружился, стараясь отодрать его от себя. Потом попробовал придавить его, упав на живот, но кот разгадал маневр и успел соскочить. Он замер в стороне, топорща шерсть на загривке и гнусно завывая. Стоял он боком и так же бочком придвигался к нему. Алексей схватил валяющийся под ногами шест. Кот прыгнул. Алексей махнул. Удар, короткий мявк и кошара отлетел на обрывки шатра. Проехался лапами по лежащему там мертвому кочевнику, оставляя когтями рваные раны. Потом метнулся в сторону и пропал.

Алексей остался стоять, боясь опустить палку. Осторожно начал отступать к живоглоту. Уперся спиной в машину.

— Впусти меня, — дрожащим голосом приказал он.

Живоглот был способен открываться везде, где бы это ни понадобилось экипажу. Только убедившись, что он находится в безопасности, Алексей опустил шест. Мысли в панике метались.

— Живоглот. У тебя есть ручное оружие? — крикнул он. — Такое, чтоб для человека.

— Есть.

— Давай сюда.

— Боюсь, это будет небезопасным для вас. Если я выдам вам все сразу, вас просто зава…

— Не умничай, — бросил Алексей. — Показывай, где здесь склад.

Склад оказался здесь же, под боком. Часть стены ушла в сторону, открывая глубокую нишу.

Мать честная, чего здесь только не было. Глаза у Алексея мгновенно разбежались и понадобились огромные усилия, чтобы снова собрать их в кучу. От оружия развешенного и разложенного веяло чувством силы, мощности, а главное защищенности.

Алексей схватил первую попавшую ему под руки дуру. Примерил по руке, прицелился. Схватил следующую, похожую на роторный пулемет, но весящую от силы два кило. Заглянул в ствол, отшатнулся. Потом он запрокинул голову вверх и засмеялся. Он чувствовал себя великим и всемогущим. Тором с его летающим молотом. Зевсом с его молниями.

— Кис, кис, кис, — проговорил он елейным голосом.

* * *

— Как же это работает? — Алексей покрутил роторный пулемет, силясь найти у него хоть какой рычажок, хоть кнопку какую. Ничего не было. Обрадовался было, когда в боку пулемета открылась небольшая ниша. Оттуда выпал толстый, в палец, кабель, оканчивавшийся сложного устройства штекером. Но его непонятно куда было подключать и Алексей с огромным сожалением, просто с зубовным скрежетом и кровоточащим сердцем, отложил чудо оружие в сторону. Присмотрел себе ствол похожий на то, с чем ему приходилось обращаться в армии. Это был похожий на автомат Калашникова, весь на микросхемах, агрегат.

— Ну вот, хоть что-то чем можно пользоваться, — сказал Алексей. — Живоглот? — Позвал он.

— Да?

— Плохо у тебя хозяйство устроено живоглот. Могли бы хоть инструкции какие оставить.

— Хозяйство, — записал живоглот. — У меня хорошее хозяйство. Я могу выдать вам инструкции как пользоваться этим оружием.

— Да? — Алексей рывком повесил автомат за спину. Схватил роторный пулемет. — Говори.

— Сожалею, — ответил живоглот.

— Как это сожалею? — не понял Алексей. — Шутка что ли? Ты боевая машина или трамвайчик карусельный.

— Трамвайчик, карусельный, — прогромыхала машина. — В связи с нанесенными вами мне повреждениями часть базы данных была стерта.

— Черт, черт, черт, черт, черт, черт.

Теперь еще выходило, что он должен был чувствовать вину за то, что в школе спасал себе и своим друзьям жизнь. Ну ладно. Психику мы себе портить не будем. Чтобы с котом справиться и автомата хватит. Но на душе все равно было тяжело. Он сел на пол. Вспомнив психологию, попытался найти в сложившейся ситуации что-нибудь положительное. Нашел кстати довольно быстро. Заулыбался. Представил разочарованное лицо Эдуарда Степановича, который сейчас видит на экране все это сокровища и знает, что оно никогда не попадет ему в руки.

Алексей поднялся, сделал мужественное лицо.

— Послушай грязный Гарри, — проговорил он гундосо. — Еще шаг и я стреляю. Раз, два… Пли.

Он вскинул автомат и прицелился в стену.

— Внимание, внимание — разнеслось по машине — Применение оружия внутри запрещено. Повторяю…

Алексей засмеялся и опустил автомат. Речь и сирена мгновенно прервались. Алексей еще раз осмотрел оружейную. Вспомнилось, как в детстве с другом Витьком любили ходить и изображать воров. Сделал несколько крадущихся шагов. На глаза попал небольшой, размером с ладонь, пистолетик. Он был похож на располневшую, свитую из разноцветной проволоки, сигару, к которой с боку приделали изогнутую рифленую рукоять. Алексей усмехнулся, повернулся, к нему спиной. Посмотрел с интересом в конец коридора. Рука тем временем схватила желанный предмет и незаметно сунула в карман брюк. Еще раз улыбнувшись, Алексей вышел из оружейной. Напоследок окинул взглядом богатую коллекцию инструментов для лишения жизни. Будет время — он заявится сюда. Вытащит несколько штучек наружу и испытает их на природе. Надо же как-то разобраться.

— Закрывай, — приказал он.

* * *

Алексей стянул пришедшую в полную непригодность куртку. Не успела мысль о благодарности подарившим ее затухнуть в его голове, как вслед ей пришла мысль такая, что Алексей мгновенно побелел, а пальцы у него затряслись. Он бросился к так и висящему в воздухе экрану.

— Покажи мне… — он задумался, как это назвать. — Покажи, что осталось от города кочевников.

Экран послушно засветился. Щупальца уже были вместе, поэтому не пришлось сгонять их вместе.

И его страх подтвердился. Разрушения, разрушения, разрушения. Вокруг ни одной целой палатки, как он хотел. Как ему хотелось, чтобы все было не так. Но чудес не бывает. Он уничтожил все.

Алексей взвыл в голос. Как он мог? Ни один самый распоследний мерзавец и преступник не сделал бы так, как сделал он. Как он мог забыть, что в этом чертовом шатровом городке остались его друзья. Или уже…

— Быстро. Не знаю, как это называется… Определи, в общем, есть ли поблизости кто живой!

— Хорошо, — сказал Живоглот.

Что-то тренькнуло. В углу экрана вспыхнул символ. Треугольник с точкой в центре.

— Идет сканирование прилегавших территорий.

Алексей ждал.

— Есть данные.

— Да?

— Поблизости обнаружено…

Названная цифра настолько уходила за ожидаемую им двойку, что он опешил. На самом деле живоглот назвал цифру уходящую далеко за миллиард. Алексей сначала не понял, но потом догадался.

— Людей! — выкрикнул он, вспылив. — Ни какой мелочи.

— Приказ понял.

Сухо тренькнуло и сразу выпал результат.

— Ноль.

Ноги подкосились и Алексей сел на пол.

* * *

— Внимание, тревога! — раздалось внезапно. — Проникновение. Внутрь проникло живое существо!

— Ну и пусть, — тихо проговорил Алексей, но тело уже двинулось само. Сухо щелкнул затвор автомата. Он поднялся.

— Где оно? — хотя сам догадался, что посторонний мог проникнуть только через раздолбанный им лично прибор визуальной связи. Про то кто это, тоже спрашивать не стал. Легко догадаться, если людей поблизости ноль. К ужасу.

— Где оно сейчас? — снова спросил он.

— В пяти метрах от вас…

Знакомый вопль раздался, казалось над самым ухом. Был он настолько громок, что полностью заглушил голос машины. Алексей упал на колени, перекувыркнулся к стене, выставил подаренное живоглотом оружие, водя им из стороны в сторону.

Внезапно вокруг все стихло. Там где Алексей только что стоял тонкой струйкой поднимался дымок. Шарч, совершив нападение, где-то затаился. Кошара облезлая.

— Где он? Где эта сволочь? — закричал Алексей.

— Сволочь, — проговорил живоглот и ответил. — В трех метрах. Прямо перед вами.

— Ага.

На курок он нажать не успел. Увидел только, как мелькнул тощий хвост и растворился между приборов. Поразительно как эта зверюга наловчилась прятаться при таком ярком свете. Но гадина наловчилась и с этим ничего нельзя было поделать.

Алексей поднялся. Двинулся вперед, шаря стволом по сторонам в поисках добычи. Или это он добыча?

Раздался низкий вой. Алексей дернулся, но тут же замер. Казалось звук идет сразу со всех сторон. Определить его источник было нереально.

— Где ты, гад?! — заорал Алексей.

Вой все усиливался. Пошло отражение от стен, казалось звук начал придавливать к полу. Сумбур внесло появившееся эхо. Алексей схватился за уши, заорал матом. В ответ звук взлетел так резко, что ему показалось, что сейчас барабанные перепонки полезут из ушей. Взвыв, конкурируя с Шарчем, он не целясь, дал очередь из автомата. Грохот, шипение, едкий дым наполнил все вокруг. Оказалось, автомат стреляет лазерными лучами. Вот тебе и проверил на природе, пострелял по банкам. Алексей закашлялся, отер хлынувшие градом слезы. Оглянулся в обрушившуюся на уши тишину. Неожиданно ему стало страшно. Лучше бы Шарч кричал. Так сохранялась хоть какая-то надежда найти его, пусть это всего лишь и иллюзия. Теперь обрубили и эту веревочку.

— Живоглот! — крикнул Алексей. — Где он?

— Он…

Огненный шар метнулся, пробив экран. Алексей, отшатнулся, чуть не встав в мостик. Шар прошел над головой. От жара затрещали волосы. Вскочил, выстрелил за экран. Там что-то взорвалось. Потянуло горелой изоляцией.

— Я… ооо уу, — потянул живоглот.

Алексей испугался не на шутку.

— Живоглот…

Шар пролетел у него прямо между ног. Кот промазал буквально на несколько сантиметров. Алексей подпрыгнул как уж на сковородке.

— Немедленно выпусти меня! — заорал он.

— Иии ааг… — проговорил живоглот, но люк открылся. Правда, в дальнем конце коридора и до него надо было еще добежать. И он побежал. Еще один шар он чуть не поймал на полдороге. Алексей выстрелил, высчитав место стрелка. Кувыркнулся и вылетел вперед головой в люк. Вслед вылетел шар. Зашипело, потянуло паленой кожей. Левую пятку обожгло.

Упав в пыль, он перекувыркнулся и начал поливать лазерным огнем открывшийся люк. Никто, оказавшийся в этот момент поблизости от прохода не выжил бы. Внутри живоглота раздался взрыв. Выметнулся язык огня и сразу втянулся обратно. Из люка повалил пар, а потом хлопьями начала вываливаться пена. Лазерные лучи если попадали в нее, гасли, не причинив никакого вреда, словно это было какое-то специальное силовое поле. Остальные летели поверх. Пропадали внутри. После каждого из них что-то взрывалось, загоралось. После очередного взрыва поток пены прекратился. Это отрезвило Алексея. Он опустил автомат и посмотрел на плоды своей деятельности. Горьких плодов было по уши, а вот сладких нет-как нет. А может просто он где-то внутри? И потихоньку смердит паленым. Кошара.

Опровергая его слова, из люка вылетел огненные шар, но он ушел далеко в сторону. Видно кот был лишен хорошего обзора.

Черт с машиной, решил Алексей, живоглот все равно обречен. Он рывком вскинул автомат.

— Сдохни-и-и.

Грохот выстрелов. Взрывы. У люка потеки расплавленного металла. Едкий дым. Слезы на лице и безумная радость в глазах.

— Умри-и-и!

Следующий же взрыв не был сопоставим ни с чем. Казалось, огненные щупальца выметнулись из всех открывшихся отверстий боевой машины. Ее подбросило на метр в высоту. В воздух, выметнулись какие-то неопознанные куски. Взрывная волна подхватила Алексея, протащила спиной по пыли, брызнула в лицо кровью. Откуда? Он провел рукой по лицу. Ага, своя собственная. Из носа и из ушей. Он отер ее довольный, словно это была кровь Шарча. А кто его знает? В таком пламени никто не выживет.

— Ура-а-а.

Алексей удовлетворенно смотрел в показывающиеся в люке языки пламени. Хоть одно дело он довел до конца. Теперь осталось только добраться до Большого Щита. А это два дня ходу, минимум. Будет конечно трудновато, но ничего, потерпим.

* * *

Автомат больно, бил по лопаткам. Бешено пылающее солнце высушило тело. Оно так же было покрыто множеством ссадин и ожогов. Он хромал. Последний выстрел Шарча сорвал каблук с левого ботинка. И на второй день ногу натерло так, словно он час трудился наждачкой. Левая рука намертво сжала ремень волочившегося за ним рюкзачка.

— Пить, — прошептал он растрескавшимися губами. С усилием подгреб к себе сумку, достал бутылку, сделал пару глотков, спрятал обратно. Воду надо было экономить. Сколько ему еще идти, неизвестно. Вдруг он вообще заблудился. А умирать очень не хотелось.

Узкое ущелье, пересекающее дорогу, как всегда появилось уже почти под самыми ногами. Алексей постоял у него на краю качаясь, пытаясь удержаться, чтобы не рухнуть вниз. Наконец упал на спину в пыль. Слезы сдерживать не стал, хотя знал, что влагу надо беречь. Как он мог забыть про эту яму? Хотя на таком солнцепеке и не такое забудешь. Главное, он ни за что не сможет ее перейти. В его-то форме. Черт. Черт, черт, черт, черт.

Солнце повисло в небе раскаленным кругом. Огромный огненный взгляд равнодушно взирал на жалкого червяка.

С боку раздался шорох. Алексей напрягся, начал поворачивать голову. От усилия кожа в уголке рта треснула, выступила черно бардовая, густая как клей, капля. Лениво потекла вниз, да так и застыла высушенная. Пальцы Алексея заскребли, потянули сумку. «Хоть перед смертью напьюсь, — билось в голове. — Прости Юля. Прости Сергей, Оля и особенно Ванечка. Твой папа даже не добрался до тебя».

Наконец, голова повернулась. Перед глазами побежали черные точки. Пропали, но мир остался, словно затянут белесым туманом. В тумане двигалось что-то, медленно приближаясь.

Спасение, кто-то ищет его.

В горле заклокотало от попытки закричать. Алексей поднял вверх руку и медленно задвигал ею, надеясь, что его заметят.

Темное приближалось. Что это, караван? Спасатели Юлии? Или может это новый отряд кочевников?

Туман рассеялся резко, словно кто-то сдернул покрывало. Алексей скрипнул зубами и застонал.

Ни караван, ни спасатели и даже не кочевники. Приближающееся темное во всей ясности замаячило перед ним всего в полтора метрах. Это был Шарч. Сердце заколотилось, пытаясь вырвать грудную клетку и убежать. Это Шарч, Шарч, Шарч.

А потом…

Шарч полз высохший словно скелет. Задние лапы подкашивались, волочились за ним, как бесполезные придатки. Шерсть на загривке вылезла кусками, кое-где она вылезла вместе с кожей. Один глаз затек гноем. Сначала огонь, а затем и солнце хорошо поработали над этим некогда непобедимым бойцом. Он полз и непрерывно выл. Но тихо, словно шепотом.

«Да черт с ним, — вдруг подумал Алексей. — Помирать, так помирать. Минутой раньше, минутой позже. Сейчас надо сделать дела гораздо более важные».

Руки начали перебирать лямку, подтягивая сумку. Пальцы мертвой хваткой сошлись на горле бутылки. Потянули. Восхитительная, горячая, пахнущая пластмассой, вода полилась частью в жадно раскрытый рот, частью на грудь. Он пил, пил, пил. Потом вода иссякла. Бутылка показала дно, за что и была выброшена прочь. Рука потянулась за второй бутылкой.

Алексей скосил глаз. Шарч не дополз до него тридцать сантиметров. Он лежал рядом, бессильно вытянув передние лапки и прижав ушки к голове. Красный язык вывалился в пыль. На нем блестят белые пузырьки от ожогов.

Дрожащая рука занеслась над котом. Первая порция воды плеснула Шарчу на голову. Потом тонкая струйка потекла прямо перед его носом. Секунда, две. Язычок медленно двинулся, зачерпнул драгоценной влаги. Бережно понес в рот. Потом снова. Потом еще и еще.

Следующий кусок бытия, примерно минут в пятнадцать, полностью вылетел у Алексея из головы. Перед глазами мелькали пляшущие волки. С неба падал звездолет. Рухнул, и его охватило пламенем взрыва. Вокруг него хороводом встали гигантские насекомые.

Когда он очнулся, Шарч лежал свернувшись клубком у него подмышкой, а сам он плескал на них обоих воду из третьей и последней бутылки.

ГЛАВА 22

Первое что он увидел, очнувшись, было встревоженное лицо Юлий. Хотя, почему так просто — встревоженное? Лицо Юлии было измождено страданием. Глаза покрасневшие, распухшие. Щеки запали. На душе стало легко и приятно. Вот пример как его любят и ждут. Но тут же стало неудобно, что ему хорошо от того, что другим плохо.

— Юля озорная, — нежно проговорил он.

Женщина вскрикнула. Дернулась было к нему, но сдержалась.

— Что, все еще не хочешь домой? — устало спросил он.

— Я хочу домой, — твердо, с нажимом сказала Юлия.

— Ну и? Чего ждать?

— Я ждать не хочу, но тебе тяжело. Видел бы ты себя со стороны.

— Знаешь, дорогая, — похвалился он. — А с кочевниками я справился. Нет их больше.

— Знаю, знаю.

— Пошли, а. Надоело здесь. Жарко слишком.

— Тебе лечиться надо. А то вернешься в таком состоянии к своим экспериментаторам. Ты мне про них таких ужасов понарассказывал. Еще забьют тебя, как коня сломавшего ногу. Что б не возиться.

— Неа, — протянул Алексей. — Эксперимент еще не закончен, поэтому они меня беречь будут.

— Не знаю. Боюсь я. — Юлия обхватила себя за плечи руками. — Могут тебя убить, детей. Я не верю, что они слово сдержат.

Алексей промолчал. Он тоже не верил. Но зато понял Эдуарда Степановича. Тот не успокоится, пока не выжмет из эксперимента все возможное. Тем более теперь, когда он вынес в реальный мир ДУГАТ. Нет, опасаться стоит после того как он освободит Ваню.

— Юля, поверь мне, пока они мне ни чего не сделают.

— Нет, — Юля встала и отошла от него. — Ты будешь здесь, пока не выздоровеешь. Ты знаешь, что я могу это обеспечить.

— Знаю.

Стоит Юле не даваться ему в руки и можно держать его здесь хоть вечность.

Откуда-то с боку вышел незнакомый седовласый горожанин. Оказывается, в комнате они были не одни. Интересно, как он понял их разговор? Незнакомец достал небольшой бутылек. Отвинтил крышечку.

— Выпейте это.

От протянутой бутылочки пахнуло чем-то резким как уксус.

— Что это?

— Лекарство. Выпейте.

На вкус содержимое бутылочки было не лучше чем на запах. Алексей поперхнулся. Лекарь подхватил его за подбородок и чуть ли не силой влил в него остатки.

— Вот и хорошо, — проговорил он отступая.

Алексею хотелось метнуться вслед за ним. Вбить бутылочку ему в пасть. Слабость не дала.

— Я тебя убью, — проговорил он. — Что это за дрянь?

И отключился.

* * *

Он бежал, несся, летел. Мерил пройденное расстояние длинными прыжками. Джон отстал где-то позади.

Алексей ворвался на главную улицу. К счастью по ночам жители не смели на улицу и носа показывать, и его ни кто не увидел. Рывок — улица осталась позади. Его вынесло за пределы города. Вскоре он оказался на противоположном конце у линии. Понесся по кругу. Проскочив до места, где он сам пересек линию, Алексей побежал по следам Джона. Догнал его на границе города. Запыхавшийся Джон нервно дернулся, когда Алексей выскочил позади. Обессилено ухватился за ближайшее деревце. Казалось, он сейчас рухнет.

— Что за дьявол, — прохрипел он. — Тебя какая муха укусила?

Алексей заворчал: пытался объяснить, что волноваться не надо. Он проверил территорию, все спокойно.

— Дьявол, — проговорил человек. Протянул руку и потрепал Алексея по холке.

Алексей, исчерпав все средства объяснения, лизнул его в лицо. Потом ухватил за рукав куртки и потянул.

Джон очень удивился, когда Алексей безошибочно привел его к дому.

— Ты откуда узнал? — только и проговорил он. Обернулся и увидел мелькнувший за поворотом улицы хвост.

Алексей трусцой бежал по улице. Взгляд выискивал какой-нибудь подвал, заброшенное здание. В общем, схрон. Место, где можно затаиться и переждать смертельное для него солнечное время. Одновременно по запахам следил, чтобы если какой человек выйдет на улицу сразу спрятаться. А то поднимется такая паника — оборотни по улицам шастают.

Первые четыре, подходящих на первый взгляд, места, при проверке оказались никуда не годны. То не было, на всякий случай, запасного выхода. То крыша в дырках как решето. В одном кандидате на убежище она оказалось такой, что если бы ее снесли, ни кто разницы и не заметил бы. Кто ж так делает убежище от солнца? Или помещение было слишком сырым и затхлым, а то и просто прогнившим насквозь.

А вот пятое. Когда Алексей его увидел — сразу понял. Вот. Вот его мечта — дом хороший, добротный. А у добротного хозяина и подвал, уверен, добротный. В мыслях сам себе нарисовал сухой подпол присыпанный чистым, мягким песочком. Не одна, а наверняка целых две комнаты. Запасной выход. В общем рай, а не подвал.

Дом, в подвал которого он забрался, что-то смутно напомнил ему, но наступало утро, времени проверять нет. А с запахами он познакомился совсем недавно и вещи еще не идентифицированные нюхом, не распознаются. Алексей забрался в самый темный угол, свернулся калачиком и уснул.

* * *

Проснулся он, когда на небе выступили первые звезды. Алексей чувствовал время, когда выходят эти посланники ночи, говоря, что он тоже вскоре может покинуть свое убежище. Алексей поднялся, зевнул с подвыванием, широко раззявив пасть, прислушался. Сверху доносился непонятный, еле-еле слышный, звук. Он внюхался. Картина прояснилась мгновенно. Над ним находилось примерно человек десять. Все самцы. Еще над ними, на втором этаже находился один самец и с ним две самки — пожилая и детеныш. Люди на первом этаже вышли на улицу и ушли. Остался только один — толстый, и маленького роста. Его запах, как и до этого дом, что-то смутно напомнил ему.

Еще снаружи доносился запах огненного зверя — то бишь солнца. Оно вот-вот должно было уйти за горизонт, и тогда Алексей сможет выйти. Наступит его время.

Он снова потянул носом. Толстяк отпечатался в сознании. Алексей задумался. Где-то он его уже унюхивал. И кажется совсем недавно. Потом чуть не хлопнул себя лапой по морде. Конечно! Это же тот человек, запах которого он уловил в замке Орона. Помнится в комнате, где держали Джона. И в коридоре. И даже в тронном зале, куда он мимолетом заглянул полюбоваться, что осталось от Великого Обладающего силой, и нашел там остатки своих братьев.

Алексей горестно тявкнул, не боясь, что наверху его услышат. Люди обладают слишком слабым слухом.

И все же, интересное кино получается. Что мог делать человек в замке вампира? Побывать во всех комнатах, самых посещаемых оборотнями и самим Великим Обладающим силой, и не быть съеденным. Даже у трона оставить след и вернутся оттуда живым. Что-то здесь нечисто. Надо будет проверить. Вот сейчас, только солнце сядет.

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Алексей подскочил к оставленному им лазу, быстро выполз наружу.

На улице стояла восхитительная погода. Густой, жаркий воздух киселем заполнил улицы. Ни ветерка. Небо чистое. Волчьими глазами горят россыпи звезд. Алексей готов был поклясться, что здесь их гораздо больше, чем в реальном мире.

Алексей хотел броситься обследовать новую территорию, но вспомнил о таинственном толстяке. Где он там?

Толстяк находился на втором этаже собственного дома. Судя, по всему укладывал спать маленькую человеческую самочку. Потом он пошел со старшей самкой в другую комнату. А бывший там прежде человеческий самец куда-то уже ушел. В доме его не было.

Алексей обошел дом кругом. Вернулся на то же место, где стоял. Обход показал, что дом как крепость. В нем нет никаких лазов, куда можно пролезть. Попасть внутрь незаметно будет просто невозможно. Алексей задумался. Выбор был не богат: либо врываться внутрь, грохоча на всю округу — либо проситься у хозяина впустить его. Каким бы абсурдным не было решение, Алексей прибегнул ко второму варианту. Были у него подозрительные мысли по поводу того, что человек делал в логове вампира. Почему-то казалось, что этот человек может спокойно принять оборотня.

Кое-как наловчившись, Алексей постучал лапой в дверь. Сначала вышло непонятно что, но после нескольких попыток получил похоже на стук. Он постучал еще несколько раз, потом громко внюхался.

Толстяк спускался на первый этаж. От правой руки несло железом и порохом. Он подошел к двери.

— Кто там? — крикнул он неприятно раздраженным голосом. — Не скрывайтесь. Я уже полчаса вашу возню слушаю. И не дурите, я вооружен.

Алексей мог бы ему сказать, куда он может послать свои предупреждения. С обычными пулями, да против оборотня? Но в планы не входило пугать человека. Ему во что бы то ни стало, надо было попасть внутрь. Требовалось придумать способ как сообщить о себе и при этом не вызвать вполне оправданной тревоги. Сказать не может, а завыть — еще инфаркт стукнет. Вон на сердце-то сколько жира давит.

Щелкнула щеколда. Похоже, его избавляли от мучений выбора. В щель протиснулся ствол пистолета.

— Где ты там? А ну выходи!

Как всегда человек с оружием смел. Смел до безрассудства. Дверь распахнулась, чуть ли не на всю ширину. Темный силуэт застыл в светящемся проеме как какой-то супергерой.

— Ну… — человек замер растопырив глаза от изумления. Рот медленно начал открываться.

Алексей тоже замер пораженный. Он узнал человека.

* * *

Человек выскочил из дома так, словно ему ширнули огнем в определенное место.

— Ты откуда? Как ты прошел?

Он начал быстро мотать головой, осматривая улицу.

— Пошли в дом, пока нас никто не видел.

Алексей не стал дожидаться повторного приглашения — проскочил внутрь. Со дня его последнего посещения в доме ничего не изменилось. В просторной приемной стояли два дивана вдоль стен, а между ними небольшой стол. Вот под этот стол он и забрался быстренько, чтобы жена хозяина случайно сверху не увидела.

Человек еще раз осмотрел улицу, захлопнул дверь, обернулся. Толстое пузо колышется, пытается вырваться из-под ночной рубашки.

— Где ты?

Алексей коротко рыкнул из-под стола.

— А, фу ты. Напугал. Я уж думал…

О чем ты думал, понятно. В памяти мигом всплыло, как его братья гонят по лесу человека. Настигают. Короткий вскрик и все. Дальше только хищные взрыкивания и треск разрываемого мяса.

А был еще один безумец. Построил дом за чертой. Оборотни не стали сразу его трогать. Дали время отстроиться, завезти семью. А когда человек успокоился — напали. Его сразу не стали убивать. Отгрызли до плеч руки. Ноги выше колен. Когтями сорвали веки, чтобы не мог закрыть глаза. Жену и пятерых детей живьем жрали перед ним. Специально старались, чтобы они мучились подольше. Убили его только тогда, когда поняли, что он сошел с ума и уже не воспринимает ничего из того, что они творят перед ним.

От воспоминаний Алексей содрогнулся. Жалость к убитым братьям сама собой начала затухать в его груди, сменяясь мыслью: а ведь правильно с ними.

Неожиданно он понял, что человек уже в течение некоторого времени говорит с ним.

— Зачем ты пришел? Если узнают, что я с вами связан, меня убьют. Зачем лорд меня подставляет? Мы же договорились: все, что нужно, я оставляю в условленном месте. Зачем…

Алексей рыкнул. Человек побледнел, но не замолчал.

— Я всегда верно служил лорду. Всегда…

Злость на эту жирную — простите меня хавроньи — свинью, заставила оголить клыки. Он протяжно зарычал, что бы заткнуть этот поток падали, потом поднялся на задние лапы и, упершись ему в грудь, положил лапу на губы человеку. Тот сразу затрясся, глаза выпучились, попытался выплюнуть попавшую в рот шерсть.

Алексей посмотрел ему прямо в глаза. Увидел, как резко расширились зрачки. Значит, служишь лорду, говоришь? Иуда. Люди тебе верят, а ты так просто играешь на их доверии? Ну ладно, я послушаю тебя еще немного. Кажется, ты можешь сказать столько интересного. Хорошо еще было бы позадавать тебе наводящие вопросы. Только как? Ага… В голове быстро созрел план.

Он выставил один коготь и нацарапал на полу: «Мне нужна широкая доска.»

Человек прочитал. Закивал.

— Не извольте беспокоиться, сейчас же будет.

Выскочил из комнаты как шустрый колобок. Вернулся очень быстро, таща на плечах потрескавшуюся столешницу. Аккуратно положил ее перед Алексеем.

— Старый стол-то выкинули, — начал объяснять толстяк, отирая со лба градом катящийся пот, — а столешницу оставили. Вдруг пригодится. Пригодилась.

Алексей снова рыкнул и хозяин замолчал.

Алексей начал царапать. Сыпалась древесная труха. Буквы появлялись неровные. Медленно складывались в слова. Ни чего страшного, ночь впереди длинная.

«Мне нужна информация».

Толстяк наклонился низко. Прочитал.

— Какая?

— «0 всем странном, что видел».

— Не знаю… ничего не было странного. Честное слово.

Алексей угрожающе оголил клыки. Рычать не стал, хозяин и так чуть в штаны не наложил. Так, о чем бы его спросить? Вопросики, вопросики. Может, пораспрашивать о каком человеке? Знал он только Джона, его служанку, судью… Но Джона больше всех.

— «Расскажи мне о Джоне».

— Джон? Джон. Да что там рассказывать…

Алексей рявкнул так, что толстяк отскочил от него. Повторно облился потом. Быстро посмотрел наверх — не услышала ли жена. Алексей про себя усмехнулся. Пожилая самка давно спит. И спит настолько крепко, что и более сильные звуки вряд ли подняли бы ее. Но на всякий случай надо себя контролировать. А то выкинет что-нибудь эдакое, о чем будет долго жалеть.

— Джон, этот шалопай, возомнил себя невесть кем. Его мать была у нас простой учительницей. Отец конечно зажиточный, но поднялся из простых пастухов. Чему хорошему такие могут научить сына? Как они умерли, — При этом толстяк искоса посмотрел на оборотня, мол, вы ведь знаете, что с ними случилось, — все к нему перешло. Парень почувствовал себя хозяином, ну и начал. Житья от него не стало. Уговаривал, баламутил народ. Все подбивал подло напасть на нашего уважаемого лорда, да будет он благословен во веки! К счастью народ в нашем городе верный, не поддался искушению. Тогда наглец начал ездить к своей двоюродной сестре и в ее городе попробовал сделать то, что не вышло в нашем. Сестра оказалась тоже, оторви и выбрось. Быстро прониклась его идеями. Зовут ее Мери Скоуби. Вы запомните ее, запомните. Хорошо, продолжу я, господин. Вижу, вы недовольны. Еще любил Джон по ночам выезжать в леса и охотится, простите меня, господин, на оборотней. То есть на вас. Хвастался, что убил четырнадцать ваших братьев. Я ему, конечно, не верил. Где это видано, что бы простой смертный мог убить хотя бы одного? На это были способны только дампилы, но они к счастью давно пропали.

Ну, так что дальше? Двое все-таки поддались уговорам безумца. Какой то неизвестный бродяга и… мой сын Поль. Господин, вы ведь знаете, что бывает такое: воспитываешь детей, воспитываешь. А они поддаются дурному влиянию, и выкидывает эдакое. Но нельзя же за это винить родителей. Если бы я смог с ним поговорить, я бы несомненно уговорил его… Но он ушел тайно, ничего мне не сказав. Я и моя жена все глаза выплакали, но вы, господин, понимаете, что кровные узы по сравнению с верностью — ничто. Я ведь сообщил о том, что они решили попробовать убить нашего лорда. Я ведь сообщил. Да, он мой сын, но я не виноват. Не смотрите на меня так. Я искуплю.

Алексей медленно поднимался. Шерсть вздыбилась. Клыки вылезли во всей красе. С них капает слюна. Глаза горят бешеным огнем, и такой же огонь охватил рассудок. Как могла, эта жирная свинья? Перед глазами встало искаженное ужасом лицо Поля. Он снова услышал этот жуткий всасывающий звук.

Он взвыл, пытаясь сказать, что он думает. Плевать, что его услышат. Старейшина отшатнулся, сел на пол. Штаны потемнели. Из-под задницы побежали желтые ручейки.

Алексей снова коротко взвыл, потом склонился над столешницей. Коготь впился в дерево. Он принялся царапать, глубоко вдавливая коготь, выливая на дерево часть ярости. Царапал, а перед глазами стояло, как он так же вспарывает брюхо старейшине. Вытаскивает кишки и заставляет его жрать их. Несколько минут пролетели как секунда.

«Твой господин Орон сдох. Его убил тот самый бродяга. Джон вернулся домой. А твой сын умер. Орон выпил всю его кровь. А я пришел сюда как судья. Ты понял?»

Одним прыжком Алексей оказался около старейшины. Когти проткнули тонкую ткань пижамы. Он рванул его. Толстяк подлетел, рухнул прямо на столешницу. Алексей ткнул его мордой в написанное и взвыл в голос. На втором этаже раздались крики ужаса. Жена старейшины выскочила на лестницу, увидела оборотня. Новый крик раздался на весь дом. Она побежала обратно, хлопнула дверь и вслед Алексей услышал, как к двери придвигают что-то тяжелое. Тяжелое? Смех. Надо было бы — он с легкостью выломал бы все запоры. Но ему это не надо. Живи.

— 0, нет, нет! — запричитал толстяк.

Ага, значит прочитал. Алексей поддел его за ворот и поднял. Старейшина весь, казалось, таял, так он потел. Ему очень хотелось отвести глаза от жуткого взгляда оборотня, но он боялся спровоцировать зверя. Завоняло еще сильнее. Алексей брезгливо поморщился: похоже толстяк не только обоссался. Алексей брезгливо стряхнул его с лап на середину приемной, заходил вокруг кругами. Вернулся к столешнице.

«Расскажи про Ольгу».

Указал толстяку лапой. Тот быстро закивал, пополз на карачках, тихонько подвывая. Прочитал, весь сжался. Алексей рыкнул и только тогда он залепетал.

— Ну, так это, значит… Я любил Ольгу, как дочь любил… А она ж еще за Поля замуж хотела. А лорд, да будет его имя проклято во веки, увидел ее и говорит: «Выведи ее ночью за поселок». Я и так его уговаривал и этак… Нет и все. «Высосу тебя, — говорит, — и семью твою если не приведешь». Я-то ей все рассказал, а она-то сердобольная доченьку мою пожалела, да и сбежала ночью. Так и пропала. Добрая душа была…

Алексей взревел. В прыжке сбил старейшину с ног, прижал к полу, занес лапу для удара. На когтях блеснуло страшно. Толстяк взвыл громче оборотня.

— Нет, нет! Не убивай, все расскажу, все как было расскажу. Только не убивай.

Алексей опустил лапу, заглянул толстяку, прямо в душу.

— Не говорил я с ней, честн слово не говорил. Да, все так и было. Только не убивай. Вечером я ее встретил и дубинкой по голове. Мягкой тканью дубинку обмотал, чтобы не уб… не поранить. Потом в лес снес. Положил под дерево, нежно положил, честн слово. Волки после пришли, я так с лордом договорился. Я ж боюсь вас, прям страсть. Только не убивай! — он взвыл еще сильнее. Зажмурил глаза, руки прижал к ушам.

Алексей прыгнул. Треск, грохот — входная дверь слетела с петель. В приемную потянуло свежей ночной прохладой. Алексей глубоко вздохнул. Как-то надоел ему кислород с запахом мочи. Потом прыгнул обратно, схватил старейшину за шиворот и потащил на улицу за шиворот.

* * *

Час, когда Джон вернулся домой, был очень бурным. Вышедшая на стук Клотильда чуть не задушила его в объятиях, чуть не утопила в поцелуях и не порвала на части уже просто от радости. Затем кухарка неожиданно пустила слезу.

— Да что ты, что ты… — говорил растерянно Джон, силясь сообразить, чем он мог так расстроить Клотильду. — Я же живой вернулся. Тут радоваться надо. Ну что ты плачешь?

— Ничего-ничего, сейчас пройдет… — шептала она.

Наконец распаренный, накормленный, холеный и залюбленный Джон вырвался из слишком назойливого обхаживания, смахивающего на вылизывание кошкой котенка, и рухнул в постель. Он проспал весь день, мог бы проспать и всю ночь, но его разбудило громкое тявканье под самой дверью дома. Он высунулся в окно. В голове одна мысль: вылить на эту чертову псину ушат кипятка. У дома на земле валялся человек. Над ним стояла собака и продолжала тявкать.

— Пошла, дрянь! — вскричал Джон. Закрыл окно. Собака тут же затявкала громче. С ругательствами Джон чуть не выпрыгнул из окна, высунулся в него до пояса, — Пошла вон! — крикнул он, потом присмотрелся. Дьявол. В темноте это было проблематично, но Джон узнал своего четырехлапого друга, выведшего — нет, спасшего его из замка вампира. Он со стуком захлопнул окно, быстро оделся и вышел на улицу. Там он первым делом склонился к лежащему человеку. На сердце неприятно похолодело.

— Господин старейшина? — проговорил он с тревожным удивлением. Старейшина был явно не в лучшей форме. Более того… Алексей сморщил нос. Захотелось зажать ноздри пальцами, но тут же пришла злость — так напугать уважаемого человека! Джон попробовал поднять старейшину — не тут-то было. Оборотень налетел, снова сбил старейшину на землю. Принялся бить лапами по утоптанной поверхности. Водить лапами.

— Дружок, не мешай, — Джон протянул руку к старейшине. Увидел только, как сбоку что-то мелькнуло, и сразу почувствовал, как руку сжало. Волк держал его кисть в пасти. Больно не было, но и вырваться тоже было нельзя. Джон похолодел. Достаточно одной царапины.

— Дьявол, да что ты творишь?

Оборотень оттащил его на середину улицы. Там отпустил, а сам снова начал выводить лапами в пыли.

— Да что… — Джон всмотрелся. Волк начертил в пыли букву, стер, начертил снова. — Ты что-то пишешь?

Волк закивал как человек и начал писать уже не стирая.

«Собери людей», — прочитал Джон.

— Да ты что? Они все сейчас испуганно сидят по домам, их не вытащишь. А вытащишь — они тебя увидят, вообще перепугаются.

«Это важно».

— Я понимаю, — Джон ничего не понимал, — но что я…

«Старейшина хочет кое-что рассказать».

— Ладно, дьявол с тобой, рискну, — сказал Джон.

На площади находился колокол, в который били, когда надо было собрать срочное собрание. Но ночью в него никто никогда не звонил. Джон это правило нарушил. Громкое призывное «дили-дон» разнеслось по всему городку. Сначала ничего не происходило. Джон продолжал надрываться, чуть не вис на веревке. Наконец, распахнулось первое окно и первое ругательство вознаградило его труды. Дальше криков стало больше. Первые люди появились на площади, когда Джон раз в двадцатый напомнил, что город окружен чертой и, значит, в нем безопасно. Все равно пришло не более трети. Вперед вышел судья.

— Джонни, ты вернулся! — вскричал он. — Вы спасли мою девочку? Где она?

Джон растерянно оглянулся на Алексея. Пожал плечами, не зная, что сказать. А говорить было надо. Но если сказать, что Ольги нет, все просто разойдутся, и ничем их не удержишь, назад не выманишь. А если опять за колокол возьмется, то утром, кое-кто узнает, что такое самосуд.

Алексей кивнул Джону. Подхватив старейшину за шиворот, оборотень пошел вперед.

— Старейшина? — раздалось в толпе. — Что эта псина с ним проделывает? Да помогите же ему кто-нибудь!

Но сердобольные были остановлены движением руки Джона.

— Стойте! Это не собака, — сказал он. Толпа заволновалась.

— А кто? — поинтересовались робко.

— Это друг. Он спас меня в замке лорда. Хотя это и оборотень.

Громко вскрикнула женщина. Толпа дружно сделала шаг назад.

— Подождите! — закричал Джон. — Он никому ничего не сделает.

— Со старостой он уже что-то делает! — выкрикнули из толпы.

— Да, поэтому я и собрал вас здесь, — разозлился Джон. — Староста вам должен что-то сказать. Поверьте мне. Вы сами знаете, как я ненавижу этих тварей. По ночам я ездил на карете по дорогам и отстреливал их. Но этот оборотень другой. Поверьте мне.

Толпа недоверчиво замерла. Столетия в страхе невозможно было просто так выбить из сердца, разума, души. Более того, каждый из них был на стороне старосты.

Зная, как мало у него времени, Алексей быстро вытащил вперед толстяка и кинул его перед ними. Угрожающе рыкнул на него. Старейшина был напуган до такой степени, что даже не стал придумывать оправданий и выкручиваться. Ему хотелось, чтобы все это быстрее закончилось, и ради этого готов был идти на все. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Джона, и тем яростнее ворчала толпа.

— …ударил Ольгу по голове… отнес в сказанное место…

Судья посерел, затем побагровел. В пальцах сухо треснуло пенсне.

— …и хотя там был мой сын, я все равно передал лорду, что к нему идут, чтобы он приготовился…

Закончив, старейшина уткнулся лицом в землю и заплакал. Джон подскочил к нему, пинком перевернул, старейшина лишь беззащитно всхлипнул, сорвал с его шеи цепь старосты, и одел ее на шею Алексею.

— Ты больше заслужил ее, чем эта скотина.

Алексей коротко тявкнул, поднялся и отошел к краю площади. Сел у калитки. Начал наблюдать, как толпа двинулась к старейшине. На их лицах не было написано ничего хорошего. До старосты, наконец, дошло, что после его слов ничего как раз не закончилось, а все только начинается.

— Джонни… — запричитал он. — Сэм, Андрэ. Я вас с детства знаю. Мы родителями дружили. Роуни… Стэрли…

Толпа молча надвигалась. И тогда староста закричал.

Алексей смотрел на эту картину, и в сердце его не было и капли жалости к старейшине. «Все правильно, — подумал он, — зло должно быть наказано». Вспомнил, как, испугавшись за город, ринулся сюда, думая, что другие выжившие оборотни вот-вот могут ворваться, начать убивать. Он летел сюда, стараясь успеть, защитить, спасти. Он ожидал битвы с монстром, и он нашел его. Но это человеческий монстр. Вот пусть человек с ним и разбирается.

Волк широко зевнул. Ночь еще была в своих правах. Небо чернело над головой, перечеркнутое ярчайшей россыпью звезд. Чуть в стороне от них висела луна. Серебристый свет залил все вокруг.

Волк вскочил, сделал длинный прыжок вперед. Под брюхом, слившись в неразличимую серую массу, неслась земля. Сменилась потемневшим грунтом леса.

Луна властно звала его вперед.

Алексей вскинул морду вверх. Вой понесся над шумевшими верхушками деревьев.

* * *

Алексей проснулся, потянулся и протер глаза кулаками. Осмотрелся по сторонам. Сбоку от кровати на стульчике задремала Юля. Алексей воровато огляделся и потянулся к тонкой ладошке жены. Юля тут же дернулась и проснулась. Карего цвета глаза посмотрели прямо на Алексея, затем взгляд ее упал на его протянутую руку. Отодвинулась подальше.

— С добрым утром.

— С добрым, — Алексей разочаровано сунул руку под одеяло.

— Рано… — протянула Юлия. — Не обижайся.

— Да почему рано? — проговорил он.

— Ты еще не оправился.

С горестным вздохом Алексей откинулся на подушку.

— Не волнуйся ты так. Скоро пойдем, скоро.

— Черт! — только и сказал Алексей. Немного помолчал. — Долго я спал? — наконец спросил он.

— Больше суток.

— Суток? Да…

— Пустыня так просто никого не выпускает. И тебя бы не выпустила. Хорошо, что я велела патрулям постоянно территорию до ущелья обходить. Вас заметили и доставили сюда. Вы были очень измождены. Все в ожогах.

— Спасибо, — Алексей улыбнулся. — Ко мне на «вы» обращаешься.

— Причем здесь ты? Вас двое было.

— Двое?

— Алексей, ты что, ничего не помнишь? Когда вас обнаружили, с тобой был мьяути. Вы лежали, обнявшись, почти как любовники. Я уже ревновать начала. Что, не помнишь?

— Мьяути это… случайно не местное подобие нашего кота, к тому же использующий молнии, как я простую рогатку?

— Да. Хорошо, что ты начал вспоминать.

— Юленька, родная.

— Да, милый?

— Родненькая, не издевайся. Ты не могла бы срочно пригнать эту мьяути ко мне? Что-то пообщаться захотелось.

— Ладно, хорошо.

Юля, встревожено посматривая на мужа, вышла. Алексей приподнялся, поставил подушку стоймя, сел поудобнее. Тело вроде бы слушалось хорошо. Что Юлии не нравится? Любит она все до конца довести. Даже слишком.

На шее что-то болталось. Алексей ощупал этот предмет. Не понял, снял. На ладони лежала цепь старейшины. Та самая, которую Джон одел ему на шею во сне. Алексей всмотрелся в нее. Первой мыслью было, что ему одели ее, пока он спал. Но кто таким идиотизмом заниматься будет? Значит, остается только одно. Ведь никто же не будет устраивать такой массовый розыгрыш. Еще в плену подбрасывать ему цепочку, оберег от оборотней. Вампирский оберег, о котором здесь никто и понятия не имеет. Один раз — совпадение. Два — статистика.

Неужели Юлия права и они действительно создав миры, оставили их жить дальше? Волосы зашевелились на голове Алексея.

Скрипнула дверная ручка. Вошла Юлия, улыбнулась Алексею. На руках у нее сидел Шарч — здоровенький, крепенький. Даже стал более упитанным. Они посмотрели друг другу в глаза. Ненависть вырвалась из кошачьих глаз и Алексей словно ощутил удар под дых.

— Чеее-рт! Юлия! — взвыл он, кубарем скатываясь с постели. Знак старейшины с грохотом покатился по полу. Алексей вскочил, готовый уворачиваться от молний.

Шарч продолжал сидеть на руках у Юлии. Даже начал вылизывать лапки. Алексею уже начало казаться, что ему показалось, а он только опозорился в глазах жены, показав себя неврастеником, но тут Шарч снова посмотрел на него. Обжег злобой. Но в глазах также и ожидание. Ожидание чего?

Шарч словно прочитал его мысли. Многозначительно указал взглядом сбоку от кровати. Алексей посмотрел. Там стоял его лазерный автомат. Все ясно. Слишком благородный кошак не желал нападать на безоружного противника.

— Что с тобой? — вскрикнула Юлия. — Немедленно ложись.

— Юля, оставь нас! — приказал он.

Юля замерла, не понимающе глядя на него. Никогда муж не разговаривал с ней таким тоном.

Алексей спокойно повернулся к ним спиной. Снял с грядушки стула одежду. Она была побита пустыней не хуже него самого. И хотя кто-то заштопал все дырки, и постирал ее, следы так и остались, белые от соли и красные от крови. Алексей начал неторопливо одеваться. Шарч спрыгнул на пол. Лег как сфинкс, не спуская глаз с врага. Юлия в недоумении замерла у дверей.

Алексей застегнул последнюю пуговицу, обернулся. Шарч сразу встал. Взгляды схлестнулись как шпаги на дуэли. Лапы мьяути потянулись к гребню. Алексей нацелился на автомат. Они встали, замерли, ожидая от другого нападения, агрессии. И в тоже время, боясь опоздать.

— Юля уходи.

— Но…

— Бегом.

Юля непонимающе застыла в дверях.

Руки Алексея сомкнулись на автомате. Одновременно с ним лапы бросили Шарча вверх и вперед.

Алексей не стал выводить оружие на линию выстрела. Схватив автомат он махнул им как дубиной. Угадал. Шарч попал прямо под удар. Раздался короткий мявк и кот отлетел к дверям. Упав, шмыгнул за тумбочку. Алексей не обольщался, знал, котяра даже на последнем дыхании постарается напасть. Он обязательно готовит ответный удар. Алексей застыл, целясь в щель между стеной и тумбочкой.

Как Шарч перебрался из-за тумбочки под кровать Алексей так и не понял. Увидел только, как когтистая лапа высунулась. Потянулась к ноге. А когти такие, что одного удара за глаза хватит, чтобы охрометь на всю жизнь. Алексей не стал ждать. Он влепил прикладом по лапе. Та успела отдернуться. Секунда тишины, а потом Алексей почувствовал резкий запах озона и прыгнул в сторону. В место, где он только что стоял, ударил огненный шар. Полыхнуло, языки пламени лизнули край свисающего одеяла. Вкус понравился, и огонь побежал по нему вверх.

Алексей чертыхнулся, но времени тушить не было. Надо было быстрее разобраться с бешеным кошариком, а он, кстати, взялся снова за свое любимое оружие.

До Юли наконец то дошло, и она выбежала из комнаты призывая охрану.

Шарчу не понравилось сидеть под горящей кроватью. Он выскочил, стараясь быстрее пересечь пустое пространство. Алексей, долго не раздумывая, выстрелил ему вслед. Кот взвыл: огненный луч откусил ему кончик хвоста. Не останавливаясь, он снова влетел за тумбочку. Секунда. Алексей кувырком ушел от огненного шара. Позади раздался взрыв. Спину обдало горящим воздухом. Алексей кувыркнулся, выстрелил. Увидел мчавшийся шар. Кувыркнулся снова, выстрелил. Кувыркнулся, выстрелил.

От очередного выстрела тумбочка полыхнула так, словно ее перед этим неделю держали в бензине. С громким треском раскололся стоявший на ней кувшин с питьевой водой. Зашипело, повалил густой пар. Часть тумбочки на мгновение открыла обугленный бок, но огонь сразу вцепился в нее снова и быстро укрепился на отобранных позициях. В этот же миг Шарч выпрыгнул, казалось, из самого костра. Шерсть у него на загривке горела. Алексей сделал очередной кувырок, оказался у двери. Выстрелил. Промазал. Шарч летел вперед.

В дверь вбежали охранники. За их спинами показалась Юля.

Шарч приземлился на кровать, прямо в огонь, но не обратил на это ни какого внимания. Лапы согнулись и выпрямились, выбрасывая когтистое существо в дверной проем. Ощерившийся кот летел на Алексея. Он с силой ударил его в грудь, повис на руке, больно вогнав когти в кожу. От толчка Алексей начал падать назад, прямо на жену. Их руки столкнулись и схватились друг задруга.

ГЛАВА 23

— Черт, долго же пришлось тебя ждать, — сказал Эдуард Степанович над головой.

Алексей приподнялся. Вокруг были знакомые стены лаборатории. Но организм, пока еще ни чего не понял. Он был в бою, бил врага. В крови плескал адреналин. Алексей попытался вскочить. Не замечая его возбужденного состояния двое лаборантов сразу метнулись к нему примериваясь какими-то приборами. Их обогнали охранники. Встали перед ним, направив на него оружие. Алексей скосил глаз. Увидел валяющийся неподалеку автомат. Внутренне сжался. Эту штуковину не хотелось бы давать в руки такому маньяку как директор корпорации, но ни чего уже не поделаешь.

— Где Николай, — проговорил он. — Я ему гостинец принес.

Но все, включая и охранников, пораженно смотрели совсем на другое. Алексей тоже посмотрел. Тяжесть на руке оказалась вцепившимся в нее Шарчем. Кот был мертв. Наконец-то, был мертв окончательно. Алексей задумался, пытаясь вспомнить, где же он успел смертельно ранить этого гада. Из всего выходило, что ни где. Тогда что же с ним?

— Быстро, взять! — сказал Эдуард Степанович. — В лабораторию и исследовать.

Лаборанты бросились как стервятники. Один поднял автомат, а целых пятеро вцепились в кота. Алексей оторвался от восхитительного зрелища дохлого врага. Взгляд нетерпеливо устремился к белому экрану. На нем синем пламенем пылала комната. Несколько человек тушили ее. Кто-то из дверей подавал им ведра с водой. Дикен размахивал руками. Что-то кричал.

Но не это заинтересовало Алексея.

Шестеро лаборантов трудились над его женой. Отключали от нее провода. Потом быстро выкатили каталку из помещения.

— Юлия! — закричал Алексей.

— Постойте, молодой человек, — остановил его Эдуард Степанович. — Вы еще успеете наглядеться друг на друга. Мы же хотим задать вам некоторые вопросы.

— Юля!

Дверь закрылась, отрезая его от жены. Беспокойство сразу усилилось. Неизвестно, что они проделывают с нею, пока он не видит.

— Молодой человек, — сказал спокойно директор. — Я не люблю, когда мои слова игнорируют. Будьте осторожны. А то, как бы с вашей женой не случилось такое же несчастье, как и с вашей дочерью.

Алексей вздрогнул. Захотелось вцепиться в шею этому нелюдю, что был хуже, чем даже Шарч. Тот хотя бы мстил за смерть хозяина. Алексей покорно опустил голову.

— Хорошо, — проговорил он.

— Пройдемте.

В кабинете Эдуарда Степановича почти ни чего не изменилось, только на столе прибавилось папок. Директор прошел за стол. Сел в кресло. Жестом пригласил Алексея.

— Присаживайтесь.

Алексей подвинул один из стульев к столу.

— Первое, Николай передает вам привет и благодарность за доставленные новые сведения. Во вторых…

В дверь постучали.

— Да, да.

Вошла секретарша.

— К вам Николай. Он очень настаивает.

— Вот видите молодой человек. С этими учеными всегда одни проблемы. Вечно они на чем-то настаивают. Что-то требуют. Хорошо, пусть войдет.

Николай не вошел — влетел. Волосы взлохмаченные. Халат накинут небрежно. Алексея даже не заметил. Сразу грохнул перед Эдуардом Степановичем.

— Это невозможно. Оттуда нельзя вытащить ни чего живого. Эти миры придуманы.

— А живого оттуда ни кто не вытаскивал, — сказал Директор. — Существо вошло в наш мир уже мертвым. Правда, Алексей?

Николай оглянулся. В глазах изумление — он не подозревал что здесь еще кто-то есть.

— Да, правда, — буркнул Алексей.

— А вы уверенны, что животное не получило смертельных ран? — тут же спросил ученый.

— Уверен.

— Ну, тогда… — Николай обернулся к директору. — Я уверен, что здесь полный тупик. Живое перестает быть живым. Неживое перестает действовать. С автоматом две недели возимся. Как он работает, на, каких принципах и почему перестал работать — до сих пор не ясно.

— Ни чего. Алексей тебе еще в военную коллекцию экспонат привез. Сравнишь.

— Спасибо, Алексей, — поклонился Николай Каширцеву.

— Не за что. Привет от тебя уже передавали.

— Тогда я пошел?

— Нет, — сказал Эдуард Степанович. — Останься. Я думаю, тебя заинтересует этот разговор. А уж возможность самому задать несколько, вопросов первому естествоиспытателю…

— А можно? — Николай еще не верил в подарок судьбы, но глазки уже заблестели.

— Можно, но вопросы только после меня.

Алексей сидел понуро, не вникая в их разговор, лишь временами вставляя реплики, когда к нему обращались? В голове билась одна мысль, и зародил ее Николай. Своим вопросом, почему ДУГАТ перестал работать. Перед глазами предстал как живой, Рейсон. Послышался его густой, бархатистый голос.

— «Это АУГ… Теперь ДУГАТ настроен на тебя… Никто кроме тебя не сможет выстрелить из него ни единого раза…»

Алексей нащупал в кармашке на груди кругляшь размером с пятирублевую монету. Вот он родненький. И как уцелел только при его образе жизни? Постоянные драки, погони, обыски… Но фиг его знает, какие там у них межзвездников, могут быть технологии. Может АУГ в определенные моменты невидимым становится? А то и под кожу уходит. Поближе значится к сердцу. Интересно, работает ли? Проверить что ли?

— Молодой человек, вы нас совсем не слушаете! — неожиданно прервал его размышления Эдуард Степанович.

— А?

— Бага. Мы тут выделываемся перед ним, а он и в ус не дует.

Алексей посмотрел сначала на Эдуарда Степановича. Потом перевел взгляд на Николая.

— Что говорить?

— Что говорить? — директор прищурился. Провел ладонью по залысинам. — О чем спросим, о том и говорить.

— Да-да, — закивал Николай, — особенно нас интересует то странней состояние, в которое ты впадал. Когда потом…

— Николай, Николай, Николай! Не беги вперед.

— О-о-о. Извините.

Эдуард Степанович отмахнулся с видом выполненного долга.

— Да, Алексей, объясни нам пожалуйста, что это было? Ты впадал в какое-то странное оцепенение, и после этого у тебя ни откуда появлялись некие предметы. Такое состояние у тебя зарегистрировано четыре раза. Из них в двух у тебя появлялось то, чего не было раньше. И еще в одном случае ты стал просто мокрым…

— Дождь… — пробормотал Алексей.

— Что, извините, вы сказали молодой человек?

— Я попал под дождь.

— Под дождь? Да? Ну, хорошо. Шутите. Но вот два других случая нас интересуют гораздо сильнее. В первый раз ты вытащил вещь, идентифицированную как ошейник оборотня с сорванным страховочным медальоном. Во второй — предмет опознали как цепь старейшины некоего известного тебе городка. Про дождь вы нас уже проинформировали. Что ты можешь сказать про все остальное?

Алексей промолчал.

— Ну, говорите же, мы ждем…

— Эдуард Степанович, — неутерпел Николай, — со всей ответственностью заявляю, что у подопытного под влиянием «Творца» произошло спонтанное проникновение в мир, именуемый нами как мир Ольги Каширцевой или мир номер один.

— Николай! — недовольно отрезал директор. — Твое мнение я и так знаю. Меня интересует, что скажет он.

Алексей поднял голову.

— Ты можешь мне объяснить, почему я попал в мир Ольги, но не попал в мир Сергея?

— Я думаю…

— Николай! — резко сказал Эдуард Степанович. Ученый сразу замолчал. — Молодой человек, отвечайте на заданный вопрос.

— Он прав, — сказал Алексей. — Я попал в мир моей дочери. Попал туда уже после гибели вампира.

— Ну, это понятно… — начал Николай и осекся под взглядом директора.

— Причем почему-то я попал туда в облике оборотня.

— Оборотня? — Брови Эдуарда Степановича взлетели в верх, сильно подчеркнув худобу лица. — Николай, что ты об этом думаешь?

— Я думаю, — Николай обрадовался, что наконец-то получил возможность выговориться, — что в мире Ольги произошел некий сбой информационного поля. В самобытном существовании мира совсем не предусматривалось появление нашего первопроходца. Тем более его приключения и в дальнейшем уничтожение вампира. Для мира произошло невозможное. Такой сценарий не рассматривался. По идее любой человек, попав в логово вампира, был бы либо уничтожен, либо превращен в оборотня. Когда же, уже в мире Юлии Каширцевой, подопытный произвел спонтанный переход, мир Ольги Каширцевой приняв его, повел себя по наиболее логичному сценарию. Алексей был жив, поэтому он не мог ввести информацию, что он погиб. Тогда следующий по логике шаг сделать его оборотнем. Что мир и делает.

— Что я люблю в тебе Николай, — сказал Эдуард Степанович с улыбкой, — это то, что ты можешь все на пальцах объяснить.

— Спасибо, Эдуард Степанович, — заулыбался Николай. Потом сделал серьезное лицо. — Вы знаете, я считаю, что миром Ольги все не ограничится. Скоро у первопроходца произойдут спонтанные переходы так же в мир Сергея Каширцева и в мир Юлии Каширцевой. Соответственно в облике инсекта и в облике кочевника.

— Подожди, — Алексей не выдержал и вскочил. Апатию как ветром сдуло — что-то не вяжется. У Ольги все ясно, там в самом мире заложена возможность превращения одного существа в другое. У Юлии с Сергеем такого нет.

— И, тем не менее, это произойдет.

— Хорошо, объясни мне как?

— Я пришел к выводу, что и инсекты и кочевники без твоего вмешательства обязательно выиграли бы. И не просто выиграли, а обязательно уничтожили бы своих противников. И тут появляешся ты. Информация не может воплотить тебя в то, чего по ее мнению не должно быть. Вот и воплощает… в, скажем так победителей.

— Да, а что же в первый раз воплотила в кого-то вообще постороннего?

— Не знаю, — честно признался Николай, показывая этим, что он истинный ученый. — Может все дело в том, что ты оказался неожиданностью. Вот и успел проскочить. А сейчас там тебя уже отметили. Запомнили.

— Хороший разговор, — прервал их Эдуард Степанович. — А главное содержательный. Я его даже на видеокамеру записал. Для последующего изучения, — потом посерьезнел. — Теперь перейдем к другому.

Алексей и Николай в ожидании уставились на него.

— Первое, что меня интересует. Во сколько миров может входить один человек, сохранив при этом спонтанный переход, и можно ли такой переход сделать не спонтанным, а контролируемым. И второе — но я думаю, это будет более интересно для вас Николай — почему через «Творец» человек уходит телесно, а при спонтанном переходе — только сознанием?

— На это можно ответить только проведя полномасштабные исследования.

— Решено! — директор сам себе кивнул. — Молодой человек мы зачисляем вас в штат…

— Нет, — ответил Алексей.

— Что «нет»? — Эдуард Степанович прищурился.

— Нет, это и значит нет. Мы договорились, что я прохожу четыре мира. Я освобождаю своих родных, а вы получаете нужную вам информацию. Потом вы нас отпускаете — все довольны.

Эдуард Степанович засмеялся, рот у него при этом открылся так широко, словно он пытался проглотить яблоко.

— Насмешили, молодой человек, — наконец сказал он. — Я не поверю, что вы решили, что мы действительно отпустим вас. После того, что вы узнали? Это не реально.

— Соглашайся, Алексей, — сказал Николай. — Это единственный шанс уцелеть для тебя и твоей семьи.

Алексей помолчал. Затем кивнул.

— Хорошо, я соглашусь, если вы сейчас же отключите моего сына.

— Это невозможно, — ответил Николай. — Мы уже запустили программу двойников и теперь его нужно сначала отыскать там.

— Тогда я пойду за ним.

— Никуда вы не пойдете, — вмешался директор. — Сначала проведем исследования.

— Нет.

— Снова это «нет». Смотрите, дождетесь…

— Алексей, ты можешь погибнуть там. Подумай, вместе с тобой погибнут уникальные открытия.

— Не смеши, как говорит наш незабвенный Эдуард Степанович. Найдете другого подопытного.

— Но это столько потерянного времени!

— Коля, а вы оказывается нетерпеливы.

— Молодой человек, — Эдуард Степанович положил руку ему на плечо. — А вы не думали, что можете быть уникальны, и ни у кого другого это не повторится?

— Ну и черт с ним. Вы тоже не думали, что дети у меня уникальные. И ни у кого больше не повторятся.

— Ладно, дьявол с вами — директор нажал что-то на столе. Воздух над столешницей засветился. Перетек в голографический экран. Эдуард Степанович начал давить на экран пальцами словно работал на клавиатуре. На экране призрачного монитора, появился мужчина в белом халате.

— Готовьте альтернативный вариант.

— Хорошо, господин директор.

Экран погас. Втянулся в стол как призрак в щель.

— Вот и все, — сказал директор. — Вы добились чего хотели: за вашим сыном пошли. Вы довольны?

Алексей задумался, доволен ли он? На душе нашел только осадок тревоги.

— Хорошо, — медленно, все еще раздумывая, проговорил он. — Договорились.

— Значит можно вас зачислять на работу…

— Нет. На это я не пойду. Слишком мне не нравиться ваше учреждение. Обследовать обследуйте, но работать с вами… — он помолчал. — Совесть замучает.

— Алексей! — чуть не взвыл Николай. — Я же тебе говорил.

— Ни чего. Они знают, что если хоть пальцем кого тронут, я откажусь сотрудничать — и пусть пляшут, как хотят. С трупа много данных не снимешь.

Эдуард Степанович хмурился все сильнее, а Николай продолжал.

— Но это сейчас, а потом?

— О «потом» и думать будем потом.

— Я всегда ненавидел вас, журналистов, — неожиданно и резко сказал ученый, — без мыла в задницу пролезете. Ладно, пошли.

* * *

— Прошло сорок минут. Алексей сидел в лаборатории. Лениво наблюдал, как по вставленной в запястье левой руки трубке стекает его кровь. Кому-то из лаборантов понадобилось провести полный анализ. Зачем? Этого даже Николай не понял.

В области сердца и на висках висели проводки на липучках. К своему стыду Алексей не помнил, как они называются. Проводки вели к медицинской аппаратуре и та показывала, что несмотря на его спокойное лицо, на душе у него далеко не спокойно.

Алексей волновался. Нет, его не трогали, ни эти двести миллилитров крови, что с него сосут эти упыри, ни аппаратура, читающая его настроения как раскрытую книгу. Его не волновало ни чего из того, что, находилось в лаборатории. Правильно, ни чего из того, что находилось.

Его беспокоил Ваня. Какой-то червячок сомнения глодал потихоньку и похоже, вот-вот должен был прогрызть дырочку, в фактах предложенных Эдуардом Степановичем.

Во первых и в главных, почему он так легко поверил лживому директору на слово? Тот только что заявил, что и не думал отпускать ни его, ни кого-либо из его семьи, хотя давал слово. А тут сказал, что уже послали человека и все, наивненький Каширцев распустил ухи, самолично развесил по ним лапшу.

А если даже и послали. Стоит, ли доверять какому-то постороннему человеку, кровно не заинтересованному в спасении ребенка? Наверное послали какого-либо умирающего от скуки охранника, которому плевать на все кроме зарплаты. Нет, когда дело касается семьи третьих быть не должно.

Алексей поднял взгляд на лаборанта, который как раз выдергивал иголку у него из вены. Тот натянуто ему улыбнулся. Алексей посмотрел на место укола. Там выпачкано чем-то темно фиолетовым. Когда только успел. Лаборант перехватил его взгляд.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Это не синяк, всё смоется.

Как раз синяк сейчас беспокоил Алексея меньше всего. Лаборант, молодой парень лет девятнадцати, худосочный и лопоухий, приложил к ранке смоченную антисептиком ватку. Сильно примотал бинтом.

— Снимете через два часа, — сказал он.

Алексей поднялся.

— Где выход?

— Вам нельзя, — забеспокоился лаборант.

— Мне в сортир.

— Вон! — парень обрадовано ткнул пальцем в угол кабинета. — Там!

Алексей раздраженно втянул носом воздух.

— Тебя не учили, что пальцем показывать неприлично. Мне выйти надо. Не понял что ли?

— Но нельзя…

Алексей оттеснил лаборанта от двери, которую тот попытался загородить.

— Спасибо, — сказал он.

— Но ведь нельзя, — залепетал лаборант. Дверь захлопнулась, отрезая неудачника. Алексей зашагал по коридору.

Почти сразу к нему подошел охранник.

— Пожалуйста, вернитесь обратно. У вас нет допуска, чтобы находиться здесь.

Алексей повернулся, посмотрел охраннику прямо в глаза. Тот усмехнулся.

— Извините, где находится лаборатория, где работают с «Творцом»?

Охранник дернул головой от такой наглости, потянулся к кобуре.

— Немедленно вернитесь обратно.

— Позовите Эдуарда Степановича, — сказал Алексей. Повернулся и ушел обратно в дверь, из которой только что вышел. Услышал радостный писк лаборанта уже мысленно попрощавшегося с работой.

* * *

Эдуард Степанович пришел ровно через десять минут.

— Ну что за блажь ударила вам в голову, молодой человек! — сказал он с порога.

Алексей без слов достал из заднего кармана брюк пистолет, тот самый, что тайно скомунизмил у живоглота, и направил его директору между глаз.

— Мне нужен Ваня.

— Ооо…

— Веди меня к «Творцу».

Давешний охранник встретил их выставленным пистолетом и грозно состряпанной мордой. Однако по приказу своего начальника спокойно расстался с оружием и покорно распростерся на полу лицом вниз.

Эдуард Степанович, бледный, косил глаз на больно вдавленный в висок пистолет странной конструкции. Но постепенно начал приходить в себя после первого, возникающего у любого человека, шока от направленного ему в лицо ствола.

— Молодой человек, что вы задумали? Николай же говорил вам, что отсоединить ребенка просто так не получится. Это может привести к…

— Знаю.

— Но я же сказал вам, что за ним отправились…

— Тоже знаю, — прервал его Алексей. — Тут есть два пункта вызвавших у меня беспокойство. Во-первых, я вам просто не поверил. А во-вторых, кого вы отправили? Человека незаинтересованного. Которому на все плевать…

— Можете поверить, этот человек заинтересован.

— Не выкручивайтесь.

— Послушайте, Алексей, на что вы рассчитываете? Подняв оружие на меня…

— Вы же и так сказали, что не отпустите нас. Так что…

— Но сотрудничая с нами…

— Сотрудничество овцы и волка. Ну что, у овечки оказались рога и очень скверный нрав? Просто жутко скверный.

— Не обольщайтесь, у нас нрав еще хуже. Что вы думаете, я сделаю, когда вы там окажетесь?

— Начнете следить и собирать информацию. Вас же заинтересует, как будет действовать оружие из одного нереального мира в другом нереальном мире? Вот это оружие — он кивнул на пистолет, который держал у директорской головы.

— Не думайте, я не Николай готовый на все ради науки.

Вместо ответа Алексей толчком распахнул дверь в лабораторию и втолкнул туда директора.

— Прикажи церберам бросить оружие. Они меня нервируют, — приказал он.

— Положите, ребята.

Охранники лаборатории и охранники, ввалившиеся вслед из коридора, послушно положили оружие на пол, и отошли от него на два шага. Алексей настороженно следил за ними, не забывая также об ученых. Вдруг среди них найдется один решивший обессмертить свое имя. Но нет. Как замерли испуганно, так и стоят.

— Заводи шарманку, — велел Алексей стоявшему рядом с «Творцом» Николаю.

— Она работает, — гордо отчеканил тот.

— А, не обманул значит! — Алексей ткнул директора стволом в живот. — Иди к остальным.

Директор попытался отойти гордо, не теряя лица, но все-таки не смог сдержать некоей поспешности движений. Да и за спины охранников спрятался совсем не гордо.

— Алексей, ты что творишь, — тихо проговорил Николай.

— Иду за сыном, друг, иду за сыном.

Держа охранников под прицелом, Алексей начал отступать к льдистобелоснежному экрану.

— За ним уже послали! — прокричал Николай.

— Мои дети. И спасаю их сам.

Алексей сделал еще шаг. Экран поглотил сначала его спину, до боков. Затем он начал медленно погружаться внутрь. Казалось, Алексей тонул в молоке. Наконец ушло все, осталось только лицо и правая рука с пистолетом. Потом утонуло и это. Алексей успел увидеть, как Эдуард Степанович резкими жестами начал отдавать приказы. Сразу несколько лаборантов метнулись к следящей аппаратуре. Значит, он в нем не ошибся.

Было мгновение тьмы, а затем он выпал в нечто ярко сверкавшее красками. Глаза мгновенно заболели от такой яркости. Алексей зажмурился. Потекли слезы.

— Пап, ты откуда здесь? — раздалось над самой головой.

Алексей кое-как разжал слезящиеся глаза и через расплывчатые потеки увидел Сергея.

ГЛАВА 24

Вот уж действительно, послали человека, кровно заинтересованного в поисках Вани Каширцева. Сергея Каширцева. Более кровно могла быть заинтересована только мать. Сергей всегда обожал брата, и любовь эта была взаимной. Они вместе играли, вместе гуляли. Сергей даже один раз на свидание пошел с Ваней. Вот была хохма. Правда, не для Сергея. Девчонка с ним разругалась, так что для него на первом свидании произошла и первая размолвка, и первый разрыв. Он потом месяц места себе не находил. Правда на виновника, то есть на Ваню, не окрысился, и продолжал возиться с ним. Возился всегда.

— Ч… блин. Ты-то сам откуда здесь?

Спросил просто что бы что-то сказать. Сам знал ответ. Пришли, сказали: пойдешь брата спасать? Тот естественно: пойду. Вот и вся история.

— Я? За Ваней.

— А я за вами обоими, — чуть покривил душой Алексей. И действительно, знай он, что здесь еще и Сергей завелся, сорвался бы еще раньше. Так что не слишком он погрешил против истины.

Алексей поднялся, держась за протянутую руку сына. Вытер слезы, огляделся.

Мир вокруг больше всего напоминал современные мультфильмы. Яркий, насыщенный красками. Небо синее-синее, облачка на нем белее снега. Трава под ногами ярко зеленая и такая сочная — сам бы ел. В двух шагах начинается лес. Деревья в нем как на подбор — могучие, кряжистые. Их с Сергеем вдвоем вряд ли хватило бы, что бы один такой ствол обхватить. А в лесу таких деревьев сотни. Верхушки уходят вверх метров на двадцать и там смыкаются в сплошной свод. Под ним сумрак, прохлада, но хватает и по настоящему темных мест. Наверное, для всяких там сов и филинов.

Не смотря на сияющее изо всех сил солнце, было прохладно — дул ветерок, тянуло свежестью.

Вокруг полно шорохов, шелестов, писков. В травке чуть ли не пляшут какие-то зверушки похожие на мышей и хомяков. На ветках щебечут желтые большеголовые пичуги.

Алексей посмотрел на себя. Грязный, немытый, не бритый. В мятой прожаренной и просоленной одежде. И не оправдание ему, что не давали времени между переходами. Хоть в последний раз мог и не торопиться так к «Творцу». Зашел бы в туалет, привел себя в порядок. А так. Извиняюсь, но выглядит он здесь как зассатый бомжа на именинах миллионера. Сергей, конечно почище, но на подбомжика тоже тянет. При здешних-то красотах.

— Переоденемся при первой возможности, — констатировал Алексей после общего осмотра.

— Пап, я тоже так подумал.

— Ну, так пошли.

— Куда?

— Как «куда»? Слышишь, вода где-то рядом шумит. Хоть сполоснуться надо.

— А рыбу не жалко? Потравиться ведь после нас.

— Знаешь, мне людей больше жалко. Посмотри вокруг — красота какая. А теперь представь, что на этом фоне нас встречают. Инфаркт обеспечен.

— Да конечно — Сергей засмеялся.

— Да и к Ване мне чой-то хочется в приличном виде прийти. А тебе?

— И мне.

Алексей широко улыбнулся. Перестал наконец себя сдерживать, и крепко обнял сына.

* * *

Дорога вилась под ногами юркая словно змейка. Взбегала на холмы, ныряла в низины. Казалось, обегала каждое дерево. Алексей шел. Несмотря на радостную обстановку вокруг, раздраженно бурчал под нос — при сыне нельзя ругаться, но такая дорожка кого угодно достанет. А ведь на дорожке видны следы от колес. И судя по глубине колеи, пользуются ею часто. Как они с нею мирятся-то.

Позади раздался негромкий говорок. За ним скрип чего-то несмазанного. Звук становился все громче. Алексей усмехнулся сквозь раздражение. Только вспомнил — сразу появились. Богатые видать будут. Легки на помине.

Вскоре появился и источник звука. Седовласый тщедушный дедушка понукает сивую кобылу, а та тащит настоящую деревенскую телегу. Скрипучую. А говорок что они слышали, так это дедок разговаривал с лошадью. Хорошо не лошадь с дедком. В детском мире всего ждать можно.

Дедок заметил путников, примолк. Поглядывает.

— Здравы будьте, путники, — начал он, как только поравнялся с ними. — Из далека ли путь держите, и не устали чай? А то и подвести могу. Дорога ваша видно далече, — Он выразительно покосился на их наряд. — Куда направляетесь?

Алексей молчал. Хорошо на лице не отражается бешеная работа мозга, а то напугал бы деда. Импульсы носились по нейронам, чуть ли не сшибая друг друга. Что ответить? Как? Зачем? А то заподозрит и доложит. Правда, кому? Неважно, лучше до времени с этим не знакомиться.

— Это батька мой, — неожиданно вмешался Сергей. — Зря вы его спрашиваете, он немой. А идем мы в стольный град Киев, поклонится князю Владимиру Красно-солнышку. Подарок передать, да о своей беде пожалиться. Авось поможет.

Алексей ткнул сына пальцем в бок. Но язык сдержал, и покивал так многозначительно, что — да мол, беда такая. Ну, ни чего, привык.

Дед кивнул так же. Хитро прищурился.

— Странно молвишь ты, хлопче, словно и не из наших земель.

— Верно, угадали, из дальних мы земель, из земель Тьму-тараканских.

— Ну, так что ж, гляжу устали вы с дороги. Так садитесь, подвезу вас до села Нижняя Моховка. Заодно у меня и переночуете. Оттуда до Великого Киева конечно далековато, так отсюда еще дальше! — старик засмеялся показав редкие зубы. Тощая бороденка затряслась.

Сергей, не дожидаясь разрешения отца, быстро взобрался в телегу. Алексей чуть помедлил, но если сейчас начнет сгонять сына, будет уже не вежливо, а то и старик еще что подумает, что шпионы какие, раз таятся. С кряхтением — пришлось подыграть — взгромоздился в транспорт с одной лошадиной силой. Эта самая сила грустно заржала и потянула изрядно потяжелевшую телегу дальше по дороге.

* * *

Поселок Нижняя Моховка располагался в небольшой низине и насчитывал в себе от силы два десятка дворов. Дома, обмазанные глиной и побеленные сверху известкой, покрывали соломенные крыши. Вокруг села, как обычно, поля. Около домов огороды. Все они рассматривали по мере того, как все ближе подъезжали к селу. Когда они въехали на улицу, то увидели несколько мужчин и женщин, а так же играющих в траве у домов детей. Все были веселы, лица румяны, дышат здоровьем и силой. У одного дома на завалинке сидит благообразного вида старик. Он окинул их взором, исполненным мудрости и воли.

— Это что, рай? — проговорил Сергей.

Алексей промолчал, не желая разрушить легенду, навязанную ему сыном. Зато у старика, везшего их, язык зык.^й промолчал не. не связан.

— Это Нижняя Моховка.

— Да? Спасибо.

Старик провез их почти через все село и остановился у предпоследнего дома.

— Тпру! — он остановил лошадку. — Все гости дорогие, приехали. Маришка! — закричал он. — Мариша, где тебя лешие носят?!

Появилась молоденькая девчонка лет шестнадцати, маленького росточка. Волосы, густо коричневые, заплетены в тугую косу. Брови темные, вздернутые вверх домиками. Под ними зеленые глаза, курносый носик, губы алым сердечком. Она прыснула в ладошку, увидев покрасневшего Сергея.

— Веди гостей в хату, — велел ей дед. — А я пока Скомороху распрягу.

В хате одна-единственная комната. Огромная печь, занимавшая почти треть всего пространства, вклинивалась посередке, деля ее на две неравные половины. Стены внутри выбелены точно так же как снаружи. Пол и потолок из оструганных досок, выглядевших для Алексея, привыкшего к лаку и краскам, просто голыми. Из мебели только здоровый стол и две скамьи перед ним. В углу свернутые одеяла, наводящие на мысль, что спят здесь на полу. Такие же одеяла свисают с печи.

Маришка с ходу воткнула в печь ухват. Вытянула на нем, пыхтя и отдуваясь, здоровенный чугунок. Оттуда вкусно пахнуло вареной картошкой, мягкой, разваристой. Горшок приземлился на стол. Вокруг, словно цыплята у наседки, появились тарелки. Маришка положила рядом пучки укропа, зеленого лука. Сбегала на улицу и вернулась с крынкой молока. Потом здоровыми кусками нарезала пышный каравай. Рядом чмокнуло, засопело. Сергей сглотнул, утерся рукавом. За порогом застучало, хлопнула дверь, и вошел хозяин. С одобрением посмотрел на стол.

— Добре, добре, — похвалил он. — Ну, гости дорогие, садитесь отобедать со мной.

Алексей долго ждать не стал, придержав рванувшего Сергея, степенно сел за стол. Сергей присел рядом. Как голодный птенец вытянул голову на тонкой шее.

Хозяин ел неторопливо, словно бы даже не хотя. Но, покончив с борщом, взялся за картошку. Густо полил сметаной, посыпал сверху резанной зеленью. Алексей с Сергеем тщательно копировали хозяина, но не так чтобы до карикатурности. Алексей с тревогой ждал окончания трапезы и начала расспросов. Черт бы побрал Сергея с его легендой. Алексей из-за нее и слова не мог сказать, а с Сергеем как-то… неверится, что он выдержит допрос.

Но старик расспросов устраивать не стал. Немного поговорил с ними о всякой ерунде вроде хорошей погоды. Потом неожиданно таинственно замолчал и посмотрел на них хитро.

— Мил человек, — начал старик елейным голосом. — Слышал я, что ходит по дорогам нашим немой волхв в сопровождении мальчика-служки. Ты ни чего о нем не слыхал?

Алексей уставился на него усталым взглядом, мол, достали уже, детвора дразнит, взрослые пеняют и ты старый хрыч туда же.

— Нет, не слышали мы ни чего о немом волхве, — ответил Сергей.

— Странно, — проговорил старик. — А говорят он как раз по этой дороге должен идти в Киев-град, повидаться с князем Владимиром красно солнышко.

— Нет, не мы это. Ошиблись вы.

— Да? — Неожиданно брови сошлись у него на переносице, а лицо побагровело. — Значит не вы это? Так что ж вы тут сидите! Голодранцы, калики перехожие! Сколько еды хорошей на вас извел! А ну пшли вон! Хотя нет. За обед мне сначала заплатите.

Сергей вскочил, как ужаленный. Хотел выскочить из хаты, но Алексей придержал его рукой.

— Ну что ж, спасибо, тебе, хозяин за хлеб, соль.

Старик поперхнулся криком: немой заговорил. Смотрел на Алексея выпученными глазами.

— Тати! — вдруг завопил он и кинулся из хаты. Со двора донеслось. — Голова, среди бела дня убить хотят, ограбить и пожечь.

— Пап, — тихо проговорил Сергей, — по-моему уходить пора.

Заглянула Маришка. Взвизгнула и спряталась обратно. Дверь захлопнулась. Алексей бросился к ней, но не успел — дверь стояла как литая. Видно засов накинули, да еще и подперли чем-нибудь. Осмотрелся — ни выхода, ни входа. Окошки мелкие, только голова и пролезет, да и то ушам уже больно будет.

— Ну что ж, нет худа без добра. Садись, хоть наедимся пока.

* * *

Алексей откинул на другой край стола пустую тарелку. Нечаянно рыгнул. Сергей приник к крынке. По краям рта стекали молочные ручейки.

На улице раздался знакомый говорок хозяина. Ему отвечал кто-то грозный. От двери со скрежетом что-то отодвинули.

— Здесь они, здесь воры самозванцы. Великим волхвом прикинулись. Меня обмануть хотели, да только у меня глаз наметан, враз углядел.

— Ну, посмотрим, что твой глаз в сей раз углядел, — прогудел грозный глас. — Только смотри у меня, что бы не как в прошлый раз.

Сначала Алексею показалось, что в хату ввалилась скала. Потом пригляделся — нет, человек. Только до чего же огромный. Если бы Алексей распрямился, то до потолка надо было тянуться еще полметра. А вошедший не только склонил голову и согнул позвоночник. Он даже колени согнул и то временами бился о потолок головой.

— Мама миа! — проговорил рядом Сергей.

Плечи у человека широченные. Маришка могла запросто улечься на них поперек и уместилась бы вся. Руки толщиной со ствол дерева, ладони как лопаты. На нем холщевая рубашка, заправленная в штаны, но расстегнутая до самого пояса открывая глыбы мышц похожих на гранитные плиты. Временами они шевелились, перекатывались и, казалось, жили своей жизнью. Все тело покрыто серыми волосами. От густых, прямых на голове, переходили на курчавые на груди и руках. Ниже пояса все закрывали кожаные штаны, но Алексей был уверен, что ноги у него тоже волосатые.

Лицо у человека очень выдающееся. В смысле выдается вперед как у лошади. В этом помогал широченный носище, «а-ля орел». Глаза на его фоне как-то терялись, но Алексей рассмотрел, что они карие и немного выпуклые. Рот широкий как у лягушки. И когда Алексей увидел, что сразу за резцами идут хищные как у волка клыки, он окончательно понял, что, приставляя к вошедшему существительное «человек», сильно ошибается.

— Грымт мое имя, — обратился к ним человек-скала.

— Сергей, — пискнул Сергей. — А это мой отец. Алексеем кличут.

— Что молчишь, что молчишь? — выглянул из-за спины Грымта старик. — Немым прикидывается! А как заливался, прям соловей.

— Погодь, — прервал его Грымт и уже к Алексею. — Это правда, что вы выдаете себя за волхва?

— Нет, не правда, — ответил Алексей. Сергей хлопнул себя ладонью по лбу.

— Говорит, я же говорил! — взвился старик.

— Погодь, — снова прервал его человек-скала.

— Может выйдем на улицу, — предложил Алексей. — А то я смотрю, тебе как-то неудобно.

— Смыться хотят! — зашептал на ухо Грымту старик, но при этом так, что слышно стало по всей хате.

— От меня не смоются, — прогудел Грымт. — И не такие пробовали. Пошли.

Во дворе он с облегчением выпрямился, и сразу стало ясно, насколько он огромен. «Не меньше трех метров», — подумал Алексей.

— Кто вы, почтенный? — спросил Алексей — Я вижу вы не человек.

— У вас не знают про великанов? — искренне удивился Грымт. — Странно.

— Шпионы! — взвыл старик.

— Да заткнись ты, — неожиданно резко перебил его великан, — а то последнюю извилину выбью. Были бы они шпионы, думаешь, так легко раскрылись бы?

— Да, — не удержался старик, — чтобы ослабить, нашу бдительность.

— Я иностранный путешественник. Прибыл из далекой страны. Настолько далекой, что вы врядли слышали о ней. Я мало что знаю об устройстве вашего государства и о его жителях, поэтому и попросил моего верного слугу говорить везде, что я немой, чтобы не вызвать подозрения какой-либо нечаянно сказанной фразой.

— Стоп! — приостановил его великан. — А ну-ка скажи, из какой ты страны? Может мы слыхали. Чай не дураки.

— Из Плэйбоя, — небрежно бросил Алексей уверенный, что такого названия здесь точно не слышали.

Великан нахмурился, зрачки острыми буравчиками смотрели Алексею, прямо в глаза.

— Ты прав, не знаю такой, — наконец сознался великан. — А твой слуга из какой страны?

— Я…

— Я не тебя спрашиваю, — грубо перебил Сергея Грымт. Алексей понял, что ему устраивают форменный допрос. На секунду задумался, что сказать. Потом решил, плевать. Скажет наугад. В крайнем случае, у него есть козырь. Да такой, что никто, не ожидает.

— Он из государства Тьму-тараканского.

— Ага! — прогудел Грымт. — Что-то не похож он на жителя Тьму-тараканского!

Алексей хотел ответить, но тут в разговор буквально влетел Сергей.

— Похож, еще как похож. Вы только хотите его запутать, но не выйдет.

Грымт задумчиво посмотрел на него. Почесал пальцем узкий лоб.

— Решено, — наконец сказал он. — Вы отправляетесь со мной к великому князю. Там разберутся, кто вы такие.

— Да, — взвыл старик, — и пусть заплатят за обед!

Грымт многозначительно посмотрел на Алексея. Тот покраснел лицом и потупил взор. Ему стало стыдно. И ненавистно. Убил бы старикашку — так их подставить.

— Тебе возместят ущерб, — сказал Грымт старику. Еще раз посмотрел на Алексея и укоризненно покачал головой.

* * *

Сутки их продержали в стариковском подвале. Когда Грымт предложил им такие апартаменты, Алексей сначала хотел было расставить все по своим местам, но потом подумал, что было бы неплохо пообщаться с князем. Идти самим — долго, да еще волокита при дворце и неизвестно, что на дороге встретится. А так — доставят быстро, с охраной и главное — сразу к нужному объекту.

Люк подпола громко захлопнулся за ними, и они остались в полной темноте.

— Пап, — начал Сергей, — почему ты ни чего не сделал? Ты же эту грымзу запросто в бараний рог скрутил бы. А теперь сидим здесь.

— А что здесь? Лично мне нравиться.

— Нравиться?

— Очень. А что? Тепло, тихо, ни кто не мешает поговорить с тобой… кое о чем.

— Кое о чем?

— Да-да. Меня очень интересует, что за игру ты затеял? Из-за тебя мы оказались в такой ситуации.

— Но папа!..

— Не перебивай. Ты показал себя безответственным, действовал не посоветовавшись, ничего не спросив. Какой немой, какое Тьму-тараканское государство. Что за Владимир красно солнышко. Ты обрезал мне язык. Зачем?

— Пап, ну ты же ничего не знаешь!

— А ты знаешь?

— Да! Ведь это я рассказываю Ване перед сном истории и читаю сказки.

Сергей отбежал к стене, и сел в углу, прижавшись спиной к холодной поверхности. Алексей застыл там, где сидел, борясь со злостью и постепенно понимая, что его сын в чем-то прав. Конечно, он не имел права выставлять отца таким. Но…

Алексей поднялся, подошел к Сергею, сел на пол рядом с ним и обнял его. Сергей сначала дернулся, чтобы вырваться, но потом застыл в объятиях отца.

— Прости меня, — проговорил Алексей на ухо молчавшему сыну. — Я не прав, — он помолчал. — Я думаю, нам стоит договориться с тобой. Ты не будешь выставлять меня дураком, а я буду прислушиваться к твоим советам. Все-таки ты действительно знаешь здесь больше меня. Сергей?

Сын продолжал хранить молчание и даже не шевелился.

— Завтра мы поедем в Киев, — продолжал Алексей. — Встретимся с князем. Не волнуйся, у меня есть козырь, который окажется неожиданностью для многих. Думаю, после этого наш путь прояснится чуть больше, чем есть сейчас. И еще раз прости меня.

Сергей снова ничего не сказал. Лишь шумно вздохнул и чуть повел плечами. Отец еще сильнее обнял его и так они и просидели почти до самого рассвета, а там уж и не заметили, как заснули.

* * *

Алексей проснулся от грохота двери и множества голосов, казалось, прозвучавших над самой головой. Свет из распахнутого люка ударил по глазам, выдавливая слезы и заставляя жмуриться. Рядом Сергей промычал что-то. Понимая состояние сына, Алексей не укорил его за матные слова, прозвучавшие в бормотании. Он потер глаза. В добавок к режущему свету было состояние, словно в глазах по мешку песка. Они мало спали, и это давало себя знать.

В люке мелькнуло несколько лиц вполне человеческих. Потом появился Грымт.

— Выходите! — грохнул великан.

На дворе было шумно. Десятка три воинов расхаживали туда-сюда, чем-то занимались. Почти все были люди. Только затесались пятеро маленьких, ростом чуть ниже полутора метров, из-за широких плеч казавшихся квадратными. Низкие шлемы, увенчанные рогами, закрывали всю голову. Снизу топорщилась густая бородища. Волосы в ней были толстые, словно свиная щетина. Через прорези в шлемах на мир глядели или ярко-синии, или ярко-оранжевые глаза. Карлики были целиком закованы в металл.

Так же был один великан во всем подобный Грымту. Различить их можно было только по цвету рубашек.

Маришка бегала между воинами. Подносила кому каравай хлеба, кому кружку молока, кому кусок жареного мяса. У забора стоял старик и сокрушенно качал головой. По его виду так и читалось: «Ой, ой, какие растраты!»

— Я и еще пятеро, — сказал Грымт, — будем сопровождать вас к князю Владимиру красно солнышко.

— Шумновато здесь, — проговорил Алексей. — Вчера потише было.

— Это моя смена. Я здесь на заставе. Как спокойно — нас шестеро. А уж если неспокойно станет, заставу усиливают.

— Значит, сейчас не спокойно?

— Какой ты догадливый! — хмыкнул Грымт и нахмурился — Кощей опять что-то удумал. Войска собирает, по границе безобразничает. Еще змееныши голову поднимать начали. Мало им за прошлые дела дали. Еще просят.

По его приказу Маришка принесла им поесть. Неизменное молоко и целую печеную курицу. Хозяина, наверное, чуть удар не хватил.

Ближе к полудню они вышли в путь. Шли пешком. «Вот тебе и доедем», — хмыкнул Сергей. Пятеро охранников разделились и шагали двое спереди и трое сзади. Двое были людьми, трое теми карликами, о которых Алексей пока ничего не знал. Грымт шел рядом с ними, старательно примеривая свои огромные шаги к их мелким. В результате ему пришлось семенить, что выглядело со стороны крайне потешно, но для самого ходока было очень мучительно. Он кривился, плевал сквозь зубы, проговаривал про себя какие-то слова. Судя по вложенному в них заряду эмоций, они были совсем не добрыми.

Деревня растаяла вдали и вокруг них поплыли зеленые просторы степи, густо расцвеченные искрами цветов. Дорога бежала перед ними прямая, как натянутая тетива. Солнце поднялось в зенит, постояло там немного и начало спускаться. Наконец великан не выдержал.

— Все лешие леса и все кикиморы болота, я так больше не могу! Горыня, последи за нашими гостями, а я пока разомнусь.

— Хорошо, — идущий впереди человек с луком за спиной махнул рукой.

— Пойду, разомнусь, — Грымт с хрустом размял пальцы, потянулся, кувыркнулся вперед. Сразу встал и побежал. Сначала легкой трусцой, но постепенно набирал обороты. Весело закричал, словно гром громыхнул. Подбежал к холму и побежал вверх на четвереньках.

— Па, гля, обезьяна! — прокричал Сергей. Алексей нервно дернулся.

— Ты что? Услышит, обидится.

— Грымт, прости, — тут же взвыл Сергей.

— Чего? — не понял великан.

— Гля, разговаривает.

Один из людей, тот, что не Горыня, видно встречал обезьян. Зашелся смехом. Глядя на него, хохотнул и Горыня. Выражение лица у него при этом было такое, будто и сам удивляется, чему смеется. Карлики молчали.

Грымт заулюлюкал. Выхватил секиру и замахал ею над головой. Завыл, по волчьи задрав голову к небу.

Отряд постепенно отходил все дальше от холма. Вопли становились все тише. Фигурка, замершая на вершине меньше. Алексей оглядывался. Смотрел, что там еще творит «дядя Степа».

— Наигрался, — вскоре сказал он. — Возвращается.

— Гром гремит, земля трясется, — встрял Сергей. — Это Грымт в отряд несется, — сам засмеялся своей шутке.

Горыня обернулся. Застыл, всматриваясь беспокойно. Что-то не был похож такой целеустремленный бег, на неспешное возвращение с прогулки. Грымт несся изо всех сил. Словно санитар, что несет лекарство больному, который без него вот-вот окочурится.

— В круг! — заорал он еще из далека. — В круг!

— Что за… — начал Алексей.

Горыня, второй человек и карлики Грымта поняли сразу. Он еще недокричал, а они уже бежали, толкая впереди ничего не понимающих Алексея с Сергеем, к ближайшей группе деревьев. Как только оказались под зеленой сенью, сбросили поклажу. Карлики спешно доставали из своих рюкзаков маленькие арбалеты, взводили, заряжали. Уложили их рядом с собой один за другим. Горыня вытащил и натянул лук. Напарник достал толстую связку стрел, рядом выложил ножи. Проверили, хорошо ли достаются мечи. Алексей попытался задать вопросы — его отталкивали.

Грымт влетел под деревья как загнанная лошадь: пот льет со лба, течет по щекам, от волос идет пар.

— Змееныши! — проговорил он так, будто отплевывался после поцелуя с жабой. — Десятков пять. Сюда скачут.

Тут же начал валить молодые деревца. Мелькала секира, срубая верхушки, ветки. Получившиеся бревна складывал в кучу.

— Вот они, — тоненьким голосом проговорил карлик. Это были первые их слова, но Алексей не обратил на это внимания. Он смотрел на холм. Сначала на нем поднялась одна фигура. Рядом тут же возникла вторая. Не удержались, перевалились и понеслись вниз. За ними еще. «Горох, — подумал Алексей, — горох катится вниз. Или горсть пуль».

Темные фигуры лавиной неслись вниз. Позади каждой клубами вздымается пыль. Из-под копыт коней вылетают камни и куски земли. Воины все как один по пояс голые, волосы длинные, лохматые. Немытые космы вьются за спиной. Лица раскрашены в мертвенно синий цвет делающий их похожими на ожившие трупы. На скаку они орали, улюлюкали, выли, размахивали над головой кривыми саблями.

— Приготовились, — проговорил Грымт.

Карлики взяли в руки по арбалету, прицелились. Всадники становились все ближе. Орущая лавина готовая снести их вместе с рощей. Сергей вскрикнул, прижался к отцу. Глаза круглые, перепуганные. Алексей потрепал его по голове. С усилием проглотил страх. Делай что хочешь, но не показывай сыну свою слабость.

— Бей!

Три щелчка слились в один. Трое всадников опрокинулись назад. Один на скаку вылетел из седла. Мелькнул на фоне неба черной птицей, с силой ударился о землю. Другой застрял ногой в стремени. Лошадь понесла его по полю, вспахивая им землю. Третий повис в седле. Всадники умело объехали павших. Ярости в голосе прибавилось.

— Приготовились.

Карлики отложили разряженные арбалеты. Взяли другие, прицелились. Горыня встал рядом с луком. Натянул тетину. Зубы скрипнули от напряжения. Его напарник бросился заряжать разряженные арбалеты.

— Бей!

Еще четыре всадника покатились по траве, да так и остались лежать. Третий залп будет последним, понял Алексей.

— Дай и мне арбалет, — попросил он у того, кто заряжал их.

— Нет, — коротко бросил Грымт и сразу. — Приготовились.

Заряжавший тоже прицелился.

— Бей!

Ни одна стрела не ушла в молоко. Из пяти сбитых всадников только один еще шевелился, хрипел, пытался выдернуть стрелу из горла.

— Мечи.

Пронесся шелест. Мечи выскочили из ножен как намасленные. Грымт схватил одно из своих бревен и с размаху швырнул его под ноги налетающим лошадям. Выхватил секиру и метнулся следом. С хаканьем разрубил пополам первого воина. Взмахнул кругом. Еще раз снизу вверх. Во все стороны брызгала кровь. Летели отрубленные руки, головы. Хрипели лошади. Передние всадники, разметанные бревном, сбитые наземь, придавленные лошадьми не смогли оказать ему никакого сопротивления и в большинстве своем погибли даже не скрестив свои сабли с его секирой.

Остальные окружили Грымта. Заскакали вокруг него, завывая, яростно крича на своем языке, словно вокруг новогодней елки. Рядом с ним они казались злыми детьми на пони. А у великана только лезвие секиры в половину роста человека.

Грымт заорал, ударил изо всех сил. Одного всадника вышвырнуло вместе с конем. Они упали, содрав траву до земли. Конь хрипел распоротый по боку от головы до хвоста, бил копытами. Всадник орал, старался зажать кровь, хлеставшую из срубленной почти у самого бедра ноги.

Пятеро воинов закричали в боевом предвкушении, кинулись в сечу вслед за товарищем. Горыня сразу подрубил ноги коню. Когда перед ним рухнул всадник, оглушено тряся головой, хладнокровно рубанул его по животу. Карлики бились, встав спиной к спине. В каждой руке по топорику. Ведут свой счет убитым, спорят — «да это я ударил, да ты себе лишнего приписал».

Алексей, присматривался, что можно сделать в такой сече. Одно понял сразу — безоружному туда соваться нечего. Да и с мечом, честно говоря, недолго бы он там продержался. Это тебе не слабосильные воины Юлиного мира. Здесь спецы такие, что страшно становится, что из Вани вырастет, если у него уже мысли такие.

Он подобрался к оставленным арбалетам. Пять из них оказались заряженными. Он схватил ближайший, прицелился. Перед ним встала широкая спина Грымта. Алексей перевел прицел. Кто свой, кто чужой он уже разобрался. Ну не хотелось ему остаться с этими воющими дьяволами синей раскраски. Змеенышами, как их назвал великан. Арбалет щелкнул. Всадник намерившийся прыгнуть на спину Горыне, охнул и опал назад со стрелой в позвоночнике.

— Так их, пап, — возбужденно шептал Сергей. Его не смущал ни вид крови, ни тяжелый запах смерти, ни вопли умирающих. Что ж, дитя воспитанное на современных фильмах и компьютерных играх.

Алексей быстро выстрелил из всех арбалетов, только один раз промахнулся. Попробовал зарядить их снова, но там оказалась такая хитрая система натягивания тетивы, что он так и не смог в ней разобраться. Вытащил из рюкзака Горыни метательные ножи, но как их кидать, правильно тоже не знал. Сергей схватил один нож, и пока отец не успел его остановить, кинул. Нож улетел в гущу боя. Ударил там рукояткой по ключице кого-то из синих. Тот зашипел, обернулся, ища, кто это сделал. У Сергея весь боевой задор сразу вытек через пятки. Сжав голову, он спрятался под куст.

В этот миг вскрикнул и упал напарник Горыни. Спешенный всадник взвыл, напрыгнул на него, потом поднялся, гортанно заорав, держа за волосы отрезанную голову. Первая победа словно вдохнула в синих силы, открыла второе дыхание. Они заорали, завыли, заулюлюкали, поперли все массой, норовя не умением так числом. Один шибко умный, схватил тело поверженного соратника и швырнул на одного из карликов. Благо двое других успели среагировать и закрыть товарища, пока тот не освободился и не встал в строй. Горыня сбоку кое-как пробился к ним, встал рядом.

Вокруг Грымта стоял хруст и рев, орали раненые и умирающие. Секира поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. Ни один всадник не мог подобраться к нему, что бы тут же не быть разрубленным. Но…

Пот стекал по лбу великана, разъедал глаза. Его рубашку, выжимая, можно было использовать для поливки грядок. Она посерела от пота и покраснела от крови. В основном чужой, но и своей хватало. Топор поднимался все медленнее, удар слабел.

Пал от брошенного копья карлик. Удар был настолько силен, что пробил его насквозь вместе с доспехами. Но счастливчик тоже не ушел от расплаты. Более длиннорукий Горыня тут же снял с него голову.

Но это уже ничего не решало. Всадники начали теснить их обратно в рощу. В задних рядах синих заблестели огни первых факелов.

Грымт почуял бедственное положение, сжал секиру из последних сил. Размахнулся, крутанулся на месте, отгоняя, очищая себе место. Попробовал прорваться к горке бревен. Змееныши заступили ему дорогу. Напали с таким остервенением, что отогнали на старое место и даже дальше, оттеснив от товарищей. Великан качнулся, кто-то из синих метнул копье и попал ему по ребрам. Копье прошло вскользь, оставив длинную и глубокую ссадину.

— Пап, ну пап, — тормошил Алексея Сергей. — Сделай же что-нибудь.

— Черт! — только и сказал Алексей и выхватил пистолет живоглота. Целиться не надо было. Только сдвинулся в бок, чтобы не попасть в великана. Алексей нажал на курок.

«Поум», — сказал пистолет. Другого эффекта он не увидел. «Сломался», — мелькнула паническая мысль, теперь конец. Но тут среди синих начали доноситься вопли ужаса. Один змееныш метался среди них, держась за руку. Та висела в полусогнутом состоянии, словно парализованная. Складывалось впечатление, что она тянула его к земле. Алексей присмотрелся, начиная догадываться, что случилось, но реальность превзошла все его догадки, когда он разглядел, что рука не просто парализована — она стала золотой. Алексей пораженно мотнул головой — не ожидал такого. Ну и ладно, способы убить бывают разные. А так — эстетично, при удачном попадании тебе сразу золотая статуя во весь рост. Было бы хуже, если бы тела рвало на куски. Кругом кровь, разорванные внутренности, глаза на тебя смотрят, без наличия головы. Правда, такого и здесь хватает, особенно рядом с Грымтом, но почему-то самому творить такого не хочется. Алексей снова нажал на курок. Ближайший к нему синий зашатался. Золотая голова перевесила, и он кувыркнулся вверх ногами. Змееныши заорали, бросились от павшего, как от прокаженного.

— Что, не тянет на золотишко?! — закричал Алексей и начал без остановки нажимать на курок.

Вскоре поле боя начало напоминать сцену из ада, где воры и мародеры навеки срослись с награбленным. Вдалеке несколько уцелевших синих нахлестывали лошадей в ужасе боясь даже оглянуться.

К Алексею подплелся Грымт, таща за собой секиру, как дохлую собаку. Напрягшись, забросил оружие на более приличествующее ему положение — на плечо. Качнулся под тяжестью.

— Кто ты? — сказал он. Устало сел рядом, сразу став с Алексеем одного роста. — Назови свое имя волшебник.

— Алексей.

— Никогда не слышал такого имени. Почему не сказал, кто ты есть еще там? — Великан махнул рукой за спину, намекая на деревню. Алексей пожал плечами.

Подошли карлики.

— Ты спас нам жизнь, — сказал один из них. — Гномы умеют быть благодарными. Видим, что богатство тебе ни к чему, но прими хотя бы наше оружие. Быстрое и смертоносное, — они поклонились.

— Спасибо конечно, — проговорил Алексей. — Но я не умею им пользоваться.

Гномы переглянулись.

— Великий волхв не понял, — сказал подошедший Горыня. — Уважаемые гномы хотят стать твоими воинами. Телохранителями.

— Более того, — великан пригнулся к уху Каширцева, — отказ для них, смертельное оскорбление.

— Но, — Алексей растерянно закрутил головой, ожидая хоть от кого-нибудь помощи.

— Бери, пап, — восторженно сказал Сергей. — Настоящие гномы.

— Ладно, — наконец кивнул Алексей. Отступать ему было некуда.

Гномы снова поклонились и выжидательно уставились на Алексея. Тот заерзал от такого назойливо внимания.

— Они ждут приказа, — подсказал ему Грымт.

— Да… Я… Исполняйте пока то, что вы делали до этого.

Гномы кивнули, встали и пошли собирать разбросанные арбалеты. Горыня внимательно всматривался во что-то лежащее на земле. Наклонился и поднял попавшего под луч пистолета жука. Тут же сунул его в карман и пошел шарить по траве.

— Для волхва ты слишком мало знаешь, — проговорил великан прищурившись. — Так все таки, кто ты?

— Я обыкновенный человек, находящийся в поисках.

— Скрытничаешь значит, — великан поднялся. Алексей запрокинул голову, что бы посмотреть ему в лицо. Сразу немного закружилась голова. Великан устало вздохнул. — Знай, волхв, если ты что-то задумал против моего князя, я тебя убью. И не посмотрю на твой волшебный жезл.

* * *

Поле боя покинули как можно быстрее. Никому не хотелось находиться по соседству с полустатуями, слушать стоны людей только на половину ставших золотыми.

— Когда-то кому-то повезет, — проговорил Горыня, скривился своим словам. — Нагребет золота, — и добавил с сожалением. — Как-то не хочется срезать с золота куски живого мяса.

Богатырь вздрогнул. На лице проступила решимость. Он резко повернулся назад.

— Я вас догоню! — крикнул он уже на бегу, на ходу доставая нож.

— Неужели он… — Алексей не договорил, скривился от омерзения.

— Не говори гадости, — обрезал Грымт.

Минут через десять Горыня вернулся запыхавшийся. В глазах отвращение. Отирает нож от крови.

— Не утерпел, — грохнул великан.

Горыня промолчал.

— Ну и молчи. Только я знаю, что ты сделал. Доби…

— Знаешь и молчи.

— Что собачишься. Я же тебя уважать больше стал.

Горыня опустил голову и отошел. Алексей проводил его долгим взглядом. Ему стало жгуче стыдно, что он мог так, да о таком человеке.

* * *

Постепенно степь заканчивалась. Редкие до этого рощицы стали появляться чаще. Они разрастались в рощи и, наконец, соединились в единый лесной массив. Грымт приказал свернуть и идти вдоль опушки, пока не выйдут к дороге. На вопрос Сергея, почему нельзя идти сразу через лес, засмеялся, а когда отсмеялся объяснил, что это здесь лес выглядит чистеньким да гладеньким. А чуть дальше такие буреломы начинаются — заяц не проскочит.

Идти по границе двух миров было интересно. Алексей поглядывал то в сумеречную чащу, то в светлые просторы степи. Поражался богатству цвета и оттенков. Потом вспомнил еще и про третий мир, который рядом, посмотрел в небо. Синева поразила чистотой и пронзительностью. Только у самого солнца черной кляксой висела тучка чем-то похожая на крокодила с раскрытой пастью. Вот-вот заглотнет и тогда по всей земле наступит кромешная тьма. И где отыскать тогда медведя, что разорвет пасть чудовищу и выпустит светило на свободу. Алексей задумался, возможно ли такое в придуманных мирах вообще, и в мире Вани в частности? Наверное, возможно. Подсоедини к «Творцу» какого наркомана, он такого понапридумает.

Крокодил меж тем подполз к солнцу, но опасность светилу уже не грозила. Страшное пресмыкающееся превратилось в безобидного червя и быстренько, быстренько, проползло мимо, как бы говоря: да я так, погулять вышло.

В небе показался клин сказочно прекрасных птиц. Белоснежное оперение, длинные изящные шеи. Видны алые капельки клювов.

— Сергей, посмотри какая красота.

— Вау! — Серега восхищенно закатил глаза.

Слова Алексея услышал Грымт. Посмотрел и сразу замер. Глаза прямо вцепились в лебедей, следя за малейшим их движением.

— Горыня, глянь-ка, — сказал он.

— А, тварюшки пожаловали, — богатырь достал лук. Поднатужившись, накинул тетиву, наложил стрелу.

Алексей смотрел не понимая.

Лебеди пересекли облачного червяка, перечеркнули солнце. Шеи изогнуты к земле, что-то высматривают. Ведущий вскрикнул. Голос его резанул по слуху скрипом несмазанной телеги. Стая изменила движение, нацеливаясь к земле. Горыня закусил губу, лук скрипнул, выгнулся дугой. Острие стрелы нацелилось в грудь ведущему. Богатырь ждал, когда птицы спустятся чуть ниже, что бы достать.

— Что вы делаете, это же лебеди…

— Отстань, волхв, — Грымт положил руку ему на плечо. Алексей охнул от тяжести. Пригнулся к земле. — Не знаешь — не мешай. Это же гуси-лебеди. Они бабе-Яге пропитание ищут.

Неожиданно лебеди метнулись к земле. Горыня отпустил тетиву, но стрела ушла в пустоту. Птицы упали за ближайшей рощей. Оттуда донесся отчаянно звонкий девчоночий крик, птичий клекот. Грымт заорал, бросился бежать, при этом чуть не сбив Алексея.

— Папа, — глаза у Сергея стали круглые. — Быстрее!

Алексей уже и сам понял, что прекрасные птицы творят за рощей какое-то непотребство. Выхватил пистолет и побежал вслед за великаном. Сергей и гномы за ним. На месте остался только Горыня. Он застыл с натянутым луком, целясь над рощей.

Деревья расступились, открывая картину происходящего. Девчушка, ровесница Сергея, отбивалась палкой от двух лебедей. Птицы оказались гигантскими. С вытянутыми вдоль земли шеями они доставали девочке до плеч. Третий лебедь в это время обошел ее сзади и выхватил у нее из-за спины мальчика лет шести. Малец коротко взвизгнул. Лебедь подкинул его в воздух, поймал на спину и сразу побежал, размахивая крыльями. Оторвался от земли и взлетел. Остальные побежали за ним, прикрывая вожака телами. Девчушка закричала, бросилась вслед за ними. Лебеди начали отрываться от земли. Грымт столкнул девушку с дороги. Оттолкнулся от земли и взвился в воздух. Сграбастал одного лебедя. Рывком оторвал ему голову. Отбросил трепыхающуюся тушку. Подпрыгнул снова, но не достал буквально на толщину пальца. Лебеди уходили.

Раздался резкий свист. Алексей успел увидеть устремившуюся к земле тень. Лебедь рухнул на поляну, забил сломанными крыльями. В груди торчит стрела. Грымт с силой наступил ему на голову. Раздался противный хруст. Еще один лебедь поймал стрелу и упал на деревья. Мертвый повис на ветвях. Алексей прицелился, но тут же опустил пистолет. Он не знал ширины луча и боялся задеть мальчика. Лебеди поднимались все выше и выше.

Девчушка вскочила с измятой травы. Тут же споткнулась, покатилась кубарем. Подниматься не стала. Донеслись всхлипы. Сергей подбежал к ней. Попробовал поднять, но девушка вырвалась. Тогда он сел рядом с ней, начал что-то говорить. Вскоре она ему ответила. Голос звонкий и даже со всхлипами красивый. Сергей оставил ее и подбежал к отцу.

— Папа, папа, — начал он. — Ее зовут Аленушка. Гуси-лебеди украли ее братика. Мы должны ей помочь.

— Конечно, неплохо было бы разобраться с этими тварями. А то вишь, совсем обнаглели, — из-за рощи вышел Горыня. Расслабленный лук повесил за спину. Тетиву смотал клубком, сунул в карман.

— Отличный выстрел, — сказал ему Грымт.

— Какой из двух?

— Оба.

— Спасибо, — Горыня махнул рукой. — Вот так бы заодно и хозяйку птичек отстегать вожжами. Только у нас дела.

— Горыня, миленький, — кинулся к нему Сергей. — Какие дела, там ребенка съесть хотят.

Горыня задумчиво почесал нос.

— Грымт?

— Каждый миг где-то кого-то едят. Всем не поможешь. А я обязался довести волхва к князю. Слово свое я сдержу.

— Кому ты давал слово? — удивился Горыня.

— Неважно. Я сказал, что должен, значит должен.

— А вы подземные братья?

— Мы пойдем за хозяином, — сказали карлики в один голос. Все посмотрели на Алексея.

— Что я? — удивился он.

— Все упирается в тебя, волхв, — сказал Горыня. — Что скажешь? Есть у нас дела?

— Нет у нас дел, — встрял Сергей.

— Подожди, — Алексей нахмурился. Он не любил, когда решали за него. Сразу злился и в таком состоянии мог специально пойти наперекор. — Ты забыл, зачем мы пришли сюда. В Киеве мы сможем что-нибудь узнать. Напасть на след. Уйдя же в сторону, мы можем потерять Ваню. Я этого не хочу.

— Но как ты не понимаешь папа! — Сергей чуть не плакал. — Все добрые дела засчитываются. Если мы спасем этого мальчика, кто-нибудь может помочь и моему брату. Пошли-и-и.

Алексей заволновался. Он находился на развилке и не знал куда идти. В Киев — спасать Ваню… и погубить невинного ребенка. Пойти за лебедями — можно потерять сына.

— Черт, черт, черт! — проговорил он и отвернулся.

— Пап?

— Я думаю.

— В Киев надо идти, — грохнул великан. — Что решать?

Алексей заколебался. Он не знал, что ему делать.

— Монету, — наконец сказал он.

— Что?

— Дайте монету. Пусть решит… В общем я не знаю кто, но решит, — он хотел сказать «судьба», но никогда не любил это слово, что придумали себе в оправдание неумехи и лентяи. «Что поделаешь, судьба, — сокрушаются они лежа в тенечке. — За нас давно все решили. И случится то, что суждено».

Алексей не любил когда за него кто-то решает. Но сейчас ему неожиданно захотелось, чтобы такой болезненный выбор сделали за него.

— Монету, — повторил он.

Горыня сунул ему в руку золотой кругляш. С опаской отступил: кто его знает, что за волшбу сотворит волхв. Алексей покрутил в пальцах денежку, рассматривая. Ястреб со стрелой в лапах. С другой стороны перекрещенные мечи. Заметил для себя какую сторону как назвать.

— Орел, — загадал он, — Киев.

— Киев он и есть орел, — тихо проговорил Горыня.

Желтый кругляш подлетел в воздух. Прокрутился несколько раз и упал в траву. Сергей бросился к месту падения, зашарил руками. Нашел и в ожидании протянул отцу.

— Мечи, — сказал он. — А что это?

— Это решка.

— Решка значит…

— Да то и значит, — Ему не понравилось такая радость сына. Он резко наклонился и посмотрел ему в глаза. — Ты вообще думаешь о Ване?

— Пап, пап, — Сергей сделал медленный шаг назад. — Да… — он беззвучно зашевелил губами.

Алексей ощутил укол вины. Что он делает?

— Сергей, прости меня, — он притянул сына к себе и обнял.

— Я всегда думаю о Ване, — прошептал Сергей и всхлипнул.

— Я знаю это, Сережа.

Сергей всхлипнул последний раз и отстранился. Сделал шаг назад, улыбнулся. Трава сочно зашелестела, когда он повернулся и побежал к девушке, подхватил ее. Начал взахлеб объяснять, тыкая пальцами в их сторону. Девочка быстро-быстро закивала, улыбнулась. Сергей начал рукавом отирать ей слезки. Потом за руку потащил к ним.

Окруженная богатырями девочка засмущалась, потупила взор. Более красивого ребенка Алексей еще не видел. Маленькая, хрупкая, стройная. Еще сохраняет угловатость подростка, но уже видно какой красавицей она станет. Из-под беленького платочка выглядывают иссиня черные прядки. Глаза у девочки карие, пронзительные, словно в самую душу смотрят и под всей шелухой наглости, скромности и бравурности видят того человека, каким он является на самом деле. Но не шарит грязными руками, а нежно гладит, ласкает душу. Та мурлычет под тонкими пальчиками, тянется, спинку выгибает.

Носик у девочки курносый. Губы полные, четко очерченные, цвета малины. «Наверное, такие же вкусные, — мелькнуло у Алексея, но потом одернул себя, — не тебе это узнать. Оставь молодым пацанам, что идут вслед за тобой, хрыч старый». Когда девочка немного обернулась, стало видно косу. Туго заплетенная она была толщиной в руку и опускалась до пояса. На девчонке цветастый сарафан. Достает почти до самой земли. Из-под него выглядывают босые ступни.

— Здравствуйте, — тихонько проговорила она и смущенно улыбнулась.

«Сестрица Аленушка», подумал Алексей и невесело улыбнулся. Снова посмотрел на зажатую в ладони монету. Он соврал Сергею. Скрещенные мечи не были решкой — он назвал их орлом.

* * *

Костер тихонько потрескивал и стрелял искрами. Несколько угольков вылетели и чуть не попали на Алексея. Он едва успел отдернуть руку. Перекатился подальше от пламени, подтянул одеяло.

Слева возвышалась гора. Дышит посвистывая. Хорошо еще, что великан не храпит, а то вообще был бы ужас. Горыня сидит к костру спиной, всматривается в окружающую тьму. Лук и меч рядом, готовы к бою.

Алексей перевернулся, посмотрел в ночное небо. Звезды огромные, яркие, такие как и все в Ванином мире. Даже темнота была насыщенная, яркая. «Так не бывает», — подумал Алексей.

Сбоку захлюпало, зачмокало, засвистело. Сергей закашлялся, пробормотал что-то. Перевернулся на другой бок и затих.

С другой стороны что-то дернулось, перекатилось словно большой камень. Алексей улыбнулся, но тут же улыбку сдуло, как только он вспомнил, что там никто не должен спать. Карлики сразу за великанами, а Алена поближе у костра. Так кто там?

— Горыня, — позвал, — Горыня.

— Что? — ответил ему богатырь так же шепотом.

— Здесь кто-то есть. У самой опушки.

— Понял, — Горыня не шевельнулся, но лук мгновенно оказался в руках. Скрипнула, натягиваясь, тетива, — Кто бы вы ни были, выходите. Вас обнаружили, — Алексей поежился. Если бы ему кто сказал таким голосом… Да уж, не хотелось бы.

У опушки снова шевельнулось. Маленькая черная тень оторвалась от земли, поднялась в воздух. Поплыла к ним.

— Обойди людей и подходи к костру, — велел Горыня.

Что-то пискнуло, зацокало. Алексей подумал, что это незваный гость, но потом догадался, что это опять Сергею что-то приснилось.

Тень приблизилась к костру. В освещенный круг высунулась ручка. Маленькая, зелененькая. На пальцах птичьи коготки.

— Лешак, — с неприязнью проговорил Горыня. — Что тебе здесь надо?

Лешак? Алексей приподнялся. Этого удивительного сказочного персонажа увидеть хотелось. Выбрался из-под одеяла и чуть ли не на карачках перебрался поближе к Горыне. Тот скосил на него глаза, лицо осветила усмешка. Тут же стало серьезным. Глаза снова устремились на зажатую у костра тень. Туда же, куда смотрело острие стрелы.

Леший переминался на месте. Несколько раз отблеск от огня попадал ему в лицо, и тогда в темноте вспыхивали горящие круглые глаза.

— Что тебе здесь надо? — повторил Горыня и чуть подвигал луком. Для напоминания.

Леший шагнул к огню. Костер мгновенно осветил его фигуру, показав во всей красе. Алексей вздрогнул. Подсознательно ожидал, как показывали в мультфильмах, оживший пень на ножках с листьями на голове. Ничего подобного. Это оказалось довольно изящное существо. Все зелененькое, в моховом пуху. Глазки черненькие как у мышки. Тело гибкое как ветка ивы. Ручки коротенькие, зато ноги как ходули, и тонкие. В темноте Алексей их не разглядел, от того и казалось, что леший летает. Туловище как мячик, а голова больше всего напоминает голову филина. Не пень, ессно не пень, но растительное происхождение в нем просматривалось. Что-то такое древесное.

— Меня зовут Глу, — проговорил, протрещал леший, опасливо отстраняясь от пролетающей искры. — И опусти лук человек. Стрелы мне не вредят.

— Сказки, — ответил богатырь. — В глаз стрелу всажу, это всем вредит.

— А… — вмешался Алексей, но тут же замолчал, задумался, как охарактеризовать пистолет, — магия?

— Да, немного золота тебе не помешает, мой древесный друг.

— Мне золото не нужно, — проговорил леший.

— Да кто тебе предлагает, — расхрабрился Алексей. — С тебя будем золото делать. Высшей пробы.

— Злые вы, — неожиданно сказал леший. — Разговора не будет.

— Эй! — начал Алексей, но леший уже растворился в темноте. Со стороны леса один раз хрустнуло, но то ли обиженный пробирался, то ли белка спросонья с ветки навернулась.

— Чего это он?

Горыня расслабленно сел у костра. Отложил лук, потянулся, зевнул.

— А кто его знает. Наверное, хотел чего, только теперь это останется тайной. Ну и змей с ним. Сколько их таких шляется.

— Не знаю. Но мне было бы интересно узнать.

Горыня не стал отвечать. Уселся к костру спиной, вглядываясь во тьму. Алексей посмотрел на него. Отвернулся. Постель до сих пор хранила тепло его тела. Алексей укутался, отрезая себя от ночной прохлады. Снова всмотрелся в небо. Звезды сверху перемигивались. Огромные, блестящие. Как они незнакомы. Не только размерчик не тот, но и еще ни одного знакомого созвездия. Алексей продолжал смотреть на звезды, пока они не поплыли у него перед глазами и не растворились в темноте.

* * *

Алексей поднялся. Потянулся. И замер пораженный. Исчезло небо над головой. Нет травы под ногами. Нет леса. Он был один и находился в какой-то пещере. Пещере способной вместить в себя целый город. Он глянул вверх. Свод терялся где-то в темной вышине. Но скользнув глазами вниз, как постепенно из тьмы прорисовываются красно-коричневые стены.

Вокруг него возвышались каменные столбы. Алексей обошел один из них. Потянулся к верхушке, дотронулся до закругленного, размером с оглоблю, острия и вдруг понял что это. Сталагмит. Зеркальное отражение сталактита. Значит? Алексею стало жутко. Где-то там, над головой, нависали сосульки громадины. А если одна такая жахнет, от него и мокрого места не останется. Правда, отсутствие вокруг каких-либо обломков должно было успокаивать. Но Алексей почему-то не успокаивался. Он оглянулся по сторонам и за неимением каких-либо знакомых ориентиров двинулся наугад, как говорится, куда глаза глядят. Шагая, он высматривал, куда могли подеваться Горыня, Грымт, два его навязавшихся телохранителя, а главное, Сергей. Пытался догадаться, как он мог попасть в эту пещеру. Последнее что помнил — как он укутался в одеяло. Неужели его перенесли сюда сонным? Страшная мысль вспыхнула в голове: а вдруг на них напали? Его ранили сразу, вот он ничего и не помнит. А друзья спрятали его здесь, и сейчас бьются из последних сил. Тот же обиженный леший мог привести своих сородичей. А вдруг уже и не бьются?

Хотя, что это он? Будь бы рядом горы, еще можно было допустить подобный сценарий, но был-то один лес. Декорации развернувшие вокруг него не очень походили на дупло. Да и где взять такое дерево?

Но постепенно тревожные мысли отошли на задний план. Бредя сквозь чащу сталагмитов, Алексей волей неволей начал рассматривать их. А начав рассматривать, не смог не залюбоваться. Ярко-зеленые, огненно-красные, нежно-желтые цвета захватывали взгляд в плен. Сталагмиты возвышались, словно памятники исчезнувшей цивилизации, таившей в себе великие секреты, щекотавшие нервы неизвестностью.

Кроме цвета сталагмиты отличались друг от друга формой. Большинство были классические, растущие вверх сосульки. Но были также и развесистые, похожие на оленьи рога. Как смогло появиться такое чудо? Между первыми и последними был широкий диапазон всевозможных форм и размеров.

Среди сталагмитов что-то шевельнулось. Алексей насторожился, а потом побежал на встречу движению. Потерял его. Быстро взобрался на сталагмит, огляделся. О, оказывается рядом с ним находится край сталагмитового леса. А вот движение — он снова заметил его — заманивало его все дальше в чащу. Несколько раз ему показалось, что он разглядел метнувшуюся тень с широкой головой, но даже сам засомневался в этом. Спускался он, цепляясь за бока сталагмита когтями и шипами, во множестве разбросанными по его лапам. Побежал, перебирая всеми десятью конечностями в погоню за движением.

Потихоньку проходы между столбами начали расширяться. Кое-где он увидел лежащие стволы сталагмитов. Выглядело это так, словно кто-то, расчищая дорогу, спилил деревья и отложил их в сторону. А пеньки аккуратно стесал до самой земли. Интересно, а кто этот аккуратист? Вскоре Алексей понял, что бежит по проложенной кем-то в каменном лесу дороге. Его интерес мигом возрос. Что ж ему еще подкинет Ванин мир? Хотя загадок он ему уже достаточно накидал. Каких? Могу одну предоставить.

Представьте себе шестилетнего ребенка. Если не можете представить, вот так у вас с фантазией плохо, идите в зал и взгляните на то существо, которое сегодня успело вас замучить своими бесконечными «почему». Как вы думаете, что он мысленно себе представляет? Что его окружает? О чем его сказки и кто мерещится ему по ночам под кровать и в шкафу? Буки, бяки, бабаи, слонопотамы наконец. Кто бы, что ни говорил, но у ребенка совершенно другое представление мира и другая психология. Так откуда же, объясните, возникли такие четкие представления и такие реальные, скажем даже взрослые, герои? И еще: Ваня был милым, добродушным ребенком. Как он мог придумать змеенышей? Таких злобных и кровожадных? Грымта упивающегося боем? Горыню с такой легкостью раздающего смерть?

Размышления прервал выкатившийся на перекрестке гнилостного вида шар. Землистый, сочащийся соком, с мелкими торчащими корешками. Алексей затормозил, пропуская непонятного путника и обомлел. За шаром нарисовалось иссиня-черное существо на восьми длинных лапах. За ним волочился длинный хвост с шишкой на конце. А шар то, оказывается, двигался не сам, а его толкало это существо. Разглядев, что за первым существом следуют еще, Алексей поспешил убраться с дороги и наблюдать за ними уже с обочины.

Существа, ладно, будем честными и признаем, что это были инсенкты, двигались гуськом друг за другом. Каждый что-то нес. Либо шар, либо это было какое-то белесое бревно. Алексей начал задом отползать в сталагмитовую чащу, пока его не заметили. Поздно. Один инсект уронил бревно и направился к нему. Черные, сетчатые, подобно стрекозиным глаза ничего не выражали, но Алексей ощутил на себе пристальное внимание. Инсект присел на задние лапы. Вытянул вперед и вверх переднюю пару конечностей. Челюсти развел широко в стороны. Замер, что-то выжидая.

И тут Алексей все понял. Он вспомнил разговор с Эдуардом Степановичем и полупонятное объяснение Николая на интересующие Каширцева вопросы. Ученый сказал просто: это называется спонтанный переход. Сразу кое-что стало ясно. Например, откуда у него взялись целых десять лап и крючки, и шипы. Победившая форма — вот как это называется.

Алексей крутанулся на месте, стараясь рассмотреть себя. Поднял к глазам черные лапы, усеянные крючками, шипами, колючками. Значит, это правда. Классно!

Неожиданно Алексею стало страшно. Чужое, нет даже чуждое тело. Сегментное, покрытое бронированным хитином. Сетчатые глаза. Алексей понял на кого он похож — таракан. Мерзкий домашний таракан. Если бы он мог потеть, он залился бы так, словно его из ведра окатили. А что если… если он не вырвется? Навсегда останется ТАРАКАНОМ. Алексей дернулся от омерзения. Налетел на сталагмит и сразу же понял, что броня-то броней, но даже она не защищает всяких идиотов от травм. Это его отрезвило. Он словно бы заново открыл глаза и увидел окружающий мир.

Зрелище было ужасным. Больше десятка инсектов побросали свои странные ноши и окружили Алексея. Потихоньку начали прижимать его к сталагмитам. Он понял, что если прямо сейчас что-нибудь не придумает, его просто порвут в куски.

* * *

«Ба, старый знакомый! Что же ты опять ползешь, пасть-то раззявив. А усами-то как шевелишь… Черт, да не касайся ты меня ими, щекотно. Я же щекотки боюсь».

Инсект бесцеремонно, но в тоже время осторожно водил усиками ему по глазам, по голово-груди. Алексей в ответ погладил его.

Блин, надеюсь, меня никто не видит. Скажут еще, что зоофил.

Как только он коснулся усиками инсекта, то неожиданно почувствовал, что с ним пытаются заговорить. Но это не были звуки. И не мыслесвязь, если кто подумал об этом. На обыкновенный разговор это походило примерно так же, как дымные разговоры индейцев, или их же узелковые письмена. А то и шпионские шифрограммы. В общем, с ним пытались говорить, не создавая колебаний воздуха. И вскоре Алексей понял с помощью чего с ним говорят — феромоны. Если на пальцах, то это близко к химическим веществам. Особым веществам, выделяемым живыми организмами. А усиками он как принимал феромоны, так и отправлял свои. Тут же еще выяснилось, что в ход вступило и осязание. То есть учитывалось и то, как чужие усики движутся по вашей броне.

— Ты свой? Ты свой? — настойчиво взывал феромоновый голос.

— Свой, — передал Алексей и сделал характерный жест усиками. Тот самый, который ему настойчиво показывал разговорчивый инсект. Угадал. Инсект с облегчением развернулся и направился к брошенному бревну. Остальные насекомо-ящеры потянулись вслед за ним как хвост за собакой.

— Значит свой, — проферомонил Алексей и мысленно улыбнулся. Новое тело ему нравилось. И даже становилось интересно, что же дальше приготовило ему это, как говорит Николай, спонтанное перемещение. Какие новые сюрпризы.

* * *

— Папа, вставай, пап, пап, пап! — теребил его Сергей.

Алексей наигранно рыкнул. Согнал сына со своего бренного тела, потянулся. Спать хотелось так, словно он вообще и не ложился. В глаза будто песка насыпали.

— Черт, — Он зевнул. — Что так рано? Давайте еще поспим.

— Больно уж ты, волхв, поспать любишь.

Горыня сидел неподалеку на камне и точил меч. Выглядел он бодреньким, подтянутым, словно и не бодрствовал половину ночи.

— А они, мудрецы, все такие, — грохнул за спиной Грымт. — Пословицу знаешь, утро вечера мудренее? Вот, они придумали. Чтобы им грезить не мешали.

— Что вы, рано же.

— Пап, не рано. Уже полдень.

— Полдень?

Алексей отбросил одеяло, вскочил. Под ногами сочная яркая трава. Рядом, прямо рукой подать лес. Настоящий лес, а не тот что в реальном мире, где чахленькая, серенькая растительность просматривается в глубь на километр. Вершины уходят в небо, подпирая синий свод. На этом своде, прямо в центре пылает огненно-оранжевое солнце. А ведь действительно полдень, не шутят.

— Что же вы не разбудили?

— Ха! — сказал Грымт, — я лично будил. Что только ни делал.

— Ага, — Горыня выставил меч перед собой, проверил ногтем остроту, не понравилось. Снова взялся за точильный камень. — Не позавидовал бы. Хорошо, что ты ничего не чувствовал. Ты слышал, что Грымт работал заплечных дел мастером?

— Враки! — возмутился великан. — Я с отрочества в честных витязях хожу.

— А до отрочества? — Горыня хмыкнул, усерднее заработал камнем.

Алексей усмехнулся. Сергей залился резким, обидным смехом. Алексею захотелось шлепнуть его по губам, но Сергей так же резко замолчал и оглянулся. В глазах отразилось что-то такое, что у Алексея сладко заныло в сердце, и вспомнились молодые годы. Он посмотрел туда, куда смотрел Сергей.

Из леса, с маленьким лукошком в руках вышла Аленка. Лицо разрумянилось, глаза довольные. Увидела, что на нее смотрят.

— Глядите, — она подняла лукошко, и стало видно, что оно почти до верху наполнено красными ягодами. — Там ее видимо-не видимо. Зря вы со мной не пошли.

Раскрасневшийся от обиды Грымт насупился.

— Вот еще, бабским делом заниматься, — пробурчал он и ухватился за единственную, кто его не обижал — боевую подругу секиру. Поднял ее, начал бережно, словно ребенка отирать тряпочкой.

Аленка подошла к ним. Предъявила полное лукошко малины. Заметила Алексея.

— Доброе утро! — засмеялась она.

— Добрый день.

* * *

Чем дальше они шли, тем мрачнее становился лес. Темнел, наливался грозной силой. В нем постоянно что-то шуршало, трещало. Несколько раз раздавалось уханье, и кто-то швырял в них палки, но затихал всякий раз как Горыня брался за лук, стараясь по звуку определить местонахождение обидчика. Тропку, рассекавшую чащу надвое, нашли ближе к вечеру. Солнце еще светило ярко, но не могло развеять тот сумрак, что покрывал тропку у ее начала. Ну а дальше вообще все терялось в густой мгле, кое-где расцвеченной блуждающими огоньками.

— Вы как хотите, — сказал Алексей, — но к ночи я туда не ходок.

— Что-то волхв у нас какой-то подпорченный, — тут же проворчал Грымт. — То спит до полудня, то дрожит как заяц. Сразу видно шибко умный. Шибко-шибко.

— Да поумней тебя будет, — перебил Горыня. — Хочешь, иди.

— Ты что? — великан сделал круглые глаза. — Как хочешь, но к ночи я туда не ходок.

— Располагаемся, — то ли просто сказал, то ли приказал Горыня.

Лагерь возник буквально во мгновение ока. Одеяла расстелены. Полыхает костерок. Рядом высится горка дров. Алена полазила в рюкзаках. Вскоре от костра потянуло вкуснющим запахом. Грымт учуял, навис над девочкой.

— Что там? — спросил он жадно.

— Сырого мяса нету, так что будешь сегодня голодать.

— Горыня, не порти момент, — великан шумно втянул носом воздух. — Какой аромат!

— Алексей! — заорал Горыня. — Хватай жезл! Не видишь — Аленку нюхает. Сейчас сожрет.

Великан от неожиданности поперхнулся, закашлялся. Лицо побагровело. С каждым разом кашляет все сильнее. Начал хрипеть. Наконец сплюнул, с облегчением втянул воздух.

— Горыня, — проговорил он кое-как.

— Да.

— Пошел ты, знаешь куда! — рявкнул из последних сил Грымт.

— Куда? — тут же поинтересовался богатырь.

Грымт смутился. Посмотрел на Алену и Сергея.

— Ну, ты сам знаешь, — заговорщицки проговорил он.

— Ага, знаю. Спать. А вот ты сегодня дежурить будешь. Знай, как посылать старших по званию.

* * *

Ночью леший пришел снова. Алексей час проворочался, начал было засыпать, когда разглядел в темноте более темный силуэт, висящий в воздухе. Он приподнялся на локтях. Устроился поудобнее, и стал наблюдать за ночным гостем, что тот станет делать. Леший осторожно обошел привал путешественников. Грымт рявкнул, чтобы он сгинул, а то… Леший сразу пропал, но вскоре появился со стороны Алексея. Грымт рыкнул многообещающе, поднялся, взяв в руки секиру, пошел к нему. Леший беспокойно дернулся.

— Мне нужно поговорить, — сказал он.

— Грымт, стой.

Грымт, наметившийся уже метнуть секиру, замер с поднятой рукой, потом оглянулся, ощерился.

— Подожди, успокойся, — Алексей вскочил, готовый если надо встать между ними, но узнать, что лешему от них надо. Даже топор поймать. Зубами.

— Хочешь говорить? — оскалился великан. — А где твой жезл?

— В сумке.

— А должен быть в руке. А еще волхв, — он легонько стукнул Алексея по затылку. Легонько с его точки зрения, но у Алексея искры из глаз полетели и в ушах зазвенело.

— Учи вас, учи, — бурчал великан, но не спускал настороженных глаз с застывшего на месте лешего. Алексей вздохнул. Увидел, что ловить нечего и придется исполнить некоторые условия, чтобы свидание состоялось. Быстро как мышка шмыгнул к сумке, покопался, путаясь в вещах, вывалил половину на землю. Пистолет нашел на самом дне. Торжественно схватил его.

— Вот.

— Что вот? — спросил великан с таким видом, что Алексей сам устыдился своего поведения. Как он себя ведет? Словно пацан перед походом в зоопарк.

— Грымт, — примирительно сказал он. — Я буду осторожен.

— Ох, и не надежный ты, — буркнул великан, поворачиваясь к костру. Сел к нему так близко, что Алексею почудился запах паленой шерсти. Секиру оставил под рукой и временами Алексей ловил спиной его настороженный взгляд.

Леший продолжал неподвижно висеть в воздухе. Алексей сделал шаг вперед. Вниз от тела прорисовались две черточки и Алексей в который раз убедился, что леший летать не умеет. Он все-таки на земле стоит. Памятуя о совете Грымта, Алексей держал пистолет перед собой, а палец не убирал со спусковой кнопки. Кто знает, какие нравы у этих аборигенов лесных. А то дикие совсем. Небось зверями воспитаны. Надо будет утром Сергея порасспросить, раз это он сказки Ване читает.

— Ну, привет, — обратился он к застывшему силуэту.

Леший чуть качнул тем, что у него заменяло голову. Моховой пушок негромко зашуршал.

— Что молчишь?

Леший снова кивнул и застыл. Алексей тоже замолчал. Такое странное начало разговора угнетало, заставляло чувствовать себя неуютно. Неожиданно Алексею захотелось, чтобы леший ушел, пропал, чтобы оставил его одного и наконец исчезло это гнетущее чувство. Хотелось, но… Чем-то леший его заинтриговал.

— Послушай, мы уже одни, великан ушел, нам не мешает.

— Ты нетерпеливый, — вздохнул леший.

— Фух, наконец-то, — обрадовался Алексей, — заговорила красна девица.

Леший качнулся. Глаза открылись широко-широко.

— Не называй меня так.

— А что тут такого?

— Не называй меня так.

— Да это просто присказка такая. Шутка.

Леший как-то сразу съежился, потускнел.

— Злой ты, — сказал он, — разговора не будет.

Алексей опешил. Молча смотрел, как леший отвернулся и растворился в темноте. Постоял, ожидая, может передумает, потом пошел обратно к костру. Увидев выражение его лица, великан усмехнулся.

— Ну что, поговорили?

Алексей мотнул головой.

— Не знаю, вроде ничего такого не сказал, — проговорил он.

— Эх волхв, учить тебя еще и учить, — великан осторожно похлопал его по плечу. — Это же леший.

— И что? — заинтересовался Алексей.

— И все.

* * *

Тропинка юлила перед ними настолько узкая, что они могли идти только гуськом. Хорошо, хоть в высоте неограниченно, иначе Грымту пришлось бы совсем туго. Он и так вынужден был сражаться чуть ли не с каждой веткой, вцеплявшейся ему в волосы словно разъяренная изменой женщина. Алексей посматривал на него и, наконец решил, что быть большим совсем не так хорошо, как он думал в детстве.

Непроглядный лес тянется по обе стороны дорожки как забор. Деревья все старые. Ветви лишены листьев и хвои. Наверно это сделало их такими злобными и наполнило чащу такой давящей атмосферой. Алексей чувствовал как здоровье и силы высасываются из него. Как он становится слабым, в бессилии падает на рыхлую, проросшую редкими желтыми травинками забытую тропку. Пробует ползти, но даже на это у него уже не хватает сил. Он замирает. Начинает на глазах иссыхать. Кожа морщится, натягивается на костях. На лице становится тугой как барабан. Губы высохли, оголили десна в жутком оскале. Глаза запали.

Перед глазами предстали Юля, Ваня, Оля, Сергей. Он не может умереть. У него нет на это права.

Алексей замотал головой избавляясь от наваждения. Обернулся. Сергей шагает рядом на автопилоте. Глаза открыты, но закатились так что радужки не видно совсем, одни, отдававшие розовым белки. Он залепил сыну пощечину. Сергей вскрикнул, удивленно заморгал, непонимающе оглядываясь по сторонам.

Грымт взрыкивал борясь с очередной, вцепившейся ему в волосы веткой.

— Подожди! — закричал Алексей.

Великан оглянулся, остановился. Горыня, не видя, налетел на него, уперся. Ноги равномерно передвигались в шаге на месте. Великан скрежетнул зубами. Залепил богатырю такую затрещину, что тот вмазался в ближайшую сосну, да так и сполз по ней, мотая головой. Карликов Грымт чуть придержал, чтобы не ушли вперед. Два кулака поднялись и опустились на шлемы. По лесу пошел гул, словно он ударил по пустым бакам. Карлики молча опустились на землю и прилегли. Наверное, отдохнуть.

Грымт направился к Аленке. Сергей как только это увидел, закричал. Бросился между ней и великаном. Схватил девушку за плечи, начал трясти. Сначала легонько, но постепенно входил в азарт. Девчушка чуть приоткрыла глаза. Видны одни белки без радужки. Сергей встряхнул изо всех сил. Девочка вскрикнула. Коса взметнулась вверх словно бешеная змея. Упала, повисла, дергаясь из стороны в сторону, пытаясь поспеть за мотающейся головой.

— О-о-тпусти, — кое-как проговорила она, лязгая зубами при каждом рывке. Сергей заулыбался. Осторожно усадил ее, не забыв подстелить собственную куртку.

Алексей дернул великана за руку. Тот раздраженно глянул, кто это беспокоит его внизу. Улыбнулся.

— Что это было?

— Ты волхв, тебе лучше знать.

Сергей сидел рядом с Аленкой. Нежно поддерживал ее, чтобы не упала. Алексей опустился рядом на корточки.

— Сергей?

— Да, пап, — ответил Сергей, не оборачиваясь. Его взгляд сконцентрировался на лице девушки.

— Помню, ты говорил, что как будто являешься экспертом этого мира.

— Почему «как будто»? — обиделся Сергей. — Я и есть эксперт. Я здесь все знаю. Например, позавчерашних конников помнишь? Я их придумал. Они часто вторгаются в эти земли из степей. Убивают, жгут, уводят в полон. Сами себя они называют детьми змея.

Алексей прищурился.

— Придумал? Об этом мы еще поговорим. Меня интересует событие, имеющее место быть буквально только что. Это что, тоже твоя выдумка?

— Да, — Сергей гордо улыбнулся. — Это, — он обвел руками вокруг, — Зачарованный лес. Он навевает на всякого входящего смертную тоску. Сильные духом выдерживают. А слабые…

Алексей посмотрел на Горыню, что все еще сидел, опираясь на сосну и потрясенно держал себя за голову. Нахмурился. Брови поползли как мрачные тучи в дождливый день, столкнулись. Раздался гром, сверкнула молния. Алексею захотелось залепить сыну еще одну пощечину.

— Придумал, говоришь, — проговорил он свистящим шепотом. — А предупредить ты мог? — последнее слово чуть ли не рявкнул.

Лицо Сергея плаксиво сморщилось. Вот-вот закапают слезы из глаз. Ну, ничего, небось чему и научится. Сейчас жалеть нельзя.

А Сергей — молодец, сдержался. Взглянул на удивленно следящую за ним Аленку и сдержался. Вскочил, но Аленке помог осторожно подняться, словно она ваза китайской династии. Повел ее вперед по тропке. Отошли далеко, но так, чтобы не терять из виду группу.

— Чтобы через пять минут был здесь! — крикнул ему вслед Алексей. — Расскажешь, с чем тут еще можем столкнуться.

Грымт удивленно вслушивался в разговор волхва и ученика, что называл Алексея странным словом «пап». Наверно, «учитель» по тьму-таракански.

Набежала тень. Алексей посмотрел в небо — среди сухих верхушек открывается узкая полоска синевы. В центре желтое пятно солнца. Проглядывается сквозь закрывшее его облачко, пытается вырваться.

В сумерках лес зашумел, затрещали ветки, корни. Словно деревья силятся выдраться из державшей их земли, и, перебирая толстыми, ветвистыми корнями, пойти в яростной атаке на вторгшихся ненавистных чужаков.

— Мне это не нравится, — Алексей достал пистолет, который после разговора с Грымтом всегда держал при себе. Закричал. — Сергей, бегом сюда! — Увидел, как сын схватил Аленку за руку и, таща за собой, побежал к ним.

— Пап! — закричал он, когда до них осталось совсем немного. — Здесь… Сейчас…

— Говори, — и тут же тихо, только для Сергея добавил, — что твое извр… развитое воображение придумало?

— Энты! — выдохнул Сергей.

— Это что еще за чудо в перьях?

— Энты? — вскричал Грымт. — Леший их подери. Волхв Алексей, уходить надо.

— Кто-нибудь, что-нибудь может мне объяснить? — вскричал Алексей, но тут же сам удивился собственной дурости. Ясно же, что это что-то опасное.

Великан тем временем поднял Горыню, одного карлика. Второго так и не смог привести в чувство, забросил на плечо легко, словно тот и не был закован в броню.

— Бегом!

— А зачем бегом? — крикнул Алексей вслед попутчикам. Те, увидев что он и не думает бежать, начали кричать ему, замахали руками.

— Надоело бегать. От инсектов набегался.

В сердце кольнуло. Если б ему тогда, да такой пистолетик. Все бы живы остались. И Рейсон, и Рита. Все. Он обернулся на встречу треску. Энты, говорите? Где-то он о них слышал.

Шум приближался. Скрежетало так, словно огромную сосну медленно скручивали, наблюдая как отслаиваются острые отщепы, со звоном летят щепки. Деревья затряслись. Верхушки сдвигались, словно открывая проход.

Нет. Никому они проход не открывали. Двигались сами деревья. Выворотив корни, перебирали ими. Между ними мелькают куски земли, камни. С треском разламываются в кусочки. Опустились ветки. Толстые как обожравшиеся удавы. Маленькие веточки на концах сгибаются словно пальцы. Алексей посмотрел вверх и застыл. На него смотрели лица сложенные из коры. Губы и носы из наросших грибов и черные, бездонные глаза, не выражающие ничего. Холодное равнодушие растений, знавших только одно — свою территорию надо охранять.

Алексей задрожал. Словно маленькому мальчику ему захотелось спрятаться под одеяло. И пусть обезумевший разум кричит, что это бесполезно, но главное, не видеть это лицо. Убрать его.

Пистолет с тихим «поум» выстрелил. Древесное лицо покрылось желтизной и тускло блеснуло. Дерево застыло на месте. Закачалось и начало заваливаться назад. Тяжело опустилось на землю. В ответ раздался тяжелый стон. Несколько деревьев склонились над упавшим собратом.

Как только лица исчезли, Алексей наконец смог вздохнуть. Сразу закашлялся. Значит, оружие на них действует. Страх исчез. Он не стал ждать, когда эти энты снова обратят на него внимание. С силой вжал кнопку в ручку и повел пистолетом косо, снизу вверх.

ГЛАВА 25

Полянка выпрыгнула перед ними так, словно долго ждала в засаде и наконец дождалась. Вкруг полянки высокие заросли крапивы, но среди них вьется тропинка. Мечется из стороны в сторону, словно по ней стреляли из пулемета. Хорошо хоть по кругу обратно не возвращается — упирается в избушку. Избушка классическая — небольшая, на одну комнату, сложена из бревен. Бревна поросли мхом, что свисает как борода Черномора. На невысокую крышу шутник ветер набросал разного сора. Занес грибных спор, и теперь там во всю процветали мухоморы. Алексей никогда не видел таких огромных и красных шляпок — светятся наверху как светофоры. Внизу неизменно выставляют пышные окорока курьи ножки. Одна из них как раз согнулась, почесала другую. Встала на место.

— Дошли, — сказал Грымт.

— Сам вижу. Сергей, быстро сюда. Кайся, есть здесь какие каверзы?

— Есть.

— Я и не сомневался. Что замолчал?

— Пошли, — подтолкнул их локтем Горыня. После случая в Зачарованном лесу богатырь изо всех сил старался доказать, что он не слаб духом, и буквально пер на рожон. Он сделал шаг к тропинке.

— Стой! — Сергей ухватил его, попробовал оттащить. Горыня был не по его силам, но он остановился сам.

— Что? — брови сошлись на переносице, а в глазах загорелся злой огонек.

— На тропинку нельзя ни в коем случае. Там разрыв-трава растет.

— Так, что еще? Говори быстрее.

Сергей столкнулся с решительным взглядом отца. В них прочел недовольство.

— Справа ядовитая крапива, а слева сверчки камикадзе. Прыгают, и сразу взрыв.

— А если сзади обойти?

— Ты что, волхв, — громыхнул Грымт, — белены объелся? Там череп смотрит.

Лицо у великана такое, что и без слов ясно насколько страшно нарваться на череп, который смотрит.

— Понятно. Сергей?

— Да, сзади тоже нельзя.

— Ты лучше скажи, где можно.

— Можно? Здесь где-то вторая тропинка…

— Нет здесь ничего, — коротко сказал один из карликов. Алексей посмотрел удивленно: кто это голос подает? Во, гномы. А он уже успел и позабыть о своих навязавшихся телохранителях, настолько незаметно они себя вели. Ведь даже имен не назвали.

— Есть, — сказал Сергей и еще раз с бахвальством — Есть! Только она тайная, завороженная. Чтобы открыть ее, надо тайные слова сказать.

— Так говори, — резко перебил его Алексей.

Сергей недовольно посмотрел на отца, но сдержал слова, готовые слететь с губ.

— Сейчас, — он наморщил лоб. — Что же я там придумал?

— Чего? — тут же спросил Грымт.

— В смысле, что же я там читал.

— Ты умеешь читать? — брови великана взлетели вверх.

— Да, и считать тоже.

— Лешии и весь их выводок, — ошарашено проговорил великан и замолчал, поглядывая на подростка, ученика волхва. Потом перевел взгляд на Алексея. Челюсть приоткрылась, а глаза округлились. В них мелькнула еще большая ошарашенность.

— Как же так, — морщил лоб Сергей. — Вроде…

Он подошел к краю поляны и торжественно провозгласил.

— Сим салабим салям.

Ничего не изменилось. Сергей нахмурился.

— Или «сим салям салабим»?

Алексей молча слушал. Тер подбородок.

— Ладно, хватит, — наконец сказал он. Достал пистолет и провел невидимым лучом по тропинке. Там чуть хрустнуло. Лежащая нитями трава перестала шевелиться на ветру. Тяжело прогнулась.

— Теперь пошли.

Трава гнулась под ногами как проволока. Пару раз Алексей чуть не проткнул ногу, но в целом до избушки добрались без проблем. Он держал настороженно пистолет. Горыня натянул лук, всматривался, казалось, одновременно во все стороны. Грымт и карлики достали секиры. Одна огромная, две маленькие, но все одинаково смертоносные.

Горыня провел лопатоподобной ладонью по стене, сдирая мох. Все услышали тихий щелчок.

— Что это? — спросил Сергей.

— Может быть все, что угодно, — проговорил Горыня.

— Но готовиться надо к худшему, — добавил Грымт и сделал знак гномам. Те кивнули. Быстро распаковали рюкзаки и достали арбалеты. Разложили их на земле, начали заряжать.

Алексея встревожил вопрос Сергея. Но с другой стороны если он чего здесь не знает, то может оно и внимания не заслуживает.

Неожиданно небо потемнело. «Тучи, — подумал Алексей и тут же, — тучи не могут двигаться столь стремительно». Как будто для того, чтобы подтвердить его мысли с высоты раздался клекот. Горыня закричал и выпустил в небо стрелу. Уже догадываясь, что там, Алексей посмотрел вверх.

С неба пикировали гуси-лебеди. Белоснежные, прекрасные птицы были разъярены. Клювы открыты в клекоте. Огромные — размером с теленка — тела готовы были упасть сверху, раздавить. Или забросить на спину, поднять повыше и скинуть.

Лебеди закружились над головой. Алексей вскинул пистолет. Нажал кнопку. Один лебедь замер в полете, широко разбросав крылья. Тяжело закувыркался вниз, с каждым метром набирая скорость. Раздался свист как от падающего снаряда. Лебедь ударился о землю, глубоко погрузившись в нее. По ногам прошел ощутимый толчок. Горыне плеснуло в лицо комьями земли и вырванной с корнем травой. Он обернулся с перекошенным злостью лицом, весь в грязи. Многозначительно постучал кулаком по голове.

— Черт, черт, черт! — обругал сам себя Алексей. Мог ведь и догадаться. А то работу птичкам упрощает.

Продолжая кружить, птицы начали опускаться. Затем с клекотом упали вниз, и начали бить людей крыльями. Грымт отмахивался секирой как мухобойкой, но лебеди уворачивались, и он никак не мог по ним попасть. Зарычав в ярости, великан отбросил секиру. Подпрыгнул и тут же ухватил птицу за крыло. Упал вместе с ней, подмяв ее под себя. Лебедь забился под ним, закричал отчаянно. Другие лебеди налетели на великана. Начали бить его крыльями по голове, клевать. Они злобно шипели. Карлики обрадовано взвыли. Влетели в гущу, размахивая секирами. Один гном с ходу снял белоснежную голову с длинной шеи. Гуси-лебеди бросились врассыпную. Поднялись над вершинами деревьев, закружили над головами.

Довольные гномы стащили в кучу три белоснежных, но уже забрызганных красным, тела. Чуть приподняли личины. В жестких как щетина бородах стали видны широкие улыбки. Радуются — отличный реванш за промахи из арбалетов. Прекрасная из великана вышла приманка.

Грымт с руганью поднялся. По голове текут красные ручейки. Рубашка висит лохмотьями. Грудь и спина покрыты синяками и открытыми ранками. Лебедь под ним слабо трепыхнулся. Грымт в ярости схватил его за шею. С наслаждением крутанул. Громко хрустнуло. Прекрасное существо недвижимо обвисло. Великан одной рукой закинул его в гномью кучу. С легким презрением посмотрел на карликов. Те вдвоем тащат пернатого. Гномы взглядом ответили ему: «Зато у нас трое». «На двоих? — усмехнулся великан. — Не так уж и много. А если учесть, что он до этого еще скольких прихлопнул»…

Гуси-лебеди продолжали носиться кругами над головами. Яростно клекотали, но спускаться не решались. Алексей прицелился в того, что кружил ближе к краю поляны. Выстрелил. Золотая скульптура кувыркнулась в воздухе, понеслась к земле как ракета. Воткнулась, подняв волну земли и разбросав крапиву на метры вокруг. Осталось только пятно воронки и торчащий из нее кончик золотого хвоста.

Лебеди резко прокричали в один голос. Перепуганные полетели от избушки на курьих ножках. Скрылись за вершинами деревьев. Могли, конечно, и спрятаться, но Алексей был уверен, что они уже не появятся.

Подошел Горыня. За спиной лук, в руках сжат пучок стрел. Острие одной отирает о штанину.

— Семь штук завалили. Неплохо, — сказал он.

Алексей быстро посчитал: два золотых, четверо в куче.

— Здесь только шесть.

Горыня кивнул в сторону леса.

— Там еще один лежит. Что я, нанимался, что ли, его сюда переть.

* * *

Сергей колдовал около избушки. Делал пассы руками, шевелил губами. Аленка наблюдала за каждым его движением широко распахнутыми восторженными глазами. Приоткрыла хорошенький ротик, восхищенно ахает. Да и не только она. Великана сейчас хоть секирой по башке, не заметит. С карликами та же история. Горыня делает вид, что ему это неинтересно, но нет-нет, да и бросит жадный взгляд.

«Что-то Сергей больно заумное делает», — подумал Алексей. В очередной раз разозлился. А он-то думал: откуда в мире Ванечки столько крови? Братик родной подсобил. Научил. Засранец.

Сергей сделал торжественное лицо и провозгласил.

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.

«Блин, — дошло до Алексея. — Да он же просто перед Аленкой выпендривается».

Избушка чуть качнулась, затрещала. Курьи ножки посеменили на месте, начали разворачиваться. Избушка поплыла перед глазами, показала левый бок. Ее шатало, с крыши сыпались мухоморы. Пласт мха пополз по стене. Потянул за собой остальные. На землю уже упало словно грязное махровое одеяло. Показался край косяка. Развернулся становясь все шире, пока не превратился в мощную дубовую дверь.

— Грымт, — коротко сказал Алексей.

— Ага, — бухнул великан. С решительным лицом сделал к ней шаг.

— Подожди, — Горыня уперся рукой в пупок Грымту. Куда смог достать.

— Что подожди?

— Может… не будем так невежливо. Бабка все-таки…

— Что?

— Колдунья. Давайте не будем ломать так сразу, а для начала просто постучим.

— Ага. Постучим, — обрадовался Грымт и вытащил секиру.

— Стой. Ты этой штукой себе по башке постучи. Все равно вредить не чего.

— Чего это нечего?

— Мозгов, дубина.

Грымт хмыкнул. Опустил секиру и сделал приглашающий жест рукой.

— Иди, поучи дурака.

Горыня без колебаний шагнул на крыльцо. Постучал. Рукавицы тяжелые, с нашитыми металлическими бляшками. Грохот пошел по всему лесу.

— Хватит, — наконец сказал Алексей. — Уже после четвертого раза ясно, что дома никого нет. Грымт.

— А может, у нее уши заложило, — Грымт ухмыльнулся Горыне. — Ща сделаю.

Замахнулся секирой так, что она сзади коснулась его пяток. Ударил. Дверь даже не вздрогнула. Секира отскочила, оставив лишь неглубокую царапину. Не дрогнула дверь и после десятого удара. Правда, начала напоминать заготовку для корыта в начальной стадии обработки. Грымт разошелся. Рубил вдохновенно, с оттягом. Дверь продолжала стоять на смерть, не шелохнувшись.

— Хватит, — взмахнул рукой Алексей. — Дуром тоже не получается.

— Во, видишь, тобой не получается, — тут же ткнул пальцем в бок Горыня. Грымт несколько секунд смотрел не понимая. Потом проговорил.

— У тебя тоже ничего не вышло.

— Ну и что, главное у тебя ничего.

Алексей нахмурил лоб.

— Сергей, ты что-нибудь знаешь об этом?

Сергей подошел к отцу, улыбнулся.

— А ты пистолетом попробуй.

— Так, хватит. Делай давай. Строишь тут из себя ребенка.

Сергей торжественно посмотрел на Аленку. Она кивнула ему с серьезным видом.

— А сейчас вы не откроете, — сказал Сергей. — Ночи надо ждать.

— Почему еще ночи?

— Так баба Яга ж только по ночам и выходит. Солнце ей больно не нравится. Зачем, думаете, ей нужны все эти гуси-лебеди? С ее-то возможностями, умением летать. Только потому, что гуси-лебеди легко себя днем чувствуют. Как раз когда жертва погулять выходит. На полянку там, в лесочек.

— Не умничай, — неожиданно резко даже для себя самого отрезал Алексей. Сергей сразу нахмурился. Поджал губы.

— Ждите ночи, хозяйка сама и выйдет, — выпалил он на одном дыхании и отошел.

Алексей недовольно выдохнул. Посмотрел на солнце. Светило, яркое, желтое блестит в самом центре неба. До вечера, как до Киева ползком. Перевел взгляд на сына. Сергей стоит к нему спиной. Что-то тихо говорит Аленке. Захотелось подойти, извиниться, но решил, что это не достойно мужчины.

На поляне все-таки решили не располагаться. Разбили лагерь на тропинке. Она как раз расширялась перед поляной как река, впадающая в море. За избушкой посматривали. Так, на всякий случай. Грымт притащил одного гуся-лебедя. Пристроился его ощипывать. Алексей посмотрел на белоснежную горку перьев, и ему стало тошно. Великан заметил его взгляд.

— Голодный? Я с тобой поделюсь.

В кусты Алексей не ломанулся только потому, что иначе растряс бы и точно обрыгался как говорится не сходя с места. Он отвернулся и дрожащим голосом попросил.

— Только не слишком чавкай.

— Ты что творишь? — вмешался Горыня. — Эти ж твари человечиной питаются.

— Ну и что, — Грымт с хрустом выдрал окорок размером с телячий. По пальцам побежали красные капли. Он взял палку начал накалывать окорок на нее. — Я понимаю, если бы они великаниной питались. Я тогда б тебя сразу пристукнул, если бы рискнул попробовать.

Сергей чуть в отдалении сидел с Аленой. Среди золотого сенокоса он нашел золотой одуванчик. Преподнес его девушке, после чего рискнул поцеловать ее в щеку. Теперь сидел и гладил красный отпечаток на щеке от ее ладошки. На лице запечатлелось недоумение, а в глазах желание куда-нибудь смыться. Только вот повода нет.

— Сергей, — позвал Алексей сына, — иди сюда.

Сергей с готовностью поднялся. Быстро пошел к отцу.

— Разреши один вопрос.

— Да.

— Да это я так, надо же с чего-то разговор начинать. Не сидеть же молча.

Сергей недоуменно поднял бровь.

— Не хочешь с отцом посидеть? А вот мне хочется. Уважъ, пожалуйста.

С непониманием на лице Сергей вытащил из кучи натасканных великаном дров пенек. Сел на него.

Великан понатыкал вокруг костра целый лес палочек с насаженными на них кусочками мяса. Довольно облизывался, внюхивался в плывущие вокруг запахи. С мяса скатываются прозрачные капли жира. Шипят на углях.

К великану подошли гномы. Тот пригласил широким жестом. Горыня скривился. Махнул рукой на это безобразие.

Алексей оторвался от созерцания. Посмотрел на сына. Сергей сразу отвернулся. Сделал вид, что равнодушен. Ничего и никто ему не нужен. Особенно отец.

— Ничего, я тоже был таким, — сказал Алексей.

Сергей резко обернулся. Брови взлетели вверх. В глазах читалось: «Как ты смог прочитать мои мысли?»

— Не забывай, — Алексей чуть обернулся и посмотрел сыну в глаза. — Все, что с тобой происходит, я давно пережил.

— Но это не дает тебе права, — Сергей шмыгнул носом, но тут же сделал лицо кремнем. Мол, я настоящий мужчина. А чтоб мужчина плакал…

— Да, ты прав, не дает.

Сергей уперся взглядом в небо. Вид такой, словно увидел там что-то настолько интересное, что все земное это так, ерунда. Алексей тоже посмотрел, но ничего особенного не увидел. Вот просто красивого — целое море. Например, низкие, и словно ватные кучевые облака. Они как будто специально созданы для того, чтобы сесть на них верхом и прокатиться. Облака, белоснежные лошадки.

— Сколько себя помню, — проговорил Алексей, — ты всегда любил смотреть в небо. Бывает, я отругаю тебя, а ты убежишь, сядешь грустный за кустом и смотришь. Глазки блестят. Бегают словно мышата. А помнишь, как на вопрос, кем ты хочешь стать, когда вырастешь, ты ответил: летчиком. Через секунду исправил на космонавта, а потом с серьезным видом заявил, что лучше всего — лучше, чем летчиком и космонавтом — это быть парашютистом. Мы тогда с мамой смеялись.

— Я помню, — Сергей улыбнулся.

— Тебе три года всего было.

— Все равно помню.

— Вундеркинд ты мой, — Алексей улыбнулся.

Сергей тоже улыбнулся. Потом, правда, спохватился: как бы отец не подумал, что наступил мир. Сделал сумрачное лицо, скривил губы, напустил грозу в глаза. Но через минуту расслабился — на лице появилось мечтательное выражение.

— Я до сих пор так считаю, — негромко проговорил он.

— Что? — не понял Алексей.

— Что парашютистом быть лучше. Летчик, космонавт, они что — сидят в железе, за тремя слоями защиты. А парашютист открыт всему. Летчик может чувствовать только скорость, а космонавт лишен даже этого. Парашютист же чувствует все. Ему ветер бьет в лицо. Выжимает слезы из глаз. Он чувствует высоту, чувствует скорость, чувствует падение. Он может управлять своим полетом и знать, что делает это сам. Своими мышцами. А не механизмы делают за него. Это сказочно, это непередаваемо.

— Но, — начал Алексей, — у летчиков больше возможностей. А уж про космонавтов, что и говорить. У них и скорость, и высота, и маневры. Парашютист же может только вниз… И все.

— Парашютисты бывают разные. Есть, что прыгают с самолетов. Есть, что планируют с гор. А есть и те, кто взлетают прямо с земли. Я не буду отказываться от самолетов. Они действительно могут гораздо больше. Но когда человек, наконец, научиться делать что-то сам, самолеты забудутся, да и ракеты. Люди будут сами прыгать с планеты на планету как…

— Кузнечики, — подсказал Алексей.

— Да, может и так. Зато сами. Дорого бы я отдал, что бы чему-нибудь такому научиться.

— Как ты еще молод, — проговорил Алексей.

— Молодость не преступление, — обиделся Сергей.

— Извини, — поспешил исправить ситуацию отец.

Еще посидели. Посмотрели как великан и гномы достают с костра пахучие куски мяса. Голодно урчат. Грымт вцепился зубами в окорок. Откусил сразу половину. Заглотнул как собака, не жуя. Гномы сняли шлемы. С урчанием, словно коты, грызли пахучие куски, истекающие жиром. Алексей заинтересовался. Он впервые увидел их лица. Они были круглые как шары и заросшие жесткими черными волосами как обезьяны. Гномы эти настолько похожи друг на друга, что скажи Алексею, что расстреляют, а спасение только в одном, опознать кто из них кто, так и расстреляли бы. Глядя в заросшие физиономии, Алексей подумал о собаке. Вернее Собаке. Вспомнил как тогда вечером. Взбешенный, раздавленный и испуганный выскочил из дома. В одной руке зажата забытая сковорода, в другой палка от швабры. Алексей шел убивать. Шел убивать верного друга, надежного товарища. Который в этот раз не смог быть надежным. Алексей шел убивать собаку, которая не смогла защитить его семью.

На встречу из конуры никто не вышел. Алексей заглянул и отшатнулся. Он ошарашено уставился на то, что когда-то было его собакой. От верного друга, она до конца оставалась верной. И судя по жестокости, с какой ее прикончили, она успела нанести вред. Возможно, вред был с трупами. Алексей впал в ступор. Не понимая, что делает. Начал считать, смотреть. Кроме пулевого отверстия во лбу он насчитал четырнадцать ран сделанных чем-то острым. Все четыре лапы в открытых переломах. Глаза выколоты. Гениталии отрезаны. Судя по распознаваемому даже среди разложения запаху, на верного друга еще и помочились.

Из глаз Алексея брызнули слезы. Он подхватил собаку на руки. Занес в дом, положил в свою постель. Плевать, что щенком гоняли за это. Она заслужила. Ведь героев награждают и посмертно.

Алексей сжал кулаки. Только тогда он окончательно понял, с кем имеет дело. Люди способные так обойтись с собакой могут сотворить любое зверство. У таких людей нет границ и нет тормозов. Сейчас добавилась еще одна мысль: такие люди не достойны существовать.

— Пап, что с тобой? — влез в воспоминания Сергей. Алексей дернул головой, не понимая где он находится. Потом сразу все вспомнил. Кисло улыбнулся сыну, смахнул набежавшую слезу.

— Я вспоминал, Сережа, вспоминал, — сказал он.

— О чем?

— О… — Алексей задумался, можно ли такое рассказать сыну? Сергей очень любил собаку, и это подействует на него слишком сильно. Не надо говорить, — о том, как я ходил по мирам и искал вас.

— Мирам? А, — Сергей махнул рукой, охватывая весь мир. — Ты о таком? А я помню, как ты нашел меня. Это был прекрасный сон. Я там летал. Сам. Управлял кораблем как своим телом. Такие корабли выращивались специально под пилотов. Ими мог управлять только их хозяин. Да, корабль был продолжением моего тела. Нет, он был телом. Сильным, послушным. Я всегда о таком мечтал.

— А что ты еще помнишь?

— Я помню, как ты спас мне жизнь. Спасибо, папа.

Он кинулся к отцу и обнял его. Алексей застыл с опущенными руками, не зная, что делать. Хотелось сказать, что никого он не спасал. Он наоборот опоздал и если б та тварь не сдохла сама…

— Ты тоже вел себя как герой, — кое-как проговорил он.

Сергей висел на нем. Мял его, тискал.

— Пап, а расскажи, какой был мир у мамы, или у сестренки? — проговорил он отцу в самое ухо. Алексею стало щекотно. Он не сдержался и хихикнул.

— Не дуй, а то я умру от смеха.

— Хорошо не буду, — сказал Сергей и дунул.

— Ты что творишь? — Алексей согнал сына с колен. Вернул обратно на пенек. «Подобное сидит на подобном», — подумалось ему, но вслух не стал озвучивать.

Он, стараясь не упустить ни одной подробности, рассказал сыну, как спасал Ольгу от вампира.

— Вау! Класс, — глаза у Сергея заблестели. — Хотел бы я так, — Сергей вскочил. — Лорд Вампир, я вызываю вас, — он встал в стойку, ударил рукой, отпрыгнул. Потом отбил удар кого-то невидимого. — Так, и вот так, и так, — Сергей запрыгал вокруг отца. — И вот так. А теперь ножом под ребро, — Сергей ткнул в пустоту и с торжественным видом провозгласил. — Вы имеете эксклюзивную возможность сдохнуть, господин лорд.

Алексей оглянулся. На них поглядывали с настороженностью. Грымт заметил, что их заметили быстро начал жевать. Карлики сделали то же самое.

— Давай, вести себя потише, — тихо проговорил Алексей. — Не хватает чтобы нас сдали в какой-нибудь местный сумасшедший дом. А то и просто сожгли на костре как черных колдунов. И вообще, Сергей, перебивать невежливо. Я тебе еще не все рассказал.

— Так там еще есть? — глаза мальчика вспыхнули еще сильнее. — Рассказывай, я нем как рыба.

— Еще бы ты не двигался как дерево.

— Я готов. Только рассказывай.

О мире Сергея Алексей упомянул вскользь. Зато Юлин мир описал в мельчайших подробностях. Когда рассказывал про живоглота, Сергей довольно повизгивал, а на повествовании о гибели боевой машины ответил сдержанными слезами. Потом восхищался Шарчем. И потом же проклял его.

— А мама — молодец, — наконец сказал он. — А особенно ты, папа. Я горжусь тобой. В школе ребятам расскажу — не поверят.

— Ты знаешь, мне кажется, лучше не говорить.

— Почему? Хотя да, ты, наверное, прав.

— Ты помнишь мир вампиров? — таинственно начал Алексей.

— Ага, классный мир. Я теперь всегда буду Ольгу упырихой звать. Она не обидится?

— Надеюсь. А то ты не досчитаешься зубов. Она такая.

— Сам знаю, — Сергей почесал зуб ногтем.

— Потом я там появлялся еще раз.

— Когда? — округлил глаза сын. — Ты не рассказывал.

— Не рассказывал, потому что это очень странно. Мне потом Николай такого наговорил.

— А что еще за Николай?

— Главный ученый или как его там в этой фирме. В общем, самый у них умный и вообще самый-самый.

— И самый главный?

— Нет, только в этом он не самый. Главный в этой фирме некто Эдуард Степанович. Жлоб и скотина, каких свет не видывал. Прости, что при тебе так, — Алексей сжал кулаки. По лицу пошли багровые пятна.

— Да правильно ты его, пап. Он ко мне заглядывал. Я с ним пять минут поговорил. Готов его даже хуже назвать. Папка, а расскажи, как ты еще раз у вампиров побывал.

— Ладно, хорошо. Насколько я понял, в первый раз это случилось когда в мире мамы мне крепко дали по башке.

— Па, а ты говорил, что в придуманных мирах исполняются желания его хозяев.

— Помолчи, не лезь между взрослыми.

Алексей смерил взглядом этого наглого пацана, который уже забыл, что совсем недавно отец был его врагом номер один.

— Наверное, во мне что-то уже и так было. Еще с ольгиного мира. А, потеряв сознание, я словно нажал на спусковой курок.

— И бабахнуло.

— Да, бабахнуло. Особенной для меня неожиданностью стало мое воплощение в тело оборотня.

— В чье тело? — подскочил Сергей.

— Волка-оборотня. Только не ори так. Горыня смотрит.

— Пусть смотрит. Только там не только Горыня смотрит, но и гномы и Грымт…

— Стоп-стоп, хватит. И не ори же ты.

— Вау! А как это бегать на четвереньках? А кусаться? Меня научишь?

— Учился бы чему доброму. Вон по математике опять двойку принес.

Сергей замахал руками.

— Папа, папа, не отвлекайся. Ты мне рассказывал про оборотней.

— Я-то тебе расскажу, но знай, что я и про двойку не забыл. Вернемся-поговорим.

— Хорошо, поговорим, но только там. Пап, а правда, что собаки все видят черно-белым?

— Не помню. Я в основном ориентировался нюхом.

— Здорово. Научишь?

— Для этого требуется другое тело. И хватит меня перебивать.

— Все, слушаю.

Алексей быстро, словно стараясь избавиться от этого, выложил сыну все случаи странных видений. А на закуску поведал произошедший после разговор с директором и ученым. Сергей слушал, временами вставлял «вау», «классно», «мне бы так». А когда Алексей рассказал, что и в этом мире уже успел один раз погрузиться в другой. Сергей вообще зашелся от восторга.

— Значит, как только ты переходишь в другой мир, ты автоматически начинаешь посещать другой мир следующий по очереди.

— Наверное. Я еще в этом не разобраться.

— Зато я разобрался. В мамином мире ты ходил в мир Ольги, где был первым, а в этом ты стал ходить во второй. Все правильно. Видишь?

— Наверное.

— Какое «наверно». Все правильно, Здорово. И… — неожиданно Сергей замолчал, растянул рот в улыбке. Лицо стало заговорщеским-заговорщеским.

— Сергей, ты что замолчал?

— Пап, — протянул Сергей и заулыбался еще сильнее. — А ты пробовал сам?

— Что? — спросил Алексей, хотя уже сам догадался, что именно имеет в виду сын.

— Ты пробовал сам переместиться? Не так, где тебя швыряет куда попало, а по собственному выбору.

— Нет, не пробовал, — нахмурился Каширцев.

— А почему? Мне такое, да я бы все испытал, все испробовал. Это же пистолетик у тебя из маминого мира. Видишь, здесь работает. А что еще можно придумать… Здорово!

— Вот когда у тебя появится, тогда и попробуешь.

— Что значит, появятся, — опешил подросток.

— Ты же мой сын все-таки. И ты уже идешь по своему первому миру как я когда-то. Так что.

— Вау! — взвыл Сергей и заскакал вокруг отца индейскими прыжками. — Здорово.

— Да тише ты.

Их попутчики, наконец, не выдержали. Подошли к ним, выдвинув вперед Горыню.

— Что сей отрок так веселится? — осторожно спросил богатырь.

— Э-э-э… — Алексей пожевал губами. — Я научил его новому заклинанию.

Сергей услышал, крутнулся на месте.

— Да, новому заклинанию. И я обязательно его попробую.

— А может, не надо, — неожиданно тонким голосом проговорил Грымт. — Солнце такое яркое. Травка зеленая. Лес… ну лес конечно темноват, но все равно не хочется пропадать в такой день.

* * *

Постепенно начинало темнеть. Солнце закатилось за деревья. Все вокруг сразу стало серым, словно в последний миг перед закатом, да так и застыло в густом сумраке. Алексей снова позвал к себе сына. Сергей возбужденно что-то объяснял Аленке. У той ротик приоткрыт, глаза с блюдца, восхищенно кивает. Но на зов отца Сергей явился сразу.

— Как, время уже наступило?

Сергей хмыкнул.

— Пап, я же сказал ночью. А сейчас только вечер.

— Это что — вечер?

— Да, лесной вечер.

— А по-моему, уже ночь, — сказал Алексей. — И поэтому мы пойдем и проверим, раскрывается дверка или нет.

Сергей хмыкнул, пожал плечами. Потом махнул рукой и двинулся вслед за отцом.

Вечерняя полянка ничем не напоминала себя же дневную. Они вдруг словно попали на новогодний бал маскарад. Казалось, на каждом дереве кто-то развесил призрачные огоньки. Огоньки горели также на листьях крапивы, на траве. Домик бабы Яги вообще казался неоновым рекламным плакатом. Весь горел ярким и разноцветным.

— Красиво, — проговорил Алексей, — ничего не скажешь. Есть вкус у бабки.

Грымт мелко вздрагивал. Гномы прятались за его ноги, но топоры не выпускали. Горыня шагнул вперед. Лук наготове, натянул. Только что мелькнет, сразу в глаз, чтобы шкуру не испортить. Алексей протянул левую руку — в правой пистолет — подхватил ближайший огонек. Поднес к лицу. На ладошке сидел небольшой черный жучок. Усища огромные, раза в три больше тела, шевелятся. Низ брюшка светится ярко. Но свет холодный, синеватый. Алексей разжал ладонь. Светлячок покрутил головой. Потоптался лапками. Жесткие надкрылия поднялись, словно люки у танка. Из под них вылезло полупрозрачное, невесомое. Расправилось, превратившись в крылышки. С легким жужжанием жучок взлетел. Тело почти сразу растворилось в темноте, а вот огонек остался. Влился в стайку таких же. Они закружились на месте, создавая вихрик. Перед Алексеем словно открылась миниатюрная модель галактики. Обьемная, движущаяся. Он поводил рукой. Жучки прыснули в стороны как искры из костра, если туда ткнуть палкой.

Горыня храбрился, держался. Но уголок левого глаза стучал в тике.

— З-заклятие… — сказал он.

— Я его развеял, — ответил Алексей. — Ты же видел.

— Видел, — проговорил богатырь.

Жучки летали везде, но на тропинке, где все стало золотым, садиться не торопились, и она выделялась как черная линия на белой бумаге. Они пошли вперед. Не наступая на острую металлическую траву, а пригибая ее ногами к земле. Трава гнулась легко. Иногда ломалась.

Жучки плотно, так что не было видно дерева, облепили дверь. По краям сидели красные, в центре синие. На косяках зеленые.

— Красиво, — снова повторил Алексей и провел рукой. Миг и жучки разлетелись. Казалось, дверь исчезла, остался только черный провал. Но она была тут. Через несколько секунд они смогли разглядеть деревянную поверхность в слабых отблесках летающих светлячков.

Стемнело окончательно. Где-то, на невидимой из-за деревьев равнине, солнце закатилось за горизонт, и мир погрузился во тьму. Мир, но не поляна.

В круглое озерцо неба, обрамленное верхушками деревьев, заглянула первая звезда. За ней проклюнулась вторая, третья. Почуяв звездный свет, светлячки словно обезумели. Роями носились в воздухе. Цвета перемешались, и казалось, что по поляне носится взбесившаяся радуга. Но как только показался тонкий серпик месяца, ласковый неяркий свет залил поляну и жучки сразу успокоились. Блестящим покрывалом опустились вниз. Рассеялись среди травы. Вскоре их свет погас и они пропали. Алексей зябко повел плечами. Сразу стало неуютно.

— Ну, уже пора?

— Так уж поздно, — ответил Сергей. — Что-то опаздывает бабулька.

— Тогда пойдем сами.

Сразу пошли. Сделали один шаг и уперлись в посеченные топором двери.

— Ломаем! — приказал Алексей.

— Пап, зачем ломать. Я же сказал, она ночная.

— И?

Сергей отодвинул Грымта и толкнул дверь ладонью. Чуть скрипнув, створка отворилась.

Алексей только кивнул сыну. Отодвинул его в сторону и вошел в домик на курьих ножках. Сразу же споткнулся о порог. Откинулся головой назад и влепился затылком о косяк. Ощущение — кайф. В глазах поплыли звезды. Прямо мечта астронома. Держась руками за голову, Алексей кое-как выполз на поляну.

— Напали! — вскричал Сергей.

Грымт, Горыня и гномы сейчас же бросились внутрь с обнаженным оружием. Грымт чуть не вынес плечами косяк. Протиснулся бочком.

Алексей скривился. Пощупал затылок ладонью. Посмотрел, нет ли крови.

— Никто не нападал, — наконец сказал он. — Просто…

— Как не нападали? — удивился Сергей. — А это что?

Из домика донеслись громкие крики, ругань, звуки ударов по стенам. Смачные удары по живой плоти.

— …надо зажечь свет, — договорил Алексей и вскочил. — Да что там творится? — он поднял выроненный пистолет.

В дверях показалась голова Грымта. Великан медленно выполз на четвереньках. Вслед вышли гномы, поддерживая друг друга. Вывалился Горыня. Богатырь, хохоча, повалился на траву. Катался по ней, забыв, что здесь могут быть магические ловушки. Временами посматривал на подошедших к нему взволнованных Сергея и Алену. Пытался что-то объяснить, но тут взгляд его падал на теревшего затылок Алексея, и он снова задыхался от хохота. Так повторилось несколько раз. Горыня даже уже старался не смотреть на Алексея, но глаза будто жили собственной жизнью. Как он не держался, все равно пересиливали, поворачивались, и богатырь снова падал.

Но всему приходит конец. Отсмеялся и Горыня. Сел на землю растопырив ноги. Хохотнул в последний раз.

— В следующий раз надо взять факелы, — объяснил он и изобразил рукой как кто-то заходит, слепо осматривается и с размаху бьется обо что-то лбом. Показал так реально, что у Алексея затылок зачесался.

Первый поход к бабе Яге быстрее постарались забыть и, как могли, приготовились ко второму. Запаслись факелами.

— А может, подопрем дверь чем ни будь, и подождем до утра? — неожиданно предложил Сергей. — И так уже ясно, что внутри никого нет.

Алексей только махнул рукой на слова сына.

— Пошли, — коротко бросил он.

Изнутри домик показался гораздо крупнее, чем снаружи. В свете факелов все блистало оранжевыми бликами. Метались угольные тени, то неестественно длинные, то короткие. Казалось что-то бросается на стены, проскальзывает по потолку. По полу разбросаны черепки от посуды. Везде видны зарубки от секир. На стене висит оскаленная медвежья голова. Во лбу торчит стрела.

— Повеселились, — проговорил Алексей.

Пол потолком висят пучки трав, сушеные летучие мыши, и просто мыши. Несколько змей толстыми шлангами лежали на столе. Рядом с ними стоит чучело черной вороны, а перед чучелом огромная книга, открытая на середине. Алексей кашлянул. Чистые листы без единой строчки. Пролистал, пустые листы до самого начала.

— О, волшебная книга, — заглянул через плечо Горыня — Волхв, и не пытайся. Она откроется только тому, кто знает слово.

— Знаю, — отбрехался раздраженно Алексей.

Быстрым шагом подошел гном.

— Великий волхв, вы должны это увидеть.

* * *

Труп выглядел очень старым. По крайней мере, ему был месяц. Гниль его не коснулась, но он ссохся, как-то весь уменьшился. Его, как древнюю мумию, плотным саваном облепили пыль и паутина. Казалось, что над ним поработала целая бригада египетских профессионалов мумифицистов. Но нет, здесь работал только сухой воздух.

Баба Яга была привязана к стулу. Следов насильственной смерти видно не было. Сразу появлялась страшная мысль, что умерла она от голода и жажды.

«Ведьма, — подумал Алексей, — но все равно жалко. Кто же так с ней обошелся?»

— Пап, ее кто-то основательно обобрал, — Сергей обошел всю избушка и явился к отцу с докладом. За ним всюду хвостиком ходила Аленка, пряталась за спину. Тихонько плакала о пропавшем брате.

— Можешь хоть приблизительно сказать, что пропало.

— Да не могу я всего помнить, — сказал Сергей. — Я же Ване как говорил? У бабы Яги в избушке много волшебных вещей. И все. По именам упомянул от силы две вещи.

— Какие?

— Да что там. Скатерть самобранку, да звериный свисток.

— Стоп. Первое понятно, а вот второе что это? Как я понял что-то там для зверей.

— Ну да, — сморщился Сергей. — Только название я того, не очень подходящее взял. На самом деле он только на гусей-лебедей действует. Управляет ими. Кто им владеет, тот их хозяин.

— Ты хочешь сказать, что все наши встречи с пернатыми планировала совсем не ведьма, а…

— Ну, если она не провидица какая. И не приготовила все заранее.

— Это вряд ли. Мы имеем дело с кем-то еще.

— А что ему от нас надо-то?

— От нас? Ничего.

— Но…

Алексей отмахнулся.

— Это совпадение. Этому второму для чего-то понадобился ребенок, а мы шли случайно мимо. Влезли по уши.

Горыня горько хмыкнул.

— Черный ведун может для многого использовать ребенка. Демона вызвать. Заклятия разные. Везде нужна кровь. А детская вообще лакомая добыча.

— Как я понял особые заклятия? — спросил Алексей.

— Естественно, — ответил Горыня, — простые можно и так делать. Хотя с кровью и простые заклятия обретают силу невероятную.

— Нашли хоть что-нибудь указывающее на то, кто может быть этим вторым?

— Нет, — ответил гном. — Ничего не нашли.

Аленка сжимала ручки в кулачки. Костяшки засунула в рот, чтобы сдержать плач. К домику ведьмы она шла в радостном возбуждении. Как же, ведь нашла братика. Еще чуть-чуть и они вернутся домой, утешат родителей не чаявших увидеть детей живыми. А теперь ее братик, ее Ванечка пропал неизвестно куда и весточки не оставил.

Сергей обнял ее, погладил по голове. Она прижалась к нему, словно хотела спрятаться на его груди от страшного и жестокого мира.

Алексей всмотрелся в мертвые черты бабы Яги. Взгляд выхватил мучительно приоткрытый рот. Закатившиеся глаза, кое-как прикрытые высохшими веками. Через тоненькие щелочки просматривается что-то бурое, как засохший клей. Тело старухи было несколько раз перевязано толстой веревкой. На груди несколько мотков, на талии. Перемотаны колени и голени. Руки стянуты за спину и связаны в локтях. Отдельной веревкой обвязан каждый палец на руке так, что ими и пошевелить невозможно.

— Серьезный человек был, ничего не забыл, — пробормотал Алексей.

Мимо прошел Горыня, на секунду загородив факел. Быстрое мгновение тьмы и все восстановилось, но Алексею вдруг показалось, будто что-то неуловимо изменилось. Он отошел от мертвеца.

Прошелся взглядом по комнате. Сергей сказал правду. Бабку обобрали действительно, что называется до нитки. По всей хате ни одной волшебной вещи кроме книги. Да и ту наверно оставили, потому что не знали нужного слова, а без него она бесполезна.

Сергей, удовлетворив ребяческое любопытство — как же, побыть у бабы Яги, да еще самолично тобой придуманной — усадил Алену за бабкин стол. Тихонько ей шептал, утешал.

Гномы деловито простукивали пол. Один пробует поддеть уголком секиры половицу. Раздраженно хмыкает. Великан посматривает на них, посмеивается. Сказал что-то насчет жадности гномов. В ответ гном предложил выйти во двор и поговорить как мужчина с мужчиной.

Алексей осмотрелся. Что-то настораживало его. Происходили какие-то действия, ни понять, ни объяснить которых он не мог. Просто потому что не замечал.

— Сергей, — позвал он.

— Да, — откликнулся сын, но из-за стола подниматься не стал. К Аленке просто приклеился.

— Ты ничего не заметил?

— А что я должен был заметить?

— Ладно, проехали, — Алексей пробежал взглядом по темным углам. А их полно. Пошарил под потолком. Взглянул на гномов, может, чего нашли? Нет, не нашли.

Алексей подошел к мертвой бабе Яге. Здесь он первый раз заметил странное. Может, опять повториться. Застыл, широко раскрыв глаза. Первые минуты ничего не происходило. А потом он заметил движение. Мимолетное, слабенькое движение. И это движение сделал мертвец.

* * *

Первой реакцией Алексея было отпрыгнуть и убежать, куда глаза глядят. Но вместо этого он сунул пистолет за пояс и заорал:

— Она еще живая! Быстро воду.

От вопля все подскочили. Грымт с размаху влетел макушкой в потолок. Взвыл от боли. Горыня не растерялся — выхватив фляжку, бросился к Алексею, протянул.

Вода плеснула на губы, оголившие желто-коричневые резцы. Полилась по подбородку, разлилась по груди. Ведьма никак не отреагировала. Алексей еще раз наклонил фляжку, целя в узкую щелочку между зубами. Вода полилась тоненькой струйкой. В тишине все услышали тихий хрип, а потом баба Яга сделала медленное глотательное движение. Несколько капель потекли по горлу. Бабушка резко, но бесшумно закашлялась, задергалась. Чуть не ударила Алексея лбом в лицо. Аленка взвизгнула, это был единственный звук в наступившей тишине. Мужчины судорожно сжимали оружие. Сергей сжимал Аленку. У Алексея опять мелькнула мысль о всяких там мертвецах и зомби очнувшихся и охотившихся за живой плотью. Он с усилием отбросил ее.

Баба Яга судорожно разевала рот, выгнулась дугой.

— Развяжите ее! — крикнул Алексей, а после Грымту. — Будь наготове.

Великан кивнул. В глазах загорелся радостный огонек и желание, что бы колдунья совершила что ни будь эдакое. А он ее за это…

— Принеси еще воды, — велел Алексей Горыне.

Богатырь коротко кивнул, вышел.

Веревки упали на пол. Последними гномы развязали руки. Баба Яга через силу подняла их к лицу. Дрожащими пальцами начала выделывать пассы. Алексей так же дрожал душой. По уму он вроде поступил правильно, но теперь не знал, что из этого выйдет.

Ведьма двигала пальцами. При каждом движении чувствовалось дуновение силы. Сухая кожа начала светлеть, разглаживаться. Баба Яга подняла веки. На Алексея смотрели здоровые глаза. Белые белки окружали карюю радужку. Точка зрачка маленькая, еле видная. Медленно расширилась. Когда Алексей, наконец, оторвался от пронзительного взгляда, ведьма как раз поднималась. Сухонькая конечно, но крепенькая такая старушечка. Небольшого роста. Седенькая, волосы длинные, почти до пола, заплетенные в толстую косу. Нос классический, орлиный, загнутый как половинка колеса. Торчит поверх реденьких усов. Баба Яга покрутилась на месте, осматривая себя. На окружавших ее людей не обратила никакого внимания, даже на великана державшего над ее головой секиру.

— Спасибо, добры молодцы и красна девица, — наконец сказала она. Голос у нее как у старой учительницы. Добрый, располагающий и в тоже время строгий. Чуть похрипывает.

— Что ж вопросы-то сразу задавать, — на инстинкте сказок проговорил Алексей. — Ты бы сначала накормила, напоила, да в баньке попарила.

Яга качнула головой.

— И не стыдно? Со старой бабкой. Только со смертного одра.

Алексей промолчал. Сердце только сейчас прочувствовало ситуацию, забилось в агонии, от ужаса чуть не остановилось. Сергей застыл за его спиной. Аленку спрятал за свою спину. Гномы сжались, присели на полу где так и не смогли оторвать доски. Ведьма только мельком взглянула на великана. Грымт охнул, пальцы разжались, выпуская секиру. Оружие со стуком ударилось в пол. Острое лезвие воткнулось рядом со ступней. Алексей почувствовал как по мышцам потек жидкий лед, сковывая их. Дернулся, выпрямляясь, да так и встал.

Ведьма не спеша прошла мимо застывших как статуи людей. Со скорбью осмотрела разграбленное жилье. Покачала головой.

— Вот Кащей, вот удружил. На старости лет последнего лишил. Обобрал до нитки. По миру пустил. Змей костлявый.

Резко обернулась. Волосы разметало и подкинуло вверх как от порыва ветра. Глаза вспыхнули, словно зажглись угольки.

— Гости нежданные, гости незваные, — заговорила баба Яга и Алексей поразился, насколько изменился ее голос. Стал злобным и крикливым, как у сороки. — Вас не приглашали, а вы зашагали. Был человек живой, стал камень холодный, мхом поросший.

— Волхв, — читалось в направленном на Алексея умоляющем взгляде Грымта.

— Черт, — мысленно проговорил Алексей чуть не плача. Зачем он убрал пистолет? Вот, он чувствует его так близко за поясом. Рукоятка давит на ребра. Но с тем же основанием он мог лежать на другом континенте.

Холод сжал его сердце. Ужас начал затапливать сознание. Чтобы не сойти с ума, надо было хоть что-то делать. Он попробовал шевельнуть одеревеневшим телом. Рванулся как спринтер на последнем метре. Чуть шевельнул ресницей. Обрадовался, он все-таки может, может. Попробовал снова, на этот раз, сконцентрировав все усилия на левой руке. Она застыла в сантиметре от пистолета. Мизинец дернулся. От напряжения Алексей едва не скрипел зубами. Не скрипел только потому, что ничего не шевелилось. Только сердце исправно качало кровь, да легкие глотали воздух маленькими порциями.

Ведьма торжественно хлопнула в ладоши, и Алексей неожиданно понял, что одного из них уже нет. Сердце бешено застучало, кровь стремительным потоком понеслось по венам. Мышцы заныли от попыток двинуть ими. Рука чуть придвинулась к заветному поясу. Пальцы коснулись куртки. Под ними твердое.

— Был человек живой, — снова начала ведьма, — стал камень холодный. Мхом поросший.

От дикого усилия Алексей чуть не задымился. Медленно пальцы зашли под куртку, сомкнулись на рукояти пистолета, потянули. Слишком медленно, слишком. Он не успевал. Сейчас снова кто-то умрет. И вдруг это будет Сергей. А может, Сергей уже мертв?

Рука дернулась, и пистолет выскользнул из слабых пальцев. Сердце Алексея чуть не выпрыгнуло следом, так же скользнув по куртке и с грохотом запрыгав по полу. Ведьма метнула быстрый взгляд на пистолет. Посмотрела на Алексея. У того сердце заледенело окончательно.

— А ты силен, — прошипела ведьма и медленно развела руки для хлопка.

Раздался щелчок, для напряженных нервов Каширцева прозвучавший как гром. За ним сразу второй. Ведьма дернулась всем телом. Под сердцем и в левом глазу у нее, как проросшие колосья, торчали две стрелы. Ее развернуло, и она упала спиной на стол. Алексей почувствовал, как оцепенение медленно уходит из тела. Он сразу начал нагибаться за пистолетом. Сначала как замороженная статуя, но с каждой секундой движения его все убыстрялись. Становились не такими скованными и отрывистыми. Когда он, наконец, распрямился, то был уже в норме. Пистолет Алексей привычно сунул за пояс.

От дверей шел Горыня. Лицо злое, решительное. Лук натянут, острие стрелы хищно смотрит на неподвижную ведьму.

— Вовремя я, — сказал он.

— А главное вышел вовремя, — просипел, распрямляясь, Грымт. — Ни когда бы не подумал, что тебя благодарить буду.

— Подожди благодарить, возможно, еще не все.

Грымт подозрительно посмотрел на ведьму, перевел взгляд на натянутый лук. Мгновенно подхватил секиру.

— Да сделайте вы контрольный и все, — сказал Алексей.

— По-моему она готова, — проговорил Сергей и ткнул пальцем лежащую на столе бабу Ягу. — Только яблока во рту не хватает.

— Стрел не так уж много. А я бы не стал брать испачканного кровью этой твари, — объяснил Горыня.

— Так дай я, — дернулся великан.

— Секиру не жаль?

Великан тут же отступил обратно.

— Лучше отойди, — посоветовал Горыня и сам сделал шаг назад. Его примеру с готовностью последовали. Алексей шагнул назад и наткнулся на что-то твердое, хотя совершенно точно помнил, что там ничего не должно быть. Обернулся. Это был гном. Вернее два гнома. Один висел на плече другого и дергался, словно плакал. Алексей почувствовал, как по коже побежали мурашки. Вспомнил ощущение, когда он почувствовал, что кого-то из них больше нет. Он протянул руку к шлему и открыл личину. На него глянула бесформенная глыба, не сохранившая никаких черт лица.

— Черт, черт!

— Что такое? — насторожился Горыня.

— Проклятая ведьма все-таки успела. Черт, я ведь даже имени его не узнал.

— Кто? — подскочил великан. — Кемиранос?

— Нет, — устало проговорил гном. — Я то живой, а вот мой брат…

— Варасин! — взревел Грымт. Секира взметнулась вверх и обрушилась вниз, на голову ведьмы.

Должна была обрушиться. Баба Яга неожиданно извернулась и соскользнула на пол. Стол за ее спиной с грохотом разлетелся в щепы. Обгоняя грохот, ведьма прыгнула. Завизжала, руки выставила вперед. Тускло блеснув, ногти вытянулись став подобием серпов. Из кровоточащих ран торчат стрелы. Глаз вытек.

Алексей выхватил пистолет. Нажал на спуск. Поум.

Ведьма с размаху ударила великана. Грымт успел подставить секиру. Во все стороны полетели искры.

Алексей все продолжал давить на курок и видел, что с ведьмой ни чего не происходит. Он даже подумал, что пистолет перестал работать, но золотая муха, упавшая на пол рядом с ведьмой, опровергла такие размышления. Значит, ведьма как-то защитилась. Скорее всего, магией.

Щелкнула тетива. Ведьму отбросило назад. Визг прервался. Она медленно опустилась на пол. Постояла качаясь. Посмотрела на третью стрелу, пробившую ей печень и упала.

— Ее надо добить, — прошептал Сергей. — Она обязательно придет в себя.

Все посмотрели на Алексея.

— Я не могу. Что-то не получается.

Грымт зарычал, глаза налились кровью. Когда выходил из избушки в ярости так рванул дверь, что сорвал ее с петель. В темноте что-то зашумело, затрещало. С грохотом обрушилось на траву. Великан вернулся, неся на плече здоровенную дубину. Окинул всех тяжелым взглядом. Ярость в нем выкипела, но остался тот холодный расчет, который заставляет любое дело довести до конца.

— Дети пусть выйдут, — приказал великан.

Вышли все. Сергей вынес Аленку, которая впала в полную прострацию от пережитого ужаса. Кемиранос присел под брата, крякнул от натуги и поднял его на плечи. Пошел, шатаясь к выходу. Горыня предложил помочь, но гном только молча мотнул головой. Богатырь кивнул ему и уступил дорогу.

Поляна была погружена в полную темноту. Месяц зашел, но на небо высыпались россыпи звезд. Огромных и ярких их было неимоверное количество. Словно планета, на которой они сейчас находились, была не в галактике млечный путь, а в каком-нибудь шаровом скоплении. Алексей не смог удержаться и залюбовался ими. Сразу же подобрал сравнение — драгоценные камни. Кто-то шел, рассыпал целый мешок и не стал собирать. Вон подмигивает красный рубин. Рядом с ним белый алмаз. Прямо посередине сияет зеленью изумруд.

— Отойдем подальше, — раздалось над самым ухом.

Алексея толкнули в бок. Горыня подхватил на руки Аленку, идет от избушки быстрым шагом. Вокруг него вьется Сергей. Глаза встревожены, руки чуть ли не распахнуты. А то вдруг богатырь уронит драгоценную ношу. Надо будет успеть подхватить.

Алексей на миг снова посмотрел на звезды. Почувствовал их силу. Как они тянут, завораживают. Не со зла, просто природа у них такая.

Впереди маячит черная спина Кемираноса. Под глыбой его качает. Неожиданно он начал заваливаться. Алексей подбежал, успел подставить плечо. Заскрежетал зубами от навалившейся тяжести. Карлик оперся на него. Выпрямился. Кивнул благодарно, но тут же отстранился.

— Это мой долг, — прохрипел он.

Они вышли за пределы поляны. Гном сразу свернул, скрылся между деревьями. Алексей пошел к старой стоянке. Горыня как раз начал разводить там костер. Сергей ходил вдоль тропки, собирал дрова. Алексей зацепил по пути сухую ветку. Вскоре огонь радостно прыгал, пытаясь быстрее сожрать угощение, словно у него его могут отнять. Свет отогнал тьму, и сразу стало как-то легче. Словно любое зло, которое существует в мире, существует где-то там, за этим кругом. А сюда пробраться не может.

Со стороны избушки донесся сильный удар. Все вздрогнули, посмотрели туда. Удар повторился, и вскоре они посыпались так часто, словно кто-то молотил зерно. Но молотить зерно это одно, а здесь доносились зловеще чмокающие звуки. Иногда сухо трещало будто ломались тонкие веточки.

Со стороны леса, куда ушел Кемиранос, тоже послышался звук. Копали землю.

Алексей вслушивался в эти мерные звуки. Удар — хряст распарываемой земли. Удар — хряст земли. Удар — хряст. Глаза начали медленно закрываться. Веки закрывались неторопливо, но с неумолимостью пресса. Вскоре он заснул. Спал Алексей неспокойно. Несколько раз на короткий миг вырывался из сна. Видел, как к костру вышел Кемиранос. Воткнул в землю топор, снял и повесил на обух шлем. Достал короткий нож и начал клочками срезать бороду. Ближе к рассвету его разбудил вернувшийся Грымт. Вышел в освещенный круг как привидение, которого сейчас нет, и вдруг оно появилось. Весь забрызган кровью, что в предутренних сумерках кажется черной. Сгустки висят на лице застывшими слизнями, покрывают волосы. Одежда полностью испорчена, осталось только выбросить. Дубина по самую рукоять черная. Вся в трещинах и выбоинах. Словно великан бил не мягкое человеческое тело, а лупил гранитную скалу.

ГЛАВА 26

«А куда делась поляна?» — была первая мысль Алексея. Он окинул взглядом знакомую пещеру. Уловил поток феромонов и побежал по нему к товарищам.

Рабочие инсекты молча уступили ему место в очереди. Алексей подхватил жвалами подаваемое ему бревно. Передал следующему, подхватил снова.

Рабочий справа передал ему, какой он хороший труженик. По очереди инсектов понеслась феромоновая весть. Добавился еще рабочий, сильный, ловкий, умелый. Алексей знал, что если брать по физиологии, то он никакой не рабочий. Он инсект-воин. Только сейчас не военное время, а в мирное все становятся рабочими. Война вспыхнувшая было, быстро закончилась. Пришельцы, спустившиеся с неба в огненной колонии, были уничтожены до того, как сумели укрепиться и отложить яички. Колония инсектов победила, а это значит, будет больше пищи, больше простора. И появились новые территории для завоеваний. Алексей подхватил снова бревно, вернее что-то похожее на бревно, но им не являющееся. Оно предназначалось для постройки собственной огненной колонии. Инсекты ученые захватили одну из колоний пришельцев. Изучили ее. Тут же начали строительство. Попутно многое усовершенствовали. Скоро все будет готово. Алексей был счастлив, что ему повезло родиться именно в этой колонии. Самой лучшей. Самой сильной.

* * *

Алексей резко повернулся и сел. Тяжело и часто задышал, словно жить ему осталось совсем ничего, и он спешил надышаться. Он ошарашено крутил головой. Искал где все. Вокруг вповалку лежат тела. По спине прошлись холодные пальцы. Присмотрелся. Ничего страшного, просто спят.

Он задумался, что могло его так встревожить, и тут же понял — его сон. Снова было спонтанное перемещение в мир предшествующий. Мир звездных технологий и ящеро-насекомых. Вот только… Да действительно только. Вел он себя очень даже странно. Странно не в том, что любил бегать на восьми лапах, или их было больше, и общался с помощью феромонов, а в чем-то… Самому бы еще понять в чем.

* * *

Просыпаться начали ближе к обеду. Сказывалась нервозность предыдущего дня. Первые минуты все было спокойно, но потом Горыня узрел залитого кровью Грымта. До него мгновенно дошло, чья это кровь. Он подскочил к великану и с ходу врезал ему сапогом в бочину. Великан пробурчал что-то непонятное. Вяло отмахнулся.

— Грымт! — взревел Горыня. — Быстро вставай.

Грымт недовольно рыкнул, начал кое-как подниматься. Под руку подвернулось дерево, помогло встать. Он посмотрел на мир осоловевшими глазами. На лице отпечаталась сонная одурь. Пока еще ничего не понимает.

— Снимай одежду! — приказал богатырь.

— Да, так ведь… — буркнул Грымт.

— Бегом!

Через секунду великан стоял, в чем мать родила. Ладонью стыдливо прикрывает интимное место. Другая для чего-то на груди.

Девица из «Play boy» тут же подумал Алексей и засмеялся, представив такую девицу. Носатую, с красными глазами. Заросшую так, что может зимой без одежды ходить.

— Здесь не смеяться надо, — процедил сквозь зубы Горыня, — а думать, что делать.

— А что случилось-то? — недовольно спросил Алексей. Хорошего настроения как ни бывало.

— Я-то вчера только стрелы боялся испачкать, — сказал богатырь. — Секиру. — Он помолчал. — Сейчас надо много воды.

Сергей стоял неподалеку с Аленкой, которая закрывала глаза рукой. Услышал.

— Там, — он ткнул пальцем по правую сторону от избушки бабы Яги, — есть озеро. Подойдет?

— Подойдет, — обрадовался Горыня. Погнал великана в указанную сторону. Они пересекли поляну по золотому пути Алексея и скрылись между деревьями.

— Ты откуда знаешь про озеро? — спросил Алексей сына.

— Так сам же придумал.

Раздался громкий взвизг и следом плеск. Потом понеслись такие вопли, что хорошо, что из-за расстояния невозможно было различить слов.

— Аленушка, он ушел, — проговорил Сергей. — Можешь открыть глаза.

Девушка обернулась. Глаза кругленькие, недовольные.

— Бесстыжий, — протянула она. Сама красная как рак.

— Успокойся.

— Как успокойся. Я даже отвернуться не успела.

Алексей отошел, чтобы не мешать молодежи. На глаза тут же попался тот, кого до этого он почти не замечал, но кто в своем одиночестве теперь стал более заметным.

— Кемиранос.

Гном поднял лицо, медленно обернулся. Весь в боевом доспехе. Железо закрывает все тело, не оставляя ни малейшей щели. На голове рогатый шлем. Личина закрывает лицо. Сквозь узкие прорези смотрят ярко оранжевые глаза. А вот внизу, где раньше торчала борода, теперь не торчит ничего.

— Да, господин, — прогудел гном.

— Я не помешаю?

Гном промолчал. Тягостно потянулись минуты.

— Нет, — наконец сказал Кемиранос и даже чуть подвинулся, хотя места для сидения в избытке. Алексей присел на корточки, поковырял прутиком в костре. Ему хотелось что-нибудь сказать воину-гному. Как-то его утешить. Но говорить было нечего кроме занудной банальщины. Алексей сидел, думал. Временами подбрасывал дров в огонь. Кемиранос сидел не двигаясь. Муха села ему на шлем, поползла в глазницу. Через некоторое время выползла из другой, улетела. Гном не шевелился. Алексей потер руки. На душе было тяжко. Прошли медленные, мучительные полчаса. Алексей поднялся не в силах больше терпеть.

— Спасибо, — неожиданно сказал гном.

Алексей даже вздрогнул.

— За что?

— За то, что посидел со мной.

Кемиранос замолчал и снова замер недвижимо, уставившись в костер.

* * *

Горыня продержал Грымта в пруду до вечера. Алексей несколько раз ходил проверить, поторапливал. Горыня его в ответ посылал. Грымт умоляюще смотрел из воды. Весь синий, зубы стучат. Глаза выпучены как у лягушки. У пруда берега крутые, обрывистые. Даже при его росте без помощи не выкарабкаться.

Только при лучах заходящего солнца богатырь, наконец, позволил великану вылезти из воды. Грымт выбрался жалкий, волосы слипшиеся, трясется. Жалким голосом обругал богатыря. Потрусил к костру, прижался к нему, улегся вокруг него колечком. Сразу потянуло влажными испарениями. Запах тяжелый. Плавает над головой как туча.

— Ну? — спросил Алексей.

— Не знаю, — устало проговорил Горыня и повторил. — Не знаю.

— Сергей, — крикнул Каширцев. — Достань Грымту одежду.

Сергей спокойно кивнул Аленке. Подошел к рюкзаку великана. Вытряхнул его на землю. Разворошил кучу, вытащил на свет огромные штаны, рубаху. Бросил Горыне, а тот перебросил Грымту. Великан ухватился за штаны с жадностью. Натянул с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Укутался в теплое. Снова лег у костра и мгновенно заснул.

Алексей и Горыня бросили на него взгляд. Отвернулись. В глазах Горыни жалость. В глазах Алексея непонимание.

— Чего будет теперь-то?

— Я же сказал: не знаю. Первый раз встретил идиота, что б так вляпался.

— А может не идиота, — немного подумав, ответил Алексей.

— Может и не идиота. Лишил мир одного зла. Не слабого.

Замолчали. Оба стояли, думали. Алексей тяжело вспоминал, что это он спас бабульку. Потом подумал про Кемираноса. Посмотрел. Гном так же сидел у костра. Рядом с великаном. Та же поза, словно он за весь день и не двинулся ни разу.

— Что можно говорить? — проговорил Горыня. Еще помолчал немного — Неизвестно что может произойти и как эта зараза подействует. С оружием-то все понятно. Оборачивается против своего владельца. А вот с живым существом?

Он покачал головой и отошел. Расстелил одеяло. Притворился, что уснул мгновенно.

Алексей все ни как не мог расслабиться. Ходил вокруг костра, вокруг лагеря, посматривал на спящих. На Кемираноса, все так же безмолвно сидящего. С тревогой на великана, на его мышцы. Вспомнил его силу.

Его тянуло спать, но он все не мог уснуть, как часто бывает у тех, кто страдает бессонницей. А тут еще и что-то тревожное насчет сна. Точнее спонтанных переходов. Что-то не нравилось ему с этими инсектами. Только что?

Наконец Алексей не выдержал. Осторожно пробрался к сыну, потряс его за плечо. Сергей проснулся не сразу. Попробовал вырваться, повернуться на другой бок. Отец не дал.

— А? Что? — Сергей открыл глаза и непонимающе уставился на отца. — Что случилось?

— Вот у тебя и хочу узнать.

Сергей сел. Потер пальцами глаза.

— Пап, тебе что, не спиться?

— Не хочется. Я у тебя только одно спрошу и спи дальше.

Сергей все-таки поднялся, потянулся с кряхтением. Пошел, аккуратно обходя спящих.

— Не хочется разбудить, — сказал он на краю поляны, у самых деревьев. — Так что за вопрос?

Алексей так же осторожно пробрался к сыну. Потом повернулся. Взгляд его быстро нашел среди спящих огромную фигуру великана. Грымт спал, поджав под себя ноги. Воткнул подбородок между колен. Немного дергается, постанывает.

— Меня интересует… Грымт.

— А что с ним?

— Как будто не знаешь.

— Не знаю.

— Не придуривайся.

— Да честно не знаю, пап.

— Да? — Алексей недоуменно пожал плечами. — А мне казалось, все знают. А вопрос у меня такой. Что бывает с человеком… б ррр… с великаном, если на него попадет кровь бабы Яги?

— Кровь? — Сергей обрадовался. — А, если попадет, то обычно бывают три результата. Либо человек постепенно слабеет и в конце умирает, либо, опять же постепенно, меняется и превращается в какое-нибудь хищное животное. Э, стоп, ошибся, их не три, а четыре. И… — лицо Сергея исказилось. — Так Грымт? Это… — в глазах появились понимание и испуг.

— Да. Один ты еще не понял. Говори, что там еще. Чувствую самое плохое приберег на последок.

— Да, конечно. Третье это… Пап, а я как утром увидел, как Горыня Грымта полоскает думаю, что происходит? А ведь даже не дотумкал. Он же нас всех выгнал, а сам с ведьмой остался. И дубина эта. Она вся кровью покрыта. Ее сжечь надо…

— А Грымта что, тоже сжечь?

Сергей поперхнулся. Неверяще посмотрел на отца.

— Я не говорил.

— Зато подумал, — Алексей неожиданно для себя разозлился. — Ну, как рад, — проговорил он скривив губы. — Как здорово придумал. Раз тебе, и зверушка побежала. Все хлопают, всем весело. Или не весело?

Сергей весь сжался, сгорбился.

— Я не думал, — пролепетал он.

— Думать надо всегда. А то ишь как просто. Придумал! Только не думал, что будет от твоей придумки. Не думал, что сам увидишь результаты. В живую.

— Да это же просто сказки.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Все придуманное когда-нибудь станет явью. Найдется какой-нибудь пытливый ум. Добрый или не очень и реализует то, что ты придумал. Плакать не хочется?

Сергей кивнул и действительно пустил слезу.

Алексей поперхнулся. Почувствовал себя виноватым, наверное, ни чуть не меньше самого Сергея. Ведь действительно, кто мог подозревать, что такое, ТАКОЕ станет реальностью. Что действительно найдется мудрец и создаст машину, реализующую человеческие мысли. Но если теперь узнал, то надо быть осторожнее, а прошлые грехи списать.

— Ну ладно, ну хорошо, — примирительно проговорил он, — действительно ты не знал. Да если уж честно, кто бы мог знать. Я вот все думаю, хорошо, что не я подключен к этой дьявольской машинке. А то такой бы мирок веселый вышел. Волосы дыбом встают и уши в трубочку сворачиваются.

Он обнял сына, пробуя его утешить. Отцовское прикосновение сработало магически. Сергей последний раз всхлипнул и как-то сразу успокоился. Тело расслабилось.

— Ты мне вот что скажи, — продолжил разговор Алексей. — Что там таится под номером три и четыре?

Сергей вздрогнул всем телом, но нашел в себе силы ответить.

— Может медленно сойти с ума и превратиться в маньяка убийцу.

— Ну не в насильника же.

— Может и в насильника. Как в комплекте. А вот четвертое. Это случается довольно редко, и я надеюсь, что с нами такого не произойдет.

Алексей прищурился. Лицо стало злым. Благо, что Сергей прижался к нему и не видел. Сразу бы принял на свой счет.

— Чего не выйдет?

— Последнее это когда отравленный ведьминой кровью начнет набираться сил. Он станет выше ростом, его зрение улучшиться. Он станет более ловким. Более…

— Ты так рассказываешь, что даже самому захотелось кровушкой травануться.

— Не надо, — сразу испугался Сергей.

— Да это я так сказал.

Сергей немного отстранился. Посмотрел на отца с подозрением.

— Улучшение организма это только начало, — чеканя слова проговорил он. — Потом человек превращается в чудовище. Не физически, сутью. Он становиться существом, цель жизни которого уничтожить другую жизнь. И это не просто зверь. Это демон. Разумный, жестокий. Он не только воин, но еще и маг. Он может менять форму, как ему захочется. Он любит не просто убивать, главная его страсть, это страх, это боль. Пытки, изнасилования вот его стихия. А ты говоришь — захотелось.

Алексей молчал. В голове билось, как же он объяснял все это Ване, про изнасилования-то. Он заставил себя думать о более важном, не отвлекаться. Сергей замолчал тоже. Смотрел на отца, словно ожидая от него какого-то вердикта. Но тот только смотрел куда-то сквозь деревья. Наконец шевельнулся. Сергей напрягся.

— Что-то мне мысль насчет «сжечь» больше не кажется абсурдной. Но ты уверен, что нет никакого средства?

— Средство я как раз придумал.

— Только твоя фантазия забросила его очень далеко. Ведь правда?

Сергей было обрадовавшись, примолк и нехотя кивнул.

— Куда ж если не секрет?

— В замок Кащея.

Алексей мысленно фыркнул. Кащей. Как много в этом звуке для сердца русского… Что-то в последнее время об этом гражданине очень много слышно. Потерпевшая, баба Яга, перед смертушкой успела настучать, что выше названный товарищ, оказывается не только местный темный властелин, но по совместительству еще и домушник. Обнес бабульку по полной программе. Все ее волшебные цацки спер. Саму чуть не пришиб. Жаль не до смерти. Так что все стрелки на Кащея. Все на него поганца. И звериный свисток он украл. Вот тебе и хозяин гусей-лебедей нашелся. А раз так, то и мальчонка на его совести. Выручить бы надо. Жалко мальца. Интересно, а взрослый, значит, пусть дохнет?

«Ну ладно, нам так и так все дороги ведут к Кащею. А мальчонка этот с Ванечкой-то одного возраста. Где ж мой сынка? Где его искать? Гоняюсь тут, чужих спасаю. Но не бросишь же, как-то совестно. Быстрее бы довести это дело до конца, а там… Ваня, я иду».

Неожиданно Алексею очень захотелось спать. Да так, что хоть прямо здесь ложись и засыпай. «Опять миры», — подумал он. И вдруг ему очень захотелось их увидеть.

— Ты иди, иди, — Алексей подтолкнул сына, — поспи.

— Пап, а ты?

— Я тоже прилягу.

— Здесь?

— А чем место плохо? — А про себя добавил: — «Хочу увидеть миры, — твердо добавил, словно повелел. Подумал и договорил. — Мир Юлии».

* * *

Во все стороны простиралась выжженная равнина. Алексей не поверил своим глазам. Осмотрелся. Точно. Пыль. Кое-где торчат коричневые палки. До сих пор не разобрался, трава это или остатки кустов. Невдалеке знакомый котлован. Сразу стало грустно. Вспомнилось, как лихо он здесь дрался вместе с Баширом против живоглота. И Башир погиб. Алексей пошел вперед. В то место, где по памяти стоял палаточный городок, который он же и проутюжил.

Немного не дойдя, Алексей остановился. Впереди возвышалась бесформенная груда, в которой он признал остатки живоглота. Верной боевой машины. Обгорелый остов задран к небу. Люк открыт словно зев животного. Вокруг валяется множество обломков выброшенных взрывом. Пыль почти засыпала их. Алексей обошел машину. С этой стороны ветер дул гораздо сильнее. Алексей повел ногой и под толстым слоем пыли обнаружил кусочки металла. Ветер успел занести их так, что почти ни чего не было видно.

— Человек, я человек, — проговорил Алексей. Голос его разнесся как крик в полночь на кладбище. Алексей осекся. Почему-то показалось, что нарушить именно эту тишину есть кощунство.

«Да ведь здесь все люди», — подумал Алексей. Он осмотрел себя. Ничего, достаточно крепкий. Из одежды джинсы, потертые ботинки. Выше плотная рубашка. Затертая, в розовых пятнах, но все еще видно, что синего цвета. Никакой кожи, как одевались Юлины горожане. Значит, не они. Ужасная мысль ударила в мозг Алексея как таран. Чертова победившая раса. Только не кочевники. Я не хочу быть кочевником. Только не им. Оборотень хорошо, это по-своему совершенное существо. Инсект? Мм, лапочки. Но эти уроды. Алексею припомнились эти хари. Перекошенные, изуродованные. Полный набор для кунсткамеры. Квазимоды недоношенные. Лицо. Он должен увидеть свое лицо.

Алексей с места сиганул в люк живоглота. Понесся по обгоревшим коридорам, лихорадочно вспоминая, где же он видел зеркало. Помнится, прошел мимо даже не обратив внимания, только отметил где-то в подсознании, что было.

Кругом была одна чернота. Только потолок продолжал тускло светить. Весь металл покрыт копотью. Ничего не блестит. Где ж тут что найдешь. Алексей провел по стене рукой, очищая грязь и — удача — увидел в вытертой полоске отражение своего плеча. Класс, с первой же попытки. Вот так бы в лотерею.

Двумя руками Алексей начал вытирать зеркало. Руки становились все грязнее, а зеркало все чище. Он вытирал, стараясь при этом не смотреть на изображение. Он хотел увидеть себя всего сразу, а не по кусочкам. Хотя если честно он просто боялся и оттягивал этот момент насколько можно. Еще бы, как вспомнишь перекошенные морды кочевников.

Ну вот, больше оттягивать уже и некуда. Зеркало очищено столько, что в него могут одновременно посмотреться с десяток модниц, при этом, не мешая, друг другу. Алексей напоследок вздохнул с оттяжкой и посмотрел себе в глаза. Ничего, нормальные синие глаза. Розовые белки… Стоп, какие еще розовые белки? Алексей воткнулся носом в блестящую поверхность. При малейшей попытке глаза двигались. Зрачки прыгали из стороны в сторону, но он все же смог рассмотреть крупно выделенные вены. Расплывчатые кончики. Сосуды полопались, пришло ему в голову. Вух, а он то уж подумал.

Наконец Алексей рискнул и резко, словно нырнул в ледяную воду, осмотрел всего себя. И взвыл. От радости. Он видел собственное лицо, собственную фигуру. В общем, то, что он привык видеть дома в зеркале каждый день. Густую темно коричневую шевелюру. Отросшую до плеч за время странствий. Такие же густые, толстые брови. Узкий нос с прижатыми крыльями ноздрей. Пухлые губы. Длинный подбородок с глубокой ямкой посередине. Фигура средняя. Без крупных мышц, но жилистая. Полный уверенности Алексей задрал рубашку и обнаружил там знакомый шрам, полученный им еще в армии. Он там однажды зло подшутил над одним солдатом. А черпак затаил обиду, а на тренировке, когда учились работе с холодным оружием, взял да и пырнул обидчика. Алексей успел увернуться, легко отделавшись. А был бы не такой проворный, заработал бы прямой в печень и хана. Две жизни сломаны. Один в могилу, второй в тюрьму.

Значится подведем итоги. Алексей совершил спонтанный переход в мир Юлии и при этом почему-то не сработал принцип победившей расы. Что у нас получается? А неизвестно, что пока получается. Слишком мало фактов. Ну и классно. Как здорово видеть в зеркале себя любимого. А то как явится морда Великого Странника, с хоботом. И все, инфаркт.

Оставив зеркало, Алексей побрел по знакомым и таким не знакомым коридорам живоглота. Вокруг виднелись следы буйства стихии. Оплавленные стены посечены осколками. Кое-где перегородки выгнуты взрывами. Под ногами хлопья пепла, что при каждом шаге взмывают в воздух. Садятся на одежду, на открытые участки кожи. Алексей закашлялся, прикрыл рот рукавом. Упрямо пошел дальше.

Впереди показался неповрежденный участок стены. Алексей ускорил шаг. Выбрался на чистое место. Перед ним простиралась часть коридора, заканчивающаяся тупиком. Его неизвестно по какой причине огонь пощадил. Когда Алексей догадался, что это за тупик, глаза его загорелись. Он ускорил шаг и вскоре рассмотрел впереди бронированную дверь. Дверь, ведущую в хранилище оружия.

* * *

— Йес! — только и проговорил Алексей. Он подбежал к двери. Заинтересованно осмотрел толстый металл. Еще более заинтересованно посмотрел на огромную щель между дверью и косяком. Видно в момент взрыва живоглот открыл люк, а закрыть не успел. Что ж это будет прощальный подарок от друга. Он уперся, толкнул. Пришлось попотеть, прежде чем дверь сдвинулась на несколько сантиметров. После этого она пошла легко как по маслу.

Хранилище осветилось неярким красноватым светом. Какая-то аппаратура все еще действовала. Алексея это очень обрадовало. Его совсем не прельщало в слепую загребать оружие, выносить на улицу и только там осматривать. Мало того, что на улице с ним неизвестно что может случиться. Так еще в темноте нажмешь на какую кнопку и все. Играйте реквием.

Алексей с чувством глубокого удовлетворения осмотрел спрятанное сокровище. Взгляд с любовью пробежался по пистолетам и винтовкам. Автоматам и пулеметам. Всяким лазерам, пазерам и черт его знает еще какой фигни напридуманной для уничтожения одной жизнью другой. Здорово иметь у себя такой.

Алексею захотелось обвешаться всему. Набить карманы. Даже за пазуху насовать разных гранатометов. Он простонал и заставил себя выйти. Пока что хватит и пистолета, а при нужде нагрянуть сюда всегда успеет. Тихо задвинул дверь, мучительно наблюдая, как щель становится все уже и окончательно исчезает. Потом побрел обратно по коридорам. В мысленном предвкушении как однажды что-нибудь случится, и он завалится сюда и вытащит на свет та-а-акую бандуру.

* * *

В пейзаже почти ничего не изменилось. Так же простирается в даль пыльная равнина. Ветер хоронит те крохи, что остались от следов уничтоженной стоянки кочевников. Только солнце нарушало неспешный ритм и быстро клонилось к горизонту. Алексей вспомнил, как резко здесь наступает ночь. Сумерек почти нет. Об укрытии можно было не думать, а вот пища, а главное вода неожиданно стали очень актуальны. Алексей почувствовал, что ему просто необходим хотя бы глоток, иначе он рухнет прямо сейчас высушенным скелетиком. Он облизнул пересохшие губы. Перед глазами встали картины водопадов. Широкие реки несли воды к еще более обширным океанам. Хватит издеваться.

Алексей понял, что если он сейчас что-нибудь не предпримет решительно… Умная мысль пришла неожиданно в виде вопроса. А где кочевники брали воду? Все когда-либо прочитанное Алексеем утверждало, что все известные кочевники ставили свои становища вблизи источников, если не на них самих. Осталось только такой источник найти.

Алексей опять окинул взглядом пустыню. На этот раз заинтересованным взглядом. Призвал на помощь логику. И так, где водится Н2О? Ага, первая подсказка — внизу. Ищем какую-нибудь ложбину, либо низину. Нашел целых семь. Дальше. Воду всегда пытались прикрыть. Ищем какую-нибудь крышку. Так, нет ни одной.

Алексей поджал губы. Потом чертыхнулся. Что он бьется? Пройдет немного времени, и он просто совершит обратный переход. То есть просто проснется. Всегда так было. Надо только подождать.

Алексей вернулся к живоглоту и поудобнее устроился в его тени.

* * *

Над горизонтом медленно всплывал краешек солнца. Еще совсем не жгучего. Даже ласкового и нежного. Но как только оно выберется, все — покажет себя, кто оно есть.

Алексей дернулся. Неловко задел рукой о металлический борт живоглота. Мгновенно проснулся. Вернее выбрался из дремы. Он потянулся, постанывая от удовольствия. Занемевшее тело выгнулось, вытянулось. Сухо щелкнули суставы.

Алексей вскочил. Недоуменно закрутил головой. Он все еще здесь? Что пошло не так? Алексей выскочил из тени. Зачем-то полез на живоглота, словно оттуда мог увидеть себя спящего. Разбудить.

Он увидел. Но только не себя. На горизонте, растянувшись цепочкой, двигались какие-то животные. Алексей никогда таких не видел, но то, что на них сидят всадники определил быстро. А кто у нас ездит на животных? Тело Алексея покрылось холодным липким потом. Ответ был ясен — кочевники. И двигались они определенно сюда.

Алексей усмехнулся уголком рта. Смеялся он больше над своим испугом. Чего испугался? При его-то возможностях. Он продолжал наблюдать как высокие, четырехгорбые животные, мерно покачиваясь, становились все ближе и ближе. Он уже с легкостью рассмотрел одежду сидевших на них всадниках. Одеты они были в темно серые балахоны, полностью закрывавшие тела. Такого же цвета повязки на голове. Платки на лицах. Хм, Алексей снова улыбнулся. Пора. Он потянулся к поясу брюк. Что ж, они явились снова незваными, так пусть теперь не жалуются. Рука ткнулась в пустой пояс. Холодный пот выступил по спине. Тело раньше разума догадалось, что это значит.

— Где? — одними губами прошептал Алексей, лихорадочно пытаясь определить, где он мог выронить оружие. Хлопнул себя ладонью по лбу. Живоглот, больше негде. Он на животе сполз по гладкому боку на землю и бросился к люку. Тьма ударила по глазам. Алексей постоял несколько секунд моргая, чтобы глаза привыкли быстрее. Потом двинулся на поиски.

* * *

Пораженные кочевники окружили остов живоглота, восхищенно рассматривая поверженное чудовище. Кое-где раздавались испуганные вскрики, но никто не отступал. Какой-то кочевник набрался смелости. Медленными шажками он подкрался к живоглоту. Быстро коснулся пальцем блестящего бока и тут же отскочил. Его мгновенно окружили. Хлопали по плечам, восхищались его мужеством.

Алексей наблюдал за этой картиной, осторожно выглядывая из люка. С обреченностью смотрел, как начали возводиться первые шатры. Видно восхищенные кочевники решили подольше задержаться, чтобы насладиться чудом.

Алексей горестно вздохнул. Пистолета он так и не нашел. Без него будущее казалось каким-то неопределенным и мрачным. А тут еще один кочевник достал тугой бурдюк. В рот полилась прозрачная струя. Алексей шумно сглотнул слюну. В горле мгновенно запершило и захотелось кашлять. Он прижался за косяком, надеясь, что никто не услышал произведенный им шум.

— Урод, — тихо прошипел он. И снова повторил с удовольствием. — Урод.

Возникший шум привлек его внимание, и он снова выглянул. К живоглоту приближался второй отряд кочевников.

— Что-то многовато вас, — пробормотал Алексей, всматриваясь в развитие событий.

Кочевники между тем стягивались на площадку перед живоглотом, так что Алексею было все хорошо видно. От новоприбывших отделился один всадник сидевший на изуродованном верблюде. Животное было почти все голое. Кожу покрывали шишки размером с яйцо. Морда зверя была словно свернута на бок мощным ударом.

От первого отряда тоже вышел представитель. Они встретились между двумя отрядами. Между ними сразу разгорелся спор. Как Алексей разобрал, представитель второго отряда что-то требовал от первых. А представитель первых в свою очередь доказывал ему что-то, постоянно указывая рукой на живоглота. Палец его уже несколько раз ткнулся прямо в люк. При первом таком взмахе Алексей вжался в стену думая, что его обнаружили, но и потом никак не мог привыкнуть к указывающему ему в глаз пальцем.

Наконец второй кочевник, рявкнув напоследок, развернул верблюда и поскакал к своему отряду. Первый возвращался к своим явно не в настроении. Его спрашивали. Кто-то чему-то возмущался. Вскоре, к радости Алексея, шатры начали разбирать.

— Валите, валите быстрее, — шептал Алексей, предвкушая, как он выберется на свежий, хоть и прокаленный солнцем, воздух. Пепел и запах гари как-то начинали надоедать.

В этот миг напротив люка появился тот самый кочевник, что выходил на переговоры. Он шел мимо, но неожиданно запнулся обо что-то в пепле. Удивленно он поковырял носком сапога в пыли и поднял какой-то предмет. Лицо его просияло. Он бросил быстрый взгляд на живоглота и благодарно улыбнулся. Алексею пришло в голову, что он похож на паломника получившего в святом месте дар от своего божества. Но Алексею не хотелось развивать эту мысль. Он успел рассмотреть, что за предмет поднял кочевник, и это ему совсем не понравилось. Кочевник поднял пистолет.

— Черт! — Алексей чуть не ударил кулаком в люк, но сдержал себя. — Черт, черт, черт.

Кочевник удалялся в сторону людского гама и взревывания верблюдов.

* * *

Алексей стоял в темноте. Его лицо не выражало никаких эмоций. И это было его спасением. Второго такого волнения его сердце просто не выдержит.

Алексей стоял перед закрытой дверью хранилища и пытался понять, родился ли он таким придурком, или получил это в процессе воспитания. Дверь была закрыта, и закрыл ее никто иной, как он. Сам, своими руками. Теперь попасть внутрь можно было не иначе, как прогрызя бронированную дверь.

— Мать! — Ему первый раз в жизни захотелось заматиться. Но он сдержался, помня слова отца: мат — это недостойно мужчины. Алексей погрыз указательный палец. Не оставалось ничего иного как отбивать оружие у кочевников. Как бы трудно это не было. И сделать это нужно до того как он проснется в мире Вани. Вот ведь ирония. Полчаса назад он мечтал, чтобы это случилось быстрее, и поражался, почему так затянулось.

Кочевники! Алексей хлопнул себя по лбу. Они же собирались уходить. Алексея понесло по коридорам, словно подхваченного ураганом. Еле успел удержать себя у люка, что бы не вылететь наружу.

Он успел. Кочевники сворачивали последний шатер. Большая их часть уже восседала на верблюдах и ожидала остальных, которые вот-вот должны были к ним присоединиться. Рядом с живоглотом никого не было. Алексей осторожно выбрался наружу. Выглянул из-за холма пыли.

— Вау!

Первая радостная новость. Алексей увидел, откуда кочевники брали воду. Это была небольшая пещерка, вырытая в склоне холма. Если бы он сам не увидел, как из нее выходят люди с кожаными бурдюками, он никогда бы и не подумал туда заглянуть. Но это чуть отложим, что там кочевники? А конкретно один из них.

Это был явно предводитель. Его верблюд гордо вышагивал впереди всей процессии. К нему подскакивали на верблюдах другие кочевники, спрашивали. Он давал указания. Алексей быстро сосчитал всех находившихся с ним. Набралось пятьдесят восемь человек. Он прикинул. Выходило по всем статьям многовато. Даже для его десантной подготовки многовато. А оружие ему нужно. В мире Вани без него не выжить. Алексей с горечью осознал, что придется переться вслед за отрядом. Следить, подползать. И все это, на ПАЛЯЩЕМ СОЛНЦЕ. Даже если с водой не проблема, это все равно проблема.

* * *

К полудню Алексей понял, что если он не сделает что-нибудь именно сейчас, ему конец. Он хлебнул из пластиковой бутыли. Посуду он обнаружил в запасниках живоглота. Стало чуть легче, но он не обманывался — появилась тошнота, голова часто кружилась. Если это еще не тепловой удар, то значит на подходе. Он снял рубашку. Облил ее водой и повязал на голову. Должно помочь. Он с каменным лицом отбросил пустую бутыль.

Кожа на плечах и спине сразу покраснела обласканная жгучими лучами. Алексей явственно услышал шипение и почувствовал запах прижаренного мяса.

Но все-таки он стал чувствовать себя лучше. Окружающий пейзаж перестал качаться перед глазами и сфокусировался в одну точку. Увидев как далеко кочевники отошли от него, Алексей поднялся и побежал за ними, стараясь прикрыться барханом.

К вечеру его мучения окончились. Кочевники, наконец, решили остановиться и устроить лагерь. Алексей запомнил, где поставили шатер предводителя, а потом до полуночи провалялся, ожидая, когда лагерь успокоиться и можно будет наконец, отправляться. С наступлением темноты резко похолодало. Алексей стянул рубашку с головы — она прожарилась до хруста. Замотался в нее и лежал на пыльном холме в готовности действовать, как только создадутся должные условия. Когда на небо взошла луна, так и вышло. Лагерь затих, и в бодрствовании остались только бессонники да часовые у костров. Алексей про себя проклял яркий лунный свет и пополз к шатрам.

* * *

Костер горел желто-красным цветом. Алексей спрятался за светлым кругом. Глаза невольно захватывали раскаленные искры и провожали их к небу, но тут же возвращались и снова впивались в двух охранников сидевших к нему спиной. Третий минуту назад куда-то ушел, и Алексей гадал, скоро ли он вернется и сможет ли ему помешать?

Костер горел напротив входа в такой нужный ему шатер. Перед самым заходом солнца Алексей успел подобраться к лагерю настолько близко, что ощущал запах наполнявших его обитателей. Пару раз он видел, как предводитель входил и выходил из шатра. Пистолет он выставил на обозрение. Привязал его на веревку и повесил на шею. На него поглядывали завистливо и вместе с тем восхищенно.

Раздались приближающиеся шаги. Вот и третий появился. Заговорил радостным голосом. Товарищи ответили ему и засмеялись. Алексею было не до смеха. С тремя справиться посложнее будет, чем с двумя. Но придется. Он же в любой момент может проснуться, а в мире Вани без пистолета…. Впрочем, кажется, он это уже говорил.

В общем, эти трое были преградой, которую надо любой ценой удалить.

Пальцы сильнее сжались на остром куске кремня. Алексей подобрал его в пустыне, прельстившись его ножеподобной формой.

Часовые продолжали смеяться. Один достал кожаный сосуд. Отхлебнул. Передал по кругу. Смех стал веселее. Голоса зазвучали в знакомой, пьяненькой интонации.

— Не пуганные, значит, — зло прошипел Алексей. — Безнаказанные. Ничего, папочка обо всем позаботиться.

Алексей дождался, когда очередной охранник запрокинул бурдюк и бросился вперед. Кремниевое лезвие не хуже стального рассекло позвонки у основания черепа и часовой, даже не успевший понять что умирает, упал. Нож застрял в шее и Алексей не стал тратить драгоценное время на его вызволение. С размаху ударил кулаком второго в кадык. Из распахнутого для крика рта вырвалось протяжное сипение. Охранник медленно опустился и сел на тело своего поверженного товарища, держась за горло. Через несколько секунд он опрокинулся и замер на земле в позе эмбриона, словно мирно заснул.

Алексей не видел этого. Нанеся удар, он сразу бросился к третьему. Часовой ничего не видел. Бурдюк закрывал ему обзор, но по звукам он понял, что происходит что-то неладное. Немедленно отбросил помеху прочь и потянулся за мечом. Удар — меч улетел за пределы освещенного круга. Охранник столкнулся взглядом с противником. Охнул, увидев их не человеческий синий цвет.

— Ты кто? — прошептал он невольно. В мыслях билось: — «Это мутант, какой-то странный, чудовищный мутант».

Алексей мгновение смотрел на безоружного человека. Затем ударил его в висок. Охранник рухнул в пыль.

— Ничего, — проговорил Алексей, связывая бесчувственному часовому руки и завязывая рот. — К утру придешь в себя. Только голова не много вава. Ну, да и ладно. Думаю, жаловаться не будешь.

Вход в шатер задернут кожаным пологом. Оставшаяся щель чернеет так, словно за ней таится ничто. Бездна космоса без звезд и планет. Алексей отодвинул его, проскользнул внутрь. Постоял с минуту, давая глазам привыкнуть. Прислушался. Шум дыхания указал куда идти, и Алексей вскоре замер, нагнувшись над спящим человеком. Пошарил в изголовье и нащупал короткий меч. Рукоятка меча сделана из какого-то дерева, на ощупь твердого будто камень. Неплохо. Алексей ударил. Рукоять соприкоснулась со лбом лежащей в объятиях предводителя женщины, давая гарантию, что она не проснется до утра, что бы в шатре не происходило.

Предводитель сонно забурчал. Глаза открылись, уставились сразу на Алексея. Рот начал открываться. Алексей накрыл ему губы ладонью, предупреждающе помотал головой. Для пущей убедительности приставил к его горлу меч. Предводитель побледнел так, что было видно даже в темноте. Громко сглотнул.

— У входа охрана, — проговорил он, как только Алексей разжал руку. Кочевник изо всех сил старался, чтобы голос предательски не дрогнул.

— Была охрана, — прошипел Алексей и добавил. — Ты знаешь, зачем я пришел?

— Понятия не имею.

— Ответ не верный, — Алексей оскалился, надавил на рукоять меча. По шее предводителя потекла тоненькая, черная в темноте, струйка. Он нервно сглотнул. От движения лезвие углубило порез. Кровь потекла сильнее.

— Ты нашел его там, — Алексей махнул рукой в сторону, откуда отряд пришел. — Рядом с моим погибшим другом. И ты должен вернуть мне его.

— Дэймон, — прошипел кочевник, и Алексей готов был поклясться, что волосы у него на голове зашевелились и приподнялись. — Я отдам, я все отдам. Только не вырывай меня. Не ввергай в муку вечную. Я все отдам.

Рука полезла за пазуху. Алексей чуть отодвинулся, чтобы не выпустить его из внимания, готовый к разным фокусам.

— Говорили мне, что неладное в Иврапе творится. Не иди. Не отзывайся на призыв к общему походу. Это страна дэймонов. Вон даже один городок поддался их влиянию, расстался с честью и отказался выходить на честный бой. Со стен забросали нападавших камнями и — позор — облили крутым кипятком. Даже когда вызывали на бой предводителей, вождь их Тимур, тоже отказался выйти. Дэймоны, все дэймоны. Проглот мне был предупреждением, а я не внял.

Алексей растянул губы в короткой, победной улыбке. Значит, все-таки его послушались. Уроки не пропали даром. Потом разум зацепился за слово.

— Тимур, ты сказал Тимур?

— Да, Тимур. Предводитель города Большой Щит.

Вот так! Значит, Тимур — предводитель города Большой Щит. Как же он жив-то остался?

— Расскажи-ка мне о нем.

— О Тимуре?

— Да.

— А зачем? — он натолкнулся на взгляд Алексея. — О нем мало что известно, — пробурчал он.

— Говори, что есть.

— Говорят, что про него стало известно, когда он попал в плен к Великому Страннику. Вернее после этого. На кочевье Великого Странника напал Проглот. Живых мало кого осталось, но этот Тимур умудрился. Он, и еще его друг, вроде Гесса или Госса…

— Югоса! — проговорил Алексей. — Ты продолжай.

— Они, и еще несколько наших, смогли вырваться. Добраться до следующего кочевья. Там ему помогли…

— Помогли?

— Конечно, они же помогли выжить нашим. Вот и им помогли. Теперь вижу, что не надо было.

Алексей потер подбородок. Друзья остались живы. Как это хорошо. Но почему, почему они сразу не обратились к нему? Еще в поселке. Да понятно, почему. Откуда они могли знать, что древний боевой механизм подчинился руке Алексея и творит справедливое возмездие? Все, что они видели, это взбесившийся живоглот, крушащий все на своем пути. И если честно, в том, что они выжили, его заслуги нет. Если бы они сами не побеспокоились, он бы убил их, даже не заметив. Живоглот убил бы.

— Хватит болтать, — зло бросил Алексей. — Давай то, зачем я пришел.

Предводитель побледнел, дернулся. Продолжая бормотать про дэймонов, он достал из-под тонкой рубашки пистолет. Веревку не развязывая порвал. Алексей не удержался — охнул, когда вожделенный жезл, так называли пистолет Горыня и Грымт, оказался в его руке.

— Наконец-то! — сказал он. — Знал бы ты, что было в твоих руках.

Кочевник напрягся, но гордо поднял голову. Был он, как и все кочевники уродлив. Вместо носа — провалившаяся дыра. Мочка правого уха вросшим гребешком тянулась до подбородка.

— Ты убьешь меня, — сказал он утверждающе.

— Спи!

Рукоять ударила кочевника в лоб, и он откинулся на постель рядом со своей женщиной. Алексей бросил меч около него. Долго смотрел на бесчувственных.

— А ты счастлив, кочевник, — сказал он. — Твоя любимая рядом с тобой. А я… Я. Мне надо быть не здесь. Мое место в другом мире. Ты знаешь моего сына? Конечно, откуда тебе его знать. И вот знай, я должен быть в мире моего сына. Я должен спасти его, что бы мои любимые тоже были со мной.

Злость медленно затапливала сознание, и чем больше ее становилось, тем громче говорил Алексей.

— Ты никого не терял и не знаешь мучения беспомощности. Тебе никогда не приходилось служить врагу, потому что цена служения — жизни. Жизни жены и детей. Да пошел ты, кочевник! И морда у тебя уродливая. Я не хочу больше видеть ее. Я должен сейчас же уйти.

Алексей почувствовал, что в мире что-то изменилось. Что-то сдвинулось. Он вдруг понял, что может приказать — и приказ выполнят.

— Я хочу в сказочный мир! — крикнул он.

Яркий свет ударил по глазам.

ГЛАВА 27

Алексей упал, почувствовал под собой траву. Почувствовал, как резко изменился климат, исчез ночной холод. Вместо него пришла свежесть. А главное, в этой свежести была влага. Алексей чувствовал ее всеми фибрами души. Изголодавшаяся кожа жадно раскрыла поры и глотала из рога изобилия.

Алексей тер руками слезящиеся глаза. В них словно вонзились сотни иголочек. Они шевелились и продолжали лезть все глубже и глубже.

— Папа, где ты был? — услышал он над головой пронзительный голос Сергея. — Что с тобой случилось?

Глаза, наконец, хоть немного привыкли. Алексей различил перед собой озабоченное лицо сына. А когда посмотрел за его спину, то увидел вокруг простиравшийся простор. Невероятно цветной и яркий. Расписанный, как узорами, ветками деревьев. Ванин мир.

— Я перешел, — прошептал Алексей.

— Что? — спросил Сергей.

— Воды, — прохрипел он. — Дайте воды, — и, вспомнив про прилипший к позвоночнику живот, добавил. — И хлеба.

Его приподняли. Грымт бережно придержал голову, пока Алексей жадно хлебал воду из поданного сосуда.

— Тяжеловато видно в мире духов, — прогудел великан.

— Что? — Алексей чуть не поперхнулся.

— Ты уходил в мир духов, — терпеливо пояснил Грымт. — Они открыли тебе будущее?

— Нет, — резко, даже слишком резко ответил Алексей, но великан не обиделся. Только сочувствующе посмотрел на него.

— Пап, — перед глазами снова появилось лицо сына. — Так у тебя получилось.

— Что ты в меня носом тычешься, — рыкнул Алексей.

Сергей сразу отодвинулся и вместе с ним словно мир отодвинулся, занимая законное, положенное ему от начала времен, место. Зрение Алексея восстановилось.

— У тебя вышло.

— Что вышло?

— Ты мне рассказывал. Спонтанный переход и…

— Тихо! — перебил его отец. — Я что-то слышу.

— Где? — внимание всех мгновенно отвлеклось от Алексея.

— Уже нет, — он предупреждающе посмотрел на сына и показал ему кулак. — Наверное, показалось.

— Показалось, — поддакнул как эхо Сергей и виновато посмотрел в глаза отцу.

* * *

Озеро оказалось очень маленьким, но, по словам Сергея очень глубоким. И, правда, сколько Алексей ни вглядывался, даже у берега он не мог различить ни дна, ни поднятой мути. Словно это и не озеро никакое, а колодец. Вода в озере была очень холодная. И как Грымт выдержал здесь весь день?

После его прибытия прошло от силы два часа. Алексей всеми правдами и неправдами отбрехался от наседавших с расспросами товарищей и, наконец, заявив, что ему надо поговорить с учеником о высших материях, уволок Сергея на берег озера.

— Ты что ж языком своим не рулишь? — напал он сразу на сына.

— Не подумал, — оправдывался Сергей. — Ляпнул. Пап, а у тебя правда получилось.

— Я еще сам не знаю, что получилось, — он махнул рукой. — Ты лучше расскажи, что здесь без меня произошло. Гляжу — Грымт оправился. Повеселел даже.

— Грымт пришел в себя почти сразу после твоего исчезновения.

— Исчезновения? Разве я не спал?

— Нет пап. Я как раз к костру шел, помнишь, ты ж меня спать прогнал.

— Ну, помню.

— А я решил вернуться. Смотрю, ты лежишь так. Руки под щечкой, посапываешь. Я думаю, ну все нормально. На секунду отвернулся, поворачиваюсь, а тебя-то и нет. Словно в воздухе растворился.

— Подожди. Ты не ошибаешься? Может, я как лунатик перебрался куда.

— Я же говорю, на секунду отвернулся.

— Н-да, — Алексей задумчиво уставился в одну точку. — И давно ты говоришь, я пропал?

— Двое суток на рассвете будет. Я как увидел, что тебя нет — тревогу поднял. Нет, чтобы дураку догадаться, что ты испытание проводишь. Пап, знаешь что?

— Что?

— Как хорошо, что ты меня послушался и решил попробовать.

— Хватит, — дернул Алексей. — Ничего я не испытывал. Я просто… Я же тебе рассказывал. Я засыпаю и пока тело здесь, я хожу там.

— Все так, пап, — терпеливо обьяснял Сергей. — Только на этот раз ты ходил вместе с телом.

— Не может быть, — покачал головой Алексей.

— Папа! — Сергей тоже покачал головой, только укоризненно. — Почему так трудно поверить, что у тебя это получилось? Тебе удалось. Этот твой ученый, Андрей…

— Николай.

— Ладно, Николай. Оказался прав. Спонтанный переход можно сделать контролируемым. Более того, ты научился ходить по мирам, во плоти.

— Во-первых, этого Николай не говорил, а говорил Эдуард Степанович, скотина. И он не утверждал, а спрашивал, может ли такое случиться.

— Ну и что. Этот твой Степанович умеет задавать правильные вопросы. И… — Сергей вдруг широко улыбнулся и посмотрел на отца так, что тот сразу понял, сын что-то задумал. — Я тоже хочу задать тебе правильный вопрос, — Сергей хихикнул. — Можешь ли ты так ходить в реальный мир? Наш?

— Не говори глупостей, — отрезал отец. — Если что-то можно здесь, не обязательно это можно и там. Эти миры все-таки выдуманные, здесь другие законы.

Сергей вскочил и запрыгал вокруг отца.

— Ты все-таки поверил! — крикнул он. — Поверил, что это возможно. Пусть пока и здесь. С этим мы еще поработаем. Но ты поверил.

— Отстань, — серьезно сказал Алексей.

— Зря.

— Чего зря? — не понял Алексей.

— Отгоняешь зря. Прогресс отгоняешь.

— Ты где такого начитался?

— Ну, пап, согласись. Ты же любишь разные технические новинки перенимать. Компьютеру любишь апгрейд. Представь, что ты сам такой компьютер. Имеешь возможность улучшиться. Так улучшайся.

Алексей сурово посмотрел сыну в глаза. Тот только улыбнулся в ответ. Нахально так улыбнулся. Алексею захотелось улыбнуться в ответ.

— Не след яйцу курицу учить, — сурово проговорил он, но Сергей уже уловил слабину, засмеялся.

— Тебе же хочется, признайся, хочется.

— Хочется, — покаялся Каширцев. — Но не верится.

— Так ты же уже сделал.

— Сделал, да сам не понял как.

— Проверь. Подумай. Вспомни.

— Некогда мне думать. Надо Ваню вытаскивать.

— Правильно, надо, — воодушевился Сергей. — Так представь. Разовьешь ты способности. Оружие с другого мира цап и сюда. Кащею по дыне бац и Ваню на волю. А затем в наш мир. Пистолет Степановичу к виску, он перетрухает, всех и отпустит. Вот и все. Все свободны, все ликуют.

— Я подумаю, — пообещал Алексей.

— А я проверю, — Сергей укоризненно погрозил пальцем.

— Иди уж, — засмеялся отец. — Проверяльщик.

* * *

Но все-таки слова сына задели за живое. Алексей думал о них все время, пока они шли по лесу. Предположительно в сторону жилища гражданина Кащея. Хотя Алексей сильно подозревал, что ведущий их Горыня сам не знает куда идет, а направление высчитал, понаблюдав, куда драпали поверженные гуси-лебеди. Не согласитесь? Стоит ли опираться на беспорядочно и панически убегающих? Так же считал и Алексей, но все же не вмешивался. Отвлекали мысли о словах сына. В них он находил все больше смысла.

Позади мерно шагал Грымт. Голова опущена. Тоже задумчивый. Сергей объяснил отцу, что Горыня не стал скрытничать и рассказал другу, что с ним случилось, и что его ожидает в скором будущем. Великан поразил всех своей реакцией. Вместо того чтобы буйствовать, орать и сквернословить Грымт сел и заплакал. Плакал он, правда, не долго, но все же плакал. Потом поднялся и сказал, что он все равно пойдет с ними. Пока сможет контролировать себя — будет помогать. Глядишь, и постепенно увеличивающиеся силы пригодятся. А потом, перед самой гранью, он покончит с собой. Нельзя жить монстром.

Третьим в их компании размышляльщиком являлся Кемиранос. Гном так и не отошел от смерти брата. Шагал, словно робот. Механически и, похоже, даже не замечая, что ноги у него что-то делают. Молчал. Только один раз проронил слова, когда Алексей задал ему давно мучивший вопрос по поводу его обритой бороды. Кемиранос кратко объяснил, что бритье бороды есть траур по ближайшему родственнику. И снова замолчал.

К полудню небо неожиданно потемнело.

— Что это? — проговорил Алексей. — Сергей?

— Я не знаю, пап, — проговорил сын.

— Как это не знаешь?

— Не знаю. Я этого не придумывал. Честное слово.

В лицо ударил резкий порыв ветра. Алексей подавился следующим вопросом, и счел за лучшее закрыть рот. Быстро набежали облака. Да такие плотные, что солнце утонуло в них, как в пуховых подушках. Заморосил мелкий дождь, но почти сразу закончился.

Земля под ногами вздрогнула. Качнулась. Кемиранос не удержался, упал и сбил Сергея. Алексей удержался, но пришлось раскорячиться как лягушке на стекле.

— Мама! — взвизгнула Аленка. Ее покатило по земле кубарем. Сергей успел схватить за руку. Остановил. А то девчушка могла сильно расшибиться о деревья. Сам он завалился на спину. Лицо задралось к небу. Оно сразу начало краснеть, потом бледнеть. Глаза выпучились.

— Папа! — закричал Сергей, — Посмотри. Ты должен это увидеть.

На его лице Алексей прочитал ужас. Сразу поднял взгляд к небу и обмер.

— Что это, волхв? — испуганно проговорил Горыня. — Неужели Перун сошел с ума?

Грымт посмотрел вверх. Сверкнула молния. Алексей в ярком, слепящем свете рассмотрел у него каждый волосок, каждый прыщик. Зрение обрело нечеловеческую четкость и подмечало все признаки изменений произошедших с лицом великана. Впалые скулы. Заострившийся подбородок. Покрасневшие белки глаз и оранжевая радужка. Последнее уж точно было необыкновенным признаком.

Плевать. На небе происходило явление более страшное.

На фоне сизых туч появилось небольшое пятнышко. И это пятнышко было ничем. В нем исчезало все. Кружево облаков. Зигзаги молний. Прозрачность воздуха…

Пятно расширялось. Не аккуратно расплывалось, а лезло во все стороны неряшливыми мазками. Нередко в нем оставались тоненькие полоски бытия, но они быстро растворялись в пустоте. Казалось, невидимый великан закрашивает мир невидимой краской.

— Папа! — прокричал Сергей. — Мир тает. Его стирают. Что происходит?

— Мир тает, — тихо проговорил Алексей и вдруг до него дошел настоящий ужас. — Мир тает! — заорал он. — Сергей, ты понимаешь, что это значит?

— Нет! — прокричал мальчик. — но мне страшно.

— Счастливый, — прошептал Алексей. Он почувствовал, что из него словно выдернули стальной стержень, поддерживающий его все это время, и он сложился, как фигурка из желе, безвольной массой.

В плечо, как клещи, впились громадные пальцы. Алексей посмотрел пустым взглядом на великана. Грымта качало порывами ветра. С обоих сторон в него вцепились Горыня и Кемиранос.

— Волхв, что будем делать? — потребовал великан.

Подполз Сергей, волоча на буксире Алену. Кое-как поднялся. Великан ладонью подхватил девушку. Поставил на ноги.

— Папа, помоги, — прокричал Сергей, стараясь перекричать порывы ветра.

Алексей посмотрел на сына. Потом посмотрел внимательно. До него вдруг дошло, что это тоже его сын. И его тоже надо спасать.

Алексей почувствовал, словно стержень вставили обратно. Заполнив пустоту. Наполнив волей.

Разросшееся пятно заполнило пол неба. С деревьев оторвало ветки и унесло в него. Порывом подхватило стаю уток и втянуло. Размазало, растворило. Порывы воздуха усилились. Потянули за полы одежды. Под конец уцепились как собака зубами. Начали тащить. Алексей понял, что-то надо делать прямо сейчас.

— За руки! — закричал он. — Всем держаться за руки! — схватил правой Кемираноса, а левой Сергея. Аленка ухватилась за Горыню, тот за Грымта. Круг замкнулся.

— Ты делал уже это, — прошептал Алексей. — Помни, ты это уже делал.

И тут вспомнил одно живое существо, а конкретно Шарча, которое он случайно тоже перенес. Тот переноса не выдержал.

— Сергей! — крикнул он. Хотел добавить: «Я не могу!», но тут взгляд его пал на слепое пятно.

Захватившее полнеба оно распростерлось над лесом, стирая верхушки деревьев. Вокруг него ясно было видно завихрения воздуха. Вихрики, ураганчики, ураганы и даже смерчи. Они казались щупальцами некоего злобного существа, которое нашло проход в обреченный мир и рвется в него. Щупальца шарят в небесах и на земле. Выхватывают из укрытий забившихся туда живых существ. Быстро тянут к хищной пасти.

Грымт неожиданно екнул. Выпростал руку. Зачем-то полез за пазуху.

— Не размыкать круг! — заорал Алексей. Сразу чуть не подавился ветром.

— Да это гадина рыжая, — рыкнул великан. — Мне на плечо скок, а потом под рубашку. А когти-то острые.

— Хватит. Хочешь, чтобы мы погибли из-за какой-то зверушки? Быстро замкни круг!

А в голове билась спасительная идея. Шарч-то был электрический. Вот при смене физических законов он и оказался нежизнеспособным. А они-то все нормальные. К тому же зверек этот. Во время лесного пожара звери находят единственный безопасный выход. Он снова посмотрел на пятно. Нет уж, пусть лучше они умрут при переходе, чем бесследно растворятся там. Зря говорят, что все смерти одинаковы. Любой подтвердит, что это не правда. Каждый хочет, чтобы какой-то у него точно не было.

— Инсекты! — закричал Алексей. — Мне нужен мир инсектов, — и тут же осекся. Почему он сказал про этот мир? Сразу подумал? Как-то странно. Ведь людьми там не выжить. Какое-то странное влечение.

Алексей дал себе секунду на раздумье.

— Джон, — наконец сказал он.

— Что ты сказал? — крикнул Кемиранос. — Тебя неслышно.

Алексей отмахнулся.

— Я хочу к Джону. В мир Ольги! — закричал он.

* * *

Реальность мигнула и наступила тишина. Алексей облегченно вздохнул. Они спаслись. Его товарищи пораженно рассматривали место, куда они попали.

Это была обширная прихожая. Рядом дверь на улицу, а напротив нее лестница, ведущая наверх. У стены стоят столбами вешалки. Нижние крючки для верхней одежды. Сверху крючки для шляп.

У другой стены небольшой столик, а над ним огромное, в пол стены зеркало. Алексей посмотрел в него и увидел свою довольную физиономию и растерянные лица друзей. Нет, ошибка, было еще одно довольное лицо. Сергея.

Испуганный Горыня схватил Алексея за руку.

— Волхв. Нельзя смотреть в чужие зеркала. Эти заклятые предметы принадлежат волшебникам и могут вырвать душу любопытного.

— Спасибо за заботу, — улыбнулся Алексей. — Но этот волшебник нам не причинит вреда.

— Отец, — схватил за другую руку сын. — У тебя получилось.

— Отец? — не понял Горыня. — Ты же говорил он твой ученик?

— А что, мой сын не может быть моим учеником?

— Ну… может, — Горыня пожал плечами и отошел к остальным. — Только зачем это было скрывать? — послышалось напоследок.

Алексей посмотрел на сына. Усмехнулся.

— Конечно, получилось. Ты что, сомневался в своем отце?

— Нет, — Сергей засмеялся. — Что собираешься делать дальше?

— Ты же сам говорил, не помнишь? — брови Алексея взлетели вверх. — Я попробую прорваться в реальный мир.

— Классно!

Алексей снова улыбнулся. Но улыбка была ширмой. За ней скрывалась метущаяся душа. Отчаянная и плачущая. Решительная и готовая к бою. Ведь должен же он был узнать, почему умер его сын. Его Ванечка.

ЧАСТЬ 3

Глава 28

Джона дома не было. Вышла Клотильда. Начала было кричать, но признала Алексея. Сердито напомнив ему, что это он втравил ее хозяина в безумное предприятие, она все же позволила им остаться. Подождать Джона.

Она ушла готовить чай.

Как только она скрылась на кухне, Грымт неожиданно выгнул спину и вскрикнул. С размаху воткнул руку за пазуху. Все с интересом смотрели на него. Великан пошарил в рубахе и вытащил на свет маленького рыжего зверька. Белка сердито зацокала. Вырвалась из рук Грымта, вспрыгнула на вешалку, оттуда на перила. Сорвалась на пол и юркнула под лестницу. Грымт бросился за ней. Попытался выудить зверька, но белка только забилась еще глубже и оттуда сердито цокала на него. Еще немного повозившись, великан махнул на перепуганное создание рукой.

После этого каждый занялся тем, что показалось ему важнейшим на сей момент. Сергей успокаивал зареванную Аленушку, только что осознавшую, что она потеряла не только брата, но и отца и мать. Да и вообще свой мир. Правда, ей благоразумно не стали сообщать, что ее близкие умерли. Просто сказали, что она не сможет к ним вернуться и все.

Горыня, Грымт и Кемиранос собрались группкой. Обсуждали случившееся, прихлебывая неизвестный им коричневый сладкий напиток.

Наконец за уличной дверью послышались голоса. Со скрипом дверь открылась. Спиной вперед вошел человек. Помахал на прощание кому-то рукой. Обернулся и недоуменно уставился на гостей. Взгляд настороженно скользнул по всем. Зацепился за Алексея.

— Алексай, — вскрикнул Джон и бросился к нему. Обнял так, что у того щелкнули позвонки.

— Потише, потише, бугаина, — прохрипел Алексей.

— Алексай, — Джон отпустил его. Отступил на шаг, рассматривая. Похлопал по плечам. Лицо расплылось в широкой улыбке, в глазах бешеная радость.

— А я уж думал… Как тебе удалось? Хотя плевать как, главное, что живой. Какое счастье, что тебе это удалось.

— Удалось, — подтвердил Алексей.

— Дьявол тебя подери, ну и заставил ты меня понервничать.

— Ты меня раньше. Я уж думал, тебя сожрали. Как вспомню, как эти чертовы зомби тебя уводят — в дрожь кидает. А увидел тебя в замке живого… То есть сейчас увидел тебя живого, не поверишь, на сердце легче стало.

Джон не заметил оговорки. Продолжал улыбаться и хлопать его по плечам.

— А дочка-то как? Спас?

— Конечно, спас. А ты что, сомневался?

— Честно? Сомневался.

— Ну, вот я тебя и разочаровал. Кстати, познакомься — это мой сын. Зовут Сергей.

Сергей позволил на секунду оторвать себя от Аленки. Пожал руку и сразу отвернулся. В глазах интерес, как же — легендарный Джон. Но предпочел заняться более важными делами.

По очереди были представлены Горыня, Грымт, Кемиранос. Джон посматривал на них с интересом. Наконец спросил Алексея.

— Это с твоей страны?

Алексей немного помялся, но ответил утвердительно.

— Да, правильно я тебе сказал, что странная у тебя страна. И оружия нет, и люди не понятные.

* * *

Чтобы все уместились за столом, пришлось придвинуть еще один. Он целиком отошел Грымту. Великан тут же уселся и положил на него локти. Ссутулился. Джон недоуменно посматривал на него. Потом перевел взгляд на Алексея. Каширцев замялся. Ему стало неудобно.

— Ты знаешь, — попытался оправдаться он, — он из рода горных великанов.

— Первый раз слышу о такой расе, — спокойно проговорил Джон, поглядывая на великана. Грымт и не подумал убрать руки со стола.

Из кухни вышла Клотильда. Запыхалась под огромным подносом, на котором стоит целиком зажаренный гусь. Вокруг него, словно водят хоровод, насыпана мелкая рыба. Запах пошел одуряющий. Все, кроме Джона, с шумом сглотнули слюну. За это заработали еще один укоризненный взгляд.

— Всем ждать, — предупредил Джон Сильвестрн, ожидая худшее.

Клотильда появилась снова. Принесла огромный каравай хлеба и под стать ему огромную крынку со сметаной. У Алексея перед глазами сразу встала картина, как он берет за хвост жареного карасика. Макает в сметану. С чавканьем поглощает.

Наконец разрешение получено, и все налетают на поставленное угощение. Привыкшие есть по казармам, да у костров быстро сметают все, что попадается под руку. Хоть какие-то приличия соблюдают Алексей и Сергей с Аленой. Джон кое-как дотерпел до конца, а потом под благовидным предлогом увел Алексея в свою комнату.

— И это твои друзья? — спросил он, едва дверь за ними захлопнулась.

— Да, — ответил Каширцев, — правда классные?

— Никакого воспитания, — Джон зло нахмурился.

— У старосты-то воспитание отличное было, — проговорил Алексей.

Джон дернулся, посмотрел косо. Потом печально улыбнулся.

— Ладно, уел ты меня. Надеюсь, при следующей встрече они покажут себя с лучшей стороны.

Он вальяжно прошелся по комнате и приземлился на кровати.

— Присаживайся, — он указал на ряд стульев у стены. Алексей прошел, взял один и, придвинув его к постели сел.

— Как тебе мой сын? — спросил он.

Джон повел приподнятыми бровями. Явно ожидал другого вопроса.

— Достойный молодой человек.

Алексей вздрогнул, услышанная фраза напомнила о Поле. Настроение быстро начало портиться.

— На тебя очень похож, — продолжил Джон. — И на Ольгу. Породу видно сразу.

— А у тебя-то как дела?

— У меня, отлично. Старого старосту сняли, — при этом он подозрительно посмотрел на Алексея. — Меня избрали на его место.

— Да? — Обрадовался Алексей. — Не врешь? Предоставьте знак, сэр.

— А ты все в своем репертуаре, — Джон усмехнулся. — Странное поведение, странные слова. А знака пока нет. Старый… скажем так, пропал и кузнецы сейчас делают новый. Завтра к утру обещались.

— Говоришь, старый потерялся? — проговорил Алексей и бросил прямой взгляд на Джона. — А ты его случайно не подарил? Оборотню.

Джон вскочил.

— Откуда узнал?

— Слухи.

— Какие к дьяволу слухи, — вскричал Джон Сильвестрн. — У нас каждый местный знает, чем чревато, если он проболтается. Я по дурости, да на волне чувств нацепил знак волку. Потом одумался, забрать хотел, а он как испарился. Говори, откуда узнал.

— Слухи, — снова повторил Алексей.

— Слишком информированные слухи. Я уже понял, что и про старосту ты все знаешь.

Алексей кивнул.

— Скажи мне, кто это.

— Джон, — Алексей встал, посмотрел другу прямо в глаза. — Источник слухов, это я сам.

— Вух, — Джон сел на кровать и отер лоб. — Слава дампилу, — потом снова посмотрел настороженно. — Но сам-то ты откуда узнал?

— Я много чего знаю. Я знаю, как ты спасся. Знаю про старейшину и про знак, который ты повесил мне на шею.

Джон подскочил.

— Ты что говоришь?

— А что, ты же помнишь, где мы были. И что могли сделать в том месте с незваными гостями. Коими мы с тобой там и являлись.

— Алексай!

— Когда вампир был убит, почти все оборотни погибли. Их убили медальоны…

— Что еще за медальоны?

— А, ну да, ты же не знаешь. Это целая история. Представь себе, оборотни находились под полным контролем лорда Орона. Но он все равно не доверял им, вот и повесил им на шеи серебряные медальоны в стеклянной оболочке. Когда вампир умер, оболочки, эти полопались. И все. Финита ля комедия, — Алексей многозначительно посмотрел на Джона. — Джон, ты помнишь как я спас тебя? Тащил в зубах, перегрыз веревки? Как шли под дождем и как подошли к черте?

Джон кивнул, пораженно глядя в пустоту.

— Да, я помню. И про черту помню. До сих пор не могу понять, как она пропала.

— И я не могу понять. Предполагаю, что, может быть, ее существование зависело от жизни вампира и как его не стало. Пуф, — Алексей картинно развел руками.

— Я ничего не понимаю, — Джон в который раз приземлился на постель. — Как же ты стал человеком? И откуда тогда твои друзья?

— Еще не понял? Они тоже…

— Бывшие оборотни, — упавшим голосом докончил Джон.

— А с людьми говоришь. Так на то и оборотни чтобы оборачиваться.

— Не верю, покажи.

— Не буду, — Алексей замотал головой. — Это очень больно. Да к тому же в образе волка мне может и понравиться. Еще останусь таким навсегда. А волка трудно контролировать.

Джон прищурился.

— Значит оборотни? — Алексей ясно прочитал в его взгляде, что его то ради дружбы он и потерпит, но вот его попутчиков…

— А твой сын? — видно Джон решил протянуть время и сказал не то, что хотел.

Алексей чуть помедлил, потом помотал головой.

— Я пошел искать Ольгу, а он пошел искать меня. Случайно встретились. Джон, у тебя еще есть вопросы?

— У меня их море.

— А у меня море ответов.

— Мне нужен только один, который больше всего меня волнует. Зачем ты все это мне говоришь? Ну, про знак старейшины, что ты оборотень.

— Ты задал только один действительно важный. Итак, зачем я упомянул о знаке старейшины? Но к этому вернемся позже. Прежде я хочу еще кое-что тебе напомнить.

Джон хмурился все сильнее. Настроение портилось и все это явственно выступало на его лице.

— О чем ты хочешь мне напомнить?

У Алексея настроение тоже испортилось. Некоторые слова звучали резче, чем он сам бы хотел.

— О том, что ты многие дни служил кормушкой для вампира.

Джон побледнел. Вздрогнул.

— Вампир погружал в тебя свои зубы, — продолжал Каширцев. — И кто может дать гарантию, что он не занес тебе чего-нибудь.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Я хочу, что бы ты знал, что я это знаю. Джон, я заранее прошу у тебя прощения. Прошу как друга. Прошу как человека понять меня — на слове «человек» он сделал особое ударение. — Ты уже упоминал о том, что нельзя, чтобы все узнали о вашем оборотне. И правильно. Любой поселок имеет обиды на серых, и если люди узнают, что у вас живет такой, вас ждут тяжелые времена. А теперь подумай, что произойдет, если люди уже твоего поселка узнают, что их староста сам порченный и в любой момент может превратиться в… какую-нибудь мерзость. А как я уже говорил, волка трудно контролировать.

— Меня изгонят, — тихо проговорил Джон. — Это если мне повезет.

— Еще раз прости меня, Джон. Но я отвечаю за своих людей. Я втянул их в это, мне и заботиться о них. Джон, я знаю, что меня ты примешь в любом случае, но если ты не примешь их, то все в поселке узнают, узнают.

Джон побледнел, потом пошел красными пятнами. Вскочил, снова сел.

— Алексай, что ты делаешь?

— Я тебе уже сказал, и ты меня прекрасно понял.

— Да, я понял, — сказал он тихо.

— И твой ответ?

— Хорошо, я согласен, — он смотрел в пол. Потом поднял глаза, посмотрел на Алексея. — Новые друзья дороже старых?

— Джон, — он отвернулся стараясь не встретиться глазами с другом, — ты самостоятельный. Они же здесь ни чего не знают. Пропадут на первом повороте. Пойми.

— Может и пойму.

Джон встал. Сделал приглашающий жест и пошел к двери. Алексей покинул уютный стул. Поставил его на место и пошел следом. Джон успел рассмотреть, что по его спине расползается темное пятно пота. Тяжелое решение далось ему не легко.

— Алексай, — позвал Джон.

— Да, Джон?

— Ты очень изменился, — Джон прищурился.

— И в чем эти изменения?

— Ты стал более жестоким, — Джон распахнул дверь. — Нас ждут. Пошли быстрее.

* * *

Утром Джон снова ушел, и они оказались предоставлены сами себе. Алексея обрадовало, что не пришлось встречаться с Сильвестрном. Все-таки он обошелся с ним как свинья. Стыдно в глаза смотреть. Стыдно и в доме находиться, поэтому он предложил друзьям пройтись, осмотреть окрестности. Предложение встретили с энтузиазмом. Только не с энтузиазмом туристов: где-что красивого и интересного. А с энтузиазмом воинов: откуда могут напасть, где найти укрытия и пути отхода.

Как вышли на улицу глаза у всех стали широкими как блюдца. Горыня недоверчиво оглядел улицу. Ошарашено людей.

— Они… без оружия, — проговорил он. — Странный мир.

Грымт успел с утра как-то извлечь белку из-под лестницы. Зверек неожиданно для всех взобрался на плечо великан и отказался оттуда слезать. Цокал на всех сердито. Сейчас великан поднял вверх палец. Зверек сразу потянулся к нему мордочкой, понюхал. Грымт почесал ему нос. Широко огляделся. Вдохнул полной грудью. Неожиданно улыбнулся.

— Мне здесь нравится, — прогудел он. — Словно дома, что ли, очутился.

— Тебя ж из дома выгнали еще подростком, — напомнил ему Кемиранос. — Вернешься — прибьют сразу. Откуда ты можешь знать?

— Знаю и все, — отрезал великан. — А всякая мелочь будет под руку вякать, пришибу.

— Тихо вы, — оборвал Алексей. — На нас смотрят.

— На нас и так смотрят, — сказал Грымт.

— Угу, а конкретно на тебя, — проговорил Горыня.

— Да хоть бы и на меня, — отрезал Грымт. — Достанется то всем.

Несколько горожан остановились. Враждебно посматривали на них. К ним начали присоединяться все новые и новые люди. За несколько минут набралась порядочная толпа. Глядя на необычных пришельцев, трусили, но чем больше их становилось, тем храбрее становились и они. Наконец напряжение достигло критической точки.

— Вы кто такие? — раздался из толпы наглый голос. — Что вам здесь надо?

— Мы гости, — крикнул в ответ Алексей.

— А не пошли бы вы подальше, гости?

— Я нахожусь там, где мне хочется, — гневно рявкнул Горыня. — И никакая трусливая свинья, прячущаяся за спины других мне не указ.

— Вы слышали, как они заговорили? Они нарываются.

Толпа заволновалась. От края до края понесся ропот. Донеслось сразу несколько выкриков. Злобных, крысиных.

Горыня сорвал из-за спины лук. Наложил стрелу. Грымт и Кемиранос выхватили секиры.

— Это нечестно, — тихо проговорил Горыня. — Где их оружие?

Алексей скосил глаз на пистолеты хищно уставившиеся на них.

— Поверь мне, они вооружены. Видишь — в руках.

Глаза Горыни полезли на лоб.

— Жезлы? Это все маги?

— Считай, что так.

— Все равно не отступим, — скрипнул зубами богатырь.

— Ну, подходите, — прорычал Грымт. Белка на плече взъерошила хвост и громко застрекотала.

Алексей напрягся. Сердце замерло от осознания того, что сейчас должно будет произойти. Рука полезла под рубаху. Сомкнулась на рукояти пистолета.

— Что здесь происходит? — раздалось над площадью суровый голос. — Немедленно объяснить.

Алексей выдохнул с облегчением. Джон. Как он вовремя. Потом тревожно сжалось. Действительно вовремя. Можно одним махом покончить со всеми неудобными гостями. И не будет риска, что кто-то когда-то проболтается.

— Алексай? — удивился Джон. — Брови сурово сошлись на переносице. Он обернулся к толпе.

— Что это вы делаете? — спросил он спокойно. Но в этом спокойствии таилась такая сила, что в толпе предпочли бы лучшим, если б он заорал, брызгая слюной, ткнул в морду пистолетом. — Я вас спрашиваю, что это вы собрались сделать с моими гостями?

Толпа молчала. Задняя часть начала осторожно отползать назад и рассеиваться, пропадать в улочках и переулках.

— Сэм, — сказал Джон, — завтра с утреца загляни-ка ко мне. Разговор есть. А то я устал уже от того, что ты постоянно подстрекаешь жителей моего города к беспорядкам.

— Я? А что сразу я? — донесся тот самый голос, который минуту до этого выкрикивал угрозы.

— Ты меня понял? Не явишься — выброшу к дьяволу за черту. В лесу переночуешь — одумаешься.

— Да хватит мне угрожать, — человек все так же продолжал прятаться за спинами. — Еще тебя надо спросить, а что это ты водишься с такими… странными?

— Эти люди прибыли из далекой страны. Они гости в моем доме. Вы хотите нарушить законы гостеприимства?

— Все равно как-то странно, — уже неуверенно проговорил Сэм. К этому времени две трети толпы благополучно рассосалось по домам. Наконец-то стал виден крикун. Крепкий конечно мужичок, но внешность довольно невзрачная. Самое выдающееся — это ослепительная лысина, которой этот человек явно гордился. По крайней мере, голову он носил как знамя.

— Я тебя жду, — Джон улыбнулся. Сэм вздрогнул и скрылся с остатками своего воинства. Джон же направился к Алексею со товарищи.

— Алексай, что это такое? — спросил он и ткнул пальцем в секиру Грымта. Секира Кемираноса на ее фоне как-то не замечалась, вроде перочинного ножика.

— А ты что, хочешь, чтобы мы против толпы с зубочистками выходили?

— То есть ты признаешься, что вы готовы были убивать?

— Если б на нас напали, мы бы убивали. Что б злости-то посбавить, а то больно агрессивные стали. Они б так на вампира попробовали, а то жались по домам, — Алексей сплюнул. — А с несколькими-то людьми, да толпой, сразу такие храбрые.

Джон хмурился, но, как ни крути, Алексей прав.

— Ладно, дома поговорим, — сказал он. — Сейчас у меня дела.

— Дела? — съехидничал Каширцев. — Без знака и дела?

— Меня и без знака уважают, а кой-кого и со знаком едва не запинали.

— Иди ты? — он сделал удивленное лицо. — У вас что, два старосты?

Джон с досады махнул рукой. Развернулся и пошел вдоль улицы.

— Что дальше? — прогудел Грымт, вкладывая секиру в ножны.

Алексей осмотрел его, скептически прищурился.

— Думаю, для начала пойдет переодеться, — предложил Каширцев. — Правда тебя придется прирезать.

— Меня? — громыхнул Грымт. Глаза стали непонимающими.

— Понимаешь ли, уважаемый великан, — начал Алексей. — Мы не сможем выдать вас за местного жителя.

— А Кемираноса, значит, сможете? — обиделся великан. Он дернул головой. Белка сердито пискнула. Пробежала по шее на другое плечо.

— Я и не подумал. Ну что ж, придется устроить братскую могилу.

— Нет, — вмешался Горыня, — думаю, мы обойдемся как ни будь без этого.

Сбоку подобрался Сергей. Привстав на цыпочки, прижался губами к уху.

— Пап, — зашептал он. — Они думают ты серьезно.

Алексей округлил глаза, делая вид, словно сам еще не понял и вот ему только глаза открыли…

— Пошли, — сказал он.

— Куда? — взъерошился Кемиранос.

— Переодеваться. А кто желает на кладбище, пожалуйста, вон в ту сторону.

Все посмотрели на полузаросшую дорогу, по которой тянулась тонкая унылая тропка, и, подумав, решили идти за одеждой.

— Подождите, есть один вопрос, — остановил их Кемиранос.

— Что еще? — рыкнул Грымт.

— Мы, конечно крутые, — сказал гном, — но я не помню, чтобы у нас были деньги этого государства.

— Золото есть, — сказал Сергей.

— Золота нет, — поправил Алексей.

Все оглянулись на него. На лицах удивление.

— А где оно? — с нажимом спросил Горыня. — Я помню, лично в суму нагреб с пол кило так.

— А где ж твоя сума?

— Сума… — Горыня привычно полез за спину и застыл.

— Вот именно. Суму ты оставил во время поспешного отступления. — сказал Кемиранос.

— А что же тогда делать? — медленно спросил Сергей.

Алексей мысленно подавился. На шутку попался тот, про кого он меньше всего думал. Не ожидал от сыночка.

— А ты что, об этом забыл? — так же медленно проговорил он и показал Сергею, да и остальным, пистолет. Сергей пристально посмотрел на него. С размаху хлопнул себя по лбу и отошел за спины.

— У кого-нибудь есть что-нибудь органическое?

— Это что еще за леший?

Алексей усмехнулся.

— У кого ни будь есть что ни будь, некогда бывшее живым, — повторил он спокойным голосом — Теперь понятно?

— А ты не кричи, волхв, — резко ответил Горыня, — люди мы не ученые, книжек не читаем, с богами не общаемся. На вот тебе, — он сорвал и бросил к его ногам цветок, наподобие одуванчика.

— Спасибо, — ответил Алексей, стараясь не обратить, внимания на тон богатыря. Привычно поднял пистолет и нажал на курок. Поум. Одуванчик растекся лужицей чего-то жидкого и серебристого.

— Что это? — пораженно произнес Сергей, который, оказывается, подкрался к отцу со спины, чуть ли не прижавшись к нему.

— Что это? — проговорил Алексей. Надеясь на ошибку, выстрелил в другую травинку. Поум. Рядом растеклась вторая лужа.

— Законы, — пробормотал он упавшим голосом.

— Что? — это от Сергея. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцем серебристой поверхности. Резко отдернул. — Жжется, — сказал он.

— Вспомни, сын, ты говорил, что в разных мирах могут быть разные физические законы.

— Э… помню.

— Вот ты и убедился в своей правоте.

До Сергея дошло. Лицо стало как у обиженного ребенка влезшего в так весело плясавший перед ним огонь.

— Лучше б не убеждался.

— Если б да кабы…

— Волхв, я не слишком, умный, — Горыня сделал акцент на слове «умный», — чтобы понять ваши небесные материи и веяния эфира. Ответь на простой вопрос: что делать дальше?

— У меня осталась пара жучков, — Алексей порылся в кармане и вытащил на ладони золотого кузнечика и толстую гусеницу. — Больно уж красивые, нравилось мне на них смотреть. Думаю, хотя бы на первое время хватит.

* * *

Белка заскочила на прилавок. Настороженно посматривая, потянулась носом к лежащей горкой одежде. Хмурый портной — его кислую мину не смогли подсластить ни похвала товара, ни, что невероятно, выложенные за него золотые изделия — махнул на нее. Зверек возмущенно цокнул и мигом оказался на плече великана. Оттуда застрекотал как маленький пулемет.

Алексей взял одежду.

— Можно здесь переодеться?

Портной молча кивнул.

Покрасовались перед зеркалом.

Из лавки они вышли, почти ничем не отличаясь от местных жителей. Этим «почти» были Грымт, которому кое-как нашли огромные штаны. И Кемиранос, наряженный в детскую одежду и с гремящем мешком за плечами. Все остальные могли спокойно пройти по улицам, не привлекая к себе внимания. Двоими даже могли восхититься. Аленушкой за красоту и Горыней за мощь и ширину плеч.

До дома Джона добирались под злыми взглядами аборигенов. Хмурая Клотильда впустила их, но ушла сразу. Обеда не предложила. Что значит верная служанка. И под видимым радушием хозяина почувствовала неприязнь к этим, с позволения сказать, гостям. Как только она ушла, прерванный разговор потек дальше.

— Жуки-то понятно, — сказал Горыня. — Но надолго их не хватит. Тем более, что остался всего один.

— Я думал сначала остаться у Джона, — проговорил Алексей. — Но нахлебником быть не хочу. Нам надо уйти.

— А куда? — влез Кемиранос.

— Есть задумка.

Алексей по кругу осмотрел друзей. В сердце появилось что-то подобное гордости. Как же — это великие богатыри и воины, а приняли его к себе как равного. Советуют, но и сами спрашивают. Доверяют прикрывать спину. В их компании даже принцесса есть. Он посмотрел на Аленку. Девушка сменила сказочный сарафан на местное платье. Одела соломенную шляпку с широкими полями и алой лентой поверху. Стала еще более миловидной. Это сразу же отметил и Сергей. Прикипел к ней взглядом. Старается не отходить далеко.

— Волхв, что тянешь, говори.

Это Горыня, великий богатырь и несравненный лучник. Единственный кто, как рассказали Алексею, смог сбить на лету гуся-лебедя. Числится у князя Владимира Красно солнышко лучшим стрелком.

— Мы ждем.

Это уже Кемиранос. Он из рода гномов. Его профиль секира и арбалет. Знает, как добывать и лучше обрабатывать металлы. Знаток механики.

Рядом с ним Грымт. Он горный великан. Сергей однажды рассказал, что горные великаны поголовно состоят на службе князя. Ценятся за бешеную силу и выносливость.

Алексей окинул их взглядом. Эти великие. И принимают его.

— Недалеко отсюда есть заброшенный замок. Могут быть некоторые проблемы при вселении, но при соответствующей подготовке я думаю, у нас все получится.

ГЛАВА 29

На первый взгляд замок был необитаем, но Алексей хорошо помнил обманчивое впечатление, возникшее у них при его первом посещении. Тогда они потеряли Поля.

— Ничего не изменилось, — проговорил Джон.

— О чем ты? — спросил Алексей. Он пристально рассматривал замок.

— Не изменилось, говорю. Даже странно. Мне думалось, что как только не станет Орона, сгинет и это нечистое место. А вот осталось.

Три дня назад, когда они сообщили Джону что уходят, а главное куда, новоявленный староста неожиданно решил пойти с ними. Алексей не мог понять такого желания, но как ни пытался отговорить, Джон Сильвестрн держался за них крепко и отпускать не собирался.

— Я должен увидеть, — твердил он, как попугай. — Должен убедиться.

— Да тебя же старостой выбрали!

— Ничего. За две недели мало что изменится.

Воспоминания прервал громкий шепот Горыни. Богатырь сидел на дереве и внимательно следил за замком.

— Во дворе замечен человек.

— Человек? Кто это может быть?

— Наверно еще один ренегат, — Джон хищно улыбнулся.

— Сначала проверить не мешает. Убить никогда не поздно.

— Пап?

— Сергей, я тебе уже говорил, что ты с Аленой остаешься здесь.

Сергей обидчиво шмыгнул носом. В руке сжат старинный пистолет.

— Но…

— Ты что, не понимаешь? Там может быть бой…

— Вот именно!

— Не перебивай старших. Ты хочешь, чтобы Алена участвовала в бою? Я — нет. И одну ее оставлять нельзя. Так что я назначаю тебя в охрану. Понятно?

— Да, — Сергей пожал плечами. Голова опустилась на грудь. Глаза грустные-грустные.

Джон хлопнул Сергея по плечу.

— Не расстраивайся ты так, — сказал он оптимистично. — Придет и твое время. Вон тятька состарится, будет вместо тебя в охране. Ну а ты соответственно вместо него. А пока я тебе сувенир принесу. Волчий медальон.

Подросток горестно вздохнул. Даже спина выражала уныние и безмолвное обвинение.

— Издеваетесь? — Пошел к Аленке. Чем ближе подходил, тем больше выпрямлялась спина. В движениях появилась уверенность. Подошел уже гордый, с улыбкой. Аленка робко улыбнулась в ответ.

— Отец попросил остаться, — сказал он. — На всякий случай. Прикрывать тыл. Ну, в общем, чтобы сзади не напали. Сколько сильных войск пропало, потому что не подумали поставить позади заслон из проверенных бойцов.

Аленка снова улыбнулась. Сергей сел рядом на траву. Она прильнула к нему. Прижалась к плечу. Пацан уверенно обнял ее. Грустно посмотрел в сторону отца.

— Пошли, — скомандовал Алексей.

Грымт коротко кивнул, зашипел от боли. Белка на плече больно впилась когтями, чтобы не упасть. Кемиранос отсалютовал секирой. Оружие у гнома новенькое. По острию проходит серебряная полоска шириной в два сантиметра. У Грымта такое же, только больших размеров. А у Горыни стрелы с серебряными наконечниками и осиновыми древками. На всякий случай цельносеребряный кинжал. Все оружие закупил Джон. Так же как и припасы. На возражения сказал, что и так хотел сходить, убедиться. Набирать отряд хлопотно, да и кто согласиться. А тут сами решили.

— Ведь кроме тебя там еще кто-нибудь мог выжить, — добавил он.

Алексей вспомнил, как еще убеждал всех, чтобы никто кроме Сергея при Джоне не трогал эти серебряные вставки.

Ворота появились раньше, чем Алексей ожидал. Такие же приоткрытые в ожидании жертвы. Серый камень все также внушает апатию и безволие. Алексей сжал зубы, чтобы не поддаться его влиянию.

— Здесь жить? — буркнул кто-то. — Веселое местечко.

Кемиранос осторожно приблизился к входу. Быстро вкатился внутрь. Замер, выставив секиру. Следом влетел Грымт. Створки громко хлопнули о стену, распахнувшись во всю ширь.

— Черт, Грымт! — взъярился Алексей. — Ты б еще в колокол позвонил.

Последним зашел Горыня. Лук натянул до плеча. Свет солнца звездочкой светится на острие стрелы. Отпрыгивает колючими лучиками.

Двор пуст. Булыжная мостовая засыпана песком и пылью. Прямо посередине тянется одинокий след. Алексей сразу обратил внимание, что след ступни смазан, вытянут. Человек шел, в прямом смысле волоча за собой ноги.

Вот и знакомая дверь. Алексей вздрогнул. Здесь упырь схватил Поля и высосал всю его кровь. Алексей толкнул створку. Дверь открылась с легким скрипом. За ней длинный коридор. У дверей светло, но дальше все темнее и под конец полностью тонет во мраке.

— Сюда, — твердо сказал он.

— А почему именно сюда? — спросил Кемиранос. — След-то в другую сторону.

— Лучше не спрашивай, — Джон отодвинул гнома и шагнул за порог. — Темновато.

Неожиданно стало еще темнее. Сильвестерн резко подскочил. Развернулся, выставив пистолет. В дверь заглянул Грымт. Ссутулившись и боком он кое-как пролез.

— Грымта вперед, — велел Алексей.

Поздно, — донеслось от Джона. — Мне с ним не разминуться.

— Хорошо. Только смотри в оба.

— Да хоть в три. Все равно ничего не видно.

— Я помогу, — прогудел Грымт. — У меня нюх и так был. А в последнее время что-то усилился он.

— Понятно, об этом мы еще поговорим, — сказал Алексей и продолжил. — Кемиранос — замыкающий. Горыня — в центр.

— Как это меня в центр?

— Не обсуждать! — прогудел издали Грымт.

Алексей встревожился.

— Грымт, куда вы без нас пошли?

— Да тут мы.

— Там и стойте.

— Так что же? — начал Горыня.

— Пойми, у тебя единственного из нас есть осина. Терять тебя нельзя.

Богатырь нехотя кивнул. Начал протискиваться вперед.

— А нас можно? — донеслось в этот момент от Джона.

— Вы воины, — ответил Алексей. — Должны быть готовы и жизнь отдать, и наоборот, хранить ее по приказу как зеницу ока.

Пошли вперед. Сначала коридор темнел, но потом на стенах начали появляться пятна синего свечения. Постепенно они становились больше, расширялись. Со стен перешли на потолок, даже на пол. Три богатыря посматривали с испугом, но вид старались держать мужественный и непоколебимый. А тут еще Джон добавил сумятицы.

— Мертвые все еще скорбят, — сказал он. — А я думал, что после смерти убийцы жертвы успокоятся. Перестанут взывать к живым о мщении.

— Какие мертвые? — мигом насторожился Горыня.

— Какие жертвы? — насторожился Кемиранос.

— Вот это, — Джон остановился и показал на светящиеся стены, — это души убитых здесь.

— Как их много, — сказал Грымт. — Надо помочь.

Алексей хотел было вмешаться, объяснить. Потом подумал, и решил не лезть. Разговор еще немного продолжился и затих сам собой.

Коридор резко повернул. Алексей зашел за угол и сразу увидел впереди светлое пятно выхода. На синем фосфорном фоне оно выглядело как пятно нарисованное серой краской.

— Тихо, пришли, — негромко проговорил он. Оставшиеся разговоры тут же утихли.

Джон ждал у входа. Когда подошли, он пристально посмотрел на Алексея.

— Мне кажется, ты мне об этом рассказывал, — он сделал шаг в сторону открывая проход. — Идите смело, я проверил, там никого нет.

Алексей сунул руку в перчатке в карман (приходится играть роль). Выгреб жменю серебряной дроби, его личное изобретение. Первым шагнул в коридор. Рука наготове, чтобы сразу кинуть россыпью. От такого никто не увернется. В другой руке пистолет — превратить оборотня в «ртуть». «Думаю, ему это мало понравится. Да и вампиру тоже».

Под ногами сухо затрещало. Он бросил быстрый взгляд. Кости. Под ботинками лежали обломки белых костей, клочья шерсти. Он обошел лежавшее на боку массивное деревянное кресло. Настолько огромное, что Грымт мог бы посидеть в нем со всеми удобствами.

Темный зал освещен только светом, сочившимся из двух узких окон. Они расположены горизонтально и настолько тусклые, что сразу становиться ясно, что выходят они не на вольные просторы, а на стену другого здания.

Алексей встал перед креслом. Ноги сразу утонули по щиколотку в густом ковре. Сделал шаг, снова затрещали кости, но тихо, приглушенно. До Алексея дошло, что кости высыпаны прямо на ковер. Он осторожно, с трудом ориентируясь в темноте, обошел зал. Ковер был только в центре. Еще какая-то материя на стенах. У одной стоял перевернутый на бок, столешницей к залу, стол. А вот кости были везде. Россыпью и целыми скелетами. Изредка завернуты в целую шкуру, но все равно кости.

«Что же вампир здесь творил?» — мелькнула мысль.

И еще одна мысль билась в голове, стараясь вырваться на свободу. В число избранных, которые обдумываются. Алексей понял, что подсознательно уверен, что он здесь уже был. Даже приложил к этому безобразию руку. Потом дошло. Наверно здесь было что-то вроде казармы для оборотней. А как медальоны взорвались, они здесь и остались.

Остальные разбрелись по залу. Рассматривали. Кемиранос поднял над головой волчий череп. Что-то провозгласил. Подошел Джон.

— Я поражен, — проговорил он. — Как ты смог это сделать?

— Это не я, — скромно ответил Алексей.

— А кто? — удивился Джон.

— У вампира была одна скверная привычка. Вот она его и убила. Да и слуг заодно.

— Познай врага и используй его слабости против него, — еле слышно пробормотал Джон.

Алексей усмехнулся. У него не было времени познавать. Просто сделал первое пришедшее в голову.

Он повернулся, осматривая зал, и вдруг понял. Никакая это не казарма. Это тронный зал лорда Орона. И место где его проклятая душа нашла вечное успокоение. А он-то гадал: что это ему все кажется таким знакомым? Но как здесь все изменилось.

Он пошел вперед, шаря ногами, сдвигая кости в сторону. Пытался вспомнить приблизительно место. Драные лохмотья обнаружил рядом с троном. Поднял. Пощупал ветхую ткань. На секунду мелькнула мысль, что держит в руках останки упыря. Как насчет риска заразиться? Но пальцы уже нащупали жесткое и продолговатое. Раскутал и достал из рвани небольшой — сантиметров двадцати в длину — ножичек. Весь из блестящего металла. По кромке проходит широкая деревянная вставка.

— Поль, — с болью проговорил он. На него накатило. Долго сдерживаемые чувства прорвало. Из глаз Алексея брызнули слезы.

— Ваня, — простонал он сквозь стиснутые зубы. — Ваня.

— Папа, что с тобой? — Рядом оказался Сергей. Дотронулся ему до плеча. Алексей быстро обернулся. Глаза распахнуты. На лице широкая улыбка.

— Сергей, — сказал он весело. — Видишь этот нож? Сим достойным клинком твой батя завалил местного кровососа.

— Тот самый нож? — тихо спросил Сергей.

— Да, тот самый, — Лицо его изменилось. — А ты здесь откуда? Я же тебе сказал, чтобы ты нас ждал. А Алена как же?

— Да не могу я там сидеть. Когда вы тут. А Алену я просто так не бросил. Я ей пистолет дал.

Сергей недоуменно смотрел на красные, распухшие глаза отца.

* * *

— Там кто-то был, — закричал Горыня.

Сергей повернулся на крик. Алексей в этот момент вытер слезы руками, протер глаза. Сын обернулся обратно, посмотрел еще с большим недоумением: не показалось ли, что отец плакал.

— Пошли, — коротко бросил Каширцев.

Снова под ногами треск костей, когда они побежали за всеми в сторону наполовину открытой массивной двери. Как выбежали, Алексей обернулся, посмотрел на дверь. Точно, тот самый орнамент. Ползут змеи, нападают на кричащих женщин. Душат их, кусают, глотают. Странный вкус у местного упыря. Был. На весь замок одна дверь в такой кровавой теме.

Дальше пошли осторожнее. Просматривали темные углы. Оружие наготове. Пару раз далеко впереди видели движение, но не расслаблялись. Сколько их не знал никто. Так что запросто могли заманить, а на пути расставить засады. Да побольше, побольше.

Алексей словно снова переживал погоню за инсектом по коридорам звездолета. Даже начало снова появляться сосущее чувство отчаяния, что вот-вот не успеет.

Вскоре преследуемый стал появляться все ближе и ближе. Они сразу удвоили осторожность.

Это был человек. Он стремительно шел впереди шаркающей походкой. На них не обращал внимания. Одет он был в нечто подобное мешку с прорезанными дырками для рук и головы. Грязный. Волосы свисают сальными космами. Алексей чертыхнулся.

— Стой! — крикнул он.

Человек сразу остановился. Замер не двигаясь. Алексей побежал к нему.

— Осторожно! — закричал Горыня вскидывая лук. Сергей бросился за отцом, размахивая кинжалом.

— Ничего он не сделает, — Алексей остановился перед зомби. Резко выдохнул, восстанавливая дыхание. — Это способно только выполнять приказы.

— Да? — Грымт подошел к мертвецу. Белка сидевшая у него на ладони мигом взвилась на плечо, оттуда сердито посматривала. Великан с интересом посмотрел в безжизненные глаза. Сергей попытался повторить его подвиг, но от мертвого взгляда его бросило в дрожь, затошнило.

— Иди сюда, — с сомнением приказал Кемиранос.

Зомби безмолвно развернулся и пошел на гнома.

— Уйди, уйди! — тут же завопил тот. Пальцы нервно сжали секиру.

Получив приказ, мертвяк развернулся и пошел дальше по коридору.

— Стой! — крикнул ему вслед Алексей.

Тот встал. Алексей снова догнал его. Встал перед ним, перекрывая дорогу.

— Действительно, — задумчиво проговорил великан и добавил. — Сядь.

Зомби сел на пол.

— Выполняет, — прогудел Грымт.

— Ляг! — тут же сказал гном.

Зомби выполнил.

— Отожмись тридцать раз, — приказал Горыня.

— Гляди, выполняет, — гном засмеялся. — Встань и попрыгай на одной ножке.

— Продолжай прыгать и корчи рожи, — добавил Грымт.

— Весело. А ты не хочешь что-нибудь приказать?

Сергей замотал головой на слова Горыни.

— Не хочу, — сказал он. — Да и Алене это не понравиться.

Горыня, великан и гном распалились. Выкрикивали различные приказы, хохотали. Алексей поглядывал на них с недовольством. А вот Джон откровенно злился. Наконец не выдержал.

— Вы! — заорал он. — Немедленно заткнулись и прекратили.

В наступившей тишине Кемиранос, Грымт и Горыня медленно обернулись, отыскивая того смертника, который посмел, вот так, на них. Джон спокойно посмотрел в разозленные лица.

— Вы мне не нравитесь, — проговорил он. — Не нравились раньше, а теперь не нравитесь еще больше. Этот человек когда-то принадлежал к моему народу. Не его вина, что вампир надругался над ним и превратил в такое. Вы же глумитесь над ним. Ни за что. Не можете помочь освободить его, так проявите хотя бы уважение.

Их лица поменялись так быстро, что Алексей и не знал, что такое возможно.

— Прости, — сдавленно проговорил Горыня и отвернулся.

Кемиранос нахмурился, шмыгнул носом.

— Я сам себе не нравлюсь, — сказал он.

Грымт промолчал. По лицу скользнула нехорошая улыбка.

Горыня резко вскинул лук. Щелкнуло. На груди зомби, колоском хлеба, выросла стрела. Все знали, что наконечник у нее серебряный. Ждали, что от мертвяка повалит дым, или он превратиться в пыль.

Мертвяк даже не обратил на стрелу внимания. Стоял, равнодушно ожидая приказов.

— Не действует, — проговорил Алексей. — Серебро на него не действует?

Грымт кивнул сам себе. Белка на плече недовольно зацокала.

— Как его освободить? — вскричал Горыня.

Алексей не вслушивался в слова. В голове только одна мысль: если зомби не берет серебро, то как их уничтожить? Он хорошо помнил, что у вампира было по крайней мере еще два зомби. Но их ведь может быть и поболе. И если кому-то вздумается натравить на них этих неуязвимых, то будет плохо.

Между тем вперед вышел Кемиранос.

— А если его секирой? — сказал он. — Такого никто не выдержит.

— Остановись! — тут же вмешался Джон. — Только представьте себе. Надо придумать, как убить его, а не порубать на куски и оставить жить так.

— Придумать, — последние слова чем-то зацепили Алексея и вывели из задумчивости. — Придумать, — проговорил он. Внезапно глаза его загорелись. — Приказы.

— Что «приказы»? — спросил Грымт хмуро.

— Он же выполняет любые приказы.

Алексей метнул на зомби быстрый взгляд.

— Умри, — приказал он.

Зомби на глазах одеревенел и рухнул на пол как бревно.

— Вот! — обрадовался Алексей.

Горыня и Джон долгую секунду смотрели на мертвяка.

— Спасибо, — проговорили оба одновременно. Горыня склонился к мертвяку. Начал выдергивать стрелу. Серебряных был всего десяток. Надо беречь.

— А я уж думал, — Джон покачал головой, — почему Орон не использовал их как силу? Теперь ясно.

— Погоди радоваться, — вдруг отчеканил великан.

Все недоуменно уставились на него. Грымт сделал один гигантский шаг. Встал сразу над мертвым. Горыня поднялся со стрелой в руке. Поднял глаза вверх, посмотрел на склонившегося над ним великана. Сразу стал заметен контраст. Макушка богатыря едва доставала Грымту до груди. Великан усмехнулся. Скосил взгляд на труп.

— Оживи! — громыхнул он.

Наступило тревожное ожидание, когда все смотрели на мертвого и ждали его реакции. Это походило на то, когда у человека исполнилась заветная мечта, но неожиданное случается что-то, что может одним махом убрать все, как шахматист сметает с доски фигуры.

Ожидание нарастало. Мертвый продолжал лежать.

— Он… действительно умер, — наконец с надеждой проговорил Горыня.

— Он умер, — торжественно объявил Джон.

Грымт нахмурился. Несильно оскалил зубы. Спрятал снова.

* * *

Следующие два дня они обыскивали замок на предмет оборотней и вампиров и занимались упокоением зомби. Первых и вторых найти не удалось, а вот третьих обнаружили целых двадцать три. С радостью вернули в мертвое состояние. Везде ходили гурьбой. С ними не было только Сергея с Аленой. Девушка до дрожи боялась чудовищ, а Сергей ее охранял, радуясь возможности сыграть роль рыцаря. Когда в комнате, они устроили себе несколько спален, натаскали туда мебели, то часто наблюдали картину: Сергей сидящей на стуле рядом с кроватью, и Аленка верхом на ней, поджав ноги. Настороженно осматривается. С большим испугом смотрит на дверь и под кровать. Там же темно, там пыль. Где же еще обитать чудовищам как не там?

Наконец убедились, что замок пуст. Джон отбыл в тот же день успокоенный. Серебряное оружие забирать не стал — объявил это подарком и даже заслуженной наградой, за могущею стать опасной работу. Не стала, ну и хорошо.

На третий день появились первые вопросы по поводу пищи. Запасы в мешках подходили к концу, а надежного источника питания так найдено и не было. Пока спорили что делать, не заметили, как Горыня куда-то пропал. Потом спохватились, начали искать. Когда он, наконец, появился из леса с оленем на плечах, были просто готовы его убить. Но стребовали только обещание, что больше он не будет уходить без предупреждения. Ведь не маленький, понимает, в каком месте живут. Грымт тоже пару раз исчезал. Куда не говорил, но всякий раз добросовестно предупреждал заранее.

Потом они обнаружили в подвале склад мяса. Все было в превосходном состоянии. Лорд Орон что-то там сделал, что сильно походило на магию, и комната оказалась замороженной. Стены во льду. Так как кроме оборотней мясом кормить было некого, то сначала решили ничего не трогать. Но потом осмотрели, все туши оказались либо оленьи, либо бараньи. Ни какой человечины. Обнаружили, правда, нарезанные куски свинины. Но свинину легко можно спутать с человечиной, так что выбросили от греха подальше.

Но мясо одно есть как-то не очень. Эту проблему решила Алена. Девушке не нравилось находиться в замке. Мрачные стены давили на нее. А ужасные истории об его бывшем хозяине рвали нервы в клочья. Она начала проситься сходить в лес. Погулять хотя бы вдоль стен. Это повторялось. Сергей сопровождал Алену в каждой ее прогулке. Вскоре девушка, полжизни проведшая в таких лесах, начала приносить в замок всевозможные питательные травки, которые существенно разнообразили меню.

* * *

— Сергей, может, ты сегодня останешься со мной? — попросил отец.

Сергей как-то сразу замялся, засмущался. Видно не хочет отказать отцу, но придется. Алексей сразу улыбнулся ему. Не стал ставить сына перед выбором кому отдать предпочтение: отцу, или любимой девушке.

— Ладно, беги, — сказал он. — Кемираноса попрошу. Он все еще связан со мной клятвой.

— Можно? — не поверил Сергей.

— Можно.

— Правда, можно?

— Нет.

— Как «нет»? — чуть не взвыл Сергей. — Ты же говорил.

— Ладно, беги, — засмеялся Алексей над выражением лица сына. — Не будешь бесконечно переспрашивать.

Сын исчез со скоростью молнии. Был, и вот его нет. Алексей тяжело вздохнул перед серьезной работой. Сегодня, наконец, он решил, что попробует своей волей погулять там, где ему хочется. А если уж точно, то Алексей, окрыленный успехом с Юлиным миром, задумал прорваться в реальный мир.

— Ваня, — простонал он.

В ответ тишина. Каменные стены вокруг впитали горя и страданий много. Гораздо больше, чем сейчас кипело в Алексее. Замок смолчал, не заметив такой мелочи.

Алексей снова стиснул зубы. Застонал. Потом резко тряхнул головой.

Нет, надо забыть. Хотя бы на время, чтобы сосредоточиться. Потом делай что хочешь, но сейчас надо хоть на шаг приблизиться к разгадке смерти сына. Неожиданно ядерным взрывом вспыхнула мысль еще более ужасная. Алексей чуть не завыл в голос. Если Ваня мертв, мир пропал, то в реальном думают, что он тоже погиб. Датчики на этот мир не настроены, камеры ничего не покажут. А правило было простое — если он погибает, то все спасенные тоже умрут. Приговор приведут в исполнение. В таком звере как Эдуард Степанович жалость не проснется и совесть не скажет своего веского слова. Для него собственная шкура важнее. И чертова корпорация важнее.

Алексей метнулся к двери. Дошло, что это бесполезно, бросился обратно в центр комнаты. Там закрутился на месте, словно находится на перекрестке и решает куда пойти. Замер, повернувшись к окну. Вспомнился белый льдистый экран. Вдруг все-таки на нем что-то видно? Алексей на секунду помедлил. Вдруг он стоит так, что его видят сбоку, а то и вовсе со спины. Потом плюнул. Ну и что, голос-то услышат. Он напрягся. Слова начали падать убийственно как стрелы в лезущих на стену врагов.

— Я знаю, мой сын умер, — сказал он. — Но у вас в руках еще остались моя жена и дочь. И если с ними что случится, вы пожалеете, что на свет родились. Нет зверя настолько жестокого как человек. И нет человека более жестокого, чем человек, который мстит. Ваша жизнь в руках моих ближних. Запомните это. Вам все понятно Эдуард Степанович? Я, конечно, вас не слышу, но надеюсь, вы услышали все. Потому что для меня незнание не освобождает от ответственности.

После того как высказался, на душе легче не стало. Захотелось рвать и метать. Мужчина должен защищать своих близких, и он сходил с ума, оттого, что не мог этого сделать.

Дверь хлопнула. Без стука вошел Горыня. Удивленно посмотрел на Алексея.

— Какой леший тебя укусил?

Алексей оглянулся. Посмотрел ему прямо в глаза. Горыня почувствовал, как мышцы резко напряглись. В груди полыхнуло праведным гневом.

— У тебя кто-то умер? — прорычал он. — Только скажи, кто так поступил с близким тебе? Я его…

— Я его сам, — рыкнул в ответ Алексей. — «Ты его не достанешь», — тут же додумал он.

— Горыня, — сказал он.

— Да, волхв.

— Мне надо отлучиться… на время, — голос предательски дрогнул. — У Сергея дела, поэтому замок оставляю на тебя. Проследишь?

— Дела ученика знакомы, — усмехнулся богатырь. — Мешать не будем. А на меня ты можешь положиться. Что собрать в дорогу?

Алексей поймал себя на том, что хотел засмеяться. Сдержался, чтобы не обидеть друга.

— Мне ничего не надо, — сказал он. — Я отправлюсь прямо отсюда.

Горыня понимающе кивнул. Улыбнулся.

— И еще, — Алексей чувствовал, как теряет уверенность и ярость. Заторопился. — Я не знаю, как я… отбуду. Могу просто исчезнуть, а может… эээ… тело может остаться здесь. Если что — проследите за ним.

— Послежу, — преувеличенно серьезно проговорил богатырь. Алексей понял, что он так прячет тревожную неуверенность. Опаску перед чем-то неизвестным, непонятным.

— И еще. Возьми, — Алексей протянул Горыне пистолет. — Даю на сохранение. На всякий случай. И вот смотри, вот эта кнопка заставляет жезл работать. Только на себя не направь, видишь вот этот выступ, направь его на врага. Вдави кнопку и все будет OK, понятно?

— Понятно, волхв. Благодарствую за доверие.

Алексей отвернулся от богатыря. Взгляд упал на кровать. Она сбита из кое-как отделанных досок. Сверху накрыто темно-синим одеялом из толстой грубой ткани. Одеяло такое огромное, что под ним уже ничего не разглядеть. Только холмом выпирает подушка.

«Сконцентрироваться, мне надо сконцентрироваться». — Алексей лег на постель. Доски прогнулись, скрипнули. Голова погрузилась в подушку, словно в стог сена.

— Мир, — вслух сказал он, не став таиться от Горыни. — Реальный мир.

Ничего не произошло.

Алексей взглядом скользнул по серому потолку. Он и не ожидал, что так сразу выйдет. Попробовал нагнать в сердце больше ярости. Больше воли.

— Реальный мир.

Снова ничего.

— Реальный…

На девятой попытке что-то произошло. Мир словно сдвинулся в сторону, начал расплываться. Последняя мутная картинка свилась словно свиток и ушла куда-то в сторону. Вместо нее вокруг заплясали цветные змеи. Побежали солнечные зайчики. Сбоку раздалось шуршание, словно мышонок лазает в коробке. Выдвинулось как слайд новое, другое. Картинка начала медленно проясняться. Перед глазами проявился длинный коридор, отделанный белыми панелями. Точно такой же потолок. Алексей перевернулся. Оказывается он лежит на полу. Пол укрыт серым линолеумом, но судя по холодности, сразу под ним бетонный пол.

— Где я? — прошептал он. Но в голове уже начало появляться узнавание. Прежде чем оно оформилось в полную уверенность, он увидел, как над ним наклонился человек. Это был Николай. Главный ученый во всей этой шарашкиной конторе.

— Владимир, что с тобой? — спросил он с тревогой. — Тебе плохо?

«Нет, мне хорошо, — возликовал Алексей, — у меня получилось!» — Но озвучивать это не стал.

— Голова кружится, — слабым голосом проговорил он. Добавил дрожи. Потом до него дошло, как назвал его Николай. Он чуть не заорал от счастья, что такое, да все ему одному. Такого везения просто не бывает. Поднялся, изображая из себя больного на последнем дыхании. А сам довольно покрутился в новом теле. Как-то даже не привычно. Путешествует по мирам сам, и не в теле какой ни будь зверюги. Не видно шерсти, когтей, хитиновых лап. Он в теле человека. Чужом теле. Захваченном теле.

ГЛАВА 30

Контуженного пришлось изображать минут пять. Потом резкое прояснение в сознании и Алексей пошел твердым шагом, широко разведя плечи. Николай только восхищенно покачал головой.

— Мне бы так, — проговорил он. — А то давление просто поднимется, и хоть вешайся.

Алексей пожал плечами. Сам настороженно думал. Эйфория от радости прошла и наступила тревога. Он не представлял себе, кем является этот Владимир. Как должен себя вести. Его характер, привычки. Да просто, кто у него друзья. Есть ли жена, дети? А если есть, то где они, как выглядят?

Краем уха он уловил слова Николая.

— За то в обморок не падаешь, — отстраненно ответил он.

Николай согласно кивнул.

— Может, тебе в медпункт?

— Нет. Куда мы шли?

Николай удивленно приподнял бровь. Вот оно, подумал Алексей, начинается.

— В лабораторию к «Творцу», — Николай улыбнулся — Что, тут помню, тут не помню?

Алексей усмехнулся.

— Пошли.

В коридоре столкнулись с Эдуардом Степановичем. Поздоровались с ним. Директор по деловому улыбнулся, кивнул. Прошел мимо. Алексей почувствовал, что не дышит. Выдохнул, закашлялся.

— Что, муха?

— Две, — кое-как прохрипел Алексей ему в ответ. — Вот такенных, — он развел руки на ширину коридора.

— Неужели от зоологов наших сбежала? Ну, я им задам, — Николай засмеялся.

В лаборатории по прежнему царила суета: носились ассистенты, солидно ходили ученые. Правда солидность не помешала им со всей веселостью поздороваться с Николаем. Появились так же изменения в аппаратуре. Кроме голографического компьютера появились другие различные диковинки. Оставалось только думать: то ли это новые поступления, то ли не хотели перед ним все раскрывать. А если верно второе, то опять развилка. Боялись, что он может сбежать, или действительно хотели отпустить после выполненного задания?

Он заметил, что льдистого экрана нет на месте. Остались только многогранные стержни.

— Э-э-э… — ткнул пальцем между стержнями Алексей. Он успел не договорить.

— Включить хочешь? — Николай нажал кнопку на боку «Творца». Между стержнями словно сверкнула молния, и вслед развернулся льдистый экран. — Думаешь, что-нибудь проявится? Не обольщайся. После того как мир номер четыре стерся, все пропало. Что с подопытным не понятно. Ведь по всем правилам в стертом мире жить невозможно. А ведь живет жук.

Алексей подошел и посмотрел на приборы, про которые директор говорил, что они регистрируют состояние его организма. Там что-то пищало. По четырем экранам скользили тонкие линии и только в одной он разобрался, что она изображает, как работает его сердце. Вот, значит, как, не видят, но чувствуют. Интересно, а что случилось с тем приборчиком, что показывал видео. Хотелось бы узнать. Наверно сказались те фокусы, что теперь выделывает его тело. Но тогда почему остальные работают?

Он отошел от приборов и подошел к «Творцу». Осмотрел этот прямоугольный ящик с выступающими кнопками, дисками. С торчащими проводами. Сразу видно — экспериментальная модель. Дизайн появляется после. Внимание привлекли десять маленьких, как таблетки, кнопок. Под ними шли цифры. От нуля до девяти. Над кнопкой с номером четыре горел зеленый огонек. Над кнопкой один, два и три огоньки были красными.

Алексей взглянул на Николая. Тот, отвернувшись, беседовал с толстяком в белом халате. Алексей еще раз оглянулся по сторонам. Палец быстро ткнул пятую кнопку. Льдистый экран чуть мигнул. Над кнопкой загорелся синий огонек. Алексей улыбнулся.

— Хочешь научиться? — раздался над ухом веселый голос.

Алексей дернулся. Быстро повернулся готовый к нападению. Чуть не ткнулся подбородком в лицо Николая. Тот отшатнулся, посмотрел на него с тревогой. Рот приоткрылся от удивления.

— Блин! — быстро проговорил Алексей. — Ну ты и даешь. Так и инфаркт заработать можно.

— Точно, — проговорил Николай, кивая на каждом слове. — Ты что так прыгаешь?

— А ты чего так крадешься?

Постояли, подышали некоторое время, отходя.

— Ну, так что, покажешь? — наконец сказал Алексей.

— Чего? Фу ты, зачем тебе это надо?

— Захотелось. Что нельзя? — Алексей хорошо знал, что рискует, но, ориентируясь на слова Николая, решил развивать риск.

— Да, блин, — сказал Николай.

— Ты же обещал, — Алексей заставил себя усмехнуться. — Не будешь в следующий раз язык распускать.

— Черт с тобой, — Николай махнул рукой. — Раз уж вожу сюда, так гулять по крупному.

Водит? Алексей внутренне возликовал. Значит он с другого отдела. Везет так на полную катушку. Это ж можно все о «Творце» расспросить, посмаковать детали. Главное не вызвать подозрения, задав слишком общеизвестный вопрос, или наоборот выдать себя излишней осведомленностью.

— Показывай, давай. Не жадничай, — он легко подтолкнул Николая в плечо.

— Да, черт, — растерялся Николай от его напористости. — Если б тебя не знал, подумал бы что хочешь что-то вызнать.

Алексей вздрогнул, поежился.

— Да ладно, показывай, — проговорил он жизнерадостно. Николай чуть шевельнул губами, превратил их в улыбку.

— Смотри внимательно, а то вы со своими клонами вечно обо всем забываете.

Я вожусь с клонами, сделал для себя галочку Алексей.

— Вот так оно включается, — Николай показал пальцем на ничем не отличающуюся от других кнопку-таблетку. — Вон там вон видишь провода с обручем. Да видел ты их. Они на голове закрепляются. Обруч улавливает мозговые волны. Проводит их через…

Алексей старательно кивал, делая вид, что посыпавшиеся на него термины ему понятны. Сам старательно запоминал последовательность нажатия кнопок. По сложности управления «Творец» не отличался от обыкновенного ДВД проигрывателя и Алексей почувствовал себя в силах справиться с ним.

— А это что за кнопки? — Он указал на ряд кнопок с цифрами первых привлекших его внимание.

— Это? Они указывают последовательность миров, чтобы легче было настраивать.

— Понятно, — сказал Алексей и нажал кнопку с номером два.

Льдистый экран мигнул. И тут же белизна сменилась безжизненным пейзажем мертвой, по крайней мере, на поверхности, планеты. На переднем плане разжеванные, перемолотые и выплюнутые останки звездолета. Увидев его, Алексей почувствовал себя так, словно у него заболели разом все зубы.

Хотевший что-то сказать Николай, замер. Рот у него приоткрылся.

— Мать твою, — наконец проговорил он и добавил. — Как это может быть?

С боку, рядом со звездолетом Алексей увидел второй. А возле потерпевшего крушение он рассмотрел маленькие фигурки в скафандрах.

— Везет же новичкам, — быстро заговорил пришедший в себя Николай. — Мы и не подумали даже проверить, настолько были уверены, что миры перестают существовать. Но как это может быть? Надо немедленно сообщить Эдуарду Степановичу.

Вокруг них столпились ученые. Все пораженно смотрели на экран. Николай немедля отправил двоих за директором. Они уходить не хотели. На лицах ребят читалась обида, но их приучили выполнять приказы без возражений, и они пропали за дверьми, до последнего выкручивая голову.

Николай с сомнением нажал на кнопку с единицей. На экране появились затянутые сумерками тронный зал вампира Орона и Алексей с содроганием успел заметить, как из зала вышел Горыня. К счастью на нем была одежда аборигенов и подозрений он не вызвал. Скорее всего, его отметили как местного жителя грабившего замок бывшего угнетателя.

Николай почти сразу переключился на третий мир. Появилась знакомая Алексею комната. Да и не только Алексею, судя по многочисленным разговорам возникшим тут же. Упоминался кот-мутант, какой-то славный пацан с автоматом. Каширцев отчетливо услышал, как кто-то упомянул до сих пор не отданные проигранные пятьсот рублей.

Алексей думал. До него только дошло, что он сделал. Эти ж дотошные ученые наверняка кинутся все просматривать, да все проверять. А чертов экран настроен на замок. Да еще на такое его место, на котором завязано слишком много путей. Кто-нибудь что-нибудь да заметит. Черт. Первый вопрос, откуда в мире вампиров взялись люди из мира сказок. Этого хватит. Начнутся расследования, и неминуемо все раскроется. Черт, черт, черт. Проказа на мою голову.

Появился Эдуард Степанович. Выслушал восторженный рассказ Николая о том, как великий ученый Владимир сделал открытие. Тут же подпортил ему настроение, взгрев за то, что водит в лабораторию посторонних.

— Да какой он посторонний! — пытался оправдаться Николай. — Нашенский. Из отдела клонирования.

— И что? — отрезал директор. — Тебя он к себе не водит. Умный.

Но буквально через минуту директор смилостивился и пообещал забыть о проколе ученого в виду того, что ничего плохого не произошло, а даже наоборот. А потом он выписал не ожидавшему ничего подобного Алексею пропуск в лабораторию «Творца».

— Держи, — Голос Эдуарда Степановича был мягок, но не осталось ни малейшего сомнения, что это приказ. — С твоего проекта я тебя пока снимаю. И не думай возражать. Свиные эмбрионы и без тебя проживут. Зачисляю в штат здесь. Не замыленный мозг нам здесь очень нужен. Понял Владимир?

Алексей кивнул и принял пропуск.

Происходящее не укладывалось в голове. Попасть так быстро в нужное место. Причем не тайно проникнуть, а официально. Можно узнавать что хочешь, никто даже не покосится. А статус человека впервые работавшего с «Творцом» вовсе бесценен. Можно задавать любые вопросы, и никто ничего не заподозрит.

— Ну, показывай, — переключился директор на Николая. Тот начал объяснять. Щелкал кнопками, показывая картинки трех миров. Эдуард Степанович заинтересованно смотрел на экран. Пальцами теребил подбородок.

— Да, да, да, — говорил он сам себе. Потом посмотрел на Николая. — Бери Владимира и разрабатывайте на пару это направление, — он взглянул на экран последний раз и вышел.

— Слышал?

— Еще бы не слышать, — ответил Алексей Николаю, провожая директора недобрым взглядом.

— Тогда приступаем.

* * *

— Да какой ты на фиг ученый? Моя собака и то умнее — вскричал Николай. — Соберись, Виталий.

Алексей съежился. По счастливой случайности его никто не трогал, хотя если честно, такие эпитеты он заработал больше того несчастного лаборанта, на которого обрушил свою ярость Николай. Выигрывал Алексей только за счет того, что мог в любой момент ляпнуть что-нибудь этакое, что можно узнать о мирах только из личного опыта. Николай приходил в дикий восторг. Называл его генератором идей. Ставил всем в пример, что вот, мол, новенький, а уже о таком догадывается. А Алексей постоянно находился в ненормально тревожном состоянии. Ему все время приходилось придумывать, как выразить свои идеи так, чтобы они в будущем не ударили по нему, либо по кому-нибудь из близких.

Когда подошел конец рабочего дня Алексей начал впадать в тихий ужас. Куда он пойдет? Где будет ночевать? Конечно, после ночевок в сказочном мире вроде должен был привыкнуть, но там коротали ночь возле уютного костерка, да под запах жарившегося олешка. А тут на лавочке газеткой прикрывшись? Да еще и от милиции побегать придется, чтобы не загребли как бомжа.

Тут же выяснилось, что Владимир, чье тело он так нагло занял, жил в находившемся при корпорации общежитии. С плеч словно гора свалилась.

Решилась так же проблема как свое жилье обнаружить. Николай прикипел к нему так, из-за его откровений, что шел за ним, говоря о лабораторных проблемах и теориях. Проводил его до общежития, поднялся до третьего этажа и остановился перед дверью с номером 38.

— Ну что ж, — сказал он. — Вот ты и дома, — и посмотрел на Алексея с надеждой, ожидая, что его пустят внутрь, и они продолжат научные беседы. Обломс. Алексей совсем не хотел показывать перед ученым полное незнание собственного жилья. Надо сначала ознакомиться, а уж потом и приглашай кого хочешь.

— Спасибо, что проводил. До завтра, — последнее, что Алексей увидел, когда захлопывал дверь, это разочарованные глаза.

Беглый осмотр показал, что Владимир жил как большинство мужчин. То есть в комнате царил рабочий беспорядок, когда только сам хозяин мог разобраться, где что у него лежит. Пообещав себе с утра все осмотреть, Алексей добрался на кухню, на последнем дыхании ворвался в холодильник. Залпом выпил найденный там пакет кефира, закусил вареным яйцом. Через несколько секунд одетым завалился в постель и вырубился выжатый Николаем за полдня работы. Ученый пахал как трактор и рядом с ним никто не сидел. Как-то даже уважение начал вызывать.

Утро наступило непростительно быстро. Алексей поднялся разбитый как телега, спущенная с горы. В глаза словно по мешку песка сыпанули. Чуть ли не на ощупь отправился в ванную. Очнулся только в коридоре. Сначала не понял, как он здесь очутился. Потом сравнил расстановку комнат в своем доме и в этой комнатке. Ага, все ясно. Тело на автопилоте отправилось по знакомому маршруту, ну и забрело.

Ванная оказалась вообще в противоположной стороне. Сначала белизна глазурованной плитки больно ударила по глазам. Алексей на ощупь добрался к крану. Брызнул в лицо восхитительно холодной водой. Сразу почувствовал себя лучше. Песок пропал, телегу починили. Почистил зубы. Как классно. Казалось, целые годы он не мог просто почистить зубы. Жаль только что не получается сделать это для своего настоящего тела. Совместил бы приятное с полезным.

Можно жить.

Напоследок посмотрел в зеркало. Воо, где же он уже видел это приятное мужественное лицо? А, вспомнил. Эту отвратительную харю не забудешь. Та самая сволочь, что ставила пари на его смерть. Он еще обещал подпортить эту мордашку каким-нибудь ценным прибором.

Алексей напряженно всматривался в отражение. Хотелось вот прямо сейчас сделать что-нибудь эдакое. Надпись на лбу что ли вырезать. Или… Хотя нет, это полнейший идиотизм. Тело нужно ему самому в целости и сохранности. В общем, делаем так. Считаем, что захват тела противника и использование в собственных нуждах, есть надругательство в высшей степени. А уж потом можно будет и добавить.

В лучшем расположении духа Алексей оделся и отправился на свою новую работу.

* * *

Хмурое лицо Николая расплылось в улыбку, когда он увидел входящего в лабораторию Владимира.

— Ну, — сказал Алексей, наслаждаясь тем, что вот так может невозбранно стоять в святыне врага, — что без меня случилось?

— Да что без тебя-то случится? Все интересное происходит только с тобой. Это же ты у нас кладезь идей и ходячая везуха.

— Везухе гип-гип ура! — закричали рядом несколько лаборантов.

Николай бросил на них испепеляющий взгляд, и ребята уткнулись лицом в свои приборы.

— В смысле на мне везут? — продолжил Алексей.

— В смысле тебе везет. Да и нам заодно от щедрот перепадает.

Больше всего Николая интересовал мир Сергея. Как Алексей думал, из-за высоких технологий. Был, правда, еще мир Юлии, где можно было оружием классным разжиться, но там картинка замерла на одной из комнат города. А сдвинуть ее почему-то никак не получалось ни в одном из трех миров. У Сергея хоть показывает место катастрофы. Кругом носятся спасатели. Кружится разная техника. Такая, что ученые просто слюной давились. Они сделали, наверное, уже тысяч десять фотографий и видеозаписей. Пытались по ним воссоздать механизмы. Алексей влез, объяснил, что в разных мирах могут быть разные законы физики, поэтому так уж буквально повторять ничего не надо. Своим умом тоже надо думать. Потом объяснил Николаю теорию, что миры, пока подключены к своему создателю, а, может, правильнее, воображателю, строятся, упорядочиваются. А потом создатель спокойно отключается и мир начинает свое самостоятельное существование. Но если создатель умрет, а сам был при этом подключен, то мир получает от него импульс уничтожения. Подключенный мозг, умирая, знает, что все должно перестать существовать, отключиться и силой воображения стирает мир, как стирается его собственное существование. Причем, пояснил Алексей, это вряд ли происходит сразу. Начинается с одной точки, которая постепенно расширяется и превращается в подобие бездны космоса всасывающего в себя все.

— А ты уверен? — переспросил Николай. — Как-то бредово получается. Этот мир придумка и должен выключиться подобно телевизору. Чик и все.

— На экран посмотри. Получилось ли чик и все?

Николай был очень умным человеком, как заметил Алексей, но страшно предубежденным. Как он вообще умудрился стать изобретателем? Науке это неизвестно.

Наконец Алексей решил рискнуть и задать волновавшие его вопросы. Они в очередной раз спорили с Николаем о том, что организмы из разных миров, могут быть настолько чуждыми, что не смогут выжить в другой среде. Николай не соглашался, брызгал слюной, доказывал, хотя буквально полчаса назад сам сказал Алексею, что недавно добытый из другого мира организм, обладающий характерными признаками кошачьих, на деле внутри оказался настолько отличим от сородичей, что некоторые его органы оказались просто несовместимы с жизнью. Николай сказал, что допускает, что достаточно сходный организм, сможет выжить и в других мирах и даже в реальном.

— Я думаю, — осторожно проговорил Алексей, — что если поговорить с теми, кто путешествовал по этим мирам, а еще лучше с теми, кто эти миры вообразил, это откроет глаза на многое непонятное.

Николай сразу перестал улыбаться.

— Это запрещено, — сказал он.

— Кем запрещено?

— Как будто ты сам не знаешь, — Николай показал рукой рост выше своего где-то на пол метра.

— Эдуард Степанович? Надо с ним обсудить. Это сильно нам поможет.

— Вот сам и разговаривай, — неожиданно разозлился Николай. Отвернувшись, он уткнулся в компьютер.

— Да что ты сразу? — Алексей хлопнул его по плечу, попытался развернуть к себе. Николай резко дернул плечами, вырвался. — Блин как красна девица.

— Что красна девица? — тихо проговорил Николай, не поворачиваясь к нему, — Эдуард Степанович закрыл эту тему. О тебе же дураке забочусь.

— Николай, ты же что-то знаешь. Расскажи.

Николай развернулся так резко, что Алексей сначала подумал, что он хочет на него напасть.

— Ты что сидишь? — рявкнул Николай. На них начали оглядываться. — Работать кто будет? Навязался тут на мою голову со своими советами.

* * *

На экране Грымт шел в обществе зомби. Алексей удивился. У них была договоренность, при обнаружении мертвяков упокоивать их. Что могло случиться такого, что великан не стал делать этого? В душе зародилось тревожное ощущение. Великан между тем деловито осмотрел трон вампира. Взялся за него. Мышцы на руках вздулись как шары. Он поставил его, сел. Огромное резное кресло приняло в себя тело впритирку. Как раз по размеру. Алексей чуть не крикнул ему: «что ты делаешь?»

Краем уха отметил, что прозвучал сигнал на конец рабочего дня. Вокруг заходили, засуетились. Ученые и лаборанты неспешно подводили к концу дела. Несколько экспериментов, в виду их неоконченности, законсервировали. Над одним продолжили работать, не обращая внимания на суету. Видно решили доделать, во чтобы то ни стало.

Кто-то из лаборантов прошел между Алексеем и экраном. Это послужило сигналом. Алексей оторвался от созерцания сидящего на троне великана. Тоже начал собираться. А так, как в основном был теоретиком, то и делать ему оказалось, кот наплакал. По сути, вообще ничего. Он поднялся, бросил последний взгляд на экран. Машинально отметил во внешности Грымта какие-то изменения. Толи клыки длиннее стали, то ли шерсти больше. Странно.

Идя по коридорам корпорации, приходилось у каждой двери отмечаться пропуском и Алексей, в который раз порадовался тому, что не заявился сюда лично. Как говориться, в теле.

— Владимир, — окликнул его какой-то незнакомый ему ученый. Алексей сделал вид, что не услышал. Свернул за поворот и немного пробежался, что бы уж точно не догнали. Встречаться со знакомыми Владимира не хотелось.

На улице зябко поежился. Конец августа и вечера были холодными. Он поднял воротник куртки, глубже спрятав в него лицо. Сунул руки в карманы. Быстро пошел к общежитию.

Настроение после разговора с Николаем держалось в одной поре. То есть как некое злое существо готовое выть и кусаться. И которому было плохо. Алексей страдал, что находится здесь уже целых два дня, и так ничего и не выяснил о судьбе родных. Поведение Николая вызвало только еще большую тревогу. То, что директор запретил кому бы то ни было раскрывать производственные секреты было понятно, но почему их надо было хранить от людей непосредственно на этом производстве работающих? И не простых работяг, а тех, кто именно изучает, открывает секреты. Тех, кому знать просто положено. Алексей скромно отнес себя к таким людям.

Рассуждения еще больше накрутили его. Начало казаться, что мир рухнул, что все пропало, а он сам как минимум сдох.

Впереди забрезжил отсвет, лившийся из дверей общежития. Алексей шел по дорожке, по обе стороны которой росли длинные свечи тополей. Одинокий вяз, затесавшийся в их ряды, выглядел на фоне тополей как загнутый горбатый старикан на фоне солдат элитных войск. Через каждые десять метров между ними стояли бетонные спицы столбов с фонарями сверху. Когда Алексей увидел их в первый раз, то поразился. Ему уже начало казаться, что он каким-то образом переместился в двадцать первый век и вдруг это безобразие прошедшего тысячелетия. Такая масса ученых, и ничего достойного придумать не смогли. Быстро выстроившийся имидж корпорации, как нечто сверхнаучное и суперфантастическое, с той же скоростью рухнул. Перед глазами Алексея предстал дикарь с каменным топором в руках где-то нашедший и научившийся пользоваться магнитофоном.

— Владимир! — неожиданно позвали из темноты.

Алексей чуть не подскочил. Сердце застучало отчаянно, словно готово было убежать отсюда само, оставив тело.

— Черт, — прошипел он сквозь зубы.

— Владимир, — повторили из темноты.

Алексей чуть не сплюнул. Делать вид, что ничего не услышал, поздно. Слишком сильно он дернулся. Придется разговаривать, кто бы это ни был.

— Да, слышу я тебя, — сказал он раздраженно.

— Иди сюда.

Ага, щас. Прям вот так раскрыл клювик и побежал на зов. Не на тех напал.

— Сам иди. А то мне что-то интересно фейс твой разглядеть. А там и подумаю, общаться с тобой или нет.

— Черт, блин, ты что, не узнал что ли? Это я.

— А это я, — махнул рукой Алексей. — Гуд бай.

В темноте выругались. Смачно. Такое на людях звуком пи прикрывают. Раздался громкий шорох. От подножия дерева отлепилась тень. Осторожно подобралась к световому кругу фонаря, и Алексей разглядел Николая.

— Иди сюда, змеюка, — прошипел ученый.

Сердце Алексея радостно подпрыгнуло, но он не подал виду. Проснулась осторожность, и усыпить ее обратно было трудновато. В голове стадами забродили мысли одна тревожнее другой. А не рассказал ли друг любезный кому не надо, о его вопросах? И не дожидаются ли его под тенью древ теплая компания? Тут же сам себя обругал нехорошими словами. Даже если бы что и заподозрили — они здесь хозяева и господа. Пришли и взяли бы его тепленького еще в лаборатории. А если уж на самом деле, то не такие странные у него вопросы. Наоборот самые даже естественные.

— Фома неверующий, — ругательным тоном сказал Николай. — Долго тебя уговаривать пришлось.

— А ты что в шпионов играешь? — начал злиться в ответ Алексей.

— Лады, лады, успокойся.

— Я спокоен.

— Вот и хорошо. Слушай, Владимир, если тебя еще интересуют предыдущие вопросы, через час приходи ко мне. Поговорим.

Вот оно, свершилось. Лед тронулся, как говорил некий Остап Бендер. Забрезжил свет в конце туннеля. Потом до него дошли и остальные слова Николая, и на душе сразу стало холодно.

— Давай лучше ты ко мне, — предложил он.

— Нет, у меня будет не так подозрительно. В общем, через час жду. Не придешь, буду знать, что тебя ничего не надо.

— Подожди.

Николай, не слушая, повернулся и зашагал к боковому крылу общежития. Открылся светлый проем, Алексей и не знал, что существуют еще вход. Исчез за дверьми. Алексей, постояв некоторое время, потянулся вслед за ним. Вышел в коридор и, пройдя по нему, вышел к проходной. Николая не было. Немного подумав, вернулся обратно, в коридоре он заметил лестницу. Поднялся по ней на третий этаж и по другому коридору вышел, как и ожидал к собственной двери. Ладно, в логове врага запасной выход не помешает. Но радостная новость не могла затмить общую трагедию вечера.

«Повешусь, — билось в голове, — непременно повешусь. Вот судьба, крыса помойная. Махнула хвостом и исчезла».

Как уже всем ясно, Алексей не знал, где живет Николай.

* * *

На следующий день Николай и словом не обмолвился о бывшем между ними разговоре. Веселился, смеялся, злился как прежде. Задавал вопросы, восхищенно слушал ответы и спорил, спорил, спорил.

Алексей отвечал невпопад. Половину из того, что ему говорили, пропустил мимо ушей. Глазами постоянно следил за Николаем. Вдруг он покажет какой-нибудь знак, говорящий, что надежда еще может потрепыхаться. Ученый продолжал обращать на него внимания не больше чем нужно для работы. Алексей едва дождался конца рабочего дня, встретил Николая на выходе.

— Слушай, — начал он, — насчет вчерашнего разговора. Может…

— Какого разговора? — Николай сделал откровенно удивленное лицо. — Никакого разговора не было. Вчера я просто пожелал тебе спокойной ночи вот и все.

* * *

На следующий день в лабораторию пришел Эдуард Степанович. Как всегда при его появлении все забегали быстрее, клавиши компьютеров защелкали чаще. Все говорило: вот видите — мы работаем, мы пашем, и все для вас, любимый начальник.

— Николай, — услышал Алексей громкий голос директора, — развертывай аппаратуру, будем продолжать работу с «Творцом». Сегодня к полудню подвезут объект для мира номер пять.

Николай решительно закачал головой.

— Что такое? — нахмурился директор.

— Я не буду над этим работать, — ответил Николай.

— Что?

— После того, что случилось с предыдущими объектами, я больше за такое не возьмусь.

— Послушай, — улыбнулся Эдуард Степанович. — Я тебя понимаю. Мы все понервничали. Думаешь, мне самому легко было? Но надо продолжать.

— Я уже сказал, — четко отчеканил Николай, — над этим я работать не буду.

Брови директора опасно сошлись на переносице.

— Мне кажется, здесь не место говорить об этом, — сказал он. — А вот у меня в кабинете… Пройдем.

Они ушли. Алексей настороженно ждал. Прошел час, два, семь. Потом раздался сигнал окончания рабочего дня. Николай так и не появился. Не вышел он и на следующий день. И еще через день. И еще.

А потом на его место пришел другой человек. Такой же требовательный, но не такой дружелюбный. На вопрос Алексея о предыдущем главном ученом ответил, как ударил.

— Быстро работать, если не хочешь последовать за ним.

Посмотрел на его работу. Послушал.

— Это что такое? — сказал он. — Я не пойму, как человек вашей компетенции мог вообще быть допущен к такой работе?

— Я теоретик, — гордо ответил Алексей.

— Теоретик должен знать хотя бы термины.

— С меня требуют работу, а не языковыламывающие фразы. Терминами блещут те, кто не блещет больше ничем.

Главъученый побагровел.

— Поговорим у директора, — проговорил он сквозь зубы.

— Поговорим.

Он ушел. Через полчаса появился снова. Алый как помидор. Бросил в сторону Алексея раскаленный взгляд. Был бы тот материальным, спалил бы и пепла не оставил.

Алексей понял, что ему надо срочно что-то предпринимать и доводить дело до логического конца. А то будет поздно.

ГЛАВА 31

По комнате ходил невысокий лысый человек. Голова его постоянно двигалась из стороны в сторону. Алексей вспомнил, что звали этого человека Дикен, и когда-то он служил его жене. Он еще немного понаблюдал за ним и переключил экран на следующий мир. От контраста сначала показалось, что весь экран черный, только покрыт белой сыпью. Затем Алексей разглядел изломанный горизонт каменистой планеты. Разбитый остов звездолета. Копошащихся рядом спасателей, до сих пор неизвестно что ищущих. Разглядел, и сразу на душе стало муторно. И так при виде сего пейзажа воспоминания неважные, а тут еще вспомнилось, что Николай любил наблюдать за этим миром. Где же он сейчас?

Начальник отдела искоса посматривал на Алексея. Глаза злые-злые, но видно после внушения, сделанного ему Эдуардом Степановичем, вредить не решается, но гад ведь заложит при первом же случае.

Алексей нажал кнопку под номером один. Сразу подметил изменения в зале. Кто-то вымел все, вымыл, почистил гардины. Старый ковер вместе с костями выбросили, на его место постелили новый. На стенах горели факелы. Так же горело несколько канделябров. Ярче всего освещено место трона. Тот стоит золотистый. Кажется, светится изнутри.

На часах пикнуло шесть, и сразу по ушам ударил сигнал. Алексей быстро поднялся. Экран выключать не стал, хотя сердце постоянно тревожно екает. В ночь остается аспирант, наблюдает. Обо всем происходящем докладывает утром. А уж если будет что интересное, хоть три часа ночи, вызовет и притащит в лабораторию. Правда, такого еще ни разу не было.

Кроме наблюдений за экраном Алексей сегодня больше ничего не делал. Убирать нечего, консервировать тем более. Можно было уйти поскорее. Не любил Алексей задерживаться на рабочем месте, если уж работа окончена. В числе первых он пошел к выходу.

Но кроме этого был у него еще один резон уйти быстрее.

Несмотря на наличие живых охранников, Алексей отметился еще у каждой двери пропуском. С облегчением сунул пластиковую карточку в жадный зев последней двери перед приятной прохладой улицы. Дождался пока приборчик бипнет и моргнет зеленым глазком. И вышел на свободу. Сразу исчезло ощущение назойливого взгляда в спину. В лаборатории просматривался каждый угол, и видеокамеры можно было встретить везде, даже казалось в самых неподходящих для этого местах. А Алексею не нужно было сейчас чужое внимание. Эту роль он хотел сыграть инкогнито.

Он прошел примерно половину пути до общежития. Потом свернул и затаился среди тополей, подальше от фонарей. Через несколько минут двери научного центра распахнулись, и на улицу вылилась вторая волна торопившихся домой работяг. Большинство направилось к основным воротам в город. Остальные пошли к общежитию. Алексей прижался за деревом, пропуская толпу.

Вскоре поток иссяк. Начали появляться одиночки. Те, кто предпочитает чуть задержаться, но закончить дело. Те, кто вообще предпочитает работу всему остальному. Такие шли самыми последними, и Алексей был на сто процентов уверен, что нашлись такие, что до сих пор работают, а в маленьких, примыкавших к лабораториям, клетушках, их ждали расправленные кушетки и нередко дожидались только к утру.

Но и этих следовало пропустить. Одиночки эти часто сбивались в пары. Спорили вполголоса, а если нет, все равно находились в зоне видимости друг друга.

Прошел еще час. Прохлада переставала казаться приятной. Алексей начал ощутимо подмерзать. Более того, вкралось мерзкое чувство, что он просидел здесь напрасно. Что больше никто не появится.

Он неуверенно теребил пальцами небольшую дубинку, что спрятал здесь с утра, пытался согнуть, но дерево было крепким.

Дверь научного центра распахнулась. Появившийся человек зябко поежился. Плотнее укутался в короткую, до пояса, куртку. Пошел по дорожке к общежитию. Алексей сразу насторожился, приготовился.

Сначала было неясно кто это. Потом в свете ближайшего фонаря Алексей рассмотрел лицо, узнал его сразу. Он работал вместе с ним в лаборатории. Занимался компьютерным программированием работы «Творца». Этот подойдет.

Удар получился неуклюжий. Дубинка, завернутая в махровое полотенце, скользнула по затылку и ударила в плечо. Но своей цели Алексей достиг. Предполагаемый «язык» безвольно рухнул на асфальт и замер там бесформенной кучей. Алексей сунул дубинку за пояс, подхватил ученого подмышки и поволок к показанной ему Николаем двери. Прежде чем выйти в коридор общежития пристроил «языка» сбоку от себя. Его руку положил себе на плечо. Со стороны это должно было выглядеть так, что бы не привлечь ни чьего пристального внимания. Правда, учитывая, что за все, сколько он здесь находится время, Алексей не видел ни одного выпившего, на глаза никому лучше не попадаться.

До своей комнаты он добрался без происшествий. Как только вошел сразу опустил бессознательного ученого в кресло. Достал моток скотча и накрепко примотал его к мебели. Так же заклеил ему рот.

После этого Алексей пошел в ванную и быстро сполоснулся. Потом на кухне порылся в холодильнике. Нашел вчерашние пельмени и остатки сметаны в банке. Выложив все это на тарелке, сел напротив своего пленника и начал есть, ежесекундно готовый, что клиент очнется. Но он успел поесть, заварить и выпить чаю, а ученый все не приходил в себя. Алексей даже начал беспокоиться, не слишком ли сильно он приложился дубинкой по высоколобой голове. Тогда он сходил на кухню, набрал стакан холодной воды и плеснул в лицо «языку». Это возымело мгновенный успех. Ученый медленно задвигал головой. Замычал.

— Ничо, ничо, сейчас пройдет, — посочувствовал ему Алексей. Лично против этого человека он ничего не имел. И любое лишнее мучение, причиненное им ему, заставляло и совесть Алексея покусывать своего хозяина.

Ученый уставился на него недоуменным взглядом. Дернулся, попытался подняться. Скотч держал крепко.

— Здравствуй, — сказал ему Алексей, — узнаешь меня?

Ученый пристально посмотрел на Алексея. Во взгляде читалась растерянность быстро переходящая во враждебность.

— Вижу, что узнаешь. Мне от тебя нужны ответы на несколько вопросов, и потом я тебя отпущу. Честно. Ты хочешь что-то сказать?

Ученый кивнул. Алексей поддел ногтем уголок скотча. Осторожно потянул.

— Только без криков, — предупредил он.

— Помо… — попытался тут же закричать ученый. Алексей залепил ему рот скотчем и выругался.

— Еще одна такая попытка и я сломаю тебе нос, — не на шутку разозлился Алексей. — Пробуем еще раз.

Он занес над головой ученого сжатый кулак. Другой рукой рывком сорвал скотч со рта. Ученый болезненно вскрикнул. Тут же испуганно сжался, испугавшись, что Алексей примет это за новую попытку.

— Вот и молодец, — подбодрил его Каширцев. — Как я уже говорил, мне нужно только несколько ответов. Ты готов? Если да, кивни.

— Конечно, — ученый кивнул. Из-под седых волос по лбу побежала струйка пота.

— Вот и молодец, — повторил Алексей, но кулак убирать не стал. Пусть висит как дамоклов меч. Красноречивым напоминанием. — Вопрос раз. Вы давно работаете с «Творцом»?

— Нет, не так давно. Только два месяца…

— Мне хватит. Продолжим. Вопрос два…

— Владимир, я ничего не знаю, — неожиданно заговорил ученый. — Ни чертежей, ни формул…

Алексей рывком пригнулся к самому лицу ученого. Посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты присутствовал при испытании «Творца» на людях? Ну? — рыкнул он.

— Да, — пискнул пленный. Закатил глаза.

— Вот и отвечай. И еще хоть раз вякнешь, о чем не просили, вобью зубы в глотку.

За дверью послышались шаги. Наверное, Алексей увидел что-то такое в глазах ученого, потому что, не успев даже подумать, тут же опустил кулак. Ученый подавился собственным криком. Из разбитых губ брызнула кровь. Потекла по обеим щекам. Он подавился, закашлялся. Выплюнул на грудь два зуба. Третий, похоже, проглотил.

— Что, еще поучить? — бешено зарычал Каширцев. Костяшки пальцев саднило.

Ученый замотал головой. Глаза круглые, вытаращенные как у рака.

— Еще одна такая попытка и я тебе язык вырву. Тварь. Никаких слов, кроме ответов на мои вопросы. Без дозволения даже пернуть не смей.

Тот кивал не переставая.

— Быстро, вопросы.

Ученый снова закивал, как кукла, которую трясет ребенок.

— Меня интересуют подопытные, которых подключали к «Творцу». Юлия, Оля, Ваня.

— Я отфесю, отфесю, — испуганно пролепетал ученый. — Там были женсина, дефочка и еще… там было дфа мальсика. А не знаю, про какого ты спрасываес.

— Ребенок.

— Ребенок? Подросток я фидел фосел в экран. Не знаю, как это происходит.

— Что? — взревел Алексей. — Они отправили в мир шестилетнего ребенка?

— Это не я, не я. Эдуард Степанофич. Наш директор. Он гофорят убедил его пойти спасать брата. А отца на обследофание отпрафили. Только он потом фзял директора заложником, прорфался к «Творцу» и тоже ф экран усел.

— Чего? — не понял Алексей. Потом до него начало доходить. — Что ты мне гонишь. Я тебя про ребенка спрашиваю. Урод. Не про подростка. Про ребенка. Убью зараза.

Ученый побледнел. Закатил глаза и как видимо распращался с жизнью. Алексей поднял его за грудки. Дал понюхать кулак. Швырнул обратно в кресло.

— Итак? — прорычал он.

— Ребенок… — начал ученый и замолчал.

— Ну.

— Я не присеем, — вдруг заплакал ученый. — Я не виноват. Я этого не делал.

На сердце Алексея похолодело. По телу медленно начала распространяться дрожь, начиная с рук.

— Что произошло? — спросил он.

— Я не знаю. Там был Эдуард Степанофич. Мне кажется, он увидел, или услысал на экране сто-то такое, сто сильно его напугало. Он… Ф обсем он…

— Ну…

— Там был есе Николай. Он у нас главный… был. Ты же знаес. Он отказался выполнить такой приказ. Они поругались с директором.

— Черт! — Алексей еле сдержал крик. — Что это был за приказ? — Отчеканил он как заводная кукла.

— Директор… Он приказал немедленно отсоединить ребенка от «Тфорца». Николай заспорил. Сказал, сто это убьет ребенка и тогда Эдуард Степанофич сам сорфал профода.

— Ваня, — медленно проговорил Алексей. — Мой Ваня? — и посмотрел на ученого.

— Нет! — вскрикнул ученый, увидев его взгляд. — Я его не убифал. Я ничего не сделал.

— Точно, — спокойно ответил Каширцев. — Ты ничего не сделал.

Он нанес резкий удар. Потом еще. Бил до тех пор, пока не увидел, что ученый потерял сознание. После этого связал его покрепче. Заклеил рот скотчем, не обращая внимания, что нос ученого разбит, и он может задохнуться. Впрочем, судя по кровавым пузырям, надувающихся и лопающихся на ноздрях, ему это не грозило.

Итак, следующая цель — директор. Про жену и дочь он так ничего и не выяснил и думается у Эдуарда Степановича он получит исчерпывающие ответы. И Ваня, за Ваню он должен ответить.

Но пока следовало успокоиться и привести себя в норму. Для начала помыться, поесть и просто выспаться. Допрос дался ему очень тяжело. Алексей оказался нервно истощен.

Он поплелся в ванну.

* * *

Проснувшись, первое, что сделал Алексей, это проверил состояние ученого. Тот был в порядке, ну если конечно не считать разбитой физиономии. Сидел с открытыми глазами, наблюдая пустоту. На действия Алексея никакого внимания не обращал. Еще бы, такое испытать.

До начала работы оставалось всего десять минут, поэтому Алексей бегом бросился в ванную. После этого так же быстро оделся. Завтракать не стал. Проверил напоследок крепость уз ученого. Все-таки раскрываться он пока не собирался. Пусть и осталось ему всего один день, но этот день хотелось провести спокойно.

На входе в лабораторию столкнулся взглядами со своим новым начальником. От него пахнуло такой неприкрытой ненавистью, что даже стало непонятно, как он смог вызвать на себя такой огонь. Неужели только тем, что остался в лаборатории вопреки его воле?

До полудня время тянулось очень медленно. Алексей выдал две теории для того, что бы никто не придирался к его работоспособности. Несколько раз заглядывали охранники. Придя первый раз, спрашивали, не видел ли кто Романа Антоновича. Он не ночевал в общежитии и утром на работу не вышел. Алексей всякий раз при их появлении вздрагивал, но на него внимания не обращали.

Наконец пришёл Эдуард Степанович. Алексей вздохнул облегченно. Первая часть плана прошла успешно. Он знал, что директор раз в день приходит к «Творцу», но всякий раз в разное время. Это и действовало на нервы сильнее всего. Алексей поднялся из-за компьютера.

— Я сейчас приду, — коротко бросил он начальнику лаборатории. Тот нахмурился, но смолчал.

Коридор был, как обычно пуст. Алексей быстрым шагом пошел к кабинету директора. На его пути только один раз встретился незнакомый ученый. Они разошлись, вежливо кивнув друг другу. Алексей шел, стараясь, чтобы это было незаметно, поглядывал на камеры. Электронные наблюдатели равномерно двигались из стороны в сторону, просматривая коридор. Подходя к кабинету директора, Алексей еще издали заметил стоявшего у двери охранника. Мысленно умоляя, чтобы никто не появился, он пошел вперед, как бы идя мимо по своим делам. Чуть убыстрил шаг, чтобы поравняться с дверью, когда камера будет смотреть в другой конец коридора. Как только оказался рядом с охранником резко нанес удар. Тот не ожидал подобного и ничего не успел сделать. Только плеснул кровью из разбитой гортани. Позвонки у него тоже были перебиты начисто. Что ж поделаешь. Не в том месте ты оказался, парень. Алексей аккуратно подхватил стража. Вытащил пистолет, а его самого втащил в кабинет. В кабинете посторонних, к счастью для этих посторонних, не оказалось.

Он положил убитого под стол директору. Затолкал высовывающуюся ногу, чтобы не было ничего видно. Сам взял один из стульев для посетителей. Поставил его сбоку от двери, так, чтобы входящий его сразу не заметил, и сел в него настроившись на долгое ожидание. Но оказался не прав. Ждать пришлось недолго.

Через десять минут замок в двери сухо щелкнул. Вошел Эдуард Степанович, еле слышно ругая нерадивость охраны. Пошел к столу. Там глаза у него резко расширились, лицо побледнело.

— Только без криков, — угрожающе проговорил Алексей, и прицелившись в затылок директора, щелкнул предохранителем.

Директор вздрогнул.

— Кто ты? — спросил он.

— Если хотите, можете оглянуться. Правда не думаю, что это вам что-нибудь даст.

Директор воспользовался разрешением и обернулся.

— Владимир?

— Я же говорил, что это ничего не даст.

— Владимир, — директор прищурился, — что это вы удумали? Вам не кажется, что вы зарвались?

— Честно? Не кажется. Я веду себя так, как и должно вести себя с такой сволочью как вы. И не щурьтесь, не щурьтесь. Щуриться будет тот, у кого ружье.

Директор не стал отвечать.

— И так, от вас мне требуется узнать ответы на некоторые вопросы.

— Володя, сколько тебе заплатили? Думаешь, эти деньги смогут защитить твою жизнь? Думаешь, риск окупится?

— А мне плевать, окупится жизнь вашего Владимира или нет. И если вы думаете, что мне нужны ваши долбанные секреты, то вы сильно ошибаетесь. Ни счета мне ваши не нужны, ни патенты. Вы, и вам подобные строят все только на деньгах, забывая, что есть вещи подороже. Семья. Жена, дети. И за это я порву глотку любому.

— Семья-то твоя причем? Им что, твоей зарплаты не хватает? Жиром заплыли.

— Заткнитесь. Экономист. Весь мир на деньгах построили. Кусок золота вот ваша ценность. За кусок золота удавитесь.

— Ты хочешь сказать, что вот такой ты альтруист не за деньги шпионажем занялся?

— О каком шпионаже вы говорите, Эдуард Степанович? Меня жена и дочь интересуют. А за сына чуть позже поговорим.

— О чем ты говоришь?

— Еще не понял? Опыт с «Творцом» ничего не говорит?

— Ничего. Володя, что ты хочешь?

— Я хочу знать, что вы сделали с моей женой и дочерью.

Алексей поднялся и, держа пистолет в вытянутой руке, пошел на директора. Эдуард Степанович побледнел. Шагнул назад, запнулся и упал в кресло. Хватило выдержки на то, чтобы брезгливо убрать ноги с трупа.

— Ты сошел с ума! — выкрикнул он.

Алексей осмотрелся по сторонам, ища взглядом камеры. Но, похоже, Эдуард Степанович, сам подвергая всех тотальному наблюдению, не позволил проделывать тоже в собственном кабинете. Сел на край стола. Наблюдал, как директор пытается убрать голову с линии выстрела.

— Меня интересуют двое подопытных, на которых вы испытывали «Творца». То, что произошло с мальчиком мне известно. Теперь проговорим о Юлии и Ольге.

— Ты что?

— Хватит. Быстро. Что ты с ними сделал?

— Владимир…

— Да достал ты с этим Владимиром. Отвечай.

Он с силой ткнул пистолетом в лицо директора. По губам потекла тонкая красная струйка. Эдуард Степанович побледнел еще сильнее.

— Вас поймают, — проговорил он.

— На Владимира мне плевать, — отрезал Каширцев. — Итак, начнем. Начало я расскажу сам, а вы продолжите.

— После того, как я взял вас в заложники и с помощью этого смог уйти в мир, чтобы разыскать там своего сына. Вы наблюдали за нами и однажды увидели что-то такое, что очень вас напугало. Я, конечно, могу догадываться. Это то, что я научился ходить по мирам во плоти и начал думать о том, чтобы войти в мир реальный.

— Вы сошли с ума! — прошептал Эдуард Степанович. — Сошли с ума.

— Это вы сошли с ума! Приказать убить ребенка. На это способен только безумец. Маньяк. Вы за это ответите. Ну, продолжим. Чтобы убить меня вы отключили Ваню.

Эдуард Степанович дернулся и прищурился.

— Конечно, не все вас поддержали. Николай не был согласен с этим. И, в конце концов, вы расправились с ним. Еще одна жертва в вашем списке. А теперь ваша очередь. Рассказывайте, что было дальше. Ну, смелее. — И рыкнул, — А ну смелее я сказал, тварь! — он перехватил пистолет за ствол и нанес несколько ударов рукояткой. Тот пытался закрыться руками, но все равно лицо было разбито в кровь.

— Говори!

— Они мертвы, — сразу, словно прыгнул в воду, сказал Эдуард Степанович. Посмотрел прямо в лицо Алексею, как будто задал вопрос: ну и что ты будешь делать дальше? Потом бросил быстрый взгляд на стоявшие на столе часы. Стрелки показывали без десяти час. На сердце директора потеплело. Ему нужно было продержаться только десять минут.

— Ты не Владимир, — проговорил Эдуард Степанович. — Я знаю, но не могу в это поверить. Неужели Николай был прав и из вымышленных миров можно прорваться в реальный? Конечно, не во плоти, как я вижу, но думаю вы, Алексей, согласитесь, что так тоже не плохо, а может даже и лучше. Иначе вы бы до меня не добрались, молодой человек. Это же открывает такие перспективы.

Алексей после первых же слов директора едва сдержался, чтобы не нажать на курок.

— Что вы с ними сделали? — наконец сказал он. — Клетка? — он оскалил зубы.

— Нет, что вы. Мы же не звери. Пустили газ в камеры, где они были. Ночью. Так что они даже не узнали что умерли. Согласитесь, это гораздо лучше, чем медленно умирать от старости или болезненно от сердечного приступа.

— Тварь! — Алексей вскинул опущенный пистолет и приставил его ко лбу директора. — Сдохни.

* * *

За десять минут до этого.

Начальник охраны посмотрел на монитор. Охранника перед дверью кабинета директора не было подозрительно долго. Он хлопнул напарника по плечу.

— Пойдем, глянем, куда это Михаил запропастился. Рублем буду наказывать за такие дела.

Они вышли. Быстро спустились на два этажа и пошли по коридору. Не доходя до двери, напарник указал на пол.

Там выделялись два маленьких красных пятнышка. Блестящих в свете ламп. Начальник охраны быстро вытащил пистолет из кобуры.

— Ситуация Д 2, - тихо проговорил он.

* * *

Алексей приставил пистолет ко лбу директора.

И в этот миг дверь с грохотом распахнулась. В комнату влетели кубарем два человека, сразу уходя в стороны с линии огня. Алексей развернулся, выстрелил. В стене, за спиной ворвавшихся, появилась дырка, обрамленная венчиком торчащих щепок. Один из охранников, крепкий, лет сорока, с совершенно седыми волосами, выстрелил в ответ. Алексея ударило в грудь. Во все стороны брызнуло красным. С левой стороны расплылось горячее пятно. Алексей словно воочию увидел, как трепыхается простреленное сердце, пытается качать кровь.

— Черт, — проговорил он, готовый умирать, но все не умирал. Только становилось как-то тяжелее, а тело было все более неуправляемым.

«Неужели эта тварь останется ненаказанной?» — с горечью подумал он. Из последних сил начал поворачиваться к директору, одновременно подымая дрожащей рукой пистолет.

Второй охранник, молодой парень лет двадцати пяти, нажал на курок. Пуля вошла в печень Алексею. Резкая, оглушающая боль захлестнула сознание.

«Сергей», — была его последняя мысль и тут же наступила тьма.

ГЛАВА 32

Горыня, Сергей и Алена сидели рядом с Алексеем и шепотом переговаривались. Неожиданно тело волхва выгнулось дугой и скатилось с постели на пол.

— Папа! — закричал Сергей и бросился к отцу. Схватил за руку, но Алексей рванулся с такой силой, что сын отлетел к дверям. Горыня среагировал чуть позже, но с гораздо лучшим результатом. Чуть выждав, он навалился на Алексея, прижал к полу.

— Не дергайся, не дергайся, — прохрипел он ему в ухо. Тот посмотрел на него безумными глазами. Задергался еще сильнее. Они начали кататься по полу. В какой-то миг Алексей оказался на богатыре. Он раскрыл рот и на Горыню выплеснулся целый поток полупереваренной массы.

— Леший! — взревел богатырь и, не сдержавшись, отвесил Алексею такую затрещину, что тот чуть язык себе не откусил. Но удар подействовал и как успокоительное. Алексей сразу сполз на пол и лег там, широко раскинув руки и ноги.

— Папа! — снова бросился к нему Сергей. Он расположился на груди отца, даже не заметив, что пачкается в рвотной массе. Обнял отца так крепко, словно у него был шанс руками удержать его на этом свете.

— Ну, леший, волхв ты и даешь, — бормотал Горыня. Оторванным куском простыни он отирал лицо, бороду, металл панциря. — Вроде не жрал ничего столько дней, откуда взялось?

Рядом с Сергеем наклонилась Алена. Ладошкой отодвинула его и приникла к груди Алексея.

— Тук, — проговорила она. Выждала две секунды. — Тук.

— Как он? Папа.

— Он живой, но умирает, — ответила девушка. — Он очень слаб. Ему надо дать отвар гори-травы.

— Знаю, знаю, — забеспокоился Сергей, — давай быстрее.

В дверь торопливо постучали четыре раза. Потом медленно два.

— Кемиранос, — сказал Горыня. Он подбежал к двери, рывком распахнул ее. Как только гном проскользнул внутрь, торопливо закрыл.

— Что там?

— Ничего хорошего, — ответил гном. — Дайте воды, — выхватил протянутую кружку из рук Сергея и громко выхлебал ее.

— У нас новость. Волхв вернулся, — сказал Горыня.

— Ну, хоть что-то хорошее. Где он?

Аленка зыркнула на них.

— Если не поторопитесь, то он уйдет снова. Уже навсегда.

— Навсегда? Опять ничего хорошего.

— Что делать? — Сергей мигом оказался рядом.

— Я же сказала, гори-трава.

— Сейчас будет.

Алена ладошкой смахнула с лица Алексея рвоту. Пальцем влезла в рот и выгребла остатки. Тут как раз и Горыня поднес фляжку. Алена выхватила у него, наклонила к губам Алексея. Струйка коричневой жидкости полилась в тоненькую щелочку между губ. Наполнила и потекла за края. Алексей сделал глоток, закашлялся. Жидкость выплеснулась ему на грудь. Но поздно, половину он уже проглотил.

— Черт, — еле слышно пробормотал он. — Что это за гадость?

— Отвар гори-травы, — ответила Аленка.

— Полыхай травы — это ближе… И еще дрянь-травы я думаю.

— Главное, ты очнулся, пап.

Алексей открыл глаза и посмотрел на сына.

— Где ты был, когда твоего отца травили такой гадостью?

— Стоял рядом, смотрел, что б побольше влили.

— Я так понимаю, — вмешался Горыня, — раз больной шутит, то жизни его ничего не угрожает. Вставай волхв, мы больно в тебе нуждаемся.

Но Алексей уже потерял сознание.

Он провалялся так весь день. Аленка еще несколько раз поила его отваром. Каждый раз Алексей на короткое время приходил в себя, потом снова лишался чувств. Наконец он вернулся в сознание, более не проваливаясь в забытье, но был словно расплющен. Раскрытыми невидящими глазами он уставился в потолок, шевелил губами.

— Юля, Юля, — проговорил он. — Юля.

— Папа!

— Леший! — подскочил Горыня. — Алена, что с ним?

— Не знаю, — пролепетала девушка.

Одинокая капля набухла в уголке глаза Алексея. Налилась и скатилась по щеке, оставив мокрую дорожку.

— Юля, Ольга, — снова проговорил он.

Сергей волновался. То порывисто вскакивал и начинал мерить комнату шагами. То резко опускался рядом с отцом, заглядывал ему в глаза.

— Мама, сестра? — говорил он встревоженно. — Что с ними? Папа, что ты узнал?

Алексей внезапно широко открыл глаза. Сергей вздрогнул. Ему расхотелось слышать ответ, но отец уже произнес.

— Они умерли сын. Их больше нет.

— Но, как же так? — Сергей застыл пораженно. По щекам побежали слезы. — Как же так, отец? — крикнул он. Алена обняла его. Сергей дернулся в ее руках, затих. Потом уткнулся лицом в грудь, и только плечи мелко дрожали.

— Прости меня, Сергей, — проговорил Алексей. — Я не смог спасти их.

Кемиранос склонился над Алексеем. Осторожно прижал его к железу панциря. Голова Каширцева уперлась в покрытый толстой щетиной подбородок гнома. Алексею на секунду стало легче. Рядом оказалось существо, которое хоть не много его понимало.

Горыня сел на кровать. Молча посматривал на них. Он один здесь никого не потерял и чувствовал чуть ли не вину за это.

* * *

Алексей рассказал все, что произошло с ним.

— Так ты что — бессмертный? — Горыня задал вопрос, который вертелся на устах у всех.

— Нет, — Алексей замотал головой. Тут же болезненно скривился. Коснулся висков пальцами. — Не думаю. Я сам не знаю, что произошло…

— Но благодарен тому, что произошло, — влез Кемиранос.

— Да, благодарен. Знать, что умираешь и вдруг… ээ… не умираешь. Я все-таки не знаю что случилось. Там я был в теле, — Алексей бросил быстрый взгляд на Сергея, подмигнул ему, — обитающего там существа и может… Ну, если ты так обитаешь, то при смерти существа, тебя просто выбрасывает обратно? А может, в последний момент я сам себя успел выдернуть.

— Ничего, еще будет время проверить, — сказал Горыня.

— Как-то не хочется, — ответил Алексей. — Не горю желанием. Это очень больно.

— И что же ты решил?

— Я больше не дам себя убивать. Когда пойду обратно.

— Ты решил, — уверенно, словно заранее знал ответ, сказал Кемиранос.

— Я не смогу жить спокойно, зная, что эта сволочь живет, а их больше нет.

— Ты никогда не сможешь жить спокойно, — проговорил Горыня.

— Наверное, — Алексей нахмурился.

— Папа, я пойду с тобой, — шагнул вперед Сергей.

— Нет, — сказал отец.

— Почему нет? Это моя мама. Мой брат, моя сестренка…

— Я знаю. Понимаю, как тебе тяжело, но я не хочу тянуть время. Тем более что в корпорации узнали о моих способностях. Я не хочу терять эффект внезапности и ждать, пока ты, Сергей научишься делать хотя бы спонтанный переход.

— Я научусь.

— Верю. Но на это уйдет слишком много времени.

— Волхв, — вмешался Горыня верящий, что участвует, чуть ли не в битве богов. — Ты был убит на их глазах. Никто не будет ждать тебя.

Алексей улыбнулся уголком рта.

— Один раз они уже были уверены, что я не вернусь. Так что теперь подготовятся. А вот этого я и не хочу допустить.

Горыня промолчал, но всем своим видом показал: — «да, начальник, извини, был не прав».

Алексей нервно прошелся туда сюда, закусил губу.

— Во плоти, я должен пройти туда во плоти.

Он резко повернулся к Горыне. Выбросил вперед руку с раскрытой ладонью.

— Дай мне жезл.

Богатырь дернулся, словно его ударили.

— Нету, — сказал он.

— Не понял… — Алексей моргнул. — Как «нету»? А где же он? Горыня, я доверил его тебе на хранение. И теперь требую обратно.

— Не сердись, — вступился за друга Кемиранос. — Жезл у Грымта. Не мог же он подозревать его постоянно. Тем более, они были друзья.

Алексей отступил назад, прищурился, окинул взглядом всех.

— Видно я чего-то не знаю. Что случилось без меня? Рассказывайте.

— Расскажу, волхв, а уж потом решай, стоит меня винить или нет. Сам оправдываться не буду, так как действительно моя промашка вышла.

А произошло то, о чем Сергей предупреждал. Грымт начал меняться. Вернее великан и до этого замечал в себе изменения. Он говорил, что воспользуется нарождающейся силой, а как только появиться опасность, что больше он не сможет себя контролировать — покончит с собой. Грымт замечал изменения, но вот как перешел черту, где контроль был уже не возможен, не заметил. А жезл добыл он очень просто. Попросил у Горыни посмотреть, а потом опустил ему на маковку пудовый кулак. Хорошо, рядом Кемиранос оказался, а то великан убил бы витязя.

— Вот так-то, — закончил Горыня.

— От себя могу добавить, что Грымт где-то отыскал двух зомби и четырех оборотней. Как-то их подчинил, — добавил гном.

— Не очень дела, в общем, — подытожил Горыня.

— Вижу, — поморщился Алексей.

— Теперь сидим здесь, — сказал Сергей. — Дверь крепкая. Несколько раз к нам рвались, да не прорвались. Пищевой запас у нас есть. Можем долго просидеть. Но и сами выйти не можем. Грымт коридор перекрыл, а это единственный выход отсюда.

— Черт! — выругался Алексей. — Черт, черт, черт.

Все планы рушились. Он очень сильно рассчитывал на пистолет. А без оружия соваться в змеиное логово нельзя. После его визита там наверняка устроили тотальную слежку за всем и вся. Психологи наблюдают за поведением сотрудников, подмечая различные несоответствия основной картине характера. Да кто еще может догадаться, какие штучки устроит корпорация, чтобы в дальнейшем защитить себя от одержимых? Человек с оружием, тем более с таким оружием, имел неплохие шансы. Безоружный же отправлялся, по сути, на убой.

— Мне нужен этот жезл, — сказал Алексей.

— Папа, я с тобой, — тут же присоединился к нему Сергей.

Алена сдавленно охнула, но говорить ему ничего не стала. Покорно приняла решение мужчины. Кемиранос хмыкнул под личиной шлема.

— Я поклялся служить тебе, — только и сказал он.

— Моя вина мне и исправлять, — буркнул Горыня, обиженный, что не первый примкнул к Алексею.

Алексей бросил быстрый взгляд на друзей, на закрытое помещение. Представились монстры, затаившиеся за дверью. Как когда-то инсекты заперли его с группой солдат и колонистов. Все вернулось на круги своя. Снова надо идти и биться с монстром. Нестись по коридору, расчищая себе путь серебром и биться с новым захватчиком. Смешались вместе три мира.

Круг — сказали же вам.

— Что будем делать? — спросил Сергей.

— Не знаю, — ответил Алексей. — Но придумаю, — и достал из-под матраса нож дампила Свиргта.

* * *

Коридор был пуст. Это сообщил Кемиранос, вышедший в опасную неизвестность первым. Алексей и Сергей почти сразу оказались у него за спиной, прикрывая из пистолетов. Последним вышел Горыня. Лук наготове. Серебряные острия стрел хищно поблескивают.

Дверь захлопнулась. Аленка осталась, и запершись, будет ожидать их. Алексей мелко дрожал, представляя, что станет с девушкой, если они погибнут, а монстры захватят замок. Но взять с собой, и постоянно думать о ее безопасности, чтобы ее не схватили, не укусили. Прикрывать ее — так они точно погибнут. А без нее, есть какие-то шансы.

Кемиранос перебегал от стены к стене, вжимался. Временами чуть ли не полз. Алексей поражался, что при этом не раздавалось ни звяка, ни шороха. Как ему это удавалось?

— Умри! — сказал гном, прежде чем кто-либо понял, что перед ними появился зомби. Мертвяк стоял сразу за поворотом, застыв как столб. При словах Кемираноса он сразу одеревенел и, не сгибаясь, опрокинулся на пол. Привязанная к плечу веревка резко натянулась, а потом с хлопком лопнула. Оторванный конец с шелестом исчез где-то наверху и без сомнения можно было сказать, что где-то что-то упало.

— Грымту известно, что мы вышли, — сообщил всем Горыня.

— Леший! — рыкнул Кемиранос.

— Хватит, — перебил его Алексей. — Ни кто бы не догадался подхватить этого мертвяка. А если бы и догадался, вряд ли решился. Ладно, теперь нам надо вдвое торопиться. И так же удвоить осторожность.

Все одновременно кивнули.

Прошло не больше пяти минут, и впереди начали доноситься шелест лап и короткие взрыкивания. Алексей сделал знак рукой, и все рассредоточились, укрываясь кто за чем нашел. Сам он вжался в стенную нишу. В руках по пистолету. Выглянул готовый тут же стрелять. В свете фосфоресцирующих пятен сначала не увидел ничего, а потом рассмотрел только ломаные движения теней. Стрелять с такой позиции было бесполезно.

Наступила тишина. Тени перестали метаться по коридору. Враг затаился.

— Что же они задумали? — проговорил про себя Алексей. Он привык, что оборотни наваливаются дуром и изменение с их стороны тактики заставляло его нервничать.

— Где они? — прошептал с пола Кемиранос.

— Ничего не видно, — таким же шепотом ответил ему Горыня. — Волхв, что делать будем?

Алексей не раздумывал и секунды.

— Кемиранос, — приказал он, — иди вперед, только осторожно. Всем остальным прикрывать его. Горыня, на тебя главная надежда.

Богатырь молча кивнул. Кемиранос отсалютовал секирой, поднялся, и осторожно двинулся вперед. После того как он прошел десять метров, Алексей показал знаками двигаться вслед за ним. Горыня и Сергей вышли из-за укрытий и медленно двинулись за гномом. Глаза их насторожено обыскивали все темные углы, впадины. Старались как можно быстрее заглянуть за впередистоящие препятствия. Оружие наготове — готовы бить, как только покажется враг, кем бы он ни был. Алексей шел вместе с ними, но следил только за гномом. Из пистолета целился точно над правым плечом Кемираноса, готовый сразить любого, кто попытается напасть на гнома закрывшись им же самим.

Раздалось короткое «т-ч-у-у» и сбоку что-то пролетело. Потом впереди, от Кемираноса раздалось такое же короткое звяканье. Потом еще. И вдруг до Алексея дошло что это. Их чем-то обстреливали.

— Назад, в укрытие! — закричал он.

Горыня кувырком ушел за колонну. Сергей бросился ничком на пол. Отполз немного назад и замер, за другой колонной. Кемиранос рухнул на пол, и там и замер, вжимаясь, и стараясь стать как можно более плоским. Алексей застыл в нише.

Раздалось еще несколько вжиканий. Звонко звякнуло о броню гнома. Потом стало тихо. Алексей осторожно высунулся. Всмотрелся в темноту, но никого из нападавших не увидел. Правда, это не мешало нападавшим увидеть его и сразу выстрелить. Странно, ведь раньше не стреляли. И ведь не оборотни это своими когтистыми лапами. Значит зомби. Чертов Грымт додумался вооружить зомби метательно-кидательным оружием и поставить их вне зоны слышимости. Хотя почему это вне зоны? Сейчас проверим.

— Умрите! — понесся по коридору суровый приказ отражаясь от стен.

В темноте злобно рыкнули. Потом впереди и сверху раздался треск, что-то упало подобно мешку. Похоже, подействовало.

— Горыня, — позвал Алексей. — У тебя голос громче. Рявкни им.

— Хорошо, волхв, — отозвался богатырь. Набрал в грудь воздуха и заорал. — Нави, умрите!

Алексей прислушался, как вдалеке затихает крик богатыря, отскакивая от стен как белка.

— Пошли, — наконец сказал он, так ничего и не услышав.

Больше по ним не стреляли. Они быстро миновали усеянную стрелами часть коридора. Горыня подобрался к гному.

— Подъем! — сказал он — Что отдыхаешь?

Гном не откликнулся. Богатырь нагнулся над ним. Перевернул и всем сразу стал виден обломок стрелы, торчащий из глазницы шлема.

— Леший.

— Черт.

Они переглянулись. Сергей отвернулся, чтобы не смотреть.

— Вот так, — сказал Горыня хрипло, — и броня не помогла.

Алексей, стиснув зубы, быстро осмотрел тело. Забрал секиру.

— Ты что делаешь? — взвился Горыня.

— Ему это больше не нужно, — тихо ответил Алексей.

— Волхв, ты что, как это не нужно? Без оружия его Перун в свое войско не примет. А то и во все оставят бестелесного бродить по земле. Врагу такого не пожелаю.

— Блин суеверный, — только и проговорил Алексей, поднимаясь. Повернулся, чтобы идти.

За спиной раздался скрип натягиваемой тетивы, вскрик Сергея.

— Волхв, — холодно сказал Горыня. — Верни ему секиру. У меня рука не дрогнет, и не волнуйся, у тебя я оружие забирать не буду.

— Вот, блин. Ладно, не суетись. Видишь, уже кладу.

Как только Алексей сомкнул пальцы гнома на секире, Горыня сразу опустил лук.

— Извинения просим, — сказал он. — Но так больше не делай.

— Не буду, — ответил Алексей спокойно, но сразу после этих слов начал закипать. — И знаешь что? Если меня прибьют, то заберите у меня оружие, выгребите все ценное что найдете, даже сапоги снимите, если это будет вам нужно. Понятно?

— Не выходи из себя, — серьезно посоветовал богатырь.

— Хватит вам кидаться друг на друга, — вмешался Сергей. — В любую минуту на нас могут напасть. Да это ладно. Кемиранос погиб. Вот он лежит убитый, а вы орете над ним как базарные бабы.

Алексей и Горыня молча смерили взглядами подростка. Сергей гневливо напрыгивал на них, раскраснелся. Чуть ли не кулаками машет.

— Всякая ерунда у вас только на уме.

— Это не ерунда, — брови Горыни опасно пошли на сближение.

— Сергей, успокойся! — сказал Алексей.

— Это вы успокойтесь!

— Мы уже спокойны. Осталось за тобой.

— Да, за тобой, отрок. Мы все-таки постаршей тебя будем.

Сергей замолчал, по-боевому посматривал на них.

— Нам надо идти быстрее, — начал Алексей. — И будьте осторожнее. Нас осталось только трое и мы не можем позволить себе потерять еще кого-нибудь.

— Я сейчас, — сказал Горыня. Он подвел руки под гнома. Крякнул и поднял его. Алексей мысленно присвистнул. Силы Горыня был немалой. Сам гном может, и весил килограмм пятьдесят, но с броней тянул на сто пятьдесят, а Горыня даже шаг не замедлил. Богатырь аккуратно уложил Кемираноса около стены. Сорвал гобелен и накрыл тело.

— Пошли, — наконец сказал он.

Первого зомби нашли, как только отшагали от Кемираноса шагов пятнадцать. Мертвяк лежал прямо посреди коридора. Нога неестественно вывернута. В руках сломанный надвое лук.

— Оттуда он упал, — Горыня указал на наполовину скрытую в тени балку под самым потолком. Потом поднял лук, осмотрел. — Дрянь, — сказал он. — Не выдержан, да и древесина не подходящая.

— Но убить им можно.

— Да можно, если попасть в уязвимое место.

— Значит, не будем подставлять им эти уязвимые места. Пошли.

«Пошли» — слишком хорошо сказано. Передвигались крадучись, согнувшись в три погибели. Освещенные факелами или фосфоресцирующими пятнами места, пересекали короткими перебежками от колонны к колонне. И постоянно ожидали свиста рассекающей воздух стрелы. Возможно последнего, что услышат. При этом приходилось еще осматривать все тени, нишы, заглядывать за колонны. Оборотни при своих размерах были очень компактны. Могли спрятаться в такой щели, что и не всякий ребенок туда залезет. Временами впереди доносились короткие взрыкивания. Скрип когтей по полу. Но что не давало оборотню напасть на них, было не понятно. Страха эти бестии были лишены напрочь. Оставался только приказ. И тогда становилось страшновато. Казалось, что эта тварюга заманивает их. Что впереди их ждут, и стоит им только перейти незримую черту, как сверху обрушится ливень стрел, а из укрытий на них бросятся оборотни. И они в отличие от них, смогут действовать спокойно, потому что стрелы эти для них не опасны. Ну, если только будут чуть мешать.

— Он нас к залу выводит, — проговорил Алексей. — Оборотням простор нужен. Не могут они в тесноте. Тут тебе не увернуться, да еще на своего налететь можно, — проговорил для собственного успокоения, потому что и сам не знал чего ожидать после зомби с луками. Что Грымт может еще выдумать.

При мыслях о выдумках нахмурился. Не хотелось злиться, но разозлился. На Сергея выдумщика и фантазера. Грымт такой славный парень был. Великан, а лучше многих людей. Ну, зачем Сергею вздумалось придумать это чертово отравление ведьминой кровью. Теперь Грымта придется убить, а он ведь ни в чем не виноват. Даже героизм проявил. Как сказал Горыня, он избавил мир от одного зла. Не малого. А сам стал другим злом.

Несколько раз их коридор пересекался с другими, но они не сворачивали. Продолжали идти к главному залу, справедливо ожидая, что Грымт будет именно там. Взрыкивания оборотней также доносились впереди, но Алексей, как только они прошли первый перекресток, велел так же следить, чтобы их не обошли.

— Зал совсем недалеко, — проговорил Алексей в который раз. — Всем быть настороже.

Впереди раздалось громкое рычание. Они шагнули за поворот и увидели оплетенные железными змеями двери. На фоне дверей черными силуэтами застыли четыре оборотня.

Прежде чем Алексей крикнул, — Стреляйте. — Над ухом свистнула стрела посланная Горыней.

— Стреляйте! — закричал Алексей. Вскинул пистолет и нажал на курок. Грохнуло. Рядом эхом отозвался пистолет Сергея.

Алексей увидел, что один оборотень завертелся волчком, кусая стрелу, торчащую у него из бока. Остальные бросились на них. Алексей выстрелил из второго пистолета. С облегчением увидел, что попал. И тут же мохнатая туша налетела на него, сбила с ног, поволокла по полу. В спину больно ударило. Фигурные выступы на колонне промассажировали весь позвоночник. Алексей охнул. Туша на нем слабо задергалась. Он на всякий случай ткнул несколько раз ножом в подстреленного им зверя. Оборотень застонал почти по человечьи, вытянул лапы и больше не шевелился. Алексей скинул тяжелое тело и кое-как поднялся. Нож выставил перед собой.

В стороне от него два оборотня злобно взлаивая, кидались на Горыню. Богатырь умело орудовал кинжалом и не подпускал их. За его спиной стоял Сергей и торопливо заряжал пистолет. Из-под его пальцев попеременно сыпались то узкая струйка пороха, то серебряные горошины пулек.

— Ну же, Сергей, ну же, — одними губами говорил Алексей. — Не дергайся.

Сам он быстрыми, четкими движениями зарядил пистолет, прицелился и выстрелил в оборотня, который как раз начал заходить с боку к Горыне. Богатырь в это время сконцентрировался на другом, который резкими прыжками наскакивал на него. Не давал опомниться.

Зверь взвыл, закавылял в сторону. Задние лапы у него подломились. Он еще немного протащил зад, вытирая пол, а потом растянулся, ткнувшись оскаленной мордой в дверь и разбросав передние лапы в стороны.

Наконец Сергей смог зарядить пистолет. Он начал целиться в мельтешащего перед ним зверя. Руки у него ходили из стороны в сторону как у почетного алкоголика. Выстрелил, и, конечно, промазал. Но зверь шарахнулся в сторону, сбился с ритма и Горыня, изловчившись, загнал ему кинжал под правую ключицу. Зверь взревел. В последней попытке ухватил богатыря за руку. По счастью клыки впились только в ткань рукава. Раздался треск и оборотень отвалился. Из пасти торчали полоски материи.

— Спасибо, отрок, — сказал Горыня. Он запыхался. Грудь тяжело вздымалась.

— А что, я ничего… — округлил глаза Сергей.

— Ты его отвлек. А иногда это важнее, — Алексей подошел к сыну. По мужски прижал его к груди и сразу отпустил. — Собери пули и хоть что-то из пороха.

Сергей кивнул. Лицо стало виноватым.

— Все нормально, — улыбнулся отец. — Видел бы ты меня, когда я этому учился. Джон мне чуть уши с корнями не выдрал и заставил пол по всей комнате отдраивать.

— Как ты? — спросил он чуть позже Горыню. Глазами указал на остатки рукава.

— Ничего. Даже не поцарапал.

— Повезло.

— Повезло.

Горыня ухватил за лапу еще теплого оборотня.

— Давай, надо оттащить эту падаль.

Они потащили оборотня. Туша ползла тяжело. Оставляла за собой влажный, темно красный цвет.

Раздался резкий, пронзительный скрип. Алексей инстинктивно ухватился за уши и поморщился. Обернулся.

Ползущие змеи. Женщины, корчащиеся в их объятиях, уходили в сторону, открывая дверной проем, освещенный изнутри светом факелов. На серой стене возник желто-красный прямоугольник и в нем, согнувшись, разведя толстые, мускулистые руки стоял огромный черный силуэт.

— Приветствую! — прогромыхало по коридору. — Вы пришли. Я ждал.

У Алексея екнуло сердце. Голос Грымта не изменился, остался прежним. Подсознательно он ожидал, что, став злом, великан обязательно начнет шипеть, рычать или станет надменным. Ничего подобного. Тот же голос их друга.

— И потому приготовил комиссию по встрече? — сказал Горыня и натянул лук.

— Горыня, дружище, мы же с тобой столько времени служили вместе. Столько раз бились спиной к спине.

— Сейчас мы бьемся лицом к лицу, — сурово бросил богатырь и неожиданно дрогнувшим голосом добавил. — К сожалению.

— Я не хотел никого убивать, — сказал Грымт. — Мне надо было поговорить с вами, а для этого пришлось лишить вас оружия.

— Меня ты, предположим, оружия не лишил.

— Я надеялся, ты потратишь стрелы на зомби.

— Ты меня за лешего держишь? Я же знал, что стрелы их не берут.

— Кемираноса убили! — крикнул Сергей. Наступила тишина.

— Его не могли убить, — проговорил Грымт. — Он же в броне.

— Да, великан, — Горыня прищурился. — Кемираноса все-таки убили. И ты ответишь за его смерть.

Грымт вышел из тени и Алексей увидел: то, что не коснулось голоса, коснулось всего остального. Грымт был весь заросший. Заросший даже по сравнению с тем, каким был раньше. Волосы покрывали лицо, густыми космами выбивались из под воротника, из рукавов, покрывали босые ноги. Голыми остались только нос и внутренние стороны ладони. Так же у Грымта были ярко красные и словно бы стеклянные глаза. Великан посмотрел на Сергея, облизнулся. Язык оказался неестественно длинным и зеленого цвета. Словно толстая лиана он погладил белоснежные, изогнутые кинжалами клыки. По клыкам стекала нитка слюны.

Алексею не понравилось это его голодное облизывание. Он торопливо, но четко начал заряжать пистолет.

— Ты хоть знаешь, как изменился? — спросил между тем Гордыня, пристально смотря на мертвую белку, привязанную к шее великана. Шейка зверька была свернута.

— Я знаю, что я изменился, — ответил Грымт. — И знаю, что ничего не могу с этим поделать. Поверь, друг, мне страшно. Я не знаю, чем все закончится…

— Когда-то ты пообещал покончить с собой.

Грымт подошел ближе, наклонился над мертвым волком.

— Как печально быть оборотнем, — проговорил он. — Ты все осознаешь, но ничего не можешь изменить. В душе ты один, но тело действует посвоему, — он поднял оборотня на руки. — Тебя считают чудовищем и тебе надо заманивать людей, потому что сами они к тебе не придут. А заманиваешь их для того, — он резко развернулся и швырнул волка в Горыню, — чтобы убить! — крикнул он.

Горыня успел выстрелить, но стрела ушла в стену. Туша волка сбила его с ног, и придавила к полу, не давая подняться. Грымт прыгнул к Алексею. Алексей отшвырнул пистолет, который так и не успел зарядить и выставил вперед нож.

— Я ждал вас, — проговорил оскалившись Грымт. — Ждал тебя, волхв. Отдай мне свою кровь! — великан захохотал и пошел на Алексея. Тот замахал ножом.

— Что, волхв, силы уже не те? — сказал Грымт. — Знаю я, где твои силы. Вот они, — он достал из-за пазухи пистолет. — В жезле. Что ты можешь без него, волхв?

Он продолжал наступать. Громадный, трехметрового роста, массивный как шкаф, он надвигался, грозя смести, затоптать. Горыня попытался вылезти из-под волка. Грымт, походя, врезал ногой ему по голове, и богатырь застыл, распластанный как лягушка.

— Я же с тобой могу справиться и без этой игрушки. Голыми руками.

Он отшвырнул пистолет. Крутясь в воздухе, тот полетел в дальний угол. Упал с тупым звуком, словно кусок свинца. Алексей бросил в его сторону быстрый взгляд. Далеко, не достать. Сразу же сконцентрировался на Грымте. Великан, широко расставив руки, идет на него. Лицо пересекла трещина оскала. Язык вывалился, извивается как кишка. Алексея чуть не стошнило. И на это чудовище он думал, что оно все еще друг. Нет, это давно не Грымт. Голос его, внешняя оболочка похожа, но внутри сидит чья-то другая, злобная душа. Отпрыск ведьминой крови. Убить его можно без сожаления, даже с облегчением. Зная, что избавил мир от зла.

Алексей с размаху ударил по тянущейся руке. Брызнула кровь, и лезвие дампилова ножа нарядно заблестело красным. Грымт зашипел и отдернул руку. Посмотрел на длинный разрез, пересекающий ладонь.

— Кусается, — констатировал он. — Я тя так укушу!

Краем глаза Алексей заметил, как Сергей отложил в сторону пистолет, который так и не смог зарядить и начал медленно подбираться к жезлу.

«Осторожнее, Сергей», — подумал он.

— А ну, иди сюда! — закричал он и замахал ножом. — Ты, дылда, макака переросток. — Алексей начал наскакивать так энергично, что ненадолго сбил великана с толку, и смог достать его ножом в руку, проведя кровоточащую ссадину вдоль бицепса. Вреда она не приносила, но чувство уверенности поднимала. Грымт скалил клыки. Язык вообще начал жить своей жизнью. Облизывал зубы, губы, щеки. Доставал даже до носа и подбородка. Этим выводил Алексея из себя. Вскоре он снова начал отступать под натиском великана.

Сергей подбирался все ближе. Осталось только протянуть руку, и схватить жезл, и тут Грымт что-то почувствовал. Наверное, пресловутое шестое чувство, а возможно заметил отражение в глазах Алексея. Он резко развернулся и с рычанием бросился на подростка.

— Сергей! — закричал отец. В мозгу отпечаталось: «Секира Кемираноса!» Если б он не оставил ее, то сейчас метнул бы, остановил чудовище. Но нет секиры.

Сергей так же резко прыгнул вперед, подхватил жезл и, направив его на великана, нажал кнопку.

Дальнейшая картина, запечатлелась в сознании Алексея на всю оставшуюся жизнь.

Силуэт Грымта посеребрился. Секунду он сохранял свою форму. Но потом, продолжая двигаться вперед он начал размазываться, а, налетев на препятствие в виде Сергея, разбрызгался в стороны, в тоже время охватывая мальчика со всех сторон. Сергей постоял, ошарашено и вдруг закричал, начал вертеться на месте, руками сдирая с себя похожее на ртуть вещество. Одежда на нем начала темнеть, от нее пошел бледный дымок. Потом так же начала темнеть кожа.

— Папа! — отчаянно закричал он.

— Сергей! — взвыл Алексей. Он подбежал к сыну и начал стягивать с него одежду. На пол полетели распадавшиеся на глазах рубашка, штаны. Потом Алексей сдернул рубашку с себя. Начал отирать ею кожу сына. С ужасом увидел, что в некоторых местах кожа лоскутами потянулась вслед за рубашкой. Сергей закричал.

— Терпи, сынок, терпи, — шептал Алексей, заставляя себя тереть изо всех сил, не обращать внимания на местами обнаженное мясо.

Он почувствовал жжение в ногах. Посмотрел вниз. Ручеек жидкого металла подтек ему под ноги. Собрался вокруг ботинок лужицей. В ответ подошвы начали размягчаться. Потянулись соплями.

— Черт! — он поднял сына на руки и перенес его подальше от опасной жидкости. А из Грымта ее получилось очень много, и растеклась она очень далеко. Алексей отер последние пятна серебристого вещества. Посмотрел на Сергея и чуть не взвыл в голос. Лицо у сына покрылась разбухшими рубцами. Полоски обнаженного мяса выделялись нездоровой краснотой. Глаза сохранились, и они с необычайной ясностью смотрели на него. В них была мука и боль. Много муки и боли. Рот приоткрыт. Из него с хрипом вырывается воздух. Тело у Сергея набухло. Казалось размягченным, и было все покрыто мелкими морщинами, словно он долго лежал в горячей воде. Кожа была неестественно бледная и краснота мяса на ней выглядела еще более неуместно. Ее просто не должно было здесь быть. Не должно.

— Не должно! — закричал Алексей. Секира, была бы секира — метнул бы. И с Сергеем ничего бы не случилось.

Потом он вспомнил про Горыню. Вытащил его из-под волка и протащив через комнату, положил рядом с сыном. Сразу стал виден контраст. Металлическая жидкость не успела добраться до Горыни, и он был до наглости здоровым. А его ровное дыхание звучало просто кощунством на фоне Сергеиных хрипов.

Алексей отвернулся. Ему предстояло самое трудное. А именно: ничего не делать, так как больше сделать он ничего не мог. Он посидел немного, приходя в себя, но прерывистое дыхание сына гнало его немедленно что-то делать. Лечить, спасать. Только как? Единственное чему его научили в армии, это как перетянуть рану, остановить кровь, затушить горящего товарища. На все остальное одно указание, — доставить в госпиталь в умелые руки врачей. Алексей вскочил. Быстро зашагал по коридору туда сюда вдоль края лужи. Начал скидывать в нее камни носком ботинка. Потом сбросил туда остатки своей рубашки, плюнул несколько раз. Затем начал искать жезл. Примерно вспомнил, где стоял Сергей, когда его… облило. Вытащил из подставки в стене стоящий без дела факел, начал мерно загребать им, стараясь не оставить в луже ни одного пропущенного места. Вскоре жезл был найден, Алексей уставился на то, что когда-то представляло собой изящный пистолет из другого мира. Жидкость хорошо поработала над ним. Найденные остатки больше всего походили на свечной огарок. Алексей застонал. Заплаченная цена и так оказалась слишком высока, а узнать, что еще и напрасно заплатил. Это было выше его сил.

Хрипы резко пропали. Алексей дернулся и обернулся. Взгляд наткнулся на Горыню. Богатырь все так же лежал на полу и даже не думал приходить в сознание. Но не на него смотрел Алексей. Он смотрел на темные, мокрые пятна на полу. Смотрел на лоскутья трусов и валяющиеся полуизъеденные ботинки. Сергей исчез. От него не осталось ни чего.

ГЛАВА 33

— Теперь замок безопасен, — сказал Горыня Алене, как только она открыла им дверь на условленный стук. Девушка обрадовано заулыбалась. Глаза ее устремились за спину богатыря, потом за спину Алексею. Девочка нахмурилась. Она продолжала смотреть, ожидая, но чем больше проходило времени, тем тускнее становилась ее улыбка. Наконец она с надеждой посмотрела на Алексея и, увидев его лицо, поняла все окончательно. Каширцев опирался на богатыря, вернее вис у него на шее, так как ноги не слушались его. Он был бледен. Его лицо было словно покрыто слоем мела. Взгляд блуждал где-то далеко и если бы девушка знала, что только не делал Горыня чтобы привести его в чувство.

— Сергей, — проговорила она тихо. Блестящая слезинка набухла в уголке глаза, не удержалась и покатилась по щеке навстречу верной смерти на полу.

— Сергей и Кемиранос, — сказал Горыня.

— Сергей, — прошептала девушка.

Богатырь довел Алексея до кровати, осторожно уложил его, потом подошел к Алене и прижал ее к груди. Алена вздрогнула, отстранилась и тут же прижалась изо всех сил.

— Поплачь, — проговорил Горыня.

Девушка не ждала его разрешения. Она уже плакала. В каждой сбегающей капле было столько горя, что его могло хватить десяти людям на десять лет, чтобы испортить им жизнь. Ведь действительно, мало кто в течении месяца потерял и мать и отца и брата. И самое страшное, любимого человека.

— Плачь, плачь, — говорил Горыня. — Слезы лечат душу и успокаивают. А спокойствие нам с тобой понадобится. Ведь их надо похоронить и только мы с тобой способны это сделать.

Алена вырвалась и бросилась к Алексею.

— Скажите, где Сергей? Ведь он сейчас придет? Он придет?

Взгляд Алексея прояснился. Сначала в них была бездна, потом появилось что-то, словно всплывающее из глубины, и, наконец, он полностью вернулся в себя.

— Что? — спросил он.

— Сергей вернется?

Горькая правда обрушилась на Алексея. Он замер, снова готовый уйти в глубину. «Это достойно труса», — проговорил он про себя и мысленно напрягся, стараясь удержаться на краю бездны. Получилось.

— Сергея больше нет, — сказал он, в свою очередь обрушивая правду на хрупкие плечи бедной девушки. Выдержит ли?

Аленка задрожала. Из глаз потекли новые потоки слез. Их было еще больше, и они были еще горше.

* * *

Они стояли полукругом. Перед ними возвышался небольшой земляной холмик. Алексей воткнул в изголовье крест из двух связанных обтесанных палок. На недоуменный взгляд Горыни объяснил, что так положено на его родине. Богатырь кивнул. Достал из-за пояса драгоценный серебряный кинжал и по рукоять воткнул его рядом с крестом.

— А так положено у нас.

Они вдвоем посмотрели на Алену. Алена взглянула на них, прижалась к Горыне и расплакалась.

— Поплачь, — Богатырь нежно, по-отцовски, тронул ее за плечо, прижал к себе сильнее. Взгляд его вернулся к Алексею.

— Может, пойдешь с нами? — в который раз спросил он.

Алексей замотал головой.

— Мы уже об этом говорили. Идите к Джону. Он вам поможет. Покрайней мере, на первое время. Ну да вы, думаю не пропадете.

— Мы нет. А ты?

— Я тоже не пропаду. Я же волхв.

Алексей улыбнулся Горыне. Горыня горестно поморщился.

— Давай, — Алексей один раз махнул рукой. — Идите.

Богатырь качнул головой. Потом развернулся и пошел из замка Орона. Алена прижималась к нему, и, Алексей был в этом уверен, продолжала плакать.

— Передавайте привет Джону! — крикнул он вслед. Горыня поднял вверх руку и махнул ему, не оборачиваясь.

— Прощайте, — сказал Алексей. — Хотелось бы увидеться с вами когда-нибудь снова.

Он стоял и смотрел, пока они не скрылись между деревьями.

* * *

Замок сразу стал более враждебным. Когда он был здесь с друзьями, это не так замечалось, но как только он остался один, это стало очевидным. Он стал замечать сгущавшуюся тьму над острыми зубцами, которая, пусть и невидимая, оставалась там и днем. Даже под самым ярким солнцем. Атмосфера враждебности, даже ненависти опустилась откуда-то сверху. Начала давить, стараясь уничтожить. Алексей понял, что если он останется здесь, то точно сойдет с ума. Будет сидеть, пускать слюну. Если кто спросит, кто такая Юлия, ответит: «Красивая леди». Ваня, Сергей, Ольга — приятные люди. Они такие веселые и никогда не смеялись надо мной. Забудет все, что было и то, что есть: они умерли, а он ничего не сделал.

Алексей хотел этого. Раз он ничего не может сделать, то пусть будет так.

Был еще выход — перейти в реальность и напасть. В простой самоубийственной атаке. Но без оружия его снесут сразу. Так что этим он только порадует Эдуарда Степановича и вернет ему спокойную жизнь. Жизнь, где не будет постоянного ожидания, что любой подходящий к тебе окажется одержимым и попытается убить тебя. Что это может оказаться любой, даже самый верный и проверенный. Даже близкий. Нет, на самоубийство Алексей не пойдет. Пусть хоть так отомстит.

Он прошел сумеречным, освещенным фосфоресцирующими пятнами, коридором и вошел в комнату, где они держали осаду, устроенную Грымтом. Лег на кровать. Потом встал. Он все-таки не собирался просто так лечь и помереть. Ведь чертов следящий приборчик тут же доложит на другие приборы, что сердце его остановилась. Кровь перестала течь. А мышцы сокращаться. Нет, пусть хоть скрипя зубами, хоть ползая на карачках, но он будет жить на зло директору.

Жить хоть где, не обязательно здесь. Неожиданная мысль посетила Алексея, и он даже сам не мог понять, как раньше не догадался до такого простого решения. Не сидеть на одном месте, а ходить по мирам и вдруг — чем черт не шутит, он найдет где-нибудь нужное ему оружие. Заявится к Эдуарду Степановичу. И…

Мысль ушла так же быстро, как и пришла. Ее место заняла другая. Холодная, тяжелая мысль. Что он остался один. На всех мирах нет ни одного близкого ему. Алексею захотелось забыться. Он снова лег на кровать. В мыслях он шел где-то по облакам и навстречу ему шла Юлия. Темные волосы вились по ветру. Распускались по белому одеянию. Он побежал к ней, но она начала удаляться от него и, наконец, исчезла за горизонтом.

— Юлия, вернись! — закричал Алексей. И уснул.

* * *

Он прошел по темному коридору, разыскивая место, в которое его так манило. Алексей шел, хорошо помня: то, что позвало его из темноты должно находится где-то здесь. Это что-то обещало ему многое. Мир, спокойствие, возможность жить без вражды с остальными. Вместе выполнять одну работу, которую возможно он не понимает, но те, кто направляет их, знает, что это нужно им. Забыть себя, растворить свою индивидуальность среди себе подобных. Стать сразу всеми ими, а они станут тобой. Жить их нуждами и проблемами, радостями и ликованиями. А если нападут, то жизнь положить за тех, кто общий с ним. За тех, кто их направляет. Алексей шел, разыскивая того, кто позвал его, посулив ему забвение.

Колонны сталактитов появлялись впереди, уходили назад. На их места появлялись новые. Суставчатые лапы передвигались равномерно. В них не было заметно никакой суеты, но они передвигали его массивное, иссиня-черное тело с невообразимой скоростью. Несколько раз на пути встречались собратья инсекты. Все они были рабочие особи. Способные к такой мимикрии, что могли принять вид любого живого существа. Даже такого отвратительного, как существа, что прилетали в огненной колонне. Те существа были розового цвета. У них было всего четыре конечности. Передвигались они вертикально. Вместо нормальных жвал — мерзкие красные наросты, прикрывающие дышащие отверстие. Вместо того, что бы честно дышать всем телом. А глаза? Тусклые щелочки. Сами отвратительно мягкие, а сверху волосы. ВОЛОСЫ! Гадость.

Пришла информация, что несколько дней назад воин Троок/семьдесят шестой/феромон силы/ схватил подобное существо. Мгновенно впрыснул ему парализующее вещество и закатал его в кокон. А рабочий Риит/сто девяносто второй/феромон услуги/ смимикрировал его и присоединился к пославшему его отряду. Он прошел с ними до маленькой огненной колонии, по пути подстраивая обстоятельства, чтобы эти существа погибали одно за другим. А потом содействовал уничтожению этой колонии. Сам он погиб. Честь и хвала рабочему. Честь и хвала отдавшему жизнь за других.

Алексей выпустил в сторону рабочих феромон почтения. Сделал соответствующий жест сяжками. Рабочие великодушно растопырили жвала напоминая, что воины сделали гораздо больше за тысячелетия существования колонии.

Да, за тысячелетия Воины сделал гораздо больше. Но то были привычные враги. Такие же инсекты как они, только с других колоний. Хищные жуки инсектоеды. А в этом сражении все бились плечом к плечу, осознавая, что если они проиграют, инсекты исчезнут навсегда. Не будет других колоний с коими хоть раньше и враждовали, но все равно чувствовали свое родство. Останутся только чужаки. Которые заполонят собой весь их мир. Алчно приберут его к своим конечностям. Понастроят своих колоний. Будут уже воевать между собой, истреблять, потреблять ресурсы их мира. Все будет происходить так же как тысячелетия до этого. Только не будет инсектов. А этого допустить нельзя. Пусть лучше не будет чужаков.

Появилась информация, как пришли первые колонисты. Однажды в небе появился слепящий свет, и опустилась странная колония чужаков. Это потом инсекты узнали, что в ней прилетели чужаки. Сначала это был странный, титанический предмет передвигающийся сам собой. Поэтому не было границ изумлению, когда из него вышли невиданные существа. В чем-то похожие на них, но имеющие только четыре конечности и ходящие на двух.

Великий мудрец Скии/ феромон мудрости/ Жист / феромон уважения/ учил — «не отрывай иноколонцу голову, если он не выпустил феромон враждебности». Поэтому чужаков трогать не стали. Пусть живут, как хотят и в какой форме хотят.

Чужаки сначала никому не мешали. Расположились они на мертвой поверхности, лишь незначительно погрузившись в животворные недра. Инсекты жили своей жизнью, стараясь не попадаться им на глаза. И до поры это получалось. Но однажды, когда чужаки в очередной раз расширяли свою колонию, они случайно вскрыли туннель, ведущий в верхний слои колонии, которые инсекты использовали для добычи солнечной энергии для фотосинтеза. Первый же инсект, попавшийся им на глаза был насквозь пробит шариками из твердого вещества которыми чужаки плевались с неожиданной силой. Инсекты ничего не могли понять. Существа убивали, но при этом не выпускали феромон враждебности. Были убиты еще несколько инсектов, а они все никак не могли решить, что им делать. Слишком все было парадоксально и просто невозможно.

Все решилось, когда чужаки ворвались в детскую, где инсекты-няньки выращивали личинки, формируя из них или воина, или рабочего, или ученого или няньку. Изредка, когда возникала необходимость, делали королеву. Тут уж даже рабочий и нежные няньки не смогли стоять в стороне, не то, что воины, ориентированные на защиту. Потом, растаскивая останки чужаков, один инсект-ученый обратил, внимание на характерную особенность этих существ. Он сказал, ученого звали Ферр/феромон лидера группы/ Хруа/ феромон заботы о ближнем/: «Это чужаки. Мы же ожидаем от них, что они будут выпускать наши феромоны. Это невозможно. Ищите другой феромон».

Это взяли на заметку, и вскоре один воин заметил, что в момент, когда чужаки плюются шариками, конечность, которая эти шарики выплевывает, издает резкий запах. После сообщения воина этот запах взяли за определение феромона враждебности чужаков.

Разобравшись, наконец, с феромонами, инсекты напали на колонию чужаков и всех уничтожили, потеряв при этом многих своих. Бессмысленная агрессия чужаков заставила принять мысль: или инсекты, или чужаки. Вместе им не ужиться.

Спустя некоторое время появилась вторая колония, в этот раз гораздо меньше. Но инсекты не стали ждать. Еще раньше они заметили, что колонии чужаков облюбовали для посадок один ровный участок местности, поэтому, как только пришла весть о появлении чужаков, на это плато была послана группа рабочих и они подрыли его. Колония села и тот час же провалилась. Через полчаса она взорвалась. Оставшиеся в живых, рабочие копали до последнего, не зная, где сядет колония, подтвердили, что колония уничтожена. Поэтому когда чужаки объявились в своем старом жилье, это было неожиданностью.

Алексей быстро передвигался между сталактитами и при этом неспешно размышлял. Что-то эта информация напомнила ему. Почему-то казалось, что он причастен к ней гораздо сильнее, чем инсект. Он был причастен к ней и как… чужак. Это же невозможно. Но мысли продолжали поступать, и одна была тревожнее другой. Перед глазами представали странные картины и видения. Он видел мир, наполненный песком из края в край. Мир, где гигантские сталактиты уходили, под самое небо. На верху они разветвлялись. На них висели какие-то зеленые чешуйки. И эти сталактиты были живые. Мир, где таких сталактидов было поменьше, но зато там были чужаки. Причем один чужак пил жизненные соки других. Ему прислуживали мертвые чужаки и какие-то четырехногие животные. Видел мир, где чужаков было очень много. Этот мир в отличие от других он ощущал как свой дом. Там была его… семья? С ней что-то случилось. Но самое поразительное… В этих мирах можно было жить… на поверхности-тверди. Невероятно. Что за бред?

Чем ближе он подходил к центру сталагмитовой рощи, тем мельче становились сталактиты. Соответственно увеличивалась полезная площадь. Алексей сделал последние шаги и понял, что вот оно — место откуда пришел зов. Место, где его ждали. С боков и перед ним стояли десять инсектов. Были они невысокого роста. Более тонкие и изящные лапы предназначались для более тонких операций, чем разрывание плоти врага или перетаскивание кормовых шаров с ферм в кормушки. Хитиновая броня на целый сантиметр толще, чем у воинов. А мощных жвал не было вообще. Прямо под глазами располагался веер ложноножек. Это были инсекты-ученые.

— Приветствую, воин, — сказал Ученый, не назвав его по имени. После чего Алексей понял, что вообще не помнит, есть ли у него имя.

Он без слов выпустил феромон приветствия. В ответ ученые кивнули и послали феромон приятия.

— Зачем меня призвали высшие? — сказал Алексей.

— Высшие призвали низшего для разговора с ним, — сказал один из ученых. В его словах не было унижения. Простая констатация факта.

— Как твое имя? — неожиданно проговорил сбоку другой ученый.

— Я не помню своего имени, — ответил Алексей и почувствовал, что ему становится не по себе.

— Где ты выкуклился?

— Я не знаю, — ему стало страшно.

— Кто ты? Чужак?

Все три сердца Алексея сжались от ужаса.

— Я не знаю, — он выпустил в воздух такую бурю феромонов, что ученые на секунду потеряли ориентацию.

— Успокойся, воин. Ты честно ответил нам. Ты не выпустил феромон враждебности. Ты честно трудился и не пытался вредить. Много раз видели, как ты приходил из пустоты и уходил в пустоту. Имея такие способности можно вредить безнаказанно, но ты не стал. У нас нет повода сомневаться в тебе и опасаться тебя.

— Воин, — другой ученый быстро заработал сяжками, привлекая к себе внимание, — расскажи нам, откуда ты.

— Я не знаю.

— Ты уже говорил. Мы можем помочь тебе вспомнить.

— Что-то я вспоминаю. Но это бессвязная информация. Я вижу невозможные миры и невозможную цивилизацию…

— В чем она невозможна? — вмешался третий ученый.

— Там… там нет единства. Они живут отдельными личностями эти чужаки. Они не чувствуют друг друга. Не могут делиться информацией. Не действуют как… как…

— Как кто?

— Эти чужаки они не как одно существо. Не как один воин, один ученый или работник. Каждый живет своими интересами и не заботится о других. Они живут заботами о себе, не о других.

Ученые посмотрели друг на друга. Сяжки их шевелились, но это было простое движение живого организма. Передними конечностями они опирались на стоявшие кругом маленькие сталактиты. Большие, за их спинами, составляли соответствующий фон сей сюрреалистической картине. Они выпускали мелкими порциями облачка феромонов, но до Алексея не доходило ни одного из них. Наконец ученые снова обратили на него внимание.

— Воин /Феромон пустоты/ мы должны помочь тебе вспомнить. Готов ли ты к этому?

— А если я не захочу?

— Тогда иди и дальше выполняй свои обязанности.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне все вспомнить.

— Тогда подойди к нам.

Алексей почувствовал в лапах слабость, но сделал первый шаг. Шатающейся походкой он подошел к ученым.

— Воин, ты, говорящий о том, что чужаки не живут одной жизнью, сам не заметил, что ты живешь отдельно от колонии.

Алексей вздрогнул.

— Ты не един разумом с колонией. Мы чувствуем тебя только потому, что ты так близко. Но на расстоянии даже твои братья воины не едины с тобой. Ты чувствуешь только себя. Ты не знаешь, что другой воин сейчас наблюдает за маленькой колонией чужаков, которые что-то делают в месте падения третьей колонии. Что другой воин охраняет рабочих на границе с другой колонией инсектов. Что еще один воин только что умер от старости. К тебе временами приходит коллективная информация, но ты отрезан от колонии.

— Ты сейчас вспомнишь свое чужачество, и для безопасности мы зовем сюда трех воинов. Не бойся. Не выпускай феромон враждебности и с тобой ничего не случится.

Три массивные фигуры выдвинулись между сталактитами. Иссиня-черные, они были сплошь покрыты шипами. У них были могучие жвала. Лапы, приспособленные для раздирания. Это были самые могучие воины из всех, кого он видел. Несомненно, ученые очень его боялись. Видно крепко им насолил род людской.

Ученые заключили Алексея в круг. Они одновременно потянулись к нему сяжками, прикоснулись к его голове, и Алексей поплыл. Перед глазами мелькнуло лицо Юлии. За ней стояли Оля, Сергей. У Сергея на руках Ваня. Все улыбаются ему. Он отец — глава семьи. И они рады ему. Они ждут его. Он живет для них. Все готов отдать за них. Они так же любят его. Они живут интересами друг друга. Помогают друг другу. Временами разлучаются, но всегда сходятся. Его семья. Его колония. У каждого должно быть семья. Никто не имел права вторгаться в семью. Тем более…

На периферии сознания он видел мелькание кадров собственной жизни от младенчества до взрослости. Ощущал все, что он когда-либо слышал, видел, читал. Но он не обращал внимания на это мельтешение. Сконцентрировался только на них. Самых дорогих и единственных ради кого стоит жить.

Словно где-то вдалеке он слышал глухие голоса.

— Это невероятно, такого не может быть.

— Но какая информация! Какая кладезь информации. Сколько изобретений.

— Посмотрите, что смотрят эти люди — странное название они себе придумали — фильмы. И смотрите о чем эти фильмы. Теперь мы многое понимаем. Люди сами приручили себя бояться космоса. Того, кто может прийти из космоса. Или того, кого они могут там обнаружить. Особенно того, кто таится. Нет, с людьми надо попробовать снова завязать контакт. На этот раз мы знаем, как действовать правильно.

— Но посмотрите, на чем он сконцентрировался.

Долгое время царила тишина.

— Это его колония, — наконец сказал кто-то из ученых.

— И он потерял ее. Это ужасно.

Алексей не слышал их.

— Юля, — прошептал он.

— Ты слышишь нас?

— Юля.

— Воин, отзовись.

— Юля.

Алексей отмахивался от назойливо лезущих к нему голосов, но они не отставали.

— Воин, мы готовы предложить тебе присоединиться к нашей колонии. Слиться с ней. Но после того как твои знания перешли к нам, мы поняли, что это бесполезно. Тебя не удержать. Пока ты шел на наш зов, ты сам все забыл, но тут же попытался все вспомнить. А вспомнив, ты начнешь действовать. Ты пытаешься спрятаться в беспамятстве, однако воспоминания уже начали просачиваться. Но мы заметили в твоей биографии одно происшествие, которое очень тебе поможет. Мы активировали это воспоминание, поэтому после пробуждения, когда ты вернешься обратно в мир своей дочери, ты об этом не забудешь. Теперь прощай воин Алексей/ феромон обреченной ненависти/. И последнее скажу тебе от всей колонии. Мы прощаем тебе убитых твоей рукой.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА 34

Алексей проснулся. Долго не мог понять, сон это был или реальность! Потер виски. Потом в мозгу словно сверкнула молния, и Алексей мгновенно понял, что это было правдой, потому что он вспомнил. Вспомнил то, что давно забыл. Рука скользнула за пазуху. Пальцы нащупали в кармашке жесткий кругляш. Выдернули. АУГ удобно устроился на ладони. Сам не больше пятирублевой монеты, но настолько важный. Вспомнился Рейсон. Его слова: — «Теперь ДУТАТ настроен на тебя. Из него никто не выстрелит кроме тебя и если будет надо, он найдет тебя, только позови».

Позвать? Только не здесь. Сначала надо вернуться. Теперь нестрашно, а главное — не бессмысленно.

Алексей чуть нахмурил брови. Главное, умудриться как-то войти в собственном теле в реальность, а не поселиться в чужом. Потом подумал еще об одном важном: надо было продержаться первое время, пока ДУГАТ не найдет его. Алексей махнул рукой. Это ладно. Это запланированный риск. Если ждать без риска — то придется ждать вечно.

Он спрятал АУГ обратно в потайной кармашек. Похлопал по нему ладонью, почувствовав его сквозь слои одежды. Держитесь, Эдуард Степанович.

— Я иду, — сказал он.

* * *

На этот раз реальность отозвалась уже на пятой попытке. Мир привычно поплыл перед глазами. Свернулся и тут же на его месте развернулся другой. В нечетких очертаниях Алексей разглядел знакомый коридор и взмолился, чтобы в этот раз он перешел в теле, а не в тело.

Размытые очертания резко стали четкими. Алексей услышал удивленные возгласы, но времени смотреть не было. Ему надо было удостовериться, что это он сам. Он с размаху хлопнул себя по груди. Очертания АУГа отпечатались в ладони, и Алексей чуть не закричал от радости. Потом до него дошло, что он не один.

Кричали две девушки лаборантки.

— А ну замолчите! — шикнул на них Алексей. В ответ девушки закричали еще сильнее.

— Черт! — выругался Алексей. Ну что стоило, что бы первыми ему на пути встали парни? С ними бы он расправился без зазрений совести, а потом, войдя в горячку боя, уже без разницы было бы кто перед ним. Сейчас у него не поднялась рука. Чувствуя себя идиотом, ругая за то, что оставляет за спиной свидетелей, он побежал по коридору, в любую минуту готовый к тому, что появятся охранники объекта.

Еще в замке он обдумывал план своих действий и пришел к выводу, что действовать придется полным экспромтом. Он знал, где в корпорации находится лаборатория «Творца», где находится кабинет директора. Знал путь от лаборатории до общежития. На этом все. Он понятия не имел, где находится лаборатория по разработке вооружений. А на данную минуту это было главное.

Алексей набегу вытащил из кармашка АУГ. Мелькнула мысль: «как же ДУТАТ будет его искать?» А потом пришла другая мысль: «А как вызвать ДУГАТ?» Рейсон ему об этом ничего не сказал.

— ДУГАТ ко мне! — выкрикнул он в АУГ.

Может, прибор и принял его слова, но никакой реакции не последовало. Алексей вздрогнул. Он начал хлопать по АУГу. Подражая Рейсону, надавил с двух сторон ему в центр. Прибор молчал. Казалось, в коридоре похолодало. Похолодало и на его сердце. Как же он включается? По логике это должно быть несложно, что бы даже тяжело раненый солдат мог сделать это. А может, он уже и сделал? Тогда надо ждать. Еще бы знать сколько?

За спиной хлопнуло. Впереди на стене щелкнуло, и осталась глубокая дырочка. Его обнаружили. Алексей инстинктивно пригнулся и свернул. В месте, где он только что был, защелкало. Полетели кусочки штукатурки. Ждать на одном месте становилось проблематично, и Алексей решил довериться суперсовременной технологии и побежал. Пусть ДУГАТ гоняется за ним по коридорам.

Едва вбежав в новый коридор, Алексей увидел, что навстречу ему бежит вторая группа охранников. Пистолетами никто не махал, но все равно как-то не прельщало с ними столкнуться. Поворотов больше не было, поэтому Алексей плечом вперед влетел в ближайшую дверь в надежде, что она ведет во что-нибудь очень большое или проходное. В крайнем случае, должны наличествовать окно на улицу и первый этаж. Максимум второй.

Упс! Ошибка вышла. Это был кабинет какого-то мелкого чиновника, не заслужившего по чину ни размеров, ни первого этажа. Он быстро подскочил к окну. Думать времени не было. Алексей распахнул створки. В лицо дохнуло морозным воздухом. Он зажмурился. Солнце, в сочетании с белым снегом для его глаз было слишком. Вслепую полез на подоконник. Глаза быстро привыкли, и он, пошарив взглядом по стене, нашел узенький бордюрчик, ведущий к другому окну. Алексей прикинул шансы, и решил, что должно получиться. Вон в стене между кирпичами щели какие толстые и глубокие. Есть за что уцепиться. Да еще ближе к соседнему окну из стены труба выходит и дальше идет вдоль стены до самого угла.

Как только он вылез в окно, и ступил на бордюр, в дверь громко застучали.

— Выходите! — прозвучало грозно. — Даем минуту, потом просто расстреляем вас. Кто бы вы ни были.

Алексей заторопился. Протянул руку, ухватился по удобнее, и начал медленно подтягивать себя, осторожно переступая ногами. Снег падал большими хлопьями. Алексей проследил за ними взглядом, и его зашатало. Внизу люди как муравьи. Некоторые уже начали собираться в группу, показывать на него пальцами. Алексей сильнее уцепился за кирпичи и вжался в стену, чтобы быть подальше от края. Сжав зубы, он отпустил держащуюся за окно руку и отправился в автономное путешествие.

В дверь снова громко застучали, а потом раздался треск и грохот. В окно вырвался клуб пыли. Следом раздались громкие шаги, и в окно высунулся человек. Он посмотрел сначала вниз, затем в противоположную от Алексея сторону. Когда, он начал поворачиваться к нему Алексею показалось, что время растянулось, каждая секунда стала минутой. Голова охранника медленно поворачивалась. Она была так близко, по ней можно было ударить, но если отпустить руку, это значит умереть просто и без всякой пользы. Человек сделавший такое будет достоин того, чтобы его глупые мозги расплескались по асфальту.

Охранник повернулся, уставился на распластавшегося по стене Алексея.

— Он здесь! — крикнул он. — Володька, беги в шестьсот семнадцатую комнату перехватишь. — Сам высунул руку, намереваясь схватить Алексея за ногу, но тут же отдернул. Побоялся, что он потеряет равновесие. Алексей воспользовался этим. Осторожно передвигая пальцы и переставляя ноги, он двинулся по бордюру. Взгляд его цепко закрепился на трубе. Даже начало казаться, что достигни он ее, и все проблемы будут решены. Между ним и трубой было еще окно. Как Алексей подозревал, злополучный шестьсот семнадцатый номер. И не зря подозревал.

Из окна высунулась голова посланного Володьки. Алексею повезло. Он как раз подобрался к окну. Не раздумывая, он вцепился в раму и ногой ударил охранника в лицо. Удар получился слабый, но нос охраннику он все-таки разбил. Тот отшатнулся обратно в комнату. Алексей прыгнул следом, соображая, что до трубы этот Володька все равно не даст ему добраться, а поэтому не плохо было бы избавиться от него, ну и между делом добыть себе пистолет. Задачу усложняло то, что ему надо было успеть сделать это до прибытия других охранников. А они будут секунд через десять.

Володька его прибытия не ожидал. Оторвав руки от лица, он намеривался снова броситься к окну и только тогда заметил гостя. Кулак он разглядеть не успел.

Когда охранники ворвались внутрь, окончательно выбив сломанную Володькой дверь, Алексей как раз разгибался с пистолетом в руке. Не глядя он пальнул навскидку и, помня прежние уроки, тут же перекувыркнулся и оказался за столом. В месте, где он только что стоял, ударили одновременно три пули. А четвертая попыталась перехватить его на полдороги, но тоже ушла в молоко.

В этот раз Алексей позволил себе прицелиться, но охранник, словно прочитав его мысли, успел отпрыгнуть и спрятаться за дверью. Алексей с грохотом опрокинул стол. Две пули щелкнули, пробивая столешницу на вылет. Одна из них чиркнула его по плечу.

— Черт! — зашипел Алексей. Он быстро приподнялся. Сделал два выстрела и снова спрятался. В ответ кто-то вскрикнул, упал. Вслед понесся отборный мат в адрес этого ………. стрелка ……… которого ……. ….. ……. мать.

— Попал, — обрадовался Алексей. Снова вскочил, снова выстрелил два раза. Перед тем как спрятаться успел увидеть, как оттаскивают из комнаты одного охранника, а он шипит сквозь зубы и держится за ногу. И один из оттаскивающих вскрикивает и хватается за руку. Лицо его белеет. Алексей и не видел такого никогда. Он стал словно мел. На снег положи — не разглядишь где что.

Белое лицо пропало, и на его место встала столешница. Прямо перед глазами мелкие, заметные только при таком близком осмотре, трещинки, полоски волокон. Досмотреть Алексей не успел. В крышку, словно с силой кинули мелкий камешек. Волокна резко брызнули вперед, обрамляя круглое отверстие, и над ухом смертоносно прожужжало. Он рухнул на пол, и тут же полоска подобных дырочек прошлась по столешнице на уровне его головы.

— Черт! — выдохнул Алексей, перевернулся.

— Стоять! — донеслось сверху, и оттуда возник черный ствол, смотрящий между глаз. — Добегался сученыш.

* * *

Губа раздулась и монотонно ныла. Алексей пощупал языком рваную ранку, где раньше находился зуб. Ощутил вкус соленого. Провел пальцем и увидел цвет красного. Потом посмотрел на Эдуарда Степановича.

Директор сидел в своем черном кожаном кресле, вальяжно раскинувшись. Он улыбнулся ему. Выпрямился и положил руки на стол.

— Здравствуйте, молодой человек, — сказал он.

Молодой человек промолчал, только чуть сильнее прижал руку к правому боку. Там невыносимо болело. Наверное, сломано ребро. Когда тебя пинают ногами это не так уж невероятно. Он не отрывал взгляда от ножа дампила, которым поигрывал Эдуард Степанович.

— Как-то потрепано вы выглядите, — директор перевал взгляд на стоявшего рядом с Алексеем охранника. — Олег, это было обязательным?

Охранник молча вытянулся.

— Ничего. Не мне вас судить, да и не станет никто, я прослежу. Ведь вы покалечили троих наших сотрудников? — последнее предназначалось Алексею. — Даже больше. Вы нарушили приказ, самовольно покинув лабораторию и уйдя в миры. Потом нападение на Шевчука, убийство Головенко. Вы взяли меня в заложники. Потом попытались убить. На вас висит столько, что мы можем просто сдать вас местным властям, и они сделают все за нас. Здесь сейчас находятся двое сотрудников правоохранительных органов. Пришли разбираться по поводу произведенной тобой стрельбы. Правда чины маловаты, но чтобы арестовать вас, хватит. Но нам это не надо.

Эдуард Степанович открыл ящик стола и достал оттуда сигарету. Она была без пачки, поэтому Алексей не узнал ее марку. Медленно раскурил. Алексей первый раз видел, как он курит.

«Плохо, что не надо, — подумал Алексей. — С радостью предаю себя в руки родной милиции. Надеюсь на нее и уповаю. А вот что эти зверюги удумают, не известно. Одно ясно — живым не выпустят».

— Нам интересны… не скрою, очень интересны, ваши новые способности и знания. В образе Тарасова вы нам многое открыли. Теперь, думаю, откроете больше. Правда, не таким уж приятным для вас способом. Точнее, совсем неприятным. А ведь я когда-то предлагал вам сотрудничество. Сами отказались, так что теперь винить некого, молодой человек.

— С людоедами работать предлагали, — тихо проговорил Алексей.

Директор резко ткнул ножом в стол, оставив глубокую царапину, но голос прозвучал спокойно.

— Ну, за что ж такие оскорбления? Такие пафосы в голосе. Кого мы съели? У нас здесь как у всех нормальных людей из мясца вкушают говядинку да баранинку разную. А вы с криком.

Алексей злился от беспомощности. Ему хотелось наорать, схватить директора за грудки, воткнуть его мордой в стол. И еще и еще, а потом…

— Вы убили мою семью, — вместо этого сказал он.

— Убил? — Эдуард Степанович состроил удивленное лицо. — Кто вам сказал?

— Вы же сами и сказали.

— Я? Сказал? Молодой человек, вы верите в то, что говорят под дулом пистолета? Мне нужно было на короткое время вывести вас из себя, чтобы охрана могла повязать вас без жертв. Как видите, лишние жертвы и мне не нужны.

— Хорошо же вы меня вывели, — с мстительностью сказал Алексей и дернул разбитым уголком губы.

Директор перестал улыбаться. Уголок губы у него тоже дернулся. Такой же разбитый, как и у Алексея. И синяки до сих пор остались. Хоть и не фиолетовые, а уже желтые. Но душу радовало.

— Понятно, — директор нахмурился и откинулся на спинку кресла. — Не получился разговор. Олег, — скучающий рядом с Алексеем охранник напрягся. Перетек из расслабленной позы в позу «готовый к исполнению». — Проводи товарища в лабораторию СКХИ. Они знают что делать.

* * *

Несомненно, против названного Олегом, Алексей устоять бы не смог. Не стал и пытаться. Есть такие моменты, когда лучше подождать. Олег в его покорность не поверил, поэтому выволок его, чуть ли не зашиворот. В коридоре его тут же подхватил с другой стороны мордоворот еще шире Олега, и они этаким трио двинулись по указанному директором маршруту.

Они прошли по коридору, поднялись на какое-то количество этажей на лифте. Еще куда-то шли. Алексей не обращал на это внимания. В голове билось одно: слова директора, что он не убил его семью, Значит они живы? Но где они тогда? Что с ними случилось? Надо узнать об их судьбе, разыскать их.

Дверь открылась бесшумно, но из нее вырвался такой гвалт, что Алексея словно пинком выбросило из раздумий. Казалось, в крохотном помещении лаборатории — а это была она — одновременно заводился батальон танков, спеша уйти из под артиллерийского обстрела, кои снаряды рвались тут же.

Навстречу вышли два человека в подобии белых скафандров. На шлемах, в районе ушей были толстые валики. Люди подняли руки, выставив их крест накрест в запрещающем жесте. Олег им кивнул и из-за невозможности говорить, просто указал им на Алексея. Они коротко кивнули и быстро поменялись местами с охранниками. Олег и его мордоворот с видимым облегчением покинули шумное помещение.

Один из его конвоиров достал откуда-то черного цвета наушники и нацепил их на голову Алексея. Шум сразу снизил тон, хотя и не исчез полностью. Но жить стало можно. Проделав сие благое деяние, люди в белом поволокли его вперед. Куда? Алексей не знал, но скоро должен был узнать.

Вот оно! Нечто напоминающее стоматологическое кресло, свитое из толстых пружин, раскорячилось перед ним в низкой стойке. Хищно распахнуты зажимы, ожидающие его руки и ноги. Дождались. Защелкнулись они беззвучно, но Алексею показалось, что с холодным металлическим клацаньем.

Кресло стояло перед голым участком стены. Как только ученый люд, привязав его, отошел на шаг, часть этой стены превратилась в экран, и оттуда на Алексея глянул Эдуард Степанович. Он сразу недовольно поморщился и сделал ученым знак рукой. Те кивнули, поднесли правые руки к кнопкам на груди и шум начал затихать. Постепенно, рывками, местами и вскоре прекратился вовсе. Алексей слышал как захлопали двери. Кто-то из персонала покинул лабораторию. Оставшиеся сняли белые шлемы, переговаривались между собой. Трое конвоиров Алексея молча смотрели на экран, ожидая приказав. Один только быстро протянул руку и стащил с Алексея наушники. Потому Алексей и смог услышать как хлопает дверь и как переговариваются оставшиеся.

— Все готово? — спросил с экрана директор.

— Да, Эдуард Степанович, — кивнул один из трех.

— Мне нужны от него правдивые ответы.

— Не то, что правдивые ответы — наизнанку вывернем. Как из мамы вылазил и то вспомнит.

— Наизнанку пока не надо. Разговор у нас будет долгий, как бы не на недельку растянулся. Так что чем быстрее приступим, тем лучше. Давай, Игорь.

Ученый снова кивнул и надел Алексею на голову уже другие наушники, с огромными ушными раковинами. От них ко рту опускался микрофон, а сверху шла к переносице тонкая металлическая спица. В наушниках щелкнуло, и Алексей повел носом, поморщился. Казалось, что по переносице водят волоском, и это было не выносимо. Постепенно зуд начал усиливаться. Распространился на щеки, пополз к ушам и как только зуд, обойдя череп с двух сторон, сошелся на затылке, мозг пронзила резкая боль. Тела выгнулось дугой, словно Алексей пытался стать в мостик. Челюсти сжались с такой силой, что из десен показалась кровь, ниточками поползла по зубам, перехлестнулась через уголок губы. Алексей хрипел, дергался из стороны в сторону, но зажимы держали крепко. Красные капли показались так же и из ушей. Тускло блеснули и быстро сбежали вниз по шее.

Боль оборвалась резко, окончательно выдирая его из сознания — это тоже оказалось для тела шоком. Ученый, которого директор назвал Игорем подошел, приоткрыл пальцами веки. Посмотрел в белок глаз. Зрачок закатился так, что его и видно не было.

— Готов, Эдуард Степанович. Можете задавать свои вопросы.

— Подожди, Игорь. Вызови-ка ты мне из лаборатории «Творца» Анатолия. Пусть поприсутствует, ему полезно будет послушать. Да еще пусть диктофон захватит, а то вдруг что не запомнит.

Дальнейшее для Алексея было как какой-то длинный, тягучий кисель. Он сидел словно опутанный паутиной. Ученый и директор о чем-то переговаривались, потом Эдуард Степанович обратился к нему. О чем-то спрашивал. Алексей отвечал. Слова звучали, словно из-под воды. Глухо, протяжно, непонятно. Или все же понятно? Алексей поймал себя на том, что не хочет отвечать, но слова словно сами лились изо рта, а директор только кивал удовлетворенно. И спрашивал, спрашивал, спрашивал снова. Потом экран погас. Ученые куда-то ушли, и он остался один. Он продолжал сидеть неподвижно, молчал, потому что его никто ни о чем не спрашивал. Постепенно веки начали тяжелеть и опускаться. Перед взором Алексея все затуманилось, и он провалился в сон без сновидений.

* * *

Алексей потерял счет суткам. Он приходил в себя. На нем снова включали наушники, и он умирал от боли. А потом были допросы, в которых он не помнил, ни о чем его спрашивали, ни что он отвечал. Помнил только, что отвечать не хотел. Так шло раз за разом. Пробуждение, боль, допрос, сон без сновидений. Опять пробуждение…

Алексей очнулся. Все тело ныло и плакало. Требовало движения. Семечко чего-то неуютного проклюнулось в висках и неожиданно, почти мгновенно переросло в дикую боль. Алексей выгнулся дугой и захрипел. Но это была другая боль. Он не впадал ни в какой ступор. Боль длилась и длилась, перекатывалась из одного виска в другой. Переходила по рукам, ногам, словно вокруг него бегал зверек и то в одном месте погрызет, то в другом. Краешком сознания отметил, что подошел ученый в шлеме. Сразу засветился экран на стене.

— Он очнулся? — спросил директор заинтересовано. Ученый молча показал на Алексея.

— Долго он будет в таком состоянии?

— Теория воздействия инфразвуковых колебаний на мозг еще не до конца изучена.

— Примерно сколько? — перебил директор.

— От двух до шести часов.

«Двух, — Алексей почувствовал, как в нем подымается волна отчаяния. — Двух!» — сознание задергалось как рыба, на крючке пытавшаяся сорваться с вырывающего нижнюю челюсть крючка. Забилось как зверь в капкане.

Темная волна поднялась над головой и захлестнула его. Мозг спрятался в ней, а чтоб уж совсем не оставлять пост оставил вместо себя подсознание. С его инстинктами, с его комплексами и страхами. Ум спрятался, и Алексей остался без ума. Безумным.

* * *

Он очнулся. Сразу же заметил стоявшего к нему спиной ученого в скафандре, который разговаривал с Эдуардом Степановичем

— …обнаружили? — договорил директор.

— Рентген, не выявил никаких аномалий. Отправили ткани кожи, но результаты еще не пришли. Ожидаем с минуты на минуту.

— Хорошо. Компьютерное тестирование я получил, и меня заинтересовала энцефалограмма мозга.

— Нет, это не то! — сказал ученый, и Алексей через силу удивился, насколько просто персонал разговаривает с директором. Чем это вызвано?

— Я тоже сразу обратил на это внимание, но при перепроверке выяснилось, что это остаточные реакции инфразвуковой бомбардировки мозга.

— Ладно, понятно. Но вы ищите.

— Ищем.

Экран мигнул, погас. Ученый, а Алексей догадался, что это был Игорь, обернулся. Сразу столкнулись взглядами. Алексей ощутил его — даже сквозь белое стекло.

Ученый подошел к нему, протянул руку. В ней были зажаты наушники. Алексей задергался телом, отвернул голову.

— Не волнуйся, — сказал ученый. — Включать не будем. Просто оглохнешь к черту без них.

Наушники привычно легли на голову. Спица удобно устроилась на переносице. Легонько щекотала, но не переходила грань дозволенного. Присутствие, шума Алексей ощутил только после того, как он исчез. И сразу наступило облегчение. Алексей расслабленно опустился на спинку кресла. Напряжение пропало, и он растекся по желтой поверхности. Реальность заколыхалась. Начала постепенно темнеть. Игорь наклонился к нему, раскрыл пальцами веки глаз. На него глянуло желтоватое бельмо все в сетке раздраженных и полопавшихся сосудов. Зрачок маленький-маленький, словно след от булавочного укола.

— Э, да ты поплыл парень, — проговорил Игорь и крикнул в глубь лаборатории. — Евгений, вколи ему три кубика! Нельзя потерять такой интересный экземпляр.

Подошел закутанный в белое лаборант с инъектором в руках. Сделал Алексею укол прямо сквозь рукав рубашки. Игорь удовлетворенно похлопал Каширцева по щеке.

— Давай, набирайся сил. Ты нам еще ой как нужен.

Алексей плотно закрыл глаза, но в тоже время вслушивался в окружающее его пространство. Он не слышал слов Игоря. Вокруг все гудело, глухо и протяжно, словно он слушал сидя под водой. Потом был укол. В ушах послышался давящий шум. Стал забивать слышанный звуковой диапазон. Начал нарастать. А потом и он пропал. Алексей снова ушел из сознания.

* * *

Снова та же лаборатория. Те же знакомые стены. Ненавистное лицо, глядящее с экрана. Только нет шума. И нет пугающих до дрожи в животе наушников. Эдуард Николаевич улыбнулся ему как лучшему другу.

— С пробуждением! — сказал он.

Алексей криво улыбнулся.

— Поздравляю с днем отдыха, — продолжал директор. — Набирайся здоровья, сил.

— Наберешься с вами, — устало проговорил Алексей и закрыл глаза. Отвратительную морду он больше не видел, и на душе стало легче.

— Ты сам виноват, — директор усмехнулся. — Что тебе мешало стать добровольцем? Теперь не плачь, пожиная плоды собственного выбора, — посмотрел на пленника ожидая ответа. Не дождался и продолжил. — Инфразвуковой считыватель чуть не угробил тебя. Игорь еле выходил, но больше такое не повторится. Мы изучили на тебе работу прибора. Подстроили что надо, так что ключик больше не будет работать с эффективностью отбойного молотка.

Алексей слушал, как директор читает ему лекцию. Слова падали в мозг, словно мелкие камешки в воду, вызывая круги. И под водой было что-то тревожащее его. Что-то, что он должен был вспомнить. Особенно большая глыба рухнула в воду. Та с плеском раздалась в стороны, обнажая дно. Обнажая спрятанное там. И Алексей вспомнил. Он открыл глаза, и директор сразу замолчал, внимательно посмотрел на него. Поощрительно поднял бровь.

— Вы… — язык устало шевелился во рту похожий на дохлую рыбу. Алексей перевел дыхание, набрался сил, — говорили про Юлю…. Олю… что живы… они.

— О! — казалось, Эдуард Степанович даже обрадовался, что его спросили. — Спасибо напомнил. Я все собирался тебе сообщить, да как-то из головы вылетало.

Алексей через силу рыкнул сквозь зубы. Сам же осознал, насколько жалко выглядит и замолчал.

Эдуард Степанович с кем-то связался. На экране в углу открылся еще один экран. На нем неизвестный человек. Фон за спиной смутный. Ничего не различить.

— Здравствуйте, Эдуард Степанович, — сказал он.

— Каково состояние объекта С?

— Удовлетворительно.

— Хорошо. Сообщите, если будут изменения.

Директор нажал следующую кнопку. Вид на экране поменялся. Здесь, по крайней мере, было понятно, что действие происходит на улице. Секунду на экране никого не было. Потом с боку вышел лаборант знакомый Алексею по «Творцу».

— Каково состояние объекта Т?

— Час назад умер. Не выдержал интенсивного облучения. Но результат эксперимента удачный. Раковые клетки скончались за минуту до смерти объекта, а значит, мы нащупали правильную дорожку.

— Жалко, — покачал головой директор. — А я так хотел, устроить объекту свидание с мужем. Но вы молодцы.

Он выключил экран. Посмотрел на Алексея.

— Извини, чуть опоздали.

Алексей спокойно лежал на кресле. Секунда и картина поменялась. Он выгнулся и изо всех оставшихся сил дернулся, стараясь если не вырвать крепления, то выдернуть руки из их хватки. Перед лицом стояло ненавистное лицо и это заставляло его снова и снова рваться, напрягая ноющие мускулы. Сдирая кожу и растягивая суставы.

Директор спокойно наблюдал за его потугами.

— Не сходите с ума, молодой человек, — сказал он, когда Алексей обессилено расплылся в кресле, не имея сил даже на то, чтобы втянуть в рот свесившийся язык. — Вы все равно ничего не можете изменить. Упокойтесь и хоть последние дни проведите с достоинством. И нам польза и вам хорошо.

— Звери… — прошептал Алексей. — Звери.

— Корпорация «Брат Зверь», — с достоинством проговорил директор.

— Но зачем?… как вы… могли?…

— Молодой человек, хороший материал на дороге не валяется. А экспериментировать на грязных, пропитых, сгнивших изнутри бомжах не всегда сподручно. И не все эксперименты проведешь на таких отбросах. Вы же тоже когда обед готовите, берете свеженькое, чистенькое.

— Сволочь.

— Ничего… вы говорите. Вам мало осталось говорить.

— Скотина.

— Ну, если честно, скотина скорее вы, молодой человек. Скотина, приведенная на съедение зверю.

— Найдутся охотники… снимут с… зверя шкуру.

Слова отобрали у него последние силы, и Алексей откинул голову на кресло. Тяжело задышал. Он собирал силы для еще одного вопроса волнующего его. Директор молча сидел, ждал. Несколько раз в углу появлялся экран. Эдуарда Степановича вызывали, но он отключал все, даже не интересуясь.

— Оля, что с ней? — наконец спросил Алексей.

— Девочка? Она жива…

— Хорошо.

— Ну, если вы так считаете.

— Что с ней?

— Наша корпорация проводила эксперимент по телепортации живого, разумного организма. С предметами все нормально. С животными тоже, а как беремся за разумных… Что-то там мозг излучает, и сбивает точную наводку аппаратуры.

— Оля. Что с ней?

— Вы смотрели фильм «Муха»? Помните, что там было с обезьянами после их телепортации?

В глазах Алексея потемнело. Он откинул голову назад и заорал. Потом завыл. Вокруг него собрались ученые. Игорь недовольно поморщился. Сходил в умывальню, взял там полотенце. Скрутив его в жгут, он накинул его на рот Алексею и завязал узлом на затылке.

— Укол, — приказал он лаборанту. Директор кивнул, подтверждая приказ, и экран погас. Алексей начал дергаться из стороны в сторону. Биться головой о грядушку кресла. Хрипеть сквозь полотенце. Начал грызть кляп.

Игорь взял инъектор из рук подбежавшего к нему лаборанта.

— Придержите его, — сказал он.

Двое лаборантов прижали Алексея к креслу. Игорь сделал ему укол сквозь рубашку и отошел на шаг назад. Лаборанты тоже отошли. Они замерли полукругом вокруг мечущегося в кресле человека. Алексей дергался, изгибался дугой, хрипел. Постепенно его движения начали замедляться. Он еще вяло подергался и окончательно замер. Голова запрокинулась. Из полуоткрытого рта потянулась ниткой слюна.

ГЛАВА 35

Сквозь все заволакивающую тьму пробилась робкая дрожь, идущая откуда-то снизу. Потом тело несколько раз сильно дернуло. Кто-то ругнулся, и снова пошла легкая дрожь. Ощущение, словно лежишь на огромном мобильнике при принятии вызова. Или тебя везут на каталке, а дорога вся в мелких камешках и выбоинах. Алексей открыл глаза. Взгляд налетел на светлые квадратики потолка-амстронг. Они выдвигались спереди и уплывали назад.

— Он пришел в себя, — сказал кто-то. Голос был гулкий, как на пленке с замедленным вращением.

— Ничего, пусть смотрит. Укол еще долго будет действовать.

Голоса пропали.

— «Где я? — подумал Алексей. — В замке Орона? В коридорах инсектов? Внутри живоглота? Куда меня занесло теперь. На сказочный мир это точно не похоже».

— Джон! — позвал он. — Джон.

В ответ гулкая тишина. Только дрожь пронизывает все тело. Снова резкие толчки.

— Рейсон, вы знаете Рейсона? Я был в его команде.

Квадратики над головой развернулись на девяносто градусов. Мимо проплыл угол стены.

— Дикен, отзовись. Посмотри мне на губы, я разговариваю с тобой. Отзовись.

— Горыня, Алена. Почему вы молчите? Мне одиноко и страшно. Страшно.

— Он кого-то зовет, — это снова вернулся голос.

— Псих всегда кого-нибудь зовет. Привыкай.

— Кто здесь? — тихо проговорил Алексей. — Отзовитесь, поговорите со мной.

Мелькнул дверной проем. Его развернуло и Алексей, под мелкую дрожь, въехал внутрь. Внутри было темно. Потом раздался щелчок и загорелся свет.

— Ты зачем это сделал? — раздалось сразу.

— Ну как? Ему нужен свет.

— Хватит, ничего ему не нужно. Он далек от этого бренного мира.

— Может, так лучше. Его скоро такое ожидает.

— Ты еще пожалей его. И как ты работаешь в лаборатории генной мутации? не понимаю… Пошли.

Щелкнуло. Свет погас. Закрылась дверь и Алексей остался один. Несколько минут он лежал неподвижно. Потом чуть приподнял голову, но это оказалось так тяжело, и он опустил ее снова. Закрыл глаза.

— Рейсон, Джон, Дикен, Аман, Горыня, Югоса…

* * *

— …Джаф, Кемиранос, Рита — Алексей замолчал и открыл глаза. Весь оставшийся час слабость, что была в теле, когда его везли на каталке, медленно вытекала. А сейчас, словно кто-то вдруг выдернул пробку в ванной. Но вместе с силой пришли и воспоминания. Алексей вспомнил весь разговор с Эдуардом Степановичем. Глаза наполнились слезами. Струйки потекли вниз по вискам, вдоль ушей. Раздалось тихое подвывание, но сила звука почти сразу пошла вверх и превратилась в яростный рев. Алексей задергался, пытаясь вырваться. Ремни оказались крепкими. В корпорации все делали на совесть. Алексей рвался изо всех сил. Каталка качалась из стороны в сторону и, наконец, при особенно сильном рывке, накренилась, но не вернулась обратно, а начала медленно заваливаться. Алексей рванул обратно, чтобы удержать ее. Поздно. Он успел только стиснуть зубы, чтобы при ударе о землю не откусить себе язык.

Каталка рухнула с таким грохотом, словно она была с горой гружена металлоломом. Алексей повис на ремнях как рюкзак на спине. Немножко отдышавшись, он продолжил попытки вырваться. Дергался, извивался и, наконец, смог выпростать одну руку. Но больше, как не рвался, ничего не получалось. При очередном рывке рубашка разошлась и на пол скользнула серебряная монета. Алексей зажмурился, снова раскрыл глаза. Наваждение рассеялось, и он увидел прибор АУГ. Правда, он был дороже всякого серебра. Интересно. АУГ не терялся при всевозможных передрягах. Как-то выдержал не один обыск, а тут вдруг выскочил. Алексея не покидало ощущение, что АУГ это сделал сам. Может быть, по программе, но главное — без его участия.

Алексей подобрал его. Поднес к глазам.

— Открой свой секрет, как же вызвать ДУГАТ? — прошептал он. Прислушался. АУГ не ответил. А мог ли? Рейсон, что тебе стоило объяснить сразу?

Алексей сжал его в кулаке. Начал снова нажимать, гладить. Просить его. Даже укусил его и напоследок поцеловал. Обессилено повис в ремнях. Руку с АУГом откинул в сторону. Глаза б на него, предателя, не смотрели.

За дверью раздались шаги. В замке зашелестело, защелкало. Алексей почувствовал не сильную, но резкую боль в ладони. Дернулся, чтобы спрятать АУГ и увидел, что АУГа-то уже и нет. На ладони, там, где был прибор, оказался кожаный нарост. Он постепенно уменьшался и вскоре стал почти незаметен. Первой реакцией Алексея было вцепиться зубами и сорвать эту гадость, что забралась ему под кожу. Потом напомнил сам себе, что приборчик прожил с ним уже довольно долго. Пережил несколько обысков наверняка прятавшись так же. Так что, хватит паники.

Кое-как он просунул руку обратно под ремень.

Дверь открылась. Вошли два врача… санитара… ученых. Черт, не разберешь, одежда-то у всех одинаковая.

— Вот, — сказал, один из них. — Я же говорил, что слышал грохот.

— Ну и что? — второй был раздражен. — Повалялся бы так с пару часов, в следующий раз подумал бы, прежде чем буйствовать.

Первый взялся за край каталки, немного приподнял.

— Помоги! — сказал он второму. Тот недовольно забурчал как чайник, но тоже взялся. Вдвоем они быстро вернули каталке первоначальное положение.

— Пошли, — начал торопить второй.

Первый быстро осмотрел комнату на предмет есть ли что еще исправить. Последним оглядел Алексея.

— Пошли, — наконец согласился он.

Дверь закрылась с тихим хлопком. Алексей выдернул руку. Нервно посмотрел на ладонь. Нарост исчез. Вместо него снова блестел серебром АУГ. Он вздохнул с облегчением. Но тут же насторожился. Вспомнил, что у двери могут стоять приникнув ухом к замочной скважине. А то и посматривать в хитро спрятанную видеокамеру. Но видно такой псих и смертник ни кому уже не был нужен. Пронесло. Но в следующий раз Алексей пообещал себе быть осторожнее.

Серебряный кругляш нахально разлегся на ладони. Ценный. Но без знания, вся его ценность равнялась нулю. Алексей посмотрел на него. Неожиданно появилась злость и oн швырнул АУГ об пол. Сам же вздрогнул, ожидая, что приборчик разлетится брызгами, но он ударившись об пол остался лежать, словно был сделан из свинца. Неожиданно из него высунулся тоненький, как волос проводок. Как живой начал обшаривать пол. Алексей недоуменно смотрел на представление. Мозги скрипели, стараясь опознать, что же это происходит? Видит ли он это наяву или сошел с ума.

Проводок быстро и тщательно ощупал пол. Потом АУГ выпустил второй волосок, третий. Они скрутились в косичку. Срослись. Появились еще волоски. Они начали нарастать друг на друга. Собрались в клубок. Клубок рос на глазах, похожий на ком копошащихся червей. Достиг размеров крупного арбуза. Быстро вытянулся в колбасу и вдруг опал. Волоски поблекли и стали похожи на высохшую траву. Они начали целыми пластами отпадать и разлетались пылью, даже не достигнув пола. Алексей вытянул шею. Случайно вдохнул порцию пыли, закашлялся. Когда откашлялся и посмотрел снова, то не поверил своим глазам. Протер их свободной рукой. Посмотрел снова. Перед ним лежал ДУГАТ. Рядом с ним, словно сосавший молоко у кошки котенок, уютно пристроился АУГ.

* * *

Как все оказывается просто — кинул под ноги и все.

ДУГАТ лежал на полу. Алексей вспомнил, как удобно его рукоять ложится в ладони. Палец устраивается на курке, словно был рожден только для этого. «Юля, — тут же взорвалось в голове, — Оля, Сергей, Ванечка». Злость закипела с новой силой. «Вы все умерли, а убивший вас ходит по земле. Со, всеми, своими сообщниками».

Растянутый ремень выпустил руку, конечно не без усилий, но уже полегче, чем в первый раз. Алексей вытянул руку, схватил ДУГАТ. Стоп, попытался схватить. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от автомата, и сколько он не тянулся, не вырывался и не рвал жилы, расстояние не сокращалось. Дугат лежал на полу такой блестящий, притягательный и… недосягаемый.

Алексей начал тихонечко выть. Но это был только слабенький отголосок того, что бушевало в его душе. Он рвал и метал. Штормом сносило с разума остатки тонкой корочки цивилизации, и наружу рвался, и так почти уже освободившийся, ослепленный яростью зверь. Хищная натура постепенно брала верх. Животная хитрость начала сменять разум, и вот этой животной хитростью Алексей и догадался, как ему добыть оружие и вырваться.

— «Успокоиться, для начала надо успокоиться». Алексей откинулся на жестком матрасе. Начал глубоко вдыхать и выдыхать. Закрыл глаза.

Это было ошибкой. Перед глазами сразу предстали лица родных. Сердца забилось чаще. Кровь как спринтер понеслась по венам. Он снова открыл глаза. Не мигая, уставился в потолок. Откуда-то вспомнилось про овец, и он начал представлять себе, как белые комочки шерсти с меканьем подбегают к забору и перепрыгивают через него. Начал считать их. Убаюканное сей мирной картинкой сердце приостановило бег. Начало двигаться неспешно, как и эти создания. Только что умильно не бекало. «Пора», — подумал Алексей.

— Мир Оли, — прошептал он. И дал толчок воли.

Услышав родное имя, сердце ударило в ритм, но поздно. Слабо различимые в темноте детали интерьера поплыли как потревоженное отражение в воде. Занавеской ушли в сторону…

Алексей вскочил. Получившее свободу тело застонало. Он сладко потянулся, вытягивал суставы, разминая мышцы. Тело блаженно замурлыкало.

«Ладно. Хватит размусоливаться. Времени в обрез. В любую минуту в палату кто-нибудь войдет и увидит, что подопытный пропал. Но главное, увидит ДУГАТ. А уж это ни как не нужно».

— Реальный мир! — крикнул он в пустоту вампирского тронного зала.

Палата все еще была пуста. Алексей схватил ДУГАТ. Прижал его к груди, как прижал бы Юлию. Сердце застонало от боли. Палец сам лег на курок. Он прищурился и оскалил зубы. АУГ удобно устроился в кармане брюк.

* * *

Санитары находились в соседней комнате.

— Е-4, - сказал один. — Твой конь бит.

— Да. Блин, как это, я и не заметил.

— А ты не суетись. Ходи.

— Ваууу! Вот — отвожу ладью и хана твоей пешке, — второй засмеялся счастливый как ребенок.

— Ты уверен?

Второй посмотрел на уверенное лицо напарника. Посмотрел на доску уже недоверчиво.

— Уверен, — все же сказал он.

— Хорошо. Мой ферзь сюда и тебе мат.

— Как мат? — Второй подскочил. — Да…

Договорить он не успел. Тишину разорвал грохот. Вслед за ним еще один. Словно что-то деревянное ударилось в стену, а потом упало на пол.

Санитары вскочили.

— Это в коридоре, — сказал первый.

— В палате у этого… как eгo… — сказал второй.

Они выбежали в коридор и тут же услышали россыпь щелчков. Груди и живот ожгло резкой, злой болью. Первый отлетел обратно в комнату и рухнул на пол, не шевелясь. Второй поднял замутненные болью глаза и увидел надвигающегося на него Алексея. Пациента, который должен был быть привязан к каталке.

— Вам нельзя выходить, — прошептал он и почувствовал на губах соленый вкус.

Пациент оскалился на него и поднял… автомат.

— Нет, — прошептал санитар. Ноги ослабли, и он начал сползать по стене.

Щелчок выстрела.

* * *

Без стука дверь распахнулась, и в комнату влетел начальник охраны.

— Олег я не понял… — начал Эдуард Степанович и замолчал, увидев лицо охранника. Решительное, но бледное. Таким он его никогда не видел. — Что случилось?

* * *

Алексей прищурился. Мертвый санитар окончательно сполз и лег на пол. Он перешагнул через его вытянутые ноги и пошел дальше по коридору, осмотрелся, стараясь понять, в каком месте фирмы он находится. Этаж был ему незнаком, и требовалось определить, где же он находится. Поспешил он с санитарами. Но как вспомнились их разговоры, руки будто зажили своей жизнью и сами сделали что требовалось.

Дверь могла быть и не заперта, но Алексей не стал себя утруждать. Очередью срезал обе створки с петель и прошелся по ним сверху. Для наведения шухера, влупил в потолок. Ему требовалась охрана. Требовалось, чтобы набежало как можно больше народу. Щепки от дверей затрещали под ногами.

В коридоре хлопнула дверь. Высунулся кто-то в белом халате. Охнул и захлопнул дверь обратно. Алексей выстрелил в дверь, и не отпускал курок, пока дверь не превратилась в лохмотья. Заглянул. В комнате несколько человек. Тот что выглядывал, лежит на полу и не шевелится. Еще один ученый, или лаборант, присел за столом. Испуганно выглядывает. Две лаборантки завизжали. Вжались в стену. Посреди комнаты стоит операционный стол, а на нем, наполовину укрытый белой простынею, лежит человек. Алексей шагнул в комнату. Подошел к человеку.

Это был невысокого роста, лысоватый мужчина. Он был не полный, а скорее опухший. На лице тот знак порока, который отмечает лица алкоголиков. Человек, казалось, был мертв, но Алексей заметил, что его ресницы слабо подрагивают. Он сорвал с лежащего простынь, и оторопел от того, что увидел.

Живот человека был разрезан. Мясо, мышцы и ребра аккуратно раскрыты в стороны. Видны мешки легких, бьющееся сердце. Их он узнал, потому что примерно представлял, в каком месте эти органы должны находится. А вот что есть другие органы, он не узнал, потому что они были безжалостно сдвинуты в стороны. Прижаты вниз. А в освободившемся месте лежало, свернувшись калачиком и закрыв глаза, существо более всего похожее на смесь крокодила и удава. Размером оно было со среднюю дыню.

— Твари! — проговорил Алексей, поворачиваясь к ученому и лаборанткам. — Что же вы делаете?

Девушки завизжали. Парень попытался высунуться, что-то сказать. Алексей выстрелил ему в голову. Во лбу ученого появилась аккуратная дырочка, зато весь затылок, вместе с мозгами выплеснуло на стену. Лаборантки завизжали еще сильнее. Одна подползла к Алексею. Ухватилась за ноги.

— Хватит орать! — взвыл Алексей. — Он наверное, тоже вас просил, тоже кричал. Что ж вы такие красивые и так с человеком?

— He убивай нас! — завизжала та девушка, что осталась возле стены. — Делай что хочешь, только не убивай, — она начала спешно расстегивать халат. — На, на возьми нас, только… — Она распахнула халат на груди. Стащила лифчик. Алексей от неожиданности сглотнул. Груди у девушки действительно были красивые. Круглые и упругие словно мячики. Соски призывно торчали вверх.

Снизу дернули. Вторая девушка торопливо расстегивала ему ширинку, чуть ли уже не тыкаясь губами в интимное место.

— Твари, — повторил Алексей спокойно. — Я шел за директором, но здесь все гнездо надо выжечь.

Он вскинул автомат и нажал на курок. Очередь полоснула по первой девушке. Алексей видел, прежде чем ее отбросило к стене, как разъяренные пули рвут нежную кожу этого чудовища.

Вторая услышала над головой грохот выстрелов. Неверяще подняла глаза. Так и застыла, держась ширинку. Каширцев приставил ствол ей ко лбу и нажал на курок.

* * *

— Что случилось? — спросил Эдуард Степанович.

— Из лаборатории пропал автомат. Тот, что Алексей Каширцев вынес из мира своего сына. Мира номер три.

— Как это произошло?

— Неизвестно. Руководитель лаборатории говорит, что автомат просто рассыпался в его руках. Сначала покрылся какими-то тонкими волосками, а потом превратился в пыль.

Эдуард Степанович нахмурился.

— Степана и весь его штат посадить под домашний арест. Пока не проверите все их связи. Потом в зависимости от ситуации.

— Так точно.

В кармане Олега тонко пискнуло. Он вытащил из кармана миниатюрную рацию.

— На связи, — он нахмурился. — Что? Как? Не понял… — побагровел. — Немедленно поднимайте всех.

— Что случилось? — потребовал Эдуард Степанович.

— Этот ваш проходчик как-то смог освободится. Захватил автомат и сейчас расстреливает всех, кто встречается ему на пути. — Олег выдернул из-под подмышки пистолет. Быстрым шагом пошел к двери.

— Олег, стой! — велел Эдуард Степанович.

Охранник остановился.

— Я уверен, что он идет за мной, — сказал директор. — Вы должны остаться со мной. Будете направлять своих людей отсюда.

— Я…

— Это приказ. К тому же вы больше сделаете, если останетесь здесь. Садитесь. Сейчас я покажу вам, как переключаться с камеры на камеру. Будете следить за ним, и передавать своим людям.

* * *

Грохот выстрелов заполнил коридор. Алексей шел, распахивал все двери. У которых не открывались, сбивал замки выстрелами. Всех, кого находил, безжалостно убивал. Впереди из дверей пытались выскакивать, убегать. Алексей пускал вслед рой пуль. Из них хоть одна да попадала. Чаще упавшие уже не шевелились, но иногда все же приходилось добивать.

Алексей шел, стрелял и чувствовал, что с каждым нажатием на курок в нем все больше набирает силу что-то первобытное, или вообще звериное. Он дошел почти до конца коридора, когда впереди раздался шум, который могут издать только множество бегущих людей. И бежали они сюда. Он вернулся назад. Спрятался за разбитой дверью. Опустился на одно колено, не обращая внимания, что пачкает брюки в ручейке крови, взял дверь под прицел. Похоже, явились те, кого он ждал. Сейчас начнется веселье.

Охрана вошла профессионально. Каждый прикрывал другого. Готовый тут же открыть огонь по любому движению. Взглянув в пустой коридор, на лицах появилось недоумение. Потом у одного негромко тренькнула рация. Он поднял ее к уху, выслушал. На лице появилась легкая улыбка. Он убрал рацию, после чего указал другим на засаду. Алексей даже вздрогнул, не понимая, чем себя выдал.

Двое охранников хором ударили из автоматов. Во все стороны полетели щепки от косяков. Алексей еле успел отпрыгнуть от выстрелов. Спрятаться в глубь комнаты.

Дверь еще некоторое время держалась. Потом вылетела нижняя петля. Затем следующая пуля попала в верхнюю. Дверь покосилась, и с грохотом опрокинулась назад.

Под прикрытием товарищей остальные охранники начали приближаться к кабинету. Алексей выругался, пытался высунуться, отстреливаться. Прикрывающие чуть башку не снесли. Он оглянулся, что можно придумать, не в окно же снова. Кивнул сам себе и дал залп прямо сквозь стену. Пули прошили гипсокартон как бумагу. В коридоре заорали. Кто-то громко заматерился. Алексей повел автоматом до самой двери. Там снова закричали. Упал человек. Алексею была видна только одна рука, сжимающая автомат. Он дал еще залп и выскочил в коридор.

Предосторожность была излишней. Охранники лежали разбросанные по всему коридору как кегли. Двое еще пытались ползти. Потом почти одновременно замерли и больше не шевелились. Алексей оглянулся по сторонам и побежал по лестнице вниз, громко стуча каблуками.

Олег за монитором выругался. Влупил кулаком по столу. Эдуард Степанович побледнел. Отодвинув Олега в сторону, он залез в стол. Вытащил фирменный лист. Быстро написал и чиркнул роспись.

— Держи, — он кинул листок Олегу. — Это к Степану. Пусть он выдаст лазерный автомат.

— Но…

— Вот! То не загонишь, теперь назад не выгонишь. Я вместо тебя посижу. Отдашь приказ своим, и сразу сюда, — директор чуть запнулся, но продолжил. — Ты все таки можешь координировать своих людей лучше, чем это сделаю я.

Не дожидаясь пока начальник охраны уйдет Эдуард Степанович отвернулся к экрану компьютера. Щелкнул по клавишам.

— Юра, так слушай. Этих быстро ко мне. Какой там эксперимент… Я сказал быстро.

* * *

В динамиках сухо треснуло, щелкнуло, а потом из них понеслось протяжное и пронзительное завывание.

— «Наконец-то — почему-то с облегчением подумал Алексей — Хоть о людях начали думать».

— «Так и директор может уйти, — мелькнула следующая мысль. — Надо бы поторопится».

— «А где же я нахожусь»? — вытекла следующая логическая мысль.

Алексей прошел уже три этажа, а спросить все как-то недосуг. Или забывал?

Следующий этаж оказался заполнен множеством людей. Все они были встревожены, переговаривались между собой, посматривали на воющие динамики. На Алексея внимания никто не обратил. До того времени пока он не подошел почти вплотную и не начал стрелять. Сразу поднялась паника. Заголосили женщины, кто-то завизжал. Толпа сплошным потоком, словно единое существо, устремилось в противоположный конец коридора, где была лестница. Алексей остервенело косил бегущих в спины, не различая кто перед ним: мужчина, женщина, пожилой ученый или молоденькая лаборанточка. Все падали одинаково.

«Звери, — билось в голове Алексея, — все вы звери. Братья звери, сестры звери».

Остервенение прошло, когда в коридоре не осталось никого живого. Алексей с сожалением осмотрелся. Гнев еще не прошел, а убивать уже некого. Потом запоздало пришла мысль, что надо было спросить, где он находится.

В дальнем конце коридора скрипнула дверь. Алексей с разворота резанул очередью. Полетели щепки. Сквозь рваные дыры в дереве потекла тонкая красная струйка. Дверь приоткрылась. По ней, держась за ручку, скрюченными пальцами, сполз старик в белом халате. Растянулся на полу, так и не отпустив ручку. Сердце Алексея билось часто, сильно. Руки дергались, ожидая еще шороха, чтобы вскинуть оружие, убить. За Юлю, за Ваню, за Олю и Сергея. За всех кто умер, или сейчас умирает в стенах этого здания. За всех подвергнутых чудовищным опытам.

Алексей проверил все кабинеты. Не нашел больше никого. Побежал по лестнице. «Ничего, как-нибудь сам определюсь, где я есть. Не бесконечное же это здание». Он помнил, что корпорация «Брат зверь» располагала двумя высотными зданиями, отведенными под науку, а также зданием общежития. Не так уж много, если просто пробежаться, и дико много, если надо, чтобы не ушел никто. Надо придумывать что-нибудь другое. Беганьем с автоматом много не сделаешь. Алексей сунул палец в рот, словно ожидая, что высосет оттуда какую-нибудь придумку. Глаза посветлели. И правда, придумал.

* * *

Снова были выстрелы. Но на этот раз Алексей не чистил коридоры. Просто бежал вниз по ступеням, а если кто-нибудь попадался ему на пути, значит, ему не повезло. На последнем этаже его никто не ждал. Пост, где охрана проверяла пропуска, был пуст. Алексей проскочил его и, разбив стеклянную дверь, выскочил на улицу. Глаза его упали на второе научное здание. Все ясно. Он и не мог ничего узнать в этом здании, потому что никогда в нем не был. Он работал вот в этом, которое возвышалось перед ним.

Алексей повернулся и побежал вокруг здания. ДУГАТ постоянно щелкал, выдавал ему на ладонь бомбочки одну за другой. Алексей разлаживал их через каждый метр, а где предполагал наличие несущей стены клал сразу две. Когда оказался снова у парадного входа, на всякий случай закатил внутрь россыпь бомбочек, чтобы никто не вышел в его отсутствие. Побежал ко второму зданию. Ощерился, нацеливаясь. Потом встал. Нет. Эдуард Степанович так просто не отделается. Он должен пристрелить его сам. Глядя ему в глаза, назвать имена его жертв. Зачитать приговор.

Алексей развернулся и побежал к общежитию.

Сирена продолжала подвывать. У общежития собралась большая толпа. По дурацкой российской привычке все посчитали, что сигнал тревоги не про их честь. Тревожно переговариваются. Завидев Алексея, устремились к нему.

— Что случилось? Почему тревога? — посыпались вопросы. Потом кто-то разглядел, что Алексей не в форме охранников. Закричал. Толпа сначала недоуменно воспринимала информацию, потом одним единым порывом бросилась бежать. Несколько человек попытались прорваться к Алексею, чтобы попытаться обезвредить его, но их сразу же снесли. Двое смогли подняться, остальные дергались, матерились, когда наступали прямо на них.

Алексей, не целясь, дал очередь. Что там целиться-то? Люди повалились как трава под косой. Пули били в тела, проходили насквозь, били в других. Когда попадали в конечности, отрывали их начисто. Кругом валялись оторванные руки, ноги, головы с разинутыми в безмолвном крике ртами. Через десять секунд все кончилось. Алексей прошелся между телами. Спокойно добил раненых. Потом так же обежал общежитие, минируя стены.

В этот момент со стороны научного здания донесся взрыв. Кто-то попытался выйти. Алексей кивнул сам себе. Отбежав от общежития, он повернулся. Посмотрел в светящиеся окна. В одном из них мелькнул силуэт. Тут же пропал. Алексей кивнул сам себе и нажал кнопку в боку ДУГАТа.

* * *

Стены тряхнуло. Пол подпрыгнул, дал в челюсть так, что кровь брызнула из разбитых десен. Звякнуло в раме стекло. Эдуард Степанович поднялся с пола. Кое-как отер кровь. Олег метнулся к окну. Коротко ахнул.

— Что там? — простонал Директор. Увидел на лице начальника охраны багровые отсветы. Такие же полыхали по всему периметру рамы, освещали одну стену. Он бросился к окну.

Первые этажи общежития и второго научного здания полыхали охваченные огнем со всех сторон. Огненные языки выбивались из окон, взлетали вверх. Пламя стремительно поднималось по стенам. Раскаленные угольки выбрасывало из окон. Они летели вниз, разбивались о землю, сыпая искрами. Директор похолодел. Это были не угольки. Это были люди. На глазах общежитие вздрогнуло снова. На этот раз беззвучно. Одна стена подломилась по всей длине. Здание пошло в сторону как подмытый песочный замок. Подломилась вторая стена, и общежитие рухнуло само в себя как карточный домик. От него во все стороны полыхнула словно огненная вода. Втянулась обратно, оставив факелы деревьев.

Научное здание неожиданно взорвалось сверху. Крыша раскрылась как цветок. Во все стороны полетели горящие обломки.

И вместе с ними вылетела последняя возможность договориться с Алексеем Каширцевым.

Эдуард Степанович застыл смотря на безумство пламени.

— Как… Он же их сам…

Олег схватил директора за плечо.

— Вам надо быстро уходить, — закричал он.

Директор повернул к нему побледневшее лицо.

— Надо… — пробормотал он. Потом замер.

— Быстрее! — крикнул начальник охраны.

— А почему oн нас не взорвал? — проговорил Эдуард Степанович.

— Не успел. Сейчас возможно минирует…

— Здания взорвались одновременно, — сказал директор. — А почему мы не взорвались? — Лицо его заострилось. Скулы выдались вперед, словно их вырубили топором. — Ему что-то нужно.

Олег нервно дергался, спешил уйти. Но его обязанностью было охранять людей и в первую очередь Эдуарда Степановича.

— Надо идти! — сказал он твердым голосом.

— Ему нужен я.

— Тогда тем более надо идти.

— Нет, — отчеканил директор. Он сел за стол. Нажал невидимые посторонним кнопки и перед ним в воздухе вспыхнул экран. Эдуард Степанович начал переключать указатели видеокамер. Из них работала меньше половины, испорченные светились белым, по ним прыгали точки и черточки помех. Директор отключил их. Вывел на экран все уцелевшие. Экран поделился на множество квадратов, каждый размером с ноготь. Рассмотреть почти ничего нельзя.

— Я должен вас вывести!

Директор промолчал. Убрал видеокамеры, показывающие крышу здания. Экранов стало меньше, они укрупнились.

— Регистрировать любое движение и передавать мне! — приказал директор следящему устройству.

— На шести камерах зарегистрировано движение, — сообщил из динамиков женский приятный голос. Нужные квадраты очертились красной линией. Запульсировали.

— Покажи в порядке возрастания номеров.

Один из экранов вырос в размерах, закрыв все остальные. Он показывал часть коридора. В нем множество людей, все переговариваются между собой. Что-то о взрывах, вторжении.

Директор нагнулся. Это было чисто психологическое движение. Вмонтированный в стол микрофон мог уловить его голос из любого угла кабинета.

— У нас ЧП! — сказал он.

Люди на экране, сразу замолчали. Посмотрели на динамик. Он располагался чуть в стороне от видеокамеры, и директору казалось, что они смотрят на кого-то другого.

— Всем женщинам собраться в конференц-зале. Мужчинам явиться ко мне в кабинет. Сотрудникам охраны. Двоим организовать передвижение женщин, остальным отправиться в лабораторию вооружения. Степан, пойдешь с ними. Выдашь все, что у тебя есть и работает. Потом, тоже идите ко мне. Дальнейшие инструкции получите от Олега. Кстати Степан, к тебе приходили за лазерным автоматом?

— Да, я им отдал, как было написано в приказе. Это было… — человек на экране посмотрел на часы, — одиннадцать минут назад. Голос его звучал искаженно. Словно Степана посадили в бочку и забили крышку, оставив ему только маленькую дырочку. В нее он теперь и орал.

— Следующий! — приказал Эдуард Степанович компьютеру. Экран мигнул и показал похожую картинку. Директор снова отдал приказ женщин спрятать, а мужчинам явиться к нему.

— Следующий!

На экране был участок коридора. Серо белые стены, коричневый пол. Директор непонимающе уставился на картинку, не понимая в чем подвох. Потом разглядел. По стене полз крупный жук. Сполз на пол и побежал куда-то в сторону, по своим жучачьим делам. Директор плюнул с досады на пол.

— Регистрировать только присутствие людей! — приказал он. Компьютер согласно мигнул зеленым огоньком. Тут же выдал другую картинку, где присутствовали люди.

— Так-то лучше, — сказад Эдуард Степанович.

Прошло несколько экранов. Директор уже заученно отдавал одинаковые приказы. Отключил последний, шестой экран.

— Получен новый сигнал, — проговорил компьютер. Не дожидаясь приказа, вывел изображение на экран. Это была видеокамера, показывающая улицу перед входом, в здание. Темная аллея, лампы фонарей погасли после взрывов, подчеркнутая черными силуэтами деревьев. По аллее шел человек. Отсвет из здания пал ему на лицо. Заблестел на стволе автомата.

— Вот он! — сказал директор.

Олег изменился в лице. Подбежал к столу, уставился в экран, чуть ли не запрыгнув в него. Брови нахмурились, губы поджал.

— Ага, — проговорил он.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Эдуард Степанович.

Вошли двое в форме охранников.

— Вы приказывали принести, — один из них протянул директору автомат.

— Ему, — директор кивнул на Олега. Повернулся к главе охраны. — Раздай всем оружие. Покомандуй куда кому встать, как встретить. Ну, в общем, ты это лучше меня знаешь.

Олег коротко кивнул. Вышел вместе с другими охранниками. Оставшись один, директор повернулся к экрану. Там Алексей уже подошел к самому входу. Размахнулся прикладом и ударил в стекло. Дверь выдержала. Тогда он развернул автомат и дал залп. Стекло покрылось рваными дырами и через секунду осыпалось острыми осколками. Одна пуля попала в камеру. Изображение на секунду мигнуло белым. Потом пропало. Экран снова покрылся сеткой. Многие квадраты в ней мигали красным, спеша привлечь к себе внимание. Директор быстро просмотрел их все. Нашел, на котором был Алексей.

— Зарегистрировать объект и следить только за ним, — подумал и добавил. — Так же показывай мне Олега. — Еще подумал. — Heт, с Олегом позже. Когда я прикажу.

Компьютер согласно мигал зеленым принимая приказы. Эдуард Степанович склонился к микрофону.

* * *

Алексей осторожно шел по коридору. Автомат наготове, готовый стрелять в любое движение, бить на шорох. Каждую секунду он ожидал появления охранников. Он даже в мечтах не стал себе представлять, что проник сюда незаметно.

Под потолком раздался щелчок. Алексей вскинул ДУГАТ. Пули прошили гипсокартон и пропали где-то там за стеной.

— Здравствуйте, молодой человек, — раздался по коридору голос Эдуарда Степановича. — Что ж вы так встречаете-то?

Алексей присмотрелся внимательно. Увидел под самым потолком, на стыке стены и потолка, динамик. Примерился, чтобы снять его одной очередью.

— Ну что ж вы? — сразу сказал директор. — Опять начинаете…

Алексей прищурился. Значит, его откуда-то видно. Где же здесь видеокамера? Ага, вот она.

— Я вас тоже вижу, Эдуард Степанович, — сказал Алексей, глядя в камеру. Почудилось, что за стеклом кто-то отдернулся.

Динамик молчал. Пауза затянулась. Наконец он снова чуть щелкнул.

— Молодой человек…

— Не зовите меня так, — оборвал Алексей. Зло оскалился.

— Хорошо. Если тебе не нравится, я тебя больше так звать не буду.

— Да действительно больше ты меня так звать не будешь, — Алексей нехорошо улыбнулся. — Больше ты меня вообще никак не назовешь.

Он вскинул ДУГАТ, и камера разлетелась как питарда. На ее месте осталась безобразная дыра, по краям которой торчали белые провода.

Алексей пошел по коридору, свернул. Новый коридор казался бесконечным, уходил вперед, теряясь за горизонтом, по обе стороны бесконечный ряд дверей и снова ни души.

Щелчок заставил подпрыгнуть. Сердце екнуло.

— Алексей! — позвал Эдуард Степанович. — Мне надо с тобой поговорить.

— А мне не надо, — Алексей пошел дальше. Даже не стал искать видеокамеру, чтобы уничтожить ее. Но не успел он пройти и десяти метров как впереди, шагах в двух от него, снова знакомо щелкнуло.

— Алексей, я предлагаю тебе сто тысяч долларов, если ты меня отпустишь.

Алексей выстрелом сбил динамик. Специально прошел по расколотому корпусу. Под ногами затрещало.

— Двести тысяч, — пообещали у следующего динамика. — Двести пятьдесят, — тут же добавили, видя, что Алексей идет мимо. — Подумай, это огромная сумма.

Алексей остановился. Нашарил взглядом камеру.

— Ты убил мою семью! — прорычал он, глядя прямо в глазок. — Ты тоже умрешь.

Динамик хрюкнул. Секунду помолчал.

— Я ничего не делал…

— Да, ты только приказал.

— Послушай, твоя жена и дочь…

— Прощай.

* * *

С первого раза он не попал и директор испытал несколько неприятных мгновений, когда автомат черным дулом смотрел на него и выплевывал смерть. Казалось, острые жала сейчас вылетят из экрана и прошьют его насквозь. Наконец экран мигнул белым, и компьютер переключился на общую сеть. Эдуард Степанович с облегчением выдохнул. Отер выступивший пот.

— Он свихнулся, — сказал он.

Экран снова мигнул. Показал Алексея, бредущего по коридору. Директор позвал его, но тут же лишился динамика. Так же Алексей обошелся и с остальными динамиками.

— Продолжай следить за ним, — приказал Эдуард Степанович. — Так же покажи мне Олега.

Экран сразу поделился на две половинки. На одной Алексей продолжал брести по коридору, на другом Олег что-то объяснял окружавшим его ученым. Почти все они были вооруженными. Многие из творений Степана не имели даже отдаленного сходства с оружием. Директор поежился, вспомнив результат который эти штучки выдавали на испытаниях. В их способности уничтожить, можно было не сомневаться. Проблема была в том, что их хватало на один, от силы на два выстрела. Поэтому они и находились в постоянном состоянии разработки.

Нормального оружия было немного. В основном у охранников, но уж эти действовали безупречно. С какой стороны не посмотри.

Директор наклонился к микрофону.

— Олег! — позвал он.

— Да, Эдуард Степанович, — начальник охраны сначала откликнулся. Потом обернулся к видеокамере.

— Объект находится на первом этаже и движется к лестнице В. О дальнейшем его местонахождении буду сообщать.

— Понятно, Эдуард Степанович, — Олег улыбнулся.

Директор отвернулся от экрана. Откинулся в кресло, обхватив голову руками. По телу прошла нервная дрожь. Он посидел так немного. Потом отодвинул ящик стола. Достал пистолет, рядом с ним поставил бутылку водки и пластиковый стакан. Вспомнив, вытащил из кармана пиджака странный нож, отобранный у Алексея. Нож был весь серебряный, по кромке проходила широкая деревянная вставка. От ножа веяло таинственностью. В странном мире добыл его этот молодой человек. И какая странная история у этого оружия.

Директор поддел ножом крышечку с бутылки. Немного подергал, поковырял. Тонкая жесть надорвалась, пошла полосой, наконец отлетела куда-то под стол. Эдуард Степанович, налил полный стаканчик, залпом выпил. Водка обожгла небо, горячим потоком потекла по горлу, тяжело осела в желудке. Директор поморщился. Легче не стало. Он повертел стаканчик в руке, потом насадил его на нож, а нож воткнул в столешницу.

Неожиданно пригнулся к экрану. Всмотрелся.

— Олег! — сказал он в микрофон. — Объект поднимается по лестнице. Уже находится на уровне третьего этажа. Встречайте, скоро будет у вас.

Олег только кивнул. Сразу перенес внимание на подчиненных. Посыпались приказы.

* * *

Алексей бежал. Подошвы громко стучали по бетону. Ступеньки мелькали под ногами, пропадали сзади. Алексей поднял голову.

Сверху падало что-то темное и круглое. Миг и Алексей с неожиданной четкостью рассмотрел линии ограненных квадратов делящих поверхность овального предмета, короткий штырь сверху. А главное, отсутствие в этом штыре кольца.

Алексей упал на ступени. С ужасом понял, что прятаться некуда. Вот сейчас раздастся оглушающий грохот. Сотни жадных до крови осколков вопьются в тело, превращая его в лохмотья, кровь забрызгает стены, зальет пол.

Лимонка пролетела между лестничными пролетами и исчезла внизу. Грохнуло. Ступени подпрыгнули под ногами, зашевелились как живые, отбросили его на стену. Стене-то ничего, а вот затылок Алексея словно взорвался. Он сполз на пол. Съеденная в мире Оли пища запросилась на волю. Наверное, ей было любопытно, как выглядит мир реальный. Наверху застучали подошвы, кто-то спускался к нему. Алексей заставил себя перевернуться на живот, краем глаза успел увидеть чьи-то ноги, мелькнувшие у края ступеней. Там сразу же закричали, застучали выстрелы. Алексей едва успел кувыркнуться в сторону, как в место, где он лежал, ударила очередь. Стрелок повел ствол за ним. Пули послушно прочертили линию в бетоне. Алексей кувыркнулся снова. На секунду пол под ним исчез, а потом края ступеней больно застучали по ребрам, по спине. Он кубарем скатился вниз, упал на спину. Через силу вскинул ДУГАТ и дал залп, не целясь. На верху закричали, раздался громкий мат.

Алексей, скрипя зубами, поднялся. Снова выстрелил вверх, заставляя всех спрятаться. Так и пошел вниз, качаясь как маятник и постоянно стреляя вверх. На первом этаже он вышел в коридор, и его сразу скрутило. Поток желчи и полупереваренной пищи устремился наружу, пачкая пол и стену. Алексей упал грудью в белесую жижу, перед глазами пошли желтые круги.

По лестнице раздался перестук подошв. Преследователи осмелели и снова гнались за ним. Алексей заставил себя встать. Чуть ли не за волосы воздел. Достал из ДУГАТа пять бомбочек. Одну закатил к ступеням. Остальные сжал в ладони. Шатаясь, пошел прочь.

Он не успел дойти до поворота, как на лестнице раздался взрыв. В спину ударило взрывной волной, над ухом свистнул камень размером с кулак. Алексей обернулся. У входа в коридор валялся человек, под ним растекалась красная лужа. Рядом с ним лежала оторванная нога.

Алексей пересыпал бомбочки из ладони в ладонь. Развернулся и резко швырнул одну к лестнице. Быстро шагнул за поворот.

Вслед за взрывом раздалось длинное скрежетание. Потом понесся гул. Пол под ногами слегка вздрогнул. Грохот донесся снова. Казалось, с неба падали гигантские глыбы. Алексей понял, что это рухнул лестничный пролет. Он замер, вслушиваясь и готовясь бежать, если начнет рушится все. Если конечно сил хватит.

Здание еще немного подражало, где-то что-то поскрежетало. Пыль на выходе на лестницу осела. Алексей тяжело вздохнул, пошел ко второй лестнице. Голову мутило, его постоянно заворачивало в левую сторону. В животе появилась резь, заставляла морщиться, поджимать живот. Через несколько шагов слабость начала отпускать. Он зашагал бодрее.

Лестница появилась посередине между раздолбанными видеокамерами. Алексей осторожно шагнул на нее. Прислушался, не раздастся ли сверху какой звук и услышал, что кто-то кашлянул где-то на уровне пятого этажа. Тихонько пошел вверх, двигаясь по стеночке, всматриваясь в проемы между лестницами. Один раз увидел видеокамеру. Сломал ее рукой и только потом подумал, что лучше было попытаться проскочить под ней незаметно, уж погасший экран точно заметят сразу. И действительно, наверху раздался тихий говорок. Сразу за ним пошли щелчки, звяк металла. Его готовились встречать.

Противники расположись между пятым и четвертым этажами. Алексей увидел в проеме плечи троих. Он тихо вышел на третий этаж. Сам себе пожелал удачи и, резко оттолкнувшись от стены, выскочил на открытое пространство. Еще в прыжке нажал курок и не отпускал его уже до конца боя.

Его ждали, но никто не оказался готов к тому, что в его оружии патроны просто не кончались. Он полоснул очередью крест накрест, не глядя. Сразу выкосил половину нападавших. Остальные отступили на четвертый этаж, попытались занять оборону там. По коридору раздался гул быстрых шагов. К противнику спешила помощь. Алексей на секунду спрятался за косяком. Быстро вытащил бомбочку, и кинул ее через головы держащих первую линию, на встречу подмоге. Грохот ударил по ушам. Этаж наполнился густыми клубами пыли. Взрывная волна выбросила под ноги Алексею двоих в форме охранников. Очереди хватило, чтобы они не поднялись уже никогда.

Алексей высунулся из-за косяка, дал залп, спрятался. В ответ пошли чахлые выстрелы. Он высунулся снова и, уже не давая никому высовываться, пошел вперед. ДУТАТ выплевывал пули, не переставая. Первый ряд противников полег почти сразу. Остальные продержались дольше только потому, что пули застряли в телах павших. Они пробовали стрелять в ответ. Одна из их пуль остро ожгла бедро, содрала большой клок кожи и пропахала борозду.

Один из нападавших, в халате ученого, установил на трехногу что-то похожее на шарманку, крутанул ручку. Впереди охранников повисло туманное облако, перекрыло весь коридор. Пули входили в это облако, вспыхивали малиновым цветом и испарялись. Алексей закричал. ДУГАТ бил, не переставая. Люди за щитом спешно поднимались. Несколько понесли назад раненых, остальные замерли, нацелив оружие на него.

Облако становилось все более прозрачным. Вместе попадания пуль начали появляться воронки. Пули проходили глубже, расплавлялись медленнее. Они вытягивали облако за собой. Начало казаться, что перед сотрудниками фирмы «Брат зверь» встала стена, усеянная тянущимися к ним шипами. Шипы становятся все длиннее, кончики у них алеют, пышут искрами.

Неожиданно облако исчезло. Сотрудники ударили по невидимому для Алексея сигналу, но он успел метнуться в комнату и смертоносный рой прошел мимо. Стена на лестнице густо покрылась глубокими выбоинами. Во все стороны полетели куски штукатурки. Часть из них была оплавлена.

Алексей быстро выглянул и спрятался обратно. Успел заметить, что в коридоре на полу валяются человек пять, его пули не прошли даром.

Кусок косяка перед ним вылетел. Что-то размером с оконную раму, но невидимое вынесло дверь, аккуратно срезав ее по краям. Перед Алексеем остался гладкий, почти зеркальный срез. Не долго думая он кинул в открывшуюся дыру бомбочку. Ударная волна ударила в лицо. На зубах захрустело каменное крошево, в ушах встал звон.

Выстрелы из коридора прекратились. Алексей снова осторожно выглянул и увидел груду лежащих тел. Никто из них не шевелился. Один человек лежал лицом вверх на спине. Лицо у него было все свезено, словно его протащили по наждачному кругу, но и в таком виде Алексей узнал его. Это был ученый, заменивший Николая на посту главного в лаборатории «Творца». Руки его все еще судорожно сжимали аппарат больше всего похожий на тарелку, к которой приделали ручку и короткое дуло. Алексей перешагнул через него и пошел к кабинету директора.

У дверей он остановился. Им снова овладел знакомый страх. Руки покрылись гусиной кожей, он вздрогнул словно от холода.

Тут же в сердце полыхнула злость. Какого черта? Это его должны бояться. Он пришел сюда, чтобы спросить ответ, и пусть те, к кому он идет, дрожат, вспоминая все свои грехи. Он пришел. Да, он пришел.

Ради Юли, Оли, Сергея и Ванечки.

Он поднял лицо вверх. На него смотрел холодный зрачок камеры. Он помахал в нее рукой приветливо, растянул лицо в улыбке, а затем снес камеру прикладом. Толкнул дверь. Дверь была заперта. Он снова улыбнулся. Поднял ДУГАТ и замок вылетел из двери с другой стороны, оставив в безупречном полотне безобразную дыру.

Из кабинета раздалось шипение. Огненный луч пробил дверь и воткнулся в стену. Запахло горелой краской. Тут же луч вышел вторично, поставил рядом вторую аккуратную дырочку. В этот раз Алексею пришлось отскочить. Он выругался.

Третий луч задел край куртки. Она сразу вспыхнула. Жадные язычки огня побежали вверх и в стороны, лизнули кожу. Алексей сорвал куртку, отбросил ее в сторону. Она полетела как пылающий феникс.

Злость захлестнула сознание. Заорав, он дал очередью в дверь, перерезав ее пополам. Нижняя половина открылась, перекосившись ткнулась в пол. Верхняя уперлась в нее, чудом удержалась. В нижнем части дверного проема метнулась чья-то тень, и оттуда раздался пистолетный выстрел. Потом снова ударил лазерный луч. Алексей ответил. В кабинете кто-то вскрикнул. Алексей хотел бросить бомбочку, но рука поднялась и опустилась. Он зло оскалился. Нетушки, Эдуард Степанович не уйдет так просто. Сначала пусть посмотрит в глаза своей смерти.

Впервые за время боя Алексей прицелился. Двумя выстрелами он сбил дверные петли. Половинки створки упали на пол одна на другую.

Алексей увидел вжавшегося в стену директора. Рядом Олега, начальника охраны и лысоватого, но молодого мужчину в халате ученого. Ученый кривясь прижимал к груди окровавленную руку. По памяти резануло это лицо. Хозяин «Ауди», что в тот, страшный день был рядом с его домом и звонил по сотовому. Он тогда еще упоминал Олега. Алексей все понял, и одна догадка потянула за собой остальные. Он перевел взгляд на начальника охраны. Так вот откуда ему был знаком его голос! Тот самый человек в маске, что говорил с ним с экрана телевизора.

Алексей выстрелил. Парня в халате ученого отбросило на стену. Он сполз по ней, оставляя широкий красный потек. Из ослабевших пальцев выпал пистолет. Упал рядом с директором. Тот даже не глянул на него. Сидел, сжавшись в комок, не замечая, что его держат на прицеле.

Алексей перевел автомат на Олега. Тот застыл парализованный стволом, смотрящим ему прямо в глаза.

— Я тебя узнал, — сказал Алексей.

Олег вскинул лазерный автомат.

Раздался выстрел. Голова Олега взорвалась. Красное брызнуло на окно, по стеклу поползли кусочки кости и похожие на слизней серые комочки. Тело без головы завалилось в бок и скатилось по столу на кресло.

Алексей шагнул в кабинет. Настороженный, готовый стрелять, если в кабинете еще кто затаился.

— Здравствуйте, Эдуард Степанович, — проговорил он.

Директор поднял лицо и посмотрел на него. Алексея поразили его глаза. Как глубоко они запали. Белки стали почти красными, все в жилках лопнувших сосудов. Лицо тоже изменилось. Покрылось глубокими как пропасти морщинами, щеки ушли внутрь, скулы заострились. Редкие волосы стали совершенно белыми. Перед ним не было больше властного директора могучей фирмы. Перед ним сидел сломленный и жалкий старик.

Сердце Алексея тронула жалость, смешанная с презрением. Ему захотелось отстраниться от этого существа. Развернуться и уйти. Он заставил себя остаться.

— Ты убьешь меня, Алексей, — дрожащим голосом проговорил Эдуард Степанович.

Алексей посмотрел на него. Нет. Пусть и старик. Пусть и жалкий и слабый. Преступление не имеет срока давности.

— Конечно, — сказал он. — А вы ждали другого?

— Умоляю тебя. Я заплачу сколько ты ска…

Алексей схватил его за горло. Сжал. Старик забился в его руке. Глаза выпучились, лицо посинело, из горла выдавился тихий сип. Он слабо толкнул Алексея в грудь. Алексей подхватил его второй рукой. Швырнул на стол. Пальцы сжали сильнее. Горлышко под ними трепыхнулось, хрустнуло. Лицо директора исказила боль. Взгляд Алексея прикипел к торчащему из столешницы ножу дампила Свиргта. Он выдернул его, так что стаканчик слетел с лезвия и улетел в дальний конец комнаты, и резким ударом пригвоздил Эдуарда Степановича к столу.

— Зверю зверево, — проговорил он усталым голосом и сел на стол. ДУГАТ выскочил из ослабевших рук и повис на ремне.

* * *

Над телом директора завис светящийся экран. Алексей смотрел на него и в голове со скрипом двигались жернова мыслей. Перетирали зерна на кожуру и ценную муку. Вот, что-то получилось.

Алексей аккуратно тронул пальцем призрачную клавиатуру. Она послушно отозвалась выдав знакомые символы. Вялый взгляд коснулся их. Пальцы как бабочки запорхали по клавишам.

Он набрал адрес в Интернете своей газеты и одним махом отправил туда копии всех папок. Потом отправил еще куда-то. Потом еще.

Эдуард Степанович, несмотря на свою важность, врядли стоял у самых истоков этих «братьев зверей». Слишком мелкая конторка и слишком хорошо прикрыта. Был еще кто-то. Кто-то кто стоял гораздо выше. Кто-то неизвестный и тоже ответственный за смерть его родных. Пулей до него не доберешься, так пусть хоть информация ему не достанется. Пусть все у него пойдет прахом. А там глядишь может кто и возьмется, и раскрутит.

Компьютер мигнул зеленым.

— Вторжение на территорию — сказал приятный молодой голос.

Алексей вяло дернулся. Устало приподнял уголок губ.

Призрачный монитор сменился белым фоном мгновенно покрывшимся сеткой. В каждой появилось свое изображение. Один квадрат вырос закрыв собой остальные. Он показывал ворота. Пустую сторожку.

Темная тень перелетела через створ. Метнулась к боку. Ворота сразу начали открываться. Въехали три крытых грузовика. Встали и из них начали выпрыгивать люди в масках и бронежилетах. Одетые в серо-стальную форму. В руках словно из ни чего возникли автоматы. Они начали перебежками передвигаться к единственному уцелевшему зданию.

Алексей немного посмотрел на омоновцев и пошел из кабинета.

* * *

В пустых коридорах шаги отдавались эхом. Алексей шел. ДУГАТ болтался на плече. Палец больше не впивался жадно в курок и ярость звериная ушла оставив пустую оболочку.

— Юля, — проговорил Алексей сделав несколько шагов. — Оля, — через несколько шагов. — Сергей, — шаг. — Ваня, — начал снова.

Дверь в лабораторию «Творца» приближалась. В дальнем конце коридора приоткрылась дверь. Алексей устало вспомнил, что там был конференц-зал. Высунулась голова. Длинные черные волосы упали на лицо. Лаборантка убрала пряди рукой. Увидела Алексея, вспискнула обреченно и исчезла. Дверь со стуком закрылась. Алексей вяло посмотрел и вошел в лабораторию.

Здесь все осталось так же как он запомнил в последний раз. Одно отличие. Не было ни души. От этого лаборатория казалась какой то брошенной, осиротевшей. Мерно гудели приборы. Льдисто переливаясь стоял экран. Рядом с ним несколько пустых каталок. На них обручи усилителей. Алексей подошел к экрану. Пальцы пробежали по кнопкам с номерами поочередно показывая ему то заброшенный зал с троном посередине, то разбившийся звездолет где уже наконец не было спасателей, то пустую комнату с кое-как закрашенными обожженными стенами.

В коридоре раздались шаги.

— Проверьте здесь все, — послышался твердый голос. — Вдруг есть выжившие. И будьте поосторожнее, террористы еще могут быть здесь.

Алексей немного нахмурился. Кивнул сам себе. Сунул ствол ДУГАТа под подбородок и нажал на курок.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА 36

Алексей открыл глаза. Сомкнувшись кругом над ним застыли черные головы. Фасеточные глаза ничего не выражают, но сяжки движутся резко, нервно. Они сразу разошлись, и Алексей поднялся. Осмотрев себя, он понял, что уже находится в своем теле, а не в теле воина инсекта, как было перед тем как он заснул. Странно.

— Как вы себя чувствуете? — раздался голос в голове.

Алексей дернулся. Но сразу догадался, кто к нему обратился. Они, оказывается, еще и телепатию освоили. Умные жучки. Может, им действительно удастся помириться со здешним человечеством.

— Хорошо, — проговорил он.

— Вы все помните, что видели?

— Я? Видел?

И сразу в голове понесся целый вихрь воспоминаний. Он вспомнил все. Алексей упал на колени. Сжал виски ладонями.

— Они умерли, — прошептал он. — Умерли.

— Он вспомнил.

Алексей сжал голову еще сильнее.

— Умерли! — закричал он.

— Успокойтесь.

Видно мозговитые инсекты что-то сделали у него в голове, потому что он вдруг успокоился и поднялся.

— Теперь вы готовы слушать.

Инсекты подошли к нему вплотную.

— Все, что мы показали вам, не было реальностью. Увиденное вами — есть сумма известных вам фактов, помноженная на возникшие от этих фактов эмоции и на вероятность их происшествия.

— Что вы хотите сказать?

— Ничего этого не было.

— Но…

— Да, многое из этого должно произойти с вероятностью девяносто шесть процентов, но, обладая данным вам знанием, вы можете сделать так, что все пойдет совсем по-другому.

Алексей помолчал, ученые ждали.

— А почему вы уверенны, что я не поступлю так? Единственное желание, которое у меня сейчас осталось, это пойти, и взорвать уже по настоящему весь этот гадюшник. Конечно, я воспользуюсь наукой и не попадусь так глупо, как попался в первый раз. И Эдуард Степанович у меня не отделается так легко.

— У нас есть два факта, из-за которых вы так не поступите.

— Да? И что же это? — Алексея разобрала злость, он уже не обращал внимания на то, что общается с черными, шестилапыми жуками.

— Первое — ваш сын Сергей жив.

— Что? — Алексей замер.

— И второе. Вы очень ему нужны.

Алексей бросился к ближайшему от него ученому. Стоявшие за кругом воины-инсекты дернулись, но ученый повел сяжками, и они замерли.

Алексей смотрел прямо в глаза ученому.

— Я хочу видеть сына.

Ученый отодвинулся в сторону. И к Алексею сразу подбежали более мелкие жуки, в которых он признал инсектов-нянек.

— Они проводят вас.

* * *

Алексей стоял посреди огромного зала, на полу которого лежало огромное количество коконов. Няньки провели Алексея. Остановившись перед одним, они быстро разгребли волокна и открыли лицо находившегося в нем человека.

— Сергей…

Лицо сына было обожжено. Крупные волдыри шли по щекам, по лбу, исчезали на шее.

— Сергей, — Алексей бросился к нему. Начал сдирать волокна.

Появившийся военный оттеснил его. Он наклонился и захватил его за талию жвалами. Алексей замер. Он помнил, с какой легкостью, эти жвала рвали людей на части.

Подняв его над головой, воин метнулся с ним из зала. Через несколько секунд Алексей уже снова стоял перед учеными.

— Вы все видели.

— Что вы с ним сделали? Немедленно освободите его.

— Не волнуйтесь, это для его же блага.

— Какое благо?

— Он сильно пострадал. Восемьдесят процентов кожного покрова у него сожжено. Пробиты основные кровеносные сосуды. Он лишился обеих рук. Если мы сейчас его освободим, он умрет через несколько минут. А так… Мы изучаем вас. Думаем, через месяц мы сумеем его излечить. Он даже и не заметит, что с ним было что-то не так. И кожу вырастим, и руки восстановим.

— Думаете, или сумеете?

— Сумеем.

— Постарайтесь. Я для вас все сделаю.

— Не нужно. Вы уже расплатились.

— Чем? — удивился Алексей.

— Информацией. Благодаря вам мы узнали очень многое. У нас впереди столько открытий.

Алексей тем временем достал из кармана АУГ. В голове крутилось, а вдруг то, что он увидел как призывать ДУГАТ, неправильно? Решившись, он швырнул АУГ в пол. Тот упал, как прилип и мгновенно пошел волосками. Значит, правда. Неожиданно в голову пришла мысль: «Так вот откуда Рейсон и Аман брали ДУГАТы для проснувшихся. Кинул АУГ и арсенал готов».

В спину с силой ударило. Каширцев не успел опомниться, как оказался вдавлен в пол. Над ним застыло сразу трое воинов-инсектов. Четвертый стоял в другом конце зала. В жвалах его был ДУГАТ.

Ученые снова замахали сяжками. В ответ военные замахали тоже. Такой разговор продолжался почти десять минут, и военные, наконец, сдались. Алексея отпустили, но ДУГАТ в руки ему не дали. Он достался одному из ученых.

Алексей отряхнулся, словно был весь в грязи. Потер помятую спину.

— Мы проанализировали ваши способности, — сказал голос в голове, — и пришли к выводу, что кое в чем мы можем вам помочь. Наши расчеты показали, что если вы хотите переместиться в четко запланированное место, то…

— Я сам это понял, — пробормотал Алексей — Нужно представить себе это место.

— Верно. Но для наибольшей точности и вероятности, лучше всего иметь план. Мы прочитали ваши воспоминания. Проанализировали и на основе этого сделали примерный план.

Ученые протянули ему рулон, сделанный из материала похожего на тот, из которого производились коконы.

— Вас проводят в вашу нору. Оружие вернут там же.

Сжав свиток, Алексей пошел вслед за нянькой. Не дойдя немного до выхода, он повернулся.

— Скажите.

— Да.

— Как Сергей попал к вам?

— Рабочие нашли его. Он просто появился у них на пути. Рабочие знали, как обращаться с вами, поэтому убрали его в кокон, а потом известили нас. Мы думаем, что когда твой сын попал в то едкое вещество, он инстинктивно пытался от него отстраниться. Единственный способ для него был переход. Что он и сделал.

* * *

Алексей разложил на полу план зданий фирмы «Брат-зверь». Чтобы лист не сворачивался, один край он придавил найденным здесь же камнем, другой — ДУГАТом. Палец пробежался по этажам и остановился на кабинете директора. Вот кто должен был все знать. И вот сюда он и отправится в первую очередь.

Алексей четко запомнил, где именно находится кабинет. Потом взял ДУГАТ.

Рука замерла. Рифленая поверхность впечаталась в кожу. Большой палец приобнял курок. Надежная тяжесть легла в ладонь. Тяжесть заряженного оружия. Заряженного смертью. Перед глазами снова поплыли картинки: опаленные деревья, рушившееся внутрь себя здание, горящие люди, падающие из окон, порванные в клочья тела, кровь и мозги на стенах. И горячий ствол, впившийся под подбородок.

Алексей почувствовал что то, что он умер в показанном ему жуками видении, реально. Он действительно умер. В нем умерло все. Он отстрадал, он отомстил. Как он тогда кричал? Самое важное — это семья. Нет ничего важнее. И пришел переполненный злобой. А забыл одно: Эдуард Степанович один раз его уже обманывал. Тогда под пистолетом он тоже сказал, что его семьи больше нет. А потом сам смеялся: «Молодой человек, как вы могли доверять словам, сказанным под дулом пистолета? Мне надо было всего лишь вывести вас из себя».

Но еще больше нельзя доверять, когда ты находишься в руках подобного человека, и он напоследок хочет посильнее тебя задеть. Посильнее ударить.

Вдруг кто-нибудь из них еще жив? А он чуть не проворонил их.

Нет, проворонил. Я пришел, пышущий ненавистью, и уничтожил все и вся.

И бросил на произвол судьбы Сергея.

Алексей умер там. Убил сам себя.

И понял, что в ненависти нет смысла, а месть преходяща. И пусть сладка она на устах, но горька во чреве. Не была бы горька, разве пустил бы он пулю в себя же?

Алексей почувствовал, что, пережив бурю чувств, он устал. Ему захотелось покоя. Захотелось просто найти и позаботиться о своих детях. И пусть не все они остались с ним. Но и те, кто остались, нуждаются в любящем отце, а не в безумном убийце.

Алексей снова посмотрел на карту. Потом на часы. По предыдущим визитам он помнил, что время тут и там шло с разрывом примерно в шесть часов. И если сейчас стрелка показывает семь часов вечера, то в реале значит час ночи. Ну что ж, пора.

ГЛАВА 37

В кабинете Эдуарда Степановича горел лишь настенный светильник. Его тусклый свет слегка рассеивал ночную тьму. Как раз то, что нужно. И тебя в окно не заметят, и ты все что нужно рассмотреть сможешь. По крайней мере ту самую панель, посредством которой директор включал компьютер.

Воровато оглядевшись, Алексей щелкнул по ней и замер, ожидая яростные вопли сирены.

Тишина была ему ответом.

Алексей хмыкнул. Какой Эдуард Степанович доверчивый.

Над столом начало восходить сияние. Словно некое привидение проснулось к полночи и так неспеша поднимается из деревянной поверхности.

Медленно сформировался прямоугольный экран. На нем высветилась надпись Windows Vista.

Алексей усмехнулся: «Значит, вы не настолько умные, как хвалитесь. Не обошлись без англо-язычных программистов».

Заставка пропала, открыв рабочий стол. На желтом цыпленке, стоявшем посреди зеленой травки красовалась только одна иконка: «Мой компьютер». Алексей нажал на нее.

Как все-таки Эдуард Степанович доверял опыту охраны! Настолько, что даже не установил пароль на компьютер. Хотя, может, все впереди.

Пароля не оказалось и дальше. В какую бы папку не совался Алексей, открывалась она ему доверчиво и охотно. Как выдрессированный зверек. Тот самый, что в результате жрет из всяких рук и всем виляет хвостом. Плохой охранник, плохой.

Сунувшись в очередную папку Алексей чуть не задохнулся. Среди списков подопытных, одно под другим, он нашел три знакомых имени.

Первое имя:

Юлия Каширцева. Его счастье, его любовь. Имя подчеркнуто красным. «Проект „Немезида“ — прекращен».

Алексей до боли закусил нижнюю губу. Почувствовал вкус крови во рту. Эдуард Степанович не солгал. Эта тварь сдержала слово.

Второе имя:

Иван Каширцев. Его Ванечка, его богатырь. Подчеркнут. «Проект „Творец“ — прекращен».

Он застонал. Душа рванулась из берегов. ДУГАТ потянул его на себя словно магнит. Взять в руки. Уничтожить, взорвать… Крики… Кровь на стенах…

Третье имя:

Ольга Каширцева. Оля…

Алексей впился в строчки глазами, как умирающий с голода впивается пальцами в буханку хлеба.

Ольга Каширцева. Важный строй букв не пачкали ни какие черты и краски. Что там дальше…

«Проект „Кибер“ — находится в разработке».

Алексей чуть не заорал от радости. Доча. Оля. Его рвануло, понесло…

Он замер.

Список подопытных, а было их за несколько сотен, шел дальше. Подчеркнутые имена, чистые имена… Он замотал головой. Нет, у него здесь еще есть дела. Доченька прости, но твой папа чуть задержится. Всего на минуту. Прости… Надо прикрыть всю эту лавочку.

Убедившись, что компьютер подключен к Интернету, он скопировал все, что было на жестких дисках и разослал по всем знакомым ему адресам контор. От своего издательства, до… Вот удивится Эдуард Степанович, когда придут к нему завтра детинушки, пару так взводов. С наручниками, да с ордерами.

А вдруг не придут? Посчитают, что это какой-то сумасшедший, или шутник? Хотя нет, здесь такая информация. Счета, описания экспериментов, результаты экспериментов. Имена наверняка числившихся в розыске людей. Такое нарочно не придумаешь. Нет таких знаний у шутников и такой логики у сумасшедших. Так что придут обязательно. Но это уже другая история.

Сверившись с картой Алексей зафиксировал в памяти место, где содержится его дочь, а это был тот самый корпус, в котором он никогда не был. Чуть напрягшись он переместился в нору инсектов. Снова уточнил по плану и переместился опять.

* * *

В комнате было темно. Он постоял немного, давая глазам привыкнуть. Потом подошел к кровати.

Оля лежала там. Руки и ноги ее были прикованы к грядушкам. На обнаженном теле видны круглые пятна. Одна рука, та самая, которую изуродовал мутант-краб по локоть черная. Лицо тоже какое-то странное. В этот миг Оля пошевелилась и часть ее лица попала в отсвет бьющего в окно света фонаря. Алексей чуть не закричал. Вместо одного глаза у дочери холодно светилась вставленные в металл линза. Часть волос была сбрита. На оголенной части черепа в несколько рядов располагались отверстия для соединения с аппаратурой.

Ольга дернулась. Живой глаз резко распахнулся. Оля дернулась и раскрыла рот для крика. Алексей еле успел запечатать его ладонью.

— Не кричи… Ааа.

В ладонь впились зубы. Он зашипел. Перехватил ладонь.

— Тихо, родная, — сдерживаясь, просипел он.

Девушка под руками билась, пытаясь стряхнуть его руки. Он навалился, чтобы удержать ее.

— Оля. Оленька.

Оля вгрызлась в ладонь, да так, что Алексей не выдержал, и все-таки отдернул ее.

— А-а-а! — закричала дочь.

Алексей скатился на пол и замер там, не в силах отойти от этого ужаса. Это не кричала его дочь. Голос был синтезирован. Так мог бы кричать оживший компьютер или синтезатор. Так вот что значит проект «Кибер». Его дочь превратили в…

— Нет, — закричал Алексей. — «Второй раз я не могу ее потерять…»

— Оля, — превозмогая дрожь и боясь того, что он может увидеть, Алексей добрался до стены и хлопнул по выключателю. Обернулся.

Оля перестала кричать и крутилась на кровати, стараясь скрыть свое голое тело. Алексей сдернул с плеч куртку и прикрыл дочь. Он отвернулся, но успел увидеть круглые отверстия входов на солнечном сплетении. Вместо изуродованной крабом руки, механическое подобие кисти.

— Оля.

Дочь смотрела прямо на него. Линза двигалась из стороны в сторону, потом остановилась.

— Папа, — проговорила она механическим голосом, но он понял, что это его настоящая дочь, а не механический монстр, для создания которого было использовано ее тело.

— Доченька. Я пришел за тобой.

— Папка.

В дверь громко стукнули.

— Эй, робо-девочка, что там у тебя, — раздался грубый голос.

Алексей упал на пол. Если сейчас войдут, то… Он поднял ДУГАТ.

Охранник заходить не стал.

— Ничего, — проскрипела Ольга. — Мне приснился кошмар.

— Блин. Еще раз приснится, — прокричал охранник из-за двери. — Повторю то же самое в реале.

В дверь зло ударили. Потом наступила тишина. Охранник ушел, не зная, что находился на волосок от смерти. И даже свет не заметил. Или здесь двери ни чего не пропускают?

— Папа, забери меня, — прошептала Оля.

Алексей подошел к двери. Посмотрев по сторонам он подвинул к двери тумбочку, а потом еще и подпер ее стулом.

— Вот так, — проговорил он. — Просьба не беспокоить, — и на всякий случай вырубил свет.

Вернулся на кровать и обнял дочь, крепко прижав ее к себе.

— Ты мне веришь?

— Да.

— Тогда прижмитесь ко мне и закрой глаза.

Он начал сосредотачиваться.

И тут в дверь забарабанили. Она начала было открываться, но тут же уперлась в тумбочку и встала намертво.

— Немедленно откройте. Немедленно! — прокричали из коридора. Начали бить в дверь снова.

— Не обращай внимания, — проговорил Алексей.

Ольга дернулась на кровати. Наручники на руках и ногах зазвенели.

— Папа, забери меня отсюда.

В дверь ломились. Били чем-то тяжелым. Тумбочка раскачивалась из стороны в сторону.

— Ольга! — крикнул Алексей.

— Папа…

— Ломайте, — кричали в коридоре. — Вы что, хлюпики?

Алексей узнал голос. Это был Олег — глава охраны.

— Алексей, — крикнул из коридора Олег. — Открывай, мы знаем, что ты здесь. Камеры показали тебя.

— Пошел ты! — крикнул Алексей в ответ. — Если бы ты знал, что я с вами сделал. Не буди во мне зверя.

— Ломайте! Сильнее.

Дверь затрещала. С щелчком отошла доска и в нее пролез край скамьи. Ее тут же убрали, а в образовавшуюся дыру просунулась рука. Зашарила по тумбочке.

Алексей вскинул ДУГАТ и дал очередь поверх двери. Хотел прямо посередине, но что-то удержало.

— Пошли, — сказал Алексей и прижал к себе дочь. Случайно рука его коснулась ее изувеченной кисти. «Ничего, — подумал он. — Инсекты тебе ее восстановят. Они тебя всю восстановят. Будешь как новенькая и даже лучше».

Комната вокруг начала расплываться. Край мира начал сворачиваться.

Присмиревшие было охранники снова взялись за дверь и наконец конструкция, удерживающая ее, не выдержала. Створка распахнулась и внутрь ворвались ребятки во главе с начальничком. Лицо Олега претерпело целую гамму изменений. Сначала решительное, оно перешло в растерянное, а потом откровенно злое.

— Стреляйте! — заорал он. — Уйдут ведь, стреляйте.

Бойцы застыли ошарашенные. Перед ними на кровати находились два крепко прижавшихся друг к другу привидения.

Олег поднял пистолет и выстрелил. Пуля влетела в полупрозрачную грудь Алексею и, не причинив никакого вреда, вошла в спинку дивана позади него. Каширцев подмигнул ему и с легким хлопком он и его дочь исчезли.

Куда? Олег мог об этом только догадываться.

Content

Дроздов Игорь Романович
БРАТ-ЗВЕРЬ

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 1О

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ЧАСТЬ 3

Глава 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37