Ксения Рождественская

Мистическая Москва. Тайна Дома на набережной

Глава 1 1937 год

Анна оторвала голову от подушки и прислушалась. Какое странное чувство – словно за тобой наблюдают чьи-то невидимые глаза. Наверное, это из-за переутомления.

Она в последнее время слишком много работает. Так нельзя. И мама говорит то же самое. А вот папа, который всегда считал, что только труд способен облагородить человека, дочку поощряет. И ее, Аню, воспитывает в том же духе. Может, поэтому она и отдает всю себя нелюбимой, но очень нужной работе. Ведь что может быть благородней профессии врача? Да ничего! В этом она уверена.

С детства Анна боялась крови. А еще терпеть не могла слюней и слез, то есть всего того, чем славятся милые взрослому сердцу карапузы. Хорошо, что у нее нет ни братьев, ни сестер. Хотя от старшего брата Аня бы все-таки не отказалась.

В общем, обладая всеми этими качествами, она выбрала профессию педиатра. Ни больше ни меньше. Хотя, будь на то ее воля, стала бы хирургом. Но больницы нуждаются в детских докторах, и милая старушка, принимая у Ани документы в медицинский институт, уговорила ее выбрать именно такую специальность.

Анна потом долго удивлялась, почему послушала старушку и пошла осваивать нелюбимую профессию, но тогда размышлять было некогда – с утра лекции, вечером подработка в военном госпитале. Да и папа спуску не давал. В недавнем прошлом армейский командир, он привык просыпаться в пять утра и ложиться после полуночи. Мама так не умела. Она работала в столовой госпиталя и шла домой строго по расписанию. Глядя на осунувшуюся дочь, торопливо заталкивающую в себя ужин, мама качала головой и ворчала:

– Ох, Анька, не доведешь ты себя до добра. Где это видано, чтобы спать всего четыре часа в день? И ладно, если бы была необходимость…

– Необходимость есть, – отвечала Анна. – Мне нужно приобретать практические навыки. Иначе какой из меня врач получится? И потом, папа всю жизнь так живет, и ничего, дюжит…

– Что ты сравниваешь себя и здорового мужика? Да твой отец до ста лет в таком темпе выдержит. На то он и мужчина. У мужиков другой интерес, они живут любимым делом. А мы, женщины, должны им эту возможность предоставлять. Да и природа наградила нас другой конституцией. Мы мягче, слабее, выдержка у нас совсем не та.

– Это ты о себе говоришь, мама? – усмехалась Анна. – Поверь мне, не каждая женщина слаба, и не каждый мужчина вынослив. Все зависит от характера.

– «От характера», – передразнивала ее мама. – Да при чем здесь характер? Если у меня в руках нету силы, а глаза после девяти вечера слипаются, то, каким бы ни был мой характер, я все равно уткнусь носом в подушку и просплю до следующего утра.

– У тебя просто нет цели, – улыбалась дочь. – Тебе и так хорошо.

– А тебе плохо? – удивлялась мама. – Ты посмотри вокруг! – обводила она рукой стены кухни. – Разве год назад мы могли подумать, что будем жить в таких шикарных условиях?

– К чему ты ведешь?

– Да к тому, что у меня теперь только одна цель – выдать тебя замуж и с внуками нянчиться.

Анна смешно кривила нос. Замуж… Да кому охота возиться с сопливыми малышами? Вот работа – это да… Возможно, ей и не придется лечить простуду у сопливых ребятишек. Нужно будет через год попробовать перевестись на другое отделение. Авось повезет и все-таки удастся стать хирургом.

В этом месте переставала думать о том, что говорила мама, и переключалась на прослушанные лекции, чтобы освежить в памяти пройденный материал. Мама только вздыхала и принималась бренчать тарелками, складывая их в мойку, очевидно, давая понять, что мечтала не о такой дочери. Наверняка бы ей хотелось, чтобы ее кровиночка не бредила скальпелями, операциями и тяжелобольными, а было бы просто замечательно, если бы дочка сидела в кресле с вязаньем или вышиваньем и делилась с ней житейскими новостями, пусть немного скучными, но такими важными.

Но что бы мама ни думала, вслух она этого не произносила. Хотя и очень хотела. Приходилось уважать выбор дочери, даже если и не могла с ним смириться. Как в свое время смирилась с желанием мужа поработать на правительство. Смирилась, потому что любила. А когда любишь, то готова на все. Даже на смерть…

Сейчас Анна некоторое время напрягала слух, а потом успокоилась. Ничего особенного – ни чужих глаз, ни осторожных шагов. Это все ее взбудораженные нервы. Шутка ли, спать по три-четыре часа в день! Хорошо, что мама этого не знает. Иначе бы легла вместе с дочкой и строго-настрого запретила включать лампу под одеялом, как та обычно делает.

Аня натянула одеяло на голову и свернулась калачиком. В доме стояла пронзительная тишина. Даже папа давно лег спать. Завтра воскресенье. Единственный день, когда можно позволить себе поваляться подольше, и, казалось бы, одна только эта мысль должна унести ее в царство Морфея. Однако сон, словно нарочно, бежал прочь. Аня глазела на темный квадрат окна и пыталась привести свои мысли в порядок. Вот уже третью ночь она просыпалась в одно и то же время от странных шагов, едва различимых в ночной тишине. Пару раз до нее явственно доносился стук каблуков, а однажды в стену что-то ударило, как будто кто-то подал ей знак. Только что за знак? И кто может ходить за стеной, если там ничего нет? Бред какой-то…

Похоже, она действительно слишком много работает. Наверное, мама права. Женщины не такие выносливые, как мужчины, даже если старательно пытаются всем это доказать. Но себя не обманешь. Человеческий организм – очень хитрый механизм. Он не позволит себя истязать. Только тебе начнет казаться, что ты почти всемогуща, а тут раз – и случится сбой. Вот как сейчас. Вместо того чтобы спокойно почивать, она пялится в пустоту и думает непонятно о чем. Спать! Быстро спать! На неделе снова будут ранние подъемы и поздние укладывания. И как бы ни хотелось сделать для себя хотя бы небольшую передышку, все равно ничего не получится, потому что такой у нее характер. А против характера не попрешь.

Анна сама не заметила, как уснула. И уже не слышала ни осторожных шагов, вновь прозвучавших за стеной, ни тихого, едва различимого разговора. Она мирно посапывала в своей кровати и видела сон. Вот она, молодая специалистка, стоит возле операционного стола, а лучшие люди страны доверяют ей свои жизни. Анна улыбается и протягивает руку за скальпелем. Ассистентки серьезны и почтительны. У них все готово. Анна строго следит за дисциплиной, абы кто рядом с ней не работает, только самые ответственные, самые лучшие, самые-самые…

Губы Анны приоткрылись, дыхание стало ровным и спокойным. Во сне она была, как никогда, близка к осуществлению своей самой заветной мечты.

– Анна, дрыхнешь? – послышался строгий голос отца, и Аня тут же распахнула глаза.

Несколько секунд она приходила в себя, пытаясь понять, где находится, и только когда взгляд остановился на лице папы, она облегченно вздохнула и широко улыбнулась.

– Если долго спать, проспишь все самое интересное, – сообщил отец и присел на край кровати.

Они очень любили друг друга. Иногда мама даже обижалась, считая, что ее отодвинули на второй план. Но Аня всегда находила слова, чтобы ее успокоить.

– Просто мы с папой на одной волне, – говорила она и целовала маму в щеку.

– Ну-ну… – вздыхала та и украдкой смахивала слезу.

А они и в самом деле были на одной волне. Анна, например, всегда точно знала, когда папа придет с работы. Тот же постоянно угадывал, чем ее порадовать. Он часто исхитрялся притащить что-нибудь вкусненькое, а ведь далеко не каждая семья могла похвастать продуктовым ассортиментом. Вернее, практически вся страна жила почти впроголодь, а папа умудрялся приносить апельсины и копченую колбасу. «Отхватил!» – говорил он в таких случаях и весело подмигивал. А мама тяжело вздыхала.

Аня не могла понять, почему мама не радуется возможности взять в рот ароматный кусочек колбаски и, закрыв глаза, наслаждаться неземным вкусом. Или положить на язык дольку апельсина и, нажав на нее зубами, ощутить на нёбе кисло-сладкий цитрусовый сок.

Пару раз она пыталась узнать, что же маму так расстраивает, но та лишь качала головой и переводила разговор на другую тему. Правда, папа тоже не стремился откровенничать с дочкой. Мало того, строго-настрого запрещал ей рассказывать подругам о продуктовых наборах, так радующих ее душу. Аня рано поняла, что в этой жизни есть некоторые вещи, о которых лучше помалкивать. Почему? Она и сама не знала, но какой-то безотчетный страх заставлял ее держать рот на замке.

– Сколько времени? – спросила Аня, сладко потягиваясь.

– Половина десятого, – усмехнулся отец. – Я уж было подумал, что ты прихворнула, раз до сих пор валяешься в постели.

– Ну как тебе не стыдно, Глеб? – возмутилась мама, заглядывая в комнату. – Девочка и так практически не спит! Дай ей отдохнуть как следует.

– А я разве не дал? – удивился отец. – Половина десятого! Эдак можно так себя расхолодить, что потом не соберешь.

Мама осуждающе покачала головой, но больше ничего не сказала.

– Как твои дела? – тихо спросил отец, так, чтобы не слышала мама. – Вигорский уже допустил тебя до операций?

– Пока я только готовлю инструменты, – так же тихонько ответила Аня. – Но очень скоро смогу бывать в операционной и наблюдать за его работой.

– Старайся, дочка. – Папа погладил ее по голове. – Только труд делает человека…

– …человеком, – закончила она. – Правда, мама так не считает. Для нее самое главное семья и дети. Не понимаю, как вы вообще нашли друг друга?

– Ты осуждаешь маму? – грозно спросил отец, а у самого в глазах запрыгали смешинки.

– Вовсе нет. Я ее очень люблю. Но мне всегда казалось, что брак должен опираться на схожие интересы и общность взглядов, а у вас все… слишком разно, что ли…

– Ты ошибаешься, дочка. Мы смотрим в одну и ту же сторону. Только по-разному.

– А разве так бывает?

– Конечно, бывает.

– И в чем же схожесть ваших суждений?

– Мы оба хотим, чтобы ты была счастлива! – Папа щелкнул ее по носу.

– А разве это может быть целью всей жизни? – удивилась Аня.

– Только это и может. Что для человека самое главное? Оставить после себя след. А самый яркий и значимый след – это ребенок, твое собственное продолжение. Ты – мое продолжение. И мамино. И мы оба тобой очень гордимся. Только я считаю, что тебе нужно больше работать, чтобы достичь результата, а мама, наоборот, хотела бы, чтобы ты сбавила обороты. Потому что волнуется за твое здоровье.

– Как странно ты говоришь, – задумчиво произнесла Анна. – Я раньше никогда об этом не задумывалась. А получается, что ты прав.

– Конечно, я прав. Если бы мама работала так же много, как я, разве бы мы с тобой могли двигаться к нашим целям? Нет. Потому что нам бы пришлось организовывать быт вместо того, чтобы заниматься работой.

– Какой ты умный, папочка!

Анна потянулась и поцеловала отца в колючую щеку.

– А ты вся в меня. Беги, умывайся, завтрак стынет…

Аня откинула одеяло и пошлепала в ванную.

Вот уже год ее семья жила в своей шикарной квартире на Берсеневской набережной, а она все не переставала удивляться этой роскоши. После барака с общей кухней и холодной водой, идущей по расписанию, просто не верилось этому счастью – жизни в собственной квартире со всеми удобствами, с широкой лестницей, с парадным и черным лифтами, а также с кинотеатром, магазинами, парикмахерской и спортзалом на первом этаже дома.

Она включила воду, и та веселой струйкой тут же потекла в белоснежную ванну. Надо же, прошел целый год, а ее все еще поражали чудеса цивилизации. Когда Аня сообщила своим знакомым, что перебирается в этот дом, то увидела самую разную реакцию. В чьих-то глазах прочитала неприкрытую зависть, в других – откровенный страх. Некоторые даже перестали с ней дружить, хотя раньше вполне мило общались. Особые разговоры вызвал десятый подъезд, в который перебралась их семья. Пашка Соболев точно что-то знал об этом подъезде, но на все расспросы отвечал неизменным молчанием. А потом и вовсе прекратил с ней разговаривать.

Аня пыталась выспросить причину такого его поведения у Пашкиных друзей, но те лишь недоуменно пожимали плечами. А потом она перестала обращать внимание на разговоры за своей спиной, посчитав их за черную зависть.

– Доча! Ты там уснула, что ли? – послышался голос отца.

Анна, быстро поплескав на лицо прохладную воду и наскоро утеревшись полотенцем, пошла на кухню.

На столе стояли тарелки, в которых дымилась горячая овсяная каша, на большом блюде лежали бутерброды с колбасой и сливочным маслом, в чашках розовело какао. Аня быстро шмыгнула на свое место и с удовольствием придвинула к себе кашу. Она всегда была непривередливой в еде, но когда выпадала возможность полакомиться чем-нибудь вкусненьким, никогда не отказывала себе в этом удовольствии.

– Папа, а ты по ночам ничего странного не слышишь? – вдруг решилась спросить девушка, положив рядом с тарелкой бутерброд.

– Что значит – странного? – нахмурился отец.

– Ну, шаги, постукивание…

– Нет… – медленно протянул он и положил на стол ложку. – А ты разве слышишь?

– Иногда.

– Когда это было в последний раз?

– Вчера. И позавчера тоже.

Мама бросила быстрый взгляд на мужа, и Аня насторожилась.

– Но ты не можешь ничего слышать, – неожиданно хриплым голосом произнес отец. – Стена твоей комнаты примыкает к шахте лифта.

– И тем не менее я слышала, – упрямо повторила Анна и с вызовом посмотрела на отца.

В глазах у того засветилась неприкрытая тревога.

– По-моему, девочка переутомилась, – громко сказала мама. – Я же говорила, что нельзя столько времени проводить за работой. Организму нужен полноценный отдых. Особенно крепкий, здоровый сон. А ты, Анечка, полночи торчишь под одеялом с лампой, читая и портя глаза, а потом никак не можешь заснуть. Вот тебе и мерещится разная ерунда.

– Ты читаешь под одеялом? – грозно спросил отец, но в его голосе проскользнули фальшивые нотки.

– Откуда ты знаешь? – Анна удивленно воззрилась на маму.

– Ты не думай, если я ничего не говорю, это не значит, что я ничего не замечаю, – грустно ответила она. – Просто я не хочу лезть в твою жизнь и вторгаться в твое личное пространство. Однако от моих советов тебе все равно не отмахнуться.

– Вот что, доча, – решительно сказал отец, – с этого дня я запрещаю тебе ложиться спать позже полуночи.

– Папа! – воскликнула она. – Но я не успею подготовиться к лекциям!

– Значит, будешь уходить пораньше со своей практики. Мама права. Если тебе начали мерещиться всякие глупости, значит, пора приостановиться.

– Но ты же сам говорил: для того чтобы добиться результатов, нужно много работать! – со слезами на глазах воскликнула Аня.

– Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Но иногда нужно немного передохнуть, чтобы набраться новых сил. И еще… – Он побарабанил пальцами по столу. – Пожалуй, в твоей комнате пора сделать ремонт.

– Но мы делали его год назад, – растерялась дочь.

– Мне разонравились обои. И окно требует починки. Скоро зима, опять будет дуть. Я найду мастера, который сделает все на совесть.

– А такие есть? – хмыкнула Анна.

– Найдутся. Особенно когда узнают, что ремонт нужно будет делать в этом доме.

– А наш дом какой-то особенный?

– Да, особенный. Его построили специально для тех, кто много сил отдает своей стране. А я тружусь, не жалея ни времени, ни сил. Люди понимают это и уважают наш труд. Потому и стараются.

Мама едва заметно фыркнула, но тут же сделала вид, что поперхнулась какао. Анна подозрительно посмотрела на нее, но та приняла невозмутимый вид, и девушка снова уставилась на отца.

– А мне почему-то кажется, что не уважают, а завидуют, – сообщила она и откусила от бутерброда с колбасой.

– И это тоже, – кивнул глава семьи. – Людям свойственна зависть. Особенно если вокруг нет равенства.

– Как это нет равенства?! – возмутилась Аня. – Разве революцию осуществили не для того, чтобы все люди стали равны?

– А что в твоем понимании «равны»? – тихо спросил отец.

– Это когда нет богатых и бедных, когда каждый имеет право на образование и работу, – уверенно ответила она.

– В какой-то мере именно так, – кивнул папа. – Но это далеко не все. Кроме того, что ты перечислила, существуют и простые человеческие радости. Например, вкусно поесть, мягко поспать. У нас такие радости есть. А многие люди их лишены. Помнишь барак, в котором мы жили много лет?

Аня кивнула.

– Ты бы хотела туда вернуться?

– Вернуться? – В ее глазах заплескался ужас. – Да ни за что!

– Вот видишь… Мы смогли выбраться из тех ужасных условий, а остальные люди вынуждены прозябать в них всю жизнь. Без всякой надежды хоть как-то улучшить ее. А ведь если рассуждать по справедливости, то каждый из них имеет такое же право жить хорошо, как мы. В этом и заключается равенство.

– Я никогда об этом не задумывалась, – пробормотала Аня.

– И лучше никогда не думай, – подхватил отец. – И вот еще что. Не вздумай озвучить эту мысль в институте. Или друзьям.

– Почему?

– Потому что считается, что в нашей стране все живут счастливо. А тех, кто с этим не согласен, наказывают.

– За что?!

– За собственное мнение. В общем, будь хорошей девочкой и ни с кем не делись своими мыслями. Поняла?

– Поняла, – кивнула она.

– И дома тоже старайся поменьше говорить на эту тему.

– Ты хочешь сказать, что я не могу доверять тебе и маме? – засмеялась Анна, потому что последняя мысль показалась ей жутко забавной.

– Не нам, а стенам вокруг нас. У них тоже бывают уши, – серьезно ответил папа и принялся молча поглощать завтрак.

Глава 2

– Привет, дочь командарма! – послышалось откуда-то из-за спины.

Анна оглянулась и увидела Вовку, изо всех сил размахивающего руками.

– Привет! – крикнула она в ответ.

Пожалуй, Вовка был единственным человеком, которому Аня могла доверять в своем окружении. И не потому что тот был таким уж хорошим, а потому что знала: она ему нравится. Конечно, Вовка не говорил об этом прямо, но женщина всегда способна почувствовать отношение мужчины к собственной персоне.

С тех пор как Анина семья переехала в новый дом, прежние друзья как-то сами собой рассосались. Знакомые из барака теперь к ней и носа не кажут, а закадычная подружка Лида просто перестала с ней разговаривать. Аня не могла понять причины такого странного поведения и время от времени пыталась поговорить с Лидой, но та упорно отказывалась от встреч. Может, виной всему внезапный арест ее отца? Это случилось как раз накануне их отъезда из барака. Лида тогда горько плакала, а мама ее чуть не покончила с собой, напившись каких-то таблеток.

Аня очень переживала вместе с подругой. Даже просила папу, чтобы тот по своим каналам узнал, за что забрали Ивана Яковлевича. Но отец, бледный от волнения, только покачал головой и пробормотал что-то по поводу программы партии. Анна ничего не поняла. А через день они уехали из барака и после уже с Лидой больше не общались.

В институте Аня обзавелась новыми друзьями. Но это было все не то. Кто-то дружил с ней из-за ее положения, то есть зная, где она живет, другие пользовались добротой девушки и бесстыдно списывали домашние задания. По-настоящему верным другом стал только Вовка Сергеев. По причине личного интереса.

– А я тебя тут жду, – сообщил Вовка, протиснувшись сквозь бурлящую толпу.

В отличие от Ани, Вовка очень хотел стать именно детским доктором. Его сестренка умерла в младенчестве, и он во что бы то ни стало решил найти средство от всех на свете смертей. Анна посмеивалась над его потугами, но не отговаривала. Зачем? Должна же быть у человека какая-то мечта!

– Ты почему вчера в кино не пошла? – обиженно спросил он.

– В кино? – Аня растерялась.

– Я тебя, между прочим, ждал. Целый сеанс пропустил, скакал то на одной ноге, то на другой. На улице не май!

– Ой, Вовка! – вскрикнула Аня, хлопнув себя ладошкой по лбу. – Я же забыла совсем!

– В принципе я так и подумал, – хмыкнул приятель. – У тебя в мозгах полный бардак.

– А почему ты не зашел?

– Почему? – Он тут же поскучнел. – Не догадался. Думал, ты сильно занята, раз не явилась на свидание.

– А у нас должно было быть свидание? – хитро улыбнулась девушка.

– Ну, уж если ты этого не поняла, тогда у тебя действительно проблемы! – развел Сергеев руками.

Прозвенел звонок. Анна дернулась и, схватив Вовку за руку, бросилась в аудиторию. Лектор уже стоял у доски и с неудовольствием взглянул на опоздавшую парочку. Аня торопливо поздоровалась и потащила Вовку к задним рядам.

– Мы же всегда сидим впереди, – зашептал он, спотыкаясь о ступеньки.

– А сегодня сядем сзади, – ответила Анна.

– Почему?

– Мне нужно с тобой поговорить.

Задний ряд пустовал. Студенты предпочитали держаться поближе к лектору, чтобы не пропустить ни одного слова из его речи. Сейчас до Ани долетали лишь отдельные слова, но сегодня ее это мало волновало.

– Что случилось? – прошипел Вовка, когда они уселись за парту. – Надеюсь, что-то очень важное? Иначе я заставлю тебя изучить сегодняшний материал и пересказать его мне в доступном и понятном виде.

– Да подожди ты со своим материалом! – отмахнулась девушка. – Лучше слушай внимательно.

– Кого? Лектора?

– При чем здесь лектор? Меня слушай!

– Ну, слушаю, – кивнул смирившийся Вовка и уставился на нее.

– Ты что-нибудь знаешь о том доме, где я живу?

– А тебе зачем? – осторожно спросил он.

– Надо.

– И все-таки?

– Мне кажется, от меня что-то скрывают, – твердо сказала Анна и посмотрела Вовке в глаза.

– Кто скрывает? – не понял тот.

– Родители.

– А что они могут скрывать?

– Вот это мне и интересно.

– Если бы я жил в таком доме, я бы не стал задумываться о такой ерунде.

– У тебя тоже неплохие жилищные условия.

– Неплохие, – согласился Сергеев. – Гораздо лучше, чем у большей части населения нашей страны. Правда, немного напрягает общая кухня, но наличие двух комнат полностью покрывает этот недостаток.

– Вот видишь…

– Что я должен увидеть?

– Твоя мама занимает хорошую должность. И папа не последний человек. Но все-таки вы живете на порядок ниже, чем наша семья. Ты не подумай, я не хочу тебя обидеть, – быстро добавила Аня, заметив, что Вовка нахмурился, – всего лишь констатирую факт. Но я не понимаю, почему мы вдруг удостоились такой чести и въехали в шикарный дом со всеми удобствами.

– А кто твои родители? – полюбопытствовал парень. – Я не из праздного интереса спрашиваю. Может, им по роду службы положено иметь хорошее жилье.

– Папа раньше был командиром армии, – сказал Анна.

– Об этом ты уже говорила. А сейчас он чем занимается?

– Сейчас? – Девушка задумалась. – Кажется, работает на правительство. Точнее сказать не могу.

– А мама?

– Мама – повар.

Вовка пристально посмотрел на Анну, а потом принялся изучать потолок.

– Знаешь что, – наконец сказал он. – Сейчас я ничего не могу тебе ответить, но, если ты немного потерпишь, попробую разузнать.

– Пашка Соболев может что-то знать, – подсказала Аня.

– Пашка? – Вовка задумался. – Не уверен, что он проболтается. Отец у Пашки какая-то большая шишка.

– Значит, он точно знает, – воодушевилась Аня.

– Может, и знает, но не скажет. Пашка умеет держать язык за зубами. Кстати, никто не знает, кто у Пашки отец. Он и эту тайну хранит как зеницу ока.

– И все же попробуй. Ты с ним в хороших отношениях?

– Ну да…

– Тогда рискни. В конце концов, если он тебе откажет, ты ничего не потеряешь.

– Ладно, – нехотя кивнул Вовка. – Но сразу предупреждаю: я ничего не обещаю.

– Спасибо, – ответила Аня и чмокнула Вовку в щеку.

Тот быстро-быстро заморгал глазами, недоверчиво посмотрел на нее, а потом покачал головой и уставился на лектора, решив хотя бы часть лекции потратить с пользой.

Прошло несколько дней. Как-то раз на перемене Вовка подошел к Ане и тихонько сказал:

– Анюта, после лекций не спеши домой. Пойдем, погуляем в парке.

Девушка с недоумением посмотрела на него. Раньше они никогда не гуляли после лекций. Если только вечером, когда у Ани практика начиналась позже, чем обычно. Или в выходные.

– Но я не могу… – начала она и остановилась, глядя на возбужденное лицо Вовки. Наконец кивнула: – Хорошо. Я только позвоню Вигорскому и скажу, что задержусь.

Лекции тянулись как-то особенно долго. Аня елозила на лавке, вызывая недовольство педагога. Она была уверена, что Вовка хочет рассказать ей о ее доме. Правда, сначала девушка подумала, что у него ничего разузнать не получилось, ведь прошло уже больше недели, но потом обратила внимание на его раскрасневшееся, немного загадочное лицо и поняла: у приятеля есть новости.

Сама-то Аня к этому времени и забыла о своих волнениях. Она стала раньше ложиться спать и теперь по утрам вставала бодрая, отдохнувшая. В гостиной ее не тревожили никакие посторонние звуки, и девушка почти жалела, что обратилась к Сергееву со своей странной просьбой. Зачем тому лишние хлопоты, если все дело было в ее больном, вернее, уставшем воображении?

Анна наблюдала за мамой и папой, пытаясь обнаружить в их поведении нечто необычное, но те вели себя как всегда, поэтому воспоминания о шагах и стуках за стеной улетучились. И надо же такому случиться: когда она почти успокоилась, у Вовки появились новости!

– Пойдем, – сказал Сергеев, появившись на крыльце немного позже Анны.

Погода на улице стояла прекрасная. Бабье лето осталось давно позади, легкий морозец приятно холодил щеки и придавал ни с чем не сравнимую бодрость.

До парка они дошли довольно быстро, а потом Вовка замедлил шаг. Некоторое время шел молча, изредка поглядывая на спутницу. Анна его не торопила, хотя сердце ее буквально разрывалось от невесть откуда взявшегося гнетущего чувства страха.

– Я поговорил с Пашкой, – наконец произнес Вовка.

– С Пашкой? – почему-то изумилась Аня.

– А что тебя удивляет? Ты же сама просила…

– Просто я не думала, что он разговорится.

– Я тоже не думал. Но – стечение обстоятельств. Вчера Коля Якимов пригласил нас в гости по поводу дня своего рождения и выставил две бутылки коньяка. А вот с закуской оказалось не очень богато. В общем, через час все так наглотались, что себя не помнили.

– Не думала, что ты можешь напиться до такой степени, – ухмыльнулась Аня.

– Кстати, я оказался крепче всех, – сообщил Вовка. – В частности, потому что больше пропускал, чем пил. Я же сразу смекнул, что мне представляется отличная возможность расколоть Пашку. Вот и старался ради тебя.

– Я запомню.

– В общем, Пашка рассказал мне много чего интересного… Правда, не знаю, порадует тебя это или огорчит.

– Говори скорее, не томи!

– Дом твой и правда не простой.

– Я и раньше это знала, – кивнула Анна.

– Все знали, но без лишних подробностей, – откликнулся Вовка. – Лучше слушай дальше. Основная масса жильцов – люди, так или иначе приближенные к правительству. Некоторые выполняют совсем страшные задания и потому пользуются особым положением.

– О каких заданиях ты говоришь? – напряглась девушка. – Что за работа у них такая?

– Палачи, – тихо произнес Вовка и, засвистев, уставился в сторону.

– Палачи?! – Аня остановилась и в ужасе вытаращилась на Вовку. – Те, которые казнят людей? Ты серьезно?

– Абсолютно. В нашем обществе очень много народа, неугодного людям на верхах. Поэтому время от времени за кем-то из них приезжает черный автомобиль и увозит в неизвестном направлении. Кого-то отправляют в ссылку. Кого-то расстреливают. Как раз эта миссия возлагается на так называемых палачей.

Аня не отрываясь смотрела на парня. От ужаса и отвращения она не могла вымолвить ни слова.

– Еще есть другая категория служителей закона. Те, кто все видит, слышит, подмечает, а затем докладывает об этом кому нужно, – продолжал Сергеев. – Сколько людей с их подачи увезли потом в неизвестном направлении, и не сосчитать. Иногда увозят целыми семьями. И это не какие-то отдельные случаи, а закономерность.

– Не может быть… – едва шевелящимися губами произнесла Аня. – Такого просто не может быть…

– И это говоришь ты? – усмехнулся Вовка. – Ты же живешь в этом доме, а значит, имеешь отношение к этой политике.

– Я?! При чем здесь я?!

– Прости, я не то имел в виду. Конечно же, я говорил о твоих родителях. Поинтересуйся у них, за какие такие заслуги они получили квартиру.

– Ты намекаешь, что папа доносил на близких ему людей? – возмутилась Аня и едва сдержалась, чтобы не залепить Вовке пощечину.

– Ни на что я не намекаю. Просто советую поговорить с родителями. Иначе неведение может плохо для тебя обернуться.

– Я уверена, что ни папа, ни тем более мама никогда не пошли бы на такую подлость, – твердо сказала Анна. – Папа очень добрый и справедливый. Раньше командовал армией. Ему доверяли сотни жизней, и каждого человека он старался сберечь.

– Война дело другое, – серьезно ответил Вовка. – Там все на виду. Там все по-честному. Если в тебя стреляют, ты тоже стреляешь в ответ. А сейчас идет негласная война. Сосед доносит на соседа, сын предает отца.

– По-моему, у тебя что-то случилось с головой, – презрительно фыркнула девушка. – Ты говоришь нелепые вещи. Ты сам-то себя слышишь?

– Слышу.

– И веришь в то, что говоришь?

– Как бы мне ни хотелось думать иначе, я чувствую, что все это правда. Пашка в первый раз был таким откровенным. Думаю, он и сам не помнит, что мне наговорил, потому что, когда немного отрезвел, принялся выспрашивать, о чем распинался. Я уверил его, что ничего особенного он не сказал, и Пашка вроде бы успокоился.

– Так, может, это был просто пьяный бред?

– Вряд ли. Слышала поговорку – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? – Сергеев немного помолчал, а затем добавил: – Если честно, я уже слышал подобные разговоры. Но не мог разобраться, что в них правда, а что вымысел. Но теперь уверен: просто так говорить не будут. А в твоем доме и правда живут не совсем обычные люди.

– Хорошо, допустим, ты прав, – дрожащим голосом сказала Аня. – Но ведь это не значит, что все жители – монстры! Наверняка среди них много порядочных людей.

– Наверняка, – согласился Вовка. – Но никто не знает, что кроется под личиной тех, которые честными глазами смотрят в глаза соседям и мило с ними здороваются, а потом идут выполнять свое черное дело.

– Как страшно ты говоришь! – поежилась Анна.

– Это и в самом деле страшно, – кивнул парень.

Некоторое время друзья шли молча. Разговаривать не хотелось. Они впервые подняли тему, которая была чуждой для них. Аня уже жалела, что попросила Вовку узнать правду. Теперь в каждом жителе своего дома она будет видеть потенциального врага. В каждой милой старушке – гнусную доносительницу. Теперь ей стало понятно, что имел в виду папа, когда сказал об ушах, которые имеются в стенах. Пожалуй, нужно будет поговорить с отцом, тот должен знать правду о доме. Надо его предупредить, чтобы не вел ни с кем из соседей доверительных бесед и вообще не говорил больше, чем следует. Хотя… наверняка папа и сам обо всем знает. Не зря же просил дочку не распускать язык и не болтать лишнего. Особенно о равенстве и справедливости.

– То, что ты сказал, ужасно, – наконец снова подала голос Аня. – Но это реальность, и нам никуда от нее не деться. Значит, будем жить дальше, только уже с оглядкой.

Вовка обратил на нее странный продолжительный взгляд и снова засвистел.

– Почему ты молчишь? – всполошилась Анна. – Или тебе известно что-то еще?

– Известно. Но я не знаю, стоит ли говорить…

– Выкладывай все, что знаешь!

– Видишь ли, ваш дом славится не только тем, что в нем живут выдающиеся люди, но еще и тем, что эти люди время от времени пропадают из своих квартир.

– Что значит – пропадают? – похолодела Аня.

– То и значит. Жили люди, жили… и вдруг испарились, словно их и не было. Пашка сказал, что вы уже третья семья в вашей квартире. А ведь дому всего шесть лет! Куда, спрашивается, подевались предыдущие жильцы?

– Переехали, – помертвевшими губами ответила девушка.

– Может, и так. Но я сомневаюсь, чтобы кто-то из них мог добровольно покинуть такое комфортабельное жилье.

– Я попрошу папу узнать, что с ними произошло. Думаю, ты зря наводишь панику.

– Буду счастлив, если ты окажешься права, – серьезно ответил Вовка. – Но есть еще один момент, который лично меня настораживает. Ты в каком подъезде живешь?

– В десятом. А что?

– В вашем доме нет одиннадцатого подъезда. Ты в курсе данного факта?

– Никогда не обращала на это внимания.

– А стоило бы! Во время строительства, в тысяча девятьсот тридцатом году, произошел пожар. Кроме того, поджимали сроки, и было принято решение поделить площадь одиннадцатого подъезда между десятым и двенадцатым подъездами.

– И что с того?

– Понятно, что квартиры этого подъезда присоединили к другим квартирам. Но в подъезде должны быть лестницы, лифты, лестничные клетки. Куда они делись, а?

– Что значит – куда делись? – нахмурилась Анна.

– Жилая площадь была поделена между квартирами двух соседних подъездов, а все подсобные помещения как будто испарились. Тебе не кажется это странным?

– По-моему, ты неспроста мне про них говоришь, – медленно произнесла девушка. – Выкладывай свои соображения.

– Соображения не мои, так Пашка сказал. В общем, скорее всего, эти помещения ушли под… межстенные ходы.

– Межстенные ходы? Зачем они нужны?

– А ты не догадываешься? – Сергеев сверлил подругу взглядом, и Аня почувствовала, как каждая клеточка ее тела наполняется диким, первобытным страхом.

Конечно, она догадалась. Просто она боялась признаться в этом даже самой себе. Ох, не зря ей посреди ночи мерещились чьи-то шаги и невидимые глаза! И папа прекрасно знает, что дочке они не привиделись. Именно поэтому родители переселили ее в другую комнату, чтобы в их доме подобных разговоров больше не было. Что же теперь делать, а? Жить, как прежде, уже не получится. Вот если бы папа согласился поделиться с ней своими знаниями… Тогда бы ей было намного проще перенести столь страшные новости.

– Что молчишь, дочь командарма? – грустно спросил Вовка.

– А что тут скажешь… – развела она руками.

Друзья повернули назад и за всю обратную дорогу не сказали друг другу ни слова. Анна чувствовала, что Сергеев отдалился от нее, и не понимала почему. Девушка была уверена, что ее отец не причастен ни к доносам, ни тем более к казням. И все же Вовка сейчас стал другим. Чужим. Он уже не смотрел на нее восхищенными глазами – теперь в них поселились растерянность и страх. А ведь совсем недавно им было так хорошо вместе.

– Пока, – торопливо сказал парень, когда дошли до ворот парка.

– Пока, – кивнула Анна, заметив про себя, что Вовка не спросил, как обычно, когда у нее будет свободное время, чтобы сбегать в кино или побродить по улицам. Развернувшись, она пошла дальше, наступая на опавшие листья и думая только об одном – как скоротечно счастье.

Сергеев по-прежнему стоял у ворот и смотрел Ане вслед. У него даже заболело сердце от вида ее сжавшейся, беззащитной фигурки. Но он не мог найти в себе сил, чтобы проводить до подъезда. Не мог, потому что его голова буквально раскалывалась от информации, которую Вовка не пожелал сообщить сейчас подруге. И главной в этом списке была особая новость – в десятый подъезд селили тех людей, которым вскоре суждено исчезнуть из жизни.

Глава 3

– Папочка, папа! – воскликнула Анна, едва отец переступил порог дома. – Ты мне очень нужен!

– И зачем же я тебе понадобился? – усмехнулся он.

– Мне нужно серьезно с тобой поговорить.

– Все потом, после ужина. Я очень устал и жутко проголодался.

Отец разделся и направился в ванную комнату. Аня побрела на кухню, чтобы помочь матери с ужином. Уже несколько часов она места себе не находила, дожидаясь возвращения отца. А того, как назло, все не было и не было. Мама уже стала бросать на дочку подозрительные взгляды, и Ане пришлось уйти в свою комнату. Вернее, в гостиную, которая на некоторое время стала ее прибежищем. Девушка чувствовала себя растерянной донельзя. И даже на практике у Вигорского сегодня была рассеянной и неловкой, чем вызвала недовольство руководителя.

– Фролова! – прикрикнул на нее хирург. – Что у вас сегодня в голове? Вы забыли продезинфицировать целую коробку инструментов!

– Простите, – пробормотала студентка. И, не в силах справиться с волнением, отпросилась пораньше.

Она расставляла тарелки, раскладывала вилки и ножи, а в голове постоянно звучали два слова: десятый подъезд. Мама взволнованно на нее поглядывала и, наконец не выдержав, спросила:

– Доча, у тебя все в порядке?

Аня пожала плечами и ничего не ответила. Как знать, все в порядке или нет? Лично у нее вроде бы никаких проблем нет. Пока. Но где гарантия, что их никогда не будет? И кто ей может дать такую гарантию?

– Так… Что у нас на ужин? – спросил отец, входя в столовую и потирая руки. – Надеюсь, хороший кусок мяса?

– Где ж его взять? – отозвалась его супруга. – До следующего пайка еще несколько дней.

– Жаль… – протянул мужчина. – Ладно, придется довольствоваться тем, что есть.

Отец придвинул к себе тарелку и с аппетитом принялся за еду. А Анне кусок в горло не лез. Она смотрела на папу и пыталась убедить себя, что все хорошо. Вовка просто глупо пошутил. Или поверил вранью нетрезвого Пашки Соболева. Мало ли что тот мог наболтать по пьяному делу! Все соседи, проживающие вместе с ее семьей, вполне приличные, милые люди. Никто из них не может оказаться доносчиком и тем более палачом. Да, да, Пашка все наврал, а Вовка и уши развесил. Нужно было искать другой источник информации, а не мутного Пашку, который вечно занят сам собой и создает вокруг себя такую таинственную атмосферу, что впору задуматься.

Аня не заметила, как съела все подчистую, так что мама одобрительно крякнула и даже погладила дочку по голове. Совсем как в детстве. Папа неторопливо выпил кофе, выкурил сигарету. И только после этого прошел в кабинет, поманив за собой Анну. Мама проводила их тоскливым взглядом и принялась убирать со стола.

– Ну, и о чем же ты хотела со мной поговорить?

Едва прозвучал в тишине кабинета этот вопрос отца, как вся Анина решительность куда-то пропала. Еще час назад девушка была уверена, что сможет напрямую спросить его обо всем, что ее гложет, теперь же была не в силах вымолвить ни слова.

– Смелее! – подбодрил он дочку.

– Даже не знаю, с чего начать, – пробормотала Анна, отводя взгляд.

– А ты начни с самого главного.

– С главного? – Аня задумалась.

Отец ее не торопил. Он видел, что дочь серьезно озабочена, и терпеливо ждал, пока та соберется с мыслями.

– Папа, а правда, что в нашем доме живут доносчики и палачи, а между стенами есть тайный ход, находясь в котором сотрудники определенного отдела следят за жителями? – наконец выпалила Анна и в ожидании ответа замерла.

А отец буквально окаменел от ее вопроса. Впился взглядом в противоположную стену и крепко сжал ручки кресла, словно пытаясь найти в них опору.

– Так как, папа? – переспросила Аня.

По ее спине побежал неприятный холодок. Если до сего момента девушка надеялась, что жуткая новость, услышанная ею от Вовки, не более чем досужий вымысел, то теперь, уставившись в лицо отца, чувствовала, как в ней растет уверенность – это правда! Все. От первого до последнего слова.

– Кто тебе сказал? – глухим голосом произнес отец, по-прежнему глядя в стену.

– Неважно, – мотнула головой Анна. – Самое главное, что я знаю.

– Не стоит слушать кого попало, – сказал отец и попытался улыбнуться. Но улыбка вышла какой-то неестественной.

– Значит, ты считаешь, что тут нет ни капли правды?

– Если и есть, то мне об этом ничего не известно.

– Совсем ничего? – уточнила Аня.

– Так… доходили какие-то слухи, – уклончиво ответил бывший командарм и наконец-то посмотрел на дочь. – Людям делать нечего, вот и придумывают что ни попадя. Ты больше не общайся с этими «добрыми» людьми. Хорошо?

Анна кивнула.

– Вот и отлично, – неизвестно чему обрадовался отец. – А теперь беги, мне надо немного поразмышлять.

Девушка вышла из кабинета и медленно направилась в гостиную, ни на секунду не поверив словам отца. Тот знает, что происходит. Но почему-то не хочет ей говорить. Хотя как раз таки почему не хочет, Аня понимает: чтобы ее не волновать. Надеется, что неизвестность гораздо лучше горькой правды. Только папа ошибается. Будь у нее другой характер, она бы легко отбросила неприятную информацию в сторону. Но все дело в том, что Аня не привыкла получать половину. Она должна иметь все. В том числе и информацию. Отец точно знает, что происходит в их доме, и Анна тоже должна об этом узнать. Наверняка что-то может быть известно маме. Вот только захочет ли та с дочкой откровенничать?

– Мама, – тихо позвала девушка, входя на кухню.

Мать как раз домыла посуду и вытирала столовые приборы.

– Что? – удивленно обернулась она.

– Ты слышала что-нибудь о том, что в нашем обществе существуют доносчики и палачи?

– Ты о чем? – глухим голосом обронила женщина и выпустила из рук вилки.

– Говорят, многие из них живут в нашем доме, – продолжила Аня, буравя мать взглядом.

Та оторопело смотрела на дочь и не могла вымолвить ни слова.

– Так что, мама? – нетерпеливо переспросила Анна.

– Тебе лучше поговорить об этом с отцом, – наконец выговорила мама. – Я в политике ничего не понимаю.

– Но ведь это не политика. Это жизнь, в которой мы варимся!

– И все равно, я ничего не знаю. И знать не хочу! Меньше знаешь – крепче спишь. Слышала такую поговорку? – сорвалась на крик мама.

– Значит, ты не в курсе, – констатировала Аня и, вздохнув, отправилась в гостиную.

Теперь ей было ясно, что маме известно не меньше, чем папе. Но по какой-то причине ни тот, ни другая не хотят об этом говорить.

Девушка улеглась на диван и взяла в руки книгу по анатомии. Впервые в жизни она не понимала ни слова из того, что там написано. Пальцы безучастно листали странички с детальным изображением опорно-двигательного аппарата, но глаза смотрели будто сквозь знакомые рисунки. Тогда Анна отложила учебник в сторону и положила голову на подушку. Нужно подумать. Хорошо подумать!

Анна не понимала, почему ее так задела полученная информация. В конце концов, мало ли кем являются те или иные люди. Ей нет до них никакого дела. Пусть все дурные поступки останутся на их совести.

И тем не менее на сердце было очень неспокойно.

Анна еще немного поковырялась в своих мыслях и поняла, что ее волнуют вовсе не соседи, которые теоретически могут оказаться отступниками от простых законов человеческой совести. Нет, ее тревожит совсем другое. А что, если папа – ее любимый и дорогой папочка – причастен к этой гадости? И хотя Аня не в силах была поверить в вероятность такого поворота, червячок сомнения, поселившийся в ее голове, не переставал шептать: ведь за что-то им дали эту прекрасную квартиру! Очень хотелось бы верить, что за какие-то иные заслуги. Но пока она не получит подтверждения последнему, сомнения так и будут ее мучить.

Сон оборвался внезапно, как будто кто-то ее окликнул. Однако в комнате царила полная тишина. Аня заметила, что кто-то – мама или папа – позаботился укрыть ее одеялом и убрать учебник. Видимо, она заснула, пытаясь разобраться в своих мыслях. Стояла глубокая ночь. Во всяком случае, так подсказывали ощущения.

Девушка положила голову обратно на подушку, но сон пропал. Странное чувство надвигающейся опасности накатило с новой силой. Что такое происходит? Аня уже устала задавать себе этот вопрос. Но не задавать тоже не могла. Внезапно она приняла решение, встала с дивана и тихонько вышла из гостиной. В квартире было тихо. Слышно только, как тикают старые ходики – единственная вещь, которую при переезде сюда взяли с собой из барака.

Возле двери спальни родителей Анна остановилась и прислушалась. Ни звука. Тогда девушка осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Отец крепко спал, слегка похрапывая. Маминого лица не видно, но наверняка она тоже спокойно почивает. Видимо, никому, кроме Ани, нет дела до «несчастного» десятого подъезда.

Она прошла дальше по коридору и решительно вошла в свою комнату. Несмотря на то что папа выразил горячее желание переклеить обои, здесь пока все оставалось без изменений. То ли у отца руки не доходили, то ли причина совершенно в ином.

Аня остановилась посреди комнаты и замерла, не зная, зачем пришла сюда посреди ночи. Просто пришла, и все. Сейчас комната казалась ей пустой и какой-то чужой, хотя здесь по-прежнему находились милые ее сердцу безделушки и любимые книги.

Девушка постояла еще немного, ругая себя на чем свет стоит за глупую затею, затем развернулась и… Неожиданно в стену кто-то постучал. Вернее, она так решила. Первые несколько секунд сердце буквально выпрыгивало из груди. Аня начала задыхаться и едва не потеряла сознание от страха. Но через пару минут смогла взять себя в руки, немного успокоилась и прислушалась. Тишина. Причем такая, что уши ломит.

– Мерещится непонятно что… – тихонько пробормотала она, чтобы услышать свой голос, потому что тишина действовала ей на нервы. – Кто может стучать посреди ночи? Все нормальные люди спят. И в ходы между стенами я не верю. Это все выдумки Пашки Соболева.

Замолчав, она снова прислушалась. Но сколько ни напрягала слух, больше ничего так и не услышала. Постояв еще некоторое время, Аня подошла к стене и приникла щекой к холодной шершавой поверхности. И снова до нее не донеслось ни звука.

– Нервы… – пробормотала девушка и, оторвавшись от стены, торопливо вернулась в гостиную.

Аня не слышала, как за мрачным молчаливым камнем послышались крадущиеся шаги.

– Осторожнее, – шепотом произнес человек в черном. – Не нужно привлекать к себе внимание.

– Здесь очень узко, – пожаловался второй.

– Ничего, привыкнешь. Это поначалу кажется, что сложно, а потом начинаешь красться, как кошка.

– Во мне слишком много веса, чтобы сравнивать себя с кошкой, – хохотнул собеседник.

– Это ненадолго. Работа у нас нервная, поднять с постели могут в любое время дня и ночи. Так что с лишними килограммами придется поскорее расстаться.

– Не могу сказать, что последняя перспектива меня расстраивает!

– Самое главное, нервы береги. При нашей работе их много требуется.

Глава 4

– Вовка! – Анна издали заметила Сергеева и замахала руками, пытаясь привлечь внимание парня.

Тот растерянно вертел головой и никак не мог понять, с какой стороны его зовут.

– Вовка! – снова крикнула Аня и принялась пробираться к приятелю.

Сергеев наконец разглядел ее и хотел было потихоньку улизнуть, но было слишком поздно. Анна в считаные секунды оказалась рядом и укоризненно погрозила ему пальцем.

– Где ты ходишь? – поинтересовалась она. – А еще друг называется! Я тебя вторую перемену разыскиваю.

– В буфете был, – соврал юноша.

Аня лишь кивнула, умолчав, что побывала и в буфете, и в других местах, где обычно собираются студенты, но Вовки нигде не нашла. Девушка видела – ее появление не доставляет ему удовольствия, но упорно делала вид, что не замечает этого.

– Может, погуляем после лекций? – предложила она.

– А как же твоя работа у Вигорского?

– Сегодня я взяла выходной.

– Выходной?!

На мгновение Вовка стал самим собой и с искренним изумлением посмотрел на подругу, которая ни с того ни с сего устроила себе передых. Это было совершенно не похоже на Фролову.

– А что такого? – с деланым равнодушием пожала Аня плечами.

– Нет… ничего, – пробормотал парень и снова закрылся, словно ракушка.

– Так что скажешь?

– Сегодня не могу, – покачал он головой. – Извини.

– Мы ненадолго.

– Аня, я правда занят.

– Вовка… – Анна взяла его за руку, подошла близко-близко и посмотрела прямо в глаза. – Я прошу тебя. Совсем ненадолго.

Сергеев вздрогнул и посмотрел на свою руку, накрытую маленькой ладошкой.

– Ну, хорошо, – торопливо сказал он. – Только быстро.

– Обещаю, – кивнула Аня.

Они снова шагали по осеннему парку, и Ане казалось, что с тех пор, как гуляли здесь в последний раз, прошла целая вечность. А ведь это было позавчера. Надо же, как быстро все может поменяться.

– Что ты хотела? – спросил Вовка, когда отошли на приличное расстояние от ворот.

– А разве для того, чтобы просто погулять, обязательно нужно чего-то хотеть? – удивилась девушка.

– Но ведь ты не для этого меня позвала.

– Что происходит, а? – Аня остановилась и заглянула Сергееву в глаза.

– Ничего не происходит. С чего ты взяла?

– Я же вижу. Ты стал другим. Холодным и чужим.

– У меня иногда бывает паршивое настроение.

– Вряд ли дело в настроении. Я жду другого ответа.

– Аня, я и правда не знаю, что тебе сказать.

Молодой человек постарался вложить в свой голос всю мягкость, на которую был способен.

– Ты изменился после того, как узнал про десятый подъезд, так?

– Я был немного удивлен этой информацией.

– Вовка, а я ни пить, ни есть не могу. Все думаю о том, почему мы живем в этом доме. Папа не собирается отвечать на мои вопросы. Мама тоже. А больше мне не у кого спросить.

– Не бери в голову, – махнул рукой Сергеев, но жест получился натянутым.

– Как же не брать, если даже ты смотришь на меня иначе?

– А что я? На меня ориентироваться не надо. Сегодня я такой, завтра другой.

– Жаль… – Аня смахнула с ресниц набежавшую слезу. – А мне всегда казалось, что ты настоящий…

– Аня… – Он попытался взять ее за руку.

Но девушка спрятала руки за спину и покачала головой:

– Не нужно, Вовка. Ничего этого не нужно. Я понимаю, что происходит нечто серьезное. Такое, что даже ты не можешь мне об этом рассказать. Прощай. Я не буду больше тебе докучать.

– Аня! Ты не понимаешь… – В его голосе послышалось отчаяние.

– И не хочу ничего понимать. Кроме того, что мне жаль. Прощай, Вовка. Я люблю тебя…

Анна развернулась и быстро зашагала прочь. А Вовка стоял посреди парка и с тоской глядел ей вслед. Ему хотелось выть, а он просто смотрел и молчал. Хотя мог бы вернуть ее, сказать много теплых слов. Но – молчал. Потому что не мог найти в себе сил рассказать обо всем, что знал.

А потом он метался по парку, бил кулаками в стволы деревьев и пинал ни в чем не повинные скамейки. До тех пор, пока костяшки пальцев на руках не начали кровить, а носы у ботинок не облезли. Только после этого Сергеев немного пришел в себя и отправился домой, провожаемый удивленными взглядами гуляющих.

Аня не торопясь подходила к дому. Сегодня она в первый раз прогуляла практику у Вигорского и теперь жалела об этом. Дался ей этот Вовка! У мужчин вообще с характером проблема. То им весело, то скучно… Излишек гормонов – так говорили будущим медикам на лекциях. Ничего, пройдет несколько дней, и все вернется к норме.

Так Анна уговаривала себя, чтобы не давать волю другим мыслям, настырно лезшим в голову. Она упорно не желала смотреть в глаза действительности, хотя деваться от этой действительности уже было некуда.

Девушка подошла к подъезду, рассеянно поздоровавшись с соседками и совсем не обратив внимания на странные взгляды, которыми те ее наградили.

В квартире почему-то никого не оказалось, хотя мама всегда приходила гораздо раньше Ани. Правда, сегодня Анна нигде не задержалась и пришла раньше обычного, но все равно мама уже должна была быть дома.

Девушка скинула обувь, сняла пальто и прошла по комнатам. Может, мама устала и прилегла? Она заглянула в родительскую спальню – никого. Квартира и правда оказалась пуста.

Недоумевая по поводу маминого отсутствия, Анна решила отправиться на кухню, чтобы поужинать. Но и кастрюли, и сковороды оказались пусты. Вот это номер! Получается, мамы сегодня вообще не было дома? Но тогда где она?

Аня опустилась на табуретку – силы внезапно оставили ее. Из глаз снова потекли слезы, но на сей раз она даже не утирала их. Пусть текут. Какая теперь разница.

Неожиданно в тишину квартиры ворвались резкие звуки телефонных звонков. Анна насторожилась. Им редко кто-то звонил. Телефон был скорее признаком особого положения, чем способом связи. Да и кто бы мог позвонить Фроловым? У основной массы людей элементарных условий в квартирах не имелось, не говоря уж о телефонах.

Девушка некоторое время смотрела на трубку, а затем с опаской подняла ее.

– Да, – почему-то шепотом сказала она. И не узнала свой голос.

– Аня… Аня, ты?

– Я.

– Это Вовка Сергеев. Ты узнала меня?

– Чего ты хочешь, Вовка Сергеев? – устало спросила она.

– Аня, я должен тебя предупредить.

– О чем?

– Слушай внимательно. Ты должна собрать самые необходимые вещи, документы и бежать из дома.

– Куда бежать?

– Куда угодно. Самое главное – подальше.

– Ты в своем уме? А что я скажу родителям?

– Им уже ничего не нужно говорить.

– Вовка… Ты что-то знаешь? – Голос разом осип, а сама она сползла на пол и так и осталась сидеть возле табуретки. – Скажи, молю тебя! Я пришла домой, а родителей нет.

– У меня почти нет времени, – быстро заговорил Сергеев. – Твоих родителей арестовали прямо на работе.

– Как арестовали?.. – Трубка выпала из рук, Анна с трудом успела ее подхватить.

– Так, арестовали.

– А когда отпустят?

– Аня… – Вовка замялся. – Наверное, мне нужно было сразу сказать тебе об этом, но я не решался. Думал, Пашка все выдумал. Но он не такой человек, чтобы выдумывать. Я ведь хотел как лучше. Лучше для тебя.

– Постой, Вовка, я ничего не понимаю… – остановила его Анна. – Пашка знал, что моих родителей должны арестовать?

– Да. А теперь получается, что и я знал. Но ничего не сказал.

– Когда их отпустят?!

– Таких, как они, не отпускают.

– Что значит – таких, как они?

– Никто из пропавших жителей десятого подъезда не вышел на свободу. Так что спасай себя. Беги. Беги, пока не поздно!

Некоторое время Анна тупо смотрела прямо перед собой и пыталась осознать полученную информацию. Маму и папу арестовали… Ей не хотелось в это верить, но она должна была поверить, потому что все последние дни чувствовала приближение какой-то опасности. Вовка не врет, говорит то, что знает. То, что знает?

На этой мысли девушка встрепенулась и с силой сжала трубку. Но тогда получается, что Сергеев обо всем знал. Знал и ничего не сказал. А ведь будь он позавчера немного откровеннее, все могло бы быть иначе!

– Вовка! – Ее голос зазвенел в телефонной трубке.

– Да? – испуганно ответил он.

– Почему ты ничего не сказал?

– Не посмел.

– Ты предатель! Понимаешь? Предатель!

– Аня, ты все равно ничего не могла бы изменить.

– Откуда тебе знать? Папа пошел бы к руководству, поговорил бы, и все само собой разрешилось бы!

– Анечка, с теми людьми, которые забрали твоих родителей, нет смысла разговаривать. У них приказ.

– Неправда! – сорвалась девушка на крик. – Всегда есть смысл! Они тоже люди и могут ошибаться.

– Аня…

– Все, я не хочу с тобой больше разговаривать. Ты мог бы сделать для меня очень многое. Но не сделал. Смалодушничал!

– Пусть так, – ответил он. – Но я тебя прошу – беги. Спасайся! Уезжай куда-нибудь подальше. А там, может, все и образумится.

Вместо ответа Аня бросила трубку на рычаг и заметалась по квартире. Что бы ни думать сейчас о Вовке, а тот прав. Ей нужно уехать. Правда, куда можно уехать, она понятия не имела. И даже думать об этом не хотела. Все потом. Потом… А сейчас нужно собрать вещи и деньги. Без денег долго не протянуть.

Анна решительно вошла в кабинет отца и выдвинула нижний ящик стола. Как и предполагалось, под бумагами оказалась весьма крупная сумма: пачка купюр, перетянутая резинкой. Дрожащими руками девушка схватила ее и запихнула в сумочку. Затем пошарила ближе к стенке стола, желая убедиться, что забрала все, и тут под руку ей попалось нечто холодное и твердое. С опаской вытащила необычный предмет – и увидела пистолет.

На мгновение Аня замерла. Откуда у отца оружие? Она никогда не видела этой вещи в их квартире. Правда, и в ящик стола тоже никогда не заглядывала. Получается, у папы были тайны, о которых дочка ничего не знала?

Анна несколько секунд подержала пистолет в руке, хотела было положить его на место, но потом передумала и решительно тоже сунула в сумку.

Кажется, все. Можно уходить. А куда – придумает потом. Можно уехать в Сибирь – там легко затеряться. А после, когда обустроится, даст о себе знать Вовке. Как бы она ни была на него зла, а все-таки Сергеев позвонил и предупредил об опасности. Хотя наверняка сильно рисковал. Да, она обязательно позвонит Вовке. А там, глядишь, им удастся найти способ быть вместе. Жаль только, институт придется бросить. Но другого выхода нет. Если она хочет остаться в живых, нужно уметь терять. Ведь и так уже многое потеряно. Самое дорогое, что было в ее жизни, – родители. У нее почти ничего не осталось. Ничего, за исключением собственной жизни.

Аня остановилась на пороге и в последний раз обвела глазами квартиру, ставшую за этот год такой родной. Скорее всего, подобного жилья у нее уже больше никогда не будет. Но это не страшно. Она боец и сумеет отвоевать у жизни все необходимое. А сейчас ей нужно так мало – найти крышу над головой, надежный приют.

Девушка подхватила чемодан, повесила на плечо сумку и тихонько заплакала, расставаясь с прошлой жизнью.

Глава 5

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда она поднесла руку к замку. Аня резко дернулась и с ужасом посмотрела на створку.

– Откройте, товарищ Фролова, – послышалось с лестничной площадки. – Мы знаем, что вы дома.

– Кто там? – дрожащим голосом спросила Анна.

– А вы откройте – и узнаете.

– Я не привыкла отпирать дверь незнакомым людям. – Девушка попыталась придать своему голосу твердость, но у нее плохо получалось.

– Тогда я отдам приказ ломать дверь.

Аня медленно опустила чемодан на пол. Похоже, она опоздала. Теперь не будет ни Сибири, ни новой жизни.

– Так как? Мы ломаем? В последний раз прошу по-хорошему – откройте, иначе хуже будет.

– Значит, так! – Страх куда-то ушел, осталось лишь холодное равнодушие ко всему происходящему. – Открывать дверь я никому не собираюсь. А если кто-то из вас посмеет сюда сунуться, я выстрелю, не задумываясь. Ясно?

За дверью на некоторое время воцарилась тишина. Анна напряженно прислушивалась. Неужели ушли? Хотя вряд ли. Таких людей простой угрозой не испугаешь.

– Послушайте… – Теперь из-за двери звучал другой голос. – Вам все равно некуда деваться. Рано или поздно мы вас оттуда выкурим. Только ваше положение значительно усугубится. Вы меня понимаете?

Анна понимала. Но открыть дверь людям, которые арестовали ее родителей, просто не могла.

– Итак, что вы решили?

– Убирайтесь! И помните, патронов у меня много. На всех хватит.

На лестничной клетке вновь стало тихо. Правда, теперь до нее доносились едва слышные голоса. Похоже, люди по ту сторону двери сдаваться не собирались.

А в то время человек в черном, командовавший операцией, спустился к телефону-автомату и принялся набирать номер наркома Ежова.

– Николай Иванович, это Серов, – сообщил он. – У нас возникла небольшая проблема.

– Вот как? – удивился человек на том конце провода. – Откуда же могла взяться проблема?

– Гражданка Фролова, которую вы приказали арестовать, заперлась в квартире и угрожает пистолетом.

– Каким пистолетом?

– Не знаю. Я его не видел.

– А может, и нет никакого пистолета? Вы проверяли?

– Желающих не нашлось. Фролова пригрозила послать пулю первому же, кто рискнет сунуться в квартиру.

– Я сейчас буду. Ждите.

Через полчаса возле десятого подъезда остановился черный автомобиль, и из него вышел человек неприметной наружности. Он окинул местность цепким взглядом и решительно направился в подъезд. Возле двери Фроловых остановился, грозно посмотрел на подчиненных, подошел вплотную к створке и громко произнес:

– Гражданка Фролова, я приказываю вам открыть дверь.

В квартире стояла тишина. Некоторое время мужчина молча смотрел на деревянное полотно, а потом махнул одному из людей – крепкому парню, жестом показывая, что нужно ломать дверь. Сотрудник с опаской подошел поближе и обернулся на командира – не передумает ли. Но тот, сжав зубы, даже не смотрел в его сторону.

Молодой человек вздохнул и с силой надавил плечом на створку. Она заскрипела, и из квартиры тут же грянул выстрел. Парень охнул и повалился на пол.

Старший группы бросился к подчиненному.

– Значит, так, да? – рявкнул Ежов. – Ну, что ж, ты сама напросилась… Серов!

– Я, – вытянулся склонившийся над раненым мужчина.

– Слушай мой приказ!

– Николай Иванович, его бы в больницу надо… – робко заметил тот, показав рукой на лежащего.

– Молчать! Успеет в больницу. А пока слушать меня. Бери доски и забей дверь. Так, чтобы эта тварь больше никогда отсюда не вышла.

– Совсем заколотить?

– Нет, наполовину… – язвительно скривил губы Ежов. – Заколотите так, чтобы даже мышь не проскочила! А потом отключите воду, электричество и телефон. Пусть подохнет там с голода.

– Слушаю! – гаркнул Серов и побежал выполнять указание начальства.

Анна со страхом прислушивалась к внезапно образовавшейся тишине. За дверью больше никто не бегал и не предлагал ей выйти. Словно все ее враги неожиданно испарились. Когда она была почти готова в это поверить, на улице послышался шум, словно там упало что-то тяжелое.

Девушка бросилась к окну и в свете фонаря увидела, как два человека выбрасывают из фургона доски. Те с грохотом обрушивались на асфальт, издавая противный треск. Аня некоторое время завороженно смотрела на падающие доски, недоумевая, кому сейчас понадобились стройматериалы, а потом, опомнившись, побежала назад к двери – нужно ведь охранять свои позиции. Рано или поздно ее враги потеряют бдительность, и тогда она потихоньку сбежит.

Между тем на лестничной клетке снова послышался шум. На сей раз громыхало так, что девушка испугалась. А ну как дверь будут выбивать тараном? Что тогда противопоставить нападающим? Несколько выстрелов? Конечно, Аня покривила душой, сказав, что у нее много пуль, на самом деле ей не было известно, есть ли в доме запас патронов. А искать их – времени не было. Она напряженно прислушивалась к шуму на площадке и гадала, что уготовила ей судьба. Если бы только Аня знала, что ее ожидает, то, наверное, открыла бы дверь и сдалась на милость врага.

На лестнице вовсю кипела работа. Доски были перетащены к квартире, и крепкий мужичок с молотком в руке ждал команды. Вот Серов махнул рукой, и двое парней приладили к двери первую доску.

Аня прислушивалась к методичному стуку молотка, не ведая, что происходит. Примерно через полчаса шум прекратился, наступила долгожданная тишина. Девушка в изнеможении опустилась на пол. Неужели все закончилось?

Так она просидела до полуночи, но больше никаких подозрительных звуков не услышала. Под утро не выдержала и заснула, а когда проснулась, солнце уже вовсю светило в окно. Аня вздрогнула и торопливо поднялась с пола. Дверь заперта, посторонних людей в квартире нет. Спасибо и на том!

Подойдя к двери, она долго слушала, не донесется ли какой-нибудь даже самый незначительный шум. Но сегодня тишину подъезда ничто не нарушало. Тогда Анна набралась смелости и осторожно открыла дверь квартиры, ожидая увидеть все, что угодно, – притаившихся за углом палачей, пистолет прямо перед своим носом… Но увидела лишь ряд плотно пригнанных друг к другу досок.

Некоторое время она тупо смотрела на внезапно выросшую перед ней стену, а потом потрогала ее руками. И в самом деле доски. А ведь была надежда, что это обман зрения…

– Здесь есть кто-нибудь? – негромко позвала девушка, но ответом ей была тишина. – Вы слышите меня? Ничего не понимаю, – пожаловалась самой себе Аня и заперла дверь квартиры. – Чего хотят эти люди?

Она прошла на кухню, взяла чайник, чтобы вскипятить воду, и подставила его под кран. Однако струйка воды не полилась.

– Что такое? – недоуменно воскликнула девушка и побежала в ванную.

Однако воды не оказалось и там. Тогда она щелкнула выключателем и убедилась, что электричества в квартире тоже нет. Бросилась к телефону – в трубке стояла полная тишина. Ни гудков, ни потрескивания.

Аня медленно вернулась на кухню, села за стол и подперла щеки руками. Похоже, ее решили уморить голодом. Правда, еще быстрее она умрет от жажды. Обычно человек без воды может выдержать три дня. А потом все, наступает конец. Окончательный и неминуемый.

Девушка открыла буфет и уставилась на почти пустые полки. Кусок колбасы да полпачки масла. Мама никогда не готовила впрок. Да и зачем, если она любила стоять у плиты и каждый день баловала их с папой свежими блюдами.

А теперь нет ни ее, ни папы. Где сейчас родители? Живы ли? Или их уже нет на этом свете? Аня всхлипнула. Да пропади пропадом эта чертова квартира! Лучше бы им навсегда остаться в том бараке, о котором она так не любила вспоминать. Там все трое Фроловых были по-настоящему счастливы. Гораздо больше, чем здесь, в хоромах. Потому что там у них было больше времени друг для друга.

Целый день Анна металась по квартире. Пару раз открывала окно и смотрела, далеко ли до земли. Может, стоит попробовать спуститься с помощью простыней? Помнится, в какой-то книге рассказывалось о подобном способе бегства из плена.

Нет, не получится. Слишком высоко. Нужно придумать другой способ. И она снова бегала по комнатам до тех пор, пока не пересохло во рту и не стало двоиться в глазах. Тогда девушка легла на диван, положив рядом с собой пистолет, и уставилась в потолок.

Бред какой-то! С ней не может происходить ничего подобного. Скорее всего, она спит и видит страшный сон. Слишком много мыслей роилось в ее голове в последнее время, и теперь те мысли воплотились в сновидении. Нужно поскорее проснуться и забыть этот кошмар раз и навсегда.

Аня крепко зажмурилась. Вот так. Еще немного, и сон уйдет от нее. А утром она расскажет о приснившейся глупости папе, и тот вместе с ней посмеется.

В следующий раз Анна пришла в себя утром следующего дня от негромкого стука в дверь. Девушка с трудом поднялась с дивана и, пошатываясь, подошла к двери.

– Кто там? – пересохшими губами спросила она.

– Это Лида, – послышался знакомый голос.

– Лидочка! – обрадовалась Аня и почти забыла о мучающей ее жажде. – Ты ко мне, да?

– К тебе.

– Извини, что не могу тебя впустить. Как видишь, меня здесь замуровали.

– Я бы к тебе и не вошла.

– Почему? – опешила Аня. И вдруг услышала совершенно неожиданное:

– Потому что я здесь только по одной причине – хочу посмотреть, как ты сдохнешь!

– Лида… – Силы вдруг оставили Анну, и она опустилась на пол. – Лида, что ты такое говоришь?

– Я целый год мечтала увидеть конец твоей семьи. И наконец этот день настал. Ты умрешь так же, как мой папа, которого расстреляли по наводке твоего отца.

– Моего отца? – Каждое слово давалось Ане с огромным трудом. – Ты ошибаешься, мой папа не имеет никакого отношения к тому, что с вами произошло.

– Не имеет, говоришь? – Девушка по ту сторону двери явно усмехнулась. – А вот тут ты ошибаешься. Твой отец разрушил не одну семью. Мне это доподлинно известно. Последний год я только и занималась тем, что выискивала информацию. Да если бы твой отец не был доносчиком, вы бы никогда не получили квартиру здесь! Или скажешь, что ты не знала, кто проживает в этом доме и за какие заслуги пользуется всеми благами цивилизации?

– Я не знала, – еле слышно проговорила Аня. – Клянусь.

– Может, и так, – равнодушно отозвалась Лида. – Но суть не меняется. Ты сдохнешь, так же как и твои родители.

– Лида, помнишь, мы ведь с тобой дружили… Делали секретки, писали записки особым шифром, выкармливали голодных котят…

– Это было в прошлой жизни. Там, где я еще верила в справедливость.

Анна вздрогнула. Справедливость… Какое страшное слово! Каждый трактует его по-своему. Вот для Лиды, ее бывшей лучшей подруги, справедливость заключается в том, чтобы увидеть ее, Анину, смерть. А для нее самой… Что есть справедливость? Вернуться обратно в барак, чтобы искупить вину, если таковая, конечно, имеется?

Справедливость, равенство… Папа прав, равенства не существует, как бы о том ни твердила всемогущая власть. Человек изначально рождается с определенным набором качеств, и ему не прыгнуть выше своей головы. А значит, два человека с разными моральными устоями никогда не станут равными друг другу. Вот она, Аня, смогла бы простить Лиду, если бы ее отец оказался на месте Аниного папы. Тем более что та ни в чем не виновата. А Лида не может. И наоборот, наслаждается Аниным положением. Наверное, будь ее воля, она бы лично пустила бывшей подруге пулю в лоб.

– Эй, ты там? – послышался Лидин голос.

– Куда же я денусь… – ответила Аня, выплывая из своих мыслей. – Ничего, совсем скоро я уйду из этой жизни, и в твоем сердце поселится покой. Мне недолго осталось – воды нет, еды тоже. Правда, у меня есть пистолет. Когда мне станет совсем плохо, я просто покончу с собой, чтобы не мучиться. Ты меня слышишь, Лида?

– Аня…

– Что?

– Мне жаль, что все так вышло.

– Жаль?

– Правда, жаль. Я знаю, ты не виновата. Знаешь, у меня вдруг сейчас прошла вся злость, хотя вот только что мне очень хотелось, чтобы ты испытала все те муки, которые довелось перенести мне. Я бы не хотела, чтобы твой конец оказался таким.

– Спасибо, Лидочка. Но такова судьба. Мы с тобой по разные стороны двери.

– Прощай, Аня. И пусть твой конец не будет слишком мучительным.

На лестничной клетке раздались негромкие шаги. Это Лида навсегда уходила из Аниной жизни. Как будто и сама жизнь уходила.

Аня добралась до окна и распахнула створку. Свежий воздух ворвался в квартиру, и стало немного легче. Внизу сновали люди, проезжали немногочисленные машины, и никому не было дела до замурованной в собственной квартире девушки.

Из подъезда вышла Лида, подняла вверх голову, встретилась с Аней взглядом и тут же отвернулась, торопливо побежав прочь от дома. Вот и все. Последний близкий ей человек покинул тонущий корабль. Аня закрыла окно и вернулась в комнату. Пистолет по-прежнему лежал возле подушки. Она погладила его холодный бок и направилась к двери.

Там немного постояла, ощупывая плотно пригнанные доски, а потом… потом закричала. Что именно она кричала, Аня не помнила. Кажется, это было что-то типа: «Люди, помогите! Пожалуйста, выпустите меня, я умираю от жажды! Я хочу есть! Мне плохо!»

Но на все ее крики не отозвалась ни одна живая душа.

Она кричала так до тех пор, пока силы не оставили ее. Девушка потеряла сознание. А когда пришла в себя в следующий раз, на улице уже было темно. Окинув мутным взглядом коридор, она снова потянулась к доскам. Ничего не изменилось. По-прежнему мощный деревянный щит стоял на страже ее жалкой жизни. В ужасе Аня опять начала кричать, и вновь ответом ей была тишина. Как будто весь подъезд разом вымер.

Когда девушка совсем выдохлась, со стороны лестницы послышались осторожные шаги. Анна насторожилась и подумала, что сейчас была бы рада любому посетителю, даже если это окажется враг. Она не умела быть сильной, ведь ей никогда не приходилось попадать в подобные ситуации. Аня была самой обычной девчонкой, любимой родителями и смотрящей на жизнь широко открытыми глазами. Все происходящее казалось ей кошмаром, внезапно ворвавшимся в ее мирное, тихое существование. Никто не учил ее противостоять таким вот сложностям, для родителей дочка оставалась слабой маленькой девочкой, которую надо было оградить от влияния извне.

– Аня, ты здесь? – послышался шепот из-за двери.

– Здесь, – равнодушно ответила она.

– Это я, Вовка.

– Я тебя узнала.

– Мне жаль, что ты не успела убежать.

– Мне тоже жаль. Но теперь уже ничего не попишешь. Скажи, ты сможешь оторвать доски?

С лестничной клетки не доносилось ни звука.

– Вовка!

– Что?

– Ты меня освободишь?

– Аня…

– Что?

– Мне очень бы хотелось сделать это для тебя, но… не могу.

– Почему?

– Боюсь за своих родителей. Не за себя, нет! Если бы у меня была такая возможность, я бы умер за тебя. Но у меня есть родные мне люди, и я должен подумать о них. Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

Анна действительно его понимала. Если бы у нее был выбор, она бы тоже выбрала родителей. В конце концов, кто она для него? Всего лишь знакомая. Девушка, с которой Сергеев вместе учится и иногда ходит в кино. Вернее, учился и ходил. Разве может сравниться ее жизнь с жизнью целой семьи?

– Я и правда все понимаю, – добавила Аня, чтобы успокоить Вовку. – Не переживай. Я не сержусь на тебя.

– У меня сердце разрывается, видя, что тебе приходится переживать. Ты не заслужила этого. Дети за родителей не в ответе.

– Чего теперь об этом говорить? – пожала Анна плечами. – Может, все к лучшему. Зачем мне жить, если рядом не будет мамы и папы? Какой смысл? Жить и всю свою жизнь ненавидеть власть, которая сделала меня сиротой? Нет уж, пожалуй, я лучше умру. Уйду вслед за ними. И где-нибудь на небесах мы обязательно встретимся. – Она улыбнулась своим словам. – Вовка…

– Что?

– Я так кричала. На весь подъезд, наверное. Неужели никто не слышал?

– Почему? Все слышали.

– Но ко мне никто не подошел. Словно я вдруг оказалась на необитаемом острове.

– Вероятно, так оно и есть. Люди боятся идти наперекор власти. Я тут уже давно, просто не решался подойти. Люди пробегали мимо твоей квартиры, а некоторые даже затыкали уши, чтобы не слышать твоих криков.

Аня снова улыбнулась. Вот как получается! Пока все хорошо, с ней мило разговаривают и заискивающе заглядывают в глаза. А когда все рушится, нет ни одного желающего протянуть ей руку помощи.

– Пожалуй, я пойду, – пробормотал Вовка. – Мне бы многое хотелось для тебя сделать, но я не могу даже подать тебе стакан воды.

– Не переживай. Я не в обиде. Иди спокойно.

– Аня…

– Да?

– Я люблю тебя!.. – выпалил Вовка и быстро побежал вниз по лестнице.

Анна заперла дверь и медленно вернулась в комнату. В висках стучало, голова кружилась, ноги подкашивались. Разве могла она подумать, что ее ожидает такой печальный конец? Маленькая беззащитная девочка, которая успела полюбить, но так и не узнала толком, что такое любовь…

Она легла на диван, сунула в рот пистолет и, не колеблясь, нажала на спуск.

Выстрел прозвучал в тот момент, когда Сергеев выходил из подъезда. Парень вздрогнул и поднял голову вверх. Ничто не указывало на то, где именно раздался выстрел. Но Вовка знал точно – он был сделан в квартире Ани Фроловой, девочки, перед которой впереди была вся жизнь и которая так и не успела этой жизнью насладиться.

Сергеев прибавил шагу и поспешил покинуть ужасное место. Ветер сильно дул ему в лицо, почти сбивал с ног, но он ничего не замечал. Из глаз вдруг закапали тяжелые соленые капли. Вовка плакал. Плакал в первый раз с тех пор, как перестал быть смешным карапузом. Но даже все слезы мира не могли вернуть ему Анну – девушку, которая значила для него очень и очень много. Больше, чем его собственная жизнь.

Глава 6 Наши дни

Вывеску с надписью «Загадки родного края» было видно издалека. Вечером она подсвечивалась неоновыми огнями, а в остальное время привлекала внимание прохожих яркими красками. Владельцем фирмы с этим названием являлся Александр Громов, симпатичный мужчина тридцати шести лет от роду, до недавнего времени уверенный, что его жизнь – одна сплошная черная полоса. По какой-то причине на его долю не выпало белого цвета.

Однако в последнее время с ним произошли такие разительные изменения, что иначе как чудом их и назвать было нельзя. Во-первых, он встретил своего родного брата, о существовании которого даже не подозревал[1]. Стас обладал удивительной способностью видеть вещие сны, что уже не раз помогало Александру в его делах.

А во-вторых, Громов познакомился с Людмилой, которую теперь считал женщиной всей его жизни! Люда была не только красивой, сексапильной и вообще замечательной во всех отношениях. Она еще и занимала довольно значительную должность – являлась начальником одного из районных отделов московской полиции. Правда, должность эту Людмила получила вовсе не за выдающиеся заслуги и броскую внешность. Все гораздо проще: ее пристроил туда папа, который, в свою очередь, занимал высокий пост в правительстве. Правда, Саша толком не знал, какой именно.

Но это было неважно. А важно то, что Люда любила Громова таким, какой он есть. Кроме того, подруга обладала практичным умом и давала Александру дельные советы в раскрытии непростых дел, которыми тот занимался. А еще она очень старалась завоевать авторитет среди подчиненных и неплохо в этом преуспела. В частности, благодаря своему помощнику Валентину Петровичу Рощину, приставленному к ней заботливым отцом.

Любой прохожий, взглянув на вывеску «Загадки родного края», мог сразу же понять, что контора занимается поиском фактов, связанных с историей Москвы и Московской области. Но это было не все. Громов брался распутывать случаи, удивительные и даже порой загадочные. Он вообще обожал мистику. Правда, некоторые истории, в которые Саша ввязался, чуть было не оказались для него последними, но Громов не унывал, ведь судьба каждый раз доказывала ему: в жизни могут происходить такие повороты, что хоть стой, хоть падай. И Александр, едва оправившись от очередного дела, снова рвался в атаку.

– Шурик, ты, по-моему, сегодня сам не свой, – протянула Люда, усаживаясь к любимому на колени. – Что тебя волнует? Отчего такой хмурый?

– Все в порядке. Просто… просто у меня не очень хорошее настроение.

– И с чем же это связано?

– Да ни с чем.

– Не обманывай меня! Я тебя как облупленного знаю!

– Люда, не приставай.

– А я еще и не начинала, – уверила она его. – Так в чем дело?

Саша, поморщившись, промолчал.

– Ладно, можешь ничего не говорить, и так все знаю. Неделю назад ты завершил последнее дело и с тех пор мучаешься от скуки. Я права?

– В какой-то мере.

– Конечно, права. Вот только не вижу причины для грусти. Последние несколько месяцев ты вкалывал, как лось!

– Как вол, – поправил ее Саша.

– Пусть как вол, – согласилась любимая женщина. – Но человек не должен работать на износ, организму нужна передышка. Понимаешь?

– Я все понимаю, Люда. Но эта передышка слишком уж затянулась.

– Всему свое время. Как только ты восстановишь силы, у тебя обязательно появится новое дело.

– Как у тебя просто получается, – проворчал Громов. – Тебя послушать, так все должно вершиться по мановению волшебной палочки.

– А жизнь и есть своего рода волшебная палочка, – улыбнулась Людмила. – Только ею нужно правильно махать. И загадывать правильные желания.

– Значит, если я сейчас загадаю нового клиента, то он появится? – хмыкнул Саша.

– Вполне возможно. Произнеси про себя, чего бы тебе хотелось. И захоти этого сильно-сильно!

Александр зажмурился и некоторое время сидел молча, слегка шевеля губами.

– Ну вот, готово, – наконец сообщил он. – Когда ждать результата?

– Точно я сказать не могу. В таких случаях конкретные сроки отсутствуют.

– Я так и знал, что здесь есть какой-то подвох, – усмехнулся Громов и привлек Люду к себе. – Все это сказочки для доверчивых дурачков вроде меня.

– Вот теперь ты мне нравишься больше, – промурлыкала женщина. – Даже если твое желание сразу не исполнится, настроение-то уже поднялось. А это тоже немаловажно!

– Тебе виднее. Ты ведь отличаешься редкой благоразумностью.

Саша прижал любимую еще крепче и только было собрался поцеловать, как в дверь постучали.

Людмила насторожилась:

– Ты кого-то ждешь?

– Если только загаданного клиента. Но ведь желание не могло так быстро исполниться, не правда ли?

Стук повторился.

– Пойди открой, – сказала Люда, поднимаясь с колен Саши.

Громов подошел к двери и распахнул ее. На пороге офиса стояла пара. Мужчине было около пятидесяти, хотя выглядел он гораздо моложе. Истинный возраст выдавал его взгляд – цепкий, жесткий, бескомпромиссный. А вот возраст женщины Саша определить затруднился. От двадцати до сорока. Внешне она напоминала нежную фиалку – васильковые глаза и кожа цвета персика. Но в глазах незнакомки затаился страх. И страх этот рвался наружу.

– Вы ко мне? – любезно поинтересовался Александр.

– Если именно вы занимаетесь поиском исторических фактов, то да, – кивнул мужчина.

– Проходите. – Громов посторонился и сделал приглашающий жест рукой.

Люда пересела в кресло, стоявшее в углу офиса, и принялась разглядывать пару.

– Вы хотели бы заказать составление генеалогического дерева? – спросил Саша, когда посетители уселись за стол.

Обычно такие пары, уверенные в себе и обладающие определенной суммой денег в кошельке, заказывали именно эту услугу. А то, что нынешние посетители люди не бедные, было видно с первого взгляда.

– Вовсе нет, – покачал головой мужчина. – У нас совсем другой повод. Меня зовут Аркадий. Аркадий Торов. А это моя супруга Маргарита.

– Очень приятно. Александр Громов, – представился Саша и пожал обоим руки. – Я вас слушаю.

Аркадий неожиданно смутился и потер подбородок.

– Ну, что же вы? Смелее! – подбодрил хозяин офиса мужчину.

– Возможно, мой рассказ покажется вам несколько странным, но, честно говоря, вы – наша последняя надежда, – сообщил тот.

– Почему вы решили, что ваш рассказ покажется мне… необычным?

– Дело в том, что я уже был в нескольких инстанциях, и везде на меня смотрели, мягко говоря, как на умалишенного. Разве что вслух этого не сказали. Видимо, постеснялись.

– В своем кабинете я слышу столько разных историй, что уже перестал чему-либо удивляться. Так что рассказывайте смело, а я посмотрю, что можно сделать.

– Вы что-нибудь знаете о доме номер двадцать на Берсеневской набережной?

– Я о нем слышал, – кивнул Александр.

– А о призраках, населяющих данный дом?

Громов принялся разглядывать мужчину. В призраков Саша верил. Но при этом знал: далеко не все считают, что подобные сущности есть на самом деле. А все потому, что некоторые люди способны видеть то, что должно быть скрыто от глаз, а другие нет. Отсюда и расхождение во взглядах. Однако сидящий перед ним мужчина явно не относился к категории людей, верящих в привидения, поэтому вопрос Торова показался ему немного странным.

– Вы лично видели призраков? – вместо ответа спросил Александр.

– Я – нет. Но моя жена видит их постоянно. Она уже не спит и не ест. Боится веки сомкнуть, чтобы не оказаться во власти этих существ.

Саша нахмурился. Похоже, ему придется иметь дело с чокнутой дамочкой, вообразившей себе от скуки невесть что. Такие дела он не любил больше всего. Наверняка эта история окажется последствием ее очередного нервного расстройства. А ему так хотелось настоящей работы!

– Вы всегда видели призраков? – обратился Громов к Маргарите, когда молчание затянулось.

– Вовсе нет, – замотала та головой. – Это продолжается около пары месяцев.

Саша расправил плечи. Уже легче. Может, не все так мрачно, как он себе вообразил.

– Начните с начала, – попросил Александр. – Введите меня в курс дела. А там посмотрим, что я смогу для вас сделать.

– Квартиру на Берсеневской набережной я купил пять лет назад, – начал рассказ Аркадий. – Дела мои пошли в гору, и я решил, что не стану приобретать жилье в новостройке. Мне хотелось иметь нечто основательное, с многолетней историей и в то же время надежное и крепкое. Дом на набережной показался мне вполне приемлемым вариантом, мы посовещались с Маргаритой, и я оплатил первый взнос. Тогда всю сумму я сразу отдать не мог – квартиры там очень дорогие. Но через два года расплатился полностью и немедленно сделал ремонт. Теперь-то мой бизнес вполне крепко встал на ноги, и я мог бы купить еще несколько квартир в этом доме, что и планировал сделать. Но все мои планы порушили эти самые призраки.

– Так вы их видели? – уточнил Саша.

– Мне они не являлись, – ответил Аркадий. – А вот Маргариту совсем измучили.

– В чем это проявляется?

– У меня такое ощущение, что за моей спиной постоянно кто-то стоит, – испуганно сообщила женщина. – Если я поднимаюсь по лестнице, то вижу чью-то тень. На улице мне слышатся шаги, дома сам собой выключается свет.

– Но может, и нет никаких привидений? Тень на лестнице – это соседи, которые тоже возвращаются домой. А шаги за спиной… – Громов немного помедлил. – Улица полна народа, и мы не всегда способны увидеть того, кто находится за углом, зато шаги до нас доносятся.

– А гаснущий свет?

– Дом старый, вполне могут быть проблемы с проводкой.

– Я все поменял, когда делал ремонт, – покачал головой Аркадий. – Провода новые, можете не сомневаться.

– И тем не менее всему можно найти объяснение.

– Я пыталась. До поры до времени. – Маргарита вздохнула. – До тех пор, пока отрицать очевидное стало просто глупо. Я способна отличить силуэты соседей от бестелесных теней. И крадущиеся шаги позади от шагов обычных прохожих – тоже.

– Допустим, – кивнул Саша. – А вы не пытались отследить этих… призраков? – споткнулся он на последнем слове.

– Почему же? Пытались, – ответил Аркадий. – Сначала я вообще решил, что над моей женой кто-то подшучивает. Идиотов на свете много, мало ли кому взбрело в голову подурачить Маргариту.

– У вас есть недоброжелатели? – Александр повернулся к женщине.

– Недоброжелатели – вряд ли, скорее завистники, – ответила та.

– Поясните.

– Я играю в театре. Он находится там же, в нашем доме. Очень удобно – не нужно никуда ехать, вышла из подъезда и через несколько минут уже на работе.

– Значит, вы актриса.

– Да. Но я играю не ведущие роли, мне вполне хватает и второстепенных. Правда, даже на этом уровне конкуренция весьма значительна. Мои коллеги на многое идут, лишь бы отхватить кусок посолиднее. Я стараюсь не втягиваться в эти игры. Тем более что работаю скорее для удовольствия, чем ради славы или заработка. Аркаша вполне достойно зарабатывает, чтобы я не надрывалась из-за куска хлеба.

– Значит, вы подозреваете кого-то из своих товарок, – утвердительно произнес Громов.

– Вовсе нет, – замотала головой Маргарита. – Вернее, поначалу я их, конечно, подозревала. Но потом отказалась от этой мысли. Во-первых, можно пошутить раз или два, но никак не на протяжении двух месяцев. А во-вторых, в нашем подъезде сидит охранник. Мимо него и мышь не проскочит.

– А вы с ним разговаривали? – оживился Саша.

– С охранником? Естественно, – ответил Аркадий. – Когда Марго в очередной раз прибежала домой в слезах, я устроил ему скандал и потребовал ответа, почему он пускает в подъезд посторонних. Но Павел сказал, что до Маргариты в подъезд более часа никто не входил. И после нее тоже.

– Охранник заслуживает доверия?

– Вполне. Он работает у нас уже год, и никаких нареканий к нему никогда не было.

– Забавно… – протянул Александр.

– Вы находите это забавным? – приподняла брови Маргарита.

– Не обращайте на меня внимания, это просто мысли вслух, – махнул Громов рукой. И повернулся к Торову: – Так что вас заставило обратиться именно ко мне?

– А к кому еще? У меня масса знакомых в самых разных службах города. Я был в полиции, но там, разумеется, не нашли состава преступления. Я беседовал с психологами, думая, что нужно всего лишь подлечить Маргошины нервы. Но все оказалось бесполезно. Тем более чуть позже я отказался от мысли пичкать жену психотропными препаратами.

– Почему?

– Через неделю после посещения психолога Марго с труппой уехала на гастроли. Ее не было дней десять, а когда она вернулась, я ее даже не узнал – супруга выглядела намного лучше, чем до отъезда, и сообщила, что все это время никакие посторонние шумы и видения ее не тревожили. Она совсем успокоилась, посчитав, что эпопея с призраками закончилась. Однако не успела жена провести дома и суток, как опять началось то же самое. Получается, дело не в расстроенных нервах. Тогда я встретился с одним историком, который поведал мне кое-что интересное об этом доме. Оказывается, здесь вполне могут водиться привидения, так как в период сталинских репрессий без вести пропало множество его жильцов. Причем прямо из собственных квартир. Я спросил у него, что нам теперь делать. Продавать квартиру я не хочу. Да и Маргарите апартаменты очень нравятся. И старик посоветовал найти специалиста, который попробует разобраться с подоплекой происходящего. И мы обратились к вам. Видите ли, – Аркадий доверительно понизил голос, – мне известно, что вы уже распутали несколько подобных случаев. Я имею в виду связанных с привидениями.

– Чего же вы от меня ждете?

– Мы хотим, чтобы вы выяснили, почему мою жену преследуют призраки, – твердо сказал Торов. – Возможно, они пытаются что-то до нас донести. И когда мы поймем, что именно, избавимся от них раз и навсегда.

– Интересная задачка… – протянул Саша и бросил быстрый взгляд на Люду.

Та сидела с самым сосредоточенным видом и на его немой вопрос лишь пожала плечами.

– Хорошо, – кивнул Громов, – попробую. Правда, ничего не обещаю. В таких делах сложно что-то сказать заранее и наверняка. Но я приложу все усилия, чтобы вам помочь.

Глаза Маргариты вспыхнули васильковым светом, и женщина впервые за весь разговор улыбнулась.

– Мы будем вам очень благодарны, – мягко произнесла она. – Если честно, мне уже стали лезть в голову нехорошие мысли. Бывает, подойду к окну, гляну вниз, и сердце заходится в предвкушении чего-то близкого и неотвратимого. Тогда мне хочется распахнуть створку и броситься вниз, навстречу новому, манящему и в то же время очень страшному.

Аркадий бросил на жену тревожный взгляд, но ничего не сказал.

– Значит, вы живете в доме номер двадцать по Берсеневской набережной, так? – уточнил Александр, делая в блокноте какие-то пометки.

– Да, в десятом подъезде.

– А до приобретения там жилья вы что-нибудь знали об истории этого дома?

– Если бы знал, то поискал бы квартиру в каком-нибудь другом месте, – ответил Аркадий.

Маргарита же просто покачала головой.

– А может, все равно купили бы, – задумчиво проговорил Саша. – Многие люди не верят в существование потусторонних сил и считают их не более чем больной фантазией определенной части населения.

– Наверное, вы правы, – кивнул Аркадий. – Но мне от этого не легче. Я хочу решить проблему и готов заплатить за вашу работу сколько потребуется.

– Почему-то мне кажется, что вы всегда доводите свои дела до конца, – заметил Саша, пристально глядя на Аркадия.

– Так и есть, – ответил тот.

– Хорошо. Я берусь за ваше поручение. И для начала у меня будет такой вопрос… – Громов посмотрел на Маргариту: – Расскажите мне, с каких пор у вас начались видения. И постарайтесь ничего не упустить.

– Как я уже говорила, произошло это около двух месяцев назад, – начала она. – В нашем театре шла постановка, в которой призрак молодой девушки являлся ее бывшему возлюбленному. Я как раз играла ту девушку. Роль была небольшая, всего пара предложений. И вот во время первого же спектакля мне вдруг показалось, что вместе со мной по сцене движется какая-то тень. Уйдя за кулисы, я обернулась, чтобы посмотреть, что там такое, но ничего не увидела. Тогда я посчитала случившееся за обман зрения. Однако на следующем спектакле все повторилось. Причем я даже смогла рассмотреть некий воздушный силуэт. Я со страхом ждала очередного выступления, думая, что опять увижу нечто странное, и не ошиблась. Хорошо, что спектакль мы отыграли всего три раза. Я вздохнула с облегчением после третьего выхода, но, как оказалось, зря. Потому что тень стала следовать за мной и на улице, и дома. Она буквально сводит меня с ума! – Маргарита замолчала и, нервно теребя пальцы, устремила на Сашу взгляд, полный мольбы.

– Значит, вы видите силуэт девушки? – уточнил Громов.

– Мне так кажется. Вернее, до определенного момента я не могла понять, что именно вижу, а потом… потом все прояснилось.

Женщина снова умолкла.

– Прояснилось что? – недоуменно переспросил Саша.

Маргарита быстро посмотрела на мужа и вновь уставилась на Александра. И он подбодрил рассказчицу:

– Говорите же! Не нужно ничего скрывать.

– Говори, – подбодрил супругу и Торов.

– В общем, после того как я поняла, что призрак преследует меня, – смущенно продолжила актриса, – я решила обратиться к медиуму, чтобы узнать, кто за мной ходит, и записалась на сеанс столоверчения.

– На сеанс столоверчения? – недоверчиво воскликнула Людмила.

Маргарита вздрогнула от неожиданности. Она, видимо, забыла, что в кабинете присутствует еще один человек.

– Да, а что такого? – пробормотала женщина. – Так многие делают.

– И где же вы нашли медиума?

– Нас познакомила моя подруга, Полина Веселова. Сама она уже не раз обращалась за помощью к медиуму, и всегда удачно.

– Вашу приятельницу тоже преследуют призраки?

– Нет, там другая проблема. Полина считает, что ее мама где-то закопала клад, доставшийся ей от прабабки, и не успела об этом рассказать, поскольку внезапно умерла – попала под машину, – пояснила Маргарита.

– С кладом пока повременим, – попросил Саша. – Давайте о столоверчении. Как я понимаю, на сеансе произошло нечто, что позволило вам приблизиться к разгадке причины появления призрака?

– Не совсем так. Но кое-что действительно случилось. Рассказывать подробно?

– Если можно. Я должен понять, что за чертовщина с вами происходит.

– Хорошо, – кивнула Марго. – К медиуму мы поехали ближе к полуночи…

Глава 7

– Проходите, – безучастным голосом произнесла невысокая женщина с мелкими чертами невзрачного лица.

Маргарита с опаской огляделась. Полина же вполне уверенно вошла в квартиру и сняла пальто.

– Чего застыла? – шепнула Веселова подруге. – Не мнись на пороге.

Актриса торопливо шагнула в квартиру, и хозяйка закрыла дверь.

– Добрый вечер, – только сейчас проговорила медиум и, не дожидаясь, пока посетительница разденется, направилась в комнату.

– Она всегда такая? – спросила Марго у подруги.

– Какая – такая?

– Словно рыба. Вялая, как будто сонная.

– Ну, не всем же быть активными, как ты, – хохотнула подруга. – Наверное, это признак медиума. Во всяком случае, я здесь третий раз, и Лионела выглядела точно так же.

– Значит, ее зовут Лионела… Это настоящее имя женщины?

– Понятия не имею. Да и какая разница? Главное, чтобы человек был хороший.

Маргарита с сомнением посмотрела на приятельницу, но больше ничего не сказала. Теперь уже поздно что-то говорить. Она у медиума, и ей предстоит узнать, по какой причине ее преследует призрак. Ну, или нечто похожее на него.

В комнате было очень темно – Лионела плотно задернула шторы, так что ни единый луч света не проникал внутрь. Даже свет фонарей не в силах был преодолеть толстую, плотную ткань. Посреди помещения стоял небольшой круглый стол и вокруг него три стула. Лионела уже сидела на одном из них и с тем же безучастным видом смотрела прямо перед собой. Так она провела несколько минут, а потом придвинула к себе свечку и зажгла ее большой спичкой.

– Садись, – подтолкнула Марго Полина.

Актриса опустилась на один из стульев и уставилась на Лионелу. У нее создалось впечатление, что женщина вообще не понимает, кто перед ней и зачем они все трое здесь. Полина села на третий стул и взяла одной рукой руку Маргариты, а другой – медиума. Маргарита сообразила, что надо делать, и протянула ладонь Лионеле, с удивлением отметив, что рука у той сухая и теплая, а не влажная и холодная, как ожидала, помня свое сравнение хозяйки салона с рыбой.

– Прошу вас оставить все посторонние мысли за пределами этой комнаты, – еле слышно заговорила Лионела, – и думать только о том, что вас действительно волнует. Чей дух мы будем вызывать?

– Видите ли, я не знаю, что это за дух, – четко, актерским голосом сообщила Маргарита. Медиум поморщилась:

– Не так громко, пожалуйста. Уточните, чего именно вы не знаете?

– Меня преследует некий призрак, но я понятия не имею, откуда он взялся.

– Значит, неведомый дух, – слегка кивнула Лионела и закрыла глаза. – Расслабьтесь… Не давайте своим мыслям мешать нашему сеансу. Закройте глаза и представьте тот самый дух, о котором вы хотите получить информацию.

Маргарита зажмурилась. Ей стало немного страшно. В голове возникали одна за другой картины – театр, подъезд, Аркадий, сидящий за кухонным столом… Но представить себе некий бесплотный дух она так и не смогла.

– Расслабьтесь, – снова донеслось до нее. – Если так напрягаться, ничего не получится. Думайте о чем-нибудь приятном, и тогда нужные мысли сами найдут к вам дорогу.

Маргарита так и сделала. Поудобнее устроилась на стуле и стала вспоминать, как ездила с Аркадием в Грецию. В Греции супруги отдыхали несколько раз, но последняя поездка была особенной. В отеле оказалось очень много интересных мужчин, которые постоянно делали Марго комплименты. А что женщине и актрисе может быть более приятно, чем чужое внимание? Нет-нет, она очень любила своего мужа, но обыденность мало располагает к романтике. А так хочется хотя бы иногда чувствовать себя единственной и неповторимой.

Она не заметила, как заулыбалась в ответ своим мыслям. Отдыхать – это здорово. Это совсем не то, что привычные будни. Это новые впечатления, эмоции, новые города и страны. Дома тоже хорошо, но хочется разнообразия. И тепла. Особенно зимой, когда за окном минус двадцать. Аркадий совсем нежадный, супруг два-три раза за зиму старается вывозить ее в теплые края, и тогда она с утра до вечера валяется на теплом песочке, подставляя тело теплым солнечным лучам.

А потом и домой возвращаться не очень грустно. Правда, дома Марго почти не видит мужа. Разве только вечером, когда пора ложиться спать. Она-то ранняя пташка, поэтому укладываться в постель предпочитает не позже одиннадцати. Аркадий же может бодрствовать до двух часов ночи, а утром мчится на работу, чмокнув супругу в щеку. В общем, все у нее хорошо, просто замечательно. Вот если бы еще не мучил странный призрак…

На этой мысли Маргарита внутренне сжалась. Она совершенно явственно увидела перед собой некую бледную тень и даже слегка отшатнулась, чуть не вырвав свою руку из ладони Лионелы. А медиум неожиданно подалась вперед и хрипло вскрикнула. Марго испуганно распахнула глаза. Полина тоже уставилась на хозяйку салона. Из горла женщины вырывались какие-то непонятные слова и хрип – тихий, скрежещущий, бьющий по нервам.

Актриса посмотрела на подругу, чтобы понять, так ли должен проходить сеанс вызова духа. Но та недоуменно глядела на Лионелу. Значит, что-то пошло не по плану. Марго тут же расстроилась. Видимо, не суждено ей узнать имя «своего» духа.

Между тем Лионела еще раз вскрикнула и без чувств повалилась на стол. Маргарита вскочила, бросилась к стене и щелкнула выключателем. Медиум тяжело дышала. Полина осторожно потрясла ее за плечо, но женщина как будто ничего не чувствовала.

– Ну, и что нам делать? – чуть не плача, спросила актриса.

– Может, «Скорую» вызвать? – с сомнением отозвалась Полина.

Но пока они стояли и размышляли, Лионела пришла в себя – тихонько застонала и начала подниматься. Затем тихо спросила:

– Что случилось?

Маргарита лишь пожала плечами.

– Как-то мне нехорошо, – пробормотала медиум. – Сердце прямо заходится.

– У вас проблемы с сердцем? – участливо поинтересовалось Полина.

– Да, и уже давно, – вполне обыденно сообщила Лионела. – Вызов духов довольно тяжелая нагрузка на организм, врачи рекомендовали мне бросить это занятие. Но на что я тогда буду жить?

Актриса с жалостью смотрела на женщину. Такая молодая, а уже проблемы со здоровьем.

– Я что-нибудь говорила, пока находилась в трансе?

Полина покачала головой.

– Вы что-то видели? – осторожно спросила Маргарита.

– Да, девушку. Молодую, почти девочку.

– Кто она?

– Я не знаю, как ее зовут. Если только прозвище. Вроде бы ее называли дочь командарма. Вам это о чем-то говорит?

– Нет, ни о чем, – растерялась Маргарита.

– Странно… – пробормотала Лионела. – Обычно призраки не приходят абы к кому.

– И что мне теперь делать?

– Попробуйте договориться с ней.

– С кем?

– С девушкой.

– Вы сейчас говорите о призраке? – уточнила Марго.

– Конечно. О ком же еще?

– А как мне с ней договориться? Я ее толком даже и не вижу. Только тень.

– Сие мне неведомо. Возможно, нужен еще один сеанс, чтобы получить более конкретную информацию.

– Так, может, проведем его?

– Не сегодня, – покачала головой Лионела. – И даже не на этой неделе. Я должна восстановиться, иначе сердце может не выдержать.

Пришлось Маргарите и Полине откланяться, так ничего толком и не узнав…

– Занимательная история, – пробормотал Александр, когда новая клиентка закончила рассказ. – Вы считаете, что прозвище, которое назвала медиум, правда?

– Я ничего не считаю. Я просто передаю факты.

– Дочь командарма… – задумчиво повторил Саша и перевел взгляд на окно.

Громов уже слышал эти два слова когда-то давно, когда разбирался со сталинской эпохой. И точно знал: они должны ему о чем-то сказать. Нужно только чуть-чуть поднапрячь память и вспомнить, что именно.

– Так мы договорились? – услышал Александр голос Аркадия.

– Да, договорились, – выйдя из задумчивости, кивнул Саша. – Если можно, я подъеду завтра к вам домой, осмотрюсь на месте, а потом уже буду думать, с чего мне начать.

– Отлично! – обрадовался Торов и положил на стол пачку денег. – Это аванс. Надеюсь, на первое время хватит.

Глава 8

Людмила въехала на мост и через несколько минут затормозила на Берсеневской набережной возле легендарного дома номер двадцать. Александр с любопытством поглядывал по сторонам. Он много раз проезжал мимо этого места, но ни разу не бывал в непосредственной близости от здания.

Вчера вечером Саша кратко просмотрел материалы, связанные с домом, но в подробности пока решил не вникать – чтобы не уйти в сторону от настоящих событий. Так что ограничился самой сухой информацией с минимальным набором фактов.

Громов знал, что дом расположен на так называемом Болотном острове, который изначально островом как таковым вообще не являлся. Раньше этот район постоянно подтоплялся, оттого его и прозвали Балчуг – то есть грязь, болото. А после того как половодьем были повреждены опоры Большого Каменного моста, для их ремонта вода Москвы-реки была отведена каналом. Так и образовался остров. Сегодня ничто не напоминает о бывших болотах, осталось только название.

Дом, в котором проживали Аркадий Торов с супругой, вблизи выглядел еще основательнее, чем из окна общественного транспорта. Контуры здания чем-то напоминали корабль – такой же массивный и внушительный. Десятый подъезд ничем особенным не отличался. Подъезд как подъезд, такой же, как и все остальные.

Саша остановился перед дверью и прислушался к своим ощущениям. Ему вдруг показалось, что он должен почувствовать нечто таинственное, присущее именно этому месту. Но ничего необычного так и не испытал.

– Ты чего застыл? – спросила Люда, нетерпеливо переминавшаяся с ноги на ногу.

– Нет, ничего, – мотнул головой Александр и потянул на себя дверь.

В подъезде было светло и чисто. Рядом с входом стоял стол, а за ним восседал внушительного вида парень в форме защитного цвета. Саша уставился в мрачное лицо охранника. Да, допустить, что кто-то из посторонних мог незаметно прошмыгнуть мимо него в подъезд, было невозможно.

– Вы к кому? – грозно спросил охранник.

– К Торовым.

– О встрече договаривались?

– Да, нас ждут.

– Минутку…

Секьюрити придвинул к себе телефон.

– Добрый день, это Павел, охранник, – заговорил он, когда на том конце провода взяли трубку. – К вам посетители. Как вас зовут? – Парень прикрыл рукой микрофон и посмотрел на Сашу.

– Александр Громов, – назвался тот.

Павел нажал на кнопку отбоя и сообщил:

– Госпожа Торова готова вас принять. Она слышала, как вы представлялись.

– Мы можем пройти? – Саша сделал пару шагов к лестнице.

– Обождите. Предъявите документы, пожалуйста.

– Документы?! – Александр остановился и удивленно уставился на охранника. – Но ведь нам разрешили войти!

– Разрешили, – кивнул Павел. – Но откуда я знаю, что вы тот самый Александр Громов?

Саша хмыкнул и полез в карман за паспортом. Бдительный секьюрити несколько раз посмотрел то в документ, то на владельца и наконец милостиво кивнул:

– Проходите.

Александр забрал паспорт и направился к лестнице. Люда двинулась за ним.

– А вы куда? – строго спросил охранник, преградив ей путь.

– Это со мной, – пояснил Саша.

– Документы, пожалуйста!

Людмила хмыкнула и достала из сумочки «корочки». Павел внимательно изучил их, неодобрительно посмотрел на Люду, но в конце концов сказал:

– Проходите.

При этом несколько раз оглядел посетительницу с головы до ног. Ничего, кроме удивления, видимо вызванного стилем ее одежды, в его взглядах Саша не заметил. А надо сказать, что одевалась его подруга весьма экстравагантно – высоченные каблуки, короткая юбка и глубокое декольте. Многих мужчин ее наряды вводили в ступор, но Люду это ничуть не смущало.

– Скажите, вы всех так проверяете? – не утерпел Громов, поднявшись на несколько ступеней.

– Только в первый раз, – ответил Павел. – У меня хорошая память на лица.

– И вы здесь круглосуточно?

– Вовсе нет. С двенадцати ночи до шести утра дежурства нет. Уходя с поста, я запираю подъезд, а припозднившиеся жильцы открывают дверь своим ключом. В остальное время мы с напарником дежурим по очереди. Правда, чаще все-таки приходится дежурить мне. У него вечно что-нибудь случается – то тетка заболела, то собака сдохла.

– Да, мимо такого точно мышь не проскочит, – отметил Саша, шагая по лестнице.

– Сразу выучку видно, – согласилась Людмила. – Наверняка парень прошел хорошую подготовку. Впрочем, здешние жильцы вполне могут себе позволить нанимать на службу профессионалов.

– Ты считаешь, здесь живут только обеспеченные люди?

– В основном – да. Я слышала, здесь такие площади… И еще много чего.

– Кажется, нам сюда. – Саша остановился перед дорогой деревянной дверью.

Не успел утихнуть звонок, створка распахнулась, и на пороге возникла Маргарита:

– Проходите, я давно вас жду.

Между прочим, дверь только с первого взгляда казалась деревянной – под тонким лаковым слоем блестел металл, причем явно отличного качества. Кроме того, Саша насчитал несколько замков, один из которых не имел отверстия для ключа. Значит, открывался как-то иначе.

«Интересно, зачем им такая крепость? – подумал Громов. – Вполне достаточно и цербера на входе».

Но долго на эту тему размышлять не стал.

Маргарита пригласила посетителей в комнату, и Александр, скинув обувь, направился вслед за ней. Люда с любопытством оглядывалась по сторонам. Ей, как и любой женщине, было интересно все, что связано с интерьером и прочими милыми сердцу дам делами.

– А эту прелесть вы сами делали? – не выдержала она, указав пальцем на потолок.

– Вы о чем? – обернулась Маргарита. – Ах, о росписи… Нет, конечно. Здесь во многих квартирах подобные художества. Говорят, авторы плафона – художники-реставраторы из Эрмитажа. Когда мы затеяли ремонт, у нас даже мысли не возникло, чтобы похоронить такое произведение искусства под слоем штукатурки. Аркаша нашел умельцев, и те подновили роспись, хотя до нашего вселения рисунок почти стерся. Кстати, полы тоже «родные», – сообщила хозяйка и топнула ножкой по паркету.

– Хотите сказать, это настоящий дубовый паркет? – недоверчиво спросила Люда.

– Именно! Ну, а в остальном мы придерживались современных вкусов и благ цивилизации. Думаю, теперь вы понимаете, что никакие привидения в мире не заставят нас выехать из этой квартиры?

– Я бы тоже не уехала, – кивнула Людмила. – Я бы боролась до конца.

– Собственно, поэтому мы к вам и обратились.

Громов только сейчас обратил внимание, что Маргарита сегодня выглядит чуть лучше, чем вчера. Во всяком случае, в глазах уже не было того дикого страха, который он заметил накануне.

– Как ваш призрак? – шутливо спросил Саша. – Не очень докучает?

– Вчера я его не видела, – сообщила женщина. – Думаю, он вас испугался.

– В каком смысле?

– Вряд ли кому-то понравится, если начнут копаться в его личной жизни. Даже призраку. Я об этом думаю уже второй день, и у меня даже настроение улучшилось.

– Считаете, призрак решил от вас отстать только потому, что я согласился его вычислить? – удивился Саша.

– А почему бы и нет? Во всяком случае, вчера не появлялся. Правда, я весь вечер была с Аркашей. Муж проводил меня в театр и даже дождался конца спектакля. А потом мы пошли ужинать в ресторан.

– Получается, у вашего призрака просто не было возможности себя проявить, – с самым серьезным видом проговорил Александр.

– Вы так полагаете? А впрочем, все может быть, – добавила Марго и тут же расстроилась: – Как я об этом не подумала? Впрочем, не буду грустить. Теперь моя судьба в ваших руках, и я вам верю.

Женщина тепло улыбнулась, и Саша вдруг решил, что ей скорее ближе к сорока, чем к двадцати. В ее взгляде сквозило слишком много грусти.

– С чего начнем? – спросила Маргарита, стоя посреди гостиной.

– Вы говорили, что призрак появляется и в квартире, – начал Громов.

– Да.

– Во всех комнатах?

– Честно говоря, уже и не помню. Знаю только, что в кухне его точно не было. Хотя я там почти не бываю.

– Хорошо, тогда поговорим об этой комнате. Здесь вы его видели?

– Я чувствовала.

– Поясните.

– Знаете, иногда возникает такое невесомое дуновение, будто легкий ветерок весенним днем.

– А конкретнее?

– Если я сижу на диване, то время от времени ощущаю легкий холод. Как будто мороз пробегает по коже. И занавески начинают трепыхаться.

– Так, может, это просто сквозняк? – усмехнулась Люда.

– Считаете меня наивной дурочкой? – укоризненно посмотрела на нее Маргарита.

– Вовсе нет, – поторопилась ответить та.

– Я была бы рада, если бы дело оказалось только в этом. Но окна я начала открывать только сейчас, когда установилась теплая погода, до этого мы берегли тепло. Да я и не люблю прохладный воздух, а потому редко открываю окна, даже для проветривания. Мне вполне хватает кондиционера. Нет, дело не в сквозняках. Сквозняки совсем другие.

– Допустим, – кивнул Саша. – Вы еще говорили что-то про гаснущие лампы.

– Это в библиотеке, – кивнула Маргарита. – Пойдемте.

Хозяйка вышла из гостиной и направилась в конец коридора. Александр не уставал поражаться размаху постройки советских времен. В этой квартире вполне могли ужиться две-три семьи, даже не встречаясь друг с другом.

Библиотека оказалась чуть меньше гостиной. Здесь царил полумрак. По всему периметру тянулись огромные книжные шкафы. Возле окна стоял большой письменный стол с компьютером и оргтехникой. А рядом притулилась лестница на четыре ступени, наличие которой больше всего поразило Сашу, поскольку сразу он никак не мог понять ее предназначения. И только спустя несколько секунд его осенило – с помощью лестницы можно забираться на верхние полки шкафов. Надо же, совсем как в старину, когда высота потолков была на уровне современного второго этажа…

Немного погрезив о днях минувших, Громов сосредоточил свое внимание на речах хозяйки дома.

– Вот эта самая лампа. – Маргарита показала на небольшой торшер.

– Как он включается? – полюбопытствовал Александр.

– Очень просто. Нужно нажать на кнопку…

Торшер вспыхнул мягким теплым светом. Саша осмотрел его со всех сторон, пощелкал выключателем, перевернул и ощупал провод, словно разбирался в электротехнике.

– На первый взгляд все в порядке.

– То же самое и я вам говорила, – кивнула Марго.

– И часто лампа гаснет?

– Довольно-таки часто. Причем только в тех случаях, когда в библиотеке нахожусь я. С Аркашей никогда ничего подобного не случалось.

– Занимательный факт, – пробормотал Громов.

Люда ходила вдоль стеллажей и с интересом разглядывала книги.

– Вы много времени проводите в библиотеке?

– Да, – кивнула в ответ женщина и, подойдя к одному из шкафов, с любовью погладила корешки книг. – Здесь собраны экземпляры, которые достались мне от родителей. А тем от их родителей. Совсем скоро они станут раритетом. А дальше моя любимая классика. Я перечитывала эти издания раз, наверное, по двадцать.

– Не часто встретишь человека, который любит читать, – приподнял брови Саша.

– Я обожаю книги! – Маргарита даже раскраснелась от удовольствия. – Сколько себя помню – сижу на диване с каким-нибудь томом и читаю, читаю, читаю… Собственно, поэтому пошла в театральный институт – мне хотелось почувствовать себя на месте любимых героев. Правда, мои мечты сбылись только частично – все-таки для того, чтобы воплотить их в жизнь, нужно играть главные роли, а мне обычно достается что-то попроще. Но я не в обиде. В противном случае мне пришлось бы основную часть дня проводить на репетициях и за разучиванием текста. А так я вполне свободна и могу много времени посвящать чтению.

– У вас очень мало современных книг, – заметила Люда.

– Мне не очень нравится современная литература, – кивнула актриса. – Она какая-то пустая. Больше по душе политические интриги или военные романы.

– Весьма необычный выбор для женщины, – заметила Людмила.

– Почему же?

– Дамы больше любят лирику или легкие детективы.

– Это не по мне, – махнула рукой Марго.

Саша остановился у шкафа с классикой. Да, во вкусе госпоже Торовой не откажешь. «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Война и мир» Толстого, «Три товарища» Ремарка, Грибоедов «Горе от ума», «Дом на набережной» Трифонова. Дальше шли Джек Лондон, Хемингуэй, сочинения Чехова, Тургенева… Он сумел разглядеть корешки только тех книг, которые стояли на уровне его глаз. Клиентка неожиданно перестала казаться ему легкомысленной трусихой, вместо этого к ней невольно возникло уважение.

– Собственно, чаще всего я ощущаю присутствие некой странной субстанции в этих двух помещениях, – продолжала хозяйка дома. – А в остальных комнатах почти никогда. Если только изредка. Да и то я стараюсь списать возникающий в душе негатив на расстроенную психику.

– Вы относитесь к себе критично, – заметил Громов.

– Если бы я была другой, мне не удалось бы столько лет продержаться рядом с Аркашей, – задорно улыбнулась Маргарита. – У мужа очень высокие требования к женщинам. Его не слишком интересует внешность, самое главное – внутренний мир. Вы меня понимаете?

– Вполне.

Александр действительно понимал. Если бы Людмила при ее броской внешности оказалась пустышкой, он бы давно потерял к ней интерес. Саша, наоборот, не понимал мужчин, которые ценят в представительницах противоположного пола только оболочку. Для того чтобы любоваться внешностью, можно повесить на стены портреты дам, чья красота радует глаз. А женщина, которая находится рядом, должна быть теплой, чувственной и настроенной на одну с тобой волну.

– Хотите увидеть что-то еще? – спросила Маргарита.

– Если только это связано с вашими переживаниями.

– Пожалуй, в нашем доме больше нет ничего интересного в этом смысле. Чаще всего я сталкиваюсь с призраком за пределами квартиры. Особенно меня пугают лестницы и пустынные улицы. Там я чувствую себя абсолютно беззащитной.

– Мне всегда казалось, что призраки не способны на кровожадные поступки, – заметил Александр.

– Вполне возможно, – кивнула собеседница. – Но от этого мне не становится менее страшно. Пойдемте, я напою вас кофе.

Она вышла из библиотеки и направилась в кухню.

– Если честно, то уже который день я ожидаю чего-то плохого, – продолжала Марго, идя по коридору. – Мне все время кажется, что-то вот-вот должно случиться. И хотя умом я понимаю, что это не более чем мои страхи, ощущение приближающейся опасности не дает мне покоя. Только сегодня я чувствую себя более-менее сносно. А до этого была как натянутая струна. Мне почему-то кажется, что призрак хочет до меня что-то донести. Но что именно? И как мне его понять?

– Разберемся, – заверил Саша. – Самое главное, ничего не бойтесь. Если до сих пор с вами не произошло ничего дурного, то уже и не произойдет. А с призраком, повторяю, мы попробуем разобраться.

– Хотелось бы в это верить.

Хозяйка распахнула на своем пути стеклянные двери и вдруг застыла на пороге, устремив взгляд на одну из стен.

Из-за ее плеча Саше не было видно, что так привлекло внимание женщины, но оно явно выбило ее из колеи. Актриса сильно побледнела, затем схватилась за горло и стала медленно оседать на пол.

– Что с вами? – закричал Громов, едва успев ее подхватить на руки.

А Маргарита коротко всхлипнула и потеряла сознание. Александр не смог сразу попасть на кухню, чтобы узнать причину ее обморока, сначала был вынужден метаться по комнатам в поисках дивана. И только пристроив наконец женщину на кожаных подушках, помчался обратно.

Люда с самым мрачным видом разглядывала некий рисунок, едва проступавший на бело-голубых обоях. Громов мог бы поклясться, что этот рисунок вовсе не был задуман дизайнером-изготовителем, поскольку совсем не вписывался в общую канву узора. Да и выполнен он был в серо-черных тонах, а не в светлых, как основное изображение. Саша никак не мог понять, что означают эти линии. И только когда отошел к двери, встал на то место, откуда рисунок открылся Маргарите, явственно разглядел изображение… веревки с петлей на конце.

Вздрогнув, Александр протер глаза. Но рисунок не исчез. Откуда он тут взялся? Что за чертовщина?

Люда по-прежнему разглядывала темные линии на бело-голубых обоях, а потом зачем-то потрогала стену рукой.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила она, оборачиваясь к Саше.

– Ничего, – помотал тот головой.

– Похоже, Маргарита рано радовалась. Ее призрак вовсе не отступил, а, наоборот, начал наступление. Если бы только знать, зачем ему это надо…

– А меня больше всего интересует петля. Как думаешь, это предупреждение, угроза или вообще шутка?

Люда молча пожала плечами.

За спиной послышались осторожные шаги, и Саша торопливо обернулся, ожидая чего угодно. Но увидел Маргариту.

– Он все еще там? – испуганно спросила женщина и остановилась.

Александр с облегчением выдохнул. Не хватало еще заразиться мнительностью клиентки. Хотя теперь и ему вряд ли будет спокойно на улицах. Во всяком случае, пока.

– Вы имеете в виду рисунок? – поинтересовался Громов.

– Ага.

– Там.

– Боже мой, как страшно! – На глазах актрисы появились слезы. – Как вы думаете, что это может означать?

– Вряд ли оно что-то означает. Просто очередная глупая выходка вашего призрака.

– Ничего глупого я тут не вижу, – отрезала Марго. – Наоборот! Повторяю: что-то должно случиться. Я все время чувствовала это. Наверное, дни мои сочтены, вот почему мне стали являться души из другого мира.

– Перестаньте! – рассердился Громов. – Вам еще жить да жить!

– Вот увидите, – не унималась женщина, – это явно предупреждение. Только я не хочу закончить свою жизнь в петле!

Видя, что у Маргариты начинается истерика, Александр увел ее в комнату и снова уложил на диван.

– Я поищу чего-нибудь выпить, – подала голос Людмила. – Хорошая порция алкоголя никому из нас не помешает.

Следующие полчаса они занимались тем, что успокаивали хозяйку дома. Как ни странно, но коньяк, который Люда отыскала на кухне, подействовал противоположным образом – вместо того чтобы успокоиться, Маргарита еще больше разволновалась. Теперь им пришлось выслушивать речи по поводу ее завещания и пожелания о наряде, в котором ее следует похоронить. В итоге актриса бросилась к шкафу, чтобы продемонстрировать нужное платье, и – неожиданно утихла. То ли просто устала плакать, то ли вид одежды подействовал на женщину волшебным образом, но Марго вдруг успокоилась и вполне разумно спросила:

– Что мне теперь делать?

– Ничего, – пожал плечами Александр. – Пока я не могу дать вам никакого совета. Постарайтесь не оставаться одна. Будьте поближе к мужу и окунитесь с головой в работу.

– А может, это чья-то шутка? – предположила Люда.

– Шутка?! – недоверчиво уставилась на нее Маргарита. – Вы считаете, что можно так шутить?

– Ну, мало ли…

– А я не знаю никого, кто был бы на подобное способен, – твердо заявила актриса.

Людмила многозначительно кашлянула. На ее взгляд, подвоха можно ожидать от кого угодно. Даже от самого близкого человека. Сама она жила по этому принципу, потому никогда не разочаровывалась в людях.

– Теперь я не смогу войти на кухню, – пожаловалась Маргарита, накинув теплую кофту. – А ведь я обещала напоить вас кофе!

– Пойдемте вместе, – предложил Саша.

– Ни за что! – замотала головой хозяйка.

– Но ведь вам придется остаться в квартире.

– Я что-нибудь придумаю. Может, повешу на дверь кухни замок.

Люда хмыкнула. Идея не показалась ей удачной.

– Все-таки лучше сделать над собой усилие и побороть страх, – продолжал настаивать Александр. – Знаете, как говорят: клин клином выбивают.

Маргарита испуганно уставилась на него и ничего не сказала.

– Давайте руку, я вам помогу, – предложил Громов.

Затем сам взял женщину за руку и потянул за собой. В дверях кухни остановился и раскрыл рот от изумления: бело-голубые обои были абсолютно чисты. Маргарита с опаской заглянула внутрь, подбежала к стене, зачем-то потерла ее, а потом рухнула на стул.

– Ничего не понимаю… – пробормотала она, и Саша согласно кивнул.

Ситуация явно выходила из-под контроля.

Глава 9

– Шурик, ты сидишь? – послышался Людин голос в телефонной трубке.

– Сижу, – ответил Громов, продолжая внимательно смотреть на экран ноутбука. Всю оставшуюся половину дня он изучал информацию, касающуюся дома номер двадцать по Берсеневской набережной.

– Тогда возьмись руками за стул, да покрепче. И смотри не упади!

– Что случилось? – разом похолодел Александр.

«Если с Маргаритой произошло несчастье, – подумал он, – никогда себе этого не прощут. Нужно было остаться с ней или отправить ее к подругам, а не бросать одну в квартире непонятно с кем… или с чем».

– Мне только что пришла ориентировка. Труп в тринадцатом подъезде интересующего нас с тобой дома.

– Как ты меня напугала… – с облегчением вздохнул Саша. – Я уж было решил…

– А что тебя так радует? – перебила его Люда. – Труп, он и есть труп, и неважно чей.

– Ты права, – согласился Александр. – Так что там с трупом? Какой-то криминал?

– Вроде бы нет.

– А чего же ты разволновалась?

– Угадай с трех раз, какова причина смерти пожилой женщины?

– Так это женщина?

– Да.

– Умерла от старости? – предположил Громов.

– Вряд ли бы я стала звонить тебе по такому поводу.

– Бытовая разборка?

– Осталась последняя попытка.

– Люда, я не знаю. Если хочешь поиграть в угадайку, то ты выбрала неподходящий момент. Я работаю.

– Женщина повесилась, – чуть ли не по слогам произнесла Людмила и замолчала.

– Что? – изумился Саша.

– Повесилась, говорю!

– Каким образом?

– Думаю, с помощью веревки и петли.

– Подожди, дай переварить информацию.

– Некогда переваривать. Я сейчас еду на место происшествия. Ты со мной?

– С тобой, – тут же принял он решение.

– Тогда поторопись. Буду ждать тебя там. На улице, у подъезда.

Теперь дом казался Громову не только мощным и величественным, но еще мрачным в своем могуществе и одновременно бессилии перед всем, что в нем происходит. Саша снова вышагивал вдоль подъездов, и остатки его уверенности в том, что призрак может быть только плодом воображения Маргариты, таяли с каждой минутой.

Возле подъезда Люду он не приметил, но только подошел к двери, как сзади раздался скрип тормозов и послышался короткий гудок.

Саша обернулся. С пассажирского сиденья автомобиля вылезал Валентин Петрович Рощин собственной персоной. Видимо, Люда уже успела рассказать о том деле, в которое они ввязались, своему помощнику. Правда, называть мужчину ее помощником было, мягко говоря, неправильно. Таковым он числился по документам, а в действительности как раз и управлял всем отделом, начальница же пока только перенимала нужные навыки.

– Пойдемте, – кивнула Громову и Рощину Людмила, процокав мимо них на своих двенадцатисантиметровых каблуках.

В квартире старушки было многолюдно. Несколько человек ходили туда-сюда и что-то осматривали. Возле открытого окна стоял седой мужчина, бледный и потерянный. Он периодически бросал быстрые взгляды то на посторонних людей, то на тело женщины, все еще висевшее под потолком. Тут же валялась перевернутая табуретка.

Завидев Людмилу и Валентина Петровича, один из полицейских подошел к ним и стал тихо докладывать:

– Мы не стали снимать тело. Вас дожидались. По всему видно, смерть некриминальная. Следов насилия не обнаружено. Видимо, старушка сама встала на табуретку и свела счеты с жизнью.

– А это кто? – Рощин кивнул на пожилого мужчину у окна.

– Сын. Он и нашел труп.

– Давно висит? – Валентин Петрович заинтересованно посмотрел на тело.

– Несколько дней. Точнее не скажу. Только после экспертизы. Можно снимать?

– Сейчас… – Рощин обошел вокруг трупа, поднял табуретку, встал на нее, осмотрел потолок и только после этого дал команду убрать тело.

– Похоже, мы зря приехали, – констатировал он и с усмешкой посмотрел на Людмилу: – Опять вам с Громовым что-то мерещится.

Начальница поморщилась:

– Я вовсе не имела в виду, что тут должен быть какой-то криминал. Речь идет о другом.

– Ага! О призраке, который решил избавиться от ни в чем не повинной старушки, – хмыкнул Рощин.

– Я этого не говорила.

– Ну-ну! Твой интерес исчерпан?

– Валентин Петрович, если вы не против, я бы хотела здесь задержаться, – твердо сказала Люда и посмотрела Рощину в глаза.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Что ж, дело твое. – Людин помощник вздохнул: – Только вряд ли ты что-нибудь найдешь. Сева же сказал, смерть некриминальная. Или ты ему не доверяешь?

– Почему? Доверяю. Только это дело может выходить за рамки реальности. Боюсь, вы меня не поймете.

– Да все я понимаю! В молодости сам такой был. А потом понял, что не следует тратить драгоценное время на всякие глупости.

– Считайте, что я пока этого не поняла.

– Сева, забирайте тело, – вместо ответа приказал Рощин.

– Будем делать вскрытие?

– Будем. Людмила Аркадьевна хочет быть уверенной, что здесь и правда ничего нет.

– Хорошо, – кивнул эксперт.

Через двадцать минут квартира опустела. Остались только Люда с Сашей и мужчина, по-прежнему стоявший у окна.

– Значит, именно вы нашли тело? – начала разговор Люда, и мужчина был вынужден оторваться от созерцания улицы.

– Я, – кивнул он.

– Давайте пройдем на кухню. Вам, я вижу, здесь некомфортно… Вы сын погибшей? – уточнила Людмила уже в кухне, устроившись на стуле.

– Сын. Евгений Шварц.

– А ваша мать…

– Ангелина Семеновна Шварц. Не понимаю, почему она так поступила! – Седой человек судорожно всхлипнул и сжал кулаки.

– Расскажите, пожалуйста, о маме, – попросила Люда. – Может, мы поймем причину ее поступка…

– А что, собственно, рассказывать? – пожал мужчина плечами. – Моя мама самая обычная женщина. Ничем не примечательная.

– Где она работала? Долго ли проживала в этой квартире?

– Мама никогда не работала. Замуж вышла рано, в восемнадцать лет. А вот отец женился поздно, ему тогда было ближе к сорока. Я не знаю, кем он работал, но вроде там что-то было связано с правительственными заданиями. Иногда я не видел папу месяцами. Знаю, что сюда родители переехали через два года после свадьбы и больше место жительства не меняли.

– А почему ваша мама нигде не служила?

– Отец хорошо зарабатывал. Мы прекрасно жили. Правда, у меня было мало друзей. Многие отказывались со мной дружить из-за этого самого дома.

– Вот как? – удивилась Людмила. – Почему же?

– Ходили слухи, что в доме пропадали люди. Сейчас-то я знаю, что так оно и было, что в период репрессий каждый мог попасть под тяжелую руку тогдашней власти. А в детстве я мало что в этом понимал. Просто слышал, как ребята говорили про про́клятый дом, про то, что родители запрещают им общаться с теми, кто живет в нем. Я считал, что они все придумывают, и очень обижался на них. И только спустя много лет узнал правду.

– А разве мама никогда не рассказывала вам об истории дома?

– Никогда. Она старалась оберегать меня от негативной информации.

– Мы слышали, что Сталин избавился от многих неугодных ему людей посредством этого дома, – сообщила Люда. – Вашего папы это не коснулось?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Он умер в начале семидесятых от инфаркта.

– А сколько лет было вашей маме? – поинтересовался Саша.

– Девяносто пять. В прошлом месяце мы отмечали ее юбилей.

– Значит, ничто не предвещало несчастья?

– Ничто.

– Похоже, вы не считаете, что она могла свести счеты с жизнью.

– Если честно, не знаю, что и думать, – вздохнул сын покойной.

– Вы часто общались?

– Как вам сказать… Обычно раз в неделю. По субботам. Я живу довольно далеко отсюда. На неделе работаю, заканчиваю поздно. Если бы заезжал к маме после работы, пришлось бы оставаться у нее ночевать. Иногда я так и поступал, если возникала необходимость. Но обычно мы общались только по субботам.

– А каким было ее настроение в прошлую вашу встречу? – спросила Люда.

– Нормальным. Как всегда. Мама запекла в духовке курицу и потушила баклажаны, которые я очень люблю. Мы посидели, поговорили о том о сем. А потом я вернулся домой.

– Может, ваша мама была чем-то расстроена?

– Да нет же! И с чего бы ей расстраиваться? Единственной причиной для расстройства мог быть я. А у меня все в порядке.

– Возможно, соседи…

– С соседями она почти не общалась. Людей ее возраста осталось совсем мало, да и те уже редко выходят из своих квартир. А с молодежью найти общий язык непросто. Тем более когда его искать? Все всё время заняты. С работы домой, из дома на работу. Правда, мама говорила, что познакомилась с одной очень милой девочкой. Но дальше разговоров у подъезда дело не доходило. Подростки мало интересуются стариками. Если только из вежливости.

– Тогда что могло толкнуть ее в петлю?

– Я сам измучился от этой мысли, – признался Шварц. – На ум ничего не идет.

– Ангелина Семеновна не болела? Иногда серьезная болезнь может подвигнуть человека на крайний шаг.

– Ничего особенного у мамы не было. Сердце немного барахлило со времени смерти отца. Сахарный диабет, но в легкой форме. Зрение стало подводить. Ну и бессонница замучила. Она мне часто жаловалась, как ей тяжело проводить ночь без сна, и я вызвал доктора. Тот прописал какие-то транквилизаторы, и все пришло в норму.

– Расскажите, как вы ее нашли, – решила сменить тему Людмила.

– Я пришел, как обычно, в два часа дня. Позвонил в дверь…

– У вас нет ключа? – удивленно перебив, уточнила Люда.

– Есть, конечно. Но мама была хозяйкой в своем доме и любила сама отпирать дверь. Сегодня я позвонил раз, другой – никто не открывает, в квартире тишина. Я не придал этому значения, решил, что мама заснула. Такое бывало. Правда, редко. Открыл дверь, прошел в гостиную… и увидел ее.

Слова давались мужчине нелегко. Видимо, он еще не успел прийти в себя от пережитого шока.

– Некоторое время я просто стоял и смотрел, а потом позвонил в полицию. Вот, собственно, и все.

– Вы не обнаружили в квартире следов пребывания посторонних?

– Нет, ничего такого.

– Может быть, что-то из вещей пропало?

– Мне уже задавали такой вопрос, – кивнул Шварц. – На первый взгляд все на своих местах.

– И тем не менее, пожалуйста, обойдите квартиру еще раз.

Мужчина послушно поднялся со стула и направился по комнатам. В гостиную вошел в последнюю очередь и с опаской обогнул табуретку, все еще стоявшую на месте происшествия.

– Ничего такого не замечаю, – наконец сообщил он.

– А драгоценности у вашей мамы были? – нетерпеливо спросила Люда.

– Были.

– И все на месте?

– Не знаю насчет всех, но шкатулка стоит там же, где и всегда. Сейчас я вам ее покажу.

Глава 10

Евгений Шварц снова вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с великолепной шкатулкой красного дерева. Люда даже задохнулась, увидев такую красоту. Ларец оказался довольно большой и тяжелый. Крышка была инкрустирована золотой каймой вперемешку с мелкими ярко блестевшими камешками. Людмила открыла шкатулку и замерла от волшебного мерцания драгоценностей.

– Откуда это у вашей мамы? – только и смогла проговорить она.

– Папа подарил.

– Да тут целое состояние!

– Вполне возможно. Я никогда не интересовался мамиными побрякушками.

– Посмотрите, они все на месте?

– Да откуда мне знать! Я же говорю, что не в курсе, какие именно украшения были у мамы.

– Думаю, вам следует забрать шкатулку с собой, – посоветовала Люда.

– Зачем? Пусть останется в квартире.

– Это опасно. Жилплощадь теперь без хозяйки. Дверь взломать – ничего не стоит. Так что лучше позаботиться о вашем имуществе.

– Имущество мамино, – упрямо возразил Евгений Шварц.

– Теперь уже нет. Ваша мать умерла, а значит, как наследник вы получаете все, чем она владела. Если, конечно, нет иного завещания.

– Откуда оно может взяться?

– Значит, забирайте и не спорьте! Тем более что я прошу вас оставить мне ключи от квартиры. Хочу еще раз здесь осмотреться.

– Вы считаете, что маму могли убить? – удивленно распахнул глаза мужчина.

– Вовсе нет, – помотала головой Люда. – Но я хочу разобраться, почему Ангелине Семеновне пришла в голову идея покончить жизнь самоубийством.

– Разбирайтесь, – кивнул Шварц. – Мне бы тоже хотелось это знать.

– Отлично!

– Я могу быть свободен?

– Обождите. У меня есть еще несколько вопросов.

– Слушаю вас…

Седой человек, собравшийся было уходить, снова опустился на стул.

– Почему вы не жили с вашей мамой? Квартира большая, места для двоих вполне достаточно.

– Как почему? Вообще-то у меня есть жена, сын.

– Вы ничего о них не говорили.

– А вы и не спрашивали.

– У вашей семьи хорошая квартира?

– Нет. – Шварц поджал губы.

– Нет? – Казалось, Люда удивилась этому ответу.

– У нас однокомнатная хрущевка, если вас интересуют подробности.

– Тогда почему же…

Но сын покойной тут же перебил:

– Почему мы не жили вместе? Потому! Я считаю, что вас это совершенно не касается!

Глаза Людмилы превратились в щелки.

– Вы меня не поняли, – жестко произнесла она. – Я интересуюсь вовсе не из праздного любопытства. Ваша мать умерла. Погибла при весьма странных обстоятельствах. И эти обстоятельства мне надлежит выяснить. Чаще всего к смерти пожилых людей прикладывают руку их близкие родственники. Так что хочется вам того или нет, а я намерена выяснить, что здесь произошло.

– Маме не нравилась моя супруга, – тихо ответил Евгений Шварц и отвернулся.

– По какой причине?

– Она считала, что Марина меня недостойна.

– Вот как?

– А что вас удивляет? Между прочим, я получил прекрасное образование, имел замечательную работу и еще более радужные перспективы. А Марина дочь домработницы, которая приходила к нам сюда убирать в комнатах. Окончив восемь классов, она устроилась лаборанткой в школу.

– Но вы все равно на ней женились?

– Женился. Потому что был молодой и горячий. И отстаивал свое мнение. Особенно меня возмущало отношение родителей к социальному статусу человека. Я был твердо уверен, что в нашей стране все люди равны, и неважно, какое у них образование и жизненные цели. Отец некоторое время пытался меня образумить, потом махнул рукой. В общем, можно сказать, что я женился назло родителям. А мама так и не смирилась с моим браком. Несколько месяцев вообще со мной не разговаривала, но все же оттаяла. Хотя это распространялось только на меня. Марину она будто и не замечала. Даже если та приходила в гости вместе со мной. Через какое-то время жена перестала составлять мне компанию. С тех пор так и повелось – я приходил сюда только по субботам. Один.

– Вы так говорите, словно жалеете о своем браке, – заметила Люда.

– Что ж, так и есть. Отец был прав: социальные различия никто не отменял. Как бы наша власть ни декларировала равенство, это ни к чему не привело. Человек с интеллектом никогда не поймет человека посредственного. Между ними всегда будет лежать пропасть. Пропасть в интересах, целях, понятиях.

– С супругой у вас именно так и получилось?

Евгений Шварц кивнул.

– Я и раньше видел, что Марину интересуют лишь деньги и наряды. Ради них она и стремилась выйти за меня замуж. А о любви говорила постольку-поскольку. Только потому, что так положено. А уже через год совместной жизни я понял, что мы абсолютно разные люди. А еще через три с трудом выносил наше совместное существование.

– Почему же вы не развелись?

– Как почему? Разумный человек должен нести ответственность за свои поступки. Люди, подобные Марине, в чем-то схожи с животными – тоже живут инстинктами и в первую очередь пытаются набить живот, а не голову. Но вы же не станете выбрасывать кошку на улицу только потому, что она не может составить вам компанию в философской беседе?

Людмила хмыкнула. Она в первый раз слышала, чтобы жену сравнивали с кошкой. Причем не в смысле царапучей скотины, а с точки зрения бесполезного во всех смыслах животного. Если бы Евгений Шварц назвал корыстную супругу расчетливой сукой, ей было бы понятно. Но трактовка, которую выбрал тот, показалась по меньшей мере странной, потому что как-то не сочеталась с образом самого мужчины.

– Подождите, – нахмурилась Люда, отогнав ненужные мысли. – Вы говорили о том, что у вас есть сын. Его Ангелина Семеновна тоже не приняла?

– Сын есть. Но его как бы и нет, – вздохнул Шварц.

– В каком смысле?

– Разве может у посредственного человека родиться гений?

– Вы говорите о Марине?

– О ней. О ком же еще? Когда мое терпение подошло к концу, я познакомился с весьма милой женщиной. Вот она в полной мере соответствовала тому идеалу, который я к тому времени для себя нарисовал. И я почти созрел для развода, к пущей радости мамы. Я практически убедил себя в том, что Марина не животное, которое нуждается в моей опеке, а взрослый человек, вполне способный позаботиться о себе. Но моим планам не суждено было сбыться. В тот самый момент, когда я был готов сообщить жене о своем решении, она объявила, что беременна. Представляете? Я думал, что сойду с ума!

Теперь мужчина говорил, не останавливаясь. Казалось, он и забыл, что рядом с ним совершенно чужие люди. Ему хотелось выговориться, и слова, словно быстрый поток, выливались на его слушателей.

– Как вы считаете, мог я полюбить этого ребенка? – с горечью спросил Шварц. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я возненавидел его с той же минуты, как узнал о его существовании. Конечно, ни о каком разводе речи больше не шло. Мне пришлось порвать с той женщиной, потому что она не собиралась ждать, когда ребенок вырастет и я смогу уйти из семьи. Естественно, я уже не мог бросить Марину. Чувства чувствами, а ответственность еще никто не отменял. Когда ребенок родился, я постарался его полюбить. Все-таки мальчик, продолжатель рода и носитель моей фамилии. Но чем старше сын становился, тем больше я понимал, что народная мудрость права: от осинки не родятся апельсинки.

– Но ведь вы-то не осинка! – попыталась воззвать к разуму рассказчика Люда. – Мальчик вполне мог пойти в вас.

– Но не пошел, – с грустью констатировал Евгений Шварц. – Первое время я привозил его сюда, к маме, думал, может, хоть та сможет разбудить в моем отпрыске семейные черты и способности. Но и она оказалась бессильна. В конце концов мама попросила меня больше его не привозить.

– По-моему, вы с самого начала настроили себя на неудачу, – вмешался Александр, – в чем и заключалась ваша основная ошибка. Образование и воспитание могут дать очень многое.

– Не всегда и не всем, – покачал головой мужчина. – Вы думаете, я не старался? Старался, и даже очень. Но мальчик пошел в Марину. И тут уже ничего не попишешь.

– А почему же вы продолжаете с ними жить?

– С годами я понял, что нужно расплачиваться за свои ошибки. И нести свой крест до конца жизни. Похоже, мне выпала именно такая доля.

– Что ж, не будем вас больше мучить, – вдруг сказала Людмила. – Поезжайте домой. Но оставьте свой номер для связи. Я позвоню, когда буду готова вернуть вам ключи.

Мужчина кивнул, нацарапал в ее блокноте номер своего телефона и, не оглядываясь, вышел из квартиры.

– Зачем ты его пытала? – не выдержал Саша, едва за Шварцем закрылась дверь.

– Мне хотелось узнать, не было ли у него причины избавиться от маменьки.

– Ну и как успехи?

– Сложно сказать. Похоже, он уважительно относился к родительнице. И даже, думаю, действительно ее любил. Ангелина Семеновна, кажется, была единственной отдушиной в его жизни.

– Все-таки интеллект не всегда помогает в жизни, – усмехнулся Громов. – Пожалуй, чаще мешает. Будь Евгений Шварц самым обычным мужиком, он бы давно развелся и женился на той женщине, которая подходила ему гораздо больше, чем Марина. Да и та наверняка обзавелась бы другой семьей, а не выслушивала всю жизнь упреки в том, какая она посредственность.

– Горе от ума, как сказал Грибоедов, – согласилась Люда.

– Скажи, а ты действительно полагала, что сын старушки способен на убийство? – полюбопытствовал Саша.

– Если честно, нет. Просто я хотела исключить возможность насильственных действий в отношении Ангелины Семеновны.

– Странное желание.

– И вовсе не странное. Если ты еще не забыл, то в квартире Маргариты Торовой мы увидели некий знак.

– Ты имеешь в виду веревку с петлей? – Александр тут же стал серьезным.

Людмила кивнула.

– В общем, я подумала: если в этом деле нет никакого криминала, значит, это и правда был знак. Только Маргарита решила, что он относится к ней, и, по-видимому, ошиблась.

– Считаешь, призрак появился не просто так?

– У тебя есть другие соображения?

– Мне нужно поразмыслить.

– А давай порассуждаем? – предложила Люда.

– Давай, – согласился Саша.

– Допустим, Евгений Шварц мог инсценировать смерть своей мамы… – начала она.

– А разве легко инсценировать смерть через повешение?

– Нелегко, но возможно. Если человек находится в бессознательном состоянии, то не столь уж сложно накинуть на его шею петлю и затянуть веревку. Хотя один человек вряд ли с такой задачей справится. И дилетант наверняка оставит следы, по которым его нетрудно вычислить. А Евгений не показался мне человеком, поднаторевшим в таких действиях.

– Похоже на то.

– Кроме того, – продолжила Люда, – мне не дают покоя драгоценности Ангелины Семеновны. В шкатулке целое состояние, чего сын старушки не мог не знать. А значит, если он убил мать из корысти, то первым делом должен был забрать драгоценности. Но не сделал этого.

– А может, забрал? Только часть. Чтобы никто ничего не заметил.

– А кто должен был заметить? – хмыкнула Людмила. – Если учесть, что покойная ни с кем не общалась и, конечно же, не допускала посторонних до своих сокровищ, то Евгений мог взять сколько угодно драгоценностей, хоть все, и никто бы никогда об их исчезновении не узнал.

– Наверное, ты права, – немного подумав, согласился Александр. – Какие же выводы ты делаешь?

– Думаю, по какой-то причине старушка в самом деле сама покончила с собой, – твердо сказала Люда. – И призрак в квартире Маргариты Торовой нам на это указал.

– А что из этого следует?

– Прежде всего, что актрисе нечего опасаться. Скорее всего, она служит неким проводником между миром живых и мертвых. Откуда у нее вдруг взялся такой дар, сказать не берусь. Однако в жизни так много неизведанного, что удивляться не приходится. Пошли, уже поздно. Вернемся сюда завтра и при свете дня как следует осмотримся.

Люда решительно направилась к выходу. Но возле двери немного задержалась, рассматривая ключи.

– Нужно просто захлопнуть замок, – сообщил Саша.

– Здесь два ключа.

– Не заморачивайся. Опечатай дверь, и никто в квартиру не сунется.

Люда кивнула, соглашаясь.

Когда на двери оказалась белая бумажка с печатью, она направилась вниз по лестнице, но вдруг снова остановилась.

– Ты чего? – удивился Громов.

– Догадки догадками, а убедиться не помешает, – тряхнула головой Людмила и пошагала назад, поднимаясь наверх.

– В чем убедиться? – крикнул ей вслед Саша.

– Хочу спросить у соседей, не слышал ли кто-нибудь из них подозрительных звуков из квартиры старушки.

На следующем этаже она надавила на кнопку звонка. В квартире раздалась веселая трель, но отпирать дверь никто не поспешил. Люда позвонила еще раз, выждала несколько минут и, поняв, что дома никого нет, направилась вниз. Этажом ниже она еще раз остановилась и позвонила в квартиру нижних соседей. Там тоже никого не оказалось.

– Что ж, видимо, не судьба, – вздохнула Люда.

Они вышли на улицу, и Саша с наслаждением вдохнул прохладный весенний воздух. Только сейчас он ощутил, какой тяжелой была атмосфера в квартире Ангелины Семеновны. Вероятно, сказывались долгие годы существования дома, пропитанного ужасами и тайнами сталинской эпохи.

– В этом подъезде, наверное, живут самые старые жители дома, – сказала Люда, задержавшись на тротуаре.

– С чего ты взяла?

– Подъезд не запирается, даже обычной консьержки нет, не говоря уже об охраннике, двери в квартирах обычные. Видимо, у людей нет лишних денег, чтобы довести подъезд до ума. А отсюда я делаю вывод, что все они уже давно на пенсии и не озабочены безопасностью так, как более молодые и успешные жильцы.

– Вероятно, ты права, – согласился Громов.

Они не спеша двинулись к желтому «Хаммеру» Людмилы.

– Зайдем к Маргарите? – спросил Саша.

– Зачем?

– Успокоим ее насчет призрака.

Люда задрала голову наверх.

– Похоже, никого нет дома – свет не горит. Думаю, Марго в театре, а Аркадий еще не вернулся с работы. А может, они вместе отправились куда-нибудь погулять. Завтра сообщим. Все равно ведь нужно будет вернуться в квартиру Ангелины Семеновны и осмотреть вещи покойной. Вдруг наткнемся на что-нибудь интересное?

– Как скажешь, – согласился Александр. – Тем более что мне уже не терпится домой.

– Вот как? С чего бы? – игриво поинтересовалась Люда, залезая в автомобиль.

– Я жутко соскучился по одной красивой и милой девушке.

– Неужели? И кто же она? Я ее знаю?

– Прекрасно знаешь! Сначала я нежно прижму ее к себе, затем буду долго целовать, а потом подарю ей всю свою любовь.

– Притормози немного, – промурлыкала Люда, – а то ты меня отвлекаешь. Таким макаром мы не доедем до дома.

– А еще я закидаю ее лепестками роз и буду всю ночь говорить о том, какая она замечательная, – не обращая внимания на слова любимой, продолжил Саша.

– Какая прелесть… Уже представляю себя, окруженную божественным ароматом….

– Правда, сначала нужно заехать в цветочный магазин, – улыбнулся он. – Я не запасся лепестками.

– Ну вот, испортил всю романтику момента! – засмеялась Люда и выехала на проспект. – Но я не в обиде. Я заставлю тебя наверстать все, что ты упустил.

Уже подъезжая к дому, Люда заметила, что ее телефон разрядился, и тут же подключила его к разъему питания. Не успела она отпустить руку от провода, как раздался звонок, и по салону поплыл голос Рощина.

– Отдыхаешь? – ехидно спросил он. – А я, между прочим, работаю.

– Обижаете, Валентин Петрович. Я еще даже не дома.

– Тогда прощаю. Значит, так. Специально задержался на службе и подергал ребят, чтобы побыстрее получить результаты вскрытия. Как и предполагалось, ничего особенного в смерти Ангелины Семеновны Шварц нет. Старушка умерла примерно три дня назад. В ее крови нет никаких посторонних веществ, за исключением тех лекарств, которые она постоянно принимала. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – послушно ответила Люда.

– Тогда отбой.

Глава 11

– Значит, вы считаете, что опасность мне не грозит? – распахнув васильковые глаза, в третий раз переспросила Маргарита.

– Пока это только наши соображения, – осторожно ответил Саша. – Правда, они имеют под собой весьма разумную основу. Вы больше не видели никаких знаков?

Женщина молча покачала головой.

– Мы собирались зайти к вам вчера вечером, но не стали вас беспокоить.

– Вы бы зря потеряли время, поднимаясь на наш этаж. Сначала я была занята на спектакле, а потом Аркадий повез меня к своему товарищу по работе. У него дача в Подмосковье. Ночь мы провели там.

– Давайте договоримся так, – попросил Громов. – Как только увидите или услышите что-либо подозрительное, сразу звоните мне. А мы пока займемся смертью Ангелины Семеновны.

– А какой в этом смысл? – нахмурилась Маргарита. – Ведь мы с мужем наняли вас совершенно для другой цели.

– Я хочу проверить, есть какая-то связь между появлением призрака возле вас, странным знаком на стене в вашей квартире и самоубийством старушки, соседки по дому. Возможно, тогда мы гораздо быстрее доберемся до нашей цели. Но вы не волнуйтесь, – тут же добавил Александр, – я буду изучать все возможные версии, связанные с вашим привидением. Значит, говорите, что медиум видела молодую девушку?

– Я поняла так, – кивнула актриса.

– Будем работать, – заверил Саша и, едва заметно подмигнув своей неизменной спутнице, поспешил вместе с ней покинуть квартиру Торовых.

Оказавшись на улице, он произнес:

– Мне кажется, Маргарита недовольна тем, что мы проявляем интерес к чужой смерти.

– В какой-то мере женщина права, – заметила Людмила. – Деньги платит Аркадий, а мы занимаемся смертью никому не известной бабки.

– Предлагаешь бросить?

– Вовсе нет. Наоборот, я уверена, что мы должны продолжать. Чует мое сердце, именно здесь кроется разгадка призрака.

– Не понимаю, зачем привидению доводить до самоубийства старушку и сообщать об этом Маргарите? Вернее, почему именно Маргарите? Вот что меня волнует!

– Допустим, актриса оказалась более чувствительной к аномальной энергетике. Возможно, призрак пытался показаться и другим жителям дома, но увидела его только Марго. Тебя не удивляет, что в роли привидения выступает молодая девушка? Если я правильно запомнила, медиум сообщила Маргарите именно так.

– Какая разница, девушка, парень…

– Не скажи… – задумчиво протянула Люда. – Тебе что-нибудь говорят слова «дочь командарма»?

– Я точно их слышал. И даже хотел посмотреть в Интернете, с чем это имя, вернее прозвище, связано. Но как-то вылетело из головы, – вздохнул Саша.

– А моя голова способна держать множество разной информации, – не удержалась от язвительного замечания его возлюбленная. – Так что я, в отличие от тебя, поинтересовалась, кто такая дочь командарма.

– Она как-то связна с этим домом, – вдруг сказал Саша.

– Именно так.

– Она… – Александр задумался. – Подожди, сейчас вспомню…

– Есть легенда, что некая девушка покончила с собой после того, как арестовали ее родителей, а саму ее заживо замуровали в собственной квартире, – сообщила Люда, не дожидаясь, пока на Громова снизойдет озарение.

– Точно! – Александр щелкнул пальцами. – Я об этом читал, только сразу не связал ту историю с домом на Берсеневской набережной. Значит, ты считаешь, что именно ее призрак докучает Маргарите?

– Вполне вероятно.

– Но из дома исчезло множество людей, в том числе и молодых женщин. Это может быть абсолютно любой призрак, который бродит по улицам и пугает людей.

– Возможно, – согласилась Люда. – Но я думаю иначе.

– И на чем основана твоя уверенность?

– На романтике.

– На романтике? Ты с ума сошла! – Саша не удержался и покрутил пальцем у виска.

– А что тебе не нравится? Если «наш» призрак и впрямь связан с дочерью командарма, то в этом есть налет романтики. Что может быть романтичней, чем призрак, восстающий из могилы, чтобы донести до людей правду?

– Какую правду, Люда?

– Какую? – Она задумалась. – Допустим, девушка знала, кто ее убийца, и теперь в виде привидения пытается ему отомстить.

– Но ведь и так известно, кто причастен к ее смерти.

– Вот как? И кто же?

– Нарком Ежов. Именно он отдал приказ замуровать ее в квартире.

– Откуда такие подробности? Ты же с трудом вспомнил, кто такая дочь командарма.

– Зато сейчас моя память разложила все по своим полочкам и даже услужливо выкатила на первый план информацию о девушке, – язвительно ответил Громов.

– Какая хорошая память! – в том же духе откликнулась Люда.

– В общем, так. Я не уверен, что призрак, мучающий Маргариту, именно дух дочери командарма, но готов принять твою версию за исходную.

– Нахватался умных словечек, – широко улыбнулась она. – А все благодаря кому?

– Тебе, мое золотце, – ответил Саша и звонко поцеловал Людмилу. – Итак, у нас появилась версия. Дело за малым – узнать, чего добивается призрак.

– Что может быть проще? – хмыкнула подруга и потрепала любимого по голове.

Вместо того чтобы отправиться, как было задумано, осматривать квартиру Ангелины Семеновны, Люда снова поднялась на этаж выше. На сей раз дверь открылась почти сразу же. На пороге стоял подтянутый старичок с явно военной выправкой. Он с удовольствием оглядел Людмилу с головы до ног, даже причмокнув от удовольствия, и сладко спросил, не обратив совершенно никакого внимания на ее спутника:

– Чем обязан появлению феи в моем доме?

Саша горько вздохнул, а Люда улыбнулась:

– К сожалению, до феи мне далеко, я слишком приземленная, чтобы порхать.

– Вы на себя наговариваете! – не согласился старичок. – Уверен, вы поднялись сюда на прекрасных прозрачных крылышках, не иначе.

– Вообще-то мы к вам по делу, – не выдержал Александр, хмуро глядя на дедулю. А Люда озорно тряхнула волосами.

– Даже у фей иногда возникают дела, – опять возразил хозяин квартиры. И торопливо добавил: – Что же мы топчемся на пороге? Проходите, пожалуйста, в мое холостяцкое жилище.

Саша обратил внимание, что слово «холостяцкое» дедок выделил интонацией, и разозлился на мужскую половину человечества, которую хлебом не корми, а дай покрасоваться перед симпатичной девушкой.

– Итак, я вас слушаю, – расплывшись в улыбке, объявил старикан.

Он уже удобно устроился в кресле, гостье предложил стул рядом с собой, а про ее сопровождающего, казалось, снова забыл.

Люда полезла в сумочку, а Саша со злорадством подумал, что, как только дедушка увидит ее «корочки», с него сразу спадет вся спесь. Однако реакция оказалась противоположной. Узнав, что «фея» имеет отношение к полиции, он расцеловал ей ручки и со значением произнес:

– Я всегда знал, что лучшие девушки страны служат именно в органах.

– Совершенно с этим согласна, – хмыкнула Людмила и кокетливо повела грудью.

– Так что за дело ко мне у прекрасной нимфы? – галантно поинтересовался старичок.

– Мне кажется, нимфа очень отличается от феи, – фыркнул, не удержавшись, Саша. – Вы уж определитесь, кто она.

Но дед снова не обратил на Александра ни малейшего внимания.

– Простите, как вас зовут? – поинтересовалась Люда, тоже проигнорировав Сашины слова.

– Вячеслав Олегович.

– А меня Людмила.

– Очень, просто очень приятно!

– Собственно, мы к вам вот по какому вопросу… – начала девушка, и дед сразу стал серьезным. – Вы были знакомы с Ангелиной Семеновной, вашей соседкой снизу?

– Почему был? Мы и сейчас поддерживаем знакомство.

– Значит, вы ничего не знаете о ее смерти?

У дедули удивленно приоткрылся рот:

– Она умерла?!

– А разве вы ничего не слышали вчера во второй половине дня?

– Меня неделю не было в городе, я только утром вернулся. Ну и новость вы мне сообщили… – Старик тоскливо осмотрелся по сторонам. – Кто бы мог ожидать… А что случилось? Сердце?

– Нет. Ваша соседка покончила с собой.

С лица Вячеслава Олеговича разом сошли все краски.

– Что вы имеете в виду? – с трудом произнес он. – Выпила слишком много снотворного?

– Ангелина Семеновна повесилась.

Если у Саши и возникла какая-то неприязнь к соседу покойной, то в этот момент она тут же прошла. На пожилого мужчину было жалко смотреть. Куда делись его выправка и задор, дедуля ссутулился, обхватил себя за плечи и замолчал.

– Значит, вы не ожидали такого поворота событий? – осторожно спросила Люда.

Однако собеседник не сразу ее услышал. Людмиле даже пришлось повторить вопрос несколько раз.

– Конечно, нет! – горько ответил он. – Лина всегда была бойцом. Сложно представить, что по какой-то причине она решилась наложить на себя руки.

– Так вы считаете, что ее могли убить?

– В обычной жизни убийства случаются гораздо реже, чем вы можете себе представить, – рассеянно обронил Вячеслав Олегович. А потом махнул рукой: – Ах да, я совсем забыл, что вы имеете ко всему этому непосредственное отношение.

– Так вы не считаете, что ее могли убить?

– Кому она нужна!

– Например, Ангелина Семеновна поссорилась с сыном.

– Вы не поверите, но отношения у них очень теплые.

– Почему же не поверю?

– Потому что в наши дни семейные ценности стремительно теряют свои позиции. Дети уже не так уважают родителей, как было раньше. Да и родители во многом пренебрегают своими обязанностями. В итоге многие родные люди становятся друг другу совсем чужими.

– Но со Шварцами было по-другому?

– Ангелина боготворила своего сына, даже несмотря на его неудачную женитьбу. А тот нежно любил мать. Нет, если Лину и убили, это сделал точно не Женя.

– А кто?

– Я же сказал: «Если». Лично я не верю, что кто-то мог покушаться на ее жизнь. Драгоценности нашли? – вдруг спросил он.

– Нашли, – кивнула Люда.

– Вот видите. А больше брать у нее нечего.

– Но тогда получается, что ваша соседка действительно покончила с собой.

– Получается, так, – согласился старик.

– Подождите, я ничего не понимаю, – растерялась Люда. – Вы же только что сказали, что у нее был не тот характер, чтобы накладывать на себя руки.

– Сказал. Но характер характером, а ведь еще есть и старые грехи.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Людмила.

– Да так, ничего. Не обращайте внимания, – еще больше сник пожилой мужчина.

– Нет уж, договаривайте, если начали. Умерла ваша старая приятельница, соседка, а вы умалчиваете информацию.

– Да ничего я не умалчиваю! Сейчас говорю о совести, а не о ком-то конкретном.

– А что, у Ангелины Семеновны были проблемы с совестью? – приподняла брови Люда.

– Мне сложно объяснить… На самом деле Лина ни в чем не виновата. Но у любого думающего человека существует совесть.

– Это я понимаю. А вот насчет всего остального пока не очень.

– Вы знаете историю нашего дома? – вдруг поинтересовался дедуля.

– В общих чертах.

– Тогда должны знать, что в тысяча девятьсот тридцать седьмом году прямо из своих квартир исчезло много народа. Об их судьбе родным и близким так и не удалось ничего узнать. На их место поселили новых людей. Некоторых из них постигла та же участь, что и предшественников. Но все последующие обитатели квартир жили тихо и мирно, работая на благо родины. Думаю, не нужно лишний раз говорить, что на совести у многих из них были грешки. А у некоторых даже грешищи! Ведь получить жилье в этом доме было очень сложно. Линин муж работал на правительство. Я не знаю точно, чем он занимался, но Ангелина пару раз обмолвилась, что лучше бы ей вообще не выходить за него замуж и прозябать в каком-нибудь бараке, лишь бы не бояться и не прислушиваться к шагам за дверью. Правда, говорила она так только до начала пятидесятых. А когда Сталин умер, заметно повеселела. Так что, я думаю, на совести ее покойного супруга немало человеческих жизней. Возможно, некоторые неупокоившиеся души навещали мою соседку.

– Она и об этом упоминала?

– Нет, конечно. У нас не принято жаловаться на судьбу. Я имею в виду старое поколение. В конце концов, мы прожили неплохую жизнь. Хотя сейчас я имею в виду другое.

– Что же?

– Иногда по ночам, лежа в кровати, я слышал, как внизу раздавались тихие вздохи и негромкие шаги.

– Наверное, Ангелину Семеновну мучила бессонница, – предположила Люда.

– Это исключено, – покачал головой Вячеслав Олегович. – Во-первых, ее спальня в другом месте. А во-вторых, эти звуки я слышал и после того, как ей прописали снотворные препараты. Кстати, начав принимать их, она снова стала нормальным человеком. То есть похожей на себя прежнюю. А то, бывало, выйдешь к подъезду воздухом подышать, а Лина тут же принимается жаловаться, как тяжело жить, когда накануне смерти приходится думать о грешной душе.

– Вы часто встречались?

– Очень редко. Если только случайно. У нас большая разница в возрасте, так что мы никогда не были особенно близки. Это уже в последние годы, когда разница в пятнадцать лет почти не имеет значения, стали больше говорить по душам. И то лишь возле подъезда. А раньше только скажешь «добрый день» или «до свидания» и идешь по своим делам.

– Тогда что за звуки вы слышали? – нахмурилась Людмила. – Кто мог ходить и вздыхать в квартире Ангелины Семеновны?

– Я же говорю – неупокоившиеся души. Здесь их много-о-о… Что, не верите? – усмехнулся старик, заметив, что собеседница по-прежнему хмурится. – А зря. Мой отец много чего рассказывал. Если бы вы знали хотя бы десятую часть того, что известно мне, то не стали бы так недоверчиво относиться к моим словам.

– Так, может, вы с нами поделитесь? – попросила она.

– А вам интересно?

– Очень!

– Что ж, расскажу. Только потом не говорите, что это все мои фантазии…

Глава 12

Отец говорил, что, когда мы въехали в этот дом, сразу подружился с соседями сверху. Хорошая была пара. Правда, бездетная. Мои родители часто проводили с ними свободное время, а я часами скучал дома. Да и чем еще мне было заниматься? Мои одногодки из соседних подъездов не дружили абы с кем, несмотря на то что я проживал в том же доме. В общем, меня не приняли ни в одну компанию. А ребята из других домов нас побаивались. Так я и коротал время в одиночестве.

Как была фамилия тех соседей, я уже не помню. Пусть будут Петровы. Видимо, они чем-то впали в немилость у власти, потому что однажды поздно вечером дядя Вася пришел к моему отцу и долго говорил о том, что им придется уехать. Причем довольно далеко, в глубинку. Иначе нельзя – могут посадить, а то и вовсе расстрелять. Хорошо, что им дали сроку два дня и разрешили выехать в колхоз и там работать на благо страны. Помню, папа тогда очень расстроился. Он все время хлопал дядю Васю по плечу и просил не расстраиваться. Мол, все образуется.

На следующий день соседи над нами все время шумели, топали, двигали мебель. Папа поднялся к ним, чтобы предложить свою помощь, но скоро вернулся озадаченный. К вечеру шум утих, хлопнула дверь, и Петровы навсегда распрощались со своей уютной квартирой. Отец же продолжал хмуриться, время от времени поглядывая вверх, как будто его что-то тревожило. Уже поздно вечером родители заперлись на кухне, чтобы посекретничать, думая, что я уснул. Но мне было любопытно, что же так тревожит папу, и я потихоньку подобрался к кухонной двери. Как раз вовремя, чтобы услышать разговор.

– Так что тебя волнует? – спросила мама, гремя чашками.

– Не знаю, Надя. Но сердце болит.

– Отчего же?

– Боязно мне за Василия. И за Регину тоже.

– А чего за них бояться? Они, поди, уже на новом месте жительства.

– Если бы так… Регина оставила тебе адрес?

– Нет. Да и как она могла его оставить, если им самим не были известны ни улица, ни номер дома? Только название деревни – Красная Речка.

– А есть ли такая деревня-то?

– Олег, я тебя не понимаю. Ты что, сомневаешься в Васиных словах?

– Нет, Надя. В Васе и его словах я ни капли не сомневаюсь. А вот в том, что Петровы действительно отправились на новое место жительства, – очень!

– Что ты такое говоришь? – Мама понизила тон, так что следующие слова я едва различал. – Уж не думаешь ли ты, что их… – Она не договорила и замолчала.

– А вот послушай, что я тебе скажу, – почти шепотом продолжил отец. – Когда начали шуметь, я поднялся наверх, чтобы предложить свою помощь. Правда, мы еще с вечера договорились с Василием, что я зайду только попрощаться, а мебель они перетаскают сами. Но я все равно поднялся. Так вот, ни Васи, ни Регины в квартире не было, зато там суетились несколько крепких неулыбчивых парней. Они и выносили мебель, причем совсем с ней не церемонясь. И ободрали весь паркет, вытаскивая громадный шкаф, который стоял в гостиной. Я спросил, где Василий, а один из парней ответил, что хозяева уже уехали, а им велели собрать вещи и доставить по месту назначения.

– И что же тебя во всем этом тревожит?

– Откуда взялись эти парни? – срывающимся голосом спросил папа.

– Так грузчики, наверное.

Но папа не согласился:

– На грузчиков они были похожи так же, как я на дирижера. Да и взгляд у них был непростой – цепкий, жесткий. Не-е-ет, это точно не грузчики были. И потом, Вася никуда не собирался ехать, пока собственноручно не упакует вещи. Ты же знаешь, как Петровы дорожили своей мебелью.

– Тогда кто же такие мужчины в их квартире? – испуганно спросила мама.

– Думаю, те самые люди, которые велели Васе и Регине выметаться из города.

– Ты имеешь в виду… контору?

– Да, ее. Только говори тише. Здесь и у стен есть уши.

Я, помнится, в тот момент испуганно огляделся, ища эти самые уши. Но, естественно, ничего не увидел и успокоился.

– Олег, я думаю, тебе лучше обо всем этом забыть, – неожиданно твердым голосом заявила мама. – Ничего не было. Ты ничего не видел и ни о чем не знаешь. Понятно?

– Можешь ничего мне не говорить, – мрачно сказал папа. – Я и сам все знаю.

– Олежка, а за что их, а? – через некоторое время спросила мама.

Я-то уж было решил, что разговор окончен, и хотел идти в свою комнату, но тут же притормозил, ожидая продолжения.

– А для нашей власти, Надя, причина не нужна. В том-то и беда!

– Как же так? Ты тоже работаешь на эту власть. Неужели и нас могут так же… – Мама снова замолчала, и я услышал, как звякнула чашка о тарелку.

– Не говори глупости! – рассердился папа. – С нами все будет хорошо. Я никогда не говорю лишнего и всегда поддакиваю начальству.

– Как противно!

– Да, Надя, противно. Но жить-то хочется!

Больше в тот день я ничего не услышал.

Следующий разговор родителей произошел через три дня. Это была суббота. Папа весь день сидел дома, а мама куда-то уходила, вернулась только к девяти вечера. Отец едва дождался ее возвращения. Он хотел ей прямо в прихожей что-то сказать, но покосился на меня и промолчал. А в половине десятого, когда я лег спать, родители снова уединились на кухне. Только я и глаз не сомкнул, а по старой привычке осторожно подошел к двери и замер, обратившись в слух.

– Надя, пока тебя не было, я тут задремал… – начал папа, как обычно, очень тихо.

– Только не говори, что тебе снились кошмары, – почти весело откликнулась мама.

– Если честно, даже и не знаю, как это назвать.

– Назвать что?

– То, что случилось.

– Ну-ка, ну-ка, Олег Батькович, рассказывайте, что вас так беспокоит, – попыталась пошутить мама.

Но отец оставался серьезным.

– В общем, задремал я. Славка во дворе был, гулял. И вдруг я слышу сквозь сон – у Петровых музыка играет.

– Как? – удивилась мама. – Неужели в их квартиру уже кто-то въехал? Не может быть, мы бы заметили.

– Да ты дослушай! – крякнул от досады папа. – Лежу я и не понимаю, на самом ли деле слышу музыку или она раздается в моем мозгу. Кое-как прогнал я от себя дрему и прислушался – точно, музыка. И раздается именно от Петровых. Ну, ты же знаешь, они всегда заводили граммофон прямо над нашей комнатой… И так мне стало страшно, что не передать.

– И что ты сделал? – заинтересовалась мама.

– Я поднялся с кровати и пошел наверх. Чем выше я поднимался, тем тяжелее становилось у меня на душе.

– Почему?

– Мне отчего-то казалось, там развлекаются те самые парни, которые выносили мебель. Я решил, что они оставили граммофон в квартире и теперь насмехаются над привычками и вкусами бывших жильцов. В общем, пока поднимался, я постоянно слышал музыку. А когда остановился перед дверью и нажал на звонок, она, казалось, стала чуть громче. Я даже придумал, что скажу, если дверь мне откроют те самые парни: извинюсь и сообщу, что старые жильцы взяли у меня пластинку, а отдать забыли. Я стоял и ждал, а дверь мне никто не открывал. Сколько времени провел перед дверью, не знаю, помню только, что снова и снова жал на кнопку звонка. А потом зачем-то толкнул створку, и она открылась.

– Что значит – открылась? – насторожилась мама. – Разве дверь не была заперта?

– Представь себе, нет.

– Надеюсь, ты не стал входить в квартиру?

– Напротив! Я вошел и стал искать тот самый граммофон, который не переставал играть ни на минуту. И… Можешь мне верить, можешь нет, но в квартире было пусто! – на одном дыхании выпалил папа.

– Хочешь сказать, там никого не было?

– Никого и ничего. Мебель вывезли всю. Не оставили даже старой табуретки. Правда, мусор не убрали. По углам клубилась пыль, а на полу валялись клочки бумаги. Вот и все, что я увидел в квартире Миши и Регины.

– Кто же слушал музыку в пустой квартире? – удивилась мама.

– Надя, очнись! Только что ведь сказал: там ничего не было. Ни-че-го! В том числе и граммофона.

– Что значит – не было? – В мамином голосе послышался страх. – А откуда же взялась музыка?

– Вот и я себя спрашиваю – откуда взялась музыка? Между тем я ее ясно слышал.

– А какое произведение звучало?

– «Белеет парус одинокий».

– Любимый Регинин романс, – сдавленно произнесла мама и охнула.

– Вот именно… – тихо сказал папа.

Родители замолчали.

С тех пор я тоже стал слышать этот романс. Иногда музыка доносилась до меня вполне явственно, иногда еле слышно. Но я мог бы поклясться, что звуки – не игра моего воображения.

Затем в квартиру Петровых въехали новые жильцы с мальчишкой моих лет. Мы с ним сразу подружились и стали бегать друг к другу в гости. Казалось бы, после того как в квартире появились другие люди, музыка должна была прекратиться. Ан нет! Я все равно ее слышал. И папа тоже. Они с мамой говорили об этом, когда считали, что я сплю.

Но вот что интересно – мой друг, сын соседей, не слышал совсем ничего. Ничего, понимаете? Иногда я спрашивал его, не кажется ли ему, будто где-то играет граммофон, и он абсолютно искренне отвечал, что нет. Его родители тоже ничего не слышали. Мои мама и папа иногда ходили к ним на чай – как я считаю, чтобы выяснить, как им живется в этой квартире, но ничего так и не узнали. Кстати, они так и не подружились. Только общались по-соседски…

Рассказчик умолк, пару минут мы сидели в полной тишине.

– И вы до сих пор слышите музыку? – изумленно приоткрыв рот, наконец спросила Люда.

– Бывает иногда. Хотя сейчас очень редко.

– И никто из посторонних ее не слышит?

– Никто. Я даже проводил эксперименты. Придет кто-нибудь к нам в гости, и вдруг до меня доносятся звуки романса. Я и спрашивал: не слышите ли, гости дорогие, чудесную музыку? Все только искренне удивлялись и считали меня чудаком.

– А Ангелина Семеновна тоже слышала романс? – поинтересовался Александр.

– Не знаю. Мы с ней ни разу не говорили на эту тему.

– Так откуда же бралась музыка?

– Кто ж ее разберет? Я говорю – старые грехи дают о себе знать.

– Но вы-то не были грешны перед Петровыми?

– Надеюсь, что нет.

– Что значит – надеетесь?

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я понятия не имею, кем работал мой отец. В те времена было сложно верить даже самому близкому другу. В том числе и отцу. Да-да, не удивляйтесь! Иногда благополучие семьи можно было объяснить только одним: на совести у кого-то из ее членов – чужие жизни.

– Но ваш папа дружил с Василием.

– Дружил. И я не думаю, что это по его указке с дядей Васей что-то случилось. Но сомнения остаются всегда…

– А почему вы считаете, будто с ними что-то случилось? Может, Петровы действительно поспешили уехать, а собрать вещи доверили знакомым или родственникам.

– Потому что знаю: их жизнь закончилась печально, – покачал головой Вячеслав Олегович. – Примерно через полгода после исчезновения соседей я снова подслушал разговор между родителями. Оказывается, папа наводил справки о дяде Васе и тете Регине. У него обнаружился некий знакомый, у которого в деревне с забавным названием Красная Речка жила дальняя родственница, и папа вместе с этим знакомым поехал к ней по грибы. После удачного похода в лес накрыли стол, пригласили чуть ли не всю деревню – благо, что отец запасся большим количеством водки, – и от души поболтали. Так вот, оказалось, что никакие Петровы в деревню не приезжали. И вообще новые жильцы туда и носа не суют – от города далеко, а желающих работать на земле немного.

– Значит, Петровых и самом деле забрали, не разрешив им перебраться в деревню?

– Получается, так. Другого варианта я не вижу. Если бы все обошлось, они бы обязательно дали о себе знать.

– А как вы объясняете звучание музыки? – поинтересовался Саша.

– Да никак не объясняю! Видимо, не все в нашем мире можно объяснить. Скорее всего, они подают нам некий знак. Чтобы мы о них не забывали. Вот только каким образом это происходит – ума не приложу!

– А музыка всегда одна и та же? – уточнила Людмила.

– Да, тот самый любимый романс тети Регины.

– Вячеслав Олегович, а вы ничего не слышали о призраке девушки?

– За свою жизнь я столько всего слышал, – горько усмехнулся дедуля. – Этот дом просто кишмя кишит привидениями.

– Но нас интересует именно девушка!

– Какая разница, девушка, парень… Речь не о том. Старые грехи распускают свои ветви, отсюда и все проблемы.

«Похоже, у дедушки не все в порядке с головой. Вот ведь загнул – ветви грехов… – усмехнулся про себя Саша. – Нужно отсюда уходить, пока ему не взбрело на ум еще что-нибудь в таком духе».

– Я мог бы вам много чего порассказать, молодые люди, – добавил старик. – Да какой в этом смысл?

– Вот что, Вячеслав Олегович, – решила Люда. – Сейчас у нас мало времени, но позже мы вернемся, и вы нам обязательно расскажете какую-нибудь другую историю. Хорошо?

– Я буду ждать вас, моя фея! – просиял дедуля.

Точно больной на всю голову, решил для себя Александр, шагая в прихожую.

– Тебе не кажется, что дом этот и правда очень странный? – подала голос Люда, когда они вышли из квартиры деда.

– Еще как кажется! – хмыкнул Громов.

– Я бы ни за что не стала в нем жить – то музыка играет, то призраки бродят…

Когда миновали один лестничный пролет, Саша поинтересовался:

– Мы сейчас куда?

– Заглянем в квартиру Ангелины Семеновны. Нужно убедиться, что ничего там не упустили.

Осталось позади еще несколько ступенек, они вышли на лестничную площадку и в растерянности замерли перед нужной дверью. Бумаги с печатью, которую Люда вчера собственноручно наклеила, на ней не было.

Глава 13

– Что за ерунда? – пробормотала Людмила, рассматривая то, что осталось от белой полоски.

Сорванный и смятый бумажный прямоугольник валялся возле двери. Сама створка была заперта.

– Ничего не понимаю. Кто осмелился сорвать печать?

– М-да… – промычал Саша, тоже глядя на бумагу. – Наверное, сын покойной. Кроме него, квартира никому не интересна.

– Евгений? Вряд ли, – не согласилась Люда. – Он бы мне позвонил.

– Не факт.

– А откуда у него ключи? Я же вчера их забрала.

– Как будто у него нет запасной связки, – фыркнул Саша.

– Что ж, посмотрим… – процедила сквозь зубы Людмила и решительно отперла дверь.

Сначала показалось, что в квартире стоит тишина. Однако стоило им сделать несколько шагов по коридору, как со стороны комнаты, в которой обнаружили тело хозяйки, послышался тихий скрип. Люда остановилась и нерешительно посмотрела на любимого. Тот ободряюще кивнул и зашагал вперед.

Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и на пороге показался мужчина лет тридцати пяти. Он оторопело посмотрел на неожиданных гостей, а потом на его лице появилась злость.

– Кто вы такие и что здесь делаете? – грубо спросил незнакомец.

– Этот же вопрос мы собираемся задать вам, – отозвалась Люда, выглядывая из-за Сашиного плеча.

– Я хозяин квартиры.

– Значит, вас зовут Ангелина Семеновна Шварц?

– Н…нет, – чуть сбавил тон нахал. – Но старухи больше нет, поэтому ее собственность перешла ко мне.

– А, так вы Евгений Шварц?

– Тоже нет, – огрызнулся молодой мужчина. – Чего вы ко мне пристали? Сами-то кто такие? Воры? Вот сейчас полицию вызову!

– Не стоит беспокоиться, – промурлыкала Люда, доставая из сумочки «корочки», – полиция уже здесь.

– Нет… – пробормотал парень и сделал пару шагов назад, словно желая убежать.

– Простите, что значит ваше «нет»? Может, еще и пистолет продемонстрировать? Для полноты картины, так сказать.

– Не надо, – помотал головой незнакомец. – Просто я не ожидал, что полицейские такие…

– Какие «такие»? – уточнила Людмила. – Продолжайте!

– Я хотел сказать – так выглядят.

– А что вас не устраивает?

– Ладно, проехали, – бросил наглец и быстро осмотрел Люду с головы до ног.

Та, насмешливо улыбаясь, прошла в комнату и уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Парень по-прежнему смотрел на нее с недоверием и удивлением.

– Так как, будем знакомиться, хозяин квартиры? – поинтересовалась Людмила, видя, что собеседник не торопится продолжать разговор.

– Уже познакомились, – буркнул мужчина.

– Неужели? Вы не Ангелина Семеновна, не Евгений. Кто же вы, незнакомец?

– Иван. Иван Шварц.

– Ага! Значит, вы сын Евгения.

– Сын, – поморщился парень.

– А разве нет? Насколько я знаю, у него только один ребенок. Или ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Но я не считаю этого человека своим отцом.

– Вот как? – Люда приподняла брови.

– Да, не считаю! – повысил голос Иван. – И не нужно на меня так смотреть. Я с самого детства чувствовал себя обузой для него. Ни ласки, ни добрых слов, ничего подобного не было. Только тычки, пинки да сожаление о том, что я родился.

– Вы не преувеличиваете?

– Да идите вы!.. – вспыхнул Иван. – Мама всегда говорила мне, что отец меня не любит, а воспитывает только из чувства долга.

– Между прочим, многие отцы вообще напрочь данного чувства лишены, – заметила Люда. – И за всю жизнь ни разу не вспоминают о том, что у них есть дети.

– Лучше так! – огрызнулся парень.

– Лучше? Чем же? Может, вас не кормили? Или вам приходилось донашивать чужие вещи? А может, вы скитались по улицам из-за того, что дома вас били и унижали?

– Послушайте, что вы мне по ушам ездите? Да, я не голодал, и у меня были хорошие игрушки. Но ведь не в этом счастье!

– Не в этом, – согласилась Людмила. – Счастье в том, что ты можешь подарить свою душу близкому тебе человеку.

– Что подарить? – уставился на нее Иван.

Она посверлила его взглядом и махнула рукой.

– Впрочем, не каждый ее имеет, ту самую душу. Так что вы делаете в квартире?

– Осматриваюсь.

– А откуда у вас ключи?

– Это допрос?

– Именно, – кивнула Людмила. – Но если вам неудобно разговаривать здесь, мы можем проехать в отделение. Возможно, там вам будет комфортнее.

– У отца взял, – поспешил ответить Иван, и в его глазах блеснула злость.

– И тот об этом знает?

– Нет, не знает! – рявкнул мужчина.

– Выходит, ключи вы взяли без спроса, – удовлетворенно отметила Люда.

– Я такой же наследник, как он, и имею право на квартиру.

– Интересно, с чего вы это взяли?

– Я внук Ангелины Семеновны!

– Обычно говорят – бабули или хотя бы бабушки. А у вас – Ангелина Семеновна.

– Бабушка – это та, которая рассказывает сказки, печет блины и забирает к себе на выходные. А у меня ничего подобного не было. Ангелина Семеновна нас с мамой не жаловала.

– Так вы ее не любили?

– Кого, маму?

– Бабушку вашу.

– А за что мне ее любить? У нее в голове всегда был только социальный статус и уровень образования. Простых людей она презирала.

– Может, не простых, а неблагодарных?

– Да что вы знаете о благодарности!

– А что вы знаете о любви? – парировала Людмила.

– Значит, так, – набычился Иван, – я не собираюсь обсуждать с вами нашу семью. Если у вас есть конкретные вопросы – спрашивайте.

– Хорошо. Зачем вы сюда пришли?

– Осмотреться. И заодно прицениться.

– Вы собираетесь продать квартиру?

– Собираюсь.

– И ваш отец согласится?

– Ему придется согласиться. Мы живем в однокомнатной хрущевке. Я сплю на кухне. Представляете, как здорово?

– Можно переехать сюда.

– Нет уж, спасибо! За свою жизнь я выслушал столько напыщенных речей, связанных с этой квартирой. О том, что здесь живут талантливые люди, что дом построен для элиты нашего общества, что абы кто никогда не дотянет до того уровня, на котором находится семья Шварц. Ну и все в таком роде. Короче, здесь я жить не буду.

– А я почему-то очень сомневаюсь, что ваш отец даст добро на вашу затею, – заявила Людмила.

– Сомневайтесь на здоровье. Но у него нет другого выхода. Жить вместе с нами он больше не хочет. Я знаю, у папочки есть женщина, и мой родитель просто мечтает, когда у него появится возможность жить собственной жизнью, в которой не будет меня с матерью… Кстати, мама его уже предупредила – или он покупает мне отдельную квартиру, или она оберет его до нитки. Да еще нервы потреплет будь здоров!

– Замечательная у вас маменька. Добрая, отзывчивая.

– Да что вы понимаете? – вновь вспыхнул Иван. – За свою жизнь она столько натерпелась. Знаете, каково это, когда супруг постоянно во всем укоряет? Да еще свекровь считает вторым сортом…

– А где ваша маменька работает?

– Нигде.

– Это как?

– А зачем ей работать? У нее муж есть. Тем более что честным трудом много не заработаешь, а горбатиться за копейки нет смысла.

– Простите, ради бога, за вопрос, который как-то внезапно созрел в моей голове, – усмехнулась Люда. – А сами-то вы кем трудитесь?

– Я пока еще ищу себя, – покраснел Иван. – Не так просто найти работу по душе.

– А вкалывать абы где не хочется, так?

– В целом да.

– В принципе мне все с вами понятно. Но вопрос с ключами по-прежнему остается открытым. Я должна позвонить вашему отцу и сообщить о проникновении в квартиру.

– Можете поступать, как считаете нужным.

– Тогда попрошу вас сдать ключи и покинуть помещение.

– С какой стати? – огрызнулся Иван.

– С такой, что идут следственные мероприятия, а вы им мешаете.

– Следственные мероприятия? – Шварц-младший быстро-быстро заморгал глазами. – Что вы хотите этим сказать?

– Мы пока еще разбираемся в обстоятельствах смерти вашей бабушки.

– А разве… – парень запнулся. – Разве с ней что-то не так?

– В данный момент ничего не могу сказать, – широко улыбнулась Люда. – Тайна следствия.

– Но ведь старая карга… то есть Ангелина Семеновна, – поправился Иван, – повесилась. Или я чего-то не понял?

– А вы у отца спросите. Думаю, он вам расскажет.

Иван вспыхнул, бросил ключи на столик и, резко развернувшись, выбежал из квартиры.

– Неприятный тип, – заметил Громов, когда за ним захлопнулась дверь.

– Пожалуй, я понимаю Евгения. Мне бы тоже не хотелось иметь такого сына.

– Скорее всего, он сам в этом виноват.

– Нет, Шурик. Как бы там ни было, его отпрыск – жуткий эгоист. Его никто не интересует, кроме собственной персоны.

– Обиды детства самые сильные, – возразил Саша. – В зрелом возрасте можно рассуждать о том, что правильно, а что нет, в детстве же хочется, чтобы нас просто любили.

– А тебя мама любила, когда ты был маленький?

– Конечно, любила.

– И посвящала тебе все свое время?

– Люда, ты прекрасно знаешь, что мамы рядом со мной почти никогда не было.

– Но ты на нее не в обиде?

– О какой обиде может идти речь? Я просто любил ее, вот и все!

– Тебе не кажется, что это и есть ответ на ту ситуацию, которая перед нами развернулась? – поинтересовалась Люда, откинувшись на спинку кресла. – Просто кто-то умеет любить, а кто-то является обычным потребителем. Ангелина Семеновна имела право недолюбливать невестку. Сначала та выбрала себе самую примитивную профессию, не пожелав учиться и чего-то добиваться в жизни, потом и вовсе бросила работу. А ведь женщина тоже должна реализоваться, даже несмотря на то, что муж неплохо зарабатывает. Тогда она сможет уважать себя, не превратится в вечно ноющую нахлебницу. Заметь, Марина и сыну Ване внушила те же самые мысли. А ведь он взрослый уже мужик. И должен сам зарабатывать. Знаешь, я не буду осуждать Шварца-старшего, если он разведется с женой и начнет новую жизнь. Хотя в принципе я против разводов.

– В общем, я с тобой согласен, – кивнул Александр. – Сидеть на шее родителей всю жизнь просто недостойно человека. А ты заметила, с каким видом Иван сообщил, что отец обязан купить ему квартиру?

– На месте Евгения я бы переселилась сюда, а парочку нахлебников – супругу и сыночка – оставила в хрущевке. По-моему, он имеет на это право.

– Если честно, не понимаю, почему бы ему так и не сделать.

– Потому что сынуля жить с мамулей не собирается, хочет иметь отдельные апартаменты. А на всех квартир не хватит. Если Марина останется в однушке, а Евгений переедет сюда, то Ванюша останется не у дел. Вот он и заговорил о продаже квартиры. За ту цену, которую можно выручить за нехилые квадратные метры в этом доме и в этом месте, можно купить две хорошие квартиры. Правда, уже не в центре, хотя последнее не столь важно.

– И все-таки я не понимаю… – начал Саша и остановился.

– Чего именно? – осведомилась Людмила.

– Если Иван так ненавидит отца и бабушку, зачем претендовать на наследство? Я бы никогда не потерпел подачек из рук человека, которого выносить не могу.

– Ты считаешь квартиру подачкой? – хмыкнула Люда. – Да многие за такую подачку готовы родную мать продать!

– Значит, чего-то в этой жизни я не понимаю.

– Все ты понимаешь, – нежно произнесла Людмила. – И если бы остальные понимали жизнь так же, она была бы прекрасна!

– Ты и правда так считаешь? – приподнял брови Александр.

– Не просто считаю – уверена!

– Спасибо, моя хорошая! Иногда мне кажется, что я не от мира сего, что мои мысли несут меня не в ту сторону. Но если ты говоришь, что все в порядке, тогда ладно.

– Вставай с дивана, философ, пойдем осматривать апартаменты, – хохотнула Людмила и выбралась из кресла.

Квартира оказалась трехкомнатной. Кроме жилых комнат, здесь имелось помещение, соединяющее гостиную с балконом, и Саша, как ни старался, так и не смог понять его предназначения. Помещение было пустым. Ни мебели, ни цветов вдоль стен, что позволило бы предположить, что здесь мог быть зимний сад. Зато остальные комнаты оказались битком набитыми старинной мебелью и разнообразными безделушками. И Александр подумал: если Иван все-таки доберется до всего этого, то неплохо нагреет руки. Жаль, конечно. Будь он, Саша, законодателем, непременно запретил бы подобным родственничкам наследовать добро.

Одна из комнат оказалась спальней Ангелины Семеновны. Люда долго рассматривала кровать из натурального дерева с причудливым узором, идущим по спинке, а затем любовалась комодом, принадлежащим, видимо, к тому же набору, что и кровать.

Следующая комната явно была столовой. Скорее всего, в былые времена хозяева устраивали здесь приемы, принимали гостей. Люда особенно тщательно осматривала стены на предмет обнаружения необычных рисунков, но, как ни старалась, так ничего и не нашла.

– Видимо, «наш» призрак предупредил о смерти Ангелины Семеновны только Маргариту, – наконец вынесла она свой вердикт.

– А может, привидение общалось со старушкой другим способом? – предположил Саша.

– Другим? – Людмила задумалась. – Что ж, вполне возможно. Вот только каким?

– Например, явилось ей в образе покойного мужа и призвало к себе. Сосед сверху говорил, что духи способны принимать любое обличье, покойники могут дать о себе знать самым неожиданным способом.

– М-да, – покачала головой Люда. – Попробуй тут разберись, кто к кому и зачем приходил. Что ж, нам здесь больше делать ничего. Ничего нового мы для себя не вынесли.

– Придется искать другой путь, как разобраться с Маргаритиным привидением, – вздохнул Александр.

– Найдем! – уверенно сказала Людмила. – А теперь я предлагаю сходить в театр.

– В театр? – изумился Громов. – Но у нас совсем нет времени…

– Мы идем в театр, и точка!

– Как скажешь, – пожал он плечами. – Куда поедем?

– Тут недалеко, вполне сможем дойти пешком.

– Подожди, ты хочешь пойти в театр, где работает госпожа Торова? – только сейчас догадался Саша.

– Иногда и на тебя снисходит озарение! – хмыкнула его любимая.

– А какова цель нашего похода?

– Мне очень хочется посмотреть на Маргариту.

– Ты хочешь оценить ее как актрису?

– Вот еще! Я хочу отследить призрака. Если ты помнишь, привидение преследует женщину не только дома, но и на улице. А иногда и в театре. Сегодня мы с тобой будем наблюдателями и, возможно, тоже сможем увидеть сию надоедливую сущность.

– Прекрасная идея! – воскликнул Саша.

– Я всегда полна идей, – улыбнулась Люда. – А вот с тобой что-то происходит. Кто из нас занимается поиском, я или ты?

– Просто ты немного опережаешь меня в полете мыслей, – улыбнулся Александр.

– Это потому что я умная.

– Это потому что ты лезешь не в свое дело. Вот если бы сидела у себя в отделе, а я посвятил себя поимке призрака, мог бы продвинуться гораздо дальше.

– Несомненно! – язвительно ответила Люда. И задумалась.

– О чем размышляешь?

– Обидеться или нет. С одной стороны, ты прав, дело твое. Но с другой… Говорить так – весьма невежливо.

– Вообще-то я пошутил. Пусть твои идеи оказываются проворнее моих, зато ты находишься рядом со мной.

– И, заметь, совершенно официально. – Она подняла вверх указательный палец. – Кстати, нужно будет сообщить Валентину Петровичу, что я еще не закончила разбираться со смертью Ангелины Семеновны. Пусть он пока на меня не рассчитывает.

– Я думаю, обычно он так и делает.

– Хам! – воскликнула Люда. – Но я все равно тебя люблю.

Глава 14

– Хороша! – шепнул Саша подруге.

Вот уже полчаса он не отрывал глаз от сцены. И хотя актриса Маргарита Торова сказала не более двадцати слов, образ, вылепленный ею, вызывал восхищение. Маленькая, испуганная, практически прозрачная… Самым ярким пятном на лице были васильковые глаза, и Саша видел, как они сверкали, даже с пятого ряда.

Если бы его спросили, о чем пьеса, Александр затруднился бы ответить. Да и, честно сказать, Громов не любил театральные спектакли, его всегда клонило в сон. Причем неважно, какая постановка разворачивалась на сцене. Однако сейчас он внимательно понаблюдал за Маргаритой и пытался определить, что та чувствует.

– Да, смотрится неплохо, – шепнула в ответ Люда. – Но с настроением у нее полный швах.

– С чего ты взяла?

– Неужели не видишь, что актриса буквально места себе не находит? Посмотри внимательнее! По-моему, еще немного, и она просто впадет в истерику.

Только сейчас до Саши дошло, что страх Маргариты, вернее героини, которую та изображает, вовсе не задумка режиссера. Женщина действительно находилась в состоянии панического ужаса. Ее взгляд то и дело перебегал к боковому входу, останавливался там, затем следовал судорожный вздох, который Александр угадывал, и Марго торопливо отводила глаза.

Он попытался разглядеть, что так пугало Торову, но, кроме неясных теней и тусклой лампочки, ничего не рассмотрел. Поэтому сосредоточился на спектакле, желая оценить игру Маргариты. Однако за оставшиеся несколько минут так и не смог понять, о чем была пьеса.

Действо закончилось, артисты взялись за руки, подошли к краю сцены и поклонились, что вызвало целый шквал аплодисментов. Саша вежливо похлопал, по-прежнему недоумевая, что здесь происходило и в чем смысл проведенных в театре полутора часов.

– Пошли, чего расселся! – прошипела ему в ухо Люда и, взяв за руку, потащила за собой.

Громов думал, что уж теперь-то они точно поедут домой, но любимая, миновав холл, направилась дальше.

– Где гримерка Маргариты Торовой? – спросила она у женщины в форменной одежде.

– Предпоследняя по коридору, – ответила та.

– Спасибо, – кивнула Люда и поторопилась в указанную сторону.

– А мы ей не помешаем? – засомневался Саша, в который раз удивляясь, как подруга умудряется столь быстро передвигаться на высоких каблуках. Сам-то он еле-еле за ней поспевал.

– Я думаю, Марго нам обрадуется. Видимо, что-то произошло. Иначе бы женщина вела себя совершенно по-другому.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– А чем, по-твоему, вызван ее страх?

– Возможно, она просто прониклась ролью. Для трагической актрисы это вполне объяснимо.

– Для какой актрисы?

– Я имею в виду постановку с печальным концом.

– Значит, по-твоему, мы сейчас посмотрели трагедию?

– Наверное, – пожал он плечами. – Я не особо вникал в смысл.

– Шурик! Нам показывали комедию! Зал смеялся! Или ты не слышал?

– Видимо, слишком засмотрелся на Маргариту, – пробормотал Александр.

– Значит, так! – Люда остановилась посреди коридора и уперла руки в бока. – Слушай мою команду: с этого дня раз в месяц я буду выводить тебя в театры. И не спорь! Твое воспитание оставляет желать лучшего. Это ж надо, не отличить комедию от трагедии!

– Люда, я не люблю театры, – поморщился Громов. – Мне там скучно.

– А мы выберем такие, где будет весело.

Саша тяжело вздохнул. Спорить с Людмилой не имело никакого смысла, скорее, ее можно переубедить. Потом. Когда она немного остынет.

Девушка с минуту посверлила его глазами и, удовлетворенно вздохнув, направилась дальше.

В гримерке Маргарита была не одна. Возле стены сидела еще одна актриса, которая бросила на вошедших быстрый взгляд, но ничего не сказала, а продолжила снимать со своего лица грим.

Маргарита даже не посмотрела в сторону посетителей. Похоже, вовсе не заметила их. Женщина, не отрываясь, смотрела в зеркало и механически расчесывала волосы.

– Добрый вечер, – поздоровалась Люда и сделала по направлению к ней пару шагов.

Торова по-прежнему была погружена в себя.

– Добрый вечер! – повысила голос Людмила.

Только после этого Маргарита оторвалась от созерцания своего отражения и уставилась на нее.

– Как вы здесь оказались? – спросила она.

– Мы были на спектакле.

– Вот как? – В голосе актрисы не было никаких эмоций.

– Что происходит, Маргарита? – Люда села рядом с женщиной и взяла ее за руку. – К вам опять приходил призрак?

– Вы его тоже видели? – Маргарита неожиданно проявила заинтересованность.

– Мы – нет. Но с вами явно что-то происходило.

– Он снова в театре, – тихо сказала она и покосилась на соседку. – И снова меня мучает.

– Значит, вы видели привидение?

– Видела… – Рот женщины болезненно искривился. – Да оно не отходило от меня ни на шаг! Вернее, она. Это девушка в белом платье и с венком на голове.

– А теперь поподробнее, – попросила Люда и вся обратилась во внимание.

– Помните, я вам рассказывала, что во время одного из спектаклей на сцене появлялась тень?

Людмила с Александром кивнули.

– Когда ту постановку сняли из репертуара, тень пропала, но стала появляться на улице и в подъезде. А потом и до дома добралась.

– Да, мы все это помним, – кивнула Люда.

– Но на сцене она больше никогда не появлялась. Поэтому спектакли для меня были единственной отдушиной, в театре я ничего не боялась и позволяла себе раскрываться полностью.

Актриса замолчала.

– Но сегодня что-то произошло, да? – нарушил молчание Саша.

Женщина медленно кивнула.

– Что?

– Она стояла там весь спектакль, – шепотом ответила Маргарита.

– Кто – она? И где – там?

– Девушка в белом платье. Я ее сразу заметила, как только вышла на сцену. Она была возле бокового прохода.

– И что она там делала?

– Стояла. Просто стояла и смотрела на меня. Буквально не отрывала от меня глаз. Я даже не помню, как отыграла роль. Наверное, ужасно. Знаю, что слова вылетали из меня сами, автоматически. Правда, Каролина, – Марго мотнула головой в сторону своей соседки, – пару раз толкала меня в бок, когда я забывала вовремя вступать. И даже поинтересовалась, не больна ли я.

– Мы сейчас можем пройти на сцену?

– Зачем? – В голосе Маргариты послышался испуг.

– Покажете, где стоял призрак.

Актриса чуть помедлила, а потом решительно встала.

– Пойдемте.

Они вышли из гримерки. Марго уверенно пошагала по коридору, но то и дело бросала по сторонам настороженные взгляды. Потом, не выходя в холл, толкнула какую-то дверь, и все трое оказались по ту сторону рампы, на сцене.

Саша посмотрел в зал и удивился: надо же, все как на ладони! Он и не ожидал, что каждое кресло, каждый зритель находятся как будто прямо перед артистом.

Маргарита осторожно вышла на середину сцены и с ужасом уставилась на боковой проход. Громов проследил за ее взглядом. Никого.

Сейчас и в зале, и на сцене было почти темно. Только несколько слабых лампочек тускло освещали все вокруг. Люда решительным шагом обошла сцену, заглянула за занавес и наконец остановилась рядом с Маргаритой.

– Так где вы видели призрака?

Женщина махнула рукой в сторону прохода.

– Вы и сейчас его видите?

– Нет, сейчас там никого нет.

Актриса с облегчением выдохнула и уже без страха направилась к тому месту.

– Вот тут она и была. Стояла на нижней ступеньке и смотрела прямо на меня.

– Значит, девушка в белом платье и венке, так? – задумчиво протянула Людмила и принялась тщательно осматривать ступеньки и стену, возле которой, по словам Торовой, стоял призрак.

– Мне так показалось, – кивнула Маргарита.

– И что нам это дает? – Люда посмотрела на Сашу.

– Я бы сказал, что наш призрак активизируется, – задумчиво ответил тот.

– Что значит – активизируется? – побледнела Марго.

– Он начал себя показывать. Сначала вы видели только тень, а сейчас уже различаете облик.

– Но, может, дело не в призраке, а в самой Маргарите? – предположила Люда.

– Во мне? – испугалась женщина. – Что вы имеете в виду?

– Мы предположили, что призрак выбрал вас потому, что у вас оказались некие способности, которые позволили вам его почувствовать. Почему эти способности вдруг открылись – вопрос второй. Возможно, вы слишком вошли в образ того привидения, которое играли, и вышли на некий астральный уровень, в результате чего и стали видеть души умерших. Сейчас нет смысла гадать, что именно произошло, мы говорим о случившемся как о факте. Раз такие способности у вас появились, значит, вполне вероятно, они развиваются. Поэтому вы уже наблюдаете не просто тень, не только ощущаете присутствие призрака, но и видите вполне различимый образ.

– То, что вы говорите, ужасно! – воскликнула Маргарита, и ее голос зазвенел от страха. – Я не хочу видеть призраков! Мне не нужны эти нелепые способности! Я хочу жить, как раньше, избавьте меня, пожалуйста, от… от… – Женщина просительно вытянула вперед руки.

Саша смущенно крякнул. Как-то плохо у него все выходит. Взялся за работу, но пока еще топчется на месте. Вместо того чтобы оберегать Маргариту от ненужных страхов, разбирается со смертью Ангелины Семеновны. Зачем? И так понятно, что старушка повесилась. И скорее всего, причина этого – старые грехи, как сказал ее сосед сверху. Хотя в Людиных словах тоже есть резон. Если бабушку довел до смерти неупокоившийся дух, то где гарантия, что это не та же самая душа, которая является Маргарите? А раз так, то есть вероятность помочь Маргарите через расследование смерти Ангелины Семеновны.

Громов невольно хмыкнул. Похоже, он снова вернулся к тому, с чего начал. Значит, нужно продолжать разбираться в ситуации. Причем в самом широком смысле разбираться, рассматривать ее со всех сторон, а не так однобоко, как хотелось бы Маргарите.

– Проводите экскурсию для поклонников, Маргарита Андреевна? – послышался из глубины зала незнакомый голос.

Саша напряг зрение, но никого не увидел.

– Провожу, Михаил Петрович, – ответила она. – Надеюсь, вы не против?

Из темноты показался силуэт мужчины.

– Для вас – все, что угодно!

Мужчина сделал еще несколько шагов, и Саша увидел невысокого полноватого человека средних лет. Его лицо буквально лучилось от счастья.

– Я всегда рад новым почитателям вашего таланта.

– Скажете тоже, таланта… – махнула рукой Маргарита.

– Ах, не скромничайте! Если бы вы изъявили желание, то могли бы претендовать на главную роль. Я слышал, как режиссер говорил, какая вы замечательная актриса. А вы уже бывали в нашем театре? – повернулся он к Людмиле.

– Сегодня я здесь в первый раз, – ответила та.

– Постойте… – Мужчина вдруг приосанился, втянул живот, стараясь выглядеть выше и стройнее. – Вы ведь тоже актриса, не так ли?

– Нет, – покачала головой Люда, едва сдерживая смех.

– Как нет? – искренне удивился Михаил Петрович. – С такой-то внешностью!

– А разве все красивые девушки обязательно должны стать артистками?

– Не обязательно, но желательно. Красота не должна прятаться в стенах служебного кабинета или квартиры. Она должна идти в массы! А знаете что… – мужчина чуть не задохнулся от внезапно пришедшей ему в голову идеи. – Приходите к нам завтра. Часа в три. Я переговорю с режиссером, он вас посмотрит.

– Зачем? – В Людиных глазах появилось недоумение.

– Как зачем? А вдруг вы нам подойдете? Сначала вам доверят роль второго плана, а потом, может быть, и что-нибудь поинтереснее.

– Но я не хочу блистать на сцене, – покачала головой Людмила.

– Как?! – Человечек даже опешил от такого ответа. – Все хотят стать знаменитыми.

– Блеска мне и в жизни хватает. Так что извините.

– Что ж, тогда будем наслаждаться красотой Маргариты Андреевны. – Он осмотрел Людмилу с головы до ног. – Как жаль… Если вдруг передумаете, милости просим. Я лично замолвлю за вас словечко.

– Михаил Петрович, вы во время спектакля ничего подозрительного не заметили? – поинтересовалась Маргарита.

– Нет. А что случилось? – тут же всполошился он.

– Так, ничего. Просто мне показалось, что около сцены находились посторонние.

– Ну что вы! Откуда им взяться? Я лично наблюдал за спектаклем. Все прошло, как обычно. А у вас вот новые поклонники появились… – Михаил Петрович подмигнул Марго и опять с восхищением посмотрел на Людмилу. – Надеюсь, что теперь они будут частыми гостями нашего театра. Но другой вашей поклонницы что-то давно не видно.

– Вы кого имеете в виду?

– Как будто вы не знаете… Она всегда сидела в первом ряду. И всегда с букетом. Каждую неделю обязательно появлялась. Последний раз приходила в апреле, в руках у нее были первые весенние цветы.

– Кажется, я поняла, о ком вы говорите, – кивнула Маргарита. – Но обычно я не смотрю в зал, так мне проще сосредоточиться.

– Приходите к нам, – снова переключился на Люду Михаил Петрович. – Вот мой телефон… – Он покопался в карманах и вытащил визитку. – Если решите нагрянуть внезапно – позвоните. Я обязательно оставлю вам местечко.

– Благодарю. – Людмила ослепительно улыбнулась и тряхнула грудью.

Мужичок снова задохнулся от восторга и некоторое время не мог вымолвить ни слова.

– Буду ждать, буду ждать, – наконец вернулся к нему дар речи. – А теперь попрошу вас на выход. Маргарита Андреевна, вы же знаете, что гостям не положено находиться на сцене.

– Мы уже уходим, – заверила актриса Михаила Петровича и быстро пошла за кулисы.

Людмила и Саша направились следом за ней.

Глава 15

– Вот видите, Михаил Петрович тоже ничего не видел, – с горечью сказала Маргарита, когда все трое оказалась на улице.

– Это и неудивительно. Если бы призрак был виден всем, вы бы так не мучились. Все было бы гораздо проще. Ведь в кругу друзей, родных и близких легче переживать неприятности, чем в одиночку. Кстати, как ваш супруг? Поддерживает вас?

– Аркаша умница! Но сегодня, к сожалению, у него совещание, поэтому я и осталась в одиночестве.

– А почему бы вам не пригласить к себе какую-нибудь подругу?

– Подругу? – Маргарита задумалась. – Вообще-то можно. Пожалуй, позвоню Полине. А если Аркаша сильно задержится, оставлю ее ночевать. Квартира большая, Поля никого не стеснит.

– Вот и отлично! – повеселел Александр. – Самое главное, чтобы вы сейчас не остались одна. Конечно, ничего плохого призрак вам не сделает, а вот подпортить нервную систему способен.

– Аркадий хотел бы с вами поговорить, – сообщила Маргарита, остановившись возле своего подъезда.

– О чем?

– О том, как продвигается наше дело.

– А… – Громов почему-то смутился. – Когда мы можем это сделать?

– Завтра до обеда муж будет дома. Было бы неплохо, если бы вы выбрали время и забежали к нам хотя бы на полчаса.

– Мы придем, – заверил клиентку Александр и открыл перед ней дверь подъезда.

Хмурый охранник Павел скользнул по вошедшим взглядом, кивнул господе Торовой и снова уткнулся в газету.

– А давайте мы проводим вас до квартиры? – вдруг предложила Люда. – На всякий случай.

– Прекрасная идея! – обрадовалась Маргарита. – Больше всего я боюсь именно подъезда. Никогда не знаешь, что ожидает тебя на следующей лестничной площадке.

Она повернулась к охраннику:

– Павел, мои спутники поднимутся со мной. Они долго не задержатся.

– Как скажете, Маргарита Андреевна.

– Пойдемте.

Актриса двинулась вперед. Александр шел следом. Замыкала шествие Людмила. На Сашин взгляд, в подъезде все было тихо и мирно. Лампочки горели ярко, стены и пол блестели чистотой. Двери квартир, мимо которых они проходили, выглядели солидно и дорого. Перед каждым поворотом Маргарита задерживала дыхание, замедляла шаг и с опаской поглядывала на очередной лестничный пролет. Громов слышал, как у нее вырывался вздох облегчения, когда впереди никого не обнаруживалось.

– Вот я и дома, – почти весело сообщила женщина, отпирая дверь квартиры. – Спасибо вам за то, что проводили.

– Не за что, – пожал плечами Саша. – Может, вы хотите, чтобы мы вошли?

– Вообще-то я старюсь держать себя в руках, но… Пожалуй, вам действительно лучше войти, – наконец решила актриса. – Я вас долго не задержу. Осмотрю кухню и библиотеку, а потом можете быть свободны.

Маргарита вошла в квартиру и, включая везде свет, принялась заглядывать в комнаты. Минут через десять осмотр был закончен.

– Вроде все в порядке, – развела женщина руками. – И я уже позвонила Полине, она сейчас придет. Так что можете больше за меня не волноваться.

– Тогда спокойной ночи. Завтра до обеда мы к вам заедем.

– Мне показалось или атмосфера в доме и правда весьма накалена? – оказавшись на лестничной площадке, спросил Саша у Людмилы.

– Сложно сказать, – задумчиво ответила та. – Чаще всего мы сами себя накручиваем, а потом все сваливаем на атмосферу или обстоятельства. Допустим, ты бы не знал, что за Маргаритой бродит призрак. В этом случае тебе тоже было бы не по себе?

Александр остановился и задумался.

– Не знаю, – наконец произнес он. – Я ощущаю беспокойство. То ли за Маргариту, то ли просто чувствую ее волнение. Все так перемешалось.

Люда кивнула и стала спускаться вниз.

– Что это? – вдруг обеспокоенно воскликнула девушка и остановилась.

– Что случилось? – насторожился Саша. – Ты что-то увидела?

Но Людмила только покачала головой и прижала палец к губам. Некоторое время она стояла молча, а потом тихо сказала:

– На нижних этажах нет света. Ты заметил?

Только сейчас Громов обратил внимание, что же его насторожило. Света и в самом деле не было, что казалось странным. Совсем недавно, когда поднимались к квартире Торовых, все было в полном порядке.

– Думаешь, неспроста? – шепотом поинтересовался Саша.

– Понятия не имею. Но мне это не нравится.

Люда тряхнула головой и осторожно пошла вниз. Александр – следом. Один этаж, второй… Оба двигались не торопясь, то и дело поглядывая вниз через перила.

– Ага, на следующем этаже уже светло, – удовлетворенно заметила Людмила, когда после очередного пролета впереди блеснул свет. – Наверное, лампочки перегорели.

– Сразу все? – удивился Громов.

– Иногда и такое бывает. А почему нет? – спросила девушка скорее для себя, потому что Саша возражать явно не собирался. И вдруг прибавила шагу. – Давай поторопимся, мне как-то не по себе.

Однако шаг с последней ступеньки пролета получился неловким, каблук у туфли неожиданно подвернулся, и Люда, охнув, присела и громко вскрикнула:

– Черт!

«Черт, черт…» – пробежало по подъезду эхо.

– Кажется, каблук сломала, – уже тише сообщила Людмила. – Как жаль, мои любимые туфли.

– Удивляюсь, как они вообще держатся, – хмыкнул Саша. – Если учесть, сколько на них выпадает нагрузки, ты должна покупать новую пару как минимум раз в неделю.

– По большому счету, так и есть, – ответила любимая. – Но эти туфли продержались дольше всех. Помоги мне встать…

Александр подал ей руку, и Люда с трудом поднялась со ступеньки.

– Не торопись, – заботливо сказал он, помогая ей спускаться. – Не хватало еще ноги переломать.

– Не вижу, куда ступать, – пожаловалась девушка.

– А ты на ощупь.

– Легко тебе говорить! Знаешь, как сложно ходить, если ноги получились разной длины.

– А ты разуйся.

– Тогда тебе придется меня нести.

– Ну и что? Идти вниз совсем не трудно.

– Тебя всегда устраивали более легкие пути, – хмыкнула Люда.

– Кто бы говорил!

– На что ты намекаешь? – удивилась она. – Я не боюсь трудностей!

– Трудностей – да, – согласился Александр, подхватывая любимую на руки. – А кто решил сказать помощнику, что продолжаешь дело Ангелины Семеновны, хотя на самом деле там все давно ясно?

– Ты считаешь, я так сказала, потому что испугалась сообщить правду?

– Конечно!

– И какую же правду я побоялась озвучить?

– Ты не захотела признаться, что на самом деле безумно хочешь быть рядом со мной, а твоя кабинетная работа создает для этого препятствия.

– Александр Витальевич! Вы самонадеянный болван! – сурово произнесла Люда и бросила на него выразительный взгляд.

– Вот как? Так, может, мне вас отпустить, Людмила Аркадьевна?

– Отпустите, Александр Витальевич, я как-нибудь доковыляю. И займусь своей кабинетной работой. А вы бегайте по этажам и ищите свое привидение.

– Пожалуй, вы слишком много говорите, госпожа начальница. Хотя о чем это я? У женщин язык точно без костей, все перемелет.

– Вы хотите закрыть мне рот?

– С удовольствием! – И Саша прильнул к губам любимой.

– Любопытный способ… – промурлыкала Люда, когда он, переводя дыхание, поставил ее на ноги. – Пожалуй, мне нравится.

– Мне тоже, – улыбнулся Александр. – Так что там по поводу того, чтобы вам, Людмила Аркадьевна, спускаться дальше самостоятельно?

Ответить Люда не успела.

– Уууу… – разнеслось по подъезду.

Девушка замерла с открытым ртом. Наконец, заикаясь, спросила:

– Ч-что это было?

– Похоже на всхлип, – осторожно сказал Саша. – Кто здесь? – негромко крикнул он и прислушался.

Но в ответ ему раздался только тихий шелест. Как будто чья-то одежда задевала стены и перила.

– Кто здесь? – уже во весь голос повторил Громов, а Люда обвила его шею руками.

Где-то вдалеке раздались едва различимые шаги, и все затихло. На какое-то время пара замерла молча, с бьющимися в унисон сердцами. Но сколько оба ни прислушивались, так больше ничего и не услышали. Они простояли так минут пять, а потом Люда, по-прежнему молча, натянула туфлю со сломанным каблуком и поковыляла вниз.

Темнота казалась просто-таки гнетущей, хотя уже совсем близко был виден свет. Когда они наконец-то достигли второго этажа, где лампочка горела в полную силу, девушка облегченно вздохнула.

– Кажется, я начинаю понимать Маргариту, – сообщила она, заглядывая наверх между перилами. – Ожидание опасности – самое поганое чувство, которое я когда-либо испытывала.

Павел все так же читал газету и только бросил быстрый взгляд на растерянную пару.

– У вас полподъезда в темноте, – сообщила Людмила, старясь не показывать недавно испытанного страха.

– В каком смысле? – парень оторвался от газеты.

– Лампочки не горят.

– Не может быть!

– Почему же не может? – язвительно спросила Люда.

– Полчаса назад все было в порядке.

– Откуда вы знаете?

– Жильцы с последнего этажа спускались. Если бы свет не горел, они бы мне об этом сообщили.

– Значит, лампочки погасли позже. И мы вам об этом сообщаем.

Охранник, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола и направился к перилам. Там он задрал голову вверх и долго смотрел вверх.

– Вы ошиблись, – наконец, сказал он. – В подъезде все в порядке.

– И все-таки не поленитесь, пройдите по этажам, – не успокаивалась Люда.

– Мне это ни к чему. Вон, видите за дверцей распределительный щиток? – мотнул парень головой на прозрачный прямоугольник, встроенный в стену. – Все огоньки зеленого света. Если где-то произойдет сбой, огонек станет красным. Понятно?

Люда растерянно подошла к окошечку. Там и правда светились только зеленые лампочки.

– И все-таки, когда мы спускались, света не было, – упрямо повторила она.

– Хорошо, я поднимусь и посмотрю, – кивнул Павел. – А вы посидите здесь. Я быстро!

Он в два прыжка поднялся на несколько ступенек и исчез наверху. Отсутствовал охранник минут пять. А когда вернулся, подозрительно посмотрел на Люду:

– Не знаю, зачем вам это было нужно. Может, вы меня таким образом решили разыграть? Предупреждаю, я подобные шутки не принимаю. И в следующий раз разговор с вами будет особым.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась Люда. – Свет горит?

– На всех этажах, – подтвердил Павел.

– Вы уверены?

– Можете сами подняться и посмотреть.

– Нет уж, – решительно произнесла девушка. – Как-нибудь в другой раз.

– Ты что-нибудь понимаешь? – нахмурилась она, выходя из подъезда.

– Ничего.

– Но ведь призрак не мог появиться просто так. Значит, он хотел нам о чем-то сказать.

– Вполне возможно.

– И это что-то связано либо с Маргаритой, либо с Ангелиной Семеновной.

– Почему ты так решила?

– Потому что здесь мы имели дело только с ними.

– Это ничего не значит. Может, призрак хочет сообщить нам совершенно о другом. Сначала он пытался донести свою информацию до Маргариты, но у него не получилось. А когда та пригласила расследовать сущность аномальных явлений нас, решил действовать уже не через посредника, а обратиться непосредственно к компетентным лицам. То есть к нам.

– Занимательная версия, – кивнула Люда. – Но мне она не по душе.

– Почему?

– Потому что у меня нет желания еще раз встретиться с этой сущностью в темном подъезде.

– А знаешь что… – Саша задумался.

– Что?

– Не привлечь ли нам к этому делу Стаса? Отвезем в его в Маргаритину квартиру, а потом поднимемся к Ангелине Семеновне. Вдруг он что-то почувствует?

– Неплохая идея, – одобрила Люда. – Стас точно не испугается. Призраки – как раз его стихия.

– Завтра к нему отправимся.

– Но сначала забежим к Торовым?

– Наверное. Аркадий просил заехать до обеда, ведь во второй половине дня он будет занят.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнула Людмила. – А потом встретимся с Евгением Шварцем, и я отдам ему ключи от квартиры. Пожалуй, придется сообщить Валентину Петровичу, что с историей Ангелины Семеновны мне еще придется повозиться.

Александр хмыкнул, а его любимая завела мотор.

Глава 16

Стас работал в ночную смену. Поэтому после окончания рабочего дня, а именно ровно в восемь ноль-ноль утра, не очень обрадовался, увидев возле своего кабинета Люду и Сашу.

– Вы соскучились или как? – спросил он, снимая больничную форму и надевая обычную одежду.

Люда вежливо отвернулась, а Саша кивнул:

– Очень соскучились!

– До такой степени, что не могли дождаться, пока я приеду домой и немного посплю?

– Ага!

– Рассказывайте, что там у вас опять случилось.

– Стасик, ты считаешь, что мы не можем приехать просто так? – фальшиво удивился Громов.

– Не можете, – отрезал Станислав.

– Похоже, ты нас совсем не знаешь…

– Наоборот, я знаю вас гораздо лучше, чем вы можете себе представить. Так что случилось?

– Ты не мог бы съездить с нами в одно место?

– Куда именно?

– В дом на Берсеневской набережной. Слышал о таком?

Стас внимательно посмотрел сначала на Сашу, потом на Люду.

– Ну, и во что вы опять ввязались?

– С чего ты взял, что мы куда-то ввязались? Вполне обычное дело.

– Когда дело действительно обычное, вы меня не привлекаете.

– Оно простое, но в нем есть несколько непонятных для нас моментов.

– А почему ты решил, что у нас проблемы? – подала голос Люда.

– Этот дом славится разными странными историями, – сообщил Стас, запирая кабинет. – У меня в детдоме был товарищ, у которого то ли дед, то ли прадед получил там квартиру, и с тех пор ни один из его потомков не доживает до зрелого возраста. Их дети воспитываются в детском доме, потому что нет родственников, которые могли бы о них позаботиться. Зато есть квартира в том самом доме, куда каждый из достигших совершеннолетия детей возвращается, уходя из воспитательного заведения. А потом все идет по тому же кругу. Так вот, мой приятель поклялся продать злополучную квартиру, как только получит право ею распоряжаться, и купить что-нибудь попроще, без печальных историй, так сказать, в анамнезе.

– Занимательный рассказ, – кивнул Саша, и на душе у него стало совсем неспокойно.

– Так ты поедешь? – поинтересовалась Людмила.

– Куда ж я от вас денусь… – вздохнул Стас. – Похоже, вы сами не знаете, во что вляпались.

Примерно через час Люда тормозила около десятого подъезда. На улице на удивление было весьма многолюдно. Возле дома стояла толпа старушек и старичков, которые оживленно переговаривались. Видимо, хорошая погода выгнала их из пока еще не прогретых солнцем квартир на улицу. На подъехавшую компанию аборигены не обратили никакого внимания.

В подъезде снова дежурил Павел. Увидев Люду, а следом за ней Сашу, он ничем не выдал своих эмоций, хотя вчера явно на этих посетителей разозлился.

– Снова к Торовым? – спросил он, бросив на них быстрый взгляд.

– А вы снова дежурите? – в том же тоне откликнулась Люда.

– Напарник в отпуске, – неожиданно добродушно ответил Павел, – вот и приходится пахать за двоих.

– Тяжело, наверное.

– Непросто. К вечеру внимание ослабевает, усталость сказывается, и я, бывает, срываюсь. Простите, если я вчера вам нагрубил.

– Ничего страшного, – улыбнулась Люда. – С каждым бывает.

– Проходите, – кивнул парень. – Это с вами? – Павел перевел взгляд на Стаса.

– С нами, – кивнул Саша.

– Документы, пожалуйста.

Стас удивленно приподнял брови, но ничего не сказал, а только протянул охраннику паспорт.

– Все в порядке. Можете подниматься. Аркадий Павлович предупредил, что вы зайдете.

– Как нехорошо получилось, – вдруг сказал Саша, поднимаясь по лестнице.

– Ты о чем? – удивилась Люда.

– Мне совершенно не о чем докладывать.

– Как не о чем? А история дома? Ты же полночи просидел в Интернете.

– Историю к делу не пришьешь. Тем более я все равно не нашел ничего достойного внимания.

– Ничего страшного. За один день подобные дела не решаются. Расскажешь все, что знаешь, а там видно будет. Может быть, Аркадию окажется пока достаточно и этого материала. Во всяком случае, будет полезный экскурс в историю. А то, похоже, Торов о доме вообще ничего не знает.

Они остановились перед дверью Торовых, и Саша, тяжело вздохнув, позвонил. Дверь открыла высокая, симпатичная, черноволосая молодая женщина, по всей видимости, подруга хозяйки Полина.

– Проходите! – радушно пригласила она. – Аркаша и Марго ждут вас.

Супруги Торовы расположились в библиотеке. Туда Полина и привела гостей. Аркадий коротко кивнул каждому из них и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.

– Чем порадуете? – поинтересовался он, когда посетители расселись.

– К сожалению, конкретных результатов пока нет, – развел руками Громов. – Собственно, их и не могло быть так скоро. Решение любого вопроса требует подготовки, а тем более такого, как поиск некоего астрального тела.

– Я все понимаю, – нетерпеливо отмахнулся Аркадий, – но хочу знать, как далеко вы продвинулись.

– Во-первых, я ознакомился с историей этого дома, – начал перечислять Александр. – Во-вторых, мы изучаем историю смерти вашей соседки Ангелины Семеновны, которая также могла видеть призрак. Я думаю, что привидение, являющееся вашей жене, как-то связано с ее гибелью.

– Каким образом? – приподнял брови Торов.

– Помнишь, я тебе говорила, что видела на кухонной стене силуэт веревки с петлей? – вступила в разговор Маргарита.

– Да, припоминаю.

– Так вот Ангелина Семенова повесилась в своей квартире, которая находится в тринадцатом подъезде вашего дома, – пояснил Саша.

– Вот как? – Брови Аркадия полезли наверх. – Но почему вы решили, что самоубийство женщины как-то связано с тем странным рисунком у нас на кухне?

– Старушке было девяносто пять лет, и никаких особых проблем у нее не имелось, – сообщила Людмила. – С какой стати ей лезть в петлю?

– Мне все это не нравится, – решительно произнес Торов. – И больше всего то, что это касается Маргариты. Вы уверены, что моей жене не грозит опасность?

– Я ни в чем не уверен, – серьезно ответил Александр. – Но считаю, что опасности нет. Иначе какая-нибудь неприятность уже бы случилась. Кроме того, у меня есть одна идея…

– Какая? – тут же заинтересовался Аркадий.

– Ангелина Семеновна жила в доме много лет. Призрак молодой девушки, являющейся Маргарите Андреевне, тоже предположительно имеет отношение к данному дому. Вот я и подумал: а что, если старые грехи дают о себе знать?

– Не совсем понимаю, о чем вы говорите.

– Здание хранит немало страшных тайн. В том числе касающихся смертей, предательств и самоубийств его обитателей. Не исключено, что призрак девушки вышел на охоту за теми, кто мог быть виновен в ее гибели.

– Но мы с Марго не имеем к этому дому никакого отношения, переехали сюда несколько лет назад.

– О чем я и говорю, – кивнул Александр. – Вам не за что мстить. Просто ваша супруга оказалась способной чувствовать некую потустороннюю силу, то есть является проводником между миром живых и мертвых. По какой-то причине она может видеть и слышать неупокоившиеся души, которые пытаются передать через нее некую информацию.

– Такое объяснение меня устраивает, – немного подумав, произнес Аркадий. – Однако просто объяснений мне недостаточно. Я хочу, чтобы призраки перестали изводить Марго и являться к ней нежданно-негаданно. Вернее, вообще перестали являться. Это осуществимо?

– Как только мы поймем, чего хочет призрак, проблема будет решена.

– Надо же… – протянул Аркадий после некоторого молчания. – Никогда не думал, что попаду в такую нелепую ситуацию. С одной стороны, я мечтал жить в доме с историей, но с другой – такая история мне очень не нравится.

– Что же вы перед покупкой квартиры не поинтересовались судьбой дома? – спросила Люда.

– Если честно, у меня ни разу не возникло подобной мысли. Дом, он и есть дом, и какая разница, что в нем когда-то происходило.

– Как видите, разница имеется, – вздохнул Саша. – Энергетика всегда остается. И неважно, сколько лет прошло с момента тех или иных событий.

– Значит, вы предлагаете нам уехать отсюда?

– Ни в коем случае. Не нужно торопиться. Сначала мы должны выяснить истину, а потом будет видно.

– Сколько времени вам понадобится?

– Не могу сказать, – Громов развел руками. – Может быть, день. Может, неделя. А вполне возможно, что и месяц.

– Я не могу так долго ждать. Меня беспокоит душевное состояние Маргариты.

– Но призрак не человек. Это сущность, которую мы не в состоянии контролировать, – попытался объяснить клиенту Александр. – Все зависит от того, насколько данная сущность готова пойти с нами на контакт.

– Тогда примите меры, чтобы контакт произошел как можно скорее.

– Вот это я могу пообещать. Мы с Людмилой Аркадьевной работаем не покладая рук. И, как видите, даже привлекли еще одного специалиста, который уже имел дело с призраками.

Аркадий бросил быстрый взгляд на Стаса. Тот невозмутимо молчал.

– Когда я спросил, как далеко вы продвинулись, вы перечислили два пункта. Это все или есть еще результаты? – поинтересовался Торов, видимо, решив не заострять внимание на персоне Стаса как специалиста по аномальным явлениям.

– Есть еще и в-третьих, – медленно произнес Саша. – Вчера вечером, когда мы возвращались от Маргариты, с нами произошло нечто странное.

– Что именно? – насторожилась Маргарита.

– Я готов поклясться, что мы видели… – Громов запнулся. – Вернее, не видели, а, скорее, ощутили некий дух. Сначала в подъезде на нескольких этажах выключился свет, а потом… потом мы услышали вздох и тихий шелест. Словно нечто невесомое промчалось мимо нас по лестнице.

– Выключился свет? – Аркадий недоверчиво посмотрел на Сашу. – Вы сообщили об этом Павлу?

– Конечно. Но тот ответил, что никаких нарушений в электрике нет.

– Вот как… Кстати, в вашем рассказе есть один положительный момент.

– Какой же? – прищурилась Люда.

– Моя жена точно не сумасшедшая.

– А вы в ее психическом состоянии сомневались?

– Нет, не сомневался. Просто мне было трудно поверить в существование призрака.

– А теперь все-таки поверили?

– Маргарита не склонна к истерикам и фантазиям. Да и вы говорите… В общем, мне ничего другого не остается.

Мужчина сменил позу и посмотрел на Полину:

– Поля, детка, свари, пожалуйста, кофе. Как-то хочется взбодриться. Да и остальным это не помешает.

– Конечно! – кивнула Веселова и поднялась с дивана.

Саша краем глаза наблюдал за Полиной. Ему показалось, что девушка могла бы встать менее эффектно, не выставляя, явно намеренно, вперед грудь и не демонстрируя ноги. Он бросил быстрый взгляд на Маргариту – видит ли та сейчас свою подружку. Но актриса сидела с отсутствующим видом и смотрела куда-то в стену.

– Ну, а теперь проведите для нас краткий экскурс в прошлое. Расскажите немного о доме, – попросил Аркадий и прикрыл глаза.

– Я не буду многословен, – начал Александр. – Ибо все, что я собираюсь рассказать, можно прочитать в разных вполне доступных каждому источниках. Остановлюсь только на самых интересных фактах. Итак… Дом, в котором вы купили апартаменты, называют «домом самоубийц». Говорят, что здесь по коридорам и лестницам бродят души прежних обитателей и не дают спокойно жить нынешним хозяевам. Но официально здание называли Домом правительства. В двадцатые годы прошлого века катастрофически не хватало хороших квартир для госслужащих, и в тридцать первом году возвели этот комплекс. Существует мнение, что жилплощадь в нем давали только тем, кто занимался черными делами для тогдашней власти. Однако на деле все не так печально. Квартиры также получали ученые, партийные деятели, герои Гражданской войны и Социалистического труда, писатели и прочие представители советской элиты. Кстати сказать, по меркам тех лет, это было невиданное жилье – размеры некоторых квартир достигали трехсот квадратных метров, в то время как основная масса населения была вынуждена ютиться в коммуналках, в зданиях, где отсутствовали элементарные санитарные условия. В Доме правительства жили, например, глава НКВД Ежов, по приказам которого было расстреляно и репрессировано немало народа, мать Хрущева, приехавшая из деревни, шахтер-ударник Алексей Стаханов, ну, и множество других известных и выдающихся людей. Опять же, невиданное дело по тем годам: в каждой квартире имелись телефон и кухня с газовой плитой и холодильником, а горячая вода подавалась круглосуточно. Во дворе было смонтировано устройство для таяния снега, в подвале устроены печи для сжигания мусора. Я наткнулся на записи дочери секретаря ВЦСПС Ивана Перепечко, где та рассказывает, как в детстве летом каталась на балконе на велосипеде, а зимой на санках. Конечно, сейчас дом уже не кажется таким грандиозным и не является предметом зависти миллионов людей, но в те далекие времена его обитатели считались почти небожителями. Самые страшные истории, связанные с домом, приходятся на тридцать седьмой и тридцать восьмой годы. Именно тогда из собственных квартир стали пропадать люди. Обычно их забирали глубокой ночью, когда все мирно спали в своих квартирах, и частенько утром кто-то из жильцов недосчитывался своих соседей. Причем сказать заранее, на кого падет карающий меч власти, было невозможно. Многим тогда казалось, что все происходящее не более чем воля сумасшедшего, вообразившего себя Господом Богом. И от этого людям становилось еще страшнее. Затем все более-менее образовалось, и, хотя дурная слава об этом доме ходит до сих пор, жизнь в нем постепенно наладилась.

Когда Громов завершил рассказ, Аркадий кивнул:

– Все это очень интересно и проливает свет на то, что происходит вокруг Маргариты, однако проблема, ради решения которой я вас и нанял, остается.

– Согласен, – откликнулся Саша. – Но хочу пояснить. Мне сейчас непросто приходится. Я блуждаю в потемках, ориентируясь только на некие знаки, которые таковыми могут и не являться. Дайте мне время. Рано или поздно все разрешится. Главное – выбрать верный путь.

– И лучше рано, чем поздно, – добавил Аркадий. – В остальном я даю вам свободу действий. Ищите, выбирайте направление. Подчеркну самое важное: сделайте так, чтобы Маргарита поменьше нервничала. Хорошо?

– Обещаю, – твердо произнес Александр. – Я тоже заинтересован в том, чтобы побыстрее разобраться, что к чему. Работать в потемках очень тяжело.

Потянуло ароматом кофе, и через несколько секунд в библиотеке появилась Полина, толкающая перед собой тележку с кофейником и небольшими чашками. Рядом с ними стояли кувшинчик со сливками и сахарница.

– Спасибо, Поля, – улыбнулся Торов, – ты настоящий друг.

– Пожалуйста, – промурлыкала девушка. – Тебе с сахаром?

– Нет, мне без всего.

Полина налила в чашку кофе и подала Аркадию. Причем низко наклонилась и будто случайно слегка коснулась его плеча грудью. Однако мужчина ничего не заметил. Или только сделал вид. Громов про себя усмехнулся. Ему вдруг совершенно разонравилась Полина. А ведь с первого взгляда показалась весьма приятной. Маргарита тоже по-прежнему ничего особенного в поведении подруги не замечала.

Кофе пили в полной тишине. Затем Торов поднялся и сообщил, что в случае чего-то срочного его всегда можно найти в офисе. Или позвонить ему по телефону, номер которого имеется у Александра. Саша воспринял это как сигнал к прощанию, и через несколько минут трое посетителей покинули квартиру.

– Ну, и что вы обо всем этом думаете? – поинтересовался Громов у своих спутников.

– По-моему, господину Торову абсолютно все равно, что происходило раньше в этом доме, – ответил Стас. – Его волнует только собственное спокойствие и спокойствие супруги.

– Да я не о том, – поморщился Саша. – Как вам Полина? А?

– Похоже, красотка ищет себе мужа, – тут же ответила Люда.

– Ага. Ты тоже это заметила, – обрадовался Александр. – А я уж было подумал, что становлюсь циником и начинаю видеть то, чего на самом деле нет.

– Как бы не так! – хмыкнула подруга. – Девица совершенно открыто флиртует с Аркадием. Правда, он совсем не замечает ее усилий. Впрочем, как и Маргарита. Интересно, откуда она взялась в их окружении? Нужно будет поинтересоваться. Только осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

– Ну, а что ты скажешь о квартире? – Саша повернулся к Стасу.

– Квартира как квартира, – пожал тот плечами.

– И это все? А как же призрак?

– Если честно, я здесь повсюду ощущаю нечто странное и не могу отделаться от мысли, что за каждым углом прячется некто, кого мне вовсе не хотелось бы увидеть. Думаю, тут полным-полно призраков. Но не в том смысле, который им приписывают.

– А разве есть еще какой-то смысл?

– Полагаю, да. Я бы не стал называть сущности, обитающие в доме, призраками. Души, не нашедшие покоя, так будет правильнее.

– Значит, здесь много душ?

– Много.

– И в квартире Торовых?

– Я не могу отделить одну от другой. Они как будто переплетены между собой. Словно еще при жизни были единым целым и после смерти не смогли расстаться.

– Людей ведь расстреливали целыми семьями, – тихо напомнила Людмила. – Может, именно поэтому они так и не нашли покоя?

– Все может быть. А у Торовых я почувствовал напряжение. Очень сильное. Я бы даже сказал – страх. Или нечто на него похожее.

– Маргарита сама не своя, – сообщил Саша. – Ей так хочется вздохнуть полной грудью, а мы пока топчемся на месте.

– Если так пойдет и дальше, очень скоро госпожой Торовой может стать мадам Полина. Уж очень девушка старается! – покачала головой Люда.

– Поживем – увидим. Во всяком случае, я не собираюсь сидеть сложа руки, – сказал Александр твердо.

– Я тоже, – эхом отозвалась его любимая. – Поэтому сейчас мы поднимемся наверх, вернем ключи Евгению Шварцу и продолжим поиски призрака.

Глава 17

– Вы сказали, что застали Ивана в этой квартире? – Евгений недоуменно наморщил лоб.

– Совершенно верно.

– И что он здесь делал?

– Не знаю, – Люда пожала плечами. – Когда мы вошли, он находился в той комнате, где вы нашли вашу маму.

– Хорошо, что я забрал драгоценности, – пробормотал Шварц. – Иначе он бы хорошо погрел руки.

– Вы и правда собираетесь приобрести сыну отдельное жилье? – спросила Людмила. – Простите, что вмешиваюсь, но лично я ни за что бы не продала квартиру, в которой выросла. Тем более что с каждым годом она только дорожает.

– Да, я обещал Ване.

– Он не хочет жить с матерью?

– Не то чтобы не хочет… – Евгений замялся. – Иван взрослый мужчина, и ему нужен свой угол. Марина тоже еще не старая женщина. Им вдвоем будет не очень комфортно. Да и меня совесть замучает, если я поселюсь в хоромах, а они останутся на тридцати квадратных метрах.

– Мне импонируют ваши взгляды. А вы не пробовали отправить сына работать?

– К сожалению, это не в моих силах. – Шварц развел руками. – Он меня не слушает.

– Значит, вы его по-прежнему кормите, поите и одеваете, несмотря на то что Иван, по вашим же словам, взрослый мужчина, – утвердительно сказала Люда.

– Получается, так.

– Я не понимаю, почему. Только не говорите об ответственности. Ответственность можно нести перед маленькими детьми, которые пока еще ничего не смыслят. А вашему сыну, кажется, хорошо за тридцать. Я права?

Евгений кивнул.

– Не хочу читать вам нотации, да вообще дело не мое, но… Мне вас жаль. Не всегда привитые с детства истины приносят пользу. Чаще всего они только мешают.

– Я знаю, – тихо сказал Шварц-старший. – И часто себе то же самое говорю. Но продолжаю поступать так же.

– Не продавайте квартиру, мой вам совет. Пусть ваше чадо хоть немного поймет, что значит зарабатывать деньги. Вы и так уже немало ему дали.

– Можно нескромный вопрос? – вдруг вмешался в разговор Александр.

– Валяйте, – устало махнул рукой мужчина.

– Вы выросли в интеллигентной семье, получили прекрасное образование, устроились на престижную работу…

– Все так.

– А почему живете в однокомнатной хрущевке? Мне всегда казалось, что в советские времена приближенным к власти людям было совсем несложно заиметь хорошую квартиру.

– Так и есть, я действительно получил от государства замечательное жилье. Правда, не сам, папа помог. Но это не так уж и важно.

– И где же квартира? – удивилась Люда.

– Где? – Евгений грустно улыбнулся. – Продал.

– Зачем?!

– Это отдельная история.

– Ничего не понимаю…

– Да что тут понимать? Сын у меня такой получился – и сам толком не живет, и другим не дает. Все пытается уколоть меня посильнее, чтобы сделать больно, а я не знаю, за что. Конечно, я не был идеальным отцом, не всегда уделял ему должное внимание. Но, положа руку на сердце, довольно долго терпел его закидоны. Считал, во всем виноват подростковый возраст. Но чем старше становился Иван, тем больше мне становилось ясно, что все бесполезно. Мама сообразила это гораздо раньше меня, я же никак не хотел верить в то, что мой отпрыск окажется настолько от меня далек.

– А квартира? – напомнила Люда.

– Лет десять назад Ваня задолжал неким людям крупную сумму – проиграл в карты. Вот мне и пришлось продать квартиру, чтобы расплатиться с долгами. Маме я ничего не сказал. Не хотел ее нервировать. Она умерла в уверенности, что я ни в чем не нуждаюсь. Марина меня все эти годы «грызла»: мол, не хочет жить в малогабаритной квартире, я должен надавить на маменьку, чтобы продала свои хоромы и поделилась с нами вырученными деньгами. Однажды я впервые в жизни не выдержал и поднял на нее руку, дал хорошую пощечину. Ванька мне до сих пор не может этого простить, постоянно говорит, как жестоко я обращаюсь с его матерью.

– И вы еще хотите купить ему квартиру? – изумилась Люда. – После того как он своими руками лишил вас нормального жилья!

– Но ведь это мой сын. И я за него отвечаю.

– Поступайте как знаете, – махнула рукой девушка.

– Вот куплю Ване жилье, и он уйдет из моей жизни, – ровным голосом добавил Евгений.

– Зря надеетесь, – покачала головой Людмила. – Сынок будет пить из вас кровь до конца вашей жизни.

– Значит, судьба у меня такая, – вздохнул мужчина и протянул руку за ключами.

– Можно мы еще раз пройдемся по квартире? Мы недолго, правда…

Шварц пожал плечами и поплелся на кухню, сказав, что попьет пока чаю.

– Пойдем… – Люда положила связку на тумбочку, взяла Стаса за руку и потащила его в гостиную. – Вот здесь нашли старушку, – сообщила она, показав на табуретку, которая стояла на прежнем месте.

Станислав медленно прошелся по комнате. Притормозил возле окна, затем приложил ладонь к стене, а потом опустился в старинное кресло, покрытое серым мохнатым пледом. Посидел немного, оглядываясь по сторонам, наконец закрыл глаза и замер. Саша внимательно наблюдал за ним.

Стрелки на часах отмеряли минуту за минутой, а Стас все оставался без движения.

С кухни донесся запах чего-то сладкого, то ли манго, то ли ананаса, – видимо, наследник Ангелины Семеновны предпочитал чаи со вкусом фруктов. Некоторое время оттуда доносилось тихое позвякивание, потом зашумела вода в кране, а Стас так и сидел, не шевелясь.

Раздались негромкие шаги, Евгений приоткрыл дверь и заглянул в гостиную.

– Мне пора уходить, – сообщил он. – Я могу запереть квартиру?

Люда с сожалением посмотрела на неподвижного Станислава. А тот неожиданно открыл глаза, уставился на Шварца и поинтересовался:

– Кто такой Михаил?

– Михаил? – опешил Евгений. – Вы меня спрашиваете?

– Вас.

– Понятия не имею ни о каком Михаиле. Моего отца звали иначе.

– Может, это друг семьи?

– Повторяю: имя Михаил ни о чем мне не говорит.

– Это кресло принадлежало Михаилу, – объявил вдруг Стас.

– Вы уверены? – Евгений изумленно уставился на парня.

– Да. Откуда сей предмет обстановки у вашей семьи?

– Мама никогда не рассказывала. По-моему, кресло стояло здесь всегда.

– Но совершенно точно когда-то принадлежало человеку с именем Михаил. И с трагичной судьбой.

– Подождите, подождите… – заволновался Евгений. – О, я вспомнил! Родители вроде бы говорили о человеке с таким именем, с которым, кажется, были знакомы еще до моего рождения. Мол, тот был человеком с большой буквы, а потом карающая рука НКВД перечеркнула все его заслуги. Да-да, припоминаю, его действительно звали Михаил. А откуда вы знаете, что это именно его кресло? – последовал запоздалый вопрос.

Однако Стас не ответил, он все время хмурился и что-то бормотал себе под нос.

– Пожалуй, нам пора, – наконец сказал он и встал.

Кресло тихонько скрипнуло, а Саше показалось, что звук похож на стон. «Наверное, мне нужно больше отдыхать», – хмыкнул про себя Громов и пошел вслед за Стасом.

Евгений запер квартиру на оба замка и, подозрительно поглядывая на притихшую компанию, направился вниз. Люда осталась стоять посреди площадки, задумчиво оглядываясь вокруг и как будто пытаясь что-то для себя решить. Потом спросила, устремив на Стаса долгий изучающий взгляд:

– Так кто такой Михаил?

– Да откуда ж мне знать? – раздраженно буркнул тот. – Я спать хочу, а вы со своими дурацкими вопросами пристаете.

– Ну, Стасенька! – промурлыкала Людмила. – Ты же понимаешь, мы расследуем очень непростое дело. Без твоей помощи нам ну никак не обойтись!

– Да что вам дался этот Михаил? Если учесть, что кресло в квартире семейства Шварцев находится не одно десятилетие, то можно смело предположить: мужчины давным-давно нет в живых.

– Нам важна любая зацепка! Сначала появился призрак девушки с венком на голове, теперь вот какой-то Михаил, который, возможно, подарил кресло Ангелине Семеновне и ее супругу…

– При чем тут мужчина и кресло? – фыркнул Стас. – Вы ищете девушку? Ну, так и ищите!

– А вдруг Михаил и девушка как-то связаны? Ведь не зря ты его почувствовал. Кстати, откуда взялось имя?

– Само всплыло, – пожал плечами Стас. – Я сел в кресло, закрыл глаза и вдруг понял, что до меня в этом кресле сидел Михаил. И что потом он пропал. Исчез совершенно внезапно и неожиданно для всех.

– А больше ты ничего не можешь сказать?

– Больше ничего. Я же не ясновидящий.

– Ну-ка, пошли! – вдруг скомандовала Люда и направилась… вверх по лестнице.

– Ты куда? – растерялся Саша.

– К соседу Ангелины Семеновны. Помнишь, дедуля хотел поведать нам еще какую-то историю? Вдруг расскажет что-нибудь такое, и мы тогда узнаем, зачем дух Михаила подал о себе весточку нашему Стасику.

– Лучше бы я отказался ехать с вами, – пробурчал Станислав, но послушно зашагал за товарищами.

– Я тебя не узнаю, – упрекнул его Александр. – Обычно ты более сговорчив.

– Ночь тяжелая выдалась, – вздохнул Стас. – Ни минутки свободной не было, вот и ворчу.

– Бедняжечка… – просюсюкала Люда. – Ни сна, ни покоя человеку, а тут еще злые, противные родственники донимают…

– Вообще-то родственник из нас двоих только я, – напомнил ей Александр.

– И ты считаешь такое положение дел приемлемым? – прищурилась его любимая.

– Но ты же не можешь взять и стать сестрой Стаса, – засмеялся Саша.

– Сестрой – нет, – согласилась Людмила. – А вот невесткой вполне.

Станислав хмыкнул, Громов остановился.

– Невесткой? – растерялся он.

– А ты против?

– Вообще-то это весьма неожиданно.

– Что именно? Мое предложение?

– Так ты делаешь мне предложение? – Александр растерялся еще больше и даже уселся прямо на ступеньку лестницы.

– Приходится, – томно вздохнула девушка. – Если мужчина никак не созреет до самого важного в его жизни решения, женщине приходится брать инициативу в свои руки.

– Да, но… – Саша споткнулся на слове и замолчал.

– Что «но»?

– Я не думал, что ты хочешь…. то есть что ты ждешь от меня… – забормотал Александр и вновь остановился.

– Так ты против? – Люда изогнула брови.

– Нет, но…

– Значит, так, – решительно сказала она. – Не надо сейчас бекать и мекать. Я дам тебе время на раздумье. Хорошо? А когда будешь готов ответить – дашь знать.

Громов только и смог промычать в ответ. А когда понял, что его мычание непонятно что означает, на всякий случай кивнул.

– Вот и замечательно! – обрадовалась Люда. – Все равно сейчас нет времени на выяснение отношений.

Вячеслав Олегович был дома. Увидев «фею», хозяин квартиры расцвел, словно пень рядом с молодым побегом, и, чуть ли не кланяясь, пригласил девушку в квартиру.

– А я вас вспоминал, – радушно произнес дедуля, совершенно игнорируя тот факт, что сегодня Людмила явилась сразу с двумя мужчинами.

– Я тоже, – промурлыкала девушка и на всякий случай тряхнула грудью.

– Садитесь, пожалуйста! – задохнулся от восторга старикан. – Надеюсь, вы пришли не на пять минут?

– Если порадуете очередной познавательной историей, мы задержимся гораздо дольше, – ласково сообщила Люда.

– Я всегда к вашим услугам, – закивал дедушка. Затем недовольно посмотрел на сопровождающих ее парней: – Молодых людей тоже интересуют мои рассказы?

– Очень! – горячо уверил его Саша. – Мы просто ночь не спали, ждали продолжения!

– Что ж, дело ваше, – кисло улыбнулся пожилой мужчина и вновь с восхищением уставился на Людмилу: – Так о чем говорить будем, моя фея?

– Вячеслав Олегович, в прошлый раз мы спрашивали вас о призраке некой девушки, – начала она. – Вам не пришла на ум никакая история, способная пролить свет на наш вопрос?

– Все, знаете ли, так расплывчато… – задумчиво ответил дедуля. – Вот если бы знать имя и фамилию этой девушки, мне было бы гораздо проще. Многое уже стерлось из памяти, что-то спряталось глубоко-глубоко, так что вызвать те воспоминания, так сказать, на поверхность может только сильный толчок. Вы лучше спрашивайте, а я попробую вам помочь.

– Хорошо, тогда оставим девушку в покое, – кивнула Люда. – Что вы знаете о мужчине по имени Михаил?

– Михаил, Михаил… – забормотал старик. – Намекните хотя бы, почему я должен о нем что-то знать.

– У вашей соседки снизу, у Ангелины Семеновны, есть кресло, когда-то подаренное ей неким Михаилом. Вернее, мы считаем, что именно он подарил ей данный предмет мебели, – тут же поправилась Людмила.

– А… откуда вы об этом знаете? – изумился дедуля. – Евгений рассказал? Хотя вряд ли… Думаю, он и сам об этом не знал.

– О чем об этом?

– Я-то думал, вас интересует кто-то конкретный, – смутился старик. – А вы, оказывается, глубоко копаете.

– Так вы понимаете, о ком речь?

– Думаю, что понимаю. Фамилия Михаила у вас есть?

– Мы ее не знаем, – призналась Люда.

– Тогда, вероятнее всего, имеется в виду Михаил Тухачевский. Слышали о таком?

Люда нахмурилась, Саша задумался, а Стас неторопливо произнес:

– Речь идет о маршале, я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, молодой человек, – кивнул дедуля.

– Я тоже о нем слышал, – подал голос Александр. – А когда он подарил кресло Шварцам? Выходит, они были знакомы?

– Ничего удивительного, ведь Михаил тоже жил в этом доме. Как и многие известные люди, въехал с семьей в новое комфортное жилье, но – недолго радовался своему счастью.

– Его арестовали? – тихо спросила Люда.

– Арестовали, – кивнул Вячеслав Олегович. – А потом расстреляли, объявив врагом народа.

– За что?

– А за что были загублены миллионы жизней? – грустно произнес он. – Говорят, за идею. Но идея такое двоякое понятие… Никогда не знаешь, во что она воплотится в той или иной голове. Даже самое замечательное начинание может стать бедой, если идею осмыслил нездоровый мозг.

– К сожалению, вынуждена с вами согласиться, – вздохнула Люда. – Жаль, что человека не тестируют на вменяемость, прежде чем тот займет руководящий пост.

– Тут сожалей – не сожалей, а дело сделано.

– Вы знали Михаила Тухачевского?

– Мне было три года, когда он погиб, – ответил дедуля. – Наверное, видел маршала, и не раз, ведь мои родители приятельствовали с его семьей, но, конечно же, не помню.

– А Ангелина Семеновна была знакома с Тухачевским?

– Да. Ее супруг очень уважал Михаила. И когда того расстреляли, долгое время не мог прийти в себя. Конечно, это была трагедия – и для простых соседей, и для страны в целом. Тухачевскому было всего сорок четыре, когда оборвалась его жизнь. Разве ж это возраст для талантливого военного? Тухачевский был самым молодым маршалом в истории Советского Союза. Яркая личность, знаковая фигура в политике того времени.

– А вы случайно не в курсе, Шварцы не могли причинить ему никакого зла? – поинтересовалась Люда.

– Какое зло вы имеете в виду? – приподнял брови дед.

– В те времена людей арестовывали по анонимным доносам. Часто информацию даже не проверяли. Самое главное, чтобы был повод, – медленно произнесла Люда.

– Вы что же, считаете, что это Шварцы донесли на Тухачевского? – потрясенно спросил Вячеслав Олегович и недоверчиво посмотрел на девушку.

– Вовсе нет, – поторопилась ответить та. – Но ведь такое возможно, не правда ли?

– Думаю, могу точно сказать, что дело там было совсем в другом. А почему вам пришла в голову подобная мысль?

– Вы сами в прошлый раз сказали, что старые грехи дают свои всходы. И Ангелина Семеновна могла покончить с собой из-за их неожиданных побегов.

– Так я же говорил образно. Образно, понимаете? – разволновался Вячеслав Олегович. – В старости люди многое начинают переосмысливать в своей жизни, находить ошибки, которых можно было бы избежать, жалеть, что в тот момент не поступили иначе. А я считаю, что об этом не нужно думать.

– Почему?

– Потому что, будь у вас другая возможность, вы бы ею воспользовались. А если в тот момент поступили именно так, значит, у вас не было выбора. Вы меня понимаете?

– Думаю, да, – кивнула Людмила. – Значит, Шварцы не имеют к смерти Тухачевского никакого отношения?

– Уверен в этом. Да вы покопайтесь в архивах. Наверняка обнаружите массу самой разной информации, глядишь, и найдете для себя ответы на все интересующие вопросы.

– Кажется, мы опять тянем пустышку, – вздохнула девушка.

– Да вы не расстраивайтесь! Верный путь не всегда лежит на поверхности. Иногда нужно как следует поработать, расчищая себе дорогу. А пока вы трудитесь, организм нужно периодически заправлять и поддерживать. Пойдемте, я угощу вас кофе.

Люда благодарно улыбнулась дедуле, и вся компания потопала на кухню.

Глава 18

– А Михаил Тухачевский – очень интересная личность, – сообщил Саша, оторвавшись от монитора. – Оказывается, он был сыном дворянина, род которого восходит аж к пятнадцатому веку.

– Ничего себе! – присвистнул Стас. – А я думал, таких людей советская власть к политике не допускала.

– А кого же надо было допускать? – удивилась Люда. – Вряд ли малограмотный крестьянин смог бы так успешно командовать армиями. Тут не только талант, тут выучка и образование требуются. Так что там пишут?

– Страшные вещи! – мрачно произнес Александр. – Я, конечно, много знаю о массовых репрессиях, о казнях, но и представить себе не мог, что это было так страшно.

– Между прочим, личность Тухачевского до сих пор для многих исследователей весьма туманна, – задумчиво сказал Стас. – Одни считают его извергом, другие – героем-мучеником.

– А кем он был на самом деле? – полюбопытствовала Люда.

– Сложно дать однозначный ответ. Это смотря с какой стороны посмотреть. Я читал, что по службе у него ни к кому не было жалости. Если кто-то совершал оплошность, то ждать пощады не следовало. С другой стороны, он же делал карьеру в кровавом хаосе Гражданской войны. Так что Тухачевский был жесток не только с подчиненными, но и с мирными гражданами.

– Выходит, маршал получил то, что заслужил?

– В какой-то мере да, – кивнул Стас.

– И все-таки я не могу понять жестокости прошлых лет, – покачал головой Саша. – Ладно, сам Тухачевский не был белым и пушистым. Но за что пострадала его семья, а? Братьев тоже расстреляли, родственников арестовали, все имущество, в том числе фотографии и письма, конфисковали. Даже мать, полуграмотную крестьянку, отправили в ссылку. Хотя в какой-то мере это было милостью для нее.

– Что значит – милостью? – вскинулась Люда.

– Женщина так и не узнала о страшной судьбе своих детей и внуков. Хотя нет, о смерти Михаила ей было известно. А вот что еще пишут… – Саша открыл новую страницу и прочитал: – Дочку Тухачевского, Светлану, после расстрела отца и ареста матери отправили в спецдетдом, а когда ей исполнилось восемнадцать лет – в лагеря, откуда выпустили только в сорок восьмом году, запретив жить в больших городах. Двадцать лет она, бедная, не жила нормальной жизнью.

– Но ведь это чудовищно! – Голос Людмилы задрожал.

– К сожалению, действительно так, – развел руками Саша. – Но историю не перепишешь. После Тухачевского арестовали еще около тысячи командиров и политработников, а из пяти маршалов осталось только двое – Ворошилов и Буденный. Всего по этому делу было уничтожено сорок две тысячи человек.

– Сколько?! – ужаснулась Люда. – Я не ослышалась?

– Нет, не ослышалась.

– За что же их, а?

– За то, что «продались заклятым врагам социализма и дерзнули поднять кровавую руку на жизнь и счастье стосемидесятимиллионного народа», – процитировал Александр.

– Лучше бы ты этого не читал. Я бы и дальше жила в счастливом неведении относительно правления Сталина.

– А разве вам в школе не рассказывали об этой стороне его деятельности? – удивился Стас.

– Вскользь. Если честно, я и не подозревала, что на самом деле все было так плохо. Жаль Тухачевского, – вздохнула Люда. – Человек старался для блага страны, а его расстреляли.

– И все же, на мой взгляд, маршал получил то, что заслужил, – невозмутимо ответил Стас. – По своей сути он был таким же палачом, что и те, которые казнили его. Закон бумеранга еще никто не отменял.

– Может быть, ты и прав, – кивнула Людмила. – Но все равно мне его жалко.

– А мне гораздо больше жаль его семью, которой пришлось отвечать за поступки отца. Особенно дочку Светлану. Вот она точно не была ни в чем виновата. Представляешь, как прошли ее детство и юность?

– Не хочу об этом думать! – замотала головой девушка. – Я против любой несправедливости.

– Может, подведем итог? – кашлянул Саша, закрывая «окна» с информацией о Тухачевском.

– А разве мы должны сделать выводы?

– Конечно. Прежде всего решить, имеет ли призрак Тухачевского место в нашем деле.

– Вячеслав Олегович сказал, что у Михаила не было претензий к Шварцам, ибо в том, что произошло, их вины нет, – напомнила Люда.

– И я с ним полностью согласен, – кивнул Саша. – Вряд ли супруг Ангелины Семеновны мог состряпать такой донос, в результате которого пострадали десятки тысяч людей.

– Тем более что ваше привидение – женского пола, – вставил Стас.

– Верно, – согласилась Люда. – Девушка в белом платье и с венком на голове. Кто же это может быть, а?

– Ну, вы тут пока кумекайте, а я пойду спать, – сообщил Стас. – Глаза просто слипаются. Хорошо у меня целая ночь, чтобы выспаться.

– Стасик! Эй, Станислав!

Он удивленно огляделся в поисках той, которая так настойчиво его звала, а когда увидел – замер от неожиданности. Девушка в белом платье медленно шла по зеленому лугу. В руках она держала букет ромашек и широко улыбалась Стасу.

– Ты почему опоздал? – вновь заговорила она. – Я тебя с самого утра жду. Посмотри, сколько у меня цветов… – Она выставила вперед бело-желтый букет. – Сейчас буду плести венок…

Девушка, не дойдя до Стаса нескольких шагов, опустилась в траву и принялась ловко перебирать пальцами, иногда шаловливо поглядывая в его сторону, словно говоря: «Иди же, почему ты медлишь?» Он еще немного постоял на дорожке, обрамляющей луг, а потом шагнул в траву. Та была мягкой, шелковистой и приятно щекотала ноги. А еще терпко пахла, вызывая какие-то давно забытые ощущения.

– Значит, ты меня ждала? – спросил Станислав, опускаясь на землю рядом с девушкой.

– Я всегда тебя жду. Уже много-много дней, – ответила та и склонила голову набок. – Прихожу сюда с восходом солнца, а ухожу на закате. Каждый день надеюсь, что увижу тебя снова, но ты будто забыл меня. Стасик, скажи, что это не так. – Она приблизилась к нему близко-близко, так, что тот почувствовал ее дыхание, и заглянула в глаза.

– Я… я не знаю, – растерянно произнес он. – Мне кажется, мы незнакомы.

Девушка заразительно рассмеялась.

– В этой жизни мы действительно чужие друг другу. Но ведь была и другая жизнь. Разве ты ничего не помнишь?

– Не помню, – помотал Стас головой.

– Как жаль… А я считала, мы сразу узнаем друг друга. Ведь ни внешность, ни голос не способны быть ориентиром в вечности. Оболочка постоянно меняется, и только душа бессмертна. Только она способна соединить любящих. Вовка…

Девушка нежно прикоснулась к нему, и Стас вздрогнул:

– Как ты меня назвала?

– Вовка… Ведь это ты, не правда ли? Не стоит отрицать очевидное. Я узнала тебя сразу, как только увидела твой силуэт среди здешней нетленной красоты.

Стас огляделся по сторонам. Интересно, как он оказался за городом? Причем в таком месте, где никогда не был. Вокруг и правда сказочно красиво. Луговая трава волнами стелилась под легким ветерком, ромашки склоняли друг к другу свои головки и, казалось, переговаривались о чем-то приятном. Вдалеке застыли мощные исполины-дубы с вековой историей, а между ними извивались гибкие красавицы-березки, казавшиеся еще стройнее на фоне могучих богатырей.

– Где мы? – полюбопытствовал Стас, поворачиваясь к незнакомке.

– Там, где нет ни времени, ни бренности, ни зависти. Здесь каждый сам по себе, наедине со своими мыслями и чувствами.

– А ты кто?

– Значит, ты меня не узнал… – Девушка грустно улыбнулась. – Обидно, но не страшно. Ты обязательно меня вспомнишь. Хотя, я уверена, ты никогда меня и не забывал. Вовка… Я так скучала по тебе.

Стасу вдруг стало неприятно. Кто такой Вовка? И почему она его называет этим именем?

– Меня зовут Станислав, – попробовал объяснить он.

– Сейчас – да, – согласилась собеседница. – А раньше был Вовкой. Тебя звали Володя Сергеев. Ну, теперь вспомнил?

Он покачал головой.

– Не расстраивайся, – девушка погладила его по голове. – Ты обязательно вспомнишь. И мы снова будем вместе. Теперь уж навсегда. И никто не сможет разлучить нас.

– Кто ты? – осторожно спросил Стас, накрывая ее руку своей ладонью.

– Я Аня. Анна Фролова. Когда-то мы были предназначены друг для друга. Но судьба распорядилась иначе, мне пришлось уйти. Навсегда уйти из твоей жизни. Но я знала, что мы все равно будем вместе. Рано или поздно, но будем. Ну, вспомнил меня?

Она снова погладила его волосы. Ее прикосновение было необычайно приятно, и он с силой сжал ее гладкую ладошку. В груди вдруг разлилась нестерпимая боль, а в голове застучала мысль: только бы Аня всегда была рядом! Он не вынесет еще одной разлуки с ней. В прошлый раз у него едва не остановилось сердце. Он даже думал, что сойдет с ума. И только беспокойство за маму удержало его в этой жизни. Его маленькая бедная Аня… Ну, почему судьба обошлась с ней так жестоко? Перед ней раскрывалась целая жизнь – светлая, необъятная, манящая. Но все оборвалось в один момент. И он, Вовка, ничем не сумел ей помочь. А ведь если бы в тот раз, когда гуляли по парку, не смалодушничал, сообщил все, о чем рассказал Пашка Соболев, у Ани был бы шанс спастись. Пусть один из миллиона, но был бы. Чего уж теперь говорить… Дело сделано. Ани больше нет, а он всю жизнь пытался понять, какова его роль в ее судьбе.

– О чем ты думаешь? – ласково спросила девушка, и Стас вздрогнул.

Что за мысли пронеслись в его голове? Какой Вовка? Какая судьба? Его зовут Стас. Стас Громов. И он понятия не имеет, кто такая эта Аня Фролова.

– Не надо, не мучайся, – смеясь, сказала Анна. – Память возвращается постепенно. Ты будешь понемногу обо всем вспоминать, а я не буду тебя торопить. В таких случаях спешка ни к чему. У нас много времени. О-о-очень много времени. Ты посиди, а я пока доплету венок…

Девушка тихонько запела и вновь начала перебирать пальцами. Стас молча следил, как из отдельных ромашек складывается бело-желтый венок, и в его душе зашевелилось смутное беспокойство. Почему он должен ее узнать? Чего эта Аня от него хочет? Но вместе с тем Станислав чувствовал: девушка в белом платье ему знакома. Нет, не лично. Но он точно о ней слышал.

А та доплела венок и водрузила его себе на голову, игриво спросив:

– Мне идет?

– Очень, – искренне признался Стас и вдруг сообразил, что его беспокоит.

Откуда-то пришло понимание: на самом деле девушки нет. Она давным-давно умерла. Причем задолго до его рождения. От нее остался один лишь дух, бессмертная душа, которая все еще пытается найти покой среди вечности. Которая искала его везде – и среди живых, и среди мертвых. Но это так сложно – найти то, что никак не дается в руки.

– Ты вспомнил! – вдруг уверенно сказала Аня и снова засмеялась. – Я знала, что ты не сможешь забыть девушку в белом платье с венком на голове. – Внезапно она вспорхнула в воздух и, раскинув руки, полетела над землей. – Ты вспомни-и-ил! – кричала она и радостно смеялась. – Вспомни-и-ил! А значит, у меня есть право быть счастливой!

Стас, резко оторвав голову от подушки, сел в кровати и, задыхаясь, осмотрелся по сторонам. Похоже, ему снова приснился необычный сон. Он уже привык к подобным видениям, но в последнее время те приходили к нему все реже и реже. Даже бабушка, которую хотелось видеть хотя бы во сне, почти не появлялась.

Снова приняв горизонтальное положение, Станислав постарался отдышаться. Что за ерунда сейчас приснилась? Вовка Сергеев, Аня Фролова… Откуда вообще взялись эти имена? Среди его знакомых таких людей нет! Надо же, девушка в белом платье с венком на голове…

Стоп! Стас напрягся и призвал на помощь свою память. Совсем недавно он слышал о такой девушке. Слышал от…. Точно! Парень даже засмеялся от радости. Саша и Люда разыскивают призрак похожей девушки. Даже его с собой взяли, чтобы он прочувствовал атмосферу того места. Неужели ему приснилась та самая девушка?

Станислав повернулся на бок. Не может быть… Ни ему, ни брату с Людмилой не известны ее имя и внешность, кто такой Вовка Сергеев, непонятно.

Нахмурившись, он попытался разложить в голове все по полочкам. Наверняка видение ничего не значит. Просто навалилась усталость, и его мозг так причудливо интерпретировал увиденное и услышанное накануне. Раньше ему никогда не доводилось идентифицировать людей во сне, а значит, сон самый обычный, не стоит обращать на него внимание. Мало ли что может присниться! Если на всех видениях зацикливаться, можно сойти с ума, разгадывая ночные шарады.

Он бросил взгляд на часы. Начало четвертого. Ого, проспал добрую часть вечера и почти всю ночь. Скоро уже надо будет вставать и идти на дежурство. Но все равно осталось немного времени, чтобы еще чуть-чуть вздремнуть. Ну-ка, все мысли в сторону, нужно постараться снова заснуть…

Пытаясь найти удобное положение, Стас принялся ворочаться с бока на бок, но постель почему-то перестала казаться удобной. Провертевшись так с полчаса, он не выдержал, поднялся с кровати и поплелся в Сашину комнату. Тот сопел как ни в чем не бывало и не сразу проснулся, когда Станислав пару раз ощутимо толкнул его.

– Ты чего? – наконец пробормотал спросонья Александр. – Пора вставать?

– Пошли на кухню, – буркнул Стас и, не дожидаясь, пока брат встанет, направился вперед.

– Что случилось-то? – недовольно спросил Саша, тоже явившийся на кухню, садясь на стул и отчаянно зевая. – Чего тебе не спится?

– Это вам с Людмилой надо сказать спасибо.

– А мы здесь при чем?

– Привезли в дом, битком набитый привидениями, заставили распахнуть свои чувства, и теперь, значит, ни при чем?

– Давай по порядку, – тряхнул головой Александр. – Я пока ничего не понимаю.

– Вы ищете девушку в венке и белом платье?

– Ищем, – подтвердил брат.

– Вот! – Стас поднял вверх указательный палец. – Вы ищете, а я расплачиваюсь.

– В каком смысле?

– Приснилась она мне, вот в каком.

– Да ты что! – ахнул Саша. – А ты уверен, что именно она?

– Я ни в чем не уверен, – огрызнулся Станислав. – Я спать хочу. А из-за вашего дурацкого расследования вместо того, чтобы выспаться как следует, я вижу такие же дурацкие сны.

– Так спи, пожалуйста. Зачем ты приперся в кухню посреди ночи? И меня разбудил.

– Значит, ты будешь спокойно почивать, а я должен вертеться с бока на бок, да?

– Стас, чего ты от меня-то хочешь? – вздохнул Саша.

– Аня Фролова и Вовка Сергеев, – вместо ответа произнес Стас.

– Кто такие?

– Понятия не имею. Но именно они не дают мне спокойно уснуть.

– И что мне делать с этой информацией?

– Завтра проверишь. Если такие люди действительно существовали, ты обязательно их обнаружишь. А пока спокойной ночи.

– Можно было сразу с этого начать, – проворчал Саша, глядя, как Стас выходит с кухни, направляясь в свою комнату. – Надо же, Анна Фролова и Владимир Сергеев… И откуда он их только взял?

Глава 19

Ближе к обеду в офис Александра Громова неожиданно нагрянули Маргарита с Полиной. Некоторое время актриса нервно мяла руки, а потом спросила:

– Конечно, я понимаю, что прошу невозможного… но не могли бы вы ускорить поиск моего призрака?

– Я над этим работаю, – развел Саша руками. – К сожалению, быстрее не получается.

– Очень жаль, – тихо произнесла женщина. Так тихо, что Александр еле расслышал ее слова.

– У вас неприятности? – насторожился он, глядя в бледное лицо актрисы.

– Я боюсь, – неожиданно сказала та.

– Чего боитесь? – удивился он.

– Мне кажется, я скоро умру.

– Что за глупости! Мы же уже решили, что призрак является не по вашу душу, а всего лишь пытается что-то до вас донести.

– Вы не можете знать это определенно, – покачала головой Маргарита. – Сегодня ночью я проснулась от неприятного ощущения. Будто кто-то взял меня холодными пальцами за шею и начал душить. Я закричала, попыталась оторвать от себя чужие руки, но не смогла. И тогда мне стало так страшно, что я… проснулась.

– В комнате, кроме вас, еще кто-то был? – быстро спросил Саша.

– Никого, конечно. Аркадий уехал в командировку, а Полина была в гостиной.

– Значит, госпожа Веселова ночевала у вас?

– Да. И я ей за это очень благодарна. Но после сегодняшнего кошмара просто не представляю, как смогу находиться в квартире.

– Пока Аркадия не будет, я тебя не оставлю, – подала голос Полина. – Не волнуйся! Не хватало еще заработать нервный срыв…

– Давайте вернемся к прошлой ночи, – произнес Саша. – Вы почувствовали на своей шее чьи-то руки, проснулись и… Что было дальше?

– Я вскочила, включила в комнате свет и долго не могла прийти в себя.

– А к зеркалу подходили?

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, нет ли на шее следов.

– Вы считаете, меня могли душить по-настоящему?! – Глаза актрисы потемнели, в них заплескалась паника.

– Вовсе нет, – попытался успокоить ее Саша. – Я вот к чему говорю. Если бы вы увидели, что никаких следов нет, то сразу бы поняли: вам все приснилось. Иногда сны бывают чересчур реалистичными.

– Значит, вы считаете, что мне все привиделось?

– Уверен в этом! – слишком бодро отозвался Александр и покосился на Полину.

Та сидела с невозмутимым видом и рассматривала свой маникюр.

– Я предполагаю следующее, – продолжил Громов. – Вы заснули, ваш сон был неспокойным. Возможно, вы даже стонали во сне или вскрикивали и разбудили подругу. Она решила проверить, все ли в порядке, подошла к вам и дотронулась до шеи, чтобы немного вас успокоить. Именно ее руки вы и почувствовали. Как вам такой вариант?

Александр не стал говорить, что Полина могла специально напугать Маргариту, чтобы та окончательно потеряла разум. А причина этого действия лежит на поверхности – муж Марго, Аркадий Торов.

– Я всю ночь спала как убитая! – возмутилась Полина, оторвавшись от созерцания ногтей.

– Я же только предположил, – развел руками Саша. – По-моему, вполне приемлемая версия.

– Но не в данном случае, – огрызнулась Веселова. – И Маргарита вовсе не стонала. Тем более не вскрикивала. Иначе я бы услышала. Мы специально не стали закрывать двери в комнаты.

«Ага! – усмехнулся про себя Громов. – Спала она как убитая… Если бы так и было, ты бы не могла сейчас с уверенностью утверждать, что Маргарита спокойно провела ночь».

– Почему вы на меня так смотрите? – с вызовом спросила Полина. – На мне узоров нет!

– Маргарита Андреевна, я хотел бы поговорить с вами наедине, – обратился к клиентке, проигнорировав выступление ее подруги, Александр.

– Вы имеете в виду без Полины? – уточнила актриса.

– Наедине, значит, один на один.

– Поля, подожди меня в коридоре, пожалуйста.

Девица поднялась со стула и, кинув уничижительный взгляд в Сашину сторону, вышла из офиса.

– Вы доверяете вашей приятельнице? – спросил Громов, когда за Полиной закрылась дверь.

– На все сто процентов, – кивнула Торова.

– И у вас никогда не возникало ни единого повода усомниться в ней?

– А почему вы спрашиваете?

– Давайте рассуждать здраво. Призрак – материя тонкая, не имеющая плоти. Так?

– Так.

– Он может неожиданно возникнуть перед глазами, застонать, напугать, а вот дотронуться – вряд ли.

– К чему вы ведете? Вы считаете, что я сумасшедшая? – Маргарита распахнула глаза.

– Вовсе нет, – торопливо ответил Саша. – Если напугать призрак, бестелесная субстанция, может, то дотронуться – никак. На прикосновение способен только человек. Кроме вас и Полины, в квартире больше никого не было, поэтому я могу предположить, что именно она была ночью возле вашей кровати.

– Это исключено! – твердо заявила актриса. – Поля вполне адекватный человек. Да и зачем ей меня пугать?

– Что ж, причины могут быть самые разные. Дело, собственно, не в том. Может, вообще нет никакого призрака, а все, что вы ощущаете, дело рук конкретного человека?

– Как бы я хотела вам поверить! – Маргарита в исступлении сжала руки. – Но, к сожалению, призрак девушки существует. Я же его видела своими глазами. Так же, как вас сейчас вижу. И от данного факта никуда не деться.

– Тише, тише, – попытался успокоить клиентку Саша. – Просто я хочу предусмотреть все возможности.

– Если вы сможете объяснить мне, как на стене моей кухни сначала появился рисунок с изображением веревки, а потом внезапно исчез, я попробую посмотреть на ситуацию с другой стороны. Вы готовы это сделать?

– Ну… нет.

– А девушка возле сцены, которую я весь спектакль видела, тоже Полина? Кстати, администратор никого не заметил. Так же, как и остальные артисты.

– Подождите. Не кипятитесь. Я же не утверждаю, что Полина причина всех ваших бед. Я всего лишь хочу убедиться, что…

– Моя подруга ни при чем, – перебила его Маргарита. – Да и я не идиотка. Я бы смогла отличить людские козни от… того, что вижу.

– Хорошо, давайте закроем тему, – сдался Саша. – Призрак существует на самом деле, и он вас преследует. А Полина не могла воспользоваться этим обстоятельством?

– Ну, вот опять, – простонала женщина.

– Все, все, – торопливо произнес он. – Давайте поговорим о другом. Вам известны имена– Анна Фролова и Владимир Сергеев?

Маргарита на минуту задумалась.

– А кто они такие?

– Понятия не имею. Я надеялся, что вы знаете.

– Среди моих знакомых Фроловой и Сергеева нет, совершенно точно. А имена поклонников я не запоминаю.

– Не думаю, что Анна и Владимир поклонники.

– А кто же тогда?

– Есть у меня одна догадка. Но сначала нужно ее проверить.

– Это как-то связано с моим делом?

– Связано, – кивнул Саша. – Правда, пока не знаю как. Я надеялся отыскать информацию в Интернете, но ничего стоящего не нашел. Придется делать запрос в архив. Ответа в лучшем случае придется ждать несколько дней.

– Опять ожидание, – тяжело вздохнула Марго.

– Не вешайте нос! – подбодрил ее Александр. – Все будет хорошо.

– Вы уверены?

– На все сто процентов.

Маргарита барабанила пальцами по столу и молчала.

– Вас беспокоит что-то еще?

– Если честно, да, – наконец сказала она. – Но я не знаю, как вы воспримете эту информацию. Все так… нелепо, – споткнулась актриса на последнем слове.

– Все ваше дело можно охарактеризовать именно так.

– Я понимаю, – опять вздохнула женщина. – Тогда, пожалуй, не стоит ничего говорить. – Госпожа Торова поднялась, сделала пару шагов по направлению к двери, но неожиданно вернулась и снова села за стол. – Нет, все-таки расскажу, – решительно тряхнула она головой. – Иначе не смогу успокоиться.

– Вот и правильно, – согласился Громов. – Что бы там ни было, а полнота информации еще никогда не мешала.

– В общем, перед тем как я ощутила на себе прикосновение холодных пальцев, мне снился сон. Я видела себя как будто со стороны и разговаривала со стенами…

– Со стенами? – перебил ее Саша.

– Глупо, правда? – хихикнула Маргарита.

– Нет-нет, продолжайте.

– Да, собственно, особо не о чем рассказывать. В своем сне я точно знала, что стены, которые много лет хранят в себе самые разные секреты и буквально стонут под гнетом ужасных тайн… живые. Они знают слишком много, чтобы и дальше хранить их в себе. Стены словно некая емкость, куда наливается жидкость, а когда сосуд переполняется, переливается через края. Так вот, цельность стен дала течь. Дом теперь не может наблюдать за всем со стороны и должен выплеснуть наружу весь негатив, который десятилетиями накапливался в безмолвном камне. Слишком много загубленных жизней, слишком тяжела ноша, и не всегда возмездие приходит вовремя.

– Подождите, подождите! – остановил рассказчицу Александр и нахмурился. – Мне не совсем ясно, о чем вы говорите. Какое возмездие? Какая ноша?

– Не знаю, – пожала плечами Марго. – Я всего лишь передаю то, о чем в моем сне мне поведали стены. Дом вышел на охоту, понимаете? – перешла она на шепот.

– На охоту? Что вы имеете в виду?

– Слишком много смертей, за которые так никто и не ответил, – вот что сказали мне стены.

– Вы считаете, что дом собирается мстить? – изумился Саша.

– Ничего я не считаю! Просто эти слова до сих пор стучат в моей голове. Обычно я не помню своих снов, поэтому сейчас нахожусь в смятении.

– Дом вышел на охоту… – задумчиво повторил Громов. – Надеюсь, сие не значит, что появятся новые жертвы?

– Я тоже очень надеюсь, – нервно хохотнула Маргарита. – Во всяком случае, будучи закоренелой эгоисткой, хочу оградить свою жизнь от внезапной смерти или самоубийства.

– Но вы же не способны свести счеты с собственной жизнью?

– Абсолютно неспособна. Поэтому, если вы узнаете, что я выбросилась из окна или приняла слишком большую дозу снотворного, не верьте, будто я сделала это добровольно. Скорее, я сменю место жительства, чем совершу подобную глупость.

Актриса снова поднялась из-за стола и на сей раз без колебаний подошла к двери. Но у порога обернулась. Маленькая, худенькая, бледная, с большими васильковыми глазами, она выглядела так беззащитно, что у Александра сжалось сердце.

– Берегите себя, хорошо? – вырвалось у него.

– Я постараюсь, – кивнула женщина и вышла из офиса.

Глава 20

– Шурик, ты сильно занят? – раздался в телефонной трубке голос Люды.

– Как сказать… – откликнулся Громов, не отрывая взгляда от монитора.

– Тогда бросай все и подъезжай к Дому на набережной.

– Опять кто-то умер? – напрягся он.

– Пока нет. Но не удивлюсь, если это случится. В свете последних событий я готова ко всему.

Саша вздохнул и закрыл ноутбук. Похоже, поработать опять не удастся.

Через час он уже был возле злополучного дома и сразу увидел автомобиль своей любимой, который стоял где и обычно, только пустой. На всякий случай Александр подошел к машине, в тот же момент Людмила высунулась из окна на шестом этаже и замахала ему рукой.

– Поднимайся сюда!

В подъезде Александр обнаружил консьержку, милую бабульку, мирно вязавшую носки, которая окинула его внимательным взглядом, но ничего не сказала, продолжив свое занятие. Дверь в нужную квартиру была открыта. Саша вошел в прихожую и прислушался – где-то в глубине апартаментов раздавался негромкий разговор. Он двинулся на голоса и вскоре оказался в большом зале с огромной люстрой и с художественной росписью на потолке, почти такой же, как в квартире Торовых.

В комнате Громов увидел Люду и женщину средних лет, почему-то сразу ему не понравившуюся. Слишком нервная, с неприятным взглядом.

– Проходи, – кивнула девушка, заметив Сашу.

– Что случилось? – поинтересовался он, опускаясь в кресло.

– Нечто странное. Лена, расскажите, пожалуйста.

Женщина судорожно всхлипнула и принялась вываливать информацию.

Ее зовут Елена Васькина. У нее есть сын Игорь двадцати пяти лет, который раньше никогда не доставлял ей никаких хлопот. Но – до недавних пор. А в последний месяц парень словно с цепи сорвался. Постоянно как будто сам не свой, и не ест толком, и не спит. По ночам стонет, днем ходит с отсутствующим видом. Иногда, правда, отправляется погулять и пропадает на несколько часов. Зато потом возвращается довольный и умиротворенный. Затишье длится недолго. Буквально на следующий день все начинается сначала.

– Так в чем проблема? – осторожно спросил Громов, когда хозяйка квартиры закончила рассказ.

– Этой ночью Игорь пытался вскрыть вены, – сообщила Люда, бросив на женщину быстрый взгляд.

Та снова всхлипнула и залилась слезами.

– А ты-то здесь при чем? – недоумевал Александр.

– У одного парня из нашего отдела девушка работает на «Скорой помощи», – пояснила Людмила. – Вот та и рассказала своему другу о молодом человеке, который вдруг захотел свести счеты с жизнью. В принципе случай довольно ординарный, а вот дом, где проживает неудачливый самоубийца… «Если бы я жила в таких хоромах, у меня бы и мысли не возникло резать себе вены, – поделилась она своими соображениями. – Не иначе как с жиру бесится».

– И ты тут же уцепилась за этот факт?

– Уцепилась. Потому что парень, мать которого вызвала медиков, так и не смог объяснить, почему решил покончить с собой. А ведь обычно для суицида имеются причины. Всегда.

– Вообще ничего не объяснил? – поинтересовался Саша и посмотрел на хозяйку квартиры.

Та лишь покачала головой.

– И раньше ничего подобного за ним не замечалось?

– Ничего! – опять всхлипнула Елена.

– Чуешь, чем пахнет? – Люда наклонилась к Сашиному уху, чтобы не волновать женщину. – Самоубийцы активизируются.

– Дом вышел на охоту… – пробормотал Громов и нахмурился.

– О чем ты говоришь? – удивилась Люда.

– Мы можем поговорить с коллегой наедине? – обратился Громов к Елене.

– Конечно, – кивнула женщина и торопливо поднялась с дивана. – А я пока заварю чай.

– У меня была Маргарита и поведала весьма странную историю, – начал Саша, когда родительница Игоря вышла из комнаты. А затем постарался как можно более сжато пересказать разговор с клиенткой. С каждым его словом Людмила становилась все более задумчивой и наконец сказала:

– Ох, не нравится мне все это… С чего вдруг такая активность? Чем мешают дому его жители?

– Вот что мы и должны понять! – вскинулся Александр. – Ведь не зря появился призрак. Он явно хочет о чем-то рассказать.

– У меня скоро голова лопнет от здешних тайн, – пожаловалась Люда и приложила руки к вискам.

– Кстати, а где сам Игорь? Его забрали в больницу?

– Нет, парень дома. Спит. Ему вкололи лошадиную дозу успокоительного и чего-то еще.

– Мы должны с ним поговорить.

– Интересно, а для чего еще я тебя сюда вызвала? – фыркнула Люда.

– Хм, кое-что начинает проясняться… Как только Игорь придет в себя, попробуем узнать причину его поведения.

– Чаю не хотите? – заглянула в комнату Елена и вопросительно посмотрела на пару.

– Спасибо, не откажемся, – за двоих ответила Людмила.

Напиток оказался крепким и очень ароматным. К чаю хозяйка подала конфеты и небольшие круассаны с кремом. Саша с удовольствием поглощал и то и другое, почти забыв, зачем явился сюда.

– Значит, у вас нет ни одной версии, почему Игорь решил покончить с собой? – заговорила Люда, отставив пустую чашку в сторону.

– Ни единой, – подтвердила женщина.

– Где ваш сын трудится?

– Мой мальчик – программист в крупной компании.

– Хорошо зарабатывает?

– Неплохо. На жизнь нам хватает, да мы особо и не шикуем.

– Может, у парня проблемы на службе?

– Никаких, – покачала головой мать. – Начальник отдела, в котором работает Игорек, мой хороший знакомый. Собственно, через него сын и получил должность. Если бы возникли проблемы, я бы первая узнала.

– Взрослые дети далеко не всегда держат родителей в курсе своих дел, – заметила Люда.

– К моему Игорю это не относится, – отрезала Елена. – Он делится со мной всем. Всем, понимаете! Да и как может быть иначе, когда мы все время вместе? С работы он сразу бежит домой, в выходные мы с ним ходим по магазинам и в кино. Я досконально знаю о том, что происходит в его жизни!

Людмила невольно скривилась, но тут же вновь приняла невозмутимый вид.

– А разве у вашего сына нет девушки? – поинтересовалась она, заранее зная ответ.

– Девушки? – Елена удивленно уставилась на Люду. – А зачем ему девушка? Нам и вдвоем неплохо.

– Но ведь рано или поздно молодой человек влюбится, женится, у него появятся дети.

– Это исключено! – твердо заявила женщина.

– Почему?

– Повторяю: нам хорошо вдвоем. И никакие хитрые, изворотливые девицы не смогут влезть в нашу семью.

– Однако странно вы рассуждаете, – заметил Саша. – У каждого человека должна быть своя семья. Неужели вам не хочется внуков?

– Не хочется, – поджала Елена губы. – Зачем они мне? Ведь у меня есть Игорь, а у Игорька есть я.

– А спать с ним тоже вы будете? – не выдержала Люда.

– Не говорите глупости! При чем здесь это?

– Но ведь кроме семейных уз есть еще и физиология.

– Сказки для похотливых мужиков, которые оправдывают свою распущенность природными инстинктами! – фыркнула тетка. – А умные, интеллигентные мужчины легко смогут обойтись без этой стороны отношений.

– Вы имеете в виду – без секса? – уточнила Людмила.

– Вы и так все понимаете, – буркнула Елена, – незачем конкретизировать.

– Мне кажется, вы заблуждаетесь, – произнес Саша, с неприязнью глядя на хозяйку квартиры.

– К сожалению, я слишком хорошо знаю женщин, чтобы отпустить сына в наш жестокий мир, – заявила та. – Пока жива, костьми лягу, чтобы уберечь своего мальчика от пагубного влияния современного общества.

– Ладно, понятно, – кивнула Люда, едва сдержавшись, чтобы не сказать матери двадцатипятилетнего «мальчика» все, что о ней думает. – Значит, с работой у Игоря все в порядке. О несчастной любви, как я понимаю, речь тоже не идет.

– Вы правильно понимаете.

– И тем не менее ваш сын решил покончить с собой. В чем причина?

– Есть у меня одна мысль… – медленно произнесла эгоистичная родительница. – Вот только как ее проверить?

– Что за мысль?

– Это все может оказаться не более чем пустым домыслом, – торопливо добавила Елена.

– Ничего страшного, говорите. Лучше немного пофантазировать, чем получить на руки труп.

– Чей труп? – вздрогнула женщина.

– Вашего сына.

– Никогда! Вы слышите? Никогда даже не заговаривайте о подобном! – затряслась мать в праведном гневе.

– Тогда рассказывайте обо всем, что знаете, – невозмутимо сказала Люда и откинулась на стуле.

Елена тут же успокоилась и принялась говорить:

– Чтобы было понятно, о чем пойдет речь, я вернусь на несколько десятилетий назад. Когда-то давно в этом доме поселились умные, жизнерадостные люди. Судьба сделала им приятный сюрприз в виде шикарных квартир и высокооплачиваемой работы. А что еще надо человеку для счастья? Да ничего! Одними из первых жителей стали мои прадедушка и прабабушка. Надо сказать, что всю жизнь они прожили вполне счастливо, их не коснулись репрессии и прочие беды тех лет. Но с ними приключилась другая неприятность: единственная дочь, моя любимая бабуля, в шестнадцать лет неожиданно забеременела. По тогдашним меркам, это был позор. Сначала прадед долго выпытывал у непутевой дочери имя будущего отца. Затем, ничего не добившись, решил отвести ее к врачу, чтобы избавиться от нежеланного плода. Но та неожиданно воспротивилась и пообещала даже наложить на себя руки. Прадед помучился-помучился да и оставил ее в покое. А через некоторое время, когда родилась девочка, даже сумел ее полюбить.

Александр с Людмилой слушали рассказ женщины, недоумевая, к чему та ведет, но не перебивали. А та продолжала:

– Имя отца своего ребенка бабушка так никому и не открыла. Но кто же он? И вот здесь мы вступаем в область догадок. В то время, когда шестнадцатилетняя девушка забеременела, в школе были каникулы, так что искать ее возлюбленного среди одноклассников не имеет смысла. Да и бабуля почти никуда из дома не отлучалась. Если только в магазин за хлебом. Получается, что он – жилец того же подъезда, а их встречи были короткими и нечастыми. Прадед решил вычислить соблазнителя, но оказалось, что ни одного молодого человека, подходящего на эту роль, среди жильцов нет. Зато имеются почтенные отцы семейств весьма бравого вида, которые наверняка не отказались бы от лакомого кусочка в образе шестнадцатилетней девушки. Как бы то ни было, найти соблазнителя ему все же не удалось. А потом приключилась такая штука. Один известный юрист, проживавший в квартире напротив, вдруг сошел с ума. Некоторое время весь подъезд гудел от этой новости, а вскоре семья правоведа выехала из дома, отбыв в неизвестном направлении. Люди об истории довольно быстро забыли, зато бабушка моя тяжело заболела. На нее накатила горячка, да такая, что врачи не одну неделю боролись за ее жизнь. Если бы не связи отца, то есть моего прадеда, который подключил лучших докторов, вряд ли бы осталась жива. Бабуля выздоровела, но еще долгое время неслышно бродила по квартире, словно тень, пугая домашних своим неожиданным появлением.

Елена замолчала.

– И какие выводы следует сделать из вашего рассказа? – немного удивленно поинтересовалась Люда.

– Если отцом ребенка и правда был тот самый сумасшедший юрист, то его потомкам могло передаться это заболевание.

– В вашем роду уже были подобные случаи?

– Пока нет. Но ведь все когда-то происходит в первый раз.

Людмила с сомнением посмотрела на женщину:

– Мне кажется, вы просто притягиваете давнюю историю, так сказать, за уши, чтобы оправдать поступок сына.

– Вовсе нет. Я давно об этом размышляла, особенно с тех пор, как стала читать литературу, посвященную наследственности.

– Но ведь среди ваших близких не имелось подобных казусов!

– Потому что у бабули родилась девочка, моя мама, а у нее родилась я. Мой Игорь – первый мальчик, появившийся на свет после той истории. Если допустить, что заболевание передается только по мужской линии, то все встает на свои места.

Люда слегка покачала головой, видимо, не соглашаясь с озвученными доводами.

– У моего сына с детства не было проблем со здоровьем, – тихо произнесла женщина. – Вот отчего иной причины для недавнего его поступка я лично не вижу.

Глава 21

– Мама… – раздалось откуда-то из глубины квартиры, и Елена подскочила как ошпаренная.

– Игорек проснулся! – воскликнула она уже на ходу и скрылась из глаз.

– Ничего нет хуже слепой материнской любви, – вздохнула Люда. – Бедный парень. Кажется, я могу предположить еще одну причину для самоубийства, помимо родового слабоумия.

– Ты считаешь, что он таким образом пытался вырваться из цепких материнских лап?

– Вполне возможно.

– Тогда нам здесь больше нечего делать.

– Подожди, я все-таки хочу поговорить с Игорем.

Некоторое время они прислушивались к едва различимому бормотанию, но, как ни пытались понять, о чем идет разговор сына с матерью, так и не смогли разобрать ни слова.

Примерно через двадцать минут Елена вернулась в кухню. Выглядела она не самым лучшим образом.

– Ну что? Игорь объяснил причину своего поступка? – спросил Александр.

– Молчит, как партизан, – покачала головой женщина. – Говорит только, чтобы я не волновалась. Мол, это его решение, и только он за него в ответе.

– Мало похоже на речь умалишенного, – заметила Люда. – Скажите, мы можем с ним поговорить?

– Зачем? – насторожилась Елена.

– Может, нам удастся докопаться до сути дела?

– Вы считаете, что у вас получится? – Хозяйка квартиры с сомнением посмотрела на Людмилу, а потом оглядела ее с головы до ног, словно увидела в первый раз.

– Но ведь попытка не пытка, не правда ли?

Мать Игоря снова осмотрела собеседницу и остановила взгляд на ее декольте.

– Поверьте, я не сделаю ничего такого, что навредит вашему сыну, – тут же произнесла девушка, верно прочитав ее мысли.

– Люду не интересуют мужчины, – влез в беседу Саша, – она…

– Предпочитает женщин? – прервала его на полуслове Елена.

Александр хотел было пояснить, что имел в виду свою с Людмилой предстоящую свадьбу, но только махнул рукой, подумав: пусть тетка думает, как ей угодно. Люда же с интересом посмотрела на Сашу и ничего не сказала.

– Что ж, попробуйте, – вздохнула наконец Елена. – Пойдемте, я покажу, где комната Игоря.

Парень лежал посреди огромной кровати в целой горе подушек. Глаза его были закрыты, но Игорь тут же приоткрыл их, услышав приближающиеся шаги. Заметив целую процессию, никакого удивления не выказал, а лишь следил за вошедшими ничего не выражающим взглядом.

– Сы́ночка, эти люди хотят задать тебе несколько вопросов. Постарайся на них ответить, хорошо? – Мать уселась на край кровати.

– А вот вас мы попросили бы уйти, – твердо заявила Людмила.

– Как уйти? – опешила родительница. – Я имею право присутствовать при разговоре.

Игорь прикрыл глаза и тихонько застонал.

– Елена… – Саша взял женщину за локоть и отвел в сторонку. – Вы хотите узнать причину, по которой ваш сын чуть не наложил на себя руки?

– Естественно!

– Тогда позвольте нам поговорить с ним наедине. Понимаете, при вас он может что-то утаить, и вы так и не узнаете истинную причину его поступка.

– Игорек не имеет от меня тайн!

– И все-таки доверьтесь нам. Хуже не будет, а новые факты, если таковые обнаружатся, не повредят.

– Хорошо, – немного поколебавшись, ответила Елена. – Но я уверена, что вы не узнаете ничего нового.

Она с какой-то отчаянной любовью посмотрела на сына и быстро вышла из комнаты.

– Как дела? – тихо спросила Люда, усаживаясь рядом с Игорем.

Тот скривил нос и отвернулся к стенке.

– Поговори с нами, может, мы чем-нибудь и поможем.

Но парень по-прежнему не издавал ни звука. Да еще вцепился руками в одеяло так, что даже побелели костяшки пальцев. Людмила посмотрела на Сашу и пожала плечами.

– Послушай, – тронул парня за плечо Александр. – В жизни много чего случается, но на то она и жизнь, чтобы посылать нам испытания. Если ты сможешь достойно из них выйти, получишь приз. Я знаю, о чем говорю, поверь. Меня судьба тридцать пять лет пинала. Зато потом вознаградила, да так, что до сих пор не устаю ее благодарить.

– Вы серьезно? – Игорь приподнялся с подушек и уставился на Громова.

– Совершенно серьезно.

– И как она вас вознаградила?

– Я нашел брата, интересную работу и встретил девушку, которую полюбил.

– И теперь вы всем довольны? – Парень пристально изучал Сашино лицо.

– Я счастлив! А ведь было время, когда реально подумывал о том, чтобы покинуть наш мир.

– Но не покинули. Почему?

– Не знаю, – пожал Александр плечами. – Наверное, что-то внутри меня оказалось к этому не готово.

– Значит, вы не дошли до грани, – вдруг заявил Игорь. – А я сейчас стою на краю пропасти и не могу сделать ни шага. Мне некуда идти, понимаете?

– Нет, не понимаю. Что в твоей жизни не так? У тебя есть заботливая мама, хорошая работа, жизнь, в конце концов. И все еще впереди, а ты задумался о конце. У меня ничего подобного не было, кроме пинков, тычков и неудач.

– Так не бывает, – покачал головой Игорь.

– Бывает, хотя и редко. Посмотри на меня, я тому живой пример.

– У меня нет будущего, – немного подумав, сообщил парень. – И жить не для чего.

– Но что же у вас случилось? – мягко произнесла Люда. – Поделитесь с нами, и вам сразу станет легче, вот увидите.

– Сомневаюсь.

– А вы попробуйте.

Игорь посмотрел на Людмилу, и в его глазах засветился интерес. Но только на мгновение. Почти сразу же взгляд погас, и молодой человек грустно улыбнулся.

– Ладно, давайте попробуем. Но вряд ли что-то выйдет.

– Начинайте! – приказала Люда.

– Вам может показаться, что я слишком придираюсь к своему существованию, а на самом деле у меня все отлично, – вздохнул Игорь. – Не буду лукавить, я действительно долгое время чувствовал себя почти счастливым. Говорю «почти», потому что, когда смотрел на других парней, внутри меня всегда что-то екало. Мне как будто чего-то не хватало. Когда был помладше, я плакал по ночам, а потом стал тосковать, глядя на звезды. Я знаю, такое состояние называется депрессией. Но она не развивается просто так. Ее должно что-то спровоцировать. У меня же ничего особенного не происходило. Такого, чтобы я мог пожаловаться на свою судьбу. И вдруг понял, что меня гнетет: мне не хватает свободы. То есть я, конечно же, свободен в своих передвижениях и действиях, но никогда не принимаю самостоятельных решений. Рядом со мной всегда моя мама, именно за ней последнее слово.

– Но ведь так было всегда, не правда ли? – поинтересовалась Люда.

– Да, так было всегда, – кивнул Игорь. – Но раньше это меня не напрягало. До тех пор, пока я не встретил девушку.

– Девушку? – быстро спросил Саша. – И когда же ты ее встретил? Твоя мама уверяла нас, что у тебя никого нет.

– У меня и в самом деле никого нет. Зачем я ей нужен такой? – Парень судорожно сглотнул.

– Какой такой?

– Никчемный.

– Она вам так и сказала? – быстро спросила Люда.

– Нет, она слишком деликатна для этого.

– Значит, ты решил вскрыть себе вены из-за девушки, – резюмировал Саша.

– Нет-нет, вы не поняли, – помотал головой Игорь. – Я решил покончить с собой, чтобы девушка, которая мне нравится, стала свободной от меня.

– В каком смысле?

– Понимаете, мы встречаемся, – быстро-быстро заговорил парень. – Наши встречи редки, но зато каждая из них превращается в праздник. Мы гуляем по Москве, разговариваем на самые разные темы, и в такие моменты я забываю обо всем на свете. Даже о маме, хотя забыть о ней невероятно сложно.

– Это мы уже поняли, – хмыкнул Саша, и Люда бросила на него предостерегающий взгляд.

Однако Игорь не заметил в его голосе иронии. Лицо парня разгладилось и приняло мечтательное выражение.

– Она самая лучшая, самая красивая, самая искренняя. Когда я рядом с ней, мне больше ничего в жизни не нужно.

– А имя у вашей девушки есть? – поинтересовалась Люда.

– Да, ее зовут Анна. Правда, замечательное имя?

– Симпатичное. Так вы с ней расстались?

– Расстались? – Игорь посерел. – Ни в коем случае! Я люблю ее. Люблю слишком сильно, чтобы суметь пережить эту возможную трагедию.

– Совсем ничего не понимаю, – пожаловалось Людмила.

– А что тут понимать? – с горечью сказал молодой человек. – Мы все равно никогда не будем вместе. А жить без нее я не смогу. Так зачем затягивать агонию? Лучше прямо сейчас со всем покончить.

– Вы сделали ей предложение, а она отказала? – осенило Люду.

– Я бы никогда не решился, – сердито ответил Игорь.

– Почему?

– А зачем я ей такой нужен? Неудачник, к тому же совершенно безвольный тип.

– Иногда женщины именно таких мужчин и любят. Я сама женщина, поэтому знаю. Есть такой типаж – «мамочка». Ей не нужен сильный, властный мужчина, ибо с ним она не сможет удовлетворить свою потребность – бесконечно дарить тепло. Думаю, ваша Анна вполне может оказаться представительницей этой категории.

– Вы не понимаете, – отчаянно замотал головой парень. – Она… – Игорь остановился, придумывая определение сущности любимой. – Она воздушная, неземная, волшебная! Ей нужны забота и внимание. А я не смогу разорваться между ней и мамулей, которая занимает почти все мое свободное время. Да мама и не даст мне возможности заботиться об Анне, потому что хочет, чтобы я всецело принадлежал ей.

– Но ваша судьба в ваших руках, – возразила Люда. – Вы взрослый мужчина. Пора вылезти из коротких штанишек и сказать маме о том, что выросли и хотите жить своей жизнью.

– Да вы что? – испугался Игорь. – Так нельзя. Мама сойдет с ума.

– Не сойдет. Ей нужно научиться жить без вас.

– Нет, нет, – помотал он головой. – Мамуля меня родила, вырастила, жизнь на меня положила. А я возьму и оставлю ее совсем одну?

– Почему же одну? У нее наверняка есть подруги. Да и вы не навсегда уйдете из ее жизни, будете навещать. А потом пойдут дети, и Елена всецело погрузится в их воспитание.

– У мамы нет подруг. Она порвала с ними в тот день, когда я родился. Чтобы всю себя посвятить мне. Понимаете теперь, почему я не могу ее подвести?

– Если честно, то нет, – помотала головой Люда. – Каждый человек рано или поздно должен вылететь из гнезда. И нормальные родители это понимают. Таков закон жизни, иначе нельзя.

– Вы считаете? – парень с сомнением посмотрел на Людмилу.

– Я знаю это. А ваша мама эгоистка, если не дает вам жить своей жизнью.

– Не нужно так говорить о мамуле. Она замечательная!

– Не спорю. Но вы должны настоять на своем и убедить ее в собственной правоте.

– Мама никогда с этим не смирится.

– Игорь, я не понимаю твоей логики, – заговорил Саша. – Значит, если ты начнешь самостоятельную жизнь, мама никогда с этим не смирится. А если уйдешь из жизни навсегда, ей будет гораздо легче? Так, что ли?

– Примерно, – кивнул Игорь.

– Не говори глупостей! Если любого, даже самого безумно любящего, родителя поставить перед выбором – либо ребенок начинает собственную жизнь, либо его больше никогда не будет на свете, конечно же, он выберет первый вариант.

– Только не моя мама. Однажды мы уже разговаривали на эту тему. И мама ясно сказала, что ей гораздо проще смириться с моей кончиной и каждый день приходить на могилу, зная, что я здесь, рядом с ней, чем делить меня с какой-то пустышкой, которая ни дня не вложила в мое воспитание, становление, взросление, но станет предъявлять на меня какие-то права и украдет у мамы мою любовь.

– Ваша мама ненормальная? – вырвалось у Люды.

– Почему? Самая обычная.

– Да ей лечиться надо! Разве вы не понимаете, что она сломала вам жизнь?

– Мама? Сломала мне жизнь? – удивился молодой человек. – Да если бы не мама, кем бы я сейчас был?

– Нормальным, счастливым мужиком, – буркнул Саша.

– Не факт. Никому не суждено заглянуть в будущее.

– Игорь, я прошу вас, боритесь! – горячо заговорила Люда. – Боритесь за свою любовь! Вполне возможно, ваша Аня очень ждет вашего признания. А вы, даже не попытавшись, лишаете счастья и себя, и ее.

– Допустим, – кивнул парень, – я ей признаюсь, и она ответит взаимностью. А что будет с мамой? Вы не подумали?

– Мама будет вынуждена смириться с вашим выбором, – жестко сказала Людмила.

– Не знаю, не знаю, – прошептал Игорь и откинулся на подушках. Вдруг на его лице заиграла счастливая улыбка, и через минуту он заговорил снова: – Что ж, можно попробовать. Попытка не пытка. В конце концов, если ничего не получится, я всегда успею уйти из жизни.

– Вот сейчас вы мне нравитесь гораздо больше, – ласково сказала Люда и принялась делать Александру разные знаки, показывая, что пора сворачивать разговор. Самоубийцу они в чувство привели, а теперь пора заниматься своими делами.

– А хотите, я расскажу вам о моей Ане? – неожиданно предложил Игорь, и глаза его засверкали.

– Лучше в следующий раз, – торопливо обронила Людмила и привстала с кровати.

– Нет, теперь! – заупрямился парень и схватил ее за рукав.

Саша, который уже успел дойти до двери, вздохнул и прислонился к косяку.

– Мой рассказ не займет много времени! – лихорадочно продолжал Игорь. – Всего пять минут! Не откажите умирающему…

Люда снова опустилась на кровать и сердито уставилась на него. А тот завел:

– Моя Анечка такая воздушная, нежная, неземная…

– Это мы уже слышали, – перебила его девушка. – Что еще?

– Такая маленькая, беззащитная, словно ребенок. Ее хочется обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. Я полюбил ее в то же мгновение, как увидел. Она сидела на траве и плела венок. А потом надела его на голову и посмотрела на меня. Сердце мое сжалось и вылетело из груди. И теперь вместе с ней. Мое сердце больше мне не принадлежит.

– А на твоей Анечке случайно не белое платье было? – медленно спросил Александр, оторвавшись от косяка.

– Откуда вы знаете? – удивился Игорь.

– Так, догадки…

– Да, она была именно в белом платье. Знаете, такое простое, с каймой по подолу. Я никогда не видел девушек, одетых подобным образом. Сейчас обычно носят джинсы или брюки. А Аня словно вышла из прошлого. Далекого, счастливого, безоблачного прошлого.

Саша хмуро смотрел на Игоря. Сказать бы ему, какое безоблачное было то прошлое. Особенно если говорить о дочери командарма, столь печально закончившей свою жизнь.

– И сколько же ей лет? – с трудом выговорил он.

– Аня совсем еще девочка. Ей не больше двадцати, но выглядит ребенком.

– Хотите, я поговорю с вашей мамой? – ласково предложила Люда. – Уверена, она поймет. Она обязательно вас поймет. Любая мать хочет видеть своего ребенка счастливым.

– Попробуйте, – пробормотал Игорь и закрыл глаза. – Может, у вас что-нибудь и получится.

– Мы прямо сейчас и побеседуем с ней. А вы пока поспите. И помните: все будет хорошо. Самое главное – верить в это… Надо немедленно вправить мозги сумасшедшей мамаше, – зашипела Людмила на ухо Саше и потащила его за собой.

– Не надо, – покачал головой он.

– Ты такой же слабовольный, как Игорь! За счастье нужно бороться, и…

– Да не в том дело! – рявкнул, перебив любимую, Саша, едва поспевая за ней. – Послушай меня. Эта девушка…

– Не хочу ничего слушать! Я поговорю с Еленой, и точка!

– Но, Люда…

– Я уже почти тридцать лет Люда! И я не позволю ненормальной тетке сломать парню жизнь.

– Ладно, поступай, как хочешь, – махнул рукой Александр. – Но запомни – ты не права.

– Все, потом поговорим.

Люда влетела в кухню, где Елена пила чай.

– Ну как? Поговорили? – спросила хозяйка квартиры, удивленно глядя на разъяренную Людмилу.

– Поговорили!

– Ничего нового?

– Почему же? Мы сумели понять причину поступка вашего сына.

– Вот как? И какова же она?

– Ваши тирания и эгоизм!

– Не поняла… – Глаза женщины начали медленно наливаться кровью.

– Ваш сын влюблен. Влюблен до такой степени, что готов проститься с жизнью, лишь бы не расстраивать вас. Потому что уверен: вы никогда не дадите ему свободы.

– Когда же он успел влюбиться? – удивилась Елена.

– А это неважно. Важно то, что вы поработили его своей любовью. Вы не уважаете его чувства и готовы на все, лишь бы не отпустить парня на волю.

– А кто будет считаться с моими чувствами? – вдруг спросила женщина, и ее губы задрожали. – Кто поймет меня, несчастную мать? Я вложила в своего ребенка все, что у меня было. Всю свою любовь, всю нежность, время, в конце концов. Я пожертвовала личной жизнью, лишь бы каждую свободную минуту проводить рядом с ним.

– Но таким был ваш выбор, – попыталась донести до нее Люда. – Игорь не просил вас об этом.

– Ну да, не просил. Но так случилось. И теперь уже ничего не исправить.

– Значит, вы предпочтете увидеть своего сына мертвым, чем счастливым?

– Может, так будет и лучше, – пробормотала Елена и, опустив голову на стол, громко заплакала. – Я не могу его отпустить.

Глава 22

Людмила несколько минут смотрела на рыдающую женщину, а потом резко развернулась и пошла прочь. Саша нагнал ее только на улице. Его любимая нервно шагала по тротуару туда-сюда и бормотала себе под нос разные ругательства, не обращая на Сашу никакого внимания.

Тогда он махнул рукой и направился на детскую площадку. Странно, но там было тихо и пустынно. Ни детей, ни старушек. Александр сел на широкие качели и принялся тихонько раскачиваться. Ему было грустно и страшно одновременно. Грустно от того, что и Игорь, и его мама очень несчастны, хотя у них есть все для того, чтобы наслаждаться жизнью. Иногда люди сами придумывают себе проблемы, а потом никак не могут их решить. Что может быть проще, чем радоваться солнцу и новому дню?

Но это еще полбеды. Александр был уверен, что рано или поздно парень осуществит задуманное. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через месяц. Елена никогда не смирится с тем, что ее сын стал взрослым, а тот не сможет жить между двух огней. И умрет. Очень печально…

Люда перестала бегать по тротуару и подошла к любимому. Саша подвинулся, и она опустилась рядом с ним, положив голову ему на плечо.

– Я очень, очень зла. Знаешь, на мгновение представила, что мой отец вдруг запретил мне общаться с тобой.

– И что бы ты сделала? – с интересом спросил Громов.

– Убежала бы из дома. И скиталась по подворотням, лишь бы быть поближе к тебе.

– Подворотни вряд ли помогли бы нашим отношениям, – хмыкнул Саша. – Но я бы с удовольствием тебя приютил.

– Кстати… – Люда приподняла голову и уставилась на него. – Посмотри мне в глаза…

– Что такое? – удивился Александр.

– Я забираю свое предложение назад, – объявила девушка, посверлив его взглядом.

– Какое предложение?

– Ага! Значит, ты уже ни о чем не помнишь!

– Вовсе нет. Но мне требуется уточнение.

– Имела в виду предложение руки и сердца.

– Как забираешь? – Саша опешил, разом позабыв обо всем на свете.

– Так.

– Люда, подожди… – Он развернул ее к себе. – Ты не можешь так сделать.

– Почему?

– Потому что я…

– Что – ты?

Саша хотел сказать, что любит ее, но слова вдруг застряли в его горле.

– Вот видишь! – усмехнулась любимая, когда пауза затянулась. – Ты даже не можешь объяснить, почему я не должна поступать таким образом.

– Могу, – забормотал он, – но мне сложно собраться с мыслями.

– Тогда я объясню за тебя. Потому что девушка нетрадиционной ориентации не может выйти замуж за мужчину.

Александр оторопело уставился на подругу.

– Что смотришь? Ты же сам сообщил Елене, что я не интересуюсь мужчинами.

– Так я не в том смысле!

– А в каком?

– Я хотел сказать, что ты моя и я никому тебя не отдам. – Саша наконец-то собрался с мыслями.

– Вот как? – В ее взгляде появилось удовлетворение. – Слава богу, я услышала нечто конкретное.

– Так твое предложение в силе?

– Скорее да, чем нет. А ты уже готов дать ответ?

– Мне нужно еще немного подумать, – хмыкнул Саша из вредности.

– Я так и знала, – хихикнула Люда и снова прижалась к нему. – Как ты думаешь, Елена сможет переступить через себя и выпустить Игоря на свободу?

– Как раз хотел поговорить с тобой об этом, – откликнулся Громов, разом припоминая все подробности недавней беседы. – У парня и в самом деле проблемы с головой.

– Ты так считаешь? – Девушка приподняла брови. – А мне он показался совершенно адекватным.

– Дело в том, что я не все тебе рассказал.

– О чем? – удивилась Людмила.

– Этой ночью Стасу приснился сон…

– Вот как? И… и что же ему снилось?

– Не что, а кто… Девушка в белом платье с венком на голове.

– Ты же не хочешь сказать, что…

– А еще брат назвал имена: Анна Фролова и Владимир Сергеев.

– Постой, ты считаешь, что это та самая девушка…

– …в которую влюблен Игорь, – закончил за нее Саша.

– Значит, девушки…

– На самом деле нет. Она миф. Выдумка. Фантазия.

– Которую тем не менее видят два человека, – задумчиво сказала Людмила.

– Анна Фролова… – произнес Саша, словно пробуя имя на вкус.

– Нам нужно отыскать ее, – решительно заявила Люда.

– Я думал об этом. И уже сделал запрос в архив. Вот только моя знакомая сейчас в отпуске, так что придется ждать положенное время.

– И долго?

– Минимум три дня. Но скорее немного дольше.

– Жаль. Мне уже не терпится узнать подробности.

– А что мы будем делать с Игорем? – вдруг спросил Саша.

– В каком смысле? – удивилась Люда.

– Девушки-то нет, а значит, у парня нет шансов на счастье.

– Елена будет хорошо за ним следить. А мы тем временем попробуем разобраться с призраком. Глядишь, через неделю-другую поймем, чего он хочет, и сумеем спровадить его обратно в могилу.

– Хотелось бы верить, – вздохнул Саша. – Кроме Игоря, имеется еще одна жертва призрака – Маргарита. И она волнует меня гораздо больше.

– Торова сильнее парнишки, – возразила Люда, – и сумеет за себя постоять.

– Да, но деньги-то за работу платит ее муж!

– Тоже верно.

Людмила снова положила голову на плечо любимого и тихонько вздохнула. Это дело оказалось совсем не таким, как предыдущие истории. Ей казалось, что они с Сашей просто топчутся на месте. Новые факты совсем не приближают к разгадке, а, скорее, наоборот, еще больше отдаляют от нее. Можно было бы допустить, что призрак девушки в белом не более чем фантазия Маргариты – актриса ведь особа нервная, импульсивная. Но теперь на горизонте появился Игорь. Вряд ли с ума сходят вдвоем. Во всяком случае, детали внешности девушки в белом в изложении Марго и парня-самоубийцы точно бы разнились. А оба почти идентичны в своих описаниях. Но главное в другом. С какой стати призрак активизировался и вызвал в доме всплеск странной активности, а именно самоубийств? Конечно, Игорь пока жив, но ведь попытка уйти на тот свет имела место. И не факт, что не повторится снова.

Кто же такая эта девушка в белом? Саша сказал, Стас назвал имя – Анна Фролова. А раз так, значит, рано или поздно к ним поступит информация о ней.

Люда нахмурилась. Опять в своих рассуждениях она подходит к тому же, от чего пыталась уйти, – информация им нужна позарез. И чем раньше, тем лучше. Но раньше не получается, ей не понаслышке известно, как работают архивы. Конечно, можно было бы попытаться ускорить процесс, но, честно говоря, Людмила очень сомневалась, что ей это удастся. В архиве тоже люди работают. Которые наверняка завалены работой под завязку. Кроме того, как она объяснит свой интерес к делам давно минувших дней? Ей могут задать вполне резонный вопрос: с какой стати начальник отдела полиции решила поворошить прошлое да еще торопит занятых людей? Ведь ни с каким делом, порученным ей, это не связано.

Немного порассуждав подобным образом, Люда решила оставить все как есть и дожидаться официального ответа. Скорее всего, у Саши гораздо лучше получится ускорить проверку, тот же завсегдатай в архиве. Его там знают, а значит, тормозить процесс не станут.

– Вы сломаете качели, молодые люди! – услышала девушка голос за своей спиной и оглянулась.

На площадке появилась старушка. Она по-хозяйски оглядела горки и карусели и наконец остановила взгляд на Люде с Сашей, укоризненно покачав головой.

– Мы не тяжелые, – ответил Александр, но с качелей встал.

Бабка села на лавочку, немного покряхтела и наконец приняла удобное положение. Затем, видимо, настроившись на дружественный лад, поинтересовалась:

– Вы не местные?

– Не местные, – подтвердила Людмила.

– То-то я смотрю, лица незнакомые.

– А разве вы всех здесь знаете? – удивился Громов.

– А как же, сынок!

– Но ведь в доме больше двух десятков подъездов.

– И что с того? Я давно на пенсии, и чем еще мне заниматься, как не наблюдать. А наблюдать я люблю. Можно сказать, это мое хобби. Например, про вас могу сказать, что вы чем-то озабочены.

– Думаю, это написано у нас на лице, – хмыкнул Саша.

– Точно, – кивнула бабулька. – Но не все умеют читать по лицам.

– А вы давно тут живете? – вклинилась в разговор Люда.

– С самого рождения. Моя семья одной из первых въехала в этот дом. Помню, мама, вместо того чтобы торчать со мной, например, зимой возле горки, как делали все остальные родительницы, проживающие в обычных квартирах, выпускала меня на балкон, и я до посинения каталась там на санках, пока руки-ноги не переставали шевелиться. А потом она запихивала меня в ванну, и я долго отмокала, чувствуя, как по венам начинает бегать кровь, а от всего тела идет горячий пар.

– Здорово, – искренне сказала Люда.

– Я до сих пор вспоминаю те деньки, – кивнула старушка.

– А про девушку в белом вы ничего не можете припомнить?

– Что за девушка такая?

– Не знаю. Говорят, ее время от времени видят в вашем дворе. Загадочная такая девушка…

Бабка нахмурилась:

– Вы о чем?

– Так, не обращайте на меня внимания, – отмахнулась Люда.

– Нет уж, сказала «а», говори и «б».

– Боюсь, покажусь вам ненормальной.

– Сомневаюсь. На вид ты вполне здравомыслящая. Правда, одеваешься слишком вызывающе.

– Вы никогда не видели призраков? – прямо спросил Саша, покосившись на Людину юбку.

Бабка крякнула:

– Вообще-то каждый житель нашего дома может этим похвастаться.

– Вот как? Прямо-таки каждый?

– Имею в виду мое поколение. Я ведь родилась в период репрессий. И всю свою юность только и слышала рассказы о душах пропавших жильцов. Правда, лично мне они не являлись, но ведь на мне и греха никакого не было.

– Значит, призраки приходят только к тем, у кого совесть нечиста? – уточнила Люда.

– Так говорили, – кивнула бабулька. – Но прошел какой-то десяток лет, и разговоры прекратилась. Стало быть, души успокоились.

– Успокоились ли… – покачал головой Александр.

– Что вы имеете в виду?

– Жители дома снова видят привидения. Вернее, конкретный призрак – девушки в белом платье.

– И кто его видел?

– Новые жильцы.

– Ой, нехорошо, нехорошо, – замотала головой аборигенка. – Значит, старые грехи еще не похоронены.

Люда вздрогнула. Почему пожилая женщина заговорила про старые грехи? И при чем здесь Маргарита? Хотя разве было бы лучше, если бы призраков начали видеть коренные жители?

– А еще девушку видел Игорь Васькин, – добавила она, вспомнив слова парня об Ане.

– Игорек? Вот уж совсем странно. Он-то здесь при чем?

– А разве призраки являются каким-то конкретным людям?

– Абы кто их не увидит, – заявила собеседница. – Моя бабушка была большой любительницей мистических историй и, надо сказать, неплохо в них разбиралась. Так вот, если человеку начинают являться призраки – жди беды.

– И к кому же придет беда? – нахмурилась Людмила.

– Сложно сказать. Конечно, в первую очередь на ум приходит тот человек, кому призрак и явился. Но часто бывает и по-другому. Помню, бабушка рассказывала, что если души начинают посещать чужих им людей, то дело совсем плохо. Это значит, что они жаждут крови.

– Крови? – поежилась Люда.

– Да, крови, – вдохновенно повторила старушка. – Видимо, что-то перестало их устраивать, если вместо того, чтобы спокойно лежать в своих могилах, призраки рвутся на свободу.

– Подождите, я хочу разобраться, – остановил собеседницу Громов. – Значит, если призрак приходит к тому человеку, с которым был знаком и к которому хорошо относился, то ничего страшного нет, а ежели начинает показываться совершенно посторонним людям, следует ждать беды? Так?

– Моя бабушка именно так говорила, – закивала старушка. – Сама-то я в этом не разбираюсь, и мне никто никогда не являлся. Потому что добрая и справедливая. Никому в жизни зла не делала.

– Тогда мне не совсем понятно… – Саша сдвинул брови и замолчал.

– Что именно? – тут же подхватила бабулька.

– Если призрак является женщине, не имеющей никакого отношения к дому, а умирает совершенно другой человек, что это может значить?

– А кто умер-то?

– Ангелина Семеновна Шварц. Знаете такую?

– Лину-то? – загрустила бабка. – Знаю, конечно.

– А вы можете сказать, с чего вдруг она в петлю полезла? – поинтересовалась Люда.

– Сама уже который день только об этом и думаю, – шепотом сообщила местная жительница. – Лягу в кровать и думаю, думаю…

– Значит, на человека, отягощенного муками совести, она не похожа?

– С чего вдруг? – старуха аж рот разинула. – Лина мухи за свою жизнь не обидела.

– Но невестку-то гнобила!

– Так Маринка еще та стерва, ишь, раскатала губы на Линину квартиру… А с какой стати? Она на нее заработала, а? Или, может, стала свекрови настоящей дочкой? Будь у меня такая невестка, я б ее в порошок растерла, а Лина только общаться перестала, от дома отказала. Хотя Женю, сына своего, которого очень любила, принимала, конечно.

– Вам, наверное, хорошие невестки достались? – полюбопытствовала Люда.

– Слава богу, у меня дочки. Но как посмотришь на чужих сыновей, так выть хочется.

– Значит, о девушке в белом вы ничего рассказать не можете, – подвел итог беседе Саша.

– Не могу, – согласилась бабка. И вдруг хлопнула себя по лбу: – А вы сходите в музей! Там и фотографии, и письма хранятся. Глядишь, найдете чего.

– В музей? – Саша недоуменно нахмурился. – О каком музее вы говорите?

– О нашем. Том, что возле первого подъезда.

– В вашем доме есть музей? – изумилась Людмила.

– Как же вам еще сказать, чтобы поняли? – всплеснула руками бабка. – Идите к первому подъезду да поверните направо. Там крылечко есть. Найдете Екатерину Евгеньевну. Может, она сможет вам помочь.

Люда потрясенно посмотрела на любимого, поднялась с качелей и, даже не сказав бабуле «до свидания», помчалась в указанном направлении. Саша – за ней.

Глава 23

Нужное крылечко они нашли сразу. Дверь в музей оказалась открыта. Люда первой шагнула внутрь и остановилась. В музее стояла тишина. Судя по табличке возле двери, день был приемным, однако посетителей не наблюдалось. Откуда-то из глубины помещения послышались шаги, и перед ними предстала женщина неопределенных лет. Женщина без возраста, как отметила про себя Людмила.

– Здравствуйте! – поздоровалась та и улыбнулась. Улыбка оказалась доброй и приятной. – Вы на экскурсию?

– Можно сказать и так, – кивнула девушка и полезла за удостоверением.

– Екатерина Евгеньевна, хранитель музея, – представилась женщине, изучив ее «корочки». – Чем могу помочь?

– Видите ли, тут такая история… – начала Люда и запнулась.

– Пройдемте внутрь, и вы мне все расскажете, – предложила Екатерина Евгеньевна.

Вскоре, услышав о призраке Маргариты Торовой, она задумчиво поглядывала то на Людмилу, то на Александра.

– Так вы сможете нам чем-нибудь помочь? – не выдержала Люда.

– Именно об этом я сейчас и размышляю. Только сразу ничего на ум не приходит. Да и, если честно… – женщина замялась.

– Говорите, мы будем рады любой информации, – подбодрил ее Саша.

– Если честно, я не очень верю в призраков, – наконец сказала Екатерина Евгеньевна.

– А как же многочисленные рассказы о том, что по лестницам и коридорам этого дома бродят души репрессированных и расстрелянных жителей?

– Может, и бродят, только я с ними никогда не встречалась. Я верю своим глазам, а они меня пока еще не подводят.

– Значит, призраков нет? – уточнила Люда.

– Этого я не говорила. Просто никогда с ними не встречалась, поэтому мне сложно делать выводы относительно сего явления.

– Но вы не откажетесь нам помочь?

– Всегда рада оказать помощь! – заверила Екатерина Евгеньевна. – Изложите суть проблемы, и я подумаю, что можно сделать.

– Мы хотим отыскать девушку, призрак которой является жителям этого дома.

– И давно является?

– Около двух месяцев.

– А приметы у девушки есть?

– Молодая – около двадцати лет, худенькая, в белом платье и с венком на голове.

Екатерина Евгеньевна вздохнула:

– Нет, ничего на ум не приходит.

– Подумайте еще немного! – взмолилась Люда. – Если мы узнаем, кто она такая, то, возможно, разгадаем и причину появления ее фантома. Понимаете, один человек уже покончил с собой. Второй чуть не вскрыл себе вены. Мы беспокоимся о том, что это далеко не конец трагических событий.

– Очень бы хотела помочь, но задача непосильная. Знаете, сколько людей проживало в этом доме за восемьдесят с лишним лет?

– Стоп! – хлопнул себя по лбу Саша. – Мы же знаем имя! Анна Фролова. Вам оно о чем-нибудь говорит?

– Анна Фролова, Анна Фролова… – забормотала Екатерина Евгеньевна и направилась к столу. – Сейчас посмотрим.

Сотрудница музея достала тонкую папку.

– Здесь перечень тех, кто пострадал в сталинское время, – пояснила она. – В тысяча девятьсот тридцать седьмом году в доме числилось более двух с половиной тысяч жителей, и около семисот из них были репрессированы, расстреляны. Конечно, список неполный. Некоторые фамилии навсегда канули в Лету, но те, которые удалось сохранить, мы увековечили в память о загубленных жизнях. Молодые люди должны знать, что пришлось пережить старшему поколению, не правда ли?

– Как страшно… – призналась Люда. – Иногда мне кажется, что лучше во всем этом не копаться, не бередить себе душу.

– На первый взгляд оно так. Но только на первый. Пока мы помним прошлое, есть надежда, что прежние ошибки не повторятся. Нет, историю надо знать и бережно хранить от искажений.

– Можно я сам поищу? – попросил Александр и взял из рук женщины папку.

Он довольно долго изучал списки жертв репрессий и наконец вскрикнул от радости:

– Вот, нашел! Фролов Петр Константинович, Фролова Мария Сергеевна, Фролова Анна Петровна. Целая семья.

Екатерина Евгеньевна заглянула в листок.

– Да, действительно. Они проживали в десятом подъезде. Страшный был подъезд, – поежилась работница музея и отложила в сторону очки. – Во многих квартирах не раз менялись жильцы.

– Почему? – удивилась Людмила.

– Одних забирали, на их место заселялись другие, а потом и с ними происходила та же история. Расстрельный подъезд – вот как его называли. Утром люди выходили из своих квартир и почти каждый день видели опечатанные двери. Никто не мог сказать, чья семья назавтра окажется очередной жертвой правительственного режима.

– А какие-то подробности о семье Фроловых имеются? – перебил ее Саша.

– К сожалению, нет. Я опираюсь только на тот материал, который мы смогли отыскать. Вот его я знаю досконально. Фроловы в нашем музее не фигурируют, но, возможно, какие-то сведения о них сохранились в советских архивах. Хотя не факт.

– А давно существует музей? – поинтересовалась Люда.

– Официально основан в девяносто восьмом году. Возглавляет его Ольга Романовна Трифонова, вдова писателя Юрия Трифонова. Слышали о таком?

– Слышали.

– Мы провели огромную работу. Собрали большой материал об истории дома, о его обитателях, в том числе документы, фотографии, личные вещи, книги и предметы интерьера. Удалось воссоздать уникальную обстановку тридцатых годов. Хотите посмотреть?

– С удовольствием! – хором отозвались Люда с Сашей.

– Тогда пойдемте. – Екатерина Евгеньевна легко поднялась со стула и поманила за собой экскурсантов, говоря на ходу: – Нами собраны целые коллекции из вещей знаменитых людей. Вот мебель Бориса Иофана, архитектора, который, собственно, и построил этот дом. Вот предметы быта советских времен – книги, картины, грампластинки…

Люда с любопытством глазела по сторонам. Подобные шкафы, кресла, столики она видела только в кинофильмах, а сейчас перед ней словно разворачивалась совершенно другая эпоха. Все это было настолько удивительно, что девушка даже забыла, по какой причине здесь находится.

– А тут, посмотрите, фотографии… – Екатерина Евгеньевна остановилась перед портретами мужчин и женщин. – Правда, удивительные? Сейчас таких нет. Даже современная аппаратура, обладающая высокой степенью разрешения, не способна передать тех чувств и эмоций, которые запечатлевали мастера прошлых лет с помощью старой техники.

Людмила остановилась, разглядывая снимки. А ведь правда они уникальные. Лица людей, живших многие десятилетия назад, выглядели так, словно их обладатели все еще находились здесь, среди живых. При желании можно было рассмотреть каждую морщинку, каждую ямочку на щеках. Казалось, что она буквально чувствует то, что ощущали, глядя в объектив фотоаппарата, мужчины и женщины, давно ушедшие в мир иной. Эмоции были самыми разными – от затаенной грусти до откровенного счастья. И все – такое настоящее, такое живое, такое… обычное.

– А это кто? – Люда вдруг как вкопанная остановилась перед очередным портретом.

Екатерина Евгеньевна надела очки, посмотрела на изображение молодого человека и ответила:

– На снимке Лева Федотов.

– Кто?

– Лева Федотов, – повторила работница музея.

– Он тоже умер?

– Давно, погиб на фронте в тысяча девятьсот сорок третьем году.

– Саша! – крикнула Люда, все еще не в состоянии оторваться от фотографии. – Подойди сюда!

– Что случилось? – подскочил тот к ней.

– Посмотри-ка…

– Мать честная! – изумленно воскликнул он. – Это же… – Александр не договорил, замерев с открытым ртом.

– Что такое вы увидели? – заволновалась Екатерина Евгеньевна.

Громов ткнул пальцем в снимок.

– Я же говорила, здесь изображен Лева Федотов, мальчик, предсказывающий будущее… – Женщина умолкла на полуслове и растерянно уставилась на Сашу.

– Это ведь Игорь Васькин! – не мог успокоиться тот.

– Нет-нет, вы ошиблись, – принялась уверять его Екатерина Евгеньевна, но ни Александр, ни Людмила ее не слушали.

– Не верю своим глазам, – прошептала Люда, – просто одно лицо.

– Вообще-то некоторые отличия есть, – кашлянул Саша. – Прическа другая и нос немного длиннее. А в остальном…

– Ты же не считаешь, что именно он мог быть отцом Игоря?

– Ни в коем случае. Да и время не подходит: Елене от силы пятьдесят, а Лева погиб в сорок третьем.

– Но откуда такое сходство? При чем здесь тогда Федотов? Мать Игоря упомянула юриста, который сошел с ума.

– Юрист, вы говорите? – подхватила Екатерина Евгеньевна, услышав последние слова Люды. – В этом доме жил юрист. Кстати, один из немногих, кому повезло, кого не коснулась карающая рука власти.

– Потому что он сошел с ума?

– В какой-то мере да, – загадочно произнесла сотрудница музея. – У нас есть материалы, посвященные Борису Бранденбургскому, «умному» юристу.

– А почему вы подчеркнули «умному»?

– Потому что он первым из жителей дома догадался, какие грядут времена, и вовремя подсуетился.

– Подсуетился? То есть сошел с ума? – улыбнулась Людмила.

– А вы послушайте, как мужчина себя повел. Еще до репрессий начал проявлять странности – мог не пойти на работу, а вместо этого гулял по набережной и приставал к прохожим со странными вопросами, совершал и другие нетипичные для него поступки. В итоге его отправили на Канатчикову дачу, в известную по тем годам психиатрическую клинику, и позабыли о нем. Да и правда, что взять с сумасшедшего? Таким образом он спасся сам и спас своих родных. Сейчас его дети живут за границей.

– Занятная история, – кивнул Саша. – Всем бы подобное чутье.

– К сожалению, многие люди были слишком доверчивы, за что и поплатились, – вздохнула женщина.

– А фотография его у вас есть?

– Была. Где же она? – Екатерина Евгеньевна задумалась. – Ах да! Пойдемте…

Через несколько минут экскурсанты рассматривали лицо мужчины средних лет и ничего общего с Игорем Васькиным не обнаружили. Просто никакого сходства.

– Елена все придумала, намекая на родство с правоведом, – выдвинула версию Людмила.

– Зачем? – откликнулся Саша.

– Чтобы казаться значительнее. Если собственных заслуг не имеется, значит, надо найти выдающегося родственника, на которого можно будет ссылаться.

– А почему именно Бранденбургский?

– А почему не он? Во-первых, у прочих могут найтись потомки, которые живо поставит ее на место. У юриста же в России никого не осталось, все перебрались за границу. Во-вторых, история-то и в самом деле очень занимательная. Для любого семейства иметь такую в загашнике совсем неплохо.

– Значит, дух Бранденбургского вряд ли станет являться Маргарите с Игорем, – задумчиво произнес Саша.

– Тем более мужчина очень мало походит и на девушку в белом платье, – подхватила Люда.

Кивнув сама себе, она решительно направилась назад к фотографии Левы Федотова. Александр и Екатерина Евгеньевна поспешили за ней.

– Что вы имели в виду, назвав Леву мальчиком, предвидевшим будущее? – поинтересовалась Людмила, снова пристально разглядывая портрет.

– Ровно то, что сказала, – сообщила хранительница. – Он оставил после себя дневники, в которых описал события, произошедшие через много лет после его смерти.

Людмила резко развернулась и уставилась на женщину:

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Но… Странно, я никогда об этом не слышала.

– И немудрено, – усмехнулась Екатерина Евгеньевна. – Наши люди предпочитают увлекаться иностранными персонами, например личностью Ванги. Вот о ней не слышал, наверное, только ленивый.

– Да уж… – пробормотала Люда. – А где можно ознакомиться с его дневниками?

– Сами дневники находятся в частных руках, а записи выложены в Интернет, я не раз на них натыкалась. Почитайте, если интересно.

– Спасибо, обязательно почитаю.

– Тебе в жизни мистики мало? – хихикнул Саша.

– Не в том дело.

– А в чем?

– Екатерина Евгеньевна права. Мы слишком много интересуемся иностранными знаменитостями и почти ничего не знаем о своих соотечественниках, среди которых немало значительных личностей.

– Но зачем тебе дневники парня?

– Для общего развития. Кроме того, Лев Федотов мог предсказать некоторые события, касающиеся дома.

– Ты так считаешь? – с сомнением произнес Александр.

– Именно, – кивнула Люда.

Глава 24

Пока они бродили по музею, на улице стемнело. Екатерина Евгеньевна заперла двери и отправилась домой. А Людмила с Сашей все стояли возле крылечка и думали каждый о своем.

Сложно было представить, глядя в безоблачное звездное небо, что когда-то, много лет назад, здесь так же стояли люди и размышляли о предстоящей жизни. Хотя, собственно, чем они отличались от теперешних? Да ничем! Конечно, поколение другое, нравы иные, но желания, стремления, переживания те же. Все мечтают о счастье и долгих радостных годах. Вот только каждому из поколений выпадает разная участь.

Откуда такая несправедливость? Ведь жизнь одна, и хочется прожить ее так, чтобы сердце разрывалось от счастья, а душа пела. За что сломали жизнь целым семьям? За что лишили будущего целые поколения? И все это с подачи людишек, возомнивших себя богами. Просто в голове не укладывается, как такое возможно. Какое право представители власти имели посягать на самое святое – на жизнь?

Люда тяжело вздохнула и крепко обняла Сашу. Что бы она сейчас чувствовала, если бы ее жизнь в одно мгновение изменилась? Навсегда, необратимо, неизбежно… Наверное, предпочла бы умереть, чем остаться без любимого мужчины и надежды на будущее.

– О чем ты думаешь? – прошептал Александр, прижимая Людмилу к себе.

– О том, как скоротечно счастье, – снова вздохнула та. – Никто не знает, что ждет его завтра. Вдруг чей-то больной мозг придумает новый способ лишить человека будущего?

– Не стоит забивать свою головку печальными мыслями. – Он ласково поправил завиток на виске девушки. – Люди испокон веков воюют, и никто еще не придумал, как остановить кровопролитие.

– Это вы, мужчины, виноваты, – сердито отозвалась Люда. – Вам все время нужно кому-то что-то доказывать. А зачем? Для чего? Что мешает вам просто жить и наслаждаться жизнью?

– Не знаю, – пожал плечами Саша. – Меня не тянет на подобные подвиги.

– Я не о тебе говорю – о мужчинах в целом.

– Наверное, борьба у нас в крови. Должно пройти еще немало времени, прежде чем инстинкты завоевателей нас покинут.

– Наверное, этого никогда не случится.

– Почему же? Лет через триста-четыреста…

– Я не хочу ждать так долго! – перебила Люда.

– Глупышка… – Он привлек ее к себе и нежно поцеловал. – Тебя никто не заставляет ждать. У нас и так все хорошо.

– До поры до времени. Вот ты, например, сможешь дать гарантию, что и через пятьдесят лет для нас ничего не изменится?

– Зачем какие-то гарантии? Живи себе спокойно и будь счастлива.

– А если завтра…

– Ты сейчас находишься под впечатлением от рассказов Екатерины Евгеньевны, – не дал договорить ей Саша. – А утром проснешься, и жизнь снова будет казаться тебе прекрасной. Вот увидишь!

– Хотелось бы верить, – проворчала Люда и затихла, еще плотнее прижавшись к любимому.

На улице стало совсем темно, но фонари все еще не горели. Одинокие прохожие спешили разойтись по домам, а они все стояли и стояли. Им почему-то совсем не хотелось двигаться. У обоих возникло ощущение, что время остановилось. Словно вся Вселенная замерла и даже не дышала, чтобы не тревожить их мысли.

Внезапно Люда напряглась и навострила уши. Очарование момента тут же исчезло.

– Что такое? – насторожился Саша.

– Мне показалось, что… – Она замолчала.

– Что?

– Как будто кто-то кого-то зовет. Голосок такой тоненький, жалобный…

– Тебе померещилось.

– Не думаю.

– Ты слишком разнервничалась, вот тебе и чудится то, чего нет.

– Шурик, я практически уверена, что…

И тут раздался довольно громкий хлопок. Где-то сработала автосигнализация, кто-то громко закричал, затем снова наступила тишина.

– Ты слышал? – Люда отпрянула от Саши и теперь напряженно прислушивалась.

– Пойдем посмотрим, что там, – сказал он и быстрым шагом направился в ту сторону, откуда донесся шум.

С каждым шагом Людмила все больше волновалась. Темнота не позволяла разглядеть, что явилось причиной беспокойства, и это еще сильнее ее нервировало. Девушка видела, что к одному из подъездов начал подтягиваться народ. Кто-то испуганно вскрикивал, кто-то просил о помощи.

Они прибавили шагу и заметили, что около подъезда прямо на дороге лежит какой-то куль, возле которого суетится народ, но темнота по-прежнему мешала разглядеть детали.

Люда не выдержала и побежала. Затем пробралась сквозь немногочисленную толпу к кулю и застыла, недоверчиво хлопая глазами. На земле, силясь что-то сказать, лежал Игорь Васькин. Парень открывал рот, словно выброшенная на берег рыбка, но не издавал ни звука. Его мутный взгляд скользнул по растерянным соседям и наконец остановился на Людмиле. В глазах проявилось понимание, он явно узнал ее – и чуть заметно улыбнулся.

– Она согласна, – прошептал Игорь и закашлялся.

– Кто? – недоуменно спросила Люда и сильнее наклонилась, чтобы лучше слышать.

– Моя Анечка, – с трудом, едва шевеля губами, вымолвил парень. – Пришла ко мне и сказала, что мы будем вместе. Несмотря ни на что.

– Когда пришла?

– Только что. Я открыл окно, а там она. Маленькая, беззащитная, в белом платье. Иди, говорит, ко мне. Я устала тебя ждать, истомилась от любви.

– Анна стояла под окнами? – нахмурилась Люда.

– Да, как раз на том месте, где я сейчас лежу. Кстати, где она?

Игорь попытался приподнять голову и оглядеться.

– Лежи-лежи, тебе нельзя двигаться, – прошептала Людмила и поискала глазами Александра. – Кто-нибудь вызвал «Скорую»? – спросила в толпу, так и не обнаружив его.

– Уже едет, – раздался чей-то голос.

– Скажите ей, что я ее люблю, – вновь заговорил Игорь. – И я готов на все, лишь бы быть с ней. Даже на серьезный разговор с мамой.

– Я скажу, – кивнула Люда, и на ее глаза вдруг навернулись слезы.

Молодой человек дышал все тяжелее.

– Обязательно скажите. Я не могу ее подвести.

Игорь судорожно вздохнул и снова закашлялся.

– Молчи, тебе нельзя говорить. – Людмила приложила ладонь к его губам.

– Хорошо, – опять слегка улыбнулся он, – я помолчу. Как же хорошо! Неужели я все-таки буду счастлив?

Взгляд его снова помутнел и лихорадочно заблуждал по толпе, словно ища то, что ведомо только ему.

– Едет! – выкрикнул кто-то. – Разойдитесь, дайте дорогу!

Девушка не дыша следила за лицом Игоря. Еще немного, и парнем займутся врачи. Надо чуть-чуть подождать, буквально пару минут… Игорь вздрогнул и замер. Взгляд его остановился. Совсем рядом послышались шаги.

– Отойдите, пожалуйста, – сказал негромкий бас, и Людмила отодвинулась в сторону, освобождая место доктору.

Тот немного поколдовал возле парня, а потом выпрямился и махнул рукой:

– Слишком поздно.

– Он умер? – спросил женский голос.

– К сожалению.

– Что же теперь будет? Кто сообщит Лене?

– Люда… – позвал знакомый голос.

Девушка оглянулась и увидела Сашу, стоявшего чуть в стороне от толпы и жестом манившего ее. Людмила, еще раз оглянувшись на тело Игоря, направилась к нему.

– Посмотри на те кусты, – попросил тот и указал рукой куда-то вправо.

Она оглянулась.

– Ничего не видишь?

Люда пристально всмотрелась в темные кусты.

– Ничего, – наконец призналась она. – А что я должна увидеть?

– Мне показалось, что там что-то белеет.

– В каком смысле белеет?

– Словно кто-то стоит. Мне кажется, я видел светлый силуэт.

– Но сейчас там ничего нет.

– Да, сейчас нет, – согласился Саша. – Но я могу поклясться, что пять минут назад там кто-то был. Темные кусты, а внутри них как будто белое сияние.

– Тебе показалось, – звенящим голосом произнесла Люда. – Мы не способны видеть призраков, ведь так?

– Значит, ты тоже считаешь, что это был призрак? – Александр перешел на шепот.

– Ничего я не считаю!

– Тогда почему о нем заговорила?

– Шурик, отстань, а? И без тебя тошно.

Она открыла сумочку, пошарила в ней и достала телефон.

– Валентин Петрович, добрый вечер, – глухим голосом сказала девушка в трубку. – Не спите? Вот и хорошо. Да, мне тоже не спится. Берите-ка ребят и приезжайте к Дому на набережной… Именно случилось. Нет времени объяснять. Жду.

– Зачем ты позвонила Рощину? – удивился Саша, когда Люда сунула сотовый назад в сумку и села на скамейку.

– Хочу убедиться, что все чисто.

– В каком смысле?

– Мне нужно знать, что его не вытолкнули. Или не помогли выпасть.

– И кто, по-твоему, мог это сделать? – заморгал Александр.

– Не знаю, – Людмила пожала плечами.

– Ты же не думаешь, что на такое способна Елена?

– Я пока ни о чем не хочу думать. Мне просто нужно знать. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул он. – Хотя нет, ничего не понимаю. Ты же уверена, что Игорь сам выпрыгнул. Или я ошибаюсь?

Люда молчала.

– Милка, поговори со мной!

– Чего ты от меня хочешь, Шурик? – устало произнесла она.

– Я хочу, чтобы ты мне ответила.

– Да, я почти уверена, что Игорь сам шагнул из окна. Но мне нужно в этом убедиться.

– Что ж, твое право, – пожал плечами Громов.

Неожиданно зажглись фонари, и весь двор осветился, стал виден как на ладони. «Скорая помощь» уехала, но тут же прибыла полиция. Тело Игоря по-прежнему лежало на асфальте, и Люде показалось, что парень улыбается, глядя в звездное небо. Она вздохнула и, встав с лавочки, поковыляла к полицейским, принявшимся внимательно осматривать место происшествия.

Саша видел, что Людмила показала им удостоверение и между ними завязался разговор. Минут через десять девушка вернулась и снова уселась на скамейку. Так они сидели некоторое время и наблюдали за царящей во дворе суетой.

Постепенно народ начал расходиться. Возле тела осталось всего два человека, да и те совсем скоро отправились по домам. Судя по всему, желающих сообщить Елене о смерти сына так и не нашлось.

– Вы все еще здесь? – послышался знакомый голос, и Саша, вздрогнув, посмотрел через плечо.

К лавочке направлялась давешняя бабулька.

– Чего домой не идете? – спросила она, усевшись рядом.

– Ждем, когда полиция закончит осмотр, – ответила Люда, даже не повернув головы.

– А вам зачем? Чай, не театр. Здесь не представление.

Людмила молча достала из сумочки удостоверение и сунула бабке под нос.

– Ах вот в чем дело! Тогда сидите, конечно, – сразу сникла та. – Беда-то какая! – заговорила она спустя некоторое время. Вздохнула: – А ведь Ленка ничего не знает…

– Почему ей никто не сообщил? – отрешенно спросила Люда.

– А как о таком сообщишь? Это ведь в глаза смотреть надо, а Васькина – особа импульсивная. Вот вы и сообщите! – вдруг оживилась бабка. – Вам по долгу службы положено.

– Сообщим, когда время придет, – кивнула Людмила.

– Что ж за напасть-то, а? Только мы с вами давеча беседовали, и вот, пожалуйста. Словно по заказу.

– По какому заказу? О чем вы? – выпрямилась Люда, недовольно глядя на старуху.

– Но ведь вы как раз говорили, что Игорь собирался покончить с собой. Еще девушку какую-то упоминали.

– Ну да. И что с того?

– Так ведь именно так все и получилось!

– Как так? Вы что-то знаете?

Бабка оглянулась по сторонам.

– Видела я ее, девушку-то, – зашептала она, почти прижавшись к Людиному уху. – Вот как вас.

– Когда?

– А перед тем как Игорек вывалился.

Громов буквально подскочил на скамейке и, изумленно уставившись на старуху, прошипел:

– Что ж вы молчите?

– Разве я молчу? – удивилась та.

– Тихо! – рявкнула Люда. – Всем молчать! Говорить только по делу. Когда и где вы видели девушку?

– Вы ж велели молчать, – заерзала на месте бабка.

– Мне повторить вопрос?

– Какие все стали нервные… – проворчала старушка и недовольно глянула на Людмилу. – Ладно, слушайте. Сижу я, значит, на этой самой лавочке, воздухом дышу, как вдруг вижу – в кустах что-то зашевелилось. Я оборачиваться не стала. Зачем? Наверняка ведь, подумала, собака или кошка. А потом смотрю – девушка идет. Маленькая такая, беленькая, словно прозрачная. Я удивилась, конечно. Откуда бы ей здесь взяться? Поздно уже, а она явно не из нашего дома. Правда, лица не видела, темно уж было. Но я и так знаю, что девчонка нездешняя. У нас никто так не одевается.

– И что дальше? – едва сдерживаясь, спросила Люда.

– А потом она подошла к подъезду, остановилась аккурат под окнами Васькиных и принялась тихонько звать Игорька. Тоненько так звала, жалобно. Потом смотрю – окно распахнулось. Вижу-то я не очень хорошо, но, думаю, это Игорь выглянул. Некоторое время оба молча смотрели друг на друга, а потом парень встал на подоконник и… прыгнул. Я аж глаза от страха закрыла. А когда осмелилась открыть, Игорь уже лежал на земле.

– А девушка?

– Что – девушка?

– Где была она?

– Не знаю, – растерялась бабка. – Я ее больше не видела.

– Совсем не видели? – уточнила Люда.

– Совсем… – Старушка нахмурилась: – А и правда, куда ж делась-то?

– Скажите, а вы не рассмотрели на голове у девушки венок? – вклинился в разговор Александр.

– Венок? Хм, венок… Ой, а ведь что-то такое было. Я еще подумала: шляпка, что ли… Погодите! – Бабулька вдруг потрясенно замолчала. – Это что же получается, вы меня давеча о ней спрашивали?

Саша не ответил, а пожилая женщина прижала ладони к щекам. Похоже, последние события совершенно выбили ее из колеи.

– Пойду я, – вдруг заявила она. – Что-то мне нехорошо. Давление, наверное, поднялось.

– Адрес оставьте! – крикнула ей вдогонку Люда.

– Чей? – остановилась старушка.

– Ваш, конечно.

– А… Ладно, записывайте…

Через минуту бабки и след простыл. Во дворе не было никого, кроме полицейских и запоздалых прохожих. Судя по темным окнам в квартире Васькиных, мать все еще была не в курсе произошедшей трагедии.

– У меня все это в голове не укладывается, – пожаловалась Людмила, подперев щеки руками. – Ну вот что ей надо?

– Кому?

– Девушке в белом. Как ты думаешь, у Маргариты-то все в порядке?

– Надеюсь. Думаю, Торова бы позвонила, если б возникли проблемы.

– Пошли. – Люда решительно поднялась с лавки.

– Куда?

– Посмотрим, откуда появилась эта особа.

Глава 25

Кусты сирени и жасмина оказались не такими густыми, какими выглядели с площадки. Люда бродила среди тонких веток и пыталась отыскать хоть малейший след, который дал бы толчок ее мыслям. Уже казалось, что дело это именно ее, а не Сашино, хотя тот и отвечает за поиск призрака. Вот даже Валентина Петровича привлекла непонятно зачем. Самой неймется, и мужику спокойно жить не дает. Скоро она ему надоест, и Рощин переведется в другой отдел, а ей подсунут какого-нибудь самодура. Да-да, так и будет, если не перестать лезть не в свое дело.

– Тут ничего нет, – послышался голос Саши.

– Вижу, – огрызнулась Люда. – На то он и призрак, чтобы не оставлять следов.

– Смотри-ка, а там не Рощин приехал? – Александр выпрямился и посмотрел в сторону дома.

Людмила перевела взгляд на дорогу. К подъезду Васькиных подрулил еще один полицейский автомобиль. Точно, Рощин! Она бросилась туда. К тому времени, как подоспела, приехавшие мужчины уже успели пообщаться с дежурившим на месте происшествия патрулем и теперь все вместе разглядывали тело Игоря.

– Мы свободны? – поинтересовался паренек из автомобиля, прибывшего раньше.

– Поезжайте, – кивнула Люда.

Патрульный, торопливо махнув рукой напарнику, забрался в машину, и та уехала.

– Ну, что у тебя опять? – устало спросил Рощин.

– Вот, труп, – сдавленно сказала она.

– Это я и так вижу. В чем причина твоего интереса?

– Помните Ангелину Семеновну Шварц? – вместо ответа спросила Людмила.

– Да. И что?

– Второе самоубийство здесь. Вам не кажется это странным?

– Нет, не кажется. Иногда и не такое бывает.

– А вот мне кажется… – Люда расправила плечи.

Рощин хотел было что-то сказать, но передумал.

– Допустим, твои подозрения верны, – нехотя произнес он. – Что дальше? Тут не полицию вызывать надо, а психиатров.

– Валентин Петрович, миленький, успокойте мою неугомонную душу, а? – вкрадчиво заговорила Людмила.

– Чем же я могу ее успокоить? – удивился Рощин.

– Осмотритесь здесь. Мне нужно знать, сам Игорь прыгнул или помог кто.

– Вася… – Рощин мотнул головой высокому худощавому парню, одному из своих спутников.

Тот задрал голову вверх и некоторое время переводил взгляд то на тело, то на открытое окно Васькиных.

– На первый взгляд траектория падения и положение трупа соответствуют тому, как если бы парень прыгнул самостоятельно, – наконец заявил эксперт.

– А на второй? – Люда склонила голову.

– Тогда нам нужно подняться в квартиру.

– Поднимайтесь, – кивнула она. – Заодно сообщите матери о смерти сына.

– А ты разве не пойдешь? – удивился Валентин Петрович.

– Мы присоединимся чуть позже, – уклончиво сказала Люда.

– Ну, как знаешь.

Через пару минут мужчины скрылись в подъезде.

– Почему ты не пошла? – спросил Саша.

– Не хочу смотреть Елене в глаза, когда она услышит печальную весть.

Люда ковырнула носком асфальт, а потом топнула ногой:

– Ну, что за дело такое! Откуда он вообще взялся, этот призрак? С живыми все гораздо проще – страсть, эмоции, зависть, любовь. А здесь? Что может быть нужно девушке, которой давным-давно нет в живых?

Александр только пожал плечами.

– Допустим, месть. Но кому? Все участники тех событий уже в могилах. Как сложно… Как сложно искать объяснение необъяснимым поступкам!

– И мы, похоже, ни на шаг не приблизились к разгадке, – грустно произнес Громов. – А призрак набирает силу, уже виден не только Маргарите, но и другим жильцам дома.

– Пустите меня… – донеслось до них откуда-то сверху. – Пустите, я не хочу жить!

Резко обернувшись, Люда увидела в окне Елену, которую едва удерживали двое мужчин.

– Не мешайте, я все равно покончу с собой! Лучше сейчас, чем дальше мучиться!

Люда закрыла уши. Саша прижал ее к себе и замер. Ужасная ситуация. Что может быть страшнее, чем потеря своего ребенка? А ведь Елена в какой-то мере накликала беду. Не она ли сказала, что предпочла бы видеть сына мертвым, чем отдать его чужой женщине? Правда, женщины, как оказалось, никакой нет, но это уже неважно. Не зря говорят: слово не воробей. Иногда неосторожно сказанное слово может стать началом трагедии.

– Пошли, пройдемся, – тихо сказал Александр и потянул любимую за собой.

Нужно было хоть немного успокоиться. Даже крепкая Людина психика давала собой.

– Эй, историк! – вдруг услышал он и остановился.

Возле Маргаритиного подъезда стоял Павел и всматривался в даль.

– Вы оттуда? – охранник махнул рукой за их спины.

– Оттуда, – кивнул Саша.

– Что там случилось? Я уже полчаса периодически выглядываю на улицу, чтобы узнать причину суеты, но, как назло, мимо никто не идет.

– Парень из окна выбросился.

– Вот бедолага… Насмерть?

Громов снова кивнул.

– А я сижу, разгадываю кроссворды, и вдруг хлопок. Грешным делом, подумал, взорвали чего. Сунулся на улицу – никто не кричит, не суетится. Но убедиться все равно надо. С поста уйти не могу – мало ли что… Вдруг и правда взрыв? Я выйду, а потом мой подъезд рванет.

– Нет-нет, в этом плане все тихо, – успокоил его Саша, – не волнуйтесь.

– Ну, тогда ладно, – кивнул охранник. – Спасибо вам.

– Не за что. Маргарита Андреевна дома?

– Дома. У нее сегодня нет спектакля. Заявилась с подругой еще в пять часов, и с тех пор обе сидят в квартире. Скажу по секрету, – Павел понизил голос, – дамочки, кажется, решили хорошо надраться.

– С чего вы взяли?

– Так они купили три бутылки вина.

– А где Аркадий?

– Укатил в командировку. Сказал, на два дня.

– Павел… – Громов замялся. – Вы никого в течение последнего часа не видели?

– О ком-то конкретно спрашиваете?

– Например, о девушке странного вида.

– Сейчас все девушки странные.

– Я не о том. Но девушка в самом деле не совсем обычная. Она словно из… прошлого. – Саша споткнулся на последнем слове.

– Такую не видел, – покачал головой Павел. – Мимо меня уже два часа никто не проходил.

– Вот где он, а? – послышался из подъезда недовольный женский голос. – Такие деньги платим, а на посту никого нет!

– Здесь я, Марья Семеновна! – крикнул Павел, сделав шаг назад.

– Почему не на месте?

На улицу выскочила сухонькая старушка и сердито уставилась на охранника.

– Вышел узнать, что на улице происходит, – принялся оправдываться тот.

– Кому надо, и без тебя узнают. А вы чего застыли? – перевела она гневный взгляд на Люду с Сашей. – А ну, идите отсюда! Шляются всякие, а потом из ящиков журналы пропадают…

– Нас не интересуют ваши журналы, – попытался оправдаться Александр.

– Не знаю, не знаю… Пашку тоже не интересуют, а журналы пропали.

– Я же объяснял, их просто не принесли, – покраснел охранник.

– Мне на почте сказали, что доставка была.

– Вот с почты и спрашивайте! У них почтальоны меняются как перчатки, то одна девчонка приходит, то другая. Наверняка в тот день снова была новенькая, вот и забыла разложить журналы. А может, продала! – осенило парня.

– Иди, Пашка, на пост! – рявкнула старушенция. – И смотри в оба. Деньги зарабатывать надо!

Тут из-под ее кофты раздался пронзительный лай, и Саша разглядел малюсенькую собачонку, такую же злую, как и ее хозяйка. Мария Семеновна засуетилась и понеслась к полянке.

– Видали? – Павел проводил ее недовольным взглядом. – Пока копейки считала – здоровалась, разговаривала по-человечески, а как богатенькой стала, так словно с цепи сорвалась.

– Старушка занялась бизнесом? – удивилась Люда.

– Какое там… – Парень махнул рукой. – Внук у нее обнаружился, вот тот как раз бизнесмен. Бабка ему квартиру отписала, а он взамен каждый месяц переводит на ее счет кругленькую сумму. Все-таки деньги здорово портят людей, – заключил Павел и сплюнул на асфальт. – Журналы пропали – я виноват. На лестнице грязно – тоже моя вина. А я, между прочим, только охраняю подъезд, почтальоны и уборщицы не моя забота! – Секьюрити снова сплюнул. – Ладно, пойду на пост. А то нажалуется начальству, уволят к чертям. А мне работа нужна!

– Вы присмотрите за Маргаритой, хорошо? – вдруг сказал Громов.

– Об этом не волнуйтесь, – кивнул Павел. – Аркадий Павлович меня предупредил, что у супруги неприятности. Так что я слежу за ней в оба – когда пришла, когда ушла.

– Что ж, до свидания, – произнес Саша.

– Вы сегодня не зайдете?

– Нет. Может быть, завтра.

– А чем занимаются историки? – вдруг спросил охранник.

– Да как сказать, – уклончиво ответил Александр. – То одним, то другим.

– Ясно, – кивнул Павел, однако по его лицу было видно, что он ничего не понял.

Злая старушенция возвращалась назад, и Громов с Людмилой поспешили отойти, чтобы не попасть под ее горячую руку.

Валентин Петрович, по всей видимости, был все еще в квартире Васькиных, потому что служебная машина стояла на прежнем месте и была пуста. Правда, тело Игоря уже увезли, и Люда невольно выдохнула. Не успела она решить, что делать дальше, как сверху прокричали:

– Люда, поднимись на минутку!

Девушка задрала голову, увидела Валентина Петровича, высунувшегося в окно, и направилась к тринадцатому подъезду. Саша семенил за ней и пытался привести в порядок свои мысли. Он вновь и вновь возвращался к тому, зачем призрак девушки в белом платье забрал с собой Игоря. А еще – с какого бока здесь Маргарита. Но достойные объяснения в голову не приходили.

В квартире Васькиных остро пахло валерьянкой и еще каким-то снадобьем. Похоже, несчастную мать отпаивали лекарствами. Люда скинула обувь и пошлепала прямиком в комнату Игоря. Вся компания оказалась там. Елена в полуобморочном состоянии лежала в кресле. Рядом с ней примостился Рощин и задавал какие-то вопросы, на которые женщина отвечала с трудом. Вася и второй парень заканчивали осмотр комнаты.

Заметив Людмилу, Валентин Петрович коротко кивнул и поинтересовался у подчиненных:

– Сколько времени вам еще нужно?

– Да мы, собственно, все, – ответил Василий.

– Отчитайтесь перед Людмилой Аркадьевной, и отбываем. Рабочий день давно закончился.

– Судя по следам на подоконнике и общей обстановке комнаты, имело место самоубийство, – сообщил Василий. – Следов борьбы нет, ускорение телу не придавали. Вот отпечатки обуви, – эксперт ткнул пальцем на рифленые следы. – Ровные, четкие, несмазанные, они говорят о том, что молодой человек сначала встал на подоконник, а потом прыгнул.

– Вы уверены? – решила уточнить Люда.

– Есть еще один факт, – продолжил Василий. – Дверь изнутри была закрыта на задвижку, нам пришлось ее выбивать. Так что сомнений быть не может – парень, приняв решение уйти из жизни, сам шагнул вниз.

Люда вздохнула. Собственно, ничего другого она и не ожидала. Тем более что бабка, сидевшая на скамейке, тоже подтверждает этот факт. Правда, прежде чем Игорь прыгнул, ему явилась девушка в белом. Но! Пожалуй, в нынешней ситуации Люда скорее бы обрадовалась, если бы убийцей оказалась Елена. Что может быть банальнее, чем исходящая от ревности мать? Наверное, единственный раз в практике Людмилу устроил бы именно такой вариант. Однако надеяться на чудо не приходилось. Все факты говорили совсем о другом.

– Ты остаешься? – спросил Рощин, притормозив в дверях.

– Остаюсь, – кивнула она.

Хотя, конечно, Люда с удовольствием бы сбежала из этой квартиры. Но оставить Елену в таком состоянии Людмила просто не могла. Даже несмотря на свое негативное к ней отношение.

– Как знаешь. Только на работу с утра не опаздывай.

– Валентин Петрович…

– Что?

– А может, вы пока без меня обойдетесь?

– С какой стати?

– Я хочу разобраться в этом деле.

– А чего тут разбираться? Все и так ясно. Парень прыгнул вниз, вероятно, чтобы избежать каких-то проблем. Побеседуй с мамашей, и наверняка выяснишь, что у него были неприятности.

– Ну, Валентин Петрович…

Рощин тяжело вздохнул и сделал круглые глаза.

– Хорошо, даю тебе два дня. Но потом отчет на мой стол, и больше никаких отговорок.

– Договорились! – Люда слегка улыбнулась.

– Спокойной ночи!

Рощин, кивнув своим спутникам, чтобы следовали за ним, покинул квартиру.

Глава 26

Похоже, Елене было совсем плохо. Людмила села рядом с женщиной и некоторое время наблюдала за ней. Та, казалось, совсем не интересовалась тем, что происходит вокруг.

– Саша, может, вызовем «Скорую»?

Васькина тихонько застонала, открыла глаза и еле слышно сказала:

– Не надо. На кухне в ящичке возле плиты таблетки в голубой коробочке. Принесите, пожалуйста.

Люда побежала на кухню. Нашла пузырек, налила воды и помчалась обратно. Елена дрожащими руками вынула пару капсул, сунула в рот и торопливо запила их.

– Спасибо, – прошептала она еле слышно и откинулась на спинку кресла.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Люда терпеливо ждала, пока женщина придет в себя. Саша молча смотрел в окно. Прошло минут двадцать, прежде чем Елена пошевелилась и обвела комнату вполне осмысленным взглядом. Затем Васькина увидела Людмилу и скривилась, словно от зубной боли.

– А где Игорек? – жалобно спросила она. Не услышав ответа, тихонько заплакала и прошептала, всхлипывая: – Я подумала: вдруг мне приснился дурной сон. Но, получается, это правда. Или все же… Скажите мне, не молчите!

– Игоря больше нет, – негромко сказала Люда.

– Не может быть… Сын не мог от меня уйти. Он знал, что я умру без него.

– Почему вы оставили его одного? – спросил Саша. – Вы должны были сидеть возле его кровати и ни на минуту не смыкать глаз. После первой попытки самоубийства, как правило, бывает вторая, а следом и третья, если не оказана должная психологическая помощь.

– Мне показалось, мы поняли друг друга, – тяжело вздохнула женщина. – Я очень просила Игоря опомниться и подумать обо мне. Он пообещал, что ничего не предпримет, не посоветовавшись со мной.

– Лена, вы опять думали о себе, – устало произнесла Люда. – А должны были позаботиться о нем. О нем, понимаете?

– А обо мне кто подумает? – вдруг закричала Васькина. – Я осталась одна! Совсем одна на белом свете! А вы читаете мне нотации!

Людмила вздохнула и взяла ее за руку.

– Оставим этот разговор и побеседуем о другом. Как давно ваш сын начал проявлять признаки беспокойства?

– Не понимаю, о чем вы. Игорек всегда был спокойным, рассудительным мальчиком.

– Но вы сами говорили – с ним что-то творилось. То он сидит с отсутствующим видом, то куда-то убегает и приходит умиротворенный.

– У каждого из нас бывают перепады настроения, – проворчала Елена.

– Но ведь это были не просто перепады. Иначе с чего вдруг вы задумались о сумасшествии?

Елена недоуменно посмотрела на Людмилу. А та напомнила ей:

– Вы говорили о юристе, который мог быть вашим предком.

– И что с того? – пожала плечами Васькина. – Игорек был в полном порядке. Такой, как обычно. Да, нервный немного, да, порой раздражительный. Но, по большому счету, ничего особенного.

– Понятно, – опять вздохнула Люда. – А как давно вы стали замечать за ним раздражительность и нервозность?

– Не знаю. – Женщина судорожно махнула рукой. – У меня вообще плохо с ощущением времени. Иногда кажется, что событие было давно, а оказывается – буквально вчера.

Она широко зевнула и закрыла глаза.

– У вас есть снотворное? – поинтересовалась Люда.

– А зачем вам?

– Не нам. Как следует выспаться нужно вам.

– Не хочу спать, – замотала головой Елена. – Я должна быть рядом с Игорьком.

– Сегодня это невозможно.

– Но я хочу! – Васькина вновь заплакала. – Он мой сын, я должна быть рядом!

Люда встала и пошла на кухню. Там открыла ящик с лекарствами и принялась изучать упаковки. Наконец нашла нужную и направилась обратно.

– Сколько вы обычно принимаете? – поинтересовалась, вертя в руках блистер.

Мать Игоря приоткрыла глаза:

– Две штуки.

Женщина взяла упаковку в руки, дрожащими пальцами вытащила капсулы и вдруг нахмурилась, глядя на блистер:

– Странно, я была уверена, что еще не использовала эту пачку.

Бросив коробочку на столик, она запила лекарство остатками воды, не заметив, что гости переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – тихо спросила Люда, придвигаясь ближе к Саше.

– Видимо, Игорь спланировал самоубийство, – кивнул тот. – Поэтому мать и не проснулась, когда все произошло.

– Но тогда выходит, что он знал о визите девушки в белом?

– Получается, так.

– И не только знал, а заранее с ней договорился? – Людмила очумело потрясла головой. – Бред какой-то! Разве так бывает?

– Не знаю. Я уже ничему не удивляюсь.

Елена снова принялась зевать, долго и протяжно.

– Давайте я провожу вас в вашу комнату, – предложила Люда и взяла женщину за локоть.

Та, не сопротивляясь, позволила отвести себя в спальню и уложить в кровать.

Когда девушка вернулась, Саша с задумчивым видом стоял в самом центре комнаты Игоря и поглядывал по сторонам.

– Ты чего? – удивилась Люда.

– Сам не знаю, – пожал он плечами. – Мне кажется, Игорь не мог так поступить с Еленой.

– Как так?

– Просто уйти без объяснений и прощальных слов.

– Ты говоришь о предсмертной записке?

– Хотя бы о ней.

– Так, может, парень ее оставил. Вопрос: где?

И они, не сговариваясь, принялись обшаривать комнату. Осмотрели тумбочку, стол, залезли под матрас, перерыли в ящике белье.

– Неужели и правда ушел без объяснений? – нахмурилась Люда, остановившись передохнуть.

– Такое тоже бывает, – слегка запыхавшись, ответил Саша.

– Где еще может быть записка?

– Обычно такие письма кладут на видное место. Видимо, следует признать, что Игорь решил не утруждать себя условностями.

– А там что? – Люда ткнула пальцем в кипу журналов.

– Литература по программированию, – откликнулся Александр.

– Ты их просмотрел?

– Зачем? Вряд ли бы самоубийца стал запихивать записку в журналы.

– И все равно нужно проверить, – решительно сказала Людмила и с трудом оторвала пачку от полки.

Она сначала старательно трясла каждый журнал в надежде, что оттуда что-нибудь вывалится, затем пролистывала постранично, но кипа таяла на глазах, а ничего необычного не попадалось.

– Перестань заниматься ерундой, – сказал Саша. – И так понятно, что здесь ничего нет.

– Осталось совсем немного, уж закончу, – отозвалась Люда. Подняла очередной журнал, встряхнула его и замерла, глядя, как на пол, вывалившись из него, планирует тоненькая тетрадка.

– Что это? – прошептала она, набрасываясь на добычу.

Александр изумленно хлопал глазами.

– «Дневник…» – прочитала девушка и растерянно посмотрела на любимого.

– Чей дневник? – пробормотал тот.

– Игоря, наверное.

Людмила торопливо открыла тетрадь, жадно впилась глазами в мелкие ровные строчки и начала читать вслух:

«Сегодня самое начало апреля. Мне всегда казалось, что жизнь не имеет никакого смысла. Особенно моя. Дом, работа, дом, мама – вот и все, что у меня есть. Кто-то скажет, что я обладаю очень многим и не мне жаловаться на судьбу. Но ведь я не виноват, что глубоко несчастен. Умом я все понимаю, а вот сердцу приказать не могу. По ночам оно болит, требуя чего-то нового, неизведанного, а я не знаю, как ему помочь. Мозг же рисует небывалые картины, от которых замирает дыхание. Но утро, увы, не приносит ничего, кроме разочарования.

Так было не всегда. Это происходит со мной около пяти лет. А до того я был вполне благополучным парнем. Ходил с мамой за руку и радовался ощущению полнейшего счастья. Но уже пять лет разрываюсь от непонятных мне чувств. Что со мной происходит? Чего я хочу? До сих пор у меня не было ответа на этот вопрос.

Но совсем недавно мне в руки попалась книга про Маугли. Что меня дернуло ее перечитать? Не знаю. Но она открыла мне глаза. Так же, как и я, Маугли озадачился вопросом: почему так болит сердце и стонет душа? И мудрый Каа ответил ему: ты стал взрослым, дружок. А потом Маугли увидел девушку и понял, что это любовь.

Да, я хочу любить! По-настоящему, всем сердцем, всей душой! Так, чтобы сердце болело от счастья, а не от тоски, и душа переворачивалась вверх дном. Но где ее найти, любовь?

Вчера я долго сидел в Интернете, пытаясь найти ответ на свой вопрос, и был очень разочарован. Оказывается, все не так просто, многим людям целую жизнь не удается изведать это чувство. Грустно. Очень грустно. Неужели мне предстоит повторить их судьбу? Я не хочу. Не хочу! Я хочу любить и быть любимым.

Так я думал вчера. А сегодня моя жизнь изменилась. Изменилась навсегда, окончательно и бесповоротно. Я встретил ее, мою Анечку. Она стояла возле моста и задумчиво смотрела в темную холодную воду. Я бы никогда не решился заговорить с ней и просто прошел бы мимо, но Аня сама меня окликнула. Сама! Как я ей за это благодарен… Едва взглянув на нее, я понял – вот она, моя судьба. Маленькая, почти бестелесная, с большими пронзительными глазами. Девушка смотрела на меня, а я тонул в их бездонном просторе.

В тот день мы ни о чем не говорили. Просто стояли у парапета и молча смотрели на воду. А потом Аня ушла.

Позже я бродил по темным улицам и впервые в жизни не хотел идти домой. Зачем? Там все так обыденно, так привычно. Мне же хотелось раздолья, свободы, независимости от окружающих меня обстоятельств… Если бы меня спросили, готов ли я все бросить и пойти за ней, моей любимой, то, без сомнения, оторвался бы от земли и покинул этот бренный мир.

Конечно, я вернулся домой. А куда мне еще идти? Больше меня нигде не ждут. Мама долго выспрашивала, где я был, но не добилась сколько-нибудь определенного ответа. После, когда мы сели пить чай, я попытался узнать у нее, как она отнесется к тому, что… ну, если у меня появится девушка. Реакция меня удивила. Нет, я, конечно, не ждал, что она обрадуется этому обстоятельству, но и такого бурного гнева тоже не предвидел. Мамуля сказала, что предпочтет увидеть меня мертвым, чем в объятиях чужой женщины. Странно… Мне всегда казалось, что мамы более терпимы в этом вопросе.

Всю ночь я думал о нашем разговоре. Если честно, моя душа рвется на части. Я не хочу огорчать маму, но жить, как прежде, уже не смогу. Я умру без моей Анечки. Да и как можно жить без воздуха? Нужно будет что-то придумать. А может, мама смирится и все-таки позволит мне жить самостоятельно?

…Целую неделю я ходил к мосту в надежде встретить Анну. Но она появилась только сегодня. Радости моей не было предела! Какое счастье просто смотреть на нее, вдыхать тот же воздух, которым дышит она. И наслаждаться видом ее растрепанных волос. И смотреть, как она смешно морщит носик, натыкаясь на мой восхищенный взгляд. Это моя женщина. Моя! И я никому ее не отдам.

Сегодня мы тоже почти не разговаривали. Нам было достаточно смотреть друг на друга и время от времени улыбаться, чувствуя, что наши сердца бьются в унисон.

…Две недели. Две долгих-долгих недели! Мама поглядывает на меня с подозрением и тревогой. Еще немного, и потащит меня к врачу, думая, что у меня возникли проблемы со здоровьем. Да, у меня есть проблемы. Но вовсе не потому, что я подхватил грипп или еще какую-нибудь болячку. У меня рвется сердце. Рвется на части. И каждая из частичек ноет, саднит, буквально кричит от боли и отчаяния. Аня больше не приходит к нашему мосту. Я не знаю, что с ней случилось, но чувствую – ей плохо. Не иначе какие-то важные обстоятельства заставляют ее избегать встреч со мной. Мне тоже плохо. Еще несколько дней, и мое сердце окончательно разорвется от горя и бессилия.

…Если бы у меня были крылья, я бы в тот же миг взлетел в небеса, чтобы больше никогда не спускаться. Она пришла! Она снова со мной! Какое счастье! Какое блаженство! Какое восхитительное, ни с чем не сравнимое чувство!

Моя Анечка выглядит еще более неземной и хрупкой, но она со мной. Самое главное, что снова со мной.

Сегодня я ее поцеловал. Просто не мог удержаться. Думал, девушка оскорбится и уйдет, но она ответила мне – тоже поцеловала меня, и мне показалось, что я попал в рай. Неужели и на земле бывает такое блаженство? Я спросил, где Аня пропадала, и услышал в ответ: готовилась к встрече. К нашей встрече. Я хотел было спросить, как она отнесется к тому, чтобы больше никогда не расставаться, но не решился. Сначала нужно поговорить с мамой.

…Я нахожусь в смятении. Совершенно не знаю, что мне делать. Мама абсолютно ясно сказала, что не потерпит возле меня никаких женщин. И напомнила, что я должен быть благодарен ей за годы, потраченные ею на меня. Сказала, что я просто не имею права перечеркнуть тот мир, который мы построили. «А как же семья, дети?» – спросил я. Но мама даже не захотела разговаривать со мной на эту тему. В последней фразе, которую она бросила, прозвучал упрек в предательстве. В том смысле, что я буду предателем, если променяю ее на постороннюю женщину.

Я долго думал об этом, лежа в постели. Все пытался осмыслить, действительно ли я окажусь иудой, если подарю часть моей любви Анечке, но так ничего и не придумал. Похоже, я так и не смогу решить для себя этот вопрос».

Люда взяла в руки последнюю страницу.

– Смотри, тут сегодняшняя дата, – ткнула она пальцем в аккуратно написанные цифры.

– Дочитывай скорее! – поторопил ее Саша. – Кажется, мы сейчас точно узнаем, что произошло.

– Ну, будем надеяться. Ладно, слушай…

«Мама не сдает своих позиций. Анечка смотрит на меня с укором и надеждой одновременно. Девушка явно хочет о чем-то мне сказать, но не решается. Я боюсь, что она собирается сообщить о нашем разрыве. Конечно, зачем я ей такой нужен? У меня ничего нет, кроме моей любви, но и ту я не в состоянии ей подарить. Если Аня скажет, что между нами все кончено, я покончу с собой. В тот же миг.

Не сказала. Я пришел домой в самом мрачном состоянии духа. Не лучше ли сразу со всем покончить, не дожидаясь, пока наступит печальный финал? Вот именно, почему бы и нет? Самое верное средство – вскрыть вены. Это быстро и почти безболезненно. Самое главное, чтобы никто не помешал.

…Я неудачник! Неудачник! Уйти из жизни и то не смог! Оказывается, резать нужно было не там. Кто же знал, что все не так просто?

Сегодня у меня были люди из полиции. И убеждали меня не сдаваться. Мол, за свою любовь нужно бороться. А что, если и в самом деле попробовать? Уйти на тот свет я всегда успею.

…Чувствую себя подлецом. Как у меня вообще рука поднялась подсыпать маме в чай снотворное? Но у меня нет другого выхода. Я должен увидеть Аню. Только бы она оказалась на нашем месте… Я должен обо всем с ней поговорить именно сегодня, иначе другого шанса у меня может не быть.

…Я счастлив! Счастлив! И пусть все завистники мира сдохнут от зависти – сегодня я наконец-то буду со своей Анечкой.

Я предложил ей свою любовь, и она ответила согласием. Оказывается, Аня долго ждала, когда же я открою ей свои чувства, и уже решила, что я ее не люблю. А быть для меня обузой не хотела. Анечка сказала, что пришла на мост в последний раз – сообщить, что мы не можем быть вместе. Хорошо, что я заговорил первым! Наверное, это судьба. Маме придется смириться с моим выбором. Я мужчина и имею право на собственное мнение!

Сегодня вечером, когда стемнеет, моя любимая придет ко мне. Мне нужно всего лишь открыть окно и – шагнуть в вечность. Тогда мы больше никогда не расстанемся. Я уже считаю минуты до этого счастливейшего момента. Хорошо, что мама все еще спит – не хотелось бы, чтобы она помешала моим замыслам. Все-таки ее мнение для меня по-прежнему важно, и я боюсь, что не найду в себе силы порвать с прошлым, если мама встанет у меня на пути. Осталось недолго. Солнце уже садится за горизонт, а значит, совсем скоро я окунусь в вечное счастье…»

Людмила закрыла дневник и замолчала. Александр мрачно смотрел в окно. Говорить ни о чем не хотелось. Потрясенные только что прочитанным, оба обдумывали трагичную судьбу Игоря Васькина и просидели так довольно долго. На улицу опустилась тишина. Наступила ночь. Даже машины угомонились, устроившись на ночевку на своих привычных местах.

– Они оба сумасшедшие, – наконец подала голос Люда. – Видимо, в их семье и правда кто-то был с приветом.

– А Игорь-то здесь при чем? – удивился Саша. – По-моему, во всем виновата Елена. Чокнутая эгоистичная мамаша третировала бедного парня, забивала сыну голову разной ерундой.

– Любой нормальный мужик обязательно вырвался бы на свободу, – не согласилась Людмила. – Сколько ему было? Двадцать пять? А он в первый раз поцеловал девушку!

– Не каждый имеет силы сопротивляться такому напору.

– Я бы подобных чрезмерно любящих мамочек… – Девушка в исступлении стукнула по столу кулаком. – И сами толком не живут, и детям не дают. Как представлю, сколько вокруг поломанных судеб вот из-за таких недалеких особ… Пошли отсюда!

– А как же Елена?

– А что Елена? Тетка спит. Мы не нанимались ее караулить. И вообще, мне противно находиться рядом с ней. Пусть сама выпутывается из этой ситуации.

Она быстро прошла в коридор, надела туфли и решительно покинула квартиру, прикрыв за собой дверь.

– Парня жалко, – вздыхал Саша, едва поспевая за любимой.

– Жалко, – подтвердила Люда.

– Зря мы оставили дневник. Надо было бы его опубликовать, чтобы другим неповадно было.

– Дневник! – вдруг воскликнула она и остановилась посреди лестничной площадки. – Дневник!

– Ты хочешь вернуться? – тут же спросил Саша.

– Да нет. Просто у меня возникла идея.

– Какая?

– Кажется, я знаю, за что мы можем зацепиться.

– Ну-ну, поделись своими мыслями.

– Игорь очень похож на Леву Федотова, так?

– Да, сходство есть.

– Игорь, как и Лева, тоже вел дневник.

– И что?

– Это не может быть простым совпадением. Здесь есть нечто большее, чем случайность. Мы не просто так наткнулись на снимок юноши, который описал будущее. И его сходство с Игорем тоже не случайно.

– Понятно, ты хочешь сказать, что мы должны прочесть дневники Федотова.

– Да! Именно так! И чем быстрее, тем лучше. В них может быть ответ на все наши вопросы. – Девушка покопалась в сумочке, ища ключи от машины.

– Хорошо, завтра с утра примемся за чтение. Екатерина Евгеньевна сказала, что текст дневников есть в Интернете.

– Зачем же ждать до завтра? – сверкая глазами, заявила Люда. – У нас вся ночь впереди, не будем терять время!

Она решительно села за руль, и автомобиль, взвизгнув колесами, помчался по ночному городу.

Глава 27

Тьма и покой. Покой и тьма. Как хорошо! Голова покоится на подушке, из окна веет свежий ветерок, и нет ничего лучше после долгого, напряженного дня, как закрыть глаза в ощущении спокойствия и безмятежности. Саша, тихонько застонав от бесконечного счастья, перевернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее, и вдруг заметил, что где-то впереди маячит мутный огонек. Кто-то бродит по квартире с фонариком? Да нет, пятно света не движется. Сфокусировав наконец взгляд, догадался: это мерцает экран ноутбука. Значит, Люда все еще не спит. Он ощупал соседнюю подушку. Так и есть, любимой нет рядом. Люда всерьез взялась за изучение дневников Левы Федотова. Лениво шевельнулась мысль: наверное, надо ей помочь, сложно вот так с ходу разобраться в обилии всевозможного материала. Но сил на то, чтобы оторвать голову от подушки, не было. Саша некоторое время боролся с собственной усталостью, но все же та победила. Он снова закрыл глаза и через пару минут уже крепко спал.

В следующий раз Александр проснулся от яркого солнца, бесцеремонно заглядывающего в окно и нещадно припекающего правую щеку. Он приоткрыл один глаз, приподнял голову и посмотрел на часы. Половина девятого. Саша покосился на другую половину кровати, обнаружил, что под одеялом пусто, и рывком поднялся с постели. Неужели Люда так и не ложилась?

Громов натянул шорты и пошлепал в комнату. Стас дежурил, поэтому Людмила вместе с ноутбуком перебралась на его территорию и в данный момент мирно спала за столом, положив руку под щеку.

– Милка! – Саша потрепал ее по плечу. – Милка, проснись! Иди в кровать.

Она выпрямилась и сонно осмотрелась, хмыкнув:

– Надо же, уснула… А я-то думала, что способна на большее.

– Ты действительно на многое способна, – уверил ее Александр. – В отличие от меня. Как скоро я сдался?

– Почти сразу же, – хихикнула девушка. – Хорошо еще я смогла уговорить тебя лечь в кровать, иначе мы бы вместе спали на столе. Мне бы точно не хватило сил на то, чтобы дотащить тебя до постели.

– Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил Саша. – Ненавижу спать на столах.

– Я так и подумала.

Люда встала со стула и поморщилась:

– Надо же, а я полагала, что нахожусь в лучшей физической форме. Меня прямо скрутило – спина не разгибается, и ноги затекли.

– Давай сделаю тебе массаж. И никаких возражений! – добавил Саша, видя, что любимая собирается что-то сказать.

– Я и не собиралась возражать, – промурлыкала та. – У меня есть некоторые пожелания…

Естественно, массажем все не ограничилось, чем Люда оказалась чрезвычайно довольна. Примерно через час, приняв душ и выпив чашечку кофе, она удобно устроилась в кресле и сцепила руки за головой.

– Неплохое начало дня, – сообщила она, удовлетворенно щурясь. – Усталости как не бывало.

– Рад, что смог оказаться полезным, – церемонно ответил Саша и шутливо поклонился.

– Пожалуй, я готова изложить полученную информацию.

– Ты что-то обнаружила?

– Как сказать. – Девушка пожала плечами. – И да, и нет. С одной стороны, материал и в самом деле занимательный. А с другой… Понимаешь, я не нашла ничего, что могло бы пролить свет на наше дело. Однако у меня возникла идея, куда двигаться дальше.

– Ну-ка, ну-ка, с удовольствием послушаю, – кивнул Саша и улегся на диван. Несмотря на то что он почти всю ночь сопел в обе дырочки, все равно хотелось спать.

– Расскажу только самое интересное. – Люда пересела в кресло, подтянув под себя ноги. – То, что действительно заслуживает внимания. Сначала вкратце о самом Леве. Федотов родился в двадцать третьем году в семье коммунистов и вместе с родителями проживал в Доме на набережной. Между прочим, юноша был знаком с Юрием Трифоновым.

– С писателем?

Людмила кивнула.

– Я видел его книги на полке у Маргариты, – вспомнил Саша и обратился в слух.

– Первые предвидения Левы были связаны с Великой Отечественной войной, – продолжила девушка рассказ. – В то время как советские люди незыблемо верили в мощь советского государства и были уверены, что Германия никогда не нападет на Советский Союз, он точно знал, что войны не миновать. В своем дневнике Федотов написал, что война начнется в конце июня или в начале июля сорок первого года.

– Так и написал? – приподнял брови Александр.

– Так и написал, – подтвердила Люда. – А еще перечислил города, которые особенно пострадают от фашистских войск. Что наиболее удивительно, так это его высказывание о Ленинграде. Лева был уверен, что Германии не удастся захватить этот город, ленинградцы будут стоять до конца, до последнего жителя, до последнего вздоха… – похоже, процитировала она строки из дневника. Затем немного помолчала, и на ее лице появилась грусть. – А перед самым началом войны, в сороковом году, Федотов предсказал полет американского космического корабля к Луне. Написал, что это произойдет в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Правда, в качестве цели назвал Марс. Ну вот откуда семнадцатилетний мальчик мог знать, что через два десятка лет люди начнут покорять космос?

– Догадался, наверное, – пожал плечами Саша. – По-моему, вполне логично. Самолеты были, вертолеты вроде тоже, почему бы не построить ракету?

– Да, но год! Как можно было определить год?

– Давай дальше, – попросил Александр, так и не придумав, что ответить.

– А дальше… – Люда откашлялась и перешла на таинственный тон: – Дальше было вот что. Осенью две тысячи восьмого года два диггера, исследуя подвалы Дома на набережной, нашли кожаный портфель, в котором лежала толстая тетрадь с надписью на обложке: «Лев Федотов, История будущего». И в ней были уже не просто дневники подростка, описывающего свою повседневную жизнь, а настоящие пророчества. Зачем парень спрятал тетрадь в подземелье, непонятно, но ясно одно – это и есть главная работа Левы Федотова.

– Что же тут непонятного? – удивился Саша. – В советские годы за всякие пророчества можно было головы лишиться. Так что же там было? – тут же заинтересованно добавил он, мигом забыв про сон и принимая вертикальное положение.

– Много чего. Юноша предсказал полеты в космос, создание ядерной бомбы, постройку большого коллайдера…

– Даже так? – Саша приподнял брови.

– Даже так, – кивнула девушка. – Но самое интересное касается американского президента.

– Которого?

– Нынешнего. Лева написал, что негры в Америке получат равные с белыми права и однажды темнокожий гражданин станет президентом. Но, к сожалению, его постигнет та же участь, что и одного из его предшественников, – на него произойдет покушение, он будет смертельно ранен. После чего в Америке наступит полный бардак.

Саша буквально подскочил на диване, спросив недоверчиво:

– Там так и написано про президента?

– Черным по белому, – подтвердила Люда. – Я сама не поверила, когда увидела запись. Несколько раз ее перечитывала, чтобы убедиться – все правильно, и я пока еще не разучилась читать.

– Ничего себе… уму непостижимо!

– Совершенно согласна. Правда, в Интернете есть отзывы, в которых люди утверждают, что дневник ненастоящий, что записи в нем подделаны. Но имеются высказывания и тех, кто читал дневник сразу после того, как его обнаружили. Так вот они уверяют, что в нем уже упоминалось о коллайдере и массовой эпидемии две тысячи девятого года. А как раз тогда по планете прошел свиной грипп, помнишь? А еще Федотов написал о болезни, которая появится в конце двадцатого века, мол, из-за нее человеческой организм не сможет сопротивляться, потому что его защитные силы будут разрушены. По-моему, о СПИДе, как ты считаешь?

Саша только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот тебе и нет пророка в своем отечестве… – подвела девушка итог своему рассказу. – Интересно, почему о Леве почти ничего не говорили? Например, о Ванге знал весь мир.

– А когда Лева Федотов погиб?

– В сорок третьем. Под Тулой. У него были слабые легкие и плохое зрение, но он все равно ушел на фронт.

– Вот тебе и ответ на твой вопрос.

– Ты о плохом зрении? – не поняла Люда.

– Да нет же. Он погиб, понимаешь? Парня не стало задолго до того, как его дневники были найдены. А какой прок раздувать всю эту историю, если главного действующего лица уже давным-давно нет на свете?

– Может, ты и прав, – кивнула Людмила.

Некоторое время они сидели молча.

– А что ты говорила про возможное направление поисков? – вдруг спросил Саша.

– А! Я и забыла об этом, – оживилась Люда и деловито осведомилась: – Мы ведь надеялись отыскать какую-нибудь информацию о доме, так?

– Ты надеялась, – уточнил Саша.

– Хорошо, пусть я. Так вот, думаю, должен быть еще один дневник.

– Еще один? – Он удивленно воззрился на девушку. – С какой стати?

– Лева жил в Доме на набережной и не мог не знать, что там происходят страшные вещи.

– Не мог, – согласился Саша.

– Тогда почему в его дневниках, известных ныне, об этом ничего не написано? Федотов наверняка должен был дать оценку тому, что творилось в те годы.

– Не факт.

– А я, наоборот, уверена: парень писал не только о будущем, но и о том, что видел. Мне кажется, если побродить по подземным галереям да как следует поискать, можно наткнуться на нечто интересное.

– И кто этим займется? – хмыкнул Саша.

– Как кто? Мы с тобой!

– Люда, по-моему, ты чересчур увлеклась. Где и как искать дневники? Мы с тобой не диггеры. Кроме того, сама подумай, зачем бы Леве прятать тетрадки в разных местах? Положил бы все в один портфель, и дело с концом!

– Не знаю. Но он мог так сделать, – упрямо тряхнула головой девушка.

– Ты просто хочешь, чтобы так было. На мой взгляд, мы только потеряем время.

– Вот ты какой! – надулась Люда. – Я предлагаю пути решения нашей проблемы, а ты, вместо того чтобы помочь, ставишь палки в колеса.

– Милка, не сгущай краски. Во-первых, проблема моя, и тебе не стоит забивать свою красивую головку лишней информацией. А во-вторых, ты не знаешь, существуют ли другие дневники на самом деле. Если бы имелась хоть малейшая надежда, что они были, я бы, наверное, полез в подземелье.

– Не хочу с тобой разговаривать! – надулась Людмила. – Я стараюсь в поте лица, ночами не сплю, чтобы хоть немного тебе помочь, а ты испугался маленькой проблемки.

– Я не испугался. Просто реально смотрю на вещи. Ну, чего ты привязалась к этому Леве Федотову? Только потому, что он похож на Игоря Васькина? А как же девушка в белом платье? Или ты скинула ее со счетов?

– Вовсе нет. В отличие от тебя я вижу здесь прямую связь.

– И какую же?

– Девушка в белом, которую мы определили как Анну Фролову, зачем-то призвала к себе Игоря Васькина, как две капли воды похожего на Леву Федотова. Тебе не кажется, что это неспроста?

– Наверное, тут правда что-то есть, – согласился Саша. – Но я пока не понимаю, что именно.

– А все потому, что не хочешь думать головой.

– Я думаю, но на ум ничего не приходит. Если между ними и в самом деле существует некая связь, при чем здесь Ангелина Семеновна?

– Они жили в одном доме.

– И только?

– А разве мало? Помнишь слова Маргариты, что дом вышел на охоту? На охоту, понимаешь! Вот дом и забирает тех, кто имеет к нему отношение.

– Да тут ведь больше половины народа – коренные жители! Что же, дом их всех заберет?

– Вполне возможно, – задумчиво кивнула Люда. – И наша задача не допустить этого.

– По-моему, это уж слишком – половина жителей… Смешно!

– Смеяться потом будешь, когда мои предположения подтвердятся. Вот смотри: Ангелина Семеновна жила в здании на Берсеневской набережной с самого начала, так?

– Спорить не буду, жила.

– Васькины также получили квартиру одними из первых. И не важно, что их предков уже нет в живых. Я не удивлюсь, если следующая жертва тоже окажется для дома не посторонней.

– Значит, ты считаешь, что будет следующая жертва? – Саша приподнял брови.

– Уверена!

– Час от часу не легче… – Он тихонько застонал. – Я бы предпочел, чтобы дом на этом успокоился.

– Нужно уметь смотреть правде в глаза. Помнишь, что сказала бабка во дворе? Если призрак начинает показываться совершенно посторонним людям, жди беды. А Марго для дома посторонняя.

– Что меня и успокаивает, – проворчал Саша. – Самое главное – уберечь Маргариту.

– Ну да, задача минимум, – кивнула Люда. – А в идеале мы должны остановить череду смертей. Согласен?

– Абсолютно. Только как это сделать? Мы уже который день бьемся над загадкой, а успехов как не было, так и нет.

– Ничего, прорвемся! – подмигнула ему девушка. – И не из таких дебрей выбирались. Предлагаю прямо сейчас и начать. Но перед серьезным делом не помешает немного размяться…

Она встала из кресла и, соблазнительно покачивая бедрами, направилась к любимому. Однако не успела сделать и нескольких шагов, как пронзительно зазвонил ее телефон. Люда остановилась и выразительно скривилась. Только Саша хотел высказаться по поводу несвоевременности звонка, как его сотовый тоже завибрировал. Несколько секунд они насмешливо смотрели друг на друга, а потом схватились за трубки. Их разговоры много времени не заняли. Отложив мобильники в сторону и тяжело вздохнув, оба начали одеваться.

– Кто звонил? – поинтересовался Саша, прыгая на одной на ноге и пытаясь попасть другой в штанину.

– Рощин. Сообщил, что на теле Игоря Васькина следов насилия не обнаружено. А еще, что я срочно нужна в отделе – какие-то проблемы с документами. Так что мне нужно отъехать.

– Мне тоже, – кивнул Саша.

– А у тебя-то что?

– Мой запрос по делу Анны Фроловой исполнен.

– Не может быть! – Люда перестала застегивать кофточку и раскрыла рот.

– Почему не может? – усмехнулся он. – Очень даже может. Так что если ты подкинешь меня до архива, я буду очень благодарен.

– Нет уж, – помотала она головой и одернула ворот. – Сначала мы едем в отдел, а потом в архив. Я хочу быть в курсе всех дел. Ты меня понял?

– Разрешите выполнять? – весело спросил Александр.

– Разрешаю! – ответила Люда и звонко чмокнула его в губы.

Глава 28

Людмила развила бешеную деятельность – уже через час они вместе отъехали из отдела. В городе снова были пробки, и Саша жутко нервничал, когда движение останавливалось совсем. Громов с завистью смотрел, как маленькие «букашки» без труда втискиваются в образовавшиеся щели, и вздыхал, оглядывая салон внедорожника любимой. Все-таки «Хаммер» в большом городе – не очень удобная машина.

Кое-как все же добрались до архива, и Александром овладело еще большее беспокойство. Он никак не мог успокоиться и все гадал, какую информацию для него раскопали. Есть ли в ней смысл или снова сухие факты, никак не отражающие характер и сущность девушки, Ани Фроловой?

– Добрый день, – поздоровался Громов, входя внутрь, и тут же радостно заулыбался, увидев знакомое лицо: – Танюшка, ты? А я думал, ты в отпуске.

– Попросили подменить заболевшую сотрудницу, – весело откликнулась Татьяна. – Стала разбираться в документах, смотрю – заявка от тебя. Ну, думаю, нужно уважить, постараться как следует.

– Чувствую, мне наконец-то повезло, – потер Саша руки. – Давай скорее бумаги.

Работница архива покопалась в ящике и достала тонкую папку.

– Вот все, что смогла, – развела она руками, – больше ничего нет. Я проявила инициативу и заодно собрала материал о тех людях, которые упоминались в связи с именем интересующей тебя девушки. Может, пригодится. Но в любом случае тут – все. Столько лет прошло… Хорошо хоть это сохранилось.

– Спасибо, Танюша! – искренне поблагодарил Саша и прижал папку к груди.

– Если что – обращайся, – улыбнулась давняя знакомая.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Люда, едва выйдя из здания архива.

– Сейчас увидим… – Громов на ходу открыл папку. Но налетевший ветерок чуть было не разметал листы по улице, ему едва удалось их подхватить. – Нет, давай лучше сядем в машину.

Людмила щелкнула брелоком, оба торопливо юркнули в салон и жадными глазами стали просматривать содержимое папки. Примерно через полчаса Люда выпрямилась и потянулась. Саша аккуратно сложил странички обратно. Выражение задумчивости не сходило с его лица.

– Как ты думаешь, что нам дальше делать? – нарушила молчание Люда.

– Поехали домой. Стас уже должен вернуться с работы, может, даст умный совет.

Станислав отсыпался после ночной смены и никак не отреагировал ни на хлопнувшую дверь, ни на осторожные шаги, раздавшиеся возле его кровати. Люда с Сашей молча смотрели на мирно спящего парня и нетерпеливо переглядывались.

– Нужно его разбудить, – тихо сказала Людмила.

– Вот ты и буди! Стас проснется злой и будет все время ворчать. Мне прошлого раза вполне хватило.

– А если он до вечера проспит?

– Человек имеет право отдохнуть после ночной смены.

– А я умру от нетерпения. Жутко хочу услышать, что Стас скажет по поводу новой информации о девушке в белом.

– Я тоже.

– Тогда буди его.

– Не могу – совесть не позволяет. А если у него опять была тяжелая ночь?

– Ладно, тогда я… – Она потянулась, собираясь потрепать спящего парня по плечу, но на полпути замерла.

– Что же ты? – хихикнул Саша. – Или все-таки и твоя совесть о себе напомнила?

– Это из-за тебя, – огрызнулась девушка. – Вечно лезешь под руку с глупыми советами. Я, например, тоже не спала этой ночью, и ничего, жива!

– Ребята, – вдруг подал голос Стас, приоткрывая один глаз, – вы или будите, или не мешайте спать.

– Так ты не спишь? – обрадовался Александр.

– С вами поспишь, как же… Топочете, как слоны, да орете на всю квартиру.

– Вообще-то мы тихонько разговариваем.

– Ага, тихонько… Спящему человеку и шепот криком кажется.

– Так ты же не спишь.

– Послушайте! – Стас сердито сверкнул глазами и приподнялся. – Чего вы от меня хотите?

– Поговорить, – миролюбиво сказала Люда.

– Тогда говорите.

– Нам совестно. Ты пришел с ночной смены и наверняка хочешь спать…

– Тогда идите отсюда!

– Но нам не терпится поделиться новой информацией.

Некоторое время Стас хлопал глазами, а потом откинул одеяло и встал с кровати, скомандовав:

– Сделайте мне кофе. А я пока умоюсь.

– Сей момент! – радостно воскликнула Люда и умчалась на кухню.

Минут через двадцать подобревший и умиротворенный Стас прихлебывал кофе и приготовился слушать брата.

– В истории с Анной Фроловой мы, похоже, разобрались, – заговорил тот. – Но что делать с этой информацией дальше – ума не приложу.

– Начни с самого начала, – попросил Станислав. – А потом уже будем делать выводы.

– Хорошо, – кивнул Саша. – Так вот, Анну Фролову называли дочерью командарма. Она была светлой, наивной девушкой, глядевшей на мир широко открытыми глазами и искренне верившей в светлое будущее.

Стас молча кивнул и отставил чашку в сторону.

– Впервые Аня поняла, что в жизни не все так гладко, как ей виделось, примерно за год до смерти, когда ее семья переехала в новый дом. Именно тогда от нее отвернулись и лучшая подруга, и большинство знакомых. Зато она нашла человека, которого полюбила и которому тоже очень нравилась. До такой степени, что парень с трудом пережил ее смерть.

– Как Анна умерла? – Стас в упор посмотрел на брата.

– Покончила с собой. Пустила пулю в рот.

– Ужас…

– У нее был выбор – она могла умереть от голода и жажды. Но предпочла уйти быстро и почти безболезненно.

– Кто виноват в ее смерти?

– Нарком Ежов, на совести которого жизнь множества невинных людей.

– А он тоже жил в том доме?

– Да.

– Это может что-то значить, – пробормотал себе под нос Станислав.

– Именно по приказу Ежова девушку замуровали в ее собственной квартире, – продолжил Саша. – И ни одна живая душа не подошла к ее двери, когда она отчаянно кричала, зовя на помощь.

– Соседи были такими бездушными?

– Скорее, запуганными. В Доме на набережной под видом комендантов, консьержей, лифтеров работали чекисты, которые тут же докладывали начальству обо всем происходящем в его стенах.

Стас сжал кулаки и крепко зажмурился.

– Ничего не понимаю… Почему же призрак стал приходить только сейчас, через столько лет?

– Значит, ты тоже ничего не понимаешь… – приуныл Александр.

– Есть что-нибудь, кроме того, что ты рассказал? – открыв глаза, снова посмотрел на него брат.

– Есть. В деле фигурируют еще два человека: Лидия Васильева и Владимир Смирнов.

– Вовка Смирнов… – повторил последнее имя Стас и улыбнулся.

– Лидия была лучшей подругой Анны, – продолжал тем временем Саша. – Но за год до смерти Фроловой внезапно порвала с ней все отношения. Почему так произошло, неизвестно, есть лишь предположение. Дело в том, что именно тогда арестовали Лидиного отца, может быть, Васильева посчитала, что Аня как-то причастна к этому. Имеются сведения, что в тот самый день, когда Фролова покончила с собой, девушка, похожая на Лидию, приходила к ее квартире. О чем бывшие подруги говорили, никому не ведомо. Что, если Анна и впрямь была небезгрешна? И как раз с ее подачи с Васильевым случилось несчастье? Хотя лично я в это не верю. Ей было всего девятнадцать лет! Скорее виновниками произошедшего могли быть ее родители. Тем более что семья Фроловых жила в бараке, а потом внезапно перебралась в новый дом. Как бы то ни было, жизнь у Лиды не сложилась. Васильева два раза была замужем, но оба ее мужа скоропостижно скончались. Детьми она не обзавелась и умерла в возрасте шестидесяти семи лет в полном одиночестве.

– Судьба как бы наказала ее за то, что была несправедлива к подруге… – задумчиво произнес Стас. И вдруг оживился: – Расскажи лучше о Вовке Смирнове. Тот интересует меня гораздо больше.

– Почему?

– Потому что Анна приняла меня за него.

– Ах да, ты говорил о своем сне. Итак, Владимир Сергеев стал известным детским врачом, – продолжил Александр. – Он долгое время строил карьеру, женился почти в сорок лет. У него родился сын, который не пошел по стопам отца, а подался в военные, хотя родитель категорически возражал.

– Почему?

– Думаю, был сыт военными по горло. Кстати, в студенческие годы у него случился нервный срыв, и он чуть не бросил институт. Но мама дневала-ночевала у его постели и все-таки вытащила сына из темной бездны. У меня есть выписка из стационара, где находился Владимир.

– Значит, парень все-таки восстановился и даже преуспел… – снова задумчиво протянул Стас.

– Да, большой воли человек.

– А ведь не каждый бы смог пережить подобную травму – любимая девушка покончила с собой, а он ничем не смог ей помочь.

– С чего ты взял, что Владимир ее любил?

– Я это чувствую. В том сне я точно знал, что девушка в белом и Вовка Сергеев созданы друг для друга. На какое-то мгновение даже почувствовал силу их любви – безудержной, необузданной и вместе с тем кроткой и чистой. В те времена не принято было явно выражать свои чувства. Но когда эмоции скрываешь, они еще больше, так сказать, распускаются. Не правда ли?

Люда пожала плечами, а Саша нетерпеливо произнес:

– Может быть, Аня с Володей и в самом деле любили друг друга. Но что делать нам? Никаких зацепок по-прежнему нет.

– Я бы съездил к сыну Владимира.

Александр похлопал глазами, а потом шлепнул себя ладонью по лбу:

– И как я сразу об этом не подумал! Вполне вероятно, отец что-то рассказывал ему о девушке, столь печально закончившей свою жизнь. Люда, сможешь узнать адрес мужчины?

– Уже узнаю, – сообщила та, схватившись за телефон.

– Вот увидите, его или уже нет в живых, или он окажется недоступен, – мрачно пробормотал Саша, ожидая затребованной информации.

– Почему Сергеев должен был умереть? – удивился Стас.

– Потому что Владимир родился почти сто лет назад.

– И что из того? Бывший друг Анны Фроловой женился поздно, ребенка наверняка тоже не сразу завел. Исходя из этого, его сыну сейчас может быть лет… – Станислав задумался, – около шестидесяти. Где-то так. Кроме того, в твоих документах не сказано, что он скончался. Кстати, то же самое касается и Сергеева-старшего.

– Да, но… – начал Саша и остановился, потому что сотовый у Люды подал сигнал вызова.

– Слушаю! – рявкнула та в трубку. – Да, записываю… Вот и адресок! – сообщила девушка через минуту. – И даже номер домашнего телефона.

– Звони скорее! – Александр замер в ожидании результата. – Сейчас выяснится, что Сергеев-младший или на работе, или в длительной командировке, или вообще отдыхает где-нибудь на тропическом острове, – прошептал он в тревоге Стасу.

– Не спеши с выводами, – отмахнулся брат. – Слышишь короткие гудки? Номер всего лишь занят. А это значит, что абонент, скорее всего, дома.

– Дозвонилась, – почти тут же шепотом сообщила Людмила. И уже другим тоном сказала в трубку: – Алло, добрый день. Вас беспокоит…

Дальше Саша уже не слушал. На него вдруг напала странная апатия, и потянуло в сон. Чтобы не выпасть из реальности, он поставил на огонь чайник и насыпал в чашку кофе.

– Все в порядке, – сообщила Люда, ставя рядом еще одну чашку, для себя. – Сергеев дома и готов нас принять. Но у нас только три часа, потом он отправится на работу.

– Отлично. Мы успеем. А далеко ехать? – запоздало поинтересовался Александр.

– Если пробок не будет, минут за двадцать домчим.

– Понятно, значит, как минимум час. А если не повезет, то и вовсе не успеем.

– Не нужно быть таким пессимистом, – засмеялась Людмила.

– Вовсе я не пессимист, я реалист. А реалии нашего города говорят о том, что глупо надеяться на отсутствие пробок. Так что кофе отменяется. Едем прямо сейчас.

– Нет, мне нужно взбодриться, – закапризничала девушка. – Я всю ночь не спала, и теперь у меня слипаются глаза.

– Но мы можем опоздать!

– Будем надеяться на лучшее.

– Перестаньте спорить и пейте спокойно кофе, – подал голос Стас. – Я поеду с вами. Глядишь, и пробки как-нибудь рассосутся.

Саша бросил на брата благодарный взгляд и налил в чашки кипятку.

Через двадцать минут компания вышла из дома и загрузилась в Людин автомобиль. Однако не успели они отъехать, как затрезвонил телефон Саши. Бросив взгляд на дисплей, он тяжело вздохнул и сообщил:

– Маргарита.

Затем нажал на кнопку громкой связи.

– Александр, добрый день, – полился по салону голосок Торовой. – Я вас не отвлекаю?

– Что вы, – вяло ответил Александр. – Мы как раз занимаемся вашим делом.

– А я подумала, вы обо мне забыли. Не звоните, не заходите…

– У вас что-то случилось? – тут же напрягся Саша.

– Пока нет, но жду неприятностей со дня на день.

– Почему?

– Как почему? – возмутилась актриса. – Призрак все еще рядом. Правда, он мне больше не показывается, но я его чувствую. Как вы думаете, что это может значить?

– Понятия не имею, – растерялся Александр.

– Но это хорошо или плохо?

– Знаете что, – торопливо заговорил Громов, – давайте встретимся вечером, может, к тому времени у меня будет больше информации. Кстати…

– Да?

– Вы ничего не слышали о юноше по имени Лева Федотов?

– По-моему, нет. А кто он?

– Давным-давно Лева жил в вашем доме. И оставил после себя некоторые пророчества. Вот мы и думаем, нет ли тут какой-то связи с вашим делом.

В трубке вдруг раздался сдавленный вскрик, и по салону полетели короткие губки.

– Что такое? – резко спросила Людмила, ловко выруливая среди автомобилей.

– Понятия не имею!

Саша стал набирать номер Маргариты, но автоматический голос постоянно выдавал: «Абонент временно недоступен».

– С ней что-то случилось, я чувствую! – обеспокоенно воскликнул он и хлопнул ладонью по панели приборов.

– Не придумывай, – попыталась успокоить его Люда, но в ее голосе звучала тревога.

– Тогда почему Торова не отвечает?

– Может, едет в метро. Там очень плохая связь.

– Маргарита? В метро?

– А что такого?

– Я скорее поверю, что актриса передвигается на велосипеде. Или на роликах.

Пока они спорили, Сашин телефон снова зазвонил.

– Марго… – удивленно сообщил он и схватил трубку, а Люда сделала большие глаза.

– Прошу прощения, у меня сел телефон, – извинилась женщина. – Так что вы говорили о дневниках?

– Юноша, когда-то живший в вашем доме, оставил дневники, в которых говорится о многих событиях, – повторил Саша.

– А в какой квартире он жил?

– Вот этого сказать не могу, не знаю, – растерялся Громов. – А зачем вам?

– Похоже, происходит нечто странное. – Торова понизила голос.

– Что вы имеете в виду?

– Мне кажется, призрак является мне неспроста.

– У вас возникла какая-то идея?

– Да, причем связанная как раз с дневниками. Дело в том, что, когда мы с Аркадием делали ремонт, я кое-что нашла в оконной нише. Это…

Тут Маргариту кто-то окликнул, и она быстро свернула разговор.

– Я сейчас на репетиции, – сообщила актриса. – Но если вы приедете в театр после спектакля, я вам все расскажу.

– Мы приедем, – пообещал Саша.

– Тогда буду ждать. Администратор оставит вам места в первом ряду.

– Как вы думаете, о чем клиентка поведает? – спросил Александр, выключая телефон.

– Не знаю, но, похоже, это очень важно, – ответила Люда.

– Ой, я не доживу до вечера! – Громов заерзал на сиденье. – Долго еще?

– Уже приехали.

– Что? Так скоро?

– Я же говорил, что, если буду с вами, доберемся быстро, – хмыкнул Стас и вылез из автомобиля.

Глава 29

Андрей Владимирович Сергеев обитал в большом современном жилом комплексе. Люда задрала голову и долго смотрела вверх, пытаясь сосчитать количество этажей.

– Пошли, – поторопил ее Саша.

Она кивнула, все трое направились в арку. Дом громадной глыбой окружил их со всех сторон. Поначалу Александр даже растерялся, увидев абсолютно одинаковые подъезды, балконы, окна. Но потом взял себя в руки и принялся изучать номера парадных.

В нужном им подъезде было чисто и просторно. Пол выложен мрамором, на стенах плитка, в лифте зеркала. Саша замер, глядя на табло с мелькающими цифрами. Кабина уносила их все выше и выше, пока наконец не остановилась на последнем этаже.

Андрей Владимирович оказался высоким поджарым мужчиной лет пятидесяти пяти, выглядевшим аристократично и благородно. Словно породистый конь… Откуда в Сашиной голове появилось сравнение со скакуном, он не знал, но смотрелся Сергеев-младший именно так.

– Прошу… – Хозяин сделал широкий жест рукой и посторонился, пропуская гостей. – В гостиную, пожалуйста.

Саша прошел вслед за ним и ахнул, замерев на пороге. Вместо обычного окна здесь красовалась стеклянная арка от потолка до пола, так что город лежал внизу, будто на ладони. Отсутствие занавесок создавало эффект открытого пространства, и Александр не сразу смог заставить себя подойти ближе, чтобы сесть на диван, стоявший возле этого своеобразного окна.

– Оригинально. – Люда с интересом осмотрела арку. – Голова не кружится?

– Я люблю высоту, – улыбнулся Андрей Владимирович. – У меня за плечами двести сорок прыжков с парашютом. Сейчас, правда, уже не прыгаю – сердце пошаливает. Но в небо по-прежнему тянет. Вот я и нашел компромисс. А вы по какому вопросу? Я так понял, что-то связанное с папой?

Людмила кивнула.

– К сожалению, его давно нет. В сентябре будет десять лет, как он нас покинул.

– Вот как? – вступил в разговор Саша. – А мы думали, доктор Сергеев умер раньше.

– Отец обладал неплохим здоровьем и дожил до преклонного возраста. Видимо, ему воздалось за пережитую в молодости трагедию.

– Вот о ней-то мы и хотели побеседовать, – сообщила Люда и уселась поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Странно… – Мужчина бросил на нее удивленный взгляд.

– Что вас удивляет?

– Та история давно быльем поросла. Я не думал, что она может в наши дни кого-то заинтересовать.

– Вы говорите про Анну Фролову?

– Да. А вы?

– Что вы о ней знаете? – вместо ответа спросила Людмила.

– Можно сказать, ничего и – слишком много.

– Это как? – вскинул брови Александр.

– Знаю, что она училась вместе с папой в мединституте, жила в элитном доме на Берсеневской набережной и была очень миленькой. Вот, собственно, все факты.

– Выходит, вы ничего не знаете… – вырвалось у Люды.

– Смотря что вас интересует. Папа много о ней рассказывал. Из-за этого они с мамой развелись.

– Из-за Ани? Но ведь девушка умерла.

– Умерла, – согласился Андрей Владимирович. – Но только не в папином сердце. Вы знаете, что он ее любил?

Людмила кивнула.

– И поэтому до сорока лет даже не думал о браке, – продолжил Сергеев. – Отец всех женщин сравнивал с Анной. Собственно, на маме-то женился только потому, что она была очень на нее похожа. Родители прожили вместе около пятнадцати лет, а потом разбежались. Мама очень обижалась на мужа, никак не могла смириться с его странной любовью. Любить нужно живых, говорила она, а не тех, кто давно лежит в могиле. Впервые услышав эти слова, отец жутко разозлился и устроил маме страшный скандал. Я испугался и убежал из дома, лишь бы не видеть папу в таком гневе. И только поздно вечером, успокоившись, он объяснил мне, что память об этой девушке для него бесценна и сохранится на всю жизнь. Неважно, где Аня находится, в могиле или на небесах, самое главное, что живет в его сердце. Позже мама часто повторяла свои слова, но теперь они предназначались только для моих ушей. Я жалел маму – и в то же время понимал папу. Очень сложно вырвать из сердца память о человеке, если тот поселился там давным-давно.

– Значит, ваша мама ревновала мужа к Анне? – вклинилась в монолог Сергеева-младшего Люда.

– Очень ревновала. И честно говоря, я не понимал почему. Уже спустя много лет после того, как родители развелись, а я стал взрослым и познал, что такое любовь, я пытался выспросить у мамы, в чем причина ее ревности. И она сказала, что отец никогда не был ей родным. То есть между ними всегда стояла эта девушка. Если бы отец просто вспоминал о ней, маме было бы не так тяжело. А живой призрак, щит, отделяющий папино сердце от ее души, был ей невыносим. Как будто это были не воспоминания, а настоящее и будущее одновременно, говорила она. Кстати, ни отец, ни мама не жалели о разрыве. И меня не будоражили. Ну, как бывает в подобных случаях: один родитель тянет чадо в свою сторону, другой в свою, а в итоге получается больной на всю голову ребенок.

– Вы любили отца? – тихо спросил Александр.

– Очень! Он был гениальным врачом. Правда, в одно время между нами возникли серьезные разногласия. Я хотел быть военным, а папа мечтал, что я продолжу его дело. В итоге я настоял на своем, и отношения у нас были весьма натянутые. Но потом все сгладилось. Кстати, в последние годы я стал проявлять интерес к медицине, и, хотя по-прежнему от нее далек, административная часть оказалась мне вполне по плечу. Знаете в нашем городе сеть клиник «Доброго здоровья»?

– Знаем, – за всех ответила Люда.

– Это детище отца. Он собрал под своим крылом замечательных специалистов. После его смерти прошло почти десять лет, а дело доктора Сергеева все набирает обороты. Фундамент, который заложил мой отец, оказался весьма крепким. Да и слава просто так в один день не умирает.

«Так вот откуда шикарная квартира и сумасшедшая идея остеклить стену», – подумал Саша. И вздохнул: ему-то такое жилье точно никогда не осилить.

– Тогда прошу в нашу клинику, если возникнет необходимость, – улыбнулся Андрей Владимирович.

Он зачем-то направился к тумбочке, немного покопался в ящике и достал прямоугольник золотистого цвета.

– Вот, это карточка ВИП-клиента. Действует в любом филиале и обеспечивает предъявителю десятипроцентную скидку.

– Спасибо! – поблагодарила Люда и спрятала карточку в сумочку. – Значит, отец рассказывал вам об Анне?

– Все уши прожужжал! – подтвердил Сергеев.

– Какая она была?

– Какая? – Мужчина задумался. Затем вдруг спросил: – А хотите, покажу?

– В каком смысле? – удивился Александр.

– Сейчас… – Андрей Владимирович снова встал и скрылся в соседней комнате. Но очень скоро вернулся и положил на стол небольшую черно-белую карточку. Люда замерла, Саша задержал дыхание, а Стас с интересом вытянул шею.

– Вот…

С фотографии смотрела юная девушка, почти девочка, в простом белом платье. Худенькая, с широкой улыбкой на лице, очень-очень обаятельная. Казалось, она просто пышет энергией и задором. Глаза у нее были небольшими, лукавыми, словно в них когда-то давно поселилась смешинка, да так там и осталась. И снова Людмила обратила внимание, как хорошо старые снимки передают характер человека. Вот ведь как получается: девушки давным-давно нет на свете, но она как будто живая. Словно мастер щелкнул затвором фотоаппарата вчера.

– Только венка из ромашек не хватает, – пробормотала Люда, возвращая снимок.

– Как странно, что вы сказали про ромашки, – удивился мужчина. – Папа говорил, Анна обожала эти цветы. А летом всегда плела венки.

– У нее очень задорная улыбка, – заметил Саша.

– Отец рассказывал, что Аня почти все время улыбалась. И была такой естественной, такой открытой и… беззащитной. Ему хотелось взять ее за плечи, обнять и никогда не отпускать. Они часто гуляли по парку, болтали о разной ерунде и смеялись по поводу и без повода. А он мечтал о том, что когда-нибудь наберется смелости и скажет ей о своей любви. Потом наступил тот день, когда папа должен был сделать выбор… – Сергеев замолк, устремив взгляд в окно.

– Какой выбор? – поторопила его Людмила.

Андрей Владимирович расправил плечи:

– Очень тяжелый. Он должен был решить, говорить Анне о том, что ее отец приговорен и жить ему осталось пару дней, или все же промолчать, дав ей еще два дня счастья. Если бы он знал, что Анне уготована та же участь, то, без сомнения, рассказал бы любимой обо всем, что узнал. И тогда у нее был бы шанс спастись. Папа часто говорил на эту тему. Сколько лет прошло, а он не уставал корить себя за слабость и безволие.

– Мы слышали, Анну замуровали в квартире, оставив без электричества, еды и воды, – подал голос Стас.

– Именно так. Когда отец впервые рассказал мне эту историю, я поразился до глубины души. Такая жестокость! Даже фашисты во время войны далеко не всегда позволяли себе подобное. Аня была совсем ребенком. Забавным жизнерадостным ребенком. Ей было всего девятнадцать лет. Большинство нынешних девушек в этом возрасте уже многое повидали, а тогда… Жизнь перед Аней только-только начинала раскрываться. Так вот, папа пришел в дом Фроловых перед самой смертью своей любимой. Стоял возле заколоченной двери и чуть не выл от отчаяния и бессилия. Анна была в квартире одна. Растерянная, испуганная, словно птичка, попавшая в капкан. И как ей было объяснить, что жизнь может быть настолько жестокой? Ему хотелось прокричать на весь мир: люди, что же вы делаете?! Но он мог только бессильно кусать губы и вытирать ладонями беззвучные слезы. В его мозгу стучало: за ним стоит его собственная семья, он обязан думать о ней. Иначе бы голыми руками отодрал неструганые доски, преграждавшие путь в квартиру, и остался с Аней, несмотря ни на что.

Андрей Владимирович секунду помолчал, затем продолжил:

– Когда отец вышел из подъезда, он посмотрел на окна Фроловых. Анна стояла у раскрытых створок и глядела вниз. Он не видел ее глаза, но знал, о чем она думает, – о том, как расстаться с жизнью. В девятнадцать-то лет! Наверное, если бы у нее было чуть побольше смелости, девушка прыгнула бы вниз. Правда, выстрелить в себя из пистолета тоже непросто. Анна выбрала для себя именно такую смерть… После того как квартиру вскрыли, отец приложил все усилия, чтобы узнать подробности. Один его товарищ где-то раздобыл фотографии с места происшествия и показал ему. Так он выяснил, что Аня размышляла, как можно распрощаться с жизнью. В гостиной обнаружилась веревка, а в кухне на столе лежали снотворные таблетки. Мне кажется, она бы выбрала именно их, то есть смерть во сне, если бы в квартире была вода. Бедная девочка… Знаете, в отличие от мамы, я никогда не испытывал к ней ревности. Я жалел ее. И думаю, в папином сердце тоже жила в большей степени жалость, чем любовь. Любовь со временем проходит. Тем более если человека нет рядом. А воспоминания остаются. Особенно если это не очень приятные воспоминания и на душе у тебя неспокойно.

– А тех фотографий у вас нет?

– Нет, конечно. Папе товарищ их не отдал. И хорошо! Потому что и так снимки вызвали у отца нервное расстройство, он целый год провел по больницам. Но со временем боль утраты прошла, вернулся интерес к жизни, а память осталась. Я думаю, отец и умирал с именем Анны на губах.

– Очень печальная история, – вдохнула Люда.

– Я бы даже сказал – трагичная. – Андрей Владимирович снова замолчал. И только потом задал несколько запоздалый вопрос: – Кстати, а почему вы ею заинтересовались?

– Видите ли, с некоторых пор в том Доме на набережной стал все чаще появляться призрак девушки в белом, – осторожно ответила Люда. – Его жертвой уже стали два человека. И мы полагаем, что это далеко не конец.

– Вы меня разыгрываете? – изумленно распахнул глаза Сергеев.

– Отнюдь! Ситуация настолько серьезна, что мы вынуждены хвататься за любую соломинку, лишь бы разгадать тайну этого призрака.

– Мне почему-то кажется, что Анна не способна на такую гадость, – с сомнением произнес Андрей Владимирович. – Даже после смерти. Хотя…

– Что «хотя»? – тут же ухватилась за это слово Людмила.

– Я бы сказал так: если загробная жизнь существует, ее поступкам может быть оправдание.

– И какое же?

– Месть.

– Но кому она мстит?

– Есть только один человек, которому Анне наверняка хотелось бы отомстить, – нарком Ежов, с благословения которого ее и постигла ужасная участь.

– Но ни Ангелина Семеновна Шварц, ни Игорь Васькин не имеют к нему никакого отношения!

– Других соображений у меня нет, – пожал плечами Сергеев.

Люда еще некоторое время посидела, молча буравя его глазами, а потом резко поднялась:

– Большое спасибо, что уделили нам время.

– Не за что. Всегда рад помочь.

Саша хотел было сказать, что на самом деле мужчина так ничем им и не помог, но промолчал. Андрей Владимирович не виноват, что они ищут то, чему нет объяснения.

Сергеев распахнул дверь и, пока ждали лифта, молча стоял на пороге. Уже садясь в кабину, Александр обернулся и перехватил его взгляд. В глазах мужчины застыло странное выражение – недоумения, недоверия и… глубокой горечи. Весь путь до первого этажа он пытался понять, откуда взялся этот взгляд, но так ничего и не придумал.

Глава 30

В театр Станислав отказался идти и откланялся, заявив, что у него дела.

На представление Александр и Людмила опоздали. Хорошо, что администратор встретил их около входа и проводил в зал, указав на места с краю, иначе они перебаламутили бы всех зрителей. Сам Михаил Петрович тоже устроился рядом.

Сегодня у Торовой была роль без слов. Она просто выходила на сцену и изображала кукол. Живых, подвижных кукол. Саша обратил внимание, что под глазами женщины залегли тени, а сами глаза стали еще больше и бездоннее.

– Хороша! – прошептал Михаил Петрович, с восторгом глядя на Маргариту. – Каждую роль переживает похлеще ведущих актрис. Видали, сколько трагизма во взгляде?

Саша покосился на говоруна. Вряд ли Маргарита действительно глубоко вошла в образ. Скорее, переживает из-за докучливого призрака, неизвестно почему решившего «осчастливить» ее своим излишним вниманием.

– Ваш театр пользуется популярностью, – прошептала Людмила, косясь на полный зал.

– Что есть, то есть, – кивнул администратор.

– Наверное, в провинции вас хорошо принимают?

– Не жалуемся. Хотя гастроли бывают чрезвычайно редко. Ездит пара ведущих артистов, да и то когда в их репертуаре случается перерыв.

В это время зал шумно захлопал.

– Хороша! – повторил Михаил Петрович, провождая Маргариту взглядом. – Эх, если бы не Аркадий Павлович… – мужчина мечтательно закатил глаза. – Я его уважаю, поэтому не посягаю на его собственность. А в другой бы ситуации…

Саша хмыкнул. Дядька скорее боится, а не уважает. Иначе любая чужая жена была бы для него неприкосновенной.

– Вот вы, Людочка, – Михаил Петрович приложился к ее ручке, – тоже наверняка не свободны?

– Вы угадали, – кокетливо ответила девушка и привычно кокетливо тряхнула грудью.

– Я так и думал! Разве может подобная чаровница быть одинокой?

– До недавнего времени была.

– Значит, я опоздал совсем немного? – огорчился толстяк. – Ну а если… – Михаил Петрович сделал паузу и задорно подмигнул девушке: – Что, если мы сходим в кафе, немного поболтаем, а? Ваш суженый все равно об этом не узнает.

– Узнает, – давясь от смеха, сообщила Людмила.

– Но вы же ему не скажете, правда?

– Это и необязательно. Просто мой суженый сидит рядом со мной.

Михаил Петрович недоуменно скосил глаза и задохнулся от смущения, увидев Сашу.

– Извините меня, ради бога, – забормотал он, обращаясь к нему. – Сам не знаю, что на меня нашло. Видимо, красота вашей спутницы все мысли спутала.

– Ничего страшного, – прорычал Александр и сердито зыркнул на Люду.

Та сделала вид, что не обратила на это никакого внимания.

– Я, пожалуй, пойду, – заторопился администратор. – Тем более и спектакль уже закончился.

Толстяк бойко поднялся с кресла и порысил к сцене. Только сейчас Саша заметил, что зрители уже начали расходиться.

– Светлана Викторовна, душечка… – послышался голос администратора чуть поодаль, и Громов невольно повернул голову в ту сторону. – Вы сегодня ослепительны! Что за игра! Что за эмоции!

– Что стоишь столбом? – промурлыкала Людмила, ткнув любимого в бок. – Пойдем в гримерку.

– А не сходить ли нам сегодня в кафе вместо гримерки? – передразнил Саша Михаила Петровича и сердито воззрился на девушку.

– Милый, ты стал слишком придирчив. Этот тип готов приударить за любой дамой. Таким уж он уродился. А я просто попала ему под руку.

– Ты слишком часто попадаешь кому-нибудь под руку, – проворчал Александр.

– Судьба у меня такая! – притворно вздохнула Люда. – Иногда с красивыми девушками подобное случается. Ну все, пойдем узнаем, что хотела рассказать нам Маргарита.

Сегодня в гримерке находились три актрисы. Две из них снимали макияж, третья переодевалась. Саша сунулся было внутрь, но тут же сконфуженно отпрянул от двери.

– А где Марго? – спросила Люда, не обнаружив Торовой среди девушек.

– В туалет пошла, – охотно сообщила та, что сидела ближе к двери. – Сейчас вернется.

И правда, через пару минут появилась Маргарита. Уже без макияжа, готовая к выходу.

– Вы здесь! – обрадовалась она, увидев знакомые лица. – Вот спасибо! А я весь спектакль нервничала, придете или нет.

– Мы сидели в первом ряду.

– Да? Не заметила. Я вообще плохо вижу зал. Особенно если на сцене яркое освещение.

– Где мы можем поговорить? – поинтересовалась Люда.

Маргарита беспомощно оглянулась по сторонам.

– Сейчас тут везде народ, – сообщила она и еще больше опечалилась. – А знаете что… Пойдемте ко мне домой, там нам никто не помешает. Аркадий в командировке, а у Полины сегодня свидание.

– Пойдемте, – кивнула Людмила. – Дома и в самом деле удобнее.

Миновав длинный коридор, компания оказалась на улице.

Александр с опаской прошел мимо того места под окном, где вчера лежало тело Игоря Васькина, и даже бросил быстрый взгляд вверх, сам не зная, что ожидает увидеть. Люда же, погруженная в собственные мысли, даже не обратила внимания на пятно на асфальте, напоминавшее о недавней трагедии.

Павел снова проводил время за газетой. На компанию он бросил беглый взгляд, поинтересовался у Маргариты, все ли в порядке, и снова уставился в кроссворд.

– Скучная работа для молодого парня, – обронила Людмила, поднимаясь вслед за Марго по лестнице. – В его возрасте по улицам бегать надо, преступников ловить, а он подъезд охраняет.

– Павел уже набегался, – ответила женщина, доставая из сумки ключи. – Он был в «горячих точках», чего только не насмотрелся. Пару раз чудом избежал смерти. И сейчас мечтает только о тихой, спокойной жизни.

– Вот как? Беру свои слова обратно. И все равно рано или поздно ему надоест разгадывать кроссворды. У меня, например, от них голова пухнет.

В квартире было очень тихо, сюда не проникал ни один звук. Люда даже удивилась. Странно, за стенами соседи, на улице автомобили, гогочущие дети, а тут тишина, как в склепе. Но она не успела хоть как-то объяснить себе этот факт, потому что заметила: Маргарита вдруг насторожилась и замерла, стоя посреди коридора.

– Что случилось? – тут же напряглась и девушка.

– Библиотека… – почему-то шепотом сказала женщина и на цыпочках направилась к комнате.

Люда устремилась за ней. Саша недоуменно посмотрел на обеих и пошагал следом.

Маргарита осторожно открыла дверь библиотеки, и Людмила, которой показалось, что к потолку метнулась какая-то тень, застыла на месте от испуга. Но тут же перевела дыхание: это всего лишь отражения вошедших в зеркальных шкафах. А ощущение чьего-то присутствия возникло из-за включенного ночника, который почему-то горел, несмотря на то что на улице все еще было светло.

Девушка с облегчением вздохнула. Однако, увидев, что хозяйка квартиры почему-то испугалась и даже схватилась за дверной косяк, насторожилась снова:

– Что с вами? Вам нехорошо?

Актриса кивнула. Затем указала пальцем на ночник и с трудом вымолвила:

– Почему он горит?

– В каком смысле? – Люда перевела недоуменный взгляд на лампу.

– Вы хотите сказать, что не включали его? – догадался Александр.

– Не включала, – замотала головой женщина и тихонько застонала.

– А может, вы просто забыли об этом? – засуетилась вокруг нее Людмила.

– Каким образом? Вчера я выходила из библиотеки поздно вечером. И, естественно, выключила светильник. Я никогда не оставляю на ночь свет в комнатах. А сегодня вообще сюда не заходила!

– Вы думаете, это сделал призрак девушки? – тихо спросил Саша.

– Я не думаю, я знаю. Он меня уже вконец измучил…

Марго через силу оторвалась от косяка и поплелась на кухню. Гости – за ней.

– Я смогу когда-нибудь от него избавиться? – слабым голосом спросила актриса.

– Обязательно, – чересчур бодро ответил Александр. – Потерпите еще немного.

– Сколько? Сколько можно ждать? – Торова плюхнулась на стул и подняла на него печальные глаза.

– Немного, я вас уверяю. Мы уже установили личность девушки в белом. Это Анна Фролова, дочь командарма, как ее называли. Несчастную замуровали в собственной квартире.

– И она там умерла, – добавила Люда, тут же сконфуженно поморщившись: ну вот, вместо того чтобы успокоить Марго, еще больше ее напугала.

– Ужасно… – прошептала актриса, хватаясь руками за шею. – А теперь хочет отомстить?

– А вот этого мы пока не выяснили, – с досадой ответил Саша. – Но вы не беспокойтесь. Все обязательно уладится. Кстати, о чем вы хотели нам рассказать?

Некоторое время Маргарита недоуменно хлопала глазами, а потом нервно сглотнула.

– Вы про находку, сделанную во время ремонта?

– Если вы имели в виду именно ее, тогда – да.

– Честно говоря, я бы о ней даже не вспомнила. Но вы заговорили о дневниках какого-то юноши, и у меня как будто щелкнуло в мозгу – вот в чем дело-то, оказывается!

– Подождите, ничего не понимаю, – остановил ее Саша. – Почему щелкнуло? Какое дело?

– Понимаете, когда мы делали ремонт, то раздолбили почти половину квартиры. Сломали стену, поменяли окна, убрали перегородку между комнатой и балконом. В общем, шума и мусора было немало. Когда меняли окно в гостиной, из-под подоконника выпал небольшой пакет. Рабочий подумал, что это наша вещь, о которой мы забыли, и отдал его мне. Я, конечно, удивилась, потому что ничего подобного у меня не было. Да и у Аркадия тоже. Но пакет забрала. Несколько дней он валялся у меня в сумке, пока я на него случайно не наткнулась. Сначала хотела выкинуть, а потом заинтересовалась, что это может быть. Ну и сунула нос внутрь. Там оказалось несколько пожелтевших листочков, исписанных крупным неровным почерком, похоже, школьника… Во всяком случае, у меня возникло такое ощущение. Я пыталась разобрать текст, но далеко не все слова были понятны. Некоторые стерлись, другие расплылись, так что общий смысл до меня не доходил. И только на последней странице я смогла разобрать несколько связных предложений.

– И что там было написано? – глухо спросил Александр.

Маргарита закрыла глаза и процитировала:

– «И наступят времена, когда зло снова окажется на высоте и вырвется из своего плена. И снова сын встанет против отца, а сосед против соседа. Души умерших поднимутся против такой несправедливости и встанут на защиту невинных. Единственный выход избежать всемирного ужаса – впустить в свое сердце добро». В общем, как-то так. – Женщина судорожно вздохнула.

– А где теперь те листки? – нетерпеливо спросила Люда.

– Я их выбросила.

– Выбросили?! – Девушка изумленно уставилась на актрису.

– А что еще я должна была с ними сделать? Мне показалось, это записки умалишенного. Я и подумать не могла, что они могут что-то означать.

– А между тем все это сбывается… – протянул Саша. – Похоже, зло действительно восстало из плена, а души умерших стонут от несправедливости. Может, именно потому дух Анны вам и является – хочет предупредить об опасности.

– О какой? И при чем здесь слова «сын против отца, а сосед против соседа»? Мы никогда не ругались с другими жильцами. А родителей у меня уже нет.

– Мне кажется, сюда стоит добавить еще одну фразу: «Подруга против подруги», – медленно произнесла Людмила.

– О чем вы говорите? – удивилась Маргарита.

– Что вы знаете о Веселовой? – вместо ответа спросила Люда.

– А при чем здесь Полина?

– Ответьте на мой вопрос, пожалуйста. Как давно вы познакомились?

– Года полтора назад. Она приходила в театр и смотрела, как я играю. Потом однажды подошла, мы поговорили… А в конце концов подружились.

Саша нахмурился. Почему-то слова Марго резанули его слух. Ему совсем не понравился такой способ знакомства. Было бы понятно, если бы за игрой Марго наблюдал мужчина. Но молодая женщина… Очень странно.

– А как у Веселовой на личном фронте? – продолжала выспрашивать Людмила.

– Никак.

– Почему? Красивая, молодая…

– Поля слишком многого хочет. Ищет нестарого, богатого, успешного и не обремененного отпрысками мужчину. А где такого взять? Все подобные экземпляры уже давно пристроены.

Люда с Сашей переглянулись. Кажется, Маргарита не замечает очевидного – она сама замужем за подобным экземпляром. Похоже, тут старая, как мир, история. В жизни полным-полно таких случаев: какая-нибудь наглая особа уводит мужа подруги прямо из-под ее носа. И потом ничуть не казнится муками совести. А в данном случае Маргарита даже не подруга Полине. Их знакомству всего ничего – немногим больше года. Да и завязалась дружба весьма странно.

– Не для всех девушек, ищущих того же, имеет значение семейный статус мужчины, – после небольшой паузы сказала Людмила. – Например, ваш муж – лакомый кусочек для многих беспринципных особ.

– Аркадий? – удивилась Маргарита. – Нет! Он слишком разборчив. Я уже рассказывала вам, как с ним непросто. Мне приходится прилагать массу усилий, чтобы не разонравиться ему. Мой супруг любит умных женщин.

Слегка пожав плечами, Люда промолчала. Ей не хотелось начинать дискуссию о том, что для многих мужчин в определенном возрасте женские мозги вообще перестают иметь значение. А вот молодое тело – совсем другое дело. Оно приятно в любом виде, даже без мозгов. Правда, нужно отметить, что не все мужчины таковы. Есть вполне разумные экземпляры. И вполне возможно, Аркадий тоже относится к их числу. Только это невозможно проверить.

– Архивная крыса, – вдруг сказала Маргарита и хихикнула.

Люда удивленно посмотрела на нее. С какой стати женщина обзывается?

– Это я не вам, – тут же спохватилась актриса, видимо, прочитав на лице девушки ее эмоции. – Это Поля так себя называет.

– Вот как? А почему именно так?

– Полина работает в архиве какого-то заштатного НИИ. На другое у нее мозгов не хватает. А как еще называются дамы, занимающие подобную должность? Архивные крысы. Правда, как правило, они и выглядят соответствующим образом – отсутствие макияжа, хвостик или пучок на затылке. Поля же резко выделяется на их фоне. Тратит все копейки, называемые зарплатой, на одежду и косметику. Но все равно называет себя архивной крысой. Ей кажется, что это смешно.

– А сегодня у вашей подруги свидание? – вступил в разговор Александр.

– Как будто так.

– Значит, точно вы не знаете?

– Я привыкла верить людям на слово. И у меня нет повода думать иначе.

– Сегодня непременно запритесь на все замки и никому не открывайте, – мрачно сказал Саша.

– Даже Полине?

– Даже ей. Так будет лучше. Для вашей же безопасности.

Маргарита поджала губы:

– Зря вы к Поле придираетесь. У нее мозгов – кот наплакал. Зато она хорошая подруга. В любой момент придет на помощь.

– Ну-ну… – протянул Громов. – И все-таки на вашем месте я пока не стал бы никому доверять. Даже хорошей подруге.

По лестнице спускались молча. Люда все время хмурилась, Саша прокручивал в голове недавний разговор. На ум, как назло, ничего толкового не шло.

Павел по-прежнему был на своем посту. Правда, уже без газеты. Парень молча пялился в потолок и откровенно скучал. А при их появлении слегка оживился. Видимо, для него было радостью просто увидеть хоть каких-то людей.

Люда вдруг остановилась и уставилась на охранника:

– Павел, вы подругу госпожи Торовой знаете?

– Черненькая такая, симпатичная? – с готовностью отреагировал молодой человек.

– Да.

– Знаю, конечно. Полина Веселова, часто бывает у Маргариты Андреевны.

– Я вас попрошу напрячь сейчас всю вашу память и ответить на мой вопрос…

– Слушаю внимательно!

– Как часто Полина приходила сюда в отсутствие хозяйки?

– Что значит – в отсутствие?

– Допустим, дома только Аркадий, а Маргарита ушла, скажем, в гости. Или Торовых нет, а она уже явилась и ждет, например, у двери квартиры.

– Второй вариант исключен, – твердо сказал Павел. – При отсутствии хозяев я в подъезд никого не пускаю. Если только тут человек ждет, на стуле, под моим наблюдением.

– Хорошо. А как быть с первым вариантом?

– Если мне не изменяет память, Полина всегда приходила либо с хозяйкой, либо когда та уже была дома. Аркадий Павлович очень редко возвращается домой первым. Он подолгу работает. А если у него появляется минутка, идет в театр или с супругой в ресторан. И тогда супруги возвращаются вместе.

– Жаль… – протянула Людмила.

– Что-то случилось? – напрягся Павел.

– Нет-нет, ничего. Просто я проверяла одну идейку.

– У Маргариты Андреевны все в порядке?

– Все прекрасно. А почему вы спрашиваете?

– Сначала Аркадий Павлович просил за ней присмотреть, теперь вы интересуетесь…

– В любом случае вам не нужно об этом думать, – оборвала разговор Люда. – Ваша задача – охранять подъезд.

– Я о своих обязанностях никогда не забываю, – проворчал Павел, явно недовольный таким отпором.

– Вот и замечательно!

Девушка кивнула ему, прощаясь, и направилась к выходу.

– Что за «идейка» у тебя появилась? – спросил Саша, когда они вышли на улицу.

– Во всей этой истории мне очень не нравится личность Полины. Вот откуда взялась Веселова и зачем набилась к Маргарите в подруги?

– Думаешь, девица причастна к появлению призрака девушки в белом?

– Мне так показалось. Я вдруг подумала, что она вполне могла бы изобразить этот призрак.

– А теперь не кажется?

– Все так запутано, – пожаловалась Люда, останавливаясь посреди улицы. – Допустим, Полина решила увести Маргаритиного мужа. Ей ведь достаточно свести актрису с ума, и Аркадий сам жену бросит. Зачем невменяемая супруга? А теперь поговорим о возможностях. Допустим, именно Полина изображала Анну Фролову. Но Аня невысокого роста, о чем говорили и Марго, описывая привидение, и Игорь Васькин. Полина же довольно высокая, впору в модели подаваться. Кроме того, есть еще несколько моментов… Для того чтобы изображать привидение, ей нужно было попасть в подъезд раньше Маргариты. А Павел совершенно определенно заявил, что это невозможно. Значит, Марго действительно видела призрак. К тому же девушка в белом являлась ей и в театре. Она ее видела, а администратор, все время находившийся возле сцены, – нет. Если бы где-то там действительно маячила Полина, толстяк-ловелас точно бы не пропустил мимо себя подобную красотку. – Людмила немного помолчала. – Кроме того, я не понимаю, каким образом в этом деле фигурирует Ангелина Семеновна. Очень сомневаюсь, что Полина могла заставить старую женщину влезть в петлю. А ведь есть еще и Игорь Васькин. В его дневнике описана явно не внешность Веселовой.

– Я могу добавить еще кое-что в защиту Полины, – произнес Саша, когда любимая замолчала. – Призрак Анны почувствовал Стас. Она даже явилась ему во сне. А значит, девушка в белом действительно существует.

– Но мы по-прежнему не знаем, что со всем этим делать, – грустно добавила Люда.

Глава 31

– Саша… Саша, проснись!

Александр с трудом приподнял голову и увидел склонившегося над ним Стаса.

– Что случилось? – шепотом спросил он.

– Поговорить надо.

Александр покосился на Людмилу, крепко спящую после вчерашней бессонной ночи, и осторожно вылез из-под одеяла.

– Говори, – кивнул он, перебравшись в комнату брата.

– Мне снова приснился сон. Про девушку.

– Ты хочешь сказать, про Анну? – разом напрягся Саша.

– Нет, теперь была другая. Но тоже невысокая, худенькая, беззащитная.

– Так, и что с ней?

– Она мертва.

– Мертва?! – Саша недоверчиво посмотрел на брата. – Но почему ты решил, что эта девушка связана с нашим делом?

– С чего тогда она вообще мне приснилась? Ты же знаешь, просто так мне ничего не снится. На работе у меня все спокойно. А вот вы с Людой снова занялись непонятно чем.

– Допустим, – кивнул Александр. – Допустим, незнакомка все-таки связана с нашим расследованием. Но кто она такая?

– Понятия не имею!

– А ты хотя бы знаешь, почему девушка умерла?

– Я видел ее лежащей на полу. Похоже, в собственной квартире. Больше мне ничего не известно.

– Час от часу не легче, – проворчал Саша и пошлепал обратно в кровать.

Однако до утра так и не смог уснуть, гоняя в уме полученную информацию. Ворочался в постели, пока любимая не толкнула его в бок. Тогда он затих и начал думать, стараясь не двигаться. Откуда взялась новая девушка? Причем очень похожая на призрак Анны Фроловой. Неужели в доме появилась вторая Анна? По всему выходит, что незнакомка умерла совсем недавно, иначе бы Стас говорил о призраке, а не о реальном человеке. Брат очень чувствует такое. Жаль только, что он не может видеть более конкретные вещи, например, чего хочет призрак девушки в белом и зачем является Маргарите.

Александр с трудом дождался, пока Люда проснется, чтобы вывалить на нее новые факты. А та и сама была не прочь поделиться своими мыслями.

– Я знаю, каким образом Полина могла попасть в подъезд, – сообщила она, сладко потягиваясь.

– И как же?

– Допустим, Веселова влюбилась в Павла, а он в нее. Паша парень красивый, одна фигура чего стоит. Вот охранник и пускал ее в подъезд.

– Тогда совсем непонятно, зачем она пугала Маргариту, – возразил Саша. – Ты же считала, что Полина хотела охомутать Аркадия. Кроме того, даже если девица изображала Анну Фролову, все остальное совершенно не вписывается в эту теорию.

– Ты прав, – согласилась Люда. – Теперь вижу, что сморозила глупость. Мне эта идея привиделась во сне. А во сне все всегда кажется иным, чем на самом деле.

– И еще. Павел хочет жить хорошо, – добавил Саша, – значит, скорее обратит внимание не на Полину, простую работницу архива, а на девушку с деньгами.

– Прав, прав! – Людмила подняла вверх руки. – Наверняка я от безысходности придумываю такие тупые версии.

– У тебя версии, а у меня факты, – объявил он и поведал о новой девушке, неожиданно вклинившейся в их дело.

– Вот это номер… – протянула его любимая и обиженно надула губы. – Чем дальше в лес, тем больше дров. Так, кажется, говорят? У нас одни сплошные дрова. Скоро шагнуть будет некуда.

– Давай лучше подумаем, откуда взялась незнакомка, – попросил Саша. – Стасу ничего просто так снится.

– Это я и без тебя знаю. Вариант первый – она подруга Маргариты. Но, насколько помню, кроме Полины, у Торовой приятельниц нет. Значит, подругу исключаем. Второй вариант – коллега по театру. Но тоже не получается: там бы уже было известно, что с девушкой случилось несчастье, а значит, Марго об этом знала бы. – Люда вдруг застыла с широко раскрытыми глазами.

– Что? – закричал Александр и схватил ее за плечо: – О чем ты подумала?

– Я, кажется, знаю, кем она может быть, – прошептала Людмила и медленно повернулась к Александру.

– Кем? Говори скорее.

– Помнишь, Михаил Петрович, администратор театра, сказал, что у Маргариты Торовой была поклонница, которая ходила на все спектакли с ее участием, а потом внезапно пропала, перестала появляться на представлениях.

– Да-да, что-то такое он болтал, – кивнул Саша.

– А теперь напряги свою память: когда примерно это произошло?

– Вроде толстяк-ловелас говорил о весне, – неуверенно ответил Саша и тут же добавил: – Точно, именно о весне. Еще восхищался тем, что поклонница явилась с первыми весенними цветами, и упомянул, что снег только-только растаял.

– Молодец! – похвалила его Люда и вылезла из-под одеяла. – Чуешь, чем пахнет?

– Нет, – рассеянно ответил он, мигом позабыв обо всем на свете и почти перестав слышать, потому что смотрел только на Людмилу. А вернее, на ее обнаженную фигуру.

– Шурик, ты меня совсем не слушаешь, – надула девушка губы и перелезла к нему на колени.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что брошу тебя и уйду к другому. Согласен?

– Согласен, – послушно ответил Саша, привлекая ее к себе.

– Все-таки мужики – странный народ, – хихикнула девушка, целуя любимого за ухом. – Обвиняют женщин в легкомыслии, а сами не в силах устоять перед их прелестями.

– Иди ко мне, – прошептал он, совершенно не понимая, о чем говорит Люда.

– Похоже, плодотворного диалога не получится, – вздохнула та и крепко прижалась к Саше. – Что ж, с работой можно и повременить. А вот любовь ждать не будет…

– Я позвоню Маргарите, – спустя полчаса сообщил Александр. – Торова должна знать эту девушку.

– Позвони, – кивнула Люда, удовлетворенно щурясь, – и опиши ее внешность.

Саша оказался прав. Марго действительно девушку знала. Вернее, видела ее на своих спектаклях. А однажды вместе с ней шли домой – оказалось, поклонница тоже живет в Доме на набережной, в соседнем подъезде. Она даже показала актрисе свои окна, и теперь дело оставалось за малым – вычислить номер квартиры.

Спустя еще пару часов они подъехали к дому на Берсеневской. Маргарита вышла на улицу, поздоровалась и задрала вверх голову, отыскивая взглядом нужные окна. Смотрела довольно долго, так что Громов даже засомневался, помнит ли она их вообще. Но, как выяснилось, сомневался зря. Через несколько минут женщина уверенно ткнула в два окна на четвертом этаже и сказала:

– Вот они.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Тогда поднимемся и убедимся в этом.

Правда, сразу попасть в подъезд им не удалось. На двери оказался кодовый замок, и пришлось ждать чуть ли не полчаса, пока кто-нибудь из жителей не соизволит выйти. Наконец створка отворилась, показалась молодая мама с ребенком, и Саша с облегчением вздохнул.

На звонок он жал долго и упорно. Если честно, Александр до последнего надеялся, что девушка окажется жива и здорова, а на спектакли перестала ходить, просто потеряв к ним интерес. Однако длительное ожидание возле двери наводило на мысли об обратном – поклонница не посещала театр по другой причине.

Неожиданно Люда припала к замочной скважине и принюхалась.

– Вызову-ка я Валентина Петровича, – вдруг сказала она.

– Зачем? – насторожился Саша.

– На всякий случай.

Громов тоже наклонился к скважине, потянул носом и ощутил слабый приторно-гнилостный запах. Все сомнения разом его покинули. Выходило, что Стас, как всегда, прав.

– Два месяца, – тихо произнесла Люда, пряча телефон в карман.

– Что два месяца? – выпрямился Александр.

– Она прекратила ходить в театр около двух месяцев назад. И как раз тогда Маргарите стал являться призрак, а Игорь Васькин познакомился со своей Анечкой. Похоже, эта девушка стала первой жертвой дома.

– Ты так считаешь?

– Похоже на то.

Рощин с бригадой приехал довольно быстро. Бросил на Люду недовольный взгляд, но ничего не сказал, а сразу начал раздавать указания. Через десять минут квартиру вскрыли, и Людмила заметалась по комнатам в поисках тела. Мертвая девушка обнаружилась в ванной. Дверь туда была закрыта, а вентиляционное отверстие оказалось заделанным. Именно поэтому запах тлена не распространился по дому.

Зато в квартире дышать было нечем. Саша вытерпел недолго и, с трудом борясь с приступами рвоты, бросился на лестничную площадку. Люда же держалась молодцом. Она нацепила маску, любезно предложенную ей Валентином Петровичем, и наблюдала за работой специалистов. Маргарита, белая словно полотно, сидела на ступеньке и тихонько плакала.

– Вам плохо? – участливо поинтересовался Саша, опускаясь рядом.

– Мне плохо, – кивнула актриса. – Мне кажется, этот кошмар никогда не закончится. Пожалуй, лучше продать квартиру и уехать подальше от ужасного места.

Громов молчал, признавая свое бессилие и понимая, что ничего не может сделать с призраком. К сожалению, думал он, человек не всегда способен творить чудеса. Есть силы, перед которыми померкнет даже самый мощный разум.

– Маргарита, – из квартиры высунулась Люда и поманила к себе женщину. – Вы бы не могли опознать тело?

– Почему я? – испугалась Марго.

– Вы единственная, кто может сказать, ваша ли это поклонница или мы взяли не тот след.

– Но я не смогу! – Глаза актрисы наполнились слезами.

– Сможете. – Людмила спустилась на несколько ступенек и взяла Маргариту за руку. – В человеке много скрытых резервов, и хорошо, что не часто возникают ситуации, в которых мы должны ими воспользоваться.

– А она… – Женщина судорожно сглотнула и не закончила фразу. – Там очень страшно?

– Тело в плачевном состоянии, врать не буду. Но лицо вполне узнаваемо. Я дам вам маску, чтобы запах не так ощущался.

– Хорошо. В конце концов, призрак выбрал меня, значит, мне и нести этот крест.

Маргарита решительно поднялась со ступенек и направилась за Людой. Саша остался на площадке. Он никогда не видел поклонницу Торовой, следовательно, смысла в его присутствии нет.

Актриса отсутствовала минут десять. Пару раз Александр порывался войти в квартиру и хоть чем-нибудь помочь Людмиле, но каждый раз останавливался, признавая, что не сможет. Даже несмотря на то, что он мужчина и, по сути, должен быть смелее хрупких женщин.

– Ну, что? – тут же спросил Громов, едва Марго появилась на лестнице.

– Это она, – глухо произнесла та.

– От чего девушка умерла?

– Не знаю. Полицейские сказали, что следов насилия на теле нет.

– Совсем? – задал глупый вопрос Саша.

Торова пожала плечами.

– Я, пожалуй, пойду, – уныло сказала она и медленно двинулась вниз.

– Будьте дома, – устало бросил ей вслед Александр. – И никого к себе не пускайте.

Она кивнула, даже не оглянувшись. А Саша подумал, что его последние слова были полнейшей глупостью. От вышедшего на охоту призрака нет спасения. Потусторонняя сущность стоит вне человеческих законов. Ей не страшны замки и двери. Она из другой реальности, действует иными методами, чем люди, пока еще живущие на этой земле.

Дверь квартиры отворилась, на пороге показались два крепких парня, несущих большой черный мешок. Саша посторонился, пропуская их мимо себя, и тут же зажал нос. Запах из мешка шел ужасный. Некоторое время он тупо смотрел им вслед, а потом направился в злополучную квартиру.

Все окна были распахнуты настежь. По комнатам сновали полицейские. А Людмила вместе с Рощиным изучала ворох документов, обнаруженных в шкафу.

– Садись, поможешь, – сказала девушка, не поднимая глаз.

– Что нужно делать?

– Просмотри бумаги, – Люда сунула ему пачку самых разных листов. – Все, что покажется подозрительным, откладывай в сторону.

Через полчаса выяснилось, что ничего особенного в квартире погибшей нет. Звали ее Кристина Швецова. Судя по штампу в паспорте, она была замужем. Супруг – Марк Швецов.

– Странно, что ее никто не хватился, – нахмурился Саша.

– Да, очень странно, – подтвердила Люда.

– Кто-нибудь видел мобильный погибшей? – подал голос Валентин Петрович и взглянул на подчиненных.

Те помотали головами.

– Зачем вам ее телефон?

– Хочу просмотреть список контактов.

– В сумке не искали? – тут же поинтересовалась Люда. – Впрочем, я сама.

Она вышла в коридор и открыла стенной шкаф. На одной из полок обнаружилась небольшая черная сумочка. Конечно же, сотовый лежал там.

– Список совсем небольшой, – сообщила Людмила, пролистав записную книжку. – Всего пара десятков имен. Удивительно для столь молодой женщины.

Следующие полчаса вся компания обзванивала абонентов. В итоге оказалось, что по-настоящему близкими Швецовой людьми было всего три человека: муж, двоюродная сестра, живущая в деревне, и подруга детства, с которой Кристина разругалась буквально накануне своей смерти.

Поговорить удалось только с подругой. Та, узнав о смерти Кристины, долго ахала и охала, прежде чем сумела выдать полезную информацию.

– У подруги был очень сложный характер, – постоянно всхлипывая, сообщила она. – Кристи ни с кем не ладила. В школе с ней никто не хотел дружить. Даже я часто злилась на нее, и мы потом неделями не разговаривали. Хотя я очень покладистый человек, чтобы вывести меня из себя, нужно очень постараться.

– Как же Швецова ладила с мужем? – вклинилась в поток ее слов Люда.

– Только ради него и старалась держать себя в руках. Впрочем, у нее плохо получалось. После свадьбы где-то около года они жили вполне спокойно, а потом понеслось. Другой бы бросил ее и ушел. А Марик детдомовский, своей квартиры у него нет – что-то не сложилось после детдома. Кристина часто попрекала мужа жильем, говорила, что тот ее использует. А на самом деле без Марка давно бы пропала. Подруга не работала. Ей, видите ли, лень рано вставать… Да и целый день горбатиться на рабочем месте не хотела. В общем, Марк ее содержал. А Кристя целыми днями лежала на диване и шастала по магазинам. Правда, в последнее время многое изменилось. Марик нашел новое место, там вахтовый метод, и уехал. Ежемесячно перечислял жене на карточку определенную сумму.

– А где Швецов работает? – снова перебила Люда.

– Где-то на Севере, кажется, бурильщиком. Точно не знаю. Месяца три-четыре вкалывает, а потом месяц отпуска.

– И когда он уехал?

– В начале марта. Мы тогда еще с Кристиной не были в ссоре. Восьмое марта отмечали уже без него.

– У него не отвечает телефон.

– Так связь плохая, то есть ее нет. Посмотрите в гостиной возле часов, там должна быть бумажка со стационарным номером. Обычно по вечерам все бурильщики возвращаются на базу, и тогда Марка можно будет застать. А может, и на мобильный дозвонитесь.

– Спасибо за информацию, – вздохнула Люда.

– Не за что, – ответила девушка и вдруг спохватилась: – А когда похороны?

– Не могу вам ответить. Все будет зависеть от результатов экспертизы.

– С сестрой Кристины вы уже связались?

– Она не берет трубку.

– Возьмет. Соня на ферме работает, телефон в ящике оставляет. Только постарайтесь не напугать – у нее проблемы с сердцем.

Наконец удалось дозвониться Софье. Людмила стала аккуратно вводить ее в курс дела и все равно услышала бурную реакцию – женщина сначала разрыдалась, а потом никак не могла поверить, что это не шутка. Она вновь и вновь заставляла собеседницу повторять, что случилось с ее сестрой и кто обнаружил тело. В итоге все-таки пришла в себя и пообещала, что приедет в город как можно скорее.

Вся эта суета привела Сашу в какое-то странное состояние. Он как будто смотрел на происходящее со стороны. Будто вовсе и не Александр Громов сидит сейчас в квартире незнакомой ему девушки и разбирается в причинах ее смерти, а кто-то неведомый и совершенно посторонний. Время словно остановилось. То есть, конечно, бежало с обычной скоростью, настенные часы не уставали отстукивать каждый новый час, но Саша совсем не чувствовал его течения.

Наконец беготня закончилась, и за окном как-то сразу наступил вечер. Люда обратила на любимого странный взгляд и ласково сказала:

– Шурик, пора домой. Сможешь дойти до машины?

Тот кивнул и попытался подняться с дивана. Но ноги совсем не слушались. Тогда Валентин Петрович подхватил его под локоть и потащил к выходу. Саша не сопротивлялся, вяло думая: скорее бы покинуть ужасную квартиру.

Он почти не помнил, как доехали до дома, как Люда помогла ему подняться и уложила в постель. Все это происходило как будто не с ним. И только когда поудобнее устроился на подушке, зарылся в одеяло, напряжение дня отпустило его, и Саша заснул.

Глава 32

Утро начиналось как-то очень долго. Александр несколько раз просыпался и снова засыпал. Однажды поймал себя на том, что крепко обнимает Люду. Но в момент следующего полупробуждения ее уже рядом не было. Окончательно очнуться помог телефонный звонок. Саша посмотрел на дисплей, увидел имя «Маргарита», и вся его усталость, апатия мигом пропали, словно их и не было.

– Слушаю, – бодро произнес он, прижав трубку к уху.

– Здравствуйте, – послышался тихий голос актрисы. – Как у вас дела?

– Все в порядке. А у вас?

– Мне кажется… Да как-то, знаете ли… – Собеседница натужно хихикнула. – Понимаете, мне кажется, я схожу с ума.

– В каком смысле? – насторожился Александр. – Вам опять видится призрак?

– Нет, он как раз меня не беспокоит. Дело в другом…

– Я внимательно слушаю вас.

– В моей комнате оказалось открытым окно. Вчера вечером я пришла с опознания той бедной девушки и тут же рухнула в кровать. Проснулась, а окно настежь, занавески развеваются. – Женщина снова хихикнула.

– И что здесь не так?

– Я вообще не люблю распахнутые окна. У нас в каждой комнате установлена сплит-система. Если мне хочется глотнуть свежего воздуха, я нажимаю кнопку, и готово.

– Вы хотите сказать, что не открывали окно? – медленно произнес Саша.

– Нет!

– А…

– Полина у меня не ночевала. Аркадий приезжает только сегодня, – тут же сказала актриса, не дожидаясь вопросов. – Но самое странное другое.

– Что же?

– Меня вдруг потянуло к этому окну, причем с такой силой, что я не могла сопротивляться. Подошла, посмотрела вниз и… – Торова судорожно вздохнула. – Меня как будто кто-то подталкивал. Я даже слышала голос: «Прыгай, прыгай…»

– И что вы сделали? – прошептал Саша, чувствуя, как холодеют его ладони.

– Я стала переваливаться через подоконник, медленно, неторопливо, словно сомневаясь, нужно ли мне это. А потом за моей спиной раздался громкий хлопок, и я очнулась. Я чуть с ума не сошла от страха! Ведь еще несколько секунд, и я оказалась бы внизу. На асфальте.

– А что за хлопок был?

– Представляете, ни с того ни с сего упала моя любимая книга «Мастер и Маргарита». Она лежала на тумбочке, в самом центре. Как томик свалился на пол – ума не приложу. Но его падение меня спасло, понимаете? Спасло! – Женщина громко всхлипнула.

– Тихо, тихо! Успокойтесь! – Саша попытался придать своему голосу твердости. – Думаю, вам все это померещилось. Нервы на пределе, вот в голову и лезет разная ерунда.

– Вы так считаете? – уже более сдержанно спросила Марго.

– Конечно, – тоже приободрился Александр. – Если себя накрутить, то и кошка тигром покажется.

– А как же веревка?

– Какая веревка?

– Которую я нашла в библиотеке.

– Подождите секундочку… – Он потер висок. – Объясните, о чем речь.

– Сегодня утром я пошла в библиотеку, чтобы вернуть на место «Мастера и Маргариту», и увидела на письменном столе моток веревки. Раньше на таких во дворе белье сушили.

– Хотите сказать, что не вы ее туда положили?

– Представьте себе, не я. В нашем доме вообще нет веревок! И окна я не открываю!! И лампы на ночь не включаю!!!

– Стоп, стоп, стоп! – остановил актрису Саша. – Прекратите истерику! Согласен, происходит нечто странное. Но оно не будет длиться вечно.

– Не будет, – неожиданно спокойно сказала Маргарита. – Потому что я сойду с ума, и призрак наконец-то угомонится.

– Значит, так! – Александр уже пришел в себя. – К окнам не подходите, веревку не трогайте и вообще уйдите из квартиры. Аркадий возвращается из командировки сегодня?

– Да, вечером.

– Проведите день вне дома. А потом встретьте мужа на вокзале или куда там он приезжает. Полагаю, к тому времени у нас появятся какие-нибудь результаты.

– Хорошо, – вяло ответила Марго.

– И не накручивайте себя! Наоборот, попытайтесь успокоиться.

Из трубки полетели короткие гудки – Торова даже не попрощалась.

«Впрочем, и немудрено, – подумал Саша. – Мне заплатили деньги за конкретную работу, а я так ничего и не сделал. Топчусь на месте. Хотя правильнее было бы сказать, отступаю назад. В деле уже появились трупы двухмесячной давности. Что будет дальше? Чье бездыханное тело обнаружится в следующий раз?»

Александр помотал головой, отгоняя неприятные мысли, и поплелся в ванную. Там долго стоял под душем и размышлял о том, что так паршиво ему давно не было. С тех самых пор, как встретил сначала Стаса, потом Людмилу и наконец-то понял, что жизнь все-таки может быть прекрасной.

Уже вытираясь полотенцем, Саша услышал, как надрывается его телефон. Оставляя на полу мокрые следы, он прошлепал в комнату, взял трубку и услышал озабоченный голос Люды:

– Ну наконец-то! Я уж думала, тебе совсем поплохело, голову от подушки оторвать не в состоянии. Приехать можешь?

– Куда?

– Шурик, – ласково заговорила любимая, – сейчас есть только одно место, где ты должен находиться. Или забыл, где оно?

– Ты ждешь меня в Доме на набережной? – догадался Саша.

– Умница! – похвалила его Людмила, словно несмышленого ребенка. – Значит, голова у тебя пока еще работает. Мы ждем тебя в квартире Швецовой. Сейчас подъедет ее сестра. Да и Валентин Петрович горит желанием побеседовать именно с тобой. Мне он почему-то не верит.

– Валентин Петрович никому не верит, – пробурчал себе под нос Александр, положив трубку. – Его бы на наше место… Вот бы посмотреть, как бы он себя повел…

На Берсеневскую набережную Громов прибыл часа через полтора и быстрым шагом направился к дому. Голова слегка побаливала, хотя и не так, как накануне. Самочувствие было не из лучших, но позволить себе такую роскошь, как проваляться весь день в кровати, Саша не мог.

Валентин Петрович окинул его цепким взглядом, почему-то жалобно вздохнул и показал рукой на диван, где уже расположилась Люда.

– Садись и рассказывай, историк, во что вы опять вляпались. Людмилу послушать, так здесь везде призрак на призраке сидит и призраком погоняет.

Александр собрался с мыслями и как можно более кратко поведал известную ему историю.

– Да, складно получается, – почесал подбородок Рощин. – И ведь ни к чему не придерешься. Значит, девушку в белом двое видели?

– Двое, – кивнул он. – Маргарита Торова и Игорь Васькин.

– Голова идет кругом от всей этой тарабарщины! Самое главное, что я не могу игнорировать твои слова. Двое – это уже свидетели.

– Так вы верите в призраков? – удивился Саша. Он-то считал Рощина прирожденным скептиком. Мол, что вижу, то и существует.

– Я уже не знаю, во что верить, а во что нет.

– Да что случилось-то, Валентин Петрович? – осторожно спросила Люда.

Но тот смотрел в окно и как будто не слышал ее.

– И вот так уже три часа, – шепотом сообщила Людмила, подвигаясь к Саше. – Сначала меня пытал: что за призрак, когда появился… А теперь за тебя взялся.

– Да, дела… – протянул Громов.

Некоторое время оба сидели молча, ожидая, когда же Рощин соблаговолит обратить на них внимание. Когда им совсем уж надоело сидеть без дела, Валентин Петрович наконец оторвался от созерцания городского пейзажа за окном и произнес:

– Хотите узнать причину смерти Кристины Швецовой?

Они закивали, как китайские болванчики.

– Думаю, будете удивлены.

– Говорите скорее, – прошептала Люда.

– Девушка умерла от обезвоживания и голода.

– Что?! – Саша изумленно уставился на Рощина. – Повторите еще раз!

– Кристина умерла от обезвоживания и голода.

– Вы уверены?

– Патологоанатом уверен. Он обнаружил некоторые признаки, по которым можно совершенно точно говорить именно об этой причине.

– Но… как девушка могла скончаться подобным образом, если в доме есть вода, а в магазинах пища?

– Между прочим, и в холодильнике обнаружился неплохой запас еды, – сообщил Валентин Петрович. – Конечно, все давно несъедобно, но смерть от голода хозяйке квартиры явно не грозила.

– Тогда что же с ней произошло?

– Вашу мать! – Рощин с размаха стукнул кулаком по столику, и небольшая стеклянная вазочка тихо звякнула, упав на пол. – Я бы тоже хотел знать, что за хрень происходит в этом доме! Следов насилия на теле нет. Девица просто-напросто довела себя до истощения, закрылась в ванной, чтобы соседи не почувствовали трупного запаха, и умерла. Вы можете себе такое представить?

– Не можем, – тихо ответила за двоих Люда, покосившись на Сашу. – Так же, как не в состоянии понять самоубийство Ангелины Семеновны и Игоря Васькина.

Валентин Петрович плюхнулся на диван и закрыл руками лицо.

– Чертовщина какая-то! – Посидел так минут пять, а потом уставился на Людмилу: – Допустим, мы действительно имеем дело с призраком девушки в белом. Вы можете объяснить мне, зачем привидение это делает?

Люда молча покачала головой.

– Пока у нас только одна версия – мстит, – тихо сказал Саша.

– Кому?

– Тем, кто так жестоко с ней обошелся. Вы ведь слышали, ее замуровали в собственной квартире и обрекли на голодную смерть.

– Но при чем здесь все эти люди?

– Я могу только предполагать, – медленно произнес Александр.

– Давай поделись мыслями, – кивнул Рощин. – Иначе у меня голова взорвется.

– Я где-то читал, что не все мертвые спокойно лежат в своих могилах, – начал Саша. – Неупокоившиеся души бродят по земле и пакостят людям, мстят за свою загубленную жизнь. Допустим, что-то произошло, и Анна Фролова восстала из могилы. Не спрашивайте меня, что именно случилось, я не знаю. Но в качестве отправной точки для моих умозаключений допущение вполне сгодится. В истории, которая насчитывает уже несколько десятилетий, фигурировали разные люди. Один велел заточить девушку в квартире, другие исполнили приказ, третьи трусливо пробегали мимо, стараясь поскорее скрыться в своих норках, чтобы не слышать, как кричит бедная Аня. Вполне возможно, призрак девушки устал бродить просто так и решил наказать тех, кто приложил руку к ее смерти. А поскольку никого из фигурантов дела давным-давно нет в живых, кому можно отомстить? Только их потомкам.

– Подожди, – растерялась Люда. – С чего ты взял, что наши самоубийцы являются потомками тех людей?

– Хм, по-моему, вывод логичный. Других версий у меня просто нет.

– Не вижу логики.

– Как же? Ангелина Семеновна могла быть той самой соседкой, которая не откликнулась на призывы Ани о помощи. По возрасту она вполне подходит.

Людмила похлопала глазами.

– Насчет нее согласна. А что с Игорем?

– Вполне вероятно, его предком был вовсе не юрист, косивший под сумасшедшего, а один из исполнителей страшного приказа.

– Ладно, возможно. А каким боком тут Торова? Она же переехала в этот дом лет пять назад.

– А мы сейчас узнаем…

Саша достал телефон и набрал номер, включив громкую связь.

– Маргарита, вы сейчас где? – спросил он, когда женщина взяла трубку.

– В театре, – откликнулась актриса. – У меня сегодня нет спектакля, но я побуду здесь до приезда Аркадия.

– У меня к вам вопрос, который может показаться странным и неуместным, но я прошу ответить на него откровенно. Вы уверены, что никто из ваших предков никогда не жил в доме на Берсеневской набережной?

– По маминой линии точно никто, – откликнулась Марго.

– А по линии отца?

– Дело в том, что я никогда не знала своего отца. Мама о нем не рассказывала. Более того, мои расспросы не поощряла, и я перестала спрашивать. Это единственное, что я могу сказать.

– Спасибо. – Саша положил трубку. – Вот вам и ответ! Предки Маргариты Торовой могли жить здесь. Я даже готов предположить самое страшное: ее дедом или прадедом являлся тот самый человек, который и отдал приказ замуровать Анну. Тогда мы можем объяснить, почему женщину до сих пор только пугали.

– И почему же?

– Призрак решил оставить ее, так сказать, на закуску. А перед тем как она уйдет из жизни, продемонстрировать ей, каково это – умирать по чужой злой воле. Одним словом, напугать как следует.

– Подожди… – Люда задумалась. – Мы не знаем, применима ли твоя теория по отношению к Кристине.

– Ты говорила, что должна прибыть ее сестра?

– Да, с минуты на минуту.

– Вот у нее и спросим.

Глава 33

Людмила не ошиблась. Буквально через пять минут в дверь позвонили. Рощин, все еще имевший совершенно очумелый вид, отпер дверь и пригласил гостью войти.

Сестра Кристины Швецовой оказалась женщиной лет тридцати пяти с простым деревенским лицом и круглыми, будто удивленными, глазами. Правда, сейчас они были заплаканы, так что удивление на время превратилось в печаль. Родственница погибшей пробежалась взглядом по мебели, затем обратила его на Людмилу и глухим голосом представилась:

– Софья.

– А меня зовут Людмила Аркадьевна, это я вам звонила, – сообщила Люда. – Прошу вас, садитесь.

– А где… Кристина? – с трудом произнесла женщина.

– Ее здесь нет.

– А… – Соня снова растерянно оглянулась.

– Скажите, как давно Кристина проживала в этой квартире?

– Всю жизнь, – грустно ответила гостья. – Жилплощадь принадлежала ее деду, а потом перешла к ней, других наследников не имелось, она была единственной. Я имею в виду, что в его семье не появлялись на свет мальчики, которые могли бы продолжить его род. Знаете, моя мама рассказывала, как дед Кристи сокрушался по этому поводу. У него была одна дочка, у той тоже родилась девочка. Сам-то он из многодетной семьи, в которой мальчишек было хоть отбавляй. Еще мама говорила, что мужчина запретил и дочери своей, а затем и внучке брать фамилию мужа, чтобы род не прервался. Первая согласилась. Правда, скончалась рано, Кристе тогда и пяти лет не исполнилось. А вот вторая не послушалась. Хорошо, что дед не дожил до ее свадьбы, умер, кстати, аккурат в ее восемнадцатилетие.

Рощин шумно вздохнул.

– А как его фамилия? – поинтересовался Александр.

– Серов. Он был военным. Все Серовы были военными. Кристинин дедушка служил чекистом при Сталине.

Люда подобралась и, бросив быстрый взгляд на Сашу, поинтересовалась:

– А почему вы называете его Кристининым дедом? Разве это не ваш родственник?

– Нет, что вы! Я из простых, из деревенских. Дело в том, что Кристинина бабушка, сестра моей бабки, приглянулась этому самому Серову, и он увез ее в город. Наши семьи особо не роднились. И только когда Кристина осталась совсем одна, я стала потихоньку с ней общаться.

– Значит, квартира достанется вам как ближайшей родственнице? – подал голос Рощин.

– С чего вы взяли? Вообще-то наследником является Марк.

– А почему Марк? Если я правильно понял, отношения у супругов далеко не праздничные.

– Кристина была ему по-своему благодарна. Если бы не Марк, неизвестно, что бы с ней сталось. И ведь она не в разводе. Да и зачем мне московская квартира? У меня дом в деревне, хозяйство.

Валентин Петрович побарабанил пальцами по столу и недоверчиво посмотрел на сельскую жительницу.

– Гладко рассказываете, – вдруг сказал он и всем телом подался вперед. – Только в вашем рассказе есть маленькая неувязочка.

– Вы хотите сказать, что я вру?! – задохнулась Софья. – Я? Вру?!

– Да, милочка, вы. И не надо на меня так смотреть. Вы сказали, что находились с сестрой в хороших отношениях. Так?

– Я и сейчас не отказываюсь от своих слов.

– Тогда как получилось, что за два месяца вы ни разу не поинтересовались, как поживает ваша сестра? Может, знали, что ее нет в живых, а?

– Очуметь… – пробубнила Софья и откинулась на спинку дивана. – Такого бреда я за всю свою жизнь не слышала!

– А и правда, Соня, – вклинилась Людмила, – почему вы не забили тревогу? Странно это выглядит. Кристина два месяца не отвечает на звонки, не звонит сама, а вы даже ухом не ведете.

– Так ведь она уехала!

– Куда уехала?

– К Марку, на Север.

– Это она вам сказала?

– Сама, лично. Позвонила в конце марта и сообщила: «Уезжаю, Сонечка, к мужу. Посмотрю, как Марик устроился. А то заведет какую-нибудь лахудру, станет на нее деньги тратить. На что мне тогда жить?» Я и не волновалась. Телефон там берет плохо. Да и дорого звонить. Думала, будет ей плохо – даст о себе знать.

– Значит, Кристина тщательно готовила свой уход из жизни, – вздохнул Саша. – Вас вот предупредила. Интересно, что она мужу рассказала?

– А зачем ему что-то рассказывать? – пожала плечами Софья. – Они и не общались почти. Марку ее личная жизнь была по барабану. Кроме того, зря сестра волновалась, что тот может завести любовницу.

– Почему? – насторожилась Люда.

– Так у него уже была подружка. Вернее, есть. Хорошая девушка, серьезная. Не то что моя Кристя.

– Откуда вы об этом знаете?

– Видела я их, когда приезжала в город. И прижала Марка к стенке. А он отпираться не стал, признался, что любит другую. Но разводиться с Кристиной пока не планирует – у него нет жилья, и возлюбленная тоже не имеет собственной площади. Так они и проводят время – гуляя по улицам, иногда снимая дешевый номер в гостинице. А что еще остается делать? Не по кустам же прятаться. Собственно, Марк поэтому и стал ездить на Север – мечтал заработать хотя бы на комнату, чтобы можно было уйти от Кристины.

– И вы ничего не сказали сестре? – недоверчиво спросила Люда.

– А зачем? Он бы тогда сразу от нее ушел – Марк слишком гордый для выяснения отношений. И Кристя осталась бы ни с чем, без гроша в кармане. Вот я и подумала: пусть идет, как идет, а время их рассудит.

Глаза у Рощина заблестели. Видимо, тема наследства и развода была ему гораздо ближе, чем история с призраками. Валентин Петрович даже потер руки в предвкушении вполне обычной развязки дела.

– Значит, Марк трудится на Севере. Так? – вкрадчиво спросил он.

– Где-то там, – кивнула Софья.

– А вы случайно не знаете, как зовут его нынешнюю любовь?

– Случайно знаю. В тот день, когда ненароком столкнулись, мы долго сидели в кафе, обсуждая наши дальнейшие действия, и как-то так получилось, что познакомились. Ее зовут Зоя Сатаева. Она работала вместе с Марком.

– Почему работала? – насторожилась Люда.

– Так Зоя уехала вместе с Марком.

– Как вместе с Марком? – вырвалось у Рощина.

– Парень решил: какой смысл расставаться и скучать друг без друга долгие месяцы, если можно уехать вместе и обоим там трудиться? Да и на квартиру так быстрее деньги можно скопить.

Валентин Петрович выпрямился, некоторое время буравил Софью взглядом, а потом набрал телефонный номер:

– Вася, вы дозвонились до Швецова? Хорошо. Как только будет информация, сразу сообщи мне. И разузнай все о Зое Сатаевой. Да, Сатаевой. Жду.

– Что-то я не пойму, – вдруг сказала Соня. – Вы Марка подозреваете? Да он и мухи не обидит.

– Много вы знаете! – огрызнулся Рощин. – Квартирный вопрос даже самого мягкого человека может превратить в монстра.

– Валентин Петрович, – прошептала, наклонившись к нему, Люда, – но ведь в смерти Швецовой нет ничего криминального. Вы сами сказали.

– Ты меня еще поучи! – снова огрызнулся мужчина. – Мотив с квартирой вполне ясный. А вот призрак девушки в белом, решившей отомстить своему обидчику, – это… это на грани моего понимания.

– А Кристинин дед работал чекистом, – так же тихо сказал Людмила. – Мотив налицо.

– И на мою шею! – рявкнул Рощин. – Вот увидишь, наверняка окажется, что либо Марк, либо его любовница отсутствовали как раз в то время, когда Кристина умерла.

– Как же они заставили ее не есть, не пить? Девушка бы кричала, стучала кулаками по стенам. Соседи наверняка бы услышали. Да и нет следов насилия.

– Ничего не знаю! И знать не хочу! Как только Вася откопает нужные факты, я привлеку Швецова к ответственности. И нечего мне забивать голову твоими дурацкими призраками!

– Вовсе они не мои, – обиделась Люда.

– Молчать! – взвизгнул Рощин. И тут же сник. – Извини. Нервы шалят. Думаешь, мне легко поверить в призраков? Нет! Вчера я долго совещался со знающими людьми, в частности, относительно этого дома. И все, как один, рассказали истории, случавшиеся здесь в разное время. Да, тут происходит нечто странное, чему нет объяснений. Да, жители слышат шаги, бормотание. Ну и другие необычные вещи, например самоубийства. Некоторые дела так и пришлось закрыть за невозможностью разобраться в причинах и следствиях. Я понимаю, здесь есть что-то, лежащее за границами нашего понимания, и мы должны с этим смириться. Но… – Мужчина замолчал.

– Что «но»?

– Лично я не могу смириться! Я люблю, когда все ясно и понятно. Если убивают, то по вполне определенной причине, а не потому, что чья-то неуспокоившаяся душа решила отомстить своим обидчикам.

– Но вы же не будете отрицать, что Ангелина Семеновна покончила с собой? – спросила Люда.

– Не буду. Только кто тебе сказал, что все эти случаи нужно объединить в одно дело?

– А Игорь Васькин? – не обратив внимания на выпад собеседника, продолжала спрашивать девушка.

– Это совпадение.

– А если все-таки окажется, что Марк не виноват в смерти жены?

– Уверен – виноват!

– И все-таки?

– Давай говорить по факту. А фактов у нас пока нет. Я хочу дождаться звонка от Василия.

– Хорошо, – пожала плечами Людмила, – давайте подождем.

Закончив разговор, девушка с сердитым видом замерла на диване.

Минуты текли медленно-медленно, словно кто-то специально тормозил их ход. Стрелки часов, казалось, застыли на месте. Саша то и дело бросал взгляд на ходики и каждый раз вздыхал, убедившись, что часовая стрелка почти не изменила своего местоположения.

Софья тоже постоянно вздыхала, всем своим видом показывая, что ей в тягость сидеть без дела, в то время как ее хозяйство требовало непрестанной заботы. Наконец женщина поднялась с дивана и попросила разрешения разобрать Кристинины вещи.

Рощин коротко кивнул и продолжил томиться в ожидании. Когда напряжение достигло уже апогея, в установившейся тишине громко зазвонил телефон. Громов даже вздрогнул. А Рощин схватил трубку и гаркнул в нее:

– Слушаю!

А затем принялся жадно поглощать информацию. Разговор, вернее, монолог человека на том конце связи длился минут семь-восемь. Все это время Люда пыталась прочитать на лице Валентина Петровича хоть что-то, но тот был скуп в своих эмоциях.

– Ну? Что? – вскинулась девушка, едва Рощин положил трубку. – Есть новости?

Мужчина молча направился к выходу.

– Вы куда? – растерянно спросила Людмила.

– В отдел. Здесь нам больше нечего делать, – буркнул Валентин Петрович и, не попрощавшись, хлопнул дверью.

– Чего это он, а? – удивленно спросила Софья, появляясь из соседней комнаты.

– Не обращайте внимания, – отмахнулась Люда. – Я позвоню вам, когда можно будет забрать тело.

Машины Рощина во дворе уже не было. Да и вообще двор показался Саше пустым. Ни детей, ни старушек. Впрочем, день выдался слишком жарким для прогулок. Вероятно, жители повысыпают из квартир ближе к вечеру, когда наступит долгожданная прохлада.

– Шурик, поезжай домой, – озабоченно произнесла Людмила. – А я загляну в отдел. Нужно узнать, что случилось. Похоже, новости не из приятных.

– Только не задерживайся, – попросил Саша. – Сегодня возвращается из командировки Аркадий Торов и наверняка попросит меня отчитаться. А я совершенно не знаю, что ему сказать.

Глава 34

Солнце, похожее на огромный красный шар, висело над горизонтом. Вечер не принес долгожданной прохлады, а ведь лето еще только началось. И тем не менее улица была полна народа. Видимо, в квартирах было еще жарче. Молодые мамочки не успевали утирать пот со лба, бегая за своими резвыми чадами. Старушки чинно восседали на лавочке и обмахивались кто газетой, кто журналом. У одной бабули с аккуратно завитой головой и накрашенными губами Александр разглядел веер. Большой, расписной, явно дорогой.

Саша уже два раза сбегал в душ, но жара все равно давала о себе знать. Распахнутые окна практически не спасали от густого зноя. Не наблюдалось даже небольшого сквознячка. Вот ведь интересно: зимой даже при закрытых створках неимоверно дуло.

Люда приехала только около девяти вечера и сразу же упала на диван, попросив любимого об одолжении – приготовить что-нибудь поесть. К сожалению, кроме яичницы и отварных сосисок, у него мало что получалось, но девушка была довольна и этим. Жадно поглощая глазунью, она стала рассказывать о причине странного поведения Валентина Петровича.

– Вася связался с бурильней – или как там называется место, где работает Марк Швецов, – и потряс бригадира, – вещала она, проглатывая не только еду, но и буквы. – Как ты думаешь, что тот ему поведал?

– Судя по твоему виду, Марк Швецов оказался примерным работником, – ответил Саша.

– Точно! – кивнула Людмила. – И Марк, и Зоя никуда не отлучались, каждый день выходили на работу и считались лучшими во всей бригаде. Конечно, Валентин Петрович этому заявлению не поверил и связался с местной полицией, попросил о сотрудничестве и выявлении достоверных фактов.

Девушка проглотила остатки яичницы и удовлетворенно откинулась.

– Но полиция подтвердила слова бригадира, так?

– Совершенно верно. Север – это не ближний свет. Двумя часами езды не отделаешься. А для того, чтобы уморить Кристину голодом, требовался не один день. Бригадир вполне уверенно говорит, что Марк ни дня не отсутствовал на рабочем месте. Как и Зоя Сатаева. Участковый проверил табель и удостоверился, что все так и есть. К тому же Вася поговорил и с самим Марком. Парень явно находился в шоке. Он никак не мог поверить в то, что ему рассказали о смерти Кристины. Когда его спросили, почему он не забил тревогу, ведь жена два месяца не подходила к телефону, честно ответил: та сказала ему, что не желает сидеть в городской квартире, в то время как за окном распускается весна, а потому поедет в деревню к сестре, так что пусть супруг не волнуется и ей не звонит, не мешает наслаждаться жизнью на природе. Марк, услышав это, обрадовался. У него ведь есть любимая девушка, и ему гораздо приятнее тратить время на общение с ней, чем с женой. Вася, конечно, спросил Марка, почему тот не подал на развод, если отношения с Кристиной практически закончены, поскольку именно этот факт и бросает на него подозрение. Но парень ответил, что от официального развода ему ни горячо ни холодно. Кроме того, сама Кристина настаивала на сохранении брака, так она могла вполне законно получать от него деньги. Вот когда бы Марк заработал денег на квартиру и вернулся в Москву, тогда этот вопрос, конечно же, был бы поднят.

– Представляю, в каком состоянии находится Валентин Петрович, – протянул Саша.

– Буквально рвет и мечет! – кивнула Люда. И попросила: – Принеси кофейку, пожалуйста. А то в голове сплошной туман.

Саша направился на кухню и поставил чайник. А пока вода закипала, набрал номер Маргариты и долго слушал длинные гудки. Странно, почему Торова не отвечает? В свете последних событий им овладела тревога. Александр вдруг подумал, что ему было бы гораздо легче, если бы смерть Кристины Швецовой оказалась банальным бытовым убийством. Тогда бы он с чистой совестью мог сказать клиентке, чтобы та не волновалась и спокойно жила дальше.

Саша уже хотел положить трубку, и тут Маргарита наконец ответила.

– Вы в порядке? – с облегчением выдохнул он.

– Да, мы с мужем в ресторане. Здесь играет музыка, поэтому я сразу не услышала звонок. Подождите, выйду из зала… Говорите, – через минуту снова раздался ее голос.

– Собственно, я хотел всего лишь поинтересоваться вашим самочувствием.

– Значит, ничего нового у вас по-прежнему нет, – констатировала женщина.

– К сожалению, ничего. Смерть Кристины Швецовой наступила от естественных причин, – покривил Громов душой, желая хоть немного подбодрить Маргариту.

– Что ж, хоть это радует, – грустно произнесла та. – Я позвоню вам завтра. Аркадий хотел бы с вами увидеться, но не сегодня. Думаю, свяжусь с вами ближе к обеду.

– Хорошо, – ответил Александр и положил трубку.

Настроение было хуже некуда. Он даже прикинул, сколько у него осталось денег от выданного ему аванса, чтобы вернуть их Торову. Не чувствовал за собой морального права оставить их себе.

– Шурик! Где ты там с моим кофе? – раздался голос Люды, и Саша поспешил в комнату, обжигая руки о горячую чашку.

Поздно ночью, при взгляде на полную луну, Александру вдруг пришло в голову, что ему вообще не следовало браться за это дело. Хотя разве можно было подумать, что все так повернется? Одно самоубийство, второе, третье… И вроде бы нет между ними никакой связи, но все вокруг знают, почему они происходят. Неупокоившиеся души – вот что является причиной. Боль и трагедия прошлых лет. Ничто не забыто, никто не забыт. Стены все помнят. Они, как губка, всасывают информацию, а потом выплескивают ее, заливая все вокруг, словно цунами. Цунами вечной памяти.

Бедная, бедная девочка Аня… Почему Фролова была вынуждена отвечать за поступки своих родителей? Столь страшно покончить со своей жизнью… Такого и врагу не пожелаешь. Сравнимо разве что вот с этим: ты любуешься ярким солнышком, радуешься каждому его лучику, но вдруг светило гаснет, и ты понимаешь, что все, конец, оно больше никогда не окутает землю своим теплом, дальше – вечный холод, погружение в бездну. И все это в один момент. Ты даже не успеваешь понять, что происходит, а уже нужно прощаться с привычным миром, окунаясь в черную неизвестность. Только подумать, какой кошмар обуял несчастную юную девушку, если она перебирала способы уйти из жизни в самом ее расцвете – прыжок из окна, веревка или снотворное как альтернатива голодной смерти… А в конце концов выстрел, навсегда прекративший существование Ани. Ужасно… невыносимо… Просто голова лопается от такого…

Саша вдруг почувствовал, что Людмила трясет его за плечо, и услышал ее встревоженный голос:

– Шурик! Шурик!

– Что?

– Слава богу! – с облегчением выдохнула любимая. – Я уж подумала, ты сошел с ума.

– С какой стати?

– У тебя был очень странный вид. И еще бормотал что-то. Я не смогла разобрать ни слова. О чем ты думал?

– О судьбе бедной Ани Фроловой. Скажи, а что бы ты выбрала, решив уйти из жизни? Веревку, прыжок из окна, снотворное или голодную смерть?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – внезапно изменившимся голосом спросила она.

– Потому что перед Анной встал выбор, страшный выбор – как умереть. По возможности быстро и безболезненно. И девушка, вместо того чтобы думать о жизни, выбирала для себя смерть. Помнишь, сын Вовки Сергеева говорил о фотографиях, сделанных в квартире Фроловых, когда ее вскрыли?

– Повтори еще раз то, что ты сейчас сказал! – неожиданно рявкнула Люда.

– Про фотографии? – Александр опешил от ее тона.

– Нет, перечисли способы самоубийства, которые рассматривала Аня.

– Окно, веревка, снотворное, голод…

– Какие же мы дураки… – простонала Людмила, выбираясь из-под одеяла. – Звони скорее Маргарите!

– Прямо сию минуту? – растерялся Саша. – Ведь ночь уже.

– Неважно! Мы и так потеряли много времени.

– Но… но что же ей сказать?

– Пусть уезжает из квартиры. И чем быстрее, тем лучше. Все дело в Анне, понимаешь?

– Нет, – честно ответил он.

– Мы с тобой гадали: почему ее призрак стал являться Маргарите? В чем смысл его появления? А все просто: Анна хотела отомстить за свою смерть. Думаю, наша теория о том, что все самоубийцы, в том числе и Марго, завязаны в этом деле, верна. Посмотри, что получается: веревка – Ангелина Семеновна повесилась в своей квартире; окно – Игорь Васькин выбросился из окна; простое ожидание смерти – Кристина Швецова умерла от голода и обезвоживания. Что у нас осталось?

– Снотворное, – одними губами произнес Саша.

– Вот! Еще один вариант, каким Аня Фролова могла уйти из жизни. Звони Маргарите!

Громов стал послушно набирать номер.

– Уже говорила, смерть актрисы должна стать последней, – продолжила Люда, натягивая юбку. – Но я не хочу, чтобы Марго погибла. В конце концов, женщина не виновата, что несколько десятилетий назад ее предок поступил жестоко по отношению к молоденькой девушке.

– Трубку никто не берет, – сообщил Саша.

– Звони еще! Мы должны ее предупредить.

Следующий час он безуспешно мучил телефон – Маргарита не отвечала.

– Поехали к Торовым, – решила Людмила, устав бегать из угла в угол.

– Но ведь ночь же! – попытался возразить Александр.

– Все равно. Может, мы успеем опередить эту смерть.

Странно, но в городе словно никто не спал. Пробок на улицах, конечно же, не наблюдалось, но движение было весьма оживленным. Люда на полной скорости мчалась к Берсеневской набережной, игнорируя дорожные знаки, а порой и сигналы светофоров, сигналя неторопливым водителям.

– Осторожно! – несколько раз вскрикивал Саша, закрывая от страха глаза, но его спутница еще крепче вцеплялась в руль и неслась к проклятому дому.

Дверь десятого подъезда была заперта. Люда громко постучала и прислушалась. Вскоре створка открылась, на пороге возник Павел и удивленно посмотрел на поздних визитеров.

– Торовы дома? – грозно спросила Люда, протискиваясь мимо него.

– Да. И уже давно. Они вас ждут?

– Вряд ли. Но дело не терпит отлагательств. Вы можете подняться вместе с нами?

– Могу. А зачем?

– Все вопросы потом. Сейчас командую я!

Наверное, Павел прочел на ее лице решимость не останавливаться ни перед чем, потому не стал спорить и зашагал вверх по лестнице.

В апартаментах Торовых никто не спешил открывать дверь. Сначала Люда долго звонила, потом стучала кулаком, затем ногами, но добилась только того, что из соседней квартиры выглянул сердитый мужчина и пообещал позвонить в полицию, если они сейчас же не перестанут рваться в чужое жилище.

– Идите спать! – рявкнула Людмила и сунула под нос бедолаге свою «корочку».

Тот, ни слова не говоря, удалился, а девушка снова начала колотить в дверь. Наконец послышался шум отпираемых замков, и на пороге появилась заспанная Маргарита. Она окинула нежданных гостей удивленным взглядом, который немного дольше задержался на Павле, и застыла на пороге, не зная, что ей дальше делать.

– Вы в порядке? – с облегчением вздохнув, спросила Людмила.

– Вроде, – неуверенно ответила актриса.

– Почему так долго не открывали? Мы перебудили, наверное, весь дом.

– Не слышала. Хотя это довольно странно. Я сплю очень чутко.

Маргарита нахмурилась и снова обвела недоуменным взглядом непрошеных посетителей.

– Входите, раз пришли. Думаю, у вас важное дело. Обычно по ночам в гости не ходят.

– Мы вам звонили, но вы не брали трубку.

– Не может быть! У меня такой сигнал, что мертвого разбудит.

– А вы посмотрите!

Маргарита судорожно зевнула и направилась в спальню.

– И правда, двадцать шесть непринятых вызовов! – воскликнула женщина, снова появляясь в коридоре. – Очень странно. Допустим, я крепко заснула. Но Аркадий-то почему никак не отреагировал?

– Ваш муж спит? – насторожилась Люда.

– Конечно. Чем еще заниматься по ночам?

– Разбудите его!

– Зачем? Он только что из командировки, устал…

– Разбудите!

Марго пожала плечами и снова направилась в спальню.

Саша напрягся, сам не понимая, почему волнуется, ведь с Маргаритой все в порядке. И все-таки с каждой секундой тревога охватывала его все сильнее.

– Я не могу его разбудить! – Маргарита выбежала в коридор и заплакала. – Толкала, толкала его, а он никак не реагирует.

Павел, до того топтавшийся на пороге, кинулся в комнату. Александр с Людмилой – за ним.

Через пять минут стало ясно, что Торов мертв. Причем уже довольно давно. На теле не было никаких видимых повреждений, но и так было понятно, что мужчина скончался от большой дозы снотворного – рядом с тумбочкой обнаружился пустой стакан с несколькими каплями жидкости. Саша вдруг подумал: наверняка экспертиза обнаружит, что в воде была растворена лошадиная доза какого-нибудь релаксанта.

Люда вздохнула и принялась звонить Рощину.

– Расскажите обо всем, что произошло после того, как вы вернулись домой, – попросила она, отложив телефон в сторону.

– Мы вернулись из ресторана и сразу же легли спать, – сквозь слезы произнесла Маргарита.

– Видимо, не совсем сразу, – покачала головой Люда, указав на стакан. – Что вы пили?

– Воду. В ресторане я съела слишком много морепродуктов, и мне очень захотелось пить.

– Дальше!

– Я прошла на кухню и взяла стакан с водой.

– Где вы его взяли?

– На столе.

– Он был уже полный?

– Да. Я не помню, чтобы наполняла его.

– Дальше!

– Сделала пару глотков и пошла в спальню. Я не люблю пить залпом, мне больше нравится небольшими глоточками. Как оказалось, Аркаша тоже мучился от жажды, но ему было лень вставать и идти на кухню. Тогда я отдала ему свой стакан, а сама вернулась обратно, налила себе воды и выпила. Хотела немного почитать перед сном, но неожиданно так захотела спать, что с трудом добралась до кровати и рухнула под одеяло. Больше ничего не помню.

– Ваш муж, сам того не желая, спас вам жизнь, – тихо сказала Люда и отвернулась.

Саша подавленно стоял рядом с неподвижным телом Аркадия Торова и потрясенно молчал. Они опоздали. Конечно, жизнь Маргариты спасена, но какой ценой! Сможет ли клиентка простить им такой поворот событий? С другой стороны, кто вообще мог предположить, что все окончится подобным образом?

Александр вышел из квартиры и побрел вниз на улицу. Выйдя, сел на скамейку и замер, тупо глядя перед собой. Он видел, как прибыла бригада Рощина, как выносили тело Аркадия Торова, как подоспевшая «Скорая» увозила в больницу Маргариту. Но все это будто происходило не с ним, а с кем-то другим. Из иной, параллельной жизни.

Наконец бригада уехала. Люда подсела к Саше, обняла, прижала к себе, прошептала:

– Ты не виноват. И я не виновата. Так сложилось, и тут ничего не поделаешь. В жизни есть силы гораздо более мощные, чем наш слабый разум.

– Я знаю, – рассеянно кивнул Громов. – И все-таки у нас была возможность его спасти.

– Думай о другом. Маргарита осталась жива, а это именно то, ради чего тебя нанимали.

Глава 35

Все следующее утро и весь день Александр провел в постели. Он просто не мог оторвать голову от подушки, не говоря уж о том, чтобы пойти позавтракать и принять душ. Стас, вернувшийся с ночной смены, обеспокоенно подходил к брату и время от времени прикладывал руку к его лбу. А в конце концов произнес:

– Похоже, у тебя жар. Сейчас дам тебе градусник.

– Не надо, – попытался отказаться Саша. – Лучше сядь рядом и не убирай руку.

– Одно другому не помешает, – возразил тот и, сунув ему под мышку термометр, снова положил ладонь на его лоб.

Александру сразу стало легче. В голове забегали мысли. Причем самые разные. Станислав вытащил градусник и с удивлением отметил, что температура в норме. А Саша между тем начал волноваться. В его мозгу стали появляться картинки, и ему никак не удавалось понять, что они означают. Один и то же эпизод, навязчиво не давая расслабиться, возникал перед глазами – рука, вытаскивающая из почтовых ящиков журналы.

– Маргарита собрала вещи и уехала в квартиру матери, – донесся до него сквозь дрему Людин голос. – И я этому очень рада. Призрак Анны мог повторить свою попытку, увидев, что жертва вырвалась из-под ее контроля. Я поговорила с Марго и все ей рассказала. Думаю, она продаст квартиру и купит новое жилье, в доме без истории. – Людмила немного помолчала и пристально посмотрела на Сашу. А через некоторое время продолжила: – В крови Аркадия обнаружена огромная доза снотворного. Неудивительно, что женщина, сделав всего пару глотков, так крепко заснула. Ей просто повезло, что Аркадий тоже захотел пить. Предусмотреть это призрак никак не мог.

Постоянная смена кадров перед мысленным взором вызвала у Александра головную боль. Картинки мелькали, словно сумасшедшие. И постоянно являлась та самая рука. Причем Саша никак не мог понять, мужская или женская – видимость «кино» оставляла желать лучшего. Он резко дернулся, и ладонь брата съехала с его лба. Картинки пропали.

– Что с тобой? – наклонилась над любимым Люда. – Тебе плохо?

– У меня очень странное ощущение, – прохрипел Александр. – До того странное, что я не в силах его озвучить.

– Это как-то связано с Анной Фроловой?

– Да. Мне кажется, я схожу с ума.

Девушка озабоченно заглянула в его глаза и сообщила, закончив осмотр:

– Взгляд чистый, ясный.

– Люда, – поморщился Саша, – я не в том смысле. Мне кажется, мы были не правы. Все не так, как нам виделось.

– Что именно не так? – удивилась она.

– Все!

– Это не ответ.

– Не ответ? – Александр задумался. – Да, не ответ. Ибо то, о чем я думаю, нелогично, неправильно и невозможно. И все-таки у меня есть некоторые сомнения.

– Шурик, прошу тебя, не говори загадками! – взмолилась Люда.

– Милка, можешь сделать мне одолжение? – Саша приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно в постель.

– Смотря какое, – осторожно сказала та.

– Найди журнал, который пропал из почтовых ящиков десятого подъезда.

– Журнал? – Люда удивленно вытаращила глаза. – Зачем он тебе?

– Думаю, в нем мы найдем ответ на вопрос, что не так.

– По-моему, ты действительно не в порядке, – озабоченно проговорила девушка и накинула на любимого одеяло.

– Милка, я вполне серьезно, – снова поморщился Саша. – Пожалуйста, найди номер этого журнала.

– Но я даже не знаю, как он называется!

– А ты спроси у той женщины, которая ругалась по этому поводу с Павлом.

Люда сердито уставилась на Сашу:

– И как я буду выглядеть? Хм, офицер полиции занимается розысками пропавшей почты…

– Это неважно, поверь мне. Главное, отыскать издание. Думаю, твой Рощин будет просто счастлив, если моя идея подтвердится.

– Даже так? – Брови девушки недоуменно приподнялись.

Александр кивнул и обессиленно упал на подушку.

– Хорошо, – наконец согласилась Людмила. – Надеюсь, что не буду выглядеть полной идиоткой. А ты пока поспи. Тебе надо набраться сил. Мне не нравится твое состояние.

– Мне тоже, – буркнул он и закрыл глаза. В ту же минуту на него навалилась темнота, и Саша погрузился в сон.

Солнце уже висело над горизонтом, когда Александр проснулся. Он сразу скосил глаза в сторону, явно ощутив чье-то присутствие. Стас, Люда и Валентин Петрович тихо сидели рядом с кроватью и молчали. Заметив, что Саша очнулся, Рощин воодушевился и расправил плечи.

А Громов осторожно пошевелился. Головная боль прошла. В теле тоже никакого дискомфорта не ощущалось. Мысли были чистыми и прозрачными, словно слеза. Все мелькавшие ранее картинки выстроились ровными рядами и теперь ждали своего часа.

– Откуда ты узнал про журнал? – требовательно спросила Людмила и помахала перед его носом глянцевым изданием.

– Ты его просмотрела? – вместо ответа спросил Саша.

– Конечно! Неужели ты думаешь, что, обегав пол-Москвы, я бы не сунула в него свой нос?

– Было бы глупо так думать, – хмыкнул он.

– Не тратьте время на бесполезную болтовню, – одернул их Валентин Петрович. – Я горю желанием узнать истину.

– Не вы один, – добавила Люда и в ожидании рассказа уставилась на любимого.

– Дайте и мне посмотреть, – протянул тот руку. – Я должен убедиться, что не ошибся.

Девушка протянула ему издание.

На развороте Александр увидел заголовок «В Москве открыт памятник Вячеславу Тихонову» и довольно большую, в пол-листа, фотографию. Под ней шел текст: «Памятник установлен на могиле народного артиста на Новодевичьем кладбище. Друзья и коллеги актера сказали о нем немало теплых слов и еще раз подчеркнули его человеческие качества, такие, как честность, принципиальность, и, конечно же, отметили его талант…»

Но взгляд Саши был прикован не к статье, а к мужчине и женщине на заднем плане снимка, случайно попавшим в кадр. Очевидно, они даже не подозревали о том, что идет съемка. Мужчина нежно обнимал женщину, а та смотрела на него преданными глазами, как смотрит верный пес на своего любимого хозяина.

– Как ты узнал? – настойчиво повторила Люда.

– Не знаю, – покачал Александр головой. – Это произошло независимо от меня. Стоило Стасу прикоснуться ко мне, как мозг тут же начинал работать и возникали разные картинки.

– Что-то я пока ничего не понимаю. Дайте-ка… – подал голос Стас и взял журнал.

Некоторое время он рассматривал памятник Вячеславу Тихонову, потом пробежался глазами по фигурам людей, запечатленных на снимке. Сначала Станислав не увидел ни одного знакомого лица и стал разглядывать фото более внимательно. Вот семейная пара с детьми, вот старичок со старушкой, вот учительница с группой школьников, вот… Он вдруг замер, не в силах поверить своим глазам.

На самом краю Стас заметил обнимающуюся пару. Женщина неопределенного возраста и мужчина – крепкий, хорошо сложенный, довольно красивый. С первого взгляда они казались ровесниками. Но нет. Даме явно уже ближе к сорока, хотя выглядит просто замечательно, а спутник младше ее, по крайней мере, лет на пятнадцать. Однако это не мешало им наслаждаться друг другом. Правда, несколько странно, что влюбленные решили выбрать для прогулки столь странное место. Наверное, рассчитывали не попасться на глаза знакомым, но совсем не подумали о том, что даже на кладбище можно угодить под объектив чужого фотоаппарата.

– У меня сейчас голова взорвется, – пожаловался Рощин. И с надеждой глянул на Сашу: – Почему? Как? Ты можешь объяснить?

– Полагаю, да, – медленно кивнул тот. – И, думаю, на сей раз не ошибусь. Все дело в любви. Именно любовь является двигателем самых разных поступков. В том числе и ужасных.

– Ты хочешь сказать, что Павел влюбился в Маргариту и заставил ее избавиться от мужа? – с сомнением спросила Люда.

– Вовсе нет. Скорее, все было наоборот. Это Маргарита, устав от богатого, но вечно занятого мужа, захотела изменить свою жизнь. Я еще в первый день должен был обратить внимание на несоответствие в ее словах. Сначала она сказала, что мечтает о романтике, которую не в состоянии дать ей супруг, поэтому специально ездит на курорты – чтобы показать себя и ловить восхищенные взгляды мужчин. А потом опомнилась и стала говорить о безумной любви к Аркадию. Но последние ее слова прозвучали несколько фальшиво по сравнению с первой половиной рассказа. Я отметил это про себя, но тут же забыл. Думаю, актриса влюбилась в Павла сразу, как только его увидела. Что и немудрено, он действительно хорош собой. Вот только парень мечтал о богатой жизни, существование на небольшую зарплату охранника его не очень устраивало. А Маргарита могла обеспечить это лишь одним способом – избавившись от мужа.

– А почему бы ей просто не развестись с Аркадием? – удивился Стас.

– Считаешь, Торов при разводе обеспечил бы бывшей жене безбедную жизнь? Особенно учитывая, что та бросила его ради молодого парня? У самой-то Маргариты за душой ни гроша. Только мамина квартира да копеечная зарплата актрисы второго плана.

– Но как ты догадался? Что натолкнуло тебя на эту мысль?

– Тут целый клубок разных мелких фактов, поэтому не могу ответить однозначно, – задумчиво ответил Саша. – Начну с того, что мне показалось несколько странным. Во-первых, Марго знала некоторые подробности о Павле. Например, о том, что тот служил в «горячих точках» и пару раз чуть не погиб. Допустим, данная информация была известна обитателям подъезда, которые нанимали парня на работу, а значит, должны были ознакомиться с некоторыми фактами его биографии. Но знать о том, что Павел жаждет богатой жизни и мечтает о состоятельной женщине, игнорируя безденежных ровесниц, они, конечно же, не могли. А Маргарита знала. Возникает только вопрос, а не позволила ли себе актриса общаться на короткой ноге с простым охранником?

– А почему бы и нет? – крякнул Рощин.

– Но ведь, как правило, хозяева и обслуга держат дистанцию, – покачал головой Саша.

– А что во-вторых? – полюбопытствовала Люда.

– Во-вторых, сам Павел оказался в курсе вещей, которые вообще-то не в его компетенции. Например, он однажды назвал меня историком, хотя я предъявлял ему только паспорт, в котором, естественно, такие сведения не указываются. Зато о моей профессии было известно Марго. Кроме того, он знал, как обычно проводит время чета Торовых. Сказал, что Аркадий часто посещает спектакли, в которых задействована его жена, а потом супруги идут в ресторан. На мой взгляд, ему это не должно было быть ведомо, если только… если только сама Маргарита не рассказала ему о семейных привычках. Кстати, когда мы в первый раз побывали у Торовых дома, актриса удивилась, что в полиции служат такие красивые девушки, как Людмила. А ведь о месте твоей работы никто не знал, кроме Павла, который проверял наши документы. Спрашивается, с какой стати парень позвонил Маргарите и сообщил ей эту информацию? Есть и еще один момент. Помнишь, Павел говорил, что ночью уходит домой, а подъезд закрывается на замок, запоздавшие жители открывают дверь своим ключом. Почему же в ночь смерти Аркадия он оказался на посту? Не иначе как подстраховывал Марго. Другого объяснения у меня нет.

– А почему парочка не прекратила свою операцию, узнав, что Люда служит в полиции? – удивился Стас.

– Они не могли остановиться. Кристина к тому времени уже была мертва, а значит, и пути назад не было. Нужно сказать, что любовники не сильно рисковали. Кто мог связать имя Маргариты с самоубийцами? Да никто! Она с ними не знакома, у нее не имелось повода от них избавляться. Помните, при осмотре тела Ангелины Семеновны Шварц эксперт выразил мнение, что старушку могли повесить, но для это есть несколько условий – людей должно быть как минимум двое, и хотя бы один из них должен знать, как накинуть веревку и придать телу естественное положение. С учетом того, что Евгений, сын умершей, вряд ли способен с такой задачей справиться, тем более что следов насилия не обнаружили, был сделан вывод: произошло самоубийство. А между тем Павел и есть тот человек, который обладал нужными знаниями и умениями. Крепкому парню ничего не стоило приподнять тело, а Маргарите оставалось только накинуть на голову жертвы веревку. Думаю, охранник в тот момент командовал, что и как нужно делать, чтобы потом у криминалиста не возникло сомнений в естественности смерти старой женщины.

– Однако почему бабуля не сопротивлялась? – нахмурился Стас.

– Ангелина Семеновна была под действием снотворного. И это все объясняет. Помните, Евгений Шварц говорил, что его мать познакомилась возле подъезда с молодой девушкой, которая ей очень понравилась? Думаю, той особой была Марго. Конечно же, девяностопятилетней старушке актриса показалась совсем юной. Можно будет проверить, не живет ли кто в подъезде, подходящий под ее описание, но я уверен, что нет. Получается, у Маргариты был доступ в квартиру Шварц. А теперь перейдем к Игорю Васькину. Рассказывая о своей любимой, парень сообщил о ее больших глазах. То же самое говорила и Маргарита о призраке. И мы в конце концов решили, что имеется в виду Анна Фролова. Если два человека говорят об одном и том же, описывая одни и те же приметы, как можно им не верить? Никто же из нас тогда не знал, как на самом деле выглядела погибшая много лет назад девушка. Наверное, Маргарита и думать не думала, что у кого-то может сохраниться ее фотография. А она сохранилась.

– Ты говоришь о снимке, который показал нам Андрей Владимирович Сергеев? – тихо спросила Люда.

– Да. И я сразу в тот момент отметил, что у Ани мелкие черты лица, но значения этой нестыковке не придал.

– Кого же видел Игорь Васькин? – удивился Стас.

– Маргариту, конечно! Торова актриса, ей ничего не стоило сыграть очередную роль. Помните, администратор говорил, что она могла бы блистать на сцене, но ей просто лень учить тексты и не хочется проводить много времени на репетициях.

– Так Марго ведь не двадцать лет, а гораздо больше.

– Между прочим, познакомившись с клиенткой, я долго не мог определить ее возраст, – возразил Саша. – Подумал: от двадцати до сорока. И лишь потом, когда стали общаться, мне стало ясно, что она далеко не девочка. Игорь же парень инфантильный, никогда не общался с девушками, вот и принял слова собеседницы за чистую монету. Тем более что Марго наверняка накладывала профессиональный грим. У Васькина не все в порядке было с головой, чем Торова и воспользовалась.

– Но мы с тобой тоже видели призрака, – возразила Люда. – Вернее, слышали. Да и свет в подъезде отключился ни с того ни с сего.

– Вот это-то и должно было натолкнуть нас на верный путь! – торжественно произнес Саша. – Кто мог произвести несложные действия, управляя светом? Только Павел. У него же под рукой был распределительный щиток. А мы, как малые дети, повелись на нехитрый эффект. Да и бабку с собакой нужно было послушать. Раз она сказала, что охранника иногда не бывает на рабочем месте, значит, так и было. Но в таком случае где Павел находился? Вероятно, помогал Маргарите ставить ее спектакль.

– А кто нарисовал рисунок на стене кухни? – вдруг спросила Люда. – Мы были уверены, что это сделал призрак девушки в белом…

– Павел, конечно, – пожал плечами Александр. – У него для этого была куча времени. Пока мы хлопотали над якобы потерявшей сознание Маргаритой, он прошел на кухню и намалевал веревку с петлей. Представляю, как парень потом веселился… Мы же и правда поверили в существование призрака!

Людмила расстроенно уставилась на любимого. Некоторое время буравила его глазами, а потом ей в голову пришла следующая мысль:

– А что по поводу журналов? Они действительно находились в почтовых ящиках, пока Павел их оттуда не изъял?

– Конечно. Дом непростой, элитный. Вряд ли бы работники почты так неряшливо отнеслись к своим обязанностям. Думаю, Павел от нечего делать решил просмотреть журнал, когда почтальонша ушла, взял один – и пришел в неописуемый ужас, увидев на фотографии себя вдвоем с Марго. Операция набирала обороты, журнал мог спутать им планы, вот охранник и изъял все экземпляры из ящиков.

– Но почему никто, кроме бабки, не поинтересовался, почему нет выписанного издания? – удивился Стас.

– Так получателей всего три человека, я узнавала, – пояснила Люда. – Думаю, они даже и не вспомнили о том, что должен быть журнал. А бабка-пенсионерка вечно ждет, когда придет периодика.

– Наверняка наша парочка переполошилась. Так старательно скрываться, разработать сложную комбинацию, почти уже претворить ее в жизнь, и на тебе – какая-то фотография может все испортить.

– Думаю, снимок выбил их из колеи, – кивнул Александр. – Но, посовещавшись, они решили просто изъять журналы и сделать вид, что их не было, видимо, предположив: не очень популярное издание вряд ли попадет на глаза Аркадию. Один снаряд в одну и ту же воронку дважды не падает – наверное, так размышляли любовники.

– Знаете, что мне непонятно во всей этой истории? – медленно произнесла Люда. – Каким образом Марго собрала информацию о событиях прошлых лет? Для того чтобы воспользоваться образом Ани Фроловой, нужно было знать подробности того дела. Даже Саша отыскивал информацию по крупицам. А кто, как не он, историк, умеет находить разрозненные сведения?

– Извини меня, – неожиданно сказал Александр и развел руками.

– За что? – удивилась девушка.

– За мою тупость. Я ведь видел в шкафу у Маргариты книгу Юрия Трифонова «Дом на набережной». И опять же не придал этому значения. В ней описывается немало событий, происходивших в то время. А Марго нас уверяла, что ведать не ведает об истории дома, в котором живет. Как такое возможно?

– Выходит, Торова все знала, – подал голос Стас. – Конечно! И квартиру Аркадий наверняка купил с ее подачи. Маргарита очень любит классику, часто перечитывает ее. Думаю, ей захотелось окунуться в атмосферу прошлого. А потом она встретила Павла, и в ее жизни все перевернулось.

– Но в книге вряд ли есть такие подробности, на основании которых Маргарита выстроила свое дело.

– В книге нет, конечно. Однако у Марго есть подруга – Полина.

– А при чем тут Полина?

– Мне сейчас смешно вспоминать, как мы жалели Марго и подозревали Веселову. Может, та и хотела увести мужа приятельницы, но если бы в самом деле попыталась, Маргарита тут же избавилась бы от соперницы. Глупо думать, что актриса не замечала ее наивного кокетства. Только… Полина всего-навсего красивая глупышка, а Аркадия такие женщины не интересовали.

– И все-таки я пока не понимаю ее роли, – нахмурилась Люда.

– А здесь и понимать нечего. Веселова работает в архиве, а значит, имеет доступ к документам. Помню, как меня покоробило, когда Марго назвала ее архивной крысой. Так пренебрежительно о настоящей подруге не отзываются. Не знаю, была ли Полина в курсе всего происходящего. Скорее всего, нет. И поэтому она – слабое звено в комбинации, выстроенной Маргаритой. Если попробовать ее разговорить, мы наверняка узнаем, с какими просьбами Торова к ней обращалась.

– Подожди-подожди, – остановил брата Стас. – А как быть с Кристиной Швецовой? Та, получается, не является жертвой нашей парочки?

– Почему же? Кристина тоже их рук дело.

– Но каким образом ее заставили не есть и не пить?

– Думаю, все дело в психотропных препаратах. Если человека по самые уши напичкать определенными таблетками, он просто перестанет ориентироваться в пространстве и времени. А дальше дело техники – не давать жертве есть и пить до тех пор, пока не умрет.

– Но почему парочка так долго ждала? Прошел ведь не один день, а месяцы, прежде чем Кристина была обнаружена.

– Почему? – Александр задумался. – Скорее всего, объяснение в следующем: любовники не могли заявить о смерти девушки. Иначе получалось бы, что они ее знали и общались с ней. А родственники, как назло, Швецовой не интересовались. Вот Марго и подговорила мужа обратиться к специалистам, продолжая свою игру в видения, в призраков. А потом все покатилось, как снежный ком, одно за другим. Но началось все, конечно же, с Кристины. Бедная девушка восхищалась Маргаритой, ходила на ее спектакли, а потом, познакомившись с актрисой, наверняка рассказала ей историю своей семьи. Торова решила этим воспользоваться.

– Как жестоко она обошлась со своей поклонницей… – прошептала Люда.

– Жестоко? – Саша поджал губы. – Судя по всему, Марго вообще жестокая женщина. Она целеустремленно шла к своей любви через горы трупов.

– Неужели надеялась, что все сойдет ей с рук?

– Думаю, да. В Доме на набережной и раньше случались ужасные вещи. В том числе самоубийства. И многие дела закрывали за отсутствием улик. Не зря же его прозвали Домом самоубийц.

– Через горы трупов… – повторила Люда и нахмурилась: – Зачем ей столько смертей? Неужели не проще было нанять киллера или подстроить несчастный случай?

– Я думал об этом, – кивнул Саша. – И у меня есть два объяснения. Первое – Маргарита единственная наследница, поэтому при неожиданной смерти Аркадия подозрения в первую очередь пали бы на нее. Особенно после того, как стало бы известно об ее отношениях с Павлом. Полиция ведь непременно докопалась бы до их связи. А так все чин чинарем: покушались на нее, муж всего лишь случайная жертва.

– А второе объяснение? – полюбопытствовал Стас.

– Второе? – Александр выдержал паузу. – Второе мне нравится гораздо больше. Помните, Марго, когда мы обратили внимание на множество классических произведений на книжных полках, сказала: «Собственно, поэтому я и пошла в театральный институт – мне хотелось почувствовать себя на месте любимых героев». Торова нереализовавшаяся актриса. Она могла бы играть ведущие роли в театре, но была вынуждена довольствоваться второстепенными, в то время как ее душа требовала большего. И та история стала для нее спектаклем всей жизни – ее собственная постановка и сама Маргарита в главной роли. Полагаю, некоторые диалоги она продумывала заранее, но все остальное требовало экспромта, импровизации. Что ж, должен признать: и режиссура на уровне, и роль сыграна блестяще. Вы не находите?

Глава 36

Некоторое время все сидели тихо, обдумывая Сашины слова. Затем Рощин зашевелился. На его лице явно читалась растерянность.

– Все это, конечно, очень интересно, – заговорил он. – Но как быть с доказательствами? Ты прав в одном: все смерти обставлены таким образом, что не придерешься. За исключением последнего случая. В квартире Торовых посторонних не было. Только Аркадий и Маргарита. А значит, снотворное в воду добавил кто-то из них. И не факт, что мы сможем доказать причастность актрисы. Она может заявить, что муж сам выпил снотворное. Мол, командировка у него была сложная, и человек решил как следует выспаться, но переборщил с дозой. И по поводу остальных случаев я очень сомневаюсь, удастся ли что-нибудь откопать.

– Думаю, некоторые возможности есть, – медленно проговорил Саша. – Надо только поискать их. Во-первых. Помните, Маргарита рассказывала, будто ездила в апреле на гастроли? А по-моему, всех обманула. Нужно узнать в театре, когда актриса там не появлялась. Почему-то мне кажется, что ее отсутствие пришлось как раз на то время, когда умирала Кристина. Убийце нужно было постоянно находиться рядом с девушкой, чтобы та не пришла в себя и не испортила всю задумку. Дома и на работе требовалось как-то объяснить, почему ее не будет, Марго и придумала для мужа гастроли, а для театра какую-нибудь болезнь. Например, грипп. Я хорошо помню, как администратор говорил, что на гастроли ездят только ведущие артисты, и то очень редко.

– Проверим, – кивнул Рощин. – Но тогда мне непонятен один момент, если, конечно, твои предположения верны. Неужели Торова не опасалась, что данный факт могут проверить?

– С какой стати кому-то это делать? – удивился Саша. – Для всех она не была знакома с Кристиной. А значит, ее никак и не свяжут со смертью девушки. Кстати! И попробуйте проверить, нет ли в теле Швецовой следов психотропных препаратов. Я понимаю, прошло много времени, и все же шансы есть…

– Как-то слабовато, – поморщился Валентин Петрович.

– Подождите расстраиваться. У меня есть еще и во-вторых, и в-третьих.

– Ну-ка, ну-ка! – оживился мужчина.

– Помнишь, как я по телефону сообщил Марго о дневниках Левы Федотова? – Александр повернулся к Людмиле.

Та кивнула.

– И вдруг, сразу после моих слов, связь прервалась. Мы еще забеспокоились, думая, что могло случиться. Но актриса сама перезвонила и сказала, что у нее мобильник разрядился. На самом же деле ей нужно было время, чтобы воспользоваться этой информацией. И она воспользовалась. Поведала нам о якобы найденных в своей квартире листах, на которых сумела разобрать несколько строчек. И тут же пару фраз процитировала. Меня они тогда поставили в тупик. Все дело в том, что я прочитал часть дневников и имею представление о стиле записей. Так вот, изложенное Маргаритой явно не соответствовало манере Левы Федотова. Кроме того, я не думаю, что его семья жила в той квартире, которая принадлежит сейчас Торовым. Это, кстати, тоже легко проверить – в музее Дома на набережной много фактов, посвященных юноше. Думаю, есть и номер квартиры Федотовых. А если автор дневников там не проживал, то каким образом его записи оказались под подоконником?

– Хм, интересно… Но, допустим, Маргарита признается, что специально придумала эти листки, чтобы вы побыстрее шевелились? – произнес Рощин. – Что тогда?

– Между прочим, по ее словам, пакет с ними нашел рабочий. Наверное, не составит труда найти бригаду, которая делала ремонт, и узнать из первых рук, имела ли место находка.

– Одним словом, а был ли мальчик, – задумчиво проговорила Люда и уставилась в окно.

– Ну а что в-третьих? – нетерпеливо спросил Валентин Петрович.

– Снотворное в крови Маргариты, – произнес Саша.

– Ты о чем?

– Актриса сказала, что сделала из стакана пару глотков, прежде чем отдала его Аркадию. Этим как бы объясняет тот факт, что не брала телефон и долго не открывала дверь. Мол, крепко уснула. В действительности ей нужно было выиграть время. А дабы объяснить свой якобы крепкий сон, Марго придумала, будто тоже пила воду. Я думаю, еще не поздно взять у нее анализ крови на наличие снотворного. Если его не окажется, возникает вопрос: так почему она не брала телефон и не открывала дверь?

Некоторое время Рощин внимательно смотрел на Сашу, а потом сорвался с места и, выбегая за дверь, крикнул:

– Я позвоню, если будут какие-то вопросы.

Александр устало откинулся на подушки. История с призраком Анны Фроловой была почти закончена. Почти, потому что его тревожил один факт, которому он не находил объяснения. Почему Стас почувствовал призрак этой девушки? И ведь не только почувствовал – увидел еще ее во сне. И та даже назвала свое имя, а также имя своего любимого, Вовки Сергеева.

Повертевшись некоторое время в кровати, Саша не выдержал и все-таки спросил об этом у самого Стаса.

Брат немного подумал, а потом сказал:

– Скорее всего, Аня все еще там, в Доме на набережной. А где ей еще быть? Неупокоившиеся души всегда возвращаются на место своей смерти. Только вряд ли они причиняют боль окружающим людям, это тихие, несчастные сущности. И все их действия, скорее всего, абсолютно безобидны. Очень чувствительные люди могут услышать шаги на лестнице или музыку в пустой квартире. Вы же знаете, я тоже реагирую на подобные вещи и каким-то образом, видимо, сумел настроиться на Анину волну. – Станислав судорожно вздохнул. – А может, наоборот, Анна на меня настроилась, чтобы сообщить о себе и возродить память о давней трагедии.

– Ей это удалось, – тихонько произнесла Люда. – Конечно, способ был выбран не совсем удачный…

– Я бы сказал – драматический, – добавил Стас.

– Но мы сумели вытащить старую, забытую историю на поверхность, – продолжила Людмила. – Люди нашего поколения должны знать об ужасах и несправедливости тех лет. О таком нельзя забывать. Ибо пока жива наша память, мы постараемся избежать тех ошибок, которые совершили наши предки. И главная из этих ошибок – пренебрежение человеческой жизнью. Нельзя строить будущее на костях тех, чье мнение или действия оказались неугодными. Потому что единственная ценность нашей жизни – САМА ЖИЗНЬ. А все остальное не столь важно. И любые посягательства на этот божий подарок перечеркивают все самые лучшие помыслы.

Саша лишь молча улыбнулся, совершенно согласный с любимой. Затем устроился поудобней и подумал: а теперь – спать.

Встряски, подобные недавней, обычно забирали у него все силы, и потом их приходилось долго восстанавливать. Но он никогда не унывал. А сейчас, несмотря на дикую усталость и боль во всех конечностях, еще и чувствовал себя счастливым. Не оттого, что ему удалось разоблачить Маргариту Торову, нет. Причина его радости лежала гораздо глубже.

На его взгляд, причина эта гораздо более важна, чем разоблачение убийцы. Анна Фролова, девушка, жившая несколько десятилетий назад, смогла найти дорогу к памяти его поколения. И он, Саша, постарается изо всех сил, чтобы эта память не была перечеркнута годами.

Прошло три или четыре дня, и Александр наконец почувствовал в себе силы встать с кровати. Хотел сделать себе кофе, но сначала еще нетвердыми шагами подошел к окну и улыбнулся яркому солнышку, белым облакам, копошащимся в песочнице детям. Какая спокойная и безмятежная картина! И пусть так будет всегда, ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что…

Слабость все еще давала о себе знать, но мозг вновь заработал в полную силу. Саша наслаждался тишиной и покоем. Он все-таки заставил себя пойти на кухню и поджарить яичницу. Каждое действие давалось ему с трудом, но он радовался тому, что уже может что-то делать, словно ребенок. Он свободен в своем выборе – есть или пить, спать или бодрствовать. И это самое главное, что вообще может быть в жизни.

Вечером вместе с Людмилой пришел Рощин, который выглядел усталым, но довольным.

– Мы ее все равно прижмем! – заявил Валентин Петрович, достав бутылку водки и наполняя стопки.

Люда соорудила нехитрую закуску и расставила тарелки. В прихожей загремели замки – вернулся с работы Стас.

– На ловца и зверь бежит, – хмыкнул Рощин, а Люда поставила на стол еще одну стопку. – Ну, за то, чтобы это дело не оказалось в разряде списанных за недоказанностью!

– А разве моих выкладок недостаточно? – осторожно спросил Саша, едва пригубив свою порцию.

– Все очень непросто, – ответил Валентин Петрович, хрустя огурцом. – Павел сразу же ушел в глухую несознанку. Ему, конечно же, пришлось признать, что это он запечатлен на фотографии вместе с Маргаритой. Да и глупо было бы это отрицать. Но по поводу всего остального говорит твердое «нет». Мол, не знал, что задумала Маргарита, и вообще не питал к ней теплых чувств. Последние касались лишь получаемого от нее денежного довольствия.

– А что по поводу самоубийств?

– Там не за что зацепиться. Эксперты в один голос говорят, что однозначных следов нет, а подозрения к делу не пришьешь. Так что будем дожимать Маргариту, используя обстоятельства смерти Аркадия. Кстати, мы нашли Полину.

Рощин налил себе еще водки.

– А разве она скрывалась? – удивился Александр.

– Вовсе нет. Но Веселова находится в таком месте, куда мы не сразу догадались обратиться.

– И где же?

– В больнице.

– Как в больнице? А что случилось?

– Ее сбила машина. Девушка переходила дорогу и не увидела машину, мчавшуюся на полной скорости, однако в последний момент успела отскочить. Правда, упала и сильно стукнулась головой об асфальт. Автомобиль по инерции проехал дальше, но потом остановился и начал разворачиваться. Полина в ужасе застыла посреди дороги, не в силах сдвинуться с места. Но тут ей очень повезло: мимо проезжал патруль, та машина сразу же скрылась, а ее доставили в больницу. Там поставили диагноз: сотрясение мозга. Скорее всего, на ее жизнь покушалась Маргарита. Если мы сумеем убедить Веселову в этом, она запоет, как птичка. Давайте-ка выпьем за то, чтобы Полина говорила много и по существу! – Рощин опрокинул в себя содержимое стопки и, кладя кусок колбасы на толстый ломоть хлеба, добавил: – Кстати, снотворного в крови Марго не нашли. А это уже неплохо, правда?

Александр кивнул. Похоже, дело все-таки дойдет до суда. И Дом самоубийц немного успокоится.

– А у нас есть еще один повод для праздника, – вдруг сообщила Людмила и щедрой рукой наполнила свою стопку до самых краев.

– Это какой же? – удивился Валентин Петрович, видимо, считавший, что нет ничего важнее, чем успех в расследуемом деле.

– Я хочу сделать Шурику официальное предложение.

– Какое предложение? – насторожился тот, выплывая из своих мыслей.

– Руки и сердца, конечно! Или ты забыл, что обещал подумать?

– Если честно, да, забыл. – Саша растерянно развел руками. – В свете последних событий в голове все так перемешалось…

– Ничего страшного, – бодро заявила Люда, – я могу повторить. Шурик, выходи за меня… то есть женись на мне! – поправилась она. – Ты согласен?

– Милка, вообще-то так не делается, – забормотал он, – это я должен делать тебе предложение.

– Так в чем же дело? – удивилась девушка. – Делай!

– Прямо сейчас?

– А чего ждать?

– Но у меня нет кольца…

– Я позаботилась об этом. – Люда выпорхнула из-за стола. Через минуту вернулась и протянула ему красивую красную коробочку. – Вот!

– Кхе, кхе… – откашлялся Саша и покраснел.

– Встань, – зашипел ему на ухо Стас.

Александр поднялся и снова откашлялся.

– Люда… – Он запнулся и исправился: – Людмила Аркадьевна, выходите за меня замуж!

– Ты делаешь мне предложение? – делано удивилась девушка. – Как неожиданно… Но все равно очень приятно.

– Так как, ты согласна?

– А я могу подумать? – хитро прищурилась она.

– Милка! – Сашин голос зазвенел от досады.

– Ладно, не напрягайся. Я согласна!

– Правда? – прошептал он.

– Абсолютная! Давай кольцо.

Александр вручил любимой коробку, и Люда тут же ее раскрыла.

– Какое красивое…

Затем надела кольцо на палец и принялась им любоваться.

– Спасибо, дорогой! – наконец сказала девушка, устав смотреть на блеск камней. – Спасибо!

– Да, в общем-то, не за что, – растерянно произнес Саша, а Стас хихикнул.

– Будьте счастливы, дети мои! – довольно пьяным голосом воскликнул Рощин. – И пусть ваша любовь будет созидательной, каковой, собственно, и должна быть. Выпьем за это!

Примечания

1

Об этом читайте в книгах К. Рождественской. Издательство «ЭКСМО».

Content

Ксения Рождественская
Мистическая Москва. Тайна Дома на набережной

Глава 1 1937 год

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6 Наши дни

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания