Александр Шевякин, Олег Хлобустов

Юрий Андропов: реформатор или разрушитель?

ЗА

Олег Хлобустов

…Видный партийный и государственный деятель Юрий Владимирович Андропов

Когда-то, наверное, будет написана исчерпывающая история нашей эпохи. Можно быть уверенным, что в эту историю золотыми буквами будет вписан тот несомненный факт, что без твердой миролюбивой политики Советского Союза наша планета была бы не только куда более опасным местом для жизни человека, но, вполне возможно, ее уже постигла бы непоправимая беда.

Юрий Андропов

21 июня 1951 г. второй секретарь ЦК коммунистической партии Карелии Юрий Владимирович Андропов переводится в Москву на должность инспектора отдела Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) — ВКП(б). Здесь ему, занимаясь «курированием работы» партийных организаций северо-западного региона (от республик Прибалтики до республики Коми), пришлось работать под непосредственным руководством секретаря ЦК по кадрам Г. М. Маленкова и секретаря ЦК ВКП(б) М. А. Суслова, выступать с содокладами на заседаниях и готовить решения Оргбюро ЦК ВКП(б).

Еще с этого периода времени у него складываются напряженные отношения с секретарем и членом Президиума ЦК ВКП(б) — КПСС М. А. Сусловым (последний неоднократно выражал недовольство Андроповым), и его считают инициатором последующей «дипломатической опалы» — перевода Юрия Владимировича в Министерство иностранных дел СССР в июне 1953 г.

24 марта 1953 г. на заседании Секретариата ЦК КПСС Андропов утвержден заведующим подотделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов.

Однако уже в мае того же года по предложению министра иностранных дел В. М. Молотова — приказ о зачислении в штат резерва был подписан 15 мая — Андропов переводится в МИД СССР. В июле — сентябре он проходит ускоренный курс подготовки для работы на дипломатическом поприще. А уже в октябре 1953 г. Ю. В. Андропов получает назначение советником-посланником в посольство СССР в Венгерской Народной Республике, а в июле следующего года назначается Чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в этой стране.

— С самым молодым по возрасту и положению сотрудником посольства, — вспоминал ставший впоследствии Чрезвычайным и Полномочным послом В. Н. Каземиров, — он общался непринужденно, не изображая «сверхзанятости» ответственного работника, не «отрывался от коллектива»… У него «был дар пробуждать у людей инициативу — каждый хотел что-то предложить от себя… Он буквально вытягивал из каждого предложения, как поступить, как что-то сделать, и таким образом приучал к конкретным делам».

В то же время, что подчеркивают многие близко соприкасавшиеся с Андроповым, «у него нацеленность на работу, на конкретные вещи была колоссальной, что в какой-то мере передавалось и коллективу. Не было озабоченности собственной персоной. У него была сатанинская преданность работе».

— Когда Андропов стал послом, — вспоминал В. Н. Каземиров, — он ввел в практику работы проведение еженедельных совещаний, на которых присутствовали обычно все сотрудники посольства — около 30 человек.

В ходе таких совещаний Андропов давал оценку обстановки, обозначал общие задачи коллектива, давал конкретные поручения и рекомендации по их выполнению. Эта метода была крайне полезна для становления сотрудников дипмиссии и в информационном, и в профессиональном плане».

Деятельность советского посла в Будапеште Ю. В. Андропова получала одобрение МИД СССР, в связи с чем он в числе немногих послов был приглашен в качестве гостя на XX съезд КПСС в Москву.

Выступивший перед делегатами съезда 25 февраля 1956 г. Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев был, безусловно, прав, говоря впоследствии о том, что «большинство слушателей впервые узнало правду о трагических событиях» из недавней истории страны: делегаты были поражены рассказом о зверствах, которые были совершены по отношению к заслуженным людям, старым большевикам и молодежи… Это была трагедия для партии и для делегатов съезда. Трагедия, отголоски которой сохранились, несмотря на прошедшие десятилетия, и до наших дней.

Обращаясь к делегатам съезда, Н. С. Хрущев пророчески предрек:

— Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настоящего, и для будущего партии.

Первый секретарь ЦК КПСС подчеркивал необходимость «серьезно разобраться и правильно проанализировать этот вопрос, для того чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, допускал грубое насилие над всем, что не только противоречило ему, но казалось ему… противоречащим его установкам.

…Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы».

— Доклад Н. С. Хрущева, — отмечал его современник, — «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране…. В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности».

Сразу подчеркну, что, по моему личному убеждению, что бы ни говорилось и ни писалось об Андропове, Юрий Владимирович всегда был и оставался последовательным приверженцем курса и решений XX съезда. Что и принесло ему репутацию «либерала» в некоторых кругах советского общества. Как это ни парадоксально — в порой диаметрально противоположно настроенных группах: от партийного чиновничества разного ранга, до интеллигенции и «диссидентов».

Но трагедия состояла еще и в том, что партийное руководство не продумало того, а что же должно последовать с его стороны за докладом о преступлениях предыдущей эпохи? Вследствие этого Президиум ЦК КПСС, Хрущев утратили инициативу: Постановление ЦК о преодолении последствий культа личности Сталина было опубликовано только 5 июля 1956 г., через месяц после того, как содержание «секретного» доклада стало известно за рубежом и он начал зачитываться на волнах радиостанций, вещавших на СССР и страны народной демократии на языках населяющих их народов… (Ранее в качестве закрытого «письма ЦК КПСС» текст доклада Хрущева «О культе личности Сталина и его последствиях» был направлен во все партийные организации и зачитывался без обсуждения на собраниях советско-партийного актива. Вследствие этого с его содержанием, производившим ошеломляющее впечатление на слушателей, были ознакомлены миллионы граждан СССР: в 1956 г. численность только и членов, и кандидатов в члены КПСС составляла свыше 7 миллионов человек).

Делегации иностранных компартий познакомились с выступлением Н. С. Хрущева 25 февраля, а также позднее их руководству был направлен несколько сокращенный его текст. Необходимо отметить, что, несмотря на то что текст доклада имел конфиденциальный характер, уже в июне 1956 г. его содержание стало широко известно по всему миру.

К широкой публикации текста доклада за рубежом, как потом выяснилось, полученного по каналам израильской разведки из Польской народной республики (ПНР), непосредственно «приложили руки» государственный секретарь и директор Центрального разведывательного управления США братья Джон Форстер и Аллен Даллесы.

Позднее в своей книге «Искусство разведки» в 1963 г. А. Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной».

Контрреволюционный мятеж в Венгрии, развязанный внутренней реакцией в октябре 1956 г. при поддержке извне, определенное влияние на содержание и направленность которого оказали и разоблачения преступлений эпохи Сталина, явился серьезным испытанием для коллектива советского посольства в Будапеште.

Организаторы мятежа, добиваясь свержения народной власти и реставрации буржуазных порядков, не без оснований видели в Советском Союзе и в венгерско-советской дружбе одно из главных препятствий на пути реализации своих замыслов. Стремясь придать развитию событий в Венгрии антисоветскую направленность, враждебная пропаганда внутри страны и извне всемерно разжигала националистические и шовинистические настроения среди ее граждан, иногда грубо, а порой и утонченно клеветала на Советский Союз, на советско-венгерские отношения, сеяла неприязнь ко всему советскому.

Отслеживание развития ситуации в стране и было одной из важнейших задач советского посольства в Будапеште. Мы не будем подробно анализировать причины и истоки событий октября 1956 г., отсылая читателя как к свидетельствам их непосредственных участников, так и к опубликованным работам по этой проблеме, и остановимся только на вопросах работы советского посла Андропова в Будапеште в трагические месяцы 1956 г.

Доклад Н. С. Хрущева делегатам XX съезда КПСС о культе личности Сталина и его последствиях произвел ошеломляющее впечатление как на всех знакомившихся с ним советских граждан, так и на руководителей коммунистических партий зарубежных стран, присутствовавших на съезде, членов коммунистических и рабочих партий.

Потрясенный услышанным в Кремле, первый секретарь Венгерской партии трудящихся (ВПТ) Матияш Ракоши, до недавнего времени именовавший себя «лучшим венгерским учеником Сталина», доверительно говорил советскому послу:

— Юрий Владимирович, вы еще очень молодой человек и застанете то время, когда сами убедитесь, какой ценой придется заплатить вам и нам за этот съезд. Так не делается. Это катастрофа.

Многие авторы подчеркивали присутствие у Юрия Владимировича своеобразного «венгерского синдрома». Что вполне понятно, поскольку на его глазах происходило все многомесячное вызревание конфликта, завершившегося массовым кровопролитием, и именно им в конечном итоге систематизировались, анализировались и оценивались факты, характеризовавшие развитие политического кризиса в стране. И его выводы в виде взвешенных и выверенных оценок происходящего шифртелеграммами направлялись в МИД СССР и ЦК КПСС. Но в Москве эта информация далеко не всегда находила понимание и адекватную оценку.

Именно в этот напряженный период ярко проявились выдающиеся аналитические способности Юрия Владимировича, масштабность его мышления, сосредоточенность на отстаивании интересов Советского Союза, упорство, хладнокровие и выдержка, выносливость.

Некоторые, но далеко не все исходные данные для выводов о положении в Венгрии предоставлялись Ю. В. Андропову работавшими в посольстве официальными представителями КГБ при СМ СССР при министерстве внутренних дел Венгрии Е. Т. Синицыным и Г. Ф. Григоренко. Помимо этого посол опирался и на иные, дипломатические и партийные источники информации.

С начала в апреле 1956 г. острых дискуссий о судьбах социализма не только в партийных организациях, но и в венгерском обществе, в которые были вовлечены тысячи венгров, советское посольство информировало МИД и ЦК КПСС об усилении брожения, росте националистических и антисоветских настроений, падении авторитета ВПТ, ее руководства.

Следует напомнить, что хотя 27 июня 1941 г. Венгрия вслед за Германией объявила войну СССР и ее армия участвовала в боях на германо-советском фронте, понеся многочисленные потери (только в 1944 г. погибли более 350 тысяч солдат, оказывавших по приказу своих командиров отчаянное, но бессмысленное сопротивление наступающей Красной Армии; 514 тысяч из них попали в советский плен), однако большинство мадьяр не считало свое правительство виновным во втягивании страны в войну и участии в агрессии.

В 1954–1955 гг. из СССР в Венгрию вернулись более 200 тысяч бывших военнопленных (остальные были освобождены ранее), представлявших наиболее реакционную и шовинистически настроенную часть офицерского корпуса и активистов фашистской партии «Скрещенные стрелы». И именно эти люди сыграли далеко не последнюю роль в кровавых событиях октября — ноября.

В одиннадцатимиллионной стране с 1948 г. около 200 тысяч граждан стали жертвами политических репрессий, что, естественно, не прибавляло симпатий к «народной» власти.

М. Ракоши сетовал советскому послу:

— Вы, товарищ Андропов, должны помнить, что в Венгрии нет Сибири и все, кто вышел из тюрьмы во время вашей оттепели после 1954 г., находятся прямо здесь, рядом с нами, на улицах и площадях, на заводах и в кооперативах.

После начала в середине июня трансляций радиостанциями «Голос Америки», «Свобода» и «Свободная Европа» (последняя специализировалась как раз на аудитории европейский стран народной демократии) антисталинских разоблачений Хрущева антисоциалистические силы, причем не только в Венгрии, стали мечтать и готовиться к историческому реваншу, не желая упустить предоставленный им судьбою шанс.

Как много позже писал по этому поводу старший научный сотрудник Архива национальной безопасности США (US NSA) Джон Прадос: «роль «Свободы» и «Свободной Европы», вещавших с территории ФРГ на СССР и другие страны Восточного блока, была особенно велика. Некоторые эксперты считают, что радиостанция «Свободная Европа» сыграла роль прямого катализатора восстания венгров против коммунистической системы в 1956 г. У нас нет стопроцентных свидетельств того, что эта радиостанция призывала венгров к восстанию, хотя, безусловно, мы не можем утверждать, что она соблюдала полный нейтралитет во время тех событий.

В любом случае и события в Венгрии, и события в Чехословакии, и развал СССР (недаром Борис Ельцин как-то признался, что из всех радиостанций он слушал в основном «Свободу») дают возможность судить о степени влияния американских радиостанций на умы и души жителей Восточной Европы… Затраты ЦРУ вряд ли поддаются исчислению. Я думаю, в тот период США израсходовали на «холодную войну» от 100 до 150 миллиардов долларов».

Фактом остается то, что передачи доклада Хрущева на волнах радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», вызвали стремительный и бурный рост антисталинских, антисоветских и антикоммунистических настроений и проявлений как в самом СССР, так и в других социалистических странах, особенно в Польше, а затем и в Венгрии.

По стране поползли самые невероятные слухи о культе личности, о злоупотреблениях собственного партийного руководства, что и привело к попытке вооруженного мятежа против власти Венгерской Народной Республики в конце октября 1956 г.

Под напором все усиливавшейся критики первый секретарь ВПТ Матьяш Ракоши, «лучший венгерский ученик Сталина», был вынужден в начале июля оставить свой пост.

Однако несмотря на предпринимавшиеся правительством Венгрии меры, эскалацию политического кризиса предотвратить не удалось.

Андропов предупреждал Москву об углублении политического кризиса, неприятии партийным руководством активных мер к стабилизации обстановки в стране, что только способствует углублению кризиса.

Например, сменивший в июле Ракоши на посту генерального секретаря ВПТ малоизвестный в партии, бывший ранее министром госбезопасности Эрне Гере в августе месяце… отбыл на полтора месяца в отпуск в Крым.

Андропов, в отличие от московских руководителей, не питал иллюзий в отношении авантюриста Имре Надя, ранее, до 1950 г., занимавшего ряд министерских постов в правительстве Венгрии, а ныне опять рвавшегося к власти. Однако в отличие от Андропова в Москве знали, что многие годы проживший в СССР сотрудник бывшего Коминтерна Имре Надь был секретным агентом НКВД под псевдонимом «Володя», а поэтому воспринимала его как весьма подходящую кандидатуру для переговоров и возможных компромиссов.

Информация посла явно не стыковалась в центре: Андропов летом предупреждал об ухудшении ситуации, спецсообщения же представителей КГБ в Будапеште подчеркивали, что дестабилизирующие процессы носят поверхностный характер, а главное, контролируются руководством страны.

В июле первый заместитель министра иностранных дел Андрей Андреевич Громыко в разговоре с Андроповым по ВЧ-связи обронил многозначительную фразу: «Здесь, в Москве, создается впечатление, что вы слишком много пишете».

Это был прямой намек на предстоящую отставку, а столь плачевное возвращение из первой загранкомандировки не сулило послу явно ничего хорошего.

Однако, как показали последующие события и что самым непосредственным образом сказалось на судьбе героя нашего повествования, направлявшаяся Андроповым в Москву информация была объективной, обоснованной и предупреждавшей о возможном дальнейшем негативном развитии событий, хотя и осталась «непонятой» в призванных принимать соответствующие политические решения инстанциях.

Следует, однако, при этом добавить, что ЦК КПСС и МИДу приходилось в это время одновременно решать аналогичные проблемы в Польше, а также пытаться влиять на развитие египетско-израильского конфликта, в связи с чем внимание к тревожным донесениям советского посла из Венгрии было ослаблено.

В августе, прибыв в Москву для консультаций, Андропов с удивлением узнает, что по мнению МИДа после смены М. Ракоши и возвращения в «большую политику» И. Надя в развитии обстановки в Венгрии не наблюдается отрицательной динамики, что кризис, по крайней мере, не расширяется и что руководство ВПТ в принципе контролирует ситуацию.

Эта оценка соответствовала выработанной в Москве линии на отношения с венгерским руководством, особенно возлагавшимся надеждам на авторитет и благоразумие И. Надя.

Когда в начале сентября Н. С. Хрущев обсуждал ситуацию в Венгрии с отдыхающим в Крыму Э. Гере, тот бросил: «Ваш посол нервничает!».

После этого семья Андропова в прямом смысле начинает паковать чемоданы, прекрасно понимая, что отзыв посла не заставит себя долго ждать. Однако сам Э. Гере, узнав об этом решении Москвы, немедленно связался по прямой связи с Н. С. Хрущевым и попросил его «ввиду сложности обстановки в стране оставить товарища Андропова в Будапеште».

Еще 6 октября посол предупреждал Москву, что если и далее позволить событиям идти на самотек, то «вопросы социализма в Венгрии будут решаться на улицах».

В рукописи книги о своем отце Игорь Юрьевич Андропов отмечал, что «к удивлению нынешних исследователей, резидентура КГБ в Будапеште по-прежнему посылала в Москву «убаюкивающие» депеши».

А в Москве с 20 октября начались непрерывные заседания Президиума ЦК КПСС, рассматривавшего развитие ситуации в Польше и Венгрии.

Политическим «эмиссаром» Москвы в Варшаву в середине октября 1956 г. направляется один из старейших членов Президиума ЦК КПСС Анастас Иванович Микоян, а успешное завершение его миссии в этой стране породило надежду на столь же благоприятный исход дела и в Будапеште.

Стремительное развитие событий в Венгрии началось с демонстрации 23 октября на центральной улице Будапешта Сталин Ут, участие в которой приняли до 200 тысяч жителей столицы и других городов.

Еще утром этого дня распоряжением посла Ю. В. Андропова, во избежание возможных провокаций и инцидентов, всем советским гражданам было запрещено появляться на улицах и приближаться к демонстрантам. Всем, кроме небольшой группы сотрудников посольства, владевших венгерским языком, которым было специально поручено наблюдать за ходом демонстраций и информировать посольство о развитии событий в городе.

И в этом смелом решении было скрыто стремление посла Андропова получить многочисленные, не связанные между собой впечатления непосредственных очевидцев событий для подготовки обзорно-аналитических сообщений в инстанции. Что и по прошествии многих лет может оцениваться исключительно как стремление представлять объективную информацию о происходящих событиях, пусть и крайне напряженных и драматических.

Работники военного атташата, а также третьи секретари посольства В. А. Крючков и В. А. Черников, В. Н. Казимиров провели немало напряженных часов в рядах крайне возбужденных демонстрантов, чьи антисоветские и антиправительственные настроения постоянно искусно подогревались ораторами.

В ходе демонстрации, ставшей прелюдией к возникновению сначала массовых беспорядков, а затем и кровопролитных вооруженных столкновений, было хорошо видно, что с каждым часом тон все сильнее стали задавать антисоветские элементы. Если вначале выдвигался лозунг «установления советско-венгерской дружбы на новых основах», то потом появилось требование выхода из Варшавского договора.

Демонстрация, в которой первоначально доминировали студенты, началась под лозунгами национальной независимости, демократизации, исправления ошибок «ракошистского» руководства, привлечения к ответственности виновных в репрессиях 1949–1953 гг. Среди требований манифестантов фигурировали также немедленный созыв партийного съезда, вывод советских войск из Венгрии, сноса памятника Сталину на центральной площади Будапешта. На волне нарастающего давления «улицы» вечером этого дня И. Надь был избран премьер-министром страны, и отныне он стал рупором и проводником лозунгов и идей антисоциалистической оппозиции.

Для взвинчивания антисоветских настроений контрреволюционные элементы искусно использовали призыв снести монумент Сталина на центральной площади города. Была собрана многотысячная толпа. Один за другим ораторы обрабатывали ее во враждебном СССР духе, а затем были пущены в ход тягачи, подъемные краны, стальные тросы, чтобы свалить статую с пьедестала.

Глумление над поверженным монументом продолжалось несколько часов: на нем прыгали и плясали, отбивали куски металла, а затем, прицепив к двум тягачам, поволокли по главному проспекту. Около полуночи огромная толпа, сопровождавшая поверженный монумент, подошла к посольству СССР и лишь после очередного митинга двинулась дальше.

Теперь и Москва, и власти Венгрии стали убеждаться в обоснованности и прозорливости предупреждений Андропова. Власти Будапешта были в растерянности: по мере роста числа манифестантов и их столкновений с силами охраны порядка характер происходившего на улицах и площадях начал меняться, появились антиправительственные лозунги.

Еще около 18 часов 23 октября первый секретарь ВПТ Э. Гере по телефону лично просил Н. С. Хрущева ввести в столицу для поддержания порядка части Особого корпуса советских войск (они под командованием генерал-лейтенанта П. Л. Лащенко находились здесь согласно договору об образовании Организации Варшавского договора от 14 мая 1955 г.).

Но Хрущев поручил Андропову получить письменное обращение правительства Венгерской республики с просьбой об оказании военной помощи для нормализации обстановки. И такое обращение было подписано премьер-министром А. Хегедюшем за несколько часов до своей отставки, а сменивший его на этом посту И. Надь отказался признать его обоснованность, что стало причиной дальнейшей эскалации напряженности и усиливавшегося кровопролития в Будапеште.

Первый секретарь ЦК ВПТ Гере в радиообращении к народу квалифицировал происходившее как начало контрреволюции и заявил об объявлении чрезвычайного положения в стране, что, однако, не остановило демонстрантов от прямых вооруженных столкновений с полицией и «алашистами» (от «Алаши веделем» — государственная безопасность).

В 20 часов 23 октября начальник Генерального штаба Советских войск маршал В. Д. Соколовский отдал приказ командиру Особого корпуса П. Л. Лащенко о приведении частей корпуса в боевую готовность, а через три часа из Москвы последовал приказ о направлении войск в Будапешт «для оказания помощи правительству ВНР в связи с возникшими в стране политическими беспорядками».

Когда около 4 часов утра 24 октября советские части начали входить в город, «повстанцы» уже завладели арсеналами и захватили в столице несколько ключевых пунктов и важных объектов, в том числе здание Радиокомитета Венгрии, начали бои против правительственных войск, которые не проявляли особой активности в подавлении мятежников, а подчас и переходили на их сторону.

Утром 24 октября на аэродром Секешфехервара, где размещался штаб Особого корпуса, прибыла представительная делегация из Москвы: заместитель председателя Совета министров СССР А. И. Микоян, секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов, председатель КГБ при СМ СССР И. А. Серов и его первый заместитель С. С. Бельченко, первый заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР генерал армии М. С. Малинин.

И тот, кто и сегодня тиражирует затертые пропагандистские штампы об Андропове как «палаче венгерской революции», добровольно расписывается в собственной некомпетентности и неосведомленности, в распространении ложной информации.

Ибо понятно, что политические решения готовились именно указанной группой, политический вес и влияние каждого из членов которой были несравнимо значимее, нежели у советского посла, являвшегося лишь представительно-связующим элементом в системе межгосударственных отношений, и санкционировались лично Первым секретарем ЦК Н. С. Хрущевым. Роль же Ю. В. Андропова в октябре-ноябре 1956 г. в Будапеште, о чем мы еще скажем далее, имела преимущественно организационно-технический характер.

Андропов не смог даже встретить эту делегацию: еще ночью посол, военный атташе полковник П. М. Цапенко и другие сотрудники посольства, на двух «ЗИМах» направились в аэропорт, но в десяти километрах от Будапешта, в маленьком селении, недалеко от памятника советскому парламентеру Остапенко, были остановлены возбужденной толпой манифестантов… Посол и сопровождавшие его лица вышли из машины, но тут же были окружены.

— Первым на моем пути оказался молодой подвыпивший паренек с непонятно откуда взявшимся огромным портфелем в руках, — вспоминал Андропов. — Я шагнул в его сторону, и парень инстинктивно сделал шаг влево; толпа за ним расступилась, и мы по очень узкому коридору вышли из кольца.

Несколько часов кружным путем делегация пешком возвращалась в посольство.

Еще на аэродроме третий секретарь посольства Владимир Александрович Крючков слышал, как председатель КГБ при СМ СССР Серов докладывал главе советской партийно-правительственной делегации А. И. Микояну, что, мол, посол по молодости преувеличивает опасность — ничего серьезного в городе не происходит.

Члены правительственной делегации А. И. Микоян и М. А. Суслов остановились в официальной резиденции венгерского правительства на том же проспекте Сталина, именовавшейся «Ворошиловским особняком».

Когда Андропов прибыл в резиденцию советской делегации, Микоян попросил председателя КГБ вновь доложить обстановку в присутствии посла. Смысл сказанного Серовым сводился к тому, что обстановка в Будапеште сложная, но преувеличивать сложности было бы неверно, и главные очаги повстанцев уже подавлены. Наиболее опасным центром сопротивления, где, по имеющимся данным, сосредоточены около 5 тысяч человек, остается захваченный Радиокомитет.

Микоян с порога заявил Андропову, что посольство сгущает тучи, явно преувеличивает силы контрреволюционеров и сложность обстановки.

В тот же день Андропову довелось услышать в тоне плохо скрываемого раздражения вердикт о неминуемой отставке: отправляясь вместе с Сусловым на встречу с премьером, Микоян уже в дверях бросил:

— А вы, Юрий Владимирович, оставайтесь! С Надем мы договоримся без вас.

Вечером того же напряженного дня, надиктовывая телеграмму о состоявшихся переговорах в Москву, существенно отличавшуюся по оценкам от телеграмм посольства от 22 и 23 октября, Микоян отчеканил:

— Юрий Владимирович, вам надо отойти в сторону!

С 25 по 27 октября в Будапеште наступило обманчивое затишье, которое Микояном было принято за достижение успеха.

Отстраненный от участия в переговорах с венграми Андропов занимался вопросами информационного обеспечения советской делегации, а также обеспечения безопасности персонала дипмиссии и членов семей.

При этом он практически постоянно находился в служебном кабинете, куда постоянно прибывали с сообщениями и за указаниями сотрудники посольства, а также за справками и с предписаниями члены московской правительственной делегации, которая постоянно подпитывалась информацией из посольства.

Также в посольство СССР обращались за разъяснениями и поддержкой многие общественные и государственные деятели Венгрии, дезориентированные разгулом реакции и антисоветской истерии.

26 октября госсекретарь (министр иностранных дел) США Джон Даллес публично подстрекательски заявил, что любая страна, которая «порвет с Москвой», может рассчитывать на помощь Америки.

Обманув ожидания Москвы и Микояна, 28 октября Надь объявил о роспуске армии и органов безопасности, отменил комендантский час в Будапеште, выпустил из тюрьмы заключенных, отменил ранее согласованные с советскими военными операции по ликвидации оставшихся главных узлов сопротивления (о которых, как уже о состоявшемся факте, Микоян сообщил в Москву).

Теперь из окон «Ворошиловского особняка» высокие московские визитеры воочию могли видеть и слышать то, о чем на протяжении как минимум трех месяцев Андропов предупреждал Кремль.

А накануне рубежного дня, вечером 27 октября, в неподражаемой восточной манере А. И. Микоян «снял опалу» с советского посла:

— Юрий Владимирович, ты что, нас сторонишься? Обиделся? Ну, разве можно сердиться на старого армянина? Давай работать!

28 октября Микоян и Суслов могли вновь воочию убедиться, что ситуация в Венгрии стремительно ухудшается и советская военная помощь необходима. Но тем не менее в ночь на 29 октября советским частям был отдан приказ прекратить огонь.

Вывод советских частей из Будапешта вызвал небывалый всплеск реваншистских настроений, приведший к многочисленным кровавым расправам на улицах с «нелояльными» лицами, включая коммунистов, известных общественных деятелей, «алашистов» (сотрудников органов безопасности, в том числе рядовых солдат-призывников частей МВД и пограничных войск

Венгерской Народной Республики), а также мародерства, погромов и грабежей. (Картина, увы, знакомая нашим согражданам по событиям 1992–1993 гг., а также опыту «бархатных революций» уже в Киргизии, Молдове, Грузии, Украине в начале двадцать первого века)….

Ободренный этим шагом, 30 октября И. Надь от имени правительства Венгрии потребовал немедленного вывода советских войск с территории Венгрии и заявил о выходе страны из Организации Варшавского договора.

В Москве заколебались, надеясь еще сохранить за собой поле для маневра и рычаги воздействия на Надя. В Будапеште против решения о выводе войск выступили Ю. В. Андропов и М. А. Суслов, в Москве — министр обороны маршал Г. К. Жуков. Решение о выводе поддерживал А. И. Микоян…

В тот же день «повстанцы» захватили здание Будапештского горкома ВПТ и зверски публично расправились со всеми, захваченными в нем…

Но в этот же день В. Н. Казимиров доложил послу обнадеживающую информацию: один из старейших (с 1919 г.!) членов партии просил сообщить «советским товарищам» о разрыве многих членов ВПТ с правительством Надя и стремлении сформировать альтернативное правительство. Это была крайне важная информация о переломе настроений среди членов партии.

30 октября посол Андропов организовал эвакуацию семей остающихся в Будапеште дипломатов, включая и свою собственную…

1 ноября, когда И. Надь предпринял попытку поставить «венгерский вопрос» в ООН, ввел в свое правительство представителей старых буржуазных партий, здоровыми демократическими силами ВПТ и было начато формирование Временного Рабоче-крестьянского правительства во главе с членом ЦК Яношем Кадаром, которое и обратилось к делегации Советского правительства 3 ноября с просьбой оказать военную помощь в подавлении вооруженной контрреволюции.

Стремясь заручиться поддержкой союзников, объяснив им вынужденность и мотивы принимаемого в Кремле трудного решения о повторном вводе войск в Будапешт, сам Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев совершил блицвизиты 2–3 ноября в Польшу, Румынию и Югославию.

В 6 часов утра 4 ноября войска Особого корпуса по приказу министра обороны СССР маршала Г. К. Жукова начали вновь входить в Будапешт и другие крупные города — началась операция «Вихрь».

Через несколько дней в посольстве СССР стали раздаваться телефонные звонки — это главари некоторых мятежных групп хотели оговорить условия своей капитуляции.

7 ноября, когда еще в ряде районов Будапешта шла стрельба, на скромный ужин в посольство прибыли А. И. Микоян, М. А. Суслов и другие высокопоставленные командированные из Москвы лица.

Полностью оставшиеся очаги сопротивления в городе были подавлены только к 10 ноября. А спустя несколько дней в посольство из Москвы прибыла большая группа специалистов для оказания помощи венгерским товарищам в налаживании работы промышленности, снабжения, транспорта и других отраслей народного хозяйства.

Позднее о причинах возникновения подобных кризисов и в отдельных социалистических странах (Чехословакия, Польша), да в самом СССР в 1989 г., столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Ф. Д. Бобков, напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество».

Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Многочисленным сегодня скептикам и хулителя коммунистических идеалов я предлагаю просто вдуматься в следующие слова одного из признанных на Западе экспертов в вопросах коммунизма:

«Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства — любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка преступлений и злодеяний 30 — 50-х гг. была уже дана XX съездом КПСС. Однако продолжим прерванное нами цитирование сочинения еще не названного американского автора.

«Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям.

Так чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание. Добавим при этом, что Бжезинский, в отличие от большинства нынешних доморощенных «антикоммунистов», отнюдь не отрицал наличия у коммунистической идеи «плодотворных и даже конструктивных аспектов стремления к совершенному обществу» и даже выражал надежду, что уже в XX веке «современные плюралистические демократии сделают их частью своих систем» (Бжезинский 36. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в XX веке. New-York, Liberty Publishing House, 1989, cc.216,241).

«Венгерское восстание» стало не только значительным личным испытанием для Андропова, но и одним из важнейших событий мировой истории пятидесятых годов прошлого века.

Лучше многих информированный о сути, содержании, формах и динамике процесса вызревания социально-политического конфликта в Венгрии, Юрий Владимирович, естественно, не раз впоследствии мысленно возвращался к событиям той поры, ища варианты ответов на возникающие вопросы и проблемы в извлеченных и не извлеченных уроках тех дней. И вследствие этого главной задачей для себя и иных членов руководства стран социалистического лагеря он видел в недопустимости неконтролируемого течения событий, чреватых тяжелыми кровопролитными последствиями, необходимость оперативной выработки и принятия адекватных мер и действий.

И именно этот уникальный личный опыт и являлся подлинным и вполне объяснимым «венгерским синдромом», а не тот якобы «страшный испуг», который, по словам некоторых, писавших о нем авторов, Андропов «испытывал по отношению ко всяким переменам в мире». В чем еще читателю представится возможность убедиться далее.

Без понимания сути этого трудно объективно оценивать многое из того, что имело место в истории XX века, в том числе и в судьбе моего героя.

Добавим при этом, что в ходе «венгерских событий» октября — декабря 1956 г. погибли 720 советских военнослужащих и около 2 с половиной тысяч венгров. При этом недопустимо абсолютно всех из них записывать в «защитников и борцов народной революции», поскольку многие из них были убиты или линчеваны именно этими «защитниками». По приговорам судов в Венгрии были казнены 229 активных участников незаконных вооруженных формирований «повстанцев», около 30 тысяч из них были осуждены, а еще 130 тысяч венгров покинули страну.

И тому, кто захочет упрекнуть Андропова в «приверженности тирании и тоталитаризму», зададим проверочный вопрос: а известно ли им, сколько беженцев, в официальных документах Управления по делам беженцев ООН стыдливо именовавшихся «вынужденными переселенцами», появилось в СССР после известных событий 1991 г.? По данным названного международного органа, в 1992 г. их общее число превышало 6 миллионов граждан бывшего Советского Союза…

Впоследствии в одном из документов ЦК КПСС, датированном 19 декабря 1956 г., подчеркивалось, что в Венгрии «международная реакция во главе с империалистическими кругами США, опираясь на хортистско-фашистские силы и прикрываясь фальшивыми лозунгами «свободы и демократии», организовала контрреволюционный заговор против венгерского народа, используя для этого недовольство значительной части населения, вызванное тяжелыми ошибками, допущенными бывшим государственным и партийным руководством… Венгрия при помощи советских войск разгромила контрреволюционный заговор и отстояла свои социалистические завоевания».

В документе также отмечалось, что является косвенной оценкой роли Ю. В. Андропова, что зарубежные коммунистические партии рассматривают оказанную ВНР помощь в борьбе с контрреволюционным выступлением «как пример выполнения Советским Союзом своего интернационального долга в борьбе с происками империалистической реакции».

Пребывание в перенасыщенном драматическими событиями Будапеште самым непосредственным образом сказалось на семье и здоровье будущего Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Его жена, Татьяна Филипповна, которая стала невольной свидетельницей линчевания коммуниста на улицах Будапешта, получила нервное потрясение, которое впоследствии многие годы сказывалось на состоянии ее здоровья.

Медиатор[1]

Аналитические и дипломатические способности, проявленные Ю. В. Андроповым в период венгерского кризиса, были высоко оценены советским партийным руководством — Президиумом ЦК КПСС и лично Н. С. Хрущевым по докладам А. И. Микояна, М. А. Суслова, И. А. Серова и Д. Т. Шепилова

В марте 1957 г. Андропову было поручено возглавить только что образованный отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями стран народной демократии, нередко именовавшийся во внутренних цековских документах просто «Отделом ЦК».

Отдел этот должен был заняться реализацией на практике комплекса важнейших задач международной политики, сформулированных в решениях XX съезда КПСС. Фактически — обеспечением мирного соревнования двух социально-политических систем на международной арене, провозглашенного годом ранее XX съездом КПСС. Теперь уже самому Юрию

Владимировичу от имени ЦК КПСС предстояло вырабатывать и реализовывать политику Советского Союза в отношении этих государств.

Позднее сам Андропов отмечал, что «развитие содружества социалистических стран вызвало необходимость выработать принципы отношений между ними, наладить всестороннее сотрудничество, наметить пути становления мирового социалистического хозяйства. Марксистско-ленинские партии совместными усилиями взялись за решение этих насущных вопросов, ответили на них не только теоретически, но прежде всего делом, добиваясь укрепления братской семьи социалистических народов».

Возглавлявшемуся Ю. В. Андроповым Отделу ЦК предстояло воплотить в практику межгосударственных отношений положения и принципы, изложенные в Декларации правительства Союза ССР от 30 октября 1956 г. «Об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между Советским Союзом и другими социалистическими государствами».

Понятно, что немалый личный вклад в решение названных вопросов вносил сам Андропов. Помимо этого он занялся подбором кадров, способных, по его мнению, плодотворно и творчески решать нестандартные вопросы, которые постоянно поднимала и ставила сама жизнь, повседневная практика международных отношений.

В организации налаживания работы коллектива ему помогали и знание дипломатии, полученное в МИДе и в Будапеште, и умение работать с людьми, являясь и организатором совместного труда, и «генератором идей».

Даже географически «зона ответственности» Отдела была велика — Восточная и Юго-Восточная Европа, Китайская Народная Республика, Монгольская Народная Республика, Корейская Народно-демократическая Республика, Демократическая Республика Вьетнам, затем к ним присоединилась и Республика Куба. Отношения СССР с некоторыми из этих странами, в том числе с Албанией, Югославией и Китаем, как известно, были в тот период времени непростыми, как и сама внутриполитическая обстановка в некоторых из них.

Помимо этого, многие из этих государств являлись объектом массированной политической, экономической и пропагандистскоидеологической атаки со стороны капиталистических соседей.

Во многом работу Отдела приходилось начинать с «чистого листа», преодолевая как проблемные «напластования» исторического прошлого, так и агрессивные устремления и подрывные акции спецслужб империалистических государств.

На этой, как и на всех последующих должностях, Андропов показал себя именно как самостоятельный, творчески мыслящий руководитель и политика не как простой и бездумный канцелярист-исполнитель, номенклатурно-аппаратный чиновник.

Об этой отличительной черте характера Андропова работавший с ним Ф. М. Бурлацкий писал, что он «собственно, иначе и не мыслил, кроме как политическими категориями….Это значит, что он рассматривал вопрос с точки зрения государственной политики страны, тех последствий, которые может иметь то или иное событие или решение для ее интересов».

Разумеется, деятельность Отдела ЦК, возглавлявшегося Ю. В. Андроповым, как и вся внешнеполитическая деятельность советского государства, протекала в условиях, жестко задававшихся складывавшейся международной обстановкой, позицией супергиганта капиталистического мира, Соединенными Штатами Америки по целому ряду актуальных международных проблем, а также целями и задачами политики «холодной войны».

Понятно также, что политика США и их союзников и сателлитов в отношении СССР и других стран народной демократии не оставалась неизменной. Эти изменения во внешней политике вызывались как персонально-личностным видением будущего мира каждым американским президентом, целей и приоритетов своей деятельности, так и существовавшими в то время реалиями межгосударственных отношений.

Поскольку внешнеполитические доктрины США накладывали непосредственный отпечаток на цели, организацию и содержание политики, а также на организацию и тактику разведывательно-подрывной деятельности против СССР и стран социалистического лагеря как собственных спецслужб, так и их многочисленных союзников из различных политических и военно-политических блоков, представляется необходимым напомнить читателям о существе господствовавших в тот период времени концепций и подходов к международным отношениям. Этот важный аспект историко-политологического анализа в настоящее время, как правило, игнорируется подавляющим большинством авторов, писавших как о Ю. В. Андропове, так и о международных отношениях того периода времени.

Первым в послевоенный период творцом геополитики США стал президент Г. Трумэн, 17 марта 1947 г. в Конгрессе провозгласивший доктрину «сдерживания коммунизма», позднее названную его именем.

Еще одной новацией внешней политики Трумэна стало значительное укрепление американских спецслужб с созданием в октябре того же года Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США, а в мае 1949 г. — военно-политического блока НАТО.

Директива Совета национальной безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 г. откровенно провозглашала:

«Наши основные цели в отношении России сводятся всего к двум:

а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы;

б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которой придерживается правительство, стоящее у власти в России.

…Мы не связаны сроком для достижения наших целей в мирное время».

Понятно, что эти цели и основанные на них методы действия прямо противоречили выработанным участниками Антигитлеровской коалиции (1941–1946 гг.) принципам международного права и межгосударственных отношений, сложившихся после окончания Второй мировой войны. Новым активным субъектом международных отношений стала и Организация Объединенных Наций (ООН), образованная в 1949 г.

В этой связи — подчеркнем это для «критиков» истории советского государства — необходимость ответных и адекватных мер отражения «недружественных» устремлений США и их союзников со стороны СССР являлись абсолютно обоснованными, правомерными и необходимыми.

В 1953 г. концепцию «сдерживания коммунизма» сменила доктрина «отбрасывания коммунизма», известная также под названием «доктрины освобождения». Выдвигая ее в качестве альтернативы «сдерживанию коммунизма», государственный секретарь США 1953–1959 гг. Джон Фостер Даллес предлагал «бороться за «освобождение» Восточной Европы методами, «близкими к настоящей войне — войной политической, психологической и пропагандистской».

В 1955 г. было начато вещание на социалистические страны на языках населяющих их народов радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», тайно финансировавшихся и управлявшихся американской разведкой — правда об этом станет известна только в 1973 г. в результате деятельности Комиссии конгресса США под председательством У. Фулбрайта по расследованию деятельности ЦРУ.

В январе 1957 г. президент Д. Эйзенхауэр запросил от Конгресса согласия на применение вооруженных сил США на Ближнем Востоке в случае необходимости «защиты» этого региона от «коммунистической агрессии». Конгресс согласился на выделение 200 миллионов долларов на оказание помощи любой стране, «контролируемой международным коммунизмом», обратившейся к США за помощью.

В 1959 г. Конгресс США принял закон «О порабощенных народах» (Закон 86–90), ассигновывавший средства на поддержку «сопротивления» в «оккупированных Советами странах». В соответствии с этим законом в США начали ежегодно в третью неделю июля проводиться «Недели солидарности» с «порабощенными» и «борющимися за независимость народами». Принятие этого закона явилось реализацией доктринальной установки президента Д. Эйзенхауэра, заявленной им еще в 1953 г.

Разумеется, вся информация о подобных акциях и кампаниях антисоциалистической и антисоциалистической направленности, в том числе и поступавшая от резидентур КГБ СССР за рубежом, ложилась на стол заведующего Отделом ЦК КПСС Ю. В. Андропова.

Некоторые подобные документы советской разведки — от сообщений зарубежных резидентур ПГУ до записок КГБ в ЦК КПСС — были опубликованы в приложении к пятому тому «Очерков истории российской внешней разведки. 1945–1963 гг.» (М., 2003), где с ними может ознакомиться любой желающий.

Понятно, что современный читатель будет немало удивлен, узнав об очередной инициативе СССР, направленной на реализацию курса на развитие мирного существования, укрепления мер доверия между государствами, разрядку международной напряженности, принятого XX съездом КПСС. И тем не менее 8 января 1958 г. Советское правительство направило правительствам всех стран предложения об отказе от «холодной войны» и созыве совещания глав правительств для обсуждения широкого круга проблем безопасности (отказа от применения ракетно-ядерного оружия, создания в Европе безъядерной зоны, заключения пакта о ненападении между Организацией Варшавского договора и НАТО, ликвидации вооруженных баз на иностранных территориях, прекращении пропаганды войны и др.).

Но тогда эти предложения были отвергнуты западными странами, а отдельные из выдвинутых положений, в том числе о проведении Общеевропейского совещания по проблемам безопасности и сотрудничества, начали реализовываться позже.

Карибский кризис октября — ноября 1962 г. привел к выработке «мозговыми центрами» США доктрины «наведения мостов», официально провозглашенной Линдоном Б. Джонсоном 23 мая 1964 г. Ее целью объявлялось достижение «ослабления международной напряженности и устранение опасностей, связанных с «холодной войной» между государствами, придерживающимися различных идеологий».

Важной составной частью «наведения мостов» считалось «функциональное проникновение в советскую систему», к которой относились также и социалистические государства Европы и Азии.

Близко знакомый с Андроповым консультант Отдела ЦК Ф. М. Бурлацкий подчеркивал, что «идеология противостояния двух лагерей, классовой (точнее, более строго научно говоря, геополитической. — О. X.) борьбы за влияние на мир между СССР и США, недопустимость «откатывания назад» с завоеванных позиций в тех или иных регионах мира, возможность использования самых разнообразных методов, вплоть до военных, в целях защиты революции и наших государственных интересов (обычно это переплеталось между собой) — таковы были ориентиры политического мышления Андропова».

На посту куратора международных связей КПСС и советского правительства со странами народной демократии Ю. В. Андропову также сразу пришлось включиться в отлаживание новых многосторонних механизмов межгосударственного сотрудничества и взаимодействия по линиям Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Организации Варшавского договора.

Первая из названных организаций была образована в январе 1949 г. по решению правительств Народной Республики Албании (прекратила свое участие в деятельности организации в 1962 г.), Народной Республики Болгарии, Венгерской Народной Республики, Германской Демократической Республики, Польской Народной Республики, Социалистической Республики Румынии, СССР и Чехословацкой Социалистической Республики. В дальнейшем к ней присоединились Демократическая Республика Вьетнам (с июля 1976 г. — Социалистическая

Республика Вьетнам), Монгольская Народная Республика и Республика Куба.

Помимо оказания взаимной помощи в развитии экономик названных государств, СЭВ играл важную роль в налаживании специализации экономик в рамках международной системы разделения труда, создании в странах новых отраслей и производств, что отвечало интересам развития системы социалистических государств в целом.

Жизнь показала, отмечал Ю. В. Андропов 22 апреля 1964 г., что «развитие мировой системы социализма действительно сопровождается известными трудностями, связанными с преодолением старых традиций, старой психологии, унаследованной от капитализма. Приходится также решать сложные задачи, связанные с ликвидацией экономической отсталости ряда стран, вступивших на путь социализма. Но все это трудности роста, которые могут быть успешно преодолены совместными усилиями социалистических стран».

Перед Отделом ЦК КПСС, возглавлявшимся Андроповым, само развитие межгосударственных отношений ставило ряд актуальных вопросов, решение которых могло быть получено только в ходе дву— и многосторонних консультаций и обменов мнениями:

• Как совместить национальные, государственные интересы каждой социалистической страны с интересами всего содружества?

• Как направить в русло социалистического интернационализма бурные потоки возросшего национального сознания, связанные с успехами социалистического строительства?

По словам Андропова, задача состояла в том, чтобы, не пытаясь выйти за рамки существующих исторических условий, не игнорируя реальные процессы, делать максимум возможного для укрепления братских взаимоотношений между суверенными социалистическими народами. А это недостижимо, если «не учитывать всей их сложности, а подчас и противоречивости». На первый план выдвигались проблемы экономического и политического сотрудничества.

— Наша партия исходит из того, — подчеркивал Андропов 26 сентября 1964 г. на международной научной сессии, посвященной 100-летию I Интернационала, — что единство между социалистическими странами может быть достигнуто только на основе строгого учета национальных интересов каждой социалистической страны.

При непосредственном участии секретаря ЦК КПСС Ю. В. Андропова — Секретарем ЦК он был избран 23 ноября 1962 г., сохранив за собой пост руководителя названного Отдела ЦК, — были выработаны следующие принципы взаимоотношений между социалистическими государствами:

• развития и углубления экономических и политических связей, сотрудничества во всех областях общественной жизни на основе взаимной выгоды, соблюдения собственных интересов;

• равноправия;

• взаимного уважения суверенного права территориальной неприкосновенности, несовместимого с вмешательством во внутренние дела друг друга, с навязыванием одной страной своего опыта другим государствам;

• объединения усилий в области обороны, а также совместной защиты социалистических завоеваний народов этих государств.

Справедливости ради следует, однако, отметить, что Советский Союз, нередко занимавший позицию «старшего брата в братской семье народов социалистических стран», на практике порой отходил от принципа равноправия, соблюдения собственных национальных интересов, обеспечения взаимной выгоды, что приводило — объективно не могло не приводить — к росту экономических трудностей, социально-экономической напряженности в самом СССР.

— Общность политики и интересов рабочих всех стран, — отмечал секретарь ЦК КПСС Андропов в выступлении в Берлине на Международной научной сессии, посвященной 100-летию I Интернационала, 26 сентября 1964 г., — единство коренных целей диктуют необходимость братской солидарности перед лицом объединенного классового врага — международной буржуазии.

Помимо создания Объединенных Вооруженных Сил под единым командованием, концепция Варшавского договора предусматривала также принятие единой оборонной доктрины и проведения единой военной и оборонной политики. Целями ОВД являлось обеспечение безопасности стран-участниц и содействие поддержанию мира в Европе. Нетрудно заметить, что образование ОВД явилось ответом на создание Западом блока НАТО, ставшего с 1949 г. доминирующей вооруженной силой на западе Европы, а также в связи с присоединением к нему в 1955 г. Федеративной Республики Германии, реваншистские настроения в правящих кругах которой были достаточно сильны, а ее целью провозглашалось присоединение «советской зоны оккупации» — официально ГДР была признана ФРГ только в декабре 1972 г.

Подчеркнем, что 24 мая 1958 г. Политический консультативный совет ОВД, утвердив проект Пакта о ненападении между ОВД и НАТО, направил его государствам-членам НАТО с предложением о проведении конференции глав правительств по вопросам разрядки международных отношений.

Но, подобно многим другим мирным советским инициативам, эти предложения не были приняты странами НАТО.

При непосредственном участии Андропова готовился проект советского предложения по линии ОВД к совещанию руководителей компартий и правительств государств-участников Варшавского договора в Бухаресте летом 1966 г.

5 июля 1966 г. политический консультативный совет ОВД вновь обратился к западным государствам с предложениями о конкретных шагах по укреплению мира, в частности — о созыве общеевропейского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Через 9 лет начатый этим обращением процесс триумфально завершился в Хельсинки созданием первой в истории системы поддержания коллективной безопасности в Европе.

Андропов являлся инициатором и непосредственным участником многих двух— и многосторонних переговоров по налаживанию деятельности указанных организаций, в связи с чем в качестве Секретаря ЦК КПСС он стал широко известен руководству всех социалистических стран.

Помимо этого, 1957 г. для Ю. В. Андропова ознаменовался подготовкой первого в истории Совещания коммунистических и рабочих партий стран народной демократии, состоявшегося в Москве.

Секретарь ЦК КПСС

23 ноября 1962 г. заведующий Отделом ЦК КПСС Ю. В. Андропов избирается секретарем ЦК КПСС. Рекомендуя его кандидатуру Пленуму ЦК, Н. С. Хрущев заметил:

— Что касается товарища Андропова, то он, по существу, уже давно выполняет функции секретаря ЦК. Так что, видимо, нужно лишь оформить это положение.

Теперь Андропов еженедельно принимал участие в заседаниях Секретариата ЦК КПСС, который рассматривал вопросы внутренней политики СССР, в отличие от Политбюро ЦК, преимущественное внимание уделявшего именно международным проблемам. Однако многие вопросы и «решения» по ним для Политбюро ЦК готовились при участии Ю. В. Андропова и возглавлявшегося им Отдела по связям с компартиями социалистических государств.

Андропов лично принимал активное участие как в подготовке и проведении Международного совещания коммунистических и рабочих партий 1960 г. в Москве, а также в разработке новой Программы КПСС, впоследствии утвержденной XXII съездом КПСС в октябре 1961 г., второго Международного совещания коммунистических партий (март 1965 г.), Всемирного конгресса за всеобщее разоружение (9 — 14 июля 1962 г.), Бухарестского (5–6 июля 1966 г.) совещания компартий государств-участников Варшавского договора, Конференции европейских коммунистических и рабочих партий в Карловых Варах (24–26 апреля 1967 г.) и многих, многих других.

В сферу деятельности возглавлявшегося Андроповым Отдела ЦК входили также многочисленные попытки нормализовать партийные и государственные отношения с Китайской Народной Республикой, Корейской Народно-Демократической Республикой, Албанией и Румынией, которые, как известно, начали осложняться после XX съезда КПСС.

Особо драматический характер имело развитие советско-китайских отношений, завершившееся кровопролитными вооруженными конфликтами на границе двух государств в 1969 г.

Фактически открытый разрыв межпартийных отношений КПСС с Компартией КНР произошел в Москве входе неудачных межпартийных переговоров с 5 по 20 июля 1963 г.

Предпосылкой конфликта являлись, с одной стороны, разраставшийся культ личности Мао Цзэдуна в Китае, в связи с чем китайское руководство осуждало решения XX и XXII съездов КПСС и требовало их аннулирования. Что, безусловно, являлось вмешательством во внутренние дела и КПСС, и Советского Союза.

14 июня 1963 г. ЦК компартии Китая распространит «Открытое письмо к советским коммунистам», атаковавшее широким фронтом советскую политику. Конкретно ЦК КПК выдвигались 25 пунктов обвинений КПСС в «отходе от коммунистических идей», «ревизионизме», и содержался отказ признать КПСС руководящей силой в социалистическом лагере.

В частности, в письме содержалось требование аннулирования принципа мирного сосуществования за «отказ от мировой революции», от «перманентной революции», а от руководства КПСС требовался отказ от решений XX и XXII у съездов, от курса на десталинизацию жизни в нашей стране.

А 14 июля в «Правде» был напечатан ответ «китайским товарищам», одним из основных авторов которого являлся Ю. В. Андропов.

В этом письме, адресованном, помимо непосредственно ЦК КПК, также руководству компартий и государств мира, вновь обстоятельно разъяснялись смысл, назначение и содержание принципа мирного сосуществования, провозглашенного XX съездом КПСС, переводившего межгосударственное (именуемое ныне геополитическим) соперничество в мирные рамки социально-экономического соревнования двух политических систем государств.

В ответе ЦК КПСС подчеркивались неизбежные социальные последствия масштабного военного столкновения, особенно с использованием ядерного оружия и иных видов оружия массового уничтожения (ОМУ), обосновывалась необходимость борьбы за мир всех демократических движений и сил во всем мире.

В частности, в нем отмечалось: «В борьбе за предотвращение войны возможно объединение самых разных классов, самых разных классовых интересов, поскольку атомная бомба не придерживается классового принципа — она уничтожает всех, кто попадает в сферу ее разрушительного действия».

По одному из важнейших вопросов противоречий КПК и КПСС в письме чрезвычайно откровенно говорилось:

«…Навсегда ушла в прошлое атмосфера страха, подозрительности, неуверенности, отравлявшая жизнь народа в период культа личности. Невозможно отрицать тот факт, что советский человек стал жить лучше, пользоваться благами социализма.

Спросите у рабочего, получившего новую квартиру (а таких миллионы!), у пенсионера, обеспеченного в старости, у колхозника, обретшего достаток, спросите у тысяч и тысяч людей, которые незаслуженно пострадали от репрессий в период культа личности и которым возвращены свобода и доброе имя, — и вы узнаете, что означает на деле для советского человека победа ленинского курса XX съезда КПСС.

Спросите у людей, отцы и матери которых стали жертвами репрессий в период культа личности, что для них значит получить признание, что их отцы, матери и братья были честными людьми и что сами они являются не отщепенцами в нашем обществе, а достойными полноправными сынами и дочерьми советской Родины!».

Произошедший в ходе советско-китайских переговоров разрыв вскоре привел к развертыванию в Китае «культурной революции», целью которой являлось «выкорчевывание ревизионизма» в партийных рядах, еще более обострившей межгосударственные отношения.

Несколько забегая вперед, отметим, что в связи с изменившейся политической обстановкой в КНР в 1964 г. было принято решение об организации разведывательной резидентуры КГБ в советском посольстве в Пекине, которую поручили возглавить полковнику Ю. И. Дроздову. Отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся Ю. В. Андроповым, стал основным адресатом разведывательной информации из Пекина.

Понятно, что «китайское» направление с 1963 г. стало одним из основных для Ю. В. Андропова. Помимо этого много внимания Отдела ЦК по связям с компартиями социалистических государств требовало развитие ситуации вокруг Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), ставшей с августа 1964 г. объектом сначала «необъявленной», а затем открытой вооруженной агрессии со стороны США.

Весной следующего года в орбиту «необъявленной войны» оказались также вовлечены, помимо Вьетнама, Лаос и Камбоджа.

9 декабря 1965 г. Верховный Совет СССР призвал парламенты всех стран предпринять необходимые усилия, чтобы добиться прекращения боевых действий США против народов Северного и Южного Вьетнама.

Несмотря на наличие многочисленного воинского контингента США в Южном Вьетнаме, массированные бомбардировки авиацией территории ДРВ, в ходе которых американские ВВС потеряли более 1 800 бомбардировщиков, эта, названная современниками «постыдной» война завершилась в марте 1975 г. изгнанием интервентов из страны.

Одновременно рос, укреплялся авторитет и влияние Секретаря ЦК Ю. В. Андропова во внутриполитических аспектах государственной политики и государственного управления.

Отметим, однако, то чрезвычайно важное обстоятельство, что именно Андропову Политбюро ЦК, фактически лично Н. С. Хрущевым было поручено выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина. И это в то время как Андропов не был в полном смысле слова членом «команды Хрущева», также он не примыкал и к его оппонентам, готовившим замену Первого секретаря ЦК на Пленуме КПСС.

После Пленума ЦК, избравшего нового Первого секретаря ЦК КПСС, 15 октября 1964 г. Андропов собрал сотрудников Отдела чтобы сориентировать их в ситуации. Рассказав о Пленуме, он заключил свое выступление словами:

— Хрущева сняли не за критику культа личности Сталина и политику мирного сосуществования, а потому, что он был непоследователен в этой критике. Теперь мы пойдем более последовательно по пути XX съезда.

Андропов не примыкал к организаторам «антихрущевского заговора». Однако, видимо, прежде всего благодаря политико-дипломатическому опыту и авторитету у руководителей стран социалистического лагеря, у Юрия Владимировича сложились хорошие рабочие отношения с новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичем Брежневым, который, без сомнения, ценил и доверял опыту и политическому чутью секретаря ЦК КПСС Андропова.

В этой связи Андропов привлекался также к решению «непрофильных» вопросов внутренней политики, сумел оказать некоторое влияние на формирование «официальной позиции ЦК» и лично «товарища Брежнева».

А касалось это столь актуальных проблем, как наследие культа личности И. В. Сталина, проблемы общенародного государства, о создании которого впервые было заявлено в новой Программе КПСС, мирного сосуществования двух мировых систем и взаимовыгодного сотрудничества с капиталистическими странами.

Именно столь высокая оценка личности Секретаря ЦК Ю. В. Андропова Брежневым и стала основой принятия очередного «кадрового решения» о перемещении его из помпезно-массивного здания ЦК КПСС на Старой площади в кабинет на третьем этаже в здании бывшего страхового общества «Россия» на площади Дзержинского, который и стал неожиданно его новым местом работы.

Несмотря на то что Запад познакомился с Андроповым еще в середине 50-х гг., когда он, Чрезвычайный и Полномочный посол Советского Союза в Венгерской Народной Республике, волею судьбы оказался в эпицентре антисоциалистического мятежа в этой стране, информационное досье на него в разведках ведущих империалистических государств — США, Великобритании, ФРГ, Израиля и Франции — было заведено только в феврале 1957 г.

Разумеется, заведующий только что созданным Отделом ЦК КПСС, курировавший связи с социалистическими странами не мог оставаться вне поля зрения зарубежных спецслужб, советологических и иных исследовательских центров, обслуживающих как дипломатию, правительства, так и «компетентные органы» своих государств.

На Андропова в каждой уважающей себя спецслужбе было заведено «информационное досье», в котором концентрировались все получаемые из Москвы и столиц других государств материалы, касающиеся его деятельности, как официальные, включая выступления, статьи, публикации в прессе, так и поступавшие из различных неофициальных источников: от агентурных сообщений до разного рода слухов и домыслов. В информационных досье на Андропова на Западе фиксировалась также вся доступная информация о международных переговорах секретаря ЦК, обсуждавшихся на них вопросах, предложениях и соглашениях сторон.

И одним из выводов, который сделали аналитики разведки, состоял в том, что заведующий Отделом ЦК КПСС Андропов уже на этом посту показал себя именно как самостоятельно мыслящий политик, а не как бездумный чиновник, номенклатурно-аппаратный исполнитель, что выделяло его в ряду иных обитателей политического Олимпа того времени.

Публичные выступления Юрия Владимировича, восприятие их самыми различными аудиториями — от трудовых коллективов и собраний избирателей до оперативного и руководящего состава органов КГБ СССР, членов ЦК и Политбюро ЦК КПСС — породили, по нашему мнению, в конечном итоге тот парадоксальный, на первый взгляд, труднообъяснимый феномен Андропова, о котором мы скажем далее.

Именно с учетом данного обстоятельства, публичности деятельности Андропова в ЦК КПСС, а потом и в качестве кандидата/члена Политбюро ЦК КПСС, Генерального секретаря ЦК КПСС «досье Андропова», существовавшее за рубежом, представляет несомненный интерес и сегодня. Ибо в дипломатии, политической аналитике, разведывательных оценках и прогнозах чрезвычайно большое значение имеет именно кто, что, где и как сказал…

Первое крупное политическое выступление секретаря ЦК КПСС Ю. В. Андропова состоялось 22 апреля 1964 г. на торжественном собрании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения основателя советского государства В. И. Ульянова-Ленина.

В нем он заявлял, что «ленинизм дает ясные ответы на вопросы, которые затрагивают самые коренные интересы и чаяния народов», и в этом, по его мнению, скрыт, «прежде всего, секрет могучего влияния ленинизма на исторические судьбы человечества».

На наш взгляд, следует подчеркнуть, что это утверждение действительно было личным кредо Ю. В. Андропова.

По глубокому, неоднократно высказывавшемуся убеждению Юрия Владимировича, «настоящий ленинец — это не только борец против старого, но, прежде всего, творец, созидатель, строитель нового мира».

В отличие от многих других партийных руководителей и догматиков, он прямо заявлял: «на каждом повороте истории теория научного коммунизма обогащается, пополняется новыми идеями и выводами, поднимается на новую высоту».

Характеризуя международную обстановку того времени, Андропов подчеркивал, что «борьба двух линий, двух исторических тенденций — линии социального прогресса, мира, созидания и линия реакции, угнетения и войны — неуклонно ведет к тому, что на исторической арене социализм отвоевывает у старого мира одну позицию за другой».

Напомним, что с этой оценкой было согласно и руководство США, считавшее необходимым сначала «сдерживать коммунистическую экспансию», а затем и перейти к «отбрасыванию коммунизма», а также искать замаскированные троянские подходы к борьбе с ним под видом «наведения мостов».

По мнению Андропова, новый этап исторического развития поставил «важнейшие теоретические и практические вопросы о том, как совершенствовать социализм и строить коммунизм, какими методами вовлекать массы в это великое дело, какой должна быть роль партии, роль государства в новых условиях», что определялось новой, 1961 г. редакцией

Программы КПСС, как задача перехода к общенародному государству от государства «диктатуры пролетариата».

Развивая это положение, Андропов подчеркивал, что «марксистско-ленинская теория считает, что нет и быть не может вечных правил, пригодных для любых времен, для любых ситуаций. Ленинизм, безусловно, требует применения революционной теории в соответствии с конкретными историческими и национальными особенностями той или иной страны», что можно считаться критикой волюнтаризма и своеволия.

В этой связи советологи не могли не обратить внимания и на слова Андропова о том, что «попытки вытравить из ленинизма его интернациональное содержание, игнорировать международный опыт рабочего движения, подменить революционное учение рабочего класса различного рода теориями, выражающими узко понятые национальные, а иногда и откровенно националистические устремления, идут вразрез с ленинизмом, противоречат интересам социализма».

Наша партия, отмечал Андропов, «объективно оценивает заслуги и роль Сталина и вместе с тем видит, что в ряде важных вопросов он допускал нарушения ленинских принципов коллективного руководства и норм партийной жизни. На своем XX съезде КПСС не только осудила культ личности, но и восстановила ленинские нормы жизни партии и государства, создала условия для воплощения в жизнь ленинских идеалов социализма и коммунизма».

Уже в этом своем первом политическом выступлении секретарь ЦК КПСС Андропов подчеркивал: «Ленин учил, что важнейшим условием успешного социалистического строительства является широкое и всестороннее развертывание социалистического демократизма, вовлечение в управление производством и всем обществом широчайших масс, развитие творческой инициативы. Демократия — это не только одна из главных целей социализма, важная сама по себе; без нее невозможно успешное развитие производительных сил, построение материально-технической базы нового общества. Превращение государства диктатуры пролетариата в общенародное государство, превращение партии рабочего класса в партию всего народа — яркое свидетельство развития социалистической демократии».

Далее Секретарь ЦК КПСС отмечал: «Пролетарский интернационализм — это важнейший принцип марксистско-ленинской идеологии, который служит объединению усилий национальных отрядов рабочего класса, служит надежной гарантией против проявлений в рабочем движении национальной ограниченности». Этот принцип означает «солидарность всех революционных, антиимпериалистических сил: мирового социалистического содружества, рабочего и демократического движения в развитых капиталистических странах, национально-освободительного движения… В современных условиях пролетарский интернационализм предполагает единство действий в борьбе за укрепление и развитие социалистического содружества, за победу пролетарской революции, за национальное и социальное освобождение угнетенных народов, за дело мира, демократии и социализма во всем мире».

В то же время Андропов весьма прозорливо подчеркивал, что «в наши дни национальный фактор превратился как в идеологии, так и в политике в важную силу, которую коммунисты не могут не учитывать. Наши противники даже заговорили о том, что именно национализму суждено стать плотиной, которая остановит дальнейшее движение коммунизма».

И сегодня, ретроспективно оценивая события 1989–1992 гг. и последующих лет, нельзя не признать, что опасность национализма не была в полной мере оценена политическим руководством СССР, равно как и намеренное целенаправленное использование идеологии национализма в инспирировании развала Советского государства. Председателю КГБ СССР Ю. В. Андропову придется еще неоднократно возвращаться к проблеме противодействия идеологии национализма.

— Отмечая «объективное возрастание роли национального фактора в жизни народов», — подчеркивали зарубежные аналитики специальных служб и дипломатических ведомств, — Секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов заявил, что этот процесс поставил «перед международным коммунистическим движением задачу тщательно изучить его разнообразные проявления, выдвинуть такие лозунги, которые выражали бы чаяния масс, направленные на укрепление своей национальной самостоятельности, усиливали бы их стремление двигаться по пути социального прогресса… В результате открываются благоприятные возможности для единства действий коммунистов с социалистами и другими демократическими партиями, складывается широкая социальная база для борьбы за преобразования, выходящие за рамки обычных реформ».

Аналитики ЦРУ и разведок других стран подчеркивали, что, выступая перед преподавателями МГУ 2 ноября 1966 г. Андропов отмечал:

«Выход социализма на международную арену в качестве системы государств привел к изменению общей ситуации на мировой арене, ослаблению империализма и все более проявляющемуся перевесу сил социализма над империализмом. …Международная обстановка все решительнее меняется в пользу народов, борющихся за независимость, демократию и социальный прогресс…

Своим примером братские страны социализма революционизируют умы трудящихся в странах капитала, вдохновляют борцов национально-освободительного движения, в огромной мере облегчают им борьбу за национальное и социальное освобождение».

«Вследствие этого, — подчеркнул Андропов, — правящие классы капиталистических государств вынуждены считаться с социалистической системой как реальным фактором, воздействующим на ход мирового развития».

— Утверждение нового типа социалистических общественных отношений, — продолжал секретарь ЦК КПСС, — «на свой лад признают теперь и наши классовые враги. Причем не только в социологических теориях, но и в политических доктринах и даже в тактике борьбы против социализма».

— Мы видим, — продолжал Секретарь ЦК КПСС Андропов, — империализм вынужден все больше прибегать к иной тактике борьбы… — к тактике глубоких обходных маневров, которая исходит из молчаливого признания того факта, что новый строй прочно утвердился в социалистических странах и военной силой его уже не опрокинешь. В борьбе против социализма империализм теперь все больше рассчитывает на пресловутую «эволюцию» социалистических стран, на какие-то внутренние изменения социализма, которые они пытаются вызвать с помощью различных политических, экономических и идеологических средств.

Надо, конечно, понимать опасность этой тактики, надо ее разоблачать, противопоставлять ей нашу умелую тактику… Нельзя не видеть и того, что переход к такой новой тактике означает принятие империализмом… нашего вызова на мирное соревнование. Естественно, что в этих условиях еще большее значение приобретает укрепление социализма, успешное решение проблем строительства нового общества и упрочение социалистического содружества. В борьбе двух мировых систем решать должны не ракеты, не ядерные бомбы, а законы истории и то, насколько умело мы ими овладеваем.

Тем более что «империализм пытается всячески воспрепятствовать процессу становления и развития мировой системы социализма, старается оказывать давление на социалистические страны, противопоставлять их друг другу».

Подчеркнем, что обо всем этом куратор международных связей ЦК КПСС знал не понаслышке, а был информирован как советскими дипломатическими органами, партийным руководством социалистических государств, так и разведслужбой КГБ СССР.

Еще в 1966 г. Андропов подчеркивал, что «отношения между странами социализма должны строиться на строгой юридической договорной основе».

Он пророчески предрекал, что «от дальнейшего совершенствования системы экономических связей и сотрудничества, обеспечивающей нормальную жизнь и широкие перспективы развития для всех социалистических стран, в конечном счете во многом зависит будущее всей мировой системы социализма. Речь идет о системе взаимовыгодных отношений, которые устраивали бы каждую из стран социализма, помогали строить коммунизм».

Аналитики зарубежных спецслужб подчеркивали слова Андропова о том, что «научный подход к изучению мировой системы социализма как нового, неизвестного прежней истории социально-экономического образования требует, не ограничиваясь констатацией уже достигнутого, не ограничиваясь описанием успехов и побед, идти дальше и глубже, раскрывать многообразные процессы, с которыми сталкиваются социалистические страны… необходим серьезный и всесторонний анализ проблем, возникающих в ходе строительства социализма в странах, различных по своим условиям, традициям и уровню развития. Необходим также анализ проблем, которые встают входе формирования принципиально нового типа международных отношений».

Об этом же многие современные аналитики говорят и сегодня, но… применительно к исследованию проблем глобализации!

Следуя принципам диалектики и теории управления, Андропов пояснял: «В своей политике мы должны учитывать все возможности и варианты, быть готовыми к любому повороту событий».

Касаясь столь актуального и для сегодняшнего дня вопроса, как межгосударственные отношения, Андропов пояснял:

— Политика мирного сосуществования, как известно, предполагает переговоры, соглашения, поиск взаимоприемлемых, подчас компромиссных решений, налаживания взаимовыгодного сотрудничества с капиталистическими государствами. Однако мирное сосуществование не должно означать вмешательства во внутренние дела других государств.

Что касается идеологической борьбы, — подчеркивал он, и в чем могли убедиться не только его современники, но и все мы, — то «никто не может «отменить» ее, так же как никто не может «отменить» классовую борьбу вообще». Поскольку «в идеях находят свое выражение интересы классов, представления об их целях и идеалах, о путях развития общества. И коль скоро эти интересы и представления сталкиваются, неизбежна и идеологическая борьба».

По нашему мнению, Ю. В. Андропов являлся одним из немногих государственных деятелей той поры, не только нашей страны, но и мира в целом, кто реально понимал взаимосвязь и взаимозависимость внутригосударственных и общепланетарных процессов.

Но, как известно, далеко не всегда вполне обоснованные предвидения встречают понимание и отклик у своих современников, оставаясь лишь частью, фрагментом интеллектуально-культурного наследия человечества.

Как это, например, произошло и с теорией конвергенции нашего соотечественника П. А. Сорокина, предупреждение которого о двух ее типах — позитивном и негативном — так и осталось непонятым бывшими советскими руководителями.

— Правильно поступает сегодня тот, — подчеркивал Секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов в апреле 1982 г., — «кто, поставив перед собой вопрос: «Что такое социализм?» — обращается за ответом прежде всего к трудам Маркса, Энгельса, Ленина. Однако нельзя уже ограничиваться только этим. Ныне понятие «социализм» не может рассматриваться иначе, как с учетом богатейшего практического опыта народов Советского Союза, других братских стран. Этот опыт показывает, сколь непросты многие проблемы, встающие на пути социалистического созидания. Но он свидетельствует и о том, что лишь социализму под силу решения самых сложных вопросов общественного бытия.

Именно социализм устраняет вековые барьеры, разделявшие труд и культуру, создает высокой прочности союз рабочих, крестьян, интеллигенции, всех работников физического и умственного труда при ведущей роли рабочего класса. Он приобщает трудящиеся массы к достижениям науки и техники, литературы и искусства, обеспечивает небывалое общественное признание творческой деятельности интеллигенции. Именно социализм сплачивает в дружную семью прежде разобщенные национальной рознью народы, обеспечивает справедливое решение национального вопроса, порожденного эксплуататорским строем. Именно социализм, способствуя расцвету национальных форм жизни, формирует и новый тип международных, межгосударственных отношений, исключающих всякое неравноправие, основанных на братском сотрудничестве и взаимопомощи».

И подобные размышления члена Политбюро ЦК КПСС представляли несомненный интерес для тех европейских политиков, которые уже в те годы задумывались об интеграции «общеевропейских процессов», завершившихся в 1993 г. образованием Европейского Союза.

И пока еще внимание исследователей не привлекло развертывание на Европейском континенте двух ассиметрично-синхронных процессов: интеграции в Западной Европе и развала сначала социалистического содружества, а затем — и входивших в него государств: Чехословакии, Югославии, Советского Союза, Грузии… Аналогичные угрозы существуют для Молдовы и Украины и сегодня. Так история обретает современное и актуальное политическое звучание.

Парадокс исторической судьбы СССР заключается в том, что на определенном этапе именно политическое руководство страны отказалось от принципов объективного анализа и учета всей совокупности складывающихся объективно условий и от определения конкретных целей и путей их достижения, уповая на абстрактные «инициативу и активность масс».

22 апреля 1976 г. Андропов подчеркивал, что «социализм демократичен по самой своей природе, ибо он не может существовать, не может развиваться, не вовлекая в активное политическое творчество, в управление обществом и государством многомиллионные массы трудящихся».

Он выражал уверенность, что «по мере утверждения общенародного государства, которое вырастает из государства диктатуры пролетариата, неуклонно идет и процесс развертывания, совершенствования демократии».

Повторимся, что речь идет о личном представлении Ю. В. Андропова о перспективах развития советского общества. Это абсолютно не значит, что процессы общественного развития в СССР шли беспроблемно и бесконфликтно, о чем Андропов был информирован гораздо лучше других руководителей страны, даже не желавших подчас знать о наличии противоречий, кризисных и предкризисных ситуаций и явлений, не желавших вникать в суть конфликтных ситуаций, разбираться в них и предпринимать какие-либо практические меры.

В то же время кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Андропов обращал внимание не только своих подчиненных, но и однопартийцев, всех руководителей и граждан и на необходимость общего предупреждения преступлений: «Борьба партии и Советского государства с фактами нарушения законных прав трудящихся, с пренебрежением к их нуждам, с бюрократизмом, а также воспитание людей в духе патриотизма, честного выполнения своих гражданских обязанностей способствуют устранению почвы для антиобщественных поступков. Этому способствует и повышение благосостояния трудящихся, дальнейшее развитие советской демократии, рост уровня культуры и сознательности масс в нашей стране».

Конечно, несмотря на безусловную справедливость этих слов, нельзя не признавать, что, к сожалению, на практике они далеко не всегда в Советском Союзе реализовывались на практике, являлись доминантой деятельности руководителей и чиновников разного уровня, которых тогда нередко называли «слугами народа» и которыми они не являлись в действительности.

Советские законы «предоставляют самые широкие политические свободы каждому гражданину, ибо они отвечают демократическому характеру социалистического общества. Вместе с тем они ограждают наш советский строй от попыток отдельных людей использовать эти свободы во вред обществу, во вред правам других граждан. Это демократично и справедливо, ибо то, что служит упрочению нового общества, отвечает и коренным интересам каждого честного советского человека».

По высказанному Андроповым убеждению, «социализм создает совершенно новые отношения между государством и личностью, неразрывно связывая интересы личные и интересы общественные». Однако «расширение прав и свобод органично связано с повышением ответственности каждого перед обществом, с соблюдением гражданских обязанностей. В самом деле, если кто-то из членов общества пренебрегает своими обязанностями, игнорирует нормы общественного поведения, то тем самым он наносит ущерб и себе самому, и другим людям, не говоря уже об интересах общественных».

В этой связи, заявлял Юрий Владимирович, «мы не можем закрывать глаза на то, что в нашем обществе имеются еще факты недостаточно развитого чувства общественного долга… Поэтому, всемерно заботясь об усилении воспитательной работы и, в частности, о правовом воспитании граждан, придавая первостепенное значение методу убеждения, наше государство в то же время прибегает и к мерам принуждения против отдельных лиц, совершающих антиобщественные действия».

В докладе, посвященном 100-летию со дня рождения Ф. Э. Дзержинского, в сентябре 1977 г. председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов откровенно предупреждал:

— Постоянные попытки вмешательства в наши внутренние дела, клеветнические пропагандистские кампании не могут расцениваться советским народом иначе как свидетельство враждебных намерений, идущих вразрез с принципами разрядки, с духом хельсинкских соглашений.

Конечно, кое-что из приведенного высказывания Андропова можно было бы попытаться оспорить. Не следует только забывать при этом о том, что начиная с последнего десятилетия прошлого века весь мир неоднократно становился свидетелем как грубых и циничных попыток вмешательства во внутренние дела Российской Федерации и других государств, включая и государства СНГ, так и пропагандистских компаний и атак, нередко лопавшихся, как зловонные пузыри.

И именно поэтому уроки истории помогают не только заглядывать в будущее, но и стремиться целенаправленно строить его в соответствии с желаемым идеалом. Хотя человеческие представления об общественном идеале также не являются неизменными, а развиваются в соответствии с прогрессом человечества.

Ю. В. Андропов в своих выступлениях часто повторял: «Наше государство — государство общенародное. Оно является таковым не только потому, что выполняет волю всего народа, но и потому, что вся деятельность органов государственной власти, подчиненная интересам трудящихся масс, осуществляется при их повседневной поддержке и непосредственном участии. Направляемые партией процессы развития политической системы, политической надстройки общества органически сочетают укрепление социалистической государственности с развитием социалистической демократии».

В отличие от многих других партийных руководителей, также произносивших «правильные» и объективно верные слова, которые, однако, не являлись их личными убеждениями, для Андропова это кредо являлось основой всей его партийно-государственной деятельности.

Помимо этого, критикам Андропова следовало бы сопоставить приводимые нами его слова с текстом статьи 3 Конституции Российской Федерации 1993 г., для того чтобы понять, сколь мало наше общество продвинулось вперед по пути решения задач, более тридцати лет назад обозначенных Юрием Владимировичем.

По-видимому, не понятыми современниками оставались предупреждения Андропова о том, что если «выделить главное направление в современной буржуазной критике нашей советской демократии, неизбежно приходишь к выводу, что эта критика, хотя ее и маскируют «заботой» о свободе, демократии, правах человека, на деле направлена против социалистической сущности нашего общества». А в суровой справедливости этих слов Ю. В. Андропова его современникам пришлось убедиться через какие-то 10–12 лет.

— Поэтому, — продолжал член Политбюро ЦК Ю. В. Андропов, — зарубежные пропагандисты «стремятся рядиться в одежды радетелей «демократизации» социализма, его «улучшения». Нетрудно, однако, увидеть подлинную направленность подобных «забот». Их цель сводится к тому, чтобы подорвать изнутри Советскую власть, ликвидировать завоевания социализма… Именно поэтому наша общественность столь решительно и единодушно дает отпор попыткам подобного рода. Нерушимое социально-политическое и идейное единство, бдительность советского народа — надежная гарантия того, что нынешние идеологические диверсии ждет такой же полный провал, как и прежние диверсионные вылазки против Советского государства».

Андропов одним из первых в недавней отечественной истории еще в 1975 г. поднял вопрос о защите интересов не только государства, но и советского общества, его граждан. Что спустя почти два десятилетия вылилось в общем-то справедливую формулу «защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства» (статья 5 закона Российской Федерации «О безопасности» от 3 марта 1992 г.).

Говоря о необходимости как мягкого, корректирующего воздействия, профилактики противоправных деяний, так и принятия в необходимых случаях правовых мер воздействия, Андропов подчеркивал: «И пусть нам не твердят в таких случаях о гуманизме. Мы считаем гуманным защиту интересов общества. Мы считаем гуманным своевременно пресечь преступную деятельность тех, кто мешает советским людям спокойно жить и работать».

— В то же время, — отмечал он, — «непримиримая борьба против всех проявлений и пережитков национализма и шовинизма, против тенденций национальной ограниченности и исключительности, идеализации прошлого и затушевывания социальных противоречий в истории народов, против обычаев и нравов, мешающих коммунистическому строительству — это неизменный принцип национальной политики партии».

Познакомив читателя с общественно-политическими взглядами и убеждениями Юрия Владимировича Андропова, представляется также необходимым сказать и о его личных качествах и чертах характера, без учета которых его личность будет представляться лишь сухой схемой, лишенной простых человеческих индивидуальных характеристик.

Разумеется, Андропов был в полном смысле слова человеком своего времени, своей эпохи, что вполне понятно и закономерно. Хотя он, в отличие от многих других руководителей, не «по поручению» и даже не «по должности» думал о настоящем и будущем. И не только нашей страны, но и всего мира.

Его глубоко лично волновала судьба страны, партии, с политикой которой он ассоциировал всю свою деятельность. Следствием этого являлось стремление в качестве сначала Секретаря ЦК, в затем кандидата и члена Политбюро ЦК КПСС внести личный вклад в обоснование и выработку, реализацию намеченной политики партии.

Андропова возмущали явления равнодушия к законным интересам людей, факты моральной нечистоплотности, отступления от этических норм поведения, карьеризм.

Ф. М. Бурлацкий подчеркивал, что Юрий Владимирович понимал политику как искусство возможного: он знал не только то, что нужно делать, но и как этого добиться в конкретных условиях.

Именно Бурлацкому принадлежит характеристика Андропова как Homo Politicus, то есть Человека Политического. Может быть, как никто другой среди тогдашних руководителей, — подчеркивал он, — Андропов «чувствовал и сознавал жесткие политические рамки на пути назревших преобразований».

Развивая эту мысль, Бурлацкий отмечал, что Андропов, «собственно, иначе и не мыслил, кроме как политическими категориями… Это значит, что он рассматривал вопрос с точки зрения государственной политики страны, тех последствий, которые может иметь то или иное событие или решение для ее интересов».

Будучи убежденным коммунистом, материалистом, рационалистом и реалистом, Андропов был в то же время… идеалистом. Идеалистом в том высоком понимании этого слова, что был убежден в том, что рациональные человеческие идеи, убеждения, способны преобразовать окружающую действительность, окружающий человека мир. И, более того, действовал в соответствии с этими своими убеждениями. В отличие от многих других, становившихся либо циниками или лицемерами, творцами, либо эпигонами «двойной морали», «двойных стандартов» мысли и поведения.

Как заведующему отделом, секретарю ЦК КПСС, председателю КГБ СССР, ему приходилось ежедневно «поглощать и переваривать» огромный объем информации — до нескольких сотен машинописных страниц.

Более того — прорабатывать и согласовывать вопросы, уточнять и ликвидировать неясности, принимать ответственные решения и готовить проекты соответствующих документов, давать поручения и оценивать их исполнение, знакомиться с представленными иными ведомствами документами, проводить их экспертизы, вносить коррективы и предлагать дополнения и уточнения, подписывать документы в инстанции, проводить оперативные совещания, встречаться со многими людьми самого разного социального положения…

Самой сильной чертой личности Андропова, — писал Бурлацкий, — «была деловитость, умноженная на острое видение политической стороны любой проблемы… Он умел при случае произнести четкую, яркую речь, но делал это крайне редко. Он больше всего дорожил практическими решениями и тщательно контролировал, чтобы все делалось так, как было задумано и принято. Организационный талант, вероятно, составлял главную особенность этого лидера нашей страны».

Он же подчеркивал, что для Андропова «не было мелочей. Любая работа, которую он делал, должна была быть безукоризненной, доведенной до конца и по возможности блестящей».

«ЮВ», как многие годы за глаза называли Андропова его сослуживцы, «не терпел полуфабрикатов, ненавидел небрежность и органически не выносил любое проявление безответственности. В этих случаях он мог быть безжалостным: не смог — это понятно. Но не постарался — такое он не прощал никогда. И все вокруг него действительно очень старались, не столько за страх, сколько за совесть».

Нередко наработанные «командой Андропова» соображения по тем или иным вопросам внутриполитического и международного развития расходились с оценками и прожектами «Старой площади».

Вместе с тем он не раз говорил, что «нельзя стоять на одном месте, что движение вперед, если мы хотим идти дорогой прогресса, требует постоянного совершенствования жизни общества и государства, творческого подхода к большому и малому, без конъюнктурного подхода к решению проблем, с которыми мы сталкивались и от которых зависела судьба Отечества».

Составной частью убеждений Андропова, что осталось мало замеченным его биографами, являлся демократизм. Именно подлинный демократизм, а не «либерализм», в чем его немало упрекали недобросовестные критики.

Демократизм как в вопросах государственной политики, общественной жизни — он был одним из немногих партийных руководителей, кто неоднократно на протяжении десятилетий напоминал о задаче построения общенародного государства в нашей стране, — так и в поведении, общении с окружающими.

Еще один крайне важный штрих характера Андропова: не терпел пренебрежительного отношения к письмам и просьбам людей. Они не должны были оставаться без ответа.

Бывший помощником Юрия Владимировича с 1973 по 1979 гг. И. Е. Синицын в своих воспоминаниях отмечал, что эта демократичная манера поведения не изменилась у Андропова, даже когда он стал членом Политбюро ЦК КПСС — особо подчеркиваю это обстоятельство, потому что напускной «демократизм», простота и доступность нередко исчезают у некоторых персон по мере их продвижения по служебной лестнице, да и с годами, как известно, людям свойственно меняться…

На критику или замечания других участников совещаний или коллективных обсуждений Андропов отвечал: «А что ты предлагаешь?».

Он принимал чужие соображения только после острой дискуссии, с тщательным взвешиванием всех «за» и «против», а иногда отвергал, видя дальше и глубже своих помощников и сотрудников. При этом он объяснял им ход своих мыслей».

Следствием подлинного, принципиального демократизма Юрия Владимировича было неприятие сталинских извращений социалистических идей, о чем имеется немало убедительных доказательств. Поэтому Ю. В. Андропов был бескомпромиссным и последовательным сторонником «курса XX съезда партии» на десталинизацию и демократизацию государственной и общественной жизни. Он был одним из немногих руководителей страны, кто являлся искренним приверженцем идеи общенародного государства.

Секретарю ЦК КПСС Андропову пришлось, что называется, «по должности» познакомиться с юридическими и партийнополитическими оценками периода «культа личности», поскольку проблематика эта могла подниматься в ходе переговоров с иностранными делегациями. Способствовало этому и знакомство Ю. В. Андропова с докладом второй комиссии ЦК КПСС, так называемой «Комиссии Н. М. Шверника», по изучению материалов о политических репрессиях в СССР 30 — 50-х гг., он был закончен летом 1964 г.

В основу подготовленных Комиссией справок были положены материалы судебных процессов, документы прокурорских проверок по ним, объяснения бывших сотрудников органов госбезопасности, прокуратуры и суда, а также работников партийного и государственного аппарата.

Комиссия констатировала факты «грубейших нарушений социалистической законности, относящихся к периоду культа личности Сталина». В выводах комиссии указывалось, что рассмотренные ею дела были фальсифицированы, «массовые репрессии 1937–1938 гг. были совершенно необоснованными и никакими объективными причинами оправданными быть не могут, являлись следствием произвола и беззаконий. В вопросах карательной политики Сталин стоял на чуждых марксизму-ленинизму позициях».

Знакомство с материалами комиссии, самостоятельные размышления об открывшихся злоупотреблениях и преступлениях предшествовавшего исторического периода не могли не сформировать у Андропова, как и у очень многих его современников, как собственного понимания путей развития социализма, так и целей, задач и методов деятельности органов государственной безопасности Советского Союза.

Политико-идеологическая ситуация начала меняться после избрания 14 октября 1964 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС Л. И. Брежнева.

Отказываясь от реального изучения периода «культа личности», его трагических уроков, извлечения горестных выводов из его перегибов и извращений, пытаясь ревизовать решения XX и XXII съездов КПСС, партийная номенклатура ставила препоны развитию критики и самокритики, расширению гласности в работе и общественной жизни, принципов самоуправления, демократизации, что не могло не вызывать тревогу и озабоченность у части социально-политически активного населения страны.

Ю. В. Андропов, о чем имеется немало свидетельств, не был сторонником «номенклатурного» стремления к зажиму критики и ограничению инициатив граждан, не разделял подобных взглядов и, что бы ни говорили и ни писали о герое моего повествования, был последовательным сторонником принципов демократии, общенародного государства, курса XX съезда КПСС.

Для прояснения позиции Ю. В. Андропова по этим вопросам приведем выдержку из стенограммы заседания Политбюро ЦК КПСС по вопросу об отношении к истории партии и критике культа личности Сталина от 10 ноября 1966 г.

Ю. В. Андропов отметил, что действительно существуют проблемы в области идеологической работы, в том числе и с вузовской молодежью.

— Это вопрос не новый… Но, мне кажется, мало что делается в направлении улучшения воспитательной работы с молодежью. Настоящих учебников, раскрывающих всю глубину происходящих событий в жизни партии и народа, за последние годы мы не даем. Вот почему возникает разная путаница в головах, особенно у нашего молодого поколения… Надо выработать единую точку зрения на базе марксистско-ленинского учения по основным вопросам внутренней и внешней политики партии…

В то же время освещения вопросов о И. В. Сталине, о Великой Отечественной войне, перспективах развития страны и партии «… просят и ждут от нас друзья в социалистических странах, да и все коммунистическое движение мира. Действительно, нужен учебник, настоящий марксистско-ленинский труд, который бы раскрывал все многообразие и богатство нашей эпохи. У нас на самом деле возник ничем не обоснованный провал в теории и особенно в истории между ленинским периодом и современностью. Ведь в этот период была партия, был советский народ, столько проведено созидательной работы, а мы об этом периоде толкуем вкривь и вкось, а за нами повторяют и в соцстранах, и не только повторяют — наши враги используют это против нас.

…Нам надо очень серьезно продумать вопросы в связи с 50-летием Советской власти и 100-летием со дня рождения В. И. Ленина. Словом, очень большая работа предстоит нам в этой области.

В отношении личности И. В. Сталина до конца жизни Андропов не разделял ни один из известных диаметрально противоположных взглядов по отношению к этому человеку: ни восхищенного, ни уничтожительного.

Он полагал, что «всем нам надо с этим глубоко разобраться», имея в виду необходимость очень выверенной, взвешенной исторической оценки.

Наверное, главным мучившим его вопросом был тот, что на протяжении десятилетий не имел ответа: как такое могло происходить в нашей стране?

Однако желанием разбираться с этой острейшей политической проблемой никто из его современников «не горел».

Многие мемуаристы отмечали, что Андропов отличался внутренней культурой, умом, жизненной мудростью, деловитостью и поражающей работоспособностью, принципиальностью и энергией. А также жизнерадостностью, жизнелюбием и юмором.

Знавший Андропова в неслужебной, домашней обстановке, имевший немало возможностей для общения в ней со своим пациентом И. С. Клемашев подчеркивал, что Юрий Владимирович был «человеком неуклонной принципиальности, необыкновенно чутким и деликатным, верным своим обещаниям и слову, всегда точным и аккуратным, дисциплинированным в личной и общественной жизни».

В немногие свободные часы и минуты, а рабочий график Андропова с 1967 г. был крайне напряженным, включал и субботы и воскресенья, — такова человеческая, личная плата за высокий пост государственного служения, предполагающий и величайшую личную ответственности за порученное дело! — Юрий Владимирович любил читать, слушать музыку. Любив театр, после назначения на пост председателя КГБ он стал избегать его посещения.

В моем восприятии, Андропов полностью соответствует понятию «солдат Партии», готовый самоотверженно, с полной отдачей трудиться на любом посту, который будет ему определен партией.

И таких дисциплинированных и исполнительных, нередко чрезвычайно талантливых «рядовых» и руководителей у партии в нашей стране в XX веке, как известно, было немало. Причем на различных уровнях: от колхоза и цеха, конструкторского бюро и министерства до ЦК КПСС.

Это были искренне преданные социалистической идее, своим идеалам люди, движимые в своей жизни именно духовными, идеалистическими мотивами и стремлениями.

И таких по своему нравственно-психологическому складу, по отношению к делу людей немало в мире и по сей день.

Другое дело, что предмет их веры, точнее глубоко персонифицированной личной убежденности, то есть основополагающая идея, идеи или идеология, у них могут быть различен.

Можно ведь быть убежденным гуманистом, а можно и шовинистом, интернационалистом или националистом, консерватором или поборником социального прогресса.

Андропов, подобно миллионам людей на планете, был убежденным коммунистом. И этим он завоевал уважение людей во многих государствах мира.

Таким был человек, 18 мая 1967 г. получивший внезапное назначение на пост руководителя ведущей национальной спецслужбы — Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР.

В то же время оно однозначно свидетельствует о том, что руководство Советского Союза и прежде всего лично Л. И. Брежнев были уверены как в несомненной личной честности и порядочности, партийной принципиальности Андропова, так и в его немалых организаторских способностях вкупе с качествами эффективного руководителя. И эти ожидания полностью оправдались.

Председатель Комитета государственной безопасности СССР

Назначение Андропова на пост председателя КГБ при СМ СССР говорит и о его возросшем авторитете в глазах Л. И. Брежнева, других членов Политбюро ЦК КПСС, поскольку уже чуть более чем через месяц после этого назначения Юрий Владимирович также был избран кандидатом в члены этого высшего политического органа Советского Союза.

Вечером 18 мая 1967 г., после заседания Политбюро ЦК КПСС, принявшего решение о новом назначении Ю. В. Андропова, он был представлен руководящему составу КГБ при СМ СССР.

Хотя Ю. В. Андропов был и современником образования Комитета государственной безопасности при СМ СССР, и в качестве заведующего отделом и секретаря ЦК КПСС — одним из потребителей его информации, теперь ему предстояло гораздо глубже не только познакомиться с неизвестными советским людям сторонами его истории и деятельности… А еще — осмыслить их итоги, извлечь и понять уроки, сделать личные выводы для повседневного руководства подчиненными коллективами.

— Впечатление от знакомства с новым председателем, — вспоминал генерал-майор КГБ Н. К. Вакуленко, — было следующим. Внешне он выглядел богатырем: высокого роста, плотного телосложения, плечистый, с цепким пронзительным взглядом и несколько глуховатым голосом. На первый взгляд казался несколько суховатым и малоразговорчивым. Он всегда внимательно выслушивал собеседников, задавал уточняющие вопросы, постепенно втягивал их в обсуждение затронутых вопросов и выработку возможных вариантов решения. Был проницателен и быстро «раскусывал» того, кто хотел подстроиться под него. Провести его было чрезвычайно сложно. На подчиненных Андропов производил неизгладимое впечатление своими незаурядными качествами: эрудицией, интеллигентностью, находчивостью. Зарекомендовал себя исключительно требовательным, достаточно жестким, но в то же время справедливым руководителем. Льстецов и подхалимов в своем окружении не терпел, дифирамбов в свой адрес не допускал.

На новом посту Ю. В. Андропову предстояло обстоятельно проштудировать «Положение о КГБ СССР и его органах на местах», на протяжении многих лет, с 9 января 1959 г., являвшееся основополагающим нормативно-правовым актом, регламентирующим деятельность подчиненного ему ведомства.

Прежде чем познакомить читателей с основными его положениями, отметим следующее крайне важное обстоятельство, искаженная интерпретация которого часто ставится в упрек Ю. В. Андропову. Парадоксально, но факт, что многие авторы, даже весьма информированный в этом вопросе А. Н. Яковлев, позволяют себе говорить, что якобы Андропов «писал доносы в ЦК КПСС на «несогласных» с политикой партии». В отличие от других, акцентировавших внимание на этом обстоятельстве авторов, как раз академик А. Н. Яковлев, в силу своего прошлого должностного положения, не мог не знать, что Председатель КГБ действовал в строгом соответствии с существовавшей нормативно-правовой базой деятельности органов государственной безопасности, что лишь лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андропова должностным обязанностям.

Положение о Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органах на местах гласило:

«1. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.

2. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства.

Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР для выполнения возложенных на него задач имеет свои органы в союзных и автономных республиках, краях, областях, отдельных городах и районах, военных округах, соединениях и частях Советской Армии, на флотах и флотилиях Военно-морского Флота, в войсках МВД, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, а также пограничные и специальные войска.

3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС».

В пункте 11 раздела «Кадры органов и войск государственной безопасности» Положения отмечалось:

«Комитет и его органы на местах должны подбирать в органы государственной безопасности людей, беспредельно преданных Коммунистической партии, социалистической Родине и своему народу, идейно стойких и в первую очередь из числа партийных, советских и комсомольских работников.

Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам.

Работники органов государственной безопасности должны быть партийно принципиальными, честными, смелыми, дисциплинированными, строго хранить военную и государственную тайну, постоянно работать над повышением своего идейно-политического уровня, над освоением основ марксизма-ленинизма и повышением деловой квалификации.

12. Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан.

Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется Генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».

Следует, однако, подчеркнуть, что в то же время деятельность органов КГБ в 50 — 60-е гг. не была свободна от влияния субъективизма и волюнтаризма их руководства, других серьезных недостатков и ошибок, хотя именно в этот период в наиболее полной мере утверждается прокурорский и партийно-государственный контроль за их работой.

Следует особо подчеркнуть, что под лозунгом «исключить возможность возврата к 1937 году» в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом органам госбезопасности было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской номенклатуры. Это явно ошибочное и противоправное политическое решение 1956 г. положило начало зарождению в нашей стране коррупции и организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. С одной стороны, создавая некое подобие касты «неприкасаемых», оно в то же время способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое распространение в середине 80 — 90-х гг. прошлого века.

В то же время это обстоятельство облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного и оперативного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств. А в совокупности это решение имело самые негативные последствия для исторической судьбы страны и советского государства.

Необходимо подчеркнуть и такое редко упоминаемое и тем не менее чрезвычайно важное обстоятельство, как действовавшая в то время система уголовного законодательства, определявшая общественно-опасные деяния, образующие состав уголовно наказуемых преступлений: 25 декабря 1958 г. Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного законодательства и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.

Непосредственно компетенция КГБ в сфере правоприменения определялась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так, в Российской Федерации подследственность возбуждаемых уголовных дел определялась статьей 126 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РСФСР 1960 г. В соответствии с этой статьей к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены 18 составов преступлений особо опасных и иных государственных преступлений.

По своей новой должности председатель КГБ и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Ю. В. Андропов имел самое непосредственное отношение к созданию и постоянной модернизации механизма выработки и реализации политики обеспечения безопасности Советского Союза.

К тому же по должности Ю. В. Андропов автоматически стал членом Комиссии по военно-промышленным вопросам (функционировавшей с ноября 1966 г.), которая была правомочной рассматривать и решать вопросы, связанные с обороноспособностью страны, вооружением и численностью Вооруженных сил СССР (членами ее также являлись Секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам, министры обороны и иностранных дел, заместитель председателя Совета министров СССР — он же являлся председателем этой комиссии).

Возможно, для многих читателей окажется неожиданным тот факт, что непосредственными субъектами реализации политики обеспечения безопасности СССР являлись, помимо КГБ и Главного разведывательного управления Генерального штаба, также Министерство иностранных дел, Министерство обороны, Министерства внутренних дел, внешнеэкономических связей, здравоохранения, образования и некоторые другие.

Следует добавить, что, помимо этого, с декабря 1973 г. Ю. В. Андропов также стал членом Государственной Технической комиссии по противодействию иностранным техническим разведкам (Гостехкомиссия), образованной в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 19903-303 «О мерах противодействия иностранным техническим разведкам» от 18 декабря 1973 г.

Формально в соответствии с Конституцией СССР 1936 г. политика государственного развития вырабатывалась и принималась Верховным Советом Советского Союза и Верховными Советами союзных республик.

Фактически же она определялась первым лицом государства и облачалась в форму постановлений Политбюро (Президиума) ЦК КПСС. Де-юре, как известно, это положение было закреплено в статье 6 Конституции СССР 7 октября 1976 г.

Структуры силового блока и правоохранительные органы в первую очередь, отвечавшие за реализацию политики обеспечения госбезопасности СССР, находились под руководством Политбюро ЦК и контролем Отдела по административным органам ЦК КПСС, соответствующих отделов ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии.

Информируя партийные инстанции об изменениях в оперативной обстановке в стране и мире, докладывая им о результатах своей работы, КГБ, естественно, оказывал влияние на выработку и формулирование целей, задач и методов реализации государственной политики и прежде всего — в сфере обеспечения безопасности государства и общества (хотя последняя задача была сформулирована Ю. В. Андроповы только в 1975 г.).

Напомним в этой связи признание его предшественника на этом посту В. Е. Семичастного: «Обстановка тогда была такая, что и Хрущев, и Политбюро держали органы на расстоянии, еще сказывались события, связанные с Берией. Мы и сами не очень стремились вникать в такие дела, понимали: наша задача другая……

Когда в мае 1967 г. Ю. В. Андропов возглавил Комитет государственной безопасности, он имел следующую структуру:

Первое Главное управление (разведка, его возглавлял А. М. Сахаровский);

Второе Главное управление (контрразведка — С. Г. Банников);

Третье Главное управление (военная контрразведка — Г. К. Цинев);

Восьмое Главное управление (радиоразведка — С. Н. Лялин);

Седьмое управление (служба наружного наблюдения — В. И. Алидин);

Девятое управление (охрана членов Политбюро, секретарей ЦК КПСС, председателей Президиума Верховного Совета СССР и Совета министров СССР — В. Я. Чекалов);

Десятый (учетно-архивный) отдел (А. В. Прокопенко);

Оперативно-техническое управление (О. Д. Гоциридзе);

Управление кадров (П. И. Васильев);

Главное управление пограничных войск (ГУПВ — И. И. Зырянов);

Следственный отдел (А. Ф. Волков);

Отдел правительственной связи (с 13 марта 1969 г. — Управление — П. Н. Воронин);

Финансово-плановый отдел (П. В. Зайцев);

Партийный комитет (Г. И. Власенко);

Секретариат КГБ (Е. В. Киселев, с 7 июля 1967 г. начальником Секретариата был назначен В. А. Крючков).

Четвертое, пятое, шестое управления в структуре КГБ СССР и его органах на местах отсутствовали.

При этом в каждой союзной и автономной республике имелись соответствующие республиканские комитеты госбезопасности, а в краях и областях — управления КГБ по соответствующему административно-территориальному образованию. Эти органы в совокупности именовались территориальными и в общих чертах повторяли структуру КГБ СССР в виде отделов или отделений.

Понимая недостаточность собственного опыта для руководства столь сложным и специфическим государственным учреждением, Андропов 19 августа 1967 г. учреждает Группу консультантов при Председателе КГБ с общим штатом 10 человек. В состав группы вошли известные профессионалы, хорошо знавшие все направления деятельности Комитета госбезопасности — разведку, контрразведку, охрану государственных тайн и государственной границы СССР.

В целом же система разведывательно-подрывной деятельности иностранных государств включает в себя как внешнеполитические установки правительств иностранных государств, специальные службы (разведывательные, контрразведывательные, диверсионно-террористические и другие), так и их силы и средства, формы и методы, приемы и «фирменный стиль» работы, конкретные планы деятельности, конкретные операции и мероприятия, их исполнителей.

Организатором и исполнителем конкретных разведывательно-подрывных акций на территории разведываемого государства являются легальные и нелегальные резидентуры спецслужб. Первые действуют, как правило, в составе посольств или иных официальных представительств в стране пребывания. Американское справочно-информационное издание 1986 г. «Центральное разведывательное управление» так раскрывало содержание и назначение деятельности этих подразделений разведки:

«Резидентура — это подразделение ЦРУ в столице иностранного государства. Резидент — глава резидентуры, кадровый сотрудник ЦРУ, работает под прикрытием в американском посольстве. В резидентуре он руководит работой оперативных работников, аналитиков и оперативно-технического персонала. Кроме того, резидент осуществляет контроль за выполнением заданий Центра и за своевременной отчетностью.

Главная задача его руководства состоит в том, чтобы уметь вдохновить людей на выполнение опасных и трудных задач, требующих от каждого нечеловеческих усилий, другими словами, возглавить работу по выявлению наиболее засекреченных и тщательно охраняемых государственных тайн страны пребывания, а также сведений, которые нельзя получить с помощью подслушивающей аппаратуры или во время официальных дипломатических приемов, в библиотеке или с помощью прессы и которые можно добыть только через завербованных, идейно преданных источников или посредством различных технических методов получения информации.

Основная деятельность резидента ЦРУ заключается в сборе и анализе информации, свидетельствующей о намерениях той или иной страны причинить ущерб либо каким-либо другим образом отрицательно сказаться на наших интересах в важных районах, либо даже угрожать безопасности США.

Доступ к такой информации имеет ограниченный круг лиц, и, следовательно, если секретные сведения и фиксируются на бумаге или на магнитной ленте, то они хранятся в наиболее скрытых и тщательно охраняемых тайниках противника. Поэтому резидент должен всегда идти на риск. Это требует постоянной, иногда сверхчеловеческой бдительности…

Лучшие резиденты ЦРУ имеют многолетний опыт оперативной работы».

Следует отметить, что работа в СССР и в Москве считалась в ЦРУ не только наиболее ответственной, требовавшей самого высокого уровня подготовки и оперативного мастерства разведчиков, но и наиболее сложной и опасной вследствие эффективной работы советской контрразведки.

Однако вряд ли можно говорить о том, что степень реальности и масштабности угрозы разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб адекватно воспринималась и оценивалась тогдашним политическим руководством страны, даже несмотря на немалые усилия Ю. В. Андропова по доведению до них явной озабоченности по этим вопросам, а также несмотря на явные успехи и достижения КГБ СССР в противоборстве с нею.

Понятно, что «тон» в международном разведывательном сообществе, противостоявшем СССР, задавали спецслужбы ведущей западной сверхдержавы — Соединенных Штатов Америки, — имевшие как собственную агрессивно-наступательную внешнеполитическую доктрину, так и астрономические государственные ассигнования на проведение тайных зарубежных операций.

Но, помимо США, активную разведывательную работу против СССР и других социалистических государств вели также спецслужбы Великобритании, Израиля, ФРГ, Японии и КНР. К этому надо прибавить «разведывательные сообщества» военно-политических блоков — НАТО, СЕАТО, СЕНЮ, также ведшие активную разведывательно-подрывную работу против СССР, его союзников — стран народной демократии и государств, выбиравших некапиталистический путь развития.

Подчеркнем то чрезвычайно важное обстоятельство, что многие авторы, писавшие как о деятельности КГБ, так и о Юрии Владимировиче Андропове, как бы выводили за скобки, оставляли вне своего и своих читателей рассмотрения именно эту реальную разведывательно-подрывную деятельность спецслужб иностранных государств против СССР, что объективно лишало их возможности понять и раскрыть сложную диалектику политико-дипломатического и разведывательного противоборства и геополитического соперничества двух сверхдержав и представляемых ими блоков государств.

Эффективность и результативность работы как председателя КГБ СССР, так и всего ведомства в целом в немалой степени определялась и его ближайшими помощниками.

Заступая на новый пост, Андропов привел с собой из возглавлявшегося им Отдела ЦК КПСС «на Лубянку», как нередко по старинке именовалось здание центрального аппарата КГБ на площади Дзержинского, небольшую «команду» хорошо известных ему сотрудников — Владимира Александровича Крючкова, Павла Павловича Лаптева, Юрия Сергеевича Плеханова, Евгения Дмитриевича Карпещенко и Евгения Ивановича Калгина. Позднее к ним присоединился Виктор Васильевич Шарапов, журналист-международник, привлекший внимание Андропова своими аналитическими статьями в «Комсомольской правде».

Через 15 лет, покидая кабинет в доме 2 на площади Дзержинского, из окон которого был виден памятник основателю ВЧК, Андропов пригласил с собой на работу в ЦК КПСС П. П.

Лаптева и В. В. Шарапова. Оба они впоследствии стали помощниками Генерального секретаря ЦК КПСС.

На одном из первых совещаний руководящего состава КГБ новый председатель КГБ честно заявил, что очень импонировало присутствовавшим:

— Я не знаю много о вашей работе — я не профессионал. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободно, помогая мне разобраться в том, что вы делаете, и давая мне советы.

И Юрий Владимирович начал беседовать с людьми, подолгу, пытливо выясняя сущность проблем как с руководителями подразделений, так и с рядовыми исполнителями…

После предварительного «вхождения в курс дела» Андропову предстояло ревизовать, то есть конкретно познакомиться с реальным состоянием дел на каждом направлении деятельности КГБ СССР, что осуществлялось как посредством ознакомления с обзорными документами, отдельными делами, так и в процессе непосредственных докладов Председателю руководителей центральных подразделений — управлений и отделов Комитета.

— Под непосредственным руководством Ю. В. Андропова, — вспоминали работавшие с ним, — проводилась кропотливая работа по созданию нормативных актов по всем линиям и направлениям разведывательной и контрразведывательной деятельности КГБ СССР.

Из центра периферийные органы госбезопасности получали четкие указания и конкретные рекомендации. Благодаря этому каждый из практических работников четко представлял, что и как надо делать, чем руководствоваться в контрразведывательном процессе и к чему стремиться.

Но помимо знакомства со своим сложным и многоплановым «хозяйством» председателю КГБ при СМ СССР буквально с первых же часов пребывания в новой должности пришлось непосредственно включаться в решение сложнейших и неотложных, мало знакомых ему по предыдущему опыту работы проблем внутреннего и международного характера.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что существовавший в то время биполярный раскол мира на зоны геополитического тяготения, с одной стороны, к Советскому Союзу и Организации Варшавского Договора, и, с другой стороны, — к США и НАТО был политической реальностью, которая не могла не накладывать отпечатка как на внешнюю политику СССР, так и на деятельность КГБ.

Сугубо штатскому человеку Юрию Владимировичу Андропову на посту председателя КГБ пришлось вникать и в проблемы военно-стратегического противостояния с вооруженными силами США и НАТО.

Стремительная эскалация напряженности между Египтом и Израилем началась после объявления Египтом 16 мая морской блокады Акабского пролива — фактической блокады единственного израильского порта на Красном море Эйлата. Отметим, что по нормам международного права установление неспровоцированной блокады может явиться casus belly — поводом для начала военных действий.

Каждый день Андропов появлялся в рабочем кабинете в 9 утра и, как правило, работал до 20 или 21 часа; по субботам — с 11 до 18, по воскресеньям — с 12 до 16 часов. Причем этот распорядок дня соблюдался все годы его работы «на Лубянке». Зная эти особенности трудового графика председателя, многие начальники подразделений специально стремились запланировать общение с ним на эти наиболее спокойные часы, когда не должны были мешать докладу срочные телефонные звонки.

Рабочий день председатель КГБ складывался из каждодневного знакомства с наиболее важными сообщениями зарубежных резидентур разведки — разница в часовых поясах к 9 часам утра приносила очередную подборку шифротелеграмм о событиях как на Западе, так и на Востоке, — сообщениями дежурной службы КГБ о происшествиях и чрезвычайных ситуациях в стране, докладами руководителей управлений, встреч с заинтересованными лицами — от министров до послов и иных дипломатов высокого ранга, — подготовки к заседаниям Политбюро ЦК КПСС и иных повседневных дел и событий….

Обладая навыками скорочтения, Андропов поражал коллег и подчиненных тем, что каждодневно прорабатывал огромные массивы информации — до 400 машинописных листов, схватывая суть, главное в их содержании. Отсюда и повышенная требовательность Юрия Владимировича к подготовке документов, в том числе и тех, которые за его подписью направлялись в ЦК КПСС и по другим многочисленным адресам не только в Москве, но и в других городах Советского Союза и даже за его пределы…

После начатых Израилем утром 4 июня 1967 г. военных действий против египетской армии на Синайском полуострове, ПГУ КГБ, включая резидентуры в Тель-Авиве, Каире и Дамаске, дважды в день готовило экстренные информационные сводки для советского политического и военного руководства. «Кризисный центр» высокопоставленных сотрудников МИД, ГРУ, Министерства обороны, ЦК КПСС и КГБ СССР с этого дня перешел фактически на «казарменное положение», введя круглосуточный рабочий режим.

Нанеся значительные поражения сухопутным войскам Египта и Сирии, включая танковые части, а также авиацию противника, которая была практически уничтожена в первый день войны на аэродромах базирования, 10 июня, идя навстречу требованию Совета безопасности ООН, Израиль согласился прекратить боевые действия. В тот же день последовало скоропалительное решение советского руководства о разрыве дипломатических отношений с Израилем, которые были восстановлены только 18 октября 1991 г.

Отметим при этом одну крайне интересную деталь: по признанию Якова Кедми, возглавлявшего специальную службу Израиля «Натив», работавшую против СССР, из 17 израильских дипломатов, работавших в Москве до 10 июня 1967 г, 15 являлись… кадровыми сотрудниками упомянутой спецслужбы.

В силу отмеченного ранее глобального противостояния в мире между двумя социально-политическими системами первостепенное значение для Советского Союза имело ведение эффективной разведывательной работы за рубежом. Следует подчеркнуть, что во время руководства КГБ СССР Ю. В. Андроповым начинались многие разведывательные операции, о которых мир узнал спустя годы и десятилетия.

В числе внешнеполитических проблем первоочередного внимания председателя КГБ и сотрудников его разведывательного управления требовали следующие ныне забытые операции и сражения «холодной войны»:

— война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964–1973 гг.);

— «шестидневная война» 4 — 10 июня 1967 г., начавшаяся нападением армии Израиля на египетские войска на Синайском полуострове и приведшая к разрыву дипломатических отношений СССР с Израилем;

— «Пражская весна» апреля — августа 1968 г.;

— обострение советско-китайских отношений в 1968–1969 гг., приведшее к вооруженным конфликтам на границе;

— свержение в результате государственного переворота, организованного США, правительства Народного единства Сальвадора Альенде в Чили в сентябре 1973 г.;

— «октябрьская» арабо-израильская война 1973 г.;

— антиколониальная революция в Анголе 1975 г., вызвавшая попытки иностранной военной интервенции против этой страны с участием ведущих империалистических держав;

— демократическая революция в Афганистане в апреле 1978 г.;

— Исламская революция в Иране 1979 г.;

— сандинистская революция в Никарагуа 1979 г.;

— ввод Ограниченного контингента советских войск в Демократическую республику Афганистан в декабре 1979 г.;

— обеспечение безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр в июле — августе 1980 г. в Москве;

— мощные антисоциалистические выступления в Польской Народной Республике 1980–1982 гг… И многие, многие другие, забытые сегодня, но требовавшие самого повседневного пристального внимания как советской разведки, так и непосредственно Ю. В. Андропова.

Основной задачей разведки любого государства является обеспечение руководителей страны объективной информацией о том, что происходит в мире, что еще может произойти, для того чтобы могли быть своевременно выработаны оптимальные политические решения.

В СССР главнейшей задачей КГБ в области разведки определялось «активное содействие обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов».

А для качественного решения задачи информационного обеспечения выработки государственной политики разведке необходимо добывание объективной, по возможности упреждающей информации, а также наличие компетентных аналитико-прогностических структур.

Хорошо понятно, что добиться получения именно упреждающей информации бывало не всегда возможным. Поскольку КГБ, как и любая другая спецслужба мира, работал в условиях противоборства с реальным и потенциальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании и мероприятия. Этими обстоятельствами и объясняются бывающие неудачи и провалы в деятельности спецслужб, в том числе и КГБ СССР.

Но неудачи и провалы в деятельности разведки и контрразведки — это следствие того объективного обстоятельства, что они действуют в условиях непрекращающегося конфликтного противоборства с реальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании.

Разведка выступает лишь как инструмент добывания политической, военной, научно-технической и дипломатической информации, главными пользователями которой являются другие государственные органы — МИД, министерства обороны, внешней торговли и т. д. Единственной сферой «внутреннего потребления» добывавшейся КГБ информации являлась так называемая «внешняя контрразведка», призванная выявлять, вскрывать и пресекать разведывательные, провокационные, контрразведывательные и иные акции спецслужб зарубежных государств в отношении советских представительств и граждан как за рубежом, так и в нашей стране.

В отличие от своих непосредственных предшественников, Ю. В. Андропов глубоко вникал в деятельность и проблемы советской разведки — подразделений Первого Главного управления КГБ СССР. И, обладая феноменальной памятью, хорошо знал положение в мире.

Вопреки представлениям очень многих, председатель КГБ при Совете Министров СССР, что называется, «по должности» был обречен на участие в государственном управлении, задачей которого являлась защита национальных интересов Советского Союза.

При этом наряду с главнейшей функцией своевременного и заблаговременного информирования руководства Советского Союза об угрожающих тенденциях в развитии международной и внутренней ситуации перед возглавляемым Ю. В. Андроповым государственным органом стояли задачи выявления, предупреждения и пресечения разведывательно-подрывных акций спецслужб иностранных государств, направленных против интересов и политики СССР, расстройства их планов и замыслов, а также минимизации негативных последствий уже осуществленных разведывательно-подрывных акций.

В этой связи в поле зрения Андропова повседневно находились акции «главного противника» — спецслужб США, Великобритании, Израиля, Японии, ФРГ, позднее, с 1980 г., к ним добавились Пакистан, Саудовская Аравия, Египет.

Председатель КГБ регулярно направлял в «инстанции», то есть в ЦК КПСС, фактически — персонально Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу секретные информационные сообщения о событиях в СССР и мире. И уже здесь, в здании ЦК КПСС, лично Брежневым либо заведующим Общим отделом (фактически — личной канцелярией генсека) К. У. Черненко решалось, «какую и в каком объеме информацию направить конкретному секретарю ЦК или члену Политбюро, кандидату в члены Политбюро, какую — членам ЦК в Москве и на местах».

Быть может, в этом «устоявшемся порядке информирования», точнее, «дозированного распространения» крайне важной политической информации и кроется еще один из изъянов системы государственного управления, существовавшей в СССР?

Ведь хорошо известно, что «владеющий информацией владеет миром». А описываемая система как раз ограничивала, дозировала распространение, даже среди членов высшего руководства страны, актуальной и объективной, но, возможно, не очень «приглядной» информации о состоянии дел и негативных процессах в нашей стране и за рубежом.

Получателями полной информационной «картины мира» из КГБ СССР на Старой площади были, помимо генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева, «главный идеолог страны» секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов, член Политбюро А. П. Кириленко, председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный, председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин, министры иностранных дел А. А. Громыко и обороны А. А. Гречко, а затем Д. Ф. Устинов.

Как отмечал заместитель начальника ПГУ В. А. Кирпиченко: Андропов «никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьезным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно Генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение».

Впрочем, данное положение являлось реализацией на практике принципа руководящей роли КПСС в деятельности органов госбезопасности.

Но был ли председатель КГБ СССР всеведущим и всезнающим?

Отнюдь нет. Динамика и диалектика разведывательного противоборства, все более принимавшего глобальный и тотальный характер, приносила казавшиеся «победами» преимущества то одной, то другой стороне.

К числу очевидных неудач разведки можно отнести и многолетнюю операцию ФБР США «Соло», более 20 лет проводившуюся против компартии США и Советского Союза. Суть ее состояла в том, что с середины 50-х гг. братья Джек и Морис Чайлдс, ранее связанные с Коминтерном, а к тому времени занимавшие важные посты в компартии США, являлись агентами ФБР. М. Чайлдс, одно время являвшийся московским корреспондентом газеты компартии США «Дейли Уокер», в частности, освещал для ФБР отношения СССР с компартиями других стран и, по его собственному признанию, «наблюдал изнутри процесс ухудшения отношений между Советским Союзом и КНР».

Так, например, М. Чайлдс в ноябре 1963 г. находился в кабинете заведующего международным отделом ЦК КПСС Б. Н. Пастухова, когда пришло экстренное сообщение об убийстве в Далласе президента США Джона Ф. Кеннеди. Чайлдс видел искренне смятение Пастухова, а на его нервозный вопрос, а не мог ли он сообщить американским властям, что «СССР не имеет к этому никакого отношения», ответил, что это было бы как раз «медвежьей услугой» его московским друзьям. И тем не менее эта информация была предоставлена им ФБР США. Первое упоминание о братьях Чайлдс как агентах ФБР появилось в печати только в 1981 г.

КГБ не удалось вскрыть и плана Пиночета по осуществлению военного переворота в Чили. Хотя в конце августа 1973 г. будущий диктатор в качестве министра обороны Чили посетил СССР, где на Высших командных курсах «Выстрел», по-видимому, дал личные гарантии безопасности обучавшимся в СССР чилийским офицерам — после переворота 11 сентября почти все они выехали на родину.

Как и его предшественникам на посту председателя КГБ, Андропову приходилось сталкиваться и с фактами предательств разведчиков и сотрудников других подразделений КГБ СССР.

В октябре 1971 г. в Брюсселе попросил политического убежища в США майор ГРУ А. Чеботарев, чуть ранее завербованный бельгийской службой безопасности Сюрте. Однако уже через несколько месяцев он пришел в советское посольство в Вашингтоне с просьбой помочь ему вернуться на Родину. Доставленный в Москву, на первой же беседе с начальником ГРУ П. И. Ивашутиным в присутствии начальника управления «К» (внешней контрразведки) ПГУ КГБ О. Д. Калугина Чеботарев подробно рассказал об обстоятельствах своей вербовки и побега в США, изъявив желание активно помогать следствию.

В докладной записке в ЦК КПСС по этому делу, подписанной Ю. В. Андроповым и П. И. Ивашутиным, предлагалось по завершении суда над Чеботаревым в связи с его добровольной явкой с повинной и активной помощью следствию ходатайствовать перед Верховным Советом СССР о его помиловании, а также об оказании ему помощи в трудоустройстве по специальности после освобождения (Чеботарев был освобожден через 6 месяцев после объявления приговора).

Следует особо подчеркнуть, что эта позиция полностью соответствовала части 2 статьи 64 УК РСФСР, введенной в Уголовный кодекс РСФСР еще 25 июля 1965 г.

В этой записке также содержалось реализованное впоследствии предложение довести до сведения всех сотрудников разведки КГБ и ГРУ, что не будут подвергаться уголовному наказанию лица, совершившие ошибки и даже преступления при исполнении служебных обязанностей, если они честно признаются в содеянном и нанесенный их действиями ущерб будет иметь локальный характер.

Еще одним фактическим провалом в годы руководства КГБ Андроповым можно считать многолетнюю нераскрытую преступную деятельность архивиста ПГУ В. Н. Митрохина, который, пользуясь бесконтрольностью при подготовке перевода оперативного архива разведки с «Лубянки» в новую штаб-квартиру в Ясеневе, делал выписки из многих сообщений резидентур. В феврале 1992 г. Митрохин бежал в Великобританию через территорию Латвии, а впоследствии передал свой «архив» СИС.

Разумеется, измены сотрудников КГБ тяжело отражались на проводимых операциях, а каждый такой факт «по максимуму» использовался спецслужбами не только для высылки сотрудников советских диппредставительств и арестов информаторов из числа граждан страны пребывания, но и для раздувания шпиономании и антисоветских пропагандистских кампаний.

Предательство не может иметь никакого оправдания. И поэтому вполне уместно недоумение по поводу того факта, что некоторые отечественные СМИ пытаются «ваять благородные» образы дезертира-перебежчика В. Резуна, укрывшегося под псевдонимом «В. Суворов», и подобных ему других предателей из числа советских граждан.

Но «подлинные мотивы предательства раскрываются постепенно. Их никогда нельзя услышать от самого изменника. Ведь даже самому подлому существу хочется выглядеть в чужих, да и в своих глазах благородным и страдающим человеком», — писал о них Л. В. Шебаршин.

Однако, несмотря на периодически организовывавшиеся за рубежом «в профилактических целях» кампании «охоты на ведьм», разведкой КГБ приобретались и ценнейшие источники информации, о некоторых из которых мир с удивлением узнал гораздо позже.

Так, еще в 1968 г. КГБ установил связь с шифровальщиком ВМС США Джорданом Энтони Уокером, впоследствии привлекшим к сотрудничеству с советской разведкой еще несколько ценных источников разведывательной информации. Поступавшая от Уокера информация о планах американского военного командования о действиях против партизан «Вьетконга» в Южном Вьетнаме и против Демократической Республики Вьетнам играла чрезвычайно важную роль в организации противодействия им. Уокер был арестован ФБР США только в мае 1985 г.

У читателей может возникнуть вопрос: а морально ли писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?

Нам кажется, что да, это морально оправдано и необходимо, тем более что о предателях из числа советских граждан написаны и переизданы десятки книг, выпущенных немалыми тиражами. Тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только на европейском континенте, известно гораздо меньше.

В этой мысли меня утверждает и известное заявление Мелиты Норвуд, сотрудничавшей с советской разведкой не одно десятилетие, начиная с конца 30-х гг.

11 сентября 1999 г., когда после публикации очередной книги одного из перебежчиков из КГБ журналисты атаковали 87-летнюю Норвуд вопросами, не сожалеет ли она о сотрудничестве с КГБ, она заявила:

— Я делала это не ради денег, а чтобы помешать уничтожить новую социальную систему, которая более справедлива, дает простым людям еду и средства, которые может позволить, дает образование и здравоохранение.

Мелита Норвуд скончалась 20 июня 2005 г. в возрасте 93 лет.

Следует отметить, что многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям социализма, Советскому Союзу и другим государствам социалистического содружества, так и неприятие идеологии pax-americana («мира по-американски»), отражавшей стремление правящих кругов США к мировому господству. И оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.

Болгарин Иван Винаров писал о помощниках советской разведки: «они помогали нам во имя того, что невозможно выразить в деньгах, что несоизмеримо с обычными ценностями, во имя того, что придает смысл самой жизни — во имя наших идей, а точнее, веры в то, что они помогают Советскому Союзу, прогрессу человечества и делу мира».

Когда в июне 1972 г. ПГУ КГБ получило новый комплекс зданий под Москвой (его строительство было зашифровано как сооружение здания для международного отдела ЦК КПСС), в нем был оборудован рабочий кабинет для Ю. В. Андропова, в котором он регулярно 1–2 дня в неделю занимался непосредственно вопросами разведки.

Бывший первый заместитель начальника ПГУ В. А. Кирпиченко подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов.

«Я предупреждал резидентов, — писал в этой связи В. А. Кирпиченко, — что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога…».

Даже столь высокопоставленный работник разведки, как В. А. Кирпиченко, подчеркивал, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем».

Будь это единичное признание, его можно было бы отнести на счет комплиментарности по отношению к бывшему руководителю (хотя у большинства наших мемуаристов комплиментарность по отношению к коллегам, и прежде всего бывшим, явно не в чести). Но повторенное неоднократно разными людьми и при разных обстоятельствах оно, безусловно, характеризует, прежде всего, отличительные, если не выдающиеся, личные качества Андропова как человека и как руководителя.

Еще одной из ошибок Ю. В. Андропова называют назначение на высокий руководящий пост О. Д. Калугина. Хотя многие чекисты признавали, что первоначально не только не было данных, каким-либо образом компрометирующих Калугина, но также и тот факт, что при возникновении определенных подозрений в его отношении Андропов немедленно предпринял меры по их проверке.

Следует также отметить, что Ю. В. Андропов важное значение придавал организации сотрудничества и взаимодействия с органами безопасности социалистических государств, где он был хорошо известен еще по своему прежнему посту куратора международных связей ЦК КПСС.

Практически такое взаимодействие со спецслужбами социалистических государств строилось как на двусторонней, так и многосторонней основе, о чем свидетельствуют совместные совещания по различным вопросам.

В качестве примера совместных операций КГБ и его партнеров приведем только совместную разработку национальных редакций радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», тесно сотрудничавших с ЦРУ США. Как было подсчитано автором на основе открытых публикаций, с середины 50-х гг. только к 1987 г. в различные редакции и структурные подразделения «Радио "Свободная Европа"» были внедрены более 80 сотрудников разведок социалистических государств.

Второе важнейшее направление деятельности органов КГБ — контрразведка, задачей которой является, прежде всего, выявление конкретных разведывательно-подрывных акций сотрудников, эмиссаров и агентов спецслужб иностранных государств, каким бы «прикрытием» для выполнения своих заданий они бы ни пользовались.

«Важнейшими признаками шпионов — неприятельских тайных агентов, — писал автор одной из первых советских работ, посвященных разведке, А. И. Кук, — является тайный образ их действий и ложные предлоги, используемые для получения необходимой информации».

— Однако, — подчеркивал Кук, — сама жизнь показывает, что оправданное презрение населения к агентам иностранных государств «…зачастую переносится и на тайных агентов своего государства. Тут — прискорбное недоразумение…. Не могут не вызывать полного уважения и восхищения люди, движимые на эту работу высокими побуждениями: определенной идеей или искренним желанием исполнять опасные и тяжелые задачи на пользу своего государства».

Говоря о контрразведывательной деятельности в годы, когда КГБ СССР возглавлялся Андроповым, велик риск скатиться к компилированию работ других авторов, в том числе очень компетентных мемуаристов. Чтобы не подвергать себя этому риску и чтобы не утомлять читателя пересказом чужих работ, просто отошлем его к наиболее достойным изданиям на эту тему.

Имевшиеся у КГБ разведывательные источники в специальных службах иностранных государств, так же как и показания разоблаченных агентов иностранных разведок, дали контрразведке СССР немало сведений об организации работы с агентурой на территории СССР и других социалистических государств. Что существенно осложняло ведение ими агентурной разведки на территории Советского Союза. В этой связи спецслужбы «главного противника» активизировали изучение советских граждан, находившихся по различным каналам за рубежом. В частности, как стало известно в дальнейшем, к участию в «вербовочных разработках» — предварительном изучении кандидатов для сотрудничества со спецслужбами — стали подключаться профессиональные психологи, задачей которых являлось составление «психологических портретов» с выделением факторов «вербовочной уязвимости» кандидатов.

Накануне полувекового юбилея образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК) Политбюро ЦК КПСС поручило Юрию Владимировичу выступить с докладом на торжественном собрании сотрудников КГБ, посвященном этой дате.

Вечером 20 декабря в Кремлевском дворце съездов состоялось первое публичное выступление нового председателя КГБ при СМ СССР и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Ю. В. Андропова. Особый интерес и общественно-политическая значимость этого доклада определялись тем, что полувековой юбилей образования органов ВЧК — КГБ предполагал необходимость политической оценки их деятельности и роли в истории страны. На следующий день отчет о торжественном собрании, посвященном пятидесятилетию советских органов государственной безопасности СССР, был опубликован в центральной прессе.

Впоследствии доклад Ю. В. Андропова «Пятьдесят лет на страже безопасности Советской Родины» был выпущен отдельной брошюрой, в связи с чем его содержание стало широко известно в стране, создало у граждан определенное представление как о самом Андропове, так и о задачах деятельности возглавляемого им ведомства госбезопасности.

Разумеется, выступление Андропова не оставили без внимания и зарубежные аналитики. Председатель КГБ заявил: «Мы не вправе забывать и то время, когда политические авантюристы, оказавшиеся у руководства НКВД, пытались вывести органы госбезопасности из-под контроля партии, изолировать их от народа, допускали беззаконие, что нанесло серьезный ущерб интересам нашего государства, советских людей и самих органов безопасности».

— Вследствие происходящих изменений в мире, — отмечал председатель КГБ, — «меняются масштабы и границы разведывательной и подрывной деятельности империалистов. Разведывательные центры некоторых западных государств, и прежде всего США, оказывают значительное влияние на внешнюю политику своих государств. Им отводится большая роль в осуществлении активных акций и подрывных действий. Сегодня острие этой деятельности разведок направлено уже не против вооруженных сил, военной и иной промышленности социалистических и иных миролюбивых государств. Подрывные операции все шире осуществляются империалистами в самых различных сферах общественной жизни».

Касаясь же непосредственных задач органов безопасности Советского Союза, Ю. В. Андропов подчеркивал, что не могло не привлечь особого внимания зарубежных политических аналитиков, что «империализм не гнушается никакими приемами и средствами в тайной борьбе против народов. Он организует и поощряет реакционные перевороты, путчи и провокации, пускает в ход дезинформацию и клевету. Разведывательные органы служат ему не только для осуществления шпионажа и совершения диверсионных актов, но и для достижения политических целей. Перед разведками ставится задача добиться ослабления могущества социалистических стран, расшатывания их единства, их сплоченности с силами рабочего и национально-освободительного движения. Советские органы государственной безопасности совместно с соответствующими органами братских социалистических стран дают отпор этим враждебным проискам».

Понятно, что кое-кто из современных читателей, скептически усмехнувшись, может задать вопрос: а зачем повторять забытые постулаты «коммунистической пропаганды»? Но обращение к прошлому и предполагает стремление к установлению реальных событий и фактов, а не их высокомерное игнорирование!

А правда истории как раз такова, что через 7 лет уже комиссии Палаты представителей и Сената США под руководством, соответственно, конгрессмена Отиса Пайка и сенатора Фрэнка Черча установят обоснованность и справедливость приводимых здесь Андроповым характеристик! О чем, впрочем, не принято вспоминать сегодня!

«Что касается отдельных личностей, — подчеркивал Андропов, — время от времени попадающих в сети ЦРУ и других подрывных центров, то такие отщепенцы никак не отражают настроения советских людей. Конечно, даже в период формирования новых, коммунистических отношений можно отыскать отдельные экземпляры людей, которые в силу тех или иных причин личного порядка или под влиянием враждебной пропаганды из-за рубежа оказываются благоприятным объектом для вражеских разведок.

Но мы знаем и другое. Ни один из таких людей не смог и не сможет получить сколько-нибудь серьезной поддержки…

Иначе и быть не может. Наше государство — социалистическое, общенародное. Защита и охрана его безопасности являются делом, отвечающим интересам всего народа».

Слушатели и читатели доклада не могли не обратить внимания и на следующие слова о том, что «в соответствии с лучшими чекистскими традициями органы государственной безопасности ведут большую работу по предупреждению преступлений, убеждению и воспитанию тех, кто допускает политически вредные проступки. Это помогает устранять причины, могущие порождать антигосударственные преступления».

Выделенные нами строки, представляющие политическое кредо председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова, также подчеркивались в аналитических выкладках зарубежных спецслужб. Ибо они прекрасно понимали, что взгляды, позиция руководителя имеют непосредственное влияние на организацию деятельности его подчиненных.

Весьма прозорливыми, обращенными в весьма отдаленное будущее оказались и следующие слова Юрия Владимировича:

— Только наши враги, имеющие все основания бояться и ненавидеть чекистов, изображают советскую службу безопасности как некую «тайную полицию». На самом деле служба безопасности создана самим обществом для своей самозащиты от происков империалистических разведок и действий враждебных элементов. Она строит свою работу на принципах социалистической демократии, она находится под постоянным контролем народа, его партии и правительства.

В то же время кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Андропов обращал внимание не только своих подчиненных, но и однопартийцев, всех руководителей и граждан и на необходимость общего предупреждения преступлений: «Борьба партии и Советского государства с фактами нарушения законных прав трудящихся, с пренебрежением к их нуждам, с бюрократизмом, а также воспитание людей в духе патриотизма, честного выполнения своих гражданских обязанностей способствуют устранению почвы для антиобщественных поступков. Этому способствует и повышение благосостояния трудящихся, дальнейшее развитие советской демократии, рост уровня культуры и сознательности масс в нашей стране».

Конечно, несмотря на безусловную справедливость этих слов, нельзя не признавать, что, к сожалению, на практике они далеко не всегда реализовывались на практике, являлись доминантой деятельности руководителей и чиновников разного ранга, которых тогда нередко называли «слугами народа» и которыми они не являлись в действительности.

Следует отметить, что генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев и другие советские руководители не имели ни малейших сомнений в порядочности, честности, компетентности, работоспособности и опыте управления нового председателя КГБ.

Член Политбюро ЦК КПСС

Парадоксальным образом большинство авторов, писавших об Андропове, не задумывались и практически не упоминали о его работе в Политбюро ЦК КПСС сначала в качестве кандидата, а затем — и полноправного члена это высшего партийно-политического органа СССР.

Будучи избранным 21 июня 1967 г. кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС — высшего партийно-государственного органа страны, — Юрий Владимирович Андропов получил таким образом возможность напрямую оперативно докладывать высшему коллегиальному органу политического управления СССР как об угрозах его безопасности, так и о проблемах и перспективах социально-экономического развития страны.

Кое-кто до сих пор недоумевает: а почему это председатель КГБ стал членом этого высшего политического органа Советского Союза?

Но зададим тогда себе и попытаемся объективно ответить на вполне обоснованный вопрос: а является ли целесообразным присутствие именно в таком коллективном органе государственного управления страной руководителя ведомства, отвечающего за обеспечение государственной или национальной безопасности страны? Тем более в обстановке «холодной войны» против СССР? На наш взгляд, ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Ведь согласно пункту 27 Устава КПСС «высшим принципом партийного руководства является коллективность руководства — непременное условие деятельности партийных организаций, правильного воспитания кадров, развития активности и самодеятельности коммунистов».

Таким образом, реальное значение этого коллективного органа управления было намного более значимым, чем это указывалось в Уставе КПСС, поскольку он рассматривал, обсуждал и утверждал решения, обязательные для исполнения как Советом министров СССР, так и другими государственными ведомствами, фактически вырабатывая основы политики государства в международной и внутриполитической сферах жизни Советского Союза.

Особо подчеркнем: Политбюро в брежневско-андроповский период, поскольку этот порядок впоследствии был отменен при М. С. Горбачеве, рассматривались и утверждались тезисы бесед советских руководителей с иностранными делегациями, в том числе и советские позиции по «деликатным» международным и внутриполитическим вопросам, которые могли бы быть подняты иностранцами входе переговоров.

Предварительные «позиции советской стороны», подготовленные специалистами соответствующих ведомств, фиксировались письменно, согласовывались и в обязательном порядке рассматривались председателем КГБ СССР, главами МИДа и министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались с участием Генеральной прокуратуры СССР, а также министерства юстиции, внутренних дел, здравоохранения и т. д.

В Политбюро, что необходимо уже пояснить для современного молодого читателя, входили избираемые Пленумами ЦК КПСС персонально члены Центрального Комитета партии, а это могли быть секретари ЦК, первые секретари ЦК компартий некоторых союзных республик, горкомов КПСС Москвы и Ленинграда, ряд ключевых министров правительства.

В частности, одновременно с Ю. В. Андроповым членами Политбюро (ПБ ЦК) в апреле 1973 г. стали министр иностранных дел А. А. Громыко и обороны А. А. Гречко.

Исторической правды ради следует отметить, что Политбюро внешне являлось наиболее «закрытым» партийным органом — информация о его решениях, ранее строго конфиденциально доводившаяся до заинтересованных органов, стала регулярно появляться в прессе только после избрания Ю. В. Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС. О чем «запамятовал» М. С. Горбачев, ложно приписывая эту новацию себе.

Заседания Политбюро ЦК проходили один раз в неделю, обычно по четвергам, с 16 часов до 18–19 часов, под председательством Л. И. Брежнева или М. А. Суслова, в редких случаях — заведующего Общим отделом ЦК К. У. Черненко. С июля 1982 г., после избрания Ю. В. Андропова Секретарем ЦК КПСС, он также иногда стал председательствовать на заседаниях Политбюро.

На заседаниях Политбюро, как правило, в полном составе с участием кандидатов в его члены рассматривалось и решалось немало актуальных и острых вопросов внутренней и международной жизни страны.

В том числе и в первую очередь — связанных с развитием кризисных ситуаций в нашей стране или за рубежом («Пражская весна» 1968 г., «Апрельская революция» в Афганистане в 1978 г., политический кризис в Польской Народной Республике в 1980 г. и т. д.).

В случае возникновения разногласий между соисполнителями окончательное решение принималось членами Политбюро большинством голосов и оформлялось соответствующим постановлением.

Ю. В. Андропов, для которого было свято понятие «партийная дисциплина», порой вынужден был соглашаться с мнением своих коллег, хотя и не разделял его полностью. Так, иногда большинством голосов отклонялись его или совместные предложения, как это, в частности, было с законом СССР «О печати», подготовленном им в 1975 г. совместно с А. А. Громыко.

«Не сезон», — говорил Андропов в таких случаях своим помощникам и коллегам, сообщая о том, что их труд не получил должной оценки вышестоящим руководством.

Материалы к заседаниям — повестка дня, записки и справки, предложения и проекты решений — готовились Общим отделом ЦК КПСС и рассылались членам и кандидатам в члены Политбюро нарочными, как правило, во вторник (иногородним членам ПБ они доставлялись фельдегерской службой). Предложения и проекты решений (постановлений) Политбюро готовились как отделами ЦК КПСС, так и по специальным поручениям соответствующими государственными ведомствами.

Ясно, что очень многие из обсуждавшихся вопросов напрямую затрагивали состояние государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, требовали согласования с КГБ, Минобороны и МИДом.

Например, как следует из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС от 3 января 1980 г., в предыдущем году на его 47 заседаниях было рассмотрено 450 вопросов, по которым было принято свыше 4 тысяч постановлений.

В том числе, по

организационным вопросам — 14;

вопросам идеологии — 46;

военно-оборонным вопросам — 227;

вопросам промышленности, транспорта, капитального строительства — 159; по вопросам внешней политики и внешней торговли — 1 845;

вопросам планирования народного хозяйства — 11;

кадровым вопросам — 330;

о правительственных наградах — 927.

Поскольку многие из обсуждавшихся вопросов имели сверхсекретный характер, то и соответствующие документы и решения имели высочайший гриф ограниченного распространения информации — «Совершенно секретно. Особой важности». Указанные документы подлежали хранению в так называемых «особых папках», которые имелись у всех членов Политбюро.

Отметим и следующие, чрезвычайно важные для нашего повествования обстоятельства. «Техническое обеспечение» работы Политбюро в ЦК КПСС осуществляли 5–6 специально выделенных сотрудников Общего отдела ЦК, возглавлявшегося с 1965 г. К. У. Черненко, а с 1982 г. — В. И. Болдиным. Помимо этого, у каждого члена (кандидата в члены) ПБ ЦК имелись специальные помощники «по Политбюро», обладавшие наивысшей формой допуска к работе с совершенно секретными документами.

Выступая на заседаниях Политбюро с информацией, замечаниями по проектам подготовленных решений и документов, предложениями и предупреждениями, Ю. В. Андропов, безусловно, влиял не только на позиции своих коллег по Политбюро, но и самого Брежнева, который нередко предлагал отсрочить принятие того или иного «сырого» решения, рекомендовал «доработать» вопрос, дополнительно проконсультироваться со специалистами.

В итоге такая процедура повышала качество принимавшихся решений и документов. Но и не гарантировала полностью от ошибочных решений, как это было в отношении Афганистана, речь о чем пойдет далее.

К углубленной проработке вопросов, выносимых на обсуждение Политбюро ЦК, Андропов подключал не только официальные, но и неофициальные возможности аппарата КГБ — консультантов высокого уровня из соответствующих ведомств.

При этом он полагал, что первостепенное значение имеют не текущие, повседневные вопросы, а реальные комплексные проблемы, которые неизбежно и объективно встанут перед страной в обозримом будущем.

К числу важнейших международных проблем в то время, как Ю. В. Андропов стал кандидатом в члены Политбюро с 21 июня 1967 г., помимо войны во Вьетнаме, относились переговоры с США о сокращении стратегических вооружений и параметрах «политики разрядки», предлагавшейся Организацией Варшавского Договора в качестве альтернативы конфронтации и гонке вооружений, вопросы улучшения советско-американских отношений.

Авторитет Советского Союза в то время был настолько высок в мире, что даже вторая сверхдержава мира — Соединенные Штаты Америки — проявляли заинтересованность в обеспечении лучшего понимания своих позиций в Москве. Ибо реальная политика и во внешне— и во внутриполитических сферах, тем более политика дальновидная — это не только реализация собственных желаний и стремлений. Но это, прежде всего, взвешенный анализ и учет ситуации и тенденций ее развития, трезвая оценка имеющихся ресурсов, возможностей, ближайших и отдаленных последствий конкретных шагов и действий, перспектив развития обстановки в целом либо в результате тех или иных действий.

В этой связи примечателен тот факт, что член предвыборного штаба республиканского кандидата в президенты США Р. Никсона Генри Киссинджер по заданию своего патрона встретился с представителями советской разведки в США и заверил их, что в действительности Никсон гораздо больший реалист, чем об этом думают в Москве. И что в этой связи советским руководителям не следует опасаться и переоценивать значения его ультраконсервативных предвыборных заявлений и обещаний. С января 1969 г. советник президента по вопросам национальной безопасности, а с 1973 г. Госсекретарь США Г. Киссинджер являлся подлинным «отцом» внешнеполитической концепции Ричарда Никсона «перехода от эры конфронтации к эре переговоров». И действительно, именно при Р. Никсоне произошел значительный прорыв в развитии американо-советских отношений.

Знаменовавшийся как первым официальным визитом президента США в Москву 22–30 мая 1972 г., так и подписанием целого ряда двусторонних документов, важнейшими из которых являлись «Основы взаимоотношений между СССР и США» и Договор об ограничении систем противоракетной обороны.

При этом в силу своего служебного положения Председатель КГБ СССР Ю. В. Андропов являлся наиболее информированным членом Политбюро по многим вопросам как международной, так и внутриполитической жизни страны. Этим и объясняется его бесспорное влияние на выработку внешнеполитических позиций и курса СССР. В этой связи иногда еще высказываемые обвинения в адрес Андропова в «бонапартизме», на наш взгляд, лишены всякого основания.

Еще раз подчеркнем, что, как член высшего коллегиального партийно-государственного органа власти, Андропов был просто обязан рассматривать предложения и принимать участие в обсуждении, выработке решений по самым животрепещущим вопросам государственного управления.

И именно как руководитель Комитета государственной безопасности СССР он был обязан предупреждать ЦК КПСС в лице Политбюро как об имеющихся внешних и внутренних угрозах безопасности Советского государства, негативных процессах в стране и в мире, так и о возможных последствиях непродуманных либо поспешных решений.

И, разумеется, в то же самое время не следует переоценивать степень его влияния на принимаемые решения, особенно в первые, 1967–1973, годы его пребывания в Политбюро ЦК.

Так, в декабре 1968 г. КГБ отправил в ЦК КПСС добытую разведкой записку юридического комитета Сената США под названием «Средства и методы советской пропаганды». В этом документе, в частности, говорилось: «Пропаганда вообще преследует две цели: побуждать действовать уже завоеванных сторонников и привлекать на свою сторону тех, кто еще не изменил свои взгляды. Ошибочно думать, что степень коммунистической опасности измеряется численностью коммунистических партий».

Заметим при этом, что уже в этой констатации, как неоднократно и на последующих страницах этого весьма пространного документа признается реальная опасность от все более широкого распространения социалистических идей в мире, в связи с чем конгрессменами и ставилась задача поиска путей противодействия этому политико-историческому вызову.

20 тысяч миссионеров — борцов за свободу, которые завоевали бы доверие местных жителей, — могли бы быть более действенной и дешевой дамбой в борьбе против коммунистического течения, нежели 10 тысяч дальнобойных орудий в арсеналах Запада, хотя и они также необходимы….

В то время как «свободный мир» в полную нагрузку работает в военной и экономической областях и расходует на это основные средства, самое важное поле боя — политическая пропаганда, «борьба умов» — твердо остается в руках врагов. Гораздо труднее, но значительно важнее опровергнуть в глазах «свободного мира» тезисы коммунистической диалектической пропаганды, разоблачить коммунистический саботаж, нежели наполнить наши арсеналы оружием и пассивно наблюдать, как враг разоружает нас идейно».

И какие же меры последовали в ответ на эту стратегию информационно-психологической войны? Как подчеркивали публикаторы этого документа, «в ЦК КПСС к справке отнеслись достаточно равнодушно, не принималось по нему и какого-либо решения ЦК… Со справкой были ознакомлены лишь некоторые работники международного и пропаганды отделов ЦК».

Приведем еще один поразительный пример подчас холодно-бюрократического отношения партийного руководства к им же самими публично провозглашаемым принципам.

В преддверии 30-летия победы в Великой Отечественной войне большая группа ветеранов разведки обратилась в Генеральную прокуратуру, КГБ СССР и Комитет партийного контроля с просьбой пересмотреть дела ранее осужденных руководителей зафронтового 4 управления НКВД П. А. Судоплатова и Н. И. Эйтингона и рассмотреть вопрос об их реабилитации.

В заключении Ю. В. Андропова, Генерального прокурора СССР А. М. Рекункова и председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС А. Я. Пельше было отмечено, что никаких доказательств причастности указанных лиц к преступлениям «группы Берии» не имеется, вопрос докладывался на Политбюро ЦК. И последовал отказ, лоббированный М. А. Сусловым. (П. А. Судоплатов, Н. И. Эйтингон (посмертно) были реабилитированы в январе 1992 г.).

А еще для Ю. В. Андропова были святы мало знакомые нынешним поколениям наших сограждан понятия партийной дисциплины и долга. Что абсолютно непонятно, да и незнакомо очень многим, писавшим об Андропове, и абсолютно упускается ими из вида.

По вопросам «андроповской» линии к заседаниям Политбюро заключения, замечания, справки и предложения готовились по вопросам разведки и информации из-за рубежа, контрразведки, охраны государственной тайны и государственной границы СССР, борьбы с идеологическими диверсиями иностранных государств и многим другим вопросам и проблемам, причем подчас в условиях крайнего дефицита времени, в течение двух-трех дней.

Нередко для предварительной «углубленной проработки» тех или иных вопросов к заседаниям Политбюро создавались специальные комиссии, в которые входил, а иногда и возглавлял Ю. В. Андропов.

Именно с работы в такой комиссии и началась деятельность Андропова в Политбюро ЦК: в день избрания его кандидатом в члены Политбюро во главе комиссии в составе Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко и министра внутренних дел Н. А. Щелокова Юрий Владимирович встретился с делегацией крымских татар, требовавших рассмотреть их обращения в ЦК КПСС.

По докладу Андропова этот вопрос, требования представителей крымских татар рассматривались 17 августа на заседании Политбюро ЦК КПСС, и в соответствии с его постановлением 5 сентября Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об отмене решений 1944 г., содержащих огульные обвинения в адрес крымско-татарского населения.

Данный указ позволил снизить остроту обстановки в среде крымских татар, хотя он, по понятным объективным причинам, и не мог полностью восстановить историческую и социальную справедливость в отношении представителей этой группы депортированных народов.

Проблемы межнациональных отношений, реабилитации репрессированных народов (немцев, турок-месхетинцев и других) требовали немалого внимания председателя КГБ СССР.

На Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г. Ю. В. Андропов был избран полноправным членом Политбюро ЦК КПСС. Что однозначно свидетельствует о признании его авторитета, компетентности, а также росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.

Генеральный секретарь Л. И. Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам Пленума ЦК, заметил:

— Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям, я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что «хватает и сажает людей». Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо большое мужество и большая преданность. На комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает.

Как известно, при «стареющем» Брежневе — в декабре 1976 г. он переступил семидесятилетний рубеж, являющийся возрастом весьма почтенным не только для политиков — в Политбюро и ЦК КПСС распространение получили «кумовство» и «групповщина», «круговая порука» и беспринципность, «двоемыслие», безынициативность и склонность к себаритству, элементарные непорядочность, нечестность.

А еще — забвение официально и публично провозглашаемых идеалов, целей и принципов общественного развития, пренебрежение к законным правам, интересам и нуждам наших сограждан, то самое «комчванство», за которое в свое время В. И. Ленин предлагал коммунистов «вешать на вонючих веревках».

И хотя, понятно, есть определенный полемический перехлест в следующих словах журналиста Л. М. Млечина: «Наступил момент, когда вся советская элита практически перестала работать и занялась устройством своей жизни»; «Брежнев сам наслаждался жизнью и не возражал, чтобы другие следовали его примеру», в некоторой степени они, увы, соответствуют действительности. Особенно это касается отдельных представителей партийно-государственной «элиты» советского общества. Об этом же свидетельствовал и очень не любивший Андропова, для чего у него имелись веские личные причины, С. Н. Семанов.

Но в целом они отражают удручающую тенденцию на верхнем и среднем «этажах» партийно-советской номенклатуры.

Отметим также, что подобные явления перерождения коснулись далеко не всей подлинной «элиты» страны — научной, технической, культурной, — а только «номенклатурщиков», чей высокий социальный статус определялся и гарантировался исключительно умением и способностью приспосабливаться к «властям предержащим».

По мере старения и возникновения постоянных проблем со здоровьем Брежнев объективно стал проявлять гораздо меньше интереса, тем более активности, в реальном управлении государственной жизнью и выработке государственной политики.

В этой связи именно в Политбюро ЦК КПСС в 1977 г. закономерно сложился некий неофициальный «триумвират» наиболее активных его членов — Ю. В. Андропов, министры иностранных дел А. А. Громыко и обороны Д. Ф. Устинов, — пытавшихся целенаправленно влиять на формирование и реализацию государственной политики страны. Прежде всего — в области внешней политики и обеспечения безопасности.

Впрочем, и сам Брежнев, вполне осведомленный об инициативе этих коллег по Политбюро, не возражал против подобного распределения ролей и принятия ими на себя и «черновой работы», и ответственности прежде всего за выработку и реализацию внешнеполитических инициатив СССР.

В то же время активная и напряженная работа Андропова в области внешней и внутренней политики не давала поводов для беспокойства Брежневу, поскольку он был в полном объеме информирован о ней как заместителями председателя КГБ СССР С. К. Цвигуном и Г. К. Циневым, так и заведующим Общим отделом ЦК КПСС К. У. Черненко.

Другое дело, что по мере прогрессирования болезней генерального секретаря, роста стремления его приближенных оградить «дорогого Леонида Ильича» от негативной информации и вызываемых ею отрицательных эмоций со временем информация для него стала принимать все более «приглаженный», выхолощенный характер.

По свидетельствам непосредственных участников тех событий, ушли в прошлое дискуссии и споры на заседаниях Политбюро, когда некоторые вопросы стали прорабатываться, согласовываться и приниматься «в рабочем порядке» (путем заочного голосования) заинтересованными участниками без рассмотрения по существу аргументов как «за», так и «против» тех или иных решений.

Добавив к этому нерешительность партийно-государственного руководства, объективную ограниченность материальных ресурсов страны, изменение с 1977 г. содержания и акцентов в советско-американских отношениях в связи с избранием в США президента-демократа Джеймса (Джимми) Картера, следует сказать, что все эти факторы и стали предпосылками возникновения того, что впоследствии получило наименование «периода застоя».

И не вина, а беда Андропова в том, что он являлся современником и не только свидетелем, но и соучастником стагнации Великой Державы, ибо его личные политические возможности были отнюдь не безграничны.

Отметим и тот факт, что его позициям по целому ряду вопросов имелись весьма влиятельные оппоненты в том же Политбюро ЦК КПСС. И это были столь значимые политические фигуры, как председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин, секретари ЦК М. А. Суслов и К. У. Черненко, Первый секретарь ЦК компартии Украины В. В. Щербицкий, первый секретарь Московского городского комитета КПСС В. В. Гришин, а также близкий к Л. И. Брежневу министр внутренних дел СССР Н. А. Щелоков, хотя последний и являлся только «рядовым» членом ЦК КПСС.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 г. Андропов отмечал, что в СССР в заключении находятся 520 человек, осужденных по материалам органов КГБ, но только 110 из них — по делам, имевшим «политическую» окраску.

Председатель КГБ СССР также подчеркнул, что президент США Дж. Картер в беседе с советским послом А. Ф. Добрыниным просил в ходе судебного разбирательства по обвинению А. Б. Щаранского не упоминать о его связи с ЦРУ. В этой связи было решено через советского посла в Вашингтоне проинформировать госсекретаря С. Вэнса о том, что суд будет иметь закрытый характер ввиду наличия в материалах следственного дела сведений, составляющих государственную тайну, но в то же время подчеркнуть, что в деле имеется немало доказательств связи Щаранского с американской разведкой.

Следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что председатель КГБ СССР, член Политбюро ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР Ю. В. Андропов оставался также и публичным политиком, что являлось чрезвычайной редкостью в то время.

И, думается, именно благодаря этой стороне своей многогранной деятельности, своим публичным выступлениям Андропов получил достаточно широкую известность и в нашей стране, и за рубежом.

«Парадоксально, но факт, — писал по этому поводу Ф. М. Бурлацкий, — наверное, интуитивно, по публичным выступлениям в целом такого «закрытого» государственного деятеля, каковым являлся председатель КГБ СССР, наши граждане поняли, что величие и могущество Советского Союза — вот что было основой его убеждений и политики, и те, кто хотят понять нынешних сторонников державных идей, должны вернуться к изучению характера, стиля идеологии Андропова».

Здесь же отметим, что немаловажной составляющей деятельности члена Политбюро ЦК Ю. В. Андропова было исполнение им обязанностей депутата Верховного Совета СССР.

Доверенное лицо Ю. В. Андропова Виктор Григорьевич Камешков так вспоминал о первой встрече с кандидатом в депутаты в 1980 г.: «Принял он нас в точно назначенное время, сам вышел навстречу и пригласил расположиться за длинным столом для совещаний. Кабинет председателя КГБ был прост, отделан под дерево желтого цвета, на рабочем столе правительственные телефоны, на стене — небольшой портрет Ф. Дзержинского и его же бюст на маленьком столике. В приемной — офицер, выполнявший роль секретаря…

Вскоре от некоторой напряженности не осталось и следа. Создавалось впечатление, что Андропов даже внутренне рад поговорить с людьми из провинции, узнать, чем они живут… Особый интерес он проявлял к благоустройству, строительству жилья, ценам на рынках, настроению рабочего класса. Уже в то время у Андропова были предложения о способах снижения цен на рынках».

На встрече с избирателями в г. Горьком, выступая после секретаря обкома КПСС, выйдя на трибуну, Андропов лукаво задал вопрос:

— Что, мне тоже пользоваться бумагой при выступлении?

И около часа Андропов рассказывал об экономическом и международном положении СССР, при этом всего лишь несколько раз заглянул в маленький блокнотик, чтобы уточнить несколько цифр по экономическому развитию страны. Надо сказать, что ораторские способности у Юрия Владимировича были прекрасные: говорил он четко, взвешенно, без лишнего пафоса, чувствовалось, что он владеет обстановкой в стране».

Отметим, что, будучи депутатом Верховного Совета СССР, Юрий Владимирович не только проводил формальные встречи с избирателями, но и был в курсе их проблем, оказывал в случае необходимости им помощь, которая, учитывая его партийно-политический статус и личный авторитет, была немалой.

«Депутатскими» делами Андропова, приемом избирателей в приемной КГБ СССР на Кузнецком мосту годах занимались его помощники по Политбюро И. Е. Синицын, затем П. П. Лаптев и В. В. Шарапов.

Причем к Андропову обращались и жители других округов, отчаявшиеся найти помощь и защиту, не находившие должного внимания и понимания в ЦК КПСС, Президиуме Верховного Совета СССР, прокуратуре СССР.

Авторитета члена Политбюро ЦК КПСС оказывалось достаточно, чтобы соответствующие органы неформально относились к адресованным им запросам, обращениям и жалобам граждан.

И эта не афишировавшаяся, мало известная сторона многогранной деятельности Юрия Владимировича, о которой тем не менее становилось известно достаточно широкому кругу лиц, по долгу службы сталкивавшимся с обращениями, просьбами и ходатайствами народного депутата, явилась еще одной составляющей рождения феномена Андропова.

В критике деятельности Андропова на посту председателя КГБ СССР особое внимание уделяется деятельности 5 Управления этого ведомства, якобы занимавшегося «борьбой с инакомыслием» и «преследованием диссидентов».

Один из доморощенных «российских экспертов» в области деятельности спецслужб Е. М. Альбац, в написанной «для обычных людей» книге утверждала: «парадоксальным образом именно функции тайной полиции в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране» (Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992, с. 5). В действительности же, добавим мы от себя, эти «функции тайной полиции» были в значительной мере гипертрофированы, преувеличенны «разоблачениями» 1988–1991 гг.

Правда же истории состоит в том, что Андропов действительно был инициатором образования нового подразделения в структуре КГБ, призванного бороться с идеологическими диверсиями спецслужб недружественных иностранных государств. Однако отнюдь не был «изобретателем» этого термина. Еще в 1955 г. авторы Большой Советской энциклопедии в статье «Агентурная разведка» подчеркивали: «Наряду со шпионажем А.[гентурная].р[азведка]. капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией».

Вопрос о назначении, сущности и содержании идеологических диверсий до сих пор вызывает оживленную дискуссию в нашей стране. Что же скрывается за этим понятием?

Некоторые, например, полагают, что за этим эвфемизмом скрывается банальная «борьба с инакомыслием», «диссидентами». Эта точка зрения представлена, например, в статье Н. В. Петрова «Специальные структуры КГБ по борьбе с инакомыслием в СССР. 1954–1989 гг.».

Из предмета и контекста исторического анализа Н. В. Петрова, равно как и других «критиков» Андропова, исключаются концептуальные взгляды «главного противника» — стратегов США и других ведущих империалистических государств — на цели и задачи внешнеполитического противоборства с СССР, а также на роль и назначение «психологической войны».

Эти авторы не учитывают реальной эволюции, смены парадигм, концептуальных подходов зарубежных теоретиков геополитического противоборства с СССР, которые также претерпели ряд существенных трансформаций: от внешнеполитической концепции «сдерживания коммунизма» Г. Трумэна (1947–1953 гг.) до стратегии «сокрушения империи зла» Р. Рейгана (1981–1988 гг.). На наш взгляд, без учета этих реальных доктринальных, стратегических и тактических установок «главного противника» в области «тайной войны» против Советского Союза провести объективный анализ деятельности КГБ СССР в целом и его 5-го управления в частности невозможно.

Следует отметить, что зарубежными теоретиками скрытого противоборства и разведывательно-подрывного воздействия на Советский Союз идеологические диверсии рассматривались не только как составная часть «психологической войны», но и как важнейший инструмент реализации политики «холодной войны», нацеленной на достижение победы над геополитическим соперником и конкурентом.

Ведь, по мнению западных теоретиков разведки, психологическая война — это координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников; приобретается, поддерживается или увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов.

Взгляды западных теоретиков на назначение идеологических и политических диверсий изложены во многих переводных источниках, в том числе в главе 15 книги Аллена Даллеса «Искусство разведки» («The Craft of Intelligence»).

Выделим для читателей следующий крайне важный для понимания философии действия американской разведки фрагмент сочинения Даллеса: «Мы сами должны определять, когда, где и каким образом мы должны действовать (надо полагать, при поддержке других ведущих стран свободного мира, которые смогут оказать помощь), учитывая при этом требования нашей собственной национальной безопасности… Важную роль должны сыграть разведывательные службы с их особыми методами и средствами. Это нечто новое для нынешнего поколения, тем не менее весьма важное для успеха дела».

Напомним, что писалось это всего лишь через год после завершения Карибского кризиса 1962 г. и через два года после провала организованной ЦРУ США высадки десанта кубинских «контрас» на Кубу в заливе Кочинос на полуострове Плайя-Хирон.

Переход к активному осуществлению идеологических диверсий против СССР начал осуществляться в рамках провозглашенной в феврале 1964 г. президентом США Линдоном Б. Джонсоном новой внешнеполитической доктрины «наведения мостов», предусматривавшей «функциональное проникновение в советскую систему», что означало стремление к расширению разведывательно-подрывного воздействия на СССР, а также социалистические государства Европы и Азии.

Заместитель Даллеса на посту директора ЦРУ Рэй Клайн позднее писал, развивая мысли своего патрона: «ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь — к худу ли, к добру ли — зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил с начала 40-х гг. стала разведка».

При Трумэне — мы цитируем русскоязычное издание книги Р. Клайна «ЦРУ от Рузвельта до Рейгана», выпущенное в Нью-Йорке в 1988 г. — Совет национальной безопасности в декабре 1947 г. возложил на ЦРУ проведение тайных операций и акций психологической войны, хотя этой задачи ЦРУ и не было указано в законе о его образовании, принятом двумя месяцами ранее.

Отметим также, что США в 1976 г. рассекретили подготовленный ЦРУ в апреле 1951 г. под названием «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи».

Создатель документального телесериала производства Би-би-си «Шпионские страсти», показанного по российскому телевидению осенью 2000 г., Дэвид Роуз официально признавал, что спецслужбы западных государств в 60 — 90-е гг. вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

В этой связи и акции идеологических диверсий, осуществлявшиеся как спецслужбами иностранных государств и связанными с ними специальными идеолого-пропагандистскими центрами, так и поддерживавшиеся государственными пропагандистскими органами, и представляли собой попытку подобного отвлечения внимания на ложный объект, побуждение к совершению правонарушений, которые небезосновательно оценивались как враждебные.

По нашему мнению, идеологические диверсии представляют собой подрывные акции в сфере политических отношений, осуществляемые силами спецслужб иностранных государств с применением специфических методов, присущих деятельности этих субъектов. Идеологические диверсии (как вид разведывательно-подрывной деятельности) — система взаимосвязанных и взаимоподчиненных разведывательно-подрывных, политических, пропагандистских и иных действий одного государства — причем в их реализации принимают участие не только спецслужбы, но различные иные государственные органы и неправительственные организации, — направленных против национальных интересов и целей другого государства, на дискредитацию его политики как внутри собственной страны, так и за рубежом.

Тактическими целями идеологических диверсий является создание внутриполитических трудностей, сужение социальной базы поддержки политики правительства, а стратегическими — изменение «неугодного» политического курса государства — объекта воздействия.

В этой связи идеологические диверсии — их даже правильнее было бы назвать политическими диверсиями — являются прямым, а подчас и грубым вмешательством во внутренние дела другого суверенного государства. В том числе с использованием запрещенных международным правом методов — банального подкупа, подстрекательства, использования наемников, материального стимулирования радикальных оппозиционных сил, прибегающих к насильственным действиям, и тому подобных.

Впрочем, я не призываю на слово верить в справедливость всего сказанного. И любой читатель может попытаться опровергнуть сказанное, но для этого нужны аргументы, факты и знания. Ведь, как говорили римляне, ignorantum non argumentum est, то есть незнание — не есть аргумент.

Обратим внимание лишь на два немаловажных обстоятельства.

Первое из них заключается в том, что описанный выше механизм воздействия на «неугодные» иностранные правительства и государства давно известен из всемирной истории и достаточно хорошо описан на конкретных примерах. Немало которых, следует сказать, мы видим и сегодня.

Второе. Приведенная схема исключает какую-либо «идеологическую» составляющую вроде «крестового похода против коммунизма» или «классовой борьбы на международной арене». Выделяя лишь политические интересы и цели конкретной правящей элиты, что свидетельствует о том, что данный феномен межгосударственных отношений продолжит свое существование и в обозримом будущем.

Немало ранее, да еще и сейчас говорилось и говорится о якобы преследовании «диссидентов» за инакомыслие, ущемлении «права» на собственное мнение, свободу его выражения и распространение информации.

Однако следует заметить, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному мнению, отнюдь не безграничны.

Часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г., устанавливает, что пользование правом на свободу слова «налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми: «а) для уважения и репутации других лиц; б) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Еще более категорична на этот счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятая 4 ноября 1950 г. Данная статья устанавливает, что право на свободу выражения своего мнения, получать и передавать информацию, «поскольку это согласуется с обязанностями и ответственностью, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказаний, предусмотренных в законе и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или публичного порядка в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для защиты здоровья и морали, а также для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения утечки информации, полученной конфиденциально, или поддержания авторитета и беспристрастности правосудия».

Таким образом, подчеркнем еще раз, и Международный пакт о гражданских и политических правах, и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод признают допустимыми предусмотренные законом ограничения на пользование свободой слова, получения и распространения информации.

Многие авторы, ставя в вину Андропову создание и деятельность 5-го управления КГБ, которое они называют «идеологическим», указывают на появление при Андропове так называемых «диссидентов», которые также нередко именуются «правозащитниками».

Однако «диссидентство» появилось, конечно же, раньше. О «нараставшем в стране после 1966 г. диссидентском движении» сегодня пишут авторы школьных учебников.

Теперь любой школьник может прочитать, что «движение инакомыслящих (диссидентов) вобрало в себя правозащитные, национально-освободительные и религиозные течения». Что деятельность национальных движений в СССР поддерживалась зарубежными эмигрантскими центрами, такими как Антибольшевистский блок народов, различные исследовательские центры, которые оказывали участникам движений на территории СССР материальную поддержку.

При этом мы оставляем за скобкой весьма важный и актуальный и до сих пор открытый вопрос: а до какой степени такие поддержка и оказание материальной помощи соответствуют общепризнанным принципам и нормам международного права? Ведь рассмотрение его требует проведения специального правового анализа.

Опять-таки исторической правды ради отметим, что, как отмечают очень многие, писавшие о деятельности «диссидентов» в СССР, например Л. М. Алексеева и О. А. Попов, очень узок был круг этих «революционеров» и крайне далеки были они от народа, от его повседневных нужд и забот. Хотя и поднимали столь «актуальные» для страны проблемы, как «защита прав геев и лесбиянок в Советском Союзе»!

Однако мы категорически против распространения этого термина применительно к лицам, привлекавшимся к уголовной ответственности за конкретные уголовно наказуемые деяния. Поскольку в основе привлечения к уголовной ответственности лежали не убеждения, мнения, суждения и оценки, а именно совершение конкретных и определенных действий, признававшихся в то время законодательными органами общественно опасными деяниями, образующими состав преступления.

Может возникнуть закономерный вопрос, а как следует оценивать существовавшую в Уголовном кодексе РСФСР тех лет статью 70, предусматривавшую уголовную ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду?

Статья 70 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. устанавливала уголовную ответственность за агитацию или пропаганду, проводимую «в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочивших советский государственный строй, а также распространение, изготовление или хранение в тех же целях в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания».

Как видим, эти положения полностью соответствуют требованиям и статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, и статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Часть 2 статьи 70 УК РСФСР предусматривала ответственность за те же действия, совершенные с использованием денежных средств и иных материальных ценностей, полученных от иностранных организаций или лиц, действующих в интересах этих организаций. (Данная статья была исключена из уголовного законодательства СССР 11 сентября 1989 г.).

Помимо этого, статья 72 УК РСФСР предусматривала ответственность за организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, а равно также за создание организаций, имеющих целью совершать такие преступления, или участие в антисоветской организации.

Также Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г. была введена уголовная ответственность за «систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого содержания…» (Статья 190-1 УК РСФСР. Исключена из Уголовного кодекса Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г.).

По нашему личному убеждению, любой социальный субъект — гражданин, группа лиц по национальному, религиозному, расовому, профессиональному или любому другому признаку, равно как и общественное объединение, партия, общественный или политический институт, государство, — в конце концов, должен и обладает правом на защиту от клеветы и оскорбления.

Так что по сути своей ничего антизаконного, антиконституционного и антидемократичного в содержании статей 70-й и 190-1 УК РСФСР не присутствовало. Тем более что в ее диспозиции прямо указаны квалифицирующие, то есть необходимые для признания конкретного деяния уголовно наказуемым, его признаки.

Во-первых, клеветнический, то есть заведомо ложный характер распространяемых сведений, информации. И его цель — опорочить, дискредитировать общественный и государственный строй, их институты, что и является содержанием диффамации.

Другое дело, что проблемы могли возникать и возникали на стадии правоприменения данных правовых норм, то есть на стадии следствия и суда.

И здесь, понятно, крайне важным было и есть, поскольку дела о клевете требуют качественных и добротных, добросовестных экспертных заключений и оценок. А последние уже не относились к компетенции и сфере деятельности органов госбезопасности.

Подчеркнем также, что при Ю. В. Андропове уголовное законодательство пополнилось одной единственной статьей, увы, вызванной к жизни криминальной обстановкой: статья 213.2 «Угон воздушного судна» (внесена Указом Президиума СССР от 17 апреля 1973 г.).

Мы остановились столь подробно на специфическом вопросе юридической квалификации деяний исключительно потому, что опыт истории должен учить последующие поколения на ошибках, заблуждениях и преступлениях прошлого.

При этом мы отнюдь не говорим о том, что все приговоры по указанным статьям были необоснованными, неправомерными или несправедливыми. Мы лишь указали на источники и предпосылки (недобросовестные экспертные заключения, в частности, предвзятость судьи и т. д.) возможных юридических и судебных ошибок.

Поскольку нередко говорят и пишут о якобы «появившемся при Андропове использовании психиатрии» против диссидентов, подчеркнем, что «Инструкция о порядке применения принудительных мер психиатрического характера в отношении психически больных, совершивших преступления», действовавшая до конца 80-х гг., была принята… в 1954 г. А процессуальный порядок ее применения определялся статьей 58 УК РСФСР 1960 г.

Представляется, однако, необходимым привести и еще одну весьма компетентную точку зрения по данному вопросу, тем более что высказывается она весьма известным в прошлом «диссидентом», покинувшим СССР в 1979 г. и проживавшим ныне в США, О. А. Поповым.

В конце 2003 г. в статье «Защитники прав человека или "агенты глобализма"?» бывший активный участник «правозащитного движения» в СССР подчеркивал: «Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких как право на безопасность (здесь и далее выделено у автора — О. X.), на труд, на образование, на жилье, то эти социальные права правозащитников, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили».

Возглавлявший КГБ до прихода Андропова В. Е. Семичастный подчеркивал, что еще «во времена хрущевской «оттепели» американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления» (выделено мной. — О. X).

В этой связи в своих мемуарах он небезосновательно приводил записку председателя КГБ и генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом, по его свидетельству, «эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне», упоминает о группе из 35–40 человек, связанной с НТС.

Процитируем в этой связи один из официальных документов середины 80-х гг., раскрывающий сущность, назначение и содержание деятельности иностранных спецслужб по инспирированию так называемого «демократического движения» в СССР.

«Демократическое движение» (историческое) — выражение, использовавшееся специальными службами противника и зарубежными антисоветскими центрами в акциях идеологической диверсии в 1965–1977 гг. для создания видимости наличия в нашей стране оппозиционного течения и склонения отдельных лиц к активным враждебным действиям.

В целях стимулирования «Д. д» ЦРУ совместно с НТС подготовило для распространения в СССР «Программу демократического движения Советского Союза», в которой ставилась задача ликвидации советской власти в СССР и создания так называемого «союза демократических республик», основанного на принципах буржуазного государства.

В порядке осуществления практического руководства «Д. д.» в 1969 г. противником были разработаны «Тактические основы демократического движения», содержавшие развернутые рекомендации по организации подрывной работы. Одной из главных была рекомендация блокирования враждебных элементов с националистами, в том числе сионистами, а также реакционными церковниками и сектантами».

Исторической правды ради, отметим, что возникновение «инакомыслия» и «диссидентства» в СССР было связано в равной мере как с пропагандой зарубежных радиостанций, деятельностью зарубежных центров идеологических диверсий, так и некоторыми решениями XX съезда КПСС, вскрывшего многочисленные преступления сталинизма.

Как отмечал по этому поводу столь информированный автор, как многолетний руководитель 5 управления КГБ СССР Ф. Д. Бобков, «справедливо критикуя культ личности Сталина, никто из лидеров не заботился задуматься о причинах, к нему приведших (здесь и далее выделено мной — О. X.). А критика привела к дестабилизации в обществе, породила недоверие к власти. И это предопределило появление в стране сил, на которые смогли опереться центры «холодной войны», осуществлявшие планы подрыва конституционного строя в СССР, разложения социалистического общественного строя. Эта проблема требует дальнейшей работы над ее раскрытием.

Способствовало недоверию к власти и то, что, свергая культ Сталина, его преемники немало заботились о себе, поощряя рост своих культов».

В записке в ЦК КПСС от 3 июля 1967 г. № 1631-А с обоснованием целесообразности создания этого нового подразделения председателем КГБ Ю. В. Андроповым подчеркивалось:

«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну…

Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации….

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев.

При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.

После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн. советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн. 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины. Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.

Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.

Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.

При анализе этих фактов, особенно по Чимкенту (13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР), вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования произошедшего к уголовной ответственности были привлечены 43 человека — О. X.), становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.

С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.

В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, то есть она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется».

В этой связи в цитируемой записке председателя КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:

• организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

• выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП — Министерств охраны общественного порядка, так в тот период именовалось МВД) массовых беспорядков;

• разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

• организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в Управлениях и городских отделах КГБ СССР.

В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю. В. Андроповым, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. — только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2 250 единиц, в том числе на 1 750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.

В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений записка эта была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля, и был одобрен проект Постановления Совета министров СССР, которое было принято в тот же день (№ 676–222 от 17 июля 1967 г.).

Как вспоминал генерал армии Ф. Д. Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу — информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника».

Приказ председателя КГБ № 0097 от 25 июля 1967 г. «О внесении изменений в структуру Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах» гласил:

«Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли постановления о создании в центральном аппарате КГБ и его органах на местах контрразведывательных подразделений по борьбе с идеологической диверсией противника. Это решение партии и правительства является проявлением дальнейшей заботы партии об укреплении государственной безопасности страны.

Во исполнение указанных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР — приказываю:

I. Создать в Комитете госбезопасности при Совете Министров СССР самостоятельное (пятое) управление, возложив на него организацию контрразведывательной работы по борьбе с идеологической диверсией противника, передав эти функции из 2 Главного управления КГБ.

Управлению кадров совместно со 2 Главным управлением в трехдневный срок представить на утверждение структуру и штаты 5 Управления и перечень изменений в структуре и штатах 2 Главного управления…».

В комитетах госбезопасности союзных республик СССР и управлениях КГБ по краям и областям было предписано «образовать соответственно 5-е управления — отделы — отделения по борьбе с идеологической диверсией противника, предусмотрев соответствующие изменения в функциональности 2-х управлений — отделов — отделений…».

Пройдут годы, писал Э. Ф. Макаревич, автор одной из интереснейших работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, «и на 5 управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее».

В июне 1973 г. в 5-м управлении был создан 8-й отдел по борьбе с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров и спецслужб Израиля, а в следующем году — 9-й и 10-й отделы.

На 9-й отдел возлагались задачи оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии, а 10-й отдел совместно с ПГУ КГБ СССР занимался вопросами проникновения в структуры, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий и осуществлением мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.

В июне 1977 г., в преддверии проведения в Москве XXII Олимпийских игр, был образован 11-й отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11 — м отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с международным терроризмом.

12-я группа 5 управления на правах самостоятельного отдела обеспечивала координацию работы с «органами безопасности друзей», как именовались спецслужбы социалистических государств.

В феврале 1982 г. был образован 13-й отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе и для «изучения нездоровых молодежных формирований — мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных». Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве — фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.

14-й отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек.

Всего же, как вспоминал Ф. Д. Бобков, по линии деятельности 5-го управления, «пятой линии», в КГБ работали около 2,5 тысяч сотрудников. В среднем в области в 5-й службе или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат — в среднем на область приходилось 200 агентов».

Отметим, что с образованием 5 Управления КГБ при СМ СССР приказом председателя были запрещены все аресты территориальными органами госбезопасности и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР («за антисоветскую агитацию и пропаганду») без санкции нового управления.

В то же время обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стало наличие иных, помимо признания обвиняемыми собственной вины, источников доказательств — вещественных доказательств, заявлений очевидцев и показаний свидетелей.

Как отмечал Ф. Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обосновано пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки — 3-го Главного управления КГБ СССР), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия.

Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что эти показатели и оценки подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме — монография Председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л. М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период». (М., 2001), в которой приводятся фамилии около 200 «гражданских активистов», якобы «преследовавшихся КГБ».

Во-вторых, Андропов в 1972 г. запретил проведение розыска авторов разного рода анонимных воззваний, обращений и писем, за исключением тех случаев, когда в них содержались угрозы совершения насильственных антигосударственных действий, в том числе террористических актов, призывы к совершению государственных преступлений.

В отчете КГБ при СМ СССР за 1967 г. в связи с созданием пятых подразделений отмечалось, что это решение «позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника…

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).

Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… Органами КГБ установлено 1 198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 г. — 114 человек…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера».

Следует подчеркнуть, что фактически к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась также борьба с преступлениями против государства и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), предотвращение возникновения массовых беспорядков.

Так кто же такие «диссиденты» и каковым было и есть отношение к ним наших сограждан?

Позволю себе прежде всего высказать некоторые личные замечания.

Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей в пору своего максимального расцвета 1976–1978 гг., насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные как по своему социальному статусу, так и по морально-этическим установкам и принципам, политическим взглядам.

Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были подчас даже не в состоянии членораздельно сформулировать; были люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переосмыслению, переоценке собственных позиций, мнений и суждений.

И со всеми ними председатель КГБ Ю. В. Андропов предлагал чекистам «активно работать», не допуская скатывания их к противозаконной, уголовно-наказуемой деятельности.

Как известно, Ю. В. Андропов предлагал (за что его продолжают упрекать в «либерализме») партийным органам вступать в прямой диалог с А. Д. Сахаровым, Р. А. Медведевым, более того, отстоял последнего от ареста, чего добивался именно идеологический отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся небезызвестным впоследствии «борцом с тоталитаризмом» и «либералом» А. Н. Яковлевым.

Но партийные органы высокомерно не всегда были готовы «снизойти» до прямого диалога со своими критиками, в которых им виделись исключительно «враги Советской власти».

…в мае 1969 г. только что образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».

Из этого следует — делал обоснованный вывод бывший известный «диссидент» О. А. Попов, — что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к их отчуждению и фактической изоляции от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х гг. — материальную и политическую поддержку с Запада… Замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е гг. вокруг имени А. Д. Сахарова».

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным, и вымученным признанием бывшего диссидента:

«Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий… И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.

…Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились.

Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х гг…».

«Автору этих строк, — признается он далее, — понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или, по крайней мере, ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался — СССР или Россия».

Администрацией Дж. Картера, объявившего «защиту прав человека» центральным элементом своей внешней политики, в стратегию «борьбы с коммунизмом» был включен пункт о «поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы».

Как известно, в 1999 г. в повестку дня американской политики Б. Клинтон также включил повсеместное «продвижение демократии»… начав ее с бомбардировки Союзной республики Югославии…

26 апреля 1971 г. Андропов указывал на обязанность чекистов «видеть реально существующие явления и процессы, быстро и оперативно реагировать на изменения в обстановке, пресекать разведывательные операции вражеских спецслужб, находить действенное противоядие против идеологических диверсантов, срывать попытки перенести враждебную деятельность на нашу территорию… было бы неверно закрывать глаза на то, что у нас встречаются еще отдельные люди, которые теряют классовую ориентацию, пасуют перед трудностями, обнаруживают нездоровые настроения, вступают в конфликт с нормами и законами советского общества. Чекисты обязаны правильно оценивать обстановку и видеть, что… кое-где в стране есть еще элементы, на которые рассчитывают наши враги и которые они хотели бы поставить на службу своим подрывным целям. Поэтому понятие высокой бдительности для всех советских людей и сегодня, несмотря на наши огромные успехи, не является понятием абстрактным».

«Оставаясь на юридической базе закона, — указывал Андропов, — чекисты должны искать меру пресечения, наиболее целесообразную в данных условиях. Это могут быть уголовные меры, меры чекистско-оперативного арсенала, профилактические меры. Но надо научиться серьезно и глубоко заниматься каждым, кто попал в плен западной пропаганды. Причем заниматься дифференцированно, находить такие стороны в характере и поведении этих людей, элементов, на которые можно воздействовать в позитивном плане».

Интересующиеся читатели могут также познакомиться с выступлением Ю. В. Андропова на совещании в КГБ СССР, специально посвященном вопросам борьбы с идеологическими диверсиями противника.

Иллюстрацией к сказанному, представляющей несомненный интерес и сегодня, является записка КГБ СССР в ЦК КПСС «О некоторых итогах предупредительно-профилактической работы органов госбезопасности» (№ 2743-А от 31 октября 1975 г.), подготовленная для рассмотрения на Политбюро «третьей корзины» (третьего раздела — «Гуманитарные вопросы») Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

В ней, в частности, подчеркивалось:

«Сопоставление двух периодов — 1959–1966 гг. и 1967–1974 гг. — показывает, что число привлеченных к уголовной ответственности сократилось почти в два раза (с 8 664 человек до 4 879 человек).

По некоторым видам особо опасных государственных преступлений это сокращение еще более значительно:

— за измену Родине с 1 467 чел. до 773 чел. (в два раза);

— за антисоветскую агитацию и пропаганду с 2 103 чел. до 729 чел. (почти в 3 раза)».

Безусловно, эта тенденция была обусловлена не «либерализмом» органов КГБ или его председателя, а исключительно повышением эффективности их деятельности по выявлению подготовки преступных действий, а также расширением общепрофилактической и воспитательной работы государственных органов и частно-предупредительной деятельности чекистов.

«Факторами, влияющими на снижение государственных преступлений в последние годы, — продолжал председатель КГБ, — являются: дальнейшее укрепление морально-политического единства нашего общества, повышение политической сознательности советских людей, правильная карательная политика Советского государства, доминирующая роль предупредительно-профилактической работы по предотвращению преступлений.

Соотношение числа лиц, подвергнутых уголовным репрессиям и профилактированных органами КГБ в период 1967–1974 гг. составляет 1:25, а по такому виду особо опасных государственных преступлений, как антисоветская агитация и пропаганда, 1:96.

Комитет госбезопасности принимает меры к дальнейшему совершенствованию предупредительно-профилактической работы».

К записке прилагалась справка, отражавшая статистику привлечения к уголовной ответственности за совершение государственных преступлений в 1959–1974 гг.

В ней, в частности, указывалось:

Враждебная деятельность и ее активизация со стороны отдельных антигосударственно настроенных лиц, в число которых входило и немало «диссидентов», не только использовалась в своих политических целях, но и прямо или косвенно направлялась многочисленными зарубежными антисоветскими центрами и организациями. Так, бывший идеолог «Народнотрудового союза» (НТС) Андрей Редлих в интервью российскому телевидению в 2000 г. прямо заявлял: «Нашей целью являлось свержение Советской власти в СССР!».

— Предотвратить замышляющее преступление, — не уставал напоминать председатель КГБ, — дело гораздо более важное, чем констатировать, что эти события уже совершились и причастные к ним лица подлежат уголовному наказанию. Если бы органы госбезопасности включали свои силы и средства только для расследования уже совершившихся таких событий, то государству незачем было бы иметь аппарат контрразведки, можно было бы ограничиться содержанием лишь следственного аппарата… Не предотвращенную измену Родине, диверсию, массовые беспорядки и другие особо опасные тяжкие преступления нужно считать браком, просчетом в нашей агентурно-оперативной работе. Ведь для того мы и ведем свою оперативную деятельность, чтобы упреждать действия противника, срывая его планы и замыслы, сковывать инициативу.

— Сейчас, как никогда, важно, — подчеркивал Ю. В. Андропов в докладе на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 25 мая 1975 г., — чтобы наша

деятельность хорошо вписывалась в конституционные основы. Иначе она будет неизбежно приходить в противоречие с объективными процессами развития социалистического общества, с процессами расширения и углубления социалистической демократии. Надо ясно представлять себе вытекающие из этого задачи: совершенствовать правовое регулирование различных сторон деятельности органов КГБ, приведение на этой основе форм их работы в соответствие с условиями этапа развитого социализма.

— Главная наша задача, — вспоминал один из руководителей секретариата КГБ Н. М. Голушко, — довести установки и требования руководства КГБ до исполнителей в борьбе с идеологическими диверсиями спецслужб враждебных СССР империалистических государств. Тогда мы называли их «установками Андропова». Лично я их знал наизусть, как верующий «Отче наш». Мы не должны были позволять вовлечение отдельных советских граждан в антиконституционную, противоправную деятельность и бороться за каждого человека, подпавшего под враждебное влияние и оказавшегося в беде. Если не удавалось предупредить преступление, дело доходило до суда. А это уже рассматривалось как брак в чекистской работе.

Основное место в брежневско-андроповские годы занимали не репрессии, а локализация, разложение и раскол возникающих группировок, компрометация их вдохновителей, отрыв от них политически незрелых, явно заблуждавшихся лиц.

В среде сотрудников КГБ укоренялся вдумчивый, гуманистический, политически выверенный подход к методам деятельности, воспитывалось строгое законопослушание. Сотрудники пятых подразделений проводили политический анализ сложившегося положения, изучали причины возникновения вредных последствий деятельности идеологических противников, осуществляли контроль и пресечение негативных процессов в стране.

На том же совещании руководящего состава органов и войск КГБ 1975 г. Ю. В. Андропов впервые поставил задачи обеспечения безопасности не только государства, но и всего советского общества, что вскоре нашло свое отражение в новой Конституции СССР, принятой 7 октября 1977 г., а также выявления и профилактики негативных социальных процессов и очагов социальной напряженности.

Как видим, и через десятилетия эти задачи по-прежнему остаются актуальными для нашей страны.

Выступая на торжественном собрании 19 декабря 1977 г., посвященном 60-летию образования органов ВЧК, председатель КГБ СССР подчеркивал:

— В новой Конституции СССР четко определена взаимосвязь использования прав и свобод граждан с необходимостью соблюдения интересов общества и государства, а обеспечение безопасности Советского государства рассматривается как священная обязанность каждого советского человека… Империализм вынужден признавать язык разрядки. Но это вовсе не означает, что он отказался от попыток изменить в свою пользу ход мирового развития…Противник прибегает ко все более изощренным приемам, пытаясь использовать в своих целях некоторые стороны разрядки, пытаясь паразитировать на гуманизме нашего общества, на широких правах и свободах советских граждан.

…Деятельность органов госбезопасности должна строго соответствовать историческому процессу развития нашего общества и в первую очередь развитию и совершенствованию социалистической демократии.

В итоге целенаправленной работы органов КГБ, признавала и председатель МХГ Л. М. Алексеева, уже к 1982 г. «диссидентство перестало существовать как целое, сохранились лишь его осколки… Вследствие обрушившихся на него репрессий (мы еще коснемся этого вопроса подробнее в конце данной главы — О. X.) правозащитное движение перестало существовать в том виде, каким оно было в 1976–1979 гг.».

Отметим, однако, и еще одно важное обстоятельство, касающееся деятельности пятых подразделений КГБ СССР.

В процессе решения поставленных перед 5-м управлением и его подразделениями в территориальных управлениях КГБ СССР задач, помимо предупреждения противоправной деятельности, также добывалась важная разведывательная и контрразведывательная информацию из-за рубежа (например, доклад Американской национальной медицинской академии о выделении вируса СПИД), выявлялись шпионы (А. Щаранский, А. Суслов), велась борьба с терроризмом, сепаратизмом, предупреждалось возникновение массовых беспорядков, возникновение очагов социальной напряженности и негативных процессов…

Тем не менее мы согласны с уже высказывавшимся Э. Ф. Макаревичем мнением о том, что «уже с середины 70-х гг. в 5-м управлении отмечали откровенные симптомы игнорирования людских забот и переживаний», что некоторые органы КПСС не только самоустранялись от конкретной организационно-социальной работы, но и от пропагандистского противодействия «социальной пропаганде» зарубежных идеологических центров, что КПСС «спала, усыпленная своей непогрешимостью».

На наш взгляд, весьма важное признание причин развала Советского Союза содержится в статье Ф. Д. Бобкова, опубликованной в январе 2005 г. в журнале «Жизнь национальностей». В ней он подчеркивал: «в годы разгара «холодной войны» ее как войну не воспринимали. О ней говорил и писал лишь ограниченный круг партийных лекторов, да лидеры в докладах цитировали потребные выдержки в пропагандистских целях. Никто при этом не предупреждал об опасности «холодной войны» для государства. В КГБ такую опасность понимали и в меру сил старались не только помочь руководству страны ее осознать, но и стремились донести угрозу, таящуюся в «холодной войне», до широких слоев общественности».

Представляется небезынтересным и тот факт, что с этим мнением соглашаются и некоторые зарубежные аналитики.

В этой связи приведем слова Джонатана Брента, главного редактора издательства Йельского университета, из предисловия к совместному труду бывших советских и американских разведчиков, и сказанные именно по поводу КГБ СССР: «Можно сказать, что советских людей предали их лидеры. Почему? Потому что идеологические обязательства и всепоглощающее стремление удержать власть были для лидеров главным и мешали смотреть правде в глаза. Как говорил Мэтью Арнольд, «поглощены собой они». И хотя информации у них часто было больше, использовать ее с максимальной отдачей им не удавалось. Выигрывая сражение за сражением, они проиграли войну».

В завершение, поскольку вопрос о «репрессиях за инакомыслие» вызывает немалый интерес и сегодня, в целях избавления от всевозможных спекуляций по этому поводу ограничимся сухим приведением данных уголовной статистики о числе лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду.

Справка 5 управления КГБ СССР № 5/5 — 167 от 4 марта 1988 г. в ЦК КПСС о количестве лиц, осужденных по статьям 70 и 190-1 УК РСФСР

Статистические сведения о числе лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду и за распространение ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, за период с 1956 по 1987 гг.

Поправим только ряд некорректностей данного документа. Во-первых, до 1960 г. антисоветская агитация и пропаганда подпадала под действие статьи 58–10 УК РСФСР 1926 г.

Во-вторых, в справке отражаются также и приговоры, вынесенные в союзных республиках по статьям уголовных кодексов союзных республик, аналогичным статьям 70 и 190-1 УК РСФСР 1960 г.

Руководитель и организатор

В своей повседневной деятельности председателю КГБ СССР приходилось заниматься и вопросами, связанными с различного рода чрезвычайными происшествиями и непредвиденными ситуациями как внутри страны, так и за ее пределами. Не только информировать о них партийные инстанции, но и готовить рекомендации и предложения по минимизации ущерба, наносимого интересам государственной безопасности Советского Союза.

Безусловно, важным событием не только международной, но и внутриполитической жизни СССР конца 60-х гг. стал ввод советских войск и войск стран — участниц Организации варшавского договора в Чехословакию 22 августа 1968 г.

Но Ю. В. Андропов не входил в узкий круг из 5 членов Политбюро ЦК КПСС — Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, М. А. Суслов и П. Е. Шелест (Первый секретарь ЦК Компартии Украины), — которые принимали самые важные решения в ходе развивавшегося политического кризиса в Чехословакии. Хотя информация КГБ СССР, естественно, и играла значительную роль в выработке решений советского руководства по данному вопросу.

Непосредственно в Праге руководство операциями Особых отделов КГБ после ввода на территорию ЧССР советских войск руководили начальник ВГУ С. К. Цинев и начальник 3-го управления КГБ СССР В. В. Федорчук.

Напряженность обстановки была столь велика, что и в Москве не только председатель, но и многие другие руководящие работники КГБ перешли на «казарменное положение» и ночевали в служебных кабинетах…

Однако на годы пребывания Ю. В. Андропова на посту председателя КГБ СССР также приходится и начало политики «детанта» (разрядки международной напряженности).

Начало этому периоду всемирной истории XX века, положило письмо советского министра иностранных дел А. А. Громыко от 19 сентября 1969 г. Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций У Тану с проектом «Обращения ко всем государствам мира по вопросу укрепления международной безопасности». Это советское предложение являлось продолжением целой серии международных инициатив, основанных на концепции международных отношений, принятой XX съездом КПСС.

В продолжение этой инициативы в столице Финляндии Хельсинки 17 ноября 1969 г. начались прямые советско-американские переговоры об ограничении стратегических ядерных вооружений.

Чекисты под руководством Ю. В. Андропова не только обеспечивали безопасность переговоров, но и готовили для рассмотрения и утверждения Политбюро ЦК КПСС экспертные предложения и заключения по обсуждавшимся вопросам.

Новый импульс переговорному процессу дал первый официальный визит в Москву президента США Ричарда Никсона в мае 1972 г., в ходе которого были подписаны «Основы взаимоотношений между СССР и США», ряд других соглашений, в том числе — об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО).

Активизация двусторонних советско-американских, советско-западногерманских переговоров и контактов привела в итоге к началу «хельсинкского» процесса укрепления доверия и развития сотрудничества в Европе, а затем — и к кардинальному изменению международных отношений, выразившемуся в подписании 1 августа 1975 г. Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

И все это — на фоне непрекращающегося противоборства спецслужб двух систем государств в духе «холодной войны», обоюдной активно-наступательной стратегии.

О чем Андропов никогда не забывал.

К неожиданно возникающим чрезвычайным ситуациям, требовавшим безотлагательного реагирования со стороны органов безопасности, следует отнести и вооруженные столкновения на советско-китайской границе, начавшиеся с расстрела советских пограничников на острове Даманский 2 марта 1969 г. Непрекращающиеся на протяжении нескольких месяцев конфликты на государственной границе СССР, последовательные инициативы советской стороны по нормализации обстановки позволили, в конце концов, начать 11 сентября 1969 г. переговоры с правительством КНР по вопросам пограничной безопасности.

Органам госбезопасности приходилось сталкиваться и с фактами возникновения массовых беспорядков. Так, 13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР) вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования произошедшей трагедии к уголовной ответственности были привлечены 43 человека.

Ю. В. Андропов дал указание провести глубокое исследование всех фактов возникновения массовых беспорядков и групповых драк на территории СССР, по результатам которого были подготовлены и разосланы в территориальные органы и особые отделы КГБ соответствующие аналитический обзор и указание.

Отметим и то чрезвычайно важное обстоятельство, что анализ показал, что причиной подавляющего большинства возникновения массовых беспорядков являлись неправомерные либо воспринимавшиеся окружающим как «неправомерные» в момент их совершения действия милиции и иных представителей органов власти.

В этой связи одной из задач перед органами госбезопасности Ю. В. Андропов поставил выявление предпосылок к возникновению возможных массовых беспорядков и принятие необходимых предупредительно-профилактических мер по их недопущению.

И эти меры позволили на протяжении многих лет избегать повторения подобного столь драматического развития событий. И лишь один раз, 24 октября 1981 г., в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ, Северная Осетия) избежать трагических столкновений, в которых участвовало до 4,5 тысяч человек, не удалось.

В то же время Ю. В. Андропов был убежден в необходимости укрепления органами госбезопасности связей с населением, в необходимости проведения систематической разъяснительной работы об угрозах безопасности страны, направленной на повышение бдительности граждан, о задачах деятельности органов безопасности, о роли помощи им со стороны граждан в решении насущных задач развития советского общества.

В этой связи 2 июня 1969 г. было образовано Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации, чаще именовавшееся «Пресс-бюро КГБ».

В утвержденном в ноябре того же года Временном положении об этом органе говорилось, что «Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации «является подразделением, которое представляет органы КГБ во

вне по вопросам обнародования в открытой печати, а также в кино, радио и телепередачах материалов и документов, относящихся к сфере деятельности органов государственной безопасности».

Целями деятельности Пресс-бюро называлось «способствовать повышению политической бдительности советских граждан, дальнейшему укреплению авторитета органов госбезопасности в массах, создание атмосферы непримиримости по отношению к негативным фактам и явлениям, могущим причинить ущерб делу охраны госбезопасности».

Непосредственными задачами Пресс-бюро назывались информирование трудящихся о результатах борьбы органов КГБ с иностранными разведками и антисоветскими элементами, разоблачение через СМИ подрывной деятельности противника, дезинформационных и клеветнических акций, направленных против СССР и других социалистических стран.

И образование этого подразделения объясняется далеко не «идеологией осажденной крепости», якобы существовавшей в советском обществе в те годы, а конкретными реалиями «холодной войны» как жесткого политико-идеологического противостояния и противоборства двух социально-политических систем на мировой арене.

Создавая это, практически новое направление в деятельности КГБ при СМ СССР, Ю. В. Андропов стремился новаторски реализовывать один из организационно-тактических и политических принципов обеспечения госбезопасности — расширения и укрепления связи с массами.

Поэтому и сегодня столь актуально звучат слова Ю. В. Андропова из его первого выступления перед выпускниками Высшей школы КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского 6 июля 1967 г.:

— Важным средством завоевания доверия масс является гласность в чекистской работе. Советский народ должен быть больше и лучше информирован о подрывной деятельности иностранных разведок, зарубежных антисоветских центров, а также о подрывной деятельности антисоветских элементов внутри страны. Советские люди должны больше знать о трудной и сложной работе чекистских органов.

Как нетрудно заметить, Андропов в самом начале своей деятельности на «чекистском поприще» во многом предвосхитил те задачи и проблемно-болевые точки, что останутся по-прежнему актуальными и более чем через четыре десятилетия.

Позднее, возвращаясь к вопросу о возрастании значения в жизни страны общественного мнения, председатель КГБ подчеркивал необходимость «учета реакции трудящихся на деятельность органов госбезопасности. Именно поэтому наши действия, наши шаги должны быть понятны массам. Мы должны добиваться того, чтобы трудящиеся понимали каждую нашу акцию, осознавали ее необходимость, оказывали нам необходимую поддержку. Это само собой не приходит. Нужна серьезная разъяснительная работа. Ее нужно проводить еще активнее, чем мы делали до сих пор… Нужно думать о том, как тот или иной шаг будет воспринят советскими людьми. Нужно думать и принимать все меры к тому, чтобы наши акции получали поддержку масс».

Выступая на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 22 июня 1971 г., Андропов подчеркивал: «Чекистские меры должны быть понятны обществу… должны быть понятны и репрессивные, и профилактические меры, которые предпринимают органы КГБ».

Представление о видении Ю. В. Андроповым места и роли КГБ в обеспечении безопасности Советского Союза дает ряд его выступлений на совещаниях руководящего состава.

В докладе на совещании руководящего состава КГБ СССР 22 июня 1971 г., наряду с расширением масштабов разведывательной деятельности ведущих империалистических государств, председатель КГБ отмечал также их стремление перейти к активизации политического воздействия на страны социалистического содружества, добиваясь ослабления их единства и пытаясь использовать для этого отдельные негативные моменты в их общественной жизни.

— С помощью националистов, ревизионистов и других враждебных элементов, — подчеркивал председатель КГБ, — противник стремится извратить марксистско-ленинскую идеологию, подорвать роль коммунистических партий в социалистических странах и вбить клин в отношения между ними.

— Важным фактором, определяющим развитие всей жизни нашей страны, — подчеркивал Андропов, — «является укрепление общенародного государства, дальнейшее расширение социалистической демократии. В последнее время в этом направлении был сделан новый крупный шаг вперед. «Преодоление культа личности, а также последствий субъективных ошибок, — говорил т. Л. И. Брежнев, — позволило создать в партии и обществе такую морально-политическую атмосферу, которая благоприятствует хорошей и дружной работе. И всем нам надо заботиться о том, чтобы эта атмосфера сохранялась ясной и чистой» (Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи. Т. 3. М., 1972, с. 348). Это указание является очень важным отправным пунктом для чекистской работы, поскольку из него вытекают многие важные выводы».

Характеризуя «стремление противника к «размягчению позиций социализма изнутри», Андропов говорил о попытках и стремлении зарубежных идеологов «маскировать его различными оболочками «улучшения» социализма, устранения его «недостатков», чтобы, воздействуя на неустойчивые элементы общества, добиться главной цели — ликвидации социализма».

— Мирное сосуществование, — подчеркивал Андропов, — не ликвидирует противоборства с попытками внешнего противника оказывать выгодное ему воздействие на СССР; по этой причине тайная война с вражескими спецслужбами только расширяется, принимая подчас весьма острые формы. (Отметим, что это предвидение оказалось пророческим, что подтвердилось в последующие годы).

Именно тогда, в 1971 г., председатель КГБ подчеркивал стремление зарубежных антисоветских центров подстрекать часть населения Советского Союза к экстремизму, массовым беспорядкам, терроризму. Что должно было продемонстрировать заинтересованной «зарубежной общественности» «несогласие» и активный «протест» населения против политики коммунистической партии.

В качестве еще одной особенности тактики разведывательных служб Запада называлось объединение их подрывных усилий, создание различных координационных центров, включение в сферу разведывательно-подрывной деятельности «периферийных» государств «третьего мира», стремление расколоть международное Движение неприсоединения.

Общий вывод Андропова состоял в необходимости совершенствования методов противодействия каждому из используемых спецслужбами зарубежных стран видов и средств разведки — космической, радиотехнической, технической, HUMINT (под этим термином на Западе понимается любой вид разведки с использование личных, межперсональных контактов), — выдвигая на первое место борьбу с агентурным проникновением к государственным секретам СССР и других социалистических государств.

— Главный залог успеха органов безопасности, — напоминал он, — это не оборона, а навязывание противнику тактики, исключающей реализацию им своих планов и замыслов.

Председатель КГБ отмечал стремление израильских спецслужб инспирировать массовую эмиграцию советских граждан в эту страну, замышляя таким образом спровоцировать национальную рознь, сплотить и толкнуть на путь конфронтации с властью отдельные национальные группы, особенно имеющие многочисленные компактные диаспоры за рубежом. (Данные тактические установки противника были учтены чекистами при организации противодействия акциям идеологической диверсии).

Еще одним чрезвычайно важным и требовавшим постоянного внимания Ю. В. Андропова на посту председателя КГБ направлением его деятельности являлось определение и совершенствование кадровой политики этого специфического правоприменительного ведомства.

Выступая в июле 1967 г. перед выпускниками Высшей школы КГБ им. Ф. Э. Дзержинского, Андропов подчеркивал: «в органах государственной безопасности должны работать хорошо подготовленные, высококультурные кадры чекистов».

Обращаясь к молодым сотрудниками председатель КГБ обращал внимание на следующие обстоятельства:

— В такой работе, как наша, в силу оказанного нам доверия, в силу того, что эта работа дает нам немалые полномочия и в то же время она в определенной мере закрыта от публичной критики, довольно легко зазнаться, утратить трезвое, критическое отношение к себе. Вот почему надо быть особенно бдительным. Вот почему скромность есть и всегда будет у нас одним из важных критериев оценки работников.

…Что значит быть на высоте требований? Это значит… уметь воспитать в себе и пронести через всю жизнь такие высокие качества, как честность, чуткость к окружающим, умение видеть в людях не только плохое, но и хорошее. Об этом важно помнить, так как в нашей работе часто приходится сталкиваться с изнанкой жизни, самыми неприглядными ее чертами. Все это у людей нестойких может породить известный перекос в мировоззрении, в характере и в отношении к человеку. Для нашей работы такой перекос — дело недопустимое. Чекист без веры в советского человека, подменивший настоящую острую бдительность болезненной подозрительностью, видящий во всем одно только плохое — это плохой чекист.

Для Андропова была характерна высокая требовательность к кадрам. «Четкость, конкретность, оперативность, — неоднократно подчеркивал он, — должны сочетаться у нас с нетерпимостью ко всякого рода нарушениям и расхлябанности, невзирая на то, какое служебное положение занимает то или иное лицо».

Много внимания председатель КГБ Ю. В. Андропов уделял также проблемам повышения профессионального уровня чекистских кадров.

— Но профессиональный уровень — это не какая-то «постоянная величина, — подчеркивал Ю. В. Андропов. — Он должен расти по мере того, как меняются и усложняются условия борьбы со спецслужбами противника. Только в этом случае мы сможем быть на высоте. Мало быть хорошо обученным. Тут надо выстоять и победить, мобилизовав для этого все свои волевые и интеллектуальные качества… Надо беззаветно верить в справедливость нашего дела, не поддаваться на провокации, в какой бы форме они ни проявлялись, не забывать, что классовый враг всегда остается врагом, какими бы елейными словами он ни прикрывался. И еще один вопрос, имеющий самое прямое отношение к воспитанию чекистов. Партия, государство дали нам большие полномочия, право решать в ряде случаев судьбы людей…

Мы всегда говорили и говорим о том, что действовать надо осмотрительно, что данные нам права и полномочия использовать надо разумно. Это заставляет нас с еще большей требовательностью относиться ко всем нашим действиям.

Выступая перед слушателями и преподавателями Высшей школы КГБ имени Ф. Э. Дзержинского 1 сентября 1981 г. Ю. В. Андропов подчеркивал:

— Из школы выпускники должны вынести необходимую сумму знаний. Но это только одна сторона дела. Одних книжных знаний недостаточно. Мало просто прочитать учебник, прослушать лекцию, усвоить по ним опыт чекистов старшего поколения. Чтобы быть на высоте партийных, политических требований, чтобы умело применять полученные знания на практике, выпускник школы должен обладать еще и чекистским характером… От чекиста требуется высокая нравственная и моральная чистота. Он должен во всех своих поступках и действиях руководствоваться благородными принципами и нормами социалистического общежития. Вместе с тем решительно бороться со всем, что чуждо нашему социалистическому образу жизни. Здесь не может быть никаких компромиссов со своей совестью. От чекиста требуются активная жизненная позиция, боевой чекистский характер».

Важной составляющей подготовки и воспитания чекистских кадров являлся вопрос об отношении к гражданам, в том числе переступившим или балансирующим на грани нарушения закона. В многочисленных обращениях Ю. В. Андропова к чекистским коллективам мы можем найти немало указаний на этот счет.

«Решительно пресекая враждебную деятельность, — подчеркивал он еще в мае 1971 г., — мы должны вместе с тем избегать однобокости, уметь отделять от врага тех лиц, кто случайно попал во враждебную среду, политически заблуждаются или используются противником».

На совещании руководящего состава органов КГБ по вопросам борьбы с идеологическими диверсиями империалистических государств в феврале 1979 г. Ю. В. Андропов обращал внимание на то, что «чекисты призваны бороться за каждого советского человека, когда он оступился, чтобы помочь ему встать на правильный путь. В этом и заключается одна из важнейших сторон деятельности органов госбезопасности. Она имеет большую политическую значимость, вытекающую из самой гуманной сущности нашего строя, отвечает требованиям идеологической работы партии».

Следует ли только после этого удивляться высокому авторитету Юрия Владимировича Андропова и его доброй памяти среди как сотрудников КГБ, так и его современников?

Было бы неоправданным не коснуться и еще одной крайне деликатной темы в деятельности органов госбезопасности в эпоху Андропова. Речь идет о запрете проведения проверочных мероприятий в отношении «номенклатурных» лиц.

Несмотря на запрет собирать компрометирующие материалы на подобных чиновников, подчас такая информация все же поступала в органы госбезопасности в процессе проведения оперативных мероприятий и расследования преступлений.

И тогда перед следователями и руководителями оперативных подразделений вставали сложные вопросы, что с ней делать. Но информация обязательно отправлялась «в центр».

О проверенной и подкрепленной соответствующими доказательствами подобной информации Андропов докладывал лично Л. И. Брежневу.

Как отмечал по этому поводу Л. М. Млечин, «Брежнев смертельно не любил скандалов и снисходительно относился к мелким грешкам своих подчиненных». О принципе равенства всех граждан перед законом в подобных случаях предпочитали не вспоминать…

«Оргмеры», как правило, принимались, но «по-тихому», порой без громких разоблачений и привлечений к уголовной ответственности. И все же главная цель достигалась: коррупционер покидал свой пост, и полученный результат можно было оценивать хоть как и половинчатую, но все же одержанную чекистами «победу».

Андропову, известному своей принципиальностью, щепетильностью, приходилось мириться с подобной «мягкостью оргвыводов», хотя они вряд ли его устраивали и соответствовали его убеждениям.

Следовало ли ему «в знак протеста» демонстративно подать в отставку? Наверное, он отдавал себе трезвый отчет в том, что другому человеку на его посту удалось бы сделать еще гораздо меньше…

Председатель КГБ мог, помимо этого, как член Политбюро ЦК КПСС, деликатно обозначить эту проблему на его заседания; давал команды руководителям территориальных управлений проинформировать соответствующих партийных секретарей.

Для «привлечения к уголовной ответственности» — возбуждения уголовного дела в отношении номенклатурных работников — требовалась «санкция» (формальное согласие) соответствующего партийного органа: этот порядок был прописан в подзаконных нормативных актах правоохранительных органов. А «партийные инстанции», понятно, не «горели желанием» давать санкции для привлечения виновных к уголовной ответственности. Не горели, но все же вынуждены были это делать! Даже в Москве, вотчине одного из твердых антагонистов председателя КГБ СССР В. В. Гришина, по ДГОР (делу групповой оперативной разработки) были арестованы и судимы и член бюро МГК КПСС, и герой Социалистического труда, не считая многих других, ставших достоянием гласности, «мафиозных» дел 1979–1982 гг.

Одним из распространенных мифов является миф о «противоборстве КГБ и МВД». Ю. В. Андропову, безусловно, поступала информация из КГБ союзных республик, областных и краевых управлений о неблагополучии дел в органах МВД, сокрытии ими преступлений, коррумпированности отдельных сотрудников, их смыкании с преступными элементами.

Но здесь следует отметить чрезвычайно важное обстоятельство: при своем образовании 25 ноября 1968 г. МВД СССР было освобождено, в отличие от других министерств, от оперативного контроля со стороны органов безопасности вследствие принадлежности ставшего министром Н. А. Щелокова к числу личных «выдвиженцев» и близких друзей Л. И. Брежнева. И судьба самого Щелокова является наглядным примером трагического перерождения номенклатурного работника, лишенного непредвзятого контроля со стороны контролирующих органов (КГБ, прокуратуры и отдела административных органов ЦК КПСС), когда поступавшие в эти инстанции многочисленные жалобы на сотрудников возглавлявшегося им ведомства оставались без должного рассмотрения и реагирования.

Щелоков даже «продавил» специальный приказ, которым запрещалась критика органов МВД в СМИ. В тоже время он активно привлекал работников культуры к созданию привлекательного образа советской милиции. Сам он справедливо заявлял:

— Работа милиции, как и искусство, литература, призвана внушить людям непоколебимый оптимизм, веру в лучшие проявления человеческих душ, стремлений, желаний, помыслов. Самого сурового осуждения заслуживает всякое пробуждение жестокости, насилия, вандализма и варварства. Обуздать эти человеческие пороки — обязанность цивилизованного общества. И если говорить юридическим языком, произведения, прославляющие пошлость, порнографию, способствующие насилию, уже сами по себе представляют уголовные деяния.

Однако публичная декларация принципов еще не равнозначна следованию им на практике…

Поскольку уголовная статистика была «закрытой», в деятельности министерства появились «приписки», повышавшие «раскрываемость» преступлений и скрывавшие реальную картину и динамику криминальных тенденций. Помимо этого, в «облагополучивании» криминальной ситуации были заинтересованы и местные руководители — от председателей исполкомов Советов до соответствующих партийных секретарей.

Понятно, что права и интересы граждан при этом в расчет не принимались, что порождало законное недовольство в отдельных регионах. О чем территориальные управления КГБ и информировали Москву…

Будучи на четыре года старше председателя КГБ, Н. А. Щелоков считал себя «обойденным» по партийной линии: с 10 апреля 1968 г. он оставался только «рядовым» членом Центрального комитета КПСС.

Перешагнув в ноябре 1970 г. пенсионный рубеж, он был обеспокоен своим будущим, поскольку рядом с ним «подрастал» зять генерального секретаря ЦК Ю. М. Чурбанов (с 1977 г. — заместитель, затем первый заместитель министра).

Стремясь показать свою «компетентность», Щелоков позволял себе, в нарушение существующих правил, направлять Л. И. Брежневу записки, затрагивающие сферу деятельности КГБ СССР. При этом, вопреки распространяемым слухам, он выступал отнюдь не как «либерал» и «демократ», допуская очень вольное отношение к правовым нормам.

Например, при предложении выслать из Москвы «неудобных» диссидентов. (Ф. Д. Бобков на это предложение, поддержанное В. В. Гришиным, отвечал прямо: «Для этого нужен Указ Президиума Верховного Совета СССР!»).

По сути дела, на личностном уровне мы имеем здесь дело с конфликтом двух жизненных позиций, двух жизненных стратегий: бескорыстного и беззаветного служения Делу, Долгу у Андропова и стремления к синекуре, достижению максимального личного комфорта, вопреки интересам дела, у Щелокова.

И вскрывшиеся в 1979–1982 гг. многочисленные нарушения и даже совершаемые «стражами правопорядка» преступления привели к закономерной драматической развязке, связанной с самоубийством Щелокова.

Помимо повседневного руководства весьма обширным «хозяйством» Комитета государственной безопасности СССР, от его председателя требовались и предложения о стратегических направлениях развития его органов и войск, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, начиная от новейших ЭВМ (они использовались в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 60-х гг.) до самых современных средств вооружения, техники и т. д.

Появление в структуре КГБ новых подразделений было связано с изменениями как в целях, задачах, тактике и содержании разведывательно-подрывной деятельности противника (израильская спецслужба «Натив», например, лишившись «легального» представительства в июне 1967 г. в Москве, должна была изыскивать новые способы проникновения в нашу страну, доступа к охраняемым секретам), в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством Советского Союза перед органами государственной безопасности дополнительных задач.

Реорганизация подразделений КГБ СССР отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником, имеющим к тому же практически неограниченные материально-финансовые ресурсы.

13 марта 1969 г. было образовано 15-е управление КГБ СССР, основной задачей которого являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых (то есть высшего руководства СССР — О. X.), в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период».

В том же году по инициативе Ю. В. Андропова были созданы Научно-исследовательский институт разведывательных проблем (НИРП) и НИИ «Прогноз», в сентябре 1977 г. — Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ). В составе ЦНИИСИ была организована взрывотехническая лаборатория, впоследствии оказавшаяся незаменимой для предотвращения и расследования актов терроризма.

Для Ю. В. Андропова характерным было стремление, не довольствуясь достижениями сегодняшнего дня, попытаться заглянуть в будущее, увидеть его во всей его противоречивости и многогранности, подготовиться к тем угрозам, что могут встать в повестку дня завтра, стремление понять логику и диалектику исторического процесса, закономерности и принципы социальной эволюции. И, на наш взгляд, именно поэтому его характеристики тех или иных событий и процессов звучат вполне актуально и сегодня.

Того же самого — умения заглядывать в будущее — председатель КГБ требовал и от своих подчиненных, требовал от них учить молодую смену и учиться самим.

Андропов считал необходимым осмысление опыта, конкретных задач, форм и методов борьбы с разведывательно-подрывной деятельностью противника, обеспечения государственной безопасности. Это проявлялось как в его отношении к учебным заведениям КГБ СССР, так и собственно к становлению и развитию «чекистской» науки, занимавшейся созданием новых технологий обеспечения безопасности общества и государства — именно такая новая задача была поставлена им в 1975 г.

Необходимо отметить, что «субъективный фактор», связанный с личным отношением руководителя к потребностям и результатам развития науки, в органах КГБ являлся определяющим для судьбы этого направления их деятельности. Несмотря на свою колоссальную занятость текущими повседневными проблемами деятельности Комитета, Андропов просил помощников докладывать ему о наиболее важных и значимых, по их мнению, кандидатских и докторских диссертациях, подготовленных сотрудниками КГБ, знакомился с авторефератами некоторых из них.

Андропов поощрял привлечение не только в чекистскую науку, но и в деятельность оперативных подразделений принципов и методов психологии, социологии, системного анализа и прогностики.

Следующим структурно-организационным изменением в системе КГБ стало преобразование 27 ноября 1970 г. Инспекции при председателе в Инспекторское управление КГБ СССР. Его целью являлась активизация помощи «центра» периферийным органам госбезопасности, повышение уровня и качества их работы, что самым непосредственным образом сказывалось на состоянии оперативной обстановки в стране, результативности работы КГБ в целом.

21 июня 1973 г. было образовано 1 б-е управление КГБ, отвечавшее как за ведение электронной разведки, так и за радиоперехват и дешифровку перехватываемых сообщений. Это подразделение, аналогом которого является небезызвестное ныне Агентство национальной безопасности (АНБ) США, стало важным источником разведывательной и контрразведывательной информации, хотя и уступало многократно по численности сотрудников своему заокеанскому прообразу.

Не останавливаясь подробно на вкладе чекистов в обеспечение безопасности проведения Олимпиады 1980 г., отметим только, что в июне 1977 г. для координации всей работы по этой линии в органах госбезопасности был образован 11-й отдел 5-го Управления КГБ, задачей которого являлось «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Аналогичный отдел был образован и в 5-й Службе Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области.

Дальнейшая реорганизация КГБ СССР проводилась в направлении укрупнения и усиления некоторых подразделений контрразведывательного Второго главного управления путем преобразования их в самостоятельные управления. Так, в сентябре 1981 г. управление «Т» 2-го Главного управления, с сентября 1973 г. осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное 4-е («транспортное») управление КГБ СССР.

Ю. В. Андроповым были подготовлены также и последующие преобразования в структуре Комитета госбезопасности, последовавшие уже после его возвращения на Старую площадь. Так, 15 октября 1982 г. Политбюро ЦК КПСС было принято решение о создании самостоятельного 6-го управления КГБ по защите экономики страны. (Ранее, с 1967 г., эту задачу решали 9,11 и 19 отделы ВГУ, а с сентября 1980 г. — Управление «П» в составе Второго Главного управления КГБ СССР). Одной из предпосылок этого явилось получение советской разведкой информации о планах США по развязыванию «экономической войны» против СССР. Приведем в этой связи показательный факт: накануне развала СССР, в ноябре 1991 г., утвержденный новым директором ЦРУ Роберт Гейтс заявил, что одним из главных приоритетов в деятельности управления отныне становится экономическая разведка.

Последней реорганизацией органов КГБ СССР, связанной с деятельностью Ю. В. Андропова, стало образование 13 августа 1983 г. в составе 3 Главного управления КГБ Управления «В» для контрразведывательной защиты органов МВД и его органов на местах. Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982 г., из КГБ СССР для «укрепление органов МВД» было командировано более 2 ООО сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

Не только о стремлении, но и о реальном умении Ю. В. Андропова «заглянуть за горизонт» свидетельствует и целый ряд иных инициатив председателя КГБ СССР.

К числу важнейших из них можно отнести образование в 1970 г. Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС КГБ СССР), на базе которых была организована подготовка сотрудников для подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач, в том числе по борьбе с терроризмом.

Первым из них стала легендарная «группа «Альфа» — Отделение «А» 7-го управления КГБ, как она официально именовалась во внутриведомственных документах. Это подразделение было создано на основе учета зарубежного опыта и тенденций в сфере борьбы с терроризмом, который, однако, до конца 80-х гг. прошлого века практически не имел распространения в СССР.

В отличие от призванной действовать на территории собственной страны «Альфы», группа спецназначения ПГУ «Вымпел» была образована 19 августа 1981 г. для решения сложных оперативно-боевых задач за границей. Подчеркнем, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным, своевременным и что в дальнейшем они доказали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач.

Первым за время нахождения Андропова на посту председателя КГБ бессмысленным кровопролитным актом стал учиненный 8 сентября 1968 г. двумя дезертирами на железнодорожном вокзале в Курске расстрел, в результате которого погибли 8 человек, включая 4 заложников. В тот же день «Радио "Свобода"» сообщила, что якобы эта преступная акция является «восстанием несогласных с вводом войск Варшавского Договора в Чехословакию».

Следующей, и получившей значительную огласку в стране и мире, акцией терроризма стал обстрел 22 января 1969 г. дезертировавшим из воинской части младшим лейтенантом В. Ильиным правительственного кортежа у Боровицких ворот Кремля, в результате чего погиб водитель — сотрудник 9 управления КГБ СССР. На первом допросе задержанного присутствовал председатель КГБ Ю. В. Андропов, который принимал в нем активное участие.

Однако еще до этого трагического происшествия в системе КГБ, в его 5-м управлении в июле 1967 г. был образован 5-й отдел, на который возлагалась функция предупреждения и пресечения террористических акций и намерений.

При образовании 5-го управления согласно приказу председателя КГБ от 25 июля 1967 г. № 0096 на этот отдел были возложены задачи:

• оказания практической помощи местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений;

• розыск авторов анонимных антисоветских документов — листовок, «воззваний», «обращений», инструкций и т. п., — содержащих угрозы или призывы к совершению государственных преступлений, насильственных противоправных действий;

• проверка и организация работы по сигналам о вынашивании террористических намерений.

Что свидетельствует о том, что противодействие терроризму как задача и линия работы органов безопасности не представлялась первоочередной.

Позднее, в августе 1969 г., на базе «антитеррористического» отделения 5-го отдела был образован самостоятельный 7-й отдел, в который были выделены функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также выявления и проверки лиц, «вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях».

При создании этого отдела руководство КГБ исходило из того, что формирование террористических намерений у отдельных лиц может быть следствием как враждебного идеологического воздействия из-за рубежа на различные социальные группы и отдельных советских граждан, «подражания» зарубежным террористическим группам, весьма активно действовавшим как на Ближнем Востоке, так и в ФРГ, Великобритании, Франции, так и следствием разного рода негативных социальных процессов, стечением личных исключительно неблагоприятных обстоятельств, влияния разного рода криминогенных факторов.

Последнее направление — криминологическая профилактика преступных проявлений, — на что постоянно обращал внимание руководящего и оперативного состава Ю. В. Андропов, присутствовало в деятельности всех подразделений КГБ СССР.

В 7-м отделе 5-го Управления сосредотачивалась вся база данных, поступавших в органы КГБ по различным каналам, касавшихся террористических настроений, намерений и действий. Хотя справедливости ради следует сказать, что объем его работы не идет ни в какое сравнение с тем валом террористических угроз, который пришелся на Россию с 1992 г.

Еще одним фактором роста социальной напряженности в стране и обществе являлись активизировавшиеся и расширявшиеся объективные процессы глобализации, дополнявшиеся целенаправленными действиями и акциями иностранных спецслужб: от США и Великобритании до Саудовской Аравии, Пакистана, Ирана и других.

Следует подчеркнуть, что одним из проявлений объективного процесса глобализации, роста взаимозависимости явлений и событий в мире в целом и в отдельных странах, стало быстрое и широкое распространение информации о произошедших террористических акциях за рубежом палестинских, итальянских, западногерманских, французских или латиноамериканских террористов, многие из которых позиционировали себя как «левые», «коммунистические» силы «сопротивления».

И именно на конец 60-х — начало 70-х гг. прошлого века приходится активизация деятельности таких известных террористических организаций, как ЭТА в Испании, «Красные бригады» в Италии, «Фракция Красной армии» в ФРГ, «Красная Армия Японии» (КАЯ) в Японии, «Аксиьон директ» во Франции, ИРА в Великобритании и тому подобных, пример и демагогические призывы и «воззвания» которых, по оценкам чекистов, могли вызвать «подражательность» и в нашей стране.

В 70-е гг., по-видимому, не без влияния сообщений отечественных и зарубежных СМИ стал несколько меняться характер террористических проявлений, даже в попытках захватов и угона за рубеж самолетов, вместо огнестрельного оружия все чаще стали применяться самодельные взрывные устройства (СВУ).

Уже тогда, на рубеже 70-х гг., Ю. В. Андроповым была осознана эта всепланетарная зависимость и взаимосвязь Советского Союза со всем миром и сделан вывод о необходимости внимательного изучения социальных процессов за рубежом и их возможного негативного, криминогенного влияния на развитие обстановки в собственной стране.

В частности, об этом свидетельствует годовой отчет КГБ СССР в ЦК КПСС о работе в «олимпийском» 1980 г. (№ 877-А/ОВ от 31 марта 1981 г.):

«…Исходя из оценки партией международной обстановки, Комитет госбезопасности разработал и осуществил комплекс мер, направленных на повышение политической бдительности чекистов, боевой и мобилизационной готовности органов и войск КГБ, ответственности кадров за своевременное и четкое выполнение разведывательных и контрразведывательных задач. Совершенствовалась тактика борьбы с противником, вырабатывались соответствующие обстановке формы и методы чекистской деятельности. Накоплен определенный опыт работы в кризисных ситуациях.

Укрепились связи чекистских аппаратов с общественностью, трудящимися. Органы госбезопасности строго придерживались положений Конституции СССР, советских законов…

Систематически добывались данные о враждебных замыслах и антисоветской деятельности спецслужб США и других иностранных государств, зарубежных центров идеологических диверсий. Особое внимание уделялось выявлению планов активизировавшихся в последнее время террористических организаций за границей…

Осуществлен ряд крупных комплексных акций долговременного значения в целях дальнейшего укрепления политических и экономических позиций Советского Союза на международной арене, разоблачения агрессивных замыслов американского империализма, его вмешательства в дела других стран, экспансионистских и гегемонистских устремлений пекинских лидеров…

В связи с усилением террористических и иных экстремистских действий со стороны спецслужб противника, зарубежных антисоветских центров и организаций в отношении советских учреждений и граждан за рубежом были предприняты дополнительные меры по ограждению от разного рода провокаций. Сорваны 96 вербовочных подходов спецслужб и попыток склонения к измене Родине советских граждан, большое число других враждебных акций…

Несколько повысилась эффективность контрразведывательной деятельности. Органы КГБ усилили слежение за происками империалистических разведок, решительно пресекали деятельность лиц, вставших на путь антигосударственных, враждебных действий, посягавших на интересы советского общества.

Первостепенное значение придавалось срыву попыток спецслужб противника создать агентурные позиции в нашей стране. Разоблачены 2 агента американской, 2 западногерманской разведок из числа советских граждан, 6 засланных в СССР спецслужбами Китая…

Во взаимодействии с органами безопасности друзей обезврежены 17 агентов американской, западногерманской и других вражеских разведок, действовавших в окружении советских войск, сорваны акции американской разведки по вербовке старшего офицера штаба ГСВГ.

Осуществлены мероприятия по компрометации ряда дипломатов и других иностранцев из третьих стран, выполнявших шпионские задания спецслужб США, Англии, ФРГ и Китая….

В среде военнослужащих иностранных армий, обучающихся в учебных заведениях Министерства обороны СССР, выявлены 72 сотрудника и агента национальных спецслужб, 12 членов террористической организации «Братья-мусульмане», за которыми установлен оперативный контроль.

Пресечена путем выдворения из Советского Союза шпионская деятельность 2 агентов китайских спецслужб из числа слушателей военных училищ. По материалам Особых отделов органами госбезопасности Афганистана арестован ряд офицеров, готовивших террористические акции. Армейские чекисты вели целенаправленную работу по обеспечению мероприятий командования, направленных на повышение боевой и мобилизационной готовности Вооруженных Сил СССР.

Комитет постоянно держал в центре внимания вопросы повышения надежности и эффективности защиты государственных и военных секретов. Особое значение придавалось обеспечению безопасности научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, имеющих жизненно важное значение для обеспечения обороны Советского государства, дальнейшему совершенствованию общегосударственной системы режима секретности.

Приняты меры к усилению защиты от подрывных акций противника советской экономической системы. Поданным чекистских органов на объектах народного хозяйства своевременно предотвращены немало чрезвычайных происшествий, которые могли бы привести к серьезным последствиям материального и морально-политического характера.

Сорваны попытки саботажа и вредительства некоторых иностранных специалистов, участвовавших в монтажных работах на строящихся промышленных объектах. Арестован ряд крупных валютчиков и контрабандистов.

Посредством активных мероприятий предупреждены намерения империалистических разведок и подрывных идеологических центров Запада использовать обострение международной обстановки для инспирирования в нашей стране антисоветских процессов. Контрразведчики пресекали враждебную деятельность антисоветчиков из числа сотрудников дипломатических представительств капиталистических стран, приезжавших в СССР эмиссаров реакционных эмигрантских и других подрывных организаций.

Пресечены попытки сколотить антисоветские группы: «Общественная комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях», групп содействия выполнению Хельсинкских соглашений, «Комитет в защиту прав верующих», «Религиозно-философский семинар», «Свободные профсоюзы», возродить организационные звенья отщепенцев, группировавшихся вокруг печатных изданий «Поиски», «Хроники текущих событий», «Евреи в СССР».

На Украине и в Прибалтике сорваны акции националистических элементов по проведению организованной враждебной деятельности, ликвидированы 4 выпускавшихся ими издания… В Грузии ликвидирована нелегальная группировка, участники которой занимались изготовлением и распространением клеветнических материалов, парализован выпуск нелегального издания «Колокольня»…. Сбита активность пропаганды враждебно настроенных лиц из числа крымских татар, турок-месхитинцев, немцев… Вскрыты и ликвидированы созданные церковниками и сектантами 6 нелегальных типографий, 19 печатных точек, более 30 перевалочных баз, складов, переплетных и наборных цехов.

Выявлены и предотвращены 17 попыток группирований военнослужащих на политически вредной основе. Установлены 1 512 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов…

Важнейшее значение Комитетом придавалось четкому выполнению ответственных задач, поставленных перед органами КГБ ЦК КПСС и Совета министров СССР по подготовке и проведению Олимпиады-80, разоблачению и нейтрализации анти-олимпийских действий администрации США.

Осуществлен комплекс мер по обеспечению во время Игр надежной безопасности, предотвращению преступных акций со стороны иностранцев и враждебных элементов внутри страны.

Органы государственной безопасности использовали все имеющиеся возможности для усиления работы по предупреждению преступлений. Профилактированы 15 557 советских граждан. 14 советских граждан, вставших на враждебный социализму путь по политическим и оперативным соображениям, лишены гражданства СССР и выдворены за границу. Полностью оправдало себя принятие административных мер в отношении А. Д. Сахарова.

В 1980 г. 433 человека за антигосударственные враждебные действия, посягавшие на права советских людей, интересы советского общества в строгом соответствии с положениями Конституции, нормами советского законодательства привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 91, за иные государственные преступления — 265, в том числе за контрабанду — 129, нарушение правил о валютных операциях — 53, другие уголовные преступления (хищение социалистической собственности в особо крупных размерах, бандитизм и прочие) — 57.

В интересах предупреждения и пресечения государственных преступлений целенаправленно проводилось пропагандистское обеспечение чекистских мероприятий. В центре и на местах чекисты активно помогали партийным органам в работе по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий империалистической реакции.

В связи с резким возрастанием агрессивности империализма были приняты меры к повышению боевой и мобилизационной готовности…

Осуществлен комплекс мероприятий по совершенствованию работы контрольно-пропускных пунктов, задержаны 1 221 нарушитель государственной границы.

Комитет добивался повышения уровня научно-исследовательских и конструкторских работ по разработке и производству специальной техники.

В основном успешно выполнены задания по развитию сети правительственной связи, обеспечению министерств и ведомств, дипломатических представительств за рубежом шифрованной связью…

В связи с обострением обстановки в Польше особое внимание уделялось взаимодействию с МВД ПНР… Состоялись встречи на уровне министров с руководителями органов безопасности ГДР, ЧССР, ПНР. В Москве и Улан-Баторе проведены совещания представителей органов безопасности братских социалистических стран. Укреплены связи со спецслужбами ряда развивающихся стран.

…Комитет видит в деятельности органов госбезопасности определенные узкие места, и международная обстановка требует все более высокой оперативности и организованности в работе всех звеньев КГБ. Необходимые меры будут обсуждены на предстоящем Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ».

Очередной виток незримой «холодной» войны между США и СССР, на этот раз перешедший в фазу вооруженного противоборства, был начат в канун нового 1980 г. после ввода Ограниченного контингента Советских войск (ОКСВА) в Демократическую республику Афганистан.

Безусловно, с позиций сегодняшнего дня можно констатировать, что решение о поддержке антиамериканских сил в Афганистане было политической ошибкой советского руководства в лице Политбюро ЦК КПСС. Точнее, «четверки», принявшей роковое окончательное решение «по вопросу об «А»: Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова, Д. Ф. Устинова, А. А. Громыко при секретаре К. У. Черненко. (Позднее она получит полуофициальное наименование «группа Политбюро по Афганистану»).

Но был ли ввод советских войск в Афганистан причиной или лишь поводом для очередного обострения советско-американских отношений?

Ведь политика президента Картера была обоснована стратегией его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского. А тот считал, что с 1972 г. соотношение сил в «холодной войне» стало меняться в пользу США, из чего делался вывод о том, что следует проводить более жесткую, наступательную политику в отношении СССР.

Используя в качестве предлога «третью корзину» — третий раздел по гуманитарным вопросам Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного главами 35 государств в Хельсинки 1 августа 1975 г., — игнорируя при этом два других столь же важных его раздела — об экономическом сотрудничестве и обеспечении военно-стратегической стабильности.

27 апреля 1978 г. в Кабуле группа офицеров — членов Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) — совершила военный переворот, вскоре получивший название Саурской (Апрельской) революции.

Несмотря на высказывавшиеся различные мнения по этому поводу, этот переворот не был инспирирован Советским Союзом, а на столь внезапный шаг заговорщиков во главе с X. Амином толкнули слухи об их неминуемом аресте.

30 апреля Афганистан был провозглашен Демократической Республикой (ДРА), председателем Революционного совета (высшего органа власти) и премьер-министром которой был избран генеральный секретарь НДПА Нур Мухаммад Тара-ки. НДПА имела в своем составе 2 фракции «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя»), борьба между которыми за руководящие посты и влияние являлась исключительно важным фактором развития всей внутриполитической обстановки в стране. Позднее от идейно-тактических разногласий дело дошло не только до уголовного преследования и арестов представителей противоборствующих фракций, но и до их физической ликвидации.

Понятно, что в целом НДПА не имела ни необходимого опыта, ни кадров для осуществления государственного управления в стране со сложным национальным составом и социальной структурой общества. Сильны были упования на помощь «северного соседа» — Советского Союза. Идо Саурской революции Советский Союз оказывал помощь Афганистану, благодаря чему «шурави», как называли граждан СССР, были хорошо известны афганцам и пользовались благорасположением у ее народов.

Советский Союз стал перед дилеммой, как воспринять события в соседнем государстве, подобной проблеме выработки политики в отношении государственного переворота на Украине 22 февраля 2014 г.; вопреки распространенному мнению, в действительности СССР не стремился к проведению «военностратегической» и территориальной «экспансии», хорошо понимая всю возрастающую обременительность для собственного бюджета вынужденной экономической помощи дружественным государствам и своим союзникам. (По этому вопросу имелось специальное Постановление Политбюро ЦК КПСС от октября 1975 г.).

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями Народно-демократическую партию Афганистана, советское руководство — о чем было прекрасно известно и в Вашингтоне, и в Исламабаде — не рекомендовало ей форсировать социалистические социальные реформы в традиционном полуфеодальном обществе.

Социально-экономические преобразования — земельная и водная реформы, попытки секуляризации (ограничения традиционного влияния исламского духовенства на повседневную жизнь общества), а также и ошибки в государственном управлении и внутренней политике — вызывали все усиливающее недовольство части сельского и городского населения афганским правительством. Уже в июле 1978 г. вследствие ряда значительных ошибок и перегибов в политике нового правительства (о чем, в частности, Инстанцию, то есть ЦК КПСС, информировала разведка КГБ) вспыхивают первые антиправительственные вооруженные выступления в ряде провинций, которые жестоко подавлялись властями. Вследствие этого уже к лету 1979 г. в Пакистане появились до 400 тысяч беженцев из северных и центральных провинций ДРА.

Этот многочисленный контингент закономерно привлек внимание Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана, которое и ранее поддерживало находившиеся здесь заграничные штабы радикальных исламистских организаций, пытавшихся бороться еще против политики свергнутого в апреле 1978 г. президента М. Дауда.

И бывшая метрополия Великобритания, более ста лет считавшая Афганистан своей вотчиной, и исповедовавшие стратегию «глобальной войны против Советов» Соединенные Штаты Америки не могли остаться в стороне от событий в этой стране.

Ф. Данинос, автор юбилейного издания «Политической истории ЦРУ», указывал, что помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский считал, что именно осуществлявшаяся с 1978 г. «помощь» ЦРУ недовольным новым руководством ДРА афганцам «вынудила Советы активно вмешаться в борьбу против моджахедов и даже оккупировать страну».

Как установила советская разведка, активную разведывательно-подрывную деятельности в Кабуле против нового правительства республики вели сотрудники представительств 20 капиталистических держав, в том числе Англии, ФРГ, Пакистана, Королевства Саудовской Аравии, Египта и Китая. Впоследствии 36. Бжезинский признавал, что еще 3 июля 1979 г., то есть за полгода до вступления советских войск в Афганистан, президент США Джими Картер подписал секретную директиву о выделении 500 млн. долларов на помощь «антиправительственным «повстанцам» в Афганистане». Весьма примечателен и тот факт, что это решение принимается, несмотря на то что 14 февраля того же 1979 г. в Кабуле «повстанцами» был убит посол США в этой стране Адольф Дабе.

Премьер-министр ДРА Нур Мухаммед Тараки и министр обороны только в 1979 г. 18 раз обращались к СССР за военной помощью в борьбе против антиправительственных сил, причем 7 из них — после сентября, то есть после захвата власти X. Амином. К концу 1979 г. боевые действия правительственных сил с поддерживаемыми из-за рубежа (Пакистаном и Ираном) «повстанцами» («моджахетдинами» — «воинами Аллаха») велись в 18 из 26 провинций Афганистана.

В этой связи Политбюро ЦК КПСС неоднократно заслушивало на своих заседаниях сообщения об обстановке в этой стране начальника Генерального штаба маршала Н. В. Огаркова и начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба генерала армии П. И. Ивашутина, которые предостерегали о возможных потерях и негативном зарубежном резонансе в случае прямого военного вмешательства СССР в афганский конфликт.

Но 13 сентября 1979 г., после возвращения из Гаваны, где он принимал участие в конференции Движения неприсоединения, Нур Мухаммед Тараки был арестован по приказу X. Амина, а позднее, также по его приказу, тайно убит в тюрьме. Считается, что именно этот факт оказался решающим для Л. И. Брежнева при принятии решения об оказании военной помощи ДРА и свержении режима Амина.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 31 октября 1979 г. отмечалось:

«В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников… Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы «Парчам», то сейчас к ним присоединяются и сторонники «Хальк», отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессий, что еще в большей степени сужает социальную базу режима».

И все же на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 г. принимается окончательное решение о вводе для «нормализации обстановки и оказания помощи правительству Афганистана» советского воинского контингента и оказанию «интернациональной помощи партии и правительству», под чем понималось устранение от власти X. Амина.

25 декабря 1979 г. «ограниченный контингент» советских войск, (ставшая впоследствии известной 40-я армия), имея в своем составе около 40 тысяч военнослужащих, пересек государственную границу СССР по направлениям Кушка — Кандагар, Термез — Кундуз — Кабул, Хорог — Файзабад. Военные контрразведчики 40-й армии (первым начальником ее Особого отдела был назначен полковник, впоследствии генерал-майор, С. И. Божков, занимавший должность начальника одного из отделов 3 Главного управления КГБ СССР) входили в горную страну морозными декабрьскими ночами вместе с военнослужащими Ограниченного контингента походным маршем «на броне» воинской техники.

Реализация решения об устранении Амина, принятого «группой Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», получила кодовое обозначение операции «Шторм-333». По линии КГБ (она осуществлялась также с участием спецназа ГРУ) в Кабуле ее подготовкой руководил полковник (впоследствии генерал-майор) Юрий Иванович Дроздов.

…Около 15 часов по кабульскому времени 27 декабря, заслушав доклад Дроздова по аппарату «ВЧ» о ходе подготовки операции, Ю. В. Андропов сказал:

— Не хотелось бы, но придется.

И объявил решение о проведении операции по захвату дворца Амина.

Понимая всю тяжесть задачи, возложенной на отобранных для проведения операции «Шторм-333» сотрудников, председатель КГБ СССР присовокупил, что, по моему мнению, отражает его двойственное отношение к принятому решению:

— Это не я тебя посылаю. Это они тебя посылают, — и перечислил всех членов особой «группы Политбюро ЦК по Афганистану»: Л. И. Брежнев, М. А. Суслов, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов, К. У. Черненко…

Через 4 дня, 31 декабря, уже в своем кабинете заслушал доклад Дроздова о проведенной операции, в ходе которой оперативной группой КГБ и ГРУ Генерального штаба, помимо дворца Тадж-Бек, были заняты также Генеральный штаб, Служба разведки и контрразведки, МВД, МИД Афганистана, радио— и телецентр, тюрьма Пули-Чархи, Ю. В. Андропов заметил:

— Пробовали разрубить узел иначе, а пришлось вот так….

Через полтора года с учетом опыта, полученного в ходе проведения операции «Шторм-333», Ю. В. Андропов получил согласие Политбюро ЦК КПСС на создание в структуре Первого Главного управления КГБ еще одного спецподразделения — группы «Вымпел», приказ об образовании которой был подписан председателем КГБ СССР 19 августа 1981 г.

Необходимо подчеркнуть, что только в 1980 г. военными контрразведчиками 40 армии совместно с органами безопасности Афганистана были разоблачены 6 агентов спецслужб США, Франции, Ирана, Пакистана, а также задержаны свыше 30 участников бандформирований.

Уже на следующий день после свержения режима Амина (о чем американский президент был проинформирован СССР по дипломатическим каналам), 28 декабря 1979 г., госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

Весьма любопытен рассекреченный в начале двухтысячных годов Меморандум президенту США советника по национальной безопасности 36. Бжезинского от 26 декабря 1979 г., часть которого мы воспроизводим без комментариев:

«Соображения о советском вторжении в Афганистан.

…мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию в Афганистане:

A. Повстанцы плохо организованы и управляемы.

Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства — всего того, чем обладали северные вьетнамцы.

B. Их поддержка из-за рубежа ограниченна…

Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно…

Выводы: Советы, возможно, смогут эффективно добиться своего, а в мировой политике ничего не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.

Что следует предпринять: ниже изложены лишь самые первоначальные мысли, которые следовало бы продумать более полно:

A. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается. Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого для повстанцев, а также предоставление им необходимой советнической помощи.

Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.

B. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.

Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и кампании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…».

Позднее, комментируя этот документ, британская «Гардиан» писала 28 декабря 2009 г. «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бен Ладена. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти неизвестные в Афганистане».

2 января 1980 г. Совет национальной безопасности США рассматривал вопрос о реакции на события в ДРА. В частности, было принято решение об увеличении объема вещания на СССР радиостанций «Радио Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки» за счет специально выделяемых фондов, проводить широкие демонстрации «по осуждению советского вмешательства во внутренние дела Афганистана», что выглядит особо циничным на фоне вышеприведенных «планов» Бжезинского.

Пункт 21 принятого СНБ решения гласил: «США следует и дальше убеждать своих союзников в необходимости увеличения объема радио— и телевещания на мусульманские страны, а также на среднеазиатскую часть СССР в целях освещения событий, происходящих в Афганистане. Совместно с нашими союзниками следует периодически выпускать и распространять в ООН информационный бюллетень о состоянии и изменениях в положении Афганистана после советского вторжения…».

В частности, 7 января 1980 г. Ю. В. Андропов информировал «комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», что США обратились к союзникам по НАТО с призывами «принять ответные меры на советское вторжение в Афганистан».

Так, немедленно после ввода ОКСВ в ДРА, о мотивах и причинах чего был по дипломатическим каналам проинформирован президент США, Государственный департамент и ЦРУ начинают сколачивать за пределами Афганистана международную коалицию по поддержке и вооружению незаконных вооруженных формирований (НВФ) «моджахедов», в которую входили Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, Великобритания, Китай и Израиль. Помимо этого, финансовую, материальную и военную помощь «исламским повстанцам» оказывали и иные государства мира.

Чуть позже КГБ СССР информировал Политбюро ЦК КПСС, что подготовка «моджахедов» («повстанцев») для вооруженной борьбы с кабульским режимом осуществлялась в 124 специальных учебных центрах на территории Пакистана и 18 — на территории Ирана.

По данным советской разведки, силы мятежников летом 1980 г. насчитывали от 150 до 200 тысяч моджахедов, наиболее воинственная часть их составляла около 70 тысяч человек, объединенных в 1 500 бандгрупп, руководимых жестко конкурировавшими между собой лидерами «исламских партий» Гольбуддином Хекматьяром, Бурхануддином Раббани и Ахмад Шах Масудом, каждый из которых контролировал ту или иную часть территории Афганистана. Именно они, вопреки предсказаниям многих западных аналитиков, только в результате четырех лет продолжавшейся кровопролитной борьбы смогли сломить сопротивление правительства ДРА, фактически с февраля 1989 г. лишенное помощи со стороны СССР и оставленное «один на один» со спецслужбами и армиями наемников выше перечисленной международной коалиции «друзей Афганистана».

Афганская же правительственная армия в 1980 г. насчитывала от 180 до 200 тысяч военнослужащих. Однако не отличалась ни военной выучкой, ни высоким боевым духом. Скорее, наоборот — дезертирство было отнюдь не редким явлением в войсках.

Для непосредственного ознакомления с обстановкой «на месте» тайный визит в Афганистан совершили… Юрий Владимирович Андропов (он был в Кабуле с 27 по 30 января 1980 г.), а в феврале — начальник ГРУ Петр Иванович Ивашутин, лично курировавший создание разведывательного центра 40-й армии…

Андропов остановился в апартаментах посла на территории посольства, здесь же он проводил переговоры с афганскими руководителями, а также главными советскими советниками по линии КГБ и, как член «группы Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», с представителями других советских ведомств в этой стране.

Этот шаг однозначно свидетельствует о большом личном мужестве Андропова, не удовлетворенного ежедневными докладами о ситуации в Афганистане, не желавшем перекладывать ответственность на подчиненных, а стремившегося лично на месте разобраться во всей сложности обстановки и ее тонкостях.

Ведущую роль в организации боевой подготовки афганских «моджахедов» в Пакистане играли Межведомственное разведывательное управление Пакистана (МРУ) и резидентуры ЦРУ США в Исламабаде и Пешаваре.

Помимо этого, британская СИС (МИ-б) готовила «моджахедов»-инструкторов для партизанской войны в Афганистане на… секретных базах в Шотландии! ЦРУ также регулярно получало отчеты МИ-6 о подготовке афганских боевиков, а также об операциях британской разведки в самом Афганистане.

Кстати сказать, сегодня многие западные аналитики признают, что Запад и прежде всего ЦРУ США во многом повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма, наиболее известными представителями которых являются движение Талибан и объявленный «террористом № 1 современности» Усама бен Ладен, в 1980–1987 гг. непосредственно поддерживавший связи с офицерами СИС и ЦРУ, действовавшими в этом регионе, и принимавший непосредственное участие в проведении операций против ОКСВА.

Однако эти планы и разведывательно-подрывные акции против ОКСВА и правительства ДРА вскрывались советскими контрразведчиками еще в 1980 г. Генерал-лейтенант ФСБ России В. С. Христофоров, сам послуживший в Представительстве КГБ СССР в Кабуле, подчеркивал, что «с первых же дней советские войска в Афганистане стали объектом устремлений спецслужб как соседних Пакистана и Ирана, так и США и ряда европейских стран. Поэтому, создавая систему мер по обеспечению безопасности войск ОКСВ, органы военной контрразведки уделяли особое внимание организации борьбы с агентурной разведкой иностранных спецслужб и афганской оппозиции».

Также к началу 80-х гг. относятся попытки исламских «муджахетдинов» установить контакты с населением Среднеазиатских республик СССР и перенести подрывную деятельность против советских властей на их территорию. И по крайней мере в одном случае им это удалось. О наличии у МРУ Пакистана специальной «Программы "М"» — программы «активизации исламского фактора внутри СССР» — КГБ информировал ЦК КПСС еще в 1980 г. Впервые же информация о существовании и реализации «Программы "М"» была предана гласности на пресс-конференции заместителем председателя КГБ Таджикской ССР 1 августа 1991 г.

После прихода в Белый дом в январе 1981 г. новой администрации республиканца Рональда Рейгана, произошло еще больше ужесточение политики всего Запада в отношении СССР под предлогом борьбы с «советским вторжением» в Афганистан.

Возвращаясь, однако, к декабрю 1979 г., когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение о вводе ограниченного контингента Советских войск в Демократическую Республику Афганистан, следует признать, что далеко не все последствия этого политического шага были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной. Хотя уже в 1980 г. Ю. В. Андропов дал указание генерал-майору КГБ Ю. И. Дроздову готовить план обеспечения вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана: хороший политик должен уметь предвидеть не только необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их… В этой связи следует отметить один малоизвестный факт: вследствие предпринимавшихся советской разведкой активных действий в июне 1982 г. в Женеве при посредничестве личного посланника генерального секретаря ООН Диего Кордовеса начались прямые афгано-пакистанские переговоры по нормализации отношений между этими странами.

Однако такой исход конфликта явно не устраивал его заокеанских спонсоров…

Еще 20 января 1981 г., выступая с инаугурационной речью, Р. Рейган заявлял:

— Мы по-прежнему будем образцом свободы и путеводной звездой надежды для тех, у кого сейчас нет свободы. Что же касается врагов свободы, то им, потенциальным врагам, напомним, что мир на земле — величайшее стремление американского народа… Быть сильным — значит иметь лучший шанс никогда не прибегать к силе!

А на пресс-конференции 29 января 1981 г. Рейган так определил свое отношение к американо-советским отношениям:

— До сих пор детант представлял собой улицу с односторонним движением: Советский Союз использовал его для достижения собственных целей.

Хотя для объективного читателя абсолютно очевидно, что в этом несуразном обвинении в адрес СССР — стремлении максимально использовать международные договоренности для достижения собственных интересов — нет ничего предосудительного. А реальное американское вмешательство в процесс борьбы с неугодным политическим режимом в Кабуле лишало администрацию США каких-либо, в том числе и моральных, оснований говорить о «попрании народных волеизъявлений» в этой стране.

Американский исследователь П. Швейцер, автор книги «Победа: роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря» (Минск, 1995), остроумно замечал, что «анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти».

В новой стратегии ставка делалась на провоцирование и обострение кризисов внутри СССР и других государств социалистического содружества. При этом первоочередное внимание США было уделено Польше, где уже не один месяц с августа 1980 г. росло противостояние между властями, Польской объединенной рабочей партией (ПОРП) и «независимым» профсоюзом «Солидарность».

«Новая» стратегия США в отношении стран социализма должна была реализовываться с помощью как «тайных операций» ЦРУ, так и закулисных дипломатических приемов, тайных сделок, гонки вооружений, в ходе которой достигался все более высокий технический прогресс.

Своих коллег по Политбюро ЦК КПСС Ю. В. Андропов предупреждал, что спецслужбы США попытаются «сделать «польский опыт» универсальным, перенести его в другие социалистические страны».

Ему, как и многим другим, не давал покоя продиктованный самой жизнью вопрос: как могло случиться, что стало возможным развитие событий по формуле «форма пока может оставаться прежней, а содержание — антисоциалистическим»? И почему он в меньшей степени волнует самих польских трудящихся, многие из которых поддерживали антисоциалистические призывы и лозунги лидеров «Солидарности»?

Почему руководство Польши своевременно не среагировало на изменение настроений масс, не проявило настойчивости в пресечении подрывной деятельности антисоциалистических сил?

Причины этого член Политбюро ЦК КПСС Ю. В. Андропов видел в том, что партийное руководство Польши утратило доверие значительной части населения.

— Бывшее руководство ПОРП, — с горечью и тревогой говорил он как членам Политбюро и Секретарям ЦК КПСС, так и членам Коллегии КГБ, — не смогло ни правильно понять настроения масс, ни оказать на них необходимого влияния… Образовался вакуум в политико-идеологической области, который быстро заполнился церковью, различными оппозиционными группками антисоциалистического толка. Оппозиционные силы, закоперщики акций неповиновения властям воспользовались недовольством в рабочей среде, возникшим на почве неудовлетворенности решением социально-экономических проблем, толкнули рабочих на забастовки.

Таким образом, предостерегая своих коллег по партийному ареопагу об опасности повторения подобных ошибок, отнюдь и не пытался всю вину за развитие событий возлагать исключительно на иностранные спецслужбы. Однако находившийся там же Секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев вряд ли усвоил эту банальную истину.

С горечью и тревогой он говорил и о том, что «руководство МВД Польши проявило явную беспечность перед лицом возникших в разных местах антисоциалистических формирований, исходя из принципа "если мы их не тронем, то и они нас не тронут"».

— Мы должны остро, своевременно и, я бы сказал, жестко реагировать на всякого рода антиобщественные проявления, возникающие в нашей стране. Это, разумеется, не следует воспринимать как призыв применять уголовные меры налево и направо, но действовать надо строго, помня об интересах всего общества.

Таким образом, для себя и для своих коллег в КГБ СССР Андропов выводы сделал. Да вот только был ли он понят «коллегами по ЦК КПСС» на Старой площади? Запомнили ли они это, продиктованное самой жизнью предупреждение?

И не поэтому ли Андропов объявил безжалостную войну расхитителям народной собственности, спекулянтам, «теневой экономике», зарождающейся мафии. И эти его шаги были с радостью и энтузиазмом поддержаны широкими слоями трудящихся.

8 июня 1982 г., в начале своего европейского турне, Рейган выступил в британском парламенте с речью «Демократия и тоталитаризм», которая очень скоро получила название призыва к «новому крестовому походу против коммунизма». Она стала самым продолжительным публичным выступлением Р. Рейгана за все годы его президентства. В ней президент США убеждал европейских союзников:

— Сейчас существует реальная угроза нашей свободе, более того, самому нашему существованию. Предшествовавшие нам поколения никогда не могли даже вообразить себе возможность подобной угрозы… Мы сходимся в одном — в нашем отвращении к диктатуре во всех ее формах. И в первую очередь мы отвергаем любой тоталитаризм… Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада. Именно Советский Союз идет сегодня против течения истории….

Сегодня мы на одной стороне фронта, на стороне НАТО, наши вооруженные силы стоят лицом на восток, чтобы предотвратить возможное вторжение.

Именно тогда-то и прозвучало заявление о намерении «отбросить марксизм-ленинизм на свалку мировой истории». В то же время, характеризуя сущность разворачивающегося противоборства в мире, Рейган вполне в русле логики психологической войны заявлял:

— Решающий фактор происходящей сейчас в мире борьбы не бомбы и ракеты, а проверка воли и идей, испытание духовной смелости, испытание тех ценностей, которыми мы владеем, которые мы лелеем, идеалов, которым мы преданы.

В справедливости последнего положения речи Рейгана всем нам, гражданам СССР, еще предстояло убедиться в последующие годы…

В последние дни января 1982 г. Брежнев предложил Андропову вернуться «на Старую площадь» на должность Секретаря ЦК КПСС. На что Юрий Владимирович напомнил, что такое избрание в соответствии с уставом партии может осуществить только Пленум ЦК КПСС. Однако фактически с этого момента и начался процесс возвращения Ю. В. Андропова на Старую площадь.

Как вспоминал заместитель председателя КГБ Ф. Д. Бобков, имевший возможность откровенно докладывать о положении в стране, Андропова волновала утрата авторитета партийных секретарей именно вследствие их самоизоляции от потребностей и нужд граждан, отрыв их от народа. Что закономерно «порождало недоверие населения к партийным органам и к партии в целом. Да и сама внутрипартийная жизнь теряла свою привлекательность, окостеневала. Критический взгляд на происходящее в стране в партии выхода не находил, что порождало апатию партийных масс. Участие в партийной работе приобрело формальный характер… Его заботило и беспокоило многое. Главное — доверие людей к партии и государству, вера народа в будущее, благосостояние всех, живущих в социалистическом государстве. Конечно, осуществить все это и обеспечить необходимый рост экономики можно было только в условиях безопасности государства… Он не терпел пренебрежительного отношения к письмам и просьбам людей. Они не должны были оставаться без ответа».

В этой связи приведем также свидетельство работника аппарата ЦК КПСС того времени В. М. Легостаева, писавшего, что к моменту возвращения Андропова на Старую площадь уже ощущалось осложнение обстановки в стране: «Тревожными объективными показателями нездорового состояния общества стали рост в нем коррупции, стяжательства, аморализма. По полученным впоследствии данным, в период с 1975 по 1980 г. количество хищений государственного и общественного имущества увеличилось в стране на треть, выявленных фактов взяточничества — почти наполовину, спекуляции — на 40 процентов. Из всех осужденных в 1980 г. за взяточничество почти 30 процентов составляли члены и кандидаты в члены КПСС… Все это сдерживало развитие страны, вызывало в народе сильное недовольство, чувство разочарования, неуверенность в завтрашнем дне, жажду перемен. В партийных органах открыто проявлялось критическое отношение к сложившейся ситуации, а в низовых звеньях партии воцарились апатия и пассивное ожидание тех же неизбежных перемен».

Обратим внимание на следующие его строки: «…по полученным впоследствии данным, в период с 1975 по 1980 г…». Следует особо подчеркнуть, что вся эта информация имелась в ЦК КПСС, в его Общем отделе, вотчине К. У. Черненко, но не была доступна даже членам Центрального Комитета партии, а уж тем более — техническому работнику аппарата ЦК.

Так, в угоду стареющему генсеку «подправлялась», «лакировалась» объективная картина происходившего в стране. Хотя, разумеется, Генеральная прокуратура СССР, МВД и КГБ СССР обладала наиболее полной информацией, требовавшей соответствующих партийных «организационно-политических и кадровых» решений.

А вот этого-то как раз не хотелось как дряхлеющему Л. И. Брежневу, так и сонму его ближайших «единомышленников» и сподвижников.

С целью широко познакомить партийные кадры с будущим Секретарем ЦК КПСС Политбюро поручает Ю. В. Андропову выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 112-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина. Подобные выступления всегда были особенно почетными и престижными, свидетельствовали о большом авторитете докладчика в партийном руководстве.

И выступление Ю. В. Андропова, безусловно, вызывало повышенный интерес как у зарубежных профессиональных политических аналитиков, так и у широких слоев населения СССР, реально интересовавшихся политикой.

В свете дальнейших событий это выступление в Кремлевском дворце съездов 22 апреля 1982 г. можно считать мировоззренческим манифестом будущего Генерального секретаря ЦК КПСС.

В нем будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС подчеркивал важнейшие, на его взгляд, черты коммунистической идеологии, определяющие ее связь с повседневной жизнью и чаяниями людей: «внимание к опыту масс, вера в их творческий потенциал, умение облечь их помыслы, интересы в четкие политические лозунги и программы красной нитью проходят через всю историю ленинизма».

И даже в сегодняшней идеологической борьбе противники марксизма-ленинизма вряд ли смогут опровергнуть слова, выражавшие искренние убеждения Андропова в том, что «Революция победила…Это единство — результат сознательной, целеустремленной работы коммунистов, которые убеждены в том, что творцом подлинно народного общественного строя может быть только народ».

Андропов был убежден в том, что духу марксизма «чужд казенно-бюрократический автоматизм; социализм живой, творческий есть создание самих народных масс. Вот почему наша партия считает своей первейшей задачей непрестанно заботиться о повышении сознательности, политической культуры трудового народа. Чем мы лучше справляемся с этой задачей, тем стремительнее, полноводнее становится поток исторического творчества масс».

Для него было очевидным, что качество и уровень жизни граждан, развития страны напрямую зависят от «выполнения всех наших планов и программ, инициативы и творчества каждого, от ответственности, активности, профессиональной подготовленности каждого труженика».

Говоря об участии граждан в государственном управлении, Андропов подчеркивал, что «Советы — это форма политической организации, открывшая ни с чем не сравнимую возможность собирать, аккумулировать, обращать на общее благо творческую инициативу самых широких масс, учитывать при решении каждого вопроса огромный диапазон мнений и предложений. Это — залог принятия таких решений, которые наиболее точно и полно отвечают интересам всех классов и социальных групп, наций и народностей, всех поколений советского общества».

Как будто предвидя ту логически-идеологическую ловушку, в которую позднее угодит М. С. Горбачев и его не шибко политически «подкованные» «советники», Андропов отмечал:

— В последнее время усиленно эксплуатируется, например, тезис о «плюрализме» как о неотъемлемом признаке демократии. Но как понимать его? Если речь идет о наличии в обществе различных, несовпадающих точек зрения и интересов, то нет общества, где бы не было подобных явлений. Это относится и к капитализму, и к социализму. Однако с той существенной разницей, что при капитализме различие интересов принимает характер классового антагонизма… Что же касается учета, сопоставления, сочетания различных интересов, то тут — в зависимости от исторических традиций, конкретных обстоятельств — могут действовать различные механизмы…

— Учет интересов той или иной социальной группы, — продолжал Андропов, — согласование их с общими интересами всего народа осуществляется в рамках одной партии, через всенародно избранные органы власти, через профсоюзы и всю разветвленную систему общественных организаций.

Но вот именно это и не устраивает западных проповедников «плюрализма». Они пытаются добиться того, чтобы в Советском Союзе и в других социалистических странах была, пусть даже искусственно, создана организованная оппозиция социализму. Понятно, что этого хотят противники нашего строя. Но советские люди ни за что не согласятся с этим. И они сумеют оградить себя как от всякого рода отщепенцев, так и от их зарубежных покровителей. Словом, мы, коммунисты, за развитие демократии в интересах социализма, а не в ущерб ему».

Наверное, многие «партаппаратчики» — а что греха таить, эта прослойка уже зарождалась в недрах партийного аппарата КПСС — на словах соглашались с тем, что «внимание к нуждам, запросам и мнениям советских людей во многом определяет морально-политическую атмосферу любого коллектива, общества в целом. Определяется она, конечно, и тем, как работают партийные, государственные, хозяйственные органы на всех без исключения уровнях… Но это не значит, что у нас нет недостатков и проблем, явлений, с которыми необходимо вести последовательную и решительную борьбу». Да вот только делали из них реальные выводы?

«Мобилизовавшись» в соответствии с «генеральной линией» партии при избрании Ю. В. Андропова Генеральным секретарем ЦК КПСС и благодушно расслабившись после его кончины, именно они пустили под откос социалистическое государство, слишком легкомысленно относясь к социально-политическим последствиям как собственных деяний, так и преступно-халатному бездействию Черненко и Горбачева.

Глухи и эмоционально бесчувственны оставались они к словам о том, что «вызывают законное возмущение факты хищения, взяточничества, бюрократизма, неуважительного отношения к человеку и другие антисоциальные явления. И тут не столь важно, перешли ли они в сегодняшний день из прошлого или они заносятся к нам из-за рубежа и паразитируют на тех или иных недостатках нашего развития. Раз такие явления есть, они нам мешают, и борьба с ними — долг каждого коммуниста, каждого гражданина».

А сами по себе эти горькие, но справедливые слова, которые ранее не раздавались со столь высокой трибуны, вызывали у подавляющего большинства слушателей не только удивление, но и чувство уважения, доверия к тому, кто, отступив от привычных официальных штампов, обращался конкретно к каждому слушателю и читателю.

В этом осознании реальных масштабов дисфункциональных отступлений от провозглашавшихся принципов и норм общественной жизни, на наш взгляд, и коренятся истоки будущего призыва Генерального секретаря к наведению элементарного порядка в нашем общем доме, что не могло не быть с энтузиазмом встречено действительно широкими массами населения нашей страны.

— Чтобы уверенно двигаться вперед, — подчеркивал Ю. В. Андропов, — важно сочетать смелость и гибкость в решении объективно назревших проблем с точной, строго научной оценкой уже достигнутого, не преуменьшая и не преувеличивая своих сил и возможностей!

Понимая опасность догматизма и формализма, как будто полемизируя с некоторыми сегодняшними «наследниками дела Ленина — Сталина», Андропов подчеркивал: «Социализм по сути своей чужд умозрительным схемам и шаблонам. Каждая стоящая у власти партия, исходя из конкретной обстановки, национальной специфики и традиций, вносит свой вклад в общее дело социалистического созидания».

Ю. В. Андропов подчеркивал, что жизнь идет «в обстановке жесткого давления империализма, идет через преодоление внутренних трудностей. Все это сказывается на темпах нашего продвижения вперед».

Председатель КГБ СССР пророчески обращал внимание на недопустимость того, «когда за разговорами о всевозможных «моделях» становится все более расплывчатым, туманным представление о самой сути социализма, его коренных отличиях от капитализма. И, конечно, решительные возражения появляются тогда, когда стремятся очернить опыт народов, вставших на путь социализма, когда фактически отвергаются общие закономерности социалистического строительства… Мы считаем, что для каждой страны лучшей является та форма, которая принята ее народом, соответствует его интересам и традициям. Однако принципиальные основы социалистического общественного строя, его классовая природа, его сущность едины для всех стран и народов».

25 мая, на следующий день после Пленума ЦК КПСС, избравшего Ю. В. Андропова Секретарем ЦК, в ставшем очень привычным за проведенные здесь годы большом кабинете председателя КГБ собрались его заместители, помощники, руководители подразделений Центрального аппарата.

Первый заместитель Председателя КГБ СССР Г. К. Цинев, сообщив присутствующим о решении Пленума, высказал слова благодарности Юрию Владимировичу за совместную работу. В ответном слове Андропов отметил, подводя итоги своей деятельности на посту председателя КГБ:

— Жизнь у нас непростая, жизнь сложная. Мы боремся, мы же сами говорим, что мы — на передовой линии борьбы. А всякая борьба связана с тем, что приходится и наступать, и отступать, и всякие необходимые маневры делать, и при всем этом соблюдая такой вид, как будто мы ничего не делаем. Мы же в глазах других не выпячиваем свою деятельность. Мы стараемся показать, что ну есть вот здание на Лубянке, есть люди на Лубянке. Они трудятся. Что они там делают?

Нет-нет, кто-то из нас выступает с докладами о чекистской деятельности. Но, в общем, это не так уж часто и только по необходимости. А вообще я думаю, что если и дальше так держать курс, чтобы нам не шибко хвалиться тем, что мы делаем, без нужды (когда надо, ну тогда надо) — это было бы правильно…

Я вам прямо скажу: у меня такое впечатление, что был какой-то момент в нашей деятельности, в начале 1967 г., когда обстановка складывалась таким образом: всякого рода диссиденты и т. д. под влиянием нелепых мыслей и действий Хрущева активизировались, вышли на площади, а у нас в арсенале, понимаете, одна мера — арест. И больше ничего нет. А теперь вы знаете (не обо мне речь, а просто повод, видимо, и в связи со мной), говорят, что КГБ в своем арсенале имеет и другие меры для того, чтобы и врагов разгромить, и диссидентов вразумить. Так вот я хочу сказать, что этот переломный момент прямо связан с тем вниманием, которое оказал нам, органам, Центральный Комитет партии и лично Леонид Ильич.

Когда мы говорим, что роль органов поднята, она поднята, конечно, усилиями всей нашей партии, всего нашего Центрального Комитета. Без них, как бы ни старались, мы бы ничего не сделали. Только благодаря тому, что была такая поддержка, мощная, благожелательная, мы восстановились, восстановились в другом качестве, и главное — мы стали ближе народу. Мы должны вместе с народом защищать свое Отечество. Вот в чем заключается главный принцип нашей работы. Поэтому служить верно, самоотверженно Отечеству и народу своему — это первейшая задача чекистов, и нам надо весь чекистский коллектив воспитывать в этом духе. (Аплодисменты).

…Поэтому расстаемся мы так: с одной стороны — грустно, с другой стороны — надо, но все-таки для коммунистов всегда на первом месте было «надо». Так и будем поступать!

Через несколько дней после избрания Секретарем ЦК Ю. В. Андропов занял просторный кабинет на пятом этаже «подъезда № 1 — А» старинного здания, окна которого выходили на сквер около Политехнического музея.

Новая должность означала для Андропова, освободившегося от повседневного оперативного руководства столь беспокойной службой, как КГБ СССР, выход на новый уровень осмысления проблем, прежде всего, внутрисоюзного характера.

Это уже не только выявление негативных процессов и очагов социальной напряженности, предотвращение возможных ЧП и предпосылок к их возникновению, но и главное — выработка стратегии, исключающей их возникновение, обеспечивающей прогрессивное развитие советского общества в условиях навязанного ему геополитического противоборства с перешедшей в агрессивное наступление второй сверхдержавой мира США, мобилизовавшей для своих целей ресурсы всех своих союзников.

Не будем забывать, что фактически Советскому Союзу противостояла «семерка» наиболее индустриально развитых государств мира.

И если подобно другим Секретарям и членам Политбюро ЦК Андропов получал обобщенную информацию о реализации администрацией США новой внешнеполитической стратегии, составной частью которой являлась экономическая война, то он намного лучше своих коллег понимал, чем конкретно это грозит стране.

Помимо официально поступавшей ему через Общий отдел ЦК информации, Ю. В. Андропов сохранил за собой доступ к ресурсам Специализированной Автоматизированной информационной системы (САИС) «П», благодаря чему он являлся наиболее информированным членом Политбюро ЦК.

Это, безусловно, помогло ему в дальнейшем наметить контуры перестройки внутренней и внешней политики страны.

Пока еще Андропов только продумывал систему мер по нанесению удара по разрастающейся коррупции — первые конкретные шаги в этом направлении будут предприняты уже в ноябре — декабре 1981 г.

Как нам представляется, имеющиеся многочисленные спекуляции на эту тему «о преемниках» и о прочих «планах» Брежнева беспредметны и бесперспективны. Сточки зрения познания реалий исторического процесса и его объективной логики гораздо полезней анализ конкретных фактов, а не их произвольные, субъективные, а подчас и некомпетентно-компиляционные интерпретации.

Бесспорно, однако, что Андропов был прекрасно осведомлен о том, что многие весьма авторитетные и влиятельные члены Политбюро и ЦК КПСС, в том числе В. В. Гришин, секретарь МГК КПСС, у которого было немало трений с КГБ СССР, К. У. Черненко, Н. А. Щелоков и другие, раздражены и недовольны как его приходом в ЦК, так и ростом его влияния, самым очевидным симптомом чего являлось поручение вести заседания Секретариата и Политбюро ЦК КПСС. Вполне психологически понятное и объяснимое, характерное для любого коллектива «внутреннее противостояние в Политбюро», разумеется, тщательно скрываемое от глаз «непосвященных», свидетельствует только о том, что в головах и умах очень многих самых высокопоставленных «видных партийных и государственных деятелей» того времени личные интересы стояли несравненно выше интересов государства, общества и его граждан.

Что являлось самой наглядной иллюстрацией «двоемыслия» и «двойной морали» некоторых персонажей нашей истории. О чем со всей очевидностью и убедительностью свидетельствуют их собственные, оставленные «для потомков» воспоминания.

Внезапная смерть 10 ноября 1982 г. Л. И. Брежнева означала безусловные грядущие перемены в устоявшемся укладе жизни страны.

На следующий день Политбюро ЦК КПСС приняло решение о безальтернативной кандидатуре на пост Генерального секретаря ЦК КПСС.

Хорошо осознавая и сложность ситуации в стране, и личную ответственность за ее будущее, Андропов напрямую спросил у руководителя 4 Главного управления при министерстве здравоохранения СССР Е. И. Чазова (оно осуществляло диспансерное наблюдение за состоянием здоровья высших советских руководителей) о перспективах сохранения работоспособности, ведь ему было уже 68 лет и он имел в анамнезе ряд хронических заболеваний.

Академик Е. И. Чазов высказал мнение, что хорошая работоспособность при применяемой терапии у Андропова сохранится еще лет пять. Думается, этот прогноз имел немаловажное решение при принятии Юрием Владимировичем окончательного решения.

Кстати, его супруга Татьяна Филипповна была категорически против его согласия баллотироваться на должность Генерального секретаря ЦК КПСС, на что Юрий Владимирович ответил: «Я должен начать…».

По мнению наиболее вдумчивых историков и аналитиков, будучи хорошо информированным о тенденциях межгосударственных отношений, замыслах геополитических противников Советского Союза, равно как и о негативных явлениях и процессах в нем самом, Андропов пришел к обоснованному выводу о том, что будущему СССР брошен серьезный вызов, требующий продуманных комплексных ответов. К тому же безотлагательных, чтобы страна не утратила с неимоверными усилиями всего советского народа завоеванный статус СУПЕРДЕРЖАВЫ.

В своем первом выступлении в новом качестве на Пленуме ЦК 12 ноября 1982 г. Андропов подчеркивал:

— Советский народ безгранично доверяет своей Коммунистической партии. Доверяет потому, что для нее не было и нет иных интересов, чем кровные интересы советских людей. Оправдать это доверие — значит идти вперед по пути коммунистического строительства, добиваться дальнейшего расцвета нашей социалистической Родины.

Увы, нельзя не признать, что всего несколько лет спустя эти слова будут преданы забвению, а в обществе начнут бурно расти и развиваться настроения «двоемыслия» и «двоедушия» как ответ на лицемерные, холодно-казенные, формальные «декларации» партийных бонз, не подтверждаемые никакими конкретными делами.

В деятельности Андропова на посту Генерального секретаря ЦК КПСС обратим внимание только на два принципиальных момента, до сих пор не удостоенных должным вниманием со стороны историков.

В дополнение к упомянутой нами специализированной автоматизированной информационной системе «П» Юрий Владимирович потребовал готовить для него еженедельную систематизированную сводку всех жалоб и обращений граждан лично на его имя, а затем через помощников по каждому факту давал соответствующие поручения…

Реальная «обратная связь» Генерального секретаря с народом была установлена.

Кое-кто легкомысленно рассуждал о том, что Андропов-де «избавился от неугодного ему на посту председателя КГБ СССР» В. В. Федорчука, «перебросив» его в МВД. При подобных, весьма поверхностных суждениях упускается из поля зрения целый ряд весьма серьезных обстоятельств.

И все ж таки, почему именно МВД во главе с бывшим министром Щелоковым стало первым объектом комплексной проверки Главной военной прокуратуры? Да потому, что Андропов понимал, что усилить борьбу с преступностью может только сама не коррумпированная, не имеющая сомнительных и откровенно криминальных связей государственная служба!

К тому же новому генсеку поступило около тридцати тысяч (половина от полученных ЦК КПСС в 1954 г. жалоб на органы НКВД — МГБ!) писем граждан с просьбой защиты от произвола сотрудников МВД.

Узнав об избрании Андропова Генеральным секретарем, Н.

A. Щелоков не без оснований бросил в сердцах: «Это конец!».

17 декабря 1982 г. председателем КГБ СССР был назначен бывший первый заместитель Андропова В. М. Чебриков.

В тот же день Н. А. Щелоков был уволен в отставку, а министерство внутренних дел возглавил недавний председатель КГБ

B. В. Федорчук, что однозначно свидетельствует о большом доверии ему со стороны Андропова.

Деятельность В. В. Федорчука и прикомандированных к органам МВД чекистов однозначно способствовала как избавлению от скомпрометированных сотрудников, так и укреплению законности и правопорядка в стране, реальной защите прав граждан от преступлений и произвола чиновников. Отметим только, что при Федорчуке было привлечено к уголовной ответственности более 30 тысяч милиционеров, более 60 тысяч из них были уволены из органов МВД…

И именно результаты проделанной работы подтвердили целесообразность образования специального управления КГБ СССР для оперативного обслуживания органов внутренних дел — Управления «В» 3 Главного управления КГБ и его соответствующих подразделений в территориальных управления госбезопасности, — что и было осуществлено 13 августа 1983 г.

Андроповым впервые были обнародованы и подверглись критике факты застойных явлений в экономике, недовыполнения планов, торможения научно-технического прогресса, что впоследствии назовут «революционным прорывом» перестройки….

Уцелевшие после подобной «встряски» партократы мгновенно почувствовали благодатную возможность «расслабиться» после избрания генеральным секретарем ЦК КПСС К. У. Черненко. Именно эти кадры и перешли «в наследство» последнему генсеку М. С. Горбачеву.

В выступлении на Пленуме ЦК 22 ноября 1982 г. Андропов предельно откровенно признавал:

— У меня, разумеется, нет готовых рецептов их решения. Но именно всем нам — Центральному Комитету партии — предстоит эти ответы найти. Найти, обобщая отечественный и мировой опыт, аккумулируя знания лучших практических работников и ученых. В общем, одними лозунгами дела с места не сдвинешь. Необходима большая организаторская работа партийных организаций, хозяйственных руководителей, инженерно-технических работников…

Верный принципам коллегиального руководства, вере в «живое творчество масс», Ю. В. Андропов намеревался опереться именно на конкретные знания специалистов и управленцев, не декларируя «партийно-государственные решения», как это нередко было в предшествовавшие годы, а вырабатывая их на основе глубокого анализа и объективного прогноза имеющихся ресурсов страны…

Отсюда и конкретные задания и поручения Госплану, создание в марте 1983 г. Комиссии по подготовке экономической реформы под руководством секретарей ЦК КПСС Н. И. Рыжкова и М. С. Горбачева. Сразу отметим, что после смерти Ю. В. Андропова эта работа прекратилась.

А в заключении своей речи новый Генеральный секретарь ЦК КПСС вновь подчеркнул:

— Необходимо дальнейшее развитие социалистической демократии в самом широком ее смысле, то есть все более активное участие трудящихся масс в управлении государственными и общественными делами. И, конечно, здесь не надо доказывать, насколько важно заботиться о нуждах работников, об условиях их труда и быта.

Последние слова Генерального секретаря ЦК КПСС, обращенные к партийным руководителям, свидетельствуют как о том, что он хорошо знал положение дел в социальной сфере на местах, так и о том, что станет главным критерием оценки результатов деятельности руководителей.

К сожалению, этим планам Андропова не суждено было осуществиться…

Период пребывания Андропова на посту Генерального секретаря ЦК КПСС характеризуется дальнейшим обострением в советско-американских отношениях вследствие реализации американской стороной стратегии «возмездия». Ее официальным стартом стало заявление президента США Р. Рейгана 23 марта 1983 г. о начале развертывания системы «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ), что означало односторонний выход из договоренностей о стратегических наступательных вооружениях, достигнутых еще в середине 70-х гг.

Хотя некоторые широко рекламировавшиеся тогда США «конструктивные успехи», якобы достигнутые в противоракетной обороне, оказались на поверку обычным пропагандистским блефом. (Речь идет о сообщениях американских СМИ об «успешном испытании в космосе» системы наведения на цель ракет-перехватчиков. Однако это была дезинформационная операция; поскольку в то время эта задача технически не была решена американскими учеными. В действительности же США удалось успешно осуществить подобный натурный эксперимент только в июле 2007 г. (!)).

В этой связи далеко неординарным, но и недооцененным историками и биографами Ю. В. Андропова стал его ответ на письмо десятилетней американской школьницы Саманты Смит.

Увидев обложку декабрьского номера журнала «Time Magazine», объявившего Андропова «человеком года», и прочитав, что «новый руководитель СССР является весьма опасной личностью» и что «Советский Союз как никогда угрожает безопасности США», она в конце 1982 г. отправила в Москву следующее бесхитростное письмо:

«Уважаемый мистер Андропов!

Меня зовут Саманта Смит. Мне 10 лет. Поздравляю вас с новой работой. Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между СССР и Соединенными Штатами. Вы собираетесь начать войну или нет?

Если вы против войны, скажите, пожалуйста, как вы собираетесь предотвратить войну? Вы, конечно, не обязаны отвечать на мой вопрос, но я хотела бы знать, почему вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, нашу страну. Бог создал Землю, чтобы мы все вместе жили в мире и не воевали.

Искренне Ваша Саманта Смит»

Разумеется, ответ Андропова американской девочке, датированный 19 апреля 1983 г., был взвешенной и продуманной пиар-акцией, которой Генеральный секретарь обращался ко всему человечеству, ко всему миру.

Однако мало кто мог предполагать, что письмо Генерального секретаря ЦК КПСС было адресовано в первую очередь… американской администрации и содержало ответ советского руководителя на попытку давления на СССР с «позиции силы», предпринятую 17 апреля 1983 г. во время приема в Госдепартаменте госсекретарем США Шульцем советского посла А. Ф. Добрынина.

Юрий Владимирович Андропов писал:

«Дорогая Саманта!

Получил твое письмо, как и многие другие, поступающие ко мне в эти дни из твоей страны, из других стран мира. Мне кажется — я сужу по письму, — что ты смелая и честная девочка, похожая на Бекки, подружку Тома Сойера из знаменитой книги твоего соотечественника Марка Твена. Эту книгу знают и очень любят в нашей стране все мальчишки и девчонки.

Ты пишешь, что очень обеспокоена, не случится ли ядерная война между двумя нашими странами. И спрашиваешь, делаем ли мы что-нибудь, чтобы не дать вспыхнуть войне.

Твой вопрос — самый главный из тех, что мог бы задать каждый думающий человек. Отвечу тебе на него серьезно и честно.

Да, Саманта, мы в Советском Союзе стараемся делать все для того, чтобы не было войны между нашими странами, чтобы вообще не было войны на земле. Так хочет каждый советский человек. Так учил нас великий основатель нашего государства Владимир Ленин.

Советские люди хорошо знают, какая ужасная и разрушительная вещь война. 42 года тому назад нацистская Германия, которая стремилась к господству над всем миром, напала на нашу страну, сожгла и разорила многие тысячи наших городов и сел, убила миллионы советских мужчин, женщин и детей.

В той войне, которая закончилась нашей победой, мы были в союзе с Соединенными Штатами, вместе боролись за освобождение от нацистских захватчиков многих народов. Я надеюсь, что ты это знаешь по урокам истории в школе. И сегодня мы очень хотим жить в мире, торговать и сотрудничать со всеми своими соседями по земному шару — и с далекими, и с близкими. И, конечно, с такой великой страной, как Соединенные Штаты Америки.

И у Америки, и у нас есть ядерное оружие — страшное оружие, которое может в один миг убить миллионы людей. Но мы не хотим, чтобы оно когда-либо было пущено в ход. Именно поэтому Советский Союз торжественно на весь мир объявил, что никогда — никогда! — не применит ядерное оружие первым ни против какой страны. И вообще мы предлагаем прекратить его дальнейшее производство и приступить к уничтожению всех его запасов на земле.

Мне кажется, что это — достаточный ответ на твой второй вопрос: «Почему вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, Соединенные Штаты?». Ничего подобного мы не хотим. Никто в нашей стране: ни рабочие и крестьяне, ни писатели и врачи, ни взрослые и дети, ни члены правительства — не хотят ни большой, ни «малой» войны.

Мы хотим мира — нам есть чем заняться: выращивать хлеб, строить и изобретать, писать книги и летать в космос. Мы хотим мира для себя и для всех народов планеты. Для своих детей и для тебя, Саманта.

Приглашаю тебя, если пустят родители, приехать к нам, лучше всего — летом. Узнаешь нашу страну, встретишься со сверстниками, побываешь в интернациональном лагере детворы — в Артеке на море. И сама убедишься: в Советском Союзе все — за мир и дружбу между народами.

Спасибо за твое поздравление. Желаю тебе всего самого хорошего в твоей только что начавшейся жизни.

Ю. Андропов».

И действительно, семья Саманты в июле 1983 г. провела в Советском Союзе две недели, имея возможность посетить Москву, Ленинград, Артек.

Ю. В. Андропов полагал, что сделал внешнеполитический шаг, на который должен последовать ответ из-за океана.

И действительно, 21 июля посол США в Москве передал в МИД СССР для вручения Ю. В. Андропову личное послание президента США Р. Рейгана.

— Это было, — писал бывший посол СССР в Вашингтоне А. Ф. Добрынин, — послание «внешне достаточно доброжелательное, без его обычных публичных выпадов, но не содержавшее каких-либо новых компромиссных предложений по решению важных проблем, помимо общего выражения готовности проводить время от времени доверительный обмен мнениями».

Письмо Рейгана было проанализировано членами Политбюро ЦК КПСС, и хотя оно вызвало противоречивые оценки, Генеральный секретарь попробовать завязать серьезный диалог с президентом США.

В ответном письме, датированном 1 августа, Ю. В. Андропов еще раз разъяснял советскую позицию по вопросам вооружений и возможного их сокращения:

«Мы не хотим в этом плане иметь ничего, кроме противовеса средствам, которыми располагают Англия и Франция. Разве это не честная и не умеренная позиция? Пока США не приступили к размещению своих ракет в Европе, соглашение еще возможно. Хочу добавить, что и на других направлениях прекращения гонки вооружений, например в области стратегического ядерного оружия и использования космоса, мы считаем вполне возможным обоюдные позитивные шаги.

Я буду приветствовать предметный и откровенный обмен мнениями с Вами по этому и другим вопросам».

В конце машинописного текста следовала рукописная приписка:

«Искренне надеюсь, господин президент, что Вы серьезно обдумаете высказанные мною соображения и сможете откликнуться на них в конструктивном духе».

Но были ли подобные намерения у президента США?

Дополнительным поводом для роста конфронтации между США и СССР послужил известный инцидент 1 сентября 1983 г. с южнокорейским «Боингом».

Следует откровенно признать, что Андропов недооценил значимости произошедшего, а без его руководства Политбюро ЦК не сумело найти приемлемую формулу объяснения произошедшего в небе над Охотским морем…

5 сентября 1983 г. Ю. В. Андропов отправился на отдых в Крым.

Здесь последовало резкое ухудшение состояния здоровья Юрия Владимировича. После экстренного возвращения в Москву он был госпитализирован в спецпалату Центральной клинической больницы Минздрава СССР, откуда ему уже не суждено будет выйти…

В оставшиеся месяцы Андропов уже не появлялся ни на политических мероприятиях, ни на экранах телевизоров, хотя

и в палате ЦКБ продолжал реально работать с документами, руководить решением некоторых вопросов.

Юрий Владимирович мужественно сражался с прогрессирующими недугами, с болью и отчаянием понимая, что покидающие его силы ставят под угрозу все его начинания, дело всей его жизни!..

9 февраля 1984 г. после тяжелой продолжительной болезни Юрий Владимирович Андропов скончался…

Даже «Голос Америки» 13 февраля 1984 г. вспоминал об Андропове как «о наиболее умном и культурном советском лидере со времен Ленина».

Он был выдающимся сыном страны, сыном своего времени.

В памяти народов нашей страны Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов останется человеком, который трагически не успел завершить очень многие свои своевременные и ожидавшиеся, приветствовавшиеся подавляющим большинством населения начинания.

Но такова уж была воля Провидения.

Послесловие

Юрий Владимирович Андропов, без сомнения, принадлежит к числу выдающихся личностей и государственных деятелей XX века.

Сам Андропов неоднократно подчеркивал, что обращение к историческому опыту необходимо не для того, чтобы «еще раз вспомнить о славном боевом прошлом», а прежде всего для того, чтобы снова обратиться к назревшим проблемам современности, «чтобы на историческом опыте… учиться решать задачи сегодняшнего дня».

Как представляется, нельзя уйти от довольно активно муссирующейся темы, связанной с личностью Ю. В. Андропова. Она касается М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина.

Знакомство с первым из них у Андропова состоялось на рубеже 70-х гг., во время проведения председателем КГБ СССР отпуска в Ставропольском крае, когда первый секретарь крайкома КПСС Горбачев считал своим долгом «выразить почтение» высоким гостям из Москвы.

И в целом энергичный, умевший убедительно говорить, открытый для общения, подобострастный, но казавшийся

искренним Горбачев привлек внимание Андропова. Хотя его также неплохо знали и рекомендовали коллегам по Политбюро не менее авторитетные секретари ЦК КПСС Ф. Д. Кулаков и М. А. Суслов. Андропов тоже симпатизировал молодому (47 лет от роду) секретарю крайкома, по-видимому, предлагал его кандидатуру для «продвижения» в Москву. И, наверное, далеко не случайно он стал участником поистине «исторической встречи» 19 сентября 1978 г., когда теплой темной ночью на пустом перроне вокзала Минеральных Вод встретились сразу четыре Генеральных секретаря ЦК КПСС — Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов, К. У. Черненко и М. С. Горбачев…

27 ноября того же года Горбачев был избран Секретарем ЦК, а через два года — и кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. И членом Политбюро он также стал при Брежневе — 21 октября 1980 г. Нет никаких свидетельств того, что Андропов особо выделял, опекал ставропольского выходца, посвящая его и свои мысли и планы.

Сам же Горбачев писал по этому поводу в мемуарах «Жизнь и реформы»: «Были ли мы достаточно близки? Наверное, да. Говорю это с долей сомнения, потому что позже убедился: в верхах на простые человеческие чувства смотрят совсем по-иному, но при всей сдержанности Андропова я ощущал его доброе отношение, даже когда, сердясь, он высказывал в мой адрес замечания.

Вместе с тем Андропов никогда не раскрывался до конца, его доверительность и откровенность не выходили за раз и навсегда установленные рамки. Он лучше других знал обстановку в стране и чем она грозит обществу, но, по-моему, считал, как и многие: стоит взяться за кадры, наведение дисциплины, и все придет в норму. Насколько остро Юрий Владимирович реагировал на явления идеологического характера, настолько равнодушен был к обсуждению причин того, что тормозит прогресс в экономике, почему глохнут одна за другой реформы».

Первый президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин, на встрече со слушателями Высшей Комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ 12 ноября 1988 г. на вопрос об Андропове вспоминал:

— Я был у него два раза за короткий срок, когда он был генеральным секретарем. Я скажу, и его разговор, очень умный, и его реакция на решение вопросов, которые были поставлены. Это одна сторона. Как он вел Пленум; конечно, нам не хватает такого генерального секретаря.

Ну а если при этом еще вспомнить, что Ельцин появился в Москве только в апреле 1985 г., то понятна становится и его «связь» с покойным Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Новаторская деятельность Юрия Владимировича на различных государственных постах — это бесценный опыт творческого отношения к изучению и осмыслению социальных процессов, выработки выверенной и взвешенной политики.

В 1983 г. американский журнал «Тайм» объявил Андропова «человеком года». В статье, обосновывавшей это редакционное решение, подчеркивалось, что влияние Андропова на мировую политику капитальнее и долговременнее рейгановского. Ее автор отмечал: «Он обладает репутацией наиболее информированного и умного советского руководителя со времен Ленина. Западные дипломаты, посещавшие его в начальный период его пребывания у власти, были поражены его способностью оперировать фактами и его саркастическим юмором… По оценке Ричарда Никсона, Андропов может быть большим и опасным противником, чем любой из последних советских руководителей, но также и самым лучшим руководителем, с которым США могут развивать отношения по принципу — живи и дай жить другим».

Ю. В. Андропова, уроки его деятельности на посту Генерального секретаря ЦК КПСС неоднократно в 1985–1990 гг. вспоминали члены тогдашнего Политбюро ЦК КПСС, обсуждая проблемы развития страны.

На заседании 29 января 1990 г. при обсуждении ситуации в стране председатель Совета министров СССР Н. И. Рыжков прямо заявлял:

— Люди вспоминают об Андропове: «Был порядок!».

Позволю себе высказать несколько предположений относительно источников появления исторического феномена Андропова.

Во-первых, это то обстоятельство, что председатель КГБ СССР, член Политбюро ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР Ю. В. Андропов воспринимался весьма значительным числом его современников именно как публичный политик, государственный деятель, обладавший немалой самостоятельностью мышления, выделявшей его в ряду коллег по партии. Именно эти обстоятельства сделали Андропова, по мнению зарубежных аналитиков, вероятным кандидатом на высшие государственные посты Советского Союза.

Во-вторых, это убежденность значительной политически активной части населения СССР как в искренности политических убеждений Ю. В. Андропова, демонстрируемых им позиций, так и в личной его принципиальности, порядочности, честности, скромности.

В-третьих, это искреннее уважение этого политического деятеля, чем могли похвастаться далеко немногие его современники, находившиеся на политическом Олимпе страны.

Возможно, это связано в немалой степени и именно с эффективностью работы возглавлявшегося им на протяжении 15 лет Комитета государственной безопасности СССР, его сотрудников. В том числе, по борьбе с преступностью, по обеспечению безопасности населения, предотвращению «ЧП» техногенного и «антропогенного» характера, профилактике негативных социальных процессов, возникновению социальной напряженности.

Весьма интересную оценку деятельности Юрия Владимировича Андропова дали участники круглого стола 5 сентября 2009 г. российского Вольного экономического общества, посвященного 95-летию со дня его рождения (См.: Труды Вольного экономического общества М., Том 121,6/2009, сс. 14 — 105). Приведем несколько фрагментов из выступлений его участников.

Мэр Москвы Ю.М. Лужков:

— Ю. В. Андропов принадлежал к числу тех руководителей нашего государства, которые за очень короткий период смогли добиться серьезных преобразований в стране. Но за этот срок он сделал важные шаги по пути преодоления экономических проблем, укрепления дисциплины на производстве, в партийном и государственном аппарате, совершенствования кадровой политики. Многие из нас, выходцев из советского прошлого, хорошо помнят, как с приходом к власти этого талантливого руководителя с твердой волей и огромным опытом многое вокруг стало меняться к лучшему. В том числе в сфере хозяйственного управления.

…Но в отличие от ужасающего страха 37-го года это было чувство дисциплинирующего порядка, которое побуждало бороться с нерадивостью, расхлябанностью, формализмом, рвачеством. Уважать закон, перед которым равны действительно все и нет тех, кто «равнее». «Очищение страхом» привело к административно-бюрократической «встряске», повышению ответственности, контроля и наведению порядка на всех участках партийной, советской и хозяйственной системы.

Был взят курс на рациональное использование материальных, финансовых и трудовых ресурсов, повышение эффективности производства.

Если бы Ю. В. Андропов находился на посту Генерального секретаря хотя бы несколько лет и продолжил свои важные начинания, то наше государство и общество стали бы намного более организованными в реализации своих созидательных целей.

…сильный национальный лидер, видевший системные проблемы и способы их решения, путем грамотного реформирования не допустил бы развала Советского Союза и сделал бы все возможное для укрепления единого государства. В отечественную историю XX века короткая, но яркая «эпоха Андропова» навсегда вошла как время созидательных перемен, трагически оборвавшихся.

Президент Международного открытого университета Г.Х. Попов:

— Ю. В. Андропов начал свою деятельность на посту лидера с того, чего не было ни у Горбачева, ни у Ельцина — с теоретической разработки перспективы.

Научный руководитель ЗАО «Издательский дом «Экономическая газета», профессор В. Ю. Якутии:

— Действительно, объективных, выверенных временем суждений все еще очень и очень недостаточно. И юбилей Ю. В. Андропова предоставляет хорошую возможность еще раз оглянуться на советское прошлое, задуматься о его значении для нашей истории, для нашего будущего.

Встав во главе партии, осуществлявшей, согласно действовавшей тогда Конституции СССР, руководящую и направляющую роль, Андропов получил возможность начать назревшие перемены в общественной, политической и экономической жизни. Прежде всего, Ю. В. Андропов дал общее видение перемен. В I квартале 1983 г. объем производства вырос на 6,3 %, а производительность труда — на 4,7 %.

Академик С. А. Ситарян, заместитель министра финансов ССС в 1974–1982 гг., первый заместитель председателя Госплана СССР в 1983–1989 гг., в книге «Уроки прошлого для будущего. Заметки экономиста» писал об Андропове:

— Это был подлинный государственный руководитель страны. Человек, обладающий высоким интеллектом, способный воспринимать все новое, умеющий делать четкие и точные выводы на основе огромного потока самой разнообразной информации. Он был человеком твердых политических и нравственных убеждений.

Знал ли Ю. В. Андропов реальную ситуацию в советской экономике? Понимал ли он всю глубину экономических проблем, которые созрели к тому времени? — Могу сказать ответственно: и знал, и понимал.

Конечно, он считал, что социализм может и должен стать более прогрессивным общественным строем, чем капитализм.

Несомненная заслуга Андропова — что подтвердили и многие другие участники «круглого стола» — состоит в том, что хотя бы на время своего руководства он вернул уважение к действительно научной теории развития общества и даже сам предпринял первую за многие годы попытку теоретически разобраться в том, что происходит и может произойти с нашим обществом в близкой и далекой перспективе.

В завершение мы позволим себе привести результаты социологического опроса Левада-Центра, посвященного выяснению отношения респондентов к руководителям России XX века.

Сравнительные оценки руководителей страны в XX веке

Репрезентативный опрос был проведен 21–25 апреля 2006 г. (Всего было опрошено 1600 россиян в возрасте от 18 лет и старше в 128 населенных пунктах 46 регионов страны). Статистическая погрешность не превышает 3 %.

«Как вы в целом относитесь…»

http://www.levada.ru/10-05-2006/sravnitelnye-otsenki-rukovoditelei

Источники

Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. М., 1983 Андропов Ю. В. Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Избранные речи и статьи. М., 1984 Андропов И. Ю. Ю. В. Андропов в должности посла во время венгерских событий. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011

Арбатов Г. А. Человек системы. Наблюдения и размышления очевидца ее распада. М., 2002

Афанасьев В. Г. Четвертая власть и четыре Генсека. (От Брежнева до Горбачева в «Правде»). М., 1994

Бобков Ф. Д. КГБ и власть. М., 1995

Бобков Ф. Д. Последние 20 лет: записки начальника политической контрразведки. М., 2006

Богданов Л. П. Поездка Юрия Владимировича Андропова в Кабул. // Спецназ России. М., 2011, № 7 (июль)

Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2002

Бурлацкий Ф. М. Никита Хрущев и его советники — красные, черные, белые… М., 2002

Венгерские события 1956 года глазами КГБ и МВД СССР: Сборник документов. М., 2009

Главный противник: документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов. М., 2006

Голушко Н. М. В спецслужбах трех государств. М., 2009 Данинос Ф. ЦРУ: Политическая история. 1947–2007. М., 2009 Дроздов Ю. И. Вымысел исключен: записки начальника нелегальной разведки. М., 2000

Дубин Б. Д. Сталин и другие. Фигуры высшей власти в общественном мнении современной России. // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. М., ВЦИОМ, 2003, № 1, № 2 Казимиров В. Н. Во время контрреволюционного путча в октябре 1956 года в Будапеште. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, с. 273.

Кирпиченко В. А. Разведка: лица и личности. М., 2001 Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New-York, 1989 Клемашев И. С. Феномен Андропова: Воспоминания и размышления лечащего врача. М., 1992

Легостаев В. М. Технология измены. М., 1993

Леонов Н. С. «Мы верили ему, не опасаясь подвоха…». // Красная звезда. М., 2004,11 июня

Ляховский А. А. Трагедия и доблесть Афганистана. М., 1995 Медведев Р. А. Неизвестный Андропов. М., 1999 Млечин Л. М. Андропов. М., 2006

Орлик И. И. Империалистические державы и Восточная Европа (1945–1965)., М„1968

Орлик И. И. Политика западных держав в отношении восточно-европейских социалистических государств (1965–1975). М., 1979

Павлов В. Г. Руководители Польши глазами разведчика. (Кризисные 1973–1984 годы). М„1998

Попов О. А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // М„2004, № 1

V международная конференция «КГБ: вчера, сегодня, завтра». М., 1996

Реабилитация: как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том 2. М., 2003 Рейган Р. о внешней политике США. Бойня в воздухе: правда и ложь о гибели корейского пассажирского авиалайнера. Нью-Йорк, 1983

Синицын И. Е. Андропов вблизи. Воспоминания о временах «оттепели» и «застоя». М., 2004

Соколов А. А. Анатомия предательства. М., 2005 Соколов А. А. Анатомия предательства. М., 2005

Хлобустов О. М. КГБ СССР 1954–1991 годы: Тайны гибели Великой державы. М., 2012

Хлобустов О. М. Феномен Андропова: 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС. М., 2013

Хлобустов О. М. Операция «Олег Калугин». Почему удалась античекистская пропагандистская кампания. // http://vpk-news.ru/articles/4311 Христофоров В. С. КГБ СССР в Афганистане 1978–1989. (К 20-летию вывода советских войск из Афганистана). М., 2009

Чехословацкие события 1968 года глазами КГБ и МВД СССР. Сборник документов. М., 2010

Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995 Andrew С., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive. London, 2000

Против

Александр Шевякин

Постановка задачи, Она же Глава Первая

Вроде, дело наипростейшее: сесть и по-быстренькому написать полкнижки про человека, имя которого на слуху, а дела на виду. Тем более что и жизнь его завершилась. И, значит, можно писать смело; что истолковывается так: можно говорить, не опасаясь чего-то вроде мести.

При простой задаче написать биографию человека легко: брать какие-то общие темы из его жизни, составить из них главы. При более глубоком подходе описать цели в жизни человека, какие из них и насколько он сумел достигнуть, а какие — нет. Какие задачи при этом были поставлены и какими методами были решены. Ну, а самая продвинутая работа будет также заключаться в попытке составить хронику жизни и деятельности. Как, например, целый институт Маркса-Ленина сумел составить полную биографию В. И. Ленина — по дням. Желательно еще установить все непосредственные связи этого человека. Современный человек — это еще и, помимо упомянутого, часть неких социальных сообществ (если он не живет отшельником в тайге). Отсюда требуется структурно-функциональный анализ систем, где был задействован наш герой, возможности, которые открываются в связи с занятием своей должности. Таков идеал в описании.

Однако ничего этого не будет.

Сделаем все очень кратко.

Но более заданного. А именно: внимание персоне № 1 уделим не менее, чем его ближайшему окружению. Может быть, там мы найдем больше ответов на вопросы, чем если мы будем копаться в самом герое? Я с самого начала книги уверен, что наш человек — только фигура отвлечения для пустопорожних разговоров, а на самом-то деле многое исходило от его окружения. И, если мы хотим установить хоть какое-то подобие правды, именно о них мы должны речь вести больше, чем о самом.

И такова общая картина для спецслужб.

С необходимого пояснения начинает свою примечательную книгу «ЦРУ против СССР» профессор, доктор исторических наук Н. Н. Яковлев (мы еще о них поговорим — и о книге, и об авторе): «Попытка объективного анализа современных западных служб наталкивается на великие трудности. Исследователь и рассказчик пробирается через дебри, зачастую становится в тупик, а иной раз буквально видит волчьи ямы. Трудности эти носят как концептуальный характер, так и связаны с поиском и отбором фактов. Хотя обозреваемый предмет, безусловно, существует самостоятельно, а порой имеет собственные движущие силы, работа спецслужб, в конечном итоге, не больше чем продолжение политики соответствующих правительств иными средствами. Во многих случаях, однако, работа эта такого характера, от которой официально и внешне убедительно открещиваются те самые правительства. Уже по одной этой причине, не говоря о понятной секретности, ощущается нехватка фактов, каковые, как известно, воздух исследователя. Приходится буквально задыхаться. Больше того — дышать миазмами отравленной атмосферы, ибо, пожалуй, ни в одной сфере государственной деятельности Запада не прибегают так часто к дезинформации. А вторгнуться в эту сферу настоятельно необходимо. Совершенно невозможно понять современный мир без учета работы спецслужб…» [1. С. 7]. Тут все точно, кроме одной «маленькой» детали: он пишет только о ЦРУ, мы же будем говорить о «родном» КГБ. А о нем пишут в таких выражениях: «Пожалуй, ни одна страница отечественной истории так не фальсифицировалась и так тщательно не скрывалась, как история советских разведывательных органов» [2. С. 7]. Угу. Примем это к сведению.

Надо разобраться: ху из мистер…? Она же Глава Установочная

Однако, может быть, уже и назовем читателю имя нашего героя? Сколько можно держать на этот счет паузу?

Имя, говорю же, на слуху: Андропов Юрий Владимирович.

Русское.

Но весь он из еврейских корней. Папа: по одним данным — Флекенштейн, мама: Файнштейн. Внешне — не очень-то, но присмотревшись… Выдавали то за грека Андрополуса, то за армянина Андропяна, но природу не обманешь. И тогда он: Флекенштейн-Файнштейн Урия Велвелович. Ух, выговорили.

Для примитивного антисемита здесь уже все!!! Этим все и сказано! Наступил момент истины, и дальше читать не станет. И, слава богу, неважно которому… Мы же двинемся дальше, ибо, повторюсь, не важна сущность Юрия Владимировича, а важна будет его свита. А уточнение фокуса анализа и поиска новых фигур, прежде всего, в окружении самого Ю. В. Андропова предостерегают автора от ошибок, неизбежно возникающих, если он принимает за основу уже продекларированные материалы. Ибо нам давно в одностороннем порядке навязали схему: во всем виноваты евреи, и главный — Андропов.

Из личного дела:

Андропов Юрий Владимирович, член КПСС с 1939 г. Еврей. 2(15) июня 1914 г. рождения.

Прописка: г. Москва, Кутузовский пр-т, д. 26.

Образование: школа № 108 (7-летка), Рыбинский техникум водного транспорта (1936 г.), в 1946–1951 г. заочно учился в Петрозаводском государственном университете, ВПШ при ЦК КПСС.

Пребывание за границей: Венгрия, в 1954–1957 г. работник совпосольства; Афганистан, 1980 г., командировка.

Судимость: нет.

Родственники: 1 — я жена: Енгалычева Нина Ивановна (1935–1940), дети: Евгения и Владимир; 2-я жена: Лебедева Татьяна Филипповна (с 1941), дети: Игорь и Ирина.

Сотрудничал с органами с 1930-х гг.

С 1937 г. на комсомольской и партийной работе. С 1944 г. — на партийной работе: 2-й секретарь Петрозаводского горкома (1947–1951 г.), 2 секретарь ЦК КП(б) Карело-Финской ССР (10 января 1947 — июнь 1951 г.). С июня 1951 г. — инструктор ЦК ВКП(б). С мая 1953 г. работал в аппарате МИД СССР: заведующий 4-м европейским отделом, советник-посланник (октябрь 1953 — июль 1954 г.) и посол СССР в Венгрии (июль 1954 — март 1957 г.). Затем заведующий отделом соцстран ЦК КПСС (март 1957 — ноябрь 1962 г.) и Секретарь ЦК КПСС (23 ноября 1962 — 21 июня 1967 г.)

Чекстаж с 24 мая 1967 г. Удостоверение НС № 3288. Председатель КГБ СССР (18 мая 1967 — 24 мая 1982 г.) Член Комиссии Политбюро по военно-промышленным вопросам (по должности) с ноября 1969 г.

Второй Секретарь ЦК КПСС (24 мая — 12 ноября 1982 г.), курировал идеологию и Отдел административных органов. С 12 ноября 1982 г. — Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, одновременно с 16 июня 1983 г. — Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Председатель Совета Обороны СССР, Председатель советской делегации — член Политико-Консультативного Комитета Организации Варшавского Договора от СССР.

Звания и ранги: Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР, генерал-полковник (17 декабря 1973 г.), генерал армии (10 сентября 1976 г.)

Награды: Герой Социалистического Труда (14 июня 1974 г. в связи с 60-летием), 4 ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, орден Красного Знамени, 3 ордена Трудового Красного Знамени, медали.

Писал стихи.

Большой прыжок, Она же Глава Счастливая

Советский народ, так облагодетельствованный Октябрьской революцией, за последующие годы пережил много безрадостных дней.

Ю. В. Андропов же, как и большинство советской элиты, прожил эти годы более счастливо. Он сделал неплохую карьеру. Это позволило ему ускользнуть от фронта. Отсиделся в прифронтовом штабике по подготовке забрасываемых в «логово врага» партизан и партизанок из числа комсомольцев и комсомолок. Таких «участников войны» было много: М. А. Суслов, А. Н. Шелепин только самые видные из них.

И после войны он продолжил карьеру. В 1947 г. Юрий Владимирович избран 2-м секретарем ЦК партии Карело-Финской ССР. А это уже серьезно. Правда, следом грянуло «Ленинградское дело», но и его удалось счастливо пережить.

«Русской орбитой» Британской разведки в процессе первой попытки уничтожения русского влияния в Восточной Европе была проведена операция «Spliner Factor» (Расщепляющий фактор). Ее итогом стала компрометация и уничтожение некоторых руководящих коммунистов Чехословакии, Венгрии и Болгарии. Успех следовало закрепить, было намечено истребление коммунистов в Венгрии. Западная сторона подготовила боевиков. Начинать операцию «Голубой дождь» было решено только по достижении согласия с «советской» стороной для получения кооперативного эффекта. Нужно было верно расставить игроков и прописать роли. От человека, который должен был по своим должностным обязанностям вовремя объявить тревогу, требовалось как можно дольше затягивать сигнал. Тонкая игра заключалась в том, чтобы не сорвать замысел на ранней стадии, а дать развернуться восстанию, уничтожить как можно больше коммунистов и местных «чекистов» и лишь много позже, чем это реально нужно, вызвать подкрепление. Более других «тянул время» Председатель КГБ И. Серов.

Четкий анализ позволил бы вычислить ошибки нашей стороны и просчитать варианты на будущее, но все дела погребли в архивах. А на Западе исследования проводились многократно и всесторонне. От незабвенной Корпорации РЭНД анализ провел исследователь (social science research staffThe RAND Corporation) П. Кечкемети (Kecskemeti) в своей книге «Непредвиденная революция: народная сила Венгерского восстания» [3]. Там-то внимательно просчитали все возможные варианты, ошибки и издержки советской стороны. И заложили соответствующие рекомендации на перспективу.

Однако — к нашему герою. Ю. В. Андропов, тогдашний посол в Венгрии, повел себя столь тонко, что смог угодить Н. С. Хрущеву и его посчитали за героя.

А дальнейший путь наверх ему прокладывал человек «с двойным дном». В 1957 г. секретарем ЦК КПСС по международным делам был назначен О. В. Куусинен. Это был старый работник Коминтерна: с 1921 по 1939 гг., а в 1920–1938 гг. в аппарате Коминтерна вместе с Куусиненом работал некто Б. Рейнштейн. Он ставленник американцев, занимал пост помощника Предсовнаркома В. И. Ленина. Таким образом, и у Андропова через Куусинена могли возникнуть связи с серьезными американскими банкирами. В пользу этой версии говорит тот факт, что и Куусинен, и Рейнштейн с 10 ноября 1924 г. были членами Американской комиссии Коминтерна. А уже сам Андропов в 1940 — 51 гг. поработал с О. В. Куусиненом в Карелии, и не исключено, что его дальнейшая карьера была связана с тем, что Отто Вильгельмович замолвил за него словечко.

Так что сегодня стоит на «венгерскую проблему» смотреть куда как гораздо шире.

А оттуда в Москву. А что есть Москва? А. А. Зиновьев в своей книге «Без иллюзий» рассказывает о ней как об одной из «зияющих высот» [4. С. 100].

21 февраля 1957 г. был создан Отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. Заведующим был назначен сам Ю. Андропов, а в июне секретарем ЦК КПСС по международным делам стал О. Куусинен, и Ю. Андропов снова оказался у него в подчинении.

Доченька дорогого товарища Сталина С. А. Аллилуева выходила замуж очень много раз. И одним из них оказался индиец Браджеш Сингх. В 1967 г. он скончался, и она поехала в Индию развеять его прах над Гангом. И обратно в Советский Союз не вернулась: очередная «виктория» в «холодной войне» против СССР.

В. Е. Семичастного вызвали 18 мая на заседание Политбюро. «Когда все мои вопросы по повестке дня закончились и я собрался уходить, Брежнев неожиданно остановил меня:

— Владимир Ефимович, вы нам еще потребуетесь.

— Хорошо, я подожду в приемной.

— Нет-нет, останьтесь. У нас есть еще один дополнительный вопрос. Мы, — продолжил он, обращаясь к присутствующим, — то есть я, Подгорный, Косыгин и Суслов, вносим предложение освободить товарища Семичастного от занимаемой должности председателя КГБ. Он уже давно работает, претензий к нему никаких нет, но, чтобы приблизить Комитет госбезопасности к ЦК, мы рекомендуем на эту должность Андропова, а товарища Семичастного послать на Украину» [5. С. 406–408]. Для обывателя факт рокировки на таком посту ничего не меняет: подумаешь, одного какого-то уволили, а другого назначили? Все это известие встретили более чем равнодушно. На самом же деле это не В. Е. Семичастного уволили, это нас всех повели на заклание. Внимательные люди не могут не уловить, что март 1985 г. и избрание М. С. Горбачева на самый высокий пост не первое событие в области негативных кадровых назначений, зарождение тенденции было раньше… В этот день Советская система тронулась с места и пошла, набирая обороты, к своему краху.

А. Н. Шелепин на том заседании Политбюро не присутствовал: находился в больнице. Известно также, что при снятии В. Е. Семичастного войска Московского гарнизона были приведены в повышенную боевую готовность [6. С. 199].

У Л. И. Брежнева было не так уж много кандидатов на открывшуюся вакансию. Самая подходящая кандидатура — 2-й секретарь ЦК КП союзной республики. Вторые курируют на местах отделы адморганов ЦК и ниже; НКГБ — МГБ — МВД — КГБ, МВД — МООП — МВД союзной республики; призывную комиссию; комиссию по выездам; ДОСААФ; народный и партийный контроль; Комиссии по делам партизан и подпольщиков (в республиках Прибалтики, в Белоруссии, Украине, Молдавии); Республиканский штаб ДНД 1955–1991 гг. (Бригадмилы в 1932–1955 гг., группы охраны общественного порядка с 1947 г., Комсомольский оперотряд, Рабочий Отряд Содействия Милиции 1989–1991 гг.); комиссии по социалистической законности и охране общественного порядка при исполнительных комитетах районных, городских, сельских, поселковых Советов депутатов трудящихся (с 27 января 1957 г. — административные комиссии при исполнительных комитетах районных, городских, сельских, поселковых Советов депутатов трудящихся); моботделы в Советах министров республик. (В РСФСР, не имевшей своей Компартии до 1990 г., эти функции лежали на Председателе Совмина РСФСР — в состав аппарата входил отдел адморганов).

Такая работа в провинции давала необходимый опыт и в центре. Ю. В. Андропов — ЦК КП Карело-Финской ССР, Л. И. Брежнев сам был в Казахстане, а В. Е. Семичастный — в Азербайджане, Н. А. Щелоков — в Молдавии. Кто мог быть еще? И. о. Зав. Отдела административных органов ЦК Н. И. Савинкин, зампреды КГБ Г. К. Цинев, С. К. Цвигун, повышенные потом до первых. Могло иметь большое значение то, что именно Ю. В. Андропова, как секретаря ЦК, поставили курировать органы после 1964 г. [7. С. 21]. (Другие, иностранные источники, правда, называют Д. Ф. Устинова [8. Р. 140], но это сомнительно: тому и непосредственно «оборонки» хватало за глаза). Большую роль играло и формальное: Ю. В. Андропов уже был членом ЦК.

Ну и то еще происхождение: «Андропова Брежнев поставил на КГБ именно под этим лозунгом: «КГБ у нас теперь пост непопулярный. Любые его действия будут визгом встречать. И у нас, и особенно из-за кордона. А своему файнштейну, глядишь, что и простят, не так вопить будут!» [9. С. 206–207].

Ю. В. Андропов велел написать в своем удостоверении скромное сотрудник, встал на партийный учет в управлении нелегальной разведки [10. С. 178], а должен-то был в парторганизации Секретариата, получил позывной в войсках — 117-й [11. С. 175], выбрал себе псевдоним для телеграмм Свиридов [12. Р. ix], занял кабинет № 370. В одних кругах он получил почтенное наименование Председатель, в других — Ювелир.

Но есть ли в этом счастье или нет? Как обратился к Андропову помощник генсеков по международным делам А. А. Александров-Агентов сразу после выхода с заседания: «Вас поздравить или как?». И услыхал в ответ: «Ох, и сам не знаю! Знаю только, что меня опять переехало колесо истории!».

Но нам до этого мало дела: это нас самих переехало. Тем же колесом.

А для КГБ, завершившего целую серию операций по изменению всей внешней среды вокруг себя на стратегическом уровне, действительно наступили райские времена, если они вообще бывают у политиков…

А пока почувствуйте разницу, как говорят у них в Одессе.

Сразу видно, кто устраивал чекистов, а кто — нет.

Ну да победителей не судят.

Куда обратим свой взор? Она же Глава Поисковая

Крючков: Верный Руслан?

Из личного дела:

Крючков Владимир Александрович, член КПСС с 1944 г. Удмурт. 29 февраля 1924 года рождения.

Прописка: г. Москва, ул. Б. Никитская, д. 43. кв.? с 1974 г.

Образование высшее: Всесоюзный заочный юридический институт (1949); Высшая дипломатическая школа МИД СССР (1954).

Пребывание за границей: Венгрия, в 1954–1959 гг. работник совпосольства; Афганистан, 1978–1991 гг. (всего 13) командировки; Вашингтон, декабрь 1987 г., в составе делегации СССР.

Судимость: нет

Родственник: сын Владимир — дипломатический работник.

Сотрудничал с органами начиная с 1943 г. (под фамилией Подлясов с функцией подсадной утки в камерах особого отдела. В журнале «Юность» появляется по-своему любопытная публикация, в ней говорится, как ее автор в августе 1944 г. (!) был задержан патрулем, избит и брошен в подвал «Смерша». Там в камере было две «подсадные утки», один из них назывался «Иваном Подлясовым, уроженцем Сталинградской области, 1924 года рождения. Иван охотно рассказывал, что в 1942 году был призван в Красную Армию, попал в плен, окончил школу Абвера и был сброшен на парашюте на Кубани, имея взорвать железнодорожный мост, когда по нему будет проходить воинский эшелон». И вот уже в перестроечные годы «…я, увидев в газетах его портрет, обомлел. Тот же марийский антропологический тип, (…) тот же острый взгляд подслеповатых глаз на по-прежнему одутловатом лице. (…) На фронте не был, ибо имел бронь. После войны получил специальную подготовку, освоил венгерский язык, родственный марийскому…» [13. С. 83–84]). Фронта избежал. Далее освобожденный комсорг ВЛКСМ. С 1946 г. в прокуратуре: следователь районной прокуратуры, прокурор следственного отдела областной прокуратуры, в 1950–1951 г. — прокурор Кировского района Сталинградской области. В 1954–1959 гг. — пресс-атташе и 3-й секретарь посольства в Венгрии. В 1959–1967 гг. — референт сектора Венгрии и Румынии, завсектором отдела соцстран ЦК КПСС, помощник Секретаря ЦК КПСС Ю. В. Андропова.

Чекстаж с 24 мая 1967 г. Личный номер Е-104577. Занимал должности: помощник Председателя КГБ (24 мая — 7 июля 1967 г.); начальник Секретариата КГБ (1967–1971 гг.); 1-й заместитель начальника Первого Главного Управления (разведка) (1971–1974 гг.); Начальник ПГУ (1974–1988 гг.), Председатель КГБ СССР (1 октября 1988 г. — 21 августа 1991 г.).

Мы еще к нему вернемся! Ибо такого человека трудно переоценить…

Бобков: первый, не равный главному

Из личного дела: Бобков Филипп Денисович. Член КПСС с 1944 г. Русский. 1 декабря 1925 года рождения.

Прописка: г. Москва, ул. Б. Никитская, д. 43., с 1974 г. (имеет 2 квартиры)

Судимость: нет

Образование: ВПШ при ЦК КПСС (заочно, 1956).

Пребывание за границей: в 1945 г. в составе РККА.

В РККА с 1942 г. Во время Великой Отечественной войны служил в 65-й гвардейской дивизии, формировавшейся в Красноярске. Неся службу ремонтника оружия при штрафной роте, информировал командира заградотряда НКВД о настроениях переменного состава и о намерениях перебежать к врагу.

Чекстаж с 1945 г. Поступил в Ленинградскую школу ГУКР СМЕРШ, с 1946 г. после ее окончания (стоит понять этот небывалый прецедент: после войны идет сокращение кадров, в т. ч. и старших офицеров. Но тут на Лубянку устраивают вчерашнего старшину. Это как и чем нужно угодить?) работал в 5-м управлении МГБ (Оперативное и секретно-политическое): помощник оперуполномоченного, оперуполномоченный, старший оперуполномоченный, с 1952 г. начальник 2-го, затем 3-го отделения 1-го отдела (агентурные установки по заданиям подразделений центрального аппарата МГБ СССР и УМГБ по Московской области) 5-го управления МГБ. С 1953 г. — начальник 1-го отделения и помощник начальника 1-го отдела 4-го Управления МВД СССР. После образования КГБ занимал должности: Заместитель начальника 1-го отдела 4-го управления (Антисоветское подполье. Приказом КГБ № 00249 от 17 мая 1954 г. на отдел было также возложено расследование заявлений о терактах) и секретарь парткома 4-го управления (Секретно-политическое)

(1954–1955 гг.) Начальник 1-го отдела 4-го управления КГБ при СМ СССР (1955–1960 гг.) Постановлением Совета Министров СССР Управление было упразднено, а его функции и кадры переданы в состав Второго Главного управления (внутренняя контрразведка) КГБ при СМ СССР. Начальник 10-го отдела (охрана дипкорпуса и наружное наблюдение) (1955 г.). Заместитель начальника второго главного управления КГБ при СМ СССР (1961–1967 гг.) 1-й заместитель начальника 5-го управления (борьба с идеологической диверсией) КГБ при СМ СССР (15 августа 1967 г. — 1969 г.), начальник управления (23 мая 1969 г. — 18 января 1983 г.), Заместитель (18 января 1983 г. — 5 декабря 1985 г.), 1-ый заместитель председателя КГБ (5 декабря 1985 г. — 29 января 1991 г.)

Член Правовой Комиссии ЦК КПСС.

Книга: История советских органов государственной безопасности. М.: ВКШ, 1977. (В соавторстве).

Его контактер (или агент?) Н. Н. Яковлев оценивает его весьма высоко: «Став зампредом после ухода из КГБ в ЦК Ю. Андропова, Бобков с той поры до сего времени является фактическим руководителем КГБ СССР. Чебриковы и Крючковы приходят и уходят, а Бобковы остаются. По данным на 1987 г., подавляющее большинство членов коллегии КГБ были прямыми ставленниками Бобкова. В свое время он расставил их по всей стране в роли начальников Пятых управлений республиканских КГБ и пятых отделов областных управлений, после чего они не без его помощи заняли должности, позволявшие им войти в состав коллегии» [14. С. 30].

«Куда я — туда и моя команда»

Вместе с Андроповым из ЦК пришла небольшая группа помощников. «Держались они на первых порах тесной стайкой, — вспоминал генерал В. Кирпиченко, — и все старались выяснить, нет ли вокруг Юрия Владимировича недоброжелательности или, не дай бог, не зреет ли какая крамола. Эта группа была предана ему лично и стремилась всеми доступными средствами работать на повышение его авторитета, что порой выглядело даже смешным и наивным из-за прямолинейности в восхвалении достоинств нового председателя…»

У Ю. В. Андропова за 15 лет управления КГБ сложилась большая личная команда, представленная руководителями Секретариата и его консультантами. Это товарищи В. Н. Губернаторов, Б. С. Иванов, Е. И. Калгин, Е. Д. Карпещенко, Г. К. Ковтун, С. А. Кондрашов, В. А. Крючков, П. П. Лаптев, В. Г. Митяев, Ю. С. Плеханов, И. С. Розанов, Н. А. Рымарев, И. Е. Синицын, Ю. И. Спорыхин, В. С. Ушаков, В. В. Шарапов.

Наши портреты трех генералов: Лаптева, Калгина и Шарапова.

В. В. Шарапов. Работал в «Правде», выпустил несколько книг по Вьетнаму. Ю. В. Андропов обратил внимание на стиль его публикаций и пригласил к себе в мае 1971 г. Был спичрайтером: писал редкие выступления и доклады, редактировал.

Е. И. Калгин — это всего-то бывший личный шофер Андропова. Потом — референт в Секретариате. А в 1982 г. стал начальником охраны. Что не совсем удивительно: Н. Власик у И. В. Сталина и А. Рябенко у Л. И. Брежнева тоже начинали с персонального водителя, а Р. Гуль у В. Ленина, по сути, совмещал эти обязанности. То есть помогли совершить головокружительную карьеру: бывший личный водитель с места в «Чайке» приземлился в руководящее кресло на генеральскую должность. Ну, тут за такое не то что будешь отрабатывать все, что прикажут, но еще и вперед забежишь и в глаза будешь хозяину заглядывать: чего изволите?

П. П. Лаптев работал у Ю. В. Андропова в отделе ЦК КПСС, был рекрутирован в Комитет в апреле 1968 г. Полковник. Начальник Секретариата 9 августа 1971 г. — февраль 1979 г. Генеральское звание. Когда Ю. В. Андропов стал генсеком, то его имя появлялось в официальной хронике, где указывалось, что Пал Палыч — не какой-нибудь, а старший из его помощников. После смерти Ю. В. Андропова опять вернулся на работу в КГБ, но ненадолго. Уже в июне 1985 г. П. Лаптев будет назначен первым замзавом Общим отделом ЦК, а с мая до августа 1991 г. — заведующий. В 1986 г. избран членом ЦРК КПСС.

Андропов в коме, Она же Глава Слабохарактерная

Измерение политической силы того или иного лидера всегда должно опираться на факты. Элитология и политическая психология, рейтинги и шкалирование (через опросы экспертов как минимум) могут и подсказать, на что обращать внимание, но сии науки ведают обобщающими умозаключениями. Но факты, факты — они вернее.

Нам это помогает понять Л. Млечин: «Эту историю рассказал его тезка и бывший сотрудник по ЦК КПСС Ю. В. Бернов: «Я уже в приемной Андропова почувствовал что-то неладное: в воздухе пахло лекарствами, из кабинета вышли врачи. У Юрия Владимировича был серьезный сердечный приступ, и ему сделали несколько уколов. Я зашел в кабинет Андропова, он лежал на диване и очень плохо выглядел. (…)

А дело было так. В Москве находился высокий гость из Праги. Провожать его в аэропорту по партийной иерархии выпала честь члену политбюро и секретарю ЦК А. П. Кириленко, которого никто не решился бы назвать обаятельным и симпатичным человеком. Кто-то чего-то не понял, скорее всего, офицер охраны из девятого управления КГБ спутал время вылета спец-самолета.

Кириленко решил, что он не поспевает в аэропорт, и «в грубой форме», как вспоминает Юрий Бернов, устроил Андропову разнос за срыв политически важного мероприятия. Сидя в своем кабинете на Старой площади, несчастный Андропов никак не мог сам выяснить, когда же точно вылетает самолет с правительственного аэродрома, а злой Кириленко то и дело ему перезванивал, повышая градус своих эмоций. Это для миллионов советских людей Андропов станет потом высшей властью в стране, ему будут завидовать, перед ним будут трепетать. А для Кириленко он тогда был просто подчиненным. Вот этот разговор с вышестоящим секретарем ЦК и стоил Андропову сердечного приступа» [15. С. 3]. Но каким же испуганным и несчастным, судя по этому эпизоду, был «легендарный» Андропов, если окрик члена политбюро — по пустяковому делу! — буквально свалил его с ног? И этот человек считается выдающимся реформатором с железной волей? Скорее, этот эпизод рисует Андропова несамостоятельным, зависимым от чужого мнения и очень неуверенным в себе человеком, который избегал конфликтов и органически не мог перечить вышестоящим…

Идеолог и писатель Г. X. Шахназаров подметил любопытную деталь: «Андропов словно стеснялся своего роста, величины, старался не выпячивать грудь, как это делают уверенные в себе люди. Чуть горбился не столько от природной застенчивости, сколько от того, что в партийных кругах было принято демонстрировать скромность, это становилось второй натурой».

Шахназаров описывает, как они «…живо беседовали, пока не зазвонил аппарат прямой связи с Хрущевым. Шахназаров стал свидетелем поразительного перевоплощения. Буквально на глазах живой, яркий, интересный человек преобразился в солдата, готового выполнить любой приказ командира. В его голосе появились нотки покорности и послушания» [16. С. 222]. Юрий Владимирович был покорным, застенчивым, слабовольным, зашуганным, несамостоятельным, неуверенным в себе человеком, зависимым от чужого мнения.

Л. Брежнев и М. Суслов назначили именно такого человека руководить КГБ как раз для того, чтобы он их боялся, выслуживался, не проявлял никакой самостоятельности, был послушным исполнителем их указаний. Но два старых партийца не учли одну вещь: такая слабовольность и послушность — палка о двух концах. С одной стороны, действительно удобно, когда спецслужбой руководит человек, который тебе в рот заглядывает и хвостиком виляет. А с другой стороны? Мог ли такой слабак подмять под себя волков госбезопасности, а?

Это для граждан с улицы и для своих простых сотрудников он Председатель КГБ, чуть ли не самый всесильный человек на земле. А для аппаратчиков давно окопавшихся — пешка.

КГБ, взявший на прицел золотой запас страны, возьми как-то и поинтересуйся, а сколько всего золота хранится в СССР? Никто не посмел послать Лубянку куда подальше. Да, бумаги пришли. Но какие-то разноплановые. Минфин дал одну цифру, Гохран — другую, Финансовая Комиссия Верховного Совета СССР — третью. Все знали только два человека: Начальник ХОЗУ ЦК партии Павлов со своей записной книжкой и «лично Леонид Ильич».

Полковник В. Меднис получил информацию от одного из своих надежных источников о том, что в окружении Председателя КГБ действует особо ценный агент западной спецслужбы. Более того, агент имеет возможность производить кадровые назначения. ЦРУ, естественно, заинтересовано в том, чтобы проводить свою агентуру на высокие посты в разведке. По получении такой «горячей» информации резидент немедленно убыл в Москву. Встреча с Председателем не могла состояться официальным путем: «крот» явно узнал бы о такой аудиенции. Пришлось действовать в обход — через знакомого члена Политбюро ЦК КПСС А. Я. Пельше. И вот в 19.00 22 ноября 1973 г.

разведчик встретился со своим высшим начальником. Он изложил сведения и выдвинул предположение, что под эту категорию подходят лишь два человека, и их фамилии он указал на листочке бумаги. Ю. В. Андропов помолчал, глядя перед собой в одну точку. Потом положил бумажку в карман, так и не взглянув в нее. Задал кое-какие вопросы о ситуации в главке и лишь на прощание сказал: «Да, нелегко вам придется…». Сообщают также, что уже через три дня источник был уничтожен, а резидент переведен замначальником НИО в Краснознаменный Институт (учебное заведение разведки) (см. [17. С. 186–187]). Как говорится, достоверность в точности сведений, полученных от этого источника информации, сомнений не вызывает.

Роль же Председателя КГБ была в таком случае чисто декоративной: его власть не выходила за пределы здания на Лубянке или еще меньше того — за пределы собственного кабинета.

Хотя и это утверждение подвергается сомнению. Лейб-медик Е. И. Чазов рассказывал, что они как-то сидели с Юрием Владимировичем в его кабинете и обсуждали тему здоровья генсека. Тут же ему позвонили и напросились срочно на прием два цербера: Цвигун и Цинев, собеседники понимающе переглянулись: кабинетик-то насквозь прослушивался!

Из личного дела:

Цвигун Семен Кузьмич. Член ВКП(б) с 1940 г. Украинец. 15 сентября 1917 года рождения

Образование: исторический факультет Одесского пединститута (1937)

Родственники: жена: Ермольева (Цвигун) Роза Михайловна, известная писательница, сын Михаил — дипломат.

Работал учителем в школе.

Чекстаж с 1939 г. Участник войны.

Служил в Молдавии. 1957–1963 гг. — председатель КГБ Таджикской ССР. В 1963–1967 гг. — председатель КГБ Азербайджанской ССР. С 23 мая 1967 г. — заместитель председателя КГБ, с ноября 1967 г. — первый заместителя председателя КГБ. Председатель Совета по пропаганде деятельности органов КГБ в СМИ, литературе и искусстве. Автор книг и киносценариев. Консультант т/с «Семнадцать мгновений весны».

Из личного дела:

Цинев Георгий Карпович. Член ВКП (б) с 1932 г. Русский. 22 апреля (5 мая) 1907 г. рождения.

Образование: Днепропетровский металлургический институт (1934 г.), слушатель Военной академии Генерального штаба (июль 1951 г. — сентябрь 1953 г.).

Пребывание за границей: Австрия (1945), в составе РККА и оккупационных органов; ГДР — служба в особых отделах.

С 1939 г. на партийной работе: зав. металлургическим отделом Днепропетровского горкома КП(б) Украины, с апреля 1940 г. — 1-й секретарь Ленинского райкома КП(б) Украины, Днепропетровск, с 1940 г. — секретарь по кадрам, с мая 1941 г. — 3-й секретарь Днепропетровского горкома КП(б)У.

В РККА: с июля 1941 г. Военком полка, штаба оперативной группы войск, замначальника политуправления Калининского фронта, начальник политотделов 4-й ударной, 57-й армии.

Работал в Союзнической Комиссии на должностях начальника экономического отдела (1945–1946 гг.), помощника военного комиссара Советской части СКК в Австрии (1946–1950 гг.) и заместителя Верховного комиссара в Австрии от СССР (1950–1951 гг.).

Чекстаж с 1953 г. Начальник Управления особых отделов (УОО) МВД — КГБ в Группе советских войск в Германии (ГСВГ) (21 сентября 1953 г. — 1958 г.), Начальник военного института им. Ф. Э. Дзержинского (1958–1960 гг.); Начальник Спец-управления (в Ракетных войсках Стратегического Назначения) 3-го управления КГБ при СМ СССР (1960–1964 гг.); заместитель (1961–1966 гг.); Начальник 3-го управления (1966–1967 гг.), с 24 мая 1967 г. — член Коллегии КГБ; Начальник 2-го Главного управления КГБ при СМ СССР (1967–1970 гг.); Заместитель председателя (1970–1982 гг.); 1-й заместитель председателя (1982–1985 гг.); Генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР (1985 г. — 11 января 1992 г.), в 1992 г. вышел на пенсию.

Эти двое постоянно вокруг Андропова крутились, они были соглядатаями Брежнева.

— Я бы на месте Андропова поставил вопрос принципиально: или этих уберите, или я уйду, — говорил Семичастный.

Но Ю. Андропов такого вопроса перед Брежневым не ставил, молчал, мирился с этим. И правильно делал: лучше знать тех, кто его «обслуживает», убери их — появятся новые, неизвестные.

Ю. В. Андропов вроде бы неплохо относился к своему бывшему подчиненному по отделу ЦК А. Е. Бовину. Но когда КГБ перехватил письмо Бовина, который жаловался, что вынужден

тратить свой талант на службу ничтожествам (то есть в первую очередь генсеку), Юрий Владимирович поспешил доложить о письме Брежневу.

Причем Г. А. Арбатов пытался разубедить председателя КГБ: зачем нести письмо генеральному? Юрий Владимирович заметил:

— А я не уверен, что копия этого письма уже не передана Брежневу. Ведь КГБ — сложное учреждение, и за председателем тоже присматривают. Найдутся люди, которые доложат Леониду Ильичу, что председатель КГБ утаил нечто, касающееся лично генерального секретаря. Бовина убрали из аппарата ЦК.

Вспомним и свидетельство М. С. Горбачева: когда он и Раиса Максудовна только переехали в Москву, те позвонили Андроповым — приглашали к себе хлеб-соль отведать, Юрий Владимирович отказался: мы с Татьяной Филипповной еще только идти будем, как уже доложат…

Опять Г. Арбатов: «Одна из его негативных черт — нерешительность, даже страх, нередко проявлявшиеся не только в политических делах, но и когда надо было отстаивать людей, тем более идеи… Мне кажется, Юрий Владимирович сам в глубине души это осознавал. И пытался найти себе какое-то оправдание. Такие компромиссы, уступки, уход от борьбы он прежде всего оправдывал соображениями «тактической необходимости»…

КГБ при Андропове, но не только благодаря Андропову, Она же Глава Разъясняющая

Организационная политика

Главный талант, которым обладал Андропов, — это талант политического интриганства.

В. А. Казначеев [18. С. 49].

При Андропове аппарат вырос в неимоверной прогрессии.

Процитируем тонкого наблюдателя, бывшего работника бывшего ЦК КПСС, В. Легостаева: «Время Андропова во всех отношениях было «золотым веком» органов КГБ. (…) На органы снизошла манна небесная в виде обилия новых генеральских должностей, назначений, кабинетов, заграничных командировок, штаб-квартир, резидентур, особых отделов (…) Фантастическое увеличение при нем численности личного состава органов госбезопасности. По фигурирующим в печати данным, эта численность была доведена Андроповым при содействии Брежнева до 480 000. В 1940 г. НКВД СССР имел в своих штатах чуть более 32 тыс. оперативных сотрудников… (То есть более чем 8-кратный прирост — А. Ш.).

Они занимались тем, чем на генетическом уровне предписано заниматься любому чиновничьему сообществу, то есть создавали сами для себя и для других людей проблемы и при этом по экспоненте размножались. Где есть чиновники, там есть проблемы. (…) Чем больше чиновников — тем больше проблем. Где много чиновников в белых халатах — там много больных; где много чиновников в рясах — там много грешников; где много пузатых чиновников в погонах и с полосатыми жезлами в руках — там больше всего нарушений ПДД; где много чиновников от государственной безопасности — там непременно будет много всякого рода шпионов, террористов и других злодеев. Обратите внимание, сейчас на земном шаре плотность спецслужб на единицу территории максимальна за всю историю человечества. И что, разве мир стал более безопасным? Отнюдь. При посадке на авиалайнер служба безопасности изымает ныне у пассажиров даже миниатюрные пилки для ногтей. Конечно, не потому, что пилкой будто бы можно завалить авиалайнер. Просто где-то есть чиновник, который, возможно, получил за эту идею повышение в классе. Чиновник в любой ситуации придумает, чем отчитаться о проделанной работе перед начальством» [19. № 5. С. 5].

Уже покидая Лубянку, Юрий Владимирович высказался на коллегии КГБ СССР в таком ключе: «Многие вопросы нами решены, но жизнь ставит и новые задачи… Не все ладно в самом управленческом механизме страны. Те дела, которые приходится расследовать нашим сотрудникам в последнее время, показывают, что негативные явления происходят в самых верхних эшелонах партийно-хозяйственной жизни. Возникают опасные тенденции, которые мы, конечно, преодолеем. Так что недопущение случаев коррупции, как это называют наши идеологические противники, — это тоже важная задача для чекистов сегодня» [20].

И лишь накануне окончательного погрома СССР комитетчики в лице начальника ПГУ Л. В. Шебаршина раскрыли и сам факт наличия «организационного оружия», и дали прямой ответ на возникший вопрос интересующимся в лице главного редактора газеты «День» А. А. Проханова [21. С. 331–334].

И до прихода Ю. В. Андропова на площадь Дзержинского все и вся было под колпаком КГБ. Но он довел это дело до совершенства. Особенно это касается тех структур, которые расположены рядом с Лубянкой: Кремль, здания ЦК КПСС на Старой площади и проч. Возникло явление, которое называют то чекизацией [22. С. 53, 236–258]; то кагэбизацией [7. С. 209]; или андропологизацией [23. С. 98]. Словом, всяк найдет на свой вкус. Как говорили по этому поводу любители игры слов, «чрезвычайная комиссия превратилась в нейтральный комитет». Советник А. А. Александров-Агентов пишет в своих воспоминаниях, что услышав эту шутку на улицах Москвы в 1983 г., пересказал ее Генеральному — Юрий Владимирович помрачнел…

Пусть и поздно, но зато откровенно признают: «Я (…) познакомился практически со всей работой нашей партийной, государственной и общественной машины как тайной, так и открытой. Ни одна организация, как я узнал, не существует без представителей КГБ. И я понял, что эта система по мощи и влиянию партии не уступает и существует как параллельная структура.

Хрущев тогда, правда, пытался это положение сломать, подчинить КГБ партии, и частично ему это удалось. Но он не понял, что конфликт партии и тайной полиции был единственной формой взаимного контроля за всем происходящим внутри системы советской власти. Воюя друг с другом, кагэбэшники и партийные лидеры на местах тщательно следили друг за другом, частично предотвращая коррупцию, и, что важно, наверх шла более или менее объективная информация» [24. С. 18].

Дезинформировать руководство и другие органы госуправления можно по-разному. О. Д. Калугин сообщает, что В. А. Крючков «в 1980 г. решил унифицировать информационные потоки, идущие из Кабула. Он считал, что информация, поступающая по каналам партийных органов, КГБ, МИДа и военной разведки, слишком разношерстна, противоречива. Иногда она вызывала у Леонида Ильича очень дурное настроение. В результате унификации информационного потока на стол бывшего Генерального секретаря стала поступать благостная информация о победах советского оружия, о разгроме афганской оппозиции и грядущем превращении Афганистана в нового социалистического сателлита» [25. С. 17–18]. Мы еще коснемся ниже всех аспектов того, как КГБ обернул свои технологии

по дезинформации против политического руководства своей страны. Он силен настолько, чтобы тягаться на равных с высшей в стране властью. Поэтому как минимум в этом контексте можно утверждать, что КГБ становится теневым центром страны и социалистического полумира. КГБ брался за любую работу, чтобы потом заменить собой функции всего государства, и в конце концов подмял его. Именно Лубянке, а не Кремлю давно уже принадлежит большинство властных полномочий.

КГБ к 1985 г. обладал самыми главными инструментами, необходимыми для захвата власти перед осуществлением «перестройки», развитой инфраструктурой, пронизывающей все советское государство, а также всеми методами для реализации замысла. Государство — это в известной степени зло. Но в разведке-контрразведке это дело доведено если уж не до абсолюта, то хотя бы до максимума. Разведка — самый острый политический инструмент, оказалось, что он применим и как скальпель для «расчлененки». Оружие партии оборачивается против дела самой партии.

Но только сильный осмеливается воевать с формально более высокостоящим. А сила у Комитета была. Это было заметно со стороны. Согласно оценке одного советолога, имевшего тесные контакты с ЦРУ: «Через несколько лет после прихода Андропова в КГБ (…) мы столкнулись с более современной службой. Возможно, что эти изменения и возмужание ее кадров начались раньше, но с его приходом они приобрели ускорение. Теперь это были «новые кагэбэшники», они лучше знали язык, обладали специальными знаниями, одевались на западный манер и т. п. Произошли изменения в методологии чекистской работы» (Цит. по: [26. С. 17–18]). Но сам Ю. В. Андропов в бытность Заведующим Отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран ЦК КПСС, по некоторым сведениям, сказал одному из своих подчиненных: «Держи ты этих кагэбистов в руках и не давай им вмешиваться не в свои дела» (Цит. по: [27. С. 549]).

Главное, что сделал Андропов в КГБ, — вернул ведомству всеобъемлющий характер. Компенсировал ущерб, нанесенный сокращениями, проведенными при Хрущеве.

Мы вынесли в отдельное приложение № 1 структуры внутри центрального аппарата КГБ, созданные при Ю. В. Андропове. Отметим, что структурные диспропорции при этом не возникли, как, например, в Комитете Информации, не возникли.

Только и тут стоит понимать все верно. Чуть ли не в каждой книжке пишут, что КГБ-де стал так могущественен, что 5 июля 1978 г. «Комитет Государственной Безопасности при Совете Министров СССР» переименован в «Комитет Государственной Безопасности СССР». Эти авторы просто не понимают сути и всего смысла функционирования государства: дело в том, что согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР все Государственные Комитеты при СМ СССР были переведены в Госкомитеты СССР, думаю, что здесь не глупость, не деза, а присутствует «мы ленивы и нелюбопытны».

«… Наука дивная таится»

Если вы думаете. это значит, что вы ошибаетесь.

Любимая шутка в одном советском НИИ

В ЧК не думают, в ЧК знают.

Владимир Крючков [28].

Все начинается с хорошей аналитики.

Сергей Кургинян

Став Председателем Комитета, Юрий Владимирович запросил учебники и наставления, бывшие на тот момент в пользовании. Пройдя курс такой самообразовательной чекучебы, «порог отставания» был преодолен, и Юрий Владимирович мог не только понимать профессиональный сленг, но и сам указывать: «Чекистская работа должна быть филигранной. Надо быть интеллектуально выше своего противника. Надо видеть события и явления за горизонтом».

Наша книга посвящена упадку безопасности, соучастию КГБ (уже без Андропова?) в разгроме СССР. Но, может быть, я зря наговариваю, и они на такое не способны чисто технически? «Перестройка» — это грандиозная, пока еще не имеющая прямых аналогов операция, которая была проведена на самом передовом научно-аналитическом уровне. И обвинять человека можно только тогда, когда его интеллектуальный уровень будет соответствовать сложности решения задач. Словом, возникает вопрос: что нужно было знать, чтобы устроить перестройку?

Чекисты от науки в ВКШ так и не смогли разобраться в самом предмете национальной безопасности СССР. В силу мощного давления идеологов наука о безопасности и контрразведывательная деятельность считалась «частным случаем приложения классовой теории к конкретной области жизнедеятельности общества».

Кто противостоял комитетчикам в борьбе за власть? Те, кто этой властью обладал: партийный аппарат. Чем руководствовался аппарат в своей повседневной деятельности? Марксизмом-ленинизмом, которому уже было к тому времени лет сто, а он был все еще «вечно живой». Чем руководствовался Комитет? Этому посвящена наша глава.

Сопоставим аппарат и его боевой отряд. В последние дни перестройки отмечалось, что «КГБ (…), во-первых, всегда знал больше, чем партия: она и не хотела ничего знать, удовлетворяясь победными реляциями и заверениями в преданности. Во-вторых, идеология могущественного тайного ордена КГБ, в отличие от партийной, не только принимала факт существования противников, проблем и противодействия, но и предполагала возможность преодоления любых трудностей четко рассчитанными активными действиями» [29. С. 17]. А. А. Зиновьев писал об интеллектуальных качествах аппаратчиков несколько точнее: «Одна из причин того жуткого состояния, в котором оказалась наша страна — это идиотизм высшего советского руководства. Беспрецедентный исторический идиотизм. Я в своей первой книге «Зияющие высоты» описал, почему происходит так, что в высшее руководство постепенно отбираются круглые идиоты. Это есть общий закон (…). Интеллектуальный уровень советского руководства оказался настолько низким, что трудно себе вообразить. Это была одна из причин той катастрофы, которая случилась с нашей страной» [30. С. 73]. В партработники приходили люди или с идеологическими задатками, или им промывались мозги в разного рода партшколах, а там в ходу была псевдонаука, о которой тот же А. А. Зиновьев сказал, что были написаны сотни книг, но ни одна из них не может претендовать на звание научной.

Но и интеллект, и возможности КГБ тоже не всегда были примером.

Возьмем т. н. дело «взрывников», которое в КГБ считали образцово-показательным [31. С. 245]! После терактов в Москве их искали полгода! Причем с основными трудностями следствие, я считаю, столкнулось в самом начале: «Взрыв произошел зимой на наземном участке полотна, и, чтобы собрать осколки, пришлось несколько дней растапливать снег. По мелким клочкам и ошметкам восстановили и сумку, в которой находился смертоносный груз» [32. С. 289].

В тоже время, когда дело касалось личных интересов комитетчиков, работали они практически безупречно и, главное, быстро. Так, например, когда на станции метро «Ждановская» был убит клерк Секретариата КГБ СССР майор Афанасьев, то результаты были молниеносными: это случилось 28 декабря 1980 г., а уже 14 января виновные были установлены. И это при том, что более других разрабатывалась версия о побеге с копиями документов на Запад!

Так что одни дела КГБ делал с удовольствием, если они соответствовали его коренным интересам, и все у него получалось; другие задания сверху игнорировал, если они не соответствовали интересам генералитета, отговорка была реальной: «Да что они понимают?! В нашем деле!!!». И это правда: в КПСС в ходу были одни «строители коммунизма».

Еще один пример «виртуозной» работы, по крайней мере, ее пытаются выдать за таковую: «…самыми опасными для сотрудников охраны высоких руководителей являются люди с шизофреническими задатками. От них всегда можно ожидать различных непредсказуемых действий. И нужно отдать им должное в этом отношении: у них весьма сильно развито воображение и способность точно определять уязвимые места в системе охраны, отсюда и методы и средства проведения террористического акта. Анализ действий такого рода лиц как раз свидетельствует об этом, поэтому сотрудникам охраны приходится постоянно тренировать себя, чтобы уметь выявить таких людей по ряду признаков, особенно в ходе обеспечения безопасности массовых мероприятий» [33. С. 99 — 100].

Уж что верно, то верно. Н. С. Хрущев открыл Кремль для народа. Народ и воспользовался: в Тайнинском саду поселилось два табора цыган. Это было уж слишком. Кремль прикрыли. Тут приспел технический прогресс — были разработаны устройства охраны, первые видеоустройства было решено поставить по периметру кремлевской зубчатки, в одном месте засомневались: высоко, не дай бог, упадешь, сломаешь шею, вызвали спецов, чуть ли не «снежных барсов», те пожали плечами: да, мы бы не решились здесь лезть без оборудования. Оставили брешь. Проходит время, мониторят: кто-то ночью шастает по Кремлю, хватают: что да как! Точно состоит на учете, любит паркурить и т. д. Участок заделали. И везде заделывают: ну их к богу, от этих шизо одни проблемы! Еще «…случай, имевший место в здании Центрального Дома Советской Армии, когда там однажды проводилось собрание военнослужащих с участием руководителей государства и правительства. Допуск в здание ЦДСА осуществлялся военными, а непосредственно в зал заседаний — сотрудниками служб безопасности. Шизофреник изучил систему допуска и сумел пройти через первый контроль, но был разоблачен в фойе, когда следовал в зал заседаний. Только хорошая натренированность позволила сотрудникам безопасности выявить его. Он был одет в форму адмирала Военно-Морского Флота, выглядел солидно, был строен, подтянут и до определенной поры даже излишне вежлив в обращении с другими. На его груди красовалось множество наград. Однако внимание сотрудников безопасности привлекло неправильное их расположение на мундире и большое количество разных знаков, которые не могли носить высшие офицеры. «Адмирала» попросили предъявить документы и приглашение на участие в собрании, которых у него, естественно, не оказалось» [33. С. 100].

Ну и?.. Лично я здесь не вижу никакой особой натренированности, которую бы стоило расхваливать, все это примитивно. Могу рассказать подобный случай и из собственной практики. В 1971 г., как известно, ввели в армии и на флоте институт прапорщиков и мичманов. Я — 1962 года рождения и только по молодости лет не узнал об этом в тот же день. Стоим мы с отцом на остановке, ждем транспорт, и вот я вижу — напротив нас стоит сравнительно молодой человек с двумя звездами на погонах. Я спрашиваю у отца: «Это кто — генерал-лейтенант?». Отец отвечает: «Присмотрись повнимательнее». Я смотрел на него, смотрел и понял, в чем дело: петлицы-то не генеральские (про лампасы я тогда еще не знал: фото генералов я видел только в книгах погрудно). Итак, если с задачей, пусть и с трудом и за гораздо большее время справляется десятилетний ребенок, то какой же это профессионализм и что тогда под ним иметь в виду? Так что не смейтесь, когда вам скажут «профессионал»…

Вернемся к делу «взрывников». Был момент, когда нашли одну из мин благодаря бдительности какого-то человека на Курском вокзале. Далее «Взрывоопасную сумку привезли на… Лубянку в кабинет заместителя Председателя. Начали думать, что делать дальше. Решили вызвать специалистов из Оперативно-технического управления и преподавателей по минно-взрывному делу из подмосковной Балашихи, там располагался учебно-тренировочный центр, где готовили членов внештатных оперативно-боевых групп, которые должны были действовать в качестве разведчиков-диверсантов в «особый период» (…).

Показывают им сумку и предлагают обезвредить. Наставник диверсантов Петр Нищев, увидев ее, затрясся от бешенства:

— Нельзя ее открывать и сдвигать с места! И вообще, какой мудак приволок бомбу сюда?

— Но-но, не кипятись. Может, разрезать сумку сбоку?

— И резать нельзя!

— Давайте просветим переносной рентгеновской аппаратурой.

— И просвечивать не рекомендуется! Мало ли какой датчик там установлен.

— Но ведь бомба до сих пор не взорвалась, сколько ее ни кантовали?

— А если там установлен временной предохранитель и бомба только что встала на боевой взвод? Да и медлить тоже нельзя.

Выгнали всех из кабинета. Обложили сумку мешками с песком со всех сторон. Аккуратно перерезали провода, соединяющие батарейку с электровзрывателем. Предварительно просветив рентгеном, вскрыли корпус. Вытащили электродетонаторы. СВУ оказалось без сюрпризов» (Цит. по: [17. С. 225–226]).

До сих пор нечто аналогичное приходилось читать только о сирийцах: когда там в очередной раз воевали с Израилем, одна из ракет, выпущенных с самолета, не взорвалась, а зацепилась хвостовым оперением за дерево, и ее привезли не куда-нибудь, а в Министерство обороны, и давай ее… пилить. Хорошо, что в этот момент заходят советские советники, увидели и приросли к месту, потом все же хватило сил сказать: «Что ж вы делаете-то?! Может быть, нам отдадите?». Те (обрадованно): забирайте. Отправили в Москву [34. С. 14]. В общем, как в диалоге: — Филипп Денисович, а идиотов много в КГБ? — А где их нет?

КГБ, тот, что был за СССР, оказался методологически не готовым к явлениям типа перестройки. При этом, конечно, стоит сказать, что как раз та часть, что пошла на погром Советской Родины, была готова и даже использовала все в свою пользу; и при этом применялась практически вся сумма знаний, которой владел Комитет.

И без всяких андроповых еще в доандроповскую эру во всех разведках мира в те годы произошел поворот в сторону многообразия знаний и получения методической составляющей информации во всей ее полноте. И это легко видно на нескольких прикладных науках.

Пример: социология и социальная кибернетика. В «черных кабинетах» еще царской жандармерии вскрывались письма обывателей и делались статистические подсчеты. В приватном порядке в огромном массиве писем люди писали о революции как о совершенно ясном деле. Когда у нас шла война с финнами, то немецкая резидентура в Москве получила указание: узнайте и доложите, как война изменила повседневную жизнь в стране. Немец подул на заиндевевшее стекло, посмотрел в дырочку и отписался в Абвер-командер: видимых изменений никаких, при — 40° едят мороженое на улице. В Берлине не поверили и запросили по новой. В ответ послали подтверждение. В фатерлянде хмыкнули и шифровки сложили в папочку с надписью: «факторы, указывающие на непобедимость русских». Тем не менее начали 22 июня…

Теперь уже противоположную сторону интересовало: а каково настроение врага после Москвы и Сталинграда? Когда забрасывали Н. И. Кузнецова (в мире секретов — «Колониста»), то попросили наряду с выполнением конкретных заданий не забыть провентилировать и этот вопрос. Ответ: немцы признают поражение в войне как данность, но все пьяные разговоры заканчиваются тем, что биться все равно надо до конца: до Берлина, до рейхсканцелярии, до последнего окопа… Эту информацию тоже положили в отдельную папочку, а там уже с 41-го лежал, запылившись, листочек с донесением: один наш разведчик, прогулявшись по тылам противника, отметил, что ни разу он не заметил немца, который бы читал газету. Посчитали, что этот фактор указывает на то, что нижние чины вермахта не будут способны на самостоятельное поведение в случае, если останутся без прямого и непосредственного командира: если снайперу убить лейтенанта, весь взвод можно брать прямо тепленькими.

…А начинали предельно скромно. В. Е. Семичастный рассказывал, что еще при нем на спектаклях Шатрова сидели люди, помечавшие в блокнотах реакцию зала на реплики [35. С. 42–43]. Дальше — больше. В Институте социальных исследований был создан секретный сектор [36, 37. С. 40, 43], а в самом КГБ была заведена социологическая Служба [38. С. 15].

Из открытых источников известно лишь одно название специально подготовленного труда — made in KGB — по таким вопросам: «Моделирование глобальных политических и экономических процессов (учебное пособие в/ч 48230). 1975» [39. С. 166]. Вот по этим-то лекалам и смоделировали нынешний «глобальный политический и экономический процесс».

Признавалось и то, что «…перестройка замышлялась ее инициаторами как очередной план социальной инженерии, и поэтому она прямо нацеливалась на те два рычага, на которые все инженеры общественного устройства всегда обращали внимание: общественные организации и общественное мнение. Когда в 1988 году эти два элемента вышли на первый план, роль органов безопасности усилилась.

Им было поручено возглавлять группы неформалов, создавая движения там, где их не было, и внедрять свою агентуру в руководство тех движений, которые уже существовали к этому времени» [40. С. 22]. То есть и тут заметны технологии создания режима наибольшего благоприятствования и прикрытия деятельности явных антисоветчиков.

Пример: психология. Военный Институт иностранных языков (ВИИЯ) Вооруженных Сил СССР, где на 4-м факультете обучали разложению войск и населения противника, был закрыт. Зато в КГБ этими проблемами занимается Служба «А» ПГУ и кафедра психологии № 6 на Высших Курсах КГБ (образована в 1972 г. из секции кафедры № 1, начальник — А. Жмыриков). Был и еще некий Институт, о котором пишут, что он занимался разработкой воздействия пропаганды на массы [41. С. 241].

Что же касается партии, то Лаборатория активных средств психологического воздействия была создана в АОН при ЦК КПСС только в 1990 г. [42. С. 11]. В самый пиковый момент существования СССР эти методы были применены во всей полноте: «Есть основания считать, что августовский «путч» прошел по сценарию, разработанному энэльпистами, и сами его инициаторы находились под психологическим воздействием» [43. С. 15].

Как известно из книги отставного разведчика из ЦРУ П. Швейцера «Победа» [44], там и в Пентагоне запустили комплексную программу дезинформации в сфере вооружений и технологий. Внедрение западных лжетехнологий давало разрушительный эффект для отдельных объектов советской экономики.

Шла имитация необходимости роста своего аппарата (см. об этом в книгах Ю. И. Мухина [45,46]) с доведением до уровня универсального, самодостаточного политического механизма с максимальным числом политинструментария на пространстве СССР, то есть предыдущая работа Ю. В. Андропова доводилась до совершенства: «Надо отметить, что первые три или четыре года перестройки функции такого важного государственного института, как КГБ, уточнялись, конкретизировались и видоизменялись в зависимости от международной и внутренней обстановки. Ему в обязанность были вменены новые задачи: сбор, централизация и обработка информации о «внутреннем» терроризме, а также о покушениях на государственный суверенитет» [47. С. 265–266], и, как следствие этого, улучшение оперативных возможностей.

Программа дезинформации руководства и своего собственного народа (то есть патриотически настроенной части всего населения) была отработана и выполнялась на должной высоте (см. об этом в самом конце главу «Операция прикрытия, она же Глава Самая Разоблачительная»). Фальсификация документов, дача заведомо ложных свидетельских показаний ставилась на поток (например, о катынском деле [49. С. 87–90,128–153]).

И, наконец, самая виртуозная составляющая любой операции, так называемая декомпозиция: «Чем выше мастерство разведчика, тем на большее число отдельных элементов он способен раздробить любое мероприятие, тем красивее у него получится мозаика, составленная из этих элементов, тем неповторимее будет ее рисунок, а значит, тем труднее будет противнику постичь все тонкости его замысла и выявить приемы, с помощью которых этот замысел будет исполнен. Умение разделить целое на части, а затем из части сотворить новое целое — едва ли не главное в профессии разведчика…» [50. С. 393].

Если раньше о своих возрастающих интеллектуальных возможностях говорилось тайно (как, например, в докладе Л. И. Брежневу «О результатах работы КГБ при СМ СССР и его органах на местах за 1967 г.» № 1025 А/ОВ от 6 мая 1968 г.: «В решении задач качественного укрепления кадров, прежде всего подразделений разведки, контрразведки и следственных аппаратов, Комитет госбезопасности исходит из того, чтобы эти кадры по уровню своей подготовки и чекистскому мастерству были способны обеспечить в современных условиях дальнейшее совершенствование методов и средств борьбы с противником на основе новейших достижений социальных наук и научно-технической мысли»), то в последние годы КГБ неоднократно демонстрировал это открыто: «С именем Ю. В. Андропова неразрывно связаны творческое развитие ленинских принципов в деятельности органов и войск КГБ, большие и важные свершения в их жизни. Под его непосредственным руководством была разработана и успешно осуществляется научно обоснованная, выверенная жизнью программа деятельности по обеспечению государственной безопасности страны в условиях развитого социализма» [51. С. 3]; «В Комитете разработана и последовательно осуществляется научно-обоснованная программа действий по защите советского государственного и общественного строя от разведывательно-подрывной деятельности противника. Большой вклад в ее разработку и практическое осуществление, в одухотворение чекистской работы большевистской страстностью внес Ю. В. Андропов» [52. С. 53]. Так что скажем спасибо Ю. В. Андропову и В. М. Чебрикову за эту откровенность. Теперь Лубянка не сможет сказать: а кто его вообще знает, как делаются такие вещи, эти разные перестройки — мы вот не знаем и не знали… Или опять скажет, что это было блефом?

Не подпуская других специалистов СССР к стоящей информации, перекрывая им «интеллектуальный кислород», ограничивая допуски к той или иной литературе, сам КГБ стремился к максимальной информированности, т. к. он входил в т. н. Список 1C — степень ограничения для поступавшей из-за рубежа литературы, куда входили библиотека ЦК, Библиотека имени Ленина и, возможно, ИНИОН.

Рассказывает доцент Высшей школы КГБ СССР, кандидат юридических наук, полковник А. П. Фролов: «…стал выходить «Сборник КГБ». Первые номера я прочитывал с большим вниманием, от корки до корки. Потом интерес к изданию стал убывать: в Сборнике обычно помещались обширные доклады и выступления высокопоставленных руководителей КГБ, содержавшие трескучие призывы, тривиальные критические замечания, шаблонные рекомендации либо публикации с простенькими, наивными сюжетами из практики контрразведывательной работы. Правда, попадались и хорошие, содержательные работы по юридическим вопросам, например о прямом и косвенном умысле при шпионаже. (…)

Отношение отдельных руководителей Высшей школы КГБ, факультетов и кафедр к теории КРИ в немалой степени определялось мнениями должностных лиц с Лубянки: «А генерал имярек на этот счет сказал так-то», — говорили оппонентам в дискуссиях. И все противоположные аргументы становились излишними, непригодными, так как точки над «i» этим суждением как бы расставлялись раз и навсегда. Чем выше стоял в служебной иерархии начальник, тем весомее и неоспоримее считалось его утверждение. (…)

В. В. Федорчук, сменивший Ю. В. Андропова на посту председателя КГБ, был полной противоположностью ему. Наука, в том числе специальная, его не привлекала. (…)

Особенно ярко у Федорчука проявилась одна удручающая черта — маниакальное чувство всеподавляющей ненависти к теории КРИ и к сотрудникам, так или иначе связанным с ней. (…)

Особенно В. В. Федорчук неистовствовал в этом плане на посту председателя КГБ Украины (1970–1982 гг.). Вот некоторые факты. До него КГБ Украины многие годы (1954–1970 гг. — А. Ш.) возглавлял кандидат экономических наук генерал-полковник В. Ф. Никитченко. При нем здесь был образован научно-исследовательский отдел, в котором работали рядом с опытными чекистами видные юристы, психологи, кибернетики. В НИО разрабатывались актуальные вопросы теории и практики КРИ, другие проблемы. Вступив в должность председателя КГБ Украины, Федорчук первым делом ликвидировал единственный в своем роде НИО, а его сотрудников в приказном порядке направил на работу в оперативные подразделения в отдаленные от Киева города» [53. С. 50–51, 92]. Действительно, в апреле 1960 г. КГБ при СМ УССР создана группа по изучению и обобщению опыта органов госбезопасности республики. Такие же группы были созданы в 1-м (разведывательном) и 2-м (контрразведывательном) управлениях КГБ Украины. 6-й отдел создан 18 декабря 1967 г. приказом КГБ при СМ УССР № 00154 как научно-исследовательское подразделение для разработки и внедрения в оперативную практику научных основ ведения борьбы с подрывной деятельностью противника. В мае 1971 г. отдел был ликвидирован, а его функции частично возложены на Инспекцию при Председателе КГБ УССР и 4-й отдел КГБ, который выполнял информационно-аналитическую работу по обеспечению оперативной деятельности органов госбезопасности. В связи с необходимостью создания единой системы информационного обеспечения контрразведывательной деятельности приказом КГБ СССР от 22 июня 1980 г. № 0045 в КГБ УССР создана Информационно-аналитическая служба на правах отдельного подразделения.

Многому не доучивали в разведшколах, и за это незнание потом приходилось расплачиваться срывом операций. Вспоминает бывший начальник Информационно-аналитического управления КГБ генерал-лейтенант Н. С. Леонов: «Вообще, надо сказать, что овладение специальными дисциплинами, то есть техническим инструментарием разведчика, шло успешно. Гораздо сложнее обстояло дело с изучением иностранных языков. (…) Еще хуже обстояло дело с общеполитической, страноведческой подготовкой будущих разведчиков. Почему-то никому в голову не пришло включить в программу подготовки курсы «Современная внешняя политика», или «Внешняя политика Советского Союза», или «Основные региональные проблемы современности». Куцые курсы страноведческого профиля давали элементарные справочные знания. Мы не изучали и не знали внешней политики тех стран, куда готовились ехать на работу. В школе не было профессоровполитологов, специалистов-международников, социологов, юристов. Не было и соответствующей литературы, пособий. Практически вся информация ограничивалась читкой газет. Эта зияющая прореха в учебных программах давала о себе знать на протяжении всей жизни выпускника школы. Такая «черная дыра» превращала разведывательную школу в ремесленное училище, выпускавшее специалистов в лучшем случае средней квалификации. Наиболее способные продолжали свое образование уже во время практической работы, а большинству это оказывалось не под силу» [54. С. 51–52].

Именно юристы и впадают в такую ересь, что становится просто смешно. Даже там, где, казалось бы, все должно быть проработано на самом высочайшем уровне, они делают возмутительные логические ошибки. Кибернетикам в руки как-то попала Конституция РФ (вообще-то, это не их дело, юстиция весьма далека от подлинной науки), и вот умные головы насчитали целый ряд не состыкованных друг с другом статей «Основного Закона» в области наиважнейшей: национальной безопасности. Предваряя этот анализ, кибернетики пишут, что это неудивительно: «…за исключением отдельных усилий, вызванных разработкой Конституцией РФ, закона РФ о безопасности, Военной доктрины РФ и других подобных документов, систематической разработки теоретических основ обеспечения безопасности в СССР / России не предпринималось» [55. С. 7]. И теперь, когда известные патриоты С. Бабурин и С. Сулакшин требуют изменения Конституции, не следует забывать и этот фактор. А то такая Конституция изменит нас…

И всякая самостоятельность в этой сфере обзывалась отсебятиной и строго или мягко каралась: «Современная научная мысль хорошо изучила кризисы капитализма, но сколько-нибудь серьезных научных трудов о возможности кризиса в социалистическом обществе не существовало. (…) Да и быть не могло, поскольку коммунистическая пропаганда в принципе не признавала возможности кризиса нашего общества» [56. С. 136]. То есть всякая попытка переноса этого вопроса на советскую действительность вызывала подавление. По мнению жрецов из идеологических органов, ни в коем случае не должно было произойти ни с СССР, ни с КПСС то, что именно произошло. Прогнозы-предупреждения всячески карались, перекрывались.

Это в западной печати, напротив, о будущем неминуемом крахе Советов писалось довольно откровенно. Скрыть сам факт ведения холодной войны не удалось бы: в ней участвовали миллионы людей, которые произвели на свет десятки доктрин и других документов калибром поменьше; и как называют цифру, всего их было до ста тысяч документов — сейчас они хранятся в Архиве Национальной Безопасности под Вашингтоном. Но выполнить такую простейшую интеллектуальную технологию, как совмещение двух положений — угроза со стороны Запада и теоретическая возможность уничтожения социализма, — так никто и не смог. Любой автор «Зияющих высот» мог угодить либо за решетку, либо за рубеж.

Для маскировки намерений и грядущего успеха США послужили усилия подыгравшего им жреческого аппарата КПСС. «В Сталинских работах 20 — 30-х гг. убедительно показывалось, что интервенция империалистических государств против Страны Советов не исчерпывается войнами, как в 1918–1920 гг., а осуществляется и в мирных формах, не только открыто, но и тайно (разведывательно-агентурное проникновение, создание сети подпольных враждебных организаций, их финансовая и техническая поддержка, подготовка контрреволюционных переворотов, совершение диверсий, вредительства и т. п.).

«Мирная» интервенция дополняет военную в условиях войны, становится самостоятельной и приоритетной для буржуазии в условиях отсутствия таковой; продолжает войну или готовит новую; в ней тесно взаимодействуют внешняя и внутренняя контрреволюция: «штурм извне» увязан крепко в единый узел со «штурмом изнутри».

Сталин сделал исключительно прозорливое предостережение, что «мирная» форма интервенции не менее опасна, чем военная, и таит в себе возможность реставрации капитализма, то есть при помощи нее можно достичь тех же результатов, как и при открытом военном нападении» [57. С. 289]. И далее автор приведенного отрывка ссылается на следующие слова самого И. В. Сталина [58. Т. 5. С. 148]. (Надо сказать, что в теоретическом наследии И. В. Сталина мы нашли много интересного в его оценках состояния безопасности страны).

Но вот «после смерти Сталина деятели, возглавившие партию и страну, под флагом обновления теории и политики отнеслись высокомерно к его идеям и задачам в борьбе с холодной войной Запада. (…)

…Они не сумели создать систему защиты от холодной войны», — продолжает далее автор [57. С. 289–290].

Итак, «все проявления критики существующего строя не имели объективной основы внутри Советского государства». Так это или нет, показала сама жизнь… А тогда об этом говорилось много и, увы, далеко не в пользу объективности. Обычной их формулировкой было что-то вроде: «советское общество по самой социально-политической природе своей не расположено к буржуазным влияниям». На Марсе, что ли, оно было???

И лично Андропов тут внес довольно значительный вклад [59. С. 2; 60. С. 726–727; 61. С. 21]. Если И. В. Сталин призывал не расслабляться, то все его наследники только твердили о несокрушимости строя…

Но и сами контрразведчики низового звена, которые занимались острыми вопросами на хорошей основе, не избегали проблем. Как сейчас вспоминает преподаватель Высших Курсов военной контрразведки (г. Новосибирск) капитан 1-го ранга КГБ В. П. Наталенко: «Трезво оценивания происходящие в стране процессы, я понимал, какая беда надвигается на всех нас. К такому пониманию я стал приходить в процессе своего диссертационного исследования, которым занимался с 1977 г. как соискатель сначала по теме «Противоречия социалистического общества, пути и средства их разрешения», а затем по теме «Качественные характеристики советских людей, необходимые для дальнейшего совершенствования социализма». Смена тем была вызвана, мягко говоря, неоднозначным отношением официальной науки к противоречиям в социалистическом обществе.

В исследовании были проанализированы события в Чехословакии конца 60-х гг. и в Польше начала 80-х гг., опубликованный издательством «Прогресс» «Глобальный прогноз до 2000 г.», подготовленный президенту США в 1980 г., известный план бывшего директора ЦРУ Аллена Даллеса по уничтожению «самого непокорного на земле народа» (В настоящее время т. н. тезисы А. Даллеса рассматриваются как активное мероприятие (фальшивка) КГБ, о чем будет сказано еще ниже. — А. Ш.), меморандум антикоммунистов 1975 г. о необходимости осуществления ползучей контрреволюции в СССР и ряд других документов и материалов.

Своими размышлениями делился на кафедре и с сослуживцами, в частности, выступая перед преподавательским составом по поручению начальника политотдела И. А. Левина в октябре 1981 г. Тогда с трудом воспринимались сделанные мной выводы о возможности падения промышленного и сельскохозяйственного производства в нашей стране, об искусственном придержании на складах продуктов питания и других товаров повседневного спроса для осложнения политической и оперативной обстановки, о предстоящей дискредитации армии и КГБ, о перерождении большого числа партийных руководителей, о возможном проникновении во власть скрытых противников социализма, о его деформации, об обострении межнациональных отношений, о том, что для многих может встать вопрос о выживании и даже о жизни и смерти» [62. С. 230–231].

Зато дезинформация шла густым потоком и со всех сторон.

В 1983 г. в Советском Союзе вышла книга Н. Н. Яковлева «ЦРУ против СССР».

Из личного дела:

Яковлев Николай Николаевич. Член ВКП(б) с 1944 г. Русский. 1927 года рождения.

Прописка: г. Москва, Смоленская наб., д. 5/13, кв. 135.

Пребывание за границей: длительное время невыездной.

Судимость: находился под следствием, арестован в 1952 г., освобожден в 1953 г.

Образование: МГИМО, МГУ (юрфак, экстерном). Кандидат (1955), доктор (1968) исторических наук.

Работал в МИД, Институте истории, Институте США, Институте социально-политических исследований.

Завербован, находясь под следствием, сотрудничал, работая на Ю. В. Андропова и Ф. Д. Бобкова.

Н. Н. Яковлев уничижительно отзывался о т. н. «молекулярной теории», которая была принята на вооружение в НТС, сочиненная экспертом В. Д. Поремским: «Энтээсовцы вручили ЦРУ наскоро перелицованное старье — «молекулярную доктрину», с которой Поремский носился еще на рубеже сороковых и пятидесятых годов, то есть в пору самых теплых отношений НТС с Intelligence Service. Под крылом ЦРУ Поремский раздул ее значение до явного абсурда: энтээсовцы хором превозносят для внешнего употребления вздор Поремского. «Доктрина» удобна для НТС тем, что всегда можно ответить на требования ревизоров из ЦРУ, где ваши единомышленники в СССР, беспардонной ложью: они-де есть, только их простым глазом не разглядеть, если не вооружиться личным микроскопом Поремского.

Вот как вознес, например, Редлих «молекулярную доктрину» в «теоретическом» докладе, прочитанном на заседании руководства НТС в 1972 г. (надо думать, мысленно озираясь на контролеров из ЦРУ): «Совершенно очевидно, что при достаточной мощности пропагандистского потока, оформляющего стремления и чаяния людей, можно настроить их так, что они будут играть как хорошо срепетировавшийся оркестр без дирижера, что, обходясь минимумом организационных начал, можно добиться накопления политического потенциала, который Поремский удачно сравнивает с постепенным охватом молекул переохлажденной жидкости, т. н. «предкристаллическим состоянием» (отсюда и название его идеи «молекулярной» теории, или доктрины). В этой «организации без организации», в элементарной солидарности единомышленников, в готовности искать не то, что разделяет, а то, что объединяет людей, лежит ключ к успеху общего дела».

Этот вздор, адресованный Западу, конечно, поднимается на смех руководителями НТС, которые в своем кругу язвят: у нас завелась «одна революционная молекула, да и то пьяная», они-то уж точно знают, что движет творческим воображением Поремского и каковы цели сочинения бредовой «доктрины» — получать долларовые подачки из кармана американского налогоплательщика.

Если говорить серьезно и по существу, то притягательная сила описанной «идеологии» близка к нулю, а быть может, величина отрицательная» [1].

Речь идет о методическом контенте для структуры сетевого типа, который только и подходил для того типа организации, что из себя представляла НТС: мощный центр в ФРГ и сеть в СССР. И которая к тому времени уже во многом реально срабатывала.

Уважаемый С. Г. Кара-Мурза комментирует его так: «Н. Яковлев приводит доклад об этой доктрине, сделанный в 1971 г. (в 1972 г.? — А. Ш.) и точно отражающий ее суть, и издевается над ним. Какая, мол, чушь! Это в 1985 г., когда «молекулярная агрессия» уже разворачивалась вовсю. А ведь эта технология и сегодня не изменилась, но никакого интереса ни у КПРФ, ни у патриотической интеллигенции не вызывает».

Говорит он и о социальной кибернетике, касаясь «творчества» и деятельности А. И. Солженицына. И опять сделано это было с позиции «несерьезности» подхода. Ссылаясь на свою же статью «Продавшийся и простак» и приводя из нее: «Наша эпоха научно-технической революции ставит перед человечеством и серьезные задачи. Восторг перед возможностями науки и техники Запада зачастую переходит в глубокий пессимизм, когда начинают размышлять, какие беды могут сотворить чудеса XX века в руках людей, нравственно ущербных. Как организовать общество, как интегрировать величайшие научно-технические достижения в жизнь человечества, не лишив его жизни? На этой почве расцветают различные теории «технократии», когда ставится знак равенства между знанием техники и способностью управлять обществом», далее приводит размышления некоего героя рассказа итальянского писателя-фантаста Пино Альдони о целесообразности передачи власти из рук политиканов в руки техников-специалистов по управлению обществом. Все это — с известной долей сарказма, делая отсылки на книгу «Август четырнадцатого». Не стану утомлять читателя цитированием мыслей Солженицына на этот счет — каждый может с ними ознакомиться, если захочет. Суть — в другом. Солженицын, попав в компанию людей, сведущих в таких вопросах, счел для себя возможным рассказать со страниц «Красного колеса» о таких вопросах, которые давали советской стороне шанс понять: кроме наивностей идеологии, есть еще и очень тонкие технологии, которые могут управлять социальными системами с помощью методов, на порядок превосходящих традиционную науку. Но выводов сделано не было, наоборот, Солженицын всячески осмеивался: «Коль скоро Солженицын помянул неведомую «социальную кибернетику» и тем обнаружил свою ученость, посмотрим, как относился к проблеме осчастливить математическими методами, кибернетикой и прочим общественное устройство сам Н. Винер» [1].

Здесь надо напомнить, что социальная кибернетика не была столь уж неведома, и, если бы доктор наук Н. Яковлев только бы захотел, он бы нашел у нас множество трудов на эту тему, только речь у них, понятно, шла о реальных механизмах управления обществом, а не некой идеальности его построения.

А что же сам Юрий Владимирович? Вундеркинд или же так себе? Издательством «Гудок» в 2004 г. (к 90-летию) выпущена книга «Рассекреченный Андропов», составителю — полковнику Б. Л. Прозорову из Высшей Школы, открытые материалы по тлетворному влиянию западной пропаганды на советскую молодежь, закрытые материалы по «мозговым центрам» — дали покопаться в архивах (Федеральная Служба Безопасности. Оперативный архив. Фонд № 1: Переписка с главой партии и правительства. Фонд № 2: Переписка с вышестоящими органами власти: аппарат ЦК КПСС, Секретариат Верховного Совета СССР, Совет министров СССР). Прочитал. Ну, вы знаете, гордиться особо нечем!

Кадры решили все

Все приличные люди начинали с разведки.

Генри Киссинджер

Единственного, кого могли опасаться верхи КГБ, задумавшие предать свою страну, это были свои собственные низы: от прапорщиков до майоров где-то. И тут надо отдать им должное: они умело смогли создать условия для реабилитации со своими далеко идущими целями. Потомков репрессированных допустили в комсомольско-партийный аппарат и в «органы».

Ныне искренние люди из «органов» дивятся: ну как так, меня специально пригласили в КГБ, я им сказал, что я — сын расстрелянного в 37-м, но не только прошел «кастинг», но и я дослужился до подполковника?..

И эффект не заставил себя ждать.

Плюс пресловутое «разложение Западом»…

Свидетель со стороны: в конце 70-х — начале 80-х гг. моя жена была подростком. Среди родственников в Москве у нее был сотрудник КГБ в звании подполковника. Не бог весть какое звание и, очевидно, пост. В памяти жены четко отложились детские впечатления от поездок в Москву «в гости». На ребенка неизгладимое впечатление производило изобилие иностранных товаров и продуктов в семье родственников. Одежда, бытовая техника, продукты питания длительного хранения — все было иностранным. Как вспоминает жена, в квартире были большие стопки каталогов (типа «Otto», «Quelle» и им подобных) за разные годы. Дети, естественно, общались между собой. Дочка сотрудника КГБ просто и незамысловато объяснила моей жене, что любые необходимые вещи и продукты они просто выбирали по каталогам и заказывали, и они аккуратно доставлялись. При этом интересны оценки и интонации. Демонстрировалась крайняя степень презрения к собственной стране и людям. По ее словам «в совке мы покупаем только хлеб и молоко». Очевидно, что ребенок только повторял многократно слышанное от родителей и копировал их позицию.

Мне кажется, этот маленький штришок ярко высвечивает истинную картину того, чем был КГБ в поздний советский период. Очевидно полное разложение и перерождение.

Мог ли такой КГБ выступить в защиту советского строя? Т. н. «совка»? Ответ очевиден [63]. Ну что ж, из этого видно, что вся система КГБ, включая ХОЗУ, способствовала развалу работы по спасению СССР.

Рыба, как говорится, гниет с головы. Удивительно то, что будущие Председатели КГБ А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный и Ю. В. Андропов во время войны остались в тылу — надо же было кому-то руководить комсомольскими организациями.

Кроме студентов МАИ М. Вольфа и Е. К. Лигачева были и другие, которые в беседе с одним молодым разведчиком, расслабившись, позволили себе воспоминания: «В сорок первом, когда немец стоял под Москвой, нас эвакуировали в Алма-Ату. Проводили мы своих девок на фронт, погрузились в поезд и с песнями двинули на восток.

— О каких девушках идет речь? — не понял я.

— Ну, о студентках, сокурсницах наших. Они еще до войны научились в аэроклубах самолетовождению, а в сорок первом сформировали боевую эскадрилью и улетели воевать.

— Так у вас же бронь была!

— С добровольцев-то бронь снимали. Девки почти все погибли. Жалко их.

Тут один из молодых оперов, слышавших наш разговор, сорвался и спросил в упор у матерого «разведчика»:

— А вас никогда не мучает совесть?

Того передернуло. Однако он быстро взял себя в руки, собрался и ответил:

— Нет, не мучает. Я рад, что хожу по земле, дышу воздухом и наслаждаюсь жизнью.

Мне подумалось тогда, что те девчонки тоже могли бы стать инженерами-конструкторами, а воевать должны все-таки мужчины» [64. С. 8].

КГБ был поставлен в оборонительную позицию. А победу приносят только атаки. Оборона, сдерживание и пассивное сопротивление — это только выживание. И тут есть свой индикатор: вопрос с предателями-перебежчиками. Когда-то у ЧК были длинные руки, но со временем они укоротились.

В случае с перебежчиком Ю. Носенко дело было за малым: чтобы убить, его требовалось найти. К решению задачи подключили даже ЦК КПСС. 27 мая 1966 г. там получили предложения КГБ о способе отыскания Носенко, но опытные высшие аппаратчики решили «Постановление ЦК КПСС принять голосованием секретарей ЦК КПСС без занесения в протокол». Суть Постановления, наверное, так и осталась бы неизвестной потомкам, если бы не исполнительность мелкого партийного чиновника. Он не потерпел такого нарушения делопроизводства и аккуратно вписал в карточку содержание вопроса: «О фотоочерке о семье предателя Носенко и о нем для продвижения в западную печать для дальнейшего проведения его розыска в США». В 1969 г. американцы подбросили резидентуре (не сказано, какой именно) данные о его местонахождении. Уже в 1970-е гг. Ю. В. Андропов поручил О. Калугину (со слов последнего) уничтожить Ю. Носенко, но нанятый было для этого дела киллер попался и сел в тюрьму за другое преступление [65. С. 67–68].

И один случай породил тенденцию. «…Бегство и предательство разведчиков ПГУ, да и военных, становилось чем-то привычным. Никто из крупных начальников не был наказан, никто не подал в отставку. Бывало, поступали негласные распоряжения, запрещавшие обсуждать эти «происшествия». Чего этим хотели добиться — непонятно.

Рассказывали, что разведка ГДР захватила одного из своих изменников за рубежом и вывезла в багажнике белого «Мерседеса» в ГДР. Личный состав Управления был выстроен во дворе здания, на предателя напялили мундир, сорвали погоны, прочитали приговор и расстреляли…» [66. С. 274–275]. Видимо, тогда у нас была напряженка с белыми «Мерседесами» — не на чем вывозить было!

Были те, которые говорили о трагическом положении прямо: «Я пытался уговорить руководство разведки использовать судебные процессы над разоблаченными предателями для того, чтобы снять полнометражный бескупюрный кинофильм о ходе разбирательства и показать его всем офицерам разведки. У меня не было сомнений в том, что это оказалось бы полезным. Всякий, кто увидел бы такой фильм, смог бы лично убедиться в том, что все предатели становились, по их собственным признаниям, на путь сотрудничества с врагом из-за жадности, трусости, той или иной душевной слабости. Все они считали, что вынесенные им приговоры были справедливы. Это уже потом, в «демократическое» время оставшиеся в живых за рубежом или выпущенные из мест заключения предатели все до единого стали выдавать себя за борцов против тоталитарной системы.

Были основания полагать, что такие материалы могли подтолкнуть вероятных агентов вражеских спецслужб к мысли о быстрейшем побеге за границу из страха оказаться разоблаченными. И очень хорошо! Бежавший предатель — полбеды, он уже опасности представить не сможет, кроме разве статей и книжек, эффективность которых изрядно упала. Я постоянно проводил мысль допустимости и желательности введения у нас в разведке принципиальной возможности направления на проверку на полиграф любого сотрудника, убеждал, что в Соединенных Штатах это тривиальная норма безопасности. Предлагал сам подвергнуться такой проверке первым. Мои, может быть, слишком радикальные предложения не были поддержаны и остались неосуществленными, хотя я и сейчас уверен, что ничего антидемократического и ничего антигуманного в этих предложениях нет. Если государство оказывает разведчику полное доверие, то оно должно быть взаимным» [54. С. 363–364].

Комитетчики с радостью ухватились за примат правового государства: можно «уйти» и потом жить на Западе припеваючи. О прошлом, когда было не до слюнтяйства и сантиментов, пишут с гримаской, было-де такое время, когда «

произошла окончательная трансформация и закрепление в нормативах неправовых актов (прежде всего о политическом преследовании и проведении «актов возмездия»)» [67. С. 65].

Но разложение охватило комитетчиков уже намертво. Не я один так утверждаю, в сборнике «Государственная безопасность и демократия» Л. Колеватов в статье «Отвечать есть за что» говорит о ГБ в таких выражениях: «…полностью разложившаяся изнутри организация, работающая только на себя». Не скажу: сажать можно было уже любого, но мысль такая приходит. Факты толкают к проверке и чистке.

О. Калугин в книге «Прощай, Лубянка!», которую мы еще будем цитировать, приводит целый букет с характерным душком: «Зять Председателя КГБ Украины Виталия Федорчука, работавший корреспондентом ТАСС в Уганде, в пьяном виде разбил служебную машину и пытался отремонтировать ее за счет ТАСС, но получил отказ. Тогда Федорчук обратился к руководству ПГУ с просьбой оплатить ремонт из сметы КГБ. На имя Андропова была изготовлена докладная, в которой говорилось, что некий сотрудник ТАСС (подразумевалось, что это прикрытие работника ПГУ) попал в тяжелое положение в связи с аварией автомашины, чем могут воспользоваться вражеские спецслужбы. Во избежание провокаций предлагалось выплатить 1700$ за ремонт поврежденной автомашины. Андропов, не глядя, подписал рапорт, и зять Федорчука вздохнул свободно. (…)

Крупным делом о хищениях и взятках в системе КГБ, не получившим огласки, был процесс над майором Хвостиковым. С 1972 г. в течение нескольких лет он путем вымогательства получал взятки от священнослужителей Ростовской епархии. Военный трибунал, инкриминировавший ему взятки на сумму около 150 тысяч руб., приговорил Хвостикова к расстрелу — мере чрезвычайной, учитывая характер преступления. В суровой расправе были заинтересованы высокопоставленные начальники, стоявшие за спиной Хвостикова и поспешившие избавиться от него раз и навсегда.

Не лучше вели себя чекисты, работавшие по церковной линии за границей. Частые поездки по восточноевропейским столицам свели меня с некоторыми священниками местных православных церквей. Все они в той или иной мере сотрудничали с органами госбезопасности, и мне пришлось выслушать немало их упреков и жалоб на самоуправство и злоупотребления, допускавшиеся офицерами КГБ. Чаще всего речь шла о бесконечных выпивках за счет пожертвований местных прихожан, вымогательстве валюты и хищении церковной утвари. (…)

Имелась небольшая группа офицеров, в обязанности которых входило выявление нелояльных или сомнительных сотрудников. А сигналов поступало немало: в здании ПГУ в Ясенево крали меховые шапки в гардеробе, импортные часы в спорткомплексе, колеса с машин на автостоянке. Многие считали, что орудует кто-то из обслуживающего персонала или шоферов. Когда в бассейне пропали двенадцатые по счету часы, Крючков возмутился: куда смотрит отдел безопасности? Пришлось нанести радиоактивную метку на специально закупленные в Японии часы, чтобы по излучению найти злоумышленника. Им оказался капитан из Управления научно-технической разведки. Его сразу же уволили из КГБ без огласки и передачи дела в суд! (…)

В спортивном комплексе немалым успехом пользовалась массажистка, которая, как потом выяснилось, не только растирала начальству спины. Дело было поставлено на конвейер, и в нем оказались замешаны два заместителя Крючкова, один начальник управления и другие начальники меньшего калибра. За все шалости пострадала, конечно, массажистка, которую срочно уволили, но после угроз рассказать о своих клиентах устроили на работу в другом месте. Крючков провел воспитательные беседы с шалунами (выше уже была информация, что на таком компромате В. Крючков и навербовал себе команду предателей — А. Ш.) и удовлетворился заверениями, что черт их никогда больше не попутает. (…)

Однажды из-за трагического инцидента на Дальнем Востоке возник острый спор внутри руководства КГБ. Оперативный работник местного управления госбезопасности, исполняя роль помощника капитана по пассажирской части на советском теплоходе, зафрахтованном японскими туристами, изнасиловал у себя в каюте, а затем зверски убил и выбросил в иллюминатор молодую японку. Через некоторое время ее тело было подобрано японскими рыбаками. Преступника нашли довольно быстро, но японской стороне о нем не сообщили. Чья-то светлая голова на высоком уровне предложила честно признать, что убийца — не только советский гражданин, но и чекист». С Лубянки воняет, как с помойки.

Да, много было позволено сотрудникам КГБ при советской власти. Но в условиях капитализма им было бы позволено намного больше. Так что стоит ли удивляться всем нынешним событиям.

Подполковник Советской Армии К. Н. Севостьянов в своем дневнике за 13 декабря 1988 г. пишет, что он получил задание: с ротой десантников навести порядок в здании комитета КГБ, где расположился штаб города по ликвидации последствий землетрясения. Туда ворвалась толпа возбужденных людей и парализовала работу. Работник КГБ города советует ничего не предпринимать. Ему сказали: если хочет, пусть работает. Но он испугался, сел в «Волгу» и укатил [68. С. 12–13]. Обратим внимание: не пешком, а на машине, и не в «газик», а в «Волгу»!!! Ну-ну… Да, так удобнее.

Генерал В. Широнин вспоминает: «Однажды по ВЧ-связи мне позвонил один из руководителей оперативной группы (назовем его ВМ), находившийся в Баку, и попросил разрешения вылететь в Москву для личного доклада. Я уже знал, что несколько сотрудников этой группы при следовании железнодорожным транспортом пытались спровоцировать на открытие огня, забрасывая их камнями. Однако провокация не прошла. А ВМ в это время забаррикадировался в гостинице и не решался прийти на помощь своим товарищам. В связи с этим инцидентом могли всплыть какие-то неизвестные доселе обстоятельства, поэтому согласие на прибытие ВМ в Москву сроком на сутки я дал. Но каково же было мое удивление, когда ВМ после доклада об указанном происшествии заявил, что не желает больше возвращаться в Баку, так как представителям контрразведки там якобы нечего делать. В ответ я кратко ему пояснил:

— В Азербайджане чрезвычайное положение введено указом Президента, и этим указом поддерживать режим ЧП возложено на МВД и КГБ. Ваша командировка в Баку и есть исполнение данного указа…

ВМ попросил время на то, чтобы съездить домой. А на следующее утро принес заявление о том, что глубоко разделяет идею «департизации» органов КГБ, в связи с чем просит приостановить его членство в КПСС и включить в комиссию по реформированию системы органов и войск КГБ СССР, прервав служебную командировку в Азербайджан. Вот как этот человек воспользовался ситуацией, чтобы прикрыть элементарную трусость. (…) Неожиданно мне позвонила жена ВМ и, представившись знакомой Раисы Максимовны Горбачевой, пригрозила

пожаловаться «на самый верх», если заявление мужа не будет удовлетворено. Супруги действительно переехали в Москву из Ставрополя. Видимо, поэтому ВМ в свое время был повышен в должности. Про таких, как ВМ, у нас говорили:

— Все идут в атаку, а он ложится в окоп. Как же записать этот эпизод в аттестации? Не напишешь же «трус», ведь он «блатной». Вот и придумали вместо слова «трус» писать «скромен в бою» [69. С. 166–168]. Да, хорошая это штука, юмор, помогает скрыть подлинное отношение. Итак, «товарищ» дезертирует с фронта и проводит операцию прикрытия — профессионал, он действует так, как его выучила эта же самая Советская власть, которую он когда-то в присяге обещал защищать.

Первый заместитель Председателя КГБ РСФСР генерал В. А. Поделякин, говоря о своей работе в США, подчеркивает: «Но совесть моя перед Америкой совершенно чиста, потому что я выполнял задание чисто защитного характера и вовсе никак не покушался на какие-то ее тайны» [70. С. 8].

В разведке выросли настоящие адвокаты дьявола. В. А. Крючков в глубоком пассиве: «Мы ни разу не использовали недозволенных методов в работе против наших противников, решительно порвав с практикой прежних лет, когда принцип «око за око» служил оправданием нарушения норм международного права и законности. К сожалению, взаимностью нам не отвечали…» [71. Кн. 1. С. 110]. В. Кирпиченко отвечает на вопрос: надо ли давить гадов? «Раньше считалось, что у КГБ «длинные руки». Предатели боялись, что их достанут в любой точке планеты. А сейчас выносят ли военные трибуналы заочные смертные приговоры изменникам и как приводят их в исполнение? Такая практика существовала при Сталине. На моей же памяти в разведке не было ни одного случая «охоты на ведьм». Террор — не наш метод, даже по отношению к предателям. Да их жизнь и так жестоко наказывает. Мысль о том, что он предатель, навсегда поселяется в сознании изменника и преследует до самой смерти» [72. С. 18]. Ага, конечно, по ночам энурезом исходит. Скинулись бы на клеенку.

Кстати, израильтяне, например, до конца жизни охотятся за своими изменниками, но мы-то, конечно же, должны быть выше всех этих грязных «еврейских штучек»?

Разведчик, работавший по линии «ПР» в Израиле, Ливане и Египте, подтверждает это по-своему: «Офицеры разведки КГБ и

ЦРУ понимали проблемы другой стороны на уровне своих личных отношений. Мы могли встретиться в баре, вместе посмеяться над какой-либо шуткой, а затем разойтись по своим делам. У нас никогда не было друг к другу чувства неприязни или злобы, мы никогда не подстраивали друг другу ловушки» (Ю. Котов, цит. по: [73. С. 93]). Зато со своим собственным народом борьба идет до «полной гибели, всерьез».

Кто-то, по-моему, О. Гордиевский, писал, что партийные собрания больше всего напоминали уговоры вражеских шпионов сдаться, при этом обещали сохранить звание и оклад. Со стороны же это выглядело так: «Примерно пару раз в месяц нас, журналистов, созывали по телефону из совмиссии на «профсоюзное собрание». Так именовалось ритуальное заседание членов КПСС и ВЛКСМ в специальной комнате без окон, обшитой специальным металлом и пластиком от внешнего подслушивания. Внутри имелся кондиционер, но все равно было душно и тягостно, словно в отсеке подводной лодки. Дежурный оратор — партсекретарь или какой-нибудь дипломат — зачитывал нудно, потея и насупясь, новейшее длинное постановление московских вождей. И сурово заклинал крепить нашу бдительность во вражеской среде.

Оживление возникало, лишь когда предавался анафеме новоявленный советский перебежчик к коварным янки. Чаще всего он был из КГБ. Его полагалось осудить поголовным голосованием и отрапортовать исправно в Москву. При сем можно было отмолчаться, но ради самосохранности не допустить даже невольной усмешки» [74. С. 50]. Повторим: «Чаще всего он был из КГБ». И еще запомним: совесть их перед Америкой абсолютно чиста!

Но в мировой прессе все подавалось с точностью до наоборот. Сколько было статей о страшном монстре по имени «КГБ»? Сотни. Подборка названий значительной части их собрана в специально составленной с этой целью книге [75]. Таков разрыв между реальными делами «советской тайной полиции», как там любили объяснять, и пропагандистской шумихой. Со временем у массового читателя Запада появился безотчетный ужас перед КГБ. А они были такие милые и пушистые перед Западом, который защищали ФБР и их западные коллеги, но зато над советским беззащитным гражданином они отыгрались по полной программе.

И теперь много лет спустя они также продолжают работать на расхолаживание своих кадров и удивляются непримиримости других. В. А. Крючков в своем интервью с исключительно лживым названием «Я сделал все что мог, чтобы спасти державу», вспоминая волну разоблачений шпионов 1985 — 86 гг., говорит: «Многие из предателей были преданы суду, большинство из них приговорены к смертной казни. Причем, удивительное дело, иногда нам казалось, что, может, не стоит строго наказывать кого-то из тех, кто встал на путь предательства. Но, знаете, суды были непреклонны! Никакого нашего давления не было — они сами выносили строгие приговоры за предательство. Иногда нам даже казалось, что слишком строгие» [76. С. 5]. Обратим здесь свое внимание на первую фразу: многие из предателей были преданы суду… Значит, кого-то от суда удалось спасти? И на последнюю: строгие приговоры за предательство. Иногда нам даже казалось, что слишком строгие. То есть ведомство, по-настоящему независимое, карает слишком сурово.

Контакты с Западом, Она же Глава Канализационная

Это агенты? Агенты влияния? Окститесь!

Это круче! Это двусторонний канал.

Сергей Кургинян. «Без оглядки на «потом»

Канал «Арбатов»

В 1964–1967 гг. руководителем группы консультантов Ю. Андропова в аппарате ЦК КПСС был Г. А. Арбатов. Первое место работы — спецредакция издательства «Прогресс», выпускавшего для нашей элиты переводную литературу, которая наводнила потом нашей элите мозги всякими еврокоммунизмами, франкфуртскими программами, теориями конвергенций и прочими пораженческими штучками. До 1964 г., работая в журналах «Коммунист» и «Проблемы мира и социализма», а затем в ИМЭМО АН СССР, неофициально консультировал О. Куусинена, а затем Андропов взял его консультантом уже официально.

Именно через Арбатова и осуществлялись контакты Андропова с американцами. Он сам рассказывает о разговоре с Ельциным, тот: «У меня к вам тоже есть вопросы». Достает бумагу: «Строго секретно, в ЦК КПСС. Предложить тов. Арбатову использовать личные связи с Киссинджером для форсирования сроков встречи в верхах. Андропов». Смотрит на меня Ельцин и говорит: «Вот вы работали на КГБ, а теперь пытаетесь меня чему-то учить». Я говорю: «При чем тут КГБ, вы на год посмотрите, Андропов тогда еще в ЦК работал» [77].

Канал «Питовранов»

Еще свое особое окно на Запад — Торгово-Промышленная Палата с генерал-лейтенантом Е. П. Питоврановым.

Из личного дела:

Питовранов Евгений Петрович. Член ВКП(б) с 1937 г. Еврей. 20 марта 1915 г. рождения.

Образование: единая трудовая школа (8-летка), школа ФЗУ НКПС, Московский электромеханический институт инженеров железнодорожного транспорта (1934–1938 гг.), после 4-го курса направлен на работу в НКВД; ВПШ при ЦК КПСС (1964).

Пребывание за границей: Австрия, Сомали, Франция, Индия — точно, а всего в 1969–1984 гг. совершил 184 загранпоездки.

Судимости и аресты: с 27 октября 1951 г. Находился под следствием до 1 ноября 1952 г.

Чекстаж: с октября 1938 г. Оперуполномоченный 3-го отдела ГУГБ НКВД СССР, 15 декабря 1938 г. был направлен в УНКВД по Горьковской области. Замначальника, начальник УНКВД (26 февраля — 31 июля 1941 г.), снова замначальника. Занимал должности в тылу. Замначальника (1946 г.), Начальник 2-го Главного управления (контрразведка) МГБ СССР (1946–1950 гг.), замминистра госбезопасности СССР (31 декабря 1950 г. — 28 октября 1951 г.)

После освобождения: Начальник Управления по разведке за границей ГРУ МГБ СССР (5 января — 11 марта 1953 г.), Замначальника 2-го Главного Управления МВД СССР (17 марта — 21 мая 1953 г.), 1-й заместитель начальника (разведка) МВД СССР (21 мая — 17 июля 1953 г.), далее — представитель при МГБ ГДР, Начальник 4-го управления (транспорт) КГБ при СМ СССР (23 марта 1957 г. — 20 февраля 1960 г.), представитель при разведке КНР, начальник Высшей Школы.

1 февраля 1966 г. уволен в запас по сокращению штатов, работал во всесоюзной торговой палате (с 1972 г. — ТПП), которая в 1969–1985 гг. использовалась в качестве самостоятельной службы финансовой разведки: Заместитель председателя президиума ВТП-ТПП (1966–1971 гг.), 1-й заместитель председателя президиума ТПП (1971–1983 гг.), Председатель президиума ТПП (1983–1988 гг.), Главный советник председателя президиума ТПП (1988–1991 гг.), консультант представительства итало-российской торговой палаты в Москве.

Евно Пинхусович «…стал появляться на торговых ярмарках и конференциях. (…) Западные коммерсанты сочли Питовранова очень занимательным собеседником. Высокий, похожий на ученого, этот пятидесятишестилетний (описание относится к 1973 г. — А. Ш.) мужчина казался очень уравновешенным и непринужденно и бегло говорил с ними на английском, французском и немецком языках. Он будил волнующие надежды на прибыльные торговые сделки. (…) Естественно, Питовранов произвел впечатление на западных представителей, и, несомненно, что впечатление оказалось бы еще более сильным, знай они, кем он был на самом деле» [78. С. 18–19]. Связь с Ю. В. Андроповым была односторонней, сразу было сказано: «В наши проблемы посвящен лишь один человек — Е. И. Калгин». Он будет решать организационные проблемы. Оперативные, информационные и прочие принципиально важные — Ю. В. Андропов. Именно Е. Питовранов через посредничество первого замначальника ПГУ Б.С. Иванова и начальника ПГУ А. М. Сахаровского предложил активную работу разведки с позиций торгово-экономических кругов. Первая встреча с Ю. В. Андроповым у него состоялась на одной из конспиративных квартир в сентябре 1969 г. [79. С. 115–116,118]. Когда многие годы спустя об этом стало известно, то интерпретировали это в таких выражениях: «Коллега Иванов настоятельно рекомендует Питоврано-ву «присмотреться к Торгово-промышленной палате». Присмотрелся. Со временем возглавил» [80. С. 6].

И это весьма важно, ибо как сейчас отмечают: «К середине 60-х гг. в СССР фактически сформировалась «трехконтурная» экономика. Главный, срединный контур здесь представляла «официальная» экономическая система под управлением Минобороны-ВПК. Внутренний, скрытый контур — «теневая» экономика, находившаяся под «крышей» МВД. И существовал еще и внешний контур зарубежной экономики, легальной и нелегальной, который курировался КГБ. (…) С приходом в КГБ Андропова началось перераспределение ресурсов в пользу внешнего контура, где прибыльность операций была в несколько раз выше, чем в сфере ВПК» [79. С. 5]. Словом, первый еврейский олигарх был чекистом.

То, что было скрыто от взоров в СССР, вдруг сразу становилось ясно, стоило только человеку побывать достаточное время за рубежом: «Василий Аксенов рассказывал, что, эмигрировав, попал первый раз в Западный Берлин, в ФРГ, и был поражен количеством русских ребят узнаваемого вида, весьма активно шустрящих по бизнесу. Это начало 80-х, ни о какой перестройке и речи не было. (…) Теперь ясно, что это были они, «птенцы гнезда Питовранова», готовящие новые площадки» [80. С. 6].

Сколько всего было таких «контор», не совсем ясно, но известно от кадровиков, что он искал способы стать зампредом именно по таким подразделениям.

Канал «Калугин»

В начале 1960-х, в период замирения с Америкой, по студенческому обмену из СССР в США была послана группа молодых людей.

В эту группу входили: работник ЦК А. Н. Яковлев, оперуполномоченный центрального аппарата ПГУ КГБ СССР О. Д. Калугин. А также Ю. Н. Стожков и Г. П. Бехтерев, один из них тоже из КГБ, а второй — из ГРУ.

Из личного дела:

Калугин Олег Данилович. Член КПСС с 1957 г., вышел из состава партии в 1990 г. Русский. 6 сентября 1934 г. рождения.

Родственники: отец и брат — чекисты.

Судимости: в марте 2001 г. Главная военная прокуратура возбудила в отношении Калугина уголовное дело по ст. 275 (государственная измена) и 283 (разглашение государственной тайны). 26 июня 2002 г. Московским городским судом был признан виновным в государственной измене и заочно приговорен к 15 годам заключения в колонии строгого режима. Лишен звания и наград в июне 1990 г., восстановлен в конце 1991 г. Вторично лишен в 2002 г.

Пребывание за границей: в сентябре 1958 г. — августе

1959 г. находился в загранкомандировке в США под прикрытием студента филфака ЛГУ им. А. А. Жданова, направленного на учебу на факультет журналистики Колумбийского университета Нью-Йорка по программе студенческого обмена. С июня

1960 г. вновь работал в резидентуре в Нью-Йорке под прикрытием корреспондента Московского радио. В марте 1964 г. был досрочно отозван в СССР. Замрезидента в Вашингтоне (1965–1970 гг.), прикрытие — 2-й, затем 1-й секретарь Посольства. В 1990 г. в составе парламентской делегации. В 1995 г. выехал в США по контракту с компанией INTERCON. Проживает в Вашингтоне. До 1998 г. преподавал в Католическом университете Америки в Вашингтоне, работает в частных фирмах, занимающихся вопросами безопасности, Международном музее шпионажа, читает лекции в Центре изучения контрразведки и безопасности.

Образование: Ленинградский институт иностранных языков (англоязычное отделение) МГБ-КГБ, в 1955 г. — на практике. Школа № 101. Курсы УСО при Школе № 101.

Чекстаж с 1952 г. Замначальника (1970–1973 гг.), начальник внешней контрразведки (1973–1979 гг.), 1-й замначальника УКГБ по г. Ленинграду и Ленинградской области.

В 1987 г. был выведен в действующий резерв КГБ, работал заместителем начальника Управления режима АН СССР, с 1988 г. — начальником 1-го Управления (безопасности и режима) Министерства электронной промышленности СССР. В феврале 1990 г. уволен в запас.

Примкнул к антисоветскому движению, которое и было создано самим КГБ. В июне 1990 г. лишен звания и наград. Народный депутат СССР. С сентября 1991 г. — советник Председателя КГБ В. В. Бакатина.

Награды: ордена Красного Знамени (1977 г.), Красной Звезды (1967 г.), «Знак Почета» (декабрь 1964 г.), медали.

Автор ряда книг, интервью.

При написании статей пользовался фамилией «Кедров».

При наружном наблюдении проходил как объект «Петров».

Процитируем первую его книгу «Прощай, Лубянка!»: «Наконец нашу группу «студентов» из ПГУ вызвали в ЦК ВЛКСМ, где мы познакомились с остальными участниками советско-американской программы студенческого обмена. Были здесь гражданские лица, представители военной разведки и, конечно, партийного аппарата в лице аспиранта Академии общественных наук при ЦК КПСС Александра Яковлева. Принимал нас Сергей Романовский (секретарь ЦК ВЛКСМ по международным молодежным связям, до этого — Председатель Комитета молодежных организаций — А. Ш.) — холеный самоуверенный комсомольский чиновник… Мы сидели в его просторном кабинете и слушали со скучающим видом его длинные сентенции о пользе международных контактов. Всем нам было известно, что мы первые советские студенты, выезжающие в Америку после войны. (…)

От Колумбийского университета к нам прикрепили Стива Видермана, который и вел в последующем четверку советских студентов, состоявшую из двух сотрудников КГБ, одного — ГРУ и одного от ЦК КПСС. (…)

На факультете журналистики меня представили декану, профессору Эдварду Баррету, во время второй мировой возглавлявшему службу новостей» [81].

Это — не совсем верный перевод. Каждый спец по национальной безопасности знает слово «intelligence». В англо-американской литературе термин «intelligence» только семантически равнозначен словам «информация», «новости», «сведения». Это первоначальное его значение было частично утрачено в связи с тем, что данным термином стали обозначать разведку в целом, с тем чтобы скрыть истинное содержание ее деятельности. Поэтому «intelligence» часто употребляется как синонимы слов «разведка», «шпионаж», «тайные операции». Одно из лучших определений понятия «intelligence» содержится в докладе Конгрессу США «Комиссии Гувера», проводившей в середине 1950-х гг. расследование деятельности информационных органов правительства: «"Intelligence" имеет отношение ко всему, что необходимо знать до принятия определенного курса действий» [82. С. 28–29, прим.]. Отставной генерал западных спецслужб трактует это понятие также в связи с информацией: «Разведывательная информация — есть осмысленные сведения, основанные на собранных, оцененных и истолкованных фактах, изложенных таким образом, что ясно видно их значение для решения какой-либо конкретной задачи текущей политики» [83. С. 34–35].

В 1971 г., вернувшись из США, где он был заместителем резидента в Вашингтоне, он стал заместителем начальника 2-й службы, что означало повышение сразу на две ступени в иерархии центрального аппарата разведки, а в 1974 г. 40-летний Калугин получил звание генерал-майора, став самым молодым генералом на тот момент в КГБ. А самый молодой генерал (комиссар ГБ в 1943 г.) в истории советских спецслужб, Е. Питовранов, тоже начал службу с центрального аппарата в 29 лет!

Такие карьерные скачки были обусловлены, прежде всего, покровительством со стороны лично Андропова. В своей книге «Первое Главное Управление» Калугин называет Андропова своим «ангелом-хранителем» и пишет, что между ними складывались «отношения отца и сына». На фотографии в газете «Сов-Сек» Калугин при рукопожатии так низко кланяется Андропову, как будто хочет поцеловать его руку [84].

Канал «Золото партии»

В годы горячки перестройки этим и другими проложенными каналами воспользовались для вывоза золотого запаса.

О том, что инициатива в этом деле исходила от КГБ, о чем говорит отрывок из докладной записки полковника Л. Веселовского: «Средства, поступившие в виде доходов в партийную кассу и не отражаемые в финансовых документах, могут быть использованы для приобретения анонимных акций фондов отдельных компаний, предприятий, банков, что, с одной стороны, обеспечит стабильный доход, независимо от дальнейшего положения партии, а с другой стороны, эти акции могут быть в любой момент реализованы на фондовых биржах с размещением капитала в иных сферах с целью обезличивания партийного участия, но с сохранением контроля. Для исключения возможных помех при проведении таковых операций в условиях чрезвычайного периода необходимо создать как на территории СССР, так и за его пределами специальные группы быстрого реагирования на изменение ситуации, укомплектованные профессионально подготовленными инструкторами из действующего резерва КГБ СССР или из особо доверенных лиц, привлеченных к сотрудничеству как на добровольной основе, так и из лиц, по тем или иным причинам увольняемых из КГБ СССР». Н. Е. Кручина на беду себе и всей партии поставил визу: «Если делать, то только с КГБ», и… Золото, конечно же, пропало.

А Л. Веселовский, перед тем как уехать с концами в Швейцарию, успел еще написать и объяснительную (издержки, знаете ли, провала ГКЧП — при Андропове, конечно же, такого бы не случилось): «В ноябре 1990 г. по просьбе руководства ЦК КПСС (Ивашко, Кручина) решением руководства ведомства (Крючков и Бобков) я был переведен из ПГУ на работу в УД ЦК КПСС. Решением Секретариата ЦК КПСС я был назначен на должность зам. заведующего сектором по координации экономической деятельности хозяйственных служб… Основанием для моего перевода в ЦК явилась срочная потребность руководства УД ЦК создать подразделение, способное координировать экономическую деятельность хозяйственных структур партии в изменившихся условиях… Выбор пал на меня, поскольку по своему образованию я являюсь экономистом-международником, имею опыт зарубежной работы и был известен большинству руководящих работников ЦК по своей деятельности в ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС. Кроме того, Кручина считал, что такой серьезный вопрос, как организация экономической деятельности, можно было поручить только сотрудникам ведомства, в честности которых он никогда не сомневался. Я полагаю, что не последнее место в выборе моей кандидатуры сыграло то обстоятельство, что, будучи в длительной командировке по линии ведомства в стране со сложной обстановкой, мне было поручено осуществлять связь с компартией, которая в тот момент находилась в полулегальном положении…

Была достигнута договоренность о периодическом информировании Бобкова о моей деятельности в УД ЦК КПСС» (Цит. по: [85. С. 218–219]). Итак, полковник Л. Веселовский поступил на должность замзаведующего сектором по координации экономической деятельности хозяйственных служб Управления Делами ЦК КПСС, в помощники был взят полковник А. Давиденко.

Забегая чуть вперед, расскажем об одном из самых кульминационных моментов войны против Советской власти: о выборах в местные представительные органы зимой-весной 1990 г. Такие вещи сейчас обходятся в «круглые суммы», но и тогда требовали средств.

Через Ф. Д. Бобкова осуществлялась операция по поддержке кандидатов рвущегося во власть «Демдвижения». Автор источника [86. С. 113] говорит, что операция проводилась силами 5-го и 6-го управлений, но, как мы увидим ниже, без ПГУ не обошлось. Был создан настоящий альянс между агентами КГБ, агентурой влияния и откровенно преступными элементами. Он поддерживался финансовой подпиткой как изнутри, так и извне. Один из советских контрразведчиков, пожелавший остаться неизвестным, рассказал, что каналы финансирования разработаны в КГБ. В городах Москве, Ленинграде, Горьком, Туле, Казани и других были созданы кооперативы и СП, которые заключили фиктивные договоры на поставку дефицитной продукции; эти товары были распроданы, а деньги распределены между кандидатами-«демократами». За рубежом были открыты фирмы, из СССР через СП были перекачаны лес, металл, нефть по демпинговым ценам. Часть «прибыли» была переправлена назад и отдана все тем же лицам. Предполагается, что так была прокручено до 100 млн. долл. Понятно, что по обыкновению часть разворована, но 20–25 млн. все же дошло до кассы кандидатов [86. С. 113–114]. К «счастью», денег было так много, что «демократы» не передрались.

Так, с агентурой, настроенной против партэлиты, более-менее что-то ясно. А сами-то наши партбонзы, они что — ангелы? Увы!

Проанализировав реакцию на разоблачения предателей и шпионов, можно отыскать любопытную закономерность. Как только в число виноватых и предателей попадало лицо из номенклатурного «истеблишмента», то ответный ход отличался более мягким вариантом наказания: так, например, 5 мая 1960 г. на дипломатическом приеме заместитель министра иностранных дел Я. А. Малик в состоянии алкогольного опьянения рассказал шведскому послу Рольфу Сульману о том, что пилот самолета-разведчика американских ВВС U-2, сбитого 1 мая 1960 г., Ф. Г. Пауэрс жив и предстанет перед судом, официально же было объявлено о его смерти и по замыслу Н. С. Хрущева об этом стоило молчать до самого суда — Я. А. Малику решением Президиума ЦК КПСС был вынесен только строгий выговор; В. Беленко — военный летчик, бежавший на истребителе МиГ-25 в Японию — мог в принципе не опасаться за жизнь и благополучие семьи: родители жены достаточно влиятельны, чтобы не допустить малейших неприятностей; А. Шевченко, бывший заместитель Генерального Секретаря ООН от СССР, учившийся вместе с сыном министра иностранных дел А. А. Громыко, был вхож в эту семью и назначен на свой высокий пост благодаря протекции [87].

Скажите мне, вы сами-то будете защищать таких предателей? Вот-вот. Кому охота оставаться искренним адвокатом дьявола?

Любовь до гроба с диссидентами: зачем на посту председателя КГБ нужен был еврей? она же Глава Свидетельская

И все-таки, зачем требовалось проводить рокировку Семичастный — Андропов? Ведь первый ничем не мешал: бегал себе за смазливыми машинисточками из аппарата и все. Чем не ситуация для агентурно-оперативной игры со своим председателем?

У КГБ в его долгоиграющей игре против СССР должен был появиться союзник, на которого и нужно было потом спихнуть свою «викторию»: во всем виноваты антисоветчики. А мы? Мы тут ни при чем! Мы выполняли приказ Горбачева! И тут было столько возможностей: чужими руками искусственно созданных «антисоветчиков» расправиться с компартией и Советской властью, при этом скрытно дистанцируясь от такой публики.

Сами же «садовники диссидентов из Пятого управления» (выражение А. А. Проханова) тщательно прикрывали делишки подопечных: «О взвешенности и последовательности подходов КГБ к подобным ситуациям можно судить по такому эпизоду: в начале семидесятых годов в Москве прошло несколько демонстраций различного характера, основными лозунгами участников были: «Свободу религии!» (требования баптистов), «Свободу выезда евреев за границу!», «Никакого возврата к сталинизму!».

Каждый раз в ответ на эти акции принимались меры: пересматривали условия регистрации баптистских общин с целью их смягчения, стремились расширить возможности выезда евреев в Израиль и, конечно, старались убедить людей, что возврата к сталинским временам никто не допустит.

Андропов рекомендовал в таких случаях проводить очень осторожную и гибкую политику. А между тем находилось и немало сторонников жестких репрессивных мер. Например, предлагалось выслать из Москвы подстрекателей массовых выступлений и организаторов митингов.

По этому поводу состоялось совещание у Андропова, на котором присутствовали Генеральный прокурор СССР Р. А. Руденко, министр внутренних дел Н. А. Щелоков, начальник УКГБ Москвы С. Н. Лялин, два заместителя председателя КГБ — Г. К. Цинев и С. К. Цвигун — и я.

От московских властей выступил Лялин. По поручению первого секретаря МГК КПСС В. В. Гришина он поставил вопрос о выселении подстрекателей демонстраций из столицы. Ему возражали: подобные административные меры противоречат закону. Лялина решительно поддержал Щелоков, он предложил «очистить столицу», создав для этого штаб из представителей КГБ, МВД и прокуратуры.

— Это снова тройки? — осторожно спросил я. Руденко поддержал меня и стал спорить со Щелоковым. Тот настаивал на своем. Цинев и Цвигун молча ерзали на стульях.

Тогда я вновь попросил слова и попытался доказать, что это прямое нарушение законодательства.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Андропов.

— Если у Лялина есть доказательства, что эти люди совершили преступление, пусть их судят по закону. Только суд может определить меру ответственности, — ответил я.

Но Лялин и Щелоков не сдавали позиций. Спор продолжался два часа, но мы так и не пришли к какому-то решению. Андропов закрыл совещание, предложил еще раз хорошенько все обдумать.

Нагнав меня в коридоре, Щелоков покровительственно, хотя и не без иронии бросил:

— А ты молодец, вот так и надо отстаивать свою точку зрения!

Цвигун, вытирая потный лоб, тоже с улыбкой похлопал меня по плечу, как бы в знак одобрения.

Я понимал значение их иронических усмешек. Гришин готов был любой ценой заплатить за спокойствие и порядок в столице, а этому «руководителю московских большевиков» лучше не становиться поперек дороги.

Зато я получил полное удовлетворение, когда мне позвонил Андропов.

— Правильно поставил вопрос, — сказал он. — Выселять никого не будем!

Я хорошо понимал, что в споре по поводу репрессивных мер, как в зеркале, отражается характер взаимоотношений между руководителями государства и очень четко высвечиваются карьеристские устремления тех, кто хочет выхватить каштаны для себя» [32. С. 205–207].

Никого из участников этого разговора, кроме самого Ф. Д. Бобкова, не осталось в живых. Протокол должен остаться, но вряд ли кто-то поторопится его опубликовать. Принимаем изложенное за достоверность. Тем более все, что было между днем нынешним и этим событием, не опровергает этого. И здесь нельзя не похвалить Филиппа Денисовича за то, что он дает нам столь полную картину, показывая нам все и всех. Он сам называет имена тех, кто бдительно стоял на защите безопасности страны: это В. В. Гришин, Н. А. Щелоков и С. Н. Лялин. Для них, людей настоящего дела, не существует каких-то оговорок в том, как надо охранять страну.

Но для Ф. Д. Бобкова и ему подобных всегда есть возможность пустить разговор в нужное русло, и они этим пользуются. В известной степени его позиции неуязвимы: он не говорит о конкретном деле, он пытается его растворить в прошлом, которое можно трактовать как угодно, но трактует его только в выгодном для себя свете: «Это снова тройки?». Напоминание о 37-м годе неприятно. Он это знает и пускает разговор в это русло. Даже не возникает такой вариант, что раз закон действительно не нарушался ввиду отсутствия его, и, значит, преступления нет как такового, то это значит, что разумно принять закон, который бы предусматривал наказание на будущее. Высылка в другие районы, административная мера, она может и не носить вид какого-то наказания. Любое свободное в своих решениях государство имеет право само считать, кому жить в его столице, а кому нет. Всех преступников, даже если до отсидки они жили напротив Кремля, выселяли за 101-й километр, и преступность в Москве была сведена к минимуму. Для проведения Олимпиады-80 выселяли вообще всех, включая тех же проституток, а ведь наказания для них не было: их ловили только на фарцовке и валюте.

Генерал-лейтенанта С. Н. Лялина с должности начальника УКГБ по Москве и области 7 января 1971 г. перевели как можно дальше — начальником УОО ГСВГ — и через два года уволили, на его место перевели В. И. Алидина, а тот уже таких вопросов не поднимал.

Прежде чем перейти к рассказу о том, каким образом изобреталась диссидентская угроза, необходимо сказать о таком человеке, как В. В. Федорчук.

Из личного дела:

Федорчук Виталий Васильевич. Член ВКП(б) с 1940 г. Украинец. 27 декабря 1918 г. рождения.

Образование: школа (7-летка), Киевское военное училище связи им. М. И. Калинина (1938).

Судимость: нет.

Пребывание за границей: Чехословакия и ГДР — в особых отделах.

В РККА: с 1936 г. Чекстаж с 1939 г., участник боев на Халхин-Голе. В годы войны и далее в «Смерш» и военной контрразведке: Заместитель начальника (1963–1966 гг.), начальник (1966–1967 гг.) УОО по ГСВГ, начальник 3-го управления КГБ (1967–1970 гг.), Председатель КГБ Украинской ССР (1970–1982 гг.),

Председатель КГБ СССР 26 мая — 17 декабря 1982 г.), Министр внутренних дел СССР (1982–1986 гг.). С 1986 г. — Генерал-инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Этот человек и есть главный свидетель, каким образом при Андропове создавались диссиденты: «История искусственного создания диссидентского движения — это отдельная тема. (…)

Когда я был председателем КГБ Украины, председатель КГБ СССР Андропов требовал, чтобы мы ежегодно в Украине сажали 10–15 человек. И мне стоило невероятных усилий, вплоть до конфиденциальных обращений к Брежневу, чтобы количество украинских диссидентов ежегодно ограничивалось двумя-тремя людьми. К тому же Андропов лично следил за ходом следствия по делам некоторых украинских диссидентов. Иногда задавал направление. Можете себе представить? А потом с помощью некоторых писателей во всем виноватым сделали КГБ Украины, Федорчука, которые якобы выслуживались перед Москвой. (…)

А мутная история с Солженицыным? Подумайте: как сельский учитель, отсидевший в тюрьме, смог получить в распоряжение тайные архивы НКВД? Причем в его книгах многие документы банально фальсифицированы, размах репрессий многократно преувеличен. То, как лично Андропов руководил операцией по выезду Солженицына в США, — это отдельная история. Спрашивается — а зачем? Чтобы он там, в США, без малейших затруднений продолжал своими книгами разрушать Союз?

Так кто, если не Андропов, содействовал развалу Союза?» [88].

Можно порекомендовать книгу А. В. Островского «Солженицын. Прощание с мифом», в которой детально анализируется сотрудничество не только Солженицына, но и многих других диссидентов с КГБ, причем очень многие известные диссиденты, которые сами не являлись агентами КГБ, были вовлечены в диссидентское движение этой организацией. Например, как пишет А. Островский: «мы можем утверждать, что приобщение А. Д. Сахарова к диссидентскому движению произошло во многом благодаря усилиям КГБ» [89].

Но для того чтобы напугать партию диссидентской угрозой, одних диссидентов-знаменитостей было мало — требовалась массовка. Обратите внимание на следующие слова из интервью В. Федорчука: «председатель КГБ СССР Андропов требовал, чтобы мы ежегодно в Украине сажали 10–15 человек.

И мне стоило невероятных усилий, вплоть до конфиденциальных обращений к Брежневу, чтобы количество украинских диссидентов ежегодно ограничивалось двумя-тремя людьми». То есть никаких диссидентов реально нет, а председатель КГБ СССР требует их придумать, и главе украинского КГБ даже приходится тайно обращаться к Брежневу — ну нету у меня столько диссидентов!

Из этого следует, что: 1) большинство уголовных дел в отношении диссидентов было сфальсифицировано и сажали ни за что невиновных людей, которые ничего не имели против советской власти (но зато, отсидев без вины, они уже точно становились ее противниками); 2) Брежнев знал (как минимум от В. Федорчука, возможно — еще от кого-нибудь), что диссидентская угроза — это изобретение Андропова.

Знать-то он знал, но что он мог сделать, если тов. Андропов трубил о злобных диссидентах на всех партийных мероприятиях? Например, выступая на Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г., Ю. Андропов пугал товарищей по партии, что западными спецслужбами «предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в «организацию сопротивления», то есть в действующую оппозицию». Попробуй Брежнев скажи, что все эти «недовольные лица» и «нелегальные группы» — откровенная туфта и очковтирательство со стороны Андропова, партийное чиновничество, которому Федорчук ничего конфиденциально не сообщал, посчитало бы Брежнева неадекватным человеком и сместило бы его, как когда-то Хрущева.

Но Андропову было мало диссидентов внутри СССР, он еще искусственно их создавал за границей, в эмигрантской среде. Например, были известные эмигрантские антисоветские организации НТС и ОУН. Сотрудник 5-го Управления КГБ СССР подполковника. Н. Кичихин: «Если бы КГБ не подкреплял НТС своей агентурой, союз давно бы развалился. А ведь прежде чем внедрить агента, его надо соответствующим образом подготовить, сделать ему диссидентское имя, позволить совершить какую-то акцию, чтобы за границей у него был авторитет. Кроме того, каждый из них должен был вывезти с собой какую-то стоящую информацию, высказать интересные идеи — плод нашего творчества. Вот и получалось, что мы подпитывали НТС и кадрами, и, так сказать, интеллектуально. Точно так же обстояло дело и с ОУН. Если посмотреть списки руководителей ОУН, то окажется, что чуть ли не каждый второй был нашим агентом».

А зачем нужны диссиденты за границей? Многих диссидентов-эмигрантов брали работать на радиостанции «Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки», и в радиопередачах, рассчитанных на советскую аудиторию, диссиденты откровенно рекламировали председателя КГБ.

И еще очень важная деталь. Обратите особое внимание на то, что идеи диссидентов, по словам бывшего сотрудника КГБ Кичихина, это «плод нашего творчества». То есть 5-е управление КГБ не только заставляло некоторых стукачей становиться диссидентами, но и само придумывало за них «интересные идеи». Таким образом, значительная часть идейного наследия диссидентов представляет собой плоды творчества «писателей в штатском»!

Зачем же КГБ в конце 1960-х — начале 1970-х гг. понадобилось значительное количество людей, недовольных советской властью, и зачем 5-е управление КГБ создавало идеологическую базу для антисоветских настроений? Во-первых, для того, чтобы запугивать руководство страны и таким способом получать новые деньги из бюджета, создавать новые должности как бы для борьбы с диссидентами, расширять агентурный аппарат в стране и за рубежом.

Люди со стороны с удивлением пишут: «Деятельность интеллигенции «малого народа», диссидентов, агентов советских и зарубежных спецслужб переплеталась в немыслимые сочетания: еврейская диссидентка, жена А. Сахарова, Е. Боннэр и еврейский поэт Е. Евтушенко сотрудничали с КГБ и вместе с тем были самыми шумными антисоветчиками» [90. Т. 2. С. 467].

С одинаковым чувством они ставили подписи под распиской для КГБ СССР: «Я (фамилия, имя, отчество) выражаю добровольное согласие оказывать органам КГБ помощь и содействие. Вопросы, которые мне станут известными в связи с даваемым мне поручением, обязуюсь хранить в тайне, свои письменные сообщения буду подписывать псевдонимом «Имярек». Дата» Цит. по [91. С. 170] и с ЦРУ США: «Контракт на вербовку. 1. Я (фамилия, имя, отчество, должность или звание) настоящим предлагаю свои услуги правительству Соединенных Штатов Америки отныне и впредь, начиная с……………….19.. года. Обязуюсь служить этому правительству верой и правдой и приложить все силы для выполнения приказов, переданных мне представителями данного правительства. 2. Обязуюсь работать на правительство Соединенных Штатов Америки от их имени в СССР, пока моя работа будет нужна. После я обращусь к правительству США с просьбой предоставить мне и членам моей семьи политическое убежище и гражданство этой страны, а также положение в соответствии с моим званием и оказанными услугами. 3. Впредь считаю себя солдатом свободного мира, борющегося за дело человечества в целом и за освобождение народа России, моей родины от тирании. 4.Настоящим заявляю, что подписываю этот акт, осознавая всю его важность и проявляя собственную волю» [92. С. 277].

Да, жизнь этих деятелей «переплеталась в немыслимые сочетания».

Впрочем, с излагаемой точки зрения разницы между КГБ и ЦРУ США никакой. А в целом, конечно же, КГБ куда хуже и белогвардейских контрразведок, и гестапо с абвером, и ЦРУ.

Но все это, господа-товарищи, только первая фаза операции.

25 сентября 1986 г. на Политбюро В. М. Чебриков дает справку о том, сколько человек сидит за совершение особо опасных государственных преступлений. Их — 240: «Это лица, осужденные за шпионаж, переход государственной границы, распространение враждебных листовок, валютные махинации и т. д. Многие из этих лиц заявили о своем отказе от продолжения враждебной деятельности. Свои заявления они связывают с политическими изменениями после апрельского Пленума ЦК КПСС и XXVII съезда партии. Представляется, что можно было бы вначале одну треть, а затем и половину этих лиц из заключения освободить. В этом случае отбывать наказание остались бы лишь те лица, которые продолжают оставаться на враждебных нашему государству позициях». Горбачев: «Представляется, что это предложение можно было бы поддержать». Чебриков: «Мы сделаем это разумно. Для того чтобы быть уверенными, что указанные лица не будут продолжать заниматься враждебной деятельностью». А уже через 3 месяца обработки в подобном духе появляется проект постановления ЦК «Об освобождении от отбывания наказания и уголовной ответственности отдельных категорий лиц». Не ЦРУ, а Политбюро принимает решение: «Выпустить диссидентов. Оперативные учеты уничтожить». «Кухонный» период антисоветчины закончился. Начался уличный. Для свержения советской власти понадобилось оголтелое хулиганствующее быдло, которое можно выдать за «мнение народа».

Одна из главных составляющих т. н. «перестройки» — это тотальная компрометация партийных, советских, комсомольских и т. д. и т. п. руководителей. Как теперь акцентируют наше внимание, забрасываемым шпионам ЦРУ, в частности, ставилась задача компрометации партийных и советских работников [93. С. 7]. Отсюда вывод: что не смогло в свое время сделать ЦРУ США, то за него доделал КГБ СССР.

Компрометация — метод оперативного пресечения подрывной деятельности противника. Его сущность состоит в том, что до сведения лиц, от которых зависит компрометируемый, доводятся с использованием гласных и негласных возможностей достоверные или сфабрикованные данные, свидетельствующие о его неблаговидной деятельности. Компрометация осуществляется разведывательными или контрразведывательными органами в отношении государственных, политических и других буржуазных деятелей, ведущих активную подрывную работу против СССР и других социалистических стран; главарей зарубежных антисоветских националистических и религиозных центров и организаций; националистических и религиозных авторитетов, проводящих враждебную деятельность на территории СССР; действующих в Советском Союзе под официальными прикрытиями разведчиков и агентов буржуазных государств и некоторых других лиц. Следствием компрометации является полное или частичное прекращение скомпрометированными лицами или организациями подрывной деятельности против СССР [94. С. 202]. Как-то все-таки ограниченно заставляли понимать это слово советских контрразведчиков, по мнению составителей, компрометация направлена только вне системы.

Не совсем важно, чтобы на посту Председателя стоял именно Ю. Андропов. Важна не личность, важна национальность.

Спроси: «А что это у нас с 1967 года развелось множество диссидентов. И почему это среди них так много евреев?». А в ответ: «А вы посмотрите, батенька, на личность Председателя КГБ Андропова: это он им помогает». Ну и еще пару банальностей.

Вот и подполковник Е. М. Стригин в своем блоге сообщает, что им в Минске на Высших курсах один преподаватель очень много излагал о евреях [95]. Так что когда грянула перестройка,

КГБ очень много мог и сам поведать о них, а главных фигур — свое московское начальство — он за лесом и не увидел.

Еще раз повторяю: Ю. В. Андропов не игрок, Юрий Владимирович — фигура прикрытия куда как более темных делишек, которые делались и без него.

Сколько они испортили жизней? Она же Глава Ударная

КГБ в силу своих прописанных и узаконенных сверхфункций мог многое. Можно было «отвести» (таков термин КГБ) человека за пару анекдотов — а власть давала для этого повод чуть ли не ежедневно — от зарубежной поездки. Опять же отвести от принятия в члены Союза Писателей, другие творческие союзы. Можно непонятно по какой причине не попасть в институт. Могут не дать заслуженное звание профессора или степень доктора наук. И т. д.

Ну, а если по именам-фамилиям, то вот вам пожалуйста.

Роза Рымбаева — певица из Казахстана. За то, что в декабре 1986 г., видя, как бьют молодежь на площади Брежнева в Алма-Ате, кричала со своего балкона: «Сволочи, что вы делаете?», навсегда исчезла с экрана.

Побиск Кузнецов — знаменитый ученый-кибернетик, предложил оснастить работу Политбюро компьютерами — отправлен в психушку на 1,5 года. Не в первой: после войны отсидел 10 лет.

Академик Глушков — масса всевозможных приключений, включая чуть ли не крушение самолета, наезд грузовика, поджог квартиры. Прожил 60 лет.

Иван Ефремов — разрабатывался как английский шпион.

Актриса Людмила Гурченко — случайно проскочила на роль в «Карнавальной ночи», а потом просидела в «девках» до «Старых стен» — в свое время отказалась сотрудничать.

Актер Юрий Белов из первого фильма. В 1964 г. предложил тост за снятие Хрущева, угодил в психушку: заговорщики обезопасили свой замысел.

Владимир Богомолов написал единственный роман «В августе 44-го», а потом остаток жизни потратил на то, чтобы «пробить» его в печать. Такой вот «Момент истины».

Внимание к чекистам должно быть неослабным, Она же Глава Бесконтрольная

Это голубая мечта всех позднесоветских «демократов» — общественный (и иной) контроль над спецслужбами. С этим они долго носились, когда в годы перестройки долбили из всех огоньков и новостей КГБ СССР.

Поверьте, с этим контролем не то что тяжело, а невозможно.

Известная притча. Жила-была кошка, и жили-были мыши. Кошка, как и полагается, поедала мышей. Вконец достала, и мыши собрались. Перебрали все варианты и решили, что лучшим будет привязать к ее хвосту колокольчик, пока она спит, чтобы слышать, как она будет красться. Единственный неразрешимый вопрос: «Кто привяжет колокольчик к хвосту кошки?».

В чисто идеальном, желательном виде контроль над своими отечественными спецслужбами со стороны общества не был, его нет сейчас и не будет в дальнейшем. Это миф.

Спецслужба всегда работает с опережением. Она проводит ту или иную операцию, о которой мы если и узнаем, то много позже, чем следовало бы. Выявление такой информации, ее очистка от дезинформации, верная интерпретация факта — это большая относительно самостоятельная задача задач для национальной безопасности.

Тут нужна критика, смелая и безоглядная, со стороны парламента и СМИ. На Западе неплохо извещены о проколах своих спецслужб, реальных подоплеках шпионских скандалов. Там провалившийся агент, а тем более агент-перебежчик, — причина запроса в парламенте, скандал в прессе. А у нас? За годы, когда разведкой руководил В. А. Крючков, свершилось столько актов предательства и побегов, что хватило бы на десяток «импичментов» для начальников спецслужб. Союзное руководство В. А. Крючкова не только не сняло, а двинуло на повышение, и тогда он снял всех. Через гильотину ГКЧП.

Тот политик, который понимает смысл игры своих спец-службистов, тот живет долго. Вот и наши партократы учили не только В. И. Ленина, а всего лишь общую историю, то у них, возможно, все же как-то бы да отложился мировой опыт в этой сфере. Контроль за полицией у Наполеона, например, предельно — для той поры — четко разработан: «Особенное внимание было посвящено Бонапартом организации столичной префектуры полиции. Префект парижской полиции, хотя и подчиненный министру полиции, был поставлен совсем особо от других сановников, имел свой личный доклад у первого консула, и вообще уже с самого начала было ясно, что первый консул в лице парижского префекта полиции хочет иметь как бы контрольный осведомительный орган, который помогал бы следить за действиями слишком уж могущественного министра полиции.

Тот же Бонапарт, например, с умыслом несколько дробил свою политическую полицию и стремился иметь не одну, а две или даже три полиции, которые наблюдали бы не только за гражданами, но и друг за другом. Он поставил во главе министерства полиции Фуше, очень ловкого шпиона, хитрого провокатора, пронырливого интригана, словом, сыщика-специалиста. Но Бонапарт знал вместе с тем, что Фуше не то что его, а отца родного продаст при случае за сходную цену. Чтобы обезопасить себя со стороны, первый консул и завел доверенных шпионов с очерченной задачей: шпионить за самим Фуше. А чтобы точно уловить момент, когда Фуше это заметит и постарается их подкупить, Бонапарт держал еще и третью серию шпионов, функция которых была следить за шпионами, наблюдающими за Фуше» [96. С. 70].

Сама элита проспала угрозу от своих же спецслужб. Если И. В. Сталин прямо говорил, что у нас «головокружение от успехов», то дальше его слова были преданы забвению. А ведь какая речь на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) [58.Т.14. С. 100–101]!

Есть с чем сравнить: контроль при Сталине

Разведка — святое, идеальное для нас дело. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу в ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Иосиф Сталин

Человек, переживший при Советской власти взлеты и падения, тюрьму и побег через границу, не востребованный на родине, но принятый на Западе, словом, чеченец А. Авторханов рассказывал о наиболее важных людях из ЦК ВКП(б), где ему доверено было работать: «Особый сектор должен был быть органом надзора за верхушками партии, армии, правительства и, конечно, самого НКВД. Для этого у него была собственная агентурная сеть и специальный подсектор «персональных дел» на всех вельмож без различия ранга. Сталин, сидя у себя в кабинете или находясь где-нибудь на отдыхе, имел постоянный контакт с закулисной жизнью партийных и государственных верхов Москвы. Даже простая личная переписка людей из высших слоев подвергалась бдительной цензуре сетью Особого сектора — исключение не делалось и для собственных единомышленников, — точь-в-точь, как это делал и «черный кабинет» царской охранки или Меттерниха. Таким образом Сталин знал, чем дышит его враг и друг в собственном окружении. По мере накопления «минус пунктов» в личном деле вельможи его судьба уже предрешалась в Особом секторе» [97. С. 127–128].

Сталин не мог не ценить таких людей. В узком кругу он мог сказать о них: «Это все — наши дорогие товарищи. Эти люди неоднократно проверены нами в деле». А своему верному (до конца!) союзнику написать в письме: «…Что касается моих информаторов, то, уверяю вас, это очень честные скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо» [98. С. 222–223].

Так, не увидев ясности ни в правленной им же статье в «Правде» «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей» от первых строк: «Сегодня публикуется хроника ТАСС об аресте группы врачей-вредителей. Эта террористическая группа, раскрытая некоторое время тому назад органами ГБ, ставила своей целью путем вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям Советского Союза» — и до последних «…чтобы ликвидировать вредительство, нужно покончить с ротозейством в наших рядах» [99. С. 1], ни в представленных документах, он поручил его дополнительную проработку не человеку из ЦК, а попросил сделать ему выборку по людям, которые знали оперативную практику, но были честными и не связанными с Москвой. На эту роль отобрали троих: секретаря ЦК ВЛКСМ В. Н. Зайчикова, первого секретаря Челябинского обкома ВЛКСМ П. Колобанова и аспиранта АОН Н. Н. Месяцева. «Комсомольцы» не работали в «органах», а последний в 1943–1945 гг. был начальником следственной части ОКР «Смерш» 5 гвардейской армии. В. Н. Зайчикову поручили дело бывшего министра Абакумова, П. Колобанову — «дело врачей», а Н. Н. Месяцев с его подготовкой должен был курировать оба [100. С. 4].

Контроль проявлялся и в неуклонном повышении уровня самих партийцев в этой острой политической сфере. По итогам доклада И. В. Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) было принято решение о спецучебе для руководящих коммунистов, в программу включалось изучение работы разведок стран империализма и СССР.

Хрущев: война и еще раз война

Н. С. Хрущев, избранный в декабре 1949 г. секретарем ЦК ВКП(б) и первым секретарем МГК, был назначен еще и куратором спецслужб. Это смог вычислить внимательный В. В. Кожинов. Именно такая ключевая роль позволила ему стать первым лицом.

Но сие не дает возможности почивать на лаврах. Н. С. Хрущев, уничтоживший первого из «перестройщиков» Лаврентия Берия, о чем сейчас много написано, вдруг делает зигзаг и начинает досконально исполнять замыслы врага. Например, выступает с докладом «О культе личности и его последствиях», где постоянно мелькает термин «культ личности Сталина», и на Сталина возлагается вина за организацию незаконных репрессий, затем появляется постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», и в стране начинается реабилитация многих незаконно репрессированных. То есть, получается, что Хрущев, уничтоживший Берию, начал выполнять его политическую программу!

Как такое могло случиться? Только если на Хрущева очень серьезно воздействовал какой-то человек, который, во-первых, был сторонником Л. Берии и его идей; во-вторых, имел рычаги влияния на Н. Хрущева. То есть это должен быть человек из спецслужб, работавший с Берией, пользовавшийся его доверием, знавший о его замыслах и которому при этом доверял бы Хрущев.

И таким человеком мог быть только И. А. Серов.

Из личного дела:

Серов Иван Александрович. Член ВКП(б) с июня 1926 г. Русский. 1905 года рождения.

Образование: сельская школа, школа 2-й ступени (1923), Ленинградская пехотная школа (1928), арт. курсы усовершенствования комсостава РККА, Ленинград (1931), Военно-инженерная академия РККА (1936); Военная академия РККА им. М. В. Фрунзе (1939).

В РККА с 1925 г.

Пребывание за границей: Германия и Польша (1945–1947 гг.) в составе РККА, Англия в составе делегации, апрель 1956 г.

Чекстаж с января 1939 г. Заместитель начальника Главного Управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР (9 — 18 февраля 1939 г.). Уполномоченный НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту (1945 г.), Советник НКВД СССР при Министерстве общественной безопасности Польши (1945 г.), Заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом по делам гражданской администрации (1945 г.), Заместитель Главноначальствующего СВАГ по делам гражданской администрации (1945–1947 гг.), Уполномоченный НКВД-МВД СССР по ГСВГ (1945–1947 гг.), одновременно с 13 мая 1946 г. член Спец, комитета по реактивной технике при СМ СССР (№ 2), 1-й замминистра внутренних дел СССР (1947–1954 гг.). Председатель КГБ при Совете Министров СССР (13 марта 1954 г. — 8 декабря 1958 г.) Начальник ГРУ — заместитель начальника Генштаба ВС СССР по разведке (1957–1958 гг.).

Снят с должности в связи с делом О. В. Пеньковского и 12 марта 1963 г. лишен звания Героя Советского Союза и ордена Ленина и разжалован до генерал-майора. В дальнейшем — помощник командующего Туркестанским ВО, с августа 1963 г. — Приволжским ВО по вузам. С 1 сентября 1965 г. на пенсии.

А теперь еще раз пройдемся по биографии и обратим свое внимание на отдельные факты.

В январе 1939 г. он окончил Военную академию имени Фрунзе и был направлен в НКВД СССР. 9 февраля назначают подполковника Серова заместителем начальника Главного управления Рабоче-крестьянской милиции, а уже 18 февраля Серов становится ее начальником. Меньше чем за месяц работы подполковника Серова назначают на генерал-полковничью должность! То есть мы опять имеем дело с феноменом Бобкова.

Это единственный пример такой стремительной карьеры в НКВД не только в тот период, но и в мировой истории «органов», аналогов просто нет и не было. Ну разве что у вчерашнего з/к Дзержинского. Никакой «мохнатой лапы» у Серова не имелось, до попадания в НКВД он никаких карьерных прыжков не совершал, поэтому единственное объяснение феноменального карьерного роста И. Серова в НКВД — установление личных дружеских отношений с Л. Берией. А уже в июле И. Серов назначается замначальника Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. В сентябре Серов назначается наркомом внутренних дел Украины. На Украине Серов знакомится с 1-м секретарем ЦК Компартии Украины Н. С. Хрущевым. В феврале 1941 г. Серов возвращается в Москву, становится 1-м замнаркома госбезопасности СССР (НКГБ был выделен из НКВД, наркомом стал Меркулов). В июле НКГБ и НКВД вновь объединяются в одно ведомство, и Серов становится заместителем наркома.

29 декабря 1945 г. Л. Берия переводится из НКВД в Госкомитет № 1 (по ядерному оружию), а НКВД был снова разделен на НКГБ и НКВД еще в 1943 г. Серов в 1947 г. становится 1-м заместителем министра.

5 марта 1953 г. Берия становится министром, при этом МВД и МГБ объединяются, и своим 1-м заместителем в новом объединенном МВД, курирующим вопросы госбезопасности, он назначает И. Серова.

Когда в конце июня 1953 г. встает вопрос об аресте Л. Берии, И. Серов становится перед дилеммой, чью сторону принять: Л. Берии или Н. Хрущева. Учитывая, что на стороне Н. Хрущева — Советская Армия, его победа предрешена, и И. Серов делает единственно правильный выбор в таких условиях — переходит на сторону более сильного и становится приближенным Н. Хрущева.

В марте 1954 г. Н. Хрущев решает выделить госбезопасность из МВД, и создается КГБ при СМ СССР. 1-м председателем назначается Серов.

В. Е. Семичастный в своем последнем интервью: «Хрущев его с собой всюду брал. Он за границу с ним всюду ездил (…) Серов всюду, как начальник 9-го Управления или как начальник личной охраны, был с Хрущевым. И это тогда дало повод думать, что, видимо, он не случайно таскает Серова за собой, потому что Серов помогал ему. (…) Понимаете? А тут еще Хрущев выступил с разоблачением культа Сталина, где приводит многие решения на «расстрельных письмах» с росписями Молотова, Кагановича, Микояна, других… а его росписи нет, как будто бы он не участвовал. Это тоже все наводило на мысль о том, что кто-то… и, скорее всего, именно с ведома Серова… сделал так, чтобы росписи Хрущева испарились» [101. С. 7].

Возможно, И. Серов действительно сделал так, чтобы откуда-то «испарились» компрометирующие Н. Хрущева росписи, возможно, знал про него что-то такое, что позволяло на него повлиять и добиться нужных результатов. Да еще и ездил с Н.

Хрущевым постоянно и по стране, и за границу, чтобы не выпускать его из-под контроля.

Ну а сам, Серов, вы как думаете, «чистенький», что ли?

Может, он и был выдвинут Л. П. Берия, потому что на него имелся компрматериал? Такой: «…чьи-то настойчивые руки начали раскачивать ближайшего сотоварища Никиты — генерала Серова. (…). Серов в «органах» всем дал понять, что он не хвост собачий, что над ним никого нет, кроме Никиты. Серов вел себя так, что многие до сих пор думают, что он был сватом Хрущева. И вот на такого «кадра» некоторые старатели из военной контрразведки через министра внутренних дел Дудорова начали «постукивать» с настойчивостью дятла.

Тук-тук: а Серов-то подручный Берии. Тук-тук: а отец Серова служил урядником в Вологодской тюрьме, охранял большевиков (и Сталина, между прочим). Тук-тук: а сам-то Серов вывез из Европы бриллиантовую корону бельгийского королевского дома и закопал на собственной даче. Тук-тук: а Серов покровительствовал шпиону Пеньковскому, а жена Серова летала в Лондон в сопровождении этого ублюдка…» [102. С. 26]. Итакой сигнал мог дойти и до ушей Никиты Сергеевича и быть подкрепленным доказательствами. Настолько существенными, что могли «свалить» любого неугодного.

После событий в Венгрии, где Никите Сергеевичу был дан очередной бой, между Н. Хрущевым и И. Серовым пробежал холодок. И. Серов за послушание помог Н. Хрущеву удержаться у власти в 1957 г. во время борьбы с «антипартийной» группой, состоящей из Молотова, Маленкова, Кагановича «и примкнувшего к ним Шепилова» (из чисто прагматических соображений: «антипартийная группа» его бы убрала однозначно), в 1958 г. И. Серова перевели на пост начальника ГРУ. Это было понижение: если над председателем КГБ начальником был только сам Хрущев, то над начальником ГРУ было еще два уровня начальства — начальник генштаба и министр обороны.

Новым председателем КГБ стал А. Н. Шелепин, главный комсомолец Советского Союза, в 1961 г. его сменил другой комсомолец — В. Е. Семичастный. Профессиональным кгбшникам Хрущев больше не доверял. Почему? Как вспоминал сам Шелепин, Хрущев при назначении на должность сказал: «У меня к вам еще просьба: сделайте все, чтобы меня не подслушивали». То есть получается, что при Серове подслушивали и Хрущев об этом знал. Но ничего не мог сделать.

(Не стоит удивляться этому: Сталина тоже подслушивали и американцы, и «наши» [103. С. 30]). И тут можно только порадоваться за Л. Брежнева: он смог поставить дело так, что подслушивал Андропова.

Брежнев: «Люди Андропова» предпочитают использовать генсека себе на пользу

Еще несколько слов в постановке задачи. Те люди из британской спецпропаганды, что создали за О. Пеньковского книжку «Письма Пеньковского», отмечали, что Председатель КГБ генерал армии И. Серов стоит перед заведующим Отделом административных органов генерал-майором Н. Р. Мироновым навытяжку. Было это или нет — свидетелей уже не осталось. Но можно с уверенностью сказать, что уже другая пара — член Политбюро ЦК КПСС, Председатель КГБ Ю. В. Андропов и член ЦК КПСС, Заведующий Н. И. Савинкин — не были в таких отношениях.

Отдел административных органов аппарата ЦК КПСС — это руководство и контроль за деятельностью управлений и отделов военных ведомств, партийных и комсомольских армейских организаций, политотделов военных округов и флотов, ведомств госбезопасности и внутренних дел, органов прокуратуры, Верховного Суда СССР, органов госконтроля, здравоохранения, соцобеспечения.

Суть работы Отдела заключалась в курировании порученных структур.

Кадры Отдела — руководители и ответственные сотрудники: Заведующий Отделом (генерал-полковник), Первый заместитель Заведующего Отделом (генерал-лейтенант), заместитель Заведующего Отделом (генерал-лейтенант), заведующий подотделом, заместитель заведующего подотделом, заведующий сектором (генерал-лейтенант), заместитель заведующего сектором (эта должность была в больших секторах, где число инструкторов более 5, полковник), инструктор отдела (полковник), помощник Заведующего Отдела — заведующий Секретариатом, помощник Заведующего Отделом, секретарь Заведующего Отделом, помощник заведующего Секретариатом. Есть и технический персонал: секретарь сектора, секретарь-машинистка, курьер.

Один из Первых заместителей Заведующего Отделом курировал два военных сектора, другой — все остальные. В секретариате у каждого сектора был свой куратор, который помогал с документооборотом и каждого новичка натаскивал на делопроизводство.

Численность. Планируемая на 24.07.1948 — 80 чел. (из них 59 — ответственных, 21 — технических), далее неполная: 1955 — 87 чел.; 1973–1954; 1979 — 55; 1980-е — 60; после 1988–1967 (в т. ч. и техперсонал).

В центре работы: 1. Знание дел и хода исполнения решений ЦК КПСС на порученном участке; 2. Изучение и рекомендации по расстановке кадров номенклатуры ЦК; 3. Участие в подготовке ЦК по вопросам, касающимся порученного участка; 4. Рассмотрение писем и жалоб заявителей, поступавших с порученного участка, и принятия мер по законному удовлетворению. Но общей задачей любого работника ЦК КПСС было недопущение развития негативных тенденций на порученном участке [8. 104–110].

Но даже весь Отдел был не в состоянии проконтролировать всех комитетчиков: на чуть ли не пятисоттысячный коллектив КГБ приходилось 5 (пять!) работников сектора ГБ Отдела аппарата ЦК. Они только и успевали, что выверить анкеты отъезжающих за границу, и их поток был столь велик, что о будущих подонках-перебежчиках и будущих героях писалось только одним стилем — канцеляритом — и в выражениях «Беспредельно предан делу КПСС». Формальный контроль имел и Московский горком партии, но не напрямую над всем КГБ СССР, а только через его партком — точно также, как и над всеми министерствами и ведомствами. На более низком уровне существовали обкомовские и крайкомовские отделы адморганов. Но что они могли? Даже первые секретари, как потом оказалось, не вмешивались в дела местных «органов». Первый секретарь двух обкомов В. В. Бакатин: «Приходил на партийные собрания и от имени партии произносил речь, посвященную бдительности. Вот и весь контроль»; первый секретарь Краснодарского крайкома И. К. Полозкова: «Что же касается права партийного контроля над деятельностью администрации, то он не распространялся над деятельностью советских, военных учреждений и КГБ».

В Советском Союзе правящим классом была бюрократия, или, если говорить в терминах того времени, «номенклатура» — высший слой руководителей КПСС и государственных органов.

Принято говорить, что силовые структуры в СССР состояли из Министерства обороны, МВД и КГБ. Признаться, мы и сами так считали, пока не провели доскональные исследования системы национальной безопасности СССР. Она была куда как многообразнее. (См. [104,111]).

Партия пыталась контролировать КГБ, но в реальности ничего не получалось. Как только партийный чиновник попадал в систему КГБ, чекисты его очень быстро перевербовывали. Их этому учили, и очень неплохо учили. Так и с Андроповым произошло: партия хотела, чтобы Юрий Владимирович контролировал чекистов, а вышло так, что сами чекисты стали его контролировать. Таким образом, в деле контроля над советскими силовыми структурами получалась следующая ситуация: армия контролировалась чекистами настолько, чтобы им не мешать, но все же не настолько, чтобы им помогать. То есть армия была как бы в стороне от политики. КГБ не контролировался никем, а МВД контролировалось партией. Получалось равновесие сил между партией и госбезопасностью. Именно по этой причине КГБ не мог устроить открытый государственный переворот, и приходилось действовать постепенно и очень медленно.

Чекистский год с небольшим, Она же Глава Удачная

Сбрехнул какой-то лиходей.

Как будто портит власть людей.

О том все умники твердят

С тех пор уж много лет подряд.

Не замечая (вот напасть!).

Что чаще люди портят власть.

Юрий Андропов

Что охраняю, то и имею.

Михаил Жванецкий

«Дорогой Леонид Ильич», вопрос жизни и смерти

Ситуация со здоровьем Л. И. Брежнева должна была устраивать его скрытых врагов. Важно было только верно проработать тактику. «Порочный круг» возник давно: при Сталине Л. И. Брежнев, как и все высшее звено аппарата, работал до утра, спал урывками и, заработав хроническую бессонницу, стал принимать лекарство. Прикрепленный (особо доверенный охранник) Л. И. Брежнева вспоминает о безобразиях со снотворным: «…Я даже не знал, что такое ноксирон, нембутал и прочие препараты. (…) Год шел 1969-й, Брежнев был молодой и сильный, запас здоровья и энергии казался бесконечным, лет на двадцать — не меньше. Но уже тогда, в безоблачную пору, он, как оказалось, повадился пить снотворные сверх меры, уже тогда он губил себя; тогда, в пору молодости и силы, начался отсчет метронома.

Всего через несколько коротких лет весь мир увидел человека-развалину.

О том, что якобы из-за особенностей организма он должен спать не менее девяти часов в сутки, Брежневу сказали давно, кто-то еще из днепропетровских врачей. Так я слышал, по крайней мере, от Рябенко. Леонид Ильич поддался этому внушению, старался неуклонно выполнять предписанное, с тех давних пор, в общем, и началась свистопляска со снотворными.

К тому времени, когда я стал выполнять обязанности заместителя начальника охраны, Брежнев уже безнадежно втянулся в лекарства. Когда организм привыкал к каким-то одним препаратам, он менял одни таблетки на другие. Помню, одного только ноксирона он принимал до восьми таблеток в день. Где-то в середине семидесятых годов американские ученые установили, что препарат этот чрезвычайно вреден из-за своих побочных действий. Врачам стоило героических усилий, чтобы вывести его из рациона Леонида Ильича. Но сколько же он успел выпить этих таблеток — даже очень здоровый организм не выдержал бы такой нагрузки.

Все дело в том, что «лечил» он себя практически бесконтрольно.

Личные врачи Генерального — вначале Родионов, а после того как он в середине семидесятых годов неожиданно скончался, Косарев — выдавали таблетки нам, охране, а уж мы по их предписанию — Леониду Ильичу. Мягкий и податливый Родионов безотказно выдавал шефу значительный запас, и тот упростил дело.

— Передай резерв ребятам, — сказал он доктору, — они выдадут. Чтоб лишний раз тебя не вызывать…

Так мы оказались втянуты в эту круговерть. (…)

Брежнев подходил к соратникам, членам Политбюро: «Ты как спишь? Снотворными пользуешься? Какими? Помогает? Дай попробовать». Никто ему не только не отказывал — старались услужить. Передавали лекарства из рук в руки. (…) Андропов почти всегда передавал безвредные пустышки, по виду очень похожие на настоящие лекарства. Это не являлось спецзаказом, производство их было налажено за рубежом, и мы приобретали. Видимо, идея с пустышками принадлежала Чазову.

Между двух огней оказался первый заместитель начальника КГБ (так в тексте — на самом деле Председателя КГБ — А. Ш.) Цвигун. Он знал, что его шеф дает вместо лекарств пустышки, и сам Андропов предупреждал его об ответственности. Но отказать Генеральному секретарю «в личной просьбе» у него не хватало мужества, Цвигун передавал настоящие сильнодействующие снотворные. Вот как вспоминает об этом Чазов: «Брежнев, считая его своим близким и доверенным человеком, изводил его просьбами об успокаивающих средствах. Цвигун метался, не зная, что делать: и отказать невозможно, и передать эти средства — значит усугубить тяжесть болезни. А тут еще узнавший о ситуации Андропов предупреждает: «Кончай, Семен, эти дела. Все может кончиться очень плохо. Не дай бог, умрет Брежнев даже не от этих лекарств, а просто по времени совпадут два факта. Ты же сам себя проклинать будешь (…)».

Подмена настоящих лекарств увеличивала степень риска для больного и еще больше доставляла хлопот охране. Леонид Ильич глотал горстями пустышки, сон не наступал, он натыкался на настоящие таблетки и такими же горстями глотал их. Он мог своими руками убить себя» [112. С. 144–145,147 — 149]. До этого дело не дошло, хотя и было близко.

Обстоятельства, всего лишь обстоятельства

Пришел 1982 год.

24 сентября я был в Москве. На Красной площади хоронили Маршала И. X. Баграмяна. Центр перекрыли, заперли ГУМ, я поднялся на 2-й этаж, там, где маячил человек из «девятки», до трибуны Мавзолея было совсем близко, и тут что-то нехорошее меня кольнуло: а ведь следующий в списке Маршалов он, Брежнев.

Вот что знал В. Легостаев: «Накануне ноябрьских праздников Брежнев по телефону устроил Чазову допрос с пристрастием о состоянии здоровья Андропова. Пообещал после праздников к этой теме вернуться. Юрий Владимирович страшно занервничал. На конец ноября планировался очередной Пленум ЦК. На нем ожидались важные кадровые перестановки. В Орготделе узкая группа занялась подготовкой положения «О Председателе партии». Поговаривали, что на Пленуме этот статус обретет Брежнев, генсеком же станет кто-то другой. Утром 9 ноября Брежнев выехал из Завидова в Кремль на работу. Перед выездом от него в приемную передали Захарову (помощник генсека по линии Совета Обороны — А. Ш.) указание пригласить на 12–00 к генсеку Андропова. Встреча состоялась. Вроде бы на ней был кто-то еще. О чем говорили, доподлинно не известно. Однако исходя из общей ситуации, можно утверждать с высокой степенью вероятности, что Андропову было сказано о принятом решении рекомендовать на ближайшем Пленуме к избранию генсеком Щербицкого. Андропову, как второму секретарю, предстояло заняться организационной стороной подготовки Пленума» [19. № 6. С. 6].

Сами же обстоятельства смерти таковы. Л. И. Брежнев хотел видеть на своем посту В. В. Щербицкого, бывшего на тот момент 1-м секретарем ЦК КП Украины. На ближайшем Пленуме ЦК КПСС планировалось выдвинуть его кандидатуру. С этой целью Л. И. Брежнев пригласил 9-го ноября 1982 г. на 12 часов к себе Ю. В. Андропова для консультации и чтобы заранее обеспечить себе поддержку.

От 12 часов дня 9-го ноября, когда состоялась эта встреча в кабинете № 1, и до 9 утра 10-го ноября, когда обнаружено его тело, — таковы четкие хронологические рамки загадки смерти Л. И. Брежнева. Что еще случилось или могло случиться в этот промежуток времени? С Л. И. Брежневым все как всегда: обед, потом спал до 17 часов, работал до 19 часов, потом поехал на дачу в Заречье, в 20.30 ужин с женой и прикрепленным охранником В. Медведевым. Потом — сон. Утром приезжает сменщик охранника В. Собаченков и просит В. Медведева вместе подняться в спальню. Л. И. Брежнев мертв. Охранники вместе пытаются сделать искусственное дыхание в течение 30 минут до приезда Ю. В. Андропова. Тщетно…

Судя по всему, это было отравление. И если заказчик — Ю. В. Андропов, то кто же мог быть исполнителем? В число их входит чрезвычайно узкий круг: это только те члены Политбюро, кто имел быстрый и непосредственный доступ к генсеку, но не сообщается, что в этот день кто-то из них был на приеме; контактируют только телохранители и обслуга (нужно ли напоминать, что все они — без всякого исключения — одобрены Ю. В. Андроповым) и члены семьи.

Л. И. Брежнев принимал снотворное, и тогда его могли уничтожить, подложив яд под видом лекарства. Вообще, как о нем сообщают, он не был подозрительным человеком, и это могли легко использовать…

«Утром следующего дня Брежнева обнаружили в спальне на даче в Кунцеве мертвым. Кто? Как? Почему? Ответ известен. По свидетельству Владимира Медведева, сотрудника охраны Брежнева, первым на дачу прибыл Андропов. Был сосредоточен, деловит, волос на голове не рвал. Следом прикатил верный Чазов. За ним — «скорая помощь». Членов ПБ на дачу не допустили. Видите ли, Виктория Петровна не велела. Особенно велела не пускать Черненко. Ну да, он-то, наверное, и был третьим на последней беседе генсека с Андроповым. Мне уже раньше доводилось писать в «Завтра» о многочисленных неясностях в обстоятельствах смерти Брежнева. Поэтому не буду педалировать здесь эту тему снова. У меня не вызывает сомнений, что Брежнев пал жертвой политического убийства в пользу Андропова» [19. № 6. С. 6].

Многое говорит о том, что Ю. В. Андропов убил Л. И. Брежнева, об этом многие пишут, и мы не станем повторяться, а зададимся вопросом: а может быть, Ю. В. Андропов и знать не знал и ведать не ведал, как применять яд? Ответ находим в книге О. Д. Калугина: «Как-то из одной крупной азиатской страны от агента в местной контрразведке поступило тревожное сообщение о разрабатываемых планах шантажа жены резидента ГРУ. Эта, уже немолодая дама очень любила свою собаку, огромного кобеля, исполнявшего не только сторожевые функции. Собака отвечала даме пылкой взаимностью, и на базе этой документально зафиксированной патологии контрразведка намеревалась завербовать неверную подругу резидента. Обычная мера против готовящейся провокации — отозвать предполагаемую жертву из страны. В данном случае прямолинейное решение было опровергнуто из-за опасения провала источника и трудностей реализации материала в ГРУ по чисто этическим соображениям.

Выход, как ни парадоксально, предложили не профессионалы, а политик Андропов. Он посоветовал отравить собаку и закончить на этом дело. Резидента же после отпуска за границу не выпускать под предлогом наличия информации о готовящейся против него грубой провокации. Курьезная часть в этой далеко не смешной истории выявилась после того, как специалисты КГБ, изготавливающие различные яды для уничтожения людей, не смогли порекомендовать какого-либо рецепта, пригодного для собаки. Опять выручил Андропов, подсказавший, что крысиный яд вроде стрихнина может сработать» [81. С. 198]. В этих словах удивляет термин «политик»: получается, что это тот, кто может дать совет об отравлении?.. А кто же тогда токсиколог?

Сам Л. И. Брежнев был настороже и не во всем доверял Ю. В. Андропову. Как пишет племянница, дочь его брата Якова: «Однажды мы пришли с отцом к Леониду Ильичу в кабинет на Старую площадь. «Только что Андропов от меня ушел», — сказал дядя и невольно показал на стул напротив. Отец, совсем уже было приземлившийся на этот стул, вскочил как ужаленный. "Что, Яша, боишься Андропова? — засмеялся дядя. — Я сам его боюсь. Бог с ним, есть в нем что-то очень темное…"» [113. С. 262].

А утром 10-го числа он уже был мертв.

…Воспользовавшись тем, что смерть Л. И. Брежнева случилась сразу же после праздничной демонстрации 7-го ноября, негласно объявили, что он простудился, пока стоял на Мавзолее.

Итак, обстоятельства, всего лишь обстоятельства. Никакого обвинения. Победителей не судят…

«Мы — в доле, и у нас все схвачено»

Когда в марте 1954 г. ЦК КПСС делил структуры и функции единого бериевского МВД СССР на спецслужбистский Комитет ГБ и милицейское Министерство ВД, какая-то умная голова совершенно верно решила, что чекистам ничего доверить нельзя. И спецотдел, который курировал золотой запас Родины, совершенно верно отдали под охрану милиции: отбор кандидатур строгий; выхода на соблазны Запада нет и не надо давать; значит, не украдут.

Однако в 1983 г. голова не менее умная решила эту задачу. С точностью до наоборот: всех, кого надо, скомпрометировали; министра сняли, из ЦК выгнали, довели до самоубийства; само МВД основательно «почистили».

Чуть ли не раз в год появляется какой-нибудь липовый материал (фильм, хлесткая статья) про Щелокова: никак, понимаешь, его тень не дает покоя извечным телемедиаборцам с коррупцией. Тут и ковры, тут и «мерседесы», и картины, и прочее, прочее, конфискат тот же. (Но можно подумать, что сам КГБ лучше: куда девались посылки из-за границы, взятые на таможне по одобрению — за одни сутки! — из ЦК, согласно Записке № 547-А «О конфискации посылок с мацой, засылаемых в СССР сионистскими организациями за границей» от 11 марта 1975 г.) А я спрашиваю: а сколько грамм золота пропало из доверенной казны? Ну а кто слышит глас вопиющего в этой интеллектуальной пустыне?

Себя чекисты объявили непримиримыми борцами с коррупцией, под шумок уперли весь золотой запас, запустив процесс грабежа и параллельного убийства обмародерствованного государства.

Потом убили всех свидетелей. И среди них — хранителей пресловутого «золота партии»: двух Управляющих Делами ЦК КПСС, старого Г.С. Павлова и нового (1983–1991 гг.) Н. Е. Кручину.

Чекисты (не все, конечно! — ради бога, я вас таки умоляю!) воровали всегда, воровали много, и все, как-то, понимаешь, липло золото к их «кристально чистым» рукам.

В Хакасии, в Чебаковской волости, шла полномасштабная война белопартизанского отряда Ивана Соловьева. На подавление прислали 18-летнего А. Гайдара. Командир имел 2-летний опыт и своего партизанства, и, обратно, подавления инсургентов. Бандиты разбегаются. Соловьев выходит на контакт с предложением: обещает сдачу золота с приисков в обмен на сохранение жизни. Когда А. Гайдар сообщает об этом в Центр, его тут же отстраняют от командования, заводят дело о перегибах. Приехали чекисты. И Соловьев, связанный и запертый в бане, был убит часовым, который «чего-то испугался», также «при попытке к бегству» были застрелены его адъютант Сашка Соловьенок и еще один — Чихачев. Золото сплыло [114. С. 4]. Аркадий Петрович мучился всю жизнь… У того Гайдара была совесть, не то что у «внучка», у него было «отнюдь».

Но вы скажете: это где-то в диких лесах, на периферии. Ах, бросьте, в Центре то же самое, то же самое. «Оставшиеся без твердой хозяйской руки чекисты все больше ударялись в междоусобицы и коммерцию. Собственно, порядка в государственной безопасности было немного и при Дзержинском. К примеру, в 1922 г. рабоче-крестьянская инспекция доложила Дзержинскому, что его подчиненные изымают в таможне конфискованное у контрабандистов спиртное, причем замешаны даже члены коллегии ГПУ. Он тут же написал своему провинившемуся соратнику Станиславу Мессингу: «Приказываю прекратить эти безобразия, объявить строгий выговор тем лицам из органов Г.П.У., которые получали и требовали эти напитки из таможни, за их незаконные действия и за дискредитирование органов Г.П.У…»

После смерти Дзержинского стало еще хуже. Дело дошло до того, что Политбюро потребовало от ОГПУ отчета о деятельности созданных чекистами хозяйственных и торговых организаций с предоставлением их точного баланса» [115. С. 66].

Это никогда, ни на минуту не прекращалось. И теперь, когда нам говорят: «Нельзя, допустить, чтобы воины превратились в торговцев»[116. С. 1, 3], мы только улыбаемся: это ж надо, за каких кретинов нас принимают?! Воины не превращаются в торговцев (это было б еще полбеды!), они могут перейти только в убийц и мародеров.

Теперь-то мы все про вас знаем. Кроме фактуры, и анекдоты: на доклад к начальнику разведки приходит рядовой сотрудник:

— Хочу поделиться некоторыми сомнениями в операции, которую мы проводим. Дело в том, что мы решили заслать нашего человека в Швейцарию на длительное оседание. Легенда: от умершего дядюшки по наследству он получает миллион. Засылаем человека, который чист перед их контрразведкой. Мы сделали все как надо: исключили из комсомола, полгода проволынили в ОВИРе и вчера проводили его в аэропорту…

— Я никак не пойму: в чем проблема-то?

— Вы знаете, напоследок он обернулся и как-то странно помахал нам рукой…

А уж когда грянул путч, то он смел все преграды на их пути. В биографиях людей, что нас интересуют, довольно часто можно встретить формулировку: «в 1991 г. уволился из КГБ, занялся бизнесом, стал мультимиллионером». Впрочем, это еще относительно честно. Совсем нечестно, это когда он остался на госслужбе и контролировал те или иные потоки, финансовые, понятно дело. И в свой карман. Стоит ли удивляться разным мелочам, когда им удалось, как пишут, отхватить 65 % всей собственности страны?

Только учтите, что Председателя-Ювелира никто не звал в долю: нет никаких фактов, указывающих на то, что к рукам

Юрия Владимировича прилип хоть гран золота: политикам оно не по нутру.

А теперь еще оцените и такое: после этого девять лет — с 1982-го по 1991-й — комитетчики — самые могущественные люди в стране — разваливали «Союз нерушимый республик свободных», обладая всеми ресурсами, обладая знаниями, владея и диктуя значительными кадрами от ручного генсека до рядового спецвойск, и лишь осенью-зимой 1991 г. смогли его окончательно сломать.

Нет, что ни говорите, но политика — штука сложная, а оттого интересная.

А что еще мне не нравится?

31 января 1983 г. был упразднен Военный научно-технический комитет по атомному, водородному и ракетному оружию при Совете обороны, который занимался вопросами мобилизации и обеспечения выполнения планов и заданий Совета обороны по производству вооружения и военной техники.

Однако было и такое

В средине июня 1983 г. состоялся весьма любопытный Пленум ЦК КПСС.

Более других оказался один тезис из речи генсека Андропова: «…Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать. Так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок» [117. С. 2].

Ни одно изречение руководителя послесталинского времени не разбирается и не трактуется то так, то этак.

Да, советская система показала столь много интересного для исследователя на своей заключительной стадии, что и было, по сути, предсказано первовестником.

Нам (не судим, не привлекался, за границей не был, под оккупацией не был и т. д. и т. п.) никогда не понять того, что на самом деле — в оперативном понятии, а не в идеолого-пропагандистском — из себя представлял советский народ — строитель коммунизма. Нам, обывателям, информация приходит в виде препарированной, отработанной, пропущенной через редакции. Говорят, что если бы не успокоительная роль СМИ, мы все посходили бы с ума: настолько много мерзостей умудряется вытворять человек.

А в КГБ СССР, говорят, разрабатывался «портрет предателя». Там (на основе поведения людей под немецкой оккупацией 1941–1944 гг.) и было предсказано вся мерзость народа, который согласится на свое любое существование под пятой либералов.

Но оказывается еще, и что далеко не все отпечатано в «Правде» и других источниках.

Были сказаны и слова Ю. В. Андропова в докладе: «…страна, обладающая чуть ли не половиной черноземов мира, ввозит десятки миллионов тонн зерна — величайший позор и несчастье» Цит. по: [118. С. 325], их вырезали.

Кроме того, была и неприкрытая угроза «некоторым товарищам». Одним запомнилось это так. Прервав выступавшего содокладчика К. У. Черненко, он вдруг сказал: «Да, кстати. Мне известно, что в этом зале находятся люди, которые позволяют в беседах с иностранцами распространять ненужную и вредную для нас информацию. Я не буду сейчас называть фамилии, товарищи сами знают, кого я имею в виду. И пусть они запомнят, что это — последнее предупреждение им» (Цит. по: [119. С. 54.])

Но другому товарищу этот момент запомнился так:

«Во время выступления на июльском пленуме ЦК КПСС (1983 г.) председателя Гостелерадио СССР Сергея Георгиевича Лапина раздалась реплика Ю. В. Андропова:

— Постой, Сергей, ты вот о политобозревателях говоришь. Кое-кто из них в этом зале сидит. Так они, прежде чем у тебя на телевидении выступать, инструкции получают в иностранных посольствах…

Зал замер. Кто-то выкрикнул:

— Назовите фамилии!

Андропов ответил:

— Назову, придет время — обязательно назову. Всех!

Неожиданно объявили перерыв. Я вышел в вестибюль

Свердловского зала Кремля. Остановился и заговорил с Владимиром Игнатьевичем Бровиковым. Он, как председатель счетной комиссии, раздавал бюллетени для тайного голосования по выводу из состава ЦК КПСС Щелокова и Медунова. И вдруг наше с ним внимание привлекла прямо-таки комическая сцена. Мы стояли недалеко от двери, ведущей в комнату президиума. Подходы к ней охраняли крутые ребята из «девятки». И вот прямо на них из глубины коридора, тяжело топая, двигалась живописная группа «братьев Гусаковых». Впереди, откинув тяжелый зад и почти до пола свесив безразмерный живот, шагал обозреватель по кличке «Хряк», ставший в годы ельцинской смуты дипломатом. За ним с побелевшими от постоянного перепоя зрачками семенил его коллега по команде по кличке «Фига». Замыкали процессию два телеболтуна по кличкам «Пахан» и «Зюня», возглавлявшие, впрочем, академические институты.

И вдруг офицер из «девятки» заученным движением — шаг вперед и вправо — перекрыл им дорогу.

— Мы к Юрию Владимировичу… — как-то жалобно выдохнули они вразнобой.

— А вас к нему не приглашали! — отрезал офицер.

И «братья Гусаковы» убрались восвояси.

До смерти Ю. В. Андропова они притихли. Отлипли от идеологического руля. А при Горбачеве вновь задрыгались. И при ельцинском царствовании в России надежно присосались к кормушкам. И через начальственные пятки достигали «мозгового ствола» и влияли на самые серьезные решения» [120. С. 5]. Лично от Ю. В. Андропова исходило и такое…

Может, оттого и сам умер так быстро?..

Экономика под колпаком КГБ, а значит, в опасности, Она же Глава Аналитическая

…мало кто знает, что автором перестройки был вовсе не М. С. Горбачев — ее стратегическую основу разрабатывал Ю. В. Андропов

Ф.Д. Бобков [32. С. 363].

…мы разделяли тот план перестройки, который, я повторюсь, был намечен вовсе не Горбачевым.

Я свидетель, что такой план изменения экономической политики был разработан еще Косыгиным… [121. С. 7].

Накануне прихода к высшей власти Ю. В. Андропова, 25 октября 1982 г., на базе Управления «П» (промышленность, создано в сентябре 1980 г. на базе 9,10,11 и еще одного, занимавшегося контролем по созданию биооружия, отделов), организационно входившего во Второе главное управление, было создано Шестое управление (2-го состава). Сюда вошел и ряд других подразделений. Было решение Коллегии КГБ «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника» (объявлено Приказом КГБ СССР № 00210 от 25 октября 1982 г.). Сама структура и штат Шестого управления были объявлены Приказом КГБ СССР № 00215 от 11 ноября 1982 г. Туда входило 12 отделов. Какие? Пока секрет. Но именно это позволило, во-первых, перестроить свою аналитику, во-вторых, на ее базе более активно влиять на принимаемые решения, а в-третьих, и в главных, первыми совершить Большой Хапок.

Как сообщается со ссылкой на известного исследователя В. Пруссакова, в американских газетах была «любопытная информация относительно того, что пресловутая «перестройка» в течение длительного времени разрабатывалась на Лубянке и в конце концов была одобрена в Лэнгли» (Цит. по: [122. С. 8]). Мы все же придерживаемся точки зрения, что «пресловутая перестройка» разрабатывалась в Корпорации РЭНД, и через понимание использования метода превращения противостояния один на один в игру с непротивоположными интересами был написан самый удачный план, а заключался он в том, чтобы поручить всю операцию самому мощному политическому инструменту на пространстве СССР, то есть КГБ, а уж они-то еще и не то сделают.

И Андропов, и Горбачев — оба эти реформатора изучали программу Берии, о чем свидетельствует Серго: «Став председателем КГБ, Андропов попросил своего секретаря представить ему предложения моего отца по реформам. Однажды он вызвал меня к себе. (…) Я обстоятельно изучил предложения твоего отца по экономике и международной политике. Большинство этих предложений абсолютно правильные. (…)

Когда М. С. Горбачев и его окружение объявили перестройку, я решил, что они захотели осуществить программу моего отца. Они ознакомились с его предложениями, поскольку все материалы находились в архиве Горбачева. Последний понял, что надо избавиться от контроля партии над экономикой. Что касается объединения Германии, то Э. А. Шеварднадзе сам мне сказал, что они изучали проекты моего отца по Германии.

Инициаторам перестройки повезло больше, чем моему отцу: их не расстреляли, и они стали идолами Запада» [123. С. 101].

Аналитическая работа началась задолго до перестройки. В самой своей «громкой» книге М. С. Горбачев это говорит со всей определенностью: «Проблематика концепции перестройки также вызревала постепенно. Еще до апрельского Пленума группа партийных и государственных деятелей занялась комплексным анализом состояния экономики. Этот анализ и был затем положен в основу документов перестройки. Мы использовали рекомендации ученых, специалистов, имевшийся потенциал, все то лучшее, что создала общественная мысль, и подготовили основные идеи и выход на политику, которую потом начали реализовывать» [124. С. 21].

В общем, старт пошел из того времени.

Особенно в это время дела круто пошли в аналитике, а более любой другой сфере предпочли разбор экономики СССР.

Именно по прямому приказу Ю. В. Андропова в ЦК и Госплане изучали работу концессий и СП — как мировой опыт, так и свой — 20-х гг. [125. С. 50].

Для этого была использована предкризисная (?) ситуация в экономике, которая, естественно, возникла не сама по себе, а под воздействием ударов изнутри и извне. С. Г. Кара-Мурза — единственный, кто обращает на это внимание: ну о каком кризисе в Советской экономике на начало 1980-х гг. можно говорить серьезно? Эта система за годы 1983–2014 выдержала столько ударов, растаскивается повсеместно, а она все еще существует..

Были составлены записки, и не только в КГБ, но и в московских институтах, которые должны были дать толчок к необходимым переменам. Говорят о них с долей скептицизма: «…когда счастливые историки будут наконец допущены к секретным бумагам КГБ и КПСС первой половины 80-х гг., они не найдут в архивах ни одного документа, которые однозначно бы говорили: КГБ был инициатором перестройки в СССР» [85. С. 175].

Пришло время, и они сами не стали делать тайны из своего участия и отрицать очевидного: «КГБ в 1985 г. хорошо понимал, что Советский Союз без перестройки развиваться не может» [126. С. 5].

И импульс пошел либо непосредственно от самого Юрия Владимировича, либо от его окружения к нему самому, а потом уж «далее везде», либо от таких людей, которые могли выдавать свое желание за волю самого государя. «…Еще за два с лишним года до столь разрекламированного апрельского (1985)

Пленума ЦК КПСС Ю. Андропов пришел к выводу о необходимости разработать программу перестройки управления промышленностью, а затем и всем народным хозяйством. Тогда к этой работе (а она происходила у меня на глазах) были привлечены М. Горбачев, Н. Рыжков (секретарь ЦК КПСС по вопросам строительства — А. Ш.), В. Долгих, ряд видных представителей науки, производства. (…) Очень поучительной была аналитическая политика, которую вел Андропов» [127. С. 60], — пишут чекисты.

Извещенные лица сообщают, что именно 6-е управление (экономическая контрразведка, куратор — зампред КГБ Бобков) готовило доклады, в которых сообщалось о кризисе в области экономики и которые потом легли в концепцию начала перестройки: «Именно в КГБ появилась в начале 1980-х гг. группа молодых специалистов, которые контурно обозначили проблему реформ. И именно в КГБ понимали их необходимость» [40. С. 3]; «Стимулом к перестройке стали секретные отчеты КГБ о кризисе экономики» [128. С. 66].

Уже первичные документы вызвали решение изучать проблему дальше и создать новые «мозговые центры». Так появилась Группа при Межведомственном Совете по изучению опыта социалистических стран. «В архивах ЦК КПСС архивисты, вероятно, обнаружат и доклады секретной группы экономистов, созданной по приказу Юрия Андропова (…) Эта группа (…) готовила анализ реформ экономики в Китае, Югославии, в Венгрии и на основе этого предлагала свои соображения по либерализации экономики в СССР. Когда Андропов (…) умер, (…) эта группа была благополучно разогнана» [85. С. 175]. Автор справки ссылается на беседу с известным экономистом Т. И. Корягиной.

Вторая структура: Комиссия при ЦК КПСС. «При комиссии были образованы два органа: рабочая группа, куда входили ключевые заместители руководителей Госплана, Министерства финансов, Министерства труда, Госкомитета по науке и технике, Госкомитета цен, Госкомстата, и научная секция, объединявшая директоров ведущих экономических институтов. Руководство научной секцией было возложено на директора нашего института академика Д. Гвишиани. (…)

Впоследствии Горбачев неоднократно вспоминал о десятках документов, подготовленных к моменту его назначения генеральным секретарем. Работа Комиссии политбюро по совершенствованию управления как раз и была одним из направлений формирования этого пакета. (…)

Поскольку же руководство научной секцией было, как уже говорилось, возложено на Джермена Гвишиани, то исполнение легло на отделы, возглавлявшиеся Борисом Мильнером и Станиславом Шаталиным, и в первую очередь на нашу лабораторию.

Пожалуй, наиболее серьезным документом, вышедшим из научной секции Комиссии, стала «Концепция совершенствования хозяйственного механизма предприятия», подготовленная по заданию Рыжкова. В довольно большом, 120-страничном документе обозначались основные направления возможной экономической реформы в масштабах Союза» [129. С. 36–37.]

Созданный Горбачевым и Рыжковым «мозговой трест» был призван нащупать основные направления экономических преобразований. «Считаю, — утверждал несколько лет спустя Н. Рыжков, — что истоки перестройки относятся к началу 1983 г., к тому времени, когда Андропов поручил нам — группе ответственных работников ЦК КПСС, в том числе мне и Горбачеву — подготовку принципиальных положений по экономической реформе» [130. С. 276, 280].

В итоге про Ю. В. Андропова его помощник по линии Политбюро говорит, что он-де «…и скрестил разведку с экономикой» [131. С. 37–38]. Да, от такого скрещивания от социалистической экономики мало что осталось.

Но знали или нет на партийной верхушке в принципе об опасностях резких переходов? Приближенные утверждают, что да: «… В статьях К. У. Черненко в «Коммунисте» в 1981–1983 гг. (…) стала исподволь, но настойчиво проводиться мысль о необходимости разграничения функций партийных и государственно-хозяйственных органов, о недопустимости подмены, дублирования первыми вторых. И т. д. и т. п. Мысль эта приобретала дополнительную, как нам казалось, актуальность и в связи с политическим кризисом в Польше» [119. С. 96]. Горбачеву же она пришлась не по вкусу. Повторяем, речь идет о 1984 — начале 1985 г. Оказывается, «что в свое время Ю. В. Андропов предлагал поставить этот вопрос в практическую плоскость, и пришлось ему возражать, спорить с ним. «Ведь, у нас, товарищи, — сказал он, обращаясь к нам, — нет механизма, обеспечивающего самодвижение экономики (…). В этих условиях, если первые секретари партийных комитетов отдадут экономику на откуп хозяйственникам, у нас все развалится… (Интересный прогноз, не правда ли, в свете последующих событий?) (…) В этом случае польский вариант нам обеспечен». Вот так…

Как оказалось, эти рассуждения будущего инициатора политической реформы в СССР, приведшей, по сути дела, к отделению и отстранению КПСС от командно-руководящей роли в государственно-хозяйственной жизни страны, не были случайными» [5 °C. 97].

Первым давал подсказки еще Ю. В. Андропов, разумеется, не напрямую, а напротив — под видом предупреждений: «Когда ослабевает руководящая роль компартии, возникает опасность соскальзывания к буржуазно-реформаторскому пути развития» [117. С. 2]. Кто был в курсе его деятельности, тот все понял и повел именно в сторону ослабления роли компартии.

Смерть, Она же Глава Печальная

Увы, это бывает со всеми, а особенно в 70 лет…

Человек это был изначально нездоровый, но «все мы смертны» (это его стихи). За всей этой высокой политикой, которую делают низкие люди, мы как-то забыли указать, что он еще был и поэт.

И ныне соглашаются, да: «…Факт есть факт: Андропов ладил более или менее благополучно со своими болезнями 20 лет, но как только достиг того, к чему всю жизнь стремился — высшей власти, — смерть подобрала его» [132. С. 7]. Ну и правильно: зачем он нужен, лишний свидетель?

А как это могло быть, рассказывает один из таких же чекистоненавистников, которого самого чуть не отравили: «Старый больной человек рассказывал мне:

«Я служил в аптеке 4-го управления, это кремлевская аптека. Временами приезжал человек. Он был из КГБ. Очень скромно держался. Приходил ко мне. Я был одним из тех, кто составлял лекарства для кремлевской больницы, только для больницы.

Этот человек просматривал рецепты и говорил: «Вот этому больному добавьте в порошок (таблетку, микстуру)…» — и давал мне упаковочку, там уже все было дозировано.

Смысл добавлений заключался в следующем: вместо срочного расширения сосудов лекарство, скажем, вызывало их сужение. А другая часть подобных лекарств начинала оказывать свое действие вообще через полгода или восемь-девять месяцев. Я старался не интересоваться такими больными. Что умирали — знал. Что другие, которые должны были бы поправляться, страдают и положение их необратимо ухудшается — тоже знал. Как не знать? Я просто ни с кем ни одним словом о них не обмолвился.

Я сознавал, в чем участвую, но любое неподчинение или несогласие означало мою немедленную смерть. Я совсем недавно понял: они поставили меня там как своего, рассчитывали на меня, ввели меня в штат и на эту должность, хотя в КГБ я не служил. Изучили меня, раскусили… Как слабого человека, подчинили себе.

Часто задаю себе вопрос: «А если бы я был сильной воли, выполнял бы приказы?». Не знаю. И с сильной волей, наверное, выполнял бы. Понимаете, некуда было деться…» [133. С. 82–83, прим.]. Интересно, нужны ли еще какие-то комментарии к приведенным свидетельствам с ретроспективой на т. н. «Дело кремлевских врачей»?

Знаю, что есть записка в ЦК, в сектор здравоохранения 4 генералов: так и так, мы люди далекие, но кажется, что тов. Ю. В. Андропова неправильно лечат.

Лично я и подозреваю, что кто-то из них…

Ю. В. Андропов был связан с такими циниками, которые, его же уничтожив, использовали его смерть в своих интересах: «Агент Ленинградского КГБ, вернувшийся из Москвы вскоре после смерти Андропова, сообщал: «Среди персонала 1 — го медицинского института, связанного с 4-м Главным управлением Минздрава СССР, циркулируют разговоры о загадочности смерти Генерального секретаря ЦК КПСС. По мнению ряда специалистов, в ГУ есть люди, которые на ранней стадии болезни Андропова умышленно вели неправильный курс лечения, что впоследствии привело к его безвременной кончине. На более поздней стадии ведущие специалисты страны были бессильны что-либо сделать, несмотря на все предпринимавшиеся ими меры. Люди, «залечившие» Андропова, связаны с группировкой (название условное) некоторой части партийных аппаратчиков в Москве, которым пришлись не по вкусу позитивные изменения и реформы, начатые Андроповым…» [84. С. 13].

Ну, Андропов умер, а и пришло вспомнить его установки, словами Остапа Бендера: «Действовать смело. Никого не расспрашивать. Побольше цинизма. Людям это нравится. Через

третьих лиц ничего не предпринимать. Дураков больше нет. Никто для вас не станет таскать бриллианты из чужого кармана. Но и без уголовщины. Кодекс мы должны чтить». Ну, тут и началось!..

До сих пор никак не остановится.

Дело было в Крючкове, Она же Глава, может быть, и последняя

Материалы, поступившие Гиммлеру от особо доверенной группы агентов, не проходили через отделы, а сразу оседали в его личных бронированных архивах: это были компрометирующие данные на вождей партии. А в 1942 г. Гиммлер положил в свой сейф первые компрометирующие документы на фюрера.

Юлиан Семенов. «Семнадцать мгновений весны» [134]

Всю страну опутал КГБ. Но был ли при этом сам Комитет свободен он такого же «внимания»?.. До какой-то степени нет. Когда Владимир Крючков стал Председателем КГБ, то из его бывшей вотчины, Первого Главка, на самые высокие посты перекочевало множество людей.

Но люди были им отобраны по четкому принципу: полностью зависимые.

Человек, на которого есть компромат, полностью зависим от того, кто этим компроматом владеет. А значит, этим зависимым человеком легко управлять и обеспечивать его послушание. Для КГБ это стандартная практика, и применялась она даже внутри самого КГБ. Например, В. Крючков, вместо того чтобы увольнять попавшихся на неблаговидных поступках чекистов, оставлял их на работе и даже повышал в должности: «Завербовав очередного шалуна на компромате, Крючков обеспечил себе его рабскую покорность» [81]. На том же партийном жаргоне говорили так: «Этот полностью мною управляем». (Вспомним и И. Серова).

Да, была вотчина Филиппа Бобкова, куда люди Крючкова не совались.

Второй Главк сначала возглавил Грушко, а потом — в конце января 1991 г. — Г. Ф. Титов.

Характеристику ему дают такую: «В Центре у Титова было прозвище «Крокодил». Коллеги его очень не любили, а подчиненные, за исключением небольшой группы протеже, боялись. Правда, начальство относилось к Титову благосклонно. Гордиевскому он запомнился как самый неприятный и беспринципный офицер КГБ» [135. С. 557]. Ну уж если предателю он показался такой стороной, то уж нам-то сам бог велел… «Самым большим его талантом, который он применял и в отношениях с начальством, и с агентами, была необузданная лесть. Ею-то он и подкупал и Трехольта, и Крючкова. Трехольту он показался «замечательным человеком» — знающим, веселым, полным шуток и анекдотов о советских руководителях». Я надеюсь, что про Юрия Владимировича он не осмеливался?

Но и это еще не все. Г. Титов провалил ценных агентов.

Норвежка Г. Хаавик во время войны работала в больнице медсестрой. Там она выходила советского военнопленного В. Козлова и помогла ему бежать. После войны работала в посольстве в Москве, где ей помогли встретить к тому времени женившегося былого возлюбленного. В 1950-м была завербована на этой почве. За 27 лет работы она смогла осуществить 250 встреч, поменяла 8 операторов. Работала секретаршей в МИДе, в том числе и у самого министра. Передала тысячи документов страны и НАТО. 27 января 1977 г., как только ее оператор А. К. Принципалов получил от нее документы, они тут же были схвачены. В кармане дипломата так и остались деньги для нее. Его отпустили. Разведчица твердила, что просто передавала письма для своего друга Козлова. Ее никто не слушал: наружное наблюдение давно выявило все связи. Через полгода она умерла в тюрьме. За время допросов у норвежской службы контрразведки сложилось мнение, что в последнее время она выработала свой ресурс, и в ПГУ мало ей интересовались.

Итак, провален агент, который смог продержаться чуть ли не эпоху. Это выдающееся достижение. Эксперты, например, считают, что мифический Штирлиц смог бы продержаться от силы года два, и за ним бы пришли… Следовало бы сделать «оргвыводы». Но — это не в правилах Лубянки. И тогда он продолжает в том же духе и проваливает следующего. 20 января 1984 г. в аэропорту Осло арестован Трехольт, обвиняемый в работе на КГБ. Тогда на следующий день газеты вышли с аршинными заголовками: «Арестован советский шпион. При нем найдены секретные документы, которые он должен был передать в Вене сотруднику КГБ».

А сотрудники контрразведки начинают многочасовые допросы. Задержанный отрицает предъявленные обвинения.

Среди представителей КГБ, с которым встречался Трехольт, фигурирует бывший резидент в Осло, объявленный в 1977 г. «персоной нон-грата», Г. Титов, именно с ним на встречу в Вене и собирался Трехольт. На суде последнему в качестве неопровержимой улики показывают фото, сделанное в Вене (фотокамера была спрятана в… детской коляске): тот идет по улице и, жестикулируя, о чем-то разговаривает с Г. Титовым и еще одним офицером. 20 июня был оглашен приговор, согласно которому Трехольт приговаривался к 20 годам тюрьмы строгого режима

За провал агентов следовало б снять с должности, понизить в звании и отправить в отставку лейтенантом. Вместо этого Г. Титову обеспечили карьеру. Что вполне понятно. Ибо В. Крючков, если он перед кем-то отчитывался, мог со всеми на то основаниями четко доложить: «Этот человек во всем мне обязан и мною полностью управляем!».

Следующий — Жижин. Когда была провалена Хаавик, то «прослушка» выявила, как жена офицера В. И. Жижина, начитавшись газет, спросила мужа, насколько это неприятно, и услышали ответ: «Могло быть и хуже!». Даже то, что вышла книга О. Гордиевского с упоминанием приведенного нами выше факта того, что В. Жижин косвенно способствовал провалу Трехольта, нисколько не повлияло на его карьеру в отрицательном смысле. Как только В. Крючков становится Председателем, так В. Жижин получает генерала и ключевую должность на Лубянке: Начальник Секретариата КГБ! Именно этот умник так составил документы и план действий ГКЧП, что вся эта акция пошла насмарку, а заодно и весь Союз полетел в тартарары.

Когда Председателем КГБ СССР был назначен В. Крючков, то исполнять обязанности начальника ПГУ будет генерал-лейтенант В. Кирпиченко. Местные шутники будут перешептываться: «КГБ хочет поставить на эту должность своего человека, а ЦРУ — своего!». В конце концов нашли одного.

Главой внешней разведки был назначен Шебаршин. Был известен тем, что у него из посольства в Тегеране ушел разведчик нелегальной линии майор Владимир Кузичкин.

Принято считать, что во время обучения в Краснознаменном институте он докладывал о настроениях в коллективе. Поэтому был на особом доверии, и его распределили на самый «горячий» участок в 8-й отдел управления «С», и с 1977 г. он — в тегеранской резидентуре под прикрытием секретаря консульства с направлением: работа с нелегалами и передача денег функционерам партии Туде. Представлял интерес для англичан ввиду склонности к выпивке и бабам, был завербован Р. Джеймсом из русской «орбиты» с гарантиями вывоза в случае провала. Иранцами из контрразведки САВАК был скомпрометирован и выслан из страны помощник резидента по линии нелегалов, и Кузичкин занял этот пост. Быстро попал под подозрение, когда англичане сдали всю сеть информаторов из партии Туде шахской охранке и те устроили ее разгром. Далее история несколько запутанная. Из Центра пришла шифрограмма, что стражи исламской революции могут ворваться в посольство в поисках данных об агентуре. Требуется спрятать все нужные документы в тайник, доступный также резиденту Шебаршину, а остальное — уничтожить. Когда «революция» прошла, угроза миновала и документы потребовались, то их там… не оказалось. Кузичкин бросился за помощью к англичанам, и те эксфильтровали его из страны. «За измену Родине в форме бегства за границу» был заочно приговорен к смерти. Его засекли в одной из третьих стран: в сопровождении англичан он объезжал столицы тех государств, где могли работать знакомые ему разведчики, для их опознания и занесения в картотеку. То есть ущерб от него максимальный: англичане вытягивали из него все.

Итак, не кто иной, как Шебаршин, проспал уход Кузичкина. Значит, тоже будет предан и управляем. Председатель КГБ Азербайджана Иван Гореловский профукал или, верней, ему помогли профукать ситуацию в Азербайджане. И не один он. Г. Е. Агеев, например, не выполнил прямой приказ члена Политбюро, министра обороны Д. Т. Язова об аресте главарей «Народного фронта». У особистов (хотя это и не их дело) были четкие данные на Панахова и Эльчибея, которые указывали, что они работают на иранскую и турецкую разведки. Эльчибей был еще и агент 5-го управления. Панахова взяли и отпустили. Замначальника местного 5-го управления Е. П. Карабаинов на встрече с начальником 00 по Каспийской флотилии Г. А. Угрюмовым, который представил данные о вербовке и обучении Панахова иранской разведкой, в ответ заявил: «Зря вы волнуетесь, я побеседовал с ним в изоляторе, он нормальный рабочий парень. Ничего страшного, успокойтесь!»/ Е. П. Карабаинову потом было присвоено звание генерал-майора, он был повышен до начальника управления, а там и взят в Москву начальником пресс-центра.

В спортивном комплексе немалым успехом пользовалась массажистка, которая, как потом выяснилось, не только растирала начальству спины. Дело было поставлено на конвейер, и в нем оказались замешаны два заместителя Крючкова, один начальник управления и другие начальники меньшего калибра. За все шалости пострадала, конечно, массажистка, которую срочно уволили, но после угроз рассказать о своих клиентах устроили на работу в другом месте. Крючков провел воспитательные беседы с шалунами и удовлетворился заверениями, что черт их никогда больше не попутает. Ну, тут уж замазаны практически все.

Ну а сам-то В. А. Крючков? Уж он-то точно был «…истинный ариец, характер…». О господи! Простите, оговорился, я хотел написать: «Делу коммунистической партии предан!». Или как?

Книга В. Степанкова и его зама Е. Л исова, она написана строго по материалам уголовного дела, на основании содержащихся в нем документов. Вот вам пример из нее: «В. А. Крючков (…) в 1967 г. заполнил анкету, в которой сообщил, что у него имеется родная сестра, так вот про эту сестру Крючков собственноручно написал буквально следующее: «В течение длительного времени страдает алкоголизмом. На этой почве совершила кражу личного имущества, сейчас отбывает наказание» [136]. Любой кадровик в любом правоохранительном органе скорее застрелится, чем примет на службу человека, у которого родная сестра «мотает срок», а тут взяли и приняли, да не охранником на входе стоять, а помощником председателя КГБ СССР, на полковничью должность. Потом и до председателя КГБ дослужился, до генерала армии. Ну что тут скажешь? Система подбора кадров, однако.

После осени 1989 г., когда с участием КГБ были свергнуты «твердолобые» коммунисты в странах соцлагеря, когда и наша страна начала открыто скатываться в пучину хаоса, все чаще стали спрашивать: «Куда смотрит КГБ?». В. А. Крючков в ответ давал приемы, выступал в печати, раздавал интервью — словом, манипулировал общественным мнением.

К тому же времени относится попытка размыть монополию КГБ в сфере национальной безопасности. Под руководством председателя Комитета Верховного Совета СССР по науке, народному образованию и культуре академика Ю. А. Рыжова встречались военные, представители правоохранительных органов, ученые. Они пытались разрабатывать концепцию национальной безопасности СССР. В. А. Крючков в Верховном Совете заявил, что разговоры о ней — это пустая трата времени. Окончательно работа была пресечена по указанию спикера А. И. Лукьянова. Когда тому вручили список специалистов с просьбой оформить эту группу, он сказал: «Наконец-то мы узнали тех, кто занимается у нас в государстве подрывной деятельностью!!!». Многие участники группы, особенно военные, подверглись преследованиям.

Так и пришли к «Политическому Чернобылю». К ГКЧП.

«Перестройка» есть не что иное, как бесконечная череда типовых по своей сути действий и операций: на прицел бралась структура, ее компрометировали, подвергали остракизму, не давали оправдаться. Затем СМИ и мобилизация толп на улицах. Как это все напоминает «оранжевые революции» 2000-х гг. Это сейчас для нынешней российской власти чем хуже — тем лучше. И даже обвинения в прямых преступлениях не заставят никого из них уйти в отставку. А тогда достаточно было разговоров о якобы «антинародном» характере советской власти, как ее руководство было морально готово покинуть свои высокие кабинеты. И писали заявления под шум митингов под окнами «белых домов».

Особенно если им в этом помогают со стороны. В апреле 1991 г. первый секретарь ЦК КП РСФСР И. К. Полозков предложил рассмотреть сложившееся положение дел на заседании Политбюро ЦК. До 4 утра отрабатывали программу срочных дел. А около 5 часов В. А. Крючков позвонил Ивану Кузьмичу в машину и сказал: «Включи радио и послушай!». «Голос Америки» передавал все 8 пунктов, над которыми только что работало Политбюро. Вскоре первый секретарь ушел…

С чего начался ГКЧП? Только не с балета «Лебединое озеро». То есть для нас, для широкой публики, да, где-то с 6 утра… Ну а для более узких кругов?

Точкой отсчета можно считать закрытое заседание Верховного Совета СССР 17 июня 1991 г., когда до сведения депутатов и присутствующих здесь же премьера В. С. Павлова и министров обороны Д.Т. Язова и внутренних дел Б. К. Пуго председателем КГБ В. А. Крючковым была доведена известная Записка КГБ в адрес ЦК КПСС от 1977 г. об агентах влияния ЦРУ.

Манипулировал он не только депутатами, но и своими чекистами. В конце июля 1991 г. собрали руководящий состав центрального аппарата по обсуждению оперативной ситуации в стране. Из зала задали вопрос:

— Товарищ генерал армии, как вы думаете, сумеет ли КПСС удержать власть?

— Неужели у вас есть сомнения? — удивился В. А. Крючков. — Запомните все: на ближайшие 20 лет я не вижу никакой силы, способной изменить политическую ситуацию в стране.

Тогда сгущалось…

В машину Ельцина врезается какой-то пенсионер. Потом барахлит мотор у самолета. В 1990 г. на лимузин премьера Рыжкова наезжает военный грузовик. Со всей армейской дури. В мае 1991 г. катастрофа у министра обороны Язова. Сам еще куда ни шло, но жена с переломанной ногой в реанимации. Сгущалось…

Дальше «додавили» остальных.

Маршал Д. Т. Язов был также обработан со стороны В. А. Крючкова. Много лет спустя М. С. Горбачев рассказал в одном интервью, что министр обороны никак не хотел идти на вариант с ГКЧП: считал, что этим будет крупно подставлен генсек-президент. Тогда В. А. Крючков дал ему послушать разговор М. С. Горбачева, Б. Н. Ельцина и Н. А. Назарбаева, где, в частности, решалась судьба министра обороны: отставка по старости. И Д. Т. Язов сразу стал обиженным: этой «прослушкой» председатель КГБ «дожал» его.

Так была задумана и устроена эта операция, что ради ее успеха обмануть надо всех. В. А. Крючков «дурит» всех, абсолютно всех: М. Горбачева, ГКЧПистов, подчиненных сослуживцев, жену и проч. домочадцев, которые волнуются за него, следователей, журналистов и аналитиков, читателей и вообще всех сограждан. Он сыграл и белыми, и черными. Он сделал вид, что играет за команду белых. Он подавал сигналы, что играет за черных. Но он вел свою и только свою партию. И только оттого был уверен в выигрыше.

У него уже был большой собственный опыт, который можно отнести уже к историческому. Он наблюдал или был на втором плане в делах подобного рода. Венгрия. 1956 г. Тогда на его глазах разыгрывалась подобная драма вокруг антикоммунистического мятежа. Можно было сразу же запросить помощь из Москвы и подавить недовольство еще на стадии массовых

беспорядков. Нет. До последнего затягивают ввод войск в Будапешт, позволяя разгораться страстям все более и более. Наконец, когда этот бунт достиг своего пика, дают сигнал в Москву, и уже только потом в страну вводятся войска. Максимум убитых как с той, так и с другой стороны.

Афганистан. 1979 г. Как пишут, Ю. В. Андропов (это, конечно же, еще отдельная тема, и мы должны поговорить о ней поподробнее), вначале он был против каких бы то ни было жестких мер. Но в Кабуле один за другим происходят беспорядки и восстания военных, Амин устраивает переворот и уничтожает Тараки. Стоит добавить и внешний фактор. Ю. Андропов начинает манипуляцию наиболее авторитетных членов Политбюро. И началась афганская военная драма. Амина можно было и не убивать. Такое начало сразу «замазывало» «шурави» в крови. Правда, тогда на него было бы невозможно навесить ярлык агента ЦРУ… Если бы в СССР была хоть какая-то независимая политологическая экспертиза, то их игру можно было бы давно вычислить. А так «события в Венгрии в 1956 г. или в Чехословакии в 1968–1969 гг. так и не подверглись серьезному критическому анализу в советских директивных кругах. Ограничились теми политическим оценками, которые (…) никак не ориентировали тогдашних лидеров на поиск причин болезни и подбор подходящих лекарств против них» [54. С. 101].

Документы по принятию ЧП готовились начальником Секретариата генералом В. И. Жижиным и полковником А. А. Егоровым из Второго главка, а В. А. Крючковым были отредактированы. Они могли бы быть и размножены в небольшом количестве, но был только один экземпляр. Во время знаменитой встречи на объекте «АБЦ» их дали заслушать присутствующим. Для восприятия было бы лучше их зачитать каждому. Но для манипуляций, конечно же, лучше на слух…

На заседании Верховного Совета СССР 28 августа первый заместитель премьер-министра СССР В. И. Щербаков рассказывает, как был «обработан» В. С. Павлов. (Последний уже к тому времени был в «Матросской Тишине»). На заседании правительства В. С. Павлов сказал следующее: «В последнее время готовился военный переворот. В рамках Садового кольца сосредоточено большое количество вооруженных боевиков. У них имеется оружие — одних «Стингеров» на три батальона. У них же были изъяты списки людей, подлежащих устранению в этой ситуации. Вы все, сидящие здесь, члены правительства, в этих списках, только в разных. Мы это все предотвратили введением чрезвычайного положения». В. С. Павлов только одному В. И. Щербакову рассказал подробности: «18 августа я провожаю сына, который должен улетать. Сидим, пьем. Звонит Крючков: срочно, немедленно в Кремль, аварийная обстановка, готовится вооруженный переворот. Надо немедленно членам Совета безопасности принять решение о введении чрезвычайного положения». В. С. Павлов приехал. Тут же входят приехавшие из Крыма от М. С. Горбачева: тот якобы болен. Тут же встает В. А. Крючков и говорит: «По моим сведениям, сейчас на улицах идет концентрация вооруженных боевиков. Они скапливаются у здания правительства, у Киевского вокзала, у гостиницы «Украина», здания СЭВ, Центрального телеграфа и так далее. Вот списки, изъятые оперативным путем». Был задан вопрос: «Что будем в этих условиях делать?». Встает начальник 9-й Службы (охрана) Ю. С. Плеханов и говорит: «А мы независимо от того видим, что идет концентрация боевиков вокруг здания правительства и Кремля, изъяли только два списка».

…Так эти люди вступили в большую игру, где ставкой была жизнь и смерть Советского Союза…

А ведь говорили умные люди: «Не верь КГБ ни в дождь, ни в ясную погоду. Не верь ни в жару, ни в мороз. Не верь и тогда, когда оно говорит правду» (Георгий Владимов); «Разведчики могут толкнуть на такую опасную позицию, что потом не разберешься. Провокаторов там и тут не счесть» (Вячеслав Молотов, цит. по: [137. С. 31]). Не все поддались на утку В. Крючкова: хватило ума отказаться Председателю Верховного Совета СССР А. И. Лукьянову, 1-му секретарю МГК Ю. Прокофьеву, Министру иностранных дел А. А. Бессмертных.

Мы уже говорили, что и чекистам В. А. Крючков не доверял своих замыслов. Утром 19-го на заседании Коллегии председатель говорит о том, что надо спасать урожай, и предлагает отправить на поля 2000 чекистов. Все генералы в недоумении.

Пролетели три дня. Гэкачепистов арестовали. Первый допрос. Цитируем протокол: «Крючков. Мы собирались открыто сказать Горбачеву, что после его отъезда в отпуск мы пришли к выводу: страна парализована. Например, урожай не собирается. И сахарная свекла. (Кто это говорит: председатель КГБ или председатель колхоза?! — А. Ш.) (…) Мы отключили связь, чтобы создать порядок в нашем смысле, а также усилили охрану побережья. Следователь. Послушать вас, так все звучит несколько наивно: как будто собрались несколько юнцов и решили затеять игру. Крючков. Отключение связи и отстранение от должности само по себе является деянием, предусмотренным Уголовным кодексом» [138. С. 7].

И вот тут внимание! То, что «путч» был «не доделан», позволяло его еще трактовать и так, и этак. И провокатору теперь предстояло всячески убедить следствие, что это был именно заговор с целью захвата власти, как и прописано в УК, и т. д. и т. п. Для этого нужно было дать «признательные» показания, пригодные для инициирования юридических процедур.

Членов ГКЧП, О. Шенина отправили в узилище «Матросской Тишины», а Крючков, как только теперь об этом говорят, находился на даче и на все юридические процедуры его доставляли в черной «Волге».

Изменил Председатель — изменила Коллегия, изменила Коллегия — изменил центральный аппарат, изменил центральный аппарат — изменил весь Комитет.

Ну вот мы вам все это и рассказали. Но учтите, что «Большая игра» даже в разведку — это такая сфера, где как бы ни были подготовлены люди, как бы они ни были опытны, но безукоризненно не действует никто. Ни один человек. Каждая операция как-то, да «засвечивается». А это значит, что случаются и накладки, и тогда приходится действовать ответно. И тогда тем хуже для тех, кто что-то узнал лишнее.

На самой Лубянке в августе 1991-го случилось убийство. Была убита… уборщица. Ее нашли задушенной, а тело было засунуто вентиляционную трубу в общем туалете. Автор публикации в газете «Дуэль», который узнал об этом еще в 1992-м со слов племянника убитой, трактует это обстоятельство так же, как и мы: тетка либо случайно подслушала какой-то разговор, либо стала невольным свидетелем какого-то действия. За что и была уничтожена на месте. Видимо, в состоянии аффекта. Ведь по здравому смыслу чего ее было опасаться: куда ей бежать, что и кому говорить? Все пути приведут к самим заговорщикам. Когда «преданный член партии» (НСДАП) Штирлиц «накопал» материал на Гиммлера, предавшего фюрера, то он с ним пошел к партайгеноссе Борману. В некоторых телеверсиях «Трех мушкетеров» мессир Бонасье инициативно добивается аудиенции у Его Высокопреосвященства, чтобы сообщить Ексцеленца о предательстве королевы в пользу Англии. Но куда было деваться

простой тетке? Не совсем ясно поведение убийц («невольных»). У них было время, пока труп не даст запах. Можно ведь было и расчленить, и вывести его в машине. Впрочем, Лубянка такое место, где трупу удивляться не стоит.

Однако пропажа уборщицы, а потом и находка ее тела привели к расследованию. Начальник ХОЗУ генерал К. Пожарский распорядился, и дознаватель от прокуратуры начал расследование. Делов-то собрать прапорщиков из комендатуры и, допросив, вычислить, кто оставался в здании. Но к дознанию уже были готовы, и генерала 16-го августа отравили. А тут путч, то да се. Дело забыто.

Кого только не убило «гэ-бью»? (выражение следователя Саши Турецкого из книги «Черный квадрат» Ф. Незнанского). Под конец уже и до уборщицы добралось.

Операция прикрытия, Она же Глава Самая Разоблачительная

— А в общем-то все это настолько глупо, что работать практически невозможно.

Мы не сможем понять логику непрофессионала.

— А может, он хитрый профессионал? — сказал седой, закуривая.

Юлиан Семенов. «Семнадцать мгновений весны» [134]

В разведке никогда не строить работы таким образом, чтобы направлять атаку в лоб.

Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы.

Иосиф Сталин

Не пора ли нам заканчивать нашу полукнигу?

Уж и герой наш умер.

Сделаем же наш крайний сеанс разоблачения.

Это только кажется, что дезинформация есть часть или вспомогательная функция в работе спецслужб. Нет. Иногда она прямо основная, с ее помощью только все и получается. И мы понимаем так: там, где заканчивается ложная правда, так там сразу же начинается правдивая ложь. Можно и наоборот…Поверьте, это мало что значит: так или этак.

План Даллеса

«Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы неизменно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания.

Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс.

Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и прославлять так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности.

В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности.

Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества.

Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности.

Мы будем браться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь. Станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов». Аллен Даллес.

Таков текст. Теперь время и место. По одной версии, это произошло на сверхсекретном заседании Совета по Международным Отношениям, в котором, помимо Аллена Даллеса, участвовали президент США Г. Трумэн, американский министр финансов и основатель теории политического реализма в международных отношениях Г. Моргентау и многолетний советник президента по финансовым вопросам Б. Барух. По другой версии, Даллес выступил с докладом «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР» на закрытом заседании американского Конгресса.

Достоверность тезисов Даллеса вот уже ряд лет вызывает в России ожесточенные споры. Одни говорят: посмотрите вокруг и вспомните, как нас к этому привели, все по плану! Другие смеются: плана не было!

Кто прав?

Оба правы. И оба неправы.

«Впервые высказывание, очень схожее по смыслу с «цитатой из Даллеса», появилось в СССР в… художественной литературе. В 1965 г. в Киеве в издательстве «Радяньский письменник» вышел роман Ю. Дольд-Михайлика «И один в поле воин». В его второй части — «В плену у черных рыцарей» — американский генерал Думбрайт, инспектирующий разведшколу, произносит слова, которые можно рассматривать как вольное изложение установок Даллеса на развертывание идеологической войны против СССР.

Позднее нечто подобное произносит и другой литературный персонаж — один из отрицательных героев романа Анатолия Иванова «Вечный зов». Читал ли писатель произведение своего украинского собрата по перу или был знаком с каким-то документом из архивов КГБ о планах ЦРУ — неизвестно. Но случайные совпадения в нашей жизни бывают крайне редко, так что, скорее всего, цитата, приписываемая Аллену Даллесу, была введена в писательский и журналистский обиход еще во времена Брежнева кем-то из спецслужб. Люди же творческие охотно ее использовали, потому как она отвечала их убеждениям и в общем-то соответствовала тогдашней стратегии «психологической войны» [139. С. 3].

Но неправы и те, кто полагает, что эти тезисы плана могли родиться в голове писателей-выдумщиков, которые вложили их в уста врагов Союза ССР. Все логичнее предположить, что план-фальшивка написан профессионаламимистификаторами из КГБ, с тем чтобы когда всякий раз когда люди будут подходить к поиску структур, взломавших СССР, им будут подсовывать этот план и говорить: вот видите, это — внешнеполитический механизм США, его часть — ЦРУ, это сделали они на основании этого плана!

Это 1965 год.

«О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»

А это уже 1977. Новый виток в деле сваливания вины на другого. На этот раз: «КГБ СССР в ЦК КПСС. 24 января 1977 г. Записка. О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан. По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки».

Записку видел очень ограниченный круг ограниченных людей! Мы бы никогда и не узнали о ее существовании. Если бы не В. А. Крючков, который с целью манипуляции при выступлении на закрытом заседании сессии Верховного Совета СССР 17 июня 1991 г. не огласил сей опус. Воспроизводить этот документ здесь совершенно не имеет смысла.

Говорят, что к этой Записке существовало и приложение на нескольких листах, где перечислялись все эти господа агенты влияния из числа партаппаратчиков, академиков, экспертов из «мозговых центров» и проч.

Здесь есть особый смысл. Человек, привыкший воспринимать информацию так, как она изложена, был бы нацелен искать агентов влияния где угодно, но только не там, откуда пришла «бумага». А между тем пристальное изучение истории перестройки показывает, что агенты влияния Запада были сосредоточены именно в комплексе зданий вокруг площади Дзержинского. И вся эта Записка есть не что иное, как попытка заранее обелить себя. Насколько я знаю, мы единственные, кто указывает на такую реальность за более чем 20 лет. Настал «момент истины».

«ЦРУ против СССР»

1983-й, чекистко-андроповский год. Следующий виток опять массовый характер: Николай Николаевич Яковлев. «ЦРУ против СССР».

По собственному свидетельству Н. Яковлева с ним неоднократно беседовал лично Ю. Андропов, а материалами для книг его снабжал лично начальник 5-го Управления КГБ Ф. Бобков [140].

Книга вышла гигантским тиражом в 750 000 экз. Несмотря на название, около половины этой книги посвящено не деятельности ЦРУ против СССР, а нарушениям прав человека американскими спецслужбами на территории самих США; четверть объема книги занимает описание принимавшихся при Трумэне и уже много десятков лет как отмененных планов США по атомным бомбардировкам и другим враждебным мероприятиям в отношении СССР.

Именно в этой книге впервые на русском языке были процитированы некоторые отрывки из директивы СНБ 20/1 от 18 августа 1948 г. Кстати, Яковлев честно указал, что 23 ноября она была отменена, но на это никто не обращает внимания, и отрывки из нее продолжают цитировать в сотнях книг и статей в чисто пропагандистских целях.

Что же касается непосредственно подрывных мероприятий ЦРУ против СССР, то этому посвящено всего около четверти объема книги. В качестве примеров таких подрывных мероприятий приводятся свидетельства о связях ЦРУ с несколькими диссидентами, проживающими в СССР, и с эмигрантской организацией НТС.

Если бы книга полностью соответствовала своему названию, она бы рассказывала о резидентуре ЦРУ США под прикрытием американского посольства, о разоблаченных офицерах (official), агентах-туристах (non-official), о завербованных агентах из числа совграждан. Кроме книги Н. Н. Яковлева, на эту же тему вышло множество книг и статей.

Что касается диссидентов внутри СССР, то Яковлев приводит в книге данные о менее чем 10 диссидентах, имевших контакты с американцами. Между тем в СССР по диссидентским статьям в период от Хрущева до Горбачева было осуждено 8145 чел., таким образом, контакты с ЦРУ имелись всего лишь у 0,1 % советских диссидентов!

А что касается эмигрантского НТС — если помните, нами приводилось свидетельство бывшего сотрудника КГБ СССР А. Кичихина о том, что «если бы КГБ не подкреплял НТС своей агентурой, союз давно бы развалился — (…) мы подпитывали НТС и кадрами, и, так сказать, интеллектуально», их «идеи — плод нашего творчества».

Таким образом, НТС представлял собой некое совместное предприятие КГБ и ЦРУ: половина тамошних диссидентов была агентурой КГБ, а вторая половина — агентурой ЦРУ. Нашему КГБ диссиденты были нужны, чтобы запугивать Политбюро, а ЦРУ использовало их, чтобы продемонстрировать свою работу и получить новые бюджетные ассигнования (иными словами, имитация бурной деятельности).

Практическое же влияние диссидентов на советское общество было равно нулю. Неужели кто-то серьезно думает, что СССР развалил академик Сахаров? Да и самого академика Сахарова, кстати, как уже ранее говорилось, в диссидентскую деятельность вовлек КГБ (по данным А. В. Островского).

Помимо нескольких диссидентов, в книге «ЦРУ против СССР» в качестве примера подрывной деятельности ЦРУ против Советского Союза приводится работа т. н. «вражеских голосов» — финансируемых США радиостанций «Голос Америки» и «Свобода». Эти радиостанции вели вещание на русском языке и в своих передачах рассказывали о недостатках советской системы, о нарушении прав человека, критиковали коммунистическую идеологию и советских руководителей.

Однако влияние западных радиоголосов на советскую аудиторию было минимальным по следующим причинам: во-первых, в СССР проводилось глушение западных радиостанций силами Службы глушения 2-го управления радио Минсвязи СССР. Существовали специальные «глушилки» — радиостанции постановки помех, которые генерировали электронные шумы в том же частотном диапазоне, в каком вещали западные радио-голоса (в основном это изделие «Вяз» производства Красноярского завода телевизоров), и поэтому в СССР слушать их с помощью обычных радиоприемников было невозможно: звуки настолько плотно забивались шумами, что слова становились практически неразличимы. Некоторые народные умельцы выходили из положения путем изготовления самодельных длинных антенн, позволявших более-менее нормально улавливать заглушаемые звуки, но таких радиолюбителей было очень немного. Глушение слабо действовало в сельской местности, но далеко не каждый специально поедет в деревню слушать «Голос Америки».

Надо сказать, что в СССР глушили западные радиоголоса не всегда: глушение началось в 1948 г., затем прекратилось осенью 1959 г. в связи с визитом Хрущева с США, затем снова возобновилось в 1962 г. в период Карибского кризиса, затем в 1963 г. глушение было прекращено и возобновилось снова только через 5 лет — в 1968 г. В 1973 г. в связи с визитом Брежнева в США глушение западных радиоголосов снова было прекращено и возобновилось только в августе 1980 г. Таким образом, с августа 1980 г. абсолютное большинство советских людей слушать «вражеские голоса» не могло даже при очень большом желании.

Но чтобы желание возникло, об этих радиоголосах надо было узнать. А узнать было негде. В СССР не было свободной прессы, не было независимых СМИ, и поэтому люди могли получать только ту информацию, которую сочтет нужным сообщить государство. В советских СМИ в отношении зарубежных капиталистических стран подавался в основном сплошной негатив, и, чтобы люди не могли узнать альтернативную точку зрения, сам факт существования западных радиостанций на русском языке не афишировался и замалчивался. Естественно, об этих «вражьих голосах» нередко рассказывали друг другу по секрету, но абсолютное большинство советских людей даже не подозревало об их существовании. И тут вдруг выходит гигантским тиражом книга, в которой красочно расписываются «Голос Америки» и «Свобода», но при этом говорится, что по ним передают такие ужасы, что даже не думайте их слушать. И тем самым создается эффект «запретного плода».

Если бы КГБ действительно хотел, чтобы советские люди не слушали западные радиоголоса, он бы просто запретил Н. Яковлеву упоминать об их существовании в своей книге, а вместо этого написать про каких-нибудь американских шпионов.

Если человек чего-то не знает, он этого не захочет. Нельзя захотеть того, о чем не знаешь. А тут получилась ситуация, когда людям рассказали, что есть «Свобода» и «Голос Америки», но вы даже не думайте их слушать, ведь эти вражеские голоса такие вражеские! И тем самым разбудили в людях любопытство.

В 1983 г. народу рассказали про западные радиоголоса, а когда книга «ЦРУ против СССР», попавшая во все библиотеки и передававшаяся из рук в руки, за 3 года была прочитана уже минимум десятью миллионами человек, КГБ дал народу возможность вражеские голоса наконец-то послушать.

КГБ с помощью издания гигантским тиражом книги Н. Яковлева «ЦРУ против СССР» о давным-давно отмененных американских планах, диссидентах и западных радиоголосах провел успешную операцию прикрытия, с помощью которой «убил двух зайцев»:

1) общественное мнение среди патриотически настроенной части населения было обработано таким образом, что негативные результаты «перестройки», которая должна была начаться в ближайшее время, легко будет свалить на происки ЦРУ;

2) либерально настроенной части населения указали источники, где можно получать негативную информацию об СССР и позитивную информацию о странах Запада, и с помощью этой информации их легче будет убедить в правильности курса на «перестройку».

И такие вещи вообще-то не удивительны. Ибо действенно в политике и в мире спецслужб только то, что имеет несколько эффектов. Ибо, как уже заметили, Ю. Андропов «… был двойным, тройным, даже четверным в своих подходах. Он посылал разные сигналы разным слоям населения: защищал Любимова и его театр на Таганке и одновременно жестко боролся с диссидентами, выпустил дешевую водку и призывал к борьбе с прогульщиками, пьяницами, боролся со взяточниками в Ташкенте и Москве и не интересовался взяточниками в Азербайджане, где правил его человек — генерал КГБ Гейдар Алиев, интересовался рыночными реформами и призывал «оживить почины сталинских лет» [141. С. 129]. Да, такие все успевают…

Ладно. ЦРУ против СССР. А КГБ-то, он что, «за» СССР? Да нет, все были против СССР. Откуда им взяться? У нас в стране среди элиты было и есть не принято иметь хорошее политическое образование — легче довольствоваться какими-то мифами: ими можно овладеть за день-другой, начитался — и ты коммунист или либераст. (Да и народу так понятней!) Но вращение в сферах подразумевает, что нужно и как-то применять и высший пилотаж в политических приемах, а знаний-то тю-тю, и тут они упражняются в изменах и вранье. Тоска.

Мемуар-роман «Операция „Голгофа“»

А потом прошла перестройка, после которой столько разговоров было… И среди них возникали в вопросы: а не было ли это все дьявольской игрой спецслужб, но уже своих, а не западных. И в 1995-м году получили ответ.

Например, была опубликована статья «Операция "Голгофа"» [142], которая наделала чрезвычайно много шума и взволновала многих.

И причина появления материала банальна: чекисты понимают, что операция «Перестройка» прошла небезупречно и в обществе все больше и больше разговоров о совершенном преступлении: уничтожении своего же собственного государства и смены успешного развития на бардак. Нужна была акция прикрытия, и известный спец-дезинформатор М. П. Любимов выполнил ее.

А статья действительно сногсшибательная. Михаил Любимов, который до этого писал, в сущности, ерундовые пьесы, но неплохой роман «И ад следовал за ним», выдал на гора псевдомемуары. В них говорится: именно Андропов замыслил операцию под кодовым названием «Голгофа», суть которой — через кратковременное «возвращение в капитализм» обновить страну и прийти к новейшему «истинному социализму».

Но такого рода «информация» похожа на дымовую завесу; эта полуправда должна скрыть правду. Операция, по всей видимости, действительно была задумана, вот только вряд ли ее целью было возвращение к социализму… [143].

Вот так-то: «…все это такая информация, подтверждения которой если и есть, то лежат за семью печатями. Или, наоборот, опубликованы, но в таком виде, что этим фактам никто не верит» [144. С. 289]. И когда пошли вполне доказательные материалы о роли советской разведки/контрразведки в уничтожении КПСС и СССР, то доморощенные строптивцы говорили: знаем-знаем, а все это «Операция „Голгофа“», ну то есть миф и бред.

Именно от старого генерала-чекиста и исходит совет врать до конца: «Никогда ни в чем не признавайся! Даже когда разъяренный муж поймает тебя за член в постели своей жены — отрицай все и до конца! От страха член станет маленьким, ты выскользнешь и смотаешься!». А что? Я лично всегда убеждал, что бытовой пример помогает иногда понять самый высокий полет в политике.

А истина нужна… Вы думаете, только нам с вами?

Вот уже и «Спецназ России», где только и было разговоров о героизме и профессионализме, сегодня публикует правдивые материалы автора В. Н. Шведа о Крючкове и К° [145].

Пока шла перестройка, Ельцин ничем не интересовался: некогда, в основном надо было действовать. Но как только она закончилась, можно было и попробовать поискать ответы на мучившие вопросы: куда делись золотой запас, да и прочие бюджетные деньги, которые просто пропали осенью 1991-го? Для этого Ельцин дал приказ об открытии архивов, смелому Полторанину дал статус вице-премьера, пропуск-«вездеход», подписал соответствующий мандат. М. Полторанин принес неважные известия: пусть не все-все, но большинство украли Bobkoff and Company с помощью своей агентуры и, прежде всего, Геращенко. По итогам доклада Полторанина Ельцин вызвал к себе Коржакова и показал ему документы. Коржаков просмотрел их, одни — невнимательно, другие — более пристально, и высказался в присущей ему манере: «Я знаю многое, но иногда даже мне бывает интересно». Ельцин спросил: «Я не могу знать до конца ваши там правила игры, но что мы можем себе позволить против этого Бобкова?». Ответу Коржакова Ельцин не обрадовался, но пришлось удовлетвориться: «Против Бобкова мы себе ничего не можем позволить, а вот против его шестерок…». Дальше началась операция «Мордой в снег».

И чем дальше время уводит нас от августа 91-го, тем больше откровенностей мы получаем. В приложении № 3 мы приводим пусть и не самый свежий, но весьма откровенно-убийственный материал, который расставляет некоторые точки над «Ь>.

И В. А. Крючков, и Ф. Д. Бобков в 90-е гг. очень часто появлялись на разного рода патриотических тусовках. Зачем это им? Они хотели точно знать, что о них думают. Им надо было знать, насколько чисто им удалось провести операцию «катастройка» и разоблачены они или нет? Нет конечно! Да и кто это мог сделать? Журналистика? Но она подконтрольна на 95 %, гонялась за сенсацией и уличной сплетней, красивой фразой. Социология исследовала всех «силовиков» гуртом, с процентами, настроениями, мнениями. А наша наука по национальной безопасности фактически отсутствует. Хотя не нужно быть скрупулезным исследователем и ученым, чтобы увидеть плоды деятельности новой, насажденной в нашей стране системы.

Конечно же, большая и малая деза идет и со стороны, от штатских. В связи с украинским кризисом — «над всем Майданом безоблачное небо, а далее везде» — лидер капэрфников Г. Зюганов сделал свое заявление. Куда вклинил такие пассажи: «Преобразования надо было начинать с реформы КПСС. Хорошая программа была разработана Юрием Владимировичем Андроповым. Если бы он пришел к власти пятью годами раньше, то многих потрясений удалось избежать. Но, к сожалению, страну «подстрелили» на взлете при помощи идеологов перестройки и их дальнейших последователей» [146]. Нет, что ни говорите, но фюреры-«коммунисты» держат свою паству за полных идиотов — ну и печатали бы ерундень для внутреннего пользования! — так нет же, лезут в общедоступную печать.

От автора, она же Глава Юбилейная

А теперь о сущих пустяках. Год издания нашей книги юбилейный для героя № 1: вот уж 30 лет как он умер, чтобы дело его процветало; и 100 лет как он родился, чтобы войти в число политиков. На нашу несчастную голову.

Я как-то читал книгу про него, вроде все с обличительным уклоном, вроде все ясно, но закрываешь ее, и становится не по себе: так, набор общих слов.

Не знаю, как почувствует читатель, но лично я смог лучше понять who is mister Andropov? И какое ху его последыши… То есть не «ху», а «Гэ», конечно.

Не знаю как вам, уважаемый читатель, наш материал, но я рад другому: хоть чуточку показать плюсы и минусы одного человека. Видите ли, может, я и ошибаюсь принципиально, но думаю так: фигуру политика такого масштаба, каким был весь СССР, нельзя строго шкалировать: только хороший, только плохой… (Ах, какой хороший Сталин! Ах, какой плохой Андропов!) Там чуть ли не каждое дело содержит в себе и то и другое: инь-ян. И если провести реперную черту дихотомии, то сама суть где-то будет вечно плавающей. Человеку не дано быть слишком белым или слишком черным: тут все поделено между Богом и дьяволом…

Были ведь и у меня, тоже грешного, подходы глубоко ошибочные.

Андропов — еврей? Да!

Андропов — плохой еврей или хороший еврей? Плохой.

Очень плохой: он пришел в русский КГБ, за 15 лет его разложил, и комитетчики проморгали, как диссиденты, которым Андропов протежировал, уничтожили наш Советский Союз.

Господи, какой только гадости мы не наслушались за годы постперестройки.

Десятки «экспертов» разной степени образованности и компетентности дают ему совершенно разноплановые, порой вопиюще неграмотные характеристики.

Полно… Друзья мои, успокойтесь. Не тащите в рот всякую гадость. А сами собирайте факты, разбирайтесь с фактами, синтезируйте. И получите, если не момент истины, то хотя бы какой-никакой вполне читабельный материал.

А что касается того, что сама суть участия в серии «Рго/ Contra» подразумевает, как сформулирован принцип нашей популярнейшей газеты «дуэль», нужен спор, то при тех мягких характеристиках, что применены у меня, как бы у нас не вышел конфликт двух людей, что стоят по разные стороны от одной цифры: для одного из них это «6», а для другого — «9». Так что скандалов нужно избегать.

Приложение № 1

Структуры, созданные внутри КГБ в 1967–1983 гг.

Группа референтов при Председателе КГБ — 12.08.1967 — Инспекция при Председателе КГБ — 27.11.1970 — Инспекторское управление

Инспекция: «…создана в целях организации и практического осуществления в Комитете и его органах на местах контроля и проверки исполнения важнейшего ленинского принципа деятельности Коммунистической партии и Советского государства, испытанного средства совершенствования государственного аппарата и укрепления связи с народом». В Положении определен статус: «…является оперативным контрольно-инспекторским аппаратом (на правах самостоятельного управления Комитета) и подчиняется Председателю Комитета». Задачи Инспекции: «…оказание помощи руководству Комитета госбезопасности в четком и своевременном выполнении задач, поставленных перед органами и войсками КГБ, организации систематической проверки исполнения решений ЦК КПСС, Советского правительства и правовых актов КГБ в интересах дальнейшего совершенствования агентурно-оперативной, следственной работы и работы с кадрами. Всю свою деятельность Инспекция подчиняет строжайшему соблюдению соцзаконности».

Начальник

Отделы по региональному принципу

1-й

2-й

3-й (по РСФСР)

4-й

Редакция бюллетеня «Сборник КГБ СССР» (Главный редактор — заместитель начальника ИУ).

Структуры неизвестной подчиненности:

Научно-Исследовательский Институт Информационных Систем при ПГУ (?) (1982–1991 гг., начальник: Кравченко В. П.,

3-я ул. Ямского Поля, 18; основная задача: разработка методики получения упреждающей информации по ВРЯН)

Кабинет чекистской славы. Создан приказом нач. ПГУ. Открыт 10 сентября 1977 г. (в канун 100-летия со дня рождения Ф. Э. Дзержинского). С 30 октября 1987 г. — 4 зала, мемориальный комплекс, выставка подарков. Возможно при парткоме.

Служба 2 (внешняя контрразведка. Создана на базе 9-го и 14-го отделов ПГУ. Состояла из направлений. В 1972 г. преобразована в управление «К»)

Служба «Р» (преобразована из Отдела оперативного анализа и планирования)

Управление «К»

внешняя контрразведка

1-й отдел (американский)

2-й отдел (центры идеологических диверсий)

3-й отдел (проблемы терроризма, по др. данным: по третьим странам)

4-й отдел (информация по эмигрантам, готовящимся акциям, связь эмигрантских центров с разведками НАТО и международный терроризм)

5-й отдел (внутренняя безопасность помещений и сооружения комплекса зданий ПГУ в Ясенево и персонала (помимо комендатуры и охраны внешнего периметра) и легальных резидентур)

6-й отдел (контрразведывательное обеспечение экипажей советских самолетов и торговых судов за границей)

7-й отдел (информационно-аналитический)

8-й отдел (защита советских торговых и финансовых учреждений за границей)

Специальное отделение (проникновение в спецслужбы противника под видом перебежчиков)

Управление «Р»

Оперативное управление и анализ. Создано в 1975 г. Численность на 1981 г. — 33 чел. (в т. ч. 8 консультантов)

Начальники:? Котов М. Г. (конец 1970-х — 1984),? Воскобойников Б. Н. (1984 —?)

1-й отдел (анализ, составление комплексных планов по вопросам информационной работы ПГУ, связи с другими подразделениями КГБ и Международным Отделом ЦК КПСС, Министерством внешней торговли СССР)

2-й отдел (анализ и планирование вербовочных мероприятий, обобщение опыта, составление указаний, анализ проведенных операций)

3-й отдел (комплексное планирование, контроль, управление, организационные вопросы ПГУ)

11-й отдел

Представительство в Афганистане

Создано постановлением СМ СССР 30.06.1978

Секретариат

партком (с 6.1981)

1-й отдел (советническая работа по разведке)

2-й отдел (советническая работа по контрразведке)

3-й отдел (советническая работа по военной контрразведке)

4-й отдел (советническая работа по пограничной охране)

5-й отдел (советническая деятельность по борьбе с банддвижением. С 04.1980)

6-й отдел (советническая деятельность по борьбе с идеологической диверсией и работе с мусульманским духовенством. С 01.1981)

7-й отдел (следственный)

9-й отдел (советническая деятельность по охране правительства)

10-й отдел (руководство оперативными группами на местах: г. Кабул, г. Хост и 21 — провинция)

11-й отдел (обеспечение безопасности советских граждан. С 05.1983)

14-я группа (советническая работа по экономической контрразведке. С 12.1984.)

15-я группа (оперативная техника. С 12.1984)

Группа «КР» (контрразведывательное обеспечение Аппарата Главного военного советника СССР в ДРА)

Информационно-аналитическая группа

Отдел кадров

Хозяйственный отдел

16-й Отдел (переводов и информации) — 09.1962 — 1 служба

(анализ разведывательной информации) — 1984 г. — Управление «РИ»

В Службу стекается разведывательная информация из всех резидентур, представительств, 1-х подразделений КГБ и Управлений на местах, ГРУ, МИД, материалы ТАСС, институтов АН СССР, переводов зарубежной прессы, перехватов, советской периодики.

Второе Главное Управление

1 января 1962 г. — декабрь 1991 г.

Начальник Управления

Управление «А» (информация, анализ, прогнозирование). С 1-й половины 1970-х гг. вводилась единая система отбора и учета поступающей в комитет оперативной информации по линиям 2 и 5 подразделений. Осуществлялось формирование информационных массивов. Обрабатывались имеющиеся документы, частично с них снимались копии, которые закладываются в массивы. Оперативная информация, содержащаяся в остальных, переносилась в сжатом виде на карты. Объекты разработок ставились на учет по персоналиям. Подразделяются на

иностранцев и совграждан. В порядке совершенствования учета и анализа враждебных проявлений и сигналов об опасных государственных преступлениях подготавливается и вводится в действие система «Сигнал». Обслуживание Центрального банка (звена) оперативных данных или Единой системы информационного обеспечения контрразведки (ЕСИОК), в которой формируются функциональные блоки различной тематики для накопления информации.

Управление «Н» (Научно-оперативное). Создано на базе 1-го отдела управления «А» на основании Приказа № 00109 от 1 ноября 1971 г. «О разработке и создании Единой системы информационного обеспечения контрразведки (шифр «Дельта»).

Управление «Т» (обеспечение безопасности на транспорте, с сентября 1973 г.)

Задачи: оперативное обеспечение Московской городской телефонной связи, Министерства связи СССР, Министерства морского флота СССР, Министерства рыбного хозяйства СССР, Министерства речного флота СССР, Министерства гражданской авиации СССР, центрального аппарата ДОСААФ и их объектов; организация контрразведывательной работы на железных дорогах; по линии международных, авиационных, морских и автомобильных перевозок; обеспечения специальных и особо важных перевозок. Преобразовано в 4-е управление 10 сентября 1981 г.

1-й отдел (железнодорожный)

2-й отдел (водный)

3-й отдел (авиационный)

Управление «П» (промышленность, создано в сентябре 1980 г. на базе 9, 10, 11 и еще одного, занимавшегося контролем по созданию биооружия отделов, преобразовано 25 октября 1982 г. в 6-е управление)

Начальник

1-й отдел (тяжелая промышленность)

2-й отдел (военные заводы)

3-й отдел (ядерные исследования)

4-й отдел (ядерное производство)

5-й отдел (промышленные выставки в СССР и за рубежом, курирование Торговой палаты)

6 отдел (вербовка моряков)

Управление по крупным и особо важным промышленным предприятиям

Службы

1-я (по организации контрразведывательной работы и контроля за деятельностью вторых управлений — отделов местных органов КГБ. 25 июля 1967 г. функции идеологической контрразведки были переданы в 5 Управление)

НИИ «Прогноз» (с 1977 г.; в связи с тем, что разработки по заявленной тематике не задались, было решено пустить работу по более привычной тематике, что отразилось в новом названии) — НИИ проблем информации — НИИ по вопросам защиты государственных секретов и правовых режимов обеспечения государственной безопасности (разработка вопросов защиты государственной тайны и госсекретов)

Центральный пункт оперативной связи (контроль за передвижениями инограждан во время их нахождения на территории СССР. Создан во исполнение Постановления СМ № 801 от 22 августа 1970 г.)

Третье Главное управление — 18.03.1954 — 11.02.1960 — 3-е управление 25.05.1982

Управление «В» (с 13.08.1983 — контроль по МВД)

Четвертое Управление 2-го состава

Контрразведывательная работа на транспорте. Приказом КГБ № 00170 от 10 сентября 1981 г. на базе управления «Т» ВГУ.

Пятое управление 2-го состава — 11.08.1989 — Управление по защите конституционного строя (управление «3»)

С 17 июля 1967 г. — идеологическое. Согласно Приказу № 0096 от 27 июля 1967 г. штат составил 201 должностную единицу.

Изначальная структура

Секретариат

Финансовый отдел

Группа кадров

Группа мобилизационной работы

Отделы

1-й (контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений)

2-й (планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов)

3-й (пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава на канале студенческого обмена)

4-й (контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров)

5-й (практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору)

6-й (обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе)

Организационно-штатные изменения

7-й (выявление и проверка лиц, вынашивающих намерения применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях. Розыск авторов антисоветских анонимных документов, проверка сигналов по «центральному террору», разработка лиц по этой «окраске» и контроль за ведением таких разработок в местных органах КГБ. Угрозами в адрес местных руководителей («местный террор») занимались территориальные органы КГБ. Эти функции переданы из 5 отдела. С 08.1969)

8-й (борьба с подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров. С 06.1973)

9-й (разработки на лиц, подозреваемых в организованной антисоветской деятельности (кроме националистов, церковников, сектантов); выявление и пресечение враждебной деятельности лиц, изготавливающих и распространяющих антисоветские материалы; проведение агентурно-оперативных мероприятий по вскрытию на территории СССР антисоветской деятельности зарубежных центров. С 05.1974)

10-й (проведение контрразведывательных мероприятий (совместно с ПГУ) против центров идеологической диверсии империалистических государств и зарубежных антисоветских организаций (кроме организаций украинских и прибалтийских националистов). С 05.1974)

11-й (срыв идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских Игр в Москве летом 1980 г. Однако после проведения Игр отдел не стали закрывать, а возложили на него работу по наблюдению за спортивными, медицинскими, профсоюзными и научными организациями. С 06.1977. Тесно контактировали с 11 отделом ВГУ, также занимавшимся борьбой с террором)

12-й (обеспечение безопасности проведения массовых публичных мероприятий в Москве — фестивалей, форумов и т. д. По другим данным: 12-я группа (на правах отдела: координация работы Управления с органами безопасности соцстран

5-ый (практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору)

Шестое управление 2-го состава

Восстановлено на базе управления «П» и ряда других подразделений решением Коллегии КГБ «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника» (объявлено Приказом КГБ СССР № 00210 от 25 октября 1982 г.). Структура и штат Шестого управления были объявлены Приказом КГБ СССР № 00215 от 11 ноября 1982 г. 12 отделов, один из них (2-й?) — по атомной промышленности. Одна из главных сторон деятельности: выявление осведомленности противника относительно предприятий, составление справок об этом и рассылка их на места с предложением о легендировании военных объектов.

7-е управление

Группа «А»

Образована Приказом № 0089 ОВ от 29 июля 1974 г. Создана в составе 5-го отдела, однако подчинялась непосредственно председателю КГБ. Приказом № 0023 от 12 февраля 1979 г. утверждено Положение о Группе «А» и Табель положенности вооружения, боеприпасов и материально-технического оснащения. Основная функция — борьба с терроризмом. В августе 1991 г. передана Управлению охраны при аппарате Президента СССР.

Первоначально группа дислоцировалась на ул. Новослободской (в помещениях борцовского зала 5-го отдела), затем на ул. Дзержинского, 3, в Щетининском пер. 12. По другим данным: в старинном 4-этажном здании, расположенном в районе станции метро «Фрунзенская», на закрытой территории, принадлежащей МО СССР, под прикрытием технической базы ДОСААФ.

Численность: первоначальная — 30 чел.; Приказом

№ 00133/ОВ от 10.11.1977 — 52 чел.; Приказом № 0017 от 10.01.1980 — 122 чел.; Приказом № 0637 от 21.12.1981 — 222 чел.

Основной состав: 1–6, 8, 9 отделения — г. Москва; 7-е (г. Хабаровск, с 30.06.1984); 10-е (г. Киев); 11-е (г. Минск); 12-е (г. Алма-Ата); 13-е (г. Краснодар).; 14-е (г. Свердловск). Региональные отделения образованы приказом Председателя КГБ СССР № 0031 от 03.03.1990 в ряде городов СССР со штатной численностью 45 чел. с главной целью подавить возможные массовые протестные акции неповиновения советского народа, направленные против разрушения Советского государства.

Пятнадцатое Управление — 09.1974 — Пятнадцатое Главное Управление

Организация эксплуатации, охраны и обороны особо важных объектов для руководства страной на угрожаемый период и военное время. Создано путем выделения из 9 Управления Приказом КГБ № 0020 от 13 марта 1969 г. Согласно временному Положению, объявленному Приказом КГБ № 0055 от 1 июня 1971 г.: «…основной задачей Управления является обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых в защищаемые пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период». Управление тесно взаимодействует с 9-м управлением. Многие из разбросанных по всей стране засекреченных правительственных подземных бункеров, «Метро-2», шоссе и т. п. Информация о такого рода объектах была и есть строго секретна. В силу чего информация об этом Управлении есть только в разрозненном виде.

4 управления строительно-эксплуатационного назначения. С 09.1974.

Эксплуатационно-техническое управление. Создано позднее.

Радиологическая лаборатория

Учебный центр

В/ч 54906, г. Чехов-2, куда входит, например, аварийно-спасательная рота

Отдельный батальон особого назначения (ОБОН)

Шестнадцатое управление

в/ч 71330. Электронная разведка, радиоперехват и дешифровка. С 21 июня 1973 г. 29 августа 1991 г. вошло в состав Комитета правительственной связи СССР. Ул. Самотечная, 9. Численность на конец 1970-х гг. — около 2000 чел.

1-я Служба (закладки и другие технические средства проникновения в инопредставительства. ул. Заморенова, 24.)

1-й отдел (анализ иноаппаратуры шифросвязи на предмет установления в ней закладок, разработка методов перехвата сигналов, излучаемых аппаратурой)

2-й отдел (перехват сигналов и обработка. Один из объектов расположен в здании СМ РСФСР с задачей прослушивания посольства США)

3-й отдел (связь с таможенными органами и другими учреждениями, с помощью которых проводятся операции по закладке и удалению «жучков»)

5-й отдел («очистка» перехваченных сигналов от помех)

2-я Служба (посты радиоразведки за рубежом)

1-й отдел (вскрытие шифров при помощи ЭВМ «Булат», разработанной в 1970-х гг. в НИИ «Квант» и которая размещалась в 21-этажном здании на просп. Вернадского).

3-й отдел (перевод прочитанной корреспонденции на русский язык)

4-й отдел (обработка поступивших из 3-го отдела материалов и рассылка конечным потребителям в следующем виде: а)

брошюра для руководителей партии и государства (6–7 чел.); б) брошюра для начальников 1-го и 2-го Главных управлений КГБ; в) материалы для заинтересованных ведомств)

5-й отдел (анализ шифросистем и связь с союзными государствами. Действовал на основе «Инструкции по принципам и направлениям сотрудничества со службами безопасности социалистических государств в области операций по дешифровке» (01.1975)).

Подразделения радиоперехвата на местах и вдоль границы.

Следственный отдел

Согласно Постановлению СМ СССР № 99–33 от 13.02.1973 получил статус и права самостоятельного управления, не меняя при этом формального названия. 3-этажное здание Следственного управления (Энергетическая, 3-а) соединено с 4-этажным зданием СИЗО «Лефортово» (ул. Лефортовский Вал, 5). Внутренняя тюрьма Лубянки была закрыта еще в 1960-е гг. Сейчас там столовая, кабинеты и складские помещения.

Структурно состояло из Начальника, отделов (2 — расследование дел по шпионажу, 7 — оперативный) и СИЗО в г. Москве. На местах СИЗО запрещалось строить: привело бы к распространению слухов об увеличении политтюрем.

Бюро связи КГБ СССР с издательствами и другими органами массовой информации (Пресс-бюро КГБ) — 22.04.1990 — Центр Общественных Связей

Образовано 02.06.1969 в составе Группы консультантов при Председателе. Выделено в самостоятельное подразделение 26.11.1969. Взаимодействовало с заштатным Советом КГБ по пропаганде деятельности органов КГБ в СМИ, литературе и искусстве.

Совет по пропаганде деятельности органов КГБ в СМИ, литературе и искусстве

Издательская политика и планирование как внутри СССР, так и вне; присуждение премии КГБ в области литературы, кино и театрального искусства.

Председатель: Цвигун С. К.? — 1.1982,?

Совет по противодействию иностранным техническим разведкам (ПД ИТР)

Председатель Совета — первый заместитель Председателя КГБ, Заместитель Председателя Совета — начальник ВГУ (по должности), Секретарь совета (секретарь последнего по этому вопросу, по должности)

На местах: комиссии КГБ союзных и автономных республик, УКГБ по краям и областям по противодействию иностранным техническим разведкам (ПД ИТР)

Приложение № 2

Назначения, сделанные Андроповым в КГБ в 1967–1984 гг.

Председатели КГБ

Чебриков В. М. 17.12.1982 — 01.10.1988.

Первые заместители Председателя КГБ Емохонов Н. П. 04.02.1984 — 08.08.1990, Цвигун С. К. 24.11.1967 — 19.01.1982, Цинев Г. К. 25.01.1982 — 01.11.1985, Чебриков В. М. 25.01–17.12.1982.

Заместители Председателя КГБ

Агеев Г. Е. 15.02.1983 — 08.08.1990, Антонов С. Н. 16.08.1974 — 27.01.1983, Бобков Ф. Д. 16.02.1982 — 05.12.1985, Григоренко Г. Ф. 23.11.1978 — 01.08.1983, Емохонов Н. П. 08.07.1971 — 04.02.1984, Ермаков М. И. 02.02.1979 — 09.06.1990, Крючков В. А. 23.11.1978 —

01.10.1988, Лежепеков В. Я. 23.11.1978 — 31.01.1983, Маркелов И. А. 01.08.1983 — 20.09.1989, Матросов В. А. 04.02.1984 —

28.12.1989, Пирожков В. П. 12.03.1971 — 29.01.1991, Цвигун С. К. 23.05–24.11.1967, Цинев Г. К. 28.07.1970 — 25.01.1982, Чебриков В. М. 04.09.1968 — 25.01.1982.

Первое Главное Управление

Мортин Ф. К. 15.07.1971 — 13.11.1974, Крючков В. А.

13.11.1974 — 01.10.1988.

Управление «С»

Дроздов Ю. И. и.о. 1974, 14.11.1979 — 05.1991, Кирпиченко В. А. 25.04.1974 — 08.1979,?

Управление «К»

Бояров В. К. 01.1970 — 03.1973, Калугин О. Д. 03.1973 — 15.11.1979, Киреев А. Т. 15.11.1979 — 07.1987.

1 служба (анализ разведывательной информации) — 1984 — Управление «РИ»

Смирнов А. С. 1968–1973, Леонов Н. С. 1973–1983, Бабушкин А. Н. 1983–1984, Хренов В. М. 1984–1991.

Служба «А»

Кондрашев С. А. 1968 —? Макаров? —?

Аппарат Уполномоченного КГБ при СМ по координации и связи с МГБ и МВД ГДР — Представительство КГБ СССР при МГБ ГДР.

Уполномоченные — представители: Лазарев А. И. 1974–1976, Шумилов В. Т. 05.07.1976 — 23.02.1987.

Представительство в Афганистане

Представители: Богданов Л. П. 05.1977 — 04.1980, Спольников В. Н. 04.1980–1982, Воскобойников Б. Н. 1982–1984, Калягин Н. Е. 1984–1987.

Второе Главное Управление

Цинев Г. К. 24.07.1967 — 28.7.1970, Григоренко Г. Ф. 02.09.1970 — 01.08.1983, Маркелов И. А. 01.08.1983 — 20.09.1989.

Третье Главное управление

Цинев Г. К. 23.02.1966 — 24.07.1967, Федорчук В. В. 15.09.1967 — 16.07.1970, Устинов И. Л. 04.09.1970 — 11.1973, Душин Н. А. 02.1974 — 14.07.1987.

Четвертое Управление 2-го состава

Агеев Г. Е. 09.1981 — 15.02.1983, Сторожев Ю. В. 03.1983–1991.

Пятое управление 2-го состава

Кадашев А. Ф. 04.08.1967 — 12.1968, Бобков Ф. Д. 23.05.1969 — 18.01.1983, Абрамов И. П. 18.01.1983 — 05.1989.

Шестое управление 2-го состава Щербак Ф. А. 10.1982 — 04.1990.

Седьмое управление

Милютин М. М. 06.01.1971 — 10.1974, Бесчастнов А. Д.

10.1974 — 01.1981, Расщепов Е. М. 01.1981 — 08.1991.

Группа «А»

Командиры: Бубенин В. Д. 05.09.1974 — 29.04.1977, Ивон Р. П. 29.04–10.11.1977, Зайцев Г. Н. 10.11.1977 — 04.11.1988.

Восьмое Главное Управление

Емохонов Н. П. 02.7.1968 — 08.07.1971, Усиков Г. А. 1971 — 08.1975, Андреев Н. Н. 08.1975–1991.

Девятое управление

Антонов С. Н. и. о. 02.06.1967, 22.02.1968 — 16.08.1974, Сторожев Ю. В. 16.08.1974 — 03.1983, Плеханов Ю. С. 03.1983 — 22.08.1991.

Пятнадцатое Управление — Пятнадцатое Главное Управление Ермаков М. И. 21.03.1969 — 19.05.1970, Ильичев А. В. 19.05.1970 — 08.1974, Антонов С. Н. 16.08.1974 — 27.01.1983, Горшков В. Н. 02.1983–1991.

Шестнадцатое управление

Андреев Н. Н. 07.1973 — 08.1975, Маслов И. В. 08.1975–1991.

Главное Управление Пограничных Войск

Матросов В. А. 15.12.1972 — 28.12.1989.

Оперативно-Техническое Управление

Ермаков М. И. 19.05.1970 — 02.02.1979, Демин В. П. 02.1979–1991.

Председатели Комитетов Государственной Безопасности при Советах Министров союзных республик — 5.7.1978 — Председатели Комитетов Государственной Безопасности союзных республик

Азербайджанской ССР

Алиев Г. А. 06.1967 — 14.07.1969, Красильников В. С. 07.1969 — 18.06.1980, Юсиф-заде 3. М. 18.06.1980 — 11.08.1988.

Армянской ССР

Рогозин А. П. 21.11.1972 — 24.11.1975, Михаелян Г. А.

11.1975 — 02.1978, Юзбашян М. А. 23.02.1978 — 10.1988.

Белорусской ССР

Никулкин Я. П. 23.06.1970 — 04.08.1980, Балуев В. Г. 04.8.1980 — 24.10.1990.

Казахской ССР

Шевченко В. Т. 11.1975 — 02.1982, Калмалиденов 3. К. 02.1982 — 01.1986.

Киргизской ССР

Асанкулов Д. А. 16.02.1967 — 18.04.1978, Ломов Н. П. 18.04.1978 — 12.12.1985.

Латвийской ССР

Пуго Б. К. 11.1980 — 05.1984.

Молдавской ССР

Четвертко П. В. 03.1967 — 12.1975, Рогозин А. П. 17.12.1975 — 19.01.1979, Волков Г. М. 19.01.1979 — 01.1989.

Таджикской ССР

Сазанов С. Г. 05.1968 — 11.1970, Шевченко В. Т. 11.1970 — 09.1975, Первенцев Е. И. 09.1975 — 01.1985.

Туркменской ССР

Киселев Я. П. 01.1974 — 12.1978, Бойко А. С. 01.1979–1987.

Узбекской ССР

Бесчастнов А. Д. 25.11.1969 — 10.1974, Нордман Э. Б. 10.1974 — 03.1978, Мелкумов Л. Н. 03.1978 — 01.09.1983.

Украинской ССР

Федорчук В. В. 16.07.1970 — 26.05.1982, Муха С. Н. 03.06.1982 — 23.05.1987.

Приложение № 3

Выстрелы в спину…

Вопрос. Как по-вашему, события августа 1991 г. стали следствием какого-то заговора или же все происходило так, как это описывает официальная историография, и конспирологическая составляющая отсутствует?

Ответ. Конечно, заговор был, и не один. Был заговор Горбачева и его сторонников. Был заговор тех, кто хотел сбросить Горбачева, — консервативной части партийного и советского руководства. Был заговор со стороны прозападных радикалов, поставивших на Ельцина. И был четвертый заговор — это заговор высшего руководства КГБ СССР, прежде всего в лице Крючкова и Бобкова. Все они играли в свою игру, и в результате получилось то, что получилось.

(…) Участники ГКЧП могли собрать внеочередной пленум Верховного Совета СССР, где у них было явное большинство, и провести через него все нужные решения. Но почему-то предпочли пойти нелегитимным путем, по той самой модели, которая до этого уже провалилась в прибалтийских республиках: и в Латвии, и в Литве, где создавались Комитеты национального спасения. (…)

Москва не оказывала им должной поддержки и не могла такой поддержки оказать из-за их изначальной нелегитимности, поскольку те создавались в обход местных органов законодательной и исполнительной власти, в обход местных партийных органов. При этом во главе всех «народных фронтов» и тому подобных национально-демократических организаций в союзных республиках стояла агентура КГБ. И в эти непонятные игры играл Крючков. Наверное, не сам, а с подачи Горбачева, но он осознанно насаждал в Прибалтике «новые политические силы». Поэтому его роль в событиях августа 1991 г. вызывает самые большие вопросы. Почему именно от него не поступила команда на интернирование Ельцина и его окружения? Ведь все разговоры о том, что группа КГБ опоздала к захвату Ельцина, который тогда на самом деле пребывал в депрессии и уже уходил в запой, о чем есть свидетельства Полторанина и Коржакова, — это даже не смешно. Его не стали ни арестовывать, ни депортировать. Мало того, на самой ранней стадии внутри Белого Дома находились спецподразделения — не буду называть какие, — которые якобы пришли на защиту Белого Дома, а на самом деле ждали команду. Они не должны были никого убивать — их задачей была локализация верхушки руководства РФ под видом эвакуации в безопасное место. Это все делалось элементарно, даже без всякого насилия. Точно так же все разговоры о том, что группа «Альфа» отказалась штурмовать Белый Дом, не более чем басни. Штурмуют тогда, когда есть или предполагается сопротивление. А Белый Дом не надо было штурмовать — там сидели те же спецназовцы, свои. У «Альфы» была задача в случае необходимости по команде очистить площадь. Чистить площадь — тоже никаких проблем. Это даже не 1993 г., когда вооруженные люди были в Белом Доме и вокруг Белого Дома, когда из «горячих точек» съехались люди с опытом боевых действий, озлобленные, и там непонятно что начиналось.

А это был еще Советский Союз, практически безоружная толпа, которую составляла в основном интеллигенция. Она просто прорезалась, детей, женщин и стариков отсеивали, буйных локализовали — методика не просто существовала, она уже была отработана в Грузии, в Армении, в Прибалтике…

Но ни те, в Белом Доме, ни эти, на площади, «своих» команд не получили. Ну а в ходе разбора полетов — дураков же нет! — одни заявили, что пришли по зову сердца защищать демократию, а другие — что отказались выполнять преступный приказ путчистов. За что все получили ордена, звания, должности и так далее.

В. А в чем тогда заключалась роль армии? Того же генерала Лебедя с его «штурмовым отрядом»? Или спецподразделений МВД?

О. Понятно, что и армия, и милиция участвовали в событиях ГКЧП, поскольку и Язов, и Пуго были его членами, но, скорее, как «массовка», создавали необходимые декорации. А режиссеры находились тогда в нашем ведомстве.

В. Есть свидетельство Т. Ельциной-Дьяченко, которая говорила о том, что окружившие их резиденцию в Архангельском-

Дальнем в 5 часов утра спецназовцы заходили на территорию, говорили, что «все будет в порядке», и фактически под их охраной Ельцин был доставлен в Москву, в Белый Дом.

О. В том, что Ельцин в те дни постоянно был на связи с Крючковым, лично у меня никаких сомнений нет. Он был в курсе дела, точно знал, что никакой реальной опасности для него нет и что ему надо делать.

В. Хорошо известно, что Крючков еще с 1956 г., когда он был третьим секретарем нашего посольства в Венгрии, стал одним из ближайших и самых доверенных помощников Андропова, сопровождал его и в ЦК КПСС, и в КГБ. В чем, по-вашему, мог заключаться тот «заговор Крючкова», о котором вы говорите? Был ли он его личной инициативой или же каким-то образом продолжал «линию Андропова»?

О. Вряд ли. Крючков на одном из заседаний Верховного Совета СССР неожиданно заявил об «агентах влияния» в ближайшем окружении Горбачева. Он имел в виду, конечно, Яковлева и Шеварднадзе, которых объединяло только то, что они были, как и Горбачев, креатурами и любимцами Андропова. То есть он публично предлагал Горбачеву альтернативу, которую тот не принял.

По-моему, Крючков тогда просто заигрался, он играл со всеми, и его в конце концов «кинули». Нельзя играть с тремя силами сразу. Его арестовали, но в тюрьму не сажали, а держали под спецохраной на одной из правительственных дач, откуда и привозили в Лефортово для допросов, очных ставок и других следственных действий. А вот мотивы действий Крючкова в те дни — ничего не могу сказать по этому поводу… По крайней мере, никаких дивидендов лично ему участие в ГКЧП и разрушение Советского Союза не принесло. В 90-е гг. он сидел без денег, ездил по Москве на общественном транспорте, без всякой охраны…

В. А каким было участие американских и других западных спецструктур в событиях августа 1991 г.? Почему там заранее знали, что, когда и где будет происходить в Москве?

О. Думаю, никакого видимого и прямого участия не было. А информировать их, конечно, не только могли, но и были должны, чтобы избежать каких-то недоразумений.

В. В том числе и по линии КГБ?

О. Конечно, и даже в первую очередь. Кстати, именно поэтому официальная реакция американцев на ГКЧП была нулевой. В Вашингтоне действительно были заинтересованы в сохранении СССР.

В. А как же вильнюсские события?

О. Да, вильнюсские события — это почти на сто процентов дело рук американских спецслужб.

Вплоть до того, что один бывший «зеленый берет» в арендованном «саюдистами» подвале организовал производство «коктейля Молотова», бутылки с которым раздавались участникам беспорядков.

В. И как одно ваше утверждение согласуется с другим? Отсечь Прибалтику — это тактический успех для США и мирового Фининтерна, а «разукрупнить» Советский Союз и поставить под свой хотя бы косвенный контроль ракетно-ядерный потенциал своего прямого противника — это уже успех стратегический. Не так ли?

О. Не исключено, что они сами не ожидали, какой «кусок» им отвалится, и сомневались, что смогут «проглотить» его безболезненно.

Тут надо понимать, что включение прибалтийских республик в состав Советского Союза Соединенные Штаты не признавали. То есть там, они считали, можно было не стесняться, руки развязаны. А в Москве им приходилось проявлять суперосторожность.

Что же касается Крючкова и его полета в Форос — интересное место есть в воспоминаниях Руцкого. Там говорится, что Горбачев при встрече назвал Крючкова «мудаком». Когда человек предает, его так не называют. «Мудак» — это другое, это когда человек проваливает порученное ему дело, не справляется с ним в силу своей личной неадекватности.

В. Согласитесь, что в нужный момент прикинуться «мудаком» — тут требуются немалый ум и выдающиеся актерские способности.

Допустить, что КГБ СССР несколько лет возглавлял все-таки «мудак», конечно, можно. Но это значит, во-первых, что его туда поставили далеко не «мудаки», а во-вторых, что реальными делами в КГБ занимались тоже далеко не «мудаки», которые формально могли находиться на вторых или даже третьих ролях. Ведь та серия загадочных смертей, которая сопровождала разгром ГКЧП, до сих пор не раскрыта.

(…) Самыми «громкими» из них были, наверное, смерти Пуго и Ахромеева, обросшие впоследствии самыми невероятными мифологическими «подробностями».

О. Одна из таких «подробностей», не подтвержденная документально, «гуляла» в нашей среде. Арестовывать Пуго, как известно, выезжали Ерин и Явлинский.

Так вот, когда они вошли в квартиру, в прихожей лежал труп человека. У кровати без сознания лежала жена Пуго. Сам Пуго, полулежа на кровати, сказал Ерину: «Витя, как хорошо, что ты приехал! Одного я успел уложить…» — и тоже потерял сознание.

В это время в открытую дверь зашли два человека с короткоствольными автоматами. Здоровые, под метр девяносто. И, обращаясь к Ерину, сказали примерно следующее: «Виктор Федорович, у вас есть семья, любимые дети, внуки… Вы ведите себя спокойно. Мы сейчас заберем нашего товарища, вас не тронем. Вы приехали на самоубийство — запомните, это было самоубийство…». Взяли тело и ушли. Явлинский тогда выбрался на лестничную площадку и его вырвало. Он с этого момента перепуган на всю оставшуюся жизнь. Когда ему напоминают о выезде к Пуго, у него просто истерика начинается. Так ли это? Надо спросить у Ерина и Явлинского…

В. А откуда эти суперкиллеры были, до сих пор не известно?

О. Нет, конечно. Но это были явно русские люди. Очень спокойные, очень вежливые, очень информированные…

В. А зачем нужно было убивать именно Пуго?

О. Видимо, он, занимаясь несколько лет делами партийного контроля и будучи по совместительству министром внутренних дел СССР, обладал некой информацией, которая делала его крайне опасным для истинных режиссеров ГКЧП. То же самое касается смерти Кручины.

Ну зачем ему было выбрасываться с балкона там или из окна своей квартиры? Убирали тех людей, которые слишком многое знали про так называемые «деньги партии», это же очевидно. [147].

Литература

1. Яковлев Н. Н. ЦРУ против СССР. М.: Эксмо, Алгоритм, 2003.

2. Старков Б. «Ваших б… награждать не будем». // Совершенно секретно. 1992. № 5.

3. Kecskemeti Р. The Unexpected Revolution: Social Forces in the Hungarian Uprising. Stanford, Cal.: Stanford Univ. Press, 1961.

4. Зиновьев А. А. Москва — образцовый коммунистический город. // Зиновьев А. А. Без иллюзий. Lusanna: L'Age d'Homme, 1979.

5. Семичастный В. Е. Беспокойное сердце. М.: Вагриус, 2002.

6. Дружба народов. 1990. № 6.

7. Соловьев В., Клепикова £ Заговорщики в Кремле. От Андропова до Горбачева. М.: АО «Московский центр искусств», 1991.

8. Knight A. W. The KGB. Police and Politics in the Soviet Union. Boston et al.: Unwin Hyman, 1988.

9. Байгушев А. И. Русский орден внутри КПСС. Помощник М. А. Суслова вспоминает… М.: Эксмо, Алгоритм, 2006.

10. Зенькович Н. А. Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека. М.: Олма-пресс, 2004.

11. Лубянка. Отечественные спецслужбы вчера, сегодня, завтра. Историко-публицистический альманах. Выпуск 3. М.: Клуб ветеранов госбезопасности, 2003.

12. More «Instructions from the Center» Top Secret Files on KGB Clobal Operations 1975–1985. / Ed. Andrew Ch„Gordiewsky O. L.: Frank Cass & Co. Ltd. 1992.

13. Анохин Г. Неужели это он?//Юность. 1991. № 10.

14. Королев В. «Секреты» секретных служб. Исповедь бывшего контрразведчика. // Огонек. 1990, октябрь. № 43.

15. Млечин Л. М. Загадочный Андропов. Партийные интриги. // Вечерняя Москва. Еженедельный выпуск. 2005,27 июня. № 25.

16. Шахназаров Г.Х.С вождями и без них. М.: Вагриус, 2001.

17. Чертопруд С. В. Юрий Андропов: Тайны Председателя КГБ. М.: Яуза, Эксмо, 2006.

18. Казначеев В. А. Последний генсек. М.: Гудок, 1996.

19. Легостаев В. М. Гебист магнетический. Заметки о Ю. В. Андропове. // Завтра. 2004, февраль-март. № 5–8.

20. http://www.2nt1.com/archive/buk-rus.html

21 .ШебаршинЛ.В. Рука Москвы. Записки начальника советской разведки. М.: Центр — 100, 1992.

22. Авторханов А. Г. От Андропова к Горбачеву. Дела идни Кремля. Париж: YMCA — PRESS, 1986.

23. Земцов И. Андропов: Политические дилеммы и борьба за власть. Иерусалим: Книготоварищество «Москва — Иерусалим», 1983.

24. Попов Г.X. Снова в оппозиции. М.: Международное издательство «Галактика», 1994.

25. КГБ: вчера, сегодня, завтра… Международные конференции и круглые столы. Законодательство. Общественный контроль. Спецслужбы и права человека. М.: Общественный фонд «Гласность», 1995.

26. Прозоров Б.Л. Рассекреченный Андропов: Взгляд извне и изнутри. М.: Гудок, 2004.

27. Млечин Л. М. КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы. Изд. 3-е, доп. М.: Центрполиграф, 2005.

28. http://alex-lebedev.livejournal.eom/105268.html

29. Гозман Л. Человек десятилетия. Штрихи к политическому портрету Михаила Горбачева.//Огонек. 1991. № 49.

30. Зиновьев А. «Это не есть мое желание». Выступление на конференции «Небо Европы» в Париже. // Посткоммунистическая Россия. Публицистика 1991–1996 гг. М.: Республика, 1996.

31. Леган И. КГБ и ФСБ. Взгляд изнутри. М.: Центркнига, 2001.

32. Бобков Ф.Д. КГБ и власть. М.: Ветеран МП, 1995.

33. ДокучаевМ. С. Москва. Кремль. Охрана. М.: Бизнес-пресс, 1995.

34. Неизвестный в беседе с Макаровым Д. // Аргументы и факты. 2000. № 23.

35. Караулов А. В. Вокруг Кремля. Книга политических диалогов. Кн. 2. М.: Новости, 1990.

36. И. М. Ильинский. В последние годы советской власти, когда я работал директором Научно-исследовательского центра, мы стали изучать проблемы молодежи, которые не ставились никогда, были под запретом: неформальные организации, девиантное поведение, пьянство, проституция, алкоголизм, наркомания. Меня стали приглашать выступать на Лубянку, в КГБ. Я выступал в большом зале, в малом зале, потом однажды на самом верху. Человек 15–20 сидело. Я не знал никого.

Всякий раз я чувствовал себя очень некомфортно, думал: «Если я буду рассказывать им то, что они хотят услышать, то есть что все якобы нормально, все хорошо, тогда и у меня все будет хорошо в том смысле, что меня не накажут». А мне мои статьи и выступления обходились дорого. Большие нервотрепки были: то в горком партии позовут, то мне намекнет кое о чем наш подполковник, который курировал Высшую Комсомольскую Школу.

Но я решил: буду говорить то, что знаю и как думаю. Так и выступал. Может быть, поэтому меня постепенно до кабинета парткома КГБ подняли.

Однажды я выступил, прощаюсь, а мне майор говорит: «Игорь Михайлович, пройдемте со мной…». «Та-а-к», — сказал себе. Майор словно услышал меня, говорит: «Да нет, вам гонорар тут выписали». Спрашиваю: «Ну и на сколько я наговорил?». Он отвечает: «Вообще-то, если по старым временам, то лет на 12, а пока — 30 рублей…» (Ну и сумма! Оплата производится по ставкам, утвержденным постановлением СМ СССР № 449 от 09.04.1956, объявленным приказом КГБ при СМ СССР № 67 от 04.08.1956, при проведении научных консультаций по ставкам в соответствии с распоряжением СМ СССР от 09.02.1953, № 2919р (указание КГБ № 143 от 22.1 1.1955. — А. Ш.)

Бобков. Когда пришел Андропов, мы тогда буквально через несколько месяцев в Институте социологии создали закрытый сектор нашего Пятого управления. Послали туда 15 наших офицеров. Во главе этого встал замдиректора института. На базе этого отдела потом и рос институт, который и сейчас существует. Сегодня некоторые ребята уже старики, но по-прежнему работают в этом институте. Это была единственная научная основа, которую мы использовали (Мир — это война. Холодная война — настоящая война. Запись беседы ректора МосГУ И. М. Ильинского с генералом армии Ф. Д. Бобковым, 1 февраля 2007 г. http://www.ilinskiy.ru/publications/sod/mirvoina-sod.php).

37. «Первый и уникальный по общественной значимости мониторинг (можно сказать, опросный марафон) мы осуществили во время Первого съезда народных депутатов совместно с ВЦИОМ. Люди тогда, не отрываясь, следили за прямыми трансляциями из Дома Союзов. (Ошибка: Съезды — 4 500 депутатов и гости — могли проходить только в 6-тысячном зале Кремлевского Дворца Съездов. — А. Ш.) Мы создали оперативную группу для проектирования общесоюзной выборки и формулировки вопросов. Ежедневно по очереди с ВЦИОМ (от них главным был А. Левинсон, от нас — В. Мансуров) опрашивались граждане по республикам и российским регионам, по типам поселений. Люди отвечали на три-четыре вопроса, которые, как правило, касались поддержки или несогласия с наиболее ярким

событием предыдущего опросу дня. Невероятными усилиями удавалось за ночь обработать данные, полученные по факсу, и наутро представить их в листовке для депутатов и в прессу. Каждую информацию я должен был показать Чебрикову, тогдашнему главе КГБ, а если он высказывал сомнения, то обращался к секретарю ЦК Вадиму Медведеву, с которым мы были дружны со студенческих лет. Только однажды не удалось преодолеть сопротивление Чебрикова. Больше половины опрошенных поддерживали призыв Сахарова вывести войска из Афганистана и осуждали Горбачева, который, как известно, прервал его речь на заседании. (…)

То, что касается контактов с Комитетом госбезопасности, могу сказать, что их интересовало отнюдь не все. Создав закрытым решением Совета Министров СССР в феврале 1970 г. (отдел в структуре ИСИ РАН), сотрудники комитета получили доступ к социологической информации. А интересовало их главным образом то, что имело прямое или косвенное отношение к идеологическим диверсиям, влиянию западной пропаганды на разные группы населения нашей страны. Отдел социологических проблем пропаганды главным образом этим и занимался. Изучение растущей аудитории западных СМИ, отношения населения к ценностям западного образа жизни, националистические проявления и т. п. были в центре внимания отдела.

Ко мне неоднократно обращались с просьбой раскрыть тему «Социология и КГБ», написать об этом более или менее подробно. Первую такую просьбу я услышал еще в 1987 г. от канадского социолога, с которым познакомился на Конгрессе в Нью-Дели, последнюю — от американского стажера в 2007 г. Не знаю, насколько эти предложения были продиктованы научными интересами, но знаю, что результаты социологических исследований закрытого отдела опубликовать действительно имеет смысл». Социс. 2008. № 6.

38. Крыштановская О. Теперь их знают не только в лицо. Что открывают архивы социологической службы КГБ?//Московские новости. 1991, 3 ноября. № 44. (учебное пособие в/ч 48230). 1975» [5.8. С. 166]. Вот по этим-то лекалам и с

39. Рогозин Д. О. Время быть русским. / Конгресс Русских Общин. М„1996.

40. Ill Международная конференция «КГБ: вчера, сегодня, завтра». Доклады и дискуссии. / Общественный Фонд «Гласность», фонд «Культурная инициатива». М„1994.

А'\.Хенкин К. Охотник вверх ногами. Frakfurt/Main: Посев, 19-.

42. Челноков А. «Мордоделы». // Совершенно секретно. 1998. № 9.

43. Калмыков А. Программируемое безумие.//Русский Вестник. 1993. № 15.

44. Швейцер П. Победа. Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Мн.: СП «Авест», 1995.

45. Мухин Ю. И. ГосБЕСЫ. Кровавая гэбня и «живой труп». М.: Эксмо, Яуза, 2011. (Новые книги Юрия Мухина).

46. Мухин Ю. И. За державу обидно! Думать надо! М.: Эксмо, Яуза, 2004.

47. Широнин В. Под колпаком контрразведки. Тайная подоплека перестройки. М.: Палея, 1996.

48. http://nw.com.ua/?op=article&aid=4895&CLmArchive=4&CLyA rchive=2007

49. Швед В. Н. Тайна Катыни. М: Алгоритм, 2007.

50. Прелин И. Н. Автограф Президента. / Из жизни разведчика. Сборник из четырех повестей. В 2 т. Т. 1. М.: РИПОЛ, 1995.

51. От КГБ СССР. // Правда. 1984, 11 февраля. № 42.

52. Чебриков В. М. Сверяясь с Лениным, руководствуясь требованиями партии. // Коммунист. 1985, июнь. № 9.

53. Фролов А. П. КГБ и контрразведывательное искусство. М.: Реалии, 2003.

54. Леонов Н. С. Лихолетье. М.: Эксмо, Алгоритм, 2005.

55. Исследования по безопасности. / Под ред. Никанорова С. П. М.: Концепт, 1998.

56. Рыжков Н. И. Десять лет великих потрясений. М.: Ассоциация «К.П.М.», 1996.

57. Серебрянников В. В. Сталин и война.//Безопасность Евразии. 2002. № 4.

58. Сталин И. В. Сочинения. Т. 1 — 13. М.: Госполитиздат, 1949–1952.

59. Андропов Ю. В. Доклад на торжественном собрании в Москве, посвященном 100-летию со дня рождения Ф. Э. Дзержинского. // Известия. 1977, 10 сентября. № 213.

60. Андропов Ю. В. Речь на Апрельском (1973 г.) Пленуме ЦК КПСС, 27 апреля 1973 г.

61. Андропов Ю. В. Шестьдесят лет СССР. М.: Политиздат, 1982.

62. Новосибирская школа контрразведки. М.: Русь, 2005.

63. Петр. Ответ в гостевой книге на статью А. А. Проханова

64. Ростовцев А. Д. Исповедь офицера разведки.//Новости разведки и контрразведки. 2003. № 17–18. Вкладыш.

65. КоммерсантЪ-Власть. 2004, 2–8 февраля. № 4.

66. ГригЕ. {Свминихин Е.) Да, я там работал. М.: Гея, 1997.

67. Шумилов А. Ю. Уроки истории нормативного регулирования оперативно-розыскной деятельности отечественных спецслужб. // Исторические чтения на Лубянке. 1997 г. Российские спецслужбы: история и современность. ФСБ РФ. М„Великий Новгород: Изд-во НГУ, 1999.

68. КиквшввН. Ленинаканский дневник.//Зона бедствия — зона мужества. Очерки. / Сост. Киквшвв Н. Тбилиси: Мерани, 1989.

69. Широнин В. КГБ — ЦРУ. Секретные пружины перестройки. М.: Ягуар, 1997.

70. Поделякин В. А. «Наш главный противник — не вне страны, а внутри, и это — коррупция».// Неделя. 1991. № 47.

71 .Крючков В. Личное дело. В двух частях. М.: Олимп, ACT, 1996.

72. Родная газета. 2003, 14 октября. № 24.

73. Черкашин В., Файфер Г. В поисках агента. Записки разведчика. М.: Международные отношения, 2007.

74. Андронов И. И. Моя война. М.: Деловой мир, 2000.

75. Soviet security and intelligence organizations 1917–1990. A Biographical Dictionary and Review of Literature in English. / Parrish M. N. — Y„L„Westport (Con.): Greenwood press, 1992.

76. Крючков В. А. в беседе с А. Бондаренко. «Я сделал все что мог, чтобы спасти державу». // Красная звезда. 2004, 28 февраля. № 37.

77. Арбатов Г. А. в беседе с О. Кашиным. Умный еврей при губернаторе. В гостях у кремлевского либерала. // Русская жизнь. 2008,1 февраля. № 2.

78. Барон Дж. КГБ. Работа советских секретных агентов. Tel Aviv: Effect Publication, 1988.

79. Киселев А. В. Сталинский фаворит с Лубянки. СПб: Нева, 2003.

80. Шевелев И. Жизнь замечательных палачей. От массовых казней до торгово-промышленной палаты. (Рецензия книги: Киселев А. Сталинский фаворит с Лубянки. Спб.: Нева, 2003. Люди особого назначения). // НГ-Ех Libris. 2003, 9 октября. № 36.

81. Калугин О. Д. Прощай, Лубянка! М.: Олимп, 1994.

82. Николаев Д. Информация в системе внешнеполитических отношений. (Организация и функционирование информационных

органов внешнеполитического механизма США). М.: Международные отношения, 1978.

83. Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. Основные принципы. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1958.

84. Калугин О. «Андропов напугал многих». Отрывок из книги «Сжигая мосты». // Совершенно секретно. 1993. № 9.

85. Альбац Е. М. Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ. М.: РУССЛИТ, 1992.

86. Платонов О. А. Русское сопротивление грядущему антихристу. // Молодая гвардия. 2007. № 9.

87. Шевякин А. П. Загадка гибели СССР. История заговоров и предательств. М.: Вече, 2003–2005.

88. Федорчук В. В. в интервью «О чем молчит генерал Федорчук?» // Еженедельник 2000. (К.) 2007,12–18 января. № 1–2.

89. Островский А. В. Солженицын. Прощание с мифом. М.: Яуза, Пресском, 2004.

90. Платонов О. А. Терновый венец России. Тайная история масонства. В 2 т„М.: Родник,1996.

91. Караулов А. В. Частушки. «Плохой мальчик». Новый вариант известной книги. М.: Коллекция «Совершенно секретно», 1997.

92. Молодая гвардия. 1994, № 10.

93. Атаманенко И. Г. Парашютисты Аллена Даллеса — крах одного шпионского проекта.// Независимая газета. 2010,14 апреля.

94. Контрразведывательный словарь. Совершенно секретно. / Высшая Краснознаменная Школа КГБ. М.: ВКШ, Научно-издательский отдел, 1972.

95. http://strigin1111.livejournal.com/6225.html

96. Тарле Е. В. Наполеон. Талейран. М.: Изографус, Эксмо, 2003.

97. Авторханов А. А. Технология Власти. М.: СП «Слово» / Центр «Новый мир», 1991.

98. Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг./ в 2 тт. Т. 2. Переписка с Ф. Рузвельтом и Г. Трумэном (авг. 1941 г. — дек. 1945 г.) / М-во иностр. дел СССР. 2-е изд. М.: Политиздат, 1989.

99. Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей. // Правда. 1953,13 января. № 13.

100. Месяцев Н. Н. в беседе с Чикиным В. В. Горизонты в лабиринте. // Советская Россия. 2010,1 июня. № 56.

101. Семичастный В. Е. «От меня требовали арестовать Брежнева». // Аргументы и факты. 2004, 13 октября. № 41.

102. Совершенно секретно. 1996. № 12.

103. Тер мен Л. Я подслушивал Кремль. // Совершенно секретной 991. № 4.

104. Система безопасности СССР. 1945–1991. Структура. Функции. Руководство. История. / Дело оперативной подборки № 1. Сост. Шевякин А. П. Изд. 4-е, уточн., допол. и перераб. (Национальная Безопасность и Разведка). М.: Центриздат, 2011. — 182 С.

105. Tatu М. Power in Kremlin: From Khrushev to Kosygin. N.-Y.: Viking Press, 1971.

106. Hough J. Andropov's First Year. // Problems of Communism. 1984, November — December. № 6.

107. Конец холодной войны: новые факты и аспекты. Сб. науч. тр. Саратов: Научная книга, 2004.

108. Rahr A. The Central Commitee Secretariat. // Radio Liberty Research. RL. 439/84.1984,16, November.

109. Некрасов В. Ф. ЦК КПСС в погонах и без. Некоторые вопросы обороны, госбезопасности, правоохранительной деятельности в ЦК КПСС (40-е — начало 1990-х гг. XX в.). М.: Кучково поле, 2010.

110. Потапов И. П. 2005,15 мая. Беседа с автором. Архив автора.

111. Шевякин А. П. Система безопасности СССР. М.: Алгоритм, 2014.

112. Медведев В. Т. Человек за спиной. М.: Руслит, 1994.

113. Брежнева Л. Я. Племянница генсека. М.: Центрполиграф, 1999.

114. Никитин Ю. И. Так кто же выдумал «иную жизнь» Гайдара? // Красноярская газета. 2009, 7 августа. № 43–44.

115. Жирнов Е. Интеллигент с Лубянки. // КоммерсантЪ-Власть. 2003,4 — 10 августа. № 30.

116. Черкесов В. Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев. // КоммерсантЪ. 2007, 9 октября. № 184.

117 Андропов Ю. В. Выступление на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС. // Правда. 1983, 16 июня. № 167.

118. Зенькович Н. А. Михаил Горбачев: жизнь до Кремля. М.: Олма-Пресс, 2001.

119. Печенев В. А. Горбачев: К вершинам власти: (Из теоретикомемуарных размышлений). М.: Господин народ, Феномен человека, 1991.

120. СеврукВ.Н.Три встречи с Андроповым.//? дней. (Мн).2005.

№ 1.

121. Лукьянов А. И. в интервью «Это была отчаянная попытка спасти Союз». // Независимая газета. 2010,18 мая.

122. Мяло К. Г. Россия и последние войны XX века. К истории падения сверхдержавы. М.: Вече, 2002.

123. Берия С. Л Мой отец — Нарком Берия. М.: Эксмо, Алгоритм, 2013.

124. Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. М.: Политиздат, 1987.

125. Рыжков Н. И. Десять лет великих потрясений. М.: Ассоциация «К.П.М.», 1996.

126. Бобков Ф.Д. в беседе с Карауловым А. В. «КГБ хорошо понимал, что страна нуждается в перестройке».// Независимая газета. 1990, 28 декабря. № 2.

127. Дроздов Ю. И., Фартышев В. И. Юрий Андропов и Владимир Путин. На пути к возрождению. М.: ОЛМА-пресс, 2001.

128. Неизвестный в беседе с В. Ряшиным. После Герострата. // День. 1992, 26 апреля — 2 мая. № 17.

129. Гайдар £ I Дни поражений и побед. М.: Вагриус, 1997.

130. Шубин А. В. От «застоя» к реформам. СССР в 1917–1985 гг. М.: РОССПЭН, 2001.

131. Команда Андропова. М.: Русь, 2005.

132. Легостаев В. М. Генсек кровавый.//Завтра. 2001, март. № 10.

133. Власов Ю. П. Временщики. Судьба национальной России. Ее друзья и враги. М. Детектив-Пресс, 2000.

134. Семенов Ю. Семнадцать мгновений весны. Разные издания.

135. Гордиевский О., Эндрю К. КГБ. Разведывательные операции от Ленина до Горбачева. М.: Центрполиграф, 1999.

136. Степанков В. Г., Лисов Е.К. Кремлевский заговор. Версия следствия. Пермь: Урал-Пресс Лтд, 1993.

137. Чуев Ф. И. Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева. М.: Терра, 1991.

138. Крючков В. Допрос от 22 августа 1991 г./ЧП в деле ГКЧП. Перепечатка из журнала «Spigell».//Известия. 1991,10 октября. № 242.

139. Кочуков А. Аллен Даллес: война после войны. // Красная звезда. 2004, 28 октября.

140. Вопросы истории. 1998. № 11–12.

141. Жириновский В. В. Последний вагон на Север. М.: Фолиант, 1998.

142. Любимов М. П. Операция «Голгофа». // Совершенно секретно. 1995. № 2.

143. Пушкин В. Архитекторы перемен, http://soiz.narod.ru/ arh/4288.html

144. Виноградов А. Тайные битвы XX века. М.: Олма-пресс, 1999.

145. Швед В. Н. Гибель СССР и молчание Крючкова. // Спецназ России. 2014. № 1,2.

146. Зюганов Г. А. Идеологов революций человеческие судьбы не волнуют.// Невское время. 2014, 25 февраля. № 68.

147. Ветеран КГБ. (На правах анонимности). Выстрелы в спину… // Завтра. 2010, август. № 32.

Примечания

1

Медиатор (от лат. mediator, от medius) — срединный, в средине находящийся; посредник. Попов М. Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке. 1907

Content

Александр Шевякин, Олег Хлобустов
Юрий Андропов: реформатор или разрушитель?

ЗА Олег Хлобустов

…Видный партийный и государственный деятель Юрий Владимирович Андропов

Медиатор

Секретарь ЦК КПСС

Председатель Комитета государственной безопасности СССР

Член Политбюро ЦК КПСС

Руководитель и организатор

Послесловие

Сравнительные оценки руководителей страны в XX веке

Источники

Против Александр Шевякин

Постановка задачи, Она же Глава Первая

Надо разобраться: ху из мистер…? Она же Глава Установочная

Большой прыжок, Она же Глава Счастливая

Куда обратим свой взор? Она же Глава Поисковая

Крючков: Верный Руслан?

Бобков: первый, не равный главному

«Куда я — туда и моя команда»

Андропов в коме, Она же Глава Слабохарактерная

КГБ при Андропове, но не только благодаря Андропову, Она же Глава Разъясняющая

Организационная политика

«… Наука дивная таится»

Кадры решили все

Контакты с Западом, Она же Глава Канализационная

Канал «Арбатов»

Канал «Питовранов»

Канал «Калугин»

Канал «Золото партии»

Любовь до гроба с диссидентами: зачем на посту председателя КГБ нужен был еврей? она же Глава Свидетельская

Сколько они испортили жизней? Она же Глава Ударная

Внимание к чекистам должно быть неослабным, Она же Глава Бесконтрольная

Есть с чем сравнить: контроль при Сталине

Хрущев: война и еще раз война

Брежнев: «Люди Андропова» предпочитают использовать генсека себе на пользу

Чекистский год с небольшим, Она же Глава Удачная

«Дорогой Леонид Ильич», вопрос жизни и смерти

Обстоятельства, всего лишь обстоятельства

«Мы — в доле, и у нас все схвачено»

Однако было и такое

Экономика под колпаком КГБ, а значит, в опасности, Она же Глава Аналитическая

Смерть, Она же Глава Печальная

Дело было в Крючкове, Она же Глава, может быть, и последняя

Операция прикрытия, Она же Глава Самая Разоблачительная

План Даллеса

«О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»

«ЦРУ против СССР»

Мемуар-роман «Операция „Голгофа“»

От автора, она же Глава Юбилейная

Приложение № 1

Приложение № 2

Приложение № 3

Литература

Примечания