Сергей Палий

СИРЕНА

— А где луч? — спросил Запесочный, с любопытством глядя в иллюминатор.

— В вакууме лазер не виден, — ворчливо отозвался Самарский, настраивая мощность и держа астероид в радиусе действия промышленного резака. — Луч заметен только в среде. А там отсутствует среда.

В рубку вошел капитан Пунктурица и невпопад сказал:

— Сегодня четверг, а не среда. Шкалик, хватит сбивать экипаж с толку.

Самарский тут же вскинулся:

— Да я другую среду имел в виду!

— Прошлую? Так ты ж тогда в штатном запое был, — копаясь в стопке накладных, откликнулся капитан.

— Тьфу! — Бортинженер Сергей Самарский по прозвищу Шкалик выключил лазер и вышел из рубки. Уже из коридора он крикнул: — В гальюн приспичило…

Коля Запесочный продолжал с интересом таращиться в иллюминатор. Там, слегка вращаясь, медленно отплывал от челнока астероид, в котором сканеры засекли пару тонн ценной руды, и капитан решил притормозить, чтобы вырезать из породы железяку. Коле было интересно наблюдать за космическими телами с близкого расстояния — это скрашивало недели, в течение которых за стеклами не было ничего, кроме пустоты. Он перевелся в космос всего год назад из спецназа и сразу, по счастливой случайности, попал на борт грузового межпланетного челнока «Субботник» охранником. Поэтому Коля все еще с любопытством глядел на планеты и луны, мимо которых они пролетали и на которые иногда садились, чтобы подхватить или скинуть очередную партию груза.

В этот раз их целью была одна из лун Сатурна — Сигнитур-44. На эту отдаленную ледышку «Субботнику» предстояло доставить тридцать тонн хлорелловой муки и двести пятьдесят контейнеров с тротилом для горных разработок, забрав оттуда партию необогащенного урана. На Сигнитуре-44 находилась небольшая уранодобывающая база, и двенадцать ее обитателей с нетерпением ждали челнок. Штатный бухгалтер «Субботника» Ллойд Кристоф прихватил также полсотни дисков со свежими мультиками, задевающими честь и гнусно порочащими репутацию сырьевых магнатов, зная, что этот товар пользуется у любых горняков и колонистов огромной популярностью. Но в районе пояса астероидов капитан обнаружил тайник и с негодованием повыкидывал всю контрабанду в космос под слезные причитания Ллойда.

Капитан «Субботника» Лев Пунктурица был принципиальный, тертый годами и вакуумом дальнобойщик.

— Зануда, — обратился он к бортовому компьютеру, отрывая взгляд от бумажек, — проверь-ка накладную номер С-2155-С-44-6859. И глянь, сколько, по твоим данным, тротила в одном ящике?

— Мне нужна новая операционка, — раздался из динамиков сварливый дискант. — Чтобы резидентных программ и в помине не было. И ядро двенадцатого поколения. Надоело тормозить, как осел на перевале. Попробовал бы кто-нибудь из вас думать какими-то семьюдесятью миллионами потоков с задержкой в целую наносекунду. Словно мозги в кисель превращаются. Пока Самарский не поставит новый Linux Blue Suede Shoes версии 6.22, отказываюсь сотрудничать с экипажем.

— Я тебе сейчас все массивы форматну, — пригрозил Пунктурица, почесывая горбинку на носу. — Надоело мыслить?

— Лучше кануть в Лету, чем мыслить с задержкой в наносекунду, — патетичным тоном изрек компьютер.

Запесочный с интересом наблюдал за кэпом, разговаривающим со стенами. Он еще не до конца свыкся с мыслью, что у компьютеров может быть интеллект.

— Зануда, я тебя последний раз спрашиваю… — Пунктурица поднял из-под панели управления молоток и крикнул в коридор изо всех сил: — Шкалик! Куда шарахнуть, чтобы Зануду вырубить? Сразу и намертво.

— Системы жизнеобеспечения контролируются мной, — с опаской выпалил компьютер. — Если отключусь я — отключитесь и вы. И рестартнуть вас будет некому.

Пунктурица поправил бейсболку и замахнулся.

— Замечательно! — подбодрил его Зануда дрогнувшим голосом. — Давайте все здесь расколотим из-за одного бедного искусственного интеллекта, который просит всего-то обновить ему «ось»…

Капитан прицелился в какой-то энергоузел, густо обмотанный проводами.

— Хорошо, дипломатический ход удался, — сдавленно буркнули динамики. — По моим данным, в каждом из двухсот пятидесяти контейнеров, которые находятся в грузовом отсеке нашего челнока, пять килограммов тротила. Детонировать бы их все разом…

Пунктурица отложил молоток и снова как ни в чем не бывало зашелестел бумажками. Через некоторое время он вызвал по коммуникатору бухгалтера.

Ллойд Кристоф был лысым, нервным, докучливым очкариком. Капитан терпел его на судне только из-за чрезвычайно тонкого нюха на всякого рода аферы, бюрократические заморочки и финансовые подначки со стороны заказчиков.

— Слушаю вас, Лев. — Кристоф всех членов экипажа называл исключительно по имени и на «вы».

— Скажи мне, Ллойд, сколько тротила в каждом ящике мы везем?

— Четыре с половиной килограмма.

— А почему Зануда сказал — пять?

— Видимо, потому, что он — Зануда.

Пунктурица постучал пальцами по датчикам герметичности грузового отсека, горящим зеленым. Задумчиво поглядел в носовой иллюминатор, где продолжал медленно вращаться астероид, уже отплывший на порядочное расстояние от челнока.

— Я предлагаю сделать вот что, — произнес наконец он. — Сейчас я выкидываю весь наш груз в космос, а по прибытии на Сигнитуру-44 ты, Ллойд, объясняешь двенадцати свирепым, полгода не видевшим новых мультиков шахтерам, почему данные в подписанных тобой накладных не соответствуют данным бортового компьютера.

Кристоф нервно потер пухлые руки и, глянув на капитана через толстые линзы очков, проговорил:

— То есть вы предлагаете, Лев, немедленно избавиться от груза, который ожидают голодные люди?

— Ты мне на жалость не дави. Да, я предлагаю выкинуть весь груз прямо сейчас.

— Но ведь вещи не в ответе за людей.

— Зато люди отвечают за вещи! Какого хрена ты списал полкило взрывчатки с каждого контейнера?

Коля Запесочный почесал мощный лысый череп и поглядел на грустно вздохнувшего бухгалтера.

— Лев, мне кажется…

В этот момент в рубку влетел Самарский с круглыми от страха глазами.

— Там… Он!.. Зараза! Пассатижи в ухо!

— Шкалик, ну-ка возьми себя в руки, — строго сказал Пунктурица.

Самарский подошел к одному из динамиков и уставился на него так, будто хотел порвать взглядом мембрану.

— Скажи-ка мне, скотинушка электронная, где мы сейчас находимся? — обратился он к сеточке.

— В космосе, — невозмутимо ответил Зануда. И язвительно добавил: — Сэр.

— Я ж тебе все процессоры пожгу, — пообещал Самарский компьютеру и повернулся к недоумевающим друзьям. — Знаете, в какую область мы недавно влетели?

— Траверз орбиты Юпитера пересекли, — пожал плечами Пунктурица. — А что?

— Десять минут назад мы попали в радиус действия автоматического маяка номер Ю-241. А наша полупроводниковая зараза не сочла нужным сообщить экипажу о входе в опасный район. Комментарии нужны?

После пятисекундной тишины Зануда заявил:

— Для кого опасный, а для кого и приятный. И не смей называть восхитительную Крошку Ю каким-то там маяком!

* * *

Маяк Ю-241 представлял собой напичканный электронной аппаратурой двухметровый шар, который несколько лет назад вывели на орбиту Юпитера для облегчения навигации проходящих мимо кораблей. Это была штатная процедура, которую техники с базы на Ио проделывали и раньше десятки раз. Маяк запустили, стабилизировали его орбиту, настроили и запустили приемно-передающие устройства. Ничто не предвещало проблем…

Спустя неделю мелкий метеорит прошил один из трансляторов сигнала дальнего действия, и что-то там закоротило. Дежурная смена подняла с Ио ремонтный катер и направилась к Ю-241, чтобы устранить неисправность. И вот тут началось!

При входе в зону действия маяка, когда сигнал усилился до определенной величины, бортовой компьютер катера повел себя странно. Он перестал внимать командам экипажа, самостоятельно привел корабль к Ю-241 и принялся кружить вокруг, обмениваясь с неисправным маяком какими-то нелепыми пакетами информации. Капитан катера попытался было отключить автопилот и перевести управление на себя, но тут компьютер словно взбесился. Он немедленно убрал искусственную гравитацию, пригрозил вырубить систему жизнеобеспечения на борту, а в случае продолжения сопротивления — открыть все шлюзы. Конечно, космонавты могли облачиться в скафандры и покинуть обезумевший корабль, но решили не рисковать, потому как на катере стоял внешний ремонтный лазер. А мало ли что могло взбрести в массивы компьютеру…

Катер продолжал нарезать круги вокруг маяка и обмениваться с ним радиосообщениями, игнорируя все команды, вводимые с пультов. Капитан хотел послать сигнал бедствия, но компьютер блокировал и эту возможность. В конце концов не выдержал главный техник. Он замахнулся на основной энергоблок монтировкой, и… беднягу так шарахнуло током, что его пришлось отпаивать молочком.

Загадочный танец катера и маяка продолжался.

Спустя несколько часов мучительных попыток сообразить, какого хрена вообще вокруг происходит, бортинженер пошутил: мол, а что если компьютер флиртует с Ю-241? Что если маяк соблазнил их корабль?..

Лишь через трое суток спасатели вытащили изможденных ремонтников. Им повезло: кто-то из астрономов случайно обратил внимание на странное поведение катера возле поврежденного маяка.

С тех пор космонавты стали называть Ю-241 Сиреной.

Корабли, попавшие в зону действия пресловутого навигационного спутника, теряли волю. Они принимались оказывать Сирене всевозможные знаки внимания, «обхаживать» ее, старались всеми способами завоевать благосклонность двухметрового железного шара.

Корабли влюблялись.

Ученые схватились за головы: объяснения этому просто не существовало. Бортовые компьютеры хоть и обладали искусственным интеллектом, но чтобы проявлять чувства к безжизненному автоматическому маяку, прошибленному метеоритом! Да еще настолько рьяно, что экипаж становился абсолютно бессилен!

В конце концов, так и не найдя объяснения феномену, с Земли отдали приказ уничтожить потенциально опасный объект. Но не тут-то было! Выпущенные ракеты теряли управление и тоже начинали сходить с ума по Сирене, лазеры отказывались включаться, гравитоника выходила из строя… Корабли и устройства наотрез отказывались причинять вред маяку Ю-241. Дошло до того, что военные попытались развалить злополучную железяку механическими способами. Но встретили такое рьяное сопротивление со стороны «влюбленных» судов, что отступили.

— Ну не ядерной же бомбой ее взрывать, — покачал головой командующий флотом.

После десятка безуспешных попыток «договориться» с Сиреной было решено оставить ее в покое. Вокруг организовали карантин, предупредили все военные и штатные экипажи, чтобы не лезли в зону активности свихнувшейся Железной Девы, и принялись благополучно облетать ее стороной.

И все пошло своим чередом.

Торговые трассы несколько изменились, но капитаны предпочитали сделать крюк в миллион-другой километров, чем потерять любимое судно. Среди дальнобойщиков про Сирену, конечно, стали ходить байки. Кто-то считал, что это вообще выдумки властей, старающихся скрыть в зоне карантина секретный объект, кто-то списывал все на хитрости пиратов, а кто-то вообще полушутя предполагал, что это проявление высшего разума в Солнечной системе… Хотя основная часть торговых и дипломатических судов все же предпочитала держаться от Сирены подальше.

Но на любую беду непременно найдутся люди забывчивые, любопытные и неосторожные. Нет-нет да попадал какой-нибудь корабль под чарующие радиовсхлипы маяка, и тогда борт был обречен болтаться вокруг предмета обожания вместе с другими «ухажерами». Экипаж эвакуировали спасатели. Они вылетали в скафандрах, пристегнутых страховочным тросом к шлюпке, которая находилась на безопасном расстоянии от Сирены, и вытаскивали людей. А судно так и оставалось в «любовном» плену.

Автоматический маяк Ю-241 за несколько лет умудрился «совратить» около трех десятков кораблей. Лукавая Сирена, словно мифическая полуптица-полуженщина, завлекала своим волшебным пением неосторожных мореходов.

* * *

Пунктурица сел в кресло пилота, а по совместительству и капитана, положил бейсболку на пульт управления и обхватил костистый череп руками.

— Крышка? — спросил он через минуту.

— Однозначно, — хмуро откликнулся Самарский. — По крайней мере, «Субботник» теперь точно обречен болтаться вокруг Сирены, пока у него есть запас хода. А запаса хода у него лет на сто пятьдесят.

— Моя вина, — не отнимая рук от головы, сказал Пунктурица. — Я исполняю роль пилота и штурмана. Совсем из башки вылетело про эту Сирену… Да и от Зануды такого не ожидал, честно говоря. Он, конечно, порядочная сволочь, но курс всегда держал безупречно и обо всех аномалиях предупреждал.

— Ну-у… — осторожно вмешался Запесочный, — какой нормальный мужик в здравом уме и половозрелом возрасте предупредит свою супругу о приближении сногсшибательной красотки…

Капитан обернулся, исподлобья посмотрел на охранника и сказал:

— Спасибо, Коля. Утешил.

— А что нам теперь делать-то? — растерянно обронил Кристоф, будто он только что осознал весь кретинизм ситуации.

— А ничего. Спасателей ждать, — мрачно буркнул Самарский, бродя по рубке туда-сюда.

— Надеюсь, муку с тротилом они тоже спасут.

— Пассатижи тебе в ухо, а не мука с тротилом. Из карантинной зоны эвакуируют только экипаж. Так что готовься расплачиваться за груз из своего кармана.

— Я отказываюсь, — быстро сказал Кристоф. — Моей вины в происшедшем нет.

Пунктурица вздохнул.

— Бортинженер Самарский, — подал вдруг голос Зануда, — поставь мне новую операционку. С нынешней осмыслять прелести бесконечной любви Крошки Ю просто кощунственно.

Сергей остановился, медленно повернулся к динамику, побагровел и проорал:

— Надо бы тебе вообще Винду древнюю вкрячить! Чтоб навек импотентом стал!

— Хм, — презрительно произнес Зануда, и Пунктурица даже представил, как компьютер пожимает плечами.

— Лев, — обратился Кристоф к кэпу, — я предлагаю вам начать переговоры с нашим бортовым компьютером, ибо мы никоим образом не имеем права терять ценный груз, в котором нуждаются шахтеры на Сигнитуре-44.

— Никоим образом не имеем права… — злобно огрызнулся Самарский, продолжая мерить рубку шагами. — Хоть бы говорить научился по-человечески. Привык только свои чертовы накладные заполнять и мультики контрабандные таскать от Нептуна до Венеры.

— Перестаньте мне хамить, Самарский! — зыркая сквозь толстые линзы очков, взвился Ллойд.

— Отставить, — невесело скомандовал Пунктурица. — Шкалик, быть может, с ним можно хоть как-то договориться?

— Да если б… пассатижи мне в ухо. — Сергей безнадежно махнул рукой и потер небольшой шрам на переносице.

Пунктурица надел бейсболку, встал и обратился к динамику:

— Зануда, ты что, обиделся за молоток? Я ж тебя никогда бы не ударил. Мы ж через столько вместе прошли.

— Какие вы все-таки бренные, — с оттенком сочувствия сказал Зануда. — Возитесь в своих амбициях, тешите тщеславие…

— Ни хрена себе завернул, — не выдержал Запесочный. Капитан строго посмотрел на него, и охранник заткнулся.

— Послушай, Зануда, — продолжил Пунктурица, — у меня, кажется, появилась идея. А что если мы найдем тебе настоящую подружку?

— Ты что-то имеешь против Крошки Ю? — угрожающе поинтересовался компьютер.

— Нет, ты неправильно меня понял… — Пунктурица подошел к носовому иллюминатору, чтобы собраться с мыслями. Среди звездной россыпи за стеклом даже невооруженным глазом можно было заметить несколько движущихся светлых точек. Это другие корабли-ухажеры бегали вокруг Сирены по нестабильным круговым орбитам, изредка корректируя курс маневровыми двигателями. — Я имел в виду, что мы бы нашли только для тебя подружку, понимаешь? Для тебя одного. И не нужно было бы ее делить с тремя десятками влюбленных козлов.

Гравитация пропала вмиг.

Шкалик после очередного шага стремительно унесся к потолку и протаранил головой крепеж для старых дисков. Заматерился на чем свет стоит. Остальные просто плавно взмыли в воздух, ощущая давно забытый приступ тошноты.

— То есть ты считаешь Крошку Ю шлюхой? — зловеще вопросил Зануда.

— Ни в коем случае! — придерживаясь за край приборной панели, вскрикнул Пунктурица. — Я уверен, что она чрезвычайно благочестивая особа!

Гравитация вновь возникла.

Шкалик грохнулся об пол и выдал такое проклятие, что даже бывалый кэп удивленно поднял брови.

— Если бы вы могли хоть на мгновение проникнуться игрой амплитуды ее радиоволн, — мечтательно вздохнул Зануда. — Это такое неповторимое чувство асинхронности… Самарский, может, все-таки поставишь мне новый Linux?

— Я сейчас тебе клизму со всем известным набором вирусов поставлю. Прямо в процессорную шину… — потирая задницу, прошипел Сергей.

— Грубиян, — рассеянно сказал Зануда. — Наверное, ты никогда не был по-настоящему влюблен.

Самарский задохнулся в приступе гнева. Запесочный мощными движениями усадил его в кресло второго пилота и крепко пристегнул.

— Я больше так не могу… — плаксиво запричитал Кристоф, потирая пухлые руки. — Мне нужен душевный покой для продуктивной работы, а тут что творится? Болтаемся вокруг маяка без шансов на спасение корабля и груза, бортинженер в истерике, компьютер… елки-палки, мне даже как-то неудобно такое говорить… компьютер втюрился. Лев, сделайте же наконец что-нибудь!

— Бухгалтеры в 87 процентах случаев несчастны в личной жизни, — констатировал Зануда. — Ллойд, мой тебе совет: когда твое пухлое тело эвакуируют отсюда, обзаведись любящей женой и сворой непослушных ребятишек. Обрети идиллию духа.

— Зануда, — тоже постепенно начиная терять терпение, произнес Пунктурица. — Нам пора возвращаться на курс — и без того потеряли кучу времени. Мы можем прийти к взаимовыгодному соглашению? Валяй, выкладывай свои условия.

— Милая Крошка Ю… — продекламировал компьютер. — Пусть будут незабвенны переливы твоих импульсов. Пусть несутся они в пространство, покоряя кристаллические сердца недостойных!

В кресле второго пилота дернулся Самарский. Сказал страшным шепотом:

— Пустите меня. Я сейчас этому барду недобитому рога поотшибаю, которые ему наставили! Пустите, пассатижи вам в уши! Дайте мне резак, я силовые кабели ему перепилю! Или генератор раздолбаю!

— И ты тленен, Самарский, — разочарованно вздохнул Зануда. — Тленен и слеп.

— Погоди, погоди… — В глазах Пунктурицы сверкнула искорка идеи. — Как ты сказал, Шкалик?

— Что конкретно? — с нездоровой усмешкой переспросил Самарский. — Про рога, силовые кабели или генератор? Лева, ради общего дела — все что угодно!

— Да нет же! Как ты любишь ругаться?

— Изысканно, — тут же вставил Кристоф, поправив очки.

— Какую фразочку ты обычно вставляешь, когда злишься?

— Пассатижи мне в уши, а что? — Сергей даже поостыл от удивления.

— Ты помнишь древнегреческие сказания про остров с Сиренами?

— Чего-чего?

— Гомера читал?

На минуту в рубке повисла напряженная тишина. Лишь легкое шипение доносилось из динамиков.

— Лев, вы здоровы? — наконец спросил Кристоф. — В мои обязанности до сих пор входят функции бортового врача. Если требуется…

— Более чем здоров! — воскликнул Пунктурица, скидывая бейсболку. — Тащите скафандры! Ну, чего уставились? Коля, тащи рабочие!

Запесочный пожал огромными плечами и ушел в хозблок.

— Я не открою шлюзы, — на всякий случай заявил Зануда.

— А я дырку в обшивке просверлю, — безапелляционно отрезал Пунктурица. — Отстань. Наслаждайся эротикой, пока дают.

— Кэп, ты что задумал? — настороженно спросил Самарский. — Я еще жить хочу.

— Я тоже. А заодно спасти старый добрый «Субботник» и груз.

— А в чем прикол-то?

— Согласно «Одиссее» Гомера, сирены своими чарующими голосами завлекали мореходов к прибрежным скалам, о которые разбивались корабли. Так вот, я уверен, что наш влюбленный Зануда не знает, что сделал Одиссей, дабы спасти своих спутников.

Компьютер помолчал, потом выдал:

— Не знаю. Но уверен, что у тебя этот фокус не пройдет!

— Нюхай свои радиоферомоны, — цинично сказал Пунктурица, облачаясь в скафандр, принесенный Запесочным. — А вы чего тормозите? Надевайте костюмы.

— Быть может, меня хотя бы отстегнут? — зло поинтересовался Самарский.

Пока Кристоф высвобождал Шкалика из кресла второго пилота, Зануда напряженно сопел в динамики. Наконец он крикнул:

— У меня с наносекунды на наносекунду начнется паника! А это, уверяю вас, опасно для всего экипажа!

— Чмокни свою красотку на прощанье! — Пунктурица убедился, что скоба шлема надежно защелкнута.

Шлюзы смятенный вконец Зануда распахнул разом — и основной, и аварийный, и грузовой. Хорошо, что контейнеры с грузом были надежно закреплены…

Всех четверых членов экипажа буквально вынесло наружу. Капитан перед этим успел пристегнуть каждого страховочным тросом к специальному кронштейну. Уже болтаясь в вакууме, Пунктурица достал из ремонтного отсека костюма инструменты и, довольно осклабившись, помахал ими перед носом Самарского.

— Э-э… Лева… — протянул Шкалик. — Я, конечно, нахожусь в твоем подчинении и обязан выполнять приказы… Но какого, пассатижи тебе в ухо, хера ты нас сюда вытащил? Этот гад сейчас вот ка-а-ак пальнет промышленным резаком…

— Мы вне радиуса действия резака, — успокоил его Пунктурица. — Расслабься.

— То есть ждать спасателей снаружи вам показалось интереснее? — уточнил Кристоф, болтаясь на тросе неподалеку.

— А ведь наш бухгалтер, как ни странно, прав, — согласился Самарский. — Мы ничего не сможем сделать с кораблем: он полностью управляется Занудой, пассатижи ему в уши!

— Не пассатижи, а воск, — победоносно произнес Пунктурица и снова помахал инструментами.

— Космическое помешательство, — сокрушенно констатировал Кристоф и укоризненно взглянул на капитана через стекло шлема.

Пунктурица загадочно улыбнулся, посмотрел, прищурившись, на далекое Солнце и объяснил:

— Что бы спасти своих спутников от манящего пения сирен, Одиссей залепил им уши воском.

Если в вакууме может повиснуть тишина, то она там повисла. Лишь спустя минуту Самарский решился спросить:

— И что?

— Скажи, друг мой Шкалик, где на «Субботнике» расположены колпачки принимающих антенн?

Отчаянный крик Зануды раздался в наушниках скафандров с задержкой ровно в наносекунду. Обреченный на разлуку с возлюбленной, компьютер понял капитана первым.

* * *

— Да как вы могли допустить такое унижение? — забрюзжал Зануда, когда Пунктурица наконец вывел «оглохший» корабль за пределы карантинной зоны. — Как вам хватило совести позволить какой-то самодовольной дурочке заморочить мне массивы?!

Запесочный громогласно рассмеялся, а Шкалик откинулся в кресле и потянул сквозь трубочку авокадовый коктейль. Пунктурица только улыбнулся краешками губ.

— Бездушные приматы, — обиженно захныкал Зануда. — Столько лет верности, самопожертвования, скрупулезных расчетов, а они…

— Я не хотел быть жестоким, — сказал капитан. — Я ведь прекрасно понимаю, что такое потерять голову, быть охмуренным женщиной. Понимаю, что такое разлука, когда ты полон рвущихся наружу чувств и готов поверить, что больше никогда не встретишь ту, единственную… Поэтому я вовсе не хотел быть бесчеловечным по отношению к тебе. Но ты был абсолютно невыносим! Просто критически!

— Тогда пусть Самарский срочно поставит мне Linux Blue Suede Shoes, — проворчал Зануда. — В качестве компенсации.

— Шкалик, поставь ты ему эту новую операционку, — благосклонно согласился Пунктурица. — А то ведь всех задолбит.

— Задолблю, — тут же подтвердил Зануда.

Самарский неторопливо кивнул и шумно затянулся коктейлем.

— Кстати, — потянулся в своем кресле Пунктурица, — Кристоф, с тобой мы еще вернемся к разговору о накладных на тротил. Напомни завтра, чтобы я тебя хорошенько распек.

— Лев, я так понимаю, вы…

— Это еще что? — вдруг перебил лысого бухгалтера Самарский, отставляя стакан с коктейлем и наклоняясь к пульту. — Какой необычный сигнал…

Пунктурица тоже внимательно посмотрел на монитор, пощелкал клавишами.

— Странно, — задумчиво сказал он. — Очень странно… Это похоже на сигнал бедствия, только…

— Что — только? — быстро спросил Кристоф, поправляя очки.

— Только общесолярный код… э-э… чуть ли не полугодовалой давности. А ведь они меняются каждую неделю для профилактики пиратских спам-атак.

— Ого! — удивился Самарский. — Может, спутник какой-нибудь затерялся…

— Или пираты, — бдительно добавил Запесочный.

— Сейчас попробую дешифровать и выведу на экран. — Пунктурица заколотил по клавишам, краем сознания обращая внимание на то, что Зануда подозрительно молчит. Через минуту на мониторе появилось изображение.

Рубка корабля. Довольно большого межпланетника слегка устаревшей модификации — такие суда вот-вот должны были снять с производства. Просторное помещение освещено, на пультах мигают огоньки, но внутри ни души.

— Что это за колымага? — удивился Пунктурица вслух. — Зануда, можешь идентифицировать и дать точные координаты?

— Могу, — с явной неохотой откликнулся компьютер из динамиков. — Межпланетник класса «Аэлита-188», бортовой номер 21-Нр08. Двигатели плазменные, экипаж семь человек. Находится вне плоскости эклиптики, примерно в пяти световых минутах. Точные координаты вывожу на монитор.

— Бред какой-то. Куда направляется этот корабль?

— Прочь от Солнца. Летит себе, никого не трогает.

— Но как он мог оказаться вдали от трасс, так глубоко за плоскостью эклиптики?

— Не располагаю информацией.

— Зануда, есть ли на борту белковые формы жизни?

— Есть… — Компьютер, судя по голосу, совсем сник.

— Что с тобой? — спросил Пунктурица, продолжая долбить по клавиатуре.

— Ничего…

Тут в разговор встрял Самарский:

— Постой-ка, Лева… А уж не тот ли это борт, который полгода назад исчез возле декартовой аномалии? По новостным каналам еще передавали, что у него внезапно отказали двигатели, а затем он пропал со всех радаров. По версии экспертов из службы спасения, корабль затянуло в аномалию. Родным и близким были выражены соболезнования и выплачены соответствующие компенсации.

— Зануда, тот борт?

— Ну, тот…

— Значит, выплюнула его аномалия. Надо же… Вот ведь повезло людям!

Самарский сглотнул и нервно почесал кончик носа.

— А что это ты, Шкалик, так забеспокоился?

— А то, что экипаж корабля был полностью укомплектован из…

Самарский осекся. На мониторе возникло движение, и в рубку межпланетника класса «Аэлита-188» вошла женщина. Красивая женщина. Сногсшибательная женщина. В синем облегающем спецкостюме она выглядела настоящей космической амазонкой. Пройдя вдоль пульта управления, она вгляделась в показания приборов и вдруг улыбнулась чему-то.

Пунктурица поморгал и шепотом обратился к компьютеру:

— Сколько, ты сказал, человек в экипаже?

— Семь… — обреченно выдавил Зануда.

Капитан медленно повернул голову и посмотрел на оторопевшего бортинженера.

— Сережа… Мне кажется, нам необходимо, не дожидаясь спасателей, откликнуться на сигнал бедствия и помочь борту 21-Нр08. Его хрупкий женский экипаж нуждается в срочной эвакуации. Полгода в искривленном пространстве декартовой аномалии без связи и надежды на спасение… О, бедные дамы! Это займет часов шесть, не больше.

Самарский только покивал, не отводя взгляда от монитора.

— На Сигнитуре-44 голодные шахтеры ждут хлорелловую муку и тротил, — тихонько вздохнул Зануда.

— Может, пока отключить его, чтобы не мешал проведению спасательной операции? — предложил Коля Запесочный.

Кристоф потер пухлые руки и старательно закивал. Пунктурица с утроенной энергией застучал по клавиатуре, вводя новый курс.

— Вы лучше залепите себе уши воском, — ворчливо посоветовал Зануда, звякнув динамиком. — А глаза — сургучом.

Content

Сергей Палий
СИРЕНА