Андреа Лоренс

Необоснованные притязания

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Несмотря на то что Вейд родился и вырос в Новой Англии, он от всей души ненавидел снег. Он уже давно мог бы перебраться в теплые края, но упрямо оставался в обжитых местах, и каждый год, стоило лишь первым ноябрьским снежинкам посыпаться с хмурого неба, как какая-то частичка его души умирала и оживала лишь к весне.

Именно поэтому он и хотел перед Рождеством на недельку махнуть на Ямайку, вот только звонок от сестры, Джулиан, нарушил все его планы.

Что ж, остается надеяться, что хотя бы после Рождества ему удастся немного отдохнуть, а если совсем повезет, то и встретить Новый год на пляже в хорошей компании без забот и хлопот.

Добравшись до елочной фермы приемных родителей, Вейд устало выдохнул. Что бы ни случалось в его жизни, возвращаясь домой, он всегда чувствовал себя лучше.

И это единственное место, которое он действительно мог назвать своим домом. Ни предыдущие приемные семьи, ни жизнь с теткой, ни раннее детство с матерью никогда не дарили ему ничего подобного. «Сад Иденов» стал настоящим раем для всеми брошенного мальчишки, из которого с равным успехом мог получиться и преступник, и успешный бизнесмен.

Идены полностью изменили его жизнь, и всем, что Вейд сумел добиться, он обязан именно им, да и родителями он считал лишь их. Своего настоящего отца Вейд никогда не знал, а мать видел лишь однажды после того, как она бросила его на попечение своей тетки. Так что, думая о семье и доме, Вейд вспоминал лишь о ферме Иденов и той семье, что они создали.

Кен с Молли смогли родить лишь одного ребенка, Джулиан, и в какой-то момент даже решили, что их мечтам о доме, полном веселыми детьми, которые во всем будут помогать им на ферме, так и не суждено будет сбыться. И тогда они переделали старый сарай под спальни и усыновили несколько ребят.

Первым они взяли Вейда, успевшего к тому времени уже изрядно покочевать по приемным семьям, и как только он увидел Джулиан с десятком косичек на голове и любимой куклой под мышкой, мгновенно почувствовал, что здесь он не обременительное приложение к государственному пособию, а настоящий член семьи.

И именно поэтому ему сейчас и не хотелось заниматься тем, ради чего он, собственно, и приехал. Так не хочется разочаровывать родителей, ведь даже то, что он натворил пятнадцать лет назад, кажется сейчас уже не настолько страшным. Однако если бы тогда ничего не случилось, то и теперь Вейду не пришлось бы ни во что вмешиваться.

До Рождества осталось всего пара дней, и на парковке даже в вечер пятницы стоял десяток машин. А значит, мама, Молли, сейчас в магазине, где угощает покупателей печеньем, сидром и горячим шоколадом, пока Кен с помощниками таскает и упаковывает елки.

Вейд вдруг почувствовал, что ему тоже хочется заняться привычной с юности работой, к которой он с радостью возвращался, приезжая домой на рождественские каникулы из Йеля. Но сперва нужно разобраться с делами, из-за которых ему пришлось забыть о Ямайке.

Звонок Джулиан стал для него полной неожиданностью. Все они, как и хотели Идены, выросли успешными и занятыми людьми, так что зачастую у них просто не оставалось времени для общения с семьей и виделись они не слишком часто.

И когда Джулиан приехала домой на День благодарения, ее ждал неприятный сюрприз. Оказалось, что их отец, Кен, лишь недавно перенес сердечный приступ, но родители решили ничего им не говорить, чтобы не волновать.

Идены прекрасно знали, что все их сыновья, Вейд, Хит, Ксандер и Броди, не задумываясь выпишут чек на любую необходимую сумму, но все равно упрямо решили сами во всем разобраться и ради этого продали несколько участков земли, на которой выращивали елки. Молли с Кеном никак не могли понять, почему их дети расстроились, а сами дети ни за что не согласились бы во всем признаться родителям. Пусть прошлое остается в прошлом. И Вейд приехал именно затем, чтобы в этом убедиться.

А если все сложится совсем удачно, может, ему даже удастся перекупить землю у новых владельцев еще до того, как Молли успеет разгадать его план. Нет, разумеется, он не станет скрывать от родителей правду, но лучше будет, если они обо всем узнают уже после того, как земля вернется в их собственность.

Как Вейд и рассчитывал, дома никого не оказалось, так что он оставил на столе записку, переоделся и пошел за квадроциклом. В общем-то он мог бы поехать и на своем БМВ, но ему как-то не хотелось разъезжать по окрестностям на дорогой машине, размахивая деньгами перед носом у незнакомых людей.

После того как Джулиан все им рассказала, Хит и Броди навещали родителей, а заодно выясняли, что человек, купивший самый маленький участок, уже успел поселиться там в трейлере, так что вполне возможно, деньги ему нужны больше, чем сама эта земля. Но если он решит, что какой-то там богатенький парень хочет выкинуть его с обжитого места, он может либо наотрез отказаться идти на какую-либо сделку, либо наоборот, взвинтит цену до небес.

Родители продали тридцать пять гектаров земли, но у них все еще оставалось больше восьмидесяти гектаров, засаженных елками. А вот на каменистых северных склонах деревья приживались плохо, так что Вейд вполне мог понять, почему Кен решил с ними расстаться. Но это все равно ничего не меняло.

Когда Вейд добрался до границы «Сада Иденов», было уже почти полтретьего, а снег так ярко блестел на солнце, что даже несмотря на темные очки, у него разболелись глаза. Если верить карте Броди, тридцать пять гектаров разделили на два крупных участка и один поменьше. И этот маленький лежал уже за ближайшим холмом.

Надеясь отыскать нужное место, Вейд оглянулся по сторонам, ища одному ему известные ориентиры. Кривой ясень и камень, похожий на огромную черепаху. Но сейчас все ясени казались одинаково кривыми, а снег надежно скрывал камни, так что определить то самое место было просто невозможно.

Черт, а ведь Вейд не сомневался, что всегда сможет его узнать, а саму ту ночь не мог забыть даже при всем желании. Такие минуты раз и навсегда все меняют, ты принимаешь решение и живешь с ним до конца жизни.

Но Вейд все равно не сомневался, что то место должно быть где-то рядом, ведь тогда он ушел недалеко, слишком спешил, чтобы всю ночь убить на поиски идеального места. Вейд заметил совсем кривой ясень. Так, похоже, он все-таки его нашел. А теперь нужно лишь выкупить этот участок и надеяться, что, когда стает снег, здесь же отыщется и камень, похожий на черепаху.

Перевалив через холм и добравшись до старенького трейлера, Вейд заглушил мотор. Пока что никого видно не было, но, как выяснил Броди, нового владельца этой земли звали В. Салливан. Вейд не помнил, чтобы в его школьные годы в маленьком Корнуолле водились какие-нибудь Салливаны, так что, скорее всего, он не местный. Вот и замечательно, а то мало ли что местный мог вспомнить о его трудном детстве.

Вейд постучал в дверь, но ответом ему была лишь тишина.

Просто восхитительно. Неужели никого нет дома и он зря сюда притащился?

Вейд уже собирался развернуться и уйти, но тут услышал тихий щелчок спускаемого предохранителя. Медленно обернувшись на звук, он увидел, что его держит на прицеле женщина, так плотно упакованная в зимнюю одежду, что ее почти нельзя было рассмотреть. Лишь из-под шапки выбивались длинные рыжие волосы. Какой знакомый оттенок, настоящий живой огонь. Когда-то Вейд был весьма близко знаком с одной обладательницей подобной шевелюры.

И, похоже, на этот раз он снова затеял игру с огнем.

Вейд торопливо поднял руки. Не хватало еще, чтобы какая-то излишне осторожная незнакомка случайно его пристрелила.

– Привет. – Вейд постарался, чтобы его голос звучал как можно дружелюбнее.

Женщина слегка опустила дробовик:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Вы – миссис Салливан? – Остается надеяться, что мистер Салливан не бродит сейчас где-нибудь поблизости со вторым дробовиком.

– Я – мисс Салливан, – поправила она.

Так, сегодня ему определенно везет. Похоже, предстоит уговаривать одинокую женщину, а с этим у него никогда проблем не возникало. Вейд улыбнулся еще шире:

– Меня зовут Вейд Митчелл, и я бы хотел поговорить с вами о возможности…

– Вейд Митчелл? Самонадеянный и упрямый застройщик?

Вейд нахмурился. Черт, жаль, что под всей этой одеждой никак не удается хорошенько ее рассмотреть, может, тогда он сумел бы понять, почему незнакомка так остро отреагировала на его имя.

– Он самый, хотя я и не совсем согласен с вашими определениями. Но я бы хотел узнать, не интересует ли вас…

Но не успел он еще договорить, как на него снова нацелился дробовик.

– Черт, а ведь мне сразу показалось, что я тебя узнала. Но с чего бы вдруг Вейду Митчеллу появляться в Корнуолле и снова отравлять мою жизнь?

Вейд удивленно на нее посмотрел:

– Но, мисс Салливан, я совершенно не собираюсь отравлять вам жизнь.

– Убирайся с моей земли.

– Извините, я чем-то вас обидел? – Неужели он когда-то встречался с этой Салливан? Или избил ее брата? Вроде ничего такого не было.

Все еще не сводя с него дробовика, Салливан подошла к Вейду совсем близко и сняла солнечные очки.

Вейд никогда не жаловался на память, так что, только увидев сочетание голубых глаз и огненных прядей, он сразу же понял, что крупно влип. Такую женщину непросто забыть, во всяком случае, все эти годы он так и не смог избавиться от ее образа, раз за разом приходившего к нему по ночам.

Загадочный владелец земли В. Салливан оказался Викторией Салливан, «зеленым» архитектором, активисткой движения по защите окружающей среды и его бывшей сотрудницей, которую ему пришлось уволить семь лет назад.

И почему из всех людей на свете землю должна была купить именно она? Вейду совсем не хотелось ее увольнять, но тогда у него просто не было другого выхода. Нельзя нарушать рабочую этику. Виктория очень болезненно восприняла увольнение и, судя по нацеленному на него дробовику, до сих пор с ним не смирилась.

– Виктория! – Вейд улыбнулся и постарался сделать вид, что приятно удивлен такой встрече. – А я и не знал, что мы теперь соседи.

– Мисс Салливан, – холодно поправила она.

– Как скажешь, но не могла бы ты опустить дробовик? Я-то безоружен.

Виктория наградила его ледяным взглядом, но дробовик все же опустила, обошла Вейда, открыла дверь трейлера и спросила:

– Так что вам все-таки здесь понадобилось, мистер Митчелл?

Вейд понял, что ему пора срочно менять тактику. Сначала он собирался сказать новому землевладельцу, что хочет перекупить участок, чтобы заняться застройкой. Но если он попытается скормить эту сказку Виктории, она откажется, просто чтобы испортить ему планы.

– Мисс Салливан, я бы хотел выкупить у вас эту землю.

* * *

Застыв на пороге, Тори чувствовала, как постепенно в ней закипает ярость. Неужели этот человек всерьез хочет отнять у нее все самое дорогое? Он уже испортил ее репутацию, практически разрушил карьеру, а заодно и подорвал доверие к людям, без каких-либо причин обвинив ее в ужасных преступлениях и вышвырнув вон. И из-за него ей пришлось отказаться от своего первого настоящего дома.

И вот теперь, когда она только начала устраиваться на новом месте, Митчелл вернулся и снова хочет разрушить ее мечту о доме. Но на этот раз он так просто своего не добьется. Тори упрямо вздернула подбородок:

– Земля не продается.

С этими словами она вошла в трейлер и захлопнула за собой дверь.

Тори успела уже снять с себя куртку, когда услышала, как дверь снова открылась. А когда она обернулась, этот нахал уже стоял посреди ее крошечной кухни, а его куртка и шапка аккуратно висели на гвозде. Теперь она смогла как следует разглядеть эти зеленые глаза, ставшие еще загадочнее, чем раньше.

Взъерошенные волосы и свитер вместо элегантного костюма ничем не выдавали в этом человеке успешного бизнесмена, но внушительную наружность все равно нельзя было спрятать. Митчелл явно был не ниже метра восьмидесяти пяти, так что в маленьком трейлере, где ей самой всегда хватало места, стало вдруг невероятно тесно.

И Тори это совершенно не понравилось.

Недолго думая она снова схватилась за дробовик, хотя он и был заряжен всего лишь резиновой дробью. Неделю назад она видела у мусорного контейнера медведя, так что на этот раз взяла с собой оружие на случай, если ей снова попадется хищник. Резиновая дробь как нельзя лучше подходит для того, чтобы отпугивать зверей, не нанося им при этом серьезных повреждений. Остается надеяться, что на Вейда Митчелла она подействует не хуже.

– Не могли бы вы выйти на улицу? Я потратила на оборудование этого трейлера много денег, и мне бы не хотелось что-нибудь здесь испортить, стреляя в вас.

В глазах Вейда мелькнула тревога, но он так широко улыбнулся, что Тори почувствовала, как у нее краснеют щеки и подгибаются колени. А ведь она всегда испытывала нечто подобное, стоило ему только поздороваться с ней на работе.

Значит, сейчас нужно быть особенно осторожной, она на собственном опыте успела убедиться, что таким людям нельзя доверять.

– Мисс Салливан, не могли бы вы перестать угрожать мне вашим дробовиком каждую минуту? Давайте спокойно все обсудим.

– Нам нечего обсуждать. – Все еще сжимая в одной руке дробовик, Тори свободной рукой стащила с себя шарф и шапку. Она буквально вся горела, и новая система отопления была здесь совершенно ни при чем. Все дело в Вейде и ее собственном глупом теле. Просто не верится, что даже через столько лет она может так реагировать на человека, который ее предал. – И в любом случае невежливо без приглашения врываться в чужой дом, так что вы вполне заслужили выстрела.

– Извините, но мне необходимо все с вами обсудить именно сегодня.

Ну конечно, он купил соседний участок в пятнадцать гектаров и теперь хочет присоединить к своему грандиозному проекту и ее четыре гектара. Наверняка уже целая армия экскаваторов где-нибудь поблизости дожидается лишь ее подписи на договоре, чтобы приняться за привычную работу. Но она никогда не откажется от этой земли. Впервые Тори приехала сюда, стараясь побольше узнать о прошлом своей семьи, но стоило ей только попасть в эти красивейшие места, как она сразу же поняла, где хочет навсегда обосноваться.

А Идены тогда как раз продавали часть своей земли. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни, и Тори сразу же за него ухватилась. Пусть ей и достался участок на пологом склоне, тем лучше, так она сможет построить дом на сваях с огромными окнами в гостиной, из которых можно будет любоваться долиной внизу. А восемьдесят гектаров елочной фермы с двух сторон от ее участка гарантируют, что еще долгие годы ее будет окружать настоящий лес, а не торговые центры.

Сейчас у нее как раз выдалась пара свободных месяцев между крупными проектами, и она вполне могла начать планировать и строить свой дом. Деньги и время. Как же редко у человека бывает достаточно и того, и другого. Но сейчас для нее наступило именно то редкое мгновение, когда есть и то, и другое. И Вейд не сможет ей помещать.

– Мистер Митчелл, я прекрасно понимаю, что вы привыкли добиваться своего, но, боюсь, на этот раз вам придется разочароваться.

В эту секунду засвистел электрический чайник, который Тори включила перед тем, как пойти выбрасывать мусор. Что ж, похоже, ей придется потерпеть незваного гостя чуть дольше, чем ей бы того хотелось. К тому же Вейд уже успел усесться за стол.

Вздохнув, Тори отложила дробовик. В любом случае одновременно заваривать чай и держать Вейда под прицелом у нее бы не получилось.

– Можно спросить, за сколько ты купила эту землю?

– Нет, но я не сомневаюсь, что в каких-нибудь общедоступных документах эта цифра названа, так что можешь приказать тем, кого ты еще не уволил, поискать ее.

– Ну, думаю, раз здесь еще ничего не налажено, то земля обошлась тебе тысяч в сто двадцать пять.

Не поднимая глаз, Тори разливала чай. А чего еще она ждала? Неудивительно, что такой знаток, как Вейд, может с ходу угадать практически точную цифру.

– И что дальше?

– А дальше я хочу предложить тебе продать эту землю в два раза дороже, чем ты ее купила.

От неожиданности Тори даже уронила баночку с органическим медом, но, к счастью, упав на линолеум, она не разбилась. Нагнувшись, чтобы ее поднять, Тори едва не столкнулась с Вейдом, который успел подхватить баночку раньше. Очутившись с ним так близко, она снова почувствовала знакомое и совершенно непрошеное томление где-то внизу живота. Взяв у него баночку, Тори случайно дотронулась до его пальцев, и это легчайшее прикосновение подействовало на нее как настоящий удар тока.

Торопливо вскочив, она положила в каждую чашку по ложке меда и села напротив Вейда.

– Не может быть. – Тори одновременно говорила и о своей реакции на Вейда, и о его невероятном предложении. Она уже не раз обжигалась, так что теперь так просто не купится ни на привлекательную внешность, ни на подозрительно щедрое предложение.

– Возможно, но именно это я тебе и предлагаю.

– Значит, ты что-то скрываешь. Я хорошо знаю твои методы и не верю, что ты потратишь хоть на грош больше, чем необходимо, чтобы получить выгоду с того, что ты собираешься здесь строить.

– А я и не собираюсь здесь ничего строить. Деньги тут ни при чем.

Тори усмехнулась:

– Ну конечно. Но нельзя стать миллионером, не дожив еще и до тридцати лет, если все время не думать о деньгах.

Вейд пристально на нее посмотрел, отпил чаю и только потом заговорил:

– Сейчас я думаю о семье, которая для меня дороже любых денег. Эта земля принадлежала моим родителям, и они продали ее, не предупредив ни меня, ни моих братьев с сестрой. Если бы мы узнали об этом раньше, то ни за что не позволили бы им так поступить. Они всю жизнь тяжело трудились, чтобы купить эту землю, а мы здесь выросли. Если бы мы знали, что у них возникли финансовые трудности, то обо всем бы позаботились, чтобы им не пришлось ничего продавать.

Искреннее выражение лица, убедительные слова… Вот только перед ней сейчас сидел тот самый человек, что сперва хвалил ее рабочий потенциал и этику, а на следующий день уволил и глазом не моргнув. Да и Райан всегда казался честным, хотя за эти два года она так и не услышала от него ни слова правды.

Сама Тори выросла среди наивных хиппи, мечтавших лишь о том, чтобы жить и наслаждаться жизнью, не причиняя никому вреда. Но жизнь многому ее научила… Вейд многому ее научил. Тогда он спокойно выслушал все ее мольбы и заверения в собственной невиновности, а потом повернулся к ней спиной. Вейд ей не поверил, так с чего бы ей сейчас верить ему?

Бывшие хозяева этой земли, Молли и Кен Иден, казались очень милыми людьми, сложно поверить, что у них мог вырасти такой сын, как Митчелл. Да и фамилии у них разные. Неужели он правда думал, что сможет разжалобить ее такой немудреной сказкой? Решил, что стоит ему лишь постучаться к ней в дом и стрельнуть своими зелеными глазами, как она сразу же растечется в лужицу у его ног? Или просто считает, что все в этом мире продается и покупается, если назвать подходящую цену?

Но ее так просто не купишь. Услуги «зеленых» архитекторов, занимающихся экологическим проектированием, сейчас весьма востребованны, и за плечами Тори уже были успешные проекты в Сиэтле, Санта-Фе, Сан-Франциско и Филадельфии. Иначе говоря, она зарабатывала достаточно, чтобы с легким сердцем рассмеяться над таким предложением, но вместо этого Тори решила сперва проверить, как далеко он готов зайти.

– А если я соглашусь продать землю только за полмиллиона? – Ни один нормальный человек не согласится отдать за этот участок столько денег, если, конечно, тут не спрятаны нефть, золото или алмазы, в чем Тори очень сильно сомневалась. К тому же она никогда не слышала, чтобы Вейд интересовался чем-либо подобным.

– Я бы, не задумываясь, выписал тебе чек, ты бы нашла себе участок получше, и все были бы счастливы. Семья и ее прошлое для меня важнее всего.

Надо же, похоже, он действительно готов на все. Еще немного, и Тори могла бы его пожалеть. Далеко не каждый согласится заплатить за землю в четыре раза больше, чем она стоит. И далеко не каждый откажется от такого заманчивого предложения, ведь даже несмотря на хороший заработок, полмиллиона долларов оставались для Тори весьма и весьма солидной суммой, на которую можно спокойно купить новый участок, построить дом своей мечты, не влезая ни в какие долги, да и на новую машину наверняка потом еще останется. И предложи ей это любой другой человек, она бы наверняка согласилась.

Но перед ней сидел не кто-нибудь, а Вейд Митчелл. И он ее землю не получит ни за какие деньги.

– Неплохо. – Тори старательно изучала свою чашку, только чтобы случайно не столкнуться взглядом с этими завораживающими зелеными глазами. Хорошо хоть, Вейд заявился сейчас, а не через пару недель. В этом году она уже и так совершила достаточно ошибок, а вот если бы они встретились уже после Нового года… – Свою речь ты подготовил заранее или придумал прямо на ходу?

Вейд резко поставил чашку и посмотрел Тори прямо в глаза:

– Ты так враждебно настроена из-за того, как мы когда-то расстались?

Можно подумать, что ей пришлось уйти из компании из-за какой-то незначительной ерунды.

– А что в этом удивительного? Мало кому нравится, когда его репутацию просто так очерняют.

– Да, но почему-то ты совсем не думала о своей репутации, когда спала с одним из наших поставщиков, ставя под угрозу всю компанию.

– Не спала я ни с какими поставщиками, я тебе уже говорила – я ни в чем не виновата. То, что ты мне не веришь, еще не значит, что я вру.

– Это очень серьезные обвинения, и я не мог поступить иначе.

– Возможно, но и я не собираюсь поступать иначе. Я не продам тебе землю. И это решение не имеет никакого отношения к тому, что я думаю о тебе и твоих действиях.

– Но сейчас дело не во мне, не в тебе, и даже не в твоей раненой гордости. Кен и Молли Иден всю свою жизнь тяжело трудились, чтобы заработать на эту землю. И я собираюсь вернуть им то, что по праву принадлежит только им.

Тори расправила плечи и бросила на Вейда убийственный взгляд:

– Это, конечно, замечательно, но сейчас ты говоришь о моей земле. Два месяца назад мы подписали все нужные бумаги, Идены продали мне этот участок добровольно, а не под дулом пистолета.

– Поверю тебе на слово, – горько усмехнулся Вейд, взглянув на дробовик.

– Еще раз повторяю, Идены добровольно продали свою землю, и я заплатила им полную сумму. Не знаю, Митчелл, действительно ли ты приходишься им сыном или нет, но могу лишь сказать – если это правда, то сын ты паршивый. Идены говорили о сердечном приступе Кена и о том, сколько им пришлось потратить на лечение. А где был все это время ты? На Манхэттене? Делал деньги?

– По-твоему, я этим горжусь? Ошибаешься, но я еще могу все исправить.

Тори поднялась из-за стола:

– Возможно, но, чтобы успокоить собственную совесть, тебе придется придумать что-нибудь другое. Землю я не продам, и это мое последнее слово. А теперь попрошу тебя уйти.

Вейд тоже поднялся и шагнул к ней, снова занимая собой все свободное пространство и едва не упираясь головой в потолок. Черт, оказывается, презирать его издалека намного проще, чем вблизи. Тори уже несколько лет не оставалась с ним наедине, а так близко они оказались вообще впервые, но, похоже, ее тело отлично его помнило. Она чувствовала, как ее позвоночник превращается в какое-то подобие желе, а острый запах одеколона и мужского тела лишают ее силы воли и способности здраво рассуждать. И это ей совершенно не понравилось.

Тори резко отступила. Нельзя поддаваться его сексуальности.

– Я еще вернусь, – пообещал Вейд, подхватил куртку и ушел.

Глава 2

Виктория Салливан всегда казалась Вейду умной и красивой. Но, похоже, вдобавок к этому она еще и самая вздорная и упрямая женщина, какую ему только доводилось встречать.

Выбравшись из трейлера, Вейд немного постоял у квадроцикла, привыкая к морозу, а заодно пытаясь разобраться в той непонятной смеси злости и возбуждения, что сейчас царила в его душе. Немного успокоившись, он накинул куртку, сел за руль и помчался вперед так, что из-под колес во все стороны полетел снег. Настоящее мальчишество, но, похоже, Виктория сумела разбудить в нем все самое худшее.

Нет, определенно таким красивым женщинам нужно законом запретить говорить всякий вздор. Стоило ей только снять куртку и остаться в облегающей кофточке, как Вейд едва не забыл, зачем он, собственно, сюда пришел. Он без спросу пошел за ней в трейлер, но понял это, лишь увидев нацеленный на себя дробовик.

Несмотря на то что Виктория пришла к ним сразу после колледжа, она была одним из их лучших архитекторов. Тогда они с Алексом только основали компанию и тратили на свое детище денег больше, чем получали. Виктория же внесла немалый вклад в их первые крупные и по-настоящему успешные проекты. Вейд уже даже подумывал о том, чтобы пригласить ее на ужин, но тут помощница рассказала, что видела ее в ресторане, где она излишне свободно вела себя с одним из их потенциальных поставщиков. А буквально на следующий же день Виктория весьма громко высказывалась за заключение с ним контракта. После этого Вейд просто не мог ее не уволить, хотя ему было действительно жаль с ней расставаться, причем не только из-за ее округлых форм, безупречной кожи и длинных огненно-рыжих волос.

Вейду тогда очень хотелось поверить в ее невиновность, да и сама мысль о связи Виктории с другим мужчиной была ему невыносима. Но стоило Вейду только представить, чем все это могло закончиться для компании… Спать с потенциальным подрядчиком чуть ли не хуже, чем брать от него взятки.

Вейд не мог этого допустить, так что ему пришлось уволить Викторию.

И теперь он с ней снова встретился.

Окажись на ее месте любая другая женщина, он бы просто пригласил ее на ужин, попросил продать землю, а потом зацеловал бы до потери чувств, чтобы на корню убить любые возражения. Но горячий темперамент Виктории оказался вполне под стать ее огненным волосам.

Вот только она не какая-нибудь другая женщина, а именно Виктория, семь лет копившая в себе злобу, из-за которой она теперь может помешать ему защитить семью. А семья для него важнее всего на свете, так что нужно любой ценой уговорить ее вернуть землю. И постель здесь не поможет, если он только попробует ее приласкать, наверняка нарвется на выстрел.

– Самонадеянный и упрямый, – пробормотал Вейд. Она считает, что хорошо его знает? Тогда почему она забыла добавить, что помимо этого он еще и богатый, могущественный, жестокий и целеустремленный? Эту землю он обязательно получит.

Вейд резко остановился, пропуская старый пикап, украшенный гирляндами и мишурой, в кузове которого человек десять удобно устроились на мешках с сеном и распевали рождественские гимны. Помахав им рукой, Вейд продолжил дорогу домой.

Гимны, Санта-Клаус, сахарное печенье, горячий шоколад… Люди приезжали сюда не просто купить елку, но и провести незабываемые выходные. Весь декабрь здесь царила одна сплошная непрекращающаяся феерия, и этот месяц приносил Иденам солидную часть их годового дохода.

Но в последнее время дела у них складывались не слишком удачно.

И в этом есть и его вина. В юности они с братьями с радостью помогали на ферме, но потом выросли и разъехались, так что родителям пришлось нанимать себе помощников. А если добавить к этому больничные счета и все увеличивающееся с каждым годом производство искусственных елок, то вообще можно удивиться, как Иденам удавалось так долго держаться на плаву.

Поставив квадроцикл на место, Вейд вернулся к магазину, где отец вместе с парой помощников таскали, встряхивали и упаковывали елки. Черт, ну разве можно так себя вести после сердечного приступа?

Вейд, как будто никогда отсюда и не уезжал, ухватил ближайшую елку и принялся обтряхивать с нее осыпающиеся иголки.

– А ты не растерял навыка. Может, хочешь поработать у нас немножко? – усмехнулся Кен.

– У меня есть неделя, а потом нужно будет возвращаться в офис.

– Вот и хорошо, все равно мы к этому времени уже закроемся. В любом случае я рад тебя видеть, сынок. – С этими словами Кен крепко его обнял.

– Я тоже рад тебя видеть. Это последние на сегодня елки?

– Да, ты пришел как раз тогда, когда вся тяжелая работа закончилась. Помоги мне перенести их к парковке, а потом пойдем, поздороваешься с матерью.

Подхватив две елки, Вейд пошел за отцом к последним посетителям, дожидающимся своих покупок. И, помогая укладывать деревья в багажники, он не забывал осторожно наблюдать за отцом, стараясь понять, насколько тот переменился после болезни. Кену еще не было и шестидесяти, и он всегда казался невероятно крепким и здоровым. Пусть его голова уже почти полностью поседела, зато голубые глаза смотрели на мир все тем же ясным взглядом, а руки с готовностью брались за любую работу. Хотя, кажется, отец стал теперь еще жилистее, чем раньше.

– Со мной все в порядке, так что перестань так на меня смотреть.

Кен отобрал у Вейда последнюю елку и пошел к парковке.

– А как я на тебя смотрю?

– Так же, как и все твои братья после того, как Молли рассказала Джулиан про этот дурацкий сердечный приступ. Но ничего особенного не случилось, теперь со мной все в порядке. Меня накормили всеми положенными таблетками, и на этом все закончилось, так что можешь даже не надеяться, что я свалюсь замертво и ты унаследуешь это чудесное местечко.

При этих словах они оба усмехнулись, ведь и отец, и сын прекрасно понимали, что Вейд может запросто купить себе десяток таких ферм.

– Пап, по-моему, ты неплохо выглядишь.

– По-моему, тоже. – Отец хлопнул Вейда по плечу и пошел к магазину. – Просто возраст берет свое, и с этим ничего не поделаешь, но пока у меня есть таблетки и твоя мать, которая всерьез решила кормить меня овсянкой и овощами, я еще немало поживу на этом свете. А почему, кстати, ты приехал так рано? Обычно ты к нам заглядываешь в лучшем случае за день до Рождества.

– У меня появилось немного свободного времени, и я решил провести его с вами и чем-нибудь помочь. Я же знаю, что слишком редко вас навещаю.

– Красиво врешь, не забудь повторить это матери, она тебе обязательно поверит, и ей будет очень приятно. Только я никак не пойму, почему вы все так запаниковали, когда узнали, что я продал часть земли?

– Я бы не сказал, что мы запаниковали.

– А как это, по-твоему, называется? За последний месяц ты уже четвертый сын, который решил просто так заехать к нам в гости. И я не сомневаюсь, что Ксандер тоже бы прибежал, если бы не бесконечные заседания конгресса.

Вейд пожал плечами:

– Пап, а чего ты, собственно, ожидал? Ты никому ничего не сказал о своем сердечном приступе, скрыл, что у вас проблемы с деньгами, хотя прекрасно знал, что все мы зарабатываем хорошие деньги, а потом продал часть фермы.

– Я продал не часть фермы, а бесполезные камни, за которые мне еще приходилось платить. К тому же то, что все вы зарабатываете хорошие деньги, никак не отменяет того, что в последние годы мое собственное дело было не слишком-то успешным.

– Отец…

Кен остановился перед дверью магазина:

– Вейд, мне не нужны ни твои деньги, ни деньги твоих братьев. В последнее время нам пришлось сильно сократить расходы, в том числе и на страховку, так что лечение съело практически все наши сбережения. А продав землю, мы смогли расплатиться по счетам, разобраться со страховкой и даже смогли немного отложить на черный день. К тому же теперь мне придется платить меньше налогов, так что все сложилось вполне удачно. И хватит об этом.

Отец вошел в магазин, так что Вейду не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним и сменить тему разговора.

Такое впечатление, что он с разбегу очутился внутри Рождества. Звон колокольчиков, светящиеся гирлянды, рождественская музыка из проигрывателя, мультик с Санта-Клаусом по телевизору, ароматы сосны и специй, уютно потрескивающий камин, кресла-качалки и горячий шоколад.

– Вейд!

Крошечная пухленькая женщина выбежала из-за стойки и повисла на своем старшем сыне.

Вейд наклонился, чтобы обнять мать, и, как обычно, терпеливо позволил поправить себе прическу и осмотреть со всех сторон. Молли всегда переживала, что он слишком много работает. Может, она, конечно, и права, но любовь к постоянному тяжелому труду он явно унаследовал от самих Иденов.

– Привет, мам.

– Я так рада тебя видеть. Ты просто заехал на денек или останешься на все праздники?

– На праздники.

– Чудесно. Хотя подожди, Хит же говорил, что ты собирался на Ямайку.

– Планы изменились, зато так я смогу провести с вами побольше времени.

– Он приехал проверить мое состояние, – бросил из-за прилавка Кен, наливая себе сидра.

– Это не важно, главное, что он приехал к нам в гости. – Молли снова обняла Вейда, а потом нахмурилась и добавила: – Только жалко, что ты не предупредил заранее, а то мне совершенно нечем тебя кормить. Твой отец может поужинать и бутербродами, но ты – совсем другое дело.

– Точно, хлеб из цельной пшеницы и диетическая индейка. Ни майонеза, ни вкуса.

– Не волнуйся, мам, я все равно собирался еще заехать сегодня в Корнуолл, так что там и поужинаю.

– Хорошо, но с утра пораньше я все равно съезжу в магазин и закуплю все необходимое, чтобы прокормить на праздниках четверых мальчишек.

Вейд невольно улыбнулся, глядя, с какой радостью мать мечтает о той минуте, когда снова сможет встать у плиты. Когда они с братьями дружно принялись расти, ей приходилось чуть ли не целыми сутками для них готовить, чтобы хоть немного притупить ненасытный голод растущих организмов. Остается надеяться, что сейчас они ей столько хлопот не доставят.

– Может, ты просто напишешь список и я все для тебя куплю?

– Нам не нужны твои деньги, – возразил Кен.

Молли недовольно взглянула на мужа. По ее виду сразу было понятно, что деньги им очень даже нужны, однако некоторые слишком упрямы, чтобы это признать.

– Хорошо, это очень мило с твоей стороны. – Отойдя к прилавку, она составила короткий список и протянула его Вейду. – Этого нам должно хватить на ближайшую пару дней, а в понедельник я сама куплю свежую индейку.

– Ладно. – Вейд наклонился и поцеловал мать в щеку. – Я скоро вернусь и привезу тебе кокосовый пирог.

– Будь осторожнее на дороге.

Под веселый перезвон колокольчиков Вейд вышел в сгустившиеся сумерки, чтобы добыть пирог, десяток яиц, мешок картошки и хоть какие-нибудь сведения о Виктории Салливан.

* * *

Садясь в машину, Тори собиралась добраться до ближайшего магазина, чтобы купить какой-нибудь еды быстрого приготовления, но вместо этого зачем-то припарковалась у бара «Мокрая курица». Если верить табличке, заведение открылось еще в 1897 году. И, судя по обстановке, это весьма походило на правду. Плохое освещение, истершиеся деревянные столы, которые не мешало бы обновить, хотя, с другой стороны, они создавали неповторимую атмосферу, а фотографии местных героев отлично скрывали облупившуюся краску и трещины на стенах.

Для шести вечера пятницы в баре оказалось на удивление тихо и малолюдно, но наверняка те, кто не слишком устал от предпраздничных приготовлений, еще подтянутся. Усевшись за барную стойку, Тори обернулась на громкий мужской смех. Так, похоже, ей понадобится минимум пара бокалов.

Как Вейд здесь оказался? Корнуолл, конечно, маленький город, но разве у такого человека нет других дел, кроме как околачиваться в местном баре? А как же семья, которая для него важнее всего на свете? Но вместо того чтобы проводить время с горячо любимыми родственниками, Вейд зачем-то болтает с толпой полузнакомых мужчин в «Мокрой курице». Присмотревшись, Тори узнала среди них своего юриста и лысого шерифа из местной рекламы, где тот рассказывал о вреде излишнего увлечения алкоголем в праздники.

И все они смотрели на нее и насмешливо улыбались.

Что же Вейд им такого наговорил?

Тори вдруг сразу же захотелось уехать, причем не только из бара, но и из города. А может, даже и из штата. Всего за час трейлер можно подготовить к отъезду и отправиться куда глаза глядят. Хорошо быть кочевником – как только тебе что-то не нравится, можно сразу же перебраться на другое место. Именно так всегда поступали ее родители. Как только им становилось скучно или у них возникали какие-либо проблемы, они просто снимались с места и отправлялись в путь, так что Тори даже не могла себе толком представить, как большинство людей всю жизнь живут в одном городе среди одних и тех же людей.

Хотя у оседлой жизни тоже есть свои преимущества – старые друзья и соседи. Или, иначе говоря, люди, на которых ты всегда можешь рассчитывать, стабильность, корни. Место, которое можно назвать своим домом и создать в нем семью. Пусть с Райа-ном у нее ничего и не получилось, но теперь Тори точно знала, что обязательно еще раз попробует все устроить с каким-нибудь другим человеком. Нужно лишь достаточно долго прожить в одном месте и завести настоящие отношения.

И Корнуолл как нельзя лучше для этого подходит. Раньше ее семья жила в этом городе, и Тори хотелось бы обосноваться именно здесь. Но если она все-таки решится выстроить тут дом своей мечты, ей придется сильно изменить свою жизнь, ведь дом, в отличие от трейлера, нельзя взять и передвинуть на новое место. Новой девушке в маленьком городке всегда приходится непросто, а Тори так толком и не научилась сходиться с людьми.

Но если Вейд действительно считает, что сможет заставить ее расстаться с землей, настроив против нее местных жителей, он серьезно заблуждается. Она тоже умеет играть грязно.

– Чего желаете? – спросил наконец-то добравшийся до нее тощий седой бармен с выцветшей татуировкой на руке.

– Джин-тоник с лаймом, – ответила Тори, поборов желание заказать текилу, которая мгновенно помогла бы ей забыть о Вейде и его приятелях.

Поставив перед ней тарелку орешков, бармен принялся смешивать коктейль с таким видом, как будто последние пятьдесят лет только этим и занимался.

Отпив джин-тоника, Тори буквально почувствовала, как алкоголь струится по ее венам и наполняет пустой желудок. Она слишком перенервничала, чтобы что-нибудь есть после ухода Вейда, так что уже через три глотка все проблемы и заботы стали легкими трудностями, а громкий смех приятелей Вейда и вовсе перестал ее интересовать. Вот и замечательно.

Допив джин-тоник и съев половину орешков, Тори все-таки обернулась. Мужчины по-прежнему о чем-то оживленно разговаривали, а Вейд сосредоточенно ее разглядывал. И ему явно нравилось то, что он видел.

Когда их взгляды встретились, Тори показалось, что ее ударила молния, а по коже побежали мурашки. И это уже второй раз за день. Примерно то же самое она ощутила, когда их пальцы случайно соприкоснулись над баночкой меда.

Все это слишком неожиданно, да и совершенно не к месту.

Стук стакана о барную стойку заставил Тори оторваться от Вейда и резко обернуться.

– Это от старшего из ребят Иденов, – пояснил бармен, пододвигая к ней новый джин-тоник.

Тори потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что речь идет о Вейде.

– Вы о темноволосом парне с самодовольной улыбочкой в зеленом свитере?

– Да.

– А я думала, что его фамилия – Митчелл.

– Верно.

– Но тогда почему вы назвали его одним из ребят Иденов?

– Потому что он один из них.

Тори слегка нахмурилась:

– Передайте ему, что я не хочу.

– Извини, но он сидит сейчас с мэром, шерифом, одним из наших лучших адвокатов и членом городского совета, которому я обязан разрешением на продажу алкоголя, так что я не собираюсь вмешиваться в ваши разборки. Придется тебе самой все ему сказать.

– Ладно. – В любом случае после джин-тоника Тори почувствовала прилив храбрости, так что, соскользнув с высокого стула, она подхватила стакан и направилась к компании мужчин.

Как по команде все пятеро резко замолчали и развернулись к ней.

– Всегда пожалуйста, мисс Салливан. – От улыбки Вейда Тори одновременно разозлилась и почувствовала, как у нее дрожат колени.

– Вообще-то я пришла не благодарить, а вернуть джин-тоник.

– С ним что-то не так?

– С ним все замечательно, но его купил ты. – Тори поставила стакан на краешек стола.

– Да ладно тебе, расслабься, я всего лишь хотел поприветствовать тебя в нашем славном городке и показать наше гостеприимство.

– Я прожила здесь уже два месяца, и за это время только четыре человека соизволили заметить мое присутствие, так что с теплым приветствием ты немножко опоздал. И это уж не говоря о том, что именно ты пытаешься выгнать меня из города.

– Вовсе нет, оставайся в нашем городке сколько пожелаешь, только где-нибудь в другом месте. Ренди наверняка поможет подыскать тебе новый участок. – Вейд похлопал по плечу своего соседа. – К тому же он говорит, что именно он оформил продажу земли моих родителей.

– Моей земли, – поправила Тори. – А что еще он тебе рассказал? Может, он уже придумал, как законно отобрать у меня землю? Или пока ты просто хочешь найти на меня какой-нибудь компромат?

Вейд беззаботно пожал плечами, но Тори чувствовала, как от злости у нее уже закипает кровь.

– Мисс Салливан, на вас свет клином не сошелся. Пока я в городе, я хочу пообщаться со старыми друзьями, а раз им кое-что о вас известно, тем лучше. Я предпочитаю все знать заранее, особенно когда мне предстоит схватка с таким серьезным противником.

– Не нужно мне льстить. Можешь расспрашивать кого угодно, но никаких грязных подробностей моего прошлого тебе все равно выяснить не удастся. Их просто не существует. И я не собираюсь продавать землю, это мое окончательное решение.

Тори развернулась на каблуках и пошла прочь, но не успела она сделать еще и двух шагов, как услышала приглушенный смех и голос, который громким шепотом заявил, что стоит Вейду только продемонстрировать свои таланты в спальне, как она сразу же изменит свое отношение.

Так, хватит. Резко обернувшись, Тори увидела, что Вейд смотрит на нее с такой улыбочкой, как будто полностью согласен с этим предположением.

– Вообще-то с моим отношением все было в порядке, пока ты не заявился ко мне в дом с угрозами. Я, конечно, понимаю, ты привык получать все, что хочешь, но на этот раз тебе ничего не светит. И ни твои деньги, ни твой член ничего не изменят. Ни то, ни другое мне не нужно. – Тори взяла стакан с джин-тоником и добавила: – Хотя, знаешь, я, пожалуй, приму этот коктейль, а то тебе явно нужно охладиться. – С этими словами Тори вылила джин-тоник Вейду на колени.

Ледяной напиток мгновенно заставил Вейда вскочить со стула, и кубики льда со стуком посыпались на пол. Не обращая внимания на всеобщий смех, Тори вернулась к стойке, заплатила по счету, оставив бармену приличные чаевые, и пошла к выходу.

Больше всего Тори сейчас хотелось обернуться и проверить, удалось ли ей стереть с лица Вейда самодовольную ухмылку. Но она сдержалась и, не оборачиваясь, вышла на улицу и направилась к машине.

На полпути ее догнал Вейд:

– И что это было?

Изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего особенного не случилось, Тори обернулась. Даже несмотря на судорожно сжатые зубы и слегка покрасневшие от гнева щеки, Вейд оставался самым красивым мужчиной, которого ей только доводилось видеть. И оттого, что в первую очередь Тори подумала именно об этом, она разозлилась еще больше. Когда имеешь дело с врагом, не стоит на него заглядываться. Нельзя забывать – что бы он там ни говорил и как бы ее собственное тело ни реагировало на его близость, они действительно самые настоящие враги.

Хотя теперь, когда вкрадчивая ухмылка исчезла, а на штанах появилось огромное мокрое пятно, вряд ли он и дальше захочет притворяться. Вот и славно. Наверняка с Вейдом будет намного проще разобраться, когда он перестанет ее обольщать. Мо жет, она и сама тогда начнет думать только о деле и прекратит отвлекаться на его глаза и тело.

– Ты о чем? – как можно спокойнее уточнила Тори. – По-моему, это тебе от меня было что-то нужно.

– И, вылив на меня коктейль, ты решила все проблемы?

– Тогда мне это показалось хорошей идеей. В следующий раз, когда решишь повеселиться за мой счет, не думай, что общество мэра спасет тебя от последствий.

Опасно прищурившись, Вейд сделал к ней пару шагов, так что Тори оказалась прижатой к кирпичной стене «Мокрой курицы». Упершись руками в стену по обе стороны от нее так, чтобы она не могла убежать, он слегка наклонился и произнес:

– У меня не было ни малейшего желания веселиться за твой счет.

Тори постаралась не замечать движения мягких губ, оказавшихся невероятно близко, и невольно вспомнила, как когда-то мечтала о том, что однажды их поцелует. Разумеется, это было еще до того, как Вейд обвинил ее во всех грехах и вышвырнул из компании.

Снова начиная злиться, Тори посмотрела ему прямо в глаза:

– Ладно, а дальше что? Или ты решил последовать дружескому совету и соблазнить меня? Неужели ты настолько искусен, что одной ночи достаточно для того, чтобы заставить меня передумать?

Вейд еще придвинулся к ней, и его губы оказались так близко, что она уже чувствовала его теплое дыхание. Тори вся напряглась, решив, что сейчас он ее поцелует. Мысли начали путаться, и ей никак не удавалось понять, хочет ли она, чтобы он ее отпустил или, наоборот, покрепче прижал к себе.

Наверное, она насладится поцелуем, а потом врежет ему по лицу.

– Еще ни одна женщина после секса не дарила мне свою недвижимость, но многие из них считали себя обязанными отблагодарить меня за фантастическую ночь удовольствий.

От одних слов о фантастической ночи удовольствий Тори нестерпимо захотелось прижаться к нему всем телом и почувствовать, как ее мягкие изгибы упираются в его твердые мускулы. Когда же она в последний раз хотя бы думала о чем-то подобном? Наверное, еще до того, как рассталась с Райаном.

Но если ей не везет даже с правильными мужчинами, что уж говорить о таких, как Вейд? Он слишком очарователен и уверен в себе, да и все, что он сейчас скажет и сделает, будет лишь ради того, чтобы получить ее землю. Похоже, он решил, что через постель сможет заставить ее делать все что угодно. Иначе к чему все эти заигрывания? Что ж, пускай пока так считает.

Упершись рукой ему в грудь, Тори приоткрыла губы, как бы приглашая себя поцеловать, и томно выдохнула. Войти в образ оказалось совсем не сложно, для этого нужно было лишь перестать сдерживаться. Тори чувствовала – его сердце бьется так же быстро, как и ее собственное. А значит, он тоже сделан не из камня. Остается лишь дождаться развязки и увидеть, кто из них лучше умеет играть с огнем.

– С чего ты взял, что я тебя хочу? – прошептала она.

Повинуясь ее молчаливым мольбам, Вейд подался вперед и прижался к ней своим теплым крепким телом, и ее сразу же окутал острый мужской аромат, смешанный с запахом сосны. Вейд неторопливо проложил цепочку поцелуев вдоль ее скулы, заставив задрожать в своих руках, но до губ так и не добрался.

– Ну конечно ты меня хочешь, – насмешливо прошептал он ей на ухо, а потом отстранился и широко улыбнулся. – Доброй ночи, мисс Салливан.

Тори проводила Вейда взглядом, дождалась, когда его шаги затихнут вдали, и только потом выдохнула. Она как-то совершенно не ожидала, что внутри ее может вспыхнуть такой огонь. И тем более от прикосновений человека, которого она искренне презирала. Ладно, раз он решил ее соблазнить, пусть соблазняет, по крайней мере, это будет куда приятнее, чем бесконечные разборки. Особенно когда он поймет, что проиграл.

Глава 3

Когда Вейд вернулся домой, свет горел лишь на крыльце и на кухне. Как и большинство фермеров, Идены всегда рано ложились и рано вставали. Слава богу, для сыновей они выделили отдельный домик, пусть этот домик и представлял собой всего лишь переделанный сарай.

Лучшего убежища для целой оравы буйных мальчишек нельзя было и представить, да и Джулиан была частым гостем в их логове. Первый этаж занимала огромная гостиная, где они могли свободно готовить уроки, смотреть телевизор, играть в видеоигры, настольный теннис и драться, не боясь сломать ничего ценного. У них даже была своя собственная кухонька с холодильником, микроволнов-кой и раковиной, потому что, когда они дружно начали расти, их постоянно мучил зверский голод, и Молли не хотела, чтобы они холодными ночами бегали в дом.

На втором этаже помещались две спальни с шестью кроватями и ванные. Помимо самого Вей-да с братьями, в этом доме часто появлялись и другие дети, которые потом возвращались к своим родственникам, так что свободные кровати никогда не пустовали.

А когда их осталось лишь четверо, и они изрядно вымахали, Молли сменила старые койки на огромные кровати, и теперь, возвращаясь в родительский дом, они снова могли с уютом расположиться в своем старом убежище.

Правда, пока братья еще не приехали на Рождество, Вейд вполне мог пожить в комнате для гостей, но в этом было что-то неправильное. Так что, забросив продукты на кухню, он отправился в свой привычный домик, где заботливая мама оставила свет на крылечке, кусок лимонного пирога на столе и записку, в которой еще раз повторяла, как рада его видеть.

Бросив только что купленные сливочный сыр, кофе, темный эль и булочки на стол рядом с куском лимонного пирога, Вейд прочитал записку и улыбнулся.

Как же хорошо снова вернуться домой.

Нет, конечно, у Вейда была неплохая квартирка, да и, учитывая, сколько он за нее заплатил, она просто не могла быть плохой, но она не давала ему ощущения дома. Огромные окна и бетонный пол мало способствовали уюту, а изящная и функциональная обстановка не шла ни в какое сравнение с обветшалым столом для настольного тенниса и громоздким телевизором, которые Вейд помнил с самого детства. Только оказавшись в привычной обстановке, он смог по-настоящему расслабиться.

За все эти годы здесь почти ничего не изменилось, а в углу валялся все тот же старый матрас, на котором он впервые занялся любовью со своей девушкой, скромной, застенчивой огненно-рыжей Анной Чисон. С тех пор в его жизни появлялся и исчезал уже не один десяток рыжих красавиц, но ни с одной из них у Вейда еще не было столько хлопот, как с Викторией. И он бы с радостью повалил ее на этот самый матрас, чтобы раз и навсегда покончить со всеми препирательствами.

Поймав Викторию у бара, Вейд просто хотел подцепить ее на крючок и наказать за выходку с коктейлем, но внезапно для себя обнаружил, что ему действительно нравится к ней прикасаться, дразнить ее, наслаждаться румянцем на ее щеках. Что бы она там ни говорила, она ждала от него поцелуя. Хотела этого поцелуя. И теперь нужно лишь воспользоваться своим преимуществом. Соблазнение – далеко не самый плохой способ добиться желаемого, к тому же Вейду теперь действительно хотелось отведать вкус ее губ.

Усевшись на диван, он взглянул на часы. Всего полдесятого. Вейд привык ложиться не раньше одиннадцати, особенно по выходным, так что уже собирался достать ноутбук и немного поработать, но тут зазвонил мобильный.

– Привет, Броди.

– Вейд. – Брат, как всегда, был немногословен и серьезен.

– Нет, – ответил Вейд, не дожидаясь вопроса. – Я разговаривал с новым собственником земли, но возникли некоторые трудности.

– Так и знал, что все будет намного сложнее, чем ты говорил.

– Я сказал – возникли некоторые трудности, но это еще не значит, что все безнадежно.

– А двойную цену ты уже предлагал?

– Я предлагал полмиллиона, но она все равно отказалась.

– Но почему? Это же огромные деньги.

– Ну, отчасти именно я в этом виноват. – Вейд практически не сомневался в том, что, если бы эту сделку предложил ей кто-нибудь из его братьев, Виктория Салливан, не задумываясь, взяла бы деньги. Но только не от него, ведь так она могла отомстить ему за потерянную работу.

– А что ты натворил?

Такой привычный вопрос. Броди всегда его задавал, когда кто-нибудь из братьев жаловался на наказания. Сам он никогда не влипал в неприятности. После отцовских побоев он так боялся любых наказаний, что всегда вел себя хорошо. Да и в любом случае счастливее всего брат был, сидя за компьютером, и не важно, играл ли он в какую-нибудь игру или разбирался с новейшими программами.

– Ничего, просто я ей не нравлюсь. Она когда-то работала в моей компании.

– Ты с ней спал?

Вейд невольно усмехнулся:

– Сейчас или тогда?

– Когда угодно.

– Нет, я с ней не спал. – Но очень хотел бы. И даже очень.

Еще раз взглянув на практически высохшее пятно на брюках, Вейд улыбнулся. Такой взрывной характер, наверняка в постели она бесподобна. Но раз уж он в ее представлении не достаточно хорош для продажи земельного участка, то вряд ли он окажется достаточно хорош, чтобы перед ним раздеваться.

Ладно, нужно всего лишь немножко подождать. Ведь он-то видел, как Виктория на него смотрела, когда он прижал ее к стене. Она его точно хочет, просто слишком упряма, чтобы в этом признаться.

– Я ее уволил, причем за дело. Но она, похоже, все еще с этим не смирилась.

– Так и знал, что идти нужно было Ксандеру. Он смог бы уговорить кого угодно.

Ксандер, конгрессмен от Коннектикута, как и положено политику, был очарователен и умел гладко и красиво говорить.

– Ксандер сейчас слишком занят, вытаскивая страну из очередного кризиса, так что придется тебе ограничиться мной. Но я обязательно справлюсь, хотя мне и потребуется еще немного времени.

– Тебе чем-нибудь помочь? Поискать на нее информацию?

– Ищи, хотя сомневаюсь, что тебе удастся найти что-нибудь стоящее или настолько компрометирующее, чтобы ее можно было этим шантажировать.

– Возможно, мне удастся отыскать что-нибудь такое, что заставит ее смягчиться. И так я тоже буду чувствовать себя при деле.

Вейд прекрасно понимал – брат хочет помочь, но из офиса он мало что сможет сделать. Броди был невероятно умен и создал фирму, способную на равных тягаться с «Гуглом» и «Фейсбуком», но на людях предпочитал не показываться и так редко вылезал из своего офиса в Бостоне, что даже семья видела его лишь на Рождество и Пасху.

Что ж, остается надеяться, что ублюдок, приходящийся Броди биологическим отцом, никогда не выйдет из тюрьмы. Человек, способный вылить кислоту из аккумулятора в лицо маленькому ребенку, просто не имеет права расхаживать на свободе. Особенно когда этот выросший ребенок лишен такой возможности.

– Постарайся что-нибудь отыскать. Сейчас я ей не нравлюсь, но, если буду знать, как себя правильно вести, наверняка смогу ее переубедить. Для начала проверь ее компанию и последние проекты. Она так любит свою работу, что этого может оказаться вполне достаточно. И если я прав и это именно тот участок, то все наши проблемы на этом и закончатся. Ну а если она продолжит упираться, тогда нам придется вооружиться лопатами и вести раскопки по ночам.

– Вооружиться лопатами и вести раскопки по ночам?

– Ты сам предложил помочь, – полушутя напомнил Вейд. Если дело действительно дойдет до ночных раскопок, то их точно ждут крупные неприятности.

– Не стоит до этого доводить. Мы же, в конце концов, ищем не капсулу времени, а зарытый труп, вина за который лежит на всех нас. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его кто-нибудь нашел, а то пострадаем не только мы сами, но и наши компании, никто же не захочет иметь дело с теми, на ком лежит смерть…

– Хватит, – прервал брата Вейд. У него не было ни малейшего желания еще раз все это слушать.

– У отца и так проблемы с сердцем, так что подобной новости он может просто не пережить, а еще одной смерти моя совесть точно не выдержит.

В этом Вейд был полностью согласен с братом. Может, Кен, конечно, и не умрет на месте, когда все узнает, но в сыновьях он точно разочаруется. А этого нельзя допустить. Вейд всю жизнь пытался стать таким, чтобы им можно было гордиться. Сперва он старался для матери, родившей его, когда она сама была всего лишь девчонкой, и бросившей на старую тетку, потом – для приемных семей, которые раз за разом оставляли его. А потом и для Иденов, отнесшихся к нему как к родному сыну. И их он ни за что не разочарует.

Пятнадцать лет назад он не сумел защитить братьев и сестру, но второй раз он такой ошибки не допустит.

– Я со всем разберусь, – пообещал он. – Так или иначе.

– Добро пожаловать в «Сад Иденов», надеюсь, нам удастся создать для вас незабываемое Рождество! – поздоровалась Молли Иден, стоило Тори только зайти в магазин под звон колокольчиков.

Они уже один раз встречались, но тогда им нужно было подписывать кучу бумажек и нормально поговорить так и не удалось.

И пришла пора это исправить. Раз уж Вейд решил все про нее разузнать, ей не остается ничего другого, кроме как отплатить ему той же монетой. А кто может знать о нем больше мамы? Тем более что он уверял, что семья для него важнее всего, даже денег.

– А, мисс Салливан! – Крошечная кругленькая женщина с седым пучком на голове выплыла из-за прилавка.

– Прошу вас, зовите меня просто Тори.

– Тогда, дорогая, и ты называй меня Молли, как-никак мы же теперь соседи. – Молли вдруг обняла ее, как будто они были не случайными знакомыми, а старыми подругами.

Тори невольно улыбнулась. Такая обаятельная женщина, и как только ее сын мог вырасти таким холодным и непрошибаемым дельцом?

– Да, теперь мы соседи.

Похоже, сами Идены совершенно не переживают из-за того, что продали часть земли. Да и Кен тогда говорил, что возраст уже дает о себе знать и им становится все сложнее справляться со всей этой землей, а те каменистые склоны, с которыми они расстались, в любом случае мало подходили для выращивания деревьев.

Так почему же тогда Вейд так хочет перекупить у нее участок? Тори вдруг задумалась о том, знают ли о его намерениях сами Идены. Может, все им рассказать? Даже успешный генеральный директор с огромным доходом вряд ли сможет устоять перед гневом своей мамочки.

Но это было бы как-то нечестно, так что Тори решила пока что ничего ей не говорить. Для начала нужно попытаться наладить отношения с соседями, хотя она и не слишком-то хорошо это умела, ведь обычно ее соседи сменялись каждую пару недель.

– И чем я обязана твоему визиту? Ищешь елку?

– Нет, в трейлер она просто не поместится, но, когда я построю настоящий дом, обязательно буду приходить за елками именно к вам. Пока что мне придется ограничиться одним венком. И, как я вчера слышала от Роуз, вы отлично их плетете.

Довольная, Молли повела Тори смотреть венки.

– Роуз такая хорошая девочка, в школе она встречалась с моим Ксандером. Мне так жаль, что у них ничего не получилось.

Всевозможные венки были просто потрясающи, но Тори никогда не разбиралась в подобных украшениях и указала на первый попавшийся:

– Пожалуй, я возьму вот этот голубой с серебром.

– Один из моих любимых. Сейчас схожу за крюком, чтобы его снять.

Но не успела Молли сделать и пары шагов, как снова зазвонили колокольчики и открылась дверь.

– А, Вейд, дорогой, ты как раз вовремя, сними мне, пожалуйста, вон тот голубой венок.

Резко обернувшись, Тори увидела, как Вейд стряхивает с ботинок снег. Красный кашемировый свитер выгодно подчеркивал широкие плечи, и после вчерашнего она с легкостью могла представить, как эти сильные руки сожмут ее в своих объятиях. Тори быстро отвернулась, чтобы отогнать непрошеные мысли.

– Сейчас, мам, – ответил Вейд, все еще не замечая Тори.

– И я бы хотела познакомить тебя с Тори Сал-ливан, она купила один из наших участков, так что теперь мы соседи.

При этих словах Вейд наконец-то обернулся и сразу же нахмурился, но справился с выражением лица так быстро, что Молли ничего не успела заметить. Не говоря ни слова, Вейд снял нужный венок и протянул его матери.

– Тори, это мой старший, Вейд. Он живет в Нью-Йорке и занимается недвижимостью. Дорогой, может, вы даже когда-то встречались, мисс Салли-ван – архитектор и собирается построить себе здесь замечательный домик.

Похоже, Вейд решил сделать вид, что они никогда раньше не встречались. Вот и славно.

– Вейд, рада с тобой познакомиться.

– Я тоже, Тори. – У него как-то получилось произнести эти слова холодным вежливым тоном, но при этом выделить ее имя.

А ведь он впервые называет ее по имени, после того как они снова встретились. Да и раньше он назвал ее Викторией. Тори он ее называет вообще в первый раз.

Вейд протянул ей руку, и Тори ничего не оставалось, кроме как ответить на рукопожатие, но как только их ладони соприкоснулись, она сразу же поняла, что ей не стоило этого делать. Не в силах ни вдохнуть, ни высвободить руку, Тори замерла на месте, чувствуя, как пылают щеки. Тело снова предает ее. Просто не верится, что простое рукопожатие может на нее так подействовать.

Заглянув в его темно-зеленые глаза, Тори увидела, что не она одна оказалась в ловушке. Вчера он был готов и полностью контролировал ситуацию, когда попытался ее соблазнить, а сейчас и для него все случилось слишком неожиданно. И на какое-то мгновение маска враждебности и высокомерия спала с его лица, обнажив чистое желание. Тори почувствовала, что, если бы не мать, он наверняка набросился бы на нее прямо здесь и сейчас.

Она физически ощущала на себе его взгляд, а когда Вейд слегка погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, ее сердце бешено забилось и она лишь с трудом сдержала стон.

Резко высвободив руку, Тори потерла ладонь о джинсы, пытаясь стереть с себя его прикосновение и надеясь, что Молли ничего не заметила. Вейд все еще пристально на нее смотрел, как будто пытаясь проникнуть в ее душу, и отвернулся, только когда услышал слова матери:

– Тори, я сейчас заверну для тебя этот венок. У тебя есть крючок, на который его вешать?

– Нет, добавьте, пожалуйста, к венку крючок на свое усмотрение.

Молли улыбнулась и пошла за крючком в другой конец магазина, так что они с Вейдом остались практически наедине.

– Что ты здесь делаешь? – сразу же недовольно спросил он, но так тихо, чтобы Молли ничего не услышала.

Тори скрестила руки на груди, все еще чувствуя, как горит после его прикосновения ладонь:

– По-моему, это очевидно. Готовлюсь к Рождеству.

Сейчас в его взгляде вместо огня читалось лишь раздражение.

– Хочешь отыграться за вчерашнее?

– Ты о чем? Неужели ты думаешь, что я собираюсь обсуждать тебя с твоей матерью?

– Нет.

Так, похоже, ей удалось отыскать ахиллесову пяту этого непрошибаемого и сурового бизнесмена. Хотя это в общем-то и неудивительно. Какими бы заносчивыми и надменными ни вырастали сыновья хороших родителей, они все равно всегда боятся разочаровать матерей.

– Мистер Митчелл, на вас свет клином не сошелся. Я хочу прикупить кое-что к Рождеству, а раз Молли кое-что о тебе известно, тем лучше. Я предпочитаю все знать заранее, особенно когда мне предстоит схватка с таким серьезным противником, – ответила Тори, пользуясь его вчерашними словами.

– Туше! – сухо признал Вейд и обернулся через плечо, чтобы проверить, чем занимается Молли.

– Я правильно поняла, Кен с Молли ничего не знают о твоих попытках выжить меня отсюда?

– Выжить тебя? – недоверчиво переспросил он. – Еще скажи, что я тебе руки выкручивал, а не предлагал заплатить в четыре раза больше, чем стоит эта земля. Но нет, они об этом ничего не знают, и мне бы хотелось, чтобы они и дальше жили в счастливом неведении. В последнее время у них и так было слишком много трудностей.

– Но им не нужна эта земля, так зачем ты тогда так настойчиво стараешься ее вернуть? Я не понимаю. – Тори буквально почувствовала, как вокруг Вейда вырастают высоченные стены. Похоже, она случайно зашла на опасную территорию.

– Я не обязан тебе ничего объяснять. С тебя хватит и того, что так или иначе, но я обязательно верну нашей семье эту землю.

– Да, я это уже слышала.

Глядя, как Вейд стискивает кулаки, Тори так и не смогла решить, хочет ли он ее зацеловать до смерти или пришибить ближайшей фигуркой оленя. Но пока рядом оставалась Молли, он не мог позволить себе ни того, ни другого.

– Вейд?

Они оба обернулись к Молли, и Тори успела заметить озадаченное выражение ее лица. Хотелось надеяться, что она не приняла их скрытую вражду за взаимный интерес. Не хватало еще, чтобы Молли принялась их сватать, хотя Вейд в любом случае скоро вернется в Нью-Йорк и оставит ее в покое.

Вейд подошел к матери, тихо ей что-то сказал и, бросив еще один предостерегающий взгляд на Тори, молча ушел.

И только тогда она смогла наконец-то спокойно выдохнуть, хотя и сама не заметила, как успела задержать дыхание. После этого короткого столкновения Тори чувствовала, как все ее тело напряглось, а в сердце проснулось какое-то болезненное предвкушение.

– Дорогая, твой венок тебя ждет.

– Спасибо, голубой с серебром будет отлично смотреться на алюминиевой двери.

– Да, ты права. А какие у тебя планы на Рождество? У тебя здесь есть родственники?

– Нет, мои родители много путешествуют, и когда я последний раз получала от них весточку, они были в Орегоне. На Рождество я им обязательно позвоню, но я уже много лет ничего с ними не праздновала.

– А как насчет братьев и сестер? Тетушек и дядюшек?

– Я – единственный ребенок, а все мои родственники так часто меняют место жительства, что мы никогда не были по-настоящему близки.

Молли задумчиво ее разглядывала несколько мгновений, а потом предложила:

– Не хочешь посидеть со мной перед камином и попробовать моего сидра?

– Мне бы не хотелось вам мешать.

– Глупости, сейчас у меня нет никаких дел, а я как раз недавно поставила пирог в духовку.

Не в силах устоять перед таким предложением, Тори вздохнула и уселась перед камином в кресло-качалку.

– А вы отлично тут устроились, детям наверняка тут очень нравится.

– Спасибо, мы всегда мечтали, чтобы люди приезжали к нам ради духа Рождества, а не просто закупить все необходимое. Мы с Кеном всегда хотели иметь хотя бы пятерых детей, но, когда у нас получилось завести всего одного собственного, мы стали брать под опеку приемных. И Вейд был первым.

– Вот оно как. – Тогда понятно, почему у него с Иденами разные фамилии. И Вейд явно любит Молли, как любят только родную мать. Что ж, похоже, в его истории не все было ложью.

Но это все равно ничего не меняет, ее землю он не получит.

– А я и не знала, что Вейд – ваш приемный сын.

– Да, самим нам удалось завести только Джулиан, за остальными ребятами пришлось обращаться в социальную службу. У нас побывало много мальчиков, но настоящими членами семьи стали только Вейд, Броди, Ксандер и Хит. Мы с Кеном всегда радовались, когда могли помочь детям, которым не повезло в жизни, и надеялись, что однажды сможем оставить наше дело на кого-нибудь из них, но, похоже, все сложится по-другому. Мы учили их мечтать о великом и воплощать свои мечты в жизнь, жаль только, что никто из них не мечтал о выращивании елок в Коннектикуте.

Взявшись за пирог, Тори буквально застонала от удовольствия.

– Молли, вы просто невероятно готовите, хотя чего еще можно было ждать, когда кругом такая красота. Я никогда не мечтала о том, чтобы самой выращивать елки, но я всегда мечтала покупать их в таком сказочном месте, как ваше.

– Дорогая, только не говори, что у тебя никогда не было елки на Рождество.

– Нет. Моя семья все время переезжала с места на место, и мама даже сама меня учила, чтобы мне не приходилось каждые две недели менять школу. Мы жили примерно в таком же трейлере, в котором я живу сейчас, но иногда на Рождество родители наряжали те елки, которые росли поблизости от нашей временной стоянки.

– Тогда и индейки с домашними пирогами у тебя тоже, наверное, никогда не было.

– Я никогда не ела ничего подобного. Мои родители были хиппи, так что в детстве я питалась в основном овощами и творогом. Даже если бы мама и захотела приготовить индейку, у нас в трейлере все равно не было места для духовки и всякой кухонной утвари, так что, когда отцу изредка хотелось вспомнить вкус какого-нибудь сложного блюда, мы ходили в местные ресторанчики.

Побледневшая Молли посмотрела на нее с таким видом, как будто только что услышала, что Санта-Клауса не существует, и решительно заявила:

– Ты обязательно должна поужинать с нами в канун Рождества.

– Нет, что вы. – Вейд же обязательно решит, что она нарочно напросилась к ним в гости, и станет так на нее смотреть, что ей кусок в горло не полезет. – Я не могу испортить вам семейный ужин.

– Глупости, приходи к нам в понедельник часов в пять. Ужинаем мы в шесть, но я хочу тебя сперва со всеми познакомить.

– С кем со всеми?

– С нашими детьми. Они все собираются здесь только на Рождество, так что для нас это особенно важный праздник.

Черт, во что она ввязалась? А если они все знают о планах Вейда и дружно примутся ее изводить?

– Спасибо за предложение, но у меня уже есть планы. – В общем-то Тори даже не соврала, она же действительно собиралась наслаждаться куриным бульоном, арахисовой пастой и бутербродами за просмотром старых рождественских фильмов.

– Дорогая, я же видела твой трейлер, так что не говори, что там можно питаться чем-то кроме бульона и арахисовой пасты.

– Как вы угадали? – улыбнувшись, спросила Тори.

– Бог ты мой! – Молли картинно заломила руки. – В канун Рождества ты придешь к нам на ужин, и точка. Это не обсуждается.

Мысль о праздничной домашней еде была весьма и весьма соблазнительной, но Тори бы пришлось заплатить за нее слишком большую цену. Хотя Вейд наверняка и сам знает, что с его матерью невозможно спорить, так что, может, он все правильно поймет, когда увидит ее за своим праздничным столом?

– Мне что-нибудь с собой принести? – Тори и сама не представляла, какой вклад сможет внести в предстоящее пиршество, но мама всегда учила ее быть вежливой.

– Главное – приноси себя, обо всем остальном я позабочусь сама.

Глава 4

Тори стояла перед домом Иденов, но никак не решалась войти. И чувствовала себя при этом ужасно глупо. Вдоль стен тянулись гирлянды и фонарики, на каждом окне горели свечи в обрамлении венков, колонны крыльца обвивала мишура и вездесущие фонарики, а из-за двери слышались рождественская музыка и веселый смех.

Все было просто замечательно, и перед этим домом так и хотелось спеть рождественский гимн, наперед зная, что его хозяева обязательно угостят тебя горячим какао и печеньем.

Но Тори никак не могла заставить себя подняться по трем ступенькам и постучаться. Вместо этого она как дура стояла в обнимку с молочаем в горшке, предназначенным в подарок хозяйке, и медленно замерзала.

Тори прекрасно понимала, что ей не стоило сюда идти, но так и не смогла придумать вежливого предлога, чтобы отклонить предложение. Да и в любом случае ей и самой не слишком-то хотелось проводить этот вечер в одиночестве, поедая арахисовую пасту перед телевизором.

Рождество – семейный праздник, его нужно проводить в кругу родных и близких, но Тори никогда не умела быстро сходиться с людьми, а заводить знакомства в маленьких городках было особенно сложно. В Корнуолле она знала лишь юриста, оказавшегося приятелем ее злейшего врага, официантку Роуз и Вейда с Молли. Так что, если бы она отклонила это предложение, ее ждало бы на редкость тоскливое Рождество.

Да и не стоит страдать второе Рождество подряд. В прошлом году Тори надеялась встретить этот праздник вместе с Райаном, они оба постоянно жили в рабочих поездках, но на Рождество вполне могли встретиться в Колорадо. Но Райан все отменил в последнюю минуту, предоставив ей самой расплачиваться за дорогущий домик, который она уже успела тогда снять на праздник.

А потом оказалось, что он с самого начала не собирался к ней приходить. Выяснилось, что у него были жена и трое детей, с которыми он мирно встречал Рождество у себя дома. Тори же нужна была ему, только пока их отношения ограничивались телефонными разговорами, письмами и редкими встречами по выходным. А когда она сказала, что хочет обосноваться в Коннектикуте, всего в паре часов езды от его родного Бостона, он запаниковал и сбежал. Тори до сих пор не могла забыть боль, которую почувствовала, когда узнала всю правду.

Ладно, в конце концов, он был не первым и наверняка не последним мерзавцем, укравшим ее сердце. Она вообще питала какую-то необъяснимую слабость к сладкоречивым мужчинам, умевшим красиво соблазнять. Как нетрудно догадаться, такие отношения никогда ничем хорошим не заканчивались. Получив свое, мужчины теряли к ней интерес и уходили, совершенно не заботясь о том, что с ней будет дальше.

И, как ни печально это сознавать, Вейд как раз один из таких мужчин, и Тори уже начинало к нему тянуть. Хотя это все равно не помешает ей расплатиться за былое. Просто пока что у нее не получалось заставить разум и чувства действовать согласованно. Интересно, если она все-таки встретит с его семьей Рождество, все станет еще хуже? Или, наоборот, их отношения хоть немного наладятся?

Наверное, все будет зависеть от Вейда. А лучше всего вообще не обращать на него внимания и просто наслаждаться хорошим вечером. Да и в любом случае лучше ужинать с врагом, чем в одиночестве печально ковыряться в арахисовой пасте.

– Я отлично проведу время, – громко заявила она, выдыхая облачко пара.

– Разумеется, но, если ты так и будешь тут стоять, скоро превратишься в ледышку.

Вздрогнув и обернувшись, Тори увидела рядом с собой высокого темноволосого парня с охапкой дров в руках.

– Вы меня напугали, – улыбнулась она.

– Извини, – если судить по его улыбке, то он ничуть об этом не жалел, – вы, должно быть, мисс Салливан.

– Да, но можно просто Тори. – Она поудобнее перехватила горшок с цветком и протянула руку. – А ты который сын?

– Хит, тот, который малыш.

Высокий и мускулистый, Хит, с легкостью державший здоровенные поленья в одной руке, пока второй пожимал ее руку, совершенно не походил на малыша.

А потом до нее вдруг дошло, что Хит знает ее и совершенно не удивлен тому, что она стоит сейчас перед его домом. Неужели и Вейду известно, что она должна прийти?

– Молли предупредила, что я поужинаю сегодня с вами?

– Я об этом узнал, когда чистил картошку.

– А Вейд знает?

– Нет, – заверил Хит, радостно улыбнувшись, – зачем портить такой отличный сюрприз?

Тори вдруг стало как-то не по себе. Еще пару секунд назад ей и самой хотелось увидеть выражение лица Вейда, когда он поймет, что она будет праздновать Рождество вместе с ними, да и Хит явно не отказался бы на это посмотреть, но Тори все равно не могла отделаться от ощущения, что она собирается добровольно загнать себя в ловушку.

– Мне предстоит войти в пещеру ко львам?

– Наверное, но как минимум это очень веселые львы, которые сперва вволю наиграются и только потом тебя съедят. Пойдем внутрь, а то я уже замерз, к тому же тут мне пирога точно никто не даст.

Теперь дороги назад просто не осталось. Ладно, оставалось надеяться, что перед тем как ее съесть, хозяева все же сперва угостят Тори своим знаменитым пирогом.

Хит любезно придержал дверь, пропуская ее вперед, и громко объявил:

– Эй, смотрите, кого я привел!

Не успела еще Тори привыкнуть к свету и теплу, как на нее сразу же уставились пять пар глаз. Еще крепче вцепившись в горшок с цветком, Тори постаралась изобразить приветливую улыбку, хотя наверняка она вышла немного вымученной.

Когда они вошли, Молли и очень похожая на нее девушка хозяйничали у стола, Кен разговаривал со смутно знакомым парнем, и еще один молодой человек грелся у камина. Но при словах Хита все сразу же повернулись к ним.

Вейда пока что видно не было.

– Тори, дорогая, ты все-таки пришла.

– Она битый час стояла перед дверью. Мам, что ты ей такого про нас наговорила? – спросил Хит, сваливая дрова у камина.

Тори вручила хозяйке молочай, за что Молли ее сердечно поблагодарила, но потом добавила:

– Я же говорила, что тебе не нужно ничего с собой приносить.

– Да, но тогда речь шла о еде.

– Это так мило с твоей стороны! Счастливого Рождества, дорогая. – Молли ее обняла, а потом попросила мужа: – Кен, познакомь ее со всеми, а я пока пристрою куда-нибудь этот цветочек и проверю индейку.

– Хорошо. Здравствуйте, мисс Салливан, счастливого вам Рождества.

– Вам тоже счастливого Рождества, но прошу вас, называйте меня просто Тори.

– Как скажешь. С Хитом ты уже познакомилась. Он самый младший и самый беспокойный из всех наших ребят.

– Я, между прочим, все слышу, – отозвался Хит.

– А еще у него замечательный слух. А это Ксандер.

– Ксандер Лангстон, – уточнила Тори, пожимая ему руку. Она и раньше слышала, что один из ребят Иденов занимается политикой, но до этого ей как-то и в голову не приходило, что она могла сотни раз видеть его по телевизору.

– Тори, рад с тобой познакомиться, похоже, тебе доводилось слышать мое имя, – любезно поздоровался Ксандер и спросил: – А на нашем избирательном участке ты уже зарегистрировалась?

– Пока что нет, но скоро я это исправлю.

– Замечательно, надеюсь, общение с моей семьей не испортит твоего мнения о моей кандидатуре.

– Ксандер, прекрати, – велела девушка, слегка отталкивая брата в сторону. – Извини, иногда он просто не может забыть о своей политике и переключиться на нормальное общение. Я – Джулиан.

– Моя малышка, – добавил Кен, любуясь дочерью. – Потрясающая художница.

– Пап, – выдохнула Джулиан, а потом повернулась к Тори: – Я так рада, что ты все-таки пришла, а то при таком количестве мужчин в этом доме нам явно не хватает женщин.

Тори пожала руку единственной дочери Иденов, отметив про себя, что Молли наверняка в молодости была именно такой. Длинноволосая блондинка со светло-зелеными глазами и улыбкой, способной осветить самую темную ночь и согреть душу в любые морозы.

– Броди, хватит уже греться у камина, иди сюда, поздоровайся с нашей гостьей.

Пока что все Идены обращались с ней как с обычной гостьей, но последний из братьев так неохотно поднялся и подошел к ним, что Тори сначала даже решила, что он знает о планах Вейда и тоже хочет отобрать у нее землю.

Но когда Броди подошел, все стало ясно. Ей лишь с трудом удалось не отшатнуться, когда она увидела, как страшно изуродована левая половина его лица. У нее как-то даже не получалось представить, какая катастрофа могла оставить этот жуткий след.

Броди наверняка отлично знал, какое впечатление производит его лицо на неподготовленного человека, так что перед тем как поздороваться, замер от нее в паре шагов, как бы давая время прийти в себя и освоиться. Но Тори лишь улыбнулась и посмотрела ему в глаза:

– Приятно с тобой познакомиться.

Броди коротко кивнул и протянул ей руку.

– Рад, что ты пришла, – слегка улыбнулся он.

– А где Вейд? – спросила Тори, оглядываясь по сторонам.

– Перетаскивает последние подарки из машины Броди, и как так получилось, что это почетная работа досталась мне одному? Чем вы тут все за…

Вейд не договорил и резко замер с целой охапкой ярких коробок в руках. Как только он заметил Тори, в его взгляде промелькнули, мгновенно сменяя друг друга, злость, раздражение, удивление и озабоченность.

– Вейд, ты уже знаком с нашей новой соседкой? – спросил Кен, не замечая того, как Вейд на нее смотрит.

– Да. – Вейд сгрузил свою ношу рядом с уже выстроившимися у елки подарками, отряхнул руки, глубоко вздохнул, бросил пару многозначительных взглядов братьям и сестре и только потом подошел к ним. – Пару дней назад мама познакомила нас в магазине, но я не знал, что ты будешь встречать с нами Рождество.

Под недовольным взглядом Вейда Тори выпрямилась и вежливо улыбнулась. Он совсем не рад ее здесь видеть. Вот и хорошо, наконец-то можно хоть немного на нем отыграться за прошлое.

– Молли убедила меня поужинать с вами, чтобы я не встречала Рождество в одиночестве.

– И мы все очень рады, что ты смогла к нам присоединиться. – Кен ободряюще обнял ее за плечи. – Мы уже скоро сядем за стол.

После этих слов он вместе с Джулиан отправился на кухню помогать Молли, Броди с Хитом вернулись к камину, Ксандер сказал, что у него в машине тоже еще остались подарки, и ушел за ними, так что Тори с Вейдом остались одни.

Вейд несколько секунд пристально ее разглядывал, а потом спросил так же холодно и отстранен-но, как разговаривал с ней в субботу в магазине:

– Могу я взять твое пальто?

Тори коротко кивнула и, засунув перчатки в карманы, сняла пальто.

– И чего ты хочешь этим добиться? – очень тихо спросил Вейд, аккуратно вешая пальто в шкаф.

– Вкусного рождественского ужина. Твоя мать так настойчиво уговаривала меня прийти, что я просто не смогла отказаться.

Вейд еще раз на нее взглянул, но уже немного спокойнее. Похоже, он и сам прекрасно знал, что порой Молли просто невозможно сказать «нет».

– Могла бы предупредить, что заболела свиным гриппом и не придешь.

Тори упрямо скрестила руки на груди:

– Сегодня канун Рождества, неужели тебя удивляет, что я хочу встретить его вместе с приятными людьми, вместо того чтобы сидеть дома в одиночестве? Если хочешь, считай, что я пришла сюда для того, чтобы испортить все твои планы, и, возможно, это действительно так. Но если ты не хочешь испортить своей матери праздник, тебе все равно ничего не остается, кроме как весело улыбаться и кушать индейку.

Вейд быстро снял пальто и бросил его в шкаф, захлопнув дверцу так сильно, как только мог, не встревожив при этом родственников подозрительным шумом.

– Я уже говорил, семья для меня важнее всего. Именно поэтому я и предлагал тебе такую несусветную цену за жалкий клочок земли. Но советую тебе хорошенько подумать о том, как ты будешь вести себя за столом, чтобы тебе не пришлось потом ни о чем жалеть.

– Расслабься, я не такая, как ты, и не собираюсь ничего делать у тебя за спиной.

– Надеюсь, это действительно так.

– А иначе? – с вызовом спросила Тори.

Вейд уже собирался что-то ответить, но тут он взглянул ей через плечо и сразу же улыбнулся, так ничего и не сказав.

А потом Тори услышала насмешливый голос Хита:

– Эй, ребят, а вы стоите под омелой.

– Кто стоит под омелой? – уточнила Молли, выглядывая из кухни.

Вейд с Тори как по команде посмотрели наверх, а потом переглянулись со взаимным отвращением. Над ними действительно висела зеленая веточка, перевитая красным шнурком. «И кто только додумался повесить тут эту гадость? Они же все родственники, пусть и не по крови, но так уж сложились их жизни. Мама никогда не вешала омелу…»

И вдруг до него дошло. Она пригласила Тори на ужин, она же и повесила омелу. Похоже, не у него одного здесь есть скрытые планы. У Молли есть целых пятеро взрослых детей, но пока что еще никто из них не потрудился завести собственную семью и обеспечить ее оравой внуков. Судя по всему, она решила, что Тори отлично кому-нибудь из них подойдет. А может, даже именно ему. О чем она только думала?

Рядом с ними уже собралась вся семья, чтобы насладиться предстоящим зрелищем.

– Мам, зачем ты сюда это повесила?

– Такова традиция, и раз уж мне впервые удалось ее исполнить, ты же не станешь меня разочаровывать и все портить?

Судорожно сглотнув, Вейд повернулся к Тори. Для нее это все явно тоже стало полной неожиданностью, и ее щеки слегка покраснели. Интересно, это она так разозлилась во время их краткого обмена любезностями или просто стесняется целовать его при свидетелях?

Всего пару секунд назад они тихо ругались, а теперь должны поцеловаться перед всей семьей. За последнюю пару дней Вейд несколько раз представлял себе, как проведет рукой по этим шелковистым волосам и прервет их спор жарким поцелуем.

Но все это должно было быть совершенно иначе. И без зрителей.

– Если ты не готов, я сам ее поцелую, – заявил Хит, за что сразу же получил тычок под ребра от Джулиан.

Вейд нахмурился. Хита и близко нельзя подпускать ни к Тори, ни к омеле. Да и за это предложение уже можно врезать по зубам.

– Давай просто покончим со всем побыстрее, – сказала Тори.

Забыв о брате, Вейд уставился на рыжую. Проще всего было бы сейчас коротко поцеловать ее в губы, но ему совершенно не нравилось такое отношение. Еще ни разу в жизни ни одна женщина не просила его «просто покончить со всем побыстрее». От одних этих слов ему захотелось сжать Тори в своих руках и зацеловать до потери чувств, чтобы она взмолилась о продолжении.

Но не стоит так себя вести на глазах у всей семьи. Броди станет волноваться, что из-за секса он забыл об их планах, а Молли начнет вязать ботиночки. Один простой поцелуй, ужин, а потом Тори вернется к себе домой.

– Целуй ее!

Вейд даже толком не понял, кто это крикнул.

Он шагнул вперед, чувствуя, как мгновенно напряглась Тори.

Вейд хотел отделаться коротким поцелуем, вполне уместным между двумя совершенно незнакомыми людьми, обязанными выполнить этот дурацкий ритуал, но как только их губы встретились, все изменилось. От совершенно невинного рукопожатия в магазине Вейда одновременно бросило и в жар, и в холод, и он был просто не в силах отстраниться от Тори.

Так же как и теперь.

Мягкие губы Тори встретили его куда охотнее, чем он рассчитывал. Вместо того чтобы с ледяным презрением сразу же от него отстраниться, Тори прильнула к нему всем телом так, что Вейд даже прикрыл глаза и погладил ее по щеке, смакуя губы, как мед, которым она угощала его всего пару дней назад.

Тело Вейда стремилось прижаться к ней еще плотнее, а разум твердил, что пора остановиться. Он буквально чувствовал, как через его пальцы, прикасающиеся к ее щеке, бежит электричество. Если бы только можно было обо всем забыть и сжать ее в объятиях…

И тогда вдруг один из братьев протяжно свистнул, и они резко отпрянули друг от друга. Все получилось так внезапно, что Вейд даже не знал, как ему теперь себя вести и что думать. И, судя по глазам, Тори испытывала то же замешательство, что и он сам.

Переведя взгляд на родственников, Вейд заметил, что Ксандер с отцом слегка удивлены, Броди явно недоволен, Хит даже и не пытался скрыть усмешку, и только мама довольно улыбалась. Так, похоже, она уже даже выбрала цвет ниток для будущих пинеток.

– Ладно, – объявил Кен, нарушив неловкое молчание, – думаю, спектакль окончен, все могут вернуться к своим делам.

Снова оставшись с Тори наедине, Вейд вдруг почувствовал, что воротник рубашки давит на шею и становится слишком жарко.

Хотя, похоже, это просто Тори на него так действует. Сейчас она была как никогда хороша. Белая кожа раскраснелась, влажные губы слегка приоткрылись, а голубые глаза ярко горели и казались чуть темнее, чем обычно. Наверное, все дело в синем свитере, выгодно подчеркивающем шею и ключицы. Шею украшал кулон из слоновой кости, покачивавшийся на золотой цепочке.

Вейду нестерпимо хотелось поцеловать ее шею, чтобы узнать вкус и запах ее кожи, но сейчас он мог лишь наслаждаться ароматом жимолости с едва уловимой ноткой каких-то трав. А ведь он раньше даже и не подозревал, что это сочетание может оказаться невероятно сексуальным.

– И что это было? – тихо спросила Тори, и на этот раз против обыкновения в ее голосе не было и намека на колкость.

– Обычный поцелуй, – ответил Вейд, стараясь побыстрее забыть, как от легчайшего прикосновения в его жилах вскипела кровь. Нельзя, чтобы Тори узнала, как на него действует ее близость, иначе она этим обязательно воспользуется, когда речь снова зайдет о продаже земли.

Пару секунд Тори пристально его разглядывала, а потом отвернулась и тихонько вздохнула с таким разочарованным видом, как будто ждала, что он признается, что это был далеко не обычный поцелуй, а нечто намного большее.

– Я пойду помою руки, – тихо добавила она, и Вейду ничего не оставалось, кроме как молча смотреть, как она уходит.

Даже не верится, что обычный свитер, простая темно-серая юбка и сапоги до колена могут так оттенять легкое покачивание бедер, а скромный разрез серой ткани способен так выгодно показывать стройные ноги при каждом шаге. Вейд невольно пожалел, что ванная была слишком близко, ведь на такую картинку можно смотреть часами.

Как только Тори скрылась за дверью, к нему сразу же подошел нахмурившийся Броди с чашкой подогретого сидра:

– Держи. Виски я добавлять не стал, ты и без алкоголя ведешь себя как самый настоящий дурак.

– Расслабься, – отмахнулся Вейд, но чашку все же принял и добавил, стараясь выдать желаемое за действительное: – Пока что все идет по плану. Я хочу подобраться к ней поближе, чтобы, когда тебе удастся раскопать на нее что-нибудь стоящее, она бы сразу же полностью оказалась в моей власти.

– Эй, Вейд, а я-то думал, ты собирался перекупить у Тори землю, а не проверять ее миндалины, – насмешливо заметил Хит, снимая куртку и вешая ее в шкаф.

– Хватит вам уже, я знаю, что делаю.

Броди подозрительно прищурился, и Вейд в очередной раз задумался, как бы все сложилось, если бы брату посчастливилось родиться в другой семье. Вырос бы он тогда таким же серьезным или относился бы к жизни проще?

– Броди, прошу тебя, постарайся вести себя с Тори подружелюбней. Так она сможет расслабиться, и мне будет проще ее уговаривать. Ты же сам сказал, что хочешь помочь, и сейчас у тебя для этого появилась отличная возможность.

– Да, понимаю, просто я совершенно не рассчитывал увидеть ее сегодня в этом доме. Жаль, что мама меня не предупредила, она же знает, как я не люблю такие сюрпризы.

– Я тоже, – кивнул Вейд, хотя ему, в отличие от брата, и не приходилось каждый раз проходить через и один и тот же неприятный ритуал при знакомстве с новыми людьми. – И как она тебе?

– Не так уж и плохо. Она хотя бы с воплями не убежала прочь, но все равно я думаю, что стоит попросить Джулиан не сажать Тори напротив меня за стол, чтобы не портить девушке аппетит.

– Прекрати, – устало вздохнул Вейд. – Можешь хоть во время праздников обойтись без самобичевания? По-твоему, будет лучше, если она сядет напротив меня?

– Лучше уж напротив Хита или Ксандера.

– Ужин готов, – объявила Молли, показываясь в дверях.

Тори наконец-то вышла из ванной и казалась теперь намного спокойнее и даже слегка улыбалась, хотя это и не помешало ей на миг сжать кулаки, прежде чем идти к столу. Что ж, похоже, поцелуй полностью выбил ее из колеи. Вот и замечательно. Интересно, если удастся сойтись с ней поближе, сможет ли она понять, как важна для семьи эта земля?

Джулиан показала Вейду положенное ему место, а потом улыбнулась и усадила рядом с ним Тори, указав следующий стул Броди, так что гостье была видна лишь его нормальная половина лица.

Праздничный стол, накрытый красно-золотой скатертью, буквально ломился от всевозможных тарелок, мисок и блюд, а в центре красовались цветы и свечи. Как и следовало ожидать, Молли в очередной раз превзошла саму себя.

Следуя традиции, все встали вокруг стола и взялись за руки. Вейд честно постарался сосредоточиться на отцовских словах, а не на нежной ладошке, оказавшейся в его руке.

– Я очень рад, что мы вновь собрались все вместе под этой крышей. Этот год оказался непростым, но далеко не самым тяжелым. Все мы умеем пробиваться в жизни и бороться за свое счастье, так что судьба недаром свела нас всех вместе. Пусть следующий год принесет нам только радость и любовь, и надеюсь, что на следующее Рождество снова всех вас увижу в этом доме.

Тори слегка сжала ему руку, и Вейд судорожно сглотнул. Она понимает. Во всяком случае, понимает, как важна для него семья. Вряд ли в ее прошлом зарыты такие же страшные тайны, чтобы она могла понять и это.

– Всем счастливого Рождества, – с улыбкой закончил Кен. – А теперь давайте ужинать.

Глава 5

Хорошо, что после поцелуя она не струсила и не убежала. А ведь, запершись в ванной, она пару минут серьезно подумывала над тем, чтобы вылезти через окно и вернуться к себе. К счастью, разум и голод удержали ее на месте. Никогда еще Тори не доводилось побывать на настоящем рождественском ужине, и сейчас она чувствовала себя какой-то фаршированной индейкой. А раньше она даже и не подозревала, что тыквенный пирог может буквально таять на языке.

И Идены, и их дети вели себя очень любезно, и даже Вейд разговаривал с ней вполне дружелюбно. Смех, шутки, семейные истории… Да, она всегда представляла себе настоящее Рождество именно так.

После того как их отношения с Райаном закончились ничем и мечта о четырех или пяти детях так и осталась мечтой, Тори решила несмотря ни на что построить себе настоящий дом. А если повезет, то за домом последует и любовь с детьми. Но если и дальше все будет складываться так же грустно, как и сейчас, она может остаться в своем огромном доме в полном одиночестве.

Но, видимо, даже карандаш понимает, что без оживленных споров нет смысла чертить проект дома, и именно поэтому у нее ничего толком не выходит даже в таком привычном деле, как дизайн и архитектура.

Тори постаралась сосредоточиться на словах Хита, рассказывающего об одном из своих клиентов. С таким отцом неудивительно, что все ребята Иденов умеют отлично выражать свои мысли и занимать собеседников.

Хорошо, что хоть эти речи помогали ей отвлечься от мыслей о Вейде. И кто только додумался посадить их рядом? Это же настоящая пытка – находиться так близко и вздрагивать каждый раз, когда их руки или плечи случайно соприкасаются. Да еще этот поцелуй… Стоило ей только на секунду отвлечься от ужина, как ее мысли сразу же возвращались к нему.

Все получилось так неожиданно. Сначала Вейд смотрел на нее с таким видом, как будто ему вот-вот предстоит подставить голову под гильотину. Видно же было, что у него не было ни малейшего желания ее целовать. Но как только их губы соприкоснулись… Все полностью изменилось. Ее мысли, ее чувства, ее отношение к Вейду – ничто не осталось прежним.

Он прикасался к ней так нежно, так ласково… А самой ей стоило огромного труда удержаться, чтобы не обвить его шею руками и не прижаться к нему всем телом. К Вейду! Ну почему именно он, а не кто-нибудь из его братьев?

Не стоит ни на секунду забывать, что ей нужно держаться настороже и не ослаблять оборону.

Но как же это сложно. И понял ли сам Вейд, что ему удалось пробить брешь в ее защите? Он же сразу ясно сказал, что пойдет на все, чтобы добиться своего, даже если для этого ему придется затащить ее в постель. Но под омелой было видно, что и для него этот поцелуй стал полной неожиданностью.

Искоса посмотрев на Вейда, она заметила, что он за ней наблюдает. И в его взгляде не было ни злости, ни враждебности. Зато там были всепоглощающее желание и вызов.

Значит, она не ошиблась. И для него это был далеко не обычный поцелуй.

Глубоко вздохнув, Тори отвернулась и сразу же встретилась взглядом с Броди, который мгновенно напрягся. Похоже, лишний человек за семейным столом ему совершенно не нравился.

Она уже пару раз пыталась с ним заговаривать обо всяких пустяках, но Броди от этого лишь сильнее зажимался, так что она поспешила снова перевести взгляд на Вейда.

– А можно мы откроем подарки прямо сейчас? – спросила Джулиан, собирая грязные тарелки со стола.

– Ты знаешь правила, – возразила Молли. – Только наша гостья получит свой подарок сегодня.

– Что?

– А почему именно Тори? – вмешался Хит. – За все эти восемнадцать лет ты еще никому не давала заранее открыть подарок.

– Не жалуйся, – велел Кен. – Вы получите свои подарки завтра утром, когда Тори уже не будет с нами, и именно поэтому она сейчас и возьмет свой подарок.

– Не нужно, вы и так пригласили меня к себе на ужин.

– Уже слишком поздно отказываться от подарка, – возразила Молли и ушла на кухню, тем самым положив конец спору.

После этого вся семья, а не только женщины, как ожидала Тори, принялась дружно убирать со стола, а Тори, не зная, что ей теперь делать, уселась у камина.

Впервые как следует оглядевшись по сторонам, пока хозяева были заняты, Тори заметила, что дом наряжен к празднику так же старательно, как и магазин. Камин и перила увиты гирляндами, повсюду стоят свечи и венки, а громадная елка расположилась прямо в центре гостиной. Настоящее семейное дерево, которое вместо безликих шариков и ленточек украшали бумажные и тряпичные игрушки, явно сделанные детскими руками, яркие фонарики и огромная золотая звезда на верхушке.

Да и сама гостиная, заполненная книгами в кожаных переплетах, всевозможными безделушками и фотографиями в рамках, яснее всяких слов говорила о том, что в этом доме живет большая дружная семья. Как же все это непривычно. Тори выросла в семье, где считалось, что если что-то не используется целых полгода, то с этим пора проститься.

Идены совместными усилиями за десять минут покончили с уборкой, которая, по ее расчетам, должна была занять не меньше часа, и вернулись в гостиную.

У каждого из них была чашка с сидром в руках, а у Вейда целых две, одну из которых он протянул Тори.

– Ты что-нибудь туда подмешал? – осторожно спросила Тори, принимая чашку.

– Нет, – усмехнулся он с таким видом, что сразу было ясно – при желании он мог добавить туда что угодно.

Не зная, как еще поступить, она пригубила напиток. Карамель и корица – именно так и должно пахнуть Рождество.

– Кен, дорогой, – попросила Молли, – сходи, пожалуйста, в магазин за подарком для Тори.

– Лучше я сбегаю, – заявил Вейд и раньше отца выскочил за дверь.

А спустя пару минут вернулся с маленькой елочкой в горшке. Шестидесятисантиметровое деревце, усыпанное птичьим кормом и увитое гирляндами из клюквы и попкорна, казалось удивительно нарядным и как раз подходило по размеру для трейлера.

– Это действительно мне? – недоверчиво уточнила Тори, жалея, что не придумала ничего лучше, чем одарить Молли молочаем.

– Разумеется, кому еще может подойти такое маленькое деревце?

– Когда мама сказала, что у тебя ни разу в жизни не было настоящей елки, – пояснил Вейд, – мы все пришли в ужас. Но пока на свете существуют Иде-ны, такого безобразия не будет. Деревце живое, так что, когда потеплеет, можешь его где-нибудь высадить, а если после праздников на пару дней оставишь елочку на улице, то птицы склюют все украшения и тебе не придется хранить их целый год.

Просто невероятно – эти люди почти ничего о ней не знают, но смогли подобрать для нее идеальный подарок. Удивленная и польщенная, Тори лишь осторожно провела по клюквенным гирляндам пальцем и постаралась сосредоточиться на подарке, а не на дарителе.

– Такая красота, – наконец выдохнула она. – Спасибо вам за все, даже и не знаю, что бы я без вас делала.

Вейд улыбнулся, и Тори невольно задержала дыхание. Еще ни разу он ей так не улыбался. Раньше, даже когда он пытался ее очаровать, в его выражении всегда было что-то, что не позволяло ей забыть о том, что Вейду нужна лишь ее земля. А теперь в его улыбке была одна чистая радость, от которой все его лицо буквально засияло и стало еще красивее, чем прежде.

Тори судорожно сглотнула и хлебнула сидра, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Вейд уселся в соседнее кресло, и она задержала дыхание, чувствуя, как оглушительно сердце колотится в груди.

К счастью, кто-то предложил Джулиан сыграть на древнем пианино парочку рождественских гимнов, и можно было не опасаться, что ее сердцебиение кто-нибудь услышит.

И Тори наконец-то смогла немного помолчать и подумать. Не то чтобы она была необщительной, просто она столько времени проводила в одиночестве, что уже разучилась вести светские беседы.

– Наверное, тебе уже скоро пора домой, – тихо предположил Вейд.

А она-то решила, они только что заключили перемирие.

– Так не терпится от меня отделаться?

– Нет, но хочу тебя предупредить, что мы очень серьезно относимся к традициям. Как только Джулиан доиграет, мы все пойдем смотреть «Как Гринч украл Рождество», а потом отец прочитает нам перед сном «Визит святого Николая».

Тори невольно улыбнулась. У нее как-то не получалось представить всех этих могущественных генеральных директоров смотрящими старый мультфильм.

– Звучит очень мило. Может, вы еще и пижамы с мишками наденете?

– К счастью, их не делают на таких больших мальчиков. Когда мы были детьми, это действительно было очень мило и весело, но теперь все это становится просто глупо, но раз уж мы не потрудились обеспечить их внуками, которым можно было бы передать эстафету, то приходится страдать нам самим.

– М-м-м… – протянула Тори, допивая сидр. – Тогда я действительно лучше пойду.

– Я тебя провожу, мама обязательно выдаст тебе целую гору остатков пиршества, так что я помогу донести тебе деревце.

Тори удивленно приподняла бровь, но спорить не стала. Стоило Тори подняться, как Молли тоже встала и, проводив гостью на кухню, начала собирать для нее угощения, которыми можно было питаться еще целую неделю, потом обняла, поблагодарила за отличный вечер и проводила до двери.

На этот раз предусмотрительно обойдя омелу, Тори достала из шкафа пальто, со всеми попрощалась и вместе с Вейдом вышла на улицу.

Они молча добрались до машины, сложили туда остатки ужина, а елочку поставили на сиденье и заботливо пристегнули ремнем.

Сняв пальто и бросив его в машину, Тори повернулась к Вейду. Когда они выходили, он даже не стал надевать пальто, и она думала, что Вейд сразу же попрощается и уйдет, но вместо этого он спокойно стоял на месте и так пристально ее разглядывал, что Тори невольно покраснела.

– Все прошло не так уж и плохо, как по-твоему? – усмехнулась она, не зная, что еще сказать.

– Да, по-моему, все получилось довольно удачно. Надеюсь, ты хорошо провела время. А еще ты очень понравилась моей семье.

– Да, все было замечательно, у тебя отличные родственники.

– Да. И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы их защитить.

Ну вот, они снова вернулись к тому, с чего начинали, а Тори так надеялась, что хотя бы сегодня они не станут об этом говорить.

– Я понимаю, какая-то часть тебя считает меня большим серым волком, решившим отобрать у тебя собственность. Но, как не сложно догадаться, без помощи адвокатов или таких грязных приемов, которые никогда не одобрят мои родители, я никогда не смогу заполучить этот участок. И я не могу насильно принудить тебя продать его, но, надеюсь, после сегодняшнего вечера ты сможешь лучше понять, почему для меня это так важно. А заодно убедиться, что все, что я говорил тебе раньше, – правда. – Вейд придвинулся к ней так близко, как будто хотел устрашить своим немалым ростом. – Тори, я хочу тебя… – начал он, осторожно приобнимая ее за плечо, и она инстинктивно прижалась к нему, совершенно не в состоянии думать, слыша такие слова и чувствуя его прикосновения, – убедить в том, что мне можно верить.

Тори вздохнула:

– Да какая разница, верю я тебе или нет? Тебе нужна моя земля, которую я не хочу продавать. Все до ужаса просто и банально.

– Ошибаешься, и, как я уже успел на практике убедиться, при желании всегда можно договориться. Все дело в цене. Для одних она измеряется лишь долларами, но это явно не твой случай, иначе бы мы со всем покончили еще при первой встрече. Я не рассчитывал встречать с тобой Рождество, но раз уж так получилось, то я ни о чем не жалею. Ты питаешь слабость к большим дружным семьям, и, я надеюсь, это поможет тебе хоть что-то понять. Я совершенно не хочу примерять на себя роль плохого парня. Ты для этого слишком хорошая и красивая, даже когда целишься в меня из дробовика.

При этих словах ее глаза удивленно расширились, а губы приоткрылись.

– Обычная лесть, чтобы добиться своего, – вздохнула Тори, стряхивая с себя его руку.

– Не стану врать, я действительно хочу вернуть эту землю. Но еще хочу узнать тебя поближе. И понравиться тебе. Я бы хотел как-нибудь с тобой поужинать. Настоящий романтический ужин без родственников, жадно следящих за каждым нашим шагом. Идеальный вечер, после которого каждый из нас получит то, что хочет.

– Думаешь, ты знаешь, чего я хочу?

Посмотрев Тори прямо в глаза, он увидел в них отблески охватившего ее смятения, а ее напрягшееся тело говорило само за себя. Тори одновременно и хотела его, и презирала. И Вейд решил добиться того, чтобы желание в ней взяло верх над всем остальным. Слегка наклонившись, он осторожно смахнул прядку рыжих волос с ее лица, легонько скользнув кончиками пальцев по лбу и щеке. И от этого мимолетного прикосновения она едва слышно застонала.

– Возможно, я этого и не знаю, – прошептал он. – Но тогда сама скажи, чего ты хочешь.

Тори судорожно сглотнула, но отстраниться даже не попыталась.

– Я хочу… – начала она, но замолчала, не находя подходящих слов. – А я и не думала, что ты опустишься так низко, чтобы менять любовь на землю. Даже если бы я на это и согласилась.

Так, похоже, соблазнить ее будет чуть сложнее, чем казалось. Но сложно – еще не значит невозможно.

– Сомневаешься в моих способностях? – Он нахально улыбнулся и чуть отстранился.

– Нет, но, похоже, ты недооцениваешь мою способность держать себя в руках. И чем же все-таки был для тебя тот поцелуй?

Отличный вопрос. Чем был тот поцелуй? Почему из всех женщин на свете его так неудержимо тянет именно к этой? Ладно, можно хотя бы попробовать использовать их взаимное притяжение.

– Я тебе уже говорил. Я хочу, чтобы мы оба остались в выигрыше.

– Вейд, тебе еще раз повторить, что я не собираюсь продавать землю? Если и поцелуй, и вся эта ночь для тебя сводятся только к этому, то лучше забери свою елку и уходи.

Тори слегка отступила и скрестила руки на груди, но такая поза самозащиты лишь подчеркнула прекрасные полушария, скрытые под свитером.

– Нет, все сводится не только к этому. – Вейд не стал уточнять, чего еще ему хочется кроме земли, но по его взгляду Тори наверняка и сама обо всем догадалась.

От его слов, а может, просто от морозного воздуха щеки Тори раскраснелись, а дыхание с паром вырывалось у нее изо рта.

Вейд не врал, когда говорил, что хочет ей понравиться, что хочет как-нибудь пригласить ее поужинать. Когда они спорили, его кровь одновременно кипела и от злости, и от желания. Ему всегда нравилось принимать брошенные судьбой вызовы, и Тори была именно таким вызовом.

Разумеется, он в любом случае вернет землю, но дело не только в этом. Об удовольствиях тоже не стоит забывать. Жаль только, что Тори, так же как и все его прошлые женщины, хочет сплести их в единый клубок, создавая ненужные сложности.

Но после поцелуя под омелой больше нельзя отрицать то притяжение, что неудержимо тянет их друг другу. И как же теперь не хочется проводить очередную ночь в одиночестве. Хотя какое одиночество? Сегодня они с Броди будут спать в одной комнате, и брат наверняка не забудет высказать ему все, что думает.

Лучше всего было бы, если она просто согласилась взять деньги, купить себе другой кусок земли и на время согреть его постель. И желательно прямо сейчас.

– Между нами летят искры, – продолжил он, делая к Тори еще один шаг и приподнимая ее лицо за подбородок, чтобы она смотрела ему прямо в глаза, – и ты это тоже чувствуешь, ведь так?

Она кивнула, но так слабо, что Вейд ощутил это движение лишь кончиками пальцев.

– Чувствую, – еле слышно выдохнула Тори и шагнула ему навстречу так, что теперь их тела практически соприкасались и Вейд снова ощутил аромат цветов и трав.

У него появилась отличная возможность наконец-то поцеловать ее без лишних зрителей, и Вейд не заставил просить себя дважды. Склонив голову, он накрыл ее губы своими.

Ее руки прижались к его груди, но не для того, чтобы оттолкнуть, а для того, чтобы ощутить его крепкое тело, а ее язык скользнул по его губам так, что Вейд невольно застонал от пронзившего его тело удовольствия и опустил руки ей на талию, прижимая к себе мягкое податливое тело.

Не разрывая объятий, Вейд неторопливо наступал на нее, пока она не оказалась прижата спиной к машине. И от прикосновения холодного металла Тори, казалось, разгорелась еще больше. А когда его губы наконец-то оторвались от ее губ и принялись исследовать ее шею и ключицы, Тори закинула руки ему на плечи, а ее стройная ножка поднялась вдоль его бедра, крепко прижимая к себе.

Вейд нестерпимо остро ощутил, как его член упирается ей в бедро, а ее напрягшиеся соски трутся о его грудь. А потом он вдруг вспомнил, что они ласкают друг друга в десяти шагах от его дома и ни на ком из них нет пальто.

Еще раз нежно ее поцеловав, Вейд заставил себя отстраниться и глубоко вдохнул морозный воздух, стараясь побороть возбуждение. В таком состоянии ему точно не следовало возвращаться домой, так что он ухватил Тори за руки и заставил отойти от холодного металла машины.

– Извини, я не хотел тебя заморозить.

– А мне вовсе и не холодно. Скорее даже наоборот, – улыбнулась Тори, отбрасывая рыжую прядь с лица. – Ты без пальто, так что наверняка тоже замерз. Иди в дом, а то все праздники проболеешь, вместо того чтобы наслаждаться общением с семьей. А еще пропустишь «Гринча».

Вейд улыбнулся и покачал головой:

– Без меня они не начнут, независимо от того, хочу я этого или нет. – На этом можно было бы и разойтись, но Вейд не удержался и добавил: – Я хочу, чтобы ты знала, все это не имеет никакого отношения к земле.

Тори еще раз легонько поцеловала его на прощание и прошептала:

– Я знаю.

Вейд крепко стиснул руки в кулаки и засунул их в карманы, чтобы удержаться и не потянуться к ней снова.

– И я рада, что на этот раз за нами не наблюдала вся твоя семья. Счастливого Рождества, Вейд.

С этими словами она уселась в машину и завела мотор.

А когда она скрылась в ночной темноте, Вейд провел рукой по волосам и прошептал:

– И тебе счастливого Рождества, Тори.

Глава 6

Когда праздники закончились, а вместе с ними закончились и угощения, заботливо выданные Молли, Тори снова вернулась в свою любимую закусочную.

Местная официантка, Роуз, стала ее первой настоящей подругой в этом городке, и практически каждый вечер Тори приходила сюда поужинать и пообщаться.

– Привет, что закажешь? – спросила Роуз.

– Пирог с курицей и чай.

Подруга ненадолго скрылась на кухне, а потом вернулась с чашкой и чайником.

– Просто поразительно, как ты с голоду не умерла, пока мы не работали в праздники.

– Мир не без добрых людей. Идены пригласили меня к себе на рождественский ужин.

– Идены? А на праздники они все здесь собрались?

– Да, точнее, в канун Рождества они ужинали всей семьей, но теперь некоторые из них уже вполне могли уехать.

Роуз кивнула, хотя в ее карих глазах мелькнуло легкое разочарование, а потом пошла к сыну. Мальчику было лет восемь-девять, и каждый раз, когда Тори сюда приходила, он делал уроки или играл, пока мама работала.

– Мне всегда нравился Ксандер, и мы даже встречались, пока он не уехал в колледж. От его улыбки я всегда таяла. Неудивительно, что он стал политиком, он всегда умел очаровывать людей.

– Да, мне он тоже понравился, – кивнула Тори. – Но я больше волновалась из-за Вейда. Из-за него у меня и так проблемы.

– Волновалась? Моя сестра училась с Вейдом, и, насколько мне известно, большинство женщин не отказались бы от такой привлекательной проблемы, как Вейд Митчелл. А некоторые даже считают, что из всех братьев он заслуживает наибольшего внимания.

Тори невесело усмехнулась:

– Ну, эти некоторые наверняка бы считали иначе, если бы Вейд задался целью заполучить что-то, что им принадлежит. Если он сразу не получает желаемого, то становится на редкость упрямым и раздражительным.

– А что ему от тебя нужно? Ты же только сюда перебралась?

– Моя земля.

– Земля, которую ты купила всего пару месяцев назад?

Тори кивнула и пригубила чаю:

– Этот участок принадлежал его родителям, и он хочет его вернуть.

– Но зачем? Никто из детей Иденов никогда не проявлял особого интереса к ферме. Хотя, могу тебя заверить, если бы мне кто-нибудь стал доставлять проблемы, я бы предпочла, чтобы этот кто-то был одним из ребят Иденов. Всегда приятно посмотреть на красивого человека, пусть даже он и заставляет тебя страдать.

А ведь это действительно так. На всех сыновей Иденов приятно смотреть, даже на Броди, если научиться видеть не только его шрамы и настороженность. Но даже если бы ей предоставили возможность самой выбирать, с кем из них иметь дело, она все равно предпочла бы Вейда. Темные волосы, загадочный взгляд, дерзкая улыбка… Жаль только, что сама Тори постоянно отвлекается на внешность и забывает, чего он на самом деле от нее добивается.

– Все это, конечно, замечательно, но он просто настоящая заноза в…

– Кстати, о птичках.

Роуз отвернулась, начала поправлять прическу и, взглянув через плечо Тори, заметила, что в закусочную зашел Вейд. Может, он ее не заметит? Хотя вряд ли ей так повезет, особенно пока официантка торчит рядом с ней.

– Привет, Роуз, как поживаешь? – спросил он, усаживаясь за стойку всего в паре стульев от Тори.

– Замечательно, а ты?

– Постоянно занят всякими делами. Как твой отец?

– Нормально, хотя наверняка скучает. Но когда сидишь в тюрьме, это неудивительно.

Вейд вопросительно взглянул на Роуз. Похоже, он совершенно не следил за местными новостями. Тори совсем недавно перебралась в этот город, но уже знала, что отец Роуз в прошлом году попал за решетку и выйдет на свободу еще не скоро.

– Извини, я не знал. А фирменное жаркое у вас сегодня есть?

– Мы его готовим только по понедельникам, – улыбнулась Роуз. – Сейчас есть отбивная под грибным соусом с картофельным пюре.

– Сойдет. И еще лимонаду, пожалуйста.

– Как скажешь. – Роуз подмигнула Тори и скрылась на кухне.

Когда они остались вдвоем, Тори еще несколько секунд молча сидела, не зная, то ли и дальше притворяться, что ее тут нет, то ли повернуться и что-нибудь сказать. После рождественского ужина и того поцелуя они больше не виделись. Как же теперь себя вести? Они по-прежнему враги? Разум считал именно так, но тело почему-то упорно отказывалось с ним соглашаться. Как же определить, станет ли Вейд использовать их взаимное притяжение, чтобы добиться своей цели или нет? Похоже, придется твердо держаться и не обращать внимания на свои чувства, пока он наконец-то не перестанет пытаться отобрать у нее землю.

Но и бороться с ним ей уже больше не хотелось. Как же все запуталось.

Дожидаясь, пока Роуз принесет ей ужин, Тори так старательно сосредоточилась на чашке чая, что даже не сразу заметила, как Вейд оказался на соседнем стуле.

– Привет, Тори.

Сегодня на нем были темные джинсы и кашемировый свитер, отлично подчеркивающий плечи, и Тори нестерпимо захотелось снова к нему прикоснуться.

– Вейд, – коротко кивнула она, боясь, что если скажет хоть что-то еще, то выдаст свои чувства.

Не смущенный холодной встречей, Вейд широко улыбнулся и спросил:

– Ты часто здесь бываешь?

– Почти каждый вечер. Ты же видел мою кухню. – Наверняка по ней заметно, как она сейчас волнуется. – Ты сегодня на удивление дружелюбен.

– А почему бы и нет? По-моему, последний раз, когда мы виделись, мы неплохо целовались у твоей машины.

– Не говори так. – Как же ей хотелось, чтобы Роуз наконец-то принесла несчастный пирог, чтобы она могла на чем-то сосредоточиться кроме того, как они тогда целовались. И как же сложно не думать о Вейде, когда он снова оказался так близко…

Хорошо хоть, она сейчас сидит и не нужно думать о том, что ее может выдать дрожь в коленях. Ну зачем он сел так близко? Да еще и улыбается своей неотразимой улыбкой? Сколько же еще предстоит бороться с собственным влечением к мужчине, которого она изо всех сил хотела бы презирать?

Да как она вообще может питать хоть какую-то симпатию к этому человеку? Из-за него она лишилась работы, дома, а теперь он снова пытается отобрать у нее мечту.

И все из-за какой-то глупой улыбки.

– Как скажешь, – согласился Вейд и прошептал: – Последний раз, когда мы виделись, я припал к твоим губам, как к бокалу сладкого вина, и не мог ими насытиться.

В эту секунду к ним как раз хотела подойти Роуз, но, услышав слова Вейда, резко развернулась на каблуках и ушла. Тори не сомневалась, что потом подруга устроит ей настоящий допрос, но сейчас, пока еще бархатистый голос звучал в ее ушах, она просто не могла думать о таких пустяках. По ее позвоночнику пробежал настоящий разряд тока, а по коже – мурашки. Его теплое дыхание на шее напомнило ту ночь и незабываемый поцелуй у машины. И откуда только у него такая власть над ее чувствами?

– Да, так, наверное, лучше, – признала Тори. – Но что-то я не заметила, чтобы потом ты обивал порог трейлера в поисках моего внимания.

– Поверь, именно этого мне и хотелось, но я просто не мог нарушить семейные выходные. Мы собираемся вместе всего раз в год, но теперь все разъехались, так что я снова готов заняться тобой.

Пусть в выходные они ни разу и не увиделись, но Тори все равно не могла ни на минуту ни на чем сосредоточиться, постоянно думая о Вейде и его поцелуях. И о том, что он может в любую секунду заявиться и снова потребовать продать землю. Или прийти и, ничего не требуя, продолжить ровно с того места, на котором они остановились. Так что даже без непосредственного присутствия Вейда она и так все выходные провела думая о нем и только о нем.

– А зачем ты остался, раз все остальные уже разъехались? – спросила Тори, надеясь хоть так отвлечься от мыслей о его прикосновениях.

– Мне еще нужно тут кое-что сделать.

Тори сглотнула:

– А поконкретнее?

– Например, заняться тобой, – насмешливо улыбнулся Вейд, прекрасно понимая, что дергает за нужную ниточку. – Давно ты уже в Корнуолле?

– Два месяца. Я и раньше подумывала о том, чтобы здесь обосноваться, но тогда тут не продавались подходящие участки для такого дома, что я мечтаю построить.

– А разве архитекторы делают не наоборот? Я всегда считал, что они сперва проверяют землю, а только потом планируют подходящий к данным условиям дом.

– Возможно. Но это будет мой первый и единственный дом, в котором я буду жить до конца жизни. Я уже много лет обдумывала проект, а теперь у меня наконец-то появились и деньги, и время на его осуществление. И этот участок идеально подходит для воплощения моей мечты, так что я никогда с ним не расстанусь.

– Да, тебя вполне можно понять. И как все продвигается?

– Медленнее, чем мне бы того хотелось, но совершенство нельзя подгонять вперед палкой. Надеюсь, мне удастся закончить детальный план к концу этой недели, а к февралю расчистить землю.

Вейд нахмурился:

– А почему именно Корнуолл? Ты же не местная?

– И нет, и да. И мои родители, и я всю жизнь путешествовали, так что я не могу назвать своим домом ни одно конкретное место в этом мире, но, работая в Филадельфии, я часто проводила здесь выходные и влюбилась в это место.

Вейд так внимательно прислушивался к ее словам, что Тори забеспокоилась. Вроде бы они не говорят ни о чем важном, так в чем же дело? Это обычная вежливость, или он хочет выудить у нее что-нибудь такое, что потом сможет использовать против нее?

– А я всю жизнь прожил в этих местах.

– В Корнуолле?

– Не только. Вообще в округе Личфилд. Я переходил из одной приемной семьи в другую, пока в десять лет не оказался наконец у Иденов, где и прожил до тех пор, пока не уехал учиться в Йель-ский университет.

– А с Сантоном ты познакомился в Йеле? – Когда Вейд взял Тори к себе на работу, его партнером был Алекс Сантон.

– Да. Сразу после университета мы решили создать общую компанию, но после того как ты ушла, мы решили разойтись и сосредоточиться в разных областях нашего дела. Он хотел расширяться, чтобы в итоге выйти на международный уровень, я же предпочел сосредоточиться только на Манхэттене, так что последнюю пару лет я работаю один.

– И наверняка вы оба стали получать в два раза больше денег.

– Именно.

Черт, и как так только получается? Вейд упорно продолжает нравиться ей все больше и больше, хотя она бы предпочла просто презирать его. Всего за пару дней он сумел очаровать ее, да еще и сорвать поцелуй с ее губ. Долго ли еще она сможет бороться с искушением перед тем, как сдастся?

– Может, расскажешь мне о своих «зеленых» новинках? Я бы с радостью вставил их в свои проекты.

Тори нахмурилась. Похоже, он серьезно задался целью умаслить ее.

– Ты серьезно?

– Конечно, в последние годы я активно вкладывал деньги в парочку «зеленых» компаний, и они за это время успели многое придумать для защиты окружающей среды. Надеюсь, когда эти разработки станут подешевле, обычные люди смогут вовсю ими пользоваться, не боясь разориться.

Странно. Обычно люди, занятые покупкой и перепродажей недвижимости, даже сущие гроши вкладывают во что-либо только тогда, когда полностью уверены, что они принесут им прибыль. И она никогда не думала, что Вейд станет тратить деньги на разработки «зеленых» продуктов и технологий.

– Да, я тоже надеюсь, что однажды моя работа станет гораздо востребованней, чем теперь, и тогда всевозможные «зеленые» технологии наверняка станут гораздо доступней.

– Такие проекты очень сложно воплотить в жизнь. Мои родители сумели создать органическую самоокупающуюся ферму, способную приносить доход, но для этого им пришлось трудиться несколько десятилетий.

Тори удивленно подняла брови:

– А она действительно органическая?

– Уже двадцать лет.

Сколько открытий за один вечер. Тори ни за что на свете никому не призналась бы в своих чувствах, но она уже даже начала наслаждаться разговором. Прямо настоящее первое свидание.

Стоп. Свидание? Откуда к ней только пришло это слово?

– Я посмотрел пару твоих последних проектов в Интернете и хочу сказать – ты отлично поработала. Особенно здание в Филадельфии, оно просто потрясающее.

Тори снова покраснела. В тот проект она вложила всю свою душу, и лишь над собственным домом она думала больше, чем над тем зданием.

– Спасибо, оно уже почти готово, а церемония открытия должна состояться сразу после Нового года.

– Жаль, что тебе пришлось уйти из моей компании, твои таланты нам бы очень пригодились.

Похоже, Вейд хотел сказать ей что-то приятное, но Тори почувствовала себя так, словно ее погладили против шерсти. Она уже хотела было огрызнуться и сказать, что нужно было думать, перед тем как ее увольнять, но тут снова вернулась Роуз и поставила перед ней еще дымящийся пирог с золотистой корочкой, который одним своим видом буквально умолял поскорее себя съесть. Ладно, теперь она наконец-то может сосредоточиться на чем-то кроме Вейда.

Раньше Тори прекрасно обходилась сэндвичами и жареной курицей, но после праздничного ужина у Иденов она явно задалась целью наверстать все то, что упустила, прожив двадцать пять лет без домашней еды.

– Отлично пахнет, – заметил Вейд, принюхиваясь к ее тарелке. – Можешь не обращать на меня внимания и спокойно наслаждаться ужином.

Тори уже хотела начать спорить о правилах этикета, но тут Роуз принесла и его заказ.

– Отлично, – продолжил он, разглядывая отбивную. – Теперь мы оба сможем поесть. Правда, я представлял себе наше первое свидание немного иначе, но так тоже сойдет.

– Свидание? – резко повернувшись, переспросила Тори. Он что, ее мысли прочитал?

– Я же говорил, что хочу как-нибудь с тобой поужинать. – Вейд неторопливо отрезал себе кусок мяса и старательно его прожевал. – Я рассчитывал на вино и свечи, но, похоже, нам придется оставить это для следующего раза.

– А мы теперь встречаемся? – Сколько нового можно о себе узнать. От этих слов сердце Тори бешено забилось в груди.

В ответ Вейд лишь пожал плечами:

– Ну разве нужно ко всему привешивать ярлычок? Давай будем просто наслаждаться приятным обществом и постараемся получше друг друга узнать. Какие у тебя планы на завтрашний вечер?

Тори замерла, не донеся вилку до рта:

– А что?

Вейд непринужденно отложил вилку и повернулся к ней.

– Зачем тебе нужно все так усложнять? – устало спросил он. – Я задал тебе простой вопрос. У тебя есть планы на вечер пятницы или нет?

– Нет. – И это правда. Днем она обычно работала над своим будущим домом и по телефону и через Интернет давала различные указания по текущим проектам, но вечера коротала за книжкой или переписывалась с друзьями.

– Значит, теперь они у тебя появились. Я собираюсь устроить тебе настоящее свидание.

Впервые в жизни Вейд надел костюм от Армани и сел в БМВ, чтобы заехать за женщиной в трейлер. Вылезая из машины, он заметил, что за последние дни снег сильно подтаял. А значит, скоро он уже сможет найти тот заветный камень, похожий на черепаху.

Только за один сегодняшний день Вейд уже пару раз пытался убедить себя отменить свидание. Разумеется, Тори ему нравилась, но при некотором желании он вполне мог бы с собой справиться. В конце концов, свидание – это совершенно не то, что ему нужно от Тори, но так он сможет подобраться к ней поближе и ослабить ее бдительность. Семейный ужин отлично на нее подействовал, а потом Броди разузнал для него кое-что о ее работе, так что в закусочной она буквально растаяла. Осталось лишь закрепить эффект парочкой свиданий.

Но раз уж она собралась расчищать землю под строительство всего через пару недель, нужно торопиться и добиваться своего любым способом. И что-то подсказывало Вейду – соблазнив Тори, он быстрее всего получит желаемое. А тот поцелуй отлично подтверждал его теорию.

Пусть в этом и есть что-то низкое и недостойное, но он готов на все, чтобы защитить семью.

С удовольствием чувствуя под ногами похрустывающий гравий, Вейд пошел к трейлеру. Сегодня он решил сменить тяжелые зимние ботинки на более легкую обувь и надеялся, что Тори последует его примеру. Он уже успел на рождественском ужине оценить ее сапоги до колена и теперь хотел бы полюбоваться голыми лодыжками. И это еще одна причина, по которой он не любил холодные зимы Новой Англии. Чтобы вновь вдоволь насладиться созерцанием любимых частей женского тела, ему приходилось терпеливо дожидаться весны.

Остается лишь молиться, что сегодня она предпочтет туфли на высоких каблуках. Когда Тори работала в его компании, ее строгий костюм всегда дополняли туфли на каблуках, так что совсем скоро у него есть все шансы снова полюбоваться ее точеными лодыжками.

Вейд коротко постучал и, когда дверь открылась, галантно придержал ее. Или, точнее, вцепился.

На пару мгновений Тори замерла на пороге, и Вейд успел по достоинству оценить туфли-лодочки с ремешками вокруг изящных лодыжек, темно-красное мини-платье в обтяжку, выгодно подчеркивающее округлые бедра и полную грудь, и огненные волосы, собранные в пучок и открывавшие нежную шею и рубиновые сережки.

Потрясающая картина.

Заметив его восхищенный взгляд, Тори улыбнулась и надела шубку.

– Ты прекрасна.

– Спасибо. – Румянец на ее щеках стал еще заметнее не фоне красного платья. – Ты тоже неплохо выглядишь. По-моему, последний раз я видела тебя в костюме, еще когда работала на тебя.

Вейд улыбнулся и любезно предложил даме руку:

– Я все время хожу в костюмах, но здесь к ним пристает слишком много сосновых иголок, так что приходится выбирать наряд попроще.

– Как я тебя понимаю, – согласилась Тори, усаживаясь в его машину. – На каблуках тут тоже особо не побегаешь.

– А жаль, – вздохнул он, закрывая за ней дверцу.

Они немного помолчали, пока не выбрались на шоссе, и тогда Тори спросила:

– И куда мы направляемся?

– Во французский ресторанчик.

– Где невероятно вкусная еда, но куда практически невозможно попасть?

– Именно.

– А как ты нашел там столик? Ты же только вчера пригласил меня поужинать, а сегодня пятница, так что там и без нас будет полно народу. Я слышала, иногда даже приходится заказывать столик за несколько месяцев вперед.

– Просто я знаю нужных людей, – улыбнулся Вейд.

– Везет же.

– Я учился в одном классе с главным поваром, и теперь стоит мне туда лишь позвонить, как для меня сразу освобождают удобное местечко.

– Ты хорошо устроился. Не приходится каждый раз ломать голову над тем, чем развлечь очередную женщину.

Вейд невольно усмехнулся. Можно подумать, он тут местный герой-любовник.

– Обычно я там ужинаю либо в одиночестве, либо с кем-нибудь из братьев. Я никогда не задерживаюсь здесь надолго и просто не успеваю каждый раз заводить новые романы.

– И скоро ты уедешь на этот раз?

– Не знаю, – честно признался Вейд.

Изначально он собирался быстренько выкупить землю, встретить Рождество с семьей, а потом сесть на первый же самолет и улететь на Ямайку. А вместо этого он торчит тут, когда уже и братья, и даже Джулиан разъехались по домам, и при этом у него до сих пор нет ни земли, ни билета в теплые края.

Нет, когда все это закончится, он точно наведается на частный остров Броди в Карибском море. С брата явно причитается.

– Разве тебя не ждут никакие дела?

– До Нового года я свободен. Я честно даю всем своим работникам две недели наслаждаться отдыхом.

– И ты с самого начала собирался все эти две недели провести здесь, доставая меня?

– Я рассчитывал, что к этому времени уже буду валяться на пляже под солнышком.

– Значит, теперь ты останешься в Корнуолле, пока не добьешься от меня того, что тебе нужно?

Вейд на мгновение оторвался от дороги и посмотрел ей в глаза:

– Да.

– А что, если я заупрямлюсь просто для того, чтобы продержать тебя рядом подольше?

Притормозив, Вейд подъехал к парковке у ресторана. Машин было мало, но и само заведение было небольшим, да и меню не могло похвастаться большим разнообразием, зато все, что здесь готовили, было выше всяческих похвал.

Вейд повернулся к Тори:

– Если хочешь удержать меня подольше, для этого есть куда лучший способ.

– Например?

– Например, займись со мной таким диким и необузданным сексом, что я сам не захочу от тебя уезжать.

Тори от удивления приоткрыла рот и пошевелила губами, как будто искала подходящий ответ, но так ничего и не сказала. Улыбнувшись, Вейд выбрался из машины. Похоже, он сумел произвести на нее впечатление. Обойдя БМВ, Вейд любезно открыл для Тори дверцу, помог выбраться из машины и, обняв за талию, повел в ресторан.

Как же приятно вот так ощущать близость ее тела, и при этом все вдруг становится невероятно хорошо и правильно. А стоит лишь повернуть голову, так можно вдыхать цветочный аромат этих роскошных рыжих волос, которые совсем скоро, если все пойдет как задумано, окажутся с ним на соседней подушке.

Когда они уже входили в ресторан, Вейд слегка нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Надеюсь, ты сменишь тактику уже сегодня, сразу после десерта.

Не дожидаясь ответа, он поздоровался с метрдотелем, по совместительству приходившейся главному повару женой, и пошел за ней к уединенному столику на двоих у камина.

Пару секунд спустя официант принес им два бокала белого вина и представился:

– Здравствуйте, я Ричард и для начала хочу предложить вам совиньон блан восемьдесят третьего года и икру с белой спаржей.

Второй официант услужливо поставил перед ними тарелки, и они оба скрылись на кухне.

– Надеюсь, ты действительно голодна, – заметил Вейд, наслаждаясь ужином. – Нам предстоит отведать еще девять блюд.

И это предупреждение оказалось не лишним. Далее их ждали террин из фуа-гра, омары с острым соусом из сливочного масла, картофель с черными трюфелями, ягненок, шербет и самый вкусный мусс из белого шоколада с черешней, который им только доводилось пробовать в этой жизни. Одно блюдо сменялось другим так же легко и непринужденно, как и разговор перетекал с одной темы на другую.

Сперва Вейд опасался, что их ставшие уже привычными насмешки могут испортить ужин. Обычно такое общение его вполне устраивало и даже возбуждало, но сегодня ему хотелось чего-то иного. И чем больше он узнавал о Тори, тем больше она открывалась. Броди неплохо потрудился. Стоило Вейду только заговорить о ее работе и защите окружающей среды, как она сразу же изменилась.

А романтическая атмосфера и вино довершили дело. Уже после третьего блюда Вейд заметил, как Тори расслабилась и начала наслаждаться происходящим. И теперь она довольно свободно с ним болтала, смеялась и, улыбаясь, рассматривала его сквозь стекло бокала.

И чем дальше, тем больше она ему нравилась.

Сперва они поговорили о работе и учебе, потом Тори принялась рассказывать о том, где успела побывать и что видела, с детства разъезжая по стране. И Вейд вынужден был признать, что даже немного завидует, ведь в его собственном детстве ничего подобного не было. Тогда он был слишком беден, чтобы путешествовать, а теперь, когда у него появились деньги, у него слишком много дел, чтобы вдоволь поколесить по стране.

А затем пришла его очередь рассказывать о своем детстве, о школе, о братьях и сестре. Просто поразительно, как по-разному могут жить люди.

Время летело незаметно, и, посмотрев по сторонам, Вейд вдруг понял, что в ресторане кроме них уже никого нет. Лишь играет тихая музыка и потрескивает камин.

– Так у тебя действительно не было выпускного?

– Ни выпускного, ни школы. Ничего такого, что бывает у нормальных людей.

– А ты любишь танцевать?

– Не знаю, – нерешительно ответила Тори. – То есть я хочу сказать, что еще никогда по-настоящему не танцевала с мужчиной. В колледже я пару раз ходила на дискотеки, но это не считается. Да и научиться мне было негде, никаких тебе танцевальных классов или семейных свадеб…

Вейд нахмурился, огляделся по сторонам, встал и протянул Тори руку:

– Нужно исправить это упущение, иди сюда.

К счастью, спорить она не стала и послушно поднялась.

Отойдя на пару шагов от стола, Вейд осторожно ее обнял, давая время привыкнуть, а потом начал медленно двигаться в такт музыке. Но Тори сразу же вся зажалась и слегка отстранилась.

– Знаешь, наверное, я для этого не создана, – пояснила она, кусая губу.

– Просто расслабься, – прошептал он, снова ее обнимая. – Мы сейчас одни, и нас никто не видит. Закрой глаза и почувствуй музыку, почувствуй движения.

Тори закрыла глаза, через несколько секунд сумела немного расслабиться и положила голову ему на плечо. Наслаждаясь ощущением ее тела в своих руках, Вейд тоже закрыл глаза, чтобы ни на что не отвлекаться.

Нежная кожа, мягкие изгибы, отлично дополняющие его крепкие мышцы, ее сердце, бьющееся в такт его сердцу…

Несмотря на все сложности и доводы рассудка, Вейд все равно безумно ее хотел и чувствовал, что она испытывает к нему ответное влечение.

Тори слегка отстранилась, и, открыв глаза, он увидел, что она смотрит прямо на него.

– Я готова, – прошептала она.

– К чему?

– К тому, чтобы сделать так, чтобы ты сам не захотел от меня уезжать.

Глава 7

Тори еще никогда не видела, чтобы мужчина так быстро платил по счету. Задержавшись, только чтобы забрать ее шубу и свое пальто, Вейд ухватил ее за руку и повел к машине.

По дороге сюда БМВ тихо урчал, сейчас же он ревел как настоящий зверь, пожирая километры трассы. Скорость лишь подстегивала разгоревшееся в ней желание, хотя Тори и не знала, куда они сейчас едут, но в общем-то это ее совершенно не заботило. Лишь бы добраться поскорее.

Опустив левую руку на бедро Вейда, Тори слегка погладила его, чувствуя, как под тонкой тканью напрягаются мышцы. При этом показания спидометра резко увеличились, и, вдохновленная таким результатом, рука Тори начала неторопливо подниматься по его ноге.

Посмотрев Вейду в лицо, она заметила, как у него судорожно сжаты зубы и ярко горят глаза, а побелевшие пальцы хватаются за руль. Пока что ему, хоть и с трудом, удавалось себя контролировать, но ей захотелось немного его подразнить.

В такой поздний час на дороге никого, кроме них, не было, так что, улыбнувшись, Тори продолжила свое маленькое исследование. И когда ее рука добралась до спрятанного под одеждой напрягшегося члена, Вейд вздрогнул и застонал, но машину вел при этом все так же ровно.

Погладив его кончиками пальцев, Тори невольно облизнулась и скрестила ноги, пытаясь хоть так унять нараставшую внутри ее сладкую боль. Как же сильно она его хотела, неужели то, о чем она мечтала, еще работая в его компании, наконец-то осуществится? Пусть это и было до того, как…

Нет, нельзя портить сегодняшнюю ночь ненужными воспоминаниями. Она всегда хотела испытать Вейда Митчелла, и сейчас она наконец-то сможет осуществить свое желание.

Когда они уже подъезжали к ферме, Тори последний раз погладила его, и, низко зарычав, Вейд остановил машину у какого-то домика, больше всего напоминавшего сарай. Слава богу, что они не пойдут сейчас к Иденам. Тори безумно его хотела, но если бы рядом оказались Кен с Молли… она бы просто не смогла.

Заглушив мотор, Вейд потянулся, пытаясь расслабиться, и повернулся к ней:

– Пойдем в дом, пока я не разложил тебя на заднем сиденье, как какой-то подросток.

Вместо ответа, Тори снова прошлась по нему рукой, но Вейд ухватил ее за запястье и потянул из машины.

– Я серьезно, – добавил он, глядя ей прямо в глаза. – К тому же здесь не слишком удобные сиденья.

– Хорошо, – улыбнулась Тори. – В конце концов, мне не так уж и часто удается заняться сексом в спальне без колес.

Как только они выбрались из машины, Вейд затащил ее в дом, захлопнул дверь и сразу же приник к ее губам так страстно, как будто мог прочесть те мысли, что роились в ее голове уже после четвертого блюда в ресторане. Уронив сумочку на пол, Тори обвила его шею руками, радуясь, что выбрала туфли на высоких каблуках. Так их губы оказались значительно ближе, чем раньше, а его напрягшийся член упирался ей в самый низ живота, и она инстинктивно потерлась об него.

Руки Вейда прошлись по ее спине, потянули за застежку платья, и она почувствовала, как прохладный воздух прикасается к спине, а ему на смену приходят теплые умелые руки, уже расстегивающие ее бюстгальтер без бретелек.

Ей совершенно не хотелось сейчас отстраняться, но иначе она бы так никогда и не почувствовала, как ее обнаженная кожа прикасается к его телу, так что ей пришлось оторваться от губ Вейда, и его руки одним движением сбросили с нее расстегнутое платье и бюстгальтер. Теперь на ней остались лишь кружевные трусики, чулки и туфли. Она буквально чувствовала, как его взгляд ласкает ее, впитывая в себя каждую клеточку ее тела. Сперва она думала, что будет немного стесняться, но в его глазах горело такое пламя, что для подобных глупостей просто не осталось места. Вейд хотел ее. Пусть между ними и было несколько нерешенных вопросов, но это желание было подлинным.

Задумав его еще немного подразнить, Тори завела руку за голову и принялась неторопливо вытаскивать из волос шпильки, отчетливо сознавая, как при этом поднимается ее грудь и напрягаются соски. Взгляд Вейда мгновенно сосредоточился на ее розовых бутонах, но вместо того чтобы прикоснуться к ним, он лишь облизнул губы и начал развязывать галстук.

Вытащив последнюю шпильку, Тори тряхнула головой, позволяя огненным локонам рассыпаться по плечам.

– Бог ты мой, как ты прекрасна, – хрипло выдохнул Вейд. – Иди ко мне.

Тори послушно шагнула к нему и, пробежавшись ладонями по его груди, стянула пиджак и взялась за пуговицы рубашки.

Избавившись от последней преграды, она наконец-то смогла прильнуть к этим широким плечам и мускулистой груди. Она уже хотела взяться за его пояс, но Вейд опередил ее и, обхватив за талию, притянул к себе, снова накрывая ее губы своими, а затем проложил цепочку поцелуев вдоль ее шеи, зарываясь руками в волосы. И Тори не оставалось ничего иного, кроме как закрыть глаза и просто отдаться во власть ощущений.

Его рука скользнула ниже, прошлась по кружевным трусикам, по бедру… Вейд завел ее ногу себе за спину и, все еще не переставая целовать, подхватил на руки, а Тори обвила его руками и ногами и, засмеявшись, откинулась назад, подставляя грудь под его поцелуи. И Вейд охотно принял такое подношение, припав губами к одному из сосков. Не в силах сдерживать удовольствие, Тори громко застонала. Кажется, Вейд говорил, что все его братья разъехались, но сейчас она ни за что не смогла бы поручиться, и ей оставалось лишь надеяться, что здесь кроме них никого нет.

– Кровать? – шепнула она.

– Наверху, – коротко отозвался Вейд, отрываясь от ее тела лишь на долю секунды.

Взглянув на длиннющую лестницу, к которой уже подбирался Вейд, она лишь покачала головой.

– Слишком далеко, – выдохнула она между двумя стонами. – Лучше прямо здесь.

– На ступеньках?

– Да, лишь бы прямо сейчас.

Не споря, Вейд опустил ее на мягкую ковровую дорожку, и, опершись на локти, Тори откинулась назад, давая ему возможность насладиться своим телом. Дыхание Вейда так хрипло и судорожно вырывалось из его груди, словно он только что пробежал полсотни километров.

Окинув ее тело голодным взглядом, Вейд сосредоточился на ее глазах и расстегнул пояс, затем снял брюки и трусы. Тори успела лишь мельком увидеть его восхитительное тело, но он сразу же устроился на ступеньках между ее ног. Сперва он поцеловал ее в лодыжку, затем принялся подниматься выше, не пропуская ни одного сантиметра ее тела. Когда он добрался до кружев чулок, она уже вся дрожала в его руках. Вейд неторопливо стянул с нее трусики, отбросил их в сторону и продолжил прокладывать цепочку поцелуев с того места, где остановился, добрался до живота, щекоча нежную кожу небритым подбородком. Поднявшись до ложбинки между грудями, Вейд оперся на локти и принялся ласкать ее соски по очереди, до тех пор, пока по всему ее телу не пошли пульсирующие волны наслаждения.

Тори чувствовала, как его напрягшийся член трется о ее бедро, и хотела, чтобы он как можно быстрее оказался внутри ее, но, похоже, сам Вейд пока что никуда не торопился.

– Вейд, пожалуйста, – простонала она, ухватив его за руку.

Он слегка отстранился, быстро надел презерватив и снова устроился у нее между ног. Тори уже так успела привыкнуть к его теплу, что ощутила практически физическую боль, потеряв его всего на пару секунд, и теперь наслаждалась его близостью еще сильнее. Не говоря ни слова, Вейд накрыл ее губы своими губами, одновременно входя в нее, и Тори с готовностью раздвинула ноги пошире, чтобы впустить его глубже.

Когда Вейд полностью в нее погрузился, он на мгновение замер и прошептал:

– Виктория, ты божественна.

В ответ она обхватила его талию ногами, притягивая к себе, и прошептала:

– Люби меня прямо сейчас.

Вейд охотно задвигался, вонзаясь в нее со всей мощью и вырывая у нее пронзительный крик. Он двигался все быстрее и быстрее, превращая то пульсирующее желание, что переполняло ее последние несколько часов, в настоящее блаженство, в котором растворились все ненужные сейчас мысли. Не осталось ни земли, ни потерянной работы, ни вражды. Тори уже даже не чувствовала ковра под локтями и врезавшуюся в спину ступеньку. Сейчас для нее существовали лишь их сплетенные в единое целое тела и наслаждение.

Тори крепко вцепилась в его плечи и, тяжело дыша, хрипло шептала ему на ухо:

– Да, Вейд, да, еще…

Они двигались в бешеном ритме и все убыстрялись, пока вместе не достигли пика наслаждения. И потом еще несколько минут лежали, не расцепляя объятий и плотно прижавшись друг к другу, восстанавливая дыхание.

– Пойдем найдем настоящую кровать, – наконец прошептала Тори.

Проснувшись, Вейд сразу уловил аромат свежего кофе и жареного бекона. Лениво повернувшись на бок, он рассчитывал увидеть рядом с собой лишь смятые простыни, но вместо этого обнаружил мирно спящую Тори.

«Мама».

Вейд резко перекатился на спину, и этого хватило, чтобы разбудить Тори. Она скромно натянула на себя одеяло и огляделась, явно не сразу вспоминая, где она сейчас находится. Вейд в очередной раз залюбовался ее красотой. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, припухшие после целой ночи поцелуев губы. Именно так и должна выглядеть женщина, которую всю ночь непрерывно любили.

И если бы Вейд не знал, что его мать сейчас хозяйничает на кухне, то он с удовольствием продолжил бы их вчерашние упражнения.

– Доброе утро.

– И тебе доброго утра, – зевнула Тори и по-кошачьи потянулась. А потом принюхалась и смешно сморщила нос: – Ты что-то готовишь?

– Нет.

– Но я… Только не говори, что внизу сейчас Молли! Мои трусики… – Тори быстро заглянула под простыню. – Они же сейчас валяются на лестнице.

Вейд сел и покачал головой:

– Расслабься, я уже далеко не мальчик, и, насколько я знаю маму, она только обрадовалась, когда увидела нашу разбросанную одежду. К тому же Молли знает, что вчера я водил тебя ужинать в ресторан.

– А ты точно уверен, что она не расстроится?

– Точно, иначе зачем бы она стала вешать на Рождество омелу? Именно этого она и добивалась.

– А поконкретнее можно?

– Внуков ей хочется, разве это и так не ясно? – улыбнулся Вейд, вставая и надевая брюки, чтобы не рассмеяться над мелькнувшим в ее глазах ужасом.

– Э-э… то есть…

– Не волнуйся, я уверен, что следующее поколение Иденов зачнут еще не скоро. Я пойду выпровожу ее отсюда.

Спустившись вниз, Вейд никого не обнаружил, но мама явно успела тут побывать. Вся их одежда, к счастью, кроме кружевных трусиков, аккуратно висела на подлокотнике кресла, а на столе стояли кофейник, кувшин с апельсиновым соком, блюдо, заботливо завернутое в фольгу, и букет роз, оставшихся после изготовления всевозможных украшений и венков.

– Мне уже можно выходить?

Вейд обернулся и увидел завернутую в одеяло Тори, застывшую на нижней ступеньке.

– Да, она принесла нам завтрак и сразу ушла.

Подобрав со ступеньки трусики, Тори засунула их в валявшуюся у двери сумочку, пряча улику от посторонних глаз.

– Ты сказал – завтрак?

– Да, ты голодная?

– После вчерашнего ужина я думала, что никогда в жизни больше не притронусь к еде, но за ночь успела нагулять вполне приличный аппетит.

Кто бы сомневался. После первого раунда любви они вместе приняли душ и продолжили свои развлечения, как и положено взрослым людям, в постели.

– Тебе кофе или апельсиновый сок?

– Сок. – Тори потянулась за платьем. – Оно, конечно, немного не подходит для обычного завтрака, но я как-то не рассчитывала заходить в гости.

– Если хочешь, в моей комнате есть куча футболок. Тебе они будут слегка великоваты, но уж лучше так, чем завтракать в вечернем платье. А под раковиной мама держит всякие зубные щетки и шампуни, на случай, если кто-нибудь из нас забудет привезти свои собственные.

– Да, это как раз то, что мне сейчас нужно, – кивнула Тори и пошла наверх.

Через пару минут она вернулась, и они уселись за стол.

– Такой пир с утра пораньше, – заметила Тори, разглядывая ожидавшие их фрукты и овощную запеканку.

Вейд отхлебнул кофе и покачал головой:

– Она только ради этого и живет. Так что давай не будем ее разочаровывать и насладимся завтраком.

Стараясь не смотреть ему в глаза, Тори принялась за еду.

– Ты как? – спросил он через некоторое время.

Заправив прядку за ухо, Тори отпила сока и только потом ответила:

– Если честно, мне немного неловко оттого, что твоя мать знает, что мы переспали, когда я еще и сама толком не свыклась с этой мыслью.

– Ты жалеешь, что пришла сюда?

– Нет, но после секса всегда все меняется. И теперь я даже и не знаю, чего ждать дальше.

– Предлагаю сходить еще на одно свидание.

– Я не уверена, что готова к этому, – слегка нахмурилась Тори. – В конце концов, ты уволил меня с моей первой настоящей работы, а теперь хочешь отобрать мою землю.

– Ты все еще не можешь об этом забыть?

– Не могу. Что бы ты там ни говорил, но я действительно ни в чем не виновата. Я с тем человеком за руку даже ни разу не поздоровалась, не говоря уж о чем-то большем. Но тогда я была ужасно наивной, и, когда ты меня уволил, мне показалось, что я потеряла все. Квартира, уверенность в себе и в своих силах – ничего этого не осталось. Даже доверия к людям.

Теперь пришла очередь хмуриться Вейду.

– Из-за меня ты разучилась доверять людям?

– Немного. – Тори пожала плечами. – Меня всегда к тебе влекло, я понимала, что не должна испытывать к начальнику таких чувств, но ничего не могла с собой поделать. И иногда мне даже казалось, что ты тоже ко мне что-то испытываешь, особенно когда мы оба оставались работать допоздна.

– Ты угадала. Пару раз я даже хотел пригласить тебя на свидание, но не был уверен, что ты примешь такое приглашение от своего начальника.

– Приятно слышать. А то однажды я даже спросила у твоей помощницы, Лорен, совета, считая, что уж она-то точно должна хорошо тебя знать, но она ответила, что мне ничего не светит и вообще ты мне не подходишь. А когда ты меня уволил, я решила, что просто все себе напридумывала.

– Лорен, – выдохнул Вейд – так, похоже, он наконец-то все понял.

– Да, а что?

– А что еще она сказала тебе обо мне и моих вкусах?

Тори пару секунд помолчала, а потом пристально на него посмотрела:

– Так ты думаешь, что…

– Это она все и устроила, – твердо сказал Вейд. Во всей той истории с нарушением этики его всегда что-то беспокоило. И дело не в том, что он даже тогда не хотел верить, что Тори способна на такое предательство. – Именно Лорен сказала, что видела тебя в ресторане с одним из наших поставщиков. А на следующий же день ты мне его порекомендовала…

– Но он же предлагал качественный товар, ему не нужно было меня соблазнять, чтобы заключить с нами договор. Но зачем она тебе это сказала? Это же неправда.

– Мне так жаль, это я во всем виноват.

– Что? Лорен тебе соврала, в чем ты себя сейчас винишь?

Вейд уволил Лорен всего через пару месяцев после Тори. Поначалу помощница хорошо работала и вела себя вполне мило, но потом стала слишком навязчивой и ни от кого не скрывала, что хочет с ним переспать. Но сам он относился к ней достаточно равнодушно, и однажды услышав, как она по телефону грубит Джулиан, приняв сестру за очередную подружку, Вейд не задумываясь ее уволил. Лорен была довольно ценным сотрудником, но слишком уж она начала забываться.

– Судя по всему, она просто ревновала тебя ко мне. Даже и не знаю, как я сразу все не понял. Я как-то попросил ее узнать, какие цветы ты предпочитаешь, чтобы отправить их тебе домой и пригласить на свидание.

– Я никогда не получала от тебя цветов.

– А я их так и не отправил. На следующий же день она рассказала ту историю, и мне и в голову не могло прийти, что она из ревности может поставить всю твою карьеру под угрозу. Но, похоже, все было именно так. Вскоре после этого она ясно дала понять, что сама хочет со мной встречаться. Мне очень жаль, что я тебе не поверил.

– Но тогда ничего нельзя было доказать. Ты поступил правильно.

– Но я все равно чувствую себя ужасно и хочу хоть как-то загладить свою вину.

– Не нужно. В конечном счете все сложилось весьма неплохо. Если бы ты меня не уволил, я бы наверняка до сих пор работала на тебя, вместо того чтобы осуществлять свои мечты. Знаешь, когда я думаю, что без того толчка так никогда и не открыла бы собственное дело, то мне кажется, что я должна тебя поблагодарить.

– Но все равно все эти годы ты на меня злилась, ведь так?

– Мне было обидно, что ты мне не поверил. И надо же мне было хоть кого-то винить за весь тот хаос, что возник в моей жизни. Но теперь я могу признать – тогда я еще просто не была готова осесть на одном месте. Я все еще бунтовала против родителей, так что, даже если бы ты меня не уволил, я вполне могла сорваться с места через пару недель и отправиться в новое странствие.

– А что изменилось? Почему ты теперь готова завести дом и остепениться? И почему именно здесь?

– Пару лет назад я начала искать свои корни. Мои родители так часто перебирались с места на место, что я никогда по-настоящему не знала никого из родственников. Как мне удалось выяснить, несколько поколений назад семья отца, перебравшись в Америку из Ирландии, обосновалась именно здесь. И, работая в Филадельфии, я как-то решила провести в Корнуолле выходные. Сначала я просто хотела поездить по округе, но стоило мне заметить этот лес, как я вылезла из машины и решила немного пройтись. Впервые в жизни я почувствовала себя так, как будто нашла свой настоящий дом, и мне мгновенно захотелось тут поселиться. Я начала искать участки на продажу, и тот, что предлагали твои родители, мне так приглянулся, что я сразу же за него ухватилась и начала представлять, как построю здесь дом своей мечты.

Видя, с каким восторгом Тори все это рассказывает, Вейд снова почувствовал себя виноватым. Она мечтала найти связь с семьей и построить настоящий дом, и он искренне желал ей в этом удачи, но просто не мог допустить, чтобы тело когда-нибудь нашли.

– И вот я снова появился в твоей жизни и пытаюсь все разрушить.

Тори тихонько усмехнулась:

– Да, с тобой мне точно никогда не придется скучать.

В ее глазах появилась легкая грусть, и Вейду сразу же захотелось сжать ее в своих объятиях и довести до такого состояния, чтобы она еще пару дней думала только о нем, а не о прошлом.

– Поехали со мной в Нью-Йорк. Тори удивленно на него посмотрела:

– В Нью-Йорк? Зачем?

– Я хочу исправить прошлую ошибку и отвести тебя в такое же красивое и восхитительное место, как ты сама, а потом встретить Новый год на Таймс-сквер.

– Ты смеешься? Спасибо тебе, конечно, за предложение, но меня как-то совсем не тянет замерзать посреди толпы пьяных людей, а на то, как опускается шар, я могу посмотреть и по телевизору.

– А тебя никто и не спрашивает. Ты едешь со мной, так что будь готова к понедельнику. Мы встретим Новый год в Нью-Йорке, наедимся всяких вкусностей, а потом своими глазами увидим, как опускается знаменитый шарик.

– Звучит неплохо, но мне все равно не слишком-то хочется всю ночь толкаться на улице среди незнакомых людей. Уж лучше тогда встречать его где-нибудь вдвоем и только вдвоем.

Придумав, как совместить их желания, Вейд улыбнулся:

– А кто говорил, что мы будем с кем-то толкаться на улице?

Глава 8

– Вейд, это просто невероятно!

Выдав коридорному чаевые, он пошел следом за Тори в спальню пентхауса, где она, замерев от восторга, стояла перед огромным окном во всю стену с видом на Таймс-сквер. Вейд вкладывал деньги в эту гостиницу именно с расчетом однажды встретить здесь Новый год, и архитектор отлично выполнил свою работу, спланировав все именно так, как Вейд себе и представлял.

– Ты только посмотри, отсюда вся площадь как на ладони! Неужели действительно можно получить такой номер всего за пару дней до праздника?

– Все гениальное просто. – Вейд подкрался к ней со спины и обнял, прижимая к себе. – Я позвонил и попросил пентхаус с лучшим видом на Таймс-сквер. Хотя знакомство с владельцем гостиницы и те деньги, что я потратил на ее модернизацию, наверняка тоже сыграли свою роль.

– А, тогда понятно, – промурлыкала Тори, прислоняясь к нему. – И как мне только в голову могло прийти, что ты станешь встречать Новый год на улице, среди простых смертных? Вечер еще только начинается, а там собралась уже такая толпа.

Вейд усмехнулся и слегка куснул ее за ухо:

– Когда я был немного помладше и победнее, я пару раз встречал Новый год именно в толпе на площади, но сегодня я бы предпочел наблюдать за тем, как опускается шар, прижимая твое обнаженное тело к стеклу.

В ответ Тори лишь выгнулась и потерлась о него бедрами, вызвав у Вейда приглушенный стон.

– Кстати, хочу добавить, эти окна прозрачны лишь с одной стороны, так что снаружи нас никто не увидит.

– Даже несмотря на все эти огни на улице?

– Именно. – Вейд задумчиво погладил ее по животу, приласкал сквозь тонкую блузку грудь, поиграл с напрягшимся соском. – И даже если бы кто-нибудь стоял прямо за этим окном, он все равно ничего бы не увидел.

– Звучит заманчиво, – выдохнула она.

– Мне тоже так кажется, – согласился Вейд, расстегивая верхнюю пуговицу на ее блузке. – И у нас еще вся ночь впереди.

Но стоило ему только взяться за вторую пуговицу, как в дверь позвонили.

Черт, и зачем он вообще решил заказать ужин? Раньше это казалось неплохой идеей, но, похоже, он немного не рассчитал того действия, что окажет на него совместная поездка.

Тори отстранилась и улыбнулась:

– Мы кого-то ждем?

– Ужин.

– Так мы никуда больше не пойдем?

– Ты смеешься? В новогоднюю ночь, да еще в театральном квартале? Ты же сама говорила, что не хочешь праздновать в людном месте.

Тори открыла дверь, впуская официанта с тележкой, терпеливо дождалась, пока он переставит все тарелки на стол, получит чаевые и исчезнет.

Задумчиво оглядев блюда с омарами, говяжьими ребрышками, картошкой, запеченной с травами, стручковую фасоль, отборную клубнику, шоколадное фондю и бутылку шампанского в ведерке со льдом, она улыбнулась и заметила:

– Знаешь, по-моему, с тех пор как мы снова встретились, ты только и делаешь, что меня кормишь.

– Только кормлю?

– Ну, может, не только, но если я срочно не потрачу все эти калории, то на мне скоро ни одна юбка не сойдется.

– Ну… – Вейд снова принялся расстегивать пуговицы на ее блузке, – я знаю, как это можно исправить.

Когда они наконец-то добрались до стола, все, кроме фондю, уже остыло, но Тори так проголодалась, что такие мелочи ее сейчас не волновали.

– На площади все скоро начнется, но из столовой вид похуже, чем из спальни, так, может, лучше переберемся туда?

– Звучит неплохо, тем более мы же останемся здесь на всю ночь, ведь так?

– Ну вроде бы мы именно на этом сошлись.

– Да, – согласилась Тори.

Ничего конкретного Вейд ей не сказал, так что она привезла с собой целую сумку с одеждой практически на все случаи жизни. В том числе и темно-синее вечернее платье, расшитое бисером, которое ей сейчас ужасно хотелось надеть. Обычно подобной роскоши она себе не позволяла, ведь в трейлере у нее просто не хватало места, чтобы хранить такие непрактичные вещи, но, увидев в магазине это чудо, она просто не смогла устоять.

Пусть они и не собираются никуда идти, но кто сказал, что такую красоту нельзя надевать для ужина вдвоем?

Скорее уж наоборот. Встречая Новый год с красавцем-мужчиной в роскошном пентхаусе с видом на Таймс-сквер за омарами и шампанским, она просто обязана одеться подобающим образом.

В этом платье, сшитом как будто именно на нее, Тори еще ни разу не показывалась на людях, и теперь, чувствуя себя глупой девчонкой, решившейся впервые выйти в свет, она быстро переоделась и подправила макияж.

Пока она приводила себя в порядок, Вейд надел брюки, расстелил у окна в спальне одеяло и перенес туда всю еду, решив устроить настоящий пикник. Рубашка, к счастью, осталась валяться на кресле, так что теперь она наконец-то могла вдоволь налюбоваться его широкими плечами и мощной грудью. Жаль, что нельзя придумать никакого предлога, чтобы заставить его всегда ходить с голым торсом.

Когда она вошла, Вейд разливал по бокалам шампанское, но как только он ее увидел, сразу же замер с открытым ртом.

Через пару секунд он с собой справился и удивленно спросил:

– Ты же слышала, как я сказал, что мы никуда не идем?

– Слышала, но в честь праздника мне захотелось принарядиться. – Тори подняла руки и неторопливо повернулась. – Тебе нравится?

– Очень.

– Или это платье не подходит для пикника на полу?

– Почему? Очень даже подходит. – Вейд подал ей руку, помогая устроиться на одеяле. – Когда ты так роскошно выглядишь, можешь делать все что угодно, тебе никто и слова поперек сказать не посмеет. – Вейд протянул ей бокал шампанского: – Пусть прошлое останется в прошлом, и чтобы в новом году нас ждали лишь новые свершения и начинания.

Лучшего для них тоста нельзя было и придумать. Даже не верится, что все могло так сильно измениться за каких-то две недели. Раньше Тори начинала беситься, стоило лишь кому-то упомянуть при ней Вейда Митчелла, и вот теперь они вместе встречают Новый год.

– За новые начинания, – выдохнула Тори, чокаясь с ним бокалами. Именно это ей сейчас и нужно. Узнав всю правду о своем увольнении, она наконец-то смогла смириться с прошлым и расстаться с той злостью, что бережно лелеяла в душе все эти годы.

Вот и замечательно, никому из них не нужно, чтобы их отношения омрачали призраки былого.

Отношения.

Неужели они уже дошли до настоящих отношений? Все случилось так быстро, но как бы там ни было, их связь уже не похожа на случайный роман. Но для настоящих отношений простого влечения мало, для них еще нужно доверие. Вейд внес немалый вклад в уничтожение ее веры в людей, а потом еще и Райан постарался… Сможет ли она когда-нибудь снова до конца кому-нибудь поверить? Особенно Вейду Митчеллу? Пусть с прошлым они и разобрались, но это не отменяет того, что он все еще хочет отобрать у нее землю.

Пригубив шампанское, Тори наконец поняла, как отчаянно ей хочется довериться Вейду. Все началось как простая игра, как поединок двух людей, решивших проверить, кто первым не устоит перед соблазном, но теперь… Похоже, она проиграла. Вейд казался все таким же невозмутимым, а она сама… К ее мечтам об идеальном доме добавились мечты об идеальном мужчине, который вместе с ней поселится в этом доме.

Как все могло так быстро измениться? Хотя… кого она пытается обмануть? Она начала мечтать о нем, еще когда работала в его компании, но потом злость похоронила под собой все остальные чувства. И вот теперь, когда не осталось былой обиды, чувства вырвались наружу и заявили о себе с новой силой.

– Умираю с голоду, – выдохнул Вейд, даже и не подозревая о том, что сейчас творится в ее голове.

– Я тоже. – Уж лучше сосредоточиться на еде, чем додумывать до конца такие опасные мысли.

Они так долго сюда ехали, что успели наговориться в машине о всяких глупостях, а к серьезным разговорам Тори была еще не готова, так что они просто сидели рядом и молча ели.

– Уже почти полночь, – чуть позже заметил Вейд. – Давай я налью еще шампанского, а то мы все пропустим.

Кивнув, Тори подошла к окну. Невероятно, как много людей может собраться в одном месте. Она каждый год смотрела по телевизору, как на площади выступают музыканты и актеры, а вокруг них веселятся люди, но сейчас, когда она все это видела своими собственными глазами, все казалось совершенно иным. Наверняка на площади стоял оглушительный шум, но до них не долетало ни звука.

Вейд тихо обнял ее со спины, вручил бокал шампанского, откинул волосы с одного плеча и прошелся губами по обнаженной шее. Тори никак не могла насытиться его ласками, скорее наоборот, с каждым разом хотела его все сильнее и сильнее.

Пальцы Вейда нашли застежку платья, потянули вниз, позволяя синей материи и бисеру стечь на пол, а потом он отобрал у нее бокал, поставив его вместе со своим на ближайший столик, и развернул Тори к себе:

– У нас еще есть пара минут, так что мы как раз успеем насладиться десертом.

Глядя ей прямо в глаза, Вейд потянулся за клубникой, обмакнул ее в шоколад и поднес ягоду к самым ее губам. Но как только Тори хотела ее укусить, Вейд слегка опустил руку, прижал клубнику к впадинке между ключиц и повел вниз, оставляя на ее теле теплый шоколадный след, обвел сперва одну грудь, затем другую. Растеряв почти весь свой шоколадный покров по дороге, клубника снова вернулась к ее губам.

Куснув сладкую мякоть, Тори старательно прожевала и, видя, что Вейд не убирает ягоду, спросила:

– А сам ты не будешь?

– Нет, я предпочитаю шоколад, – улыбнулся Вейд, отложил остаток клубники и поцеловал ее в губы.

От поцелуев и шампанского у Тори сразу же закружилась голова, и Вейд заставил ее слегка откинуться назад и принялся старательно слизывать шоколад. Теплые губы прошлись по шее, обошли каждую грудь, уделив особое внимание соскам, попеременно посасывая и покусывая их до тех пор, пока она не начала кричать от удовольствия.

Тори не сомневалась, что Вейд уже давно слизал весь шоколад, но явно решил выполнить свою задачу самым тщательным образом.

Когда он наконец-то оторвался от ее груди, он прошептал:

– Сейчас все начнется, так что смотри внимательней.

По-прежнему не выпуская ее из своих рук, Вейд развернул ее к окну. И, стоя полностью обнаженной перед огромным стеклом, Тори испытала ни с чем не сравнимое ощущение. Она видела перед собой целые толпы людей, но знала, что никто из них сейчас не может увидеть ее. Сильные руки надавили ей на спину, и она послушно нагнулась, упершись ладонями в стекло. Пальцы Вейда лениво прошлись по ее позвоночнику и крепко ухватили за бедра, притягивая к нему еще ближе.

– До Нового года осталась ровно минута. Посмотрим, сумеешь ли ты столько продержаться.

С этими словами Вейд погладил ее самое сокровенное место. Сейчас, когда от россыпи праздничных огней внизу их отделяло лишь прозрачное стекло, Тори казалось, что они занимаются любовью на крыше. Чувствуя, как его ловкие умелые пальцы ласкают ее податливое тело, заставляя напрягаться и стонать от удовольствия, она полностью отдалась в его власть, но ей все еще кое-чего не хватало.

– Вейд, – выдохнула она.

– Пятнадцать секунд.

Склонившись, Вейд поцеловал ее между лопаток.

Оглянувшись через плечо, Тори заметила, как он сбрасывает брюки. Отлично, значит, ждать осталось совсем недолго.

– Десять, девять, восемь, – шептала она, чувствуя, что кончит раньше, чем пробьет полночь, – семь, шесть, пять.

– Четыре, три, два, один, – продолжил Вейд, вонзаясь в нее с первым ударом часов.

В эту секунду знаменитый шар со светящимися цифрами нового года начал спускаться с двадцатитрехметровой высоты, но, не обращая на него внимания, Тори прикрыла глаза, полностью отдаваясь собственным ощущениям. Вейд только успел войти в нее, как практически сразу наслаждение накрыло ее с головой, и ее собственный хриплый крик заглушил весь шум праздничной толпы.

Еще никогда в жизни Тори не испытывала ничего подобного ни с одним мужчиной. Он довел ее до таких вершин наслаждения, какие раньше у нее даже не получалось представить. И сейчас она ни за что на свете не согласилась бы с ним расстаться.

– Вейд, – выдохнула она, чувствуя, как последние волны наслаждения пробегают по ее телу.

Схватив ее за талию, Вейд потянул Тори к себе, заставляя выпрямиться и прижаться спиной к его груди.

– Я могу любить тебя всю ночь напролет, но утром все равно снова тебя захочу.

– У нас еще в запасе пара часов, – улыбнулась Тори.

– Это вызов? – спросил Вейд, вновь в нее вонзаясь.

– Именно, – рассмеялась она, наслаждаясь ощущением его плоти внутри себя.

Резко отстранившись, Вейд одним движением развернул ее к себе и, не давая опомниться, повалил на кровать и набросился на нее с удвоенной яростью. Тори еще не успела до конца отойти от первого оргазма, как почувствовала, как в ней нарастает вторая волна наслаждения. И на этот раз они вместе зашли за грань и, зарывшись лицом ей в шею, Вейд тихо зарычал и последний раз вонзился в ее тело.

Когда они немного отдышались и пришли в себя, Тори посмотрела ему прямо в глаза и с радостью увидела, что в них горит настоящий зеленый огонь. И именно она пробудила его к жизни.

Тори нежно поцеловала его в губы.

– С Новым годом тебя, Вейд.

Забыв о недопитом шампанском и остатках клубники, Вейд держал в руках свою рыжую красавицу. Вот оно, настоящее счастье. Впервые за много месяцев, да что там месяцев, впервые за много лет он ощущал полную гармонию с миром и собой. Хотя вернее сказать, что он вообще никогда не испытывал ничего подобного. Мир полностью изменился, и все это благодаря Тори, той женщине, что он пытался сокрушить, добиваясь своей цели.

И теперь, когда ее голова лежала на его груди, а рыжие пряди укрывали их теплым плащом, Вейд понял, что проиграл.

Он пытался ее соблазнить, но все вышло с точностью до наоборот. Вейду даже думать не хотелось, во что это может вылиться для его семьи. Если тело когда-нибудь найдут, для них все будет кончено. Но это его ошибка, и ему за нее платить. Тори здесь ни при чем.

Но может, ему еще удастся что-то придумать? Недаром же он всегда умел находить выход даже из самых сложных ситуаций.

– Вейд, ты не спишь?

– Нет.

Тори слегка отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза:

– Скажи, зачем ты на самом деле все это устроил?

– Ты о чем?

– Отель, ужин, шампанское… Как-то мне не верится, что ты просто хотел извиниться за то, что уволил меня с работы.

Наверное, в ее глазах это все действительно выглядит попыткой извиниться.

– Ты того стоишь.

– Ты тоже.

Вейду вдруг ужасно захотелось выпить чего-нибудь покрепче, но Тори прочно держала его на месте.

– Могла бы просто поблагодарить.

– Спасибо. – Тори все так же пристально на него смотрела. – Вейд, что с тобой случилось?

Он сразу понял, о чем она спрашивает. И удивился. Его очень редко спрашивали о том, что с ним было до того, как он попал к Иденам. Так что эту историю ему приходилось рассказывать не слишком часто. Те, кому это нужно было знать, и так знали. И вот теперь пришел черед Тори, которая за последние несколько дней стала для него намного дороже, чем ему самому бы того хотелось.

– Человек может так упорно стремиться вперед, преодолевая любые препятствия, только тогда, когда его что-то толкает вперед. Тебе не нужно было ничего делать, чтобы впечатлить меня. Я бы и так охотно провела с тобой время, без роскошного ужина во французском ресторанчике и пентхауса на Манхэттене. Так что ты пытаешься доказать? И главное – кому?

Вейд устало вздохнул и откинул голову на подушку:

– Сначала я думал, что просто хочу стать Иденам примерным сыном, чтобы отплатить за все хорошее, что они для меня сделали. Но когда я предлагал им деньги, они их не брали и просто продолжали меня любить. И тогда я понял, что хочу доказать всем тем, кто меня бросил, что я хороший и вообще замечательный и им не следовало этого делать.

– Твоей настоящей матери?

– Да, но не только. Когда она забеременела, то еще училась в школе, так что меня нельзя назвать желанным ребенком. Сперва она немного поиграла в мамочку, а потом, как только ей это надоело, просто оставила меня своей тетке. Предполагалось, что та посидит со мной лишь пару часов, но мать так и не вернулась, и эти часы растянулись на семь лет. – Вейд не нуждался ни в чьей жалости, так что никому этого не рассказывал. Предпочитал, чтобы о нем думали только как о сильном, могущественном бизнесмене. Он же именно к этому и стремился, ведь так? Хотел власти и уважения. Но раз уж он начал все это рассказывать, то, похоже, ему нужно, чтобы Тори все о нем знала, нужно, чтобы она его поняла. – Тетя никогда не была замужем и совершенно не хотела возиться с детьми, но я никогда не знал лучшей жизни, так что сравнивать мне было не с чем. А когда она умерла от рака груди, а моя матушка так и не объявилась на горизонте, я попал к социальным работникам. Официально мать от меня не отказывалась, так что, даже если бы и нашлись желающие, меня все равно нельзя было усыновить, хотя вряд ли это могло бы прийти кому-нибудь в голову, кроме Иде-нов. Я уже был порядком озлоблен, никто подолгу не хотел держать меня у себя, и я принялся кочевать по семьям. К десяти годам я понял, что лучше самому отталкивать от себя людей, чем к кому-либо привязываться только затем, чтобы меня в очередной раз вышвырнули вон. Но Идены не согласились играть по моим правилам и ни в какую не хотели отворачиваться. Они упрямо продолжали в меня верить, и я решил сменить тактику и стать лучше всех.

– Теперь ты успешный, состоятельный человек, у которого есть любимая семья.

– И ты знаешь, к чему это привело?

– К чему?

– К тому, что в один прекрасный день моя мать объявилась на пороге с протянутой рукой.

– И что ты сделал?

– Ну, как ты и сказала, я никогда не упускаю случая кому-либо что-либо доказать, так что я выдал ей кругленькую сумму наличными, купил дом подальше от Нью-Йорка и заставил подписать договор, согласно которому если она еще хоть раз приблизится ко мне или моей семье, то обязана будет вернуть и дом, и деньги.

– И она на это согласилась?

Сам Вейд не видел, как она подписывала договор, но, если верить адвокату, она едва не прыгала от радости, желая побыстрее покончить со всеми формальностями. Каким же он был дураком, хоть на секунду подумав, что она изменилась и теперь захочет узнать поближе того человека, кто когда-то был ее ребенком.

– Да, в итоге ни деньги, ни успех никому ничего не доказали.

– А тебе самому?

Ему такая мишура уж точно ничего доказать не могла, ведь он лучше всех на свете знал, каков он на самом деле. Что останется, если отбросить деньги и дорогие костюмы? Ничего по-настоящему ценного он так и не сумел добиться в этой жизни.

И не смог защитить семью. Если бы он тогда все сделал правильно, то Хиту не пришлось бы идти на то, что не должен делать ни один тринадцатилетний мальчишка. Джулиан не пришлось бы жить все эти годы с памятью о том дне, а родителям не пришлось бы тайком от них по частям распродавать землю, чтобы удержаться на плаву. Никакой успех в бизнесе не способен все это перевесить.

– А по-твоему, это вообще возможно? – уточнил он. – Неужели ты серьезно думаешь, что такой человек, как я, когда-нибудь дойдет до той точки, где сможет оглянуться и сказать, что добился всего желаемого? Искупил все грехи и расплатился по долгам? Всегда остается возможность разочароваться в себе. Или разочаровать кого-нибудь другого.

– Меня ты пока не разочаровывал.

– Да неужели? Что же с тобой нужно тогда сделать, чтобы добиться такой чести, если увольнение, подрыв веры во все человечество и постоянные попытки выжить тебя с собственной земли не подействовали?

– Не знаю, наверное, я просто слишком хорошо понимаю твои мотивы.

– Ты научилась так хорошо разбираться в людях, колеся в фургоне по стране?

– Что-то вроде того. У меня никогда не было ни с кем серьезных отношений, и я просто не могла научиться осторожности на собственных ошибках. И слишком хотела кому-нибудь довериться. И с тобой я тогда повела себя как наивная дурочка.

– Это ты-то наивная?

– Да. – Тори улыбнулась. – Я не всегда была такой циничной, но бывший парень многому меня научил.

Тори никогда особо не распространялась о своем бывшем, но, судя по всему, он был порядочной скотиной.

– А что он сделал?

– Как я уже сказала, мне очень хотелось кому-нибудь довериться, и он воспользовался тем, что я постоянно передвигаюсь с места на место и никогда не стану вынуждать его к браку.

– Он уже был женат.

– Да, он счастливо живет с женой и тремя детьми в Бостоне. И как только я сказала, что хочу обосноваться в Коннектикуте, он сразу же меня бросил.

– И это был последний парень, с которым ты встречалась?

Тори молча кивнула.

Вейд чувствовал себя ужасно. Он и так виноват перед ней за ту историю с увольнением, а теперь еще и это. Тори отчаянно нуждается в любящем и заботливом мужчине, а он пытается обменять дом ее мечты на выходные в Манхэттене.

– Тори, – начал он, сам еще толком не зная, что собирается сказать. – Прости меня.

– За что?

Если бы он только мог сейчас выразить все свои мысли и чувства словами! Но в том-то и дело, что не мог. Во всяком случае, пока совсем не разберется.

– За все.

Глава 9

Пару дней спустя Тори танцующей походкой и с улыбкой на лице зашла в любимую закусочную. Поездка с Нью-Йорк с Вейдом оказалась просто невероятной. Волшебство и романтика. После той ночи в отеле они гуляли, ходили по магазинам, осматривали достопримечательности и даже зашли в театр. Они часами говорили обо всем на свете и лежали в объятиях друг друга.

А потом пришла пора возвращаться в Коннектикут к реальной жизни, где их обоих ждали дела, и Тори не сомневалась, что Вейд скоро уедет из Корнуолла, хотя сам он об этом ничего еще и не говорил. Да после возвращения они еще ни разу и не виделись.

Объяснив Роуз, что сегодня у нее здесь свидание, Тори заказала чаю.

– Рассказывай, – велела подруга, когда принесла чайник.

– Сегодня я должна здесь встретиться с Вей-дом, – призналась Тори, крутя в руках чашку.

– С Вейдом Митчеллом? С тем парнем, что еще неделю назад сводил тебя с ума?

– Да, именно с ним.

– И что же изменилось?

– По-моему, изменился весь мир.

Роуз удивленно на нее уставилась:

– Только не говори, что ты в него влюбилась.

– Что? Нет, конечно, мы же нормально общаемся всего пару дней.

– Поверь мне, когда речь идет о ребятах Иде-нов, пары дней больше чем достаточно.

Тори чувствовала себя так, как будто с размаху ударилась о стенку. Она наконец-то все поняла. Она действительно влюбилась.

– Ну, он мне, конечно, нравится, и даже очень, – пробормотала она. – Мы отлично провели время, но это все. И вообще, скоро он уедет, так что влюбляться в него сейчас было бы очень глупо.

Роуз кивнула, хотя по ней сразу было видно – она не верит ни одному ее слову. Да Тори и сама понимала, как неубедительно звучат ее оправдания. Но ведь это правда. Он действительно скоро уедет, и ей совершенно не стоит в него влюбляться. К тому же он до сих пор хочет отобрать у нее землю.

Если бы еще ее непослушному сердцу было бы до этого хоть какое-то дело…

Тори подняла глаза и увидела самого Вейда, заходящего в закусочную.

– Кофе, пожалуйста, а то я промерз до костей, – попросил он, снимая куртку.

Сегодня Вейд был как всегда неотразим, а его свежевыбритые щеки слегка раскраснелись от холода, и Тори нестерпимо захотелось провести по ним ладонью, вдохнуть аромат его одеколона… После поездки в Нью-Йорк часть ее вещей пропиталась этим запахом, и она так до сих пор их и не постирала.

Тори вдруг снова почувствовала себя нерешительной школьницей. Всего пару секунд назад она наконец-то поняла, что по-настоящему его любит, и вот теперь он сидит перед ней, даже не подозревая о ее чувствах и мыслях.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, а ты?

– Нормально, – ответил он, изучая меню.

Тори тоже уставилась в меню. И почему все вдруг стало так странно и неуклюже? Неужели он о чем-то догадался? Нужно срочно взять себя в руки. Она же почти всю прошлую неделю провела с этим мужчиной в Нью-Йорке. Обнаженной. Так чего она нервничает из-за какого-то ужина в закусочной?

Роуз принесла кофе, записала их заказы и унесла меню. Теперь им незачем было прятаться, так что Тори глубоко вздохнула и начала:

– Я отлично отдохнула в Нью-Йорке, спасибо тебе за незабываемую неделю, но это все равно было не обязательно.

– Еще как обязательно. Я тоже отлично провел время, а иначе мне бы пришлось торчать тут с родителями, которые даже в честь праздника не могут бодрствовать до полуночи.

– А когда ты возвращаешься в Нью-Йорк?

– Через пару дней, мне еще нужно тут кое-что сделать.

– Точно, ты еще не выжил меня с земли, – слабо улыбнулась Тори.

– Наверное, теперь уже и не выживу, – вздохнул Вейд, уставившись в чашку.

– Что?

– Ты не хочешь продавать землю, и я не могу тебя заставить, так что не вижу смысла возвращаться к этому вопросу.

Наверное, она должна была бы сейчас чувствовать себя победительницей, но как же все неожиданно… В глубине души Тори никогда до конца не верила, что сможет одолеть его, а за последнюю неделю даже решила – если Вейд останется, она подумает о том, чтобы продать землю. В конце концов, ей нужен настоящий дом, а не красивое здание на собственном участке. И что-то ей подсказывало, что теперь ее дом может быть только там, где Вейд.

Если он получит землю, то будет счастлив. А ей хотелось сделать его счастливым. И вообще, подходящий участок всегда можно найти, а вот подходящего человека….

Но Вейд разбудил в ней надежду. Может, теперь ей удастся сохранить и землю, и его самого? Но ради чего он отказывается от земли? Неужели она для него так много значит, что он готов даже на такую жертву, чтобы не ранить ее чувства?

Хотя о чувствах сам он пока что еще ничего не говорил.

И раз он совсем скоро возвращается в Нью-Йорк, то, похоже, у него уже просто не осталось времени на споры.

Он уедет, а у нее даже не останется причин и дальше его ненавидеть.

– И эти оставшиеся дни я бы хотел провести с тобой.

Этого она тоже не ожидала. Но раз земля Вейду больше не нужна, может, за всем этим действительно есть нечто большее? Жаль только, что он все время хочет лишь невозможного.

Тори покачала головой:

– Завтра мне нужно уехать в Филадельфию на пару дней. Вернусь седьмого или восьмого.

– Понятно.

Так не хочется его разочаровывать, но и остаться Тори не могла.

– Если хочешь, поехали со мной, – сказала она.

– Не могу, так я не успею вернуться на Ман-хэттен.

– Что ж, значит, нам придется ждать, пока я смогу выбраться к тебе в город или пока ты снова не наведаешься в наши края.

Вейд коротко кивнул. Похоже, он уже тоже понял, что это их последнее свидание, их последняя ночь.

– А тебя уже ждут какие-то новые проекты, из-за которых тебе придется уезжать?

– Нет, до лета я буду работать над своим домом.

– Окончательный план уже готов?

И да, и нет. За последнюю неделю все так изменилось, что Тори уже не могла точно решить, чего она хочет.

– Мне еще нужно кое-что подправить, но я надеюсь, через пару недель строители уже смогут взяться за работу.

При этих словах Вейд как-то очень странно на нее посмотрел, но тут Роуз принесла заказ, и Вейд успел взять себя в руки.

– Могу дать тебе номер Троя Колдвелла, у него отличная команда, и он хорошо знает свое дело.

Уткнувшись в тарелку, Тори кивнула. Когда она вернется из Филадельфии, Вейда здесь уже не будет, так что у нее появится куча свободного времени, чтобы заниматься домом.

Потом они еще немного поговорили о местных новостях, и под конец Вейд спросил:

– Пойдем ко мне? Утром Молли приготовила восхитительный шоколадный пирог.

Пусть Вейд и предложил ей один лишь пирог, его взгляд обещал нечто большее.

Тори чувствовала, что должна отказаться. Распрощаться прямо сейчас было бы намного проще, но вместо этого она лишь молча кивнула.

Они провели еще одну незабываемую ночь, и утром Вейду совершенно не хотелось ее будить. Он предпочел бы весь день проваляться в постели, поглаживая ее роскошные волосы и наслаждаясь ощущением близости. Стоит признать, что он уже успел к этому привыкнуть.

Но сейчас его желания не имели никакого значения.

Неохотно выбравшись из постели, Вейд отправился варить кофе, пока Тори принимала душ.

Они молча завтракали, не зная, что еще сказать друг другу. Вчера они последний раз вместе ужинали, занимались любовью, а теперь пришел черед их последнего завтрака.

Такое тихое расставание. Они оба прекрасно понимали, что дальше их пути разойдутся, им не хочется прощаться, но при этом и не хочется прилагать никаких усилий, чтобы сохранить отношения. У них нет будущего.

Потом Вейд проводил Тори до машины. Между ними осталось столько всего недосказанного, но Вейд твердо решил, что, пока не доведет дело до конца, ничего ей не скажет. А для этого нужно, чтобы она уехала в Филадельфию. Если ему все удастся, он ей позвонит, а может, найдет в себе силы оставить все как есть. Ведь если Тори однажды узнает всю правду о его прошлом, она все равно его бросит.

На прощание Вейд еще раз крепко ее обнял и поцеловал. Так странно, обычно от ее поцелуев у него горели губы, а теперь он чувствовал лишь горечь расставания.

Отстранившись, Тори быстро надела солнечные очки и нырнула в машину. Но он все равно успел увидеть заблестевшие на ее глазах слезы.

– Прощай, Вейд, – шепнула она и захлопнула дверцу прежде, чем он успел ответить.

Глядя вслед уезжающей машине, Вейд устало вздохнул. Хочет он того или нет, но теперь между ними все кончено, а значит, пора браться за дело.

Вейд всегда точно знал, что может в любое время дня и ночи обратиться к Хиту с самой невероятной просьбой и что брат ее обязательно выполнит. Броди всегда все тщательно обдумывал, Ксандер беспокоился о том, что о нем подумают окружающие, но Хит…

Вернувшись в дом, Вейд набрал номер Хита.

– Привет, что случилось?

– Ты завтра занят? – Вейд решил отбросить ненужные сейчас приветствия. Хит знал его слишком хорошо, чтобы обижаться на такие пустяки, а времени осталось совсем мало.

– Вроде нет, а чего ты хочешь?

– Качественный металлоискатель и большой мешок.

– А как же лопаты? – усмехнулся Хит.

– Лопаты здесь есть. Да и экскаватор тоже.

Пятнадцать лет назад Вейд выкопал яму именно экскаватором. Лопатой в одиночку ему пришлось бы слишком долго возиться, а он тогда торопился. И закопал тело совсем неглубоко.

Пришла пора исправить эту ошибку.

– Снег уже почти растаял, так что с помощью металлоискателя мы наверняка найдем нужное место.

– Как скажешь. Я правильно понял, тебе так и не удалось выкупить землю?

– Нет, так что переходим к запасному плану.

– А поконкретнее можно?

– Можно. Выроем тело и перепрячем его на нашей земле. Ты завтра приедешь?

– Приеду, а за ночь как раз успею подыскать хороший металлоискатель.

Наверное, Тори должна была бы сейчас чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Церемония открытия спроектированного ею культурного центра была в самом разгаре, вокруг сновали толпы людей, а мэр города лично пожал ей руку и поблагодарил за отличную работу. Но почему-то она чувствовала себя ужасно одинокой и уставшей.

Из последних сил сдерживая слезы, Тори старательно улыбалась фотографам. Больше всего на свете ей бы сейчас хотелось, чтобы рядом с ней стоял Вейд. Но его не было. И все из-за какого-то дурацкого куска земли.

Раньше она думала, что для счастья ей достаточно обзавестись собственным участком и построить дом. Но еще до того, как Вейд начал размахивать у нее перед носом деньгами, Тори начала сомневаться в своем выборе. А когда он так нагло попытался отобрать у нее то, что по праву принадлежало лишь ей, Тори из чистого упрямства вцепилась в землю руками и ногами.

А теперь эта земля и ему не нужна. Но почему? Неужели он тоже не хочет, чтобы между ними что-то стояло?

Мэр перерезал ленточку, но Тори уже забыла о церемонии открытия. Если она вернется прямо сейчас, то еще наверняка застанет Вейда на ферме. И сможет ему во всем признаться. Да, но что именно она скажет? Что любит его? Что без него ей земля не нужна? Осмелится ли она сказать все это, глядя ему прямо в глаза?

Садясь в машину, Тори решила, что у нее еще есть пара часов, чтобы продумать свою речь.

Но она уже не сомневалась.

Она обязательно должна увидеть Вейда и все ему рассказать.

Прямо сейчас.

Несмотря на холод, Вейд уже весь вспотел. А ведь они еще и копать толком не начали. Хотя, может, в этом-то все и дело? С самого начала все пошло совсем не так, как он рассчитывал. Снег растаял, но камня, похожего на черепаху, им найти так и не удалось. Может, он просто все перепутал?

В итоге они вооружились металлоискателем и принялись методично обходить весь участок, периодически хватаясь за лопаты только для того, чтобы отыскать старую монетку или гвоздь. После очередной ложной тревоги Хит продолжал идти вперед с металлоискателем, а Вейд оставался, чтобы утоптать землю. На завтра обещали снегопад, так что можно надеяться, что, когда Тори вернется, от их раскопок вообще не останется ни следа.

Солнце уже скрылось, и долбить промерзшую землю им теперь приходилось в темноте. Фонарики почти не помогали, и они оба уже начали отчаиваться.

– Вейд, нет здесь никаких камней, похожих на черепаху.

– Я вижу. – Может, он вообще зря все это затеял? В любом случае перетаскивать труп пятнадцатилетней давности было бы совсем непросто.

– И металлоискатель не помогает. Ты уверен, что на нем все еще было то кольцо?

– Уверен. Я даже думал, что по этого кольцу его смогут опознать, и хотел снять, но потом решил все оставить как есть.

– Вот и хорошо, а то без колечка мы его точно не найдем.

– Знаешь, мне уже кажется, что мы и так его не найдем. – Вейд задумчиво посмотрел на каменистый склон, на котором Тори собралась строить дом. Там бы он точно не сумел никого закопать даже при помощи экскаватора. Так, может, и рабочие ничего не найдут и его тайна так и останется тайной?

– А ты уверен, что зарыл его именно на этом участке?

Уверен. Иначе бы Вейду пришлось признать, что все это время он потратил впустую.

– Я готов поклясться, что ушел тогда не слишком далеко. Это должно быть где-то здесь. Ладно, давай прервемся, а завтра с утра еще поищем.

Но не успели они вернуться к квадроциклам, как увидели слабый свет фар.

Вейд судорожно сглотнул. Может, это шериф? Но что ему тут делать в такой час?

Неужели что-то случилось, и Тори вернулась раньше, чем собиралась?

Вейду совершенно не хотелось об этом думать. Уже в тот последний вечер она смотрела на него совершенно иначе, но тогда он постарался ничего не замечать и просто затащил ее в постель, решив, что все дело в последнем свидании.

Какой же он дурак. Она в него влюбилась и решила вернуться пораньше, чтобы еще раз с ним увидеться до того, как он уедет в Нью-Йорк. А может, набралась храбрости, чтобы признаться в своих чувствах.

А вместо этого увидит его на своей земле в обнимку с лопатой и металлоискателем.

– Ты так и собираешься здесь стоять? – наконец-то опомнился Хит. – Думаешь, они вызовут полицию?

Вейд покачал головой:

– Вряд ли, мне кажется, что это Тори.

– Черт, а я думал, она вернется только через несколько дней. И что ты ей скажешь?

Хороший вопрос, и нужно побыстрее придумать на него ответ.

– Без понятия. А ты уезжай, хорошо? Нам с ней нужно поговорить наедине.

– Одного я тебя не брошу. К тому же ты говорил, у нее есть дробовик.

Остается надеяться, что дробовик сейчас мирно лежит в трейлере.

– Есть, но тебе все равно лучше уйти.

И когда Хит наконец-то уехал, рядом с Вейдом остановилась машина. Яркий свет фар слепил глаза, но Вейд отчетливо услышал, как открывается дверца, хрустит под ботинками гравий, и увидел женский силуэт. Очень знакомый силуэт.

Тори шагнула к нему, и он попытался хоть что-нибудь сказать, хоть как-то все объяснить, но тут она бросилась к нему, замахиваясь рукой. Вейд не стал уклоняться от пощечины. В конце концов, он ее заслужил, да и руки у него были заняты. Не замахиваться же на нее лопатой.

Но Тори вдруг резко замерла и опустила руку:

– Ублюдок! Все это время, все эти ночи ты просто меня использовал и отвлекал внимание, чтобы добиться того, что тебе нужно.

– Все совсем не так. – Вейд бросил лопату на землю и потянулся к Тори, но она отшатнулась.

– Хоть сейчас не ври! Я уже достаточно тебя наслушалась. Ну как я могла тебе поверить! – Тори схватилась за голову.

– Извини, я…

– А последний ужин вообще был бесподобен. Сделать вид, что сдаешься. А я купилась и весь вечер смотрела на тебя влюбленными глазами как последняя дура!

– Но я не врал, я действительно больше не хочу этой земли. Я понял, что она для тебя значит, и возненавидел бы себя, если бы все-таки сумел ее заполучить.

– И вместо этого ты решил дождаться, пока я уеду, и, сэкономив полмиллиона долларов, тайком выкопать то, что тебе нужно?

– Ты не понимаешь.

– Нет, не понимаю. За всей твоей ложью при всем желании нельзя ничего понять. Так что тебе на самом деле нужно? Только не говори опять, что все дело в земле и семейном наследии. Что здесь такого ценного, что ради этого ты все разрушил… – На последних словах голос Тори задрожал, и у Вейда сжалось сердце.

Он совсем не хотел причинять ей боль и с радостью рассказал бы всю правду. Но в том-то и дело, что он не мог этого сделать. Эта тайна принадлежит не только ему. Один раз он уже подвел свою семью. Второго раза не будет.

– Поверь, я действительно хотел бы все тебе рассказать, но не могу.

Тори горько усмехнулась и скрестила руки на груди:

– Кто бы сомневался. И как я только тебе поверила? Да еще и… – Она покачала головой. – Ладно, я просто купилась на трогательную сказочку про семью, но второй раз ты так меня не проведешь.

– Тори, пожалуйста.

Вейд снова потянулся к ней, но она опять отстранилась.

– Не смей ко мне прикасаться. – С этими словами она вернулась к машине, выключила мотор и пошла к трейлеру. Резко остановилась и добавила: – А знаешь, когда я была в Филадельфии, я даже подумала, что эта земля не так уж и важна. Дом можно построить где угодно, главное, чтобы он стал настоящим домом. Ты так хотел сохранить наследие своей семьи, что я даже решила уступить. Как только церемония закончилась, я села в машину и примчалась сюда, чтобы сказать, что согласна продать участок. А заодно и еще кое-что. Жаль только, что все это уже не имеет никакого значения.

Она настолько ему поверила, что готова была уступить. А он сам все испортил.

– Можно один вопрос? Вдруг для разнообразия ты даже сможешь на него ответить.

Даже в темноте Вейд сумел разглядеть, как блестят от слез ее прекрасные глаза.

– Если смогу, то обязательно отвечу.

– Все это было лишь ради земли? Свидания, Новый год в Нью-Йорке, клубника с шоколадом… Все начиналось как игра, но очень быстро правила изменились. Во всяком случае, для меня. И я надеялась, и для тебя тоже. Так ты просто пытался очаровать меня, чтобы добраться до земли, или все это действительно для тебя хоть что-то значило?

Еще как значило. Вейду хотелось во все горло прокричать ответ, а потом подхватить ее на руки и зацеловать до потери чувств. Но видя ее нахмуренные брови и застывшие в глазах слезы, он так и не смог решить, спасет ли правда хоть что-то или, наоборот, все окончательно испортит. Станет ли ей легче, когда она услышит, что у них действительно что-то было, а он все испортил, или лучше притвориться, что все это было лишь игрой?

– Тори, я…

– Подожди, не отвечай. Я передумала и не хочу ничего знать. Прощай, Вейд.

И перед тем как за ней закрылась дверь, он все же успел увидеть, как по ее щеке скатывается одинокая слезинка.

Глава 10

– Паршиво выглядишь!

Оторвавшись от созерцания своего рабочего стола, Вейд встретился взглядом с Хитом. Последние несколько дней он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, так что рано или поздно к нему обязательно наведался бы кто-нибудь из родственников. А Хит жил и работал на Манхэттене, так что неудивительно, что эта почетная обязанность досталась именно ему.

– Восемь дней, тринадцать часов и сорок две минуты. Похоже, Линда из бухгалтерии угадала точнее всех.

– Очень смешно. Что с тобой случилось?

– Ничего. – Вейд пожал плечами. – Просто я очень занят. После праздников всегда наваливается куча работы.

– Ну конечно. Ответь, что с тобой?

– Со мной все в порядке.

Налив себе содовой, Хит непринужденно развалился в кресле для посетителей, закинув ноги на стол.

– Похоже, Броди угадал.

– Что угадал? – нахмурился Вейд. – Я с ним даже не разговаривал в последнее время.

– Не важно. Главное, что он угадал. Ты влюбился.

А Броди-то что известно о любви?

– Это бред.

– Между прочим, она тоже тебя любит.

– И с каких это пор все мои родственники стали психоаналитиками?

– Мама как-то встретила Тори в магазине, и, по ее словам, она выглядит ужасно. Молли не понимает, что у вас случилось, и очень из-за этого переживает.

– Я не собираюсь ни с кем встречаться только для того, чтобы порадовать мамочку. И вообще, ей давно пора переключиться на тебя.

– А зачем ей понапрасну тратить время? Я уже женат.

– Ну конечно, только если ты и маме это скажешь, она сразу же потребует от тебя внуков.

– Это к делу не относится. Сейчас речь о том, что вы с Тори понапрасну себя изводите.

– Я себя не извожу.

– Тогда почему ты всех избегаешь и сидишь в офисе с мешками под глазами? Ты серьезно считаешь – я поверю, что с тобой все в порядке, когда у тебя даже галстук с рубашкой не сочетается?

Вейд только сейчас заметил, что к голубой рубашке надел светло-зеленый галстук вместо голубого в полоску. Но если не спать несколько дней подряд, можно еще и не до такого дойти.

– Новые соседи слишком шумят, а после выходных на ферме я привык спать в тишине.

– А та рыжая красавица, которой ты всего неделю назад разбил сердце, совершенно тут ни при чем?

Поняв, что просто так от брата отделаться не получится, Вейд сдался:

– Без меня ей будет лучше.

– А может, она сама должна это решить?

– Да какая теперь разница? Она меня ненавидит.

– Сомневаюсь. Скорее она просто в тебя влюбилась, и именно поэтому твое предательство так больно ее ранило.

– Она этого не говорила.

– А сам ты до этого додуматься не в состоянии? Да и в любом случае, сам-то ты ее тоже любишь.

Вейд снова почувствовал ту боль в груди, что осталась после разрыва с Тори. Стоило ему хоть на минуту забыться во сне, как эта боль мгновенно его будила, и он даже заподозрил, что умирает, и на всякий случай поискал в Интернете признаки сердечного приступа. Но, похоже, дело тут не в скорой смерти, а в безнадежной любви к женщине, которая его ненавидит.

– Она никогда не простит мне вранья. Но и рассказать, что мы там на самом деле искали, я тоже не могу.

– Никто из нас никогда не забудет того дня. Но двадцать три часа в сутки я могу спокойно жить, не вспоминая о прошлом. А как насчет тебя?

– Раньше и я так жил, но после того, как узнал, что отец продал землю…

– А до этого? Был ли ты счастлив?

Вейд никогда не любил этого слова.

– При слове «счастье» мне приходят на ум лишь щенки и радуга. Но я был вполне доволен собой.

– А сейчас?

– А сейчас, как ты выразился, я понапрасну извожу себя.

– Мы решили, что ты должен ей все рассказать.

– «Мы»? Вы устроили без меня секретную встречу?

– Что-то вроде того. Пообщались по скайпу и решили, что ты не должен ради нас отказываться от своего счастья.

Вейд чуть не рассмеялся, но потом понял – Хит говорит серьезно. Неужели они не понимают? Он всю жизнь их защищал и не может просто так взять и кому-то все рассказать только потому, что они на это согласились. Пусть даже этим кем-то и была Тори.

– Я не собираюсь никого подставлять из-за женщины.

– Подумай, Вейд, это не просто женщина. Это женщина, которую ты любишь. Хочешь на ней жениться?

Перед его мысленным взором мгновенно появилась счастливая Тори в белоснежном платье.

– Сомневаюсь, что она на это согласится.

– Но после свадьбы ты сможешь ей все рассказать.

Вейд наконец-то понял, что они задумали. Если она станет частью их семьи, ее нельзя будет заставить давать в суде показания.

– Она не выйдет за меня, если я ей все не расскажу. Но я не могу ей все рассказать, пока она за меня не выйдет. Ничего не изменилось.

– Не согласен. Теперь у тебя есть любимая женщина, которую ты хочешь взять в жены. По-моему, ты уже на верном пути, так что тебе осталось только ей самой во всем этом признаться.

– Я себя уже представляю. «Дорогая, я тебя люблю, выходи за меня замуж, и тогда я тебе расскажу, как зарыл тут одного парня и боялся, что, строя дом, ты случайно на него наткнешься».

– Лучше просто скажи, что любишь и не можешь без нее жить.

Вейд задумался. Последние дни он только и делал, что вспоминал их последний разговор и захлопнувшуюся у него перед носом дверь. Но если Тори узнает всю правду, то наверняка сможет его простить.

Хит уверен, что у него еще есть шанс все исправить и теперь он может ей все рассказать. Но Вейд все равно сомневался. Сможет ли Тори снова ему поверить? А вдруг уже слишком поздно?

Ладно, как бы там ни было, он обязан попытаться, а иначе просто сойдет с ума. Или дождется настоящего сердечного приступа, особенно если и дальше не сможет нормально спать и продолжит литрами поглощать кофе.

Хит внимательно на него посмотрел и очень серьезно сказал:

– Я верю, что у тебя все получится.

– Да, ты всегда был оптимистом. Ладно, твоя взяла. Говори, где поблизости водятся лучшие ювелиры.

– Все не так, – выдохнула Тори, комкая очередной чертеж. За последнюю неделю она уже составила сотню планов, но они не вызывали у нее ничего, кроме отвращения. А ведь до того как в ее жизнь ворвался Вейд, ей казалось, что проект идеального дома уже почти готов.

Как же все изменилось.

Может, она еще просто не готова осесть на одном месте? Хотя всего месяц назад она с радостью мечтала о шкафе, в который влезет больше пяти пар туфель, и о настоящей кухне и гостиной с диваном и огромным телевизором.

А теперь она могла думать лишь о Вейде, который ушел, забрав с собой частичку ее души.

Отбросив карандаш, она задумчиво проследила за тем, как он катится по полу к прислоненному к стене дробовику.

И она сразу же вспомнила, как встретила Вейда у трейлера. Его очаровательную улыбку и самоуверенность. И как угрожала застрелить его. Ну и как она теперь собирается жить на бывшей земле его родителей, когда даже собственный дробовик напоминает о нем?

Больше всего на свете ей бы сейчас хотелось, чтобы этот очаровательный обманщик снова заключил ее в свои объятия. И в сотый раз вспоминая их последнюю встречу, Тори постаралась сосредоточиться на словах, что тогда не пожелала слушать.

Он искал здесь что-то очень важное. Причем что-то такое, о чем она даже не подозревала, а значит, не стала бы и искать. Он забрал бы то, что ему нужно, а ей осталась бы земля, и все были бы счастливы. А может, даже счастливы вместе.

Если бы она не решила вернуться домой пораньше.

Подняв карандаш, она начала новый эскиз. Эскиз дома, в котором они могли бы жить вместе с Вей-дом.

Так, сперва его кабинет с окном во всю стену и видом на долину. На противоположной стене книжные полки и сквозной камин, соединенный с гостиной. Потолки по три с половиной метра, стеклянные раздвижные двери на веранду, где обязательно будет джакузи, в котором они смогут вместе отдыхать, болтая и потягивая вино.

Вино… Тори принялась за кухню, из которой можно по лестнице спуститься в винный погреб.

Карандаш буквально порхал над бумагой и спустя всего час план дома, в котором ей действительно хотелось бы жить, был готов. Не хватало лишь Вейда и детей.

При этой мысли Тори не выдержала и заплакала.

А потом услышала шум мотора и, выглянув в окно, увидела знакомый БМВ. Зачем он вернулся? Чтобы извиниться? Предложить ей еще денег?

Ладно, гадать бессмысленно, сейчас он все равно сам все скажет.

Подхватив дробовик, Тори пошла к двери. Ладно, пускай она его любит, но от этого боль и обида не становятся меньше.

– Не стреляй, – улыбнулся Вейд, поднимая руки с букетом тюльпанов.

Тори невольно обрадовалась, увидев его постаревшее и уставшее лицо. Похоже, у Вейда выдалась такая же отвратительная неделя, как и у нее самой.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу кое-что тебе предложить.

Тори лишь с трудом удержалась, чтобы не пристрелить его на месте. Она уже мысленно начала обставлять детскую, а он по-прежнему хочет выжить ее отсюда.

– Ты опоздал. Я ни за какие деньги не продам тебе эту землю. И цветы тебе не помогут.

– Как скажешь, но я пришел не за этим.

– Но что тогда тебе тут нужно?

– Мне нужна ты.

Такой взгляд невозможно подделать. У Тори вдруг задрожали колени. Она нужна ему. Не земля и не то, что тут спрятано, а она сама. Ее сердце бешено забилось, но она даже и глазом не моргнула, не желая, чтобы Вейд понял ее состояние.

– Ужины меня больше не интересуют, на мне и так уже одежда плохо сходится.

Вейд улыбнулся, и Тори лишь с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ.

– Бывает, но я пришел для того, чтобы сказать, что люблю тебя.

У Тори задрожали руки, но она упрямо молчала.

– Давай отставим его в сторону, хорошо? – прошептал Вейд, осторожно отбирая у нее дробовик и вручая букет тюльпанов. – Жалко будет, если наша любовь закончится очередной трагедией.

Тюльпаны, ее любимые цветы. И как он только узнал?

– Я семь лет ждал, чтобы вручить тебе этот букет. После того как мы расстались, я места себе не находил и не мог ни о чем, кроме тебя, думать. Слезы в твоих глазах едва не разбили мне сердце, и я готов на все, только чтобы снова увидеть твою улыбку. Я хочу рассказать тебе всю правду, но это не только моя тайна, и из-за нее могут пострадать дорогие мне люди. Но кое-что я тебе все же скажу. Когда я был еще очень молодым и глупым, я столкнулся с тем, с чем не смог бы справиться ни один ребенок. И принял неверное решение. Я уверен, что оставши еся тогда улики спрятаны на твоей земле. И я был готов на все, только чтобы их никто не нашел. Я не горжусь своими поступками, но я должен был защитить семью.

Тори по глазам видела ту боль, что все эти годы день за днем терзала Вейда. Даже не верится, что она раньше ничего не замечала. Хотя, может, он просто так хорошо научился ее от всех прятать, что она при всем желании не смогла бы ничего заметить? А теперь он наконец-то подпустил ее к себе. Пусть сейчас он еще не имеет права рассказать ей все до конца, но он хотя бы пытается. И для Тори это очень много значило. Она уже видела, на что Вейд готов пойти ради любимых, и если он действительно ее любит, то теперь станет так же отчаянно защищать и ее саму.

Неужели в ее жизни наконец-то появится что-то стабильное и надежное? Как же ей этого всегда не хватало! Нужно лишь довериться Вейду.

– Надеюсь, однажды я смогу все тебе рассказать. Я сделал тогда неправильный выбор, но, клянусь, у меня были самые лучшие намерения, и я верю, ты сумеешь меня понять. Ты умная, красивая, и я тебя обожаю. Я хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой и любоваться твоими спутанными волосами, слушая мирное дыхание. Причем не где-нибудь, а именно здесь, в Коннектикуте, в доме, который ты сама для нас создашь.

– Ты готов сюда переехать? – выдохнула Тори.

– Да, почти всю работу я могу выполнять и отсюда, а когда мне все же придется ездить в город, я бы хотел, чтобы ты ездила вместе со мной. Я хочу, чтобы моя жена всегда была рядом со мной.

– Но я… – С замершим сердцем Тори увидела, как Вейд медленно опускается на одно колено и достает из кармана коробочку.

– Виктория Салливан, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

На бархатной подушечке перед ней лежало платиновое кольцо с огромным бриллиантом, и ее едва не ослепили отразившиеся в нем отблески заходящего солнца.

– Да, – со слезами на глазах выдохнула Тори.

Вейд поднялся и надел кольцо ей на палец:

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Ее будущий муж склонился к ее губам, запечатывая поцелуем сделку, ради которой он сюда и приехал.

Наслаждаясь близостью мужчины, которого она едва не потеряла, Тори уже подумывала о том, чтобы затащить его в трейлер и впервые заняться любовью со своим женихом, как он слегка отстранился и сказал:

– Ты хоть представляешь, как сложно мне было отыскать подходящее для тебя кольцо?

– Неужели мне так сложно угодить?

– Тебе, может, и нет, но я мог прийти к тебе лишь с идеальным кольцом, так что мне даже пришлось слетать за ним в Сан-Франциско. Канадская шахта, из которой появился на свет этот бриллиант, отвечает всем требованиям защиты окружающей среды, платиновый ободок изготовлен из вторсырья. Даже коробочка сделана из дерева риму, хотя я ни разу в жизни еще не встречал такого дерева.

Тори невольно улыбнулась. Вейд мог бы купить первое попавшееся кольцо, и она все равно приняла бы его предложение. Но вместо этого он полетел через всю страну только затем, чтобы купить кольцо, которое подойдет именно ей. И в глазах Тори такая забота стоила намного больше, чем огромный бриллиант чистой воды, красовавшийся теперь на ее пальце.

– Риму – это деревья из Новой Зеландии, которые выращивают в рамках программы экологической устойчивости. А это – самое лучшее во всем мире кольцо. Оно идеально и неповторимо.

– Как и ты.

Приподнявшись на цыпочки, Тори еще раз его поцеловала.

– А теперь пойдем ко мне в трейлер и снимем с тебя мокрые брюки.

Вейд удивленно посмотрел на собственные ноги и, похоже, только сейчас заметил, что у него промокли колени.

– Как скажешь, но потом тебе срочно придется заканчивать с проектом дома.

– Почему?

– Потому что, если я займусь с тобой любовью так, как мне этого сейчас хочется, твой домик на колесах не выдержит и покатится вниз. Я хочу настоящий дом. Без колес. И как можно скорее.

– Я постараюсь, – улыбнулась Тори, обнимая любимого.

Content

Андреа Лоренс
Необоснованные притязания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10