Вадим Селин

Счастье для двоих (сборник)

Роман по ошибке

Глава 1

Веселые ребята

Мои самые любимые звуки – звуки природы вперемежку со звуками работы.

Я часто подпираю голову ладонями, ставлю локти на перила, закрываю глаза и специально слушаю разные звуки. Я слышу гул машин, которые едут вдалеке по горной дороге-серпантину; романтичный стук колес поездов – «ту-дух, ту-дух…», железная дорога проходит недалеко от пляжа; крик чаек, парящих над искрящимся морем в поисках зазевавшейся рыбы… Также до моего слуха доносится шум набегающих на берег волн, пенный шелест уходящей обратно в море воды, шуршание листьев-вееров на пальмах, многочисленные голоса отдыхающих, музыка из прибрежных кафе, крики торговцев:

– Пахлава! Медовая, хрустящая, детей и взрослых манящая! Пахлава!

– Кукуруза! Сладкая кукуруза!

– Мороженое!

– Граждане отдыхающие! Кто хочет сфотографироваться с жителем племени тумба-юмба?

Все это я слышу каждый день, ведь я работаю на пляже спасателем.

Если со мной кто-то еще незнаком, представляюсь: меня зовут Полина, и живу я в самом прекрасном городе мира. Называется он Лимонный. Здесь повсюду растут мандарины, апельсины, лимоны… Весь город погружен в буйную зелень и окутан волшебным ароматом цветущих цитрусовых.

Вот уже год я работаю на спасательной станции № 5, и скоро будет год, как я общаюсь с Маратом. После знакомства с этим парнем в моей жизни открылась новая страница.

Марат – великолепный гитарист и певец. Свой талант и необычную красоту он унаследовал от деда-цыгана. Дедушка Марата – известный на всю страну исполнитель романсов. Правда, сейчас он уже редко выступает.

Я никогда бы не подумала, что Марат – этот модный красивый парень – знает много романсов, которые, согласитесь, среди молодежи не пользуются особой популярностью. Марат говорит, что любовь к романсам он тоже получил по наследству.

Таких людей я больше не встречала. Марат верный, честный, открытый, мягкий, от него исходит умиротворяющая энергия. Он живет в своем собственном мире – в мире музыки и звуков. Любую эмоцию он может сыграть на гитаре.

Музыка для Марата играет огромную, если не сказать главную, роль в жизни.

Он и дня не может прожить без гитары. Я никогда бы не поверила, что из деревяшки, к которой прикреплено шесть струн, можно извлекать музыку, от которой бросает то в жар, то в холод; мелодия гитары переносит тебя в чудесные страны и заставляет задуматься над жизнью.

Впрочем, все напрямую зависит от мастерства гитариста. А мастерство Марата на высшем уровне!

Однажды он мне сказал:

– Остановись на секунду. Вслушайся в окружающий мир. Слышишь, как много в нем звуков? Десятки, сотни! Все они смешиваются в один общий гул, и мы не обращаем на него внимания. Но если прислушаться к каждому звуку отдельно, можно составить представление о мире. Слышишь шум машин? Шелест волн? Пение птиц? Стрекотание цикады? У всего в мире есть свой звук…

Вот я и стала постоянно прислушиваться к звукам. Это оказалось очень увлекательным занятием!

Марат развил во мне привычку слушать мир, а я научила его любить море и хорошо плавать, и теперь мы часто плаваем наперегонки. Честно говоря, я почти всегда поддаюсь Марату. Мне приятно смотреть, как он гордится собой, что обогнал меня… Наивный!

Но если возвращаться к теме звуков, то один раз Марат меня просто поразил. В тот вечер мы сидели на нашем секретном пляже, который расположен за густой рощей и скалами. Об этом пляже знали только мы с Маратом. Это был наш рай – тишина, белый песок, пальмы, журчащий ручеек… Мы ходили на этот пляж каждый вечер.

Пришли и в этот раз. Когда мы сидели у догорающего костра и смотрели на море, Марат вдруг резко наклонился ко мне, прижался ухом к моей груди и шепнул:

– Тсс… Тихо…

Я послушно молчала.

Марат оторвался от меня, посмотрел мне в глаза своими завораживающими темно-карими, почти черными глазами и произнес:

– Самая прекрасная музыка – это стук твоего сердца.

Несмотря на фантастическую нежность, которую мы с Маратом всегда дарили друг другу, у нас было много проверок на прочность. Но ничто не может повлиять на наши отношения[1]. Мы решили все проблемы, которые были между нами, и надеемся, что больше у нас не будет никаких разногласий. Сейчас в моей душе спокойствие и умиротворенность.

Стоя на вышке и смотря в бинокль на Марата, я и подумать не могла, что совсем скоро судьба преподнесет нам новые сюрпризы…

Марат сдавал в прокат катамаран какой-то девушке. Он взял плату, подтолкнул катамаран к воде, объяснил девушке, как им пользоваться, и лег под зонт загорать.

А я смотрела на его синие плавки, загорелое тело и слушала окружающие звуки. Кстати, только недавно я заметила, что чайки почему-то не поют, как большинство птиц, а именно кричат. Интересно, почему?

Я ощутила легкий толчок в бок. Это был мой напарник Артем.

– Чего пинаешься? – спросила я, выныривая из своих мыслей.

– А ты чего впадаешь в транс? – недовольно отреагировал он.

– А что такое? – удивилась я. – Разве у нас в правилах написано, что на работе нельзя впадать в транс?

Артем улыбнулся, потом указал взглядом в сторону прибрежного кафе «Каракатица»:

– Посмотри туда.

Он приставил к глазам бинокль. Я тоже направила свой бинокль на кафе.

Неподалеку от «Каракатицы» я увидела компанию, состоящую из пятерых парней нашего возраста или чуть постарше. Это были накачанные бритоголовые ребята. Они сидели на пляжных подстилках и вели себя весьма вызывающе: зло подшучивали над сидящими рядом людьми, разбрасывали вокруг себя обертки из-под мороженого, шелуху от семечек, объеденные кукурузные початки. Но это мелочи. Коронным номером качков было взболтать бутылку пива, зажать горлышко пальцами и полить пенной струей мирных отдыхающих.

– Обыкновенное быдло, – вынесла я свой вердикт. – Надо их прогнать с пляжа, пока они ни к кому не пристали.

Ситуацию усугубляло то, что небо затягивали тучи и на море поднимались волны. Я предвидела дальнейшее развитие событий: сейчас начнется шторм, эти парни, чтобы показаться крутыми, полезут в воду, и вполне вероятно, начнут тонуть. Как вы думаете, кто будет им помогать? Конечно же, я и Артем. Но я к ним даже прикасаться не хочу… Поэтому лучше их предупредить, чем потом спасать.

Артем взял мегафон и сказал:

– Уважаемые отдыхающие! Просим вас уважать окружающих: не мусорить, не поливать друг друга пивом и не мешать другим.

В ответ качки заржали и сделали в сторону Артема неприличные жесты.

У меня внутри все тряслось и пульсировало. Мне хотелось выгнать их с пляжа.

– Терпеть не могу таких людей! – с чувством поделилась я. – Может, вызовем милицию?

– Думаю, да, без милиции здесь не обойтись.

Но чтобы утихомирить компанию, нам не пришлось никуда звонить. Повезло – у веселых парней появились какие-то дела, они собрали свои вещи и ушли с пляжа, оставив после себя пивные бутылки и мусор.

– Вот почему они позволяют себе мусорить? – вздохнула я. – Нельзя мусорить! Нельзя! Море этого не любит. Да и я тоже! Уважаемые отдыхающие! – сказала я в мегафон. – Море начинает штормить. Просим вас не заходить в воду и тщательно следить за маленькими детьми. Ни в коем случае во время шторма не позволяйте им плавать на надувных кругах, потому что волны перевернут круги вместе с вашими детьми. И не ныряйте в волны! Потому что со дна поднимаются булыжники, они могут ударить вас по голове. Это опасно!

– Спасибо! – крикнул кто-то из отдыхающих и приветливо помахал мне рукой.

Я улыбнулась. Люблю, когда люди идут на контакт, слушают и уважают наши советы.

Но были и такие, кто пропустил предупреждение мимо ушей. Они продолжили играть в карты и читать книги, и их совершенно не волновало, что их дети плещутся в море.

К нашей спасательной вышке была прикреплена большая доска, на которой мы писали мелом температуру воды и воздуха. Я стерла прежние данные и написала новые. Градусники показывали, что становится прохладнее.

Поднялся ветер. Тучи закрыли небо. Стало темнее. Нашу вышку продувало со всех сторон.

Я внимательно смотрела в бинокль на море: вдруг увижу тех, кто не может самостоятельно выплыть на берег. У меня обострились все чувства. Время шторма – очень опасное. Нужно быть начеку.

Вместе с волнением за отдыхающих появилось другое волнение. Какая-то странная тревога. Если еще полчаса назад у меня было прекрасное настроение, то теперь все изменилось. Сердце почему-то стало тревожно сжиматься, появилось беспокойство. Я не могла понять, с чем это связано.

Но вскоре все стало ясно.

Глава 2

Косички для лысой головы

Через несколько часов море успокоилось и перестало штормить.

Я посмотрела на Марата в бинокль. Он был занят: после шторма многие захотели покататься на катамаранах.

Но сегодня и я, и Марат собирались уйти с работы пораньше. Сейчас объясню почему.

Сегодня праздничный, торжественный вечер. И для мамы, и для Марата. Для двух дорогих мне людей.

Про Марата я уже рассказала, теперь поведаю о маме.

Мама – страстная поклонница всякого рода таинственных вещей. Она уже много лет пишет статьи в газету о мистике «Тайная сила», и, кроме того, она известный на всю страну экстрасенс. Она сделала много пророчеств, которые сбылись.

Мистика – ее стихия. Такая же, как моя – море, а Марата – музыка.

Но есть в моей маме еще одна особенность, благодаря которой ее знают по всей стране.

У нее часто спрашивали, как к ней приходит информация, и она отвечала, что видит ее третьим глазом.

Однажды, когда маме надоело объяснять корреспондентам, где находится этот самый третий глаз и как примерно он выглядит, она отправилась в ближайший тату-салон, и посередине лба ей хной сделали временную татуировку, изображающую раскосый глаз.

Когда она впервые появилась в каком-то шоу с этой татуировкой на лбу, все зрители были в шоке. До моей мамы еще никто не делал себе на лбу татуировку с изображением третьего глаза.

После этого маму запомнили все. Попробуй-ка не запомни женщину с нарисованным на лбу глазом, которая постоянно мелькает по телевизору и вещает о том, что этим самым глазом можно увидеть гораздо больше, чем теми двумя, которые находятся под бровями.

Мама очень активный человек. Недоброжелатели говорят, что она пытается объять необъятное, успеть во все места сразу, но только я знаю, с чем на самом деле связана эта активность.

Мама много работает потому, что сильно скучает по папе. Он моряк, постоянно находится в плаваниях. Мама пытается чем-то себя занять, чтобы не думать постоянно о том, что она здесь, в Лимонном, а муж то в Черном море, то в Средиземном, то в Индийском океане, то в Тихом… Мама очень грустит по папе, когда он далеко. И я тоже. У нас очень дружная семья.

– Мы и не вместе, и не раздельно, – вздыхает иногда мама. – Как мне надоело это ваше море! Еще и ты туда же – хочешь учиться в морской академии. Обо мне вы подумали? Раньше в море был один, а теперь будете оба! Как я одна без вас буду? Что это за семья такая – я сижу на материке, а вы с папой где-нибудь на необитаемом острове прыгаете у костра с туземцами!

От тоски по папе мама очень много работает. Женам моряков живется нелегко, тем более если жена верная.

Недавно в Лимонный приехала съемочная группа со множеством актеров. Здесь они хотят снимать фильм про курортный роман с рабочим названием «Наша Атлантида». В этом фильме играет лучшая мамина подруга Оксана Романова, с которой мама несколько лет назад познакомилась в поезде. Мама ехала на предполагаемое место падения НЛО, а Оксана – на съемки. До этого Оксана снялась в популярном сериале «Как я стала звездой», который принес ей бешеный успех.

А вот в личной жизни Оксана несчастна. Она была замужем за актером Алексеем Ложкиным. Из-за пристрастия к алкоголю Алексея уже давно не приглашают сниматься в фильмах. Оксана и Алексей постоянно конфликтовали. Один раз он напился и сильно ее избил. Это стало последней каплей в их отношениях.

После развода Оксана замуж больше так и не вышла.

И вот сегодня мы – я, Марат, Артем, мама и моя подруга Фулата со своим парнем Ваней – идем на закрытую вечеринку, посвященную началу съемок фильма. Зрелище обещало быть феерическим!

Для Марата этот вечер обещает быть очень волнительным. На вечеринке он, конечно, будет, как и все, развлекаться, но, кроме того, организаторы попросили его спеть пару романсов.

В фильме будет сцена, когда герой и героиня идут по набережной, а на парапете сидит гитарист и поет романсы. Герои никак не могут найти ответ на какой-то вопрос и вдруг в песне гитариста слышат подсказку и все понимают. Они перебрасываются с Маратом несколькими фразами и уходят.

Когда Оксана узнала, что объявлен кастинг на роль парня-гитариста, то тут же сообщила об этом Марату, потому что много раз слышала, как он играет и поет. Он рванул на кастинг и с легкостью прошел его, оставив позади конкурентов. Ассистент режиссера по подбору актеров сказал, что эта роль просто предназначена Марату.

Получив роль, Марат был несказанно счастлив. Он всегда грезил сценой. Роль в «Нашей Атлантиде» могла стать его первым шагом на пути к карьере музыканта и актера. Надо сказать, актерская деятельность тоже очень привлекает Марата. Он вообще очень творческий человек.

В общем, этим летом в Лимонном намечается серьезное событие: съемки фильма. Представляю, сколько зевак будет толкаться вокруг съемочной площадки! Не каждый день можно увидеть, как снимают фильм!

Я очень переживаю за Марата – справится ли он? Будет ли он убедителен?

В воздухе витало предчувствие торжества, как в день первого сентября.

Я спустилась с вышки и прошла через пляж к Марату. Он затаскивал на берег катамаран. Лицо у него было задумчивым.

– Я тебе сегодня даже эсэмэски не пишу, – увидев меня, сказал Марат. – Если бы ты знала, как я волнуюсь! Хоть бы я хорошо спел! Не хочу опозориться перед актерами и другими людьми. Мне же с ними потом работать…

– Не переживай, все будет прекрасно, – спокойно проговорила я, хотя сама страшно волновалась. – Ты же уже пел на кастинге. Они видели тебя во всей красе.

– А вдруг я слова забуду? – на смуглом лице Марата отразилась паника. – А что, если голос сорвется? А если струна лопнет? И если я забуду, как играть?

– Не забудешь. Ты же много раз говорил, что пальцы сами помнят струны.

Марат присел на борт красного катамарана. Его взгляд был устремлен в пустоту.

– Полина… – прошептал он. – Ты чувствуешь, что это какой-то рубеж?

Я это чувствовала. В воздухе витало что-то необъяснимое. Предчувствие того, что жизнь переходит в новую фазу.

– Чувствую, – кивнула я. – Этот рубеж надо перешагнуть. В жизни человека бывает много рубежей. Делаются выводы об одном отрезке жизни, и с этими выводами человек переходит на следующий этап… Мама так постоянно говорит. Да я и сама заметила.

Марат посмотрел на блестящее море. Солнце клонилось к закату.

– Если бы ты знала, как я рад, что ты меня поддерживаешь, – признался он.

– Все будет хорошо, – повторила я, как заклинание. – Вот увидишь, ты сегодня станешь звездой вечеринки!

Марат улыбнулся.

Если бы мы знали, какое потрясение нас ожидает, то ни за что на свете не покинули бы своих рабочих мест и не пошли бы собираться на вечеринку.

Я ушла с работы в семь вечера. Вечеринка начиналась в десять. Нужно было как следует подготовиться.

Я повязала на бедра парео, спустилась с вышки и направилась к Марату. Он тоже уже собирал свои вещи.

– И все-таки я волнуюсь, – вздохнул он и поежился. – Никогда не выступал перед большим количеством людей. Тем более будет куча звезд.

– Не программируй себя на неудачу! – внушала я. – Думаешь, у звезд не бывает промашек? Не забывай, что они снимаются в кино, а там можно делать по многу дублей. Вдруг они тоже слова забывают…

– Так ты думаешь, что я забуду слова? – насторожился Марат.

«Что я ляпнула!» – мысленно укорила я себя.

– Нет! Это я просто чисто гипотетически…

Марат молча посмотрел на меня. В его взгляде было что-то странное.

– Я сам не понимаю, почему так переживаю, – признался он. – Прямо мороз идет по коже…

Я тоже из-за чего-то переживала, но сама не могла понять, из-за чего именно.

Мы вышли на тротуар. Я шла к себе домой, а Марат – к себе. Наш путь пролегал через парк. А после парка наши дороги расходились в разные стороны.

В этом парке располагалась палатка, где работала Фулата.

Моя лучшая подруга Фулата учится в медицинском институте и живет в том городе, откуда приехал Марат. Фулата – африканка, в Россию приехала из Нигерии. Вот уже несколько лет она, ее парень мулат Ваня и ее друзья-сокурсники приезжают в Лимонный на все лето. Здесь у них бизнес: африканцы заплетают отдыхающим разные виды косичек.

Фулата исполняет в моей жизни две роли: роль лучшей подруги и моего личного парикмахера. Однажды она заплела мои кудрявые светлые волосы в африканские косички и с тех пор постоянно занимается моей прической.

Мы с Маратом шли молча. На нас смотрели люди и оборачивались. Выглядели мы красиво – одного роста, я со светлыми африканскими косичками, а Марат – с длинными черными вьющимися волосами. День и ночь. Эффектно.

Впереди показался парк.

Я что-то хотела сказать Марату, но внезапно у меня закружилась голова, и спазм скрутил желудок. Я резко остановилась. Марат в задумчивости сделал пару шагов (наверное, сочинял новую мелодию), потом понял, что меня нет рядом, и остановился.

– С тобой все в порядке? – Он заметил мой неважный вид.

Я отрицательно покачала головой.

Асфальт плыл под ногами, ходил волнами, все звуки усилились. Мне было тяжело стоять. Я не понимала, что происходит.

Марат подхватил меня и помог дойти до лавочки. В ушах шумело.

– Что с тобой? Ты заболела? – Он не находил себе места от переживаний.

Я несколько раз глубоко вздохнула. Стало легче. Мир вокруг прояснился.

– Сама не знаю, – тихо отозвалась я. – Голова вдруг закружилась…

– Это потому, что ты целыми днями стоишь под солнцем! – сделал вывод Марат. – Зачем работаешь по две смены?

– А ты зачем работаешь по две смены? – парировала я.

– Чтобы весь день на тебя смотреть, – ответил Марат. – Но я лежу под зонтом, а ты постоянно под солнцем! Говорил же тебе – почаще заходи под навес!

– Хорошо, теперь буду, – вяло откликнулась я. – Мне уже лучше.

Через несколько минут мы поднялись с лавочки и продолжили путь. Марат держал меня под руку, как немощную старушку.

Начало темнеть. Южные города отличаются тем, что здесь мгновенно рассветает и мгновенно темнеет.

Впереди показалась палатка Фулаты. Рядом с ней собралась толпа. Присмотревшись, я увидела, что это те самые парни, которые сегодня на пляже вели себя как дикари. Сейчас они выглядели не лучше: развязные, у каждого по бутылке пива в руках. Одеты в шорты, без маек. Мне были видны их стальные мускулы. Эти парни казались просто огромными, хотя вряд ли были старше нас.

У меня тревожно сжалось сердце.

– Марат, эти парни были сегодня на пляже, – беспокойно сказала я. – Вели себя как хамы. Интересно, что они хотят от Фулаты?

– Да я тоже их видел. Давай подойдем, – предложил Марат.

В воздухе ощущалось волнение. Я предчувствовала, что сейчас что-то случится. Воздух стал каким-то вязким и густым. Время словно замерло.

Мы подошли к Фулате. Она взглядом поприветствовала нас. Здесь еще стоял и Ваня. На стуле сидела экстравагантная девушка с красными волосами, и Фулата заплетала ей косички.

– Заплети мне косички, – игриво попросил один из парней. У него были голубые глаза, холодные и неприятные. На левом предплечье виднелась татуировка «Леха». – Вот как у нее, – и он показал пальцем на меня.

– Я не могу, – покачала головой Фулата.

Она уже заканчивала заплетать косы клиентке с красными волосами.

Пятеро парней обступили палатку. Мои коленки задрожали. Мы с Фулатой обеспокоенно переглянулись.

– Почему не можешь? – Ноздри голубоглазого угрожающе раздулись.

– Потому что у вас нет волос на голове, – как можно спокойнее сказала Фулата, но я видела, что ее пальцы дрожат от волнения.

– Ну и что?

– Лысый вы. Косички заплетать надо из чего-то, а у вас нет волос. Нарастить не получится. Капсулы с прядями прикреплять надо опять-таки к волосам… – Когда Фулата волновалась, она немного криво строила фразы.

Друзья парня засмеялись и отхлебнули по большому глотку пива из своих бутылок.

Каждому из нас было понятно, что назревает скандал. С пьяными не получается нормально разговаривать. Они неадекватны и ищут любой повод, чтобы прицепиться.

Внезапно Леха подошел к девушке, которой Фулата заплетала косички, и с силой дернул ее за волосы. Красноволосая пронзительно завизжала, на ее глазах выступили слезы.

– Ну тогда сними с нее скальп и приклей его мне! – заявил Леха.

Его друзья одобрительно засмеялись.

– Я сейчас милицию вызову! – расплакалась девушка.

Это перешло уже все границы.

– Почему бы вам не уйти в другое место? – процедил Марат. Он скрестил руки на груди.

– А почему бы тебе не заткнуться? – ответили Марату.

– Не надо ссориться, – примирительно сказала Фулата.

Она была права: надо мириться. Силы явно были не на нашей стороне. Парни были мускулистыми: понятное дело – все свое свободное время они проводят в тренажерном зале, а не в библиотеке.

– Заткнись, черномазая! – заржал качок с рыжей щетиной на щеках. – Вали обратно в свою Африку, или откуда ты там приперлась в нашу страну!

Я не помню, кто кого первый ударил. Кажется, Ваня вмазал кулаком этому, с рыжей щетиной.

И началась грандиозная драка. Во время нее перевернулся стол, стулья, зонт упал на землю. Парни били друг друга, кубарем катались по асфальту, девушки кричали и визжали (я в том числе). Девчонка с не до конца заплетенными красными косичками убежала от греха подальше.

– Вызовите кто-нибудь милицию! – завопила я. От волнения я забыла номер милиции.

Слышались глухие удары, на землю капала кровь из разбитой губы Марата. Парни в процессе драки рвали друг на друге футболки.

– Помогите кто-нибудь! – крикнула я отдыхающим.

Я бы и сама могла влезть в драку, но меня прихлопнут одним ударом.

На мою просьбу никто не отреагировал. Отдыхающие стояли вокруг нас, с удовольствием смотрели на драку, смеялись, показывали пальцами, снимали драку на камеры мобильных телефонов, фотографировали. Делали это, вероятно, для того, чтобы потом выложить на какой-нибудь сайт приколов.

– Пошли отсюда! – разъяренно заорала я. – Тут вам не цирк! Пошли, я сказала!

Снова кто-то ударил Марата. Фулата стояла и в голос рыдала.

У меня помутился рассудок. Раз никто не хотел нам помогать, я решила сама защищать своих друзей, биться насмерть.

Я схватила с земли синий пластиковый стул, на котором раньше сидели клиенты, и стала им изо всех сил бить качков.

– Чего нюни распустила! – крикнула я Фулате, пытаясь привести ее в чувство. Плакать будем потом, когда все закончится. – Быстро помогай мне!

– Что такое «нюни»? – спросила Фулата. Русский язык она знала не в совершенстве, но каким-то интуитивным образом догадалась, чего я от нее хочу, схватила другой стул и тоже пошла в атаку.

– Вот тебе! Вот! – размахивали мы стульями.

Отдыхающие пришли в экстаз от зрелища.

Вдруг кто-то схватил меня за африканские косички и с силой потянул назад. Мне показалось, что сейчас с меня действительно снимут скальп. От боли потемнело в глазах. Я выронила стул и осела на землю. Я пыталась вырваться, извернуться, но этот кто-то с наслаждением все тянул и тянул мои косы. Я не видела лица этого человека.

Когда он мотал меня из стороны в сторону, как куклу, я выронила легкую тряпичную сумочку, в которой были деньги. Мобильный телефон я крепко держала в руке.

– Прекратите! – надрывалась Фулата. – Отпусти ее волосы!

И вот тут случилось самое страшное.

Парень с рыжей щетиной ударил Марата. Марат поскользнулся на разлитом пиве и упал на землю.

К нему подбежал рыжий, чтобы еще раз ударить, но увидел, что… Марат не двигается.

Это увидели все. Марат лежал и не шевелился.

Меня пробрал с головы до ног ледяной холод.

Только сейчас я заметила, что Марат лежит головой на бордюре.

Драка мгновенно прекратилась. Все окружающие замерли. У меня было чувство, что время снова остановилось. Все молчали.

– Марат! – закричала я. Меня всю колотило.

Я рванула к нему. Его волосы с левой стороны головы были окровавлены, а глаза закрыты.

В этот неподходящий момент я залюбовалась его густыми черными ресницами.

– Мы его убили! – крикнул кто-то из качков.

Они моментально протрезвели и разбежались в разные стороны, как последние трусы. Люди пытались их задержать, но они всех раскидали и скрылись с места происшествия.

Ваня в разорванной одежде стоял и смотрел на нас. По щекам Фулаты катились слезы.

Я не знаю, кто вызвал «Скорую помощь», но она приехала очень быстро, потому что больница находилась неподалеку. Врачи дали Марату понюхать нашатырь, и он пришел в сознание. Его переложили на носилки, погрузили в машину. Я забралась следом.

– Мы тоже поедем, – сказали Фулата и Ваня.

– Будьте тут, – отказалась я. – Приведите все в порядок… Я вам позвоню.

Я сидела в машине «Скорой помощи» возле носилок, на которых лежал Марат, и ничего не понимала. Состояние и ощущение бреда.

Что вокруг происходит? Куда мы едем? Почему мы здесь? Ведь я должна быть сейчас дома и гладить вечернее платье. А Марат почему с окровавленной головой лежит на носилках? Почему он не дома, не кладет гитару в чехол и не настраивается на выступление?

Почему окружающие люди не помогли прекратить драку? Почему они стояли и смотрели? Как можно быть такими жестокими? Почему я стою целыми днями на вышке и спасаю совершенно незнакомых мне людей, а нам не помог никто?..

Неужели они не видели, что Марат и Ваня против пятерых громил – просто котята? Или сами побоялись получить?..

Если бы я была на их месте, я бы не задумываясь помогла. Что я, кстати, и делала – дубасила качков стулом.

Я слышала сирену «Скорой помощи». Напротив меня сидела женщина-врач. Я попыталась найти в ее лице тень улыбки, что-то подбадривающее, какую-то подсказку, ответ, но ее лицо было безразличным. Наверное, она просто все это видит каждый день и думает сейчас о том, готовить ли сегодня дома после работы борщ или лучше сделать это завтра.

Я держала Марата за руку. Она была теплой и немного влажной.

Марат смотрел на меня полуприкрытыми глазами и молчал. В этот момент я поняла, что он – самый родной и близкий мне человек. Мы всегда вместе – и в радости, и в горе. Сейчас горе. И мы вместе.

Мне хотелось о нем заботиться, оберегать его, помогать ему. Только настоящие друзья видят друг друга в разных жизненных ситуациях, не только в радости. И это сближает.

– Все будет хорошо, – сказала я.

Еще час назад я говорила «Все будет хорошо», имея в виду выступление Марата на вечеринке, а сейчас подразумевала его здоровье.

А будет ли все хорошо?..

У меня был самый настоящий шок. За несколько секунд сломалось все.

Так вот почему меня преследовало состояние тревоги. Вот почему мне стало плохо на пути в парк. Высшие силы через недомогание в теле дали мне понять, что туда нельзя идти. Почему я это не поняла? Почему?.. Если бы я все вовремя расшифровала, то сейчас мы не ехали бы с Маратом в «Скорой помощи»!

Но не зря говорят – знал бы, где упадешь, подстелил бы соломки. Жаль, что все эти знаки понимаешь уже после того, как случится то, о чем они предупреждали.

Машина «Скорой помощи» остановилась возле больницы.

Глава 3

«Я тебя не слышу»

Дальнейшие события смешались воедино, они накладывались одно на другое, я с трудом успевала общаться со всеми людьми и каждому по десять раз объяснять, что произошло.

На входе в больницу охранник велел надеть бахилы. Как загипнотизированная, я отправилась к аптеке и уставилась на аптекаршу непонимающим взглядом. Это была женщина лет пятидесяти со злым лицом и темно-рыжими волосами, стрижка, кажется, называется каре.

– Ну? – спросила она.

– Дайте мне бахилы.

– Сначала деньги.

Я автоматически сделала движение правой рукой, будто лезу в карман за деньгами, и только в этот момент поняла, что стою в купальнике, парео и сланцах. Слава богу, что хоть очки для подводного плавания полагается оставлять на работе! А то болтались бы на шее!

Я почувствовала себя дурой.

«Куда делась моя сумочка? – озадачилась я. – Наверное, на месте драки потеряла».

– У меня нет денег, – покраснела я.

– Почему нет?

И тут я взорвалась.

– Вы что, издеваетесь? – едва сдерживая гнев, спросила я. – Вы что, не видите, что я в купальнике? Я шла с пляжа, и моего друга избили. Кошелек потеряла.

Какая-то старушка, стоящая сзади, протянула мне пять рублей.

– Спасибо, – поблагодарила я и передала монету аптекарше.

– Ты работаешь спасателем, – улыбнулась старушка. – Я тебя знаю.

– Только когда я спасаю тонущих людей, то не подъезжаю к ним на катере, не стою издевательски рядом и не говорю им, что спасу их только тогда, когда они заплатят мне пять рублей, – ответила я старушке, намекая на аптекаршу.

Продавщица презрительно швырнула мне бахилы.

Мне хотелось рыдать.

За последние полчаса я пересмотрела свои взгляды на мир. Я увидела людскую натуру.

Как могли окружающие не заступиться за нас, не разнять драку? Почему люди такие циничные? Почему они смеялись и записывали драку на камеры?

Почему аптекарша ругает меня за то, что у меня нет пяти рублей? Как можно быть такой черствой? У меня друг пострадал, ему плохо. Разве можно меня упрекать за мелочь? Почему она не вникает в мою проблему? Неужели она не понимает, что я оказалась в экстремальной ситуации?

Я никогда не думала, что люди бывают такими грубыми и черствыми.

Пока я покупала бахилы, Марата увезли в палату для осмотра.

Вокруг меня ходили врачи в белых халатах, пахло лекарствами. На скамейках сидели разные люди – и больные, и их родственники. Время от времени по коридору проходили санитары, толкая перед собой каталки с больными.

К смотровой направлялся врач. Он был худой, высокий, пожилой, с седыми волосами и в очках.

– Подождите! – Я схватила его за рукав. Он остановился. – Сейчас сюда привезли парня. Что с ним?

– А вы ему кто?

– Подруга.

– Привезите его документы, чтобы оформить его в больницу. Меня зовут Игорь Павлович. Я дежурный врач. Я буду заниматься этим парнем.

У Игоря Павловича был мягкий, доброжелательный, успокаивающий голос.

– А он что, будет лежать? – не поняла я.

– Девушка, – врач посмотрел на меня как на глупого ребенка, – вы видели, что с ним случилось? Мы предполагаем, что у него сотрясение мозга.

Игорь Павлович зашел в смотровую и захлопнул дверь.

Кошелек я потеряла вместе с сумкой, но телефон был у меня в руке. Я сжимала его как драгоценность.

Я позвонила знакомому отца Марата, у которого он жил в Лимонном, ведь Марат иногородний, рассказала о случившемся и попросила привезти Маратовы документы.

Пока Марата обследовали, а дядя Руслан ехал в больницу, я сидела на стуле в коридоре и думала о происшедшем.

Рухнули все планы. Никакой вечеринки. Никаких романсов под гитару.

Какая все-таки жизнь странная штука. Человек живет, что-то планирует, а все вдруг случается совершенно по-другому. Судьба не спрашивает, готов человек к такому повороту событий или нет.

Я чувствовала себя растерянной.

Человеку комфортно, когда ему известны его дальнейшие планы. Работая днем, он знает, что сейчас пойдет домой, приведет себя в порядок, встретится с друзьями и направится на вечеринку.

Но человеку плохо, когда нет никаких планов. Не на что ориентироваться. Чувствуешь себя выброшенным в открытое море, и рядом нет спасательной шлюпки.

Вот сейчас я чувствовала себя именно так.

Что будет дальше? Что со здоровьем Марата?

Голова шла кругом.

Все случилось настолько неожиданно… Я сижу в коридоре в купальнике и парео. Как сирота…

Сильно пахнет лекарствами. Лампы дневного света мигают. Мимо проходят врачи…

Я вспомнила, что год назад мы с Маратом были в этой же самой больнице – привезли сюда маму, которая сломала руку и ногу, когда собирала урожай лагенарий. И вот теперь я снова сижу в этой больнице, но уже по другому поводу.

У меня болела кожа на голове. Еще бы – кто-то таскал меня за косички! Не удивлюсь, если половина волос вырвана.

Я увидела маму. Она стояла возле аптеки и надевала бахилы.

– Полина! – воскликнула она, подходя ближе. – Что у вас случилось?

Я все рассказала.

Мама села рядом и обняла меня.

Она была одета в нарядный костюм. Собиралась на вечеринку… А приехала в больницу. Поверх туфель были надеты синие бахилы.

– Фулата и Ваня в милиции, дают показания, – сказала мама.

Мы молчали. Текли томительные минуты ожидания.

В коридоре появилась уборщица. Она намочила в воде кусок мешковины (такая же тряпка у нас в школе), выжала, набросила ее на швабру и стала мыть пол, задевая наши ноги тряпкой, с которой сыпались какие-то крошки и лилась вода.

Для этой уборщицы люди в коридоре больницы – обычное явление. А для людей нахождение в больнице – катастрофа.

Уборщица посмотрела на мамину татуировку на лбу и фыркнула.

– Мам, прикрой свой третий глаз челкой, – попросила я. – Здесь же не телевидение. И вообще, езжай на вечеринку. Тебе надо. Пусть хоть кто-то из нас будет, а то Оксана обидится.

– С ума сошла? – поразилась мама. Она достала из сумочки зеркальце и немного прикрыла волосами татуировку. – Какая вечеринка, если такое случилось?

К нам подошли люди в милицейской форме. Выяснилось, что, когда в больницу поступает человек, пострадавший в результате драки, врачи сообщают об этом в милицию.

Я рассказала милиционерам подробности.

– А приметы запомнили?

– Их было пятеро. С огромными мускулами. Из примет – у одного была рыжая бородка, а у другого татуировка «Леха» на левом предплечье. Я видела их сегодня днем на пляже. Они вели себя очень вызывающе. Приставали к людям, поливали их пивом, мусорили…

– Вы вступали с ними в конфликт? – насторожились милиционеры.

– Я работаю спасателем на пляже, на спасательной вышке № 5, – сказала я. – По долгу службы я делаю людям замечания в мегафон. И им тоже сделала.

– Возможно, они вас запомнили, – предположил один из милиционеров.

– Если вы имеете в виду, что они запомнили, что я им сделала замечание, и из-за этого отомстили, этот вариант отпадает. Замечание им делала не я, а мой напарник Артем. Я лично не вступала с ними в конфликт. Эта драка не была спланированной, – заверила я. – Они были пьяные, подошли к Фулате, чтобы она заплела им косички, а Фулата сказала, что не может это сделать, потому что они лысые…

Милиционеры хмыкнули.

– Они же не знали, что мы с Фулатой дружим, при чем тут она? – логично предположила я. – Хотя, может, они нас выслеживали…

– Ну, разобраться в этом уже наша задача.

Милиционеры ушли. Но перед этим записали мой телефон, адрес и сказали, что вызовут меня для показаний еще раз.

Открылась дверь палаты, вышел врач.

Мы с мамой вскочили.

– Мы сделали обследование, провели компьютерную томограмму и поставили диагноз. У Марата ушиб мозга, – сообщил Игорь Павлович. – Он поправится. Но ему придется полежать в больнице.

– Угроза для жизни есть? – спросила мама.

– Нет, – покачал головой врач.

Мы облегченно вздохнули.

Игорь Павлович странно посмотрел на нас.

– Что-то не так? – настороженно спросила я. – Вы что-то недоговариваете?

– Говорите все! – почти закричала мама.

Пожилой врач окинул нас оценивающим взглядом и предложил:

– Давайте присядем.

Он сделал приглашающий жест в сторону ряда кресел. Мы снова сели. Мама посмотрела мне в глаза. Я поняла, что она взволнована.

– Как я уже сказал, мы провели обследование и выявили ушиб мозга, – повторил врач. – Трещин в черепе нет, это хорошо.

– Но… – поторопила я его.

– Вы знаете разницу между сотрясением мозга и ушибом?

– Нет, – признались мы.

– Понятно, – вздохнул Игорь Павлович. – При сотрясении мозг просто как бы встряхивает, а ушиб мозга – это когда мозг в момент удара не просто встряхивается, а еще бьется о череп.

Меня замутило от таких анатомических подробностей.

– При ударе о бордюр произошел именно ушиб мозга, – произнес Игорь Павлович. – Мозг ударился о стенку черепа. Удар частично пришелся на слуховую зону коры мозга.

Врач замолчал.

– И что это значит? – непонимающе спросила я.

– Вашему другу нужно пройти курс лечения. Сначала в больнице, а потом я его выпишу, но он должен будет приходить ко мне для наблюдения и процедур. Нам требуется убрать отек, который образовался на слуховой зоне в момент удара. Полное восстановление займет месяца полтора. Когда вопросы касаются здоровья, точные сроки никто не знает. Это зависит от каждого организма индивидуально.

Я мало чего поняла. Мы с мамой переглянулись. Я вскочила на ноги и взволнованно спросила:

– Игорь Павлович, вы можете объяснить понятнее, по-простому? Полное восстановление чего? Чем грозит этот отек?

Врач понимающе посмотрел на меня и как можно корректнее произнес:

– Из-за этого отека Марат лишился слуха. Когда отек уйдет, слух восстановится. Сейчас у него только пятнадцать процентов слуха.

Меня обдало жаром. К горлу подступила тошнота. Мне захотелось истерически смеяться.

– Он оглох? – неверяще переспросила я.

Ситуация казалась все бредовее и бредовее.

– Да…

Удар следовал за ударом. Кошмар за кошмаром.

Я уставилась в одну точку и не до конца могла сообразить, что это значит и что теперь будет.

Врач говорил про мозг, про Марата и его слух. Я слушала его и не могла понять: о чем это он? Какой еще мозг? При чем здесь Марат? Марат – это Марат. А мозг – это что-то другое, из учебников.

Мозг Марата дал сбой.

– Когда сойдет отек, тогда и слух восстановится… Мы будем проводить интенсивную терапию. Мы дадим Марату слуховые аппараты, которые он будет носить во время лечения. Надо же, такой красивый, молодой парень, и такое случилось…

Я автоматически кивала. Только в такие моменты осознаешь, насколько человек ничтожен перед самим собой, перед своим собственным телом.

– Сейчас он спит, – успокаивающе сказал пожилой врач, сунув руки в карманы белого халата. – Вы пока посидите, а я пойду навещу другого пациента.

С этими словами Игорь Павлович ушел.

Мы с мамой сидели и молча смотрели друг на друга, затем обнялись.

Я чувствовала себя беспомощной.

Мысленно я продолжала по инерции строить планы. Думала о вечеринке, о романсах, которые должен петь Марат, о том, не придет ли он в помятой одежде (он вечно витает в творческих облаках), протрет ли гитару от следов пальцев, но реальность была иной: я сидела в коридоре больницы, и Марат лежал в палате.

Две реальности накладывались друг на друга, и получалась белиберда.

Спящего Марата вывезли из смотровой палаты и перевезли в обычную – № 201. Мы тоже перешли на второй этаж.

– Мама, ты слышала, что сказал врач? – Я взглянула на маму. Она тоже была растеряна. Я сформулировала в голове следующую фразу. Несколько раз подумала ее и только потом произнесла вслух: – Марат теперь глухой.

Мы обе понимали, что это значит.

– Он же музыкант, – простонала мама. – Полина… Это самое страшное, что только могло с ним случиться. Как он теперь будет играть на гитаре?..

Я ничего не ответила. Не могла найти нужных слов.

Мы с мамой сидели в коридоре и ждали, когда Марат проснется.

Я съездила домой, чтобы переодеться. Когда надевала джинсы, то увидела висящее на вешалке свое вечернее платье вишневого цвета, которое собиралась сегодня надеть на вечеринку. Которая состоялась без нас…

«Все равно сделаю по-своему», – подумала я, сбросила джинсы и надела вечернее платье.

И поехала в больницу.

Мне было все равно, что окружающие в этот день дважды считали меня дурой. Первый раз – когда я дефилировала по больнице в купальнике, сланцах и парео, а второй раз теперь, когда переоделась в вишневое вечернее платье.

Увидев меня, мама окинула меня выразительным взглядом, но ничего не сказала.

Она понимала, что я надела платье для того, чтобы таким образом показать всем, что я не отказываюсь от хорошей судьбы и буду ее отвоевывать.

Кожа на голове почти уже не болела.

Ближе к ночи Марат проснулся, и нам разрешили к нему войти. Мы с мамой и Русланом, который уже приехал, зашли вместе.

Я увидела Марата. Он лежал на кровати, накрытый простыней. Его голова была забинтована.

Он увидел нас и улыбнулся при виде моего вечернего платья. Но глаза у него были очень грустными. Мне показалось, что Марат сильно похудел и побледнел.

Мы смотрели друг на друга и ничего не говорили. Слова не требовались. Ситуация не нуждалась в комментариях.

Я взяла Марата за руку.

– Марат, – сказала я, – все будет хорошо. Запомни: все будет хорошо. Ты обязательно выздоровеешь. По-другому и быть не может!

Мама стояла рядом и энергично поддакивала. Дядя Руслан ободряюще показывал Марату кулак, мол, не волнуйся, милиция найдет качков и накажет их сполна.

Марат натянуто улыбался.

– Милиция обязательно отыщет этих негодяев, – пообещала я. – Они за все ответят!

Когда я это говорила, Марат как-то странно смотрел на меня.

– Полина, – медленно проговорил он, когда я замолчала, – я… тебя не слышу.

Я замерла.

– Не слышишь? – переспросила я.

– Что ты сказала? Я тебя не слышу…

Его голос был громче, чем надо. Так бывает у глухих или, например, когда я слушаю плеер и мама у меня что-то спрашивает, я не слышу свой голос и отвечаю громче, чем обычно.

Марат сейчас тоже говорил громче, чем надо.

Значит, он не слышит себя, не может контролировать высоту голоса. И меня тоже не слышит.

– Ой, – прошептала я, чувствуя, как мои коленки подгибаются. – Мама, он меня не слышит!

Глава 4

Странная Людочка

Я хотела остаться ночевать в больнице, но мама мне не разрешила, и Марат тоже был против.

Я поняла, что он не хочет, чтобы я видела его в таком состоянии. Кроме того, он казался каким-то отстраненным. Он, как и я, еще не мог осознать всю глубину того, что произошло.

Во время нашего разговора в палате выяснилось, что если громко кричать, то он все-таки слышит. Я вспомнила слова Игоря Павловича. Он сказал, что у Марата осталось только пятнадцать процентов слуха.

Дома я не могла заснуть всю ночь.

Перед глазами стояли картины прошедшего дня. Мы с Маратом на пляже. Он волнуется перед выступлением. Мы идем домой, и мне становится плохо. Мы в парке. Драка.

Я находилась дома в своей кровати. Вокруг висели морские сувениры, стояли раковины. На стене висел псевдостаринный штурвал, который папа однажды мне подарил. На другой стене – декоративный якорь. Здесь так уютно!

А Марат лежит в больнице, и вокруг пахнет лекарствами. Он потрясен и не может привыкнуть к тому, что лишился слуха. Игорь Павлович говорит, что это временно, но все равно…

Сегодня мы с Маратом не разговаривали подробно про слух. Еще не время. Разговоры будут потом, когда пройдет шок и все осознается.

В окне на форточке висела музыка ветра – разноцветные металлические трубочки на леске, по которым ударяли пластмассовые дельфинчики. Трубочки и дельфинов качал ветер. Дельфины сейчас колыхались и били по трубочкам. Получался красивый успокаивающий перезвон, похожий на мелодию сотен колокольчиков.

Вроде бы все как всегда – якорь, штурвал, сувениры, музыка ветра, – но уже все по-другому.

В воздухе отчетливо витало ощущение беды.

В дверь постучали. Вошла мама.

– Ты спишь? – громким шепотом спросила она.

– Нет, конечно, – ответила я и включила ночник.

Мама была в халате. Она села в кресло.

– Я не могу прийти в себя, – вздохнула она. – Все кажется каким-то бредом…

– Мама, что теперь будет?

– Не знаю, – пожала она плечами.

И вдруг мне в голову пришла идея. Я даже вскочила с кровати.

– Мама, ведь как раз ты все это и должна знать! Ты же ясновидящая! К тебе обращаются сотни людей! Скажи, что будет дальше!

Мама вздохнула:

– Полина… Ты же знаешь, что я не могу предсказывать близким людям… На чистоту предсказания влияют мои желания, страхи, в таких случаях я вижу то, что хочу видеть, а не то, что есть на самом деле. Но я чувствую, все закончится хорошо. В нашу пользу.

Я, разочарованная, легла обратно в кровать и сказала:

– Кто сегодня вечером мог подумать, что такое произойдет? Жалко Марата… Как это возможно? В голове не укладывается.

– Надо трясти милицию, – твердо сказала мама. – Пусть ищут этих парней.

– Парни – дело второе… Главное, чтобы Марат выздоровел…

Честно говоря, теперь я мало представляла свое будущее. Все изменилось за несколько минут.

На следующий день я была у Марата в больнице, потом в милиции, потом на работе… Без конца созванивались с Фулатой. У Вани была разбита только губа и подбит глаз.

Больше всех пострадал Марат.

Раньше у меня был привычный распорядок дня: работа – дом – вечерняя прогулка, а теперь все шло наперекосяк.

Если на протяжении всей жизни ложиться спать в десять вечера и вдруг однажды не спать до часа ночи, организм ничего не будет понимать. Почему уже час ночи, а его хозяин вместо привычного сна сидит на кухне и читает книгу?

Естественно, человек не будет чувствовать себя комфортно. Его будет клонить в сон, и вместе с тем он будет стараться понять то, что написано в книге. В итоге он почувствует себя не в своей тарелке.

Точно так же и я. Вместо того чтобы стоять на вышке и смотреть на отдыхающих, я сидела в милиции и снова описывала преступников.

К вечеру пересмотрела свою позицию.

Если вчера я говорила маме, что обидчики – это дело второе, то сегодня я кипела яростью и хотела во что бы то ни стало наказать их, найти и размазать по стенке. Во мне поселилось огромное желание мести.

На работе мне было грустно. Артем старался лишний раз ни о чем меня не спрашивать. Он видел, с какой тоской я смотрю в бинокль на пустующее место Марата. Нет зонта. Нет Марата под ним. Сегодня в прокате плавсредств работал другой парень.

Из моего сердца словно вырвали кусок.

«О чем Марат сейчас думает в больнице? – размышляла я. – Что делает? Какие сны видит?»

– Я отомщу нашим обидчикам, – пообещала я самой себе.

Когда стало жарко, я вошла в море и поплыла.

Я плыла остервенело, со злостью. Соленая вода попадала в глаза, но мне было все равно. Я плыла и плыла, будто пытаясь выплеснуть в море всю мою ярость.

В какой-то момент я обнаружила, что заплыла так далеко, что видны только верхушки гор.

К этому времени в моей голове наступило просветление. Мне стало немного легче. У меня появился четкий план: любыми путями я должна найти обидчиков Марата и отомстить им.

Н-да, план-то у меня был, но каким образом их найти – этого я не представляла даже примерно.

Можно через милицию – это ясно. Но что, если милиция их не разыщет? Или разыщет, а они откупятся? Все может быть. Поэтому надо каким-то образом найти их самой.

Я развернулась и поплыла обратно.

Ну почему у меня постоянно что-то происходит? Едва наступает спокойный период, как сразу что-нибудь случается! Не жизнь, а какое-то сплошное приключение!

Меньше суток назад я стояла на вышке, смотрела в бинокль на синее небо, пляж, море, облака, отдыхающих и думала: «Как все хорошо! Как все прекрасно!» И тут такой неожиданный поворот!

Кстати. Вчера на вышке я обращала большое внимание на звуки. Может, это тоже была подсказка судьбы, как и плохое самочувствие возле парка?

Эх, ну почему я не поняла этот знак?

С работы я ушла пораньше. Хотела зайти домой, переодеться и еще раз сходить в больницу.

Знакомый отца Марата Руслан жил один, он много лет назад развелся с женой и второй раз так и не женился, всего себя посвятив бизнесу. Марат очень его просил не говорить родителям о том, что случилось, иначе они забрали бы его из Лимонного и больше не пустили бы сюда. Поэтому он лежал в больнице втайне от родителей. Руслан очень занятой и забывчивый человек, поэтому я осознавала, что вся ответственность за Марата легла на меня и маму. Я была даже рада этому. Я считаю, что дружба проверяется не в радости, а в беде.

Я пошла домой, чтобы собрать еду в больницу.

Дома меня ждал сюрприз.

В беседке, оплетенной виноградными лозами, за столом сидели мама и актриса Оксана Романова, мамина подруга. Та самая, что играет в фильме «Наша Атлантида» главную женскую роль.

Мама с Оксаной пили душистый чай с чабрецом. Эту траву мама собирает в определенные дни на рассвете. Обожаю ее запах.

Было тихо и уютно. Они неспешно беседовали (беседка для этого и предназначена), чай пили из электрического самовара (мама любит оригинальные предметы), в виноградных кущах сидели птички и что-то щебетали, а вдалеке были видны горы, подернутые белой дымкой.

Мне очень нравится спокойствие курортных городков.

Оксана красивая женщина – тридцать лет, в теле, брюнетка с пышными вьющимися волосами. Она яркая и, можно сказать, роскошная. Оксана прямо вся пышет здоровьем и энергией.

– Полиночка! – увидев меня, улыбнулась она.

Я села на скамейку.

– Мама рассказала о том, что случилось вчера, – вздохнула Оксана. – Мы все так расстроились!

Вместо ответа я горестно вздохнула.

– Судьба поменяла наши планы, – вдумчиво проговорила я.

Мама поставила передо мной чашку и налила ароматного чаю.

Оксана и мама постоянно как-то странно переглядывались, косились в мою сторону, подмигивали друг другу. Окончательно я вышла из себя, когда увидела, как мама легонько пнула свою подругу под столом ногой.

Я отставила чашку и обвела этих заговорщиц испытующим взглядом.

– Вы ничего не хотите мне сказать? – посмотрела я сначала на одну, потом на другую.

– Мы? – изумилась мама, нервно почесывая третий глаз. – Нет!

– Не верю! Выкладывайте!

– Полина… – замялась Оксана. – Тут такое дело…

И замолчала.

– Какое?.. – Мое сердце учащенно забилось.

– В общем… – Оксана принялась взволнованно накручивать на палец локон. Было видно, что она нервничает. – Короче…

– Оксана, не тяни! – взмолилась я. – Говори прямо! Мне уже ничего не страшно.

– Скорее всего, Марат не будет играть в фильме.

Я замерла как истукан.

Что происходит? Почему судьба решила над нами поиздеваться?

– Почему? Из-за ран на лице?

– Да при чем тут раны… Их можно загримировать. Дело в другом.

– Как это?.. – Я не находила слов и растерянно дергала свои африканские косички, собранные сзади в хвост. – Оксана, почему он не будет сниматься? Ведь он так этого хотел! Ты же сама понимаешь, что это может стать началом его карьеры! – От волнения я вскочила со скамейки. Меня всю трясло. Я не знала, как выразить все свое возмущение, я не могла смотреть, как рушатся мечты Марата! Да и мои тоже. Мечты Марата – мои мечты. – Мама, скажи что-нибудь! Чего ты молчишь? Поддержи меня! Мать ты мне или нет, в конце концов?

Оксана старалась не встречаться со мной взглядом. Она кусала губы.

– А что я скажу? – развела руками мама и тоже вскочила со скамейки. Теперь мы вдвоем бегали вокруг стола. Хороводы водили. – Я здесь при чем? Ты же знаешь, я не имею никакого влияния на кино! Я же просто ясновидящая.

Оксана расхохоталась. Эта мамина фраза сняла напряжение. Мы сели за стол.

– «Просто ясновидящая», – улыбаясь, повторила Оксана. – Ты так сказала, будто это такая обычная профессия…

– Оксана! – психанула я и вернула разговор в основное русло: – Ну почему его не взяли в кино?!

– Я здесь тоже ни при чем, – открестилась Оксана. – Я просто передала новость… Если хотите, сами позвоните продюсеру.

– Я тебе верю. Но какова причина? Его же уже утвердили.

– Марат теперь… не в состоянии. Так сказал продюсер.

Я не находила себе места и от переживаний начала дергать скатерть.

– Но ведь он не всю жизнь будет лежать в больнице!

– Ты не понимаешь, у руководства четкий план. По этому плану сцену с участием Марата мы должны снимать через пятнадцать дней. Ты даешь гарантию, что он выздоровеет к тому времени? Еще учти: нужна пара дней для репетиций…

Я смотрела в одну точку и подавленно молчала. В горле встал комок. Глаза наполнились слезами. Кажется, за эти два дня мои нервы сильно расшатались…

Из-за каких-то лысых парней Марат сейчас лежит в больнице. Из-за них его лишают роли в фильме, который будут показывать в кинотеатрах.

Я заскрипела зубами. Мои ладони инстинктивно сжались в кулаки. Во мне кипела злость и ненависть к лысым качкам.

– Такую гарантию никто не может дать, – наконец сказала я. – Врач говорит, что лежать Марату придется где-то неделю. Но слух у него восстановится месяца через полтора. В больницу его положили только вчера…

– Полина, я не жестокая, – покачала головой Оксана. – Я здесь вообще ни при чем. Будь моя воля, я бы сколько угодно ждала его выздоровления. Но я не продюсер и не режиссер, я просто актриса. У продюсеров свои сроки. Фильм должен выйти в прокат в конце декабря. Понимаешь? Они не могут ждать. Мир денег и бизнеса жесток…

– Понимаю, – кивнула я. И высказала общую мысль, которую все стеснялись произносить вслух: – К тому же Марат – мелкая деталь в большом фильме – он играет мизерную эпизодическую роль. Никто не будет из-за него делать перерыв в съемках. Они просто найдут другого актера.

– Ну… Да. Всегда есть запасные актеры, – подтвердила Оксана. – Как раз на такие случаи…

Мы помолчали.

– Но я все-таки играю главную женскую роль, – уже более бодро сказала мамина подруга. – Я попытаюсь уговорить руководство снять сцену с Маратом в конце съемочного периода. Всего по плану мы будем снимать два месяца. Наверное, к тому времени Марат уже поправится. Все сцены фильма снимают в разном порядке. Это потом при монтаже их располагают по хронологии.

Мои губы расплылись в улыбке, меня охватила радость. Я бросилась обнимать Оксану.

– Спасибо! Я буду очень тебе благодарна! И Марат тоже…

– Я обязательно его навещу.

Мы вернулись к чаепитию.

Все-таки не все так ужасно. Появилась надежда на лучшее!

– Кстати, – вдруг очнулась мама. – Полина, как ты смотришь на то, чтобы Оксана пожила у нас?

– В смысле? – не поняла я.

Не поняла я потому, что всем актерам снимали гостиничные номера в местной гостинице «Турист». Я была, конечно, не против, но думала, что Оксана будет жить в гостинице вместе с другими актерами. Ей же надо отдыхать, учить сценарий. Элементарно хоть иногда одной побыть. Я представляю, какое это напряжение – постоянно находиться среди людей.

– Просто у нас, как всегда, не обходится без паранойи, – махнула рукой Оксана. – Со мной в фильме играет Людочка Степнова.

– Да-а? – поразилась я. – Ух ты!

Людочка Степнова – пожилая актриса, которая раньше снималась в комедиях. Ее обожает вся страна. Она умеет так вживаться в образ, что даже эпизодическая ее роль затмевает главные роли других актеров. Сейчас она в кино появляется мало. Она говорит, что редко кто может предложить ей достойную роль. Но каждое ее появление на экране подобно взрыву.

Настоящее имя этой актрисы Инга Степнова, но она всем известна как Людочка. Дело в том, что известность Инге принесла ее первая роль, она сыграла героиню в фильме «Людочка», это было пятьдесят лет назад. В фильме рассказано про жизнь несколько чудаковатой художницы, которая сама себя называла «Людочка». Это имя намертво прицепилось к Инге Степновой, и все теперь называют ее именно Людочкой.

Прозвище Людочка очень раздражало и раздражает Ингу, и она постоянно кричит: «Не называйте меня Людочкой! Я Инга!» Но все попытки откреститься от Людочки тщетны. Она для всех вот уже пятьдесят лет именно Людочка…

Я обожала эту актрису.

– Ага, – кисло улыбнулась Оксана. – Актриса она гениальная, но человек… Никогда не верьте тому, что видите по телевизору! У большинства актеров есть просто образ, которым они обманывают народ. Они играют двойную роль – роль в фильме и роль по жизни. Без камер это совсем другие люди. Людочка такая положительная и свойская по телевизору, а в жизни – мрак!

– Подожди, я не поняла, а каким образом Степнова связана с твоим переездом к нам? – недоуменно поинтересовалась я.

– Она выжила из ума, – с прискорбием сообщила Оксана. – Она повсюду таскает сумку со своей едой – ей кажется, что если еду оставить в номере, то в нее кто-нибудь подсыплет яду. Людочка вечно на всех подозрительно смотрит. Но почему-то из всего актерского состава фильма она невзлюбила именно меня. Она просто сживает меня со света!

– Людочка?! – я ушам своим не верила. Это было как гром среди ясного неба. Никогда бы не подумала, что эта милая актриса ведет себя так, как говорит Оксана.

– Да-да, Людочка! Если раньше она просто отпускала мне ехидные замечания при людях, постоянно подкалывала, то позавчера она стала просто сходить с ума! В гостиницу мы заселились позавчера. Вчера была вечеринка, – Оксана многозначительно помолчала, – а съемки начнутся завтра. Я с ужасом об этом думаю, ведь мы со Степновой играем мать и дочь… У нее вторая главная женская роль. Иногда некоторые актеры, задействованные в фильме, даже не видят друг друга на съемках. Потом все сцены совмещают при монтаже, и создается ощущение целостности. Но мне от Людочки никуда не деться, мы играем в одних сценах.

– Так что случилось позавчера? – Я вернулась к основной теме. Оксана могла часами рассказывать подробности производства фильмов.

– Мы летели в самолете в Лимонный. Я сидела рядом с Людочкой. Во время полета заснула. Проснулась от ощущения того, что мои туфли кто-то трогает. Я открыла глаза и увидела согнувшуюся Степнову. Она царапала мои туфли маникюрными ножницами. Я спросила, зачем она это делает, а она ответила, что ей не нравится их цвет.

– А ей какое дело до цвета твоих туфель? – изумилась я.

– Вот-вот, – закивала Оксана. – Но вчера она вообще вывела меня из себя!

Мама снова вскипятила электрический самовар и подлила нам чаю. Сплетничать было очень уютно…

– А что она еще сделала? – Мама вся превратилась в слух.

– После вчерашней вечеринки мы вернулись в гостиницу в два часа ночи. Я легла в кровать и, уже засыпая, услышала какой-то шорох под дверью. Я встала с кровати, вышла в коридор, открыла дверь… – Оксана выдержала паузу. – Это вообще! Немая сцена. Людочка сидела в халате на корточках под моей дверью и держала в руках тарелку. А на ковре валялись обгрызенные куриные кости.

Мы помолчали, мысленно рисуя себе эту сцену. Меня разбирал смех.

– Серьезно? – от души расхохоталась я и сразу же замолчала. Внезапно мне стало грустно. Как я могу сидеть здесь и смеяться, в то время как Марат лежит в больнице?

– Серьезней не бывает, – заверила Оксана.

– Но зачем она высыпала кости под твою дверь?

– Я задала ей тот же самый вопрос. Она сказала «а затем», фыркнула, гордо задрала голову и прогулочным шагом направилась к своему номеру.

– Это называется шизофрения, – сделала вывод мама. – Живи лучше у нас!

– Вы понимаете, я просто боюсь, что будет завтра, – искренне сказала Оксана. – Вдруг она вообще меня убьет?

Я сидела огорошенная. Я не могла поверить в то, что звезда советского кино Инга Степнова на самом деле до такой степени чокнутая, что ходит в два часа ночи по гостинице с тарелкой куриных костей и высыпает их под двери своим коллегам-актерам.

Цирк с конями!

Эта новость поспособствовала моему разочарованию в Инге. Теперь всегда, когда я буду смотреть фильмы с ее участием, я невольно стану вспоминать историю с туфлями и куриными костями…

Вообще все очень странно. Такое впечатление, что в моей жизни происходит перелом и я начинаю взрослеть. Я два дня подряд сталкиваюсь с правдой жизни.

Вчера я разочаровалась в людях, которые наблюдали за дракой, в аптекарше… А сегодня разочаровалась в актрисе. Мне так хотелось верить, что в жизни она такая же хорошая, как в фильмах! А оказалось…

Неужели мир такой жестокий и грязный?

Впрочем, нет. Я ошибаюсь. Вчера в аптеке мне попалась добрая женщина, которая выручила меня и купила эти злосчастные бахилы. Значит, хорошие люди есть!

Что ж, это придает уверенности в том, что мир все-таки прекрасен.

Я опомнилась:

– Мне же надо к Марату!

И помчалась собирать ему еду.

* * *

Тогда, сидя с Оксаной в беседке и изумляясь актерам, я не знала, что в скором времени мне самой предстоит стать актрисой. Актрисой, которая запуталась в собственной роли.

Глава 5

Гитарист без гитары

На следующий день Оксана переехала к нам.

Походы в милицию опишу вкратце.

Каждый из тех, кто видел драку и участвовал в ней, дал показания. В милицию пришла даже девушка с красными волосами, она хотела помочь следствию. Мы описали, как было дело.

В ходе разговора занесли в протокол, что во время драки кто-то из парней похитил всю выручку Фулаты за день, мою сумочку с кошельком, но что самое удивительное – с Вани сняли перстень, который ему подарила Фулата.

Перстень был старинный, из серебра, крупный. Его Фулата привезла из Африки. Он очень приметный, второго такого (по крайней мере, в Лимонном) не найти. Он сделан в форме головы верблюда.

Но, кроме того, в перстне была и другая особенность. Как-то раз Ваня споткнулся на пляже, упал и при падении зацепил перстень о камень. Из-за этого левый глаз верблюда оказался поцарапанным, на нем появилась маленькая вмятина.

Я считаю, это хорошие приметы для милиции.

Однако прошло пять дней после драки, а милиционеры никого не нашли.

Это стало для меня потрясением. Как они могли не найти пятерых громадных парней? Неужели не разослали их данные по другим отделениям милиции? Неужели милиционеры, которые работают в поездах, не смогли увидеть качков среди пассажиров?

Хотя вполне вероятно, что они до сих пор находятся в Лимонном. Или же уехали отсюда на собственной машине. Тогда, конечно, пиши пропало. Никто не будет объявлять хулиганов в федеральный розыск.

Но была у меня и вторая версия – милиционеры нашли наших обидчиков, но по какой-то причине скрывают их от нас.

Я не удивлюсь, если так и было.

За последние дни я столкнулась с таким количеством цинизма, с каким не сталкивалась за всю жизнь.

Эти пять дней после драки стали переломным моментом в моей жизни.

Марат лежал в больнице. Сначала я хотела бросить работу, чтобы весь день быть с ним, но врач не разрешал постоянно сидеть в больнице, и поэтому я по утрам выходила на работу, а днем несколько раз ездила к Марату.

На шестой день Марата выписали. Врачи сказали, что ему уже можно находиться вне больницы, но раз в день нужно ходить на интенсивную терапию, которая должна стимулировать выздоровление слуховой зоны мозга. Вообще по правилам после выписки пациенты ходят на процедуры в районную поликлинику, но больница, где лежал Марат, находится недалеко от его дома, и Игорь Павлович сказал, чтобы Марат ходил к нему.

На время лечения он дал Марату слуховые аппараты, но Марат категорически отказался их надевать. Я понимала его чувства.

Каждый день на протяжении всех этих шести дней я звонила в милицию. Разговор всегда был одним и тем же:

– Скажите, Роман Иванович, – так звали нашего следователя, – есть ли какие-то новости по нашему делу?

– Новостей нет. Если что-нибудь появится, мы обязательно сообщим, – отвечали мне.

Я явственно ощущала, что милиция никого не найдет.

Я была угнетена, потому что мне очень хотелось, чтобы нашлись те парни, я мечтала посмотреть им в глаза.

На пляже они больше не появлялись. Находясь на работе, я тщательно выискивала их в бинокль, но так ни разу и не видела.

На второй день нахождения Марата в больнице я во время перерыва отправилась к Фулате.

Столик, стулья, зонт – все было как прежде. Не осталось никаких следов, указывающих на то, что недавно здесь произошла драка.

Мы пошли в ближайшее кафе перекусить.

– Я прийти в себя не могу, – сказала Фулата, ковыряясь вилкой в салате «Цезарь». – Три года нормально мы работали здесь, и такое случилось вот… Как жалко мне Марата, если бы ты знала только…

Я вздохнула и мстительно посмотрела куда-то вдаль.

– Эти парни обязательно найдутся, – проговорила я, хотя все указывало на то, что их уже и след простыл. Искать человека в курортном городе, где все приезжие, – это пустое занятие.

С каждым часом во мне все сильнее и сильнее разгорался костер ненависти.

– Хоть бы, – ответила Фулата. – Я молюсь об этом.

– Они украли перстень Вани. Как ты думаешь, если они захотят его продать, покупатель сообщит в милицию?

– А откуда покупатель будет знать, что этот перстень им не принадлежит? – заметила Фулата.

– Ну, милиция же рассылает по ломбардам сообщения… – предположила я. И раскритиковала саму себя: – Нет. Ничего они никуда не сообщат. Я уверена, что в милиции даже не будут заниматься этим делом. К тому же этот перстень не стоит миллионы долларов, чтобы о нем всем сообщали. Это проигрышное дело.

Фулата кивнула. И она, и я понимали, что преступники никогда не найдутся. Но мы надеялись на лучшее.

Полным ходом шли съемки фильма. По плану, сцену с участием Марата должны были снимать уже через десять дней, если считать с сегодняшнего.

Оксана приходила домой за полночь, валилась на кровать и спала как убитая, а уходила на съемки в семь утра.

Раньше я думала, что быть актером – несказанное удовольствие. Видеть себя по телевизору, опять-таки люди на улицах тебя узнают… но после того, как я познакомилась с режимом жизни актеров, я поняла, что это очень сложная профессия. Хорошо, если платят много денег, это компенсирует усталость. Но если актер не очень востребован и платят ему мало? Интересно, ради чего в таком случае он работает? Только ради того, чтобы его кто-нибудь узнал на улице? По-моему, в этом случае быть актером – неблагодарное занятие…

Но Оксана была востребованной актрисой. Она получала и удовольствие, и деньги.

В день выписки Марата я не стала ему надоедать и, доставив его домой, ушла.

Мне хотелось побыть одной. Требовалось собраться с мыслями.

Я специально не рассказываю, что было, когда я приходила к Марату в больницу. О чем мы разговаривали, как он переживал из-за потери слуха, чего опасался.

После того как его выписали, у нас состоялся разговор. Его я вам и поведаю. Этот разговор – яркий пример того, какие чувства мы испытывали.

Вечером, когда на черном небе вспыхнули звезды, я пришла на наш секретный пляж. Я развела костер, села на песок и посмотрела на море. Оно такое могучее. Бескрайнее! Над ним висела полная луна и отражалась в воде. На небе сияло много звезд, одна ярче другой. Небо было похоже на черный бархат, а звезды – на рассыпанный по нему золотой песок.

Костер догорал. Я пошла под пальму – там у меня лежат дрова, – взяла пару поленьев и подбросила их в костер. Он вспыхнул, и в небо полетели искры.

Как же здесь хорошо! Рядом с пальмой журчит ручеек, трещат цикады, где-то вдалеке слышны песни под караоке. Но это где-то там, в другом мире. А этот мир отделен от того рощей и скалами. Об этом пляже никто не знает, кроме меня и Марата. Этот пляж – моя гордость и мое сокровище.

Я села у кромки воды. Вода плескалась у самых ног, и на лицо иногда попадали брызги.

Я поджала под себя ноги и уперлась подбородком в колени.

Мои глаза стали медленно закрываться. Я засыпала… Море меня убаюкивало…

Только сейчас я осознала, как устала за последнюю неделю и сколько всего произошло…

Что было бы сейчас, если бы в тот день не случилась драка?

Мы пошли бы домой, оделись в вечерние наряды, отправились бы на вечеринку, сделали бы кучу фотографий с разными знаменитостями, Марат (я уверена) произвел бы фурор своей игрой на гитаре и обворожительным голосом. Вполне возможно, что кто-нибудь из влиятельных людей предложил бы ему не просто эпизодическую роль, а сделать какой-нибудь фильм исключительно «под Марата». Кто знает, как сложилась бы судьба… Сейчас Марат был бы счастлив, готовился бы к съемкам своего эпизода.

Но все сложилось иначе. Марат лежит дома, ничего не слышит и с ужасом представляет свое будущее.

Впрочем, может, на вечеринке все было бы неудачно? Что, если Марат забыл бы слова песни, неправильно взял бы аккорд? Впечатление о нем испортилось бы.

Впрочем… Та травма, которую Марат получил, хуже любого позора! Уж лучше провалиться с песней, чем угодить в больницу!

Я сама не заметила, как задремала.

Я резко проснулась от того, что услышала какой-то хруст.

Я вздрогнула и огляделась по сторонам.

Передо мной стоял Марат, а у него под ногой был хворост, на который он наступил.

– Что ты здесь делаешь? – закричала я.

Закричала потому, что громкие звуки Марат слышал. Беседуя с ним, можно было надорвать голос.

– К тебе пришел, – ответил Марат.

Его голос снова был громче, чем нужно. Он все еще не мог контролировать высоту своего голоса, потому что не слышал сам себя.

Сегодня впервые за все наши встречи на пляже он не взял с собой гитару.

Марат присел рядом.

Он был одет в красные шорты, белую боксерскую майку и сланцы. Та же самая одежда, как в тот день, когда мы познакомились. А пахло от него той же туалетной водой.

Перед глазами тут же пронеслись картины прошлого. Мы с Маратом стоим в одной очереди за молочным коктейлем и смотрим друг на друга, боясь заговорить. Но мы все-таки заговорили и с тех пор дружим.

Марат смотрел на меня, и его глаза были полны боли. Таким я его никогда не видела. На лице еще были заметны раны.

– Мне очень плохо, – сказал он. – Душа болит. Потому что слух для меня – все. Врач сказал, что слух восстановится в течение полутора месяцев, но что, если он восстановится только частично? Сейчас у меня пятнадцать процентов слуха из ста. Полина, ты понимаешь меня?

Я понимала.

– Я уверена, что все будет хорошо! – крикнула я.

– То же самое ты говорила и в тот день, – ответил Марат.

Мы оба молчали.

Я взяла палку и подровняла костер. Дрова уже догорали. Новые я не подбрасывала, потому что хотела дождаться, когда они прогорят, чтобы испечь в углях картошку. Мы с Маратом так всегда делаем.

– Мне страшно, – поделился Марат. Сейчас он был похож на беззащитного ребенка. В его черных глазах отражались языки пламени. Красиво… – Я ничего не слышу. Полина…

Он оборвал свою фразу. В уголках его глаз показались слезы.

Многие девчонки могут сказать: что это за парень, который плачет? А я считаю, что, если парень плачет при девушке, это означает высшую степень доверия. Это искренние чувства. Это жизнь.

Я взяла пакет с картошкой, разворошила угли, положила в образовавшуюся лунку картошку и присыпала ее красноватыми углями.

После этого села рядом с Маратом и обняла его за плечи.

Не требовалось слов. Мы были одним целым, одной душой. И моя душа сейчас болела. Я знала, как ужасно для Марата ничего не слышать. Это страшно и для обычных людей, но для музыкантов это двойная катастрофа.

Любимой гитары Марат не слышал вообще…

Он наклонился и прислонил свое ухо к моей груди. Как тогда, в прошлом году. Тогда он сказал:

– Самая прекрасная музыка – это стук твоего сердца.

А сейчас Марат отстранился от меня, посмотрел мне в глаза и сообщил:

– Я не слышу, как бьется твое сердце.

– Но зато ты можешь ощутить это ладонью, – заметила я. – Пока так… А потом, когда выздоровеешь, – будешь слышать…

Марат встал на ноги, и с ним приключилась самая настоящая истерика. Его лицо стало злым, он сжал кулаки и отчаянно закричал:

– Я не слышу стук твоего сердца! Я не слышу струн своей гитары! – Он указал пальцем на море: – Я не слышу шум волн, шелест листвы, журчание этого родника! Полина, ты понимаешь? Я ничего не слышу!

Марат находился в высшей стадии отчаяния. Его руки тряслись, глаза были печальными, волосы растрепанными, он тяжело дышал. Он был полон бессильной ярости.

Пламени в костре уже не осталось, но красные угольки все равно давали свет, который освещал нас.

– Не переживай, – умоляюще попросила я. – Врач сказал, что тебе нельзя волноваться и много ходить. Зачем ты сюда пришел? Вдруг по дороге тебе стало бы плохо?

Когда я это говорила, Марат пристально смотрел на меня. Потом истерически рассмеялся:

– Вот ты сейчас что-то говорила, а я видел только, как шевелятся твои губы.

Я разозлилась на свою забывчивость: я забыла, что нужно кричать, и произнесла фразу громко.

Меня распирал гнев. Гнев на ситуацию, на тех накачанных парней, гнев на весь мир. Почему все сломалось? Почему сейчас происходит то, что происходит?

– Закрой уши и послушай, что ты слышишь, – попросил Марат, присаживаясь обратно на песок.

Я закрыла уши пальцами, и мне не понравилось то, что я услышала. Ничего. После того как Марат развил во мне привычку слушать звуки, тишина меня просто потрясла.

– Раньше у меня был музыкальный слух, а теперь нет вообще никакого, – подавленно проговорил Марат. – Я не верю, что слух вернется на сто процентов. Что мне делать в жизни? Как учиться в музыкальном училище без слуха? Как играть в фильмах?

Я не знала, что сказать. Я ничего не видела впереди. Если раньше у нас были планы, то после драки они рухнули. Сейчас я двигалась будто на ощупь в кромешной тьме.

– Почему ты думаешь, что слух к тебе не вернется? – громко спросила я. – Врач же пообещал.

– А если нет?..

– Нужно подождать полтора месяца, и тогда мы все увидим.

Я была уверена, что к Марату полностью вернется слух и что все его планы осуществятся.

Но по его настрою я поняла, что он уже все для себя решил. Решил, что у него окончательно пропал слух и для него кончена карьера музыканта, которая так и не успела начаться.

– Марат, нельзя быть таким слабым! – эмоционально сказала я. – Надо надеяться и настраивать себя на лучшее! Съемки твоего эпизода будут через десять дней. Вот, ты уже можешь свободно ходить. На пляж пришел! Поэтому обязательно снимешься в фильме!

– Кому нужен на съемочной площадке глухой актер? – вздохнул Марат. Он пальцем чертил какие-то знаки на мокром песке.

– Ты не глухой! – Меня покоробило это слово.

– А какой? – усмехнулся Марат.

– Временно лишившийся слуха, – извернулась я.

– Ну да…

– Врач же дал тебе слуховые аппараты на время лечения, почему ты их не надеваешь? У тебя длинные волосы, аппараты можно прикрыть, и их не будет видно…

Марат наградил меня таким взглядом, что я не стала продолжать эту тему.

Мы помолчали. Я проверила палкой, испеклась ли картошка. Она была еще сырая, и я снова присыпала ее углями.

Марат внимательно посмотрел на меня, словно изучая мое лицо.

– Полина, я думаю, что нам надо прекратить общаться.

От этой фразы я чуть в обморок не упала.

– Что?! – Я заорала так, что меня, наверное, слышал не только Марат, но и люди по ту сторону высоких скал.

– Зачем тебе друг со слуховыми аппаратами?

Я рассвирепела:

– Не надо за меня решать, кто мне нужен, а кто нет! Во-первых, я не делю людей на здоровых и нездоровых. Главное в человеке – душа! Во-вторых, я дружу с тобой не из-за каких-то частей тела. Не из-за носа твоего дружу, не из-за голоса или ушей, я дружу с тобой просто потому, что ты – это ты!

– Полина, как я могу быть тебе нужен, если я сам себе не нужен?..

– Не говори так никогда! – закричала я. – Мы вместе все это вынесем! Тяжесть можно разделить, и вдвоем нести ее будет легче! А легкое и делить нечего! Дружбу можно назвать настоящей, только когда ты можешь с другом поделиться горем!

Марат нерешительно улыбнулся и устремил взгляд на море. Он положил голову на согнутые колени, как я полчаса назад, и смотрел на луну, на лунную дорожку на воде, на звездное небо.

Я знаю, какие мысли были у него в голове.

Ничего хорошего. Он был полностью погружен в свою трагедию и не видел света в конце тоннеля.

Марат был уверен, что его жизнь сломана.

Я, как могла, старалась его поддержать, но не чувствовала отклика. Марат не принимал мои слова, не верил мне. И его сложно судить. Неизвестно, что думала бы я, если бы находилась на его месте.

Всю жизнь он играл на гитаре, слушал песни, пел, всегда мечтал о карьере музыканта.

И вот в одно мгновение он потерял слух.

Это просто катастрофа!

В душе Марата пустота и всепоглощающее отчаяние. Я так чувствовала и понимала: сейчас он находится на распутье, не знает, как жить дальше.

Да, я настраивала и себя, и Марата на лучшее, но ведь врачи не могли гарантировать выздоровление. Они давали нужные препараты, делали все необходимое, но как отреагирует организм – этого не знал никто. Здесь не могло быть стопроцентных обещаний. Можно было только надеяться.

Что, если Марат прав и к нему не вернется слух полностью? Каким станет его будущее?

Я с трудом это представляла.

– Слушай, Марат, но ведь Бетховен был глухим! – внезапно вспомнила я.

Марат повернулся ко мне:

– А ты знаешь, каково это – быть Бетховеном?

Марат прав. В его положении очень сложно улыбнуться, рассмеяться и жить, как жил раньше. Это невозможно. Потому что сейчас все не так, как было раньше.

– Наверное, картошка уже испеклась, – вздохнул Марат, поднимаясь с песка и подходя к костру. Он смотрел на красноватые угольки. – Надо же, мы на нашем пляже, а я без гитары…

Чуть помолчав, он добавил:

– Раньше во мне самом, в моей душе была гитара, а сейчас в ней порвались все струны.

Глава 6

Катастрофа вселенского масштаба

На следующий день случилось два события. Одно потрясающее другого. Даже не знаю, с чего начать.

Днем я находилась на работе. Занималась обычными делами: писала на таблице температуру воды и воздуха, следила в бинокль за отдыхающими, тщетно пытаясь обнаружить лысых парней, болтала с Артемом…

В сторону пустующего места Марата я старалась не смотреть.

Я позвонила в милицию и услышала дежурный ответ:

– Пока мы никого не нашли. Как только нам станет что-нибудь известно, мы обязательно вам сообщим…

Я чувствовала, что надежда найти Леху и его друзей с каждым днем угасает.

Я была прямо одержима этой идеей.

Ночью мне стали сниться сны, как я встречаюсь с Лехой, все ему высказываю, его сажают за решетку, и он отбывает срок где-нибудь на Колыме.

Я четко помнила лицо Лехи, как будто всю жизнь только с ним и общалась. Среди прохожих я выискивала это лицо и несколько раз по ошибке останавливала похожих людей…

Из жизнерадостного человека я превратилась в какую-то фурию, которая день и ночь мечтала о том, чтобы найти преступников. Я жила этой мыслью, по сто раз в час проигрывала в голове ситуацию, как милиция арестовывает Леху и его друзей.

– Эта милиция ничего не делает! – пожаловалась я Артему. – Они сидят на месте и не ищут Леху!

Он сочувственно посмотрел на меня:

– Не хочу тебя расстраивать, но, наверное, эти парни уехали из города сразу же после драки…

– Да знаю я, – махнула я рукой. – Но так хочется верить в справедливость…

Артем спустился с вышки и купил две медовые пахлавы у проходившего мимо торговца.

Меня все раздражало: море, солнце, отдыхающие. Я была на взводе.

Звякнул мой телефон. Я посмотрела на дисплей. «1 новое SMS», – было написано там.

Я открыла сообщение. «Марат».

То, что я прочитала, заставило меня запаниковать.

«Полина, я временно уезжаю из города. Прошу, не ищи меня. Мне надо разобраться в самом себе».

Вот такое сообщение прислал мне Марат. Впечатляет, да?

– Марат решил меня добить, – простонала я.

В висках пульсировало.

– В чем дело? – спросил Артем, вручая мне пахлаву.

– Спасибо, но секунду назад у меня пропал аппетит, – отказалась я и протянула Артему телефон.

Он прочитал сообщение, положил телефон на стол и молча посмотрел на меня.

– У меня нет слов, – сказал Артем. – Что еще Марат выдумал?

Кто-то невидимый включил во мне кнопку действия, и я принялась нервно бегать по вышке. Я не стала писать Марату ответ. Вместо этого набрала его номер.

«Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее», – услышала я.

Я чувствовала себя так, будто мне в сердце ударили ножом.

Снова набрала номер. Может, сбой сети?

Но вновь услышала: «Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее».

Я набирала его номер десять раз, но телефон был выключен. После этого начала писать ему сообщения «Марат, сиди на месте и никуда не уезжай!», отправляла их, но не получала отчета о доставке.

– Я тоже буду звонить! – вызвался Артем и начал набирать номер Марата со своего телефона. Результат был аналогичным моему.

Я почувствовала, что мои ноги подкашиваются. Опустилась на стул.

Мне было так плохо, как не было еще никогда. Я не понимала, за что, почему так резко все поменялось. Почему все стало ужасно? Почему на нас свалилось такое несчастье, а теперь Марат еще и сам усугубляет ситуацию? Зачем он решил уехать? Куда?

Я ощущала упадок сил.

– Ну почему все именно так! – возопила я. – Ну зачем Марат издевается надо мной?

– С другой стороны, уехать – это его право, – робко заметил Артем. – Только он знает, каково ему…

– А каково мне? – патетически прокричала я. – А каково мне все это выносить? Что, по-твоему, я должна делать? Спокойно сказать: «Ладно, пусть едет» – и как ни в чем не бывало продолжить работу? Марату надо разобраться в себе, а мне что делать?

Я находилась в прострации. Не успевала отходить от одного потрясения, как начинались другие.

– Беги к нему домой! – осенило Артема. – Может, он еще дома и его можно остановить?

Я за две секунды сбежала с вышки и прямо в желтом рабочем купальнике помчалась домой к Марату. Вот его улица, вот его дом. Я начала звонить в звонок. Нажимала и нажимала на кнопку, но никто не выходил.

Я начала бить кулаком в калитку, но по-прежнему никто не открывал. Зато стали лаять соседские собаки.

– А ты это к кому? – услышала я на другой стороне улицы. Я увидела старушку, которая сидела на лавочке под тенью грецкого ореха и грызла семечки.

– К Марату!

– К Марату?.. – протянула старушка и, опершись о палку, задумалась. – Так, это, а его нету. Я, это, видела, как час назад он выходил из дому с этой… как ее… со спортивною сумкою в руках.

– Потрясающе! – сказала я.

Мои плечи опустились.

Все понятно. Марат уехал неизвестно куда и написал мне сообщение, когда уже находился в пути. Телефон выключил затем, чтобы я не отговаривала его ехать.

Но где он будет «разбираться в самом себе»? Как долго? И каких результатов он хочет достичь с помощью размышлений?

Он сказал, что уехал из города. Домой поехал вряд ли, там же не знают, что он болеет.

Я села на чью-то лавочку и попыталась привести мысли в порядок.

Вдалеке виднелось море. На улочке было тихо и спокойно. А в моей душе разыгрывалась настоящая драма.

Неделю назад все было очень хорошо. У Марата не было депрессии, ему не отказывали в съемках фильма… Вернее, место еще как бы за ним, но если через десять… вернее, уже девять дней он не выздоровеет, его заменят другим актером.

Все не так уж и страшно, потому что Марата уже выписали из больницы, и в принципе он будет в состоянии играть.

Но Марат вчера сказал, что не хочет, чтобы на съемочной площадке все с ним носились, потому что он глухой.

– Вот беда! – вздохнула я. Я сорвала с дерева еще не созревший апельсин и принялась его есть. На вкус он был кислым, но мне нужно было чем-то себя занять. – Всем понятно, что Марату будет сложно играть, но нельзя же губить свое будущее! Сыграл бы, переступил бы через себя! Но не могу же я насильно толкать его на съемочную площадку?

Теперь Марат решил поразмышлять над своей жизнью и уехал в неизвестном направлении. Замечательно! Теперь вообще непонятно, что будет.

Что, если продюсеры начнут искать Марата, а он еще не вернется из своего похода? Что мне им говорить?

Было очевидно, что вот теперь Марата точно заменят. Скоро должны начаться генеральные репетиции сцены, а Марата нет.

Я была невероятно зла. Ну зачем, зачем он сам себе создает трудности? Второй шанс сняться в кассовом фильме вряд ли представится.

Правда, в положение Марата я тоже могла войти. У него психологическая травма.

Но еще больше злилась по другой причине.

– Ему же надо каждый день ходить на процедуры в больницу, – расстроилась я. – Зачем он шутит со своим здоровьем? Что, если из-за пропусков процедур слух к нему не вернется никогда? Он убивает себя своими же руками…

Я выбросила в кусты недоеденный зеленый апельсин, встала с лавочки и побрела по улице в сторону пляжа.

Я была в полнейшей растерянности и не знала, что будет дальше. У меня было чувство, что рушится мое счастье, которого я с таким трудом добивалась.

Марат исчез. А мне что делать?..

По пути на работу я позвонила Фулате и все ей рассказала.

– А куда он поехал? – ахнула подруга.

– Фулата, родная, если бы я это знала, то поехала бы за ним, – терпеливо заметила я, переходя дорогу.

– А, ну да… Что будем делать?

– А что здесь можно сделать? – задалась я вопросом, на который никто не мог найти ответ. Я встала под тень магнолии. Дерево цвело крупными белыми цветами и просто обворожительно пахло. Почему-то существует мнение, что если нюхать цветы магнолии, то будет болеть голова. Но на самом деле это глупая выдумка! Я обожаю нюхать магнолию. И ничего у меня не болит.

– Что? Не знаю.

– Остается только ждать, когда он включит телефон.

– Ну и дела-а, – протянула Фулата. И ахнула во второй раз: – А как быть с лечением? Ему надо же каждый день приходить к врачу! Полина, тебе я как будущий врач говорю: лечение пропускать нельзя, – строго сказала подруга. – Иначе быть могут необратимые последствия. К нему может не вернуться слух до конца.

– Вот это и волнует меня больше всего… Детский сад какой-то. Фулата, я так устала… Зачем Марат это сделал? Зачем?

– Слушай! – воскликнула Фулата. – У меня идея.

– Какая?

– Его можно найти!

– Каким образом? – Во мне зажглась надежда.

– Через милицию. Мобильный телефон с Маратом?

– Не знаю. Ну, наверное, да… – задумалась я. – Он же мне сбросил сообщение.

– Отлично! Помнишь, в году прошлом у меня телефон украли? Я обратилась в милицию, и определили они место, где находится телефон. У аппарата каждого есть серийный номер. В милиции могут вычислить, где находится телефон. В городе каком, на какой улице, даже в доме каком, – как всегда, не совсем по-русски произнесла африканка Фулата. – У них есть какая-то специальная программа. Они найдут телефон…

– И соответственно, там будет и Марат, – возбужденно закончила я мысль Фулаты. – Фулата! Я сейчас же пойду в милицию!

У меня появилась уверенность, что милиция поможет найти Марата. Обязательно поможет!

Но меня ждало очередное разочарование.

Я дошла до работы, переоделась в нормальную одежду (шорты и топик на всякий случай хранятся у меня на вышке) и отправилась в милицию. Меня принял наш следователь Роман Иванович. Это был худощавый мужчина лет сорока в постоянно помятой одежде и с пышными русыми усами, которые совершенно ему не шли.

Мы сидели в его кабинете. Он за столом, а я напротив, на шатающемся стуле. В комнате было неуютно, пахло сыростью.

Я объяснила ему ситуацию и попросила найти Марата.

– Теоретически это возможно, но практически – нет, – твердо сказал следователь.

– Почему? – недоуменно спросила я. – Разве это такие фантастические технологии?

– Да не в этом дело, – покачал головой Роман Иванович и пригладил усы. – Чтобы найти телефон, он должен быть включен. А он, как вы говорите, выключен.

– Я буду постоянно звонить на него, и как только Марат его включит, я сразу же вам позвоню, – придумала я план действий.

– Проблема не в этом.

– А в чем же тогда? – Я начала терять терпение. – У вас вечно какие-то проблемы! С розыском качков проблемы, теперь с телефоном проблемы!

Роман Иванович одарил меня обиженным взглядом, но ничего не сказал.

– Во-первых, искать человека можно только через трое суток после его пропажи. Но здесь тоже есть ряд сложностей. Ваш друг не пропал, его не похитили, его никто не увозил насильно. Вы говорите, что он прислал SMS, в котором сообщил, что куда-то уезжает. Он сделал это по доброй воле, понимаете? Значит, факта пропажи и похищения нет. Нет состава преступления, из-за которого мы можем возбудить дело.

Я была ошарашена.

– Во-вторых, писать заявление подобного характера должны родственники, – продолжил Роман Иванович, накручивая на палец усы.

– Я уговорю дядю Руслана, – пообещала я.

– Он его опекун?

– Нет, – растерялась я, – просто хороший знакомый его отца. Кажется, они вместе служили в армии…

– Тогда заявление должны писать родители. Но не раньше, чем через трое суток после пропажи, – повторил Роман Иванович и дополнил: – Если пропажа, конечно, была. А ее не было. Он не пропал, а уехал куда-то.

– Понятно, – произнесла я, вставая с расшатанного деревянного стула. – Это бесполезно.

– Да, – согласился следователь и вновь стал приставать к своим несчастным усам. – Но если заявление через трое суток напишут его родственники, то тогда мы дело поднимем.

Я не знаю, что на меня нашло, но я взяла и соврала:

– Ой, вы знаете, я перепутала. Его нет уже трое суток!

Следователь уничтожающе посмотрел на меня. Было видно, что я ему надоела.

– Полина, его же вчера выписали из больницы, – едва сдерживая раздражение, сказал он. – Это задокументировано. Значит, он вчера был в больнице. Кроме того, если мы распечатаем сообщения с телефона Марата, там будет зафиксировано, что он отсылал вам сообщение сегодня. – Роман Иванович поднялся из-за стола и показал рукой на дверь, давая понять, что мне пора уходить. – Поэтому если вам так необходимо найти Марата, то приходите через трое суток. Вместе с его родителями.

После этой фразы мне очень захотелось дернуть следователя за усы, но я сдержалась.

Я вышла из участка подавленная. В помещении было темно и прохладно, а на улице – светло и жарко. Мне показалось, что я попала в другой мир.

Понятное дело, никто не будет искать Марата. Следователь прав. Факта похищения нет. Марат уехал по собственному желанию. Проводить в участок его родителей тоже не вариант. Они же ничего не знают. Нельзя подставлять Марата.

Внезапно мне стало обидно.

– Я только и делаю, что думаю о чужих чувствах, – вслух сказала я. – А кто подумает обо мне? Вообще оригинально получается… Кто подумает обо мне, а? Тоже я?

Оставалось только сидеть на месте и ждать, когда Марат поразмыслит над своей жизнью и соизволит вернуться обратно.

На смену обиде пришла злость на лысых парней.

– Это из-за них все происходит, – процедила я, мстительно смотря на мандариновое дерево. – Из-за них у нас все пошло кувырком! Из-за них я стою вот здесь и обижаюсь на Марата!

Я шестым чувством ощущала, что милиция юлит, недоговаривает, ведет какую-то свою игру. Они не ищут лысых, они отказались искать Марата. В чем дело?.. Может, лысые парни занимают какое-то высокое положение в обществе, и поэтому их не трогают?..

Я посмотрела в небо и с чувством сказала:

– Небеса, пожалуйста, помогите найти этих людей! Ну помогите же вы!

Проходившие мимо курортники в купальниках, плавках и с надувными матрасами под мышками отшатнулись от меня.

– Чокнутая какая-то, – покрутили они у виска.

– А как тут не чокнуться, когда мне никто не хочет помогать? – ответила я и под удивленными взглядами людей продолжила свой путь.

Я затылком чувствовала, что они еще долго смотрели мне вслед.

На работу в этот день я больше не пошла. Мне было не до работы. Как можно спасать людей, когда я такая раздраженная и уставшая?

Мамы дома не было. Она утром предупреждала, что поедет в соседний город в эзотерический салон. Там поставили какой-то новомодный аппарат, который фотографирует ауры людей. Мама говорила, что на самом деле все это обман и ауру можно увидеть только ясновидением, но в салон все же ради любопытства поехала.

Мне еще и лучше! Пусть никто не видит, как я злюсь!

Я сидела в беседке, смотрела на горы, на море вдалеке и размышляла о жизни.

Марат приехал в Лимонный, чтобы провести со мной все лето. Мы оба так этого ждали! И вот мы встретились вновь. Как счастлива я была, что снова наступило лето и Марат снова здесь. И Марат, и Фулата, и Ваня. Именно летом почему-то происходят все самые важные события в моей жизни.

Много вечеров подряд мы с Маратом сидели на нашем секретном пляже и представляли, что снимется фильм, пройдет период озвучивания и монтажа, и он выйдет на экраны. Фантазировали, как будем сидеть на премьере в одном из московских кинотеатров. В зрительном зале будут только актеры, задействованные в этом фильме, и другие деятели культуры. Это же VIP-премьера фильма.

Марат был бы в числе актеров. Он был бы счастлив.

Потом фильм запустили бы во все кинотеатры, и люди стали бы узнавать Марата на улице, с этого началась бы его карьера… Ах, да при чем тут узнавать! Дело не в узнавании, а в том, что Марат занимался бы любимым делом! С его данными грех не быть актером!

Но все это рухнуло.

Картины хорошего варианта будущего были настолько яркими, что я с трудом представляю, что вместо них может быть что-то другое.

А что теперь? Что?

Если Марат срочно не объявится, то будущее, которое я описала, достанется другому актеру!

Естественно, тот запасной актер будет счастлив, что так все сложилось, но мне же ближе Марат, а не незнакомый человек!

Я смотрела на горы, словно ожидая от них ответа, но горы молчали. Они, эти поросшие зеленью великаны, наверное, видели на своем веку еще и не такие переживания…

Интересно, горы знают, чем закончится вся эта история?..

Глава 7

Секретов больше нет

Я услышала, как открывается калитка. Во двор вошли мама с Оксаной.

– Оксана? – удивилась я. – Почему ты так рано? Как хорошо! Хоть отдохнешь!

– Мы встретились по дороге домой, – кивнула Оксана на маму и восторженно поведала: – Мы со съемочной группой сегодня сняли отличные, просто гениальные сцены и решили немного отдохнуть.

– А я ездила фотографировать свою ауру, – отчиталась мама.

Она вытащила из сумки фотографии. На снимках я увидела красивые разноцветные разводы, внутри которых виднелась мама. Между прочим, эти разводы были чем-то похожи на картину, нарисованную дельфином, которая висит у меня в комнате.

– Это и есть якобы снимки ауры! – сообщила мама.

– А почему она везде разного цвета? – изумилась я.

– Конечно, к настоящей ауре это имеет мало отношения… Я выяснила механизм: просто этот аппарат улавливает электроволны, исходящие от человека. В разных местах тела частота волн разная. Каждой частоте соответствует определенный цвет, поэтому аура такая разноцветная.

– Но почему она на всех снимках разная? – так и не поняла я. – Вот на этой фотографии у тебя над головой синий развод, а на этой – красный. Или частота электроволн меняется каждую секунду?

– У них с аппаратом неполадки, – пожала плечами мама. – Они никак не могут правильно его настроить… Какая разница? Главное, что красиво!

– Н-да… – протянула я. – «Главное, что красиво». Красиво они обманывают доверчивых людей!

Оксана рассмеялась.

Сегодня она была не уставшая и бледная, какой обычно бывает после съемок. Она была загоревшая, веселая, вдохновленная. Казалось, Оксана не ходит по земле, а летает по воздуху. От нее исходил свет, ее глаза горели.

– Ты случайно не влюбилась? – подозрительно спросила я. – А? Признавайся?

Оксана уселась за стол в беседке, обвела нас с мамой лучистым взглядом и сказала:

– Эх, девчонки… Да, я влюбилась!

– Стоп, подожди, не рассказывай! – попросила мама и побежала в дом. – Сейчас сделаю чаю, и под чаек посекретничаем!

Оксана рассмеялась еще раз и мечтательно посмотрела в сторону моря.

Такой яркой и цветущей я еще никогда ее не видела. Если бы ее ауру сейчас фотографировал тот чудо-аппарат, то она, наверное, была бы вся разукрашена розовыми сердечками.

Я была искренне рада за Оксану. Оказывается, она влюбилась! Да не где-нибудь, а в Лимонном!

– Интересно, а кто твой кавалер? – улыбнулась я.

С моей души словно камень свалился. Оказывается, у кого-то в жизни бывают приятные события… Это у меня все пошло наперекосяк. Хоть за других порадуюсь. В моем мире все было плохо, а в окружающем – хорошо.

Мы помогли маме сделать чай и приготовить бутерброды, чтобы немного перекусить. Очень уж не терпелось послушать Оксанины новости! Затевать чай из самовара не стали, обошлись обычным электрочайником, так быстрее.

– Ну! – красноречиво поторопила мама Оксану.

Та обвела нас загадочным взглядом, накрутила на палец свой темный локон и сказала:

– Девочки… Это самый лучший мужчина в мире!

– А кто он? А какой он? – сыпала мама вопросами. Ее глаза горели от нетерпения.

Оксана мечтательно закатила глаза:

– О-о! Что это за мужчина! Он чистый, светлый, журчащий, пахнущий морем! Я в него влюбилась с первого взгляда.

Мы с мамой непонимающе переглянулись и уставились на Оксану.

– Да-а? – искренне изумилась мама и неверяще уточнила: – Это у нас такие живут, в Лимонном?..

– Ага! – кивнула Оксана и рассмеялась.

Я мало чего понимала. Что это за мужчина такой? Интересно, я его знаю?

– Ну, у нас тут все морем пахнут, – заметила я.

Оксана снова захихикала.

Не знаю почему, но что-то вызвало во мне опасения. Какая-то Оксана была странная.

По описанию этот мужчина полностью походил на Марата… Хотя какое описание? Оксана перечислила только личностные качества.

– С актером, который играет моего мужчину, у нас должна была быть сцена объяснения в любви. Решили снимать ее на побережье. Декораторы и режиссер выбрали подходящее место, но случилось неожиданное. Ребята из съемочной группы взяли напрокат скутеры и стали гонять вдоль моря. Без инструкторов. В специально отведенной зоне им было скучно ездить, и они приплатили инструкторам за то, чтобы те разрешили кататься где угодно.

– Так это парень из съемочной группы? – не понимала мама. – У тебя с ним роман?

Я тоже ничего не понимала.

– Да нет, – снова рассмеялась Оксана и сделала глоток чая. Откусила бутерброд. – Голодная, ужас!..

– А вас там, кстати, не кормят? – спросила я. Мне всегда было интересно это знать.

– Кормят, но домашняя еда лучше. Ассистенты ходят и покупают еду в пластиковых коробках. Салаты всякие, пюре… Все невкусное. Знаете, как такую еду у нас называют?

– Как?

– Кинокорм, – сообщила Оксана. – На нем особо не располнеешь.

– Да подождите вы с кинокормом! – возмутилась мама. – Ты давай про жениха рассказывай!

– А, ну да… на чем я остановилась? В общем, парни взяли напрокат скутеры и стали гонять вдоль моря. Они заехали куда-то далеко-далеко. Здесь есть какое-то место, где много скал. Инструкторы запретили туда ездить, потому что там опасно, но запретный плод сладок… Адреналин! Парни погнали туда, за скалы. Далеко… И нашли там моего жениха.

– Жених за скалами? – изумилась мама. – Что он там делал?

– Моего жениха зовут Пляж, – с улыбкой сказала Оксана. – Они обнаружили просто райское место! Представляете – красивейший пляж, окруженный скалами! Там чистейший белый песок, растут пальмы, под пальмами бежит журчащий ручеек… Это просто сказка! Парни сразу же рассказали о нем режиссеру и декораторам, привезли их туда. Декораторы тоже влюбились в этот пляж. Сцену решили снимать там. И вот сегодня я весь день провела в этом замечательном месте. Вы не представляете, что это за чудо! Помните рекламу шоколадки «Баунти»? Какие красивые пейзажи там были? Вот на этом пляже то же самое! Сценаристы, когда увидели его, даже решили немного изменить сюжет. Они сделали так, что на этом пляже будет несколько сцен. Вот так вот! Я влюбилась в мужчину по имени Пляж! Интересно, кому он принадлежит? Мы увидели там остатки костра и картошку в пакете, которая лежала под пальмой. Значит, там кто-то бывает…

Я сидела ни жива ни мертва. Было такое чувство, будто меня оглушили. В висках пульсировала кровь. В голове шумело. Мне стало жарко, на лбу выступил пот. Я просто окаменела и, кажется, даже не дышала от ужаса.

– Пляж?.. – У меня заплетался язык, словно я была пьяна. – Ты влюбилась в пляж?..

– Да, Полина, представляешь! – подтвердила Оксана, не подозревая о моих чувствах. – Если бы парни не заехали туда на скутере, вряд ли бы его когда-то нашли! Он со всех сторон окружен крутыми скалами и густой, как непроходимые джунгли, рощей.

Точно. Это он. Крутые скалы и роща.

– А валуны в воде есть? – спросила я, уже заранее зная ответ.

– Да! Очень скользкие! Если хочешь, я как-нибудь отведу тебя туда! Место шикарное! Пофотографируемся там!

Не говоря ни слова, я встала из-за стола и пошла к себе в комнату.

Мама и Оксана удивленно смотрели на меня, окликали, но я не могла ничего ответить. Горло свело спазмом.

Я заперла дверь в свою комнату, легла на кровать и хотела разрыдаться, но не получилось. Я не плакала. Я была морально убита.

Люди нашли наш с Маратом секретный пляж, обнаружили нашу тайну. Нашу гордость. Наш рай.

Все. Теперь секретный пляж никакой не секретный.

Рассекретилось то, что было нам дорого.

Я неверяще качала головой и не могла взять в толк, почему происходит весь этот ужас. Что это? Кризис? Для чего он нужен? Это просто невероятно и неестественно! На нас посыпались со всех сторон испытания! Все рушится!

Крах. По-другому это не назовешь. Стихийное бедствие. Мне очень хотелось залезть в какую-нибудь норку, сжаться в комочек и подождать, когда там, снаружи, все это закончится и все снова будет хорошо.

У меня чувство, будто люди обнаружили что-то мое сугубо личное, интимное. Этот пляж много лет знала я одна. Это совершенно точно. Я множество раз ставила ловушки, которые должны были выдать теоретическое присутствие других людей, но они никогда не срабатывали. Поэтому пляж был действительно секретным. Только моим. А потом я открыла его Марату.

И вот теперь он стал всеобщим достоянием. Его увидели все. И даже стали снимать там кино.

Пляж был тайным озером моей души. И теперь в озере моей души люди вымыли грязные ноги. Вот такое чувство у меня было.

У меня отняли то, что я любила.

Пляж – это одна из главных составляющих моих отношений с Маратом. Если бы кто-то попросил показать душу нашей любви, то я показала бы этому человеку секретный пляж.

Конечно, наша любовь существует не благодаря пляжу, но он играет большую роль.

Просто есть вещи, которые очень дороги.

На этом пляже мы с Маратом провели много часов, общаясь друг с другом. Мы разводили костры, запекали картошку в углях, а иногда я была там одна и просто отдыхала от окружающего мира. Это мое Место Силы. Оно мне дорого.

Например, мама до сих пор хранит флакон духов, которыми душилась, когда пошла на первое свидание с моим папой.

Она говорит, что когда она сейчас вдыхает остатки аромата духов, которые уже выветрились, то перед ее глазами мгновенно всплывает то свидание и она мысленно переносится на двадцать лет назад.

Из таких мелочей и состоит любовь, память о ней. Эти мелочи несут с собой атмосферу памятных моментов. И, выходит, мелочи далеко не мелочи… Они словно части мозаики, из которых складывается цельная картина.

У каждых отношений есть то, без чего невозможно их представить. У нас с Маратом это песни под гитару и секретный пляж.

У кого-то это, может быть, лавочка, где пара часто сидит, или какой-нибудь клуб.

После этой мысли меня как током ударило.

– Уже нет ни песен под гитару, ни пляжа… – прошептала я, вертя в руках молчащий телефон. Я привыкла постоянно получать от Марата сообщения, телефон всегда был будто приклеен к моей ладони. А теперь он молчит. – Выходит, наша дружба разваливается… Неужели все заканчивается?

Но тут же я взбодрилась. Если разбираться более детально, главное в отношениях – не предметы, а чувства. Чувства у нас есть. Значит, ими можно наполнить другие предметы и места с помощью их сделать памятными.

Так что не все потеряно.

Сейчас основная задача – это вернуть Марату вкус к жизни. Нужно, чтобы у него восстановился слух. А еще надо заставить его идти сниматься в фильме.

– Планы хорошие, но нет самого главного – Марата, – вздохнула я. – Где его искать?..

Впервые в жизни вокруг меня происходили события, на которые я не имела возможности никак повлиять.

Как же я ненавижу тех лысых качков! Во всем виноваты они!

Правда, в том, что киношники нашли пляж, качки не виноваты, но все равно я желаю отыскать их и наказать!

Я сто раз набирала номер Марата, но слышала в трубке одно: «Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее».

Я отбросила мобильник в сторону. Какая от него польза, если он не может дозвониться до Марата?

Я была дома одна – мама с Оксаной ушли гулять по вечерним улицам Лимонного.

Я очень хотела увидеть собственными глазами, какого размера катастрофа. Немного успокоившись, я надела шорты, маечку, повязала голову желтой банданой и, сжав кулаки, отправилась на секретный пляж.

Впрочем, подходит ли ему теперь слово «секретный»?

Как бы там ни было, я туда пошла.

Солнце уже погрузилось в море, но сумерки еще не спустились. Это промежуточное время между светом и тьмой очень короткое, на юге оно длится минут двадцать.

На улицу выходили молодые парочки, они шагали, обнявшись, по тротуарам и ворковали. Люди более старшего поколения сидели на лавочках и вели неспешные беседы. В многочисленных кафе играла музыка, официантки сбивались с ног, выполняя заказы, шашлычники не успевали нанизывать маринованное мясо на шампуры, кто-то уже пел под караоке песню:

Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем на дно,

Там бы, там бы, там бы, там бы пить вино,

Там, под океаном, мы трезвы или пьяны,

Не видно все равно!

Эй, моряк, ты слишком долго плавал,

Я тебя успела позабыть…

Мне теперь морской по нраву дьявол,

Его хочу любить!..[2]

Эта песня из фильма «Человек-амфибия» просто классика, как и сам фильм. За один курортный сезон я слышу ее несколько сотен раз. Ее поют в каждом кафе.

Я не стала заходить на работу к Фулате и в сто первый раз обсуждать произошедшее. Я целенаправленно шла к нашему пляжу.

Вот закончился цивилизованный пляж. Началась роща. Я вошла в рощу и словно очутилась в другом измерении. Песни под караоке внезапно стали тише, будто за мной захлопнулась дверь, вокруг трещали цикады, что-то скрипело, ухало и потрескивало, было темно из-за густо растущих деревьев и буйной листвы, кроме того, повсюду были непроходимые колючие заросли ежевики. Но я знала тайную тропу, которая быстро выведет из рощи к пляжу. Я очень хорошо здесь ориентируюсь.

Каждый раз, когда я вхожу в эту рощу, у меня появляется реальное ощущение, что она растет в другом мире.

А может, это правда так и есть? Что, если именно в этом месте находится разлом между мирами и секретный пляж на самом деле находится в параллельном мире?..

Надо будет это у мамы спросить. Все равно теперь о пляже знают все. А раньше знали только я и Марат. Даже мама не знала.

Повсюду одновременно запели сверчки. Я автоматически взглянула на наручные часы. 21.01. Кто-нибудь может объяснить мне этот феномен? За все годы жизни я успела заметить, что сверчки начинают разливаться в трелях ровно в 21.01. Не в 20.59 или в 21.02, а ровно в 21.01. У них что, тоже есть часы?..

Эта роща очень красивая. Завершается цивилизованный пляж, где стоит множество кафе и навесов с лежаками, и начинается она. Густая и таинственная. Роща заканчивается, выходишь из нее, и перед глазами резко появляется высоченная каменная стена. Эта стена – скалы. Вокруг них в воде разбросаны огромные скользкие валуны. Если пройти через эти валуны по воде, обогнув скалы, то попадаешь на секретный пляж. В мой Эдем.

Как видите, пляж защищен рощей, валунами и скалами. Но это не помешало людям обнаружить его, катаясь на скутере…

Итак, я прошла через рощу, вошла в воду и стала пробираться по валунам.

Сердце билось как сумасшедшее. Мне было страшно увидеть пляж. Интересно, что с ним стало после нашествия съемочной группы?..

Последние валуны я преодолела с закрытыми глазами, чтобы не увидеть пляж раньше времени.

Я ощутила под ногами песок. Значит, я уже на берегу. На пляже. Я сделала еще шаг, чтобы выйти из воды, и внезапно поскользнулась на чем-то холодном и колючем.

Я вскрикнула и упала в воду. Во время падения открыла глаза. И увидела…

Я чуть в обморок не упала.

От секретного пляжа осталось одно название.

Песок лежал не ровным бархатом, как это было раньше, он был весь разворочен десятками ног, которые здесь побывали.

Везде валялись пластиковые коробки с остатками еды (наверное, это и есть кинокорм), пластиковые вилки, ложки, смятые стаканчики с остатками кофе на донышке, везде были разбросаны использованные пакетики от одноразового чая, окурки, песком были присыпаны арбузные корки, над которыми роем жужжали мухи…

Я посмотрела себе под ноги, чтобы понять, на чем я поскользнулась, и увидела, что мне под ступни попала смятая алюминиевая банка из-под прохладительного напитка.

Я бессильно осела прямо в воду и так и осталась сидеть, взирая на все это свинство.

К волосатому стволу пальмы прилип шелестящий белый пакет, который развевался на морском ветерке, как флаг на корабле. Раньше в этом пакете лежала картошка. Я регулярно пополняла ее запасы, чтобы запекать в углях. Теперь картошку кто-то вытрусил на песок, и она валялась раздавленная.

Хворост, который я сюда приносила, раньше лежал ровной стопкой под пальмой, а сейчас он был весь разбросан.

Я вскочила и помчалась к роднику. В журчащей кристальной воде плавали яблочный огрызок и персиковые косточки.

Я была просто в бешенстве.

Ну почему надо так мусорить? Откуда такое неуважение к природе?

Мне казалось, что я даже слышала плач и стоны пляжа, он был очень расстроен из-за того, как с ним обошлись. Я присела на корточки, погладила песок и сказала:

– Бедненький мой пляжик, не плачь…

Я зачерпнула горсть песка. Он сыпался сквозь мои пальцы, но мне казалось, что это сыпятся не песчинки, а льются слезы.

Эти киношники наплевали в душу моря и моих отношений с Маратом!

У меня не хватало слов, чтобы выразить все, что я испытывала. Чтобы как-то выплеснуть эмоции, я открыла рот и взревела как раненый зверь. Хотя я и на самом деле была всем этим ранена.

– А-а-а-а-а!.. А-а-а-а-а!.. А-а-а-а-а!..

После крика, похожего на крик Тарзана, мне стало значительно легче, но заболело горло. Зато я выразила эмоции и могла уже трезво смотреть на царящий вокруг беспорядок.

Оксана говорит, что сегодня здесь отсняли прекрасную сцену и все отправились отдыхать.

Как они могут отдыхать, когда здесь такой кошмар? Как у них хватает совести намусорить и уйти? И как они дальше будут здесь снимать, если здесь так грязно? Потом уберут?

Оксана сказала, что на пляже будут сниматься несколько сцен. Выходит, они сюда еще вернутся.

Я села на песок у воды и, глядя на смятую банку, думала, что делать дальше и как отсюда отвадить съемочную группу.

Я не могу прийти на съемки и сказать, чтобы они отсюда убирались. Они меня не послушают. Кто я для них такая? У меня что, есть документы на владение этим пляжем?

Внезапно мне в голову пришла идея. Я даже повеселела.

Я сфотографировала замусоренный пляж с разных ракурсов, чтобы потом показать это безобразие Марату.

Потом начала убирать. Я сгребла в кучу коробки, вилки, ложки, собрала окурки, огрызки, персиковые косточки… Я ладонями, как ситом, просеяла весь песок пляжа, чтобы избавиться от всех окурков до единого. Затем сложила мусор в один из пакетов, который здесь же и валялся. Пляж стал выглядеть приличнее, у меня даже стало как-то чище на душе. Пляж потихоньку приобретал свой первоначальный вид.

После того как я все это собрала, я взяла хворост и по всему пляжу выложила огромными буквами «ГНЕВ НЕБЕС». Ничего таинственнее и страшнее я не могла придумать.

Когда съемочная группа придет сюда в следующий раз, им станет не по себе. Я на это надеюсь…

Оксана говорила, что это райское место. Так вот пусть думают, что высшие силы сами здесь все убрали и написали это сообщение.

Во всяком случае, никакого другого выхода у меня не было. Я могла только попытаться запугать киношников.

Но испугаются они или посмеются – это будет видно, когда Оксана вернется с очередных съемок на этом пляже и расскажет о том, что они здесь прочитали и увидели.

Я замела пальмовой ветвью свои следы, взяла огромный пакет с мусором, взглянула на девственно чистый пляж, на надпись «ГНЕВ НЕБЕС» и пошла домой.

Телефон Марата был по-прежнему выключен.

Зачем он так жестоко со мной поступает?.. Я же переживаю!

Я вышла из густой тихой рощи, и как обычно мне в уши ударило:

С якоря сниматься, по местам стоять!

Эй, на румбе, румбе, румбе, так держать!

Дьяволу морскому возьмем бочонок рому,

Ему не устоять!..

Эй, моряк, ты слишком долго плавал…

Глава 8

Подарок шторма

Следующее утро началось с привычного звонка в милицию. Я настолько надоела Роману Ивановичу, что он раздраженно сказал:

– Полина, мы сами позвоним вам, когда будет какая-то информация по вашему делу.

«Хотят от меня отделаться, – поняла я. – Они никогда не позвонят».

– Роман Иванович, какие у вас прогнозы? – напрямую спросила я. – Только ответьте серьезно: как вы думаете, их найдут?

Роман Иванович помолчал немного, а потом произнес:

– Девяносто процентов, что не найдут.

Мое сердце упало.

– Почему?

– Ситуацию усугубляет то, что они, скорее всего, не местные. Вероятно, они уже давно уехали из города… Мы бы их уже обнаружили, если бы они были местные.

Я поняла: мы проиграли.

– Я так и думала, – вздохнула я. – Но вы все равно не прекращайте поиски, хорошо?

– Конечно.

Было очевидно, что сейчас он положит трубку, но я хотела, чтобы последнее слово осталось за мной:

– Это дело касается не только нашей драки, но и самой милиции!

– Вы о чем? – растерялся Роман Иванович.

– О том, что драка – это одно, а распитие спиртных напитков в общественном месте – другое, – произнесла я. И неожиданно меня понесло: – Они и в этом нарушили закон! Запрещено пить спиртное на улице! Вы должны их найти! Я не понимаю, неужели так сложно отыскать шайку малолетних хулиганов? Вы что-то скрываете от меня! Вы специально их не ищете!

– Мы постараемся найти, – сухо пообещал Роман Иванович и положил трубку.

Дело яснее ясного. Милиция не ищет парней потому, что это, по их мнению, бесполезно. Не хочу грешить на милиционеров, которые ведут это дело, но интуиция подсказывала мне, что если поиски и ведутся, то очень вялые.

Да о чем я говорю? Бывает, что сложнейшие преступления раскрываются за пару дней, а здесь рядовая драка, а они ее расследуют уже восемь дней! Это просто смешно!

Я уверена, здесь что-то нечисто!

Мне это все надоело… И еще Марат не берет трубку! Почему он так себя ведет? Чего там думать над жизнью? Надо просто ходить на процедуры и ждать, когда начнет возвращаться слух, вот и все! Надо верить в лучшее и стимулировать выздоровление, а не скрываться и впадать в панику!

Было раннее утро. До работы оставался еще час. На улице уже светло, но солнце еще не взошло – оно скрывалось за горами.

Я вышла во двор с чашкой кофе в руках. Благодаря тому что я начинаю работать рано, я имею возможность видеть все прелести утра, когда природа просыпается.

Немного прохладно, поют птицы, виноград плетется по беседке, наливаются плоды лимона, с моря дует освежающий ветерок, на небе ни облачка… Кофе на воздухе всегда пахнет не так, как в доме. Аромат более насыщенный и яркий.

Кстати, почему у нас кофе не растет? Надо посадить, вдруг приживется.

Вроде бы все как обычно, но нет. Все по-другому. Я сидела как на иголках, места себе не находила из-за исчезновения Марата.

На мощной лозе винограда резвились птицы и пели песни. Они так разливались в своих трелях, пытались перепеть одна другую, что я прямо заслушалась.

И вдруг резко подумала: я это слышу. А Марат? Он ничего не слышит. Как это страшно – не слышать. Тем более музыканту.

Вместо злости на Марата меня захлестнула жалость к нему.

Из-за каких-то лысых отморозков, которые целыми днями пьют пиво и издеваются над окружающими, Марат сейчас находится неизвестно где и ничего не слышит.

Наверное, для этих парней подобные драки – обычное дело. Я полагаю, они уже и думать забыли про Марата, если, конечно, вообще о нем думали. Они сейчас ведут свой обычный образ жизни: пьют и тягают железо в тренажерном зале. Чтобы потом ходить по улицам, поигрывая мускулами, и цепляться к мирному населению, калеча людям жизни.

Почему они сейчас живут и здравствуют, а Марат страдает? Почему этим парням все сходит с рук? Ведь я уверена, что Марат – не первый, кто пострадал от них. Почему они до сих пор не попались? Это ненормально! Эти люди не должны спокойно спать, в то время как Марат тщетно пытается услышать пение птиц или звук своей гитары.

Я не знаю, что сделала бы, если бы сейчас мне кто-нибудь дал в руки эту компанию. Рвала бы и метала. Я бы обязательно засадила их за решетку. Всех пятерых.

Когда я пришла на работу, Артем, как обычно, спросил:

– Ну что, есть новости из милиции?

– Нет, – покачала я головой и пересказала напарнику утренний разговор с Романом Ивановичем.

– Все понятно, – процедил Артем. – Они не будут их искать.

– Это было ясно с самого начала.

И мы начали работать. Опять же, все было как обычно, только когда я смотрела в бинокль на то место, где обычно лежал Марат под зонтом от солнца, в моей душе становилось пусто.

Я периодически звонила ему, но ответ был прежним: «Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее».

И я звонила позднее. И снова слышала совет позвонить позднее.

Звонила Фулата. Мы обсуждали одно и то же: милиция бездействует, Марата нет, Ванина губа зажила.

– Я надеюсь, что преступники продадут кому-нибудь перстень Ванин, и покупатель сообщит в милицию об этом, – сказала Фулата.

– Фулата, подруга, спустись на землю! Кто там будет сообщать? Это же не раритет украли, который стоит миллиард долларов, чтобы милиция сообщала о нем в скупку драгоценностей!

– Да, ты права…

После обеда на пляже возникло оживление. Многие люди стали по очереди ходить куда-то в правую сторону набережной и возвращались оттуда восхищенные. Я пыталась разглядеть в бинокль, что там происходит, но не видела ничего, кроме толпы людей, которые кольцом что-то окружили.

– Я схожу на разведку, – предупредила я Артема и спустилась с вышки.

– Давай! – крикнул Артем сверху. – Если там что-то интересное, потом я тоже схожу!

Я вышла с пляжа и пошла в правую сторону мимо бесчисленных кафе, аттракционов, прибрежных гостиниц.

И вот я увидела толпу. Царило оживление, ажиотаж.

«Что там происходит?» – удивилась я и стала проталкиваться к эпицентру.

Вдруг я увидела оцепляющую ленту и съемочную площадку.

Все понятно – здесь снимают фильм.

Стояло несколько камер, за которыми находились операторы, под различными углами располагались осветительные лампы, туда-сюда ходили разные люди. Они постоянно что-то поправляли, давали кому-то команды, ругались. Работа шла безостановочно, как в муравейнике. На ушах каждого такого работника висело устройство хенд-фри. Кроме того, у всех были рации. Эти люди были похожи на секретных агентов, которые постоянно переговариваются, сообщают друг другу информацию, дают какие-то команды.

Посередине площадки стояли актеры. Две женщины. Я узнала Оксану и Людочку Степнову. Они держали листы со сценарием, повторяли текст, репетировали, а вокруг крутились гримеры, поправляли им грим и прически.

Я смотрела на все это и чувствовала трепет. Надо же, вот здесь, перед нами, снимается одна из сцен фильма, который скоро увидят миллионы зрителей! Мы собственными глазами наблюдаем то, чего не покажут: как гримеры пудрят актеров, как Людочка ищет пропавший лист сценария, как вокруг них ходят работники съемочной группы. Кажется, что вокруг царит хаос, но каждый из этих людей знает свою задачу. Это – четко налаженный механизм. И если не будет какой-то одной детали, все пойдет кувырком.

Это свой мир. Мир кино.

На экране все будет красиво и естественно. Не будет видно закадровых работников. На изображение наложат музыку, смонтируют, и появится полноценный фильм.

– Я вас умоляю, вы можете не собираться толпой вокруг актеров? – молил нас, зевак, какой-то измученный мужчина в футболке, с которого градом лился пот. – Уйдите из кадра, прошу вас! Вы понимаете, что если вы будете толпиться вокруг актеров, то в кадре это будет выглядеть неестественно? С актерами пообщаетесь потом, когда отснимем сцену!

Мы послушно разошлись. Но через минуту набралась новая толпа, и мужчина снова начал просить рассосаться.

Я подозрительно смотрела на многочисленных работников съемочной группы и думала: «Интересно, кто из них бросил огрызок в мой родник? Только попадись мне!»

Какая-то особо рьяная фанатка Людочки перепрыгнула через оцепляющую ленту и рванула к актрисе с блокнотом и ручкой:

– Пожалуйста, дайте автограф! Я вас обожаю!

Потный мужчина чуть сознание не потерял от этой сцены и помчался к девушке:

– Что вы себе позволяете? Немедленно уйдите со съемочной площадки!

– Цыц! – прикрикнула на него Людочка и принялась отчитывать его как мальчишку: – Олег, наберись терпения! Будь человечнее и добрее!

Раздраженный замотанный Олег не мигая смотрел на Степнову, наверное, желая ответить ей что-нибудь язвительное, но сдержался и отошел в сторону.

– Надо любить всех людей, – назидательно промолвила Людочка-Инга, расписываясь в блокноте. Девушка попросила кого-то сфотографировать ее с Людочкой. Людочка обняла фанатку и мило улыбнулась в объектив.

Она была само очарование.

Оксана оторвалась от чтения сценария и посмотрела на Людочку таким же взглядом, каким только что смотрел на нее Олег. На лице Оксаны появилось скептическое выражение, и она вновь углубилась в сценарий.

Я усмехнулась. Наверное, Оксана вспомнила, как Людочка порезала ее туфли и бросила куриные кости под дверь. И после этого Людочка смеет говорить о любви к окружающим и о человечности?

Я могу только поаплодировать Оксане, что она этого не сказала вслух.

Вдруг Оксана подняла глаза, и мы встретились с ней взглядом. Улыбнулись друг другу.

Оксана подошла ко мне и шепнула на ухо:

– Нет, ты это слышала? «Будь человечнее и добрее»!

На меня тут же завистливо посмотрела вся толпа. Всем стало интересно, кто я такая и почему со мной разговаривает сама Оксана Романова.

Честно говоря, я не понимала такой реакции. Может, потому, что я привыкла к знаменитостям. После того как мама стала известной ясновидящей, у нас в гостях часто стали появляться разные звезды. И еще Оксана иногда привозила к нам своих подруг, которые тоже были известны публике.

Трудно трепетать перед людьми, которых застаешь у себя на кухне, когда они едят или помогают маме варить варенье. А когда потом видишь их по телевизору, прежнее восхищение куда-то исчезает. Но не из-за какого-то разочарования, нет! Просто понимаешь, что знаменитости – такие же люди, как и мы.

Какой-то мужчина позвал Оксану. Она подмигнула мне и вернулась к Инге. Гримеры и другие работники разбежались в разные стороны, освободив площадку, забрали у Оксаны и Людочки сценарий, Олег каким-то образом уговорил толпу разойтись, и началась съемка сцены.

Я вернулась на свою вышку. Артем загорелся желанием увидеть, как снимают кино, и помчался на площадку.

Я снова принялась скучать.

Солнце стояло в зените и нещадно пекло. Я не могла и двух минут находиться на солнце и все время заходила под навес.

Я смотрела вокруг и удивлялась отдыхающим: зачем приходить на пляж в самую жару? Это вредно! В обед солнечная радиация гораздо выше, чем утром и вечером. Людей было так много, что торговцы едой ходили не по пляжу, а по воде. Не то что яблоку было негде упасть – маковому зернышку!

Стоял невыносимый зной, к тому же полный штиль, волн не наблюдалось абсолютно. Вода была теплая, прямо горячая, у самого берега плавали медузы. Медуз было очень много. Не море, а каша из медуз. Это признак шторма.

Я натерлась солнцезащитным кремом, взяла мегафон и сказала:

– Уважаемые отдыхающие! Не сидите долго под солнцем, окунайтесь в воду как можно чаще. Располагайтесь в тени под зонтами или под крытыми тентами, иначе есть риск получить солнечный удар.

Я отложила мегафон, взяла бинокль и по привычке направила его в сторону места Марата, но моего друга там по-прежнему не было… После моих предупреждений в мегафон он всегда поворачивался в мою сторону и улыбался.

Но сегодня на месте Марата лежала на полотенце какая-то девушка, явно из отдыхающих, и читала детектив.

Вернулся Артем. Его всего распирало от восторга. Он полтора часа не умолкая делился впечатлениями от того, что увидел, как снимают кино, и посмотрел на актеров.

День тянулся как резина. Солнце пекло. Вода даже не колыхалась.

Но медузы у берега никогда не обманывают: вскоре подул ветер с моря, небо затянули тучи, море стало волноваться. Заметно похолодало.

Волны становились все выше и выше. Я без остановки предупреждала людей о том, что сейчас опасно заходить в море и лучше переждать волны, сидя на берегу.

Мы с Артемом постоянно смотрели в бинокль на море, пытаясь увидеть отдыхающих, которые не могут выплыть на берег.

В какой-то момент я почувствовала тревогу. Пока что все было нормально, но я явственно ощущала волнение. Это чувство никогда меня не подводит. Значит, нужно особенно тщательно следить за морем: скоро кто-то будет тонуть, и мне надо будет как можно быстрее успеть к нему на помощь. Это можно сделать двумя способами: на катере или вплавь. Мы огораживаем зону для катера буями и просим людей не плавать вокруг, но нас мало кто слушает. Поэтому катер мы используем редко, ведь пока разгонишь людей в стороны, пройдет много времени. Если же людей вокруг зоны катера нет, то мы едем к утопающему на катере.

И вдруг я увидела в бинокль, как очень далеко в море кто-то машет руками. То выныривает, то уходит под воду, качаясь на больших волнах.

– Человек в море! – крикнула я Артему, молниеносно спускаясь с вышки к катеру. – Ты будь здесь, я сама справлюсь!

Я бросилась к катеру, на ходу крича отдыхающим, чтобы они освободили зону для разгона катера.

Волны в человеческий рост разбивались о берег и обдавали отдыхающих пенными брызгами.

Я сконцентрировалась, собрала все силы. Промедление смерти подобно. В прямом смысле.

Я прыгнула в катер, завела мотор и рванула к человеку, который оказался в беде. Пляж остался у меня за спиной, я проехала буи, причалы, прибрежную зону и вышла в открытое море. Катер скользил по высоким волнам.

Я проделала половину пути.

«Держись, держись!» – мысленно подбадривала я человека.

Я уже видела его. Он держался на поверхности из последних сил.

Внезапно он ушел под воду и больше не вынырнул.

У меня сердце в пятки ушло. Я доплыла до нужного места, натянула на глаза очки для подводного плавания, остановила катер и прыгнула в воду.

Я оказалась в состоянии невесомости, как в космосе. Я почувствовала, что стала одним целым с морем. Сама будто стала водой. По коже пробежал мороз. Так бывает каждый раз при нырянии. Наверное, этот мороз – знак единения с морем.

Вода была теплая. Первые секунды перед глазами плыли пузырьки, которые образовались из-за того, что я нырнула. Когда пузырьки исчезли, я огляделась по сторонам. Вода была мутная – волны подняли со дна песок. Я никого не увидела.

«Где же он?» – мучилась я, тщательно осматриваясь.

Но по-прежнему никого не видела.

Я погрузилась еще глубже, и неожиданно моей кожи что-то коснулось. Я посмотрела на ногу. Она запуталась в водорослях. Я сбросила с лодыжки зеленые путы и снова стала осматриваться.

Все это длилось считаные секунды, но такие секунды каждый раз кажутся мне вечностью.

И вдруг я увидела тень. Это был он, человек. Он безвольно висел в воде и не шевелился.

Мы – и он, и я – были словно две песчинки в огромном море. Под нами качались невероятные толщи воды, огромная глубина! Но я пыталась спасти человека и мысленно молила море не забирать его. Я и море – мы друзья.

Я собрала всю волю в кулак и торпедой рванула к утопающему, подхватила его под мышки и поплыла на поверхность.

Мы вынырнули.

Шел сильный дождь. Складывалось впечатление, будто по воде идет обстрел из автоматов. Капли разбивались о воду, и казалось, словно все море дрожит.

Я затащила бездыханного человека на качаемый волнами катер и стала делать ему искусственное дыхание. Он никак не реагировал. Его тело было безвольным и бледным, несмотря на загар. Это был молодой парень в черных плавках. Хорошее телосложение, пшеничные вьющиеся волосы, симпатичное лицо с закрытыми глазами…

Я не теряла надежду, я упорно продолжала его реанимировать.

– Да очнись же ты! – закричала я. – Очнись!

По моей спине хлестал ливень. Африканские косички растрепались.

Я снова сделала ему искусственное дыхание. Вдохнула в него воздух, надавила на грудную клетку.

Я была близка к отчаянию. Я чувствовала, что теряю человека.

Вы когда-нибудь вдумывались в смысл этих слов? Прошу, вдумайтесь! И вы поймете, какая ответственность лежит на спасателях. Потерять человека – это потерять жизнь, а не сто рублей.

Я стояла на коленях. Колени скользили по белому полу катера.

Я вдруг представила врачей, которые боролись за жизнь Марата. Сейчас я была похожа на них.

Где сейчас Марат?..

– Очнись! – в очередной раз приказала я парню и снова приступила к искусственному дыханию. – Очнись, кому говорю! Мужик ты или кто?!

Внезапно его тело согнулось, и он стал откашливаться. Из него фонтаном лилась морская вода. Сколько же он наглотался!

Он кашлял и кашлял, не переставая.

Затем он открыл глаза, стал прерывисто дышать и непонимающе оглядываться по сторонам.

– Слава богу… – облегченно вздохнула я. У меня словно камень с души упал. Спасла человека.

Я придерживала его голову руками. Мои руки сильно дрожали. Он смотрел на меня, глубоко дышал и ничего не говорил.

Мгновенно исчезла бледность, к нему вернулся нормальный цвет лица.

Парень был очень симпатичным. Лет семнадцати. У него были красивые голубые глаза. Такие же, как море, которое чуть его не забрало.

Дождь уже почти перестал идти.

– Зачем ты так далеко заплыл? – спросила я, поднимаясь. Я была обессилена – потеряла много энергии. Теперь надо будет перекусить, чтобы восполнить силы. – Говорила же: «Уважаемые отдыхающие, не заплывайте далеко во время шторма». Почему не послушал? Или вы считаете, что я стою целыми днями на вышке и от нечего делать придумываю, чем бы попугать отдыхающих?

– Да я еще до шторма заплыл… – принялся он оправдываться. У него был приятный мягкий голос. – Волны так резко поднялись… Обратно было тяжело плыть. Я плыву, а волны обратно уносят. Как тебя зовут?

– Полина.

– Значит, мою спасительницу зовут Полина… – вдумчиво проговорил он, тоже приподнимаясь с пола. Но он был еще слаб и поэтому остался лежать. – А меня Денис.

Он белозубо улыбнулся и протянул мне руку в знак знакомства.

Я бросила взгляд на его ладонь.

Она так и осталась висеть в воздухе, дожидаясь ответного рукопожатия. Я забыла протянуть свою руку, потому что была потрясена.

– Что-то не так? – растерянно пробормотал он.

Я была не в состоянии ответить. Я еще раз посмотрела на его ладонь, которую он уже смущенно убрал.

Безымянный палец украшал серебряный перстень в виде головы верблюда.

Именно его сняли с Вани во время драки.

Выходит, я только что спасла жизнь человеку, который искалечил жизнь Марата?..

Глава 9

Хитрый расчет

– За знакомство, – сказал Денис и вновь протянул руку.

Я рассеянно ее пожала.

У меня в голове все перемешалось.

Мы ехали на катере к берегу. Денис что-то мне говорил, кажется, безостановочно благодарил, но я не слышала его. Я лихорадочно думала, что делать дальше.

Я на двести процентов уверена, что перстень на пальце Дениса принадлежит Ване.

Конечно, возможно совпадение, и Денис купил свой перстень в Африке, в Нигерии, но я была уверена, что это Ванин перстень. Кроме того, что он редкий, в нем была еще одна особенность, о которой я уже говорила, – левый глаз верблюда был поцарапан, и на нем виднелась маленькая вмятина.

Перстень на пальце Дениса тоже был с поцарапанным левым глазом…

Поэтому у меня не оставалось никаких сомнений, что это Ванин перстень.

Но меня смущало то, что Дениса я видела впервые в жизни. У меня хорошая зрительная память, и если бы он был в компании, которая устроила драку, я бы обязательно его запомнила. Но его там не было. Да и волосы у него на голове имелись, а все те парни были обриты почти налысо. К тому же Дениса не назовешь качком, хотя телосложение у него хорошее, крепкое и спортивное. Плечи развитые – широкие и мускулистые.

Тогда кто такой Денис, если он не участвовал в драке? Каким образом он связан с теми парнями? Почему на его пальце Ванин перстень?

Хотя, может, я ошибаюсь, и Денис в драке участвовал. Там было пятеро парней, и вполне возможно, что я не запомнила всех досконально. Ситуация была экстремальная, а в таких случаях память иногда подводит.

Над всем этим я думала по пути к берегу. Чтобы потянуть время, вела катер на самой низкой скорости.

Я ничего не понимала, но четко осознавала, что напрямую спрашивать Дениса нельзя, чтобы не спугнуть его. Это опасно. Лучше все выведать окольными путями.

Но как это сделать, если сейчас мы доедем до берега и расстанемся?

Я была почти в отчаянии. Этого парня ни в коем случае нельзя упустить. Он – шанс найти преступников. Этот шанс предоставила мне судьба! Мне нужно самой провести расследование и все выяснить, а не надеяться на милицию, которая почему-то бездействует!

Я настолько ненавидела качков и мечтала им отомстить, что небеса наконец услышали меня!

– Вообще, я лежал на пляже не здесь, а немного дальше, – сказал Денис. – Это я курс потерял, когда плыл обратно.

– А ты один? – спросила я, лихорадочно соображая, как бы его приручить.

– Да, – кивнул Денис. – Я на пляже один. И отдыхаю здесь один.

Я запуталась еще больше. Почему он отдыхает один? А где его друзья?

Мы причалили к берегу.

Пришла пора расставаться, но этого нельзя было делать.

Денис благодарно смотрел на меня. Он несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз себя останавливал. Мы стояли рядом друг с другом и молчали.

– Можешь дать мне свой номер телефона? – наконец улыбнулся Денис. И, почесав затылок, смущенно пояснил: – Я… я хотел бы с тобой дружить…

Я внутренне возликовала.

Сделав вид, что колеблюсь с ответом, я сказала:

– Ну, раз ты так хочешь… Конечно… – и продиктовала свой номер.

Конечно же, телефона с собой у Дениса не было, поэтому он просто запомнил его и несколько раз повторил вслух.

– Я хочу с тобой встретиться, поблагодарить за то, что ты спасла мне жизнь… – проговорил Денис. – Например, сегодня вечером ты что делаешь?

«Как обычно, весь вечер буду дозваниваться до Марата», – подумала я, но вслух сказала:

– Ничего. Я не занята.

– Отлично! Тогда давай посидим в кафе?

– Хорошо.

Я не могла поверить своим ушам. Все складывалось даже лучше, чем надо.

– Тогда я тебе позвоню, – пообещал Денис и направился в свою сторону.

– Повтори еще раз номер, – попросила я.

Мне нужно было удостовериться, что встреча не сорвется. Он повторил.

– Молодец, запомнил. Как твое самочувствие? Голова не кружится?

– Нет, я в полном порядке, – улыбнулся Денис.

«Полный порядок, – повторила я про себя. – Он чуть не утонул. Сегодня у него второй день рождения».

– Ну ладно, – подмигнула я. – Больше не заплывай так далеко.

Я поднялась на вышку, взяла бинокль и нашла Дениса. Он лежал на бамбуковой подстилке в пятидесяти метрах от моей вышки, на участке, который был прикреплен к спасательной станции № 4, а я работала на станции № 5.

– Спасла еще одного человека! – с уважением сказал Артем и похлопал меня по плечу. – Так держать, напарник.

Я рассеянно улыбнулась. Все мои мысли были заняты Денисом.

Море начало успокаиваться.

Через полчаса после того, как я поднялась на вышку, мы с Артемом заметили еще одного тонущего человека.

– Плыви ты, – попросила я. – Я устала.

Артем нырнул в море и взял курс к пожилой женщине. Он тоже отлично плавал, ему мог позавидовать любой профессионал.

Всем девушкам и парням советую: занимайтесь плаванием. У вас будет очень красивая фигура.

Звякнул мой телефон. Я подошла к нему. Он лежал в тени под навесом, чтобы не спекся на солнце. Впрочем, сейчас было пасмурно.

SMS с незнакомого номера.

«Это я, Денис. Сохрани мой номер», – было написано в сообщении.

Я сохранила его номер.

«Можешь не переживать, я тебя не потеряю, – с насмешкой подумала я. – Теперь ты и твои дружки у меня на крючке».

До самого вечера я звонила Марату, но автоответчик по-прежнему советовал позвонить позднее.

Мое сердце было не на месте. Я уже сутки ничего не знаю о Марате. Где он? Что с ним? Как его здоровье?

Зазвонил телефон. Это была Оксана.

Я подумала, что мне пишут сообщения и звонят кто угодно, только не Марат!

– Полина, привет. У нас сейчас перерыв. Я звоню по поводу Марата, – пояснила Оксана. – Редактор не может до него дозвониться. Он придет завтра на репетицию? Передай ему, что мы его разыскиваем, ладно?

– Я сама не знаю, где он, – сказала я.

– Как это? – изумилась Оксана.

Я рассказала ей о вчерашнем сообщении от Марата, о том, как я поехала к нему домой, как ходила в милицию… У меня уже болела голова от всего этого. Я мечтала, чтобы этот период поскорее закончился и все снова было хорошо, как раньше.

А будет ли все как раньше?..

– Это как-то несерьезно, – произнесла Оксана. – Что нам делать? Рассчитывать на него или нет? Когда он объявится?

– Если бы я знала, – протянула я. – Я бы тоже хотела получить ответ на этот вопрос.

– Ну а вообще где он может быть?

– Я не знаю. Даже примерно предположить не могу! – искренне ответила я.

– Но съемка его эпизода уже через восемь дней, – напомнила Оксана. И добавила извиняющимся тоном: – Полина, ты понимаешь, что он нас подводит?.. Я знаю все подробности произошедшего, но ведь Марат может стоять на ногах. Может ходить, разговаривать. Работники съемочной группы вошли бы в его положение. Никто не собирается его дразнить, показывать, что у всех есть слух, а у него нет. Здесь же тоже люди работают, у которых тоже бывают проблемы со здоровьем, которые много повидали в своей жизни… Так почему он исчез? Мы можем на него полагаться или нет?

– Оксана, да делайте что хотите! – взорвалась я. Мои руки дрожали. – Я не знаю! Я ничего не знаю! Я сама нахожусь в подвешенном состоянии! Я прекрасно понимаю, что Марат в данном случае не прав! Но ничего не могу сделать! Я не знаю, где он, не знаю, когда он соизволит объявиться, и не знаю, объявится он вообще или нет!

– Полина, не заводись, – примирительно проговорила Оксана. – Я ничего плохого не хотела сказать…

– А ты и не сказала ничего плохого. Ты сказала правду. Марат поступает несерьезно. На него рассчитывает съемочная группа, а он куда-то пропал! К тому же роль у него не такая уж и большая, нужно сказать пару предложений, и все! Это прекрасно можно сделать и без слуха! Я хоть и дружу с Маратом, но умею смотреть на вещи объективно. Он не прав. Но ничего сделать я не могу. Я сама его вызваниваю уже второй день. И сообщения тоже пишу, но они не доходят.

– Ладно, я попробую уговорить продюсеров подождать с заменой актера, – пообещала Оксана. – Может, Марат все-таки объявится… Полина, мне пора. Начинается съемка.

Оксана отключилась.

Я облокотилась о перила вышки и, кусая от досады губы, смотрела на море.

Я была зла как цепная собака. Я осуждала Марата, я жалела его, я его понимала и не понимала одновременно. Все в одном флаконе.

Я осознавала, что причина всему – драка. Виноваты во всем лысые парни. И их обязательно следует наказать.

Марат вернется, я в этом уверена. И его слух тоже вернется. Все будет хорошо. Мы снова начнем гулять, петь песни на секретном пляже…

Я осеклась.

Пляж. Теперь он не секретный.

Хотя все не так уж и страшно. Да, этот пляж увидят все зрители, но ведь в фильме не будет написан его адрес. Киношники снимут фильм, уедут отсюда, и все. Пляж по-прежнему будет только моим и Марата.

Марат вернется. Я верю в лучшее.

А до того времени, как мы вновь увидимся, я найду чем себя занять. У меня есть одно прекрасное дело – месть. Я отомщу лысым. И сейчас у меня появилась для этого возможность – я познакомилась с Денисом.

Он станет моим инструментом. С его помощью я подберусь к качкам. Я должна выяснить, кто такой сам Денис и какое он имеет к ним отношение. Я буду разыгрывать перед ним спектакль, стану делать вид, что он мне интересен, а сама буду осторожно и методично подкрадываться к нашим врагам, я все пронюхаю и выведаю. Я отомщу за всех. За Марата, за Ваню, за Фулату. Все плохие будут наказаны.

Я заплету интригу и с ее помощью добьюсь желаемого. А хочу я только одного: наказать обидчиков.

Я выхожу на тропу войны. Я полна ненависти и решимости найти пятерых качков!

Забывшись, я зловеще рассмеялась.

Неожиданно я очнулась от своих мыслей. Причиной тому была вспышка. Я вздрогнула.

Передо мной стоял Артем с цифровым фотоаппаратом.

– Вот это кадр получился! – восхищенно сказал он. – Посмотри! Я бы его назвал «Королева воинов»!

– Это плагиат, – раскритиковала я Артема. – Похожее название уже есть – сериал «Зена – королева воинов».

– Какая разница! Главное, что оно к тебе подходит!

Я посмотрела на экран фотоаппарата. На снимке была я. Я стояла, опершись локтем о перила, на шее болтались желтые очки для подводного плавания, мои светлые косички развевал ветер, и они были похожи не на волосы, а на огненный шлейф, летящий за кометой; лицо было каменным, а грозный взгляд устремлен вдаль. Я была похожа на молодого индейца, который желал завоевать новые земли, и вместе с тем походила на старого мудрого вождя, который много повидал на своем веку и был снисходителен к мечтам индейца молодого. Два в одном. И дерзость, и мудрость.

Артем выбрал такой ракурс, что я оказалась на фоне хмурого неба и горы. Создавалось впечатление, что я – не человек, а какая-то природная стихия, из-за настроения которой посерело небо.

– Интересно, о чем ты думала в этот момент? – поинтересовался Артем.

– О том, как накажу всех обидчиков, – искренне ответила я.

– А как ты их накажешь? – удивился Артем.

– Еще не знаю, но как-нибудь накажу, – сказала я. Я посчитала, что еще рано говорить Артему, что у Дениса на руке перстень Вани. Артем может как-нибудь неадекватно отреагировать. Например, помчится сейчас же к Денису и станет все выяснять или позвонит в милицию и все им расскажет. Понятное дело, поступит он так из добрых побуждений, но Дениса нельзя спугнуть. Ни в коем случае. Поэтому я ничего никому не скажу. Я сама буду контролировать ситуацию.

У меня возникло чувство, что полоса неудач подходит к концу. Сначала навалилось все в одно мгновение, не было никакого просвета, а сегодня появилась надежда на лучшее: я познакомилась с Денисом. Угораздило же меня спасти именно его!

Все это не зря.

У меня предчувствие, что скоро все завершится.

Часто в моей жизни бывают моменты, когда я подвожу промежуточные итоги. Это верный знак того, что какой-то период скоро закончится. Значит, трудное время подойдет к концу. Марат вернется, снимется в фильме, а обидчики будут наказаны.

А может, я просто пытаюсь себя в этом убедить?.. Не знаю. Но мне так легче.

Я сделала несколько глубоких вдохов, расправила плечи. Мне нужно настроиться на боевой лад. Набраться энергии, чтобы хватило сил для осуществления моего плана. Никогда не думала, что мне захочется манипулировать людьми. Впрочем, сейчас я занималась не манипулированием, а внедрением во вражескую группировку. Я пыталась защитить своих близких.

Мне нужно действовать.

Перво-наперво надо не отпускать от себя Дениса.

Я вспомнила его: хорошее телосложение, вьющиеся пшеничные волосы, голубые глаза, красивая улыбка. Этот парень казался хорошим. И честно говоря, я даже испытывала к нему симпатию… Но все хорошее впечатление жирной чертой зачеркивал Ванин перстень. Это не может быть случайностью, не может быть совпадением. Такой перстень с поцарапанным левым глазом один. Значит, Денис как-то связан с лысыми парнями.

Но так как я привыкла рассматривать ситуацию с разных сторон, можно предположить, что перстень с головой верблюда все же в Лимонном не один. Фулата говорила, что он уникальный, его делали на заказ по оригинальному рисунку больше века назад. Что, если с перстня сделали копию? Возможно же такое? В принципе возможно.

Но ведь Фулата приехала в Россию из Африки. И перстень привезла оттуда. А сейчас она в курортном городе Лимонном.

Какова вероятность того, что человек, сделавший в Африке копию с перстня предка Фулаты, окажется здесь, в Лимонном?

Такая вероятность есть, но она просто ничтожна.

Поэтому я уверена, что Денис причастен к драке. Каким именно образом – это мне и предстоит выяснить.

Словом, я отбросила от себя все сомнения и решила начинать действовать.

Дениса нужно привязать к себе. Начну прямо сейчас.

Я взяла телефон, подумала и написала сообщение: «Я все еще могу рассчитывать на то, что ты сегодня вечером составишь мне компанию?» Во время раздумий я кусала губы. Мне пришел в голову еще один момент. И я приписала: «Спасешь спасательницу от вечернего одиночества?»

Я быстро перечитала сообщение и не раздумывая отправила его Денису.

Размышлять, надо или не надо писать то или это, было опасно. Потому что я могла раскритиковать себя и передумать отправлять.

Конечно же, я бы никогда не написала такое сообщение едва знакомому парню.

Денис может посчитать, что я слишком набиваюсь на прогулку и проявляю неестественную инициативу, но мне все равно. Пусть думает. Для меня главное – не упустить его.

Он же не знает истинной причины моего интереса к нему!

Мне пришло сообщение. Я открыла его. «Денис».

«Я боялся, что ты передумаешь! Я с радостью спасу тебя!»

Отлично. Он попался на крючок.

Надо было закрепить эффект, вызвать у него еще больший интерес ко мне.

Я взяла бинокль и отыскала Дениса. Он сидел на бамбуковой подстилке и смотрел в сторону моей спасательной вышки. Он понял, что я смотрю на него, и улыбнулся.

Я помахала ему рукой. Он еще больше расплылся в счастливой улыбке.

Я решила больше с ним не заигрывать, иначе можно было переборщить. Я отвернулась от него и перешла на другую сторону вышки. Всегда, стоя на этой стороне, я смотрела на Марата. А теперь его там нет.

По иронии судьбы, вышка для меня – это нечто культовое. Раньше я наблюдала отсюда за Маратом, а теперь слежу за Денисом.

– Артем, я окунусь, – предупредила я.

Артем сидел на пластиковом стуле и упоенно читал журнал про машины. Он разглядывал яркие картинки, как ребенок. Каждый день он мне говорил: «Вот у меня будет такая машина!» – и каждый день указывал на разные модели.

– Вот у меня будет эта «Тойота»! – пообещал Артем и показал мне шикарную машину, красочная фотография которой занимала весь разворот. – А у тебя какая?

– А у меня будет корабль, – ответила я, показала Артему язык, спустилась с вышки и нырнула в море.

Глава 10

Ужин под мостом

К вечеру тучи рассеялись. Солнце почти опустилось к воде и теперь светило не ослепляющим светом, а мягким, золотым. Весь Лимонный словно залило золотом.

Дома я надела красивый цветастый сарафан преимущественно оранжевого цвета, этот цвет подчеркивал мою темно-коричневую загоревшую кожу, развязала бандану, сдерживающую косички, взлохматила их и стала похожа на ананас. Отлично. Я люблю всех поражать и выглядеть не так, как выглядит большинство окружающих.

С Денисом мы договорились встретиться в восемь часов возле фонтана на главной площади.

Я решила специально опоздать, чтобы подразнить его, и пришла к фонтану в восемь двадцать.

За эти двадцать минут Денис ни разу мне не позвонил с претензиями типа: «Ну где ты там есть?» Он терпеливо ждал. Это говорит о том, что он тактичный человек.

Он был одет в легкие джинсы, которые очень хорошо на нем сидели, и рубашку с пальмами. Волосы уложены гелем. Еще я сразу заметила, что от него пахнет приятной туалетной водой с тонким ароматом ментола.

«Значит, тщательно готовился к встрече», – отметила я.

– Ой, извини, я опоздала, – сказала я, подходя к Денису. Он стоял возле фонтана и любовался голубями, которые прохаживались по площади.

«Значит, любит животных», – снова отметила я.

– Ничего страшного, я бы тебя хоть всю ночь ждал, – улыбнулся Денис.

Я улыбнулась в ответ, потому что не знала, что ответить.

Мой взгляд приковал к себе перстень на его руке.

«Ну ничего, скоро ты у меня попляшешь, – усмехнулась я. – Носи перстень, пока тебя не загребла милиция!»

Я напоминала себе типичную злодейку из бразильских сериалов, которая задумала коварный план.

– Пойдем в кафе «Утомленное солнце»? – предложил Денис.

– Пойдем.

Мы шли по вечерним улицам Лимонного. Умопомрачительно пахло цветущими лимонами, все деревья были усыпаны мелкими белыми цветами. Люди вокруг были одеты в вечерние наряды, они не спеша прогуливались и время от времени фотографировались на красивых фонах.

Денис что-то рассказывал, а я была погружена в свои мысли. Я иду рядом с человеком, который имеет отношение к драке. Из-за него Марат сейчас пропал неизвестно куда!

Я с ненавистью посмотрела на Дениса. Он не заметил мой взгляд.

– Вот. Сначала я занял первое место в городе, потом меня отправили на всероссийские соревнования. Их я тоже выиграл! С тех пор стал ездить в разные страны.

Я уставилась на него. Я прослушала весь рассказ. Похоже, он занимается спортом. Но каким? Неудобно переспрашивать.

– Ты молодец, – нейтрально сказала я.

– Спасибо, – смущенно улыбнулся Денис. – Надеюсь, когда-нибудь я завоюю олимпийскую медаль. Брусья, бревно, гимнастическая стенка… – я просто балдею от всего этого!

«Значит, он гимнаст, – догадалась я. – Так вот почему у него спортивное тело».

– В спорте столько несправедливости! – эмоционально поделился Денис.

Он часто задерживал на мне взгляд и смотрел мне в глаза. Это говорит о том, что я ему нравлюсь не просто как человек, а как девушка.

Впереди уже виднелось «Утомленное солнце».

– На соревнованиях случаются разные подставы!

– Серьезно? – искренно поразилась я. – Я думала, в спорте все честно.

Денис посмотрел на меня с умилением, как на наивного малыша:

– Если бы! На самом деле соперники делают друг другу столько разных пакостей! И одежду режут, и в обувь битое стекло подсыпают, и судей подкупают, а у тех, кто занимается фигурным катанием, вообще мрак! Соперники часто воруют коньки и затупляют лезвия! И бросают на лед гвозди – тоже чтобы портить лезвия!

Я была поражена.

– Да ну?..

– Да! – подтвердил Денис. Он прямо весь пылал энергией. Видимо, тема спорта была его любимой. – А на Олимпийских играх вообще такое творится! Обычно к соревнованиям допускаются спортсмены с четырнадцати-пятнадцати лет. Некоторым особо талантливым подделывают паспорта. И, бывает, двенадцатилетнего ребенка выдают за пятнадцатилетнего!

– А зачем это делают? – не понимала я.

– Просто в легкой атлетике те спортсмены, которым уже исполнилось двадцать лет, считаются старыми… У них хоть больше опыта, но молодые более пластичны. У «стариков» много травм, растяжений. К тому же бывает, что находится талант десяти лет от роду. Не ждать же, когда ему стукнет шестнадцать? И его начинают использовать нелегальными способами… В спорте каждый год играет роль. Вот такие интриги плетутся в спорте, – заключил Денис.

«Знал бы ты, какую интригу я заплела против тебя», – подумала я и счастливо улыбнулась.

Денис улыбнулся в ответ. Он не знал, что моя улыбка – это улыбка змеи перед укусом.

Денис был интересным собеседником и приятным парнем. Если бы не этот перстень на его руке, я бы, может, и подружилась с ним. При себе необходимо держать хороших людей. Нужно самим создавать свое окружение.

Мы вошли в «Утомленное солнце».

– Извините, у нас нет свободных мест, – развела руками официантка.

– Совсем?

– Совсем. Все столики заняты, и на эти же места еще записана очередь…

– Ну ладно… – разочарованно протянула я.

Мы пошли в другое кафе.

Повсюду играло караоке, ходили загорелые отдыхающие, пахло шашлыками. Помню, я точно так же гуляла с Маратом…

В следующем кафе нам тоже сказали, что свободных мест нет.

– Жуткий наплыв отдыхающих, сами видите, – извиняющимся тоном произнесла официантка и жестом указала на битком набитые улицы.

Это был какой-то рок. Мы обошли с Денисом все кафе, но везде все было занято!

– Да что же это такое! – возмущался Денис через полчаса поисков. – Посидеть нормально не можем!

Оставались самые низкопробные кафе, где сидели пьяные мужики с пивом и раками. В такие места мы идти не хотели. К тому же они тоже были все заняты.

Денис растерянно смотрел на меня.

– Давай просто на лавочке посидим, – предложила я.

Денис задумался. И вдруг просветлел:

– А ты любишь романтику?

– Люблю, – не стала лукавить я.

– Отлично! – обрадовался Денис. – Тогда я кое-что придумал!

– Что именно? – поинтересовалась я.

– Ничего не спрашивай! – Денис сиял, как яркая звезда. – Сейчас сама все увидишь!

Он повел меня по улице вниз, потом мы перешли дорогу и направились в сторону моря. На пляже сидело много людей, но купалась только не совсем трезвая компания. Остальные просто смотрели на закат и дышали морским воздухом.

У меня возникло рефлекторное желание взять мегафон и сказать в него: «Уважаемые отдыхающие! Не купайтесь в море, если вы пили алкогольные напитки!»

– Сейчас, сейчас придем, – приговаривал Денис, уверенным шагом минуя пляж.

Мы прошли пляж, заброшенные гаражи и вышли на дикий, не облагороженный берег. Здесь не было ни одной живой души.

Честно говоря, я никогда не видела этого места.

– Я сюда случайно забрел, и мне здесь понравилось, – сказал Денис.

«Похоже на секретный пляж», – подумала я, и мне стало очень грустно. Как я хочу вернуть время, когда все было хорошо, когда мы с Маратом сидели на нашем секретном пляже, слушали журчание родника и смотрели на лунную дорожку на воде…

– Прекрасное место, – вздохнула я.

– Что-то не так? – забеспокоился Денис и посмотрел на меня своими голубыми глазами. У меня глаза такого же морского цвета.

– Все отлично, – я выдавила из себя улыбку. – Где сядем?

Я огляделась. Повсюду галька, лежит старое бревно, выбеленное соленым морским воздухом, валяются сухие ветки растущих рядом тополей, а у кромки воды старый деревянный мостик.

Вообще место симпатичное.

– Я случайно сюда однажды забрел, – повторил Денис, прохаживаясь по пляжу. – Странно, что здесь больше нет людей! Ты тут располагайся, а я сейчас приду, – произнес он, выходя с пляжа на тротуар.

– А куда ты? – удивилась я.

– Секрет, – улыбнулся Денис. – Я буду через пять минут!

С этими словами он умчался.

Я осталась растерянно стоять на пляже. Села на бревно.

Я была до крайности изумлена. Куда он так резко убежал? Почему оставил меня одну?

Я чувствовала себя актрисой. Сейчас я разыгрывала роль девушки, которой понравился парень. Цель у меня одна – подобраться поближе к лысым качкам. Сегодня нужно попытаться выяснить, откуда у Дениса перстень. Надеюсь, он не раскусил мой замысел и не понимает моих истинных намерений.

Я думаю, что все в порядке. Наше знакомство было естественным, и продолжение общения тоже нормальное. Мне кажется, он ни о чем не догадался.

Но все равно надо быть настороже. Он связан с лысыми парнями. Иначе у него не было бы перстня. Денис – враг. Вполне возможно, что он тоже участвовал в драке, просто я его не помню – там было пять противников. Он снял с Вани перстень и теперь вот его носит. Бессовестный вор!

Я взяла телефон и набрала номер Марата. «Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее». Я уставилась в одну точку. Сколько еще это будет продолжаться?

Начинало темнеть. Я смотрела вдаль на море и думала, что где-то там плавает мой папа. Он сейчас сидит в каюте со своими друзьями, и они рассказывают друг другу бесконечные морские байки. Однажды я тоже при этом присутствовала. Это было незабываемо! Качающаяся каюта, вокруг мужчины в морской форме. Царит веселье. Они рассказывали друг другу истории про морских чудищ, про пиратов, я смотрела на них и не верила, что все это происходит сейчас, в двадцать первом веке. Эти взрослые мужчины на самом деле просто мальчишки, в душе которых живет романтика. Они такие же, как и я, – бредят морем и часами могут смотреть на воду.

Ночью я стояла на борту и не верила своим глазам. Вода была темной, и небо было черным, сплошь усыпанным звездами. Вода отражала небо и звезды, и казалось, что море – это тоже небо. Создавалось впечатление, что я стою на борту космического корабля и лечу в открытом космосе. Если бы вокруг не плескалась рыба и не проплывали стаи дельфинов, я бы реально поверила в то, что я в космосе! После школы я обязательно поступлю в морскую академию и стану моряком!

Внезапно я вынырнула из воспоминаний.

Мне вдруг пришла в голову мысль: «Что, если сейчас Денис приведет сюда своих лысых друзей?»

У меня колени задрожали от страха. Скорее всего, так и есть.

В целях самосохранения я направилась к выходу с пляжа. Я хотела уйти отсюда. Будь что будет! Пусть милиция сама ищет преступников!

Я двинулась к тротуару, и вдруг мне навстречу вышел Денис. Один.

– Ты куда? – удивился он.

– Просто гуляю, – соврала я.

У меня от сердца отлегло. Он был один! В руках держал какой-то пакет.

– Я купил еды, – улыбнулся Денис.

Мы направились к бревну. Денис вытащил из пакета сосиски, хлеб, резаный сыр.

– Давай сосиски на костре жарить? – предложил он.

– Давай, – растерянно ответила я.

Я ожидала чего угодно, но только не сосисок. Неужели по поводу меня у него нет злых намерений?

Денис стал ходить по пляжу и собирать сухие ветки. Я присоединилась к нему.

– Ты чего, иди сядь! – возмутился он. – Еще не хватало, чтобы ты хворост собирала!

– А что здесь такого? – изумилась я. – Я что, на части развалюсь?

– Просто это мужская работа.

Я ничего не ответила. Продолжила собирать хворост.

Денис не стал меня уговаривать сесть на бревно. Наверное, он понял, что мне – человеку, который весь день спасает людей, – не составляет труда собирать хворост.

Я подбирала ветки, которые нападали с тополей, и думала: «В принципе Денис неплохой парень. Любит животных, не наглый, уважает девушек…»

Я наблюдала за ним, и он нравился мне все больше и больше. Он настолько увлеченно собирал хворост, будто это было делом всей его жизни.

Большинство моих сверстников были необоснованно амбициозными и высокомерными, а Денис был не таким. Это я с детства неотделима от природы, чувствую себя ее частью. В детстве я постоянно ходила с папой и мамой в походы, ела из банки перловую кашу «Завтрак туриста», которую мы разогревали на костре, спала возле речки в спальном мешке, умывалась в ручье… Я – это и есть природа.

Но однажды мы пошли в поход с классом. Я была поражена тем, что мои одноклассницы брезгуют сидеть на траве, двумя пальчиками держат нож, когда режут помидоры, а когда я предложила испечь картошку в углях, они назвали меня средневековой дурочкой и сказали, что это негигиенично и не модно.

После этого я даже как-то застеснялась есть печеную картошку. Думала, может, это я себя неправильно веду? Но потом поняла, что просто я – другая.

Весь поход они провели, копаясь в мобильниках и играя в игры на ноутбуке. А я им назло развела костер и стала запекать в углях картошку. Как пахнет печеная картошка! С ума сойти!..

Они смотрели на меня как на идиотку и не подходили ко мне. Боялись пропитаться запахом дыма.

Вот так я сидела одна у костра и ела картошку. Этот случай был показательным. В школе я до сих пор держусь как-то обособленно.

Почему они не наслаждались костром?.. В них нет той простоты жизни и любви к природе, которую мне с детства прививали родители.

И вот сейчас я наблюдала за Денисом, современным молодым парнем, который собирал хворост и горел желанием пожарить на костре сосиски.

Это подкупало. Я чувствовала родственную душу.

Мы насобирали хвороста и развели костер возле бревна.

На небе зажглись первые звезды, но еще не совсем стемнело. Сумерки.

Денис безостановочно рассказывал про спорт. Должна признать, он оказался интересным собеседником. Начитанный, неглупый, ненаглый.

Все было хорошо, если бы не перстень на его руке…

Когда костер прогорел, мы сели на бревно и стали смотреть на красные угольки.

– Пора жарить сосиски! – восторженно сказал Денис, потирая ладони.

Мы взяли прутья, насадили на них сосиски и хлеб и принялись вертеть их над углями.

Хлеб пах умопомрачительно. Запах еды на природе не такой, как в доме. У хлеба был такой аромат, что у меня закружилась голова. Сейчас мне было так хорошо, как уже давно не было.

Запах дыма, шум прибоя, костер… Нет ничего лучше.

– Как-то раз я выступал на соревнованиях за рубежом, – рассказывал Денис, глядя на хлеб, который становился румяным. – Мне устроили такую подставу!

– Какую? – с интересом спросила я. У меня было ощущение, будто я сама всю жизнь была гимнасткой.

– Я вышел к снаряду, подошел к емкости с магнезией, нанес ее на ладони и направился к брусьям. Во время выступления со мной творилось что-то не то, – с чувством рассказывал Денис, – руки соскальзывали с перекладины, я несколько раз срывался и в итоге занял шестое место.

– Ничего страшного, не всегда же занимать первые… – попыталась я его успокоить.

– Да все дело в магнезии! – воскликнул Денис.

– А что это вообще такое?

– Ну такой белый порошок. Им покрывают руки для того, чтобы они не скользили на снаряде. Уже потом, когда прошли соревнования, мне кто-то подкинул записку: «Тебе понравился крахмал?» Представляешь? Вместо магнезии мне подсунули крахмал! А он – скользкий!

– Ничего себе! – присвистнула я. – И что ты сделал?

– Я хотел провести экспертизу, но потом понял, что это бесполезно. Там было все куплено. Вот такая штука – спорт!

Мы замолчали.

Оба смотрели на сосиски, которые начали коричневеть, лопаться и истекать соком и пахли аппетитно. Сок капал на раскаленные угли и шипел.

От жара углей мое лицо было горячим.

Сейчас я чувствовала себя так спокойно и безмятежно!

Краем глаза я поглядывала на Дениса. Он сосредоточенно смотрел на хлеб над углями. Я чувствовала идущую от него искренность.

– Я даже не знаю, что сказать, чтобы выразить всю благодарность за то, что ты меня спасла, – произнес Денис. Он восхищенно посмотрел на меня.

– Это моя работа, – смутилась я. И поправилась: – Вернее, не работа, а призвание. Как ты чувствуешь себя комфортно на снарядах, так же и я чувствую себя комфортно в море. Это мое место.

– Здорово, когда человек находит свое место!

Я подумала о Марате. Он нашел свое место в музыке, но из-за лысых парней потерял слух.

Внезапно грянул гром. Я посмотрела на небо. Его затянули черные тучи. Не было видно ни одной звезды.

– Дождь будет, что ли? – в один голос спросили мы с Денисом и рассмеялись.

Не успел стихнуть наш смех, как на костровище упало несколько крупных капель. Угли зашипели. Подул сильный порывистый ветер. Он раздул угли, и они вспыхнули пламенем.

И вдруг полил дождь. Сумасшедший ливень, каких не было уже давно. Дождь стоял просто стеной.

– Куда бежать? – запаниковала я.

Домой бежать было далеко.

– Под мост! – крикнул Денис. Его голос заглушал шум дождя.

Мы схватили прутья с хлебом, сосиски, пакет с остальной едой и помчались под старый деревянный мост.

Мы залетели под него. Мост хоть и был старым, но сюда, по крайней мере, не попадал дождь.

Ливень заливал все кругом. Вода не лилась потоком, как по асфальту, – она впитывалась в гальку и уходила в море.

Мы оглядывались по сторонам. Казалось, что, кроме нас и этого моста, больше никого в мире не существует и здесь единственное сухое место во Вселенной. Дождь стучал по деревянному настилу над нашими головами.

Мост был небольшой. Под ним помещались только два человека, и то впритык.

Мы оба дрожали от холода. Пока бежали под мост, успели промокнуть до нитки.

– Давай есть? – предложил Денис.

– Давай, – согласилась я, и мы принялись за нашу походную еду.

Сосиски и хлеб были горячими, мы ели их прямо с веток, смотрели друг на друга и смеялись. На горячий хрустящий хлеб положили порезанный сыр, и он начал плавиться. Такой вкуснятины я не ела давно!

Мои косички были мокрыми и висели сосульками, к Денису прилипла мокрая одежда, а уложенные гелем волосы торчали во все стороны.

– Нас постоянно сопровождает вода! – заметил Денис, жуя сосиску. – Познакомились в море, а вечер проводим под дождем.

– Просто я – водная стихия, – сказала я.

Денис серьезно посмотрел на меня и никак не отреагировал. Мне кажется, он поверил.

Дождь все усиливался и усиливался. Было темно.

Под мостом валялось несколько толстых веток. Мы собрали их в кучу и развели небольшой костер. Большой разводить было нельзя, потому что был риск спалить мост…

Мы сидели возле костра, смотрели на дождь, который стоял стеной, и грели руки у огня.

Денис поглядывал на меня и улыбался. У него было счастливое и мечтательное выражение лица.

То, что сейчас происходило в моей душе, было противоестественно и ненормально. У меня внутри будто прорвалась какая-то плотина. Я испытывала нежность к Денису, чувствовала идущие от него притяжение, магнетизм, уют.

Я смотрела на Дениса, мокрого и освещенного костром, и радовалась, что он рядом.

Он поймал мой взгляд и подсел ко мне поближе. Между нами что-то промелькнуло.

Он ничего не говорил, просто смотрел на меня. Он сидел так близко, что я чувствовала идущее от него тепло. Кажется, он был теплее, чем костер…

Мое сердце часто стучало, я дрожала.

– Тебе холодно? – заботливо, шепотом спросил Денис.

– Не знаю, – тихо ответила я.

Я сама не понимала, почему меня бьет озноб. Это было не из-за того, что я попала под дождь. Это шло откуда-то изнутри.

Денис подсел ближе. Мы соприкоснулись телами.

Я задрожала еще больше. Со мной творилось что-то непонятное. Голова кружилась, кожа стала горячей, сердце стучало так часто, как дятел стучит клювом по дереву.

Между нами что-то происходило.

Денис подался ко мне. Его лицо оказалось рядом с моим. Я посмотрела в его голубые глаза. Я увидела, что зрачок окантован красивыми зелеными разводами. Зеленый цвет постепенно переходил в голубой. В глазах отражались языки пламени костра и мое лицо. Я видела себя в его глазах.

Как под гипнозом, я подалась к нему.

Я потеряла ощущение пространства и времени.

Денис прикрыл глаза. Я поняла, что сейчас он поцелует меня. Меня притягивало к нему. Я совсем потеряла голову.

Я ощутила тепло лица Марата, и…

Стоп! Какого Марата?!

Я мгновенно протрезвела. Меня как током ударило. Я отскочила от Дениса и нечаянно ударилась головой об мост.

Я сижу с Денисом, а у меня перед глазами стоит Марат… Вот к кому на самом деле тянется мое сердце… К Марату, а не к Денису…

– Ой!.. – потерла я место удара.

– Ты чего? – изумился Денис.

Резко исчезло все волшебство момента. Я увидела перед собой чужого человека. Это не Марат. Это Денис. И нужен он мне только для того, чтобы найти наших обидчиков.

– Я, это… – я не находила слов. – Слишком рано…

Денис внимательно посмотрел на меня.

– Ты права, – сказал он. И сменил тему, чтобы не смущать ни меня, ни самого себя: – Так, дождь не прекращается… А сосиски еще есть. Давай запечем?

– Давай, – согласилась я, и мы стали вновь печь сосиски.

Раньше я мечтала, чтобы мой первый поцелуй произошел под мостом во время дождя. Первый поцелуй у меня уже был – и настолько неудачный, что о нем даже вспоминать не хочется, и случился он вовсе не под мостом, а на улице с едва знакомым парнем по имени Вася[3]. Но надо же – сейчас мы с Денисом сидим под мостом во время дождя и чуть не поцеловались… Вот так совпадение с моими мечтами!

Я решила начать действовать и спросила:

– Какой необычный у тебя перстень.

Денис посмотрел на свой перстень.

– Да, мне тоже нравится.

– А где ты его купил? – словно невзначай спросила я.

– Да так, – отмахнулся Денис. – Взял у одного парня.

«Уж не у Вани ли?!» – чуть не закричала я.

Я могла задать ему еще сотню вопросов, но с огромным трудом сдержалась. Не надо. Если я буду допытываться, он может что-нибудь заподозрить.

Больше к теме перстня мы не возвращались.

Вскоре закончился дождь, мы по второму кругу поели сосисок и жареного хлеба с сыром и ушли с пляжа.

После ливня было прохладно.

Улицы окутал запах цветущих цитрусовых. После дождя они всегда пахнут в десять раз сильнее. Везде ползали гигантские улитки с усиками-антеннами, не обращая внимания на изумленные взгляды отдыхающих. Улитки после дождя всегда вылезают из своих укрытий. Мы шли по тротуару и старались не наступить на улиток.

Мы еще немного погуляли и разошлись по домам. Денис предложил проводить меня, но я отказалась. Я не хотела, чтобы он знал, где я живу.

– Мы еще увидимся? – с надеждой спросил Денис.

– Конечно, – улыбнулась я. «Мне еще нужно многое у тебя выведать». – Спишемся и созвонимся.

Я помахала ему рукой и пошла в сторону дома.

Но на всякий случай попетляла по улицам, оглядываясь, не следит ли он за мной. Мало ли что… Врагам нельзя доверять.

Глава 11

Двойник врага

Утром я проснулась с четкой уверенностью, что сегодня что-то случится.

Не плохое, не хорошее. Просто случится. У меня было стойкое чувство, что скоро все закончится.

По-другому не могло быть. На меня столько всего в эти дни навалилось! Раньше я жила себе спокойно, с нетерпением ждала лета, съемок фильма, встреч с Маратом, а вместо этого получила кучу потрясений.

Я села на кровати и уставилась на картину, которую нарисовал дельфин. Разноцветные мазки. Раньше моя жизнь была такой же веселой и разноцветной, а в последнее время она окрасилась в серые тона.

Когда-то у меня была полная душевная гармония, я жила в унисон с окружающим миром, я звучала мелодично и красиво, как правильно настроенная струна, а сейчас моя душа и окружающий мир – это разные ноты. Нет никакой гармонии. А для меня очень важно жить в гармонии с природой и людьми. А какая гармония, если происходит все это?

События вчерашнего вечера казались мне нереальными. Чувство как после новогодней ночи.

Я поднялась с кровати и подошла к раскрытому окну. Я сплю с приоткрытым окном. Люблю дышать во сне свежим воздухом.

За окном начинало светать, веяло утренней прохладой и запахом росы. Солнце еще не появилось на небе, но было уже светло. Новый день. И со мной рядом нет Марата. Вот уже третий день. До съемок его эпизода осталась неделя… Утекает драгоценное время. Продюсеры уже бьют нешуточную тревогу.

Я вздохнула. Мне было очень тяжело. Несмотря на то что я выспалась, голова гудела, но не внутри, а где-то снаружи. Голову словно окутывало густое черное облако, которое давило на меня. Я мечтала, чтобы это облако рассосалось и меня осветило солнце. Точно так же, как оно освещает горы, море и весь мир. Весь мир, кроме меня…

«Хоть бы все это закончилось! – твердила я про себя. – Хоть бы жизнь нормализовалась! Ну сколько уже можно меня добивать? Ну когда я снова смогу радоваться жизни?»

Наверное, высшие силы услышали меня, потому что дальше стало происходить то, что стало происходить… Лучше я расскажу все по порядку.

Мобильный телефон лежал на столе. Я его оставила на ночь заряжаться. Я отошла от окна, взяла телефон с намерением по традиции позвонить Марату, взглянула на дисплей и чуть не лишилась чувств.

От изумления мне стало не хватать воздуха.

На дисплее был нарисован конвертик с цифрой 15 рядом. Значит, за ночь мне пришло пятнадцать новых сообщений.

«Неужели Марат?» – подумала я и расплылась в улыбке.

Наконец-то Марат объявился!

Я взяла телефон и закружила с ним в танце, прижала его к сердцу, расцеловала.

Я танцевала и, не останавливаясь, вошла в раздел «Сообщения». Я резко прекратила танец. В ряд было написано: «Денис, Денис, Денис…» Ровно пятнадцать раз.

У меня возникли смешанные чувства. Я была огорчена и разочарована, что сообщения не от Марата, и заинтересована – что там написал Денис?

Признаться, сначала я боялась открывать сообщения. Что он мог такого написать в пятнадцати сообщениях подряд? Он что, не спал всю ночь и строчил мне эсэмэски? На какую они тему? Что, если он написал о том, что раскусил меня, понял, почему я интересуюсь перстнем? Только не это!

Дрожащими пальцами я нажала на OK.

«Я рад, что меня спасла именно ты». Написано ровно в 00.00.

Я открыла второе сообщение.

00.14. «Я родился на свет второй раз. И первое, что я увидел, была ты».

Третье, 01.17. «Жаль, что я был без сознания и поэтому не помню, как ты делала мне искусственное дыхание».

02.40. «Видела, как все смотрели, когда мы шли вместе?»

02.55. «Я мечтаю, чтобы мы как можно чаще ужинали под мостом».

И так далее.

Я смутилась. Было очень необычно читать Денисовы размышления о нашей совместной прогулке. Обычно люди знают только свои мысли. А когда узнаешь, что думали, глядя на тебя, другие, становится как-то неловко.

Последнее, пятнадцатое, сообщение было написано в 04.25 утра.

«Я видел себя в твоих глазах».

Меня бросило в жар. Я тоже видела себя в его глазах…

Выходит, Денис не спал всю ночь. Всю ночь напролет он вспоминал вечер, который мы провели вместе, и всю ночь писал мне свои мысли.

Судя по всему, он влюбился в меня.

Я вновь задумчиво посмотрела в окно. Возле него рос виноград. Сейчас его листья были в утренней росе. На лозах сидели птички и мыли свои перышки.

Как я им завидую – они беззаботные, постоянно веселые и энергичные. У них нет таких проблем, как у людей.

Я могла себя поздравить – Денис рядом со мной. Теперь я имею возможность и дальше выуживать из него нужные сведения.

Но я не чувствовала удовлетворения.

Я хотела просто общаться с ним, а получилось, что он в меня влюбился.

Хотя что значит «просто общаться»? Когда мы общаемся с людьми, то обязательно относим общение к какой-то категории. «Друзья», «приятели», «дальние знакомые», «влюбленные»… Нет категории «просто общаться».

Всем нужна стабильность, конкретика. «Просто» – это никак. Это состояние неопределенности. А вот Денис отнес меня в категорию «потенциальная девушка».

Я сама виновата, сама дала повод. Нечего было сидеть с ним под мостом и ощущать тепло его тела! Нечего было пристально смотреть в его глаза!

Он-то не знал моих мыслей. Он же не знал, что в то время, как я смотрю ему в глаза, я думаю не о любви, а о том, что он – инструмент, с помощью которого я подбираюсь к моим врагам.

Значит, он сейчас действует вполне логично. Да и я сама переборщила. Мы вчера чуть не поцеловались.

Меня разбирала досада на саму себя. Я выбрала себе роль и запуталась в ней.

Теперь надо будет всеми силами дать понять Денису, что я не хочу быть его девушкой, что я хочу оставаться в категории «приятельница».

Еще я злилась на себя за то, что поступаю с ним жестоко. Он по уши в меня влюбился, а я теперь резко его обломаю…

Но, с другой стороны, кого я жалею? Человека, из-за которого мой друг лишился слуха? Я жалею своего врага? Правда, я не знаю, каким конкретно образом Денис связан с лысыми парнями, но уверена, что связан сильно! Не мог же он вчера просто так отмахнуться от моего вопроса про перстень и сказать: «Да так. Взял у одного парня». Без особых подробностей.

Выходит, ему есть что скрывать.

Пора было собираться на работу. Я решила ответить Денису потом, когда тщательно подумаю. Я ж теперь коварная и хитрая, буду просчитывать каждое слово и каждый свой взгляд.

Я рассмеялась от того, какая я все-таки умная! Всего за один день сумела влюбить в себя своего врага!

– Он еще попляшет, этот Денис! – сказала я, потирая руки. – Будет знать, как носить Ванин перстень и как бить моих друзей!

Я позавтракала, оделась в рабочий купальник, вышла из дома и пошла по безлюдным улочкам в сторону пляжа.

Я слышала вдалеке шум прибоя. Я увидела свою спасательную вышку. Под ней стоял какой-то человек. Издалека я не поняла, кто именно.

Я приостановилась. Как жалко, что бинокль находится на вышке, а то взяла бы его и разглядела, кто там стоит. Я смотрела на этого человека, и меня охватывала непонятная тревога, хотя причин этому не было.

Все-таки я преодолела себя и продолжила свой путь. Когда я подошла поближе, то разглядела стоявшего у вышки. Это оказался Денис.

Сначала я хотела развернуться и убежать, но это делать было уже поздно: он меня увидел и теперь стоял и улыбался.

Я тоже изобразила улыбку, а сама лихорадочно думала: «Зачем он пришел? Чего ему надо так рано? Я даже не успела ничего ему ответить на сообщения!»

Он держал руку за спиной.

Я была от него на расстоянии десяти метров.

Внезапно мне стало страшно. Я была уверена, что он держит за спиной нож. Он хочет меня убить. Он разгадал мой план и теперь хочет отомстить.

Я остановилась как вкопанная и снова захотела убежать.

Денис улыбнулся и сделал ко мне шаг.

– Привет! – помахал он рукой.

Он достал другую руку из-за спины, и я увидела, что он держит маленький изящный букет цветов.

Ничего не понимая, я уставилась на цветы. Их я ожидала увидеть меньше всего.

– Это тебе, – он подошел ко мне и протянул букет.

– Мне?.. – недоуменно спросила я, глядя на цветы.

Я взяла их. Это были красные розы с мелкими бутонами.

«Нож! – критично подумала я. – Меня уже одолевает паранойя!»

– Спасибо, – поблагодарила я. – Очень красивые…

Денис был взволнован. Он смотрел на меня и весь сиял. Выглядел он очень хорошо. Никогда бы не подумала, что он всю ночь не спал и писал мне сообщения.

Он был одет только в шорты. Футболки не было. У него красивый загорелый торс. Плечи широкие – такие бывают у всех гимнастов.

Вот, кстати, еще одно доказательство его причастности к лысым. У них тоже спортивное телосложение.

– Полина, нам надо поговорить, – сказал Денис и посмотрел мне в глаза.

Он стоял близко ко мне. Я непроизвольно шагнула назад.

– О чем?

– Ты читала мои сообщения?

– Да.

У Дениса был очень задумчивый и взволнованный вид. Было заметно, что он что-то решается мне сказать и формулирует в голове фразы.

Я чувствовала себя некомфортно. Я не была готова к серьезному разговору.

Он провел по лбу ладонью, на которой был крупный перстень с головой верблюда, посмотрел на меня и признался:

– Ты мне очень нравишься! Я всю ночь думал и понял, что люблю тебя.

И он обезоруживающе улыбнулся.

Я была в ступоре.

Я-то уже поняла, что он в меня влюбился, но только сейчас осознала, насколько это серьезно.

– Любишь?.. – переспросила я.

– Да, люблю. Сильно.

– Пойдем, поговорим, – предложила я и ступила на лестницу спасательной вышки.

Денис взобрался следом за мной. Огляделся. Видимо, ему еще не доводилось бывать на спасательных вышках. Я положила цветы на стол. Мы сели за столик. Здесь было спокойней, чем внизу, и не было лишних ушей. Артем всегда опаздывал. Сейчас это было мне на руку.

– Тебе здесь нравится? – спросила я.

– Да, – улыбнулся Денис, глядя вниз. – Здесь так высоко, всех видно…

– Ну вот отсюда я и увидела тебя в море, – сказала я, садясь на стул.

– Я очень этому рад! Я хочу, чтобы мы были вместе, – страстно произнес Денис, глядя мне в глаза. – Я хочу тесно дружить с тобой. Со мной происходит какое-то помешательство. Как только я тебя увидел, то перестал находить себе место. Прошел всего один день после нашего знакомства, но я за это время испытал столько чувств, сколько не испытывал за всю свою жизнь! Полина, я в тебя влюбился! Прими мою любовь!

Я хотела найти ложь в его глазах, но они были честными.

Интересно, почему люди всегда смотрят друг другу именно в глаза? Почему не на ноги или на локти?

Моя рука лежала на столе. Денис потянулся своей рукой к моей, но я отдернула руку. На его лице отразилась растерянность.

– Я тебе не нравлюсь? Или ты считаешь, что я слишком тороплюсь?

– Денис, торопишься к чему?

– К тому, чтобы начать отношения, – удивился он моему вопросу, будто отношения между мной и ним были чем-то само собой разумеющимся.

Я посмотрела на него в упор:

– Ты хочешь отношений?

– Да, конечно! – воскликнул Денис. – Свое будущее я вижу только с тобой! Нас не зря свела судьба! Меня спасла именно ты, а не кто-то другой! Это знак!

Я не знала, что мне делать. Я не ожидала, что произойдет этот разговор, хотя дурные предчувствия были… Сейчас я стояла на распутье. Я хотела сказать Денису, что между нами не может быть отношений, и вместе с тем я хотела продолжать с ним общаться. Надо же мне через него выйти на бандитов!

Вот что делать в такой ситуации?

Я не настолько жестокая, чтобы играть с чувствами человека. Да, еще вчера я хотела манипулировать Денисом, но сегодня обстоятельства изменились. Он влюблен. План пошел наперекосяк. Я не могу играть любовью.

– Боюсь, я пока не готова к отношениям… – нейтрально ответила я.

Денис принялся кусать губы от досады.

– Ты понимаешь, что я всю ночь думал о тебе? Со мной такого еще никогда не случалось! Я не встречал таких людей, как ты! Меня тянет к тебе! У меня в мыслях только ты! Я брежу тобой! Ты меня приворожила! Ты простая, без понтов, человечная и настоящая! Второй такой не найти! Да я и не хочу другую. Мне именно ты нравишься!

Я сидела на стуле. Денис сидел на корточках у моих ног и изливал мне душу.

Мне еще никогда не говорили напрямую таких вещей. Мои отношения с Маратом носят несколько иной характер. Мы практически не говорим друг другу приятных слов, потому что общаемся чуть ли не телепатически. Нам не нужно друг друга хвалить, потому что мы и так все друг о друге знаем.

Я слушала признания Дениса, смотрела на море поверх его головы и ненавидела себя.

Судя по всему, Денис действительно влюбился в меня.

И вдруг я поняла: если сейчас я снова буду подыгрывать ему и делать вид, что тоже его люблю, будет только хуже. Потом все равно придется говорить ему правду. Лучше не дотягивать до критического момента. Лучше пресечь любовь на корню.

Сейчас наступает момент истины.

Каким бы плохим Денис ни был, но он меня любит. А любовь для меня святое. С ней нельзя шутить.

Неожиданно для себя самой я сказала:

– Денис, ты хороший парень, но между нами не может быть отношений.

– Почему? – Он сник.

– Я не могу.

– Что во мне не так? Я тебе не нравлюсь внешне или внутренне? – Денис был в панике. Он нервно ходил вокруг меня. – В твоем вкусе другой тип парней?

Я смотрела на него. На его открытое искреннее лицо, в честные глаза. У него на лбу было написано, что он не врет. Я смотрела на цветы, лежащие на столе. Все, что происходило, было очень важно для Дениса.

И я решила сказать правду. Сейчас мы были на моей территории. Если что, я справлюсь с ним.

Тщательно подбирая слова, я попросила:

– Денис, покажи свой перстень.

Денис непонимающе протянул мне руку, на которой было надето кольцо.

– Ты был бы мне прекрасным парнем, если бы не этот перстень, – сказала я, и мои слова походили на ядовитые укусы.

– Перстень? – изумился Денис и взглянул на кольцо. – А он здесь при чем? Он тебе не нравится? Ну так давай я его сниму.

Меня распирали эмоции, я вскочила со стула.

– При чем здесь перстень?! – скептически переспросила я, театрально жестикулируя. – При том, что ты – мой враг! Из-за тебя мой друг потерял слух! Из-за тебя вся моя жизнь пошла кувырком! Вот именно поэтому я не хочу с тобой иметь никакого дела! Этим перстнем ты подписал себе и своим дружкам приговор! Сейчас я вызову милицию, и пусть она с тобой разбирается!

Денис отпрянул, уперевшись спиной в ограду вышки, и уставился на меня как на привидение. У него глаза полезли на лоб. Он смотрел то на меня, то на свою руку с перстнем.

– Чего?.. – поразился он. – Какие еще дружки, какой еще перстень?

Нет бы мне остановиться! Меня несло дальше. Я решила все ему рассказать:

– Да, ты прав – нас с тобой свела судьба! Но ошибся в другом. Судьба свела не для любви, а для мести!

Я случайно увидела себя в зеркале, которое висело на стене. Я была похожа на фурию.

Денис смотрел на меня во все глаза и хлопал длинными ресницами.

– Да! – демонически расхохоталась я, по-хозяйски расхаживая по вышке. – Я тебе отомщу за все твои делишки! Это море подарило тебя мне, а не меня тебе! Я спасла тебя для того, чтобы потом наказать за то, что ты натворил! Ты ответишь за все свои дела! Ты сядешь в тюрьму! Ты зря после драки надел этот перстень!

Краем глаза я увидела, как по набережной идет сонный Артем. Он не подозревал, какие страсти разыгрываются у нас на вышке.

– Вон сюда идет мой напарник! Мы вдвоем сдадим тебя милиции! Из-за тебя рухнули надежды моего друга Марата! Из-за тебя он сейчас исчез неизвестно куда! У тебя не хватило ума не надевать этот перстень после драки! И благодаря этому я тебя вычислила! Море, спасибо! – крикнула я в сторону моря. – Спасибо, что подарило мне этого негодяя! Как только я увидела, кого именно вытащила из воды, то сразу поняла, что тебя нельзя отпускать!

Все люди на пляже смотрели на вышку. Таких концертов здесь они еще не видели.

Я ожидала, что Денис попытается убежать, но вместо этого он спокойно посмотрел на меня и сказал:

– Ты сама не понимаешь, что сейчас несешь. Значит, ты использовала меня ради какой-то выгоды… – Он обхватил голову руками.

– Не ради «какой-то», а ради вполне конкретной! Ты и твои дружки избили моего друга! И во время драки украли деньги и сняли с другого друга этот вот перстень! У тебя не хватило терпения не надевать его в этом городе! Ты спалил самого себя! Ха-ха-ха!

Я была очень довольна, что разоблачила негодяя.

Я презрительно посмотрела на Дениса:

– Ну что, теперь тебе все ясно? Ты понял, для чего был мне нужен? Для мести! Только одного не пойму – неужели ты меня не узнал? Мне-то простительно, вас было пятеро, но почему ты меня не узнал? Неужели я такая незапоминающаяся? Ах да, вы там все были пьяные! Поэтому у тебя память отшибло!

Он молча посмотрел на меня, подумал несколько секунд и бросил:

– Полина, какая же ты глупая. Пловец ты хороший, а вот логике тебе еще нужно подучиться.

– В смысле? – не поняла я.

– Каждую ситуацию необходимо рассматривать как минимум с двух сторон. Нужно разрабатывать разные версии, а не верить только одной. Поверь, ты сейчас совершила очень большую ошибку. Ты идешь по головам ради достижения своих целей! Интриганка!

Денис снял перстень с руки и положил его на стол.

– Ни к твоему другу, ни к этому перстню я не имею никакого отношения. Я не до конца понял, в чем конкретно ты меня обвиняешь, но разбираться дальше не хочу. Хватит. Я и так достаточно услышал незаслуженных оскорблений. Я ни в чем не виноват. Ты меня с кем-то спутала.

Денис направился к лестнице. На его лице было столько обиды, разочарования и боли, что у меня что-то перевернулось в душе.

– Ты меня больше не увидишь, – пообещал он и спустился с вышки.

Почему-то у меня не возникло желания преграждать ему путь и вызывать милицию. Я была уверена, что он никуда не скроется и я найду его, если мне понадобится.

Он стоял внизу, а я смотрела на него сверху. Он развернулся, посмотрел на меня долгим потрясенным взглядом и направился к тротуару.

Я была растеряна и чувствовала себя проигравшей. Вроде бы я была во всем права, но у меня вдруг появилось чувство, что я сделала что-то не то.

Неужели я ошиблась?

Да нет, этого не может быть! У Дениса на руке был перстень Вани! Это говорит о том, что Денис участвовал в драке. Иначе откуда у него этот перстень? Я не думаю, что те качки настолько богатые, что ради избавления от улик выбросили кольцо, а Денис его подобрал. Это фантастика.

Я посмотрела с вышки вниз. Денис прошел мимо Артема, тот не обратил на него никакого внимания. Он же не знал, что Денис только что был со мной на вышке.

Денис почти скрылся из моего поля зрения.

И вдруг я вспомнила его фразу: «Ни к твоему другу, ни к этому перстню я не имею никакого отношения».

Что он имел в виду? Что он не знает о драке? Да, конечно, не знает! Пусть ищет другую наивную глупышку и перед ней разыгрывает спектакли!

Мне стало смешно. Я испытываю неловкость перед Денисом! Да он просто выгораживает себя, вот и все.

И зачем я его отпустила? Нужно срочно звонить в милицию! Но рука почему-то не поднималась набрать 02. Какой смысл от нашей милиции, если она бездействует? Надо искать другое отделение.

Я услышала шаги Артема.

– Привет, – сказал он, появившись рядом.

– Привет, – задумчиво ответила я.

– Я купил новый журнал, – похвастался Артем, показывая мне красочный журнал с фотографиями машин.

Артем что-то говорил мне, кажется, спрашивал, откуда здесь букет роз, но я была полностью погружена в свои мысли.

Факты говорят сами за себя: на Денисе перстень Вани. Значит, Денис виноват. Все легко и просто. Факт есть факт.

Но сердце подсказывало, что я обидела ни в чем не повинного человека.

В чем же тогда правда?

Я взяла со стола злосчастный перстень и надела его себе на палец.

– Мне надо погулять, – сказала я Артему и, сопровождаемая его удивленным взглядом, спустилась с вышки.

Я села на гальку. Камни еще не успели нагреться и были холодными. Легкий морской ветерок гонял над морем небольшие стайки белых тучек.

Чтобы все выяснить, я решила позвонить Денису.

К моему удивлению, он взял трубку.

– Денис, а что ты имел в виду, когда сказал, что не имеешь отношения к перстню?

– Полина, я пока что не хочу с тобой разговаривать, – спокойно, без лишних эмоций ответил он. – Подожди. Я хочу на тебя злиться, но у меня нет злости. Но и разговаривать пока тоже не хочу. Нельзя злиться на младенца за то, что он не знает о существовании Австралии и думает, что, кроме его колыбели, в мире больше ничего нет.

Проговорив это, он положил трубку.

Я понимала его чувства. Он был ошарашен и обижен. Когда утром он нес мне цветы, то, наверное, не ожидал такого поворота разговора.

Я была зла на себя. У меня не хватило способностей нормально сыграть роль! На второй же день раскололась! Но у меня не оставалось выбора.

Нет, ну Денис тоже странный. Откуда тогда у него перстень, если он не имеет отношения к Марату? Так не бывает. Я не верю в такие сказки. Перстень не мог сам собой появиться на его руке. Значит, Денис что-то скрывает от меня, и я права.

Был ли он среди пятерых нападающих?

Я вспоминала это минут десять, но так и не смогла вспомнить. По-моему, там были только лысые парни, а у Дениса есть волосы на голове. Я старалась вспомнить лицо каждого, кто принимал участие в драке. И мне стало казаться, что Денис в драке тоже участвовал. Я даже как будто вспомнила, что он бил Марата. У меня перед глазами четко стоял дерущийся Денис.

И внезапно я поняла, почему не могу его вспомнить.

– Ну конечно же! – облегченно вздохнула я, глядя на краба, который выбрался на пляж и куда-то деловито шагал. – Я все поняла!

Среди дерущихся был один парень, лицо которого я не запомнила потому, что он стоял сзади меня и таскал меня за косички. С меня тогда чуть скальп не содрали!

Это был Денис. Теперь я в этом уверена. Он стоял сзади, и именно поэтому я его не помню. Вот и вся разгадка!

– А я волнуюсь, – рассмеялась я, бросая в воду камешки. – Просто он стоял сзади! Какой он все-таки неуравновешенный – сначала чуть не снял с меня скальп, а потом влюбился в меня. Как можно с таким иметь дело и верить ему?

Вдохновленная, я поднялась с гальки и направилась на вышку. Мне нужно переключить свои мысли на работу.

Не успела я взобраться на вышку, как звякнул мой телефон. Я получила сообщение от Дениса.

«Ты не права», – написал он. И все. Только эти три слова.

Я перечитывала их снова и снова.

«Это я не права? – подумала я. – Это ты не прав! Нечего было нападать на Марата и сдирать с меня скальп!»

Я ощущала себя маленьким щенком, на которого обрушились все беды мира. Мне хотелось стать улиткой, заползти в свою раковину и закрыться крышкой.

Но сейчас у меня была возможность избавиться от всех бед, потому что нашелся Денис – один из участников драки. Теперь он никуда не денется! Даже если он сейчас уедет из Лимонного, поняв, что я его раскусила, милиции не составит труда его найти. Я знаю мобильный Дениса. По номеру можно вычислить, на кого зарегистрирована сим-карта.

Ну надо же, я проделала всю работу вместо милиции! И все же странно: почему она бездействует? Что-то здесь не так.

Около часа не было никаких новостей. Если учесть, как много всего случилось в последнее время, странно, что рядом со мной не упала комета или не приземлился инопланетный корабль.

Когда час спокойствия закончился, зазвонил телефон. Я убрала бинокль от глаз и взяла мобильник.

«Мама».

– Да, мам.

– Полина, срочно иди домой! – восторженно крикнула мама. Я даже отодвинула телефон от уха, чтобы не оглохнуть. Ой. Лучше не надо так шутить! Теперь-то я знаю, что такое оглохнуть…

– Зачем домой? – не поняла я. – Я вообще-то на работе.

– Бросай свою работу! У нас дома потрясающие гости! Быстро домой!

Я посмотрела вдаль на море. Я не понимаю, что вообще происходит? Могу я хотя бы день пожить спокойно? Что снова случилось? Кто там у нас дома?

Вдруг я замерла. Как кто? Конечно же, Марат! Марат пришел к нам домой! Он вернулся! Марат вернулся!

Радость, ликование и восторг переполнили мою душу. Я прямо летала от счастья.

– Артем, я скоро вернусь! – крикнула я напарнику, который, по обыкновению, читал журнал про машины. – Мне надо сбегать домой!

– Зачем?

Я ничего не ответила, я уже мчалась по улицам Лимонного. Весь мир вокруг меня окрасился в яркие цвета. Наконец-то Марат вернулся!

– Смотри, куда несешься, – сделала мне замечание какая-то женщина, которую я нечаянно задела.

– Простите! – воскликнула я, рассмеялась и послала ей воздушный поцелуй.

Она посмотрела на меня как на ненормальную и покрутила пальцем у виска. А мне было все равно. Я была счастлива. Марат вернулся! Ура!

Я ракетой влетела во двор, забыв запереть калитку, и ворвалась в дом.

За столом сидели мама, Оксана и Людочка.

Я резко остановилась, словно налетев на невидимую стену.

– А где Марат? – недоуменно спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Марат? – удивилась мама. – Не знаю. Его здесь нет.

Я сникла. Мое настроение мгновенно испортилось. Значит, Марат не вернулся…

– Это Полина, – представила меня Оксана Людочке-Инге.

Я словно проснулась. Запоздало удивилась тому, что на нашей кухне сидит Инга Степнова.

Я поздоровалась с ней и села за стол. Я непонимающе смотрела то на маму, то на Оксану. В моих глазах застыл немой вопрос: «Что здесь делает Людочка, если Оксана у нас скрывается именно от нее?»

Оксана и Людочка смеялись, шутили, как давние подруги. Стало ясно, что они помирились.

Но почему помирились? Везде какие-то странности!

Застолье длилось несколько часов.

Людочка оказалась прекрасным человеком. Она шутила, травила анекдоты, изображала какие-то сценки, пародировала известных людей и даже разрешила нам называть ее Людочкой, а не Ингой… «Можно подумать, я не знаю, что все за глаза меня называют Людочкой», – сказала она.

Мы чуть животы от смеха не надорвали. Мы ели, пили, и у меня получилось хоть немного оторваться от своих горестных мыслей. Я отвлеклась. Расслабилась. И когда время перевалило за полдень, мне даже показалось, что все хорошо.

С кухни мы плавно переместились в беседку. Чтобы растрясти еду в животе, мама включила в своей машине на всю громкость заводные песни, и мы принялись танцевать. Люди, проходившие мимо нашего двора, заглядывали внутрь, видели Людочку, Оксану и не верили своим глазам.

Вдруг в какой-то момент мы заметили, что с нами рядом нет Людочки. Она куда-то незаметно исчезла.

Мы обнаружили ее на кухне. Она самозабвенно мыла посуду и что-то напевала себе под нос.

Я не верила своим глазам: нам моет посуду классик советского кино.

Эта посуда окончательно меня покорила.

Мне не верилось, что этой моложавой обаятельной женщине уже больше семидесяти лет. Вот что значит заниматься любимым делом – играть в кино. Чувство реализованности придает сил. Хотя ходят слухи, что Людочка перенесла больше десяти пластических операций… Но ведь нельзя же благодаря пластике танцевать как двадцатилетняя!

Наконец у Людочки появились какие-то дела, и она ушла в гостиницу. Ночевать пообещала прийти к нам.

– Я не поняла, что происходит? – Едва захлопнулась за ней дверь, я набросилась на Оксану.

– Людочка оказалась потрясающей теткой! – Оксана закатила свои карие глаза.

– Так вы помирились? Но как это произошло?

– Сегодня на съемочной площадке случился цирк! Мы снимали сцену. И вдруг неизвестно откуда на площадку влетел мой бывший муж!

Я ахнула.

– Да ты что?!

– Ты слушай дальше, – порекомендовала мама. – Дальше будет круче!

– Он был пьяный, одет в какой-то халат нараспашку и полосатые семейные трусы! В руках он держал открытую бутылку шампанского. Представляешь себе эту сцену? Все были в шоке! Стоит такой в халате, хлещет шампанское и ругается!

– Нет слов, – сказала я, явственно представляя себе эту картину.

– Он стал обзывать меня, лезть драться! Оттолкнул в сторону гримершу, послал продюсера… Ты не поверишь – первой за меня заступилась Людочка! Она так его отбрила, что он ушел поверженный туда, откуда пришел! То есть в гостиницу. Он, оказывается, следил за мной. А когда напился до полуобморочного состояния, пришел ко мне на съемки. Вот позор!

– Он опозорил не тебя, а себя, – проговорила я.

– Ну все же знают, что он мой бывший муж… – вздохнула Оксана. – Ладно… А потом, во время перерыва, мы разговорились с Людочкой. Она сказала, что ненавидит таких мужиков, как мой муж. Оказывается, у нее был муж, который бросил ее ради какой-то девушки. Под шумок я спросила у Людочки, почему она ко мне цепляется? Я не ожидала получить ответ, потому что у нее обычно непредсказуемое поведение, но она неожиданно призналась, что я очень похожа на новую жену ее мужа. Говорит, одно лицо. Она сказала, что, когда она меня увидела, ее переклинило и она стала делать мне гадости из-за того, что я похожа на ее соперницу. Правда, соперница сейчас уже пожилая, и мы, понятное дело, уже мало чем с ней похожи… Людочка говорит, что в молодости она была копия я.

– Потрясающе! – удивилась я. – Но ты-то тут при чем? Ну и что, что похожа?..

– Ну, не знаю, Людочка вот так среагировала на меня… Теперь мы прояснили с ней все вопросы и, как видишь, дружим. Родственные души. Несчастные женщины, – сделала вывод Оксана и расхохоталась.

Она шутила. Сейчас Оксана была как никогда счастлива. Она добилась успеха в профессии, нашла свою аудиторию, друзей…

Я была счастлива за Оксану и Людочку. Мне даже как-то легче стало из-за того, что они помирились. Я по этому поводу не переживала, но все равно успехи дорогих мне людей радуют и меня.

Но когда же наладится все лично у меня?..

Неизвестно.

Глава 12

Штангисты

Оксана взяла сценарий и уселась с ним на лавочке.

– Эх, как у вас здорово! Как же уютно здесь учить сценарий!

Неожиданно я вспомнила о секретном пляже, который уже далеко не секретный, и о надписи «ГНЕВ НЕБЕС», которую выложила на песке из хвороста.

Интересно, киношники видели ее? Испугались?

Какая я все-таки умная! Плести интриги – мое призвание!

– Оксана, а вы сегодня случайно больше не снимали на том красивом пляже, о котором ты мне рассказывала? – начала я издалека.

Внутри меня все пульсировало и клокотало от волнения. Я ожидала, что сейчас Оксана сделает круглые глаза и примется рассказывать историю о том, как они обнаружили чистый пляж и надпись, но вместо этого она отложила сценарий, пожала плечами, потянулась, хрустнув позвоночником, и спокойно спросила:

– Не-а, а зачем там снимать?

– Ну ты же говорила, что в фильме будет несколько сцен на этом пляже, – напомнила я, стараясь не выдать своего волнения.

Оксана улыбнулась:

– Полина, какая ты наивная! Правильно, на пляже должно быть несколько сцен. Мы их сняли в первый же день. Потом монтажер разбросает сцены по всему фильму, и все дела. Это экономия времени. Сцены в фильме показывают не в том порядке, в котором их снимают.

Я почувствовала, что краснею. Мои щеки пылали.

«Интриганка! – с насмешкой подумала я о себе. – Занимайся своим делом – плавай, а не интриги плети! Не твое это! Вот облом!»

– Понятно, – выдавила я из себя. – Так вы туда больше не вернетесь?..

– Нет, – сказала Оксана. – А что?

– Просто интересно. А как так, ведь зрители поймут, что все сцены сняты в один день! – все еще недоумевала я.

– Полина, просто в каждой сцене на пляже мы надевали разную одежду. Зрители будут думать, что это снято в разные дни. Так что на пляже нам больше делать нечего.

– А-а-а… Ясно…

Я была смущена. Значит, я зря делала надпись «ГНЕВ НЕБЕС». Ее никто не прочитает!

С одной стороны, я была рада, что секретный пляж больше никому не нужен. Когда снимется весь фильм, съемочная группа уедет из Лимонного, и пляж вновь станет секретным. Моя душа будет спокойна.

Но с другой стороны, я была огорчена, что съемочная группа не увидела чистый пляж и надпись. Не осознает своего грязного (в прямом смысле слова) поступка.

Я не хотела, чтобы Оксана знала, чей именно этот пляж, и только поэтому не спросила у нее: «Оксана, а как ты могла позволить, чтобы там мусорили? Ведь ты влюбилась в этот пляж! Почему же спокойно смотрела, как по нему разбрасывали мусор?»

Но я сдержалась, потому что Оксана, может, и не знает о мусоре. Вполне вероятно, что, снявшись, актеры уехали с пляжа, а мусор там оставили работники съемочной группы. Скорее всего, так и было! Ведь не могли же снимать сцену на грязном пляже с пакетами на деревьях и с огрызками в роднике!

Жаль, конечно, что «ГНЕВ НЕБЕС» никто не увидел, но я рада, что одна моя проблема решена.

Кажется, из-за радости даже небо надо мной посветлело. На меня столько всего навалилось, и вот наконец стало чуть-чуть легче. Голова хоть за пляж не будет болеть.

Я задумалась и поняла, что несчастья, кажется, подходят к концу. Пляж снова стал секретным, Оксана помирилась с Людочкой…

Все становится хорошо. Только Марата нет рядом…

Я набрала его номер. «Телефон абонента выключен, попробуйте позвонить позднее».

Я села рядом с Оксаной. Она упоенно читала сценарий. А я думала. Я ничего не знаю о Марате уже третий день. Я громко вздохнула.

– О чем думаешь? – Оксана вновь оторвалась от сценария.

– О Марате, – призналась я. – Где он? Что с ним?

– Если бы я знала… Марат сам себе делает хуже.

– Ты про съемки?

– Ну да, – кивнула Оксана. – Его сцену должны снимать уже через семь дней, а он ни разу не пришел на репетицию. Редактор по-прежнему не может до него дозвониться.

Я промолчала. Я понимала, что Марат поступает некрасиво.

– Понимаешь, режиссер хочет на эту роль именно Марата, – проговорила Оксана, глядя на горы. – У него для этой роли идеальная внешность. А Марат, вместо того чтобы нормально поговорить и решить все вопросы, куда-то исчез! Кто так поступает? Это несерьезно. Кино – это же не детский сад… Съемочная группа не может его ждать неизвестно сколько. Но плохо еще и то, что этим поступком он может навредить себе в дальнейшем.

– Как это? – не поняла я.

– В мире кино все тесно связаны между собой, – стала объяснять Оксана. – Режиссеры и продюсеры знают друг друга. В большинстве случаев дружбой их общение не назовешь, потому что все конкуренты, но информация быстро расходится. Режиссеры наводят справки об актерах. И если Марат снова захочет где-нибудь сыграть, его вряд ли возьмут. Если он подвел один раз, то подведет и в другой.

– Но он же не виноват, что попал в больницу! – воскликнула я.

– Это понятно, – не стала возражать Оксана, – но он мог хотя бы по-человечески все объяснить, а не исчезать неизвестно куда? Он портит себе карьеру, даже не начав ее. Полина, я прекрасно знаю и тебя, и Марата, поэтому не думай, что я против него. Я просто передаю тебе то, о чем ходят разговоры в нашей команде. Я там актриса, а не продюсер, я не имею власти. Я заступаюсь за Марата как могу, говорю, что он объявится, но… – Она замолчала.

– Что – «но»? – поторопила я Оксану.

– Они спрашивают: «А ты можешь назвать точную дату?» Вот я и замолкаю. А что я им на это отвечу? Откуда я знаю, когда объявится Марат? Откуда? Этого даже ты не знаешь.

Я сникла. Оксана была права.

Но карьера, фильм – это все второстепенно. Главное, чтобы Марат вышел на связь, чтобы дал о себе знать, чтобы выздоровел! А за его поступки я его уже потом буду ругать.

Я что-то хотела сказать Оксане, но зазвонил мой телефон. Я взглянула на дисплей: «Денис»!

Я сначала не хотела брать трубку, но, когда мелодия почти доиграла до конца, взяла:

– Алло.

– Нам надо поговорить, – без предисловий заявил Денис.

– О чем? – усмехнулась я. – О том, когда тебе лучше сдать в милицию своих дружков и сдаться самому?

– И об этом тоже, – ответил Денис, чем ошарашил меня.

– Да?.. – растерянно протянула я.

– Да. Давай встретимся через полчаса у входа в «Аллею пальм».

– Давай.

«Аллея пальм» – так назывался парк, в котором росли только пальмы. Через полчаса я была на месте. Денис стоял у входа.

– Пройдемся, – утвердительно сказал он.

Мы шли по безлюдной аллее и молчали. Между нами витало много невысказанных слов. Денис казался подавленным.

– Значит, ты стала общаться со мной только ради выгоды? – наконец начал он разговор, кивнув на перстень, который теперь уже был на моей руке. Когда я была дома, я его сняла, а теперь снова специально надела.

– Ну, если выгодой можно назвать наказание преступников, то да.

– Ты уверена, что я преступник? – с полуулыбкой взглянул на меня Денис.

– Уверена, – твердо сказала я.

Он помолчал. Потом попросил:

– Может, ты расскажешь все нормально? Про перстень и вообще.

– А ты, можно подумать, ничего не знаешь? – усмехнулась я.

– Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

По тону Дениса было похоже, что он говорит правду.

– Ну как хочешь.

Я взяла и все рассказала. Про драку и потерянный слух Марата, про фильм и про съемки, про то, что Марат исчез неизвестно куда, про то, что я едва не лишилась чувств, когда спасла его, Дениса, и увидела на его руке перстень.

– …И я решила не упускать тебя из виду, – закончила я рассказ. – Когда я увидела этот перстень, то все поняла.

– Ясно… – отозвался Денис и остановился. – Давай сядем на лавочку?

Мы сели на скамейку под сенью раскидистых пальм. Было тихо, спокойно, пахло какими-то пряностями. Курортные городки умиротворяют.

Денис положил руку на спинку лавочки. Этот широкий жест говорил о том, что он не чувствует себя виноватым и скованным.

– В принципе ты поступила правильно. Я бы, наверное, тоже так сделал… Я не злюсь на тебя. Просто ты не права.

– Откуда тогда у тебя этот перстень? – пошла я в атаку.

– Через несколько дней я уезжаю домой, – не ответив на мой вопрос, сообщил Денис. – Жаль, что так все получилось, я хотел с тобой дружить… Но я все равно всю жизнь буду благодарен тебе за то, что ты спасла мне жизнь. Если бы не ты, я бы сейчас не сидел здесь на лавочке под пальмами, а лежал бы на дне морском. А теперь послушай меня… Я не имею никакого отношения к драке.

– Я не верю! – замотала я головой.

– Это твое право, – пожал плечами Денис, – я не буду ни в чем оправдываться и переубеждать тебя, потому что на мне нет никакой вины. Я тебе говорил, что я спортсмен?

– Ты только об этом и говорил. Но при чем здесь это?

Мимо нас прошли какие-то люди. Пока они не отошли на достаточное расстояние, мы молчали.

– Я дружу со многими спортсменами. Здесь, в Лимонном, отдыхали мои приятели-штангисты. Мы здесь пересеклись на один день чуть больше недели назад. В день, когда я сюда приехал, они здесь были последний день. Вечером мы сидели и играли в карты. Один из них, Леша, проиграл. Вместо денег он дал мне вот этот перстень. Мы никакие не друзья, просто занимаемся в одном спортивном комплексе. Здесь, в Лимонном, есть база отдыха нашего спорткомплекса «Олимп». Я остановился в «Олимпе». Они тоже. Мы тогда просто пересеклись вечером в зимнем саду, в карты поиграли… Таким образом у меня и появился этот перстень. Вот и вся история. Если сопоставить факты, то перстень я получил как раз в тот вечер, когда у вас произошла драка. Так что вся мозаика сложена. Больше нет никаких тайн. Теперь ты все поняла? Поняла, как ошиблась? Меня не было среди тех пятерых парней, которые, как ты сказала, подрались с вами! Я ни за что бы не стал тягать тебя за волосы! У меня что, с головой не в порядке? А вот они способны… У них вместо мозгов одна пустота. Так что я не удивляюсь, что они устроили драку. Они очень скандальные люди.

– Зачем тогда ты с ними играл в карты? Абы с кем в карты не играют! Значит, вы дружите!

– Я играл с ними, чтобы не связываться лишний раз и не портить отношения. Я сидел в зимнем саду, они подошли и в приказном порядке предложили сыграть. Вот я и сыграл. Знаешь, я еще тогда удивился, что они очень легко расстались с этой вещью. Такое чувство, будто они специально проиграли, чтобы сплавить мне перстень. Оказывается, так все и было… Они очень гнилые люди, но талантливые спортсмены. Завоевывают множество наград. Только поэтому их и держат в «Олимпе». И я уверен, что именно поэтому милиция не стала их наказывать.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.

Денис вздохнул.

– Полина, уже много раз эти штангисты устраивали драки. Милиция постоянно держит их под контролем, но не заводит уголовные дела.

– Но почему их не наказывают?! – не доходило до меня. – Ответь мне!

– Потому что России нужны спортивные достижения, – пожал плечами Денис. – Тренеры вымаливают штангистов у милиции. Вот и все. Так цинично и прозаично.

– Я нечто подобное и подозревала, – процедила я сквозь зубы и от злости ударила кулаком по лавочке. – Я чувствовала, что здесь что-то не так! Милиция раскрывает сложнейшие преступления, а банду каких-то отморозков не может найти! Ни за что в жизни в это не поверю! И вот, значит, я оказалась права! Милиция их покрывает! Вот в чем разгадка – они спортсмены!

– Им нельзя портить карьеру… Поэтому, наверное, милиция и идет на уступки.

Я пришла в бешенство:

– Значит, им портить карьеру нельзя, а портить жизнь Марату – можно?! Как он теперь будет без гитары, без музыки, без слуха? Я хочу, чтобы они были наказаны!

Денис посмотрел на меня. В его взгляде не было ненависти, презрения и осуждения. Он смотрел с грустью и сожалением.

Я была как громом поражена. Мы молчали.

– То есть вы со штангистами не друзья?.. – медленно спросила я. – Ты точно не участвовал в драке?

– Не участвовал, – кивнул Денис.

– Получается, я оскорбила ни в чем не повинного человека, – высказала я свою мысль.

– Я не держу на тебя зла, – тепло улыбнулся Денис и, отведя взгляд в сторону, с волнением спросил: – Так у тебя, значит, есть друг?..

– Есть… – призналась я.

– Он счастливый человек, раз его подруга так за него заступается и разрабатывает такие планы. Жаль, что все так получилось. Жаль.

Мы еще помолчали. Наша беседа чередовалась то диалогом, то многозначительным молчанием.

– Я тебе действительно нравилась?.. – осторожно спросила я.

– Нравишься до сих пор.

Денис встал с лавочки.

– Но ведь мы с тобой общались всего один день! – привела я аргумент, чтобы хоть как-то выгородить себя из того некрасивого положения, в которое попала по собственной вине.

Денис пристально посмотрел мне в глаза:

– Иногда один день значит больше, чем годы, проведенные вместе.

С этими словами он зашагал по аллее, свернул за поворот и исчез из моего поля зрения.

У меня были смешанные чувства. Я не ожидала, что так резко развяжется вся история с лысыми парнями. Теперь, когда я знаю, что они штангисты и занимаются в спорткомплексе «Олимп», не составит никакого труда их найти. Считай, они у меня в кармане. Значит, поиски закончились.

Так вот почему они такие накачанные! Они просто занимаются штангой!

Но какой смысл их искать, если милиция их не наказывает?..

На душе был сильный осадок. Я некрасиво поступила с Денисом, поиграла с его чувствами. Но разве я виновата в том, что так все случилось? Я поступала в соответствии с тем, что происходило. Мои друзья ввязались в драку, в результате которой у Марата возникли проблемы со здоровьем, нас ограбили. Потом я встретила человека, у которого был похищенный предмет, то есть перстень.

По-моему, я поступила вполне правильно, не зря не спускала с него глаз.

Я закусила губу от досады. Рассуждаю я логично, но все равно я виновата! Что там скрывать! Я могу выгораживать себя сколько угодно, но каждому ясно (и мне в том числе), что Денис – невинная жертва в чужой игре. У него возникли чувства ко мне, а я подло с ним поступила.

И это надо признать. Мне хотелось самой себе дать пощечину.

Мимо меня шла какая-то девушка, которая слушала плеер и выгуливала крохотную собачку.

Я встала с лавочки и преградила ей путь. Она удивленно посмотрела на меня и вытащила наушники из ушей.

– В чем дело?..

– Вы можете дать мне пощечину? – спросила я.

– Что? – изумилась она.

– Дайте мне пощечину!

– Зачем?

– Какая вам разница? Дайте, и все! – теряя терпение, повторила я.

– Но я так не могу…

– Дайте! Быстро!

– Ну, раз вы так хотите… – Девушка пожала плечами и залепила мне смачную пощечину. – Нормально? – заботливо поинтересовалась она.

– Да, спасибо, – поблагодарила я и села обратно на лавочку.

Она странно посмотрела на меня, надела наушники и как ни в чем не бывало пошла дальше выгуливать собачку.

Щека горела, но мне было мало… Надо было объясниться с Денисом.

Мне было бы легче, если бы он все мне высказал, как-нибудь дал понять, что презирает меня, а вместо этого он даже не разозлился! Так он сделал мне еще хуже!

В порыве чувств я вскочила с лавочки и помчалась по аллее, желая найти Дениса и поговорить с ним.

Я выбежала на площадь, стала оглядываться. Но его нигде не было видно.

Я набрала его номер. За моей спиной раздался звонок.

– Я здесь, – услышала я голос Дениса.

Я развернулась. Он стоял позади меня.

– Денис! – воскликнула я и стала прямо при людях каяться: – Денис, прости меня за мои интриги, ладно? Я не злодейка какая-нибудь! Я никогда не плела никаких интриг! Вся моя жизнь была гармонична и прекрасна до того времени, как эти штангисты устроили драку. У меня столько всего случилось! Это выбило меня из колеи! Пойми, Денис, это инстинкт самосохранения. Я хотела защитить моих друзей, наказать обидчиков… Я бы ни за что не догадалась, что ты не причастен ко всему этому! У меня не было времени, чтобы над всем поразмыслить, понимаешь? Я вытащила тебя из воды и увидела перстень на руке. И повезла тебя к берегу. Это ровно три минуты. У меня что, было достаточно времени, чтобы придумать несколько версий, почему у тебя на руке перстень? Это жизнь, а не кино, – я закончила свою эмоциональную тираду. Передохнула и уже более спокойным тоном сказала: – Я прекрасно понимаю, что все получилось некрасиво. Когда мы сидели на лавочке, ты сказал, что не будешь оправдываться. Так вот, я тоже не оправдываюсь. Я просто рассказала тебе о том, что случилось, а как этой информацией распорядиться – это решать тебе. Просто подумай, как бы ты поступил на моем месте? Можно сколько угодно рассуждать: «А вот надо было сделать так», «А вот надо было сделать эдак» – но это рассуждения. А ты представь, что все это происходит в жизни, а не в теории. Вот и все. Я все сказала. Я хочу, чтобы не было недоговоренностей.

Я развернулась, собираясь уйти, но Денис меня окликнул:

– Да подожди ты, куда ты идешь?

– Не знаю, – честно ответила я.

Денис улыбнулся. Открыто, широко. Сейчас я уже не чувствовала тяжести на плечах. Теперь я все сказала.

– Знаешь, спортсмены – очень сложные люди, – вдруг поделился Денис. – Практически ни у кого нет нормальной личной жизни. Спортсмены почти постоянно в разъездах, на тренировках… Очень трудно в таких условиях создавать личную жизнь. Не каждый готов месяцами ждать свою вторую половинку из поездок.

– Если любовь есть – подождут, – категорично произнесла я. – Если нет – бросят.

– Откуда ты знаешь? Ты же не была в такой ситуации!

Я поразилась:

– Это я не была? Я не была?! Уж кто-кто, а я эту ситуацию знаю наизусть! У меня папа моряк. Пропадает в море по девять месяцев в году! Я вижу, как мама его ждет. Но не бросает же! Потому что между ними есть любовь.

– Ну, это мама…

– Ну и что? Она же тоже когда-то была молодой! И я тоже в такой ситуации! Мы дружим с Маратом. Я живу в Лимонном, а он – в другом городе! Поэтому я тоже постоянно нахожусь в режиме ожидания. И ничего, мы же не рушим наши отношения.

Денис тепло посмотрел на меня. В его взгляде промелькнула какая-то грусть.

– Ты думаешь, что дружба на расстоянии возможна?.. – спросил он.

– Конечно, возможна! – уверенно заявила я. – Только если это настоящая дружба! А если от нее одно название, то она не выдержит испытания расстоянием!

– Пойдем в кафе, – предложил Денис. – Поедим мороженого.

– Пойдем, – согласилась я.

Мы шли и разговаривали обо всем на свете. Я рассказывала о моей дружбе с Маратом и вдруг в какой-то момент поняла, что рассказываю о прошлом. Будем ли мы в дальнейшем дружить с Маратом? Вернется ли он? Будет ли моя жизнь такой, к какой я привыкла?..

Денис слушал меня, он был задумчивым.

Хотя между мной и Денисом решились все вопросы, все равно ситуация оставалась сложной. Теперь у меня появился приятель, который влюблен в меня. И я ему рассказываю про Марата… Думаю, этими рассказами я не отпугнула его, а, наоборот, еще больше притянула: теперь он уверен в том, что есть дружба на расстоянии. И теперь он знает девушку, которая выдерживает такую дружбу…

Я не знаю, почему так повернулась моя жизнь, но она повернулась именно так. И я ничего не могла с этим поделать. У меня появился поклонник… Новый человек, к судьбе которого я теперь небезразлична. После того что случилось, я чувствовала за него какую-то ответственность.

К нашему с Денисом удивлению, мы быстро нашли кафе. Здесь было много свободных мест.

– Наверное, в тот день нам было суждено попасть под мост, – сказал Денис, садясь за стол.

Я заказала пломбир с клубничным сиропом.

– А вы с каким будете? – спросила официантка.

– Я тоже с клубничным, – сказал Денис. – Это мой любимый сироп.

Я никак на это не отреагировала, хотя обоим все было ясно. У нас схожие вкусы. И природу оба любим, и клубничный сироп.

«Интересно, мечтает ли он, чтобы мы перестали дружить с Маратом?» – думала я.

– Чтобы исключить все домыслы, я скажу, что не буду никогда ничего от тебя требовать, – произнес Денис, смущенно глядя в мороженое, а не мне в глаза. – Я просто буду рад, если мы хоть изредка станем общаться… Переписываться или созваниваться… Как на это будет смотреть Марат?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Понятно, – вздохнул Денис. – Знай, что я не хочу становиться между вами. Я просто рад, что на свете существует такой человек, как ты. Который так отважно заступается за своих друзей. Я никогда не разбивал дружбу. И сейчас этого делать не собираюсь.

Мы ели мороженое. Между нами не было недоговоренностей, но мне было от этого не легче. Потому что я прекрасно могла представить себе чувства Дениса. Теперь он будет жить и мечтать получить от меня эсэмэску, будет ждать звонка… Я не хочу, чтобы от меня зависело чужое счастье.

Невооруженным взглядом было видно, что Денис любит меня.

Окончательно меня добила официантка, которая принесла добавку мороженого и, подмигнув, сказала:

– Вы хорошо смотритесь вместе.

Мы переглянулись с Денисом и промолчали.

Вот кто ее просил вставлять свои комментарии?

Я надеюсь, поездки на соревнования как-то будут отвлекать его. Еще надеюсь, что Денис разлюбит меня… Хотя, судя по тому, как он на меня смотрит, это будет непросто.

Я не была уверена даже в своем собственном будущем – если Денис зависел от меня, то я зависела от Марата.

Будет Марат в моем будущем или нет? Объявится ли он? И если объявится, то что он мне скажет? Что он решит в этой своей поездке для самопознания?..

В кафе громко играло радио. Я прислушалась и услышала песню талантливой певицы Елены Ваенги. Она сама пишет и мелодии, и стихи.

Я хотела стать рекою,

И чтобы там солнце купалось.

Я хотела стать сама собою,

И сама в себе потерялась…

Я вздохнула. Елена Ваенга поет как будто про меня! «Я хотела стать сама собою, и сама в себе потерялась…»

Сейчас я была именно в состоянии потерянности в самой себе.

Глава 13

Актеры спешат на помощь

Вернулась домой я вечером.

Можно сказать, я была счастлива. Теперь я знала координаты своих врагов – спорткомплекс «Олимп». Все, дело в шляпе.

Я рисовала в голове картины, которые были одна красочнее другой. Милиция защелкивает наручники на руках штангистов, и они сидят за решеткой. Я мечтала, чтобы они были наказаны. Я обращусь к каким-нибудь другим милиционерам, более справедливым.

Я ощущала свободу и легкость. Наконец-то с моей души упал камень. Все встало на свои места. Пляж вновь стал секретным. Мы решили проблемы с Денисом. И самое главное – найдены преступники!

Остался только один пункт – чтобы Марат дал о себе знать.

Я буквально парила над землей. Я была готова расцеловать всех окружающих, правда, не знаю, как они среагировали бы…

Ноги сами понесли меня на секретный пляж. Но прежде я взяла пакет, положила в него картошку (есть печеную картошку на пляже – это моя традиция), потому что старую раздавили работники съемочной группы. Я минула густую рощу, которая больше похожа на джунгли, вышла к скалам и валунам, пробралась по воде к пляжу и оказалась в раю.

Здесь было чисто, свежо, на песке до сих пор лежал хворост в виде надписи «ГНЕВ НЕБЕС».

Я собрала его, сложила в кучу и развела костер. В небо вспорхнули веселые снопы искр. И я была такой же веселой.

Меня подмывало прямо сейчас набрать номер милиции и все им рассказать.

– Наконец-то! – воскликнула я и счастливо рассмеялась. – Наконец-то эти лысые штангисты найдены! Они ответят за все, что сотворили!

В следующее мгновение мне стало грустно.

Я задумалась над тем, что будет дальше. Где Марат? Вернется ли он?

Когда я сегодня рассуждала при Денисе об отношениях на расстоянии, я говорила о той моей жизни, которая была раньше. Но сейчас все по-другому. Все изменилось. Я не была уверена, что все будет хорошо…

Я рассуждала о дружбе с парнем с позиции человека, у которого есть эта самая дружба. Но ведь сейчас Марата нет рядом. Поэтому неизвестно, что меня ждет в будущем… Вот что будет, если Марат прекратит со мной общаться? Может же такое быть? Может. Как мне быть тогда? Искать себе другого друга?

Нет! Это невозможно! Я не ветреная. Если Марат бросит меня, я больше не буду ни с кем заводить отношений. Второй раз такое повторить нельзя. Первая любовь между парнем и девушкой бывает один раз в жизни. На то она и первая… А вторую мне не хочется.

Но ведь нет гарантии, что Марат вернется…

Мне стало страшно от такой перспективы.

Неожиданно я услышала плеск воды.

Я повернула голову и чуть не задохнулась от удивления. Возле скалы стоял Марат.

– Марат! – заорала я как сумасшедшая. – Ма-ара-ат!

Я вскочила с песка и рванула к нему. Когда я бежала, у меня было ощущение, что Марат окажется миражом и вместо него я врежусь в скалу.

Но я врезалась в Марата. Это был именно он. Настоящий. Не мираж. Я крепко его обняла.

– Марат… – кроме этого, у меня ничего не получалось сказать. – Марат, неужели это ты…

– Говори чуть погромче, – попросил Марат. – Я тебя не слышу.

У меня мгновенно испортилось настроение.

– Ты меня не слышишь? – крикнула я.

– Вот так нормально, – улыбнулся Марат.

Он до сих пор говорил громче, чем надо.

Марат подошел к костру и сел на песок. Он разулся и теперь был босиком.

– Где ты был? Почему ушел неизвестно куда? – кричала я. – Почему ты так со мной поступил? Неужели ты не понимаешь, что я переживала за тебя? Марат, сколько всего случилось, пока тебя не было! Я места себе не находила! Почему ты бросил лечение? Ты понимаешь, что натворил?!

Я смотрела на него и не верила, что это он. Вот его смуглое лицо, темные волосы, такая знакомая мне одежда: голубые джинсы и яркая рубашка. И пахнет от него той же туалетной водой, которой пахло в нашу первую встречу год назад.

На лице уже практически не видно ран, все зажило.

У меня закружилась голова. Внутри меня прорвалась какая-то плотина чувств. Они захлестнули меня с головой. Марат был таким близким и таким родным! Только с ним рядом я чувствовала себя как дома. Мой дом – везде, лишь бы Марат был рядом.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – спросила я.

– А где ты еще можешь быть? – усмехнулся он.

Как мне не хватало его улыбки, его голоса… Он словно отсутствовал целую вечность!

– За те три дня, что ты отсутствовал, все рухнуло! Без тебя я пережила такие страшные события! Я осталась одна! – с некоторым упреком сказала я. – Поэтому я могла быть где угодно!

– Что рухнуло? – насторожился Марат. – Что ты имеешь в виду?

Он чертил что-то веточкой на песке.

– Да то, что меня вполне могло не быть на этом пляже! Потому что наш пляж нашли люди! Он теперь не секретный!

У Марата округлились глаза.

– Наш пляж нашли? – ахнул он. – Кто нашел?

– Киношники! – воскликнула я. – Давай я тебе все расскажу…

На протяжении часа я выкладывала Марату о том, что случилось за его трехдневное отсутствие. Рассказала, что нашли наш пляж, рассказала о том хаосе, который здесь царил, потом перешла на рассказ о Денисе. Правда, я умолчала о том, что мы с ним чуть не поцеловались.

– И тут в придачу ко всему еще ты исчез! – громко сказала я, чтобы Марат слышал. – Ты оставил меня одну! Все это я вынесла одна! Так нечестно!

Мне стало очень жалко себя. Но вся жалость уничтожалась ощущением того, что Марат был рядом. Мой друг Марат. Он здесь. Снова рядом со мной. Ура!

– Ну а ты где был? – спросила я. – Куда ты исчез?..

Марат разломал печеную, исходящую паром картошку, посолил ее, вдохнул чудесный аромат и произнес:

– Да никуда я не исчезал, здесь в Лимонном и был.

– Как это?.. – Меня словно пыльным мешком по голове огрели. – Как это здесь? Ты что, был, оказывается, у меня под самым носом?..

– В больницу снова лег, – пояснил Марат. – Меня Игорь Павлович лечил. Пойми, Полина, мне нужно было побыть одному. Я не хотел, чтобы меня кто-то проведывал, сочувственно смотрел на меня, жалел… Мне тяжело от этого. Мне надо было разобраться в самом себе. А это можно было сделать только в одиночестве. Я не враг самому себе, я не прекращал лечение. Я лежал в больнице и три дня размышлял над тем, что произошло. Игорь Павлович отметил положительную динамику, – улыбнулся Марат. – Он сказал, что слух стал улучшаться. Как ты помнишь, после травмы у меня осталось пятнадцать процентов слуха. С тех пор слух вернулся еще на пять процентов. Поэтому мне осталось вернуть еще восемьдесят, и все будет как раньше.

– Ну я же говорила! – Я легонько стукнула Марата по плечу. – А ты не верил!

– Я хотел верить, но боялся, – тихо сказал Марат. Он был таким родным, таким уютным. Как же я соскучилась по нему! – Я верил, что все наладится, но мне было страшно… Страх захлестывал меня. Я не спал по ночам, мучился бессонницей. Мне казалось, что моя жизнь кончена. Я гитарист, а что может быть страшнее для музыканта, чем потерять слух? Вот ты не боялась бы, если бы вдруг у тебя пропала способность к плаванию?.. Представь, что у тебя нет возможности плавать. Во всем мире исчезли моря, бассейны, реки и озера… Что ты делала бы? Как чувствовала бы себя? Плавание для тебя значит то же, что для меня – музыка.

Я вообразила себе, что вокруг меня только суша, что я не плаваю, что ищу воду, а ее нигде нет, и мне действительно стало страшно.

– Я тебя понимаю… – я вздрогнула от ужаса.

– У меня началась депрессия, – поделился Марат.

– Ну, депрессия бывает у всех…

– Нет! – резко ответил Марат. – Просто плохое настроение, которое бывает у всех, – это не депрессия! Депрессия – это гораздо серьезней. Это когда постоянная бессонница, размышления о никчемности жизни, о том, что нет смысла что-то делать… Нельзя бросаться словом «депрессия»!

Я удивленно посмотрела на Марата. Он изменился, стал как-то взрослее. Все переоценил и теперь смотрел на окружающий мир с высоты своей беды.

– Хорошо, – сказала я. – Теперь буду знать…

– Мне помогли врачи из больницы. Там работают психологи. Они-то и прояснили мне все. – Марат немного помолчал. – Я взял себя в руки. Я сильный. Я обязательно справлюсь со своей проблемой. Ко мне вернется слух. Я верю в это. Сейчас мне стало легче, и я вот объявился. Я осознал себя. Больше я не исчезну, поверь. Мне просто требовались одиночество и покой.

Было заметно, что Марат контролирует каждое свое слово. Каждую секунду настраивает себя на позитив и не дает плохим мыслям завладеть собой.

– Тем более что это не просто самовнушение, а действительность, – подбодрила я его. – К тебе уже возвращается слух.

Какое-то время мы посидели молча.

Казалось, все было как раньше и не было никаких происшествий.

– Посмотри на луну, – сказала я, указывая взглядом на полную луну. – Сколько ей лет, а выглядит как новенькая!

Марат рассмеялся.

Мы ели печеную картошку, смотрели на море, которое словно полностью состояло из лунного блеска, и слушали плеск небольших волн. Вернее, их слушала я, а Марат просто на них смотрел.

Словно прочитав мои мысли, он спросил:

– Помнишь, ты говорила про Бетховена и его глухоту?

– Да.

– Когда я лежал в больнице, врач принес мне статью про него. Ученые проводили исследования, хотели понять, каким образом он писал музыку, если к концу жизни полностью оглох. Они исследовали многих музыкантов с плохим слухом и сделали открытие: оказывается, у человека есть внутренний слух. Музыканты представляют себе мелодии. Мы знаем, как звучит нота и как она записывается. Музыканты играют ее у себя в голове и записывают ноты на бумагу. А потом их играют уже те, у кого есть слух…

– Потрясающе!.. – восхитилась я.

– У меня в голове тоже звучит музыка, но я не хочу писать музыку в таком состоянии. Уж лучше дождусь, когда ко мне вернется слух, – сказал Марат и рассмеялся.

Я рассмеялась вслед за ним.

– Даже не верится, что на пляже была та свалка, о которой ты говорила, – он смотрел по сторонам. – Неужели это правда? Бедный пляж…

Пляж значит для Марата то же, что и для меня.

– К сожалению, правда, – кивнула я.

Я взяла мобильный телефон, вошла в раздел фотографий и показала Марату снимки замусоренного пляжа.

Марат листал фотографии, и в его глазах было неверие.

– Пляжу тоже досталось, – проговорил он. – Этот пляж духовно связан с нами. Нам плохо, и ему тоже стало плохо. Но теперь все стало хорошо, и он вот снова преобразился…

Зазвонил телефон. На дисплее было написано «Оксана Романова».

– Да, Оксана.

– Полина, я вынуждена тебе сообщить, что руководство психануло и завтра утром будет звонить запасному актеру. Уже завтра вечером актер будет на месте, и его будут снимать вместо Марата.

Голос Оксаны был полон огорчения.

– А нельзя ничего изменить? – с надеждой спросила я. – Договориться как-нибудь?

– А какой смысл? – спросила Оксана. – Договориться о чем? Подождать Марата? А кто-нибудь может точно сказать, когда он объявится? Пойми, его никто не будет ждать. Если бы руководство знало точную дату, когда он появится, оно бы, может, еще и подумало бы, а так…

– Он объявится сегодня! – заявила я.

– Что-о?.. – протянула Оксана.

– Оксана, Марат уже нашелся! – с ликованием воскликнула я. – Он сейчас сидит рядом со мной!

– Да? Да? Ты не шутишь? – от радости кричала она. Казалось, она сейчас вылезет из телефонной трубки, чтобы воочию убедиться в моих словах. – Быстро, срочно зови его домой! Мы сейчас пойдем с ним к режиссеру и станем уговаривать его не злиться! Быстро! Срочно! – как заклинание повторила Оксана. – Я звоню режиссеру! – сообщила она и бросила трубку.

Я встала с песка.

– Сейчас мы самым срочным образом идем к режиссеру, – объявила я дальнейший план действий. – Еще не поздно все изменить! Завтра утром будет поздно. А сейчас еще нет.

Я стала тушить костер.

Марат стоял как вкопанный.

– Полина, – осторожно начал он, – я не пойду.

Меня будто подстрелили.

– Куда это ты не пойдешь?! – раскричалась я. – Марат, ты снова начинаешь? Не губи свое будущее!

– Но мне стыдно, – сказал он. – Как я буду смотреть ему в глаза?..

– Марат, там все нормальные, живые люди, – терпеливо уговаривала я его. Не хватало еще, чтобы Марат отказался. Он хоть и мой друг, но не звезда мировой величины, чтобы шутить с именитыми режиссерами. – Они тебя поймут. От тебя ничего сверхъестественного требовать не будут. И репетировать вы будете с учетом того, какие сейчас у тебя проблемы… Марат, там все взрослые люди, никто не будет над тобой смеяться или еще как-то неуважительно к тебе относиться!

Он колебался. И наконец махнул рукой:

– Ладно, идем… Все равно терять нечего.

И мы рванули с секретного пляжа. По пути я сказала:

– Давай прямо сейчас позвоним в милицию и дадим наводку. Я хочу, чтобы штангисты сели в тюрьму как можно скорее!

Марат замедлил шаг и остановился. Мы стояли посреди оживленной улицы, по которой еще вчера мы гуляли с Денисом. На лице Марата отразилась задумчивость.

– Я не хочу, – твердо произнес Марат. – Я не хочу с ними судиться.

Меня будто ледяной водой окатили.

– Как?! – Я была вне себя от возмущения. Я закричала так, что от нас шарахнулись прохожие. – Марат, ты о чем?

– Полина, это лишнее, – решительно повторил он. – Ко мне возвращается слух, и это главное. Я не хочу их наказывать. Пусть жизнь их накажет, если посчитает нужным, а я вмешиваться в это не буду. К тому же скоро я начну сниматься, потом будут разные фотосессии для фильма и так далее. У меня что, будет время ходить по судам?

– Марат, но ты не прав! – Я стояла на своем. – Эти люди серьезно навредили твоему здоровью, а ты ничего не хочешь им сделать в ответ?! Я тебя не понимаю!

Наверное, я не настолько благородна, как Марат. Во всяком случае, именно в тот момент я не была готова великодушно простить штангистам все то, что из-за них произошло.

Я вспомнила их наглые лица, их отвратительное поведение на пляже, вспомнила, как они оскорбили Фулату, назвав ее черномазой, я страстно желала, чтобы они были наказаны.

– Марат, но если они вот так вот будут ходить и бить других людей? – настойчиво пыталась я достучаться до него. – Что, если с тех пор они покалечили еще десятерых?

Марат вздохнул, положил руки мне на плечи и посмотрел мне в глаза:

– Полина, ты понимаешь, что я просто устал от всего этого? Я мечтаю, чтобы ко мне вернулся слух, и больше мне ничего не надо. Если высшие силы посчитают нужным, пусть эти парни попадутся на чем-нибудь другом. Я хочу забыть этот отрезок жизни. Я хочу хотя бы создать иллюзию, что сейчас все так, как было раньше. Я мечтаю снова взять гитару и играть! У меня прямо руки чешутся! Я раньше пальцами левой руки придавливал струны, и из-за этого на подушечках были мозоли. А сейчас мозоли начали сходить. Мне будет больно придавливать струны, пока мозоли не образуются снова. Я хочу играть на гитаре, – обобщил Марат свою пространную мысль и продолжил путь. – Я хочу, чтобы у меня были мозоли на пальцах. А эти штангисты мне не нужны. Я устал от них.

Я шла рядом с ним и молчала. Я пыталась понять его.

Марат настолько творческий и положительный человек, что даже не хочет наказывать своих обидчиков. Конечно, это могла бы сделать я сама. Ведь они украли у меня сумочку, в которой был кошелек. Я могла бы наказать их хотя бы за это, но, если я начну действовать за спиной Марата, это будет нечестно. Марат мне гораздо дороже, чем все они, вместе взятые.

– Ладно, будь по-твоему, – сдалась я. – Но я надеюсь, что они попадутся на чем-нибудь другом…

Мы забежали в дом. Оксана ждала нас.

– Сейчас мы пойдем на поклон к режиссеру, – сообщила она планы на вечер. – Сделать это надо лично, глядя в глаза. По телефону, конечно, проще, но нельзя. Такие дела по телефону не решаются.

Марат привел в порядок волосы, я переоделась, и мы втроем отправились к режиссеру. Мама осталась дома. Она была в своей комнате и писала очередную статью в эзотерическую газету.

Мы шли по улицам Лимонного, и я радовалась, что все закончилось. Марат нашелся. Обидчики обнаружены. Пляж снова стал нашим. Со мной рядом идет Марат, и мне не нужен никто другой! Прохожие смотрели на Оксану и не верили, что по улице идет звезда кино. Люди махали ей, фотографировались с ней и просили автографы.

Мы останавливались через каждую минуту, чтобы уделить внимание поклонникам.

Я смотрела вокруг и упивалась красотой. Я чувствовала единство с природой. Моя душевная гармония – это показатель того, что все хорошо. Я смотрела на темное небо, усыпанное звездами, на загорелых отдыхающих, наслаждалась воздухом, пропитанным ароматом цветущих лимонов, и была счастлива.

Над моей головой рассеялось черное облако несчастий, и меня осветило солнце радости.

– Оксана, а он не спит в такое время? – забеспокоилась я. – Уже десять.

Оксана скептически посмотрела на меня и расхохоталась.

– Полина, мир кино – это не тот мир, в котором живут остальные. Здесь нет понятия дня и ночи. Спать киношники ложатся часа в три, когда закончат всю работу, а просыпаются в семь. Люди, которые делают кино, настолько любят свою профессию, что живут ею. Они бодрствуют в то время, когда другие спят.

– А, ну тогда хорошо.

Марат посмотрел на меня и улыбнулся:

– Я уверен, что все будет хорошо. Так всегда было, и так будет дальше.

Я верила Марату.

– Только больше никогда не исчезай, – проникновенно попросила я.

Марат виновато опустил глаза.

– Людочка же сейчас в гостинице, – вдруг вспомнила Оксана. – Она пошла за вещами и так до сих пор и не вернулась. Это на нее похоже… Она непредсказуемая… Если режиссер не согласится снова взять Марата, мы применим тяжелую артиллерию.

– Какую? – удивилась я.

– Попросим Людочку заступиться, – подмигнула Оксана. – Она может поставить условие, что откажется сниматься, если Марата не возьмут! Не дадим в обиду друзей. И я тоже откажусь сниматься! Режиссер будет вынужден согласиться!

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарил Марат.

Внезапно я заметила вдалеке Дениса. Он стоял возле толстой пальмы. Денис смотрел на нас и, как только увидел, что я его заметила, резко скрылся среди толпы.

А может, мне это просто показалось?

Хотя вряд ли.

Глава 14

Сын мэра

С того вечера прошло около месяца. Наступил июль.

Сегодня был особенный день. Я даже отпросилась с работы.

Впрочем, сегодня сразу два торжественных события. Первое – у нас с Маратом юбилей. Ровно год, как мы познакомились. В этот день год назад мы столкнулись в очереди за молочным коктейлем, и это привело к крепкой, но очень сложной дружбе…

А о втором событии расскажу далее.

Я спешила в назначенное место, а сама думала о том, что случилось месяц назад, в июне.

Как хорошо, что к Марату начал возвращаться слух. Сейчас у него уже восемьдесят процентов слуха. Осталось вернуть двадцать.

Трудно описать словами радость человека, который может слышать. Марат уже начал слышать шум прибоя, пение птиц, голоса людей. Он говорит, что пока что слышит все это как бы отдаленно, но и он, и я уверены, что скоро его слух станет таким же острым, каким был прежде.

В тот вечер нам удалось уговорить режиссера не заменять актера. Он настолько вник в ситуацию, что перенес съемку сцены с участием Марата на конец съемочного периода. Чтобы всем было легче: и работникам съемочной группы, и самому Марату.

Я была благодарна режиссеру.

И вот сейчас я торопилась на съемочную площадку. Сегодня снимается Марат. Режиссер сделал ему еще один подарок. Он расширил его роль, и теперь Марат появится в кадре на шесть минут. В полнометражном фильме это считается очень хорошо для начинающего актера.

Сцену снимали на красивом участке набережной. Я шла туда. Хотела посмотреть на процесс съемки.

Нет, я не шла по набережной, а летела. Настолько легко мне было, такой счастливой я себя чувствовала. Все, решились все проблемы! Наконец-то мы снова будем с Маратом гулять вдвоем, сидеть на секретном пляже, разводить костры, а он будет играть на гитаре и петь песни. Скажу по секрету, он уже вчера брал в руки гитару. Играл замечательно, но как-то осторожно.

– Половину слышу, а половину представляю мысленно, – сказал Марат. – Но главное, что я уже слышу! Какое это счастье!

Я вернула Фулате перстень с головой верблюда и рассказала ей всю историю: откуда перстень у меня взялся и какие от этого были последствия.

Фулата сказала, что тоже не будет наказывать обидчиков.

Я уже смирилась с этим, но в душе была не согласна. Я считаю, что зло должно понести наказание. Какое право эти парни имеют ходить по улицам и считать себя лучше всех, когда в то же самое время Марат каждый день ходит в больницу на уколы?.. Я этого не понимала и никогда не пойму. Но мои друзья так решили. Мне не оставалось ничего, кроме как вздохнуть и махнуть рукой.

Будь что будет.

Вот только после общения с Денисом у меня все-таки остался осадок. Нехорошо с ним получилось. Но в любом случае я рада, что судьба нас свела. Если бы мы не встретились в открытом море, он бы утонул… Уж лучше пусть ходит по земле расстроенный, чем лежит на дне морском. Я так считаю.

Я встретила маму. Она стояла возле продавца мороженого и что-то ему рассказывала. Прохожие косились на третий глаз, который был нарисован у мамы на лбу.

– Эту девушку ты встретишь через три месяца, – вещала мама, закрыв глаза. – Звать ее будут на букву «К». Волосы – длинные черные. Отличная девушка. Вам будет хорошо вместе.

Продавец тщательно записывал мамины слова в блокнот.

– Как только встречу, сразу приду к вам с шампанским! – пообещал он.

Мама попрощалась с ним, и мы пошли с ней к месту съемки. Она протянула мне мороженое.

– Надо будет глаз подкорректировать, – сказала мама, глядя в зеркальце на татуировку. – А то становится тусклым…

Какое это счастье – идти по набережной, есть клубничное мороженое и не думать ни о чем. Уже не надо плести интриг, не надо придумывать коварные планы!.. Я просто живу! В мыслях только хорошее. Свет, чистота, позитив и радость.

Мне казалось, что я растворена в воздухе, пропитанном запахом моря и ароматом цветущих апельсинов. Это называется счастье. Когда идешь рядом с любимой мамой на встречу с дорогим другом и думаешь о том, как все хорошо.

– Как все здорово! – будто прочитав мои мысли, сказала мама и тоскливо посмотрела в сторону моря. – Жаль только, что сейчас с нами рядом нет папы… Он видит далекие страны, которые недоступны нам, бороздит бескрайние моря и океаны…

– …И постоянно думает о нас, – дополнила я. – Мы хоть и не вместе, но все равно близки. Осенью папа вернется из плавания, и наша семья будет в сборе.

– И мы все вместе пойдем на премьеру фильма с участием наших друзей! – воскликнула мама, и мы рассмеялись.

Люди косились на нас, но нам было все равно. Мы хотели радоваться, хотели просто быть счастливыми. И много вынесли для этого. Мы заслужили счастье!

Впереди показалась оцепленная территория. Я разглядела камеры, осветительные приборы, снующих туда-сюда работников съемочной группы…

– Идем скорее! – поторопила я маму.

Мы помчались к съемочной площадке.

Марат сидел на парапете. Рядом стояла гитара. Его гримировали: пудрили лицо, чтобы оно не блестело на солнце, укладывали волосы, поправляли одежду. Его раны на лице уже зажили, шрамов не осталось. Неподалеку стояла Оксана со своим партнером по фильму и повторяла слова.

Меня охватила невероятная гордость и радость за Марата.

Я увидела, что к нам приближаются Ваня, Фулата и Артем. Они не могли пропустить этот исторический момент, когда Марат становится звездой!

– Делаем пробный дубль! – крикнул режиссер. – Актеры, в кадр!

На площадку выбежала девушка с черной штукой в руках, которая называется «кинохлопушка». В таблицу на доске было вписано маркером название фильма – «Наша Атлантида», номер сцены, кадра, дубля, фамилия оператора и дата. Как интересен мир кино!

– «Наша Атлантида», сцена десятая, кадр первый, дубль первый, – объявила девушка, хлопнула узкой планкой, которая была выкрашена в черно-белую широкую полоску, и убежала из кадра.

Я волновалась: услышал ли Марат хлопок?

Он услышал.

– Камера! Мотор! – крикнул режиссер.

Марат начал играть на гитаре, Оксана и ее партнер приблизились к нему… Все было естественно и гармонично. У меня бешено колотилось сердце. Я прямо засмотрелась. Сейчас они должны что-то спросить у Марата.

В этот момент завибрировал мой телефон в кармане. Минуту назад я выключила звук, чтобы не мешать съемке.

Я взяла телефон. На дисплее был нарисован конвертик и написана цифра 1 рядом.

Я открыла сообщение.

«Денис».

«Полина, вчера вечером мои «друзья»-штангисты устроили драку в центре города! В драке пострадал один человек, к которому они стали цепляться и отняли у него телефон. Ты не поверишь: этим человеком оказался сын мэра. Теперь им ни за что не отвертеться! Их задержала милиция. Ходят слухи, что они вернутся в «Олимп» еще очень не скоро…»

– Стоп! Снято! Это было гениально! – восторженно закричал режиссер. – Шикарно! Мы даже другие дубли делать не будем! Этот и оставим в фильме! Прекрасно сыграно! Марат, ты очень хорошо смотришься в кадре! Актеры! Готовьтесь к следующей сцене…

У меня кружилась голова от новости, сообщенной Денисом. Все-таки есть на свете справедливость! Марат не захотел наказывать обидчиков, зато сын мэра захотел!

Я положила телефон обратно в карман и стала наблюдать, как работники съемочной группы собирают аппаратуру, чтобы перейти на другое место. В следующей сцене Марату тоже предстояло играть. Жаль, что я пропустила фразы, которые в этой сцене говорил Марат. Читала сообщение.

Актеров, в том числе и Марата, окружили зеваки. Они еще не знали сюжета фильма и, естественно, не видели сам фильм, но фотографировались с актерами и брали у них автографы. Когда еще представится случай?..

Я увидела, как к Марату подошел режиссер и что-то взволнованно сказал ему на ухо. Марат побледнел.

У меня застучало сердце. Неужели режиссеру что-то не понравилось?..

Марат пробился сквозь толпу зевак и подошел ко мне.

– Полина, – запинаясь, растерянно сказал он. – Режиссер только что предложил мне роль в своем следующем фильме…

Я закричала от радости как ненормальная и принялась прыгать на месте. Марат рассмеялся. И вдруг стал серьезным:

– Да подожди ты прыгать! Я очень тебя прошу, проследи, чтобы накануне следующей вечеринки мы сидели дома и не ходили через парк!

– Можешь быть уверен, я прослежу, – пообещала я.

– Тогда все отлично, – улыбнулся Марат и нырнул в толпу киношников.

Нырнул с тем же удовольствием, с каким я ныряю в море. Мы оба были в своей стихии.

Интересно, какие еще сюрпризы преподнесет нам наш тихий курортный городок?..

Жизнь показывает, что без сюрпризов Лимонный не может…

Маяк для влюбленных

Глава 1

Звезды тоже плачут

Я погрузилась в пучину Черного моря и оказалась в невесомости, как в космосе. Меня окружили пузырьки воздуха. Казалось, что сейчас метель, и пузырьки – это на самом деле снежинки, которые подбрасывает ветер.

Веселые пузырьки-снежинки стали проворно подниматься, выныривая на поверхность.

Наконец видимость улучшилась.

Я находилась в прозрачной воде, сквозь которую было видно солнце. В воду проникали солнечные лучи и красиво переливались; вокруг меня плясали солнечные зайчики.

Я нырнула глубже, и внезапно передо мной выросла чья-то фигура.

Я остолбенела от ужаса. Утопленник!

Но в следующее мгновение поняла, что это не утопленник, а какой-то предмет. Это было что-то длинное, и к нему было прикреплено странное рваное полотно. Оно колыхалось вместе с подводным течением.

Я ушла еще глубже. Стало холодно от подводных течений и темнее из-за недостатка света. Плыть было трудно по причине большого давления. Однако я приложила усилия и поплыла вниз.

Подо мной было что-то длинное, массивное… Внезапно я поняла, что это такое. Это был затонувший корабль! Тут же стало ясно, что длинный столб, который я приняла за человека, – это мачта. А та рваная тряпка – флаг. Надо же, здесь, под водой, он развевается так же, как развевался бы на ветру…

Меня охватили восторг и неверие, я вся тряслась от эмоций. Исполнилась мечта всей моей жизни! Я всегда мечтала найти затонувший корабль! Я просто бредила этой идеей. Тысячи раз представляла этот момент, и вот он наконец осуществился!

Господи, это просто невероятно! Затонувшие корабли – это так романтично! Таинственно! Потрясающе! Интересно, какой эпохе принадлежит это судно? Сколько ему веков? Почему оно затонуло? Кто им управлял? Это корабль российский или зарубежный?

Корабль был похож на гигантского кита, который лежит на дне. От судна веяло мощью и тайной.

У меня закружилась голова от впечатлений. Это невероятно! Я обнаружила в Черном море затонувший корабль!

Нужно запомнить его координаты. Я организую исследовательскую экспедицию. Этот корабль станет сенсацией!

Корма корабля вся обросла водорослями, ракушками, илом. Вокруг меня плавали рыбы. Наверное, они были возмущены, что я нахожусь на их территории. Все-таки странно – да? – раньше на этом корабле плавали люди, а теперь здесь живут рыбы…

Сквозь пробоины в корме я увидела огромные раскрытые сундуки с золотом. Сундуки просто ломились от драгоценностей!

Я заплыла в пробоину в борту корабля.

Как бы узнать, что это за пробоина? Почему она образовалась? Может, это пиратский корабль и пираты с кем-то воевали? Может, корму прострелили ядром из пушки и поэтому корабль пошел ко дну?

Я внимательно смотрела вокруг. Увидела штурвал, за которым раньше стоял капитан, разглядела столы, стулья, на которых когда-то сидели матросы и травили друг другу морские байки…

Я взяла курс на сундуки с золотом. Золото блестело, искрилось, слепило глаза. Мое сердце ускоренно билось. Столько золота я не видела ни разу в жизни и вряд ли еще когда-нибудь увижу. Сундуков было штук десять, и все они были раскрыты.

При ближайшем рассмотрении я увидела, что здесь было не только золото, но еще и драгоценные камни: красные, синие, прозрачные… Сундуки были набиты монетами, бусами из жемчуга, серьгами, браслетами… Я загребла ладонями драгоценности. Я смотрела на них и не верила, что держу это в руках.

Мне вспомнилась песня из мультфильма «В синем море, в белой пене», которую пела дочка подводного короля: «Корабли на дно уходят с якорями, парусами, на морской песок роняя золотые сундуки… Корабли лежат разбиты, сундуки стоят раскрыты, изумруды и рубины осыпаются на дно…»

Неожиданно какая-то сила потянула меня наверх. Сундуки с золотом стали отдаляться. Я не понимала, в чем дело. Я всеми силами пыталась плыть обратно к сундукам, но не могла сопротивляться неведомой силе. Ко мне словно был привязан стальной канат, и теперь меня тянули за него вверх!

Наверное, на драгоценности наложено проклятие, и я попала под его силу! Это она отгоняет меня от сундуков!

Да что же это такое творится! Меня тянет, как магнитом!

Меня непреодолимо влекло на поверхность. Я неумолимо удалялась от сундуков, от корабля. Давление воды начало уменьшаться, вода стала светлее. Я проплыла мимо макушки мачты, мимо меланхоличных медуз и наконец вынырнула на поверхность воды…

Вместо моря, солнца и катера я увидела потолок своей комнаты и услышала звон будильника.

– Это был сон… – простонала я. – Ну почему-у?..

Перед глазами все еще стояли явственные картины мачты, корабля, сундуков, набитых золотом и бриллиантами… Эти кадры наслаивались на картину реальности.

Я закрыла глаза, стараясь снова заснуть – иногда у меня получается вновь засыпать и видеть продолжение сна, – но в этот раз ничего не вышло. Дурацкий будильник в мобильном телефоне все испортил!

Я поднялась с постели и с ненавистью посмотрела на мобильник.

– Вот надо было тебе зазвенеть в такой кульминационный момент! – предъявила я ему претензии. – Не мог подождать, когда закончится сон? Теперь я не узнаю, что было дальше!

Но все мое раздражение ушло, когда я увидела на дисплее телефона конвертик с цифрой 1 рядом. Значит, мне пришло одно новое сообщение. Я открыла его. «Марат». «Давай быстрее иди на работу. Я соскучился по тебе. Впрочем, как и всегда».

Я улыбнулась. Мы просыпаемся с Маратом в одно время. Я – чтобы пойти к себе на спасательную станцию № 5, где вот уже год работаю спасателем, а Марат – чтобы отправиться на свою работу на базу проката плавсредств.

Наша дружба с Маратом тоже длится год, и за это время c нами случилось очень многое. Отношения вынесли не одну проверку на прочность. Мне кажется, мы перенесли уже все, что только можно перенести! Столько событий, сколько произошло с нами за этот год, наверное, у некоторых людей не происходит и за всю жизнь!

Впрочем, так я думала до тех пор, пока не произошло то, о чем хочу рассказать далее.

Я живу в курортном городке Лимонный, весь городок засажен цитрусовыми. Здесь прямо на улицах растут лимоны, апельсины, мандарины… Я обожаю мой город! Но еще больше люблю море. Я прекрасно плаваю и именно поэтому во время летних каникул работаю на пляже спасателем.

Как я уже сказала, на том же пляже работает и Марат. Сейчас июль. Совсем недавно на нашу долю выпало страшное испытание. Марат – великолепный гитарист и певец. Для него музыка значит все. Это самое ценное в его жизни. Кроме того, он имеет прекрасные актерские данные и мечтает стать профессиональным актером. В прошлом месяце в результате драки Марат потерял слух[4].

В тот нелегкий для всех период я познакомилась с парнем по имени Денис. После многих событий между мной, Маратом и Денисом образовался любовный треугольник: я дружу с Маратом, а Денис хочет близко дружить со мной…

Я прекрасно знаю себя, поэтому сказала Денису, что у нас ничего не может быть. Но, конечно, это не охладило его пыл… Он живет в другом городе и иногда пишет мне эсэмэски.

Наверное, в глубине души он ждет, когда я навсегда поссорюсь с Маратом. Но я надеюсь, что ничего такого не будет.

Ладно, хватит думать об этом. Перейду к главному.

История, которая произошла с нами, связана с кинематографом. Но прежде чем ее рассказать, хочу напомнить, что совсем недавно в Лимонном закончились съемки фильма «Наша Атлантида», в котором Марат сыграл эпизодическую, но яркую роль. В конце декабря фильм выйдет в прокат. После съемок режиссер предложил Марату еще одну роль, крупнее, чем первая, – он увидел, что Марат очень талантливый и его можно снимать не только в эпизодах. Марат – красивый, статный парень со смуглой кожей, отпущенными черными вьющимися волосами, черными глазами… Режиссер обнаружил в нем интересную фактуру.

Сниматься в новом фильме мой друг будет осенью, а сейчас июль, и мы отдыхаем. Набираемся сил. Я запасаюсь силами перед новым учебным годом, а Марат – перед съемками.

У меня есть такой обычай: каждое утро перед работой я сижу у раскрытого окна и смотрю на горы. В такие моменты я ощущаю, что накачиваюсь энергией на предстоящий день.

Вот и сейчас я села у распахнутого окна и поставила на подоконник чашку чая с цветочным медом. В комнату врывался свежий горный воздух и смешивался с запахом чая.

Я наслаждалась чаепитием и ранним утром. Вдалеке были видны горы, подернутые белесой дымкой, и искрящееся море. Однажды я прыгала в море с парашютом. И когда я оказалась высоко-высоко в небе, я осмотрелась и впервые в жизни увидела, что море похоже на огромную тарелку с водой. Горы, которые окружают море, не дают воде разливаться. Они как гигантская плотина. Если находишься на пляже, то видишь вокруг себя просто горы, а когда паришь высоко в небе, понимаешь, что горы – это заслонка для воды. Надо же, какая природа умная!

В доме было тихо. Мама еще спала. Вчера у мамы был очень напряженный день – она участвовала в исследовании черноморских дольменов. Мама очень необычный человек. Она экстрасенс, известный на всю страну, она постоянно исследует таинственное и необъяснимое. Еще мама отличается тем, что у нее на лбу есть татуировка в виде глаза. Она говорит, что так выглядит третий глаз, которым она видит невидимое.

Наша гостья Оксана тоже спала. Актриса Оксана Романова – мамина лучшая подруга. В «Нашей Атлантиде» она исполняла главную женскую роль. Съемки закончились неделю назад, и Оксана осталась погостить у нас. Она часто приезжает к нам в Лимонный, говорит, что только здесь может отдохнуть как следует.

Оксана сейчас одна из самых востребованных актрис в России. Продюсеры и режиссеры вьются вокруг нее, стараясь заманить ее в свои фильмы, агенты обивают порог ее дома, засыпают письмами и звонками, но Оксана всегда придирчиво читает сценарии и играет только в хороших фильмах.

Оксана очень богатая и очень успешная. У нее есть миллионы поклонников, но нет женского счастья. Несколько лет назад Оксана развелась с мужем, актером-неудачником, который спился и несколько раз даже поднимал на нее руку. С тех пор Оксана не может найти себе хорошего мужчину.

Оксана – яркая женщина с роскошной фигурой, с темными волосами, вьющимися крупными локонами, добрая, отзывчивая, с приятной мягкой энергетикой, в ее обществе находиться – одно удовольствие. Но… однажды, в порыве откровенности, Оксана призналась нам с мамой:

– Мне надоело, что все говорят, что я как солнце! Я грею всех, но я хочу, чтобы меня тоже кто-нибудь согрел!

Как говорит Оксана, одиночество – это оборотная сторона популярности. Мужчины проявляют к ней интерес только из-за ее положения. Она много раз обжигалась. Заводила отношения с мужчинами, и потом оказывалось, что они хотят ее использовать для своего продвижения на экран или просто мечтают стать мужем звезды. Все преследуют материальные цели.

Естественно, в мире есть и некорыстные парни, только как их отличить от корыстных? Вот в чем вопрос.

Оксана откровенничала дальше:

– Лично я так устроена, что могу сказать слово «люблю» только тогда, когда это действительно так. Именно поэтому я верю другим людям, когда они говорят «люблю». У меня в голове не укладывается, что это слово можно говорить, не любя… В тех мужчинах, которые меня обманывали, я пыталась найти любовь, о которой они говорят, пыталась их как-то оправдать, но не находила никакой любви… Они врали… Это расстраивало меня еще больше. Неужели в наше время не осталось ничего сокровенного, интимного, честного? Неужели сейчас слово «люблю» ничего не значит? Эх, наверное, немеркантильного мужчину я могу найти только в тундре, где нет телевизоров! Вот и думай: хорошо ли на самом деле быть звездой? Признание – это, конечно, прекрасно, но мне хочется приходить домой и знать, что меня там ждут, встречают, любят. Просто так, просто потому, что я – это я, а не «Ой, смотри, это актриса Оксана Романова!».

Я не знала, что на это ответить. Я не звезда и поэтому не знаю, что испытывают звезды, не могу давать адекватных советов… Вернее, по словам Оксаны я знаю о проблемах звезд, но не могу на сто процентов поставить себя на их место.

Впрочем, никакие советы не требовались. Оксане нужно было просто выговориться.

Такой искренней она была только с нами. Только мы, ее друзья, знали, что творится у нее на душе. Я всем сердцем желала ей счастья.

За мыслями о сне про затонувший корабль, о друзьях я не заметила, как выпила весь чай. На работу идти было еще рано, поэтому я налила себе вторую чашку. Со вчерашнего дня я нахожусь в очень озадаченном и задумчивом состоянии. В моих руках, возможно, будущее Марата. Почему? Сейчас объясню.

Вчера у меня был выходной.

Утром я заметила Оксану, которая сидела в нашем саду на лавочке и смотрела вдаль. Вид у нее был загадочный и одухотворенный. От посторонних глаз Оксану скрывали деревья и кусты, растущие у нас в саду. Если бы не густая растительность, прохожие стояли бы вокруг дома толпами и смотрели на Оксану.

Я подошла к ней, села рядом и спросила:

– Над чем размышляешь?

– Над своим будущим, – поделилась Оксана.

– В смысле? – не поняла я. – Ты хочешь прекратить карьеру актрисы? Не вздумай!

– Что ты! – замахала Оксана руками и рассмеялась. – Нет, конечно! Дело в другом. Просто со временем я хочу сама снять фильм. Мне интересно не только сниматься, но и снимать. Вообще-то изначально я училась на режиссера. Я умею видеть кадр, чувствую планы…

– Так, а почему ты тогда снимаешься в фильмах? – запуталась я. – Как так получилось?

– Актрисой я стала почти случайно: за компанию пошла с подругой, которая училась на актрису, на пробы нового фильма. Подруга пробы не прошла, зато их прошла я. Подруга вышла из аудитории, мы стояли в коридоре, я ее утешала, а она плакала. В этот момент из аудитории, где проходил кастинг, вышел ассистент режиссера по подбору актеров, чтобы покурить, и вдруг его взгляд остановился на мне. Он замахал руками: «Господи! Сколько чувств на лице! Вот так надо выражать чувства!» – крикнул он девушкам, которые стояли перед дверью. Он сказал, что у меня интересная внешность, схватил меня за руку и потащил в аудиторию. Предложил поучаствовать в кастинге… Ну я и поучаствовала. Меня сразу же утвердили на роль. И с тех пор понеслось. А ту подругу я потеряла. Она стала злиться на меня из-за моей удачи… Но разве я виновата, что так получилось?

– Случайно ничего не бывает, – успокоила я Оксану. – Значит, так было надо. – И, вспомнив философские выражения мамы, добавила: – Случайности – это на самом деле тщательно спланированная цепь событий, которые организовывают высшие силы. И то, что ты потеряла подругу, значит – так тоже было надо…

Я знала – Оксана тяжело переживает предательство друзей.

– Ты не подумай, что я жалею, что я актриса! Нет, конечно! В этом плане я счастлива! Но меня всегда привлекала режиссерская работа, – вернулась Оксана к началу разговора. – В будущем я обязательно что-нибудь сниму. Это должен быть стопроцентный выстрел, хит, надо, чтобы мой первый фильм гарантированно не стал позором. Ведь когда все узнают, что я выступаю в роли режиссера, за фильмом станут пристально наблюдать критики… Но пока что в голову ничего не идет, – вздохнула Оксана. – Еще не пришла та идея, которая захватила бы меня. Должно сердце застучать, я должна загореться этим фильмом, понимаешь? Но у меня еще не получается придумать то, что тронуло бы сердце каждого человека…

– А что может тронуть сердце каждого человека? – поинтересовалась я и удобнее устроилась на лавочке.

Оксана улыбнулась:

– Конечно же, любовь. Какая-нибудь трагическая любовь со множеством препятствий, искренности. Нужно, чтобы все зрители видели в героях самих себя. Вот такой фильм я хочу снять.

– Да уж, – кивнула я, – здесь важно не промахнуться.

Я заметила сценарий, который лежал рядом с Оксаной на лавочке. Это сценарий фильма, в котором будут играть она и Марат. Режиссер «Нашей Атлантиды» и этого нового фильма с рабочим названием «Враги среди друзей» был один и тот же.

– Ладно, читай сценарий, не буду мешать, – сказала я. – Пойду погуляю с Маратом.

– Кстати, о Марате, – остановила меня Оксана. – Когда я придумаю свой фильм, я обязательно дам Марату крупную роль!

– Это было бы фантастикой… – улыбнулась я.

– Никакой фантастики. Все реально. Главное – хороший сюжет.

Я оставила Оксану учить свою роль и вышла из сада.

Я намотала на ус все, что Оксана только что мне сказала. Я поняла, что это отличный шанс для Марата получить хорошую роль.

Мы встретились с Маратом в парке. Вокруг цвели магнолии, пахло какими-то пряностями, дети резвились в фонтанах.

– Завтра на работу, – сказал Марат, когда мы медленно шли по дорожке.

– Наша работа – одно удовольствие, – улыбнулась я и посмотрела вдаль на искрящееся море. – Знаешь, всю жизнь живу у моря, и оно мне не надоело!

В этот момент послышался жизнерадостный визг, и мне в лицо ударила струя воды. Я инстинктивно отпрянула. Вокруг нас бегали маленькие дети с водяными пистолетами и стреляли друг в друга. В меня попали.

Они так задорно смеялись, что мне самой стало весело. Марат тоже смеялся, глядя на меня, мокрую.

Я взяла у ребенка водяной пистолет и стала им обстреливать Марата.

– Вот так тебе! Получай! Стоит, смеется! – улыбалась я. – Вот тебе!

Марат не ожидал моего нападения, он тоже взял пистолет у другого ребенка и начал поливать меня водой.

Крайне изумленные дети с неописуемым восторгом наблюдали за нами, взрослыми дядькой и теткой (конечно, по сравнению с ними), которые обстреливают друг друга из водяных пистолетов, и хлопали в ладоши. Они подошли к фонтану, зачерпнули ладонями воды и тоже стали плескаться.

У меня на душе было легко, беззаботно, мы с Маратом оба были мокрые, но счастливые.

– Ой, это вы? – вдруг услышала я.

Мы тут же перестали стрелять друг в друга.

Перед нами стояла девчонка Лиза из моей школы, из параллельного класса. Она восторженно смотрела на Марата, а меня, кажется, не замечала вовсе.

– Я вас узнала! Читала в нашей городской газете! Там про вас была крупная статья, – сообщила она и достала из сумочки блокнот. – А можно взять автограф?

– Конечно, – Марат прямо весь расплылся в улыбке, растаял, как масло на солнце, и расписался в блокноте.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Лиза и чмокнула его в щеку. – Вы классный!

Она подмигнула Марату и ушла, но еще долго оборачивалась и смотрела на нас.

– А почему это она тебя поцеловала? – проворчала я.

– Придется к этому привыкнуть, – произнес Марат, отряхивая волосы от воды. – Поклонники все такие. Моего дедушку, когда он еще выступал с романсами, раз сто за концерт целовали поклонницы, когда дарили цветы. Почему-то люди себе это позволяют…

– Понятно, – кивнула я.

Надо же, Лиза узнала Марата! Когда в Лимонном снимали фильм, для нашего городка это было событием мировой величины. Хоть Марат и не является коренным жителем Лимонного, но газета написала про него статью и поместила его фотографию.

Этот случай стал для меня тревожным сигналом. Пока что Марата узнал один человек. А что будет, если через пару лет его станут узнавать все прохожие и вешаться ему на шею?.. Честно говоря, у меня в душе остался небольшой осадок. Я не хочу, чтобы Марата целовали сотни поклонниц!

Мы наконец вернули детям водяные пистолеты и сели поесть мороженого в ближайшем кафе. Мы были мокрые, но счастливые.

Я передала Марату все, что мне рассказала Оксана.

– Я не очень понимаю, – удивился Марат, – как я могу ей помочь?

– Нужно всего лишь подбросить ей хорошую идею, – объяснила я. – Оксана эту идею разовьет и снимет. И, естественно, возьмет тебя в свой фильм. Это будет твой звездный час! У тебя начнется головокружительная карьера!

– Мысль хорошая, но я же не писатель. Как я придумаю сценарий?

– Не знаю, – искренне призналась я, – но мы должны по-любому это сделать. В лепешку должны разбиться, но сделать!

Меня полностью захватила эта идея. Судьба давала нам уникальный шанс! Его нельзя было упустить!

Конечно, кто-то может сказать, что Марату начинать нужно постепенно, как всем, но лично я считаю, что если можно достичь сразу многого честным путем, то почему бы этого не сделать? Почему бы не напрячь мозги и не придумать хороший сюжет для фильма?

– Ты понимаешь, в чем дело, – сказала я Марату, разминая в вазочке мороженое, – для Оксаны это просто планы на будущее, которые могут реализоваться хоть через десять лет. Ей же спешить особо некуда. Она может не волноваться за свою карьеру, потому что она востребованная актриса, у нее лежит еще штук двадцать сценариев, в которых она будет играть главные роли. Поэтому это только в наших с тобой интересах сделать так, чтобы она захотела как можно скорее снять свой собственный фильм.

– Но где взять идею? – задумчиво проговорил Марат.

– Слушай! – озарило меня. – А что, если снять все, что происходило с нами? Что, если история наших с тобой отношений может стать основой для фильма? А?

Мы зажглись этой мыслью. Идея неплохая! Нужно изложить все основные моменты на бумаге и предложить это Оксане! Вдруг ее заинтересуют все перипетии, которые произошли с нами с Маратом?

Но на этом я не остановилась. Я включила мозг на полную мощность и стала вспоминать все интересные истории, связанные с нами и нашими знакомыми. Если все это соединить и довести до ума, то получится хороший фильм…

Мы сидели в кафе около часа, потом Марат засобирался домой к дяде Руслану – другу отца, у которого он жил в Лимонном.

– Ладно, Полин, мне нужно помочь дяде напечатать документы, – объяснил Марат, спешно доедая мороженое. – Ему надо сдавать какой-то отчет, и он его не успевает сделать. Я предложил свою помощь. Вечером погуляем?

– Конечно! А давай я тебе помогу? Я быстро печатаю.

– Да не надо, я сам напечатаю, – отказался Марат, – а ты лучше пока подумай о фильме.

– Да не переживай, мы все успеем. Там много набирать? Я люблю печатать.

– Я сам, – как-то чересчур резко ответил Марат.

– Хорошо… – удивленно сказала я.

Марат отправился к дяде, а я принялась бродить по городу.

Я была полна вдохновения. Я ежесекундно думала о сценарии, пыталась все истории из жизни объединить в одну и сделать из них хит, но что-то в моей голове никак не клеилось.

Я видела отдельные куски, моменты, прекрасно представляла, как истории из жизни нашей и наших знакомых будут выглядеть на экране, но не могла все это соединить в цельный фильм. Как из разного сделать одно? Чтобы оно смотрелось органично, чтобы не было ничего лишнего?

И я поняла, почему у меня ничего не выходит. У меня талант плавать, но я не обладаю талантом сочинять. Я не умею придумывать что-то глобальное, я не пишу стихов и в школе с большим трудом выдумываю сочинения. Я полна чувств, но не знаю, как эти чувства выразить словами.

Поэтому у меня не получалось создать цельную историю.

Вечером мы с Маратом снова встретились. Придумывали сюжет вместе, но у нас двоих тоже получалось не то. Я была пловцом, а Марат – музыкантом и актером. Наверное, нам не дано писать. По большому счету, это вполне нормально. У каждого свое дело. Сценаристы пишут текст, актеры этот текст играют, а режиссеры все снимают. Кино – это единый механизм, состоящий из множества винтиков, которые действуют органично и слаженно. Каждый винтик выполняет свою функцию. Очень редко бывает, когда один человек может делать буквально все.

Идея фильма была моей навязчивой идеей (прошу прощения за тавтологию). Но что-то все наши идеи не цепляли за душу… К ночи у меня разболелась голова. Я поняла, что еще чуть-чуть, и голова лопнет. Поэтому я легла в кровать и заснула. Ночью я увидела тот красочный сон о затонувшем старинном корабле, о котором я вам уже рассказала…

А на следующий день все стало рушиться.

Глава 2

Урожай в коралловом саду

Я сидела у окна с чашкой чая, смотрела на просыпающийся сад и думала о вчерашнем разговоре с Оксаной и Маратом.

Да, нужно обязательно придумать сценарий, который Оксана снимет! Я должна приложить все усилия к тому, чтобы Марат реализовался как актер! Тем более сейчас есть такая возможность.

Я четко представила Марата на сцене, он получает какую-то награду, стоит возле микрофона, улыбается… Вокруг него сотни вспышек фотоаппаратов, телекамеры, журналисты…

И почему-то в этой картине я не увидела себя. Даже в зрительном зале.

Интересно, а где это нахожусь я?

Внезапно я испытала дискомфорт.

Последний год я живу успехами Марата. Мое настроение зависит от его слов, поступков, переживаний… Точно так же и он – радуется или печалится вместе со мной. И это нормально, ведь мы дружим. Мы стали частью друг друга.

Но сейчас все не так, как было год назад. Прошлым летом мы с Маратом были вдвоем. Наша дружба только начиналась. А сейчас мы уже не одни. Вернее, у меня лично не изменилось ничего, а вот Марат закончил школу, стал продвигаться вперед, и, соответственно, круг его знакомых расширился.

Конечно же, я безгранично рада его успехам! Я мечтаю, чтобы Марат реализовал весь свой потенциал. Уж я-то знаю все его чувства и мечты, знаю, какие трудности он преодолевает.

Но…

Мне стало страшно. Сейчас, в данную минуту, сидя у окна за чашкой чая, я со стыдом осознала, что боюсь успехов Марата.

Нет, не думайте, это не зависть. Какая еще зависть? Я – пловец и мечтаю стать моряком, Марат – музыкант и актер. Это другое.

Если сказать прямо, я вспомнила Лизу и испугалась: как Марат вынесет свою славу?

В декабре выйдет первый фильм, в котором он снялся, а потом будут и другие картины. Марат станет известным актером, ведь иначе и быть не может – он очень талантлив. Он будет общаться не только со мной. У него и сейчас уже расширился круг знакомых, а потом он расширится еще больше. Наверняка появятся тысячи почитательниц его таланта. Что, если Марат переключится на них и забудет меня?

Конечно, я уверена в верности Марата. Но если докопаться до сути, я могу сделать вывод, что моя уверенность в Марате основана на данных сегодняшнего дня. До настоящего времени Марат не был знаменит, поэтому я не знала, изменится ли он, став звездой. Да и сам Марат этого не знал…

Поэтому я не могу ручаться за то, что Марат не найдет себе другую подругу. Да, он много раз говорил, что я для него единственная, но разве можно ручаться за свое поведение в будущем? Ведь обстоятельства меняются каждую минуту…

Мне стало как-то горько.

Говорят, слава развращает людей. Люди ведут себя так, как никогда не вели раньше. Что, если Марат тоже испортится? Хотя у меня есть и хороший пример – Оксана. Она очень знаменита и тем не менее сохранила свою человечность. Поэтому я рада, что Марат и Оксана снимаются в одних и тех же фильмах. Может, Оксана будет как-то его наставлять?

Я очень рада, что у Марата все получается, и вместе с тем переживаю, хочу, чтобы он остался таким же чистым, какой он сейчас.

А я сама? Я не смогу постоянно быть рядом с Маратом и следить, с кем он общается и как на кого смотрит. У меня же есть и свои желания – я буду моряком. Я должна учиться, а не следить за Маратом. Когда я закончу школу, то поступлю в мореходную академию и буду уходить в многомесячные плавания. Интересно, как будет к этому относиться Марат? Будет ли он переживать за меня, за то, с кем я общаюсь, за то, что я заведу с кем-то отношения на корабле?

Остается только надеяться на порядочность Марата и верить ему. А Марат должен верить мне. Мы должны быть единым целым, даже если мы не рядом друг с другом.

Правда, мои перспективы еще далеко, а изменения в жизни Марата уже происходят… Вон, его вчера Лиза узнала…

Сейчас у меня есть прекрасная возможность найти сюжет, отдать его Оксане, и в итоге Марат станет очень знаменит.

Я посмотрела на вьющуюся виноградную лозу, которая почти что влезала ко мне в окно. Я как будто спрашивала совета у этой лозы.

Стоит ли мне искать сюжет? Что, если я его найду, Марат прославится, слава его испортит и наша дружба закончится?..

Меня бросило в жар.

Я встала со стула и нервно заходила по комнате.

Что мне делать? Помогать Марату или нет? Что, если я ему помогу, а он найдет другую подругу? Получится, что я своими руками слепила подарок для другой девушки.

Но, с другой стороны, это будет отличная проверка чувств Марата. Если он выдержит испытание славой, то он молодец. А если нет… Я даже не хочу представлять, что будет.

Что мне делать? Что делать?

Притормозить карьеру Марата, оставить его при себе, сделать его карманной игрушкой, приковать к себе цепями или позволить ему развиваться и общаться с кем-то кроме меня?..

Я кусала губы, принимая важное решение. От напряженных раздумий на лбу выступил пот.

Нет, я не могу ставить Марату палки в колеса. Я не имею права! Мы не можем всю жизнь быть привязаны веревками друг к другу!

Человек должен жить и личной жизнью, и общественной. Отношения между парнем и девушкой основываются на доверии друг к другу. Люди должны быть спокойны за своих половинок. Нужно уметь разрешать своим парням и девушкам общаться с кем-то еще. Нужно верить, что ты для своего парня – любовь и отрада, а все остальные – просто люди, с которыми он работает.

Только если человек будет и работать, и с кем-то дружить, только тогда возможен баланс и гармония.

Если человек постоянно работает, то рано или поздно ему захочется с кем-то личных отношений. Если же у человека есть только личные отношения, если он является птичкой в чьей-то клетке, то рано или поздно ему захочется пойти на работу.

Нужно уметь переключаться. Нужно уметь все совмещать.

А значит, мне нужно помочь Марату достичь в жизни успеха. И нужно верить ему.

Я поставила себя на место Марата. Как бы я отреагировала, если бы он запретил мне уходить в плавания? Я бы взбунтовалась. Я бы сказала, что плавания – это моя работа и что я без нее не смогу. Не смогу и без Марата, и без работы.

И он тоже не сможет без своей работы. Значит, нужно позволить ему жить в обществе и не ставить перед ним никаких шантажных условий.

Этот вывод порядком успокоил меня. Я решила, что буду поступать по совести – если смогу, то придумаю сюжет. А как все сложится дальше – значит, так и будет нужно.

До работы оставалось еще немного времени, и я решила проверить свою электронную почту. Подруга по переписке из Тель-Авива должна была прислать мне письмо. Сама она россиянка, но пару лет назад переехала с семьей жить в Израиль. Сейчас дружит с парнем из своего класса. Вчера они ходили в кино, и она должна мне написать, как все прошло.

Удивительно, проблемы в отношениях везде одинаковые – что в России, что в Израиле, что в Антарктиде!

Я включила ноутбук, захотела его подключить к Интернету, но нечаянно нажала на другой ярлык.

Заиграла песня.

«Все, что было сердцу мило, все давным-давно уплыло… Истомились лаской губы, и натешилась душа…»

Мне стало как-то не по себе. Что это значит? Почему я десять минут назад думала о возможных проблемах с Маратом и тут вдруг включилась эта песня? Это знак, что мои опасения реальны?

Я уставилась в одну точку. Неужели Марат не вынесет славы?.. Неужели все, о чем я думала, сбудется?..

– Так, хватит! – сказала я самой себе. – Это всего лишь песня! Я случайно включила эту глупую песню!

Да, я старалась внушить себе, что эта песня – никакой не знак, но ведь саму себя не обманешь… В глубине души остался осадок.

В электронной почте было написано: «У вас 1 новое письмо».

Я вошла в папку «Входящие». Передо мной открылся список писем. Одно из них было непрочитанным.

Я в непонимании посмотрела на отправителя. Это не подруга из Тель-Авива…

Отправитель значился как «Доброжелатель». В теме письма было написано: «Полине от Доброжелателя».

Что за бред? Какой еще Доброжелатель? Что в этом письме?

Я нажала на письмо. Страница стала загружаться.

«Здравствуй, Полина! Я – Доброжелатель. И я сразу перейду к делу. Что ты знаешь о своем друге Марате? Ты любишь его? Доверяешь ему? Стоп! Не спеши отвечать на эти вопросы. Сначала посмотри на прикрепленную фотографию. Ну что, она тебя впечатлила? У тебя может возникнуть вопрос, почему я о тебе забочусь? Отвечаю: я это делаю из чувства благодарности. В прошлом году ты спасла мне жизнь в море. Я не хочу раскрывать инкогнито, потому что не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Мы квиты. Ты спасла меня, а я спасаю тебя от этого двуличного человека, которому ты веришь.

С уважением, Доброжелатель».

Я прокрутила страницу с письмом и внизу увидела фотографию.

Она шокировала меня.

Марат с какой-то симпатичной блондинкой. Они сидели в кафе. Марат обнимал ее одной рукой за плечи и улыбался. Перед ними на столике стояли разные напитки, картофель фри, соусы.

Марат и девушка были сфотографированы как бы сбоку. Внизу фотографии я увидела газету «Вечерний Лимонный». На ней стояла вчерашняя дата…

Тот, кто фотографировал, очевидно, специально захватил в кадр газету, чтобы я увидела реальную дату, когда была сделана фотография.

Фотография была похожа на сцену из триллеров – там тоже маньяки фотографируют похищенных жертв, когда те держат в руках газеты. Делают это для того, чтобы их родственники увидели настоящую дату съемки. Дата подтверждает то, что в этот день человек еще был жив.

Я сидела минут пять в полном остолбенении. Я не верила в то, что вижу.

Я стала вспоминать, что было вчера. Так… Вчера днем мы с Маратом гуляли по городу и разговаривали о фильме, который мечтает снять Оксана. Потом Марат засобирался домой, сказал, что нужно помочь дяде напечатать документы. А вечером мы снова гуляли.

Значит, Марат мне наврал? Значит, он вчера не печатал никаких документов и вместо этого сидел в кафе с какой-то девушкой? Так вот почему он отказался от моей помощи, когда я ее предложила!

Потрясающе. У меня нет слов!

В порыве чувств я написала ответ Доброжелателю: «Ты вообще кто?» – отправила, но письмо мгновенно вернулось обратно. Почтовая система сообщила, что этого адреса не существует.

Значит, Доброжелатель замел за собой следы и удалил свой почтовый ящик после того, как отправил мне письмо.

У меня в голове все перемешалось. Кто написал это письмо – парень или девушка? Я перечитала текст. Непонятно. Текст построен таким образом, что неясно, какого пола тот, кто его писал. Нет ни одного намека на половую принадлежность отправителя.

Ладно, пойдем другим путем… Доброжелатель пишет, что я его (ее) спасла в море. Н-да… Негусто. Людей в море я спасаю каждый день.

Первым моим желанием было взять телефон, позвонить Марату и спросить, почему он мне врет? Почему вчера сидел в кафе с какой-то блондинкой?

«Все, что было сердцу мило, все давным-давно уплыло…»

Значит, эта песня была-таки знаком…

Я распечатала письмо вместе с фотографией и выключила компьютер.

Мне было очень больно. Я понимала одно: вчера Марат меня обманул. Сказал, что будет помогать дяде, а сам сидел в кафе с девушкой.

Почему он это сделал?

Это не могло быть ошибкой или недоразумением. Осенью у нас с Маратом случился конфликт из-за того, что я приняла его двоюродную сестру за его девушку, и наши отношения чуть не закончились из-за недопонимания. Тогда мы договорились, что отныне будем сообщать друг другу, с кем общаемся, кто приезжает к нам в гости и так далее, для того, чтобы между нами больше не было глупых недоразумений. И надо признать, это помогло. Мы больше не ругались.

И вот… эта фотография. Марат мне не сообщил, что встречается с девушкой. Значит, он не хотел, чтобы я знала об этой встрече. Намеренно не сообщил. Мало того, он не просто не сообщил, он специально наврал, что будет помогать дяде по работе. И еще одно обстоятельство – на фотографии прекрасно видно, что ему с этой девушкой хорошо. Сидят, улыбаются. Обнимают друг друга.

Значит, мои опасения насчет будущего Марата подтвердились. Он стал некрасиво себя вести уже сейчас!

Но тут у меня в голове что-то щелкнуло, и наступило прояснение.

«Подожди-ка, Полина, остановись! – сказала я самой себе. – Сгоряча можно много дров наломать! Не спеши делать выводы. Надо рассмотреть письмо с точки зрения логики, а не эмоций».

Несколько раз у нас с Маратом были скандалы из-за того, что мы друг друга недослушали. Каждый раз ругались, расставались, а потом мирились. Кажется, ситуация снова повторяется. Недопонимания становятся уже закономерностью. Но нет, я больше этого не допущу! Я не хочу снова наступать на эти грабли. На своих ошибках нужно учиться, а не повторять их по десять раз.

Если отбросить обиду и размышлять хладнокровно, вполне очевидно, что Марата намеренно подставили. Взять хотя бы то, что он смотрит куда-то в сторону, а не в объектив. Значит, он не видел, что его фотографируют.

О чем все это может говорить? Нас хотят поссорить. Но кто? И зачем? Вот так детективчик! Я обязательно должна распутать эту загадку.

То, что Марат вместо помощи дяде пошел на встречу с девушкой, – это факт, с которым я обязательно разберусь. Но то, что Марат ее любит, – это не факт. Вполне вероятно, что его хотят специально оклеветать. У меня нет причин не верить Марату. Если брать по существу – он ни разу меня не предавал. Значит, сцена на фотографии кем-то подстроена.

Я позвонила напарнику Артему, сказала, что проспала и задержусь на часик. Это я сделала для того, чтобы привести мысли в порядок.

Затем я взяла распечатку письма с фотографией, вышла во двор, вдохнула свежий утренний воздух, села на лавочку и задумалась. Да, я уверена, что Марата захотели подставить. Уж слишком подозрительный этот снимок. Да и «Доброжелателям» я не верю. Я же не дурочка, чтобы верить в подобное. Если бы человек говорил правду, он не прятал бы своего лица. Тоже мне, «Доброжелатель»! Люди с добрыми намерениями так не поступают. Добрые люди сохраняют отношения, а не разрушают их. Если бы этот человек действительно желал нам всего хорошего, то он тихонько, втайне от меня предупредил бы Марата, чтобы он не встречался с другими девушками.

То есть мои подозрения подтверждаются – Доброжелатель не такой уж и добрый.

Я взяла ручку, которая лежала на столе, и на обратной стороне письма начала записывать свои мысли. Когда пишешь на бумаге, в голове автоматически становится все четким и ясным.

Для чего хотят подставить Марата? Чтобы мы расстались. А кто? Вот это как раз таки и непонятно.

Человека подставляют враги, размышляла я. Это однозначно. Значит, надо искать Доброжелателя среди наших врагов. А есть ли у нас враги? С первого взгляда – нет. Но если подумать, если вспомнить всех обиженных людей, то врагов наберется штук десять.

Врагом, кстати, может быть и Лиза. А что? Вполне вероятно. Тогда, в парке, она даже не поздоровалась со мной. Видимо, позавидовала, что у меня перспективный парень, и захотела его отбить. Очень реалистичная версия.

Я написала: «Лиза».

Но кроме Лизы есть и другие недоброжелатели. Взять хотя бы… Дениса. В начале лета я спасла его, когда он тонул в море, и после этого он в меня влюбился. Что, если Денис решил таким образом рассорить нас с Маратом и попытаться меня завоевать? Тоже хорошая версия.

Но есть и масса других людей, от которых можно ожидать подлости. Например, моя одноклассница Наташа Шайдарова. Она староста и по совместительству первая язва класса. Постоянно жалуется учительнице, вечно делает мне гадости, записывает в тетрадку мои опоздания. Причем частенько проявляет в этом деле творчество и выдумывает то, чего не было. Летом она, как и многие другие, видит меня на пляже с Маратом. Он – завидный кавалер. Да и я тоже, что там скрывать, не в последних рядах – еще в школе учусь, а уже работаю спасателем. Я для Шайдаровой как кость в горле. Поэтому она могла заплести эту интригу с фотографией. Чтобы сделать очередную подлость.

А что, если интриганом является Вася? В прошлом году из-за меня и Марата он лишился девушек, с которыми встречался. Конечно, девушки друг о друге не знали. Поэтому Вася – тоже подходящая кандидатура.

Кстати, я только что вспомнила. Когда мы с Маратом только-только познакомились, у меня произошел конфликт с его друзьями. Я с ними даже подралась и одному из них плюнула в лицо за то, что он меня оскорбил. Поэтому бывшие друзья Марата тоже могли бы отомстить…

Так… Кто бы еще мог желать нам зла?..

Совсем недавно с Маратом подрались штангисты. Что, если кто-то из них додумался до такой интриги с фотографией? Эту версию я тоже оставляю.

Кстати, в прошлом году за мной ухаживал парень из дельфинария, тоже по имени Денис. Он пытался сделать так, чтобы у нас завязались отношения, но я тогда вернулась к Марату.

Есть в моем окружении еще одна подозрительная личность – мой второй напарник на спасательной вышке, Роман. Он очень молчаливый, загадочный и держится как-то обособленно. Не зря же существует пословица «В тихом омуте черти водятся»! Что, если эту гадость с фотографией сделал Роман? Мы с Маратом целыми днями у него на виду, поэтому очень даже может быть, что Роману не нравится наше счастье.

Я посмотрела список. Значит, у меня около десяти подозреваемых. У каждого из этих людей есть свои мотивы для того, чтобы насолить мне и Марату.

Никогда не думала, что вокруг меня столько потенциальных врагов! Но кто из них сделал эту подлость с фотографией? Кто подставил Марата?

Я уверена, что Марат меня не обманывает. Это его кто-то обманул. Но, опять же, кто конкретно? Шайдарова? Кто-то из двух Денисов? Вася? Завистница Лиза? Роман? Штангисты? Кто?.. Любой из них мог это сделать.

Говорить ли Марату про письмо? Моя рука потянулась к мобильнику, но я ее отдернула. После того как Марат выписался из больницы, врач порекомендовал ему по возможности избегать нервных потрясений.

А если я расскажу про письмо, то стресс Марату гарантирован.

Уж лучше я сама вычислю интригана! Правда, пока что я не знаю, как это сделать…

Я шла по просыпающимся улицам Лимонного. Воздух был свежим, чистым, насквозь пропитанным ароматом цветущих цитрусовых.

Отдыхающие нескончаемым потоком шли к морю. Они несли надутые матрасы и сумки, в которых лежали пляжные полотенца.

Вообще, я работаю до закрытия пляжа, но сегодня я закончу пораньше, в два часа дня.

Мы с Маратом вместе занимаемся дайвингом – глубоководным плаванием с аквалангом. Сегодня у нас и нескольких человек из нашей группы будет погружение на глубину. И не простое, а в своем роде уникальное.

Наш инструктор по дайвингу сказал, что покажет нам место потрясающей красоты. Коралловый сад.

Вообще, на Черноморском побережье кораллы не растут, но один бизнесмен – Станислав Разгуляев – искусственно создал коралловый сад. Он разрешил инструктору, чтобы мы поплавали среди кораллов.

Раньше я имела довольно смутное представление о том, что такое кораллы и для чего они нужны, но после того, как инструктор сообщил, что скоро мы отправимся на подводную экскурсию в коралловый сад, я принялась собирать информацию о кораллах.

Всем известно, что существуют коралловые рифы, которые представляют огромную опасность для кораблей. В принципе для большинства людей на этом все знания о кораллах и заканчиваются.

Но я расскажу подробнее.

Коралловые полипы появились миллионы лет назад. Это живые микроорганизмы, состоящие из извести, которые растут, живут и умирают. Отмерев, полипы превращаются в известняк, который с каждым годом наслаивается друг на друга, и поэтому разросшиеся кораллы похожи на раскидистые ветви причудливой формы. За миллионы лет существования они разрослись на тысячи километров. Кораллы – это и есть подводные рифы. Рифы достигают размеров целых островов! Есть очень много островов из кораллов!

Рифы – опасные и вместе с тем полезные. Опасны они тем, что из-за них корабли попадают в ловушку, намертво застревая в них. Но пользы от рифов гораздо больше. Во-первых, коралловые рифы защищают побережья целых континентов от волн, они сдерживают волны и делают их слабее. Во-вторых, современные ученые перерабатывают коралловые рифы и добывают из них известь. Но самая большая польза коралловых рифов в том, что они являются домами для тысяч живых существ (начиная от планктона, заканчивая рыбами и крабами), кораллы защищают их от хищников. Кроме того, многие виды морских обитателей откладывают в рифах икру, и там зародыши развиваются в полной безопасности. Их никто не тронет. Потому что рифы острые, они похожи на раскидистые оленьи рога, и пробраться в их недра просто невозможно. Исключительно в рифах размножаются многие рыбы, головоногие моллюски и ракообразные. Одним словом, рифы – это заботливая мать водных обитателей.

На побережье Австралии находится самый крупный коралловый риф. Он называется Большой Барьерный риф, и его протяженность составляет три тысячи километров! В состав этого гигантского рифа входят две тысячи девятьсот отдельных рифов и семьдесят один коралловый остров. Возраст этого рекордного рифа не менее десяти тысяч лет.

Чтобы было легче понять его размеры, скажу, что, например, от Черноморского побережья, где я живу, до Москвы полторы тысячи километров. На поезде отсюда до Москвы ехать больше суток. А Большой Барьерный риф в два раза больше этого расстояния!

Но коралловые рифы отличаются еще и тем, что они необычайно красивы. Кораллы образуют причудливые формы, они насыщены фантастическими красками! Сами по себе рифы, вернее, кораллы, которые образуют рифы, белые. Но в кораллах живут микроскопические водоросли, содержащие в себе пигмент, и из-за них рифы кажутся разноцветными. Рифы имеют невероятные оттенки! Зеленые, красные, пурпурные, желтые, синие… Представьте всю эту роскошь на фоне белого песка и голубой воды! Это просто сказка! Даже с помощью компьютерной графики не нарисуешь такую красоту!

У нашего местного бизнесмена Станислава Разгуляева огромная страсть к дайвингу. Он потратил колоссальные деньги на то, чтобы здесь, на Черноморском побережье, в Крабовой бухте, которая частично ему принадлежит, развести коралл. Я не знаю, каким образом, но ему это удалось, и теперь Лимонный славится еще и тем, что здесь есть коралловые рифы.

Дайвинг-инструктор Кирилл – друг этого бизнесмена. В свое время Кирилл обучал его плаванию с аквалангом. Бизнесмен бороздил моря и океаны, насмотрелся на кораллы и захотел иметь их под боком. Так что теперь благодаря Кириллу и его другу мы можем полюбоваться кораллами вживую, и для этого нам не надо лететь в Австралию.

Я чувствовала себя не в своей тарелке. Еще вчера вечером было все нормально, я с нетерпением ждала погружения на глубину, а сегодня пребывала в растерянности.

Конечно, я верю в честность Марата, но все-таки оставляю один процент на то, что он действительно увлекся другой девушкой. Если верить в эту версию, то занятия Марата дайвингом приобретают другой смысл. Возможно, он делает это для того, чтобы загладить свою вину передо мной.

Наверное, ему стало стыдно, и поэтому он решил делать мне приятное. Но тогда почему он вчера сидел с этой девушкой? Значит, ему не так уж и стыдно… Почему он мне наврал, что помогает дяде? Впрочем, дело не только во вчерашнем дне. Марат занимается дайвингом уже недели три. Значит, все это время он заглаживал передо мной вину? Значит, он с блондинкой знаком как раз три недели?

В этом я и хочу разобраться. Марата подставили или он действительно крутит роман за моей спиной? Я обязательно это выясню.

Впереди виднелось синее море, вокруг буйствовала зелень, по тротуарам шли загорелые люди… С мыслей о фотографии я переключилась на мысли о моем прекрасном сне, как я нахожу в море затонувший корабль и сундуки с золотом.

Наверное, эти мечты так и останутся мечтами. Старинные затонувшие корабли с сундуками, набитыми золотом, – это бывает только в фильмах…

Я всю жизнь брежу морскими тайнами! Затонувшими кораблями, чудовищами… Говорят, что в водах Черного моря обитает гигантский спрут. Почему-то я в это верю. Мне кажется, это вполне возможно. Всегда, когда я заплываю далеко в море, меня охватывает паника. Мне становится страшно от того, какие толщи воды подо мной. Что эта вода в себе скрывает? Что, если меня схватит кто-нибудь за ногу и потащит вниз?..

Если о затонувшем корабле я мечтаю, то спрута боюсь до глубины души!

Правда, на глубине после страха меня всегда охватывает спокойствие. У меня появляется уверенность, что море меня защитит. Господи, о чем я думаю? Нужно думать о фотографии Марата с блондинкой, а не о спрутах!

Через несколько часов мы с Маратом шли к назначенному месту. На катере нас ждал инструктор и пара человек из нашей группы.

– Вас ждет незабываемое зрелище! – готовил нас Кирилл. – Кораллы – это… Не могу подобрать сравнение… В общем, это надо видеть своими глазами…

Мы ступили на мостик и сели в катер. Оделись в костюмы, ласты, прикрепили к спинам баллоны со сжатым воздухом. Баллоны были тяжелыми – двадцать два килограмма, но мы к ним уже привыкли. А поначалу, на первых занятиях, баллоны тянули нас назад.

Я и Марат сидели друг напротив друга. Сегодня была прекрасная погода. На небе ни облачка, море спокойное, солнце светит и отбрасывает блики на воду. Шумел мотор катера. На нас капали брызги воды. Марат улыбался и щурился от солнца.

Марату очень шел водолазный костюм, он подчеркивал его фигуру.

– Представляешь, мы сейчас увидим кораллы! – восхищался Марат. – Я прочитал одну статью про них. В последние годы они массово вымирают.

– Почему? – удивилась я.

– Во всем подводном мире их численность сократилась на семьдесят процентов! В голове не укладывается – рифы строились миллионы лет, а разрушиться могут за несколько десятилетий! Представляешь, что будет, если умрут все кораллы? Рифы перестанут сдерживать волны, и они будут разрушать прибрежные города! Кроме того, вымрут многие виды коралловых рыб и крабов. То есть от существования коралловых рифов напрямую зависит существование всего живого. Вся экологическая система уже начинает сбиваться, ведь все живые существа связаны друг с другом по цепочке.

К нам ближе подсела девушка из нашей группы:

– Я краем уха услышала твой рассказ про кораллы. Но так и не поняла, почему они вымирают?

Марат пожал плечами:

– Из-за глобального потепления. Вода в морях и океанах нагревается. Повышение температуры на несколько градусов смертельно влияет на некоторые кораллы, скелеты которых составляют рифы. Такие кораллы могут жить при температуре воды не ниже 23°, но эти неженки умирают, если вода приближается к отметке 28°… – Марат помолчал и трагическим голосом добавил: – Ученые говорят, что к 2030 году все рифы вымрут, если человечество не займется экологией. Так что вполне вероятно, что мы – последнее поколение, которое может увидеть живые коралловые рифы…

– Какой кошмар! – ужаснулась я. – Но я уверена, что ученые найдут способ сохранить кораллы!

Я смотрела на Марата, слушала его рассказы, а сама думала: «Ты вчера сидел в кафе с какой-то девушкой, и тебя кто-то сфотографировал. Если бы ты знал, что являешься участником заговора! Но я не хочу тебе все рассказывать. Ты недавно лежал в больнице, многое перенес, поэтому я пожалею тебя и самолично вычислю злодея».

Мне было грустно. Сегодня такое прекрасное событие – прогулка по коралловому саду, а утренняя новость испортила мне все настроение…

Мы плыли в сторону особняка, который возвышался на скале, как замок. Этот особняк принадлежал Разгуляеву. Неподалеку от особняка было место, которое занимал коралловый сад.

Меня охватило непонятное волнение. Сердце учащенно билось, как перед встречей с чем-то важным.

Сидя в катере и глядя на Марата, волосы которого развевались на ветру, я вспомнила Оксану. У меня есть дружба с парнем, а Оксана об этом мечтает. Мне в очередной раз стало очень ее жалко. Я могу в любой момент взять телефон, написать Марату сообщение, позвонить, поболтать о чем-то… А Оксана не может. Я могу встретиться с Маратом и до утра гулять по улицам, сидя на лавочке и встречая рассвет, а Оксана не может…

В эти секунды сравнения моего счастья и несчастья Оксаны я очень сильно желала ей любви! Я хотела видеть в ее глазах радость, а не грусть, которую она тщательно скрывает.

Катер остановился. Он тихо покачивался на легких волнах. Мы находились посреди Крабовой бухты. Пляж вдалеке был пустым, людей здесь не наблюдалось. Пляж плавно перетекал в ступеньки, которые вели к особняку бизнесмена. Везде росли ухоженные пальмы.

– Стас предупрежден, что мы сюда приедем. Здесь находится коралловый сад, – пояснил Кирилл. – Готовьте маски, сейчас будет погружение. Вы можете фотографировать кораллы подводными фотоаппаратами. Я советую вам насладиться зрелищем! Потому что такое можно увидеть не каждый день!

Мной снова овладело странное волнение. Мне вдруг стало зябко.

«Что это со мной? – удивилась я. – Почему я волнуюсь? Ведь все хорошо!»

Наверное, это было предзнаменованием странных, удивительных и трагических событий, которые последовали за погружением в воду.

Прежде чем надеть маску для подводного плавания, я… только не удивляйтесь – плюнула на ее стекло. Потом слюну растерла. Это делается для того, чтобы маска изнутри не запотевала. Этот ритуал кажется странным, но до сих пор никто не знает способа от запотевания маски лучше, чем растертый плевок. Я не знаю, что такого содержится в слюне, но факт остается фактом. Только плевать надо обязательно в сухую маску, не намоченную.

Когда я первый раз увидела, как люди плюют в маски, то была в легком замешательстве. А потом инструктор объяснил, для чего это делается.

Итак, вся команда поплевала в свои маски, надела их и по очереди стала нырять в воду.

Я тоже нырнула.

Вокруг закружили пузырьки, которые в скором времени рассеялись. Я нашла взглядом Марата, который плавал рядом со мной, и опустила глаза вниз.

То, что я увидела на дне, потрясло меня до глубины души.

Это был коралловый сад. Дно было усыпано мелким белым песком, явно специально завезенным сюда. По дну бегали веселые солнечные лучи, которые проникали сюда сквозь воду. Но не это главное. Я увидела кораллы. Они простирались по всему дну и скрывались вдалеке. Видимо, кораллы росли на всей территории бухты. Кораллы были похожи на гигантские разноцветные веера – ярко-синие, красные, ослепительно-зеленые, – которые качались вместе с водой. Среди кораллов плавали косяки рыб, которые, видимо, тоже были завезены сюда специально. Рыбы были явно океанические: большие, яркие, блестящие, золотистые… Здесь, на дне моря, меня ждала радуга, буйство красок!

Коралловый сад был словно картинкой из другого мира. То, что находилось на поверхности, не шло ни в какое сравнение с тем, что росло на дне! Да уж, не зря древние финикийцы приспособились добывать краску именно из моря. Пурпур добывался из моллюсков и считался цветом королей.

Интересно, откуда рыбы знают, что им надо жить именно в кораллах? Почему они не уплыли отсюда? Наверное, эта бухта огорожена какими-то сетками.

Я не могла насладиться незабываемым зрелищем, я потеряла счет времени.

По дну деловито перебирали лапками крупные крабы, ползали моллюски с ракушками…

Я вспомнила о Марате, огляделась в поисках его. Он во все глаза смотрел на кораллы.

Я подплыла к нему. Мы обменялись выразительными взглядами.

Я видела глаза Марата через маску. Надо же, мы с Маратом повсюду вместе. И там, на поверхности, и здесь, под водой…

В груди разлилось приятное тепло и радость за то, что у меня есть такой замечательный друг.

Здесь, под водой, был другой мир. Не зря есть выражение «подводный мир». Это очень точное определение. Мир над водой мерк перед миром подводным. Глядя на разноцветные кораллы, которые своим светом слепили глаза, мне стало как-то грустно от того, что я всю жизнь живу на поверхности, что я не рыба. Не русалка… Признаюсь честно, я мечтаю быть дельфином или русалкой. Ведь здесь, под водой, так хорошо! Не зря именно в воде зародилась жизнь!

Следующие полчаса мы фотографировали кораллы и фотографировались на их фоне. Я не уставала восхищаться увиденным. Это был не коралловый сад, а райский сад!

Жутко осознавать, что кораллы находятся на грани вымирания…

Как хорошо, что в прошлом году мне захотелось заняться дайвингом!

В воде я чувствовала себя словно в невесомости, наверное, так чувствуют себя космонавты в космосе.

Через какое-то время Кирилл, который плавал рядом с нами, дал знак, что пора подниматься на поверхность.

Мне очень не хотелось это делать. Я окинула прощальным взглядом потрясающие кораллы и поплыла наверх.

Но вдруг я заметила очень красивый коралл сочного фиолетового цвета и показала Марату фотоаппарат, давая понять, что хочу сфотографироваться рядом с этим чудом.

Мы поплыли к кораллу. Мне не верилось, что такая красота существует на самом деле…

Я плавала вокруг коралла, стараясь выбрать ветку покрасивее, и внезапно увидела нечто странное. Я замерла в воде на одном месте.

На белоснежном песке сидел крупный краб и что-то самозабвенно ел, а рядом с крабом, на большом плоском камне, что-то лежало и поблескивало, отражая проникающие сквозь воду солнечные лучи. Я подплыла ближе, присмотрелась и потянулась к блестящему предмету. Это была маленькая вещь, обросшая илом и мелкими водорослями. Я взяла эту штуку, очистила ее от ила и изумилась. Это было золотое кольцо! Значит, оно пролежало здесь довольно много времени, раз успело покрыться илом…

Я была потрясена.

Я указала Марату на кольцо. У него удивленно расширились глаза. Я взяла это кольцо, сфотографировалась на фоне коралла, и мы поплыли наверх. Надеюсь, я сюда еще вернусь и еще много раз увижу кораллы.

Мы вынырнули из воды, взобрались на катер, сняли маски. Мир вокруг был не таким ярким, как под водой.

– Эй, парни и девчонки, кто обронил кольцо? – по инерции обратилась я к людям из группы.

Но тут же я вспомнила, что кольцо было покрыто илом. Поэтому мой вопрос изначально не предполагал ответа.

Как и следовало ожидать, все подходили ко мне, смотрели на кольцо и пожимали плечами:

– Это не мое.

– Нет, это не мое кольцо.

– А я вообще колец не ношу.

Люди сразу потеряли к нему интерес – они делились впечатлениями о кораллах. Кораллы интересовали их больше, чем моя находка.

Тем временем Кирилл завел катер, и мы поплыли к пристани.

– Странно, – озадачился Марат, рассматривая кольцо, которое лежало на моей ладони. – Тогда чье оно?

Это было крупное кольцо без камней, фигурной отделки или каких-то других украшений. Просто широкое кольцо.

Внезапно я вспомнила свой сегодняшний сон.

– Ой, слушай, мне сегодня такой сон приснился! – воскликнула я и рассказала свой сон о старинном затонувшем корабле и сундуках с золотом.

– Значит, сон вещий, – сделал вывод Марат.

Я смотрела на кольцо и ощущала невероятный трепет из-за того, что держу в руках нечто, связанное с другим человеком. Кому это кольцо принадлежит? Сколько ему лет? Оно современное или старинное?

– Это потрясающе! – прошептала я. – Мы нашли сокровище… Настоящее сокровище…

Мы с Маратом были словно под гипнозом. Дайверы делились друг с другом впечатлениями о кораллах, а мы смотрели на кольцо и гадали, чье оно и как оказалось в бухте. Эту бухту, которая называется Крабовой бухтой из-за большого количества крабов, которые в ней обитают, я про себя окрестила Коралловой бухтой. Здесь же растут кораллы! Хорошее название. Как кольцо очутилось в этой бухте? Кто его обронил?

Я не помню, как мы слезли с катера, сняли костюмы, попрощались со всеми и пошли из дайвинг-клуба. Мы были целиком и полностью погружены в мысли о кольце.

– Интересно, сколько оно может стоить? – спросил Марат.

– Надо сходить в ювелирный магазин и там узнать, – отозвалась я. – Оно тяжелое. Но зачем его продавать? Вдруг оно представляет историческую ценность…

На работу мы сегодня уже не вернулись. Вместо работы направились в сторону моего дома, чтобы посидеть в спокойной обстановке и построить предположения, чье это кольцо и как оно оказалось в Коралловой-Крабовой бухте.

Наверное, когда я сидела на борту катера перед погружением и меня охватило волнение – это было предзнаменованием тех удивительных событий, которые последовали за находкой.

Если бы в ту секунду я знала, какие события завертятся вокруг нас с Маратом, я бы, наверное, не поверила в это. Но в жизни много удивительного. Никогда не знаешь, что случится через минуту – где окажешься, с кем познакомишься и как это знакомство повлияет на твою дальнейшую жизнь.

«Да, никогда не знаешь, что случится… – подумала я. – Сегодня утром, когда я включила компьютер, думала ли я, что увижу эту злосчастную фотографию?..»

За один день произошло столько событий! Фотография, нахождение кольца… Мне нужно время, чтобы не торопясь над всем этим подумать.

Мы шли по моей улице. Чем ближе подходили к дому, тем сильнее слышался какой-то шум.

Я посмотрела вдаль и увидела, что возле моего дома собралась огромная толпа. Люди толкали друг друга локтями, громко переговаривались, пытаясь поближе подойти к дому.

Я остановилась посреди тротуара как вкопанная. У меня внутри все оборвалось.

Каждый человек понимает, что толпа собирается по какому-то особому случаю. Чаще всего – по плохому…

Я посмотрела на Марата. Он тоже был встревожен.

– Марат… – прошептала я, стараясь унять дрожь в руках. – Неужели что-то случилось? Какое-то несчастье?

Марат крепко сжал мою руку. А в моей руке было сжато кольцо.

– Полина… – стараясь сохранять самообладание, сказал он, глядя мне в глаза. – Что бы ни случилось, знай, что я рядом. Ты слышишь меня? Я рядом!

Я кивнула, находясь в полной прострации. Мое сердце колотилось как ненормальное, внутри все пульсировало и клокотало, горло сжал спазм.

Перед глазами проносились картины, одна страшнее другой.

Не сговариваясь, мы рванули к моему дому.

Глава 3

Талисман всех стран

Мы устремились к толпе и, энергично расталкивая людей локтями, пытались пробраться к дому.

– Да разойдитесь же вы! – просила я чуть ли не со слезами на глазах. Я страшно переживала. – Пропустите меня! Что случилось?

Наконец мы преодолели толпу, и вдруг я увидела причину столпотворения.

Возле калитки стоял высокий стройный мужчина. У него была загорелая до черноты кожа, синие, как море, глаза и длинные светлые кудрявые волосы, которые были собраны в хвост. Мужчина был одет в спортивный костюм, а на его плече висел небольшой рюкзак.

И глазами, и волосами мы были похожи. Потому что этот мужчина был… моим родным дядей.

– Дядя?.. – изумилась я. – Это ты?

– Полина? – обратил он на меня внимание. – Надо же, как ты выросла!

Мы крепко-прекрепко обнялись.

Люди фотографировали дядю, фотографировались с ним вместе. Все были просто в восторге! Теперь-то я поняла, почему возле моего дома собралась толпа. Ведь к нам в город пришел Вольный Ветер.

Чтобы вам все было ясно, я расскажу о дяде подробнее.

Он очень необычный человек. Дядя, которого по паспорту зовут Даниил, приходится маме младшим братом.

Я даже не знаю, как выразиться, чтобы описать его как можно яснее, потому что дядя является загадкой для всех людей, в том числе и для нас, его родных.

У дяди нет жены, нет детей и даже дома нет, но зато у него есть свобода.

И у мамы, и у дяди есть общая черта – они оба заняты духовным поиском, они видят во всем мистику и постоянно познают тайны мироздания. Но если моя мама живет вполне цивилизованно – в доме, снимается во всех подряд передачах, то дядя пошел другим путем.

Сейчас ему тридцать пять лет. После того как он окончил факультет философии в институте, он решил посвятить себя поиску истины.

Вот уже десять лет дядя ходит. Ходьба стала для него смыслом жизни. Зимой и летом он одет в легкую одежду, в спортивный костюм и ходит пешком по городам и странам. Пешком он прошел всю Россию и ближнее зарубежье, но кроме того, пешком он сходил в Тибет, где прожил несколько лет, общаясь с тибетскими монахами, которых называют ламами. Он – вечный паломник. У него паломничество по нашей планете.

Все свои знания он записывает в толстую тетрадь. За плечом у дяди рюкзак с вещами, и вместе с этим рюкзаком он ходит по миру…

После того как дядя Даня ушел от цивилизации, он попросил называть себя Вольный Ветер.

Дядя стал некоей достопримечательностью, талисманом, символом всех людей. О дяде пишут сотни статей, снимают про него сюжеты (не в студии, а в пути, пока он идет), но он не читает газет и не смотрит телевизор. Он просто ходит по миру, встречается с интересными людьми, сравнивает религии разных народов, анализирует, накапливает в себе знания. Всем желающим он рассказывает то, что успел познать.

Если войти в Интернет и поискать информацию о Вольном Ветре, то по публикациям можно проследить его маршрут. Городские газеты тех городов, где побывал дядя, пишут об этом событии. Сегодня Вольный Ветер был во Владимире, вчера – в Суздале, позавчера еще где-то…

Считается, что города, которые проходит дядя, становятся счастливыми. Приход дяди в тот или иной город становится сенсацией, радостной новостью, жители ждут его прихода, чтобы увидеть Вольный Ветер собственными глазами.

Дядя просто идет по улицам, смотрит на людей, познает мир… Очень многие присоединяются к его ходьбе, каждый считает своим долгом пройти вместе с дядей хотя бы сотню метров и прикоснуться к нему, как к какому-то чуду. В ходьбе в компании с дядей люди видят какое-то священнодействие.

Честно говоря, я сама очень радуюсь, когда он проходит через Лимонный.

Дядя несет с собой свет и бездонную тайну. Когда находишься с ним рядом, то на тебя снисходит спокойствие, все переживания куда-то деваются, в эти минуты понимаешь, что все кругом – суета сует, начинаешь видеть всех людей и самого себя откуда-то со стороны. Видишь нас, мелких, как муравьи, людишек, и понимаешь, что все переживания и ссоры напрасны. Понимаешь, что есть что-то, что по-настоящему ценно. Это любовь. Любовь к себе и своим близким.

У дяди очень мудрый взгляд, понимающий и родной.

Люди, которые общаются с дядей и задают ему вопросы, находят успокоение.

Наверное, только дяде известно, почему он именно ходит пешком, а не ездит на машине. Лично я не знаю. Но думаю, дяде виднее. В этом, кстати, еще один его феномен. Он круглый год ходит в легкой одежде и вместе с тем никогда не заболевает.

Если кто-то думает, что дядя – неухоженный и обросший, как человек, который за собой не следит, то глубоко ошибается. На нем нет отпечатка бродяжничества. Он не бродяга, он просто ходит по миру.

Дядя чистый и всегда свежий. Он – настоящий путешественник. От него веет загадками дальних стран, которые он прошел пешком, веет солеными морями, свежестью снегов северных городов и пряностями Востока, где он очень любит бывать.

Весь остаток дня и до самой ночи мы – я, мама, Марат и Вольный Ветер – просидели на кухне за столом, слушая бесконечные рассказы дяди о разных странах и городах. Мы пропитывались его энергетикой, его необычностью.

– В Тибете говорят, что из звука «Ом» появилась Вселенная, говорят, что у «Ом» одна вибрация со Вселенной, – сказал дядя и пропел странным горловым голосом: – О-м-м… О-м-м… О-м-м…

Я слушала дядино пение, вникала в этот необычный звук, и мое сознание куда-то уплывало. Я не могу передать все чувства. В комнате воцарилась необычная атмосфера. Звук «Ом» словно гипнотизировал. Когда я слушала его, то мои мысли словно опускались куда-то в глубь моего сознания.

Сначала сидели те, кого я перечислила, а Оксаны не было. Она гуляла по городу. Оксана всегда надевала на прогулки крупные солнечные очки, широкополую шляпу или кепку с большим козырьком, чтобы быть менее узнаваемой.

Вот и в этот раз она вернулась домой, сняла кепку, очки и заметила в нашей компании прибавление.

– Добрый вечер, – удивленно сказала Оксана.

– Это Оксана, – представила я Оксану дяде, – а это – Вольный Ветер. Знакомьтесь.

Оксана протянула дяде руку. Дядя пожал ее.

– Я много слышала о вас, – проговорила Оксана, – но не думала, что когда-то увижу…

Оксана села за стол. Вид у нее был ошарашенный. Как я поняла, она не знала, что Вольный Ветер – мамин брат.

«Ну и семейка, – думала, наверное, Оксана, – у одной на лбу татуировка третьего глаза, другая считает себя русалкой, третий вечно в плаваниях, а четвертый пешком ходит по миру».

Весь вечер мы провели за разговорами.

Дядя был прекрасным рассказчиком и с помощью слов вел нас за собой по городам и странам, в которых побывал, мы настолько четко и ярко все представляли, что у меня возникло чувство, что я лично преодолела пешком десятки тысяч километров.

– Меня поразило то, что в Индии всего много. Много красивых людей, много ярких цветов, много худых коров, много ручных слонов и очень много нищих…

– Серьезно? – удивилась я. – А в индийских фильмах показывают такие красивые дома, людей с килограммами украшений…

– Это только фильмы! – вместо дяди ответил Марат. – Я смотрел передачу про Калькутту и поразился нищете. Там в семьях у людей чуть ли не траур, когда рождается девочка.

– Почему? – поразилась я.

– Потому что когда наступит время выдавать ее замуж, ей нужно будет собирать приданое. Еще я был в шоке от того, что у нищих есть разделение на касты. У всех есть слуги, даже у нищих. У нищего слуги есть еще более нищий слуга, а у этого слуги тоже есть слуга, который еще беднее… Я чуть со стула не упал, когда увидел, что вместо лошадей в телеги запряжены люди. Но больше всего меня поразило, что там, в Калькутте, очень развита торговля человеческими костями. В документальном фильме прямо показывали горы человеческих костей, которые продают для каких-то нужд.

– Верно говоришь, – кивнул дядя. – В Индии много очень бедных городов, но эта страна богата духовно. И Индия очень красива. Да, там роскошь одних городов резко контрастирует с дикой нищетой других. Но, несмотря на это, в душе каждого есть вера в Бога. Если в России у некоторых возникают вопросы «Веришь ли ты в Бога?», то в Индии считается странным, если кто-то в него не верит.

– Ученые провели исследование, – как-то смущенно произнесла Оксана. – Они хотели узнать, какая нация считает себя счастливой. И выяснилось, что страшно бедные индусы чувствуют себя счастливыми, а многие обеспеченные жители Запада говорят, что не знают, что такое счастье.

И мы стали разговаривать о счастье. Одна тема плавно перетекала в другую.

Я смотрела на дядю и удивлялась его красоте. У него не было усов и бороды, его лицо было гладко выбрито. Дядя излучал свет, чистоту и добро, его глаза были мягкими и глубокими.

Мы слушали его и не могли насладиться его рассказами. Уже поздней ночью, когда дядя стал уставать от разговоров, я спросила:

– Ты надолго к нам?

– Не знаю, – пожал плечами дядя, – как получится. От вас я пойду в Армению, в город Эчмиадзин. Этот город – душа Армении.

– Я там бывала, – сказала Оксана. – Мой отец – наполовину армянин. В детстве я почти все каникулы проводила у бабушки в Эчмиадзине.

Дядя внимательно посмотрел на Оксану. Она вдруг опустила глаза и стала суетливо переставлять тарелки с места на место, зачем-то прикасаться руками к лицу, поправлять одежду. Она смущалась.

– Это здорово, – улыбнулся дядя. – Если один человек сочетает в себе несколько народов, значит, он хранит в себе мудрость этих народов.

– Я настаиваю на том, что надо записать все твои рассказы! – решительно сказала мама и почесала третий глаз. – Я хочу выпустить книгу о твоих путешествиях!

Мама, дядя и Оксана стали обсуждать эту книгу, а Марат начал собираться домой. Жил он недалеко от моего дома. Марат со всеми попрощался, и мы вышли на улицу.

Была уже поздняя ночь. На улице темно, тихо и ни одного человека. Улицы Лимонного были пустынны.

Мы шли по тротуару, в кустах свистели сверчки, на черном небе светились яркие звезды, вдалеке слышался шум моря.

– Надо же, мы с тобой уже год дружим, – задумчиво проговорил Марат. Мы не спеша брели по Апельсиновой улице. Здесь росло много апельсиновых деревьев. Еще не созревшие апельсины висели над нашими головами на ветках, которые гнулись под их тяжестью. – Лимонный стал для меня родным.

Я дышала полной грудью. Воздух был свежим и опьяняющим. Сегодня выдался просто сногсшибательный день! Я живьем увидела кораллы, пообщалась с дядей, наслушалась его рассказов. У меня было столько впечатлений, что меня просто разрывало на части.

Но самое главное впечатление – это фотография, которую мне прислал Доброжелатель.

– Я рада, что ты полюбил мой город, – ответила я.

Сейчас мы обманывали друг друга. Марат думал, что я не знаю про блондинку, а я его обманывала, что ничего не случилось. Но Марат был обманут кем-то вдвойне: кто-то втайне его сфотографировал и прислал мне снимок.

Меня будто бросало из стороны в сторону. Я то погружалась в счастье от того, что увидела кораллы и дядю, то вспоминала о фотографии, и в душе все обрывалось.

Кто же предатель, а? Шайдарова? Вася? Денис? Штангисты? Лиза? Кто?! Я превратилась в какого-то маньяка и во всех окружающих видела предателей.

– Твой дядя такой человек… Я даже не знаю, как выразиться… – задумался Марат. – В нем нет лжи, фальши…

– Это точно! – согласилась я. – Он – настоящий путешественник…

– Нужно будет как-нибудь прийти к вам с гитарой, я бы спел дяде много романсов. Он, наверное, оценит их.

– Обязательно оценит! Он любит все искреннее.

Я проводила Марата до его дома. Потом, когда мы уже попрощались, Марат вдруг вспомнил:

– Подожди, а почему это ты меня проводила? А обратно будешь идти сама? Нет, так не пойдет!

И мы пошли обратно. В этот раз Марат оставил меня у дома и отправился к себе.

Я снова села за стол. Иногда я замечала, что мамин взгляд становится грустным. Причина простая – мама скучает по папе и постоянно представляет, как мы сидели бы здесь все вместе. Ну ничего! Скоро папа вернется из плавания, и мы устроим банкет!

Мне хотелось слушать дядю до самого утра, я жадно поглощала интересную информацию, но мои глаза уже слипались.

– Я пойду спать, – сказала я, вставая из-за стола. – Мне завтра утром идти на работу.

Я отправилась в свою комнату. Ноги меня уже не держали, дико хотелось спать. Но все же я нашла в себе силы перед сном взять распечатанное письмо Доброжелателя и еще раз его перечитать. Посмотрела на фотографию Марата с какой-то девушкой.

А что, если это фотомонтаж?

Нет. Я в это не верила. Фотография была настоящей. Фотомонтаж всегда можно отличить. В монтированных фотографиях есть что-то особенное, они отличаются от настоящих.

Сегодня было слишком много событий, чтобы я могла все уложить в голове.

Звякнул телефон. Пришло сообщение от Марата.

«Я перекачал фотографии из фотоаппарата в компьютер. Знаешь, а ты гораздо красивее кораллов!»

Я устало сняла майку, шорты, расправила их, и вдруг на ковер что-то упало с глухим стуком.

Я наклонилась и увидела кольцо.

Меня как прострелило.

– Кольцо! – воскликнула я. – Как я могла о нем забыть?

Я разволновалась. Ну я и даю – забыла о своей находке на дне Коралловой бухты!

Когда мы с Маратом увидели толпу возле моего дома, я спешно сунула кольцо в карман, рванула к дому, встретила дядю. И благополучно забыла о кольце.

Сон с меня как рукой сняло. Я села на кровать и стала смотреть на кольцо.

Чье оно? Как оно оказалось в Коралловой бухте? Оно современное или старинное?

Эти вопросы мучили меня, не давали мне покоя. Я придумывала самые разные версии, как кольцо могло оказаться в бухте.

Его мог уронить кто-нибудь из дайверов.

Оно могло слететь с руки того, кто строил коралловый сад.

Его мог кто-то специально туда бросить. Есть такая примета – если бросить в море монету, значит, снова вернешься сюда. Многие люди бросают в море не монеты, а денежные купюры (я много раз находила в море как рубли, так и доллары и евро приличного номинала). Что, если кто-то богатый додумался бросить в море кольцо? В это трудно поверить, но все равно каждая версия имеет право на существование.

Еще, кстати, у бизнесмена Разгуляева есть яхта. Конечно же, он и его друзья на этой яхте плавают. Вполне вероятно, что какая-то женщина или какой-то мужчина (кольцо не поймешь какое – мужское или женское) стоял у леера яхты, с его пальца соскользнуло кольцо и упало в воду.

Словом, версий множество, и неизвестно, какая из них правильная.

Я удивлялась сама себе. Я за один день стала детективом! То придумывала версии про фотографию, то разгадывала тайну.

Поток мыслей в голове был беспрерывным, мне страшно хотелось разгадать загадку кольца, но мне нужно было рано вставать, и поэтому я насильно прекратила думать.

Новые версии рвались в мысли, но я дала себе установку «подумаю об этом завтра» и заснула.

Я явственно ощущала, что и мое знакомство с чудесным коралловым садом, и нахождение кольца, и приход дяди – все это – начало нового периода, новых событий, новая страница в моей жизни.

Почему я так думала? Не знаю. Просто я чувствовала, что стою на пороге открытий.

И действительно, со следующего дня начались такие открытия, что я еле успевала все осознавать.

Я спала. А кольцо лежало на прикроватной тумбочке. Интересно, сколько лет оно пролежало на морском дне, прежде чем попасть на мою тумбочку?..

Глава 4

Невезенье на все сто

На следующий день я все утро не находила себе места, ждала, когда наступит перерыв, чтобы во время него заняться раскрытием тайны золотого кольца. До обеда я нетерпеливо ходила по спасательной вышке, следила в бинокль за людьми и оказывала им необходимую помощь быстрее, чем обычно, без разговоров и особых утешений. Мои мысли были не на пляже, а с золотым кольцом, которое лежало у меня в сумочке.

Казалось, стрелки часов стоят на месте и не двигаются. Я ждала перерыва, как наступления Нового года. Уйти пораньше я, конечно, могла, но мне уже было стыдно перед напарниками, что вечно ухожу с работы.

Кстати, пойти по ювелирным магазинам предложил именно Марат. Это его идея.

Я посмотрела в бинокль на Марата. Он такой красивый, статный, эффектный. Сдает кому-то катамаран. Толкает его к воде. У Марата почти черный загар, черные волосы кое-где выгорели, белозубая улыбка…

И кто ж, интересно, хочет разрушить наш союз? Как мне вычислить Доброжелателя? Не могу же я позвонить всем потенциальным врагам, которых вчера выписала на листке, и спросить: «Слушай, а Доброжелатель – это ты или не ты?» Кто ж в этом признается? Поэтому мне остается или ждать новых писем, или в первом письме обнаружить какие-то зацепки, по которым можно выйти на загадочного Доброжелателя. Но там, кажется, нет никаких зацепок.

То есть у меня в голове одновременно были две тайны, которые я должна была раскрыть. Первая – кто такой Доброжелатель, и вторая – кому принадлежит золотое кольцо?

Наконец, когда я и измаялась ожиданием перерыва и измучилась мыслями о Марате, наступил обеденный перерыв.

Мы с Маратом встретились и пошли с пляжа. Мы шли в город, на оживленные улицы, там, где есть разные ювелирные магазины.

Честно говоря, я не знала, чем эти магазины могут мне помочь. Максимум, что сделают работники, это взвесят кольцо или переплавят его. Но я не хотела этого, я хотела, чтобы они каким-то образом подсказали, сколько ему лет. Современное оно или старинное. Я надеялась, что продавцы помогут мне прояснить историю кольца.

Своими мыслями я поделилась с Маратом.

– Мне кажется, все-таки лучше идти не в ювелирный магазин, а в магазин, где скупают старинные вещи. Антикварный. Там есть эксперты, они могли бы нам помочь, – произнес Марат.

– Могли бы, да только город у нас не такой продвинутый, и таких магазинов у нас нет, – вздохнула я.

– Ну тогда давай обойдем для начала ювелирные, – кивнул Марат. – Если ничего не получится, тогда поедем в город покрупнее. Там уж точно будут магазины старины!

Многие могут удивиться, зачем я затеяла это расследование. Я сама не знаю. Конечно, я могла бы положить кольцо дома и ничего с ним не делать, но я весьма романтичная, я обожаю разные тайны и приключения, мне казалось, что это кольцо обязательно несет в себе большую тайну. Или, может, мне просто хотелось в это верить… В любом случае я хотела использовать шанс. Ведь не каждый человек находит в море кольцо! Что, если этому кольцу несколько веков и оно принадлежит кому-то из королевских особ? Ведь это так интересно! Если мы нашли кольцо, значит, нужно выяснить его происхождение! Я чувствовала, что кольцо это непростое.

На центральной улице было людно и шумно. Везде работали аттракционы, играла музыка в кафе.

Я увидела впереди ювелирный магазин «Морское золото».

Мы направились туда.

Мы открыли дверь и вошли в помещение. Как только закрыли за собой дверь, весь шум смолк. Покупателей здесь не было. У входа стоял охранник в форме, а по всему периметру магазина располагались витрины с золотом. Золота было очень много! Все украшения были необычными, вычурными, они не шли ни в какое сравнение с моим кольцом. Кольцо, которое я нашла, было без всяких рисунков и отделки.

В магазине работал кондиционер и было прохладно. Продавщицы стояли за витринами и добродушно улыбались. Наверное, они мечтали, чтобы мы что-нибудь у них купили, так как наплыва покупателей здесь не наблюдалось.

Только сейчас я поняла, что не знаю, с чего начать диалог.

– Чем могу помочь? – обратилась к нам молодая продавщица с красивой укладкой. Она оглядела нас и предположила: – Вы пришли покупать обручальные кольца?

Мы с Маратом переглянулись. Марат улыбнулся:

– Пусть нам сначала хотя бы по восемнадцать исполнится, тогда придем.

Девушка смутилась. Она поняла, что сказала что-то не то.

Я достала кольцо из сумки и протянула его продавщице.

– Мы нашли кольцо и хотели бы узнать, где оно было куплено, кем, сколько лет этому кольцу. В общем, все, что только можно.

Продавщица внимательно посмотрела на кольцо и пожала плечами.

– Не знаю, – ее голос стал скучным. Она поняла, что мы ничего не будем покупать, и мгновенно потеряла к нам всякий интерес. С ее лица сошла улыбка. – Я не эксперт! И никаких экспертиз мы не проводим!

– Ну вы можете хотя бы сказать – оно современное или старинное? – попросил Марат.

– Если вы ничего не будете покупать, то не загораживайте витрину, – грубо попросила продавщица.

– От кого? – логично заметил Марат. – Здесь же никого нет.

Девушка закатила глаза, тяжело вздохнула и все-таки пошла на контакт.

– По виду это кольцо однозначно не последний писк моды. Видите, какие у нас украшения в витринах? Все декорированные – с камнями, с красивой отделкой, везде есть какая-то изюминка… А такие «гайки», как мы их называем, уже не продаются, – сообщила она. И с достоинством уточнила: – По крайней мере, в таких элитных магазинах, как магазины сети «Морское золото».

Эта информация не расстроила меня, а очень обрадовала. Значит, есть шанс, что это кольцо старинное!

В этот момент открылась дверь и в магазин вошли люди, которые явно пришли сюда что-то купить, а не просто поглазеть на товар, как мы. Они стали расспрашивать продавцов о ценах, просили подобрать серьги.

Мы вышли из магазина и очутились на солнцепеке.

Я была полна эмоций и энтузиазма.

– Ты слышал, что она сказала? – меня всю распирало. – Она говорит, что такие кольца уже не продают!

Марат надел солнечные очки, которые очень ему шли. Окружающие смотрели на нас и провожали нас взглядами. Мне было приятно.

– Я-то это слышал, но если мы будем по таким крупицам собирать информацию, то только лет через сто все узнаем, – вздохнул Марат. – Хотя пока что больше ничего не остается. Идем в другой магазин. Может, там скажут больше.

Мы прошли метров сто и остановились возле следующего ювелирного магазина. Вошли в него. Картина здесь была такая же, как и в первом: ни одного покупателя, охранник в форме и продавщицы, всем своим видом показывающие, что именно нас они ждали всю жизнь.

Когда они выслушали нашу просьбу, с их лиц тоже сошли улыбки.

– Мы не имеем дела с ворами, – отчеканила продавщица лет сорока, у которой на груди висел бейдж с именем «Наталья».

– С ворами? – в один голос поразились мы.

– Послушайте, дорогие мои, идите отсюда подобру-поздорову, пока я не вызвала милицию, – Наталья окинула нас уничтожающим взглядом. – К нам каждый день приходит шпана с такими просьбами. Понаворуют колец из сумок отдыхающих, а потом ходят и сбагривают их в магазины! Идите, пока охранник вас не вышвырнул!

– Подбирайте выражения! – с ходу завелся Марат. – Если называете нас ворами, докажите это! За клевету я могу на вас в суд подать!

Марат весь вскипел от возмущения, но я взяла его за руку и вывела на улицу.

– Не хочу тратить эмоции на эту хамку! – воскликнула я, с силой захлопнув дверь в магазин. Продавщица что-то говорила нам вслед, но я через стекло видела, только лишь как открывается ее рот. Она была похожа на рыбу в аквариуме.

Мы были очень злы.

– Никогда не думала, что люди бывают такими неприветливыми!

– Ну да, а зачем им быть с нами приветливыми, если мы ничего не будем покупать? – усмехнулся Марат. – Они строят из себя доброжелательных, только когда видят деньги у тебя в руках!

«Неужели мы не узнаем правду о кольце?» – расстроилась я.

Меня раздражала эта ситуация. Раздражали продавщицы, раздражала фотография. Я чувствовала, что закипаю.

– Что-то пить хочется, – сказала я.

Я подошла к ларьку, купила холодный зеленый чай и встала под тень дерева.

– Скоро перерыв закончится, а мы так ничего и не узнали, – вздохнула я, откручивая крышку.

– Ничего, в крайнем случае разыщем эксперта, – приободрил меня Марат.

Я пила холодный чай из бутылки и вдруг через дорогу увидела небольшую вывеску, наполовину прикрытую кустами: «Антиквариат».

– Что? – я не поверила своим глазам и чуть не поперхнулась чаем. – У нас тоже есть такой магазин?

Марат проследил за моим взглядом.

– Значит, есть. Старье есть везде, значит, антикварные магазины тоже везде.

– Так чего мы стоим? – обрадовалась я. – Идем туда!

Этот магазин не был похож на ювелирные магазины. В помещении было темно, не было охранников, сплит-систем, все кругом было заставлено какими-то вещами: столами, стульями, часами, статуэтками… Вдалеке, за большими коробками, я увидела стол. За столом была ширма. Услышав наши шаги, а может быть, увидев нас, из-за ширмы вышел пожилой мужчина.

У него были седые кудрявые волосы, зачесанные назад, одет он был в старомодные синие брюки и рубашку. Несмотря на лето, на старике была растянутая допотопная вязаная жилетка. На шее болталась резинка, к которой за дужки были привязаны очки с толстыми стеклами.

– Ну и место! – восхищенно шепнул мне Марат.

– Молодые люди, чем могу вам помочь? – обратился к нам этот мужчина. Он внимательно нас рассматривал. – Меня зовут Иосиф Петрович.

От него исходило спокойствие и умиротворение. Почему-то мне показалось, что он многое повидал на своем веку.

– Мы ничего не хотим продать, – сказал Марат.

– А зачем тогда сюда пришли? – удивился Иосиф Петрович.

Я взяла кольцо из сумки и протянула его старику:

– Хочу сразу вам сказать: мы не воры, это кольцо не краденое.

Иосиф Петрович взял кольцо и улыбнулся:

– Поверьте, я и сам могу отличить, кто вор, а кто нет. В мой магазин приходят самые разные категории граждан…

Он сел за стол, включил настольную лампу, надел очки и внимательно посмотрел на кольцо.

– Так что вы хотите сделать с этой вещью? – спросил он, взглянув на нас поверх очков. – Присаживайтесь, – указал он на стулья.

Мы сели.

Здесь было очень необычно. Старинные часы, которые стояли и висели повсюду, безостановочно тикали… Мне казалось, что я нахожусь в другом мире.

– Я скупаю старинные вещи, – заметив мой взгляд, пояснил Иосиф Петрович.

– Отлично, – оживилась я, – но это кольцо мы не будем продавать. Я вам сейчас все объясню. Дело в том, что мы занимаемся подводным плаванием. Вчера мы плавали в Коралловой бухте… То есть в Крабовой, – поправилась я, потому что старик не знал, что Крабовую бухту я теперь про себя называю Коралловой.

Следующие десять минут я рассказывала ему о том, как мы обнаружили кольцо, делилась предположениями, откуда оно взялось.

– Я питаю страсть к морю и тем более к его тайнам, поэтому хочу выяснить, какой эпохе принадлежит это кольцо.

– Судя по всему, вы хорошо разбираетесь в драгоценностях, – произнес Марат. – Поэтому, наверное, можете дать профессиональную оценку этому кольцу… Мы заплатим, сколько скажете.

Услышав это, Иосиф Петрович рассмеялся. Он посмотрел на Марата, как на наивного ребенка.

– Послушай, мальчик, при чем тут деньги? Меня деньгами не возьмешь! – сказал он, но в его голосе не было злости. Скорее нравоучение. – Я занимаюсь только теми вещами, которые интересны мне лично.

– А это кольцо вам интересно? – с надеждой спросила я.

– Сейчас проверю и скажу, – коротко ответил старик и взял большую лупу, которая лежала на столе.

Он смотрел на кольцо в лупу с разных сторон, вертел его, пристально во что-то вглядывался. В какой-то момент Иосиф Петрович неподвижно замер, а потом нетерпеливо заерзал на стуле.

– Хм… – издал он возглас удивления.

Я насторожилась и посмотрела на Марата. Марат не увидел мой взгляд: он не отрываясь смотрел на Иосифа Петровича. На лице Марата был написан большой интерес.

Наконец старик отложил лупу и кольцо. Он молчал.

– Да, интересное кольцо, – подумав, выговорил он.

– Да? – я подалась вперед. – Серьезно?

– Серьезно, – кивнул старик.

Мы с Маратом ликующе переглянулись.

– Я знаю, кто его сделал. Знаю мастера.

– Да вы что?! – ахнула я. – А откуда знаете?

– Посмотрите.

Иосиф Петрович взял кольцо, приблизил к нему лупу. Мы наклонились вперед, всматриваясь сквозь стекло в кольцо.

– Видите клеймо? – поинтересовался старик.

Мы кивнули.

Действительно, на внутренней стороне кольца стояло клеймо. Если бы не лупа, я бы никогда в жизни его не заметила. На кольце была выбита микроскопическая подкова. Рядом с ней стояли такие же микроскопические цифры 182.

– У каждого ювелира, который вручную изготавливает украшения, есть свое клеймо, – сообщил Иосиф Петрович. – Это клеймо принадлежит мастеру Виктору Авдееву. Он живет в Новороссийске.

– Так это совсем недалеко! – воскликнула я. – Туда езды полчаса на электричке!

– Иосиф Петрович, скажите, а что значат эти цифры рядом с подковой? – поинтересовался Марат. – Там написано 182.

– Номер заказчика, – объяснил Иосиф Петрович.

После этой фразы повисла тишина. Марат потрясенно смотрел на кольцо, а я думала о том, что мы близки к разгадке. Разгадка находится в получасе езды от нас!

– Ой, – вдруг дошло до меня, – подождите…

– Что такое? – забеспокоился Марат.

– Вы говорите, что Виктор Авдеев живет в Новороссийске? То есть он еще жив?

– Ну да.

– Если он сделал это кольцо, то получается, кольцо не старинное?.. – разочарованно догадалась я.

– Конечно, не старинное, – ласково улыбнулся Иосиф Петрович. – Авдееву сейчас семьдесят три года. Заниматься изготовлением изделий он начал в тридцать лет. Значит, возраст этого кольца колеблется в промежутке от одного года до сорока трех. Это клеймо я очень хорошо знаю, потому что Авдеев – мой давний приятель.

Это было разочарованием века! Я чуть не расплакалась. Я дико расстроилась. Получается, это кольцо никакое не старинное! А я напридумывала разных версий! Короли, старинные корабли! Дудки! Ему максимум сорок три года!

– Спасибо, – поблагодарила я, поднимаясь со стула.

Увидев, что я встала, Марат тоже поднялся.

– Жаль, а мы думали, что это кольцо старинное, – вздохнул Марат, поняв мои мысли.

– К сожалению, нет, – развел руками Иосиф Петрович.

Мы медленно направились к выходу. В моей голове пока что не было мыслей, потому что все мои планы рухнули, а новые я еще не успела построить.

– А вы не хотите отдать кольцо его владельцу? – вдруг окликнул нас Иосиф Петрович.

Я остановилась. Я как-то об этом не подумала.

– В принципе можно, – равнодушно сказала я. Я не хотела показать, как я разочарована, хотя по моему лицу, наверное, это было прекрасно видно. – Человек, который его потерял, обрадуется, что оно нашлось…

– Тогда подождите.

Иосиф Петрович направился к телефону. Телефон был старый, дисковой. Последний раз я видела такой лет десять назад.

Старик взял записную книжку, которая тоже была очень старой – с пожелтевшими от времени страницами, на которых синяя паста уже размылась, – и набрал номер телефона.

По всей видимости, Иосиф Петрович действительно настолько любил старину, что окружал себя только старыми вещами – начиная от одежды и заканчивая бытовыми приборами.

– Алло, Витя? – громко произнес он в трубку. – Это я, Йося. Не узнал? Слушай, Витя, у меня к тебе есть дело. Мне в руки попало кольцо, судя по всему, обручальное, и на нем я увидел твое клеймо. Ага, да, представляешь… – Трубка что-то пищала в ответ. – Ты не мог бы посмотреть по списку, чье оно?.. Ну надо, потом объясню… Хорошо…

Старик прикрыл ладонью динамик трубки:

– Сейчас возьмет тетрадь и скажет.

– Какую тетрадь? – не поняла я.

– Учетную. Ювелиры записывают, кому изготавливают украшения. Под каждым номером написано имя заказчика. Заказчикам это не нужно, но нужно ювелирам, чтобы составлять историю своих изделий.

– А-а… – протянула я.

Трубка вновь запищала.

– Витя? Нашел?.. Так, на кольце стоит номер 182. Ищешь? Да, жду… – Иосиф Петрович на какое-то время замолчал. – Нашел?.. Кто?.. Надежда Степановна Озерянская… Да, запомнил. Витя, спасибо. Я тебе еще позже позвоню.

Иосиф Петрович положил трубку.

– Это кольцо заказывала Надежда Степановна Озерянская в июле 1986 года.

– То есть этому кольцу всего двадцать три года?.. – сделала я вывод.

Получив эту информацию, я расстроилась еще сильнее. Кольцу двадцать три года! Оно не может нести в себе никаких тайн! А я, наивная, размечталась: короли, история… Эх!..

– Да, – кивнул Иосиф Петрович.

– А адрес он не сказал? – спросил Марат.

– Нет, адреса заказчиков ювелиры не записывают, – покачал головой Иосиф Петрович. – Если хотите найти владельца, адрес придется искать самим…

Честно говоря, мне хотелось побыстрее уйти из этого магазина. Здесь разрушилась моя мечта! Я уже не имела ни малейшего желания идти к заказчице кольца. Все это так пресно и банально… Зачем мне нужно ее разыскивать? Она уже и думать о нем забыла. Буду я еще ездить к каким-то незнакомым людям! Не хочу!

– Ладно, мы подумаем, – сказал Марат.

Мы направились к выходу.

– А почему вы нам помогаете? – неожиданно спросил Марат.

Иосиф Петрович скрестил руки на груди:

– Потому что посетителей нет. Скучно. – Он сделал безразличное лицо. И улыбнулся: – Да нет, на самом деле дело не в посетителях. Просто люблю романтически настроенную молодежь…

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я. – Если будут какие-то новости, мы вам обязательно сообщим.

Мы вышли из магазина. В нем было темно и тихо, как в пещере, а на улице светло, шумно, везде играла музыка, ходили толпы загорелых людей в плавках и купальниках, был слышен шум прибоя.

Мы купили мороженое и сели на лавочку.

– Как хорошо, что не все люди злые. Продавщицы нахамили нам и обозвали ворами, а этот старик был с нами приветливым и помог, – удивился Марат. – Главное в человеке душа, а не внешние понты. Ты расстроена? – осторожно поинтересовался он.

– Да, – искренне ответила я. – Я думала, что кольцо старинное, а оказалось… – я выразительно махнула рукой. – Двадцать три года.

Мое горло сжал спазм. Я могла вот-вот расплакаться от досады.

Марат сочувственно вздохнул.

– Зато осчастливим Надежду Степановну Озерянскую, – попытался меня поддержать он.

Я протянула ему кольцо.

– Возьми. Видеть его не хочу! И не хочу искать никакую Надежду Озерянскую! Она разрушила мои мечты! Никуда я не поеду! Нечего было кольца терять! Обойдется!

Марат взял кольцо и положил его в карман своих джинсовых шорт. Он не пытался меня ни в чем переубедить. Наверное, видел, что я расстроена.

Мороженое мы доели молча.

Я стояла на спасательной вышке и наблюдала за людьми, следила за тем, кому требуется помощь.

Я была подавлена. Так мечтала, что кольцо окажется древним! Так мечтала! Ну почему меня преследуют неудачи? Почему у меня не может толком сбыться мечта? Я не пойму, что, кому-то было трудно потерять старинное кольцо? Почему надо было потерять именно современное?

Напарник Артем видел, что я какая-то взвинченная, и старался лишний раз ни о чем меня не спрашивать. Марат не писал мне сообщений. Тоже не хотел тревожить. И правильно делал. Потому что я сейчас была такая накрученная, что если бы Марат попался мне под руку, я бы ему раньше времени рассказала о блондинке, и он стал бы переживать. Вдруг еще из-за нервов в больницу попадет? Он и так только недавно выписался.

У меня внутри все клокотало и пульсировало. Вся ситуация меня сильно раздражала. Вчера утром я была основательно выбита из колеи. Эта фотография стала для меня шоком. Как гром среди ясного неба!

Мне очень важно чувствовать себя комфортно, важно осознавать, что я – часть мира, что весь мир – это я.

У меня в душе есть некий маяк, на который я ориентируюсь. Когда я вижу его свет, то чувствую гармонию и спокойствие. Когда в моей жизни происходят неприятные события, то я отклоняюсь от курса и вижу маяк не прямо перед собой, а где-то в стороне.

Так вот сейчас я не видела маяка вообще. Он был вне моего поля зрения.

Меня раздражала и вчерашняя фотография, и то, что кольцо оказалось современным и совсем неинтересным. Вот почему так происходит? То все спокойно, то проблемы наваливаются за один день. Как говорится, то пусто, то густо.

Постепенно я успокоилась.

«Ну, если так получилось, значит, так надо, – философски рассудила я. – Вдруг, если бы кольцо оказалось старинным, на нем было бы какое-нибудь древнее проклятие?»

Но скажу честно – хоть я и пыталась себя успокоить, внушить себе, что я не расстроена, но на самом деле я была расстроена. Себя-то не обманешь.

Я услышала шаги на лестнице, которая вела к нам на вышку. Я огляделась. Артем стоял рядом и следил в бинокль за отдыхающими. Тогда кто это поднимается?

Я подошла к лестнице и увидела Марата.

– Это ты? – удивилась я, отходя от лестницы.

Запыхавшийся Марат забрался на площадку. Было видно, что он сильно взволнован. В руках он держал лист бумаги.

Он протянул мне этот лист.

– Полина, – улыбнулся Марат, – я нашел адрес Озерянской. Ты поедешь со мной или я сам?..

Глава 5

Драма у розария

Я держала в руках распечатку.

«Озерянская Надежда Степановна. Город Новороссийск, улица Академика Павлова, дом 77».

– Где ты это нашел? – поразилась я.

– В Интернете, – пожал плечами Марат. – Задал поиск по этим инициалам. Людей с такими данными оказалось больше тридцати. Но я сузил поиск по нашему региону, и здесь оказалась одна-единственная Надежда Степановна Озерянская. Ее адрес был написал на сайте объявлений о сдаче жилья отдыхающим. Я уверен, это она. Ты поедешь со мной? Или я один?

Марат лукавил. Он прекрасно знал о моем любопытстве. Оно взяло верх над расстройством.

– Конечно, едем вместе! – безапелляционно заявила я.

С работы я все-таки ушла пораньше. Чувствую, мой начальник меня уже давно уволил бы, если бы на моем счету не было рекордное количество спасенных людей!

Мы решили не оттягивать поездку в Новороссийск и поехать прямо сейчас. Я переоделась, и мы пошли на электричку.

Нам повезло: как только пришли на вокзал, сразу же подъехала электричка на Новороссийск.

Мы сели. Состав тронулся. Это удивительно, но электричка не была до отказа забита людьми, как это обычно бывает. Мы даже смогли сесть, хотя всегда в такое время электричку оккупируют бабки с мешками кукурузы, люди с баулами, бродяги…

Мы ехали по-над морем. Я смотрела на людей, которые лежали на пляже.

Марат что-то сказал, но я не расслышала.

– А? – переспросила я.

– Говорю, нам везет, – улыбнулся Марат. – Наверное, это хороший знак. А о чем ты думаешь? Ты в последнее время какая-то задумчивая.

– Я думаю… обрадуется ли эта женщина, когда мы приедем? И вообще, может… ну… она уже умерла? – высказала я половину своих мыслей. Вторую половину – про блондинку – оставила при себе.

– С чего ты это взяла? – удивился Марат.

– С того, что кольцу уже двадцать три года. Это большой срок. Неизвестно, что могло случиться за это время. Она заказывала обручальное кольцо себе или своей дочери?

Марат помолчал. И протянул:

– Н-да… Об этом я как-то не подумал… Но в любом случае, мы уже едем…

Весь остаток пути я смотрела на обручальное кольцо. Интересно, как выглядит его владелица и каким образом она умудрилась его потерять? Какая она? Высокая или низкая, полная или худая?

Сейчас во мне уже не было того трепета перед кольцом, какой был вчера и даже сегодня утром. Теперь я знала, что оно никакое не старинное, знала, что мы честно отдадим его владелице и уйдем. Никаких тайн.

Электричка вскоре остановилась. Мы вышли из вагона. На здании вокзала крупными буквами было написано «Новороссийск».

Этот город я знала довольно хорошо, но не знала, где находится улица Академика Павлова.

– Где-то здесь, в этом городе, живет хозяйка кольца, – с трепетом сказал Марат.

Мы подошли к какой-то старушке в панаме, которая на вокзале торговала ежевикой. Наверное, это была местная жительница.

– Не подскажете, как пройти на улицу Павлова? – обратилась я к ней.

– Так это совсем недалеко, – сообщила старушка, поправляя панаму. – С вокзала выйдете, пойдете направо, потом увидите гостиницу «Магнолия», обойдете ее и выйдете на улицу Павлова. Делов на две минуты.

– Спасибо, – поблагодарила я ее и в знак признательности купила стаканчик ежевики, хотя у меня неподалеку от дома была роща, вся заросшая шикарной ежевикой.

Мы шли по указанному направлению и ели ежевику. Дошли до «Магнолии», свернули, и я увидела частные дома, на которых было написано «ул. Ак. Павлова».

– Марат, мы здесь, – остановилась я.

Почему-то мне стало страшно, я разволновалась. По виду Марата я поняла, что он тоже волнуется.

– Идем, – подбодрил он меня. Но я поняла, что этой фразой он подбадривает и самого себя. – Это же не экзамен в школе. Все будет хорошо. Интересно, как люди реагируют на то, что им приносят потерянные вещи?

– Сейчас узнаем, – я улыбнулась, и мы пошли дальше по улице.

Перед нами очень скоро вырос дом с номером 77.

– Здесь, – сказал Марат таким тоном, будто увидел какую-то святыню.

Этот дом был одноэтажным, из итальянского кирпича – довольно внушительный, ухоженный. Возле двора были посажены аккуратные сосенки, а между ними росло море цветов самых разных оттенков. Как радуга! Я была потрясена таким буйством красок. И вообще я уже второй день поражалась цветам, которые создает природа: вчера в коралловом саду и здесь, возле дома Озерянской.

Звонка на воротах не было. Но зато мелом было написано: «Сдаются комнаты. Есть вино и виноград». Типичная надпись для курортных домов. Мы открыли калитку и вошли во двор. Прелесть курортных городков в том, что здесь можно совершенно безбоязненно входить к людям во двор.

Двор был заасфальтирован. Помимо кирпичного дома здесь стояли в ряд фанерные домики, которые, как я понимаю, хозяева сдавали курортникам. Под большим навесом стоял длинный стол, стулья, холодильник, телевизор. Здесь было тихо, спокойно и уютно. Неподалеку от дома возвышалась гора. Во дворе было очень красиво: повсюду росло много цветов, двор был чистый, не заросший, как это обычно бывает в приморских городках, открытый и солнечный.

Дом был красивый, но какой-то странный. Несколько секунд я не могла понять, в чем конкретно заключается его странность, а потом поняла: почему-то вместо ступенек перед входом был построен съезд – наклонная поверхность.

«Зачем это? – не поняла я. – А где обычные ступеньки?»

– Проходите! – мы вдруг услышали чей-то звонкий голос.

Мы вздрогнули от неожиданности.

Я присмотрелась и увидела в глубине двора женщину. Она махнула нам рукой, мол, идите сюда.

– Пошли, – шепнул Марат.

Мы подошли к женщине. На вид ей было лет шестьдесят, одета в спортивные штаны и футболку. Она была очень симпатичной, но лицо уже сильно тронули морщины. У нее были густые светло-русые волосы и голубые глаза, голову она покрыла платком, чтобы шевелюра не растрепывалась и не мешала работать. Сверху платка были надеты очки.

– Ой, устала я сегодня, – сказала она таким тоном, будто мы были знакомы уже сто лет.

Женщина вошла в сад, и мы пошли следом за ней.

Вернее, это был не сад, а огромный виноградник. Виноград вился по деревянным шпалерам, он был ухоженный и аккуратный, весь усыпанный гроздьями разных цветов. А справа росла длинная плантация роз. Это были не розы, а просто чудо! Они цвели крупными благоухающими цветами, и вообще, это были даже не кусты, а скорее какие-то розовые деревья. Я первый раз в жизни видела такие мощные кусты. Виноградник и розарий разделяла засыпанная гравием дорожка.

Я поразилась этому идеальному саду.

– А я думала, вы придете немного позже, – улыбнулась женщина.

Она взяла красный пластмассовый таз, который стоял на земле. Одной рукой она его держала, а второй оперла о бедро. Женщина подошла к винограднику, надела очки, стала срезать зрелые грозди и аккуратно класть их в таз. Было видно, что она не просто выращивает растения, а любит их всем сердцем.

Мы с Маратом переглянулись.

– А откуда вы знали, что мы придем? – высказал Марат наше общее удивление.

Женщина срезала очередную гроздь и удивилась в ответ:

– Ну мы же договаривались с Антоном, что его дети придут за виноградом в шесть вечера. А сейчас только пять. Поэтому я и не успела срезать.

– Подождите, – Марат отрицательно помахал рукой, – вы немного напутали. Мы не дети Антона.

– А кто? – в очередной раз поразилась женщина, перестав срезать кисти изумрудного винограда.

– Меня зовут Полина, – представилась я.

– А меня – Марат.

Женщина непонимающе смотрела на нас, только хлопала глазами.

– Очень приятно, но я ничего не пойму… – нахмурилась она и поправила платок на голове. – А вы тогда кто такие? Хотите комнату, что ли, снять? У нас сейчас два свободных домика… Цена…

– Нет, комната нам не нужна, – покачала я головой. – Мы бы хотели поговорить с Надеждой Степановной.

– Так это я! – с еще большим удивлением сообщила женщина. – А вы по какому вопросу и вообще от кого?

– Это длинная история… – протянула я.

Внезапно мой взгляд упал на правую руку Надежды Степановны. У нее на безымянном пальце было надето точно такое же кольцо, какое лежало у меня в кармане.

Марат перехватил мой взгляд и выразительно ткнул меня в бок.

– Надежда Степановна, мы бы хотели задать вам пару вопросов, – начала я.

– Ишь ты! – добродушно хмыкнула она и сняла очки. – Вы из милиции?

– Нет, – смутилась я. – Мы просто…

Не став больше тянуть кота за хвост и наводить тень на плетень, я перешла к делу. Я достала из сумочки платок, в который было завернуто кольцо.

Надежда Степановна заинтересованно следила за моими действиями.

Я развернула платок и протянула его поближе к ней.

– Мы хотим спросить – вам знакомо это кольцо?..

Надежда Степановна вновь надела очки и наклонилась к платку. Я думала, что сейчас она закричит от радости и бросится нас радостно расцеловывать, но вышло все иначе.

– Матерь Божья! – ахнула Надежда Степановна.

Ровно секунду висела полная тишина. Время словно остановилось, как в замедленной съемке. Я слышала вдалеке морской прибой, крик чаек, музыку, играющую в разных кафе.

Затем молчание нарушилось.

Одновременно с порывистым вздохом женщина выронила из рук таз с виноградом. Он стукнулся о камни, которыми была выложена дорожка, перевернулся, и кисти винограда вывалились на землю.

Надежда Степановна схватилась за сердце. Она повела себя совершенно неожиданным образом. Из ее глаз градом покатились слезы. Она начала что-то причитать, бормотать какие-то несвязные слова.

У меня просто сердце разрывалось от жалости.

– Надежда Степановна, что с вами?! – бросился к ней Марат. – Вам плохо? Полина, надо что-то делать!

С женщиной приключилась настоящая истерика. Она прислонилась рукой к деревянной шпалере роскошного виноградника, уперлась головой в свою руку и стала рыдать пуще прежнего.

– Откуда это у вас? Откуда?? – между всхлипываниями кричала она. – Где вы его взяли?? Где??

Она резко отстранилась от шпалеры и бросилась обнимать то меня, то Марата. Она встала на колени, схватила наши ладони, начала целовать их и не переставала рыдать… Я никогда не думала, что у человека слезы могут литься ручьем из глаз в прямом смысле…

Мы с Маратом стояли близко друг к другу. Марат приобнял меня, словно защищая. Мы были просто до крайности изумлены. Я не понимала ровным счетом ничего. Почему на Надежду Степановну это кольцо оказало такое действие? Что с этим кольцом связано?

Я была растеряна. И Марат тоже. Мы без конца переглядывались, ища ответ в глазах друг друга.

Не успела я прийти в себя от реакции хозяйки кольца, как за нашими спинами послышался странный шорох и легкий скрип.

– Мама, почему ты плачешь? – раздался приятный мужской голос. – Что случилось?

Мы с Маратом одновременно развернулись в сторону голоса.

Первое, что я увидела, – это огромные ярко-зеленые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, которым позавидовала бы любая девчонка. Эти глаза настолько завораживали, что я с трудом смогла оторвать от них взгляд.

В следующее мгновение я разглядела и того, кому они, собственно, принадлежали.

Это был парень с приятным лицом. Он был одет в спортивные штаны и рубашку-гавайку.

И последнее, что бросилось мне в глаза, никаким образом не сочеталось с внешностью этого юноши.

Он сидел в инвалидной коляске.

Именно колеса инвалидной коляски шуршали по камням.

Глава 6

Брак длиною в час

Через десять минут мы все сидели в доме. Мы с Маратом – на диване, а парень, он представился Захаром, в инвалидной коляске.

В комнату вошла Надежда Степановна, неся на подносе чашки, блюдца, вазочку с конфетами. На столе стояла большая хрустальная ваза с изумительным крупным виноградом. Захар пошел… вернее – я не знаю, как правильно выражаться в таких случаях? – поехал на кухню за чайником.

– Вот, я чайник принес, сейчас будем чай пить, – вернувшись, улыбнулся он.

Я никогда не общалась так тесно с людьми, которые ограничены в передвижении, и поэтому теперь вела себя осторожно, боясь задеть его за живое и чем-то нечаянно оскорбить.

«Теперь мне понятно, почему в доме нет ступенек, – подумала я. – Наклонный порог сделан для того, чтобы Захару было удобно въезжать в дом… Это пандус».

– Значит, вы нашли кольцо в море? – спросила Надежда Степановна, когда мы наконец разлили чай по чашкам и приступили к беседе.

Я рассказала все с самого начала: и про то, что я спасатель, и про то, что мы с Маратом занимаемся дайвингом, и про то, как нашли в коралловом саду это кольцо.

Во время моего рассказала я наблюдала за Захаром. Он жадно слушал каждое мое слово, несколько раз останавливал, уточняя подробности о кораллах, спрашивал, как часто я плаваю, много ли спасаю людей, как далеко могу заплыть… На его лице была грусть.

Захар был хорошо сложен, он вообще был очень привлекательным парнем. Почему судьба поступила с ним так жестоко, посадив его в коляску?

– Ну а теперь я расскажу свою историю, – вздохнула Надежда Степановна. Кстати, она попросила называть ее Надеждой, без отчества.

Она указала на портрет, висящий на стене. Там был изображен мужчина потрясающей красоты: зеленые глаза, брюнет, мягкие черты лица, добрая улыбка. В следующий момент меня пробрала дрожь. У мужчины и у Захара было одно лицо.

– Мы похожи с отцом как две капли воды, – улыбнулся Захар.

Из глаз Надежды снова покатились слезы.

«Да что же такое страшное случилось?» – недоумевала я.

Марат сидел рядом со мной, почти прикасаясь ко мне. Ему тоже было неловко.

– Сейчас мне шестьдесят два года, – сказала Надежда. – Замуж я вышла ровно в сорок лет. До этого времени я не могла встретить мужчину, которого полюбила бы. Вокруг меня всегда были поклонники, но я к ним ничего не испытывала. Не было мужчины, при виде которого у меня екнуло бы сердце и я бы почувствовала: «Это он!»

Я сравнила свои чувства со словами Надежды. Я первый раз увидела Марата, когда он сдавал в прокат катамараны. Я тогда подумала: «Это он!..» Как все-таки схожи чувства людей… И каждый думает, что именно его чувства уникальны.

– Я встретила его в мае 1986 года. Мне было сорок лет, а ему тридцать. Я думала, что уже никогда не встречу любовь и до конца жизни проживу одна, но когда я увидела его, то пропала… Он был моряком. У нас же портовый город, сюда часто приезжают на работу моряки. И он приехал. Мы познакомились в летнем кафе – сидели в компании общих знакомых… Наш роман был стремительным и бурным. Таким бурным, что уже в июле я пошла к ювелиру заказывать обручальные кольца.

«Точно! – мысленно ахнула я. – Иосиф Петрович сказал, что заказ на кольца был сделан в июле!»

– Тогда не было такого выбора золотых украшений, как сейчас, золото покупали чуть ли не тайно, по блату, и многим приходилось заказывать обручальные кольца у ювелиров. Раньше переплавляли старое золото – серьги, цепочки… Ювелир сделал два кольца. Это, – Надежда указала на кольцо, которое было надето на ее руке, – и это.

Она держала второе кольцо, как святыню.

– Наша свадьба была назначена на тридцать первое августа.

Внезапно меня охватила странная дрожь. Эта дата – 31 августа 1986 года – показалась мне смутно знакомой. Я всеми силами пыталась вспомнить, что это за дата, но никак не получалось. Мысль была на поверхности, она дразнила своей близостью и постоянно ускользала.

– Это был восхитительный день, – вздохнула Надежда, глядя в чашку с чаем. – Солнечно, безветренно, на небе ни облачка… У нас было много гостей, все радовались нашему счастью. Но…

Надежда замолчал.

– Что – «но»? – охрипшим голосом поторопил ее Марат.

– В день свадьбы случилось три плохих события. Утром, когда я сидела дома с родителями, уже в свадебном платье, и мы ждали приезда жениха, моя тетя несла на стол бутылку шампанского. И вдруг ни с того ни с сего бутылка лопнула. От нее отвалилось дно, стекло упало на пол, шампанское разлилось… Это плохая примета.

Мы молчали. Меня до костей пробрал холод. Я была заворожена рассказом Надежды.

– Мы постарались свести все к шутке, – продолжила Надежда, – но сами понимаете – у каждого остался в душе осадок. А потом, когда через час приехал жених, меня выкупили, и мы с Андреем встали рядом, чтобы родители нас благословили. Родители держали перед нами в руках иконы, говорили нам напутственные слова. И вдруг из рук матери Андрея выскользнула икона. Она упала на пол, и в ней разбилось стекло…

Я ахнула.

Руки Марата мелко задрожали.

– Такое состояние было у всех, – кивнула Надежда, увидев нашу реакцию. – Когда упала на пол икона, тут уж у всех зашевелились волосы на голове… Кто-то в толпе сказал, что это не к добру. Кто их спрашивал?! Это и так все прекрасно понимали! Но мы все равно продолжили свадьбу – поехали в загс, зарегистрировали наш брак, обменялись вот этими самыми кольцами, поехали в кафе, которое сняли для свадьбы… И вот тут-то случилось третье событие. Перед входом в кафе стояли наши родители. Андрей должен был взять тарелку, разбить ее о землю и сказать: «На счастье!» Андрею дали тарелку. Он бросил ее. И она не разбилась. Вы представляете? Как может тарелка не разбиться о землю? А вот так случилось… Не разбилась. Я услышала, как какая-то старушка в толпе сказала: «Это плохая примета». У меня прямо коленки задрожали. Но мы все-таки разбили эту злосчастную тарелку… А дальше… – грустно вздохнула Надежда и закусила губу. – Что дальше?.. Было веселье, радость, разные конкурсы, дары, песни, пляски. К нам пришел казачий хор, они пели потрясающие песни… О лопнувшей бутылке шампанского, об упавшей иконе и неразбившейся тарелке все к вечеру уже забыли. Но потом… Вспоминать страшно… – Надежда молча встала с дивана, подошла к окну и посмотрела куда-то вдаль. Мы тоже молчали. – У нас планировалось небольшое романтическое путешествие. Вечером мы должны были сесть на пароход и совершить морской круиз. Такая прогулка по морю… В этой прогулке участвовали мы с Андреем и гости. В основном молодежь. Старшее поколение осталось отмечать свадьбу на берегу, в кафе.

И вдруг, в тот момент, когда Надежда закончила говорить эту фразу, я замерла как истукан. Я все поняла. Все…

Мое сердце заколотилось как бешеное. Мне вдруг стало не хватать воздуха.

Надежда повернулась к нам лицом.

– Пароход отплывал от пристани в 22.00. Нас проводили на борт, и мы поплыли… Этот пароход назывался «Адмирал Нахимов».

От избытка эмоций я вскочила с дивана и схватилась за голову.

– Я все поняла! 31 августа 1986 года!

– Вот именно, – вздохнул Захар. – В этот день «Адмирал Нахимов» затонул.

Я вновь села на диван. Меня всю трясло, как от озноба. Марата тоже. Чашка в его руке дрожала.

Значит, Надежда с мужем и гостями была на этом пароходе! Значит, она – из числа выживших в той жутчайшей трагедии!

Захар взял чайник и налил нам еще кипятка.

Мне казалось, что я сейчас нахожусь не в доме, где все тихо и спокойно, а стою летней ночью на пристани и смотрю на пароход «Адмирал Нахимов», которому суждено затонуть.

– Ночь была… – восхищенно протянула Надежда. – Просто волшебная! Тепло, небо все усыпано звездами, на море не было волн! Пароход был огромный, красивый, он весь переливался разноцветными огнями, он был похож на сказочный остров, стоящий посреди моря. И вот мы с гостями поднялись на этот «сказочный остров»… Я до сих пор все помню по минутам. В 22.00 пароход отчалил. Мы плыли по Цемесской бухте, должны были выплыть из нее и направиться в сторону Сочи. На пароходе играла музыка, все танцевали, развлекались, как могли. У всех было прекрасное настроение. Команда, работающая на корабле, была очень доброжелательной, особенно к нам, новобрачным! Да и вообще этот вечер был праздничным. Во-первых, наша свадьба. Кроме нас там еще было много молодоженов. Во-вторых, кто-то решил устроить вечер для ветеранов. Был концерт, играла музыка, певцы зажигательно пели песни. Потом всех поздравили с Днем шахтера. Этот вечер был просто пропитан праздником и весельем! Начались танцы, мы танцевали, фотографировались… На душе была легкая грусть – заканчивалось теплое лето, и на следующий день начиналась осень…

Надежда замолчала. Я понимала, что ей трудно говорить – эта рана до сих пор не зажила в ее душе.

– Все произошло неожиданно, – изменившимся, каким-то опустошенным голосом сказала Надежда. Ее глаза увлажнились. – Мы с Андреем стояли на правом борту парохода. Я была в свадебном платье. Переодеться собиралась чуть позже. Мы целовались, разговаривали, планировали будущую жизнь… На нас капали брызги морской воды… Это был наш вечер, понимаете? Только наш… И вдруг… Все пассажиры услышали три громких коротких гудка. Что это такое, лично я не понимала. Но Андрей же был моряком, и он знал, что три коротких гудка – это сигнал опасности. Я бросила взгляд на наручные часы, было 23.10. Я стояла спиной к морю, а Андрей, соответственно, стоял ко мне лицом, то есть смотрел на море. Вдруг я увидела, как он изменился в лице. Он посмотрел куда-то за мою спину. Я не успела ничего толком сообразить, я увидела, что многие люди посмотрели на море. У меня сердце ушло в пятки, потому что я поняла, что что-то происходит. Я развернулась к морю и… увидела, что на нас надвигается гигантская махина, высокая тень. Как я позже узнала, это был сухогруз «Петр Васёв», который вез из Канады в Новороссийск ячмень.

Надежда была полна чувств. Она начала с эмоциями и жестами рассказывать, что было дальше:

– Все пассажиры стали убегать в другую сторону! Люди кричали, падали, спотыкались, топтались друг по другу… Началась паника. Это было страшно. И вдруг сухогруз столкнулся с нашим пароходом. Нас сильно тряхнуло, все повалились на пол. Мне эти мгновения казались вечностью, но потом я узнала, что момент сцепления двух кораблей длился две минуты. Сухогруз вошел в борт «Адмирала Нахимова», проделал пробоину размером девяносто метров и дал задний ход. Представляете себе пробоину размером девяносто метров? Вода мгновенно начала поступать в судно. Что было дальше – рассказывать просто жутко. Наш пароход стал тонуть. Он накренился на правый бок, в него начала поступать вода, и мы стали стремительно идти ко дну. Мгновенно стихла вся музыка, и не осталось ничего, кроме душераздирающих криков людей в полной темноте…

– Почему в темноте?.. – осипшим голосом поинтересовался Марат.

– Когда стала поступать вода, что-то случилось с проводкой. Раньше пароход был похож на гигантский яркий остров, который в темном море был виден за много километров, а когда повредилась проводка, все эти огни мгновенно погасли. Через несколько секунд вспыхнуло аварийное освещение, но оно тоже погасло. Мы были в кромешной тьме, если не считать света ярких звезд, которые светили с неба и наблюдали за нами… Все кричали, толкали друг друга… Никто ничего не понимал… Особенно те, кто находился по другую сторону парохода и не видел сухогруз, который в нас врезался… – Надежда замолчала. Переведя дыхание, она продолжила: – Команда корабля принялась спускать спасательные шлюпки, усаживать в них людей. Андрей затолкнул меня в шлюпку, я была просто в панике и ничего не осознавала. Он сел рядом со мной, я схватила его за руку. Но в этот момент мы заметили бегающую по борту женщину с младенцем на руках… Андрей вскочил со своего места и посадил вместо себя эту женщину с ребенком… Если бы вы слышали, как я звала Андрея, как звала! Я сорвала голос… Я тянулась к нему, я хотела броситься следом за ним, но люди перегораживали дорогу… Мою шлюпку спустили на воду… К этому времени пароход уже наполовину ушел под воду… Где-то там на борту был Андрей… Я не видела его, ведь было темно! Я ничего не видела! Вокруг кромешная тьма, и слышны только душераздирающие крики людей, плеск воды, были видны всполохи электричества при соприкосновении проводов с водой… Это было по-настоящему жутко… Но еще страшнее стало, когда я своими глазами увидела, как тень, которой теперь был наш пароход, полностью скрылась под водой… Шлюпки качнуло, как от волн… И все… – Надежда снова помолчала. – Что было дальше?.. Кажется, я помогала людям, которые плавали в воде, взбираться на нашу шлюпку, я звала Андрея, я бросалась за ним следом… Я не знала, где он – остался на борту и утонул или сел в какую-то другую шлюпку?.. Представляете, я сидела в свадебном платье в шлюпке и переживала весь этот ужас.

– Как долго это все длилось? – потрясенно спросил Марат.

– Если «Титаник» тонул несколько часов, то «Адмирал Нахимов» затонул за семь-восемь минут. То есть мгновенно. Многие люди не спаслись не потому, что не было шлюпок, а потому, что они просто не успели в них взобраться. На борту было 1234 человека. Из них спаслось 836 человек. Уже потом с глубины сорок семь метров, на которой до сих пор лежит «Адмирал Нахимов», подняли тела ста шестнадцати погибших… А остальные шестьдесят пять человек, которых водолазам не удалось поднять на поверхность, до сих пор покоятся на дне… – Надежда вздохнула, сделала паузу и закончила свой рассказ: – Моего Андрея не подняли. Он там, на дне.

В комнате стояла тишина.

– Это кольцо, которое вы принесли, принадлежит папе, – вдумчиво произнес Захар.

Я не сразу смогла ответить. В горле стоял ком. Я настолько ясно все увидела, настолько четко представила себе картину теплой летней ночи, что не сразу смогла вернуться в реальность.

– Вот только как оно попало в Крабовую бухту? – озадачился Марат.

Надежда махнула рукой:

– Да мало ли как? Может, его еще давно съела рыба. А рыбы плавают по всему морю. Плавала она с кольцом в животе по морю, а умерла в Крабовой бухте. Рыбу съели крабы, ее скелет растворился в соленой воде, а кольцо осталось… Можно много версий придумать. Это не важно. Главное, что вы его нашли. Наше с Андреем счастье длилось меньше суток… Честно говоря, в глубине души я верю, что Андрей жив, что он где-то находится, может, потерял память и живет в другом городе. Самое главное – живет… Я даже обручальное кольцо по-прежнему ношу на правой руке, хотя вдовы должны его надевать на левую… Но я не хочу верить, что он умер! Хотя, конечно, умом я понимаю, что он там, на дне… Видимо, не зря высшие силы давали нам подсказки в тот день. Они предупреждали, что свадьба не принесет ничего хорошего. Но разве могли мы прекратить свадьбу из-за каких-то примет? Да никто не прекратил бы.

Надежда вздохнула.

Мы молчали. У меня не находилось слов, адекватных этой истории.

Если еще несколько часов назад я была сильно расстроена из-за того, что кольцо не старинное, то теперь я осознавала, насколько мелко я мыслила. Я жалела, что это кольцо не с какого-то сундука, что оно не несет с собой никакой тайны. А оказалось… что оно как раз таки несет в себе такую тайну, что я теперь сидела и не знала, что сказать, от потрясения.

Вчера всю ночь кольцо лежало у меня на прикроватной тумбочке. Самое большее, что я могла предположить, – это что оно принадлежит какому-нибудь королю. Но сейчас, когда я узнала, с какой историей оно связано, я поняла, что старинные корабли, короли, сундуки с золотом – все это примитивно. Трагедия, случившаяся с самыми обычными людьми на пароходе «Адмирал Нахимов», – вот это настоящее. А сундуки… это все годится разве что для сказок.

Надежда подошла к Захару, стала сзади его коляски и положила руку ему на плечо.

– Я счастлива, потому что у меня есть сын. Он – частичка Андрея. Захар – это мое сокровище… Когда случилась трагедия на пароходе, я была в самом начале беременности. Врачи настаивали на том, чтобы я отказалась от родов. Они говорили, что мой возраст – сорок лет – опасен для родов, и волновались, что психотравма может повлиять на здоровье ребенка.

«И судя по всему, повлияла», – сделала я вывод, глядя на Захара в инвалидной коляске.

Словно прочитав мои мысли, Надежда сказала:

– Но я не слушала врачей, я хотела во что бы то ни стало родить ребенка. Он стал для меня продолжением Андрея… Многие люди говорили: «Зачем тебе напоминание? Надо все забыть и начать жить заново! Посмотри, сколько вокруг тебя мужчин!» Но я считаю, наоборот: а зачем мне забывать Андрея? Зачем вычеркивать его из моей жизни? Это настоящее предательство! Что, если человека не стало, нужно сразу же забыть его и идти в клуб знакомиться с кем-то другим, свою личную жизнь устраивать?! Это лицемерие! Месяцы, которые я была знакома с Андреем, – это и была моя настоящая жизнь! Все сорок лет, что я жила до него, – это был какой-то дурной сон. Я первый раз увидела мир только после того, как познакомилась с Андреем. И эти воспоминания я буду хранить до конца своей жизни, до конца своих дней не забуду Андрея и не разлюблю его. Я до сих пор живу прошлым счастьем!.. В общем, я родила Захара. Врачи ошиблись, и он родился совершенно здоровым.

Я была в недоумении. Почему же тогда Захар в коляске?

– Когда Захару было два годика, мы с родителями ехали на машине. Вы же знаете, какие крутые и извилистые дороги у нас в горах. Не угадаешь, когда машина вылетит из-за поворота. Мы ехали ранним утром по горной дороге, и из-за поворота вылетел огромный грузовик. Случилась авария… Водитель грузовика заснул за рулем… В результате Захар получил перелом позвоночника, и… с тех пор он не может ходить.

Я была потрясена в очередной раз. На долю Надежды выпало столько горя, столько испытаний, и она еще находит в себе силы улыбаться, радоваться винограду, выращивать розы… Она – очень стойкая женщина!

– Мы с Андреем планировали построить дом на этом участке. И я исполнила нашу мечту. Я построила здесь дом. И я чувствую здесь присутствие Андрея. Многие считают меня сумасшедшей, но я постоянно ощущаю на себе взгляд Андрея. Кстати, у Захара проявился характер отца, – сказала Надежда, наливая нам еще чаю. – У него душа моряка. Он мечтает быть моряком. Мы часто ходим на берег, смотрим на море…

– Мам, ну хватит! – раздраженно крикнул Захар и стукнул кулаком по подлокотнику своего кресла. – Я не люблю, когда на мне акцентируют внимание! Всем и так видно, что я не могу ходить. Зачем жалобить людей и меня самого?

Мы срочно переменили тему и стали обсуждать что-то постороннее.

Мне было очень неловко смотреть на Захара. Я прониклась его положением. Теперь-то я поняла, почему он расспрашивал о моих способностях пловца, когда я рассказывала о своей работе. Захара тянет к морю, он мечтает быть моряком, как его отец, но он никогда им не станет… Какое страшное слово – «никогда».

В своем воображении я рисовала реалистичные картины, как Надежда возит Захара к морю, как они стоят на берегу и смотрят на морскую гладь. Захар мечтает окунуться в воду, плавать, управлять кораблями, но… Но.

Только сейчас я поняла, какое это счастье – ходить, бегать, плавать… О том, что обычным людям кажется само собой разумеющимся, Захар может только мечтать. Здоровые люди не ценят свое здоровье. Мое сердце разрывалось от жалости к нему. Я хотела что-нибудь сказать или сделать, но понимала, что я ничего не могу изменить.

Плавание – это одно, но еще мне было жалко Захара, потому что я представляла, как он, наверное, сидит по вечерам один дома. Слушает, как на улице ходят его сверстники, смеются, стоят на причале, взбираются на горы, и понимает, что он не может быть с ними рядом… Захару больше двадцати лет. И эти годы нельзя будет прожить заново, нормально…

Мы вышли во двор. На улице было уже темно. А я и не заметила, как стемнело!

Весь остаток вечера мы с Захаром разговаривали о море. Он задавал мне множество вопросов. Я поняла, что он пытается быть моряком хотя бы в своем воображении… И я старалась как можно больше ему поведать. Я рассказывала о своей работе, о моем папе – он тоже моряк. Рассказывала о том, как однажды побывала в плавании:

– Мы плавали в Атлантическом океане. Была ночь. Ночи на воде не такие, как на суше. Там, в океанах и морях, нет фонарей, ламп, рекламных щитов, из-за которых не видно небо и звезды. Нет смога. Там красиво. Я стояла на палубе и смотрела на черную воду. Было темно и тихо. Не слышно ни звука машин, ни музыки, ни-че-го! Только гул мотора и шум брызг. Над головой было черное небо, усыпанное звездами, внизу – черная вода, которая отражала свет звезд и луну. Мне казалось, что я нахожусь в какой-то сказке! Луна была такая огромная, что мне казалось, стоит протянуть руку, и можно к ней притронуться! Плавать в море – это ощущение небывалой легкости, свободы… Но больше всего меня поразили не звезды.

– А что? – как зачарованный спросил Захар.

– Я стояла на палубе, вокруг была чернота, а по бокам… – я выдержала эффектную паузу. – А по бокам корабля плавали горбатые киты. Они то выныривали, то погружались в воду, следуя за нашим кораблем… Из них с шипением вырывались фонтаны воды… Киты такие огромные… Просто исполины…

– Вот это да!.. – восхищенно протянул Захар.

– Киты по телевизору – это не то. А когда их видишь своими глазами… Поражаешься их размерам. Вообще в океане все огромное. Гигантское. И сам океан в том числе. В нем столько воды! Он такой мощный! Когда смотришь на бескрайний и бездонный океан, на китов, на косяки рыб, то понимаешь, насколько ничтожен и мелок человек, – сделала я вывод. – Там, вдали от берега, жизнь идет по законам природы. Человек в океане чужак, а может быть, и незваный гость.

Мы помолчали.

– Вы приедете к нам еще? – с надеждой спросили Захар и Надежда.

– Конечно, – улыбнулся Марат. – Обязательно! Теперь вы так просто от нас не отделаетесь!

Надежда благодарно посмотрела на нас. Очевидно, она была рада, что у Захара появились новые приятели.

Мы вышли за ворота.

Я вспомнила, как несколько часов назад стояла перед калиткой и боялась войти. Надо же, еще три часа назад я не знала ни Надежду, ни Захара и тем более не знала об их семейном горе, а теперь я в курсе всего. Мы открыли для себя новых людей.

– Спасибо вам, что принесли это кольцо, – с чувством произнесла Надежда, держа нас за руки. – Ведь вы могли и полениться… Спасибо. Оно очень ценно для меня.

Мы обменялись телефонами, адресами, никак не могли расстаться. Но в конце концов попрощались и пошли на железнодорожный вокзал.

Всю обратную дорогу мы ехали молча. Каждый думал о своем.

– Даже имя у нее такое – Надежда, – сказал Марат где-то в середине пути. – Уже прошло столько лет, а она живет надеждой, что Андрей жив… Она всю жизнь хранит любовь к своему мужу…

История Надежды произвела на нас огромное впечатление.

Электричка усыпляюще покачивалась, слышался стук колес. Я смотрела в окно на море, на людей, на проплывающие пейзажи.

– Я всегда мечтала найти затонувший корабль, – вздохнула я, не отрывая глаз от моря за окном. – И вот моя мечта сбылась. Я прикоснулась к тайне затонувших кораблей. Но… Все вышло не так, как я мечтала. Только сейчас я поняла, что затонувший корабль – это не просто кусок металла в воде. Это гораздо больше. За этим событием стоят судьбы людей…

Марат молча взял мою руку.

– Вот так живешь и не знаешь, какие трагедии происходят у соседей, – вздохнул он. – И какие тайны хранит в себе море…

Я посмотрела на море.

– Да… Оно кажется таким тихим… А на самом деле в нем покоится столько человеческих судеб…

– Хоть фильм снимай! – сказал Марат.

Внезапно я замерла. Повернулась к Марату. Он сидел с расширившимися глазами.

– Что ты сказал? Снимать фильм? Марат! Да ведь это то, что надо! – на меня накатила волна восторга. – Это именно то, что требуется Оксане! Слу-у-ушай!.. Это настоящая история любви. Это то, что тронет за душу любого человека!

– И, главное, в этом нет ни капли вымысла, – заулыбался Марат. – Мы придумывали сюжет, ломали голову, а тут он сам попался нам на пути!

Мое сердце дико колотилось. Я мгновенно представила афиши, экраны, сцены – и везде стоит Марат. Это принесет успех!

– Из этого выйдет отличный фильм! – согласилась я.

Лицо Марата сделалось каким-то растерянным.

– Полина, а как ты считаешь, в этом нет ничего плохого? Это этично? Получится, что мы использовали чужое горе…

Я задумалась.

– Ну, вообще да, некрасиво получается… Но мы поступим по-другому. Чтобы все было честно и правильно, мы спросим разрешения у Надежды. Попросим, чтобы она дала согласие на экранизацию истории ее жизни.

В порыве чувств Марат крепко-прекрепко обнял меня.

– Полина, как хорошо, что мы вместе! Всегда вместе!

В другой раз мне было бы приятно. А сейчас я чувствовала в душе неприятный осадок. Я разрывалась на две половины. Одна моя половина думала про фотографию Доброжелателя, а вторая половина искренне радовалась за наше общее дело.

– Значит, нужно еще раз встретиться с Надеждой и Захаром, – произнесла я. – Нужно будет собрать у них информацию. Мы поставим Надежду в известность о своих планах, предложим ей сотрудничать. Чтобы все было честно. Как ты думаешь, нужно ли говорить об этом Оксане сейчас? Когда скажем – потом, когда соберем всю информацию, или сразу?

Марат подумал пару секунд.

– Всю основную информацию, скелет будущего фильма, мы уже собрали. Это обязательно выстрелит! Остается только записать подробности. Поэтому я считаю, что Оксане нужно рассказать все сразу. Или нет. Можно сначала поговорить с Надеждой насчет фильма, а потом пригласить Оксану. Ведь с Надеждой мы уже знакомы. Так ей будет легче собраться.

Электричка остановилась в Лимонном.

Мы решили сейчас разойтись по домам, чтобы спокойно осознать все, что сегодня произошло. Нужно, чтобы в голове улеглась информация. А ее очень много!

Особенно тяжело сейчас мне. Я не знаю, как мне поступить. Я чувствую, что дальше так не могу. Я не могу скрывать от Марата, что знаю о фотографии. Потому что если тайну кольца мы раскрыли, то фотография так и остается загадкой. И, наверное, останется навсегда. Хотя, если говорить честно, я основное внимание уделяла кольцу. Поэтому нужно теперь переключиться на фотографию. Марата подставили, и я должна узнать, кто это сделал.

У меня раскалывалась голова от вопросов, на которые не было ответов.

Глава 7

Роковые стихи

Мама, дядя и Оксана сидели во дворе в беседке, а я лежала на кровати в своей комнате и думала.

В комнате не был включен свет. Мне хотелось полежать в темноте. Правда, из распахнутого окна было видно звездное небо и яркую луну. Я слышала громкий свист сверчков. Казалось, что сверчки сидят прямо в моей комнате. Я слышала взрывы смеха взрослых в беседке.

Вокруг меня что-то происходило, но я не могла понять, что.

Меня тянули вперед события с Надеждой, сюжет, который мы нашли, но я не могла идти вперед, пока не решу то, что накопилось раньше, – вопрос с фотографией. Мне сейчас казалось, будто на мне подтяжки. Подтяжки зацепились за крючок, я иду вперед, а они тянут меня назад.

Мне требовалось проанализировать ситуацию.

Я была в ювелирных магазинах, в магазине старины, ездила к Надежде, выслушала историю ее жизни… Сбылась моя мечта: я прикоснулась к тайнам затонувших кораблей. Только реальность оказалась не такой радужной, как это было в мечтах. Я осознала свою ошибку. Теперь я поняла, что мечтать найти затонувший корабль – это не романтика. Я поняла, что вместе с кораблями тонут люди, родственники которых остались на суше.

Сегодня я стала взрослее. Мне стало ясно, что у медали есть две стороны.

Мне стало стыдно, что после того, как я вышла из магазина старины, мне не хотелось везти кольцо Надежде, стало стыдно, что я злилась, что кольцо не несет в себе никаких тайн.

Но причина моего дискомфорта не в этом. Я не могу жить дальше, пока не решу проблему с письмом и фотографией.

Я встала с кровати, взяла распечатку письма Доброжелателя.

Вот он, Марат с какой-то блондинкой в обнимку… У них счастливые лица…

Но сердце мне подсказывало, что что-то здесь не так. Не мог Марат меня предать, не мог! Хоть я и оставила один процент из ста на предательство, однако я была четко убеждена, что фотография – постановочная. Иначе почему она такая неестественная? Почему Марат не смотрит в объектив? Его сфотографировали тайком. Но дело даже не в этом, а в газете «Вечерний Лимонный», которая захвачена в кадре. Скорее всего, человек, который делал снимок, специально взял с собой эту газету, чтобы поместить ее в кадр. О чем это говорит? О том, что он знал о том, что ему придется сфотографировать Марата с этой блондинкой! То есть ему было известно все заранее. А это значит, что он вполне мог срежиссировать эту сцену.

Поэтому я нисколечко не сомневаюсь, что Марата подставили. Но кто такая эта блондинка – это тоже очень интересно. И почему Марат не сказал мне о встрече с ней, хотя мы договорились все друг другу рассказывать?

Марат просто не мог меня предать. Он – практически часть моей семьи. Марат не просто любит меня, а доказывает это делом.

Я ценю дела, а не слова.

Я считаю, что одних разговоров о любви мало. Нужны конкретные доказательства. А доказательства выражаются в чем? В действиях.

Вот что, например, сделал Денис, который говорит, что любит меня? Он помог мне. Рассказал о том, кто настоящие преступники. И в принципе все. Но если так подумать, поговорить с человеком – тут много усилий не надо. В принципе, это не действие.

А Марат? А Марат… У Марата действий много. Взять хотя бы то, что он уже второй год приезжает в Лимонный ради меня. Ради того, чтобы провести со мной все лето. Он не как Денис. Он не находится от меня за шестьсот километров и не говорит о дружбе. Он взял и приехал сюда. И дружит со мной здесь. Я к Марату, кстати, тоже ездила на осенних каникулах.

Кроме того, Марат помогал мне и маме, когда мама сломала руку и ногу в прошлом году. Он помогал в больнице, ходил и покупал лекарства, сопровождал маму, когда ей снимали гипс…

Марат вообще часто помогает. Вот недавно мы вместе построили у нас во дворе виноградник. Марат пилил арматуру, скреплял ее проволокой, принимал участие в сварке… Еще Марат помогал нам перекрывать крышу.

Участие Марата во всех житейских хлопотах говорит о том, что он не просто разливается соловьем о дружбе, а прикладывает к ней реальные усилия.

Радость может разделить каждый, а трудности – только настоящие друзья. Марат трудности разделял и разделяет. Значит, он доказал свое отношение ко мне.

Значит, если судить по реальным фактам, по-настоящему дружит со мной Марат.

Так вот, стал бы Марат заводить отношения с какой-то другой девушкой, если вложил столько сил в нас? Я думаю, вряд ли.

В этой ситуации я запуталась, как муха в паутине. Я уже не могла четко думать, мысли смазались. Я не контролировала себя. Нужно было отвлечься.

Я включила свет, сходила на кухню, приготовила чай, вернулась в свою комнату. Включила компьютер. Интересно, подруга из Тель-Авива прислала письмо или еще нет?

В электронном ящике было написано: «У вас 2 новых письма». Я вошла в папку «Входящие».

И обомлела.

Первое письмо было от подруги, а второе – от… Доброжелателя.

У меня чуть сердце не остановилось. Это невозможно! Снова Доброжелатель!

На письме Доброжелателя была нарисована скрепка. Значит, к письму прикреплен какой-то файл. Скорее всего, фотография…

Как лунатик, я встала из-за стола и остановилась у распахнутого окна. Меня обдувал свежий ветер и приводил в чувства.

Что мне делать? Открывать письмо Доброжелателя или нет? Что, если там новый компромат на Марата?

Нет, конечно, письмо открыть надо. Чтобы быть в курсе всего. Когда узнаю содержимое письма, буду думать над дальнейшими действиями. Я должна быть сильной.

В письме не было никакого текста. Была просто прикреплена красноречивая фотография.

Марат сидел в обнимку с незнакомой мне девушкой. Только на этот раз девушка была рыжая и с веснушками. Внизу не выглядывала газета с датой, но я примерно поняла, что фотографии не больше недели.

Судя по обстановке, это было уже другое кафе, не то, в котором Марат сидел с блондинкой.

На Марате была надета рубашка синего цвета с узором «индийский огурец». Эта рубашка необыкновенно ему шла. Ее сшила моя подруга-швея Аня. Она просто гениально умеет шить! Почти весь мой гардероб шила она.

Эту рубашку Марат получил от нее пять дней назад. Значит, этой фотографии не больше пяти дней.

Сегодня я познакомилась с Надеждой. Вчера нашла кольцо. А позавчера был выходной – день, когда Марат сидел в кафе с блондинкой. С рыжей же, если судить по рубашке, он был в кафе дней пять назад. Значит, все эти девушки с ним встречались совсем недавно. Параллельно со мной…

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Если десять минут назад я была четко убеждена, что фотография с блондинкой – постановочная, то теперь пребывала в полной растерянности. Когда фотография одна – это одно дело. А когда присылают вторую, со второй девушкой, – это уже повод задуматься.

И в конце концов, кто такой Доброжелатель? Как он добывает эти снимки, а?

Я распечатала письмо, выключила компьютер и легла спать, так и не прочитав письмо подруги из Тель-Авива. Что-то мне не до нее…

Первым делом, когда я проснулась, я почему-то подумала о Захаре.

Как ему живется?

Я вспомнила его и попыталась посмотреть на мир его глазами.

Вчера, когда мы стояли во дворе с Надеждой, а Захар сидел в инвалидном кресле, он смотрел на нас снизу вверх. Он всегда ниже всех… Бедный…

Я представила, как Надежда возит Захара к морю. Она держится за его коляску, и они молча смотрят на море. О чем думает Надежда? Наверное, она, глядя на морскую гладь, думает, что где-то там покоится корабль, на борту которого до сих пор находится ее муж, с которым они пробыли в браке всего несколько часов…

Захар смотрит на море и мечтает быть моряком. Конечно, он тоже думает, что где-то там, в море, находится его отец, но мне кажется, для Надежды эта трагедия сильнее, чем для Захара. Ведь он не знал своего отца лично. Он знаком с ним только по рассказам матери.

Я чувствовала не то стыд, не то ответственность за Захара. Я не знаю, как правильно объяснить мое чувство. Я – человек, который знает о море если не все, то многое. И Захар это вчера понял. Естественно, ему хочется со мной общаться, чтобы таким образом как бы приблизиться к морю, создать иллюзию, что он тоже моряк. Он лишен возможности плавать, поэтому я не могу отказывать ему в рассказах о море… Чисто по-человечески.

Вчера, когда мы прощались, я видела, какими глазами он смотрел на меня. Он не хотел, чтобы мы уходили. Мы были для него словно глоток свежего воздуха. И я не хочу лишать его этого глотка. Теперь-то мы будем видеться часто, если Надежда согласится участвовать в написании сценария к фильму!

Трагедия с «Адмиралом Нахимовым» случилась двадцать три года назад. Значит, Захар такого же возраста. Самый расцвет жизни, юности. И это время он проводит дома в инвалидном кресле.

У меня сжалось сердце от жалости к семье Озерянских. Надо же, у них даже фамилия водная! Все связано с водой! И у них, и у нас.

Как точен был вчера Марат, когда сказал, что мы живем и не знаем, какие трагедии происходят у наших соседей, под самым нашим носом… Мы напрягаем фантазию, выдумывая сюжеты, хотя придумывать-то ничего и не надо. Жизнь круче любого фильма. Не зря же есть поговорка «нарочно не придумаешь». Она означает, что в жизни происходят настолько невероятные вещи, которые специально придумать невозможно…

Я встала с кровати.

Такое впечатление, будто я всю ночь не спала. Вообще не выспалась. Мне казалось, что над моей головой висит рой мыслей, и если его не разогнать, то этот рой меня проглотит.

Сегодня важный день. Сегодня нужно каким-то образом решить вопрос с Маратом. Или не решать? Или ждать, какие еще письма пришлет Доброжелатель? Не знаю… Посмотрим. Я чувствовала опустошение и усталость. Мне ничего не хотелось.

Я еще не решила, к какой версии склониться – верить, что Марата кто-то упорно подставляет, или верить, что Марат действительно встречается с девушками за моей спиной. Нет, ну подставить можно раз, но когда подставляют два раза подряд – это уже не шутки. По какой причине Марат встречался с двумя разными девушками и не сказал мне об этом? Его два раза кто-то фотографировал исподтишка. Может, его вынуждают ходить на эти встречи?

Сегодня я хотела снова съездить с Маратом к Надежде. Нужно спросить у нее, готова ли она в принципе экранизировать свою историю. Конечно, не факт, что Оксана захочет снимать историю жизни Надежды, но все равно начать с чего-то надо.

Я не знала, в какую сторону мне бежать. У меня возникли и проблемы с Маратом, и одновременно дела со сценарием. Как со всем этим разобраться? Как достичь гармонии?

На меня свалилось все сразу. Как тяжело!

Я позвонила на работу и взяла отгул. В последнее время я часто прогуливаю работу, но делаю это по праву. Из-за дикой любви к морю я работаю по две смены, перевыполняю норму. Поэтому я могу брать сколько угодно отгулов.

Затем я позвонила Марату и договорилась с ним встретиться на железнодорожном вокзале через час.

Потом сделала третий звонок – Надежде.

– Надежда, вы не будете против, если мы с Маратом часа через два к вам приедем? – спросила я.

– Конечно, нет! – несколько удивленно ответила Надежда. – Мы будем рады вас видеть! Сейчас скажу Захару, он обрадуется! Вы ему очень понравились.

– Он нам тоже… – осторожно сказала я.

– Честно говоря, я думала, что вы больше не приедете.

– Почему? – изумилась я. – Мы вчера сказали что-то не то?

– Нет! – воскликнула Надежда. Мне показалось, что если бы мы сейчас находились рядом, то я увидела бы, как она отрицательно машет руками. – Просто часто бывает, что, когда люди знакомятся, они обмениваются адресами, обещают общаться друг с другом, кажется, что будут дружить всю оставшуюся жизнь, а потом как-то остывают и общение сходит на нет.

– Мы не из этой категории! – ответила я.

– Я рада. Тогда мы ждем вас!

Когда я уже почти выходила из комнаты, меня вдруг что-то дернуло снова посмотреть на фотографии Марата с блондинкой и этой рыжей.

А эта рыжая – симпатичная девушка… Милые черты лица, приятные глаза…

Внезапно я замерла.

Рыжая!

Только сейчас я обратила внимание на ее одежду. Про одежду Марата провела целое расследование, а на ее одежду взглянула только что!

На ней была надета оранжевая жилетка с логотипом «GF». Эта символика значит «Good food» – «Хорошая еда». Это известная сеть кафе.

В нашей местности поблизости только одно такое кафе. Но вдруг Марат ездил куда-то в другой город?

Если девушка одета в униформу, значит, она работает в этом кафе. Значит, у нее была не просто встреча с Маратом, а встреча во время ее работы. Потому что, думаю, любая нормальная девушка на свидание нарядилась бы как-нибудь по-другому, а не напялила бы на себя жилетку с символикой кафе.

Я отложила распечатки, включила ноутбук, открыла фотографию. В компьютере снимки смотреть удобнее, здесь их можно увеличить и рассмотреть больше деталей, чем в распечатке.

Я максимально увеличила фотографию, вглядываясь в детали, которые могли бы сообщить о месторасположении кафе. Фотография захватывала кусочек окна. Я разглядела за окном персонажа из мультика Шрека.

Меня обдало жаром.

Это точно Лимонный! Это здесь, возле нашего кафе «GF», стоит такая фигура, с которой фотографируются дети!

Значит, Марат сидел в кафе именно в Лимонном.

Обследовав другую фотографию, с блондинкой, я не обнаружила никаких опознавательных знаков. Блондинка была одета в обычную одежду, и, как назло, на фотографии не было заметно логотипов кафе. Ну ничего страшного, зато у меня есть рыжая! Ее мне вполне хватит, чтобы прояснить ситуацию и решить, что дальше делать с Маратом. Я вытрясу из рыжей всю правду и выясню, кто сделал эти постановочные снимки.

Зазвенел мой телефон. «Марат».

– Полина, я уже стою на вокзале! Ты скоро? Электричка будет через десять минут.

– Да, я сейчас, – ответила я.

Меня просто до жути разбирало любопытство по поводу рыжей. Мне хотелось прямо сейчас помчаться к ней на работу и поговорить. Но я не успевала. Я поумерила свой пыл и решила сходить к рыжей после поездки к Надежде и Захару.

Всю дорогу к дому Надежды Марат фонтанировал идеями насчет фильма.

– Я заснул только под утро! – то и дело восклицал он. Люди в электричке обращали на нас внимание. – Всю ночь думал о фильме! Я уверен, Оксане понравится идея! А как думаешь, как можно назвать фильм? У меня несколько идей. Например, «Тайна моря», «Затонувшая судьба», «Кольцо с секретом»… Как ты думаешь, какое название самое нормальное?

Я внимательно посмотрела на Марата, вспомнила фотографии – блондинку и рыжую – и сказала:

– «Надежда уходит последней». Человек всегда надеется на то, что все будет хорошо.

Наверное, в моем тоне было что-то не то. Марат замолчал и через несколько минут спросил:

– Полин, у тебя все в порядке? Ты какая-то не такая.

– Почему?

– Ну, задумчивая… Ты здесь, и в то же время тебя здесь нет. Что происходит?

– Ничего, все хорошо, – через силу улыбнулась я. – Просто на меня произвела впечатление жизнь Надежды и Захара.

Я не хотела прямо в электричке у всех на виду устраивать скандал. Я начну разговор после того, как встречусь с рыжей. Я получу от нее больше информации, и тогда все карты будут в моих руках. Тогда мне уже не заморочат голову! А сейчас пока что рано. Нужно потерпеть пару часов. Вдруг я у рыжей узнаю что-нибудь важное?

У Марата горячий характер. Если я сейчас все ему расскажу, то он тут же помчится к рыжей и устроит скандал, будет выпытывать, кто сделал фотографии. Этого делать нельзя. Этим можно только все испортить. Лучше я сама все выясню, аккуратно, по-женски.

Я искоса смотрела на Марата и пыталась разобраться в своих чувствах.

Марат внешне такой же, как всегда. И даже еще лучше. К нему уже полностью вернулся слух, он часто играет на своей любимой гитаре, ему предложили новую роль, он счастлив.

У меня в голове все перемешалось – рыжие, блондинки, кольца, фотографии… Вот приеду в Лимонный, встречусь с рыжей и узнаю всю правду!

Электричка приехала в Новороссийск. Как в прострации, я вышла из электрички, мы пошли по перрону. У забора, на том же самом месте, где и вчера, сидела та старушка с ежевикой.

– Тю! Снова вы! – удивленно воскликнула она. – А че ж так? Не нашли улицу? Я все ж объяснила!

– Да нет, нашли, все в порядке, – улыбнулся Марат. – Спасибо за помощь.

– А-а… – протянула старушка.

Из жалости я снова купила у нее стакан ежевики. Я прекрасно понимаю, каково это – из-за нищенской пенсии сидеть целый день на жаре и продавать ежевику, которая никому и даром не нужна.

Мы перешли дорогу, свернули на нужную улицу и вскоре увидели уже знакомый дом номер 77, весь утопающий в цветах.

Во дворе стояла Надежда, а рядом с ней в инвалидном кресле сидел Захар. Я даже издалека увидела его светящиеся радостью зеленые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Я никогда не встречала людей с такими потрясающими глазами.

Мы сели за столиком во дворе. Надежда вскипятила чайник, сделала чай, расставила угощения. Здесь было очень спокойно и уютно.

Марат кашлянул.

– Надежда и Захар… У нас к вам дело.

– Дело? – удивилась Надежда. – Какое?

Лицо Захара стало серьезным.

Помимо воли я время от времени смотрела на него – красивого молодого парня – и на коляску, в которой он сидит. У меня щемило сердце. Я старалась лишний раз не вставать со стула. Почему-то мне было стыдно, что я хожу ногами, а Захар ездит на коляске. Я не хотела лишний раз напоминать ему о нашем различии.

– Я – начинающий актер, – начал Марат.

– Ну я же говорил тебе! – воскликнул Захар, обращаясь к Надежде.

Мы с Маратом переглянулись.

Надежда заулыбалась.

– Вчера, когда вы ушли, мы сидели и вспоминали, где могли видеть Марата. Его лицо казалось таким знакомым! Но мы никак не могли понять, где встречались! Захар говорил, что видел фотографию Марата в газете, а я сомневалась…

– Я оказался прав! – заулыбался Захар. Он с большим интересом посмотрел на Марата. – Я читал статью о тебе. Моя бабушка живет в Лимонном. Когда она приезжала в гости, то взяла с собой черничное варенье и завернула его в газету. В этой газете как раз была статья про тебя… У тебя очень запоминающаяся внешность. Марат, а как это – быть актером?

Марат засмущался.

– Ну… Я пока что сыграл только в одном фильме… Он выйдет в декабре… Мне это дело нравится… Это хорошо, что вы меня узнали, – приободрился Марат, – потому что наше дело касается именно фильмов. Надежда, Захар… актриса Оксана Романова хочет снять свой собственный фильм, выступить в качестве режиссера. Она подыскивает хороший сюжет. Вчера, когда мы познакомились с вами, то поняли, что ваша история может стать основой прекрасного фильма… Мы с Полиной хотим предложить Оксане экранизировать вашу историю жизни. Как вы смотрите на это?

Надежда замерла.

– Я… ну… – Она подбирала слова. На ее лице отражались раздумья. – Я никогда не думала об этом… Я даже и не знаю…

– Да, мы понимаем, что это серьезный вопрос, – произнесла я. – Мы не требуем от вас срочного ответа. Конечно, Оксане мы еще не говорили о вас. Мы хотим ей сказать после вашего предварительного согласия…

– Я думаю, надо соглашаться, – сказал Захар, отпив чаю. – Чтобы люди не забывали историю! Чтобы смотрели фильмы и переживали не из-за придуманных сериалов, а знали, что происходит в жизни!

В этот момент в калитку постучали, и во двор вошла какая-то женщина. Надежда вскочила с места и пошла к ней.

– Она заказывала саженцы роз, – пояснил Захар.

Женщины отправились в розарий. За столом остались мы втроем.

– Я думаю, мама согласится, – сказал Захар. – Мне бы очень хотелось, чтобы появился такой фильм.

– Мы будем рады, если вы согласитесь, – ответил Марат.

– Ой! – спохватился Захар и полез в карман шорт. Он достал лист бумаги. – Вот ты можешь играть в фильмах, а я могу писать стихи! Я написал стихотворение, посвященное Полине! Меня вдохновила наша вчерашняя встреча и рассказы о море.

– Стихи про меня? – изумилась я.

Марат ничего не сказал. Он пристально смотрел на Захара.

Захар стал читать:

Она укрощает волны,

Она запрягает шторм,

Стихии пред нею безвольны,

С повинной идут на поклон…

Я была поражена. Захар написал стихи специально для меня! Стихи обо мне и о море!

От переизбытка чувств я вскочила со стула, подскочила к Захару и обняла его.

– Спасибо!

Внезапно я услышала стук. Задребезжали чашки. Я обернулась.

Марат сидел насупившись, и из его ноздрей разве что не вырывался огонь. Его лицо было свирепым.

– А вообще ничего, что я тут? – сквозь зубы спросил он, переводя уничтожающий взгляд с Захара на меня и обратно. – Может, мне уйти?

– А что такого? – недоуменно спросила я.

– Тебе не надо было меня обнимать, – тихо сказал Захар, опустив глаза.

Повисла тяжелая пауза. Было слышно, как вдалеке Надежда и клиентка обсуждают розы.

Руки Марата лежали на столе и были сжаты в кулаки.

– Мне просто понравился стих, – пояснила я. – Это был порыв…

– Ну конечно! – усмехнулся Марат. – Можно было просто сказать «спасибо», а не вешаться сразу на шею!

– Марат, извини, – глядя Марату прямо в глаза, твердо сказал Захар. – Я ничего такого не хотел. Это просто чисто по-дружески. У меня и для тебя стих есть. Хочешь, прочитаю?

Во мне вскипело возмущение.

– Нет уж, подожди! – запротестовала я. – Я не сделала ничего плохого и не обязана оправдываться!

Я схватила Марата за руку и вытащила его из-за стола.

– Пошли на улицу, поговорим!

Мы вышли на улицу. Захар остался за столом. Я не хотела, чтобы он был свидетелем наших ссор.

– Что на тебя нашло? – едва сдерживая гнев, спросила я. – Что за концерты?

– А чего ты вешаешься ему на шею? – вопросом на вопрос ответил Марат.

– Я не вешаюсь ему на шею, я просто его обняла в знак благодарности! Это же не по любви! Марат, неужели ты не понимаешь, что мы для Захара – как свежий воздух? Ты не умеешь сочувствовать человеку!

– Это я не умею? – возмутился Марат. – Это ты падкая на лесть! Стих ей написали, и она сразу кинулась на шею!

Я чуть не задохнулась от возмущения:

– Это была не лесть! В стихах была правда!

Марат опустил плечи:

– Подожди, я неправильно выразился… Я хотел сказать, неужели нельзя было просто сказать ему «спасибо»? Неужели ты не понимаешь, что мне неприятно это видеть?

Я облокотилась о забор. От нервов я кусала костяшки пальцев.

Я кипела, как чайник. Но было еще рано во всем признаваться. Для начала стоило поговорить с рыжей.

Марат нервничал. По его виду было понятно, что он уже жалел, что некрасиво повел себя.

– Знаешь что? – отчеканила я.

– Что?

– По-моему, в наших отношениях наступил кризис. Вот что.

Глаза Марата полезли на лоб. Казалось, что он искренне ничего не понимает. Понятное дело – актер!

– Что ты такое говоришь? Какой кризис?

– Самый обыкновенный!

– Почему ты так думаешь? – заволновался Марат. Он непонимающе хлопал глазами. – По-моему, наоборот, у нас все прекрасно! Мы перестали ругаться по пустякам, мы достигли взаимопонимания, мы нашли сюжет для фильма… Какой еще кризис?

– Ты сейчас совершенно незаслуженно прицепился к человеку! – зашептала я, чтобы мои слова не были слышны во дворе. – Думаешь, я не видела твои кулаки? Ты бы набросился на Захара, если бы он не был… другим. Ты ведешь себя некрасиво!

– Я просто ревную тебя! – отчаянно воскликнул Марат.

– Ты прицепился на пустом месте. Мне надо побыть одной и над всем подумать!

Я сказала эту фразу и пошла в сторону железнодорожного вокзала.

Сейчас я была слишком зла, чтобы соблюдать правила приличия и идти прощаться с Захаром и Надеждой.

– Полина! – кричал Марат. – Вернись!

Я никак не отреагировала на его зов. Только ускорила шаг.

Глава 8

Один на всех и все на одного

Строятся и разрастаются города, знакомятся и расстаются люди, президенты сменяют один другого, мир постоянно меняется… И только одна вещь на моей памяти совсем не изменилась. Это маяк, который стоит на скале. Его прекрасно видно из моего окна. Я люблю сидеть у окна еще и потому, что отсюда виден маяк.

Это старый, может быть, даже древний маяк. Я не знаю, сколько ему лет. Он возвышается на фоне неба и кажется пришельцем из другого мира. Он уже много лет не работает, в Лимонном построен другой маяк, современный, но этот до сих пор стоит на скале и напоминает о прошлом.

Я много раз смотрела на него и представляла себя плывущей на корабле в шторм. Ливень застилает глаза, ничего не видно, волны бросают корабль из стороны в сторону, неизвестно, где земля… И тут, когда я уже на грани отчаяния, сквозь плотную завесу дождя вижу маяк. Своим светом он радостно сообщает: «Земля здесь! Ты спасена!»

Я всю жизнь мечтала побывать на этом маяке, но не была ни разу. Хотя много раз ходила в его окрестностях. От круглых стен маяка прямо веет стариной и какой-то мистикой.

Возле этого огромного маяка стоит дом. В нем живет какой-то полоумный старик, который никого не подпускает к маяку. Сколько я себя помню, этот старик был таким же старым, как и сейчас. Такое чувство, будто его законсервировали.

Он постоянно ходит в форме моряка – синие штаны, тельняшка, на голове кепка с морской символикой (якорь с канатом), небритый. И как довершение к этому образу – вечная папироса в зубах.

Иногда мне кажется, что этот старик такой же старый, как маяк, который он по какой-то причине охраняет. Кажется, что старик и маяк – будто гости из прошлого.

Может, этот старик – бывший моряк, который на пенсии нашел свой смысл жизни в слежении за сохранностью маяка? Или на этом маяке работали его предки, и он считает себя продолжателем рода охранников маяка? Не знаю.

Весь год, что я дружу с Маратом, я мечтала, чтобы наша дружба была такой же вечной, как и этот маяк, который с самого детства манил меня. Но, по всей видимости, наша дружба не такая уж и прочная, раз мы постоянно ругаемся.

Я пришла домой. Дома никого не было. Где мама, Оксана и дядя, я не знала.

Я обрадовалась, что я дома одна, потому что не хотела, чтобы сейчас кто-то видел меня в таком состоянии и попался мне на пути. Я была готова выплеснуть всю свою злость и раздражение на совершенно ни в чем не повинных людей.

Марат мне не звонил. Наверное, он понял, что сейчас меня лучше не трогать.

Я приготовила чай с травами, чтобы успокоить нервы, села во дворе в беседке и закрыла глаза. Где-то вдалеке шумело море, над головой шелестели листья лимонного дерева, в ноздри втекал чарующий аромат цветов и травяного чая… Через минут двадцать этой своеобразной медитации на меня спустилось умиротворение.

Раздражение немного ушло. Злость тоже. Я была почти спокойна. С плеч как будто упал груз. Мысли прояснились. Я была готова адекватно оценить ситуацию.

Итак, что мы имеем?

Доброжелатель, блондинка, рыжая и Марат на фотографиях с девушками. Причем очевидно, что снимки постановочные. Я бы могла Марату закатить скандал, если бы была глупой. Но я умная и разберусь во всем сама.

Если вы помните, я все же оставила на свои сомнения один процент. Именно поэтому я не хочу идти вместе с Маратом к этим девушкам. Они могут что-то сымпровизировать при мне и обвести меня вокруг пальца. Поэтому лучше схожу одна.

Но кто же такой Доброжелатель? Парень или девушка? Кто? И почему Доброжелателю так мешают наши с Маратом отношения?

А вообще, что я здесь сижу? Надо сейчас же бежать к рыжей на работу!

Недолго думая, я привела себя в порядок перед зеркалом, по-боевому подвязала банданой африканские косички, взбила их сзади, от чего стала похожа на лошадь с развевающейся гривой, взяла сумочку, положила в нее распечатки писем Доброжелателя, вышла на улицу и устремилась в сторону кафе «GF».

Я дошла до него за десять минут. Оно располагалось неподалеку от набережной, близко к центру Лимонного.

Я поразилась: вот ювелирные магазины, в которые мы с Маратом вчера ходили. Рядом с ювелирным стоит это самое кафе, а перед входом фигура Шрека, которая привлекает посетителей.

Надо же! Еще вчера я не знала, что снова вернусь сюда, но уже с другим знанием! Я вчера проходила мимо этого кафе и не знала, что именно в нем сидел Марат с другой девушкой!

Что мне говорить этой рыжей? И вообще, увижу ли ее? Вдруг сегодня не ее смена? Эх, была не была, надо рискнуть!

Посетителей в кафе было много. В основном молодежь.

Я даже примерно не представляла, что делать дальше. Встала посреди кафе, растерянная.

Я прибежала сюда на эмоциях, а сейчас мысли прояснились.

Чтобы снова успокоиться, я заказала холодный напиток, картофель фри и села за столик в углу.

Ну и что делать дальше? Как искать эту рыжую? Подходить с распечаткой к работникам кафе и спрашивать, знают ли они ее? Нет, этого делать нельзя. Люди перепугаются.

От мыслей и сосредоточенного поедания картошки меня оторвала рука с тряпкой, которая появилась на моем столике и начала энергично вытирать стол.

Я подняла глаза и чуть в обморок не упала. Тряпку держала рыжая! Не обращая на меня совершенно никакого внимания, она протирала мой столик и что-то напевала себе под нос. Протерев его, она перешла к следующему. На ней была надета униформа.

Спазм сжал мое горло. Я не могла издать ни звука.

Уже когда рыжая отдалилась от меня на достаточное расстояние, я совладала с собой и крикнула:

– Эй, девушка!

Она обернулась.

– Не могли бы вы подойти сюда? – попросила я.

Она изобразила на лице доброжелательную улыбку и подошла.

– Да?

– Присядьте на пару минут.

– Зачем? – удивилась она.

– Ну присядьте! Если прошу, значит, так надо!

Рыжая растерянно огляделась, пожала плечами и присела.

– Ну? В чем дело?

Я открыла сумочку и достала ее фотографию с Маратом. Я сунула эту фотографию прямо ей под нос.

– Вам знаком этот парень?

Вдруг глаза рыжей забегали.

– Э… – волнуясь, она вскочила из-за столика. – Извините, мне надо работать.

Она попыталась уйти, но я схватила ее за руку и насильно усадила за столик.

– Я же сказала, посиди тут минуту! – перешла я на «ты». – Я спрашиваю – тебе знаком этот парень?

– Д-да… – выдавила она, стараясь не смотреть мне в глаза. – А что?

– Да то, что я с Маратом уже год дружу, – прошипела я, испепеляя ее взглядом. – А ты? Почему ты с ним здесь встречалась? Кем вы друг другу приходитесь?

– Друзьями, – пролепетала рыжая. Было заметно, что она боится моего напора.

– Тебя как вообще зовут?

– Ира.

– Ира, у вас с Маратом серьезно?

– Ну… э… – замялась она. – Так себе.

Я достала из сумки второе письмо, то, где на фотографии Марат был с блондинкой.

– А это ты видела? Ты в курсе, что кроме меня и тебя у Марата есть еще и третья? – спросила я.

Ира внимательно рассматривала фотографию.

– Кошмар, – спокойным тоном сказала она.

Я растерялась. Как-то странно она реагирует. Почему она не заламывает руки, не переживает? Разве можно говорить «кошмар» спокойным тоном?

– И как тебе вся эта ситуация? – поинтересовалась я.

Ира пожала плечами и убрала рыжую прядь волос, которая выбилась из хвоста.

– А что? Нормально. Я не против. Пусть у него нас хоть десять будет, – осмелев, проговорила она.

Я подумала, что она шутит.

– Ты это серьезно? – я вытаращила глаза. – Ты что, не ревнуешь?

– А что? Нормально. Это современный мир. Тебе что, жалко? Не будь такой жадной. Я, например, не против – пусть и со мной встречается, и с тобой, и с этой. По-моему, все нормально.

Я уставилась на нее. Я не знала, что ответить. Я, конечно, ни на грамм ей не верила, потому что фотки были липовые, но рассуждения ее не были адекватными!

Я вспомнила вечную любовь Надежды к погибшему мужу, и после этого слова рыжей о любви показались мне такими примитивными, что мне стало противно.

– Так что не колотись, – вставая из-за стола, ободряюще похлопала меня по плечу Ира. – Все нормально.

Она доброжелательно подмигнула мне и ушла в сторону подсобки. Как я уже поняла, Ира работала здесь мастером чистоты.

Я сидела минут пять с пустой головой и просто хлопала глазами, как какая-то безмозглая кукла.

Уж чего-чего, но такого я не ожидала! Я была готова к драке, к спору, но только не к этому! «А что? Нормально. Это современный мир. Не будь жадной».

– Оригинальный подход, – самой себе сказала я. – То ли я старомодная, то ли мир сошел с ума, а я в это время где-то отсутствовала.

Я вышла из кафе и пошла вниз, к морю.

В моей голове не было ни одной мысли. Я шла и ни о чем не думала.

Часть набережной была оформлена в античном стиле. Белые колонны, цветники, статуи, лавочки с вычурными подлокотниками в форме свитков. Как в Древнем Риме или Древней Греции.

Я села на лавочку. Вокруг росли магнолии и создавали тень. По площади ходили люди и фотографировались со статуями. Море было передо мной как на ладони.

Я смотрела на море, на катер вдалеке, на людей, на синее небо.

Интересно, где сейчас Марат? Он уже вернулся в Лимонный или до сих пор сидит у Надежды и Захара? Интересно, о чем они с Захаром разговаривали? Не дай бог, чтобы они подрались!

Я уже вообще ничего не понимала. Разговор с рыжей Ирой повернул не в то русло, в какое я рассчитывала. Я хотела выудить из нее, кто такой Доброжелатель, но получилось, будто мы просто банально спорим из-за парня. Н-да, не умею я вести детективные дела! Плавать у меня получается, а допрашивать людей – нет.

Конечно, я могла сейчас вернуться в кафе и снова разыскать Иру, но это уже не имело смысла. Любому понятно, что после моего ухода она связалась с Доброжелателем и забила тревогу. Так что мне не стоило возвращаться в кафе – Ира уже отошла от моего неожиданного появления, и она во всеоружии.

Ну а что, если… Марат действительно встречается и со мной, и с ней, и с блондинкой?

Я не находила себе места. Мой мозг разрывался на части. С одной стороны, я прекрасно понимала, что вся история с рыжей и блондинкой состряпана по сценарию неким Доброжелателем, с другой – я ревновала Марата к этим девушкам.

Я ощущала, что у меня нервное перенапряжение. За эти несколько дней на меня обрушилось столько информации, что я просто утонула в ней. Я перегружена. Голова уже ничего не соображает.

Если бы во мне была лампочка тревоги, то она давно горела бы красным светом. Я запуталась в Доброжелателях, девушках, подозреваемых. У меня была единственная зацепка – рыжая Ира, и я ее прошляпила.

Надо было развеяться.

Я встала с лавочки и пошла по набережной в сторону моей родной спасательной станции № 5. Сегодня там работали Артем и Роман.

– Полина? – изумились парни, увидев меня. – Ты же в отгуле!

– Уже отгуляла, хватит, – сказала я. – Работать хочу.

Я переоделась в рабочий желтый купальник, нацепила на запястье желтый напульсник, спустилась с вышки и нырнула в море.

Я плавала долго. Яростно, с силой загребая воду.

– Море, пожалуйста, забери мои тяжелые мысли, весь негатив и унеси его куда-нибудь далеко, раствори и уничтожь, – плывя, просила я море. – Забери все плохое! Смой с меня черноту! Очисти меня от всех плохих событий.

Я заплыла далеко. Так далеко, что были видны только верхушки гор. Потом развернулась и поплыла обратно.

После плавания мне стало значительно легче. Черный рой, висевший над головой последние дни, растворился в море. Море услышало меня и смыло с меня все плохое. Я вышла на берег заново рожденная, как в свое время Афродита вышла из морской пены.

Артем и Роман видели, что я все же какая-то не такая, и старались ко мне не обращаться.

Я сосредоточенно следила за людьми в бинокль, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. Я повернула бинокль влево, чтобы увидеть старый маяк. Он, громадный и круглый, возвышался на скале над морем. Вокруг него летали чайки. На самом верху было застекленное помещение – там в прежние годы горели лампы.

Сколько маяк повидал и дружбы, и расставаний, которые происходят на нашем побережье у него на виду… Наверное, мы кажемся маяку такими смешными.

– Эй, Полина, – услышала я.

Я обернулась. Передо мной стоял Роман и держал в руках трубочку со сгущенкой.

– Возьми, – тепло улыбнулся он. – У тебя такое горькое лицо. Пусть эта трубочка сделает его сладким.

Я растерялась. Я не ожидала подобного от Романа! Мы уже второе лето работаем вместе, и всегда наше общение было не больше чем деловым. А тут – он дарит мне сладкую трубочку.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ.

Роман подмигнул, отошел от меня, приставил к глазам бинокль и начал следить за безопасностью отдыхающих.

Я недоуменно смотрела то на трубочку, то на Романа.

Странно. Роман раньше никогда не совершал таких поступков. Что, если действительно он и есть Доброжелатель? Видимо, Ира позвонила ему, все рассказала, и теперь он в курсе происшедшего. Он знает, что я была у Иры, знает, что я странная именно после беседы с ней. И вот уже начал подбивать ко мне клинья – трубочки дарит.

Роман раньше не говорил больше двух слов за смену. А тут он произнес целую фразу, да еще купил мне трубочку. Это экстраординарное событие!

Я уверена, что Роман и есть Доброжелатель. Я его вычислила. Он выдал сам себя заботой и этой трубочкой. Все. Он попал в капкан.

Когда солнце стало клониться к закату и тени начали удлиняться, зазвонил мой телефон.

«Марат», – было написано на дисплее.

– Где ты пропадаешь?

– Марат, – сказала я в трубку. – Я хочу попросить тебя об одной вещи. Пожалуйста, дай мне сутки побыть одной. Мне нужно кое над чем подумать, привести мысли в порядок.

– Над чем это тебе надо подумать?! – взвился Марат. – Ты ведешь себя странно! Ты мыслями где-то пропадаешь! Что все это значит?

– Марат, поверь мне – все нормально. Просто мне на самом деле нужно сутки побыть одной.

Марат помолчал-помолчал и в итоге сказал:

– Ну ладно, раз ты так хочешь… Я надеюсь, через сутки ты мне все объяснишь.

– Я тоже надеюсь.

Марат, наверно, обиделся, но я пока что не могла говорить. Я не знала, что делать дальше. Я вычислила Доброжелателя – это Роман. Как теперь быть? Разобраться с Романом лично или привлечь для этого и Марата?

Может, мне кто-нибудь объяснит, для чего Марат встречался с теми девушками втайне от меня, а Роман это все сфотографировал?

Сумасшедший дом какой-то!

Роман смотрел на меня и улыбался. Мне хотелось подойти и накричать на него, но я сдержалась. Надо же, каков злодей! Вот тебе и тихий человек! Он самый настоящий интриган, каких еще поискать!

Я мстительно посмотрела на Романа. Он слегка удивился и отвернулся с биноклем в другую сторону.

Я так запуталась, что у меня кружилась голова.

Пусть Марат обижается, но мне требовалось хотя бы некоторое время побыть одной, все разложить по полочкам, потом рассказать ему, и тогда мы вместе решим, что делать дальше с этим двуличным тихоней Романом.

Глава 9

Пустота в сердце

Я медленно брела по вечернему Лимонному. Вокруг меня ходили влюбленные парочки, наслаждаясь обществом друг друга, а я шла одна. И почему-то я не чувствовала грусти. Во мне вообще не было никаких чувств. Это хорошо или плохо? Не знаю. Может, это шок? Может, чувства придут потом?

Нет, ну как Роман мог так поступить? Неужели он думает, что я ни о чем не догадалась и не знаю, что он – это Доброжелатель? Сладкой трубочкой он сам дал на все ответ.

Звякнул телефон.

Я взяла его, думая, что это Марат, но оказалось, что пришло сообщение от Дениса.

«Пиши иногда тому, кто не забывает о тебе». Вот что было написано в сообщении.

Я растерялась.

Приехали. Денис… Так, Полина, спокойно.

Почему мне вдруг написал Денис? Почему именно сегодня, именно сейчас? Что, если Доброжелатель – он? Что, если он в Лимонном?

Я стала быстро строить другую версию.

Ира обо всем ему рассказала после моего ухода, и он решил ковать железо, пока горячо. Подумал, что я разочаровалась в Марате, и хочет занять его место.

Роман указал на свою вину сладкой трубочкой, а Денис – эсэмэской.

И кто из них тогда настоящий Доброжелатель? Роман или Денис?

Я остановилась возле лавочки. Кто из них? Почему они проявили активность именно в это время – после моего разговора с рыжей?

Та-а-ак… Замечательно. Теперь я запуталась окончательно.

Во дворе в беседке горел свет. За столиком сидела Оксана и читала сценарий.

– Привет, – сказала я, садясь рядом.

– Привет, – оторвалась она от бумаг.

Несколько дней назад мы с Оксаной встретились в саду – она сидела на лавочке и тоже читала сценарий. Сейчас она опять читала, но сегодня она была другой. Ее глаза светились, кожа посвежела, она вся как-то помолодела.

– А где мама с дядей? Дома? – спросила я.

– Нет, – покачала головой Оксана. – Они уехали на какое-то местное Место Силы заряжаться энергией и медитировать.

– А-а… – протянула я. – Понятно. У брата с сестрой одни и те же вкусы…

Оксана сложила сценарий аккуратной стопочкой.

– Полина, – улыбнулась она. – Я должна тебе сообщить, что… В моей жизни появился мужчина, который мне интересен.

– Да? – изумилась я.

– Да… Это единственный мужчина, в честности которого я уверена. Это Даниил. Вольный Ветер.

Я чуть со скамейки не упала.

– Что? – не поняла я. – Ты влюбилась в дядю?! Но…

– Да, а что тут такого? – мне в ответ изумилась Оксана.

– Ничего, просто… Как-то неожиданно…

– Я никогда не видела таких людей, как он, – поделилась Оксана, снизив голос до шепота, как будто нас кто-то мог услышать. – Я искала того, кого не интересовало бы мое положение. И вот я его нашла. Твой дядя вечный странник. Уж кому-кому, но ему нет никакого корыстного дела до фильмов, в которых я снимаюсь, и до денег, которые я имею… То есть выгода здесь исключена. Мы с ним хорошо узнали друг друга. Ты целыми днями где-то пропадаешь, поэтому ничего и не заметила.

Я была растеряна:

– И что вы? Будете жить вместе?

– Нет, – вздохнула Оксана. – Ты только не удивляйся, но такие отношения для нас самые идеальные. Я – актриса, я постоянно где-то пропадаю. Какой мужчина будет сидеть дома и ждать меня, пока я месяцами где-то снимаюсь? Но твой дядя такой же, как я, – он тоже постоянно… пропадает. Я не знаю, как тебе объяснить… Между нами возникло чувство… Мне теперь есть о ком думать, понимаешь?

– Честно говоря, не понимаю, – отрицательно покачала я головой.

Оксана посмотрела на меня не мигая. И сказала:

– В моей жизни появился смысл. Со стороны это кажется странным, но это так. Даниил – источник вдохновения для меня. А я – для него. Не знаю, что будет дальше, но пока это так.

«Так вот почему в первый вечер приезда дяди Оксана смущалась, когда он с ней разговаривал, – подумала я. – Да, он честный человек. Он не знал, что Оксана актриса… Оксана поняла, что он видит в ней просто человека, а не звезду…»

– Главное, чтобы это лично вас устраивало, а не меня или кого-то еще, – сказала я. И вспомнила: – Слушай, Оксана… Ты еще ищешь идею для фильма?

– Ну да, – удивилась Оксана. – А что?

– Сейчас приготовлю чай и все расскажу.

Пока я готовила чай, Оксана вся извелась от любопытства. Наконец, когда чай был заварен и я принесла вазу с печеньем, я собрала мысли в кучу и с чувством поведала:

– Эта история о любви. О верности. О том, что произошло на самом деле. Я бы назвала эту историю «Надежда не уходит последней».

– Ты что-то путаешь, – поправила меня Оксана. – Есть пословица «Надежда уходит последней».

– Нет, – стояла я на своем. – Моя история именно о том, что надежда никогда никуда не уходит. В общем, слушай… Все началось три дня назад, когда ты рассказала мне о своих режиссерских планах…

За время моего рассказа мы два раза кипятили чайник, несколько раз хватались за платки, раза три горестно вздыхали и один раз замолкали, слушая виртуозное пение сверчков.

– Это все правда? – изумилась Оксана в конце.

– Да, – кивнула я. У меня язык устал от разговора. – До единого слова. Сейчас, как я заметила по тому, что показывают по телевизору, востребованы фильмы, действие которых происходит во времена Советского Союза.

– Нет, подожди, – остановила меня Оксана. – Действие будет происходить в двух временах. И в прошлом, и в настоящем.

– Как это? – не поняла я.

– Если снять именно историю Надежды – это одно. А если снять то, как некая девушка во время плавания под водой нашла кольцо, затем ходила по ювелирам, по старьевщикам, а потом нашла Надежду, – это будет совсем другое. Гораздо интереснее! Людям всегда нравились тайны, расследования и любовь. Поиск хозяйки кольца – это хороший сюжет для фильма.

– То есть ты хочешь снять все? И то, как я нашла кольцо, и то, что было в прошлом?

– Подожди, – притормозила меня Оксана. – Пока что я ничего не хочу снять. Эту историю нужно довести до ума. Придумать параллельные сюжеты, как-то расширить сюжет, углубить его…

Я сникла:

– Ты хочешь сказать, что тебе не понравилась история?

– Понравилась! – воскликнула Оксана. – Она меня зацепила! Стала бы я хвататься за платок! Просто… – Оксана помолчала. – Надо подумать. Все взвесить. Съемки фильма – это непростое дело. Здесь нужно просчитать все.

– Ну так, значит, надо просчитать! Эту историю нельзя оставлять!

– Да знаю я! Я буду думать! Подожди. Мне нужно все осознать. Чтобы все уложилось в голове.

– Ладно, ты думай, а я пойду к себе, – сказала я, поднимаясь из-за стола. – Сегодня был тяжелый день…

Я специально оставила Оксану одну, чтобы она обо всем поразмыслила.

Оксана рассеянно кивнула, смотря куда-то расфокусированным взглядом. Это хороший признак. Значит, она сейчас полностью погружена в свои мысли и думает о Надежде, которая не прекращает надеяться.

На следующий день я почему-то не услышала звонка будильника и проснулась в одиннадцать часов.

Я открыла глаза, осознала, что проспала, и вместо того, чтобы вскочить и помчаться на работу, сладко потянулась и закрыла глаза.

Мне не хотелось никуда идти. Я устала. Морально истощилась. Мне нужно было отлежаться.

Я взяла телефон. Он был выключен. Оказывается, я забыла вечером его зарядить. Наверное, Артем звонил мне, чтобы узнать, почему я не пришла на работу.

Я встала с кровати, потянулась, сделала небольшую зарядку, чтобы размять мышцы, подключила телефон к зарядному устройству. В общем, зарядила и телефон, и себя.

Я чувствовала себя разбитой и опустошенной, мне ничего не хотелось. Вчера я истратила недельный запас энергии, и теперь организм требовал реабилитации.

Весь день я ничем не занималась. Я пыталась думать, что делать с Романом и Денисом, но в голову ничего не шло. Было бы здорово, если бы кто-то из них прокололся хотя бы еще один раз. Тогда перевес подозрений был бы или на стороне Романа, или на стороне Дениса. Но они оба молчали.

Сутки, которые я попросила у Марата, истекали. Значит, вечером я расскажу ему все как есть.

Я хотела обезопасить Марата от лишних нервотрепок, ведь врач велел ему поменьше волноваться, но, видимо, все-таки придется привлечь Марата к распутыванию тайны.

Но больше всего в этой тайне меня волновало не то, кто такой Доброжелатель, а то, почему Марат встречался в кафе с блондинкой и рыжей и почему скрыл это от меня?

Глава 10

Маяк для потерянной дружбы

Мама и Вольный Ветер до сих пор были на Месте Силы. Оксана учила сценарий.

Вечером, когда уже начало темнеть, а на небе стали зажигаться звезды и вспыхнула серебристая луна, зазвонил мой телефон.

«Марат».

– Полина, сутки прошли. Может, ты объяснишь мне, в чем дело? Над чем ты думала все это время?

– Над тем, почему ты встречался в кафе с блондинкой и рыжей, – вырвалось у меня.

Какое-то время Марат молчал.

– Откуда ты про них знаешь? – наконец спросил он.

– Не отвечай вопросом на вопрос.

– Хорошо. Я отвечу на твой вопрос, если ты придешь ко мне на встречу.

– Сначала ответь.

– Нет, сначала приди. Прямо сейчас.

– Почему это прямо сейчас? – изумилась я.

– Ну, так надо… Потом объясню.

– Марат, что за ерунда происходит?

– Я сам не понимаю. Но в принципе догадываюсь… Мне сегодня с незнакомого номера пришла эсэмэска: «Теперь ты с Полиной никогда не помиришься. Она видела фотографии, как ты встречался в кафе со своими девушками. Доброжелатель».

– Что? – ахнула я.

– Да. После этой эсэмэски я все понял. Ты в последние дни сама не своя. Ты думаешь, что я кручу за твоей спиной романы?

– Я так не думаю. Я еще ничего не поняла.

– Когда мы встретимся, я хочу прочитать тебе сценарий, который я написал после этой эсэмэски Доброжелателя. В этом сценарии много полезной информации.

Этим он окончательно меня заинтриговал.

– Хорошо, – сдалась я. – Где встречаемся?

– Давай встретимся возле фонтана на площади через час.

Я перестала что-либо понимать. Наш секретный пляж был совсем в другой стороне.

– А зачем именно там? Марат, ты можешь толком объяснить?

– Вот придешь, тогда и объясню. Через час у фонтана.

Сказав это, Марат отсоединился.

«Какой еще сценарий? – не понимала я, приводя себя в порядок. Выглядела я очень утомившейся, прямо скажем, не цветущей. – Про Надежду и Захара? А почему именно у фонтана?»

Я увидела Марата возле фонтана. Вдруг я вспомнила, как месяц назад шла на встречу с Денисом и он стоял возле этого же самого фонтана.

Как стремительна моя жизнь… Герои меняются в ней, как фигурки на шахматной доске.

Марат выглядел очень хорошо. Уложенные воском вьющиеся черные волосы, бежевые мокасины, льняные брюки и та самая рубашка с узором «индийский огурец», по которой я опознала его на фотографии.

В руках он держал прозрачную папку с листами бумаги.

– Привет, – улыбнулся он.

Он вертел связку ключей.

– Что за ключи? – удивленно спросила я.

– Скоро узнаешь, – подмигнул мне Марат. – Этот сюрприз тебе понравится, – пообещал он. – Это сюрприз, от которого ты не сможешь отказаться.

Он повел меня вниз по улице, затем мы свернули направо, к набережной. Здесь уже было мало кафе и людей. Горели одинокие фонари, освещая апельсиновые деревья и висящие на них плоды. Пахло просто умопомрачительно. Слышался шепот морского прибоя.

– Куда ты меня ведешь? – удивилась я.

Марат ничего не ответил, только снова подмигнул мне.

Мы шли дальше.

Впереди показалась скала, на которой возвышался старинный маяк.

Марат шел туда.

– Туда нельзя! – забеспокоилась я. – Там сумасшедший дед! Я не пойду!

– Пойдем! – весело ответил Марат и прикоснулся к моей руке. По телу пробежала дрожь. Я растаяла. Прикосновения Марата действовали на меня как колдовство…

И я доверилась ему.

Мы шли вперед, к маяку. Он высокой громадиной возвышался над нами. Вблизи он выглядел еще древнее, чем издали. Здесь не было людей. Каменный маяк стоял на скале, о которую разбивались волны. На мгновение мне показалось, что я попала лет на триста назад.

Так близко к маяку я еще никогда не подходила.

– Марат, туда нельзя! – поежилась я. – Сейчас появится дед!

– Не появится, – заверил меня Марат.

Маяк находился на расстоянии двадцати метров.

Марат уверенным шагом подошел к старой дощатой двери, весело позвенел ключами, вставил их в замок и… открыл дверь.

– Прошу, – сделал он приглашающий жест.

Изнутри лился свет.

Я стояла как вкопанная. Я не могла поверить своим глазам.

– Марат, – прошептала я и снова поежилась. – Что это значит? Как ты это сделал? А где дед? Ты что, убил его?..

– Почему сразу убил? – удивился Марат.

– Потому что он никого сюда не впускает! Уж я-то это знаю! Всю жизнь прожила в Лимонном!

– Заходи уже.

Действительно, как сказал Марат, от этого сюрприза отказаться я не смогла и быстро шмыгнула в маяк.

Это было что-то невероятное. За несколько дней сбылись две мои мечты: я прикоснулась к тайнам затонувших кораблей и попала на маяк.

Я огляделась. Здесь не было ничего интересного. Побеленные стены, на потолке висит лампочка на черном проводе, к стенам прислонены швабры, ведра и веники. Вверх вела винтовая каменная лестница. Как-то совсем не романтично.

Марат закрыл за нами дверь на замок.

– Нам вверх, – сказал он.

Как зачарованная, я пошла за ним.

Мы поднимались по винтовой лестнице. Здесь было очень прохладно из-за каменных стен.

Перед нами открылось освещенное помещение. По моим подсчетам, мы находились где-то посередине маяка. Мне не верилось, что я сейчас в самом сердце своей мечты! Все казалось фантастикой. Еще вчера вечером я смотрела на этот маяк из окна своего дома и мечтала сюда попасть, а уже сегодня я здесь!

– Присаживайся, – пригласил меня Марат.

Посередине площадки располагался старый стол, а на нем стоял хрустальный поднос с виноградом, ваза с роскошными розами, какая-то еда, напитки, свечи в подсвечниках, посуда. Неподалеку на стуле лежала гитара Марата.

Наверное, виноград и розы он взял у Надежды.

Я была в шоке.

– Марат, что это?

– Романтический ужин, – сияя, ответил Марат. – Ну как тебе? – кивнул он на стол.

– Я потрясена, – честно ответила я.

Марат подошел к моему стулу, отодвинул его и взглядом пригласил садиться. Он стоял за стулом, чтобы помочь мне сесть.

– Не надо задвигать, я сама, – махнула я рукой. – Не люблю эти сюси-пуси. Я что, немощная, сама не могу стул задвинуть?

– Я хотел все сделать романтично, – пояснил Марат и сел напротив меня. Он улыбнулся: – Ты, как всегда, в своем духе!

– А что? – подбоченилась я. – Я не какая-нибудь Барби! Я – Пеппи Длинныйчулок!

Повисло молчание.

Пора было переходить к главной теме.

Марат взял папку и вынул из нее листы бумаги с текстом.

– Я хочу прочитать сценарий.

– Ты уже успел написать про Надежду?

– Нет. Это не про Надежду. – Марат зажег свечи. – Слушай, я не буду свет выключать, ладно? А то будет совсем темно. Но свечи пусть горят. Так романтичнее.

– Ага.

Я отщипнула виноград. Умопомрачительно пахли розы. Интересно, какой сценарий придумал Марат? Неужели он переплюнет историю Надежды?

Я надеялась, что сейчас мы поговорим друг с другом и все выясним. Потому что сама я уже не в состоянии была заниматься расследованием. Требовалась вторая голова.

– Жил-был на свете парень по имени Мурат, – с выражением зачитал Марат. – Однажды он встретил девушку Карину. Она обожала море, дельфинов и верила в дружбу. Эта девушка понравилась парню еще и тем, что она была непохожа на всех остальных. Она не любила гламурные журналы и не одевалась как девушки с их страниц, она была далека от штампов и девчачьих сплетен, она, наоборот, была как ураган: на голове буйные африканские косички, в душе – море и ветер, а в сердце – мечта стать моряком. Много на долю Мурата и Карины выпало испытаний. Прошел год их дружбы. И с Муратом случилось несчастье – во время драки он потерял слух. Девушка помогла ему справиться с этой бедой. Она не бросила его, не опустила руки, не сбежала к тому, кто здоров. Она делила с Муратом и радости, и беды… Она вселяла в парня оптимизм, хотя сама, наверное, не очень-то и верила, что к нему вернется слух. И кроме всего прочего, Карина стала разыскивать обидчиков Мурата. А Мурат поступил как дурак. Взял и скрылся ото всех, чтобы подумать над своей жизнью. Но он не подумал о том, что девушка будет переживать.

– Мурат поступил не как дурак, – перебила я Марата, – он просто был шокирован тем, что с ним произошло. Он не отдавал себе отчета. Убежал он не со зла, он убежал от себя самого…

Марат поднял глаза от текста:

– Полина, не перебивай! Дослушай мой сценарий до конца.

Я стала слушать дальше, хотя не понимала, при чем тут эта история.

– Когда Мурат выздоровел, он оценил всю ситуацию, проанализировал всю дружбу с Кариной и понял, что всегда мало ее жалел. Понял, что никогда не думал о том, как живется ей.

– Ничего подобного, – вновь возразила я. – Он вполне достаточно ее жалел. И достаточно интересовался ее жизнью! Уж я-то это знаю! Если б Полину… в смысле Карину что-то не устраивало, она бы уже давно ушла от Мурата.

– Полина! – обиженно воскликнул Марат. – Ну дай я дочитаю! Ремарки будешь потом вставлять!

Я вновь послушно принялась за виноград. Потом с винограда переключилась на бутерброды.

– Итак, Мурат понял, что всегда мало жалел Карину… Его до глубины души тронуло, что девушка во время беды проявила себя как героиня. И парень стал думать, как можно наверстать упущенное. Как можно сделать Карине приятное? Для этого он стал заниматься с ней вместе дайвингом, потому что она любила дайвинг. Мурат это делал для того, чтобы Карина чувствовала, что она и Мурат – единое целое. И он тоже полюбил дайвинг. Еще он стал чаще писать ей приятные эсэмэски. Таким образом он благодарил ее за то, что она рядом с ним. За то, что она есть. Но всего этого было мало. Парень безостановочно придумывал, как можно еще больше ее тронуть, отблагодарить за все хорошее. Думал об этом днями и ночами. Когда он уже почти отчаялся сделать что-то масштабное для Карины, однажды на набережной он совершенно случайно встретил старого знакомого…

– Какого еще знакомого встретил Мурат? – меня всю прямо затрясло. Если Марат сейчас скажет «Роман» или «Денис», я тут же позвоню им и выскажу все, не стесняясь в выражениях.

– Этот знакомый сначала сделал вид, что не увидел Мурата, но потом ради приличия остановился. Они разговорились. Этот знакомый жил в другом городе, а сюда он приехал к своему дедушке, который жил возле маяка. И когда знакомый это сказал, Мурат вспомнил, что Карина всю жизнь мечтает попасть на этот самый маяк.

Я прекратила есть виноград. Я непонимающе уставилась на Марата. Какой еще знакомый из другого города?! Иногородние из моего списка подозреваемых только Денис и Вася. Значит, Роман тут ни при чем?

– Мурат попросил знакомого провести их с девушкой на маяк, – Марат перевернул страницу. – Знакомый обещал подумать. Он позвонил на следующий день и предложил выручить друг друга. У этого знакомого есть родная сестра. И есть девушка. Сестра собирается учиться играть на гитаре, а девушка хочет поступать на актерский факультет. Знакомый попросил Мурата посидеть с этими девушками в кафе, просто поговорить – про музыку и про кино, а за это он обещал провести его и Карину на маяк. Мурат сделал это. Потом Карина нашла в море золотое кольцо. И в этот же самый день стало происходить что-то странное. Карина стала какой-то отстраненной. Стала задумчивой, неразговорчивой, смотрела на людей как на преступников…

– Так, хватит! – стукнула я по столу и вскочила со стула. Я не могла усидеть на месте. – Марат! Хватит говорить о нас в третьем лице! Мурат и Карина! Ты можешь толком объяснить? Какой знакомый из другого города? Какие девушки?

Марат отложил листы со своим так называемым «сценарием». Он спокойно открыл бутылку апельсинового сока, разлил его по бокалам.

– Да присядь ты, чего бегаешь?

Я вернулась на место.

От переживаний принялась усиленно есть бутерброды и запивать их соком. Сок был натуральным, свежевыжатым. Апельсинов в Лимонном хватает! Мы не покупаем жуткие искусственные соки в пакетах, а делаем свои.

– Марат! Быстро все объясни!

– Недавно я встретил Васю, – сообщил Марат.

– Васю?! – во весь голос закричала я. – Так, значит, это Вася?!

Марат согласно кивнул.

Прошлым летом Вася причинил нам много страданий. Он насильно меня поцеловал. Парень был с очень большими странностями – он встречался с десятками девушек. Для этих целей у него даже был блокнот, в котором он записывал расписание встреч с той или иной. И никто из них не догадывался друг о друге. Но мы в отместку насолили Васе – рассказали его девушкам всю правду.

– Мы с ним разговорились, – произнес Марат, – и оказалось, что его дедушка занимается этим маяком. Местный музей, который контролирует охрану старых зданий, которые представляют архитектурную ценность для города, возложил на Васиного деда ответственность следить за этим маяком, потому что предки деда работали на маяке.

– Этот дед сумасшедший! Когда мы в детстве сюда подходили с друзьями, он бросал в нас палки и камни! А как-то раз даже натравил собаку. Она покусала Артема. Мы же с детства дружим. Ему потом делали много уколов от бешенства. С тех пор мы к этому месту и не приближались. Я все понимаю – следит за маяком, но зачем вести себя как ненормальный? – пожаловалась я. – А, ну теперь все понятно! Какой дед, такой и внук Вася! Генетика! Яблоко от яблони недалеко падает! Так, значит, это Вася…

– Вася предложил взаимовыгодный обмен: я общаюсь с его сестрой и девушкой, а за это он проводит меня на маяк. Он сказал, что ему стыдно за свой прошлогодний поступок… Ну вот и все. Я встретился с ними. Посидел с ними в кафе двадцать минут. Правда, с Ирой встречался в одном кафе, а с Леной – в другом. И Вася выполнил свое обещание. Как видишь, он как-то уговорил дедушку оставить маяк, дал мне ключи на один вечер. Сегодняшний вечер… И все. Эти Ира и Лена не мои девушки! Я просто с ними сидел, чтобы Вася провел нас на маяк! Когда мне пришла эта эсэмэска от Доброжелателя, я сразу все понял. Он каким-то образом вел игру за моей спиной и оклеветал меня? А ты что, поверила ему? Ты поэтому была такая странная все эти дни?

Я сидела как громом пораженная. Я все поняла. Вася обманул наивного Марата, который хотел исполнить мою мечту. Он тайком сфотографировал его с девушками и прислал эти фотографии мне. Так что Доброжелатель – это не Рома. Не Денис. Не Шайдарова и не Лиза. Это Вася.

– Марат… – простонала я. Я опустила голову на стол и истерически расхохоталась. Я смеялась и смеялась и не могла остановиться. Наверное, таким образом из меня выходили переживания последних дней.

Марат с беспокойством смотрел на меня.

– Марат! – успокаиваясь, повторила я. – Какой же ты глупенький! Как ты мог поверить в добрые намерения Васи? Как мог поверить в его сожаления о том, что он насильно меня поцеловал? У таких людей, как Вася, нет чувства стыда! Не суди всех людей по себе! Это тебе было бы стыдно, а ему – нет! Он же меня поцеловал сознательно!.. Когда ты встречался с его сестрой и подругой, он тайком фотографировал тебя и потом прислал эти фотографии мне по Интернету под именем Доброжелатель! Фотографии такие, будто сделаны тайком от вас. Вы обнимаетесь и смотрите не в объектив, а куда-то в сторону. Он написал, что ты мне изменяешь! Но я-то не дура, чтобы верить каким-то людям. Я верю только тебе. Я с самого начала поняла, что тебя подставили.

– Он прислал тебе письма с фотографиями? – поразился Марат. – Но… но… откуда он взял твой электронный адрес?

– Ой, можно подумать, это проблема, – махнула я рукой. – Мало ли откуда! Мы же нашли домашний адрес Надежды! Я же, кстати, пишу статьи на сайт, посвященный дельфинам, может быть, там как-то мой адрес раздобыл… не знаю.

На лице Марата отразилось глубокое потрясение.

– Но почему ты сразу не рассказала мне об этих фотографиях?

Я пожала плечами:

– А зачем? Зачем тебе лишние нервотрепки? Ты недавно лежал в больнице. Врач сказал, что тебе нужно избегать стрессов. Поэтому я решила сама составить список подозреваемых и сама в этом разобраться. Правда, все указывало на то, что Доброжелатель – это Роман или Денис.

– А они почему? – поразился Марат.

Я рассказала о своих уликах. Марат помолчал.

– Нет, Полина, Роман и Денис тут ни при чем. Трубочка от Романа и эсэмэска от Дениса – это просто совпадение. Я вот думаю: а как Вася мог сфотографировать меня тайком? Там в кафе его не было! Если бы он сделал фотографии, я бы его заметил!

– Может, он подговорил какого-то своего такого же чокнутого друга? – предположила я. – На тех фотографиях ты в обнимку и с той, и с той.

– Ну да, – вспомнил Марат. – Было дело. Вообще, каждый раз мы сидели втроем – я, Ира и ее подруга. А потом, в другом кафе в другой день – я, Лена и ее подруга. И Лена, и Ира просили подруг нас сфотографировать. Я обнимал их тогда, когда нас снимали. Обниматься на фотографии – это нормально. Это не вызвало у меня удивления.

– Я думаю, в кафе сидел еще какой-то Васин сообщник, который фотографировал вас с другого ракурса в тот момент, когда вас фотографировали подруги.

– А зачем создавать такие трудности? – недоуменно спросил Марат.

– Затем, что, если бы я увидела фотографию, где ты смотришь в объектив, я бы поняла, что это просто фотография. А эти фотографии сделаны с другого ракурса, как будто вас сфотографировали тайно. То есть получается, когда ты обнимал Лену и Иру, вас снимали еще и с другого места… Ну надо же! А я, когда вычислила кафе, пошла к Ире. Она так странно себя вела… Наверное, она была в курсе планов Васи, но не думала, что я к ней заявлюсь. А Ира – это его подруга или сестра?

– Он говорил, подруга.

Марат был очень задумчив. В его голове укладывалась информация. Да и в моей тоже. Теперь-то нам обоим стало ясно наше поведение.

Я посмотрела на взволнованное, честное лицо Марата.

Меня как прорвало. Меня охватила невероятная нежность и благодарность Марату. Он все делал ради меня! Он исполнил мою мечту – привел на маяк! Но он не знал, что он – инструмент в руках Васи… Вася хотел отомстить мне за то, что в прошлом году я испортила ему расписание свиданий с обманутыми девушками. Когда Вася услышал просьбу Марата о маяке, он, хитрый лис, сообразил, что на моей мечте можно сыграть, и стал вынашивать план мести…

Я вспомнила Дениса. Вспомнила свои мысли насчет того, что одни о дружбе говорят, а другие совершают реальные поступки. Так, как совершает их Марат.

– Мне стыдно перед Захаром за вчерашнюю сцену, – сказала я. – Ты вчера еще долго сидел у них?

– До вечера, – кивнул Марат. – Захар оказался потрясающим парнем! Мы с ним сильно сдружились. Это именно он придумал, как помириться с тобой. Ну, написать историю о нас в третьем лице. А Надежда нарвала винограда и роз…

Я испытывала непередаваемые чувства.

– Знаешь, я должна тебе признаться, но в последние часы я окончательно запуталась в «Доброжелателях», и в моей голове промелькнула мысль: а что, если ты правда встречаешься с другими девушками? – призналась я. – Прости, ладно?

– Полина… – тепло улыбнулся Марат. – Значит, ты самостоятельно все расследовала, потому что заботилась о моем здоровье?.. Неужели ты у меня есть… Такая…

Я смущенно улыбнулась.

– Да я Васе по роже дам! – с чувством пообещал Марат. – А потом возьму эти фотографии и письма, скомкаю их и затолкаю Васе в рот со словами: «Подавись своей добротой, Доброжелатель!» Круто я придумал?

– Не вздумай! – попросила я. – Я не хочу, чтобы эта война продолжалась. Он отомстил. Я тебя прошу, не надо никого бить. Пусть думает, что у него все получилось. Пусть верит в свою хитрость. А нам нужно заняться другими делами. Будем снимать фильм про Надежду.

– Так что, ты рассказала Оксане? – глаза Марата загорелись. – Она согласилась?

– Идея ее заинтересовала, но она пока не дала четкого ответа.

– Понятно… – немного сник Марат.

Я не знаю, сколько времени мы сидели за столиком. Мы разговаривали обо всем. Смеялись, шутили, смотрели друг другу в глаза. Между нами была легкость, какой-то магнетизм, что-то пьянящее, притягивающее нас друг к другу…

Я рассказала Марату об Оксане и дяде. Марат не мог поверить своим ушам.

– Они влюбились друг в друга? – изумился он. – Вот это да!

Я была очарована тем, что Марат так заботится обо мне. Надо же, накрыл стол, принес сюда вазы, бокалы, напитки, еду…

Когда мы вдоволь насиделись за столиком, Марат пригласил меня подняться на самый верх маяка. Он взял с собой гитару. По винтовой лестнице мы взошли еще выше и оказались в небольшом застекленном помещении. Это была верхушка маяка. Посередине помещения располагались огромные лампы, размещенные на диске. В прежние годы этот диск вертелся, и таким образом достигался эффект мигания. По сути, маяк был гигантской свечкой. Раньше, когда маяк работал, эти лампы светили и указывали путь кораблям, которые сбились с курса… А сейчас маяк указал путь нашей дружбе с Маратом, которая тоже сбилась с курса… Маяк прекрасно выполнил свою роль.

Мы подошли к окнам. Я посмотрела вниз.

Зрелище было потрясающим. Перед нами простиралось бескрайнее море. В черном небе висела огромная серебристая луна. Ее свет падал на море и отражался лунной дорожкой. Так получалось, что лунная дорожка вела прямо к нашему маяку. Казалось, что можно ступить на это серебро и пойти прямиком на луну… Все небо было усыпано звездами. Мне казалось, что мы парим в небесах. Это была сказочная картина! Я чувствовала себя на вершине мира, у меня просто захватывало дух.

– Изумительно… – выдохнул Марат, глядя на панораму.

Потом я буду из своего окна смотреть на этот маяк и вспоминать, что я здесь была.

Марат сел на табуретку, которая здесь стояла (наверное, на ней отдыхает Васин дедушка), устроил на коленях гитару, взял начальный аккорд и запел, глядя мне в глаза:

Ты – рядом, и все прекрасно:

И дождь, и холодный ветер.

Спасибо тебе, родная,

За то, что ты есть на свете.

Спасибо за эти губы,

Спасибо за руки эти.

Спасибо тебе, родная,

За то, что ты есть на свете.

Ты – рядом, а ведь могли бы

Друг друга совсем не встретить.

Единственная, спасибо

За то, что ты есть на свете…[5]

Я смотрела на Марата и не знала, что сказать в ответ.

Марат отложил гитару, встал рядом со мной и обнял меня за плечи.

Так мы с ним стояли и смотрели на лунную дорожку. Я не следила за временем. Наверное, уже была глубокая ночь.

Мы спустились вниз. Пришла пора покидать маяк. Во мне была легкая грусть.

– Марат, я тебя прошу, когда будешь отдавать Васе ключи, не трогай его, ладно?

– Ладно… – нехотя пообещал Марат. – Да я и не буду ему лично отдавать. Мы договорились, что я брошу их в почтовый ящик дома его деда.

– Пусть верит в то, что он нас рассорил. С больными лучше не связываться. Неужели он думает, что мы не поговорим друг с другом, ни о чем не догадаемся?

– На то он и сумасшедший, – пожал плечами Марат. – Ладно, ты иди, а я все уберу.

– Еще чего! – хмыкнула я. – Вместе уберем.

Следующие полчаса мы занимались уборкой со стола, собиранием посуды и всего остального в пакеты.

Все это предстояло отнести к Марату домой.

У меня чуть сердце не разорвалось от грусти, когда Марат запер за нами дверь маяка. Мне не верилось, что была вся эта сказка и что она уже закончилась…

– Мы сюда еще вернемся, – заметив мой тоскливый взгляд, пообещал Марат.

– Только без помощи Васи! – попросила я.

– Хорошо, – улыбнулся Марат. – Придумаем какой-нибудь другой способ.

Мы шли по улице, удаляясь от маяка. Возле дома Васиного дедушки Марат остановился и бросил ключи к нему в почтовый ящик. Они загремели. Залаяли собаки. Наверное, одна из собак была та, которая когда-то покусала Артема.

– Спасибо тебе за прекрасный вечер, – поблагодарила я Марата. – И за романс…

Он смущенно улыбнулся.

Улицы Лимонного были темные и безлюдные. Отдыхающие уже давно спали.

Мы брели по пустынным улочкам и несли набитые пакеты.

Благоухали магнолии и цветущие цитрусовые деревья. Воздух был таким чистым и свежим, что я не могла им надышаться. Вдалеке слышался шум прибоя.

Мы не разговаривали. Не потому, что было не о чем разговаривать, а потому, что просто не нуждались в словах. Правда, Марат напевал себе под нос песню «В стране магнолий плещет море».

А я шла и думала, что зря подозревала Романа. Он просто так купил мне сладкую трубочку, а я подумала, что это – знак его торжества. Я просто запуталась в подозреваемых, вот и все. Каждому свое. Одним дано расследовать, другим дано плавать в море, как русалка. Я однозначно не Шерлок Холмс.

Когда мы подошли к дому Марата, неожиданно зазвонил мой мобильник. Его звон показался мне каким-то необычным. Весь вечер я находилась будто в другом мире. А мобильник напомнил о реальности.

На дисплее было написано: «Оксана».

– Слушай, на дворе уже три часа ночи! – оповестила меня она. – Я зачиталась сценарием и даже не заметила твое отсутствие. Где ты бродишь в такое время? С тобой все нормально? Твоя мама и Даниил на Месте Силы, ты где-то гуляешь… Мне скучно!

– Оксан, все просто чудесно, – сладко вздохнула я.

– О-о-о… – понимающе протянула Оксана. – Ты с Маратом?

– Конечно! С кем же еще?

– Ну, ты возвращайся домой. Тебе же завтра на работу.

– Через двадцать минут буду!

– Жду.

Я положила телефон в карман.

– Оксана? – спросил Марат.

– Да. Волнуется, что меня нет.

Марат начал открывать калитку во двор. Мы вошли.

В этот момент мобильник зазвонил снова.

– Кто это? – поразилась я. – Кому там не спится в три ночи?

«Оксана».

– Это снова я, – сказала Оксана. – Я тут посидела, подумала, и… Когда у тебя выходной? Хочу, чтобы ты отвезла меня к Надежде.

Я не поверила своим ушам.

– Что? – я чуть не выронила пакет с посудой. – Ты согласна снять фильм?

– Да, – подтвердила Оксана. – Ее история – это то, что надо! Так когда у тебя выходной?

– Завтра! – выпалила я.

– В смысле?

– Завтра! – повторила я. – У меня много отгулов!

– Смотри, чтобы тебя вообще с работы не выгнали…

– Не выгонят! – легкомысленно пообещала я.

– Ну, как знаешь… Ладно, давай быстрее иди домой.

На моих губах заиграла улыбка.

– Марат, Оксана согласна снять фильм про Надежду!

В этот момент случилось то, чего я боялась больше всего. От изумления Марат выронил пакет. Послышался звон разбитого стекла. Это разбилась ваза.

– Да ты что! – воскликнул Марат.

– Ой, ваза разбилась… Это плохая примета?

– Это на счастье! Загадай желание!

Я задумалась. Что бы загадать?

Во время раздумий мой взгляд устремился вдаль. Только сейчас я заметила, что со двора Марата тоже виден маяк.

И я загадала желание.

«Хочу еще раз провести вечер на маяке, – подумала я. – И чтобы там больше не было разговоров про Васю!»

Оторвавшись от созерцания маяка и закончив загадывать желание, я задумчиво произнесла:

– Надо будет сходить к Иосифу Петровичу и рассказать ему, куда привело нас это кольцо. И еще… Марат, я тебя прошу, больше не срезай розы. Пусть растут на кустах. Они такие нежные… Лучше дари мне песни.

Созвездие Двух Сердец

Памяти моего отца Владимира. Его жизнь стала для меня примером любви к семье и окружающим, образцом мужества и силы воли.

Глава 1

Вслед за любовью

Я стояла на вышке спасательной станции № 5, прислонившись спиной к перилам. Солнце палило плечи, но мне казалось, что вдруг наступила лютая зима.

– Повтори, что ты сказал?.. – спросила я, ощутив, как пересохло горло от волнения.

Напарник Артем, с которым я проработала уже больше года, вздохнул:

– Я увольняюсь, и мы больше не будем работать вместе.

– Но почему? – я не могла прийти в себя от этой новости. – Что случилось? Мы же всегда так дружно работали, и наш начальник очень хорошо к нам относится… Ты что, переходишь на другую станцию?..

– Полина, да не в этом дело! Вы с начальником тут ни при чем. Я ухожу не только с вышки, но и вообще уезжаю из Лимонного, потому что больше не могу тут находиться. Одиночество разрывает мне душу, – с досадой произнес Артем.

– То есть? – запуталась я.

– Я уезжаю в тот город, где живет Катя. Буду устраивать свою жизнь там, рядом с ней.

– Так вот в чем дело… – протянула я. – Вернее, в ком…

– Да, дело в Кате.

– Она очень хорошая девчонка, – только и нашла я, что ответить.

Мы познакомились с Катей ровно год назад, в конце августа, когда вместе с Артемом спасли ее в открытом море[6]. Катя и Артем понравились друг другу и с тех пор тесно общаются. Но трудность заключается в том, что Артем – местный, а Катя – приезжая, и, когда каникулы закончились, она уехала в свой город.

Но они продолжают поддерживать отношения на расстоянии, хотя это очень трудно. Ведь хочется не только писать эсэмэски, электронные письма и слышать голос по телефону, но еще и держать за руку, ощущая тепло любимого, смотреть в глаза и чувствовать аромат туалетной воды…

– Тем более этим летом я окончил школу, – продолжал Артем, – и мне надо думать о вузе. Вот как раз поступлю в городе, где живет Катя. Вернее, не поступлю, а уже поступил. Месяц назад.

– Ты мне ничего этого не говорил, – заметила я.

– Я не хотел говорить, потому что все было еще непонятно, а теперь вот определилось, и рассказываю. Вещи уже собраны, и завтра я уезжаю.

Мне не верилось, что мы больше не будем работать с Артемом. Что не будем всю смену шутить, мчаться на помощь отдыхающим, покупать трубочки со сгущенкой и медовую пахлаву… У нас очень слаженная команда, и мы с ним хорошие приятели. Вернее, была слаженная команда…

На глаза навернулись слезы:

– Неужели мы больше не будем работать вместе?..

– Мне жаль это говорить, но… не будем, – покачал головой Артем.

– Пока что я не могу это осознать, – вздохнула я и вдруг заметила краем глаза, что возле прибрежного кафе «Каракатица» стоит официантка Аня и обнимается с каким-то парнем.

– Помнишь, год назад я был влюблен в Аню? – заметив направление моего взгляда, улыбнулся Артем.

– Помню, – грустно улыбнулась я в ответ. – Ты постоянно наблюдал за ней в бинокль. Прошел год, и вот у тебя есть Катя, а у Ани… какой-то парень.

– Кто бы мог подумать, что я вдруг встречу Катю? – задумался Артем.

– А в жизни часто так бывает – планируешь одно, а получается что-то совсем другое, – то, о чем даже и подумать не мог.

– Да… На тот момент мне казалось, что лучше Ани никого нет, но потом появилась Катя, и я четко понял, что вот она, моя судьба.

Мы понимающе вздохнули.

– А кто бы мог подумать, что ты встретишь Марата? – продолжал развивать тему напарник. – Помнишь, как он вдруг появился в пункте проката катамаранов?

– Помню, – погрузилась я в воспоминания. – Я была им очарована… Тоже постоянно наблюдала за ним в бинокль. И даже подумать не могла, что мы будем вместе!

– Да… Прошел всего лишь один год, и у каждого из нас произошли такие большие перемены в жизни.

На меня напала дикая тоска и грусть, какая обычно бывает поздней осенью. Я четко и ясно ощущала, что что-то заканчивается. Но если осенью люди тоскуют по ушедшему лету с его теплом и романтикой, то сейчас я тосковала… По чему-то другому, еще более тонкому и пронзительному… Скорее всего, по прошедшему периоду жизни.

Мы все повзрослели. Вот всего лишь за год каждый нашел своего любимого человека. Жизнь меняется. Марат и Артем уже окончили школу. Марат стал жить в Лимонном, а Артем уезжает из него. В Лимонном Марат живет у дяди Руслана, бизнесмена, друга своего отца. Марат по-прежнему работает в пункте проката, но хочет отсюда уходить, потому что им все больше интересуются как актером и певцом, и на пункт проката не остается времени.

Да, сейчас все вроде бы хорошо, но, тем не менее, я испытываю тоску по тому времени, по тем ощущениям зарождающихся чувств, по ощущению некоей беззаботности…

– Конечно, мне очень не хочется тебя отпускать, но главное, чтобы ты был счастлив, – сказала я.

– Я счастлив, – улыбнулся Артем.

– Тогда я тоже.

Однако после этой новости настроение упало ниже нуля. Весь день я находилась в раздумьях: кто станет моим новым напарником или напарницей? Как мы сработаемся? Какой у него или у нее будет характер?

Сложно представить, что Артема кто-то заменит.

У меня было два сменщика – Артем и Роман. С Артемом мы очень дружили. Он общительный, жизнерадостный, мы общались даже вне работы. Роман же, напротив – замкнутый, немногословный, но, надо признать, отличный пловец. А в нашей работе спасателей главное именно это.

И вот теперь стоял вопрос – каким он будет, мой новый напарник?.. Таким же веселым, как Артем, или замкнутым, как Роман?..

До конца дня я пребывала в таком состоянии, что постоянно хотелось плакать.

Я осознавала, что этот день – последний, когда мы работаем вместе с Артемом. Больше мы никогда не встретимся утром на вышке и не будем друг над другом подшучивать. Я больше никогда не скажу ему: «Хватит уже читать эти дурацкие журналы про машины, давай работать!», а он не скажет мне: «Хватит уже пялиться в бинокль на Марата!»

Он больше не купит мне медовую пахлаву в знак примирения, а я, испытывая угрызения совести, больше не подарю ему новый журнал про машины… Мы не будем вместе есть мороженое. Я больше не поругаю его за то, что он, как обычно, взял мне кофейное мороженое, которое я не люблю, вместо обычного пломбира или клубничного, которое обожаю… Мы больше не будем по сто раз на дню ссориться по мелочам и мириться.

В горле стоял ком. Чем ниже солнце опускалось к морю, тем сильнее я осознавала, что остаются считаные минуты до конца нашей совместной работы.

Солнце уже коснулось краешком моря.

– У тебя такое лицо, как будто ты съела все кислые лимоны в Лимонном, – убрав бинокль от глаз, заметил Артем.

– А какое оно должно быть, если я больше не буду работать с самым лучшим в мире напарником? Как будто я съела все сладкие апельсины?

Артем не стал острить в ответ. Он грустно посмотрел на меня и опустил глаза.

– Не переживай, я справлюсь с собой, – пообещала я. – Просто сам пойми…

– Я понимаю, – кивнул Артем и нервно положил бинокль на стол. – Да я тоже расстроен! Думаешь, мне так легко оставить тут, в Лимонном, всю свою жизнь?.. Но вместе с тем я понимаю, что здесь мне нет жизни без Кати. Понимаешь, тут есть все – дом, семья, работа, ты, но нет Кати… И когда я думаю об этом, то все, что есть в Лимонном, отходит на второй план…

– Представляю, каково Марату было оставить свой город и переехать сюда, в Лимонный, – задумчиво проговорила я.

– С одной стороны, это тяжело, а с другой – легко. Ведь Марат приехал сюда к тебе, к своему счастью. И я тоже еду к своему счастью.

– Желаю вам с Катей всего самого наилучшего, – от всего сердца пожелала я.

– Спасибо… Но ты меня не забывай! Я ж сюда буду приезжать на каникулы, ну и вообще, когда захочу… Или с Катей будем приезжать. Посмотрим.

Сколько мы ни оттягивали этот момент, но солнце почти скрылось за горизонтом, и пришлось спускаться с вышки.

К нам подошел Марат.

– Ну что, трудовой день окончен? – весело спросил он. – Куда сейчас? Гулять?

– Собирать вещи, – вздохнул Артем.

– Какие вещи? – не понял Марат.

Мы ввели его в курс дела.

– Вот это да… – изумленно протянул Марат. Таким удивленным я видела его редко. – Так что, сегодня – все? Ты больше не придешь на вышку?

– Не приду, – развел руками Артем. – Кстати, давайте хоть сфотографируемся на память.

Мы попросили отдыхающую женщину сфотографировать нас. Поднялись на вышку, и она сделала несколько снимков на фоне моря, потом – на фоне почти что зашедшего оранжевого солнца, гор, пляжа…

После этого во второй раз спустились с вышки и побрели по вечерним улицам Лимонного к дому Артема.

Я шла и не могла взять в толк, как теперь Артем будет без Лимонного. Без апельсинов, лимонов и мандаринов на улицах? Без сказочного благоухания деревьев, когда цветут цитрусовые и магнолии? Как он сможет обойтись без всей этой красоты? Наш город разноцветный – на лимонах висят желтые лимоны, на апельсинах и мандаринах – оранжевые плоды… А еще есть темно-зеленые сосны, раскидистые пальмы и туи.

Наверное, очень сложно будет Артему поменять наш курортный город на обычный каменный мегаполис. И все это ради любви…

Мы не могли наговориться. Хотелось так много сказать друг другу! Но вот уже и его дом…

– Очень прошу – не приходите на вокзал меня провожать, – попросил Артем. – Если придете, я не смогу уехать…

– Но как это так – не проводить! – возмутилась я.

– Полина, мне будет тяжело, – признался Артем.

Я посмотрела в его наполненные грустью глаза и нехотя согласилась:

– Хорошо…

Артем крепко пожал наши руки, по-дружески обнял, окинул нас тоскливым взглядом и скрылся за калиткой.

Некоторое время мы с Маратом простояли молча, затем направились теперь уже к моему дому.

– Как он может уйти с работы! – эмоционально пожаловалась я Марату.

– Ну, в таких серьезных вопросах человеку надо думать в первую очередь о своей любви, а не о работе, – отозвался Марат. – Сама подумай – если бы твоя любовь жила в другом городе, ты бы что, не поехала к нему только потому, что к тебе привык напарник по работе?

– Ты прав, – согласилась я. – Я бы думала о себе, а не о напарниках.

– Я о том же, – улыбнулся Марат. – И вообще, не расстраивайся. У тебя ведь есть я. Я живу здесь, и мы с тобой вместе. И у нас много всего интересного впереди.

– Кстати, насчет интересного, – вспомнила я. – Когда мы поедем к Захару и Надежде?

– Оксана говорила, что хочет съездить завтра, – ответил Марат. – Я как раз сегодня с ней созванивался. Она сказала, что уже закончила работу над сценарием и ей не терпится съездить к Надежде.

– Тогда я завтра буду работать только в первую смену, а днем поедем к ним, – прикинула я план действий. – Мне ведь тоже интересно.

– Ну куда ж мы без тебя!

Спасателям полагается работать одну смену, но я работала почти всегда по две, потому что очень любила море. И мы с начальником договорились, что из-за такой сверхнагрузки я могу уходить с работы, если мне вдруг понадобится куда-то отлучиться по делам. Вышка в любом случае не будет пустовать, потому что там остается напарник. Как раз завтра, если на море не будет штормовой ситуации, я воспользуюсь этой возможностью и поеду с Маратом к Надежде.

Месяц назад мы познакомились с чудесными людьми – с двадцатидвухлетним Захаром и его матерью Надеждой[7]. Они живут в Новороссийске. История этой семьи трагическая: Надежда вместе со своим мужем-моряком Андреем Озерянским в день свадьбы отправились в свадебное путешествие на печально известном пароходе «Адмирал Нахимов», и этот пароход в тот же самый вечер затонул. Андрей погиб вместе с остальными 423 пассажирами и членами экипажа, но Надежда осталась жива.

Она забеременела еще до свадьбы и поэтому через несколько месяцев родила Захара. В детстве Захар получил травму, в результате которой оказался прикованным к инвалидной коляске. Надо заметить, что Захар – парень необычайной красоты. Он хорошо сложен, у него глаза редкого орехового оттенка и густые черные ресницы, обрамляющие эти самые глаза.

Надежда так больше и не вышла замуж. Через всю свою жизнь она пронесла любовь к погибшему мужу.

Мы очень сдружились с этой семьей. Захар оказался отличным парнем. Он очень любит море, как и его отец, капитан дальнего плавания, но, к великому сожалению, из-за неподвижности ног моряком никогда не станет…

Невероятно грустно видеть Захара, который сидит на берегу в инвалидном кресле, смотрит на море и представляет, как плавал бы на корабле, справлялся бы с бурями, ловко уводя судно от гигантских волн, заливающих палубу… Как хотелось бы Захару вскочить с этого кресла, побежать по гальке и нырнуть в воду! И плавать, плавать, плавать, как его отец…

Мой отец тоже моряк, и, когда мы приезжаем к Захару в гости в Новороссийск (а ездим несколько раз в неделю), я рассказываю ему разные морские истории. Мне однажды даже довелось с папой побывать в плавании в Атлантическом океане!

Захар жадно слушает эти истории, и на его лице появляется мечтательная улыбка. С одной стороны, я испытываю некоторую неловкость, что бываю в море, а с другой – радость, что хотя бы рассказами приближаю Захара к его мечте…

Но завтра мы поедем в гости не для рассказов, а для дела.

Сейчас у нас дома живет мамина подруга – знаменитая актриса Оксана Романова.

И Надежда разрешила ей написать сценарий фильма на основе истории ее жизни.

Оксана так вдохновилась этой идеей, что ровно за месяц написала первоначальный вариант сценария, и завтра мы едем к Надежде и Захару, чтобы ознакомить их с этой работой.

В будущем фильме Оксана должна играть главную героиню – Надежду (кроме того, она выступит в качестве режиссера), и Марату тоже достанется заметная роль. А если конкретно – Оксана дала ему роль лучшего друга мужа Надежды.

Марат четко и уверенно продвигается к своей цели – реализует талант певца, музыканта и актера. Слава богу, сейчас все складывается в пользу Марата. В начале лета он сыграл в эпизодической роли фильма «Наша Атлантида», а теперь у него будет более крупная роль.

Сказать по правде, я радовалась успехам Марата и одновременно волновалась за наше будущее. Марат мечтает быть актером и певцом, а я – моряком. Как может сложиться совместная жизнь людей, если один находится постоянно на съемках в разных городах, а второй – в плавании где-нибудь в Индийском океане?..

Вокруг Марата постоянно будут виться толпы красоток – актрис и поклонниц. Выдержит ли он испытание славой и постоянный соблазн? Будет ли верен своей девушке, которая находится в плавании?.. Не померкнут ли чувства Марата ко мне, если его постоянно будут окружать новые люди?

Эти переживания все лето не дают мне покоя. Я постоянно думаю, как решить эту проблему… Но не могу найти никакого решения.

Можно, конечно, поступить так: я не стану моряком и буду постоянно ездить с Маратом на съемки, мы будем всегда рядом. Или же Марат не станет актером, а будет со мной в плаваниях.

Но будем ли мы счастливы?

Любовь любовью, отношения отношениями, но человеку важно реализоваться не только в любви, но и в общественной жизни. Будет ли счастлив Марат, если я его лишу любимой профессии? И буду ли счастлива я, если брошу свое призвание?

Нет. Никакого счастья не будет. Потому что мы постоянно станем думать о своих нереализованных талантах.

Все люди разные, но большинству нужно в жизни разнообразие. Находясь на работе, думать о том, что придешь домой, а там тебя ждет любимый человек. А сидя рядом с любимым человеком, важно знать, что завтра пойдешь на работу, где тебя тоже ждут и где ты нужен. Если исчезнет какая-то одна из этих составляющих разнообразия, человек станет чувствовать себя несчастным.

Вот над этим я и думаю постоянно.

Как быть вместе людям, если один из них – на суше, а другой – в море?..

Глава 2

Шторм

Вчера был удивительный вечер. Мы с Маратом сидели на нашем секретном пляже, который спрятан от посторонних глаз за густой рощей, валунами и высокими скалами, пекли картошку, и Марат пел романсы под гитару. Мы часто проводим вечера именно так. Да, эти вечера похожи, но вместе с тем, каждый вечер с Маратом для меня удивителен и неповторим.

Хоть мы и знакомы уже чуть больше года, но за все это время я ни разу не испытывала усталость от нашего общения. Еще ни разу не случалось, чтобы мне не хотелось провести вечер с Маратом. Марат говорит, что мы – источники друг для друга. Он питает меня, а я питаю его. Наверное, он прав.

Мы пекли картошку, а потом плавали в море, которое действительно было черным, потому что плавали ночью. А на берегу, как маяк, горел наш костер…

Море для меня – это все. В воде я чувствую себя как дельфин. Когда погружаюсь в воду, создается впечатление, что я и море – это единое целое. Кстати, не зря же человек на семьдесят процентов состоит из воды…

Когда я плаваю просто так или плыву к кому-то на помощь, мне кажется, будто меня окутывает какая-то оболочка, которая, как торпеда, рассекает воду и несет меня к человеку, который попал в беду. Наверное, это нескромно, но в плавании я просто ас, и по крайней мере в Лимонном мне нет равных!

Часто я заплываю так далеко, что видны только верхушки гор. Когда мне нужно поднять настроение, я начинаю плавать, и настроение улучшается. Такое чувство, словно море растворяет все плохое и нейтрализует его в своих невероятных соленых толщах.

Без моря я не могу жить, и окружающие часто называют меня дельфином. Сказать честно, мне очень нравится это определение. Дельфины и море едины, сложно представить их друг без друга. Кроме того, дельфины добрые и верные, и я хочу быть похожей на них.

…Сейчас я вспоминала вчерашний вечер и шла по утренним улицам Лимонного на свою любимую работу. Город только начал просыпаться. Сонные отдыхающие шли к морю, солнце еще не вышло из-за гор, и было по-августовски свежо.

Чувствовалось, что лето уходит… Только в августе бывает по утрам такая свежесть, граничащая с прохладой.

Когда я проходила мимо цитрусовых деревьев, пахло цитрусом, а когда шла мимо сосновых посадок, то вдыхала упоительный аромат хвои.

Но сегодня наслаждение природой немного отошло на второй план, потому что я шла к пляжу и волновалась. Волновалась о том, что сейчас придется знакомиться с новым напарником. Сегодня Артем уже не придет на работу, и я буду следить за отдыхающими с каким-то другим человеком.

«Интересно, какого он возраста? – размышляла я. – Мы подружимся или отношения будут натянутыми? Это парень или девушка? Хотя, скорее всего, парень, ведь я единственная девушка-спасатель на всем побережье».

Я увидела его издалека. Он уже стоял на вышке и смотрел в бинокль на море.

«Вот он – тот, кто заменил Артема», – подумала я.

Я подошла к лестнице, ведущей на вышку, и взобралась на площадку.

Парень услышал мои шаги и развернулся.

– Привет, – доброжелательно улыбнулся он.

– Привет, – ответила я, оценивающе его разглядывая.

Он был выше среднего роста, спортивного телосложения – как у всех пловцов, с развитыми плечами и грудной клеткой. Белокурые волосы немного отпущены и вьются. Глаза – голубые, как небо. И лицо очень симпатичное. Ему бы в модели идти!

– Ты Полина? – поинтересовался он.

– Да.

– А я – Саша. Теперь мы будем работать вместе.

– Очень приятно, – ответила я.

Мне действительно было приятно. Я не испытывала антипатии, потому что этот парень выглядел искренним. Хоть я и расстроена из-за отъезда Артема, но не должна свои негативные эмоции перекидывать на Сашу. Он ведь ни в чем не виноват – не выгонял Артема с работы. Его просто направили работать на мою спасательную станцию № 5, поэтому я на правах старого работника должна хорошо его принять и создать максимально комфортные условия.

– У тебя такие красивые африканские косички, – похвалил Саша. – Такой контраст – коричневая от загара кожа и светлые волосы!

– Спасибо, – смутилась я. – Моя лучшая подруга Фулата – африканка. Она помогает заплетать косички.

– Понятно… Мне много о тебе рассказывали, – сообщил Саша, тоже разглядывая меня. – Говорят, ты плаваешь, как дельфин, и в плавании тебе нет равных.

– Ну… я люблю море, – нейтрально ответила я, чтобы не показаться хвастливой. – А ты где раньше работал? Что-то я тебя не видела, хотя знаю всех спасателей в нашем городе.

– А я не из Лимонного, поэтому мы и незнакомы. Моя мама вышла замуж за одного мужчину, который живет в Лимонном, и мы сюда переехали.

«Надо же, все следуют за своими спутниками жизни», – с удивлением отметила я.

– Я с детства занимаюсь плаванием, обожаю воду, и поэтому когда узнал, что мы переезжаем на побережье, то прямо места себе не находил от счастья! – эмоционально продолжал Саша.

– Значит, ты увлекался плаванием?

– Не только. Еще я долгое время занимался в модельной студии.

«Надо же, я попала в точку!» – мысленно подивилась я.

– И что, так легко все бросил?

– Ой, да я студию не воспринимал всерьез, – махнул рукой Саша. – Просто однажды зашел туда с другом и стал ходить с ним за компанию от скуки. Поэтому я не особо расстроился, что пришлось оттуда уйти из-за переезда. Ну а тут пришел в Центр спасателей, оставил свое резюме, со мной побеседовали, проверили физическую подготовку и решили взять на работу.

– Надеюсь, тебе здесь понравится. А сейчас давай я расскажу о работе.

– Давай! – с неподдельным интересом согласился Саша.

И я принялась рассказывать о специфике работы и показывать, где стоит наш спасательный катер, скутер, где находится мегафон, а также бытовые предметы – чайник, напитки, где можно прилечь, чтобы отдохнуть…

– Мне тут нравится! – в конце «экскурсии» широко улыбнулся Саша. У него была красивая белозубая улыбка.

– Я рада, – искренне ответила я.

Постепенно пляж стал заполняться отдыхающими, и вскоре яблоку было негде упасть.

Открылся пункт проката, и я увидела Марата, который подошел к берегу и начал втыкать зонт в гальку. На Марате были шлепанцы и короткие красные шорты, которые очень ему шли. Кстати, это именно я их помогала выбирать при покупке.

Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, посмотрел в нашу сторону и приветливо помахал рукой. Я помахала ему рукой в ответ.

– А это еще кто? – поинтересовался Саша.

– Марат. Он работает в пункте проката. Кроме того, он мой друг.

– Друг?.. – Саша поднял бровь кверху. – Обычный или…

– «Или», – улыбнулась я.

– Понятно, буду знать, – ответил Саша.

Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось, что после этой новости Саша стал каким-то задумчивым. Впрочем, у меня нет времени над этим размышлять – надо работать.

Море сегодня было теплое, как парное молоко, и поэтому с самого утра все прибрежное пространство заполнилось людьми. За ними нужен глаз да глаз! Отдыхающие любят заплывать далеко и часто не рассчитывают силы, их не хватает, чтобы вернуться обратно.

– Уважаемые отдыхающие, – сказала я в мегафон. – Просьба не заплывать за буйки и вести себя в воде предельно осторожно.

На смену моему призыву я услышала голос Марата. В пункте проката недавно поставили колонки с микрофоном, и теперь Марат говорил не в громкоговоритель, как раньше, а в микрофон.

– Доброе утро, уважаемые отдыхающие! Наш пункт проката предоставляет к вашим услугам гидровелосипеды, «бананы», водные диваны… Кто хочет покататься на «банане», спешите – осталось всего восемь свободных мест!

Надо заметить, что на «банане» всего было восемь мест. Эта уловка использовалась для того, чтобы сыграть на психологии людей. Услышав, что «осталось всего восемь свободных мест», люди начинают переживать, что не успеют занять место, и спешат в пункт проката.

– Кроме того, к вашим услугам парашют, – продолжал Марат выдавать заученный текст. – Посмотрите вдаль – вы увидите, что наш сотрудник летит на желтом парашюте с веселым смайликом на куполе. Точно так же с высоты птичьего полета можете и вы полюбоваться нашим прекрасным городом Лимонным. А кто захочет – тот сможет помочить ножки в теплой морской воде.

Многие отдыхающие посмотрели на парашют. На нем летел сотрудник пункта проката. В какой-то момент водитель катера остановился, парашют опустился к морю, парашютист коснулся ногами воды, затем катер увеличил скорость, и парашют вновь взмыл в небо, а потом парашютист мягко приземлился на катер. Техника была отработана безупречно.

После демонстрации полета многие отдыхающие захотели полетать и направились к пункту проката.

Хочу сказать, что раньше на пляжах люди лежали на подстилках, а сейчас разные предприниматели старались заполонить все лежаками, которые отдыхающие должны были брать в аренду. Лично мне это не нравилось. Пляж – это не частная собственность, и нельзя занимать его лежаками, тем самым вынуждая людей покупать места.

Кроме того, в последнее время лексикон работников пункта проката стал немного меняться. Если раньше катамараны называли катамаранами, то сейчас это были «гидровелосипеды». Даже не знаю, хорошо ли это, что все меняется?.. Лично мне становится как-то грустно.

Техника тоже меняется – раньше Марат говорил в мегафон, а сейчас использует микрофон и колонки. Парашюты тоже стали красивее – во-первых, их начали делать цветными, а во-вторых, на разноцветных куполах придумали рисовать смайлики, и теперь с берега складывалось впечатление, что по небу летят огромные улыбки – желтые, голубые и красные.

– Здорово тут у вас! – восхитился Саша.

– Да, – с гордостью согласилась я. – Мы делаем все, чтобы отдыхающим здесь нравилось, ведь благодаря им и существуют курортные города…

– А в Лимонном много приезжих? Ну, из тех, что тут работают?

– Думаю, где-то восемьдесят процентов, – прикинула я. – Как только заканчивается курортный сезон, все палатки и магазины закрываются, и на улицах уже редко можно встретить людей.

– Прямо не верится! А сейчас по улицам ходят толпы!

– Через два месяца сам все увидишь, – пообещала я. – Сейчас конец августа. Скоро все поразъезжаются. Дети ведь в школу идут, а вместе с ними уезжают и родители. Половины отдыхающих не будет. Вторая половина уедет где-то в середине октября.

– Как интересно, – искренне произнес Саша. – Всегда мечтал жить на берегу моря, и вот моя мечта сбылась!

Так, в разговорах о том о сем, прошло несколько часов. Во время общения с Сашей я все больше и больше убеждалась, что он вполне нормальный парень, и мы, скорее всего, сработаемся.

В полпервого солнце начало палить так, что воздух стал раскаленным, словно мы находились в духовке. Было знойно и как-то тяжело. Тем не менее весь пляж по-прежнему оставался забит людьми. К сожалению, многие не понимают, что загорать после обеда вредно для здоровья, потому что из-за повышенной дозы ультрафиолета повышается риск раковых заболеваний.

До конца смены оставалось два часа. Скоро мы с Маратом и Оксаной поедем к Надежде обсуждать сценарий фильма.

Я была наполнена радостью, и вместе с тем сердце почему-то стала сжимать непонятная тревога. Я места себе не находила. Ходила по спасательной вышке то вправо, то влево и сама не понимала, почему так нервничаю, ведь причин для этого не было.

Спустя полчаса подул ветер. Сначала он был слабый, но быстро становился все сильнее и сильнее. Море начало беспокоиться. Небольшие волны, которые находили на берег, сменились полутораметровыми. Небо затянули серые трехэтажные дождевые тучи.

– Вот тебе «повезло» – первый день работы, и сразу шторм, – сказала я Саше.

– Наверное, это испытание на прочность, – улыбнулся он.

– Надеюсь, ничего серьезного не случится, – проговорила я.

Тревога по-прежнему сжимала сердце.

Поднялся ветер такой силы, что начал сносить зонтики, которые отдыхающие воткнули в гальку, а также шляпы и полотенца. Высокие волны со страшным грохотом разбивались о берег, и брызги щедро поливали сидящих на пляже. Люди начали собираться и спешно уходить.

Я посмотрела в сторону Марата – он сложил свой зонт и направился в ангар, где хранились «бананы» и прочие плавсредства.

– Внимательно смотри в бинокль, нет ли кого в море! – велела я Саше.

– Да, хорошо, я смотрю, – ответил он. Его лицо было очень серьезным. – Пока что все нормально, никого не вижу.

От ветра и волн стало шумно. Начал накрапывать дождь.

Вдруг я услышала голос Марата, который пролетел по пляжу:

– Уважаемые отдыхающие, прошу вашего внимания! Родители не могут найти своего сына – семилетнего мальчика Диму в зеленых плавках и с синим спасательным кругом. Если кто-то видел этого ребенка или если он стоит рядом с вами, просьба привести его сюда, к пункту проката. Здесь его ожидают родители.

– Я надеюсь, этот мальчик не пошел купаться! – с беспокойством сказал Саша.

– Я тоже на это надеюсь, – тревожно отозвалась я.

Я внимательно смотрела в бинокль, стараясь заметить или мальчика, или других отдыхающих, попавших в беду. Но пока все было в порядке.

Волны разбивались о причал, и пышная пена доходила до середины пляжа. Почти все отдыхающие ушли, но некоторые компании остались и развлекались тем, что ныряли в волны.

– Ну вообще уже у людей ума нет! – проворчала я и взяла мегафон: – Отдыхающие! Большая просьба не нырять в волны, потому что волны поднимают со дна тяжелые камни, и эти камни могут ударить вас по голове!

Кто-то меня послушался и вышел на берег, благодарно кивнув, а кто-то как ни в чем не бывало продолжал нырять.

– Попросили же – не нырять! – грозно повторил в мегафон Саша. – Немедленно выйдите на берег! Мы тут что, артисты разговорного жанра? О вас же заботимся, а не о себе! Поэтому если просим не нырять, значит, это действительно опасно!

Те, кто нырял в волны, послушались моего нового напарника (сама не верю, что это говорю) и вышли на берег.

«А Саша неплохо начал», – с уважением подумала я.

И вдруг увидела в бинокль синий спасательный круг в море и ребенка. Огромные волны качали их обоих, и каким-то чудом спасательный круг вместе с мальчиком до сих пор не перевернулся.

– Вон тот пацан! – крикнула я Саше, кладя бинокль на синий пластиковый стул. – Я к нему!

– Давай!

В мгновение ока я спустилась с вышки и оседлала катер. Ветер развевал мои светлые африканские косички.

На скутере по таким волнам плыть было нельзя, потому что он мог перевернуться.

– Отдыхающие, пожалуйста, освободите техническую зону! – Саша крикнул в мегафон людям, которые заплыли в зону разгона спасательных катеров. Эта зона была огорожена канатом с поплавками, но люди постоянно сюда заплывали.

«Молодец, что сделал замечание», – подумала я и взяла курс на мальчика.

Ветер унес его далеко в море, и без посторонней помощи ребенок вряд ли оттуда смог бы выбраться.

Я миновала техническую зону, причал и метров через сто пятьдесят оказалась рядом с мальчиком. Он смотрел на меня испуганными глазами, был весь бледный и обессиленный.

– Сейчас я тебя вытащу!

Мальчик ничего не ответил – он отчаянно барахтался в воде.

Я оставила катер и нырнула в воду, чтобы вытащить ребенка. Подплыла к мальчику, подхватила его, сбросила с него спасательный круг и затолкнула на катер.

– Держись!

– Хо-хорошо… – стуча зубами от переохлаждения, ответил он и вцепился в ручки руля.

– Ты Дима?

– Да, я Дима.

– Отлично. На берегу тебя ждут родители.

А через минуту произошло то, что оставило шрам в моей душе на всю жизнь. Я никогда не думала, что это может случиться, но это случилось… Собственно, эту историю я и хочу рассказать.

Но обо всем по порядку.

Я держалась в воде, как в невесомости. Ветер начал относить спасательный круг Димы.

– А спасательный круг? – едва не плача, спросил ребенок.

– Его сейчас тоже вытащу, – пообещала я, поплыла за кругом.

Проплыла метров пять (до круга оставалось еще столько же) и внезапно ощутила жуткую боль в ногах. Сначала в правой, потом в левой. Дикая боль разрывала икроножные мышцы, и я не могла пошевелить ни одной ногой.

Меня накрыла ледяная волна и воды, и страха.

«Судорога», – с ужасом осознала я.

Я пыталась пошевелить ногами, но они не слушались. Мышцы крутило так сильно, что мне казалось, будто их отрывают от костей.

Я пыталась держаться на плаву руками, но от страшной боли потемнело в глазах, и вместо того, чтобы плыть, я потянулась к ногам, чтобы попытаться как-то воздействовать на окаменевшие мышцы.

Я сильно сжала мышцы, но боль не отпустила.

Я пожалела, что не цепляла к купальнику булавку. Судорог у меня никогда не случалось, и я считала, что булавка мне не нужна. А сейчас поняла – если бы была булавка, я бы уколола сведенную мышцу, и все бы пришло в норму. Но… булавки не было.

Окаменевшие ноги меня не слушались. Волны усиливались, и я оказывалась то под водой, то на поверхности. В таком состоянии была похожа на поплавок, который то уходит под воду, то выныривает. Сейчас я была под водой.

Мне стало страшно. Я не могла управлять своим телом. Впервые за четырнадцать лет занятий плаванием случилась судорога.

В очередной раз вынырнув на поверхность холодной воды, я услышала испуганный крик Димы:

– Тетя, что с вами?!

– Зови на помощь! – крикнула я, выплевывая морскую воду. – Срочно зови на помощь!

Дима принялся размахивать руками в сторону берега.

Окаменевшие мышцы на ногах по-прежнему крутило, и я не могла справиться со своим собственным телом.

Очередная волна погрузила меня в воду. Волна была мощная, и я ушла довольно глубоко. Но самое ужасное, что перед погружением не успела набрать воздуха в легкие.

Мне отчаянно хотелось вдохнуть, но я понимала, что если сделаю вдох, то захлебнусь.

Когда у человека легкие наполнены воздухом, то вода выталкивает его на поверхность. Но сейчас я была совсем без воздуха.

Я открыла глаза. Вокруг мутная вода.

Очень хотелось сделать вдох, но я пересиливала себя и отчаянно гребла руками наверх. Однако поверхности воды все не было.

В какой-то момент рефлексы взяли свое, и я вдохнула. Вода хлынула в легкие. Мне показалось, будто их обдало жаром.

Сознание помутилось, стало как мутная вода вокруг, и я почувствовала, что разум меркнет, как экран выключенного телевизора.

А через секунду передо мной возникла сплошная темнота, и сознание отключилось.

Глава 3

Страх

Я очнулась и сначала не поняла, что происходит и где нахожусь. Сильно кашляла. Изо рта и носа фонтаном лилась вода. В перерывах между отплевыванием я увидела ошарашенного мальчика, который сидит и смотрит на меня, и склонившегося надо мной какого-то парня.

А, это Саша… Новый спасатель. А тот ребенок – Дима.

Выплюнув всю воду, я порывисто вздохнула. Быстро, жадно дышала. Легкие будто не верили, что снова поглощают кислород.

Шел сильный дождь. Он барабанил по катеру, на котором мы находились, и по воде. Небо было затянуто черными тучами. Скутер качался на волнах рядом с катером.

Саша перекрестился и воскликнул:

– Господи, Полина, ты жива! Если бы ты знала, как я перепугался, думал, не успею! Что же с тобой случилось?

– Судорога, – приводя в норму дыхание, сказала я. Голова немного кружилась. – Обе ноги свела судорога, и я не смогла выплыть.

– У тебя часто такое? – глаза Саши округлились.

– Первый раз за четырнадцать лет, что я занимаюсь плаванием! – ответила я и приподнялась. Голова закружилась сильнее.

– Лежи, не вставай! – забеспокоился напарник.

– Вот это у тебя первый рабочий день… – с сочувствием проговорила я.

– Да уж…

– Ты приплыл на скутере… При таких волнах он мог перевернуться.

– Его качало, но не перевернулся. Не переживай.

Я испытывала потрясение и не знала, что сказать. Я спасала людей сотни раз, но никто еще не спасал меня. Спасенные люди всегда растерянно на меня смотрели и рассеянно благодарили. Теперь я понимала их чувства. Что можно сказать человеку, который спас твою жизнь?

– Спасибо тебе, – пробормотала я. – Меня еще никто никогда не спасал… Я тонула первый раз в жизни…

– Да ладно, – смутился Саша. – Главное, что с тобой все в порядке. Ну, поплыли к берегу. Шторм до сих пор продолжается.

«Сегодня явно не мой день», – подумала я.

Дальнейшие события происходили как во сне. Помню, мы приплыли на берег, прибежал Марат, взволнованно спрашивал, что со мной, обнимал…

Как во сне я была, потому что стала осознавать, что находилась на волосок от гибели.

К этому времени как раз закончилась моя первая смена, я позвонила начальнику, предупредила, что уйду со второй смены, и мы с Маратом пошли домой.

Но перед этим еще несколько раз поблагодарили Сашу за спасение жизни.

– Зачем ты поплыла за этим спасательным кругом! – возмущался Марат по пути к дому.

– Откуда я знала, что случится судорога!

– Если бы ты знала, как я волновался за тебя, – сказал Марат и крепко обнял меня. – Я стоял на берегу и увидел, что в море кто-то сидит на твоем катере и машет руками. Потом этот новый спасатель прыгнул на скутер и поплыл к тебе. Я понял, что с тобой что-то случилось, ведь тебя на катере не было видно…

Я вспомнила мутную воду, которая забирала меня, и мне стало жутко.

Сейчас я находилась в странном, будто замороженном состоянии и еще не до конца понимала, как быть дальше.

– Ладно, мне нужно от этого отвлечься, – вздохнула я.

– Сейчас поедем к Надежде, и там переключишь свои мысли.

Домой пошли через главный парк Лимонного. Здесь росло много пальм, располагались красивые фонтаны, было много аттракционов.

Я шла, погруженная в свои мысли.

«Надо же, как быстро Саша приплыл ко мне на помощь… Удивляюсь, как он нашел меня, если я была уже не на поверхности воды? Как вспомню ту мутную воду, сразу мороз пробирает…»

Внезапно мне в плечо впилось что-то острое, а в ухо гаркнули что-то нечленораздельное.

Я отскочила в сторону от неожиданности.

С моего плеча слетел крупный, размером с подрастающего цыпленка, попугай какаду и полетел к хозяину в панаме – молодому парню лет двадцати пяти.

– Девушка, вы такая пугливая, – улыбнулся он.

– Зачем вы без спросу сажаете на людей попугая? – пошел в наступление Марат. Он прекрасно понимал, что в данный момент попугай на плече был для меня явно лишним впечатлением.

– Ну, не хотите фотографироваться – как хотите.

Я стояла и возмущенно смотрела на парня.

Должна сказать, что в курортных городах мне нравится все, но одна вещь вызывает возмущение. Я всегда с этим борюсь и при каждом удобном случае высказываю свое мнение.

Я не люблю, когда делают бизнес на животных.

Бедных обезьянок, попугаев и питонов целыми днями носят по пляжу, мучают жарой и голодом.

Но в этом году появилась другая мода. Как только я первый раз увидела это со своей вышки, то чуть не свалилась вниз от негодования.

Сейчас, кроме попугаев, обезьянок и питонов, стали носить львят и лемуров.

Все львята, которых носят, возрастом не больше двух месяцев. Им в этом возрасте нужно быть с мамой и питаться молоком, а не находиться целыми днями на жарком пляже! Львята, которых используют в бизнесе, имеют странный сонный вид. У них постоянно закрыты глаза, и ведут они себя несколько заторможенно. Один раз я увидела, как львенок сосал палец на руке мужчины, который носит его в ошейнике по пляжу. Видимо, львенок представлял, что это не палец, а мать.

Эта ситуация меня просто возмущает!

Но то, что происходит с лемурами, – возмущает еще сильнее! Возможно, для многих это станет новостью, но в конце каждого курортного сезона лемуры погибают. Дело в том, что эти крохотные беззащитные существа с большими трогательными глазами родом с Мадагаскара или Коморских островов, которые находятся возле Африки. То есть с другого полушария Земли. Когда у нас, в России, лето, на Мадагаскаре или островах у лемуров зимняя спячка. Лемуры, которых привезли в Россию, продолжают жить по своим биоритмам, и летом они пребывают в спячке. Но люди, которые таскают лемуров по пляжу, постоянно их встряхивают, чтобы они не спали и смотрели открытыми глазами в камеру, когда с ними фотографируется очередной отдыхающий.

Таким образом, у лемуров расстраивается режим и биоритмы. Они не спят, хотя должны спать, и из-за серьезных нарушений в организме гибнут к концу сезона.

Все это мне рассказал знакомый ветеринар Иван, к которому мы периодически носим свою старушку-кошку Мурку. А насчет львят уточнил, что их накачивают снотворным (хищники все-таки) – и поэтому они постоянно сонные. Кроме того, Иван сказал, что подросшим львятам вырывают клыки, чтобы они случайно не укусили отдыхающих.

А в одном из курортных городов Азовского моря в этом году произошел вообще дикий случай. Работники пункта проката привязали к парашюту ослика и запустили его в небо. Очевидцы говорят, что все время полета ослик страшно кричал. К счастью, он остался жив. Я не понимаю, какими нелюдями надо быть, чтобы совершить такое? Ради рекламы своих парашютов запустить в небо ослика… Правда, желающих покататься после этого не прибавилось.

Сейчас, в парке, я снова увидела львенка, который облизывал палец человека, который его держал, лемура, обезьянок, попугаев…

– Живодеры! – возмутилась я, окинув владельцев животных испепеляющим взглядом. Прохожие заинтересованно посмотрели на меня. – Прекратите издеваться над животными!

– А с чего вы взяли, что мы над ними издеваемся? – удивился парень в панаме.

– С того, что у них нарушен режим питания, сна, и они очень утомлены! Я целыми днями вижу, как вы носите их по пляжу от рассвета до заката! А этот львенок – сколько ему? Месяц? Два? А лемур? Вы в курсе, что у них сейчас зимняя спячка? – спросила я и сама ответила на свой вопрос: – Да уж, наверное, в курсе, раз постоянно переворачиваете его вниз головой, чтобы этот бедняжка проснулся!

Я говорила это так эмоционально, что, казалось, выплескиваю весь свой негатив из-за случая в море.

Ко мне подошел парень с лемуром и прошипел:

– Чего разоралась? Хочешь получить?

Марат выступил вперед:

– Слышишь, ты, рот закрой, а не то сам сейчас получишь!

Парень окинул нас ненавидящим взглядом. К нему подошла девушка с попугаем:

– Паша, успокойся. Оставь их.

Едва сдерживаясь, он сказал:

– Идите куда шли. Не мешайте нам работать.

Я поняла, что назревает драка, и решила ее предотвратить:

– Марат, идем, нам пора к Надежде.

И мы пошли домой.

Я огляделась. С лемуром уже кто-то фотографировался. Бизнес живодеров работал, как по маслу.

– Вообще уже нет никаких тормозов, – сказала я Марату. – Скоро начнут пингвинов по пляжу таскать, лишь бы заработать.

– Смотри, им это не предложи, а то скажут, что это хорошая идея, и действительно начнут таскать, – усмехнулся Марат.

Мы подошли к дому. Во дворе в беседке сидели мама, Оксана и Вольный Ветер.

Вольный Ветер – это мой дядя, мамин брат, которого на самом деле зовут Даниил. Он – путешественник и обошел пешком уже много стран. Дядя пришел к нам в гости месяц назад и познакомился с Оксаной, которая тоже у нас гостит. Между ними завязались отношения, и теперь они неразлучны[8].

– Доча, Марат, привет! – поздоровалась мама. – Ты будешь переодеваться или так поедешь?

– Переоденусь, конечно, – удивилась я. – Не поеду же я в Новороссийск в купальнике.

– А, ну да, – присмотрелась ко мне мама.

Мама, как обычно, витала где-то в облаках.

К Надежде и Захару поехали я, Марат и Оксана. Мама с дядей решили остаться дома и заняться деревьями хурмы, опрыснуть от болезней и вредителей.

Приехав на электричке в Новороссийск, мы направились к улице Павлова, где жили Надежда и Захар.

– Я так волнуюсь – а вдруг Надежде не понравится сценарий? – поделилась переживаниями Оксана.

– Почему это ей не понравится? – удивился Марат.

– Вдруг ее что-то не устроит, и она откажется от сценария, скажет, что передумала… Я сама не знаю, просто переживаю!

– Оксана, не волнуйся, все будет хорошо! – пообещала я. – Вы же заранее обсудили сюжет, она уже примерно знает, о чем будет фильм.

– Да, ты права… Просто это мой первый сценарий, и режиссером тоже буду я. Поэтому и переживаю. Раньше ведь зрители и критики знали меня как актрису, а сейчас я предстану сразу в трех образах…

На наше счастье, мы уже подошли к дому Надежды, и поэтому не пришлось в очередной раз говорить «Все будет хорошо».

Надежда и Захар ждали нас у ворот.

– Как добрались? – поинтересовался Захар, откатывая коляску назад, давая нам пройти во двор. – Этим летом просто аномальная жара! Еще никогда такого не было! По телевизору передают, что из-за высокой температуры даже леса горят. А вы видели небо? Такое чувство, что даже оно выгорело на солнце! Не такое синее, как обычно!

– Да ужас, я чуть в обморок не упала, пока ехали, – пожаловалась Оксана, обмахивая себя сценарием, как веером.

– Меня тоже как-то мутило, – пожаловался Марат.

Я остолбенела. Оксана чуть не упала в обморок, а Марата мутило? Но когда это было? Почему я ничего не заметила?

Я стала анализировать поездку и поняла, что была как будто отключена. После сегодняшнего происшествия, когда чуть не утонула, я находилась словно в другой реальности. Вроде бы ехала вместе с Маратом и Оксаной, но что происходило и о чем говорили – не помню. Помню уже только конец поездки, когда Оксана стала активно переживать за сценарий.

«Давай уже приходи в себя! – мысленно скомандовала я. – Хватит думать о судороге! Все ведь закончилось хорошо!»

Этой команды хватило на некоторое время. Я немного повеселела.

Мы прошли на веранду, которая была оплетена виноградом (Надежда профессионально выращивала виноград и розы, и поэтому эти растения были посажены у нее практически везде). На веранде было прохладно, с гор дул свежий ветер, на уютном столике располагались напитки, угощения.

Мне очень нравится, что в курортных городах практически вся жизнь проходит на свежем воздухе – на верандах, которые оплетены буйной зеленью, во дворе.

Мы устроились на стульях (Захар сидел в инвалидном кресле), и Оксана принялась взволнованно читать сценарий.

Сюжет, как я уже сказала, основывался на семейной трагедии Надежды на пароходе «Адмирал Нахимов». Но так как для полнометражного фильма одного эпизода было мало, Оксана придумала еще и другие сюжетные линии, чтобы расширить историю.

На мой взгляд, все получилось очень трогательно, и диалоги были красивыми.

Я наблюдала за реакцией окружающих. Надежда и Захар слушали Оксану, и их взгляды были рассеянными. Очевидно, они погрузились в свои мысли и представляли, как будет выглядеть уже снятый фильм, а Надежда к тому же вспоминала ту самую трагедию и переживала все заново.

Несколько раз я замечала, как ореховые глаза Захара увлажнялись, и он сглатывал ком, а из глаз Надежды периодически текли слезы.

Но в какой-то момент я почувствовала, что снова нахожусь не здесь.

Перед глазами стояли страшные картины: я плыву за синим спасательным кругом, но не успеваю до него доплыть, ноги сводит судорога, и я ухожу под воду. Меня качают гигантские волны, подо мной и надо мной огромные толщи воды, и я погружаюсь на глубину. Вокруг вода, пузырьки, и страшно болят мышцы ног… Соленая вода попадает в легкие, и я теряю сознание…

Меня пробрал мороз. Я вздрогнула и вернулась в реальность.

На меня вопросительно смотрели все: Марат, Захар, Надежда и Оксана.

Я поняла, что что-то пропустила.

– Что-то случилось?.. – осторожно спросила я.

– Ты вскрикнула, – сказал Марат, беспокойно заглядывая мне в глаза. – Что с тобой?

– Я… я вспомнила, что сегодня было… – призналась я.

– А что сегодня было? – полюбопытствовал Захар.

Я подумала, рассказывать или нет, и решила рассказать. Все равно со временем все узнают. Я не хотела, чтобы мои близкие переживали, но, как известно, шила в мешке не утаишь, сколько веревочке ни виться, а конец придет – можно подобрать много пословиц, но суть одна – лучше рассказать сразу, чем потом объяснять, почему все скрыла.

– Я сегодня чуть не утонула, – произнесла я, не веря в собственные слова. – На море был шторм, где-то пять баллов по шкале Бофорта, я спасала ребенка, посадила его на катер, потом поплыла за его спасательным кругом, и… – слова застряли в горле. Я не смогла продолжить.

– Ее ноги свела судорога, – продолжил за меня Марат. Он подсел ко мне и обнял за плечи. – Она ушла под воду и чуть не утонула. Там была большая глубина, метров пятьдесят…

– Так что в итоге? Тебя отпустила судорога? – побледнев, спросила Оксана.

– Ее спас новый спасатель, который сегодня пришел работать на вышку вместо Артема.

Несколько секунд все посидели молча. Каждый, видимо, явственно представлял эту ситуацию.

– Ужас какой, – в конце концов с чувством сказала Оксана.

– Ладно, сейчас уже все нормально, – постаралась я сменить тему. – Оксана, давай, читай дальше.

Мы снова вернулись к сценарию, но было заметно, что у всех остался осадок после нашего рассказа.

И я не могла ничего поделать, потому что сама не знала, как справиться с этим осадком…

Надежде и Захару понравился сценарий, и они сказали, что никаких претензий к содержанию не имеют. Его можно отдавать в кинокомпанию.

* * *

Ночь прошла ужасно. Я то засыпала, то резко просыпалась и долго лежала с колотящимся сердцем, не понимая, где нахожусь и что со мной происходит.

Когда проваливалась в сон, видела, будто плаваю посреди моря, а вокруг нет никого. Только хмурое серое небо и огромные волны, которые накрывают меня с головой.

После этого вздрагивала и просыпалась. Первое время лежала, не понимая, почему я здесь, если должна быть в море, а потом видела свою комнату, привычную обстановку, слышала стрекот цикад за раскрытым окном и постепенно приходила в себя.

За сегодняшнюю ночь такое повторялось раза четыре.

Часа в три, когда я проснулась в очередной раз, я почувствовала, что мне как-то нехорошо, дискомфортно. Возникло состояние легкой тошноты, но через полчаса оно прошло. Это тоже был признак стресса.

Наконец за окном стало светать, и хоть до работы еще оставалось четыре часа, я поняла, что больше не смогу уснуть.

Я встала с кровати и подошла к окну. На улице было свежо, даже прохладно. Птички только начинали просыпаться. Несколько воробьев сели на инжир, который растет возле моего окна, и, весело чирикая, принялись чистить перышки.

Я смотрела на них и ни о чем не думала. Если раньше подумала бы: «Какие красивые! Летят навстречу новому дню», то сейчас безо всяких эмоций смотрела на них и просто хлопала глазами. В голове не было ни одной мысли. Только какая-то неприятная тяжесть.

Было состояние, точно меня встряхнули и оглушили. Такое впечатление, словно я шла по четкой колее жизни, и внезапно кто-то толкнул меня в сторону. Если раньше я смотрела вперед и четко видела свою дорогу, то сейчас растерянно оглядывалась по сторонам, не понимая, кто я, где нахожусь и куда иду.

Я прошла на кухню, автоматическими движениями включила чайник, заварила чай, накинула халат, потому что было прохладно, и вышла во двор в беседку, задев головой лиану киви.

Кстати, в последнее время в Лимонный пришла из Абхазии новая мода. Если раньше многие сажали на беседках виноград, то сейчас к винограду прибавились еще и киви. Мама тоже посадила. Я, например, раньше не знала, что киви – это мощная лиана, которая очень буйно вьется. И вот теперь на беседках часто можно встретить киви с висящими плодами. На вкус они во много раз лучше, чем из магазина! Правда, созревают поздно – аж в ноябре.

Я пила горячий чай, куталась в халат, смотрела на горы, подернутые дымкой, разглядывала зеленые плоды киви, и в голове стала брезжить мысль. Ужасная мысль. Кажется, я стала кое о чем догадываться, но надеюсь, что мои догадки неверны.

– Этого не может быть, – прошептала я. – Я не хочу, чтобы это было. Сегодня проверю, права я или нет.

Через несколько часов я была на работе.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Саша.

Я все еще не могла осознать, что Артема больше нет на вышке. По привычке искала его взглядом и ждала, когда он придет.

– Нормально, – ответила я. – Но иногда вспоминаю шторм…

– Не переживай, такое с каждым может случиться. Ты носишь с собой булавку?

– Нет, – отрицательно покачала я головой. – Со мной никогда не случалось судорог, и несколько лет назад я перестала прикалывать к купальнику булавку.

– Но почему?! – возмутился Саша. – Ведь если во время судороги сильно уколешь сведенную мышцу булавкой, судорога отпустит!

– Да знаю я это! – отчаянно воскликнула я. – Но булавку не ношу. Есть же другие способы избавиться от судороги – например, сильно надавить на мышцу. Правда, в моем случае это не помогло. Надо было все-таки носить булавку… – вздохнула я. – Но что теперь себя корить? Это уже случилось. Теперь-то всегда буду прикалывать.

– А сегодня приколола?

– Нет…

Саша отколол от своих желтых шорт, которые носили парни-спасатели, булавку и протянул ее мне.

– Вот, возьми.

– А если она тебе самому понадобится?

– Надеюсь, сегодня не понадобится, – улыбнулся Саша, – а вечером я дома возьму другую.

– Спасибо, – поблагодарила я и приколола булавку к купальнику.

Несмотря на то что ранним утром было прохладно, сейчас солнце стало палить так, словно действительно вознамерилось поджарить всех людей. В этом году в России сверхъестественная жара, и в наших краях ее не смягчает даже высокая влажность воздуха.

К счастью, море было спокойным. От вчерашнего шторма не осталось и следа. Никто не тонул, никому не становилось плохо, и поэтому мы просто стояли на вышке и обозревали в бинокль тихое море.

Но в обед случилось то, что еще больше переломило мою жизнь на «до» и «после».

Какой-то парень заплыл дальше, чем надо, ему было трудно плыть обратно, и он стал махать руками, призывая нас на помощь.

– Я к нему! – предупредил Саша.

– Нет, – остановила я его. – Сейчас хочу я.

Саша изучающе посмотрел на меня и сказал:

– Хорошо. Если тебе так надо…

– Да, мне так надо, – с благодарностью за его понимание кивнула я.

Человек заплыл в принципе недалеко, и поэтому я решила доплыть до него не на скутере, а самостоятельно.

Я нырнула в воду, проплыла несколько метров… И вдруг меня окутал невероятный страх.

«Я еще могу касаться ногами дна или уже нет?» – подумала я и, остановившись, потянулась ногами ко дну. Дна подо мной уже не было.

В горле мгновенно пересохло. Несмотря на то что я висела в воде, мои коленки задрожали. Я понимала, что мне надо срочно плыть к человеку, но не могла проплыть ни метра, потому что боялась заплыть на глубину.

Словно находясь в ступоре, я замерла в воде.

Мне было страшно заплывать на глубину, потому я что боялась, что со мной снова случится судорога и я утону, как только перестану ощущать под ногами дно. В памяти сразу всплыл вчерашний день: шторм, ужасная боль в ногах и волны, которые меня накрывают.

Я не могла сдвинуться с места. Мне хотелось плакать от обиды.

В конце концов я дала знак Саше, чтобы он сам плыл к человеку. Он переспросил, правильно ли меня понял. Я подтвердила.

Он нырнул в море и молниеносно поплыл к парню.

А я медленно поплыла обратно, на берег.

Заторможенно вышла из воды и повернулась к морю. Я смотрела на бескрайние водные просторы, в которых провела большую часть своей жизни, и не верила мысли, которая пришла мне в голову.

Утренняя догадка в беседке оказалась верна. Это была жуткая мысль, но правдивая. Себя-то не обманешь.

Я боюсь моря.

Глава 4

Все наоборот

Я сидела на стуле на спасательной вышке и смотрела в одну точку.

– Ты не понимаешь, что для меня значит море! – эмоционально сказала я Саше. – Море для меня – это все! Я занимаюсь плаванием с двух лет! Я почти всю свою жизнь провела в воде! А сейчас… я боюсь воды, – заключила я и истерически хихикнула.

– Полина, не переживай, этот страх пройдет, и ты снова сможешь плавать, – сочувствующе ответил Саша.

– Но еще больше меня добивает то, что ты не видел, как я плаваю! – поделилась я. – Ты пришел сюда вчера и увидел меня в самом неприглядном свете! Вчера чуть не утонула, а сегодня вообще плыла возле берега, как ребенок… Мне бы еще нарукавники нацепить – и вообще можно сразу отправлять в цирк.

– Не преувеличивай масштабы произошедшего! Мне неважно то, что я увидел. Я достаточно много слышал о тебе как о спасателе, и я верю этим рассказам. Кроме того, много написано в этой книге, – Саша кивнул на книгу отзывов. – Она почти вся заполнена отзывами людей, которых ты спасла. У каждого в жизни бывают какие-то неудачи. Они пройдут, и все наладится!

– Но море – это и есть моя жизнь! И я стала его бояться… Мне страшно зайти в воду и заплыть далеко, потому что боюсь, что у меня снова случится судорога.

– Да не случится! Раньше ведь ее не было!

– А теперь есть…

Саша не нашел что ответить.

Я пребывала в растерянности и не понимала, как жить дальше. Если я боюсь плавать, то какой от меня толк как от спасателя?

– Я, наверное, пойду домой, – сказала я, поднимаясь со стула. – Мне надо побыть одной. Попрошу кого-нибудь, пусть меня сегодня заменят…

– Если что – звони… – сказал Саша.

Я кивнула и спустилась с вышки.

Меня заметил Марат, который лежал под зонтом в ожидании желающих покататься на гидровелосипеде или полетать на парашюте, и подошел ко мне.

– Ты куда? – взволнованно спросил он. – Как ты себя чувствуешь?

Я хотела ответить, но спазм сжал горло.

Я посмотрела на Марата, и он все понял.

– Тебе плохо?

– Мне ужасно, – выдавила я из себя. И дополнила: – Я боюсь плавать.

Марат несколько секунд пристально смотрел на меня, а потом непонимающе переспросил:

– Что?

– Я боюсь плавать. Боюсь заходить в море.

– Как это? – все больше удивлялся он.

– Боюсь, что ноги снова сведет судорогой, и я утону…

Марат потрясенно молчал.

– Я пойду домой. Одна, – сразу уточнила я. – Хочу подумать, как мне жить дальше и что делать.

Я пошла с пляжа. Марат растерянно смотрел мне вслед. А потом бросился за мной.

– Полина, но этого не может быть! Ты же… ты же плаваешь лучше всех! Ты же дельфин! Ты же лучший спасатель на всем побережье! У тебя же даже есть диплом «Лучший спасатель»!

– Была, – уточнила я. – А теперь я не дельфин и не лучший спасатель. Теперь я никто.

– Да что ты такое говоришь! – возмутился Марат. – Не смей! Ты просто еще в шоке после вчерашнего и поэтому сгущаешь краски! Это же не шутки – чуть не утонуть! Тебе просто надо успокоиться, и все станет на свои места. Не вздумай делать такие выводы – не дельфин и не спасатель! Не смей так быстро опускать руки!

– Может, ты и прав, но пока что мне тяжело, – вздохнула я. – Побуду дома, подумаю, что делать.

– Я пойду с тобой! Я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии!

– Давай я часик побуду одна, а потом вместе?

– Но почему?

– Потому что ты всегда видел меня сильной! – отчаянно воскликнула я. – А сейчас я… не дельфин, а какая-то медуза!

– Но ты меня тоже видела в разных состояниях! – заспорил Марат. – Когда я получил ушиб мозга, я тоже выглядел далеко не как на подиуме. Друзья должны быть вместе не только в радости, но и в беде. Ты сама так говорила.

– Спасибо тебе за поддержку, – искренне поблагодарила я. – Но сейчас мне действительно нужно побыть одной и собраться с мыслями.

– Ну, сама смотри… – сдался Марат. – Но вечером мы обязательно встретимся и обо всем поговорим. Согласна?

– Да, – кивнула я.

– Кстати, надо сходить к врачу! – пришла Марату идея.

– А зачем?

– Нужно спросить, почему у тебя случилась судорога и как вести себя дальше. Может ли она повториться?

– Это хорошая мысль, – согласилась я. – Вот прямо сейчас и схожу к нашему дежурному врачу в Центр спасателей. Вечером увидимся, – сказала я и направилась в Центр.

Нашим врачом, к которому обращались люди с пляжа, была пятидесятилетняя Антонина Петровна. Очень добрая и располагающая к себе женщина.

В кабинете у Антонины Петровны никого не оказалось.

– Привет, Полина! – поздоровалась она, когда я вошла в кабинет.

– Здравствуйте, Антонина Петровна.

– Ты привела отдыхающего?

– Нет… Я сама пришла…

– А что случилось?

Я собралась с духом и рассказала все, что вчера произошло. Антонина Петровна очень внимательно меня выслушала.

– С тобой мне все понятно, – заключила врач. – Судороги часто бывают у подростков из-за гормональной перестройки в организме. Кроме того, судороги случаются от переутомления и больших физических нагрузок. Все знают, как ты работаешь – по две смены! Пожалуйста, вот тебе и переутомление с нагрузками. А еще из-за жары постоянное обезвоживание организма. Это тоже может быть причиной судороги. Ну, еще судорога может случиться из-за резкой смены температуры. Сама смотри – ты была на солнце, а потом поплыла в море во время шторма. Волны подняли наверх нижние холодные слои воды, и вот тебе налицо резкий перепад температуры… У тебя судорога могла быть по всем этим причинам.

– Но что мне делать? Как дальше жить?

– Старайся не переутомляться, во время жары пей воду и обязательно носи с собой булавку… – порекомендовала Антонина Петровна. Заметив мой грустный взгляд, мягко сказала: – Полина, в судороге нет ничего страшного, это с каждым может случиться.

– Но я теперь боюсь плавать!

– Это пройдет, – сочувствующе вздохнула Антонина Петровна. – Пойми, детка, ты хоть и классный пловец, мы все называем тебя дельфином, но все-таки ты человек. А у людей бывают судороги… Не расстраивайся. Просто веди себя осторожнее, вот и все. Можешь еще делать массаж мышц, это тоже пойдет на пользу.

«Она говорит все правильно, но как же это тяжело – в один момент вдруг осознать, что ты вовсе не дельфин», – подумала я и встала со стула.

– Большое спасибо, Антонина Петровна. Я постараюсь следить за собой.

Я направилась к двери.

– Не болей! – пожелала врач.

– Я и сама этого очень хочу. Правда!

Каким-то чудом мне удалось проскользнуть в дом незамеченной и запереться в своей комнате.

Я огляделась. Комната была оформлена в морском стиле. На одной стене висел старый штурвал, который когда-то подарил мне папа, другую стену украшала картина, которую нарисовал дельфин в дельфинарии… Помню, он брал ртом кисточки с краской и делал мазки на бумаге. Я купила эту картину, и вот уже три года она висит в моей комнате. Повсюду лежали ракушки, морские сувениры, в аквариуме плавали рыбки…

Вся моя жизнь и все мое окружение пропитано морем.

Но сейчас море стало вызывать во мне страх.

Разве такое может быть?

Оказывается, может. Сегодня утром я еще несколько раз пыталась плыть. И каждый раз, как только ноги переставали ощущать дно, у меня возникала паника. Вместо того чтобы соединиться с морем, почувствовать себя с ним одним целым и беззаботно плыть как торпеда, я начинала прислушиваться к своим ощущениям и думать: «Судорога уже началась или еще нет?» Кажется, каждый раз я ощущала боль в мышцах. Или мне казалось?.. Не знаю. Но плыть дальше не могла. Мешали мысли о предстоящей судороге и страх, что не смогу выплыть на берег.

Если раньше мы были с морем единым целым, то теперь между мной и ним стояла крепкая стена.

Я в отчаянии схватилась за голову:

– Полина, с этим надо что-то делать! Ты не должна бояться плавать! Ты ведь дельфин! Дельфин! Или нет?.. Меньше надо было хвастаться!

Я вспомнила, как раньше заплывала так далеко, что не было видно берега, вокруг только открытое море… И не могла в это поверить. Разве это было? Разве я умела так далеко заплывать? У меня хватало сил? У меня не было судорог?

Я ничего не могла поделать со своим страхом перед морем. Даже просто мысли о нем и глубине вызывали во мне неописуемый ужас.

Вечером мы встретились с Маратом. Я была отстранена и мыслями находилась не здесь. Остро чувствовала, что из моей жизни пропал смысл. Ощущала себя выброшенной на обочину и ненужной.

Мы шли с Маратом на наш секретный пляж, который находился за рощей, скалой и скользкими валунами.

По пути я рассказала, что была у врача.

– Правильно, что ты сходила к специалисту. Видишь, она тоже говорит, что все будет хорошо. Полина, я прошу тебя, соберись! – говорил Марат. – Я прекрасно понимаю твои чувства!

– Как ты можешь их понять?

– Запросто! – воскликнул Марат. – Два месяца назад я потерял слух. Ты думаешь, мне было легко? Мне тогда казалось, что я тоже лишился смысла жизни! Я ведь музыкант, а что может быть страшнее для музыканта, чем потеря слуха? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Ничего, – согласилась я.

– Ты боишься заходить в море, потому что тебе кажется, что снова начнется судорога, а я, когда ко мне стал возвращаться слух, боялся играть на гитаре. Мне казалось, что я фальшивлю, что слышу неправильные ноты, что плохо играю, что сбиваюсь с ритма… Вместо того чтобы сосредоточиться на музыке в целом, я отвлекался на мелочи и из-за этого путался.

– Действительно, наши чувства похожи… Так что ты мне посоветуешь? – с надеждой спросила я.

– Отвлекись от страха и расслабься. Когда плаваешь, не думай о судороге – думай о плавании. Ты просто теперь бери с собой булавку и знай, что булавка поможет, если что. У тебя есть защита, понимаешь? Поэтому забудь о судороге. С булавкой она не представляет для тебя никакой опасности!

Я вдумалась в слова Марата. Он говорит правильные вещи. Мне нужно просто-напросто отвлечься от страха. Как хорошо, что со мной рядом парень, который меня поддерживает! Это придает силы и уверенности, что все получится и что я снова стану нормальным человеком.

Мы пришли на секретный пляж и развели костер. На город спустились сумерки. Лето подходило к концу, и темнело намного раньше, чем в июле.

Костер, раскидистые пальмы и журчащий ручеек создавали ощущение сказки.

– Давай попробуем поплавать? – предложил Марат.

– Давай как-нибудь потом… – неуверенно ответила я.

– Никаких «потом»! Не надо поддаваться страху! – сказал Марат и покачал головой: – Надо же, раньше я никогда не слышал, что ты не хочешь плавать…

В ответ я вздохнула.

– Ты прав. Давай попробуем.

Мы вошли в море. Я закрыла глаза и постаралась настроиться на ноту моря. Вода была теплая, под ногами мягкий песочек, в небе кричали чайки, дул легкий ветерок.

Я вошла в море по пояс. Стало немного жутковато, но продолжала идти. Вода была уже по грудь. Я шла дальше. И вот наступил момент, когда нужно оттолкнуться от дна и начать плыть вперед.

Тело словно парализовало. Я боялась плыть.

– Плыви! – твердо сказал Марат. – Отталкивайся и плыви! Я рядом! Рядом! Я всегда с тобой!

Это вселило в меня уверенность. Я зажмурилась, словно прыгаю в бездну, и оттолкнулась.

Под ногами не было дна. Я плыла.

И внезапно меня что-то коснулось. По коже побежали мурашки.

Я бы точно поседела от ужаса, если бы не была блондинкой, да к тому же с выгоревшими на солнце волосами.

Я закричала и стала барахтаться в воде.

Меня подхватил Марат. Я часто и испуганно дышала, будто проснулась ночью от кошмарного сна.

– Что случилось?

– Мои ноги почувствовали что-то непонятное!

Я увидела на лице Марата сосредоточенное выражение. Он ходил по дну и обследовал его.

– Я прощупал дно. Полина, там просто водоросли. Наверное, их ты и задела…

– Водоросли?.. – удивленно переспросила я и вспомнила свои ощущения. Действительно, это были водоросли.

– Да, обычные водоросли. Поплыли дальше?

– Нет, не хочу, – решительно отказалась я, выскользнула из рук Марата и пошла на берег.

Если раньше мне было комфортно находиться на большой глубине в состоянии невесомости, то сейчас я гораздо лучше себя чувствовала, когда твердо стояла на земле.

Марат тоже вышел из воды. Он был расстроен.

– Дурацкие водоросли… – с досадой сказал он. – Вот надо было им попасться! Они только усилили твой страх!

– Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Ты дал мне очень хорошие советы, и первый шаг уже сделан… – постаралась я приободрить Марата. – Мне очень помогло, что ты рядом и поддерживаешь… Давай печь картошку?

– Давай, – вздохнул он.

Я сидела у костра и думала.

Такое впечатление, словно в моей жизни все перевернулось с ног на голову. Дело в том, что я всегда была сильной. Постоянно всех поддерживала, старалась вселять оптимизм, настраивать на лучшее, всех тянула, всех заставляла верить в позитивный исход того или иного дела. Из-за этого многие люди думают, что мне самой никогда не бывает плохо. Что проблемы есть у всех, но у меня нет. Все могут быть расстроенными, а вот я всегда должна быть веселой и беззаботной.

С одной стороны, мне нравится, что окружающие считают меня сильным человеком, а с другой – мне тоже иногда хочется, чтобы кто-то поинтересовался – а как себя чувствую я?

Сейчас я стала слабой, и окружающие это видят. Но мне не нравится, что я выгляжу слабой.

А справиться с собой не могу… И это меня угнетает.

Еще меня поразило, что всегда всех в море спасала я, а теперь спасли меня. Это было очень необычно и странно.

И третье, что потрясло, – это ощущение, что я на самом деле обычный человек.

Раньше я действительно считала себя дельфином, думала, что мне покоряется море, что мы с ним одно целое, что мы дружим, оно слышит меня, а теперь я не была в этом так уверена… Какой еще я дельфин, если чуть не утонула? Какие еще друзья с морем, если оно чуть меня не забрало?.. Значит, я для моря значу то же, что и все остальные люди.

Вся эта ситуация спустила меня с небес на землю и будто подавила романтику.

Мне нужно время, чтобы осознать, что мои мысли о дельфинах и дружбе с морем – это просто миф, который придумала я сама и в который сама же поверила.

Привычная жизнь рухнула, и теперь нужно было привыкнуть к новому стилю жизни. Без моря.

Зазвонил телефон Марата.

– Это Оксана, – удивился он и ответил на звонок: – Да, Оксан, привет… Что? А почему так срочно? Хорошо, уже идем, – он завершил разговор и удивленно сказал: – Оксана говорит, чтобы мы срочно шли домой, у нее есть какие-то новости.

– Какие? – спросила я, вставая с бревна.

– Не знаю, – пожал плечами озадаченный Марат. – Но голос ее был веселым и загадочным. Наверное, новости хорошие.

По пути домой я придумывала разные варианты, что могло произойти, из-за чего Оксана так резко нас позвала. Может, есть какие-то новости про сценарий?

Как только прибежали домой, то сразу поняли, что произошло что-то масштабное.

На полу лежал чемодан. Оксана бегала по дому и бросала в него свои вещи.

– Да куда ты берешь столько вещей! – удивлялась мама. – Поездка ведь продлится всего неделю!

– Кама, ну ты же знаешь – когда собираешься в какую-то поездку, то никогда не угадаешь, какие вещи оставить дома. Смотришь на оставленную вещь, и кажется: «Вот именно без нее я в поездке не проживу, именно она мне понадобится, именно ее мне захочется надеть!»

– Ну да, – задумалась мама.

– Что случилось? – наконец спросила я.

– Марат, вот, почитай, – сказала Оксана, бросив в чемодан очередное платье, и между делом сунула Марату какие-то листы.

Марат взял бумаги и принялся читать. Я, естественно, пристроилась рядом.

На одном листе был напечатан какой-то странный короткий рассказ на морскую тематику, а на втором – картинки, похожие на комиксы. Они были нарисованы от руки, но, тем не менее, сюжет вполне понятен: какой-то человек идет по причалу, вокруг бушуют волны, а в небе парят чайки.

– Что это за комиксы? – не поняла я.

– Это сценарий. Так, а я взяла те босоножки с голубыми камнями?

– Сценарий? Но почему такой короткий? – Мы с Маратом подняли глаза на Оксану. – Оксана, объясни толком, что происходит!

Оксана наконец прекратила сборы и, несколько раз глубоко вздохнув, пояснила:

– Нам срочно нужно лететь в Москву. По двум делам сразу. Во-первых, одна кинокомпания заинтересовалась сценарием фильма про Надежду…

– Ура-а! – закричали мы.

– А во-вторых, – продолжила Оксана, – известная парфюмерная фирма заинтересовалась Маратом.

И она назвала марку воды.

Мы непонимающе уставились на Оксану.

– То есть? – изумился Марат.

– Сейчас идет монтаж фильма «Наша Атлантида», в котором мы снимались два месяца назад, и один знакомый то ли монтажера, то ли еще кого-то случайно увидел отрывки фильма и тебя, Марат, тоже. А этот знакомый оказался владельцем косметической фирмы. Они планируют запуск новой линии мужской туалетной воды, которая будет хитом, и он захотел, чтобы ты снялся в рекламе этой воды. Это, – Оксана кивнула на бумаги, которые мы держали в руках, – не просто сценарий, а сценарий рекламы.

– Подожди, это так неожиданно… – заволновался Марат и нервно заходил по комнате. – Но почему он захотел, чтобы снялся я?

– Потому что подходишь по всем параметрам – молодой, интересная внешность. Реклама будет очень качественная и престижная.

– Да, я знаю эту фирму, у меня самого туалетная вода от них, – потрясенно отозвался Марат.

– Ну и вот, они скоро выпустят новую мужскую туалетную воду «Морской бриз». Ты станешь лицом этой воды. Вы сценарий снова посмотрите, все представьте как следует. Текст – это описание рекламы, а картинки – это режиссерский сценарий. Его делают для того, чтобы примерно увидеть, как сценарий будет выглядеть на экране. Это нарисован каждый эпизод будущего ролика.

Уже другим взглядом мы изучили сценарий, и я смогла собрать все воедино.

Суть рекламы заключалась в следующем. Действие происходит на море. По причалу, который заливается волнами, идет красивый парень. На него попадают морские брызги, а ветер развевает белую одежду – легкие брюки и расстегнутую рубашку. Он доходит до конца причала, его волосы мокрые, с них капает морская вода, одежда тоже пропитана морем. Парень смотрит в камеру и говорит: «Теперь морской бриз всегда с тобой».

– Здорово, – восхитилась мама. – Реклама должна быть красивой. Представляете – все такое морское, романтичное.

– Да, – кивнула Оксана, – рекламу будут снимать на пляже с чистой голубой водой. Съемки будут проходить на Средиземном море. Туда я тоже поеду с тобой, буду рядом.

Марат сидел в кресле, несколько изумленный. Он тщательно все обдумывал.

– Судя по сценарию, реклама, конечно, должна выйти прекрасной, – проговорил он. – Но что-то мне страшно.

– Чего ты боишься? – удивилась Оксана.

– Смогу ли я сделать все как надо?..

– Конечно, сможешь! – заверила его Оксана. – Я понимаю твои чувства. Часто бывает, что человеку страшно, когда мечты начинают сбываться. Но сейчас нужно не бояться, а радоваться, что жизнь дает тебе шанс! Вот снимешься в рекламе, а потом будут съемки в моем фильме. Нужно хватать удачу за хвост.

– Да, да… – растерянно откликнулся Марат.

Его лицо действительно отражало неверие в счастье, которое так неожиданно на него свалилось.

А я сидела и думала: «Получается, Марат уедет, и я останусь один на один со своей бедой?..»

По всему выходило, что именно так и будет.

– Эта реклама – очень заманчивое предложение… но я никуда не поеду, – вдруг сказал Марат.

Оксана застыла возле чемодана с очередным платьем в руках.

– Как это? Почему?

– Ну… Я так решил. Если можно, я не буду об этом говорить, – твердо ответил Марат и протянул Оксане сценарий.

Оксана с пораженным видом села в кресло.

– Марат, ты в своем уме? – с чувством спросила она. – Ты понимаешь, от какого предложения отказываешься?

– Понимаю, – кивнул Марат.

– Если понимаешь, то почему отказываешься?

– Просто отказываюсь, и все.

Оксана разочарованно и непонимающе посмотрела на Марата и погрузилась в свои мысли. Поступок Марата ее ошарашил. Но я знала истинную причину его отказа.

– Идем, прогуляемся, – предложила я Марату.

– Идем, – встал он с кресла.

В комнате царила очень напряженная атмосфера. Очевидно, Оксана обиделась на Марата, ведь она хотела помочь ему продвинуться в карьере, а он отказался.

К тому же, мне кажется, на самом деле Оксане стоило немалых усилий, чтобы именно Марата взяли в рекламу. Только сейчас я вспомнила, что время от времени засекала ее в укромных уголках сада с телефоном в руках, и она кому-то говорила: «Ну пожалуйста, сделай это ради меня… Ну что тебе это стоит?.. Ты же видел его оригинальную фактуру…»

Мы вышли на улицу. Уже стемнело. Небо было черным и звездным, а воздух прохладным. Уже начинало пахнуть осенью. У осени необычный терпкий аромат.

Мы медленно брели по тротуару.

– Езжай на съемки, – твердо сказала я. – От этого предложения нельзя отказываться.

– Полина, я так решил!

– Почему ты не хочешь сниматься?

– Потому что не люблю рекламу.

Я остановилась. Марат тоже притормозил. Я посмотрела ему в глаза.

– Ты это можешь говорить кому угодно, но только не мне.

– Ты о чем?

– О том, что я прекрасно понимаю, почему ты отказался. Это из-за меня, да? Ты не хочешь оставлять меня одну в таком состоянии?

– Полина… Я уже все решил.

– Марат! Я видела, как сначала загорелись твои глаза от радости, а потом ты понял, что из-за отъезда придется оставить меня одну, погрустнел и отказался.

Марат опустил глаза. Я поняла, что попала в точку.

– Езжай на съемки, а за меня не волнуйся. Ничего страшного тут со мной не случится. Надеюсь, к твоему приезду я снова начну плавать, как дельфин, – через силу улыбнулась я. Через силу – потому что улыбаться совсем не хотелось.

– Полина, но я не могу вот так…

– Если не поедешь, я не буду с тобой дружить, – пообещала я. – Я не хочу, чтобы из-за меня ты портил свою карьеру.

– Ты для меня важнее, чем какая-то там реклама.

– Это не «какая-то там реклама», а реклама одной из самых знаменитых и престижных косметических фирм, – уточнила я.

Марат промолчал. Мы оба понимали, что я права. К тому же я видела, как сильно он хочет поехать, и понимала, что являюсь препятствием.

– Марат, я говорю, езжай! – настаивала я. – Все хорошо.

Мы вновь помолчали.

– Ты точно уверена, что без меня тебе будет нормально? – с надеждой спросил он.

– Без тебя мне всегда ненормально, но я буду тебя ждать.

– Нет, и все-таки я не могу…

– Марат, езжай! Это очень важно!

Марат подумал некоторое время и ответил:

– Ладно… Эта поездка действительно важная…

Мы вернулись домой.

– Марат поедет, – сказала я и подмигнула Оксане.

– Ну, слава богу, одумался, – облегченно выдохнула она. – Самолет завтра в пятнадцать ноль-ноль, билеты забронированы.

– Мы полетим на самолете? – удивился Марат и поежился. – Может, лучше на поезде?

– Поезд долго идет, – покачала головой Оксана, – а в Москве надо быть срочно.

– Я просто еще никогда не летал…

– Ну вот и полетаешь, – улыбнулась Оксана. – Привыкай. Звезды много летают.

«А любимые люди месяцами ждут их дома», – мрачно подумала я.

Глава 5

Морские волки на суше

В детстве море сильно меня испугало. Мне было четыре года. Уже тогда я умела нормально плавать и заплыла метров на двадцать от берега. Я плыла, наслаждаясь теплой водой, и внезапно что-то с силой ударило меня в бок. Сначала я подумала, что это задел какой-то отдыхающий, но когда повернулась в сторону, откуда пришел удар, то обомлела.

На воде качалась огромная туша мертвого дельфина.

Я завизжала, и через несколько секунд со мной рядом был папа.

– Тут дельфин! Мертвый! – кричала я.

– Плыви на берег, – строго сказал папа.

– А ты останешься тут? – спросила я. – Не хочу.

– Вот упрямая девчонка! – воскликнул папа и оттолкнул тушу дельфина от берега. Она нехотя поплыла в море.

– Пап, а что случилось с этим дельфином? – поинтересовалась я.

– Его, наверное, порезало винтами, – предположил папа.

Этот дельфин произвел на меня неизгладимое впечатление. Несколько дней я была в каком-то пришибленном состоянии. Потом это все забылось, но сейчас, спустя много лет, я вновь вспомнила мертвого дельфина, который ударил меня в море.

Я снова ощущала себя той маленькой девочкой, которая несколько дней пребывала в потрясении. Ощущала тот же самый шок и растерянность.

Я понимала, что Марат улетит и я останусь одна со своим страхом.

Марат улетел. Час назад. Мы проводили его и Оксану в аэропорт и вернулись домой.

Он сильно волновался, потому что еще никогда не летал на самолете, но одновременно мыслями был не здесь, а, наверное, там, на съемках.

Я пришла на секретный пляж, легла на песок и стала смотреть в небо. Где-то там вдалеке в самолете летит Марат. А я осталась здесь, на пляже. В компании со своим страхом.

Я смотрела на искрящееся море и не могла поверить, что я его боюсь.

– Море, что же это такое происходит? – сказала я вслух. – Как такое может быть, что раньше мы дружили, а теперь я тебя боюсь? Наверное, мне нужно снова попытаться перебороть свой страх…

Я вошла в море и ощутила теплую, но освежающую воду. Сначала вошла по колено, потом по пояс, затем по грудь.

И остановилась. Я представила, что если сейчас перестану ощущать дно под ногами, то со мной снова что-нибудь случится. Или судорога ноги сведет, или водоросли опутают с ног до головы, или в бок ударит туша мертвого дельфина.

Все эти мысли навалились одновременно, и я поспешила выйти из воды.

– Посижу-ка пока на берегу, тут как-то спокойнее, – проговорила я, сев у кромки воды.

Я отрешенно смотрела на море, как на что-то чужое и пустое.

Мир стал мутным, словно смотришь на него через пленку.

Раньше я плавала там, у самого горизонта, и любовалась голубыми горами на берегу. У меня хватало сил и смелости заплывать так далеко. Я никогда даже не думала, что море может причинить мне какой-то вред. Даже мысли не возникало, что со мной может что-то случиться.

Когда хороший гитарист играет на гитаре, он может извлекать звуки, совершенно не задумываясь о том, где какая нота расположена. Руки играют сами собой, потому что гитарист и гитара становятся одним целым. Гитарист мастерски владеет гитарой.

Точно так же и я – плавала и думала, что владею морем.

Но оказалось, что это не так. Море и я – это не одно целое. Когда я нахожусь в море, это не я им владею, а оно мной.

Но почему, почему всю жизнь я плавала, и со мной ничего не случалось, а сейчас взяло и случилось? Причем не просто случилось, а случилось самое худшее – я чуть не погибла!

Что это значит? Может, я чем-то обидела море? Что-то не так сделала? Почему оно решило причинить мне боль?..

Я не могла найти ответы на эти вопросы. Не могла. Я просто сидела на берегу и смотрела вдаль. И понимала, что, скорее всего, так далеко больше никогда не заплыву.

Зазвонил мобильник. Я вздрогнула от неожиданности, потому что была полностью погружена в свои мысли.

«Марат».

Я улыбнулась. Всегда, когда видела на дисплее это имя, мне становилось радостно.

– Да? – я взяла трубку.

– Полина, мы уже в Москве! – радостно сообщил Марат. – Полет прошел хорошо, и приземлились тоже удачно! Я в таком шоке от перелета! Я всю жизнь смотрел на облака, которые плывут надо мной в небе, а сейчас облака плыли подо мной! Это такая красота! Но один раз я испугался, когда пилот сказал: «Уважаемые пассажиры, наш полет проходит на высоте девять тысяч пятьсот метров, температура за бортом минус сорок девять градусов. Желаю вам приятного полета». Я чуть с кресла не упал, когда это услышал! Я в небе на высоте десять километров! И вокруг меня минус пятьдесят! Кошмар… – поделился Марат. – Ты там как? Все нормально?

– Да, все хорошо, – наигранно веселым голосом ответила я. – Ты смотри, будь везде аккуратен, я волнуюсь. Я очень рада, что полет прошел благополучно! Надо же, так быстро…

– Да, да… – рассеянно отозвался Марат. И через пару секунд сказал: – Ладно, Полин, тут нас машина встретила, я тебе потом позвоню. Не скучай.

– Буду ждать, – сказала я. Но Марат уже отключил телефон и мою фразу не услышал.

Я положила телефон в карман одежды, которая лежала на подстилке.

Я предполагала, что именно так все и будет… Марат улетел в другой город за две тысячи километров от меня. Пока он был здесь – еще два часа назад, он жил моими проблемами, мной. А сейчас оказался в Москве, среди людей, которые его встретили, которые что-то ему говорят, и я отдалилась от него. Теперь я где-то там, на фоне. Сейчас его мысли займут другие люди и другие дела. А Полина, та девчонка, которая живет у моря в другой части России… будет где-то далеко.

Мне хотелось плакать. Так я и знала, что дружба на расстоянии – это ерунда! Дружба будущей звезды и девочки-моря невозможна!

Хотя… А буду ли я моряком, раз теперь боюсь моря? Не знаю… Но в любом случае, я была права.

Он сказал: «Не скучай». Типичная фраза-штамп в конце разговора, которую произносят, даже не думая об ее значении.

Он сказал это так, как будто у меня ничего не случилось! Он должен был сказать не «Не скучай», а хотя бы «Полина, я скоро вернусь и обязательно помогу тебе справиться с твоей бедой. Держись и жди меня! Я буду думать о тебе! Я хоть и далеко, но все равно рядом с тобой!» Но вместо этого он говорит ничего не значащее «Не скучай»…

Я глубоко вздохнула.

Вся проблема в том, что мне первый раз в жизни потребовалась помощь, моральная поддержка другого человека. А этот человек уехал. Хоть он и хотел остаться, но все равно уехал. Да, я сама его уговорила ехать, но… Но если бы с Маратом случилась беда, я бы не стала слушать его уговоры! Я осталась бы, и все!

Вот же ситуация! Я не могла позволить ему рушить свою карьеру из-за меня и вместе с тем расстроилась, что он оставил меня одну!

Я всегда во всех жизненных ситуациях была танком, вездеходом, ледоколом и атомной станцией. А сейчас впервые, единственный раз дала слабину. И мне никто не протягивает руку помощи…

Конечно, меня могут поддержать мама или дядя, но это не те люди, от кого я хотела бы помощи в данной ситуации. Мне нужна помощь Марата. Мне нужно, чтобы, как вчера, он вошел вместе со мной в воду, держа меня за руку, заглянул в глаза и сказал: «Полина, я с тобой. Мы решим вместе твою проблему. Это не только твоя проблема, но и моя тоже. Наша общая. Потому что мы с тобой единое целое».

Но этого нет. Я сижу одна на берегу и боюсь заходить в воду, а Марат сейчас в Москве и говорит «Не скучай»!

Потрясающе…

Все это было ужасно, ведь Марат для меня не просто друг. Мы планируем провести вместе всю свою жизнь. Нашу общую жизнь.

Но сейчас я задумалась – а как мы ее будем проводить? Вот так, как сейчас?.. Но ведь это ненормально.

В жизни бывают не только радости, но и горести. А кто еще будет поддерживать меня в трудностях, если не Марат? Мама?.. А какой тогда смысл быть вместе с парнем, если он не поддерживает? В чем вообще тогда смысл отношений? Слушать красивые слова? Но слова мне не нужны. Мне нужны действия.

А действие сейчас просто ударное – мне плохо, но Марата рядом нет.

«Ты эгоистка, – вдруг поняла я. – У Марата в жизни такое яркое событие, а ты его упрекаешь, что он уехал. Он ведь хотел остаться? Хотел. Но ты заставила его поехать. А сейчас сидишь и ругаешь! Нельзя так».

Мне стало стыдно за свои мысли.

И вместе с тем я продолжала терзаться из-за этой ситуации. Я очень рада, что у Марата складывается карьера. Я счастлива, что ему предложили сняться в престижной рекламе, а Оксана подобрала ему роль в фильме про пароход «Адмирал Нахимов». Я не имею никакого права ставить Марату палки в колеса и не пускать его на съемки из-за моей проблемы.

Но во всем этом есть один нюанс. Мы ведь с Маратом не просто друзья, а… у нас есть чувства друг к другу. Так вот что делать с чувствами? Если бы мы были просто друзьями, то тогда все складывалось бы четко и ясно: у Марата была бы своя жизнь, а у меня своя. Мы встречались бы то в кафе, то на улице случайно пересеклись, и все было бы гармонично.

Что делать? Не могу же я сказать: «Проблемы, прошу вас, возникайте только тогда, когда у Марата перерывы между съемками и когда он рядом!»

Проблемы ведь имеют свойство приходить в самое неожиданное время, а не по расписанию.

Это какой-то замкнутый круг – держать Марата при себе я не имею права, и вместе с тем без него мне плохо.

Что делать?.. Что делать?.. Что делать?.. Этот вопрос мучил меня сильнее, чем камешек, попавший в кроссовку во время бега.

А ведь это только начало его карьеры. Если сейчас он, еще неизвестный широкой публике актер, пользуется таким спросом, то что будет, когда он станет востребованным?..

Да я его вообще никогда не буду видеть рядом! Только на экране телевизора. Он будет звонить и говорить: «Не скучай».

Шикарная ситуация… Просто голова кругом идет.

Я посмотрела на море. Раньше, когда у меня шла голова кругом от проблем, я ныряла в море и заплывала за километр от берега. Вода снимала с меня усталость, забирала переживания и растворяла в соленой воде. Я выходила на берег и чувствовала себя очищенной и обновленной.

А сейчас я не могу войти в море, потому что боюсь его.

– Моя жизнь рушится, – сказала я. – У меня в жизни было две главные радости – Марат и море. А сейчас нет ни Марата рядом, ни моря. Смысл жизни пропал.

Человеку очень важно жить и быть для чего-то кому-то нужным.

А кому теперь нужна я, если больше не плаваю? Отдыхающим не нужна, потому что им теперь толку от меня никакого. Начальнику тоже не нужна, потому что я стала плохим работником…

Как мне дальше жить?

Пока что я не знаю ответа на этот вопрос. Можно было бы посоветоваться с Маратом. Но… не буду ему мешать, он сейчас занят. У него нет на меня времени.

Я разрывалась на две части. Одна часть говорила, что я обижена на Марата из-за его отъезда, а вторая утверждала, что все нормально, и я просто преувеличиваю.

Я не знала, к какой части прислушаться.

Наши отношения с Маратом длятся чуть больше года. Сейчас конец августа, а познакомились мы в июне прошлого года. Между нами было много разногласий и ссор, но в итоге мы всегда понимали, что эти ссоры пустые.

Один раз поссорились, когда мне показалось, что Марат поспорил на меня с приятелями. Второй раз повздорили, когда меня насильно поцеловал Вася, а Марат не стал слушать моих объяснений и сказал, что между нами все кончено. Третий раз произошел конфликт, когда я приняла двоюродную сестру Марата за его девушку… Много ссор было между нами, но все они случались потому, что кто-то из нас что-то недопонял или не дал другому высказаться, чтобы все объяснить.

Но ситуация, которая возникла сейчас, – это не ссора. Это обстоятельство. И я не знала, что делать с этим обстоятельством. Марат всегда будет ездить на съемки, а я буду его ждать. Мы всегда будем в разлуке. Это не просто преувеличение, а реальный факт. Это уже началось. Марат на съемках, а я страдаю в одиночестве.

Зазвонил телефон.

«Марат!» – радостно подумала я.

Но на дисплее было написано: «Захар».

Я взяла трубку:

– Да, Захар, привет.

– Привет, как дела? Марат улетел?

– Да, улетел, – вздохнула я. – Он уже в Москве.

– А ты как?

Я хотела ответить: «Нормально», но слова застряли в горле.

– Эй, Полина? Почему молчишь?

– Просто… – откликнулась я.

– Как ты себя чувствуешь?

На меня накатила волна эмоций – злость на судорогу, обида на Марата, ненависть к живодерам.

И я расплакалась.

– Ты плачешь? – сразу почувствовал Захар. – Полина, ты плачешь?

– Да, – всхлипнула я.

– А ты сейчас где? На работе?

– На какой еще работе, если я боюсь даже заходить в море?

Захар помолчал пару секунд и переспросил:

– Боишься заходить в море?.. Хм… Слушай, а приезжай-ка сейчас ко мне. Я хочу с тобой поговорить.

– О чем?

– Вот приедешь и тогда узнаешь.

«Все равно делать нечего, возьму съезжу», – решила я и пообещала:

– Ладно, сейчас приеду…

Я ушла с секретного пляжа, перебралась через валуны, сквозь густую рощу, прошла улицу и пришла на железнодорожный вокзал.

Вскоре я приехала в Новороссийск.

Захар ждал меня у калитки.

– Давай прогуляемся? – предложил он.

Это несколько меня озадачило, потому что мы еще никогда не гуляли с Захаром за пределами его двора.

– Давай… – растерянно отозвалась я.

Мы побрели по улице. Я шла, а Захар усердно крутил колеса коляски.

Во время пути ни о чем не разговаривали. Он молчал, и я молчала. Пройдя несколько улиц, оказались на набережной и здесь остановились.

– Красиво тут, да? – спросил наконец Захар.

– Да, – согласилась я.

– Значит, говоришь, что боишься заходить в море?

– Боюсь…

Захар развернулся лицом к морю и задумчиво заговорил:

– Знаешь… всегда, когда я расстраиваюсь из-за своего положения, мама говорит: «Представь людей, которым еще хуже, чем тебе». И я представляю. Бывают люди вообще без ног, без рук… Бывают люди слепые, глухие, немые… А я и вижу, и слышу, и разговариваю. И руки у меня есть, чтобы маме в чем-то помогать… Я могу и розы обрезать, и виноград собирать, и что-то починить в доме… Да, я не хожу, но ведь в мире есть люди, которым еще хуже, чем мне… И когда я представляю этих людей, я понимаю, что мне грех жаловаться на жизнь.

Я не знала, что сказать. Слова Захара зацепили меня за душу. Он еще никогда не говорил так откровенно о своем физическом недуге.

Захар посмотрел на меня своими красивыми глазами орехового оттенка. Сейчас солнце близилось к закату, заливая мир золотом, и от этого его глаза стали еще выразительнее.

Из-за того, что он сидел в коляске, а я стояла, он смотрел на меня снизу вверх.

«Мне надо было сесть на лавочку, чтобы не было такого различия», – запоздало подумала я.

– Все это я говорю не для того, чтобы вызвать к себе жалость, – покачал Захар головой, – а для того, чтобы ты тоже поняла, что есть кто-то, кому еще хуже, чем тебе. Ты же знаешь, что мой отец был моряком…

– Да, знаю.

– И знаешь, как я мечтаю о море. Наверное, во мне проявились его гены… И эти гены тянут меня в море. Ты же видишь, с каким интересом я слушаю твои рассказы о море.

– Вижу, – вздохнула я.

– Но о кораблях я даже и мечтать не смею! Я хочу хотя бы просто войти в море и поплавать, понимаешь? – с чувством сказал Захар. Его голос дрожал от волнения. – Ты говоришь, что боишься заходить в море. А я, ты только вдумайся, даже зайти в него не могу! – он со злостью стукнул кулаком по подлокотнику инвалидного кресла.

Я стояла и молчала. Не могла найти слов, чтобы ответить Захару. А его, видимо, прорвало – трясло мелкой дрожью. Было заметно, что все эти чувства он долгое время держал в себе, а сейчас выплеснул наружу.

Он начал нервно стучать пальцами по подлокотнику кресла.

– Один раз мы с мамой заехали на самый пляж, прямо к кромке воды. Я ей не разрешал, но она взяла меня на руки и вместе со мной вошла в море. Если бы ты знала, как я был счастлив в тот момент! Я ощутил воду… Морскую воду… Я находился в море… – сказал Захар с теплотой. И вдруг тон резко переменился: – А потом набежала сильная волна, и мы вместе с мамой упали. Я лежал в воде, в морской пене, и буквально выползал на берег. Все локти были сбиты камнями. Мама еле меня вытащила и посадила обратно в коляску. Хорошо хоть людей на пляже не было, а то смотрели бы все… Думаешь, я не вижу эти взгляды? – Захар обвел глазами вокруг. – Думаешь, не вижу, как люди на меня косятся? Как перешептываются? «Смотри, инвалид едет!» Ладно… Я отдаляюсь от темы… Всем этим я хотел сказать, что тебе надо брать себя в руки и снова учиться любить море. У тебя есть возможность его любить, понимаешь? А я хочу его любить, хочу плавать, но даже войти в море не могу. Извини за прямоту, но в сравнении с моими проблемами твои проблемы – это просто ерунда. Ты боишься, что у тебя снова случится судорога? А я вот даже не знаю как это – чувствовать что-то в ногах. Я был бы рад даже судорогу в них ощутить, ведь сейчас я не чувствую вообще ничего…

Захар снова посмотрел на море. Краешек солнца коснулся воды. Многие отдыхающие фотографировались на фоне моря и солнца – протягивали ладонь в сторону, а второй человек снимал с такого ракурса, словно первый держит на ладони солнце. Такие съемки я вижу каждый вечер.

– Слушай, там мама напекла разных пирожков – и с клубникой, и с вишней, и даже с виноградом. Пойдем, перекусим? – спросил Захар.

Я поняла, что он старается загладить неприятное ощущение, оставшееся после нашего разговора.

– Пойдем, – улыбнулась я.

И мы пошли есть пирожки.

Всю обратную дорогу в электричке я думала о Захаре. Он, безусловно, был прав, когда сказал, что нужно сравнивать свои проблемы с проблемами других. Когда видишь, что кому-то еще хуже, чем тебе, тогда твои проблемы перестают казаться проблемами.

Да, у меня возник страх перед морем. Но Захару еще хуже, чем мне… Поэтому надо собрать волю в кулак и снова каким-то образом заставить себя полюбить море.

Я удивляюсь Захару. Сейчас ему двадцать два года. Ходить он перестал в два года, когда попал в автокатастрофу. То есть он не ходит практически всю свою жизнь и еще находит в себе силы говорить, что есть кто-то, кому еще хуже, чем ему. Вот это сила духа!

Даже в своей нелегкой ситуации он понимает: то, что случилось с ним, – это еще не самое худшее, что может быть.

Я поражаюсь его желанию жить, оптимизму и силе воли.

Люди привыкли переживать по пустякам и не задумываются о том, что у кого-то есть реальные проблемы. Некоторые мои одноклассницы ведут себя так, что мне порой хочется хорошенько их встряхнуть. Например, одна девчонка, Оля Колесникова, из довольно обеспеченной семьи. Она ходит в вещах из последних коллекций модных дизайнеров, тратит деньги направо и налево. Как-то раз у нее был день рождения, а у родителей тогда как раз случились проблемы с финансами. Так Оля им все нервы вымотала, потому что семье не хватало денег отметить ее день рождения в ресторане «Лимонный причал». Это самый дорогой ресторан в нашем городе. Какие только истерики она им не закатывала по этому поводу! Какими только словами не ругала своих родителей, когда мы беседовали на переменах!

Когда она в очередной раз стала жаловаться на родителей и их неспособность устроить ее день рождения в «Лимонном причале», я не вытерпела и сказала:

– Слушай, Оль, а не сошла ли ты с ума? Кто ты вообще такая, чтобы отмечать день рождения в «Лимонном причале»? Какими хорошими человеческими качествами ты обладаешь, за которые нужно тебя так награждать, а? Вот я сейчас сижу, думаю о тебе и понимаю, что ты самая настоящая хамка, которая постоянно оскорбляет своих родителей и только и знает, что ныть. Вот скажи мне, почему родители должны устраивать твой день рождения в самом дорогом ресторане города? Ты ведь их даже не любишь. Ты постоянно перед всем классом их поливаешь грязью. На их месте я бы вообще о твоем дне рождения забыла и в угол бы тебя поставила.

От моих слов Оля была в шоке, но я стала замечать, что день ото дня она меняется, и в итоге стала более спокойной и рассудительной. Наверное, моя речь помогла ей увидеть себя со стороны.

Так вот к чему я это говорю? К тому, что, во-первых, нужно уметь оценивать себя адекватно и не считать звездой на пустом месте, а во-вторых, необходимо ценить то, что имеешь.

Пока та же Оля рыдает по ночам из-за того, что ей не отметят день рождения в «Лимонном причале», вполне возможно, что в это же самое время Захар рыдает в подушку потому, что не может ходить.

Нужно уметь разделять проблемы на реальные и пустые.

«Господи, как бы я хотела, чтобы Захар начал ходить! – взмолилась я. – Он такой хороший парень – добрый, чистый душой, преданный… Сколько хорошего он смог бы сделать в жизни, если бы его ноги могли ходить… Сколько людей обрели бы хорошего друга… Он ведь почти никуда не выходит, его окно в мир – это Интернет… Да, в Интернете, конечно, тоже люди, но было бы лучше, если бы Захар мог ходить своими ногами и общаться с людьми везде – и в горы ходил бы, и в море плавал, не думая о том, как бы удобнее ему развернуть коляску на повороте…»

Кстати, только подружившись с Захаром, я увидела, насколько тяжело в нашем мире живется инвалидам. Нигде нет пандусов, удобных спусков, и поэтому людям с ограниченными возможностями невозможно самостоятельно подняться по ступенькам.

Я испытывала жуткую досаду и страшную боль оттого, что ничем не могла помочь Захару. Надежда рассказывала, что они объездили уже всех врачей, Захару делали много операций и в России, и за рубежом, но все безрезультатно. Ноги не шевелятся. Врачи признали, что Захар не будет ходить никогда. И диагноз «Инвалид 1 группы» поставили в его медицинской карте бессрочно…

Самое интересное, что, с медицинской точки зрения, после всех операций у Захара стало все нормально с позвоночником. Но по какой-то причине он все равно не может ходить. Ноги не двигаются. Врачи сами не понимают, почему это происходит, но сделали уже все возможное.

В размеренный шум колес электрички вплелся телефонный звонок.

«Мама».

– Да, мам? – я взяла трубку.

– Полина, ты где? – голос мамы был звонкий и взволнованный.

– Уже подъезжаю к Лимонному.

– Давай быстрее! Приедешь в город и сразу иди домой! Тут у нас такое! Такое!

– Какое? – сердце оборвалось.

Что еще случилось?.. Мои нервы это не выдержат.

– Не переживай, все хорошо, – успокоила меня мама. – Ждем тебя дома!

«Что там еще могло произойти? – терялась я в догадках. – Может, Марат уже вернулся со съемок тайком от меня и хочет сделать мне сюрприз?»

С этой мыслью я вышла из электрички и как на крыльях полетела домой.

И замерла у калитки.

Со двора слышался громкий богатырский голос:

– А потом наш корабль начало качать из стороны в сторону! Большой коралловый риф в Австралии очень опасен! Рифы острые, как бритва! Волны заливали палубу! Молнии сверкали, гремел гром, но я не выпускал из рук штурвал и выводил корабль из рифов!

– Папа!! – закричала я на всю улицу.

– Юнга!! – закричал в ответ папа.

От волнения я долго возилась с замком калитки, еле открыла ее и рванула навстречу папе.

Он стоял во дворе возле беседки, и мне казалось, что это не папа, а мощная скала. Папа был высоким, мускулистым, загоревшим дочерна. Внешностью я пошла в него – он тоже голубоглазый и светловолосый.

Папа схватил меня в охапку и долго обнимал. От него пахло морем, солью и приключениями.

– Ты вернулся из плавания? – я не могла поверить своим глазам. – Но ведь должен был вернуться через две недели… Что случилось?..

– Нет, я должен был вернуться сегодня. Но вам сказал, что через две недели, чтобы сделать сюрприз, – объяснил папа, и мы все рассмеялись.

Мы: я, мама, папа и дядя – сидели во дворе весь вечер. Без конца заваривали чай, ели, пили и слушали бесконечные папины рассказы о морских путешествиях.

Папа был отменным рассказчиком, умел создавать такую картинку словами, что во время повествования казалось, будто ты сам все это переживаешь.

Когда по улице проходили соседи, они видели папу, и каждому хотелось хоть минуту с ним поговорить. Папу любили все.

Я слушала его и наблюдала за мамой. Она сидела рядом с папой, обхватив его мускулистую руку и положив голову на его плечо. Мама была счастлива, что муж вернулся домой. Когда папа приезжает домой, мама будто молодеет лет на двадцать. Ее глаза горят, она порхает, словно бабочка, и смеется так искренне и заливисто, что кажется, будто это ребенок.

И вместе с тем от ее радости по поводу возвращения папы всегда веет грустью, потому что мы четко знаем: после отпуска папа снова уйдет в плавание на несколько месяцев.

Когда небо стало черным, как смола, и его усыпали золотые звезды, а стрелки часов перевалили за полночь, папа вдруг спохватился:

– Да, я забыл сказать вам одну вещь.

– Какую? – спросила я. – Ты голыми руками победил в открытом море белую акулу?

– Нет, – рассмеялся папа. Потом вдруг стал серьезным и обвел нас взглядом. Вокруг было так тихо, что слышалось только пение сверчков и жужжание цикад на соснах.

– Саша, что ты хочешь сказать? – поторопила мама папу.

– Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но… – Он замолчал.

– Но что? – не выдержал дядя.

Папа вздохнул:

– Я уволился.

Я подумала, что ослышалась.

– Что? – не поняла я.

– Саша, ты шутишь? – изумилась мама.

– Это правда? – не поверил дядя.

– Да, уволился, – еще раз вздохнул папа. – И это не шутка.

– Но почему? – я не могла взять в толк.

– Потому что хватит мне уже по полгода бороздить морские просторы, – с чувством ответил папа и стукнул кулаком по столу так, что тарелки со стаканами зазвенели. – Я очень люблю море, но свою семью люблю больше. Мне надоело слышать вас только по телефону. Я не вижу, как моя жена работает, не вижу, как дочь взрослеет… Ты уже стала настоящей невестой, – папа кивнул на меня, – но я не видел этот процесс – как ты из девочки превращалась в девушку. Поэтому я и уволился. Хватит нам постоянно жить в разлуке и ожидании встречи. Мы – семья и должны всегда быть рядом. В общем, мои полугодовые плавания закончились. Теперь я всегда буду здесь, с вами.

В беседке царила тишина. Никто ничего не говорил. Все были погружены в свои мысли.

А потом я услышала всхлип. Это мама расплакалась.

– Саша, я так рада, – она поцеловала папу в загорелую щеку. – Так рада… наконец-то мы будем вместе… Мне так надоело постоянно тебя ждать… Смотреть на семьи вокруг, на мужей с женами и знать, что мой муж не рядом со мной, а плывет, например, мимо Цейлона или Кубы. Это… это самая лучшая новость за последние двадцать лет.

– Я рад, что ты не против, – улыбнулся папа.

– Скажешь тоже! Как я могу быть против! Я так мечтала об этом!

– Правильное решение, – одобрил дядя и пожал папе руку.

– Я тоже рада, – потрясенно проговорила я, еще не до конца осознавая эту новость. – Но чем теперь ты будешь заниматься?..

– А, займусь чем-нибудь! – беспечно махнул рукой папа. – Работы вокруг много, вот и себе какую-нибудь подыщу.

– Ну да… – растерянно пробормотала я.

Если честно, я была в таком потрясении, словно вышла к морю и увидела, будто оно полностью исчезло и вместо него образовалась гигантская впадина.

С одной стороны, я счастлива, что папа теперь всегда будет с нами рядом. Я мечтала об этом всю жизнь. Хотела, чтобы папа находился дома не несколько месяцев в году, а круглый год.

Но с другой стороны, мне было очень жалко папу. Он любит море еще сильнее, чем его люблю я. Или любила?.. Впрочем, это сейчас неважно. Он всю свою жизнь посвятил морю, а теперь навсегда сошел на берег. Я даже не представляла, что он чувствует. Хотя могу предположить, что его душа разрывается на части – одна часть тянется к морю, а другая – к семье. Но папа выбрал семью. Он наступил на горло своим желаниям и уволился.

Я даже примерно не могла представить, кем теперь будет работать папа. Всю жизнь я видела его в тельняшке с разводами соли, которая едва не рвется на широкой мускулистой груди, и с канатом или штурвалом в руках. А кем он станет теперь?

Будет стоять за прилавком в торговой палатке и продавать отдыхающим морские сувениры – лакированные ракушки и кружки с надписью «Лимонный-2011»? А может, будет торговать надувными матрасами и масками для подводного плавания? Или устроится кассиром в столовую? Или будет продавать квас?..

Любая профессия хороша, но просто эти профессии явно не папины.

Его поступок просто шокировал меня. Я всегда много рассуждала о том, что человек должен реализовываться и в семье, и на любимой работе, потому что без чего-то одного он будет чувствовать себя несчастным, а сейчас своими глазами увидела, что человек может отказаться от любимого занятия и посвятить себя семье.

Папа поступил так, как поступают очень редко.

«Может, и для нас с Маратом не все потеряно? – зажглась я надеждой. – Может, мне отказаться от своей мечты стать моряком и ездить с ним на съемки? Или, может, он откажется от карьеры актера и будет со мной?»

Сердце радостно забилось, но я тут же себе возразила: папа ведь не сразу отказался от своей мечты. Он много лет провел в плаваниях, избороздил все океаны и большинство морей Земли и только потом решил остаться с семьей. Он насытился впечатлениями, и теперь ему хотя бы есть что вспомнить. А мы с Маратом еще даже не начали реализовывать свои мечты, и отказаться от них вот так сразу, срубить все на корню, будет трудно.

Исходя из этого, я поняла, что наша проблема совместной жизни моряка и звезды все-таки неразрешима.

Впрочем, сейчас надо думать не об этом, а о том, как перестать бояться моря…

Глядя на счастливых родителей, я вспомнила Марата. После того звонка, когда его встретили в аэропорту, он больше не звонил. И не писал. Хотя раньше писал раз в час обязательно… Мы всегда жили как будто в режиме онлайн. А сейчас он не написал даже «спокойной ночи»…

Уже был час ночи. Я решила сама ему написать.

«Наверное, он уже спит, – подумала я. – Но не страшно, прочитает эсэмэску утром».

Я написала Марату «Спокойной ночи, сладких снов» и отправила сообщение.

Потом отложила телефон и снова стала слушать рассказы папы о море.

И вдруг через десять минут пришла эсэмэска.

Это был Марат.

«Тебе тоже сладких снов! Я сейчас немного занят, напишу позже».

Я пребывала в небольшой растерянности.

Час ночи, а он не спит. Что он там делает? Они что, так поздно работают? Да, наверное, работают… Оксана рассказывала, что на телевидении все не так, как на обычных работах. Там практически не существует понятия дня и ночи. Снимают тогда, когда надо снимать, чтобы не выбиться из графика.

Ответ Марата меня уколол. Он сейчас занят и напишет позже… «Позже» – это когда? В четыре утра?

– Я немного прогуляюсь, – сказала я и встала из-за стола.

– Куда это ты «немного прогуляешься» в час ночи? – изумился папа.

– Просто по улице… Да ладно, что со мной случится…

– Ну, иди, раз тебе надо, – папа пристально посмотрел на меня. Кажется, он понял, что я чем-то озабочена.

Я вышла со двора и, погрузившись в мысли, пошла по улице.

Да, я понимаю, что у Марата другие заботы, что он действительно чем-то занят… Но как же это больно! Я прямо кожей ощущаю, что мы сейчас отдалены друг от друга. И это только начало отдаления. Все самое главное – когда он станет востребованным актером и певцом, – впереди. Чувствую, тогда мы вообще будем общаться раз в неделю в лучшем случае.

«Я просто не знаю, как быть, – думала я, идя по прохладным августовским улицам. – Если сейчас все так, то что будет потом? Но, может, Марат привыкнет к такому образу жизни и станет писать регулярно? Или, может, я привыкну, что он будет писать нерегулярно?..»

В моей жизни вдруг резко все поменялось. Начиная с того, что уехал Артем, и заканчивая тем, что море перестало быть для меня другом.

Такое впечатление, будто заканчивается какой-то период. Словно закрывается прошлое, и появляется будущее. Но это будущее грустное и… взрослое. Кажется, детство закончилось. Артем уехал, Марат начал работать вдалеке от меня, я без моря стала другой… Все изменилось. Все. И я не готова к этим переменам.

Я сама не заметила, как пришла к морю.

Ночь была темной, лунной и звездной.

Я смотрела на море, в котором отражались луна и звезды.

Звезды и море… Точно так же и мы с Маратом. Он – звезда, а я – море…

Звезды отражаются в море, но они очень далеки друг от друга, и звезды никогда не смогут оказаться в море. Они могут только отражаться… Но быть вместе – нет.

«Неужели нас ожидает то же самое – только отражение? Неужели я буду видеть всегда только его отражение? – с тоской подумала я. – Но мне хочется не только отражения. Я хочу еще и прикасаться к нему, чувствовать его тепло, быть с ним рядом… Лечить его, когда он заболеет, помогать подбирать ему одежду, когда куда-то пойдет, кормить его, жалеть, когда ему плохо… Но разве можно все это делать, если люди далеки друг от друга?»

Я смотрела на море. Звезды висели над водой, отражаясь в морской глади, но ни одна звезда не касалась моря.

Ну почему, почему звездам и морю не дано быть вместе?..

Глава 6

Неожиданная встреча

Я проснулась утром и поняла, что если сегодня останусь дома, то просто сойду с ума. Надо что-то делать, иначе я погрязну в своем состоянии.

«Полина, возьми себя в руки! – подумала я. – Если ты осталась без поддержки, значит, должна поддержать себя сама. Что? Тебе сложно? Но ты ДОЛЖНА! Должна, и все тут! Давай, вставай с кровати и иди, собирайся на работу».

После этого мысленного пинка самой себе я встала и твердо решила, что сегодня пойду на работу. Не надо убегать от моря. Надо решать проблему.

Если Марат оставил меня одну, значит, я должна быть поддержкой для самой себя. Если мне никто не подставляет плечо, значит, я сама должна стать этим плечом.

Я не имею права рушить карьеру Марата, но я ведь тоже живой человек… И мне сейчас тяжело.

– Просто мне надоело быть сильной, – сказала я, глядя на зреющую кисть винограда, висящую над моим окном. – Надоело. Я первый раз проявила слабость и захотела поддержки… и осталась в одиночестве. Какая же я дура, что уговаривала его уехать! А он… Он так легко согласился… как будто ждал, что я начну уговаривать…

Я благодарна Захару, что он поддержал меня. Но Захар – это не тот человек, от которого я хотела бы поддержки. Не с Захаром ведь я собираюсь связать свою жизнь, а с Маратом…

Все эти мысли безостановочно крутились в голове в разных вариациях. Мне действительно нужно сходить на работу, иначе я просто изведу себя.

Внезапно зазвонил мобильник.

«Это Марат!» – расплылась я в улыбке.

«Артем».

Я разочарованно взяла трубку.

– Алло.

– Привет! – радостно сказал Артем. – Собираешься на работу?

– Да. А ты?

– Что я?

И тут я вспомнила, что Артем уже не в Лимонном. Он уехал из Лимонного в другой город.

С этим своим страхом перед морем я напрочь забыла, что Артем уехал! Я даже ни разу не позвонила ему после его отъезда из Лимонного! И не пришла проводить! Он хоть и говорил, что не хочет, чтобы его провожали, но я все равно хотела сходить на вокзал. Но тогда как раз начался шторм, и случилось то, что случилось.

– Ой, Артем… – с досадой простонала я. – Прости, я забыла, что ты уехал…

– Оригинально, – удивился Артем.

– Тут просто произошло кое-что, – принялась я оправдываться.

– Да я не в обиде. А что произошло-то?

И я рассказала обо всем. И о том, что чуть не утонула, и о том, что у меня появился страх перед морем и глубиной.

– Ты это все серьезно? – поразился Артем.

– Серьезней некуда.

– Ты чуть не утонула? Но ты ведь плаваешь, как дельфин…

– Никакой я не дельфин. Я в лучшем случае вобла.

– Не говори так!

– А кто я?..

– Ты хороший пловец. Полин, врач правильно сказал – такое с каждым может случиться. Помнишь, у меня ведь тоже судорога была в прошлом году? Правда, не на глубине… Тебе надо брать себя в руки. Если честно, я даже представить себе не могу, что ты боишься глубины! Что ты боишься плавать! Ведь ты и море неразделимы… Как такое может быть? У меня все это настолько не укладывается в голове, как если бы летом в Лимонном вдруг пошел снег. Или если бы у нас перестали расти лимоны… Это невозможно!

– Невозможно, но это есть, – вздохнула я.

– Представляю, как тебе сейчас тяжело, – сочувственно отозвался Артем. – А Марат? Он, наверное, не отходит от тебя ни на секунду? Наверное, помогает победить страх, да?

Этой фразой Артем словно наступил на больную мозоль.

– А Марата нет, – как можно спокойнее сказала я. – Он уехал на съемки.

Несколько секунд Артем молчал.

– Что? – недоверчиво переспросил он. – Марат оставил тебя в таком состоянии?

– Да, – подтвердила я.

– Эээ… Ну… Наверное, вы так решили… – постарался Артем как-то смягчить неловкость.

Чтобы ему помочь, я спросила:

– Ну, хватит обо мне. Как там Катя?

– Прекрасно! – Артем с радостью подхватил новую тему, потому что понимал, что я расстроена из-за отъезда Марата. Он явно осуждал Марата, но не хотел его ругать. – Мне не верится, что мы вместе!

Следующие десять минут Артем рассказывал, как приехал, как устроился, как они с Катей проводят время и наслаждаются обществом друг друга.

– Все хорошо, но только здесь не растут лимоны, нет моря, и климат холоднее… Тут уже листья желтеют, а у нас лето полным ходом… – со вздохом дополнил Артем. Я поняла, что ему трудно отвыкнуть от нашего южного города. – Ну, ты там давай снова становись дельфином, – пожелал он на прощание. – А когда Марат приедет?

– Через неделю где-то.

– Н-да… – многозначительно протянул Артем. – Ладно, до связи.

«Вот, все нормальные люди понимают, что в трудную минуту парень должен быть с девушкой, а не на съемках, – подумала я. – Уже даже со стороны людям становится видно, что отношения у нас с Маратом странные!»

Я надела рабочий купальник, повязала на бедра синее парео и пришла на работу. Спасательная вышка, море – все это казалось чужим. Или я была чужой для них?

– Привет, – весело поздоровался Саша. – Рад, что ты пришла.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Как у тебя дела? Привыкаешь к работе?

– Да я уже привык! Такое чувство, что всю жизнь тут работаю! И вообще, мне так нравится в Лимонном!

«Саша к Лимонному привыкает, а Артем отвыкает», – отметила я.

– А ты? Как у тебя дела? – поинтересовался Саша.

– Если честно, плавать я еще не могу, поэтому давай сегодня просто постою тут и буду помогать людям на пляже. Вдруг у кого-то солнечный удар случится или кто-то поранится. Сегодня я побуду без воды.

– Хорошо, – растерянно согласился напарник. И, подумав, спросил: – Тебе правда так плохо?

Я не стала ничего отвечать. Просто посмотрела на него, и он все понял.

Мне было противно, что я вызываю жалость, и вместе с тем ничего не могла с этим поделать. От людей не может укрыться тот факт, что я не захожу в море. Тем более, Саша как никто другой знает причину этого.

Я всегда была сильной, но, видимо, пришло и мое время побыть слабой. Побыть обычным человеком, а не морской амазонкой, которая не знает ни поражений, ни душевной боли.

Весь день я оказывала помощь отдыхающим на пляже. Одна девочка порезалась о стекло от пивной бутылки, у какого-то парня из носа пошла кровь от перегрева на солнце, а у мужчины средних лет заболела голова, и он пришел к нам за таблетками. Мы не только спасаем людей в море, но еще и оказываем первую медицинскую помощь, если кому-то на пляже стало плохо.

Времени было уже четыре часа дня, но Марат мне ни разу не позвонил и не написал. Видимо, он был сильно занят…

«Нет, я не верю, что можно быть настолько занятым, чтобы даже не написать эсэмэску», – подумала я.

У меня чесались руки что-нибудь первой ему написать, но я сдерживала себя. Мне было интересно, когда он сам обо мне вспомнит, когда проявит какое-либо внимание.

Раздражение, обида и чувство одиночества сидели во мне густым черным комом.

Накопилось. Во мне накопилось…

Такое чувство, что я скоро взорвусь от переполняющих меня негативных эмоций.

– Слушай, а что ты делаешь после работы? – голос Саши вывел меня из размышлений.

– В принципе ничего, – пожала я плечами. – Может, с подругой Фулатой встречусь… А может, просто дома посижу. А что?

– Не хочешь погулять? – спросил Саша. – Походим, поболтаем, ты про город расскажешь, я же тут почти ничего еще не знаю. Про свою жизнь расскажешь. Нам же теперь работать вместе.

Я задумалась. Понимала, что если встречусь с Сашей, то Марату станет неприятно, но вместе с тем мне было ясно, что если сегодня осяду дома, то весь вечер буду думать о том, что у нас с Маратом все плохо, и просто-напросто доведу себя до нервного срыва.

К тому же в прогулке с Сашей я не видела ничего плохого. Нам ведь действительно вместе работать. Если, конечно, я справлюсь со своим страхом…

Но решающей деталью было то, что Саша спас мне жизнь, и теперь неудобно отказать ему в прогулке.

«Погуляю часик, расскажу ему про Лимонный, про своих друзей, в этом ведь нет ничего такого», – подумала я и ответила:

– Да, конечно, давай прогуляемся.

– Здорово! – обрадовался Саша. – А во сколько и где встретимся?

– Давай в восемь часов на площади возле дельфинов, – назначила я место встречи.

Возле дельфинов… На нашей главной площади стояла скульптурная композиция из трех дельфинов, которые были изготовлены из какого-то сеточного материала, на котором с наступлением темноты зажигались лампочки.

Раньше я очень любила эту скульптуру, потому что ассоциировала себя с этими дельфинами.

Но я больше не дельфин.

Я хотела перенести место встречи, но одернула себя: «Нет! Хватит убегать от моря! Иди к дельфинам!»

– Возле дельфинов? Хорошо, буду там тебя ждать.

Вдруг зазвонил телефон.

«Ну теперь это точно Марат!» – обрадовалась я.

И в очередной раз ошиблась.

Это была мама.

– Полина, срочно иди домой!

– Что опять случилось? – удивилась я. – В последние дни я вечно иду домой «срочно»!

– С Муркой плохо. По-моему, она чем-то отравилась, – расстроенно сказала мама. – Я записалась к ветеринару. Поедем вместе? Мне одной страшно.

– Мурке плохо? А чем она могла отравиться? – потрясенно пробормотала я.

Наша черная с белыми пятнами кошка была очень умной, ласковой, красивой, и ее все любили. Она приблудилась к нам уже лет десять назад. Пришла худым облезлым котенком со сломанным хвостом. Мне стало очень ее жалко, и мы оставили страдалицу. Со временем страдалица превратилась в настоящую красавицу. Правда, кончик хвоста так и остался немного изогнутым, что, впрочем, придавало Мурке особый шарм.

Мурка нас очень любила и была ласковой. Такое впечатление, словно она благодарна за то, что осталась у нас жить.

– Мне срочно надо домой, – сказала я, направляясь к лестнице, чтобы спуститься с вышки.

– Что случилось? – недоуменно спросил Саша. – С тобой не соскучишься!

– Там что-то с нашей кошкой, мама попросила, чтобы мы вместе съездили к ветеринару.

– А-а-а… – понимающе протянул Саша. – Ну, давай, до встречи.

– Ага, – рассеянно отозвалась я и помчалась домой.

Всю дорогу вспоминала Муркины глаза, ее манеры. Зимой Мурка очень любит спать у меня в ногах. Свернется клубочком и просыпается только утром. А летом она почему-то любит спать на кухне.

Когда я пришла домой, мама уже выгоняла со двора машину. Мурка лежала в переноске на заднем сиденье.

– Ей совсем плохо? – обеспокоенно спросила я, садясь на переднее сиденье.

– Она очень вялая, – ответила мама, выезжая на дорогу.

Через десять минут мы были в ветеринарной клинике. Пахло лекарствами, туда-сюда ходили ветеринары. Все как в настоящей больнице, вот только пациентами тут были животные. Перед нами сидел мужчина с собакой, а сзади нас женщина с приболевшим волнистым попугаем.

Вскоре мы вошли в кабинет к нашему знакомому молодому врачу, тридцатилетнему Ивану Ракитину.

– Здравствуйте, – доброжелательно поприветствовал он. – Что там с вашей Муркой? Приболела?

– Ой, мы так переживаем, – со слезами в голосе ответила мама.

– Сейчас я ее обследую.

Следующие десять минут он прощупывал апатичную Мурку, измерял температуру, что-то записывал в карту и подробно расспрашивал маму о Муркином аппетите и поведении.

– Да, у нее отравление, – наконец вынес вердикт ветеринар. – Я вам написал, какие лекарства давать кошке.

– Она ж уличная, бегает везде, наверное, что-то где-то съела, – переживала мама. – Но жить будет?

– Конечно! – улыбнулся Иван. – Мало того, у меня для вас еще одна новость.

– Какая? – насторожилась я.

– Мурка беременна.

Мы с мамой переглянулись.

– Серьезно? – удивилась я. – Это же здорово! Она уже давно не рожала котят из-за возраста.

– Ну, теперь будем нянчиться с котятами, – улыбнулась мама. – Ладно, идем домой, не будем задерживать очередь.

Мы поместили Мурку в переноску, и в этот момент распахнулась дверь в кабинет. В комнату вальяжно вошел молодой парень, которого я каждый день вижу на пляже. Он носит обезьян, попугаев, лемуров и львят. Именно с ним пару дней назад я сцепилась в парке. Помню, девушка с попугаем назвала его Пашей.

– Слушай, ты врач? – жуя жвачку, спросил он у Ивана.

– Да.

– Мне вот тут надо… – сказал Паша и полез в небольшую спортивную сумку, которая висела у него на плече.

И достал из сумки лемура.

Зверек был длиной в полторы ладони. Даже мне, не ветеринару, стало очевидно, что ему плохо. У лемура были закрыты глаза, и вялый он был, как тряпка. Лемур никак не реагировал на то, что его достали из сумки.

– Усыпи его, – спокойно сказал Паша.

– Подождите, – пришел в себя от удивления Иван. – Что значит усыпить?

– Он уже никуда не годится, – пожал плечами Паша и противно лопнул пузырь жвачки. – Сколько стоит усыпить?

– Как?! – воскликнула я. – Но он же еще живой! Я вижу, он дышит! Может, его можно вылечить?

– Он отработал свое и больше никому не нужен, – лениво ответил Паша и с хрустом наклонил голову к плечу, разминая шейные позвонки. – А усыпить – это гуманно.

Я смотрела на лемура. Его крупные блестящие глаза были чуть приоткрытыми.

– Что значит не нужен?! – возмутилась я. – Я не дам вам его усыпить!

– А ты вообще кто такая? – внимательно посмотрел на меня парень. – А-а-а… Я тебя знаю. Ты спасительница. И в парке это ж ты ко мне лезла?

– Да, я, – твердо ответила я.

– Понятно… – кивнул Паша и вновь обратился к Ивану: – Так сколько стоит его усыпить?

– Животных усыпляют, только когда им нельзя помочь, и решает это ветеринар, – неодобрительно процедил Иван. – А я еще не провел обследования и поэтому усыплять животное не буду.

– Он уже как тряпка, и, значит, его надо усыпить! О каком еще обследовании ты говоришь! Тут и так все ясно!

Я увидела, как у лемура едва заметно шевельнулось полосатое ушко.

Мое сердце обливалось кровью.

– Но он же живой! – поддержала меня мама. – Ваня, может, его еще можно вылечить?

– Слушайте, че вы лезете? – возмутился Паша. – Берите свою кошку и идите отсюда.

Глядя на лемура, у которого снова шевельнулось ушко, я поняла, что ни за что не позволю его усыпить. Если я не могу теперь спасать людей, то этого малыша обязательно спасу, чего бы мне это ни стоило! В крайнем случае, схвачу его и убегу!

– Пожалуйста, отдайте его мне, – предельно вежливо попросила я.

– Ты вообще знаешь, сколько он стоит?

– Но вы же все равно собрались его усыплять!

– Не-е, так не пойдет, – покачал головой владелец лемура и обратился к ветеринару: – Давай усыпляй, да я пойду, мне работать надо.

«Работать? Таскать еле живых животных по пляжу?» – хотела сказать я, но прикусила язык.

Паша положил лемура на стол для осмотров и открыл свой кошелек на поясе.

– Ваня, давай, у меня нет времени.

– Ваня, не делай этого! – воскликнула мама.

– Я не собираюсь никого усыплять! – повысил голос Иван, обращаясь к Паше.

– Если не усыпишь ты, то я сейчас пойду к другому ветеринару, – пообещал Паша и безразлично пожал плечами: – Или просто дождусь, когда он сдохнет, да и выкину его. Делов-то.

Теперь свой кошелек открыла мама и извлекла из него купюру крупного достоинства.

– Столько хватит за почти мертвого лемура? – с вызовом спросила она.

Паша недовольно скривился и, чуть подумав, нехотя взял деньги.

– Э… Ну… Хватит. А вам что, деньги некуда девать? Он же уже почти… того…

С этими словами он сунул деньги в кошелек и, лопая пузыри жвачки, вышел из кабинета.

Я бросилась к лемуру и взяла его. Он был теплым, мягким и еле-еле дышал.

Душу переполнила жалость к несчастному замученному животному, которое приносило деньги живодеру, а когда заболело, то перестало быть нужным, как изношенные тапки.

– Ваня, ты можешь что-то сделать? – со слезами в голосе обратилась я к ветеринару.

– Вот же подлец, – глядя на дверь, за которую вышел Паша, сказала мама.

– Они иногда приносят нам экзотических животных, это уже не первый случай, – вздохнул Иван. – Они их замучивают, а потом выбрасывают и покупают новых. Они зарабатывают на этих малютках огромные деньги. Лемуры страдают больше всего, – ветеринар взял лемура и принялся осматривать. Затем, тщательно подбирая слова, сообщил: – Если честно, он в очень плохом состоянии. Буквально… Ну, вы понимаете… Эти люди не приносят животных, если их еще можно использовать…

Мы с мамой посмотрели на лемура.

– Но ты хоть попытайся что-то сделать! – едва не плача, попросила я.

– Лемур действительно измученный. У лемуров же сейчас спячка. А их будят. Сейчас у нас лето, а на Мадагаскаре или Коморских островах, откуда они родом, зима, и они спят…

– Ты это раньше рассказывал, – кивнула я.

– У меня есть один препарат, но он очень дорогой, и я не знаю, поможет ли это… – растерянно проговорил Иван. – Тут пятьдесят на пятьдесят…

– Пробуй! – дала указание мама. – Я деньги привезу через полчаса, а то все, что с собой было, этому живодеру отдала.

– Хорошо. Значит, используем этот препарат…

Ваня направился к шкафчику с лекарствами.

Мама обняла меня.

Ветеринар набрал в шприц лекарство соломенного цвета и ввел иголку в тело лемура. Он даже не пошевелился, хотя любое животное среагировало бы на боль.

– Позвоните мне завтра утром, – закончив вводить лекарство, дал указание Иван. – Если лемуру не станет лучше, его действительно будет лучше… это самое…

– Бедный малыш, – шмыгнула мама носом. – А это мальчик или девочка?

– Самец, – ответил Иван. – Мальчик. Да, и самое главное. Положите его куда-нибудь, где тихо и где его никто не потревожит. Ему наконец надо дать выспаться…

– Мы дадим!

– Не забудьте – позвоните утром. Лекарство или подействует, или не подействует. Состояние у него очень тяжелое, поэтому что-либо спрогнозировать трудно. Если не подействует, значит… Сами понимаете… Готовьтесь к худшему, но надейтесь на лучшее.

Мы вышли из больницы. Переноску с Муркой поставили на заднее сиденье, а лемура я держала в руках.

Мы с мамой были потрясены.

– Кто бы мог подумать, что придем в лечебницу с кошкой, а вернемся и с кошкой, и с лемуром? – изумленно проговорила мама.

– Лишь бы он выжил.

– Будем верить в лучшее, – вздохнула мама, выезжая за пределы территории клиники. – Все, что могли, мы сделали.

Глаза лемура, которые были чуть приоткрытыми, закрылись.

Мы поехали домой.

Глава 7

Жизнь выходит из-под контроля

Я стояла возле скульптурной композиции в виде дельфинов и ждала Сашу. Пришла раньше, чем договаривались.

Мысли были заняты лемуром. Дома мы положили его в коробку и поставили ее в самую дальнюю комнату, чтобы его никто не потревожил. Лемур больше не открывал глаз, не шевелил ушами, однако было заметно, что он еще дышит, и это вселяло надежду на его выздоровление. Но, сказать честно, его состояние было очень и очень плохим. Лемур был изможден.

Потом мама поехала в ветеринарную клинику, чтобы вернуть деньги за дорогое лекарство, а я сделала домашние дела и отправилась на встречу к Саше.

– Привет, – услышала я его голос.

Я даже не заметила, как он подошел.

– Привет, – улыбнулась я.

Мой новый напарник был одет в модные синие бриджи и облегающую белую футболку, которая подчеркивала его развитый торс.

А я надела оранжевый цветастый сарафан.

– Как кошка? – поинтересовался Саша.

– Нормально, врач выписал ей лекарства.

Я не рассказала Саше про лемура, потому что мне казалось, что чем меньше людей о нем знают, тем будет лучше. Вот если выздоровеет… или не выздоровеет… вот тогда расскажу. Нахождение лемура у нас дома создавало во мне ощущение некоего таинства, и я не хотела это таинство нарушить.

– Пошли на набережную? – предложил Саша.

– Идем.

Мы направились к набережной. По вечерним улицам не спеша ходили загорелые отдыхающие, о чем-то беседовали, смеялись. Продавцы мороженого, молочных коктейлей и операторы на аттракционах не сидели на месте, без остановки обслуживая клиентов. На море приезжие отдыхали. Здесь все могли отключиться от своих повседневных забот, работы и просто расслабиться. А местные всеми силами в этом помогали.

Сегодня двадцать девятое августа, и хоть еще было жарко, но уже чувствовалась осень. Люди были веселые и одновременно грустные. Каждый знал, что уедет с отдыха завтра-послезавтра, и начнутся трудовые будни до следующего отпуска.

– Через несколько дней в городе станет вполовину меньше народа, – сказала я Саше. – Детей здесь вообще почти не будет. Останутся в основном студенты и старшее поколение. Студенты прогуливают учебу, а старшие уже или на пенсии, или специально берут отпуск так, чтобы приехать, когда толпа схлынет.

– Да? – удивился Саша. – Так интересно… Мне еще предстоит вникнуть в жизнь курортных городов…

– Тебе все-таки жалко, что уехал из большого города? – поинтересовалась я. – Это сейчас тут оживленно, а зимой на улицах вообще людей не будет.

– Нет, не жалко, – уверенно сказал Саша. – Я приехал не к людям, а к морю. Меня всегда тянуло к воде. И вот я к ней… притянулся.

– Я тебя понимаю, – кивнула я. – Я тоже люблю море. Или любила?..

Мы помолчали несколько минут.

– Я тебя тоже очень понимаю, – наконец произнес Саша. – После того случая у тебя возник страх перед водой. Но, Полина, пойми, один случай не может перечеркнуть все!

– Может! – заспорила я. – Мы всегда дружили с морем, а сейчас оно меня чуть не убило!

– Ты не права, – твердо сказал Саша. – Море ни в чем не виновато.

– Как это не виновато?! – возмутилась я.

– Да, море не виновато, наоборот, – невозмутимо повторил Саша. – Виновата ты сама, что не носила булавку. Виновато не море, а твоя халатность и самонадеянность. Поэтому не надо в чем-то обвинять море. Или ты считаешь, что оно обязано само прикреплять к твоему купальнику булавку?

Я хотела продолжить спор, но вдруг ясно поняла, что Саша прав. Меня не море чуть не забрало, а я сама по своей глупости не нацепила булавку. Я не имею права в чем-то обвинять море.

– Ты прав, – вздохнула я. – Море действительно не виновато. Но во мне поселился страх, понимаешь? И я не могу от него избавиться. И мне кажется, что никогда не избавлюсь… Я в жизни не испытывала такого ужаса… Если бы не ты, я бы сейчас лежала на дне морском…

Саша смутился.

– Да ладно…

Мы пришли к набережной.

– Давай сядем на пляже? – предложил Саша.

– Идем, – пожала я плечами.

Если честно, прогулка была довольно странной. Я не видела в ней какой-то цели. Шла рядом с Сашей автоматически.

Мы сели на еще не остывшую от солнца гальку.

– Я тебя понимаю как никто другой, потому что в детстве чуть не утонул, – вдруг сообщил Саша.

– Да?.. – изумилась я.

– Да, – кивнул Саша. – Мне было лет семь. Мы с семьей и друзьями семьи отдыхали на берегу реки. Купались, загорали. Я заплыл со спасательным кругом метров на десять от берега и нечаянно задел рукой клапан. Круг мгновенно начал сдуваться. Если бы ты знала, как я перепугался! Стал кричать, звать на помощь! Пока все сообразили, что к чему, и приплыли ко мне, я уже успел наглотаться воды. И вот тогда я тоже стал бояться плавать.

– Но ведь сейчас ты плаваешь. Как же так? – не понимала я.

– Потом, спустя какое-то время, папа мне сказал, что каждый человек просто обязан уметь плавать, потому что в жизни бывает много непредвиденных обстоятельств. Надо или себя спасти, или кого-то другого… И папа сказал, что надо перебороть страх. Он объяснил одну вещь, после которой мне стало легче.

– Какую вещь? – завороженно спросила я.

– Мой страх – это мой страх. Он живет не где-то там отдельно от меня, а во мне, в моем теле, в моей памяти. Память моя, тело мое, и поэтому только я имею право разрешать кому-то там жить. Страх не имеет права во мне находиться без моего разрешения! Я должен им руководить, я должен ему сказать, чтобы он убирался прочь… Каждый человек сам формирует образ своего мышления. Может думать или плохо, или хорошо. Это зависит от человека. Так вот, надо мысли насильно переключить в сторону «хорошо». Ты понимаешь меня?

– Понимаю, – кивнула я. – Моя мама хороший психолог и часто это говорит… Значит, мне нужно насильно перестроить свои мысли…

– Давай попробуем прямо сейчас? – Саша встал с гальки.

– Что именно?

– Идем, поплаваем?

– Может, в другой раз?.. – засомневалась я в правильности этой идеи.

– Нет, в другой раз нельзя! Надо именно сейчас, потому что сейчас в тебе укоренилась эта мысль, и ее надо закрепить действием. А если плавание отложить на потом, то к тому времени ты можешь снова начать бояться.

– Ну, тогда давай, – согласилась я.

Мы разделись и подошли к воде. Я по привычке всегда надеваю купальник. Часто бывает, что мы с друзьями спонтанно решаем искупаться, – вот как сейчас.

– Идем. Вода теплая! – позвал меня Саша.

Я неуверенно вошла в воду. Она действительно была очень теплой.

Во мне появилось горячее желание броситься в воду и заплыть далеко-далеко, как раньше. Но тут же я вспомнила, как заплыла далеко-далеко и ноги больно свела судорога.

«Нет, не поддавайся страху! – приказала я себе. – Не вспоминай про судорогу! Думай только о приятном! Думай о том, как хорошо плавать!»

Я вошла еще глубже, по грудь.

Если сделать еще шаг, то перестану ощущать дно.

– Плыви! – сказал Саша, который внимательно за мной наблюдал. Он сам плавал неподалеку от меня.

Я зажмурила глаза, представляя, как делаю шаг и оказываюсь в невесомости.

– Не могу, – выдавила я.

– Плыви!

– Не могу! Боюсь!

Саша посмотрел на меня.

– Хорошо, сделаем по-другому. Давай будем плавать вместе? Давай ты возьмешь меня за руку и поплывешь? Я буду тебя страховать.

Я представила, как это будет выглядеть, и от этой мысли мне страшно не стало.

– Давай, – согласилась я.

– Отлично! – обрадовался Саша.

Он подплыл ко мне и стал рядом. Взял за левую руку своей правой рукой.

В этот момент меня пронзило чувство нежности. Именно этого я ждала. Мне хотелось заботы и жалости.

– Поплыли? – спросил Саша. Его голос стал каким-то вязким. Он смущенно кашлянул.

– Поплыли… – рассеянно ответила я. Возникло легкое чувство опьянения, будто я выпила вина.

Не сговариваясь, мы оттолкнулись от дна и поплыли.

Я вновь ощутила любимое прежде чувство невесомости. Но если раньше я просто растворялась в этом прекрасном ощущении, то сейчас каждую секунду думала о том, что подо мной нет дна.

Но, несмотря на этот контроль, я плыла. Плыла!

Я гребла одной рукой, Саша другой, и из-за этого мы были с ним словно едины.

Отплыли от берега метров на пятнадцать.

Саша посмотрел на меня своими голубыми, как небо, глазами. Его светлые волосы были мокрыми, загоревшее лицо тоже мокрое. Он загорел, но еще не до черноты, как местные.

– Ты молодчина! – похвалил он и широко улыбнулся. – Может, поплывешь сама? Отпустить руку?

Я представила, что Саша отпускает руку, и мне стало страшно, что останусь без страховки.

– Нет, не отпускай, – нервно отказалась я. – Самой мне еще страшно.

– Тогда не бойся, я с тобой, – сказал напарник и еще крепче сжал мою ладонь.

Я перестала думать о глубине и постаралась поймать ощущения, которые на меня нахлынули. Было очень приятно, что Саша меня держит, что он рядом, что я не одна…

В этот момент я услышала на берегу звонок своего мобильника.

«Теперь это точно Марат! – поняла я. – Наверное, почувствовал, что кто-то другой держит меня за руку!»

– Поплыли на берег! – попросила я.

– Да чего ты, потом перезвонишь, – попытался уговорить меня Саша, но я была непреклонна:

– Поплыли!

Саша шумно разочарованно вздохнул, и мы быстро поплыли к берегу.

Я выскочила из воды и помчалась к телефону, который до сих пор продолжал звонить.

К моему разочарованию и изумлению, звонил не Марат, а… Денис.

Тот самый Денис, с которым в июне я завела роман, чтобы отомстить обидчикам Марата.

Почти за три месяца, с тех пор как уехал из Лимонного, Денис ни разу мне не звонил. Он лишь изредка писал эсэмэски, очевидно, осознавая, что не стоит мешать нашим отношениям с Маратом. Однако я прекрасно понимала, что у него есть ко мне чувства, о чем он, впрочем, неоднократно говорил.

А сейчас звонит. Наверное, у него произошло что-то экстренное.

– Алло, – удивленно сказала я.

– Привет! – весело поздоровался Денис.

– Привет… – растерянно ответила я. Было непривычно слышать его голос.

– Ты не против, что я звоню?

– Да нет… Как дела?

– Дела шикарно! Угадай, где я сейчас?

– Не знаю… Где?

– В Лимонном! – рассмеялся Денис. – Иду по центральной улице – по Апельсиновой!

Я подумала, что ослышалась.

– В Лимонном?.. А что ты тут делаешь?

– Приехал сюда по делам, – пространно ответил Денис и уже менее смело предложил: – Может, увидимся?..

– Подожди, я чего-то никак не соображу, – остановила я его. – А ты тут надолго?

– Где-то на неделю.

– Я сейчас немного занята, чуть позже перезвоню, хорошо?

– Давай… – расстроенно ответил Денис, и я отключилась.

– Все нормально? – поинтересовался Саша.

– Да, все хорошо… – отстраненно ответила я. Все мысли были о том, зачем сюда приехал Денис. Мною овладело большое любопытство.

– Если все хорошо, то идем плавать? – кивнул Саша в сторону моря.

Но мне уже перехотелось сегодня плавать.

– Мне сейчас надо решить одну проблему, – виновато проговорила я. Саша смотрел то на море, то на меня. Когда смотрел на меня, то задерживал взгляд немного дольше, чем это бывает, когда смотришь на обычных приятелей. – Саш, большое спасибо за поддержку. Благодаря тебе я поверила, что еще не все потеряно, я снова решусь плавать.

– Я рад, если чем-то тебе помог, – расплылся Саша в счастливой улыбке. И попытался принять серьезное выражение лица. Но получилось это у него плохо.

– «Чем-то»! – воскликнула я. – Да ты мне жизнь тогда спас. А сейчас тоже спасаешь. От страха…

– А кто тебе звонил? – полюбопытствовал Саша.

– Да так, один приятель.

– Приятель?

– Да.

– Хм… А что за приятель?

– Денис… Ты его не знаешь.

– Ладно… Завтра на работу придешь? – смотрел мне в глаза Саша.

– Да, наверное, – опустив взгляд, ответила я.

– Может, мне за тобой зайти? – осторожно предложил Саша. – Вместе пойдем…

Я понимала, что Саша цепляется за любую возможность побыть со мной рядом. Если честно, мне было приятно его общество, я хотела, чтобы он за мной зашел, и вместе с тем понимала, что это неправильно.

– Мне пора, – ушла я от ответа.

Видимо, Саша понял, что смутил меня.

– Ты иди, а я, наверное, еще поплаваю, – с улыбкой сказал он.

– Хорошо, до завтра, – улыбнулась я в ответ и ушла с пляжа.

Я поразилась его проницательности. Если бы сейчас он предложил меня проводить, то это было бы перебором для нас обоих. Но он почувствовал, что меня надо оставить одну, и поступил очень правильно, что не стал настаивать.

Мы оба почувствовали, что нам приятно находиться рядом друг с другом, но он знал, что у меня есть Марат, поэтому делал шаги в сторону тесной дружбы не настолько активно, чтобы вызвать отторжение.

С одной стороны, мне приятно внимание Саши и его помощь, а с другой – я понимала, что у меня есть Марат, что он вернется со съемок и между нами троими могут возникнуть проблемы.

И одновременно не знала, что делать с Маратом. После того как он оставил меня одну с бедой и за сегодня ни разу не позвонил, чтобы узнать, как у меня дела, я не знаю, какое будущее нас с ним ожидает, и ожидает ли какое-либо вообще.

Такое впечатление, что жизнь вышла из-под контроля.

Я не могла уложить в голове, как быть с Маратом, как быть с Сашей и что мне делать с самой собой.

А тут еще и Денис приехал! Кто его просил?

И самое интересное – зачем он приехал?..

Я пришла домой, приготовила чаю и села в своей комнате у раскрытого окна. Мне хотелось подумать над происходящим.

Ко мне начал проявлять интерес Саша. И что самое плохое, мне это было приятно… Приятно, что он помогал справиться со страхом, приятно, что держал за руку и смотрел в глаза… Мне бы хотелось, чтобы это повторилось снова…

Мы с Сашей даже похожи внешне – оба блондины, у обоих голубые глаза…

Если сначала мы общались просто как приятели, то к концу вечера общение переросло в нечто большее. Мы перешли грань между просто общением и тесным общением.

Но самое плохое не это. Самое плохое, что мне не стыдно перед Маратом. После того как он уехал на съемки, у меня в душе что-то сломалось. Сейчас я четко понимала, что не хочу таких отношений, когда один сидит и с ума сходит от страха, а второй в это время находится на съемках и даже не спрашивает, как дела. Разве это любовь? Разве это нормальные отношения между парнем и девушкой?

По-моему, это никакая не любовь. Любящий человек ни за что бы не оставил любимого в беде.

Это я осознала четко и ясно. Если так будет продолжаться и дальше, то совершенно точно: мне такая дружба не нужна. Я хочу идти по жизни с человеком, который всегда может поддержать. Как поддержал меня Саша…

Я все проанализировала и поняла еще один момент. Сейчас случилось то, чего не было еще ни разу за весь год наших отношений с Маратом.

Я всегда боялась, что Марат не захочет со мной быть. А сейчас все наоборот: это я не хочу быть с Маратом.

И вообще, за последнюю неделю все перевернулось с ног на голову.

Я всегда любила море, а сейчас стала его бояться.

Я всегда плавала, как дельфин, а сейчас боюсь плавать.

Раньше всегда спасала людей я, а сейчас спасли меня.

Такое впечатление, что жизнь вывернулась шиворот-навыворот.

Я бы хотела быть с Маратом, но только если мы рядом, когда кому-то из нас плохо. А такая ситуация, как сейчас, меня лично не устраивает. И когда Марат вернется, я поставлю ему условие: или меняйся, или мне такие отношения больше не нужны.

Плыть вместе по жизни на одном корабле – это серьезное решение. И надо хорошенько все обдумать, прежде чем сесть на этот корабль. Потому что, возможно, после размышлений станет ясно, что лучше остаться на берегу.

Если брать то, что есть сегодня, я совершенно точно не хочу с Маратом плыть на этом корабле. Поэтому, как только он вернется со съемок, будем серьезно разговаривать.

Я была настроена очень решительно.

Но внезапно меня словно переключило на другой «канал».

Я вспомнила, сколько всего хорошего у нас было. Песни под гитару у костра, прогулки по вечерам… Помню, как однажды Марат арендовал настоящую деревянную лодку, чтобы покатать меня… А недавно он привел меня на маяк, куда я мечтала попасть всю свою жизнь…

«Ты дура! – сделала я вывод. – Из-за своей обиды можешь все перечеркнуть! Нельзя так!»

В порыве я схватила телефон и написала Марату эсэмэску: «Марат, как ты там?»

Но ответа не пришло. Ни через двадцать минут, ни через час.

Я пристально смотрела на пустой дисплей.

И снова переключилась на другой «канал».

– Потрясающе! – изумилась я. – А он вообще не хочет ответить? Спросить, жива ли я, здорова ли? Вчера он писал, что занят и напишет позже! Но уже вечер. И он ничего не написал!

Я была крайне потрясена. Меня вновь охватила обида.

От злости я набрала номер Дениса.

– Денис, это я. Так ты говоришь, что приехал в Лимонный?

– Рад, что ты позвонила… – тепло сказал Денис. – Да, я в Лимонном.

– А почему ты сюда приехал? На отдых?

– Не совсем. По делам.

– По каким? – полюбопытствовала я.

– А ты приди, и я все расскажу, – загадочно ответил Денис.

– Куда прийти?

– Я сейчас гуляю возле кинотеатра. Приходи, поболтаем…

– Иду.

Я отключилась и помчалась к Денису. Зачем это делаю, до конца не понимала. Скорее всего, таким образом хотелось причинить боль Марату за то, что он причиняет боль мне.

Первые несколько минут Денис вообще не отрывал от меня взгляда. С его лица не сходила улыбка, а речь стала немного рассеянной и путаной.

«До сих пор любит меня», – резюмировала я.

Денис выглядел очень хорошо – в модных облегающих черных джинсах с потертостями, стильной рубашке синего цвета в едва заметную тонкую полосочку, черных кроссовках. Мы не виделись почти три месяца. И по правде говоря, я не думала, что еще когда-либо в жизни его увижу.

Мы медленно брели по улице.

– Я же гимнастикой занимаюсь, и недавно тренер сказал, что мы едем на соревнования в город Лимонный, – рассказывал Денис, любящим взглядом глядя на меня. – Когда я это услышал, то чуть сознание не потерял. Я очень ждал эту поездку! И вот я здесь. Надо же, до этого лета я ничего не слышал о Лимонном, а сейчас для меня это как будто родной город!

– Так, значит, у тебя здесь соревнования? А когда?

– Завтра, – ответил Денис. И смущенно продолжил: – Я, это… Может, это наглость с моей стороны… Но я хотел тебя попросить…

– О чем?

– Если у тебя будет время, не могла бы ты прийти на соревнования?.. – попросил он и посмотрел мне в глаза. – Мне бы это очень помогло… У меня ведь тут нет знакомых, кроме тебя…

Я задумалась. Если откажу Денису, это будет некрасиво, и он расстроится. К тому же буду выглядеть странно – на встречу пришла, а поддержать на соревнованиях отказалась. Тогда уж и на встречу не надо было приходить, чтобы изначально не давать Денису каких-то зацепок для общения.

В принципе, в том, чтобы прийти на соревнования, я не видела ничего плохого.

– Хорошо, я приду, – пообещала я. – А во сколько и куда?

Денис засветился от счастья:

– Серьезно?! К одиннадцати утра в спортклуб «Волна»!

– Я приду, – повторила я.

– Здорово! Может, по клубничному мороженому?

– Я только «за»! – улыбнулась я.

Еще немного побродив, поев клубничное мороженое (у нас обоих оно было любимым) и поболтав ни о чем, я вернулась домой.

Мама с папой ушли гулять, а дядя что-то читал в своей комнате.

Я на цыпочках подошла к лемуру. Погладила его.

Бедняжка никак не отреагировал на мои прикосновения. Только тяжело и шумно вздохнул.

Сердце заныло от жалости.

«Ему не становится лучше, – с горечью подумала я. – Кажется, лекарство не помогает…»

Я смотрела на еле живого лемура и представляла, как бы этому малышу с большими глазами, которые сейчас закрыты, было бы хорошо на своей родине. Лемуры живут только на Коморских островах и на острове Мадагаскар. Вот бы этот лемур был у себя дома! Лазил по деревьям с другими лемурами, ел овощи и фрукты, радовался жизни, а его работа с жестокими фотографами была бы не более чем страшным сном, приснившимся во время зимней спячки.

Но, к сожалению, лемур сейчас был на чужбине, и Мадагаскар находился на другом полушарии планеты.

Интересно, лемур помнит, как жил раньше, до того момента, как его изловили браконьеры?

Я вышла из комнаты. В горле стоял ком.

Глава 8

Последний шанс

Утром я проснулась от смеха.

Открыла глаза и первые несколько минут пыталась осознать, что происходит и кто это смеется. Я слышала смех мамы, дяди и папы.

«Папа… – подумала я. – Папа приехал. Теперь он всегда будет рядом с нами».

Я посмотрела на настенные часы в виде штурвала. Стрелки показывали 6.30 утра.

– Над чем можно смеяться в такое время? – недоуменно спросила я, вставая с кровати.

Я вышла из комнаты и увидела всех домочадцев. Они стояли возле дальней комнаты и просто покатывались со смеху.

Я подошла к ним.

– Над чем смеетесь? – зевнув, спросила я.

Они наконец заметили меня.

– А ты сама посмотри! – рассмеялся папа и указал куда-то в комнату.

Я посмотрела в указанном направлении и только сейчас поняла, что это та комната, в которую мы положили лемура. Я хотела возмутиться, отругать всех, что они мешают лемуру, но вдруг увидела такую картину: в коробке лемура сидела кошка Мурка и самозабвенно его вылизывала, как будто он был котенком. И судя по всему, лемуру это нравилось, потому что он лежал на спинке, вытянув вверх передние лапки, а его глаза были полуприкрыты от блаженства.

– Лемур жив?! – воскликнула я. – Ему стало лучше?!

– Как видишь, – улыбнулась мама. – И у меня такое впечатление, что, кроме лекарств, ему помогли любовь и забота.

Любовь и забота… Мне тоже нужны любовь и забота…

Я смотрела на лемура и глазам своим не верила. Еще вчера вечером ему было очень плохо, а уже сегодня утром его состояние улучшилось.

– За ночь ему стало лучше, – будто прочитав мои мысли, сказала мама. – И вообще ночь такое время… Ночью больше всего умирает и рождается людей… И животных, наверное, тоже… Ночь очень загадочное время… Но нашему лемуру ночь помогла.

– Господи, как я переживала за лемура! – с чувством воскликнула я. – Как мне было его жалко!

– Зато теперь он пришел в себя, и будем надеяться, что ему станет еще лучше, – сказал дядя.

– Мурка взяла его под свое покровительство, – дополнила мама.

– Ой! Так и Мурке стало лучше! – обрадовалась я. Правда, радость за Мурку на фоне улучшения здоровья лемура была немного меньше.

– Ладно, не будем мешать лемуру, ему нужен покой, – мама подошла к коробке и вытащила из нее Мурку.

Лемур открыл глаза и посмотрел по сторонам. Кажется, он был недоволен, что от него убрали заботливую кошку.

– Отдыхай, – сказал дядя лемуру и закрыл дверь в комнату.

– Я там заварила вкусный чай с травами, – проговорила мама.

Мы отправились на веранду.

– Кстати, насчет здоровья, – вспомнил папа. – Мы вчера долго гуляли с мамой, она рассказывала все новости за время моего отсутствия и сказала, что у нас появился новый друг, Захар. Я узнал о его беде с ногами.

– Да уж, – вздохнула я. – Так обидно, что он не может ходить…

– Я это к чему? – продолжил папа. – С нами на корабле плавает врач Лаврентий Иванович. Он очень умный и помог многим людям. Он объездил чуть ли не весь мир, общался с разными народами и за всю жизнь накопил много опыта. Он практикует и традиционную, и нетрадиционную медицину. Лаврентий рассказывал, что в его практике было несколько человек, которые не могли ходить. Так он на что-то там нажал, на какую-то точку, прописал какие-то мази, и те люди начали ходить. И вот я думаю, может, свозить его к Захару?

Я обомлела.

– Конечно! – потрясенно отозвалась я, еще не до конца осознавая, что у Захара появился шанс на выздоровление. – Папа, ну конечно, надо показать Захара этому Лаврентию!

– Только это надо сделать срочно, потому что сегодня в одиннадцать вечера я везу Лаврентия в аэропорт. Он улетает в Китай на несколько месяцев. Познакомился с каким-то врачом, который лечит горячими камнями. Будет учиться у него. Так что нам надо поспешить сейчас или ждать возвращения Лаврентия из Китая.

Мысли у меня скакали, как веселые зайцы по зеленой полянке.

«Так, что там у меня сегодня? Я обещала прийти к Денису на соревнования? Придется ему отказать, потому что Захар сейчас важнее. Хочу поехать к Захару вместе с папой и врачом. Им надо и дорогу показать, и вообще мне интересно».

И все-таки придется разочаровать Дениса… Из-за непредвиденных обстоятельств я не смогу поддержать его на соревнованиях.

Но что такое спортивные соревнования в сравнении с тем, что Захар может начать ходить?!

Перед мысленным взором проносились картины: Захар встает с инвалидного кресла, улыбается, плавает в море, стоит на палубе корабля…

Я взяла телефон и написала Денису эсэмэску: «Денис, извини, я не смогу прийти на соревнования, у меня возникло неотложное дело. Прости. Желаю занять первое место!»

Отправила сообщение и после этого позвонила Захару.

– Алло? – сонным голосом ответил он. Видимо, он еще спал, и я его разбудила.

Я быстро ввела Захара в курс дела.

– Подожди, – ошарашенно сказал он. – То есть у этого врача были случаи, что люди вставали?..

– Да! – радостно подтвердила я.

– Но, Полина, мы уже столько врачей объездили… – с сомнением произнес он. – И традиционных, и нетрадиционных… Никто ничем не помог… Хм… Я даже не знаю, как быть…

Я понимала Захара. Наверное, он уже отчаялся и не верит в выздоровление. И боится еще раз разочароваться и снова маяться от душевной боли.

– Захар, надо попытаться, – настаивала я. – А вдруг именно он тебе поможет?

Какое-то время Захар молчал. А потом дал добро:

– Приезжайте.

– Хорошо, жди нас!

Я отключилась.

– Он согласился, – сказала я родным.

– Тогда собирайтесь, поедем прямо сейчас, – радостно ответил папа.

– А Лаврентий? Он уже проснулся? – заволновалась я.

– А он спит всего полтора часа в сутки, – усмехнулся папа. – Практикует какую-то очередную методику…

Через двадцать минут мы уже ехали в машине за Лаврентием Ивановичем. Он стоял возле своего дома и ждал нас.

С виду это был классический доктор – лет шестидесяти, роста выше среднего, худой, бородка клинышком и очки.

Он сел в машину и весь путь рассказывал о себе: где учился и сколько стран объездил, с какими людьми встречался, какие страшные болезни видел. Все болезни описывал в подробностях – и симптомы, и то, как та или иная болезнь отражалась на внешности человека.

Пока доехали до Новороссийска, у меня уже трещала голова.

«Ну, ничего, что болтливый, лишь бы Захару помог», – философски рассудила я.

Нас встретила Надежда и провела в дом. Она была очень взволнована и с большой надеждой заглядывала в глаза врачу.

Захар лежал на кровати.

«Странно, почему он тоже нас не встретил? – озадачилась я. И тут же поняла: – Наверное, не хотел, чтобы я видела, как он будет перебираться с коляски на кровать…»

Врач познакомился с Захаром и принялся его осматривать. Он колол ступни какой-то толстой иголкой, затем водил этой самой иголкой по ступням, как будто проверяя, щекотно ли Захару, стучал молоточком под коленками, проверяя рефлексы.

– Пойдем на улицу, не надо смущать Захара, – шепнула мне мама, и мы вышли из дома.

Но перед тем как выйти, я посмотрела на Захара. Его лицо выражало отчаяние, и вместе с тем на нем была вера, словно лучи солнца, проникающие сквозь густые облака после ливня. Он цеплялся за каждую возможность выздоровления.

Я нервничала не меньше Захара. Очень хотелось, чтобы врач помог. Мне кажется, если бы я увидела Захара, стоящего на ногах, это было бы самым большим счастьем для меня. Даже еще большим, чем если бы море снова стало моим другом и я могла бы без посторонней поддержки плавать на самом горизонте.

Мы сели на веранде. Все молчали.

В конце концов я не выдержала и пошла к комнате Захара. Стала у двери и начала подслушивать.

– Надежда, вы говорите, что Захар перестал ходить, когда ему было два года?

– Да, – дрожащим голосом ответила мать Захара.

Наверное, в ее памяти освежились все события, и она заново все переживала.

– Это очень хорошо. Значит, у него сохранилась мышечная память.

– Да нам разные врачи это уже говорили… – вздохнул Захар. – А толку от этой мышечной памяти никакого. Сами видите…

– Но то были другие врачи, а это я. У меня есть уникальные иглы.

Я не смогла побороть своего любопытства и зашла в комнату. Села в самом дальнем углу, чтобы и не мешать, и вместе с тем все видеть.

Лаврентий Иванович держал длинную коробку с медицинскими иглами разной длины и толщины. Иглы блестели серебром. Одна сторона игл была заострена, а другая оканчивалась белым шариком.

– Это не просто иглы. Они изготовлены из очень редкого металла, который действует целебно на человека. Такие иглы есть только у нескольких врачей на планете. Попробуем?

Захар вопросительно посмотрел на меня, на Надежду. Он испытывал отчаяние и страх.

– Попробуем, – серьезно сказал он. – Хуже уже все равно не будет…

– Тогда переворачивайся на живот, – дал указание врач.

Захар перевернулся.

– Приспусти немного штаны, иглу надо разместить в поясничном отделе.

Я вновь вышла из комнаты, чтобы не смущать Захара. Но перед тем как выйти, услышала:

– У иглы есть одна особенность. Она действует или сразу, мгновенно, или не действует вообще.

Я отправилась к родителям и дяде и передала им слова врача. Мы смотрели друг на друга и молчали. Каждый из нас сильно волновался.

От переживаний я дрожала, словно находилась на морозе. Зуб на зуб не попадал. Я четко осознавала, что сейчас Захар или начнет ходить, или не начнет, и испытает неприятное потрясение еще раз.

Из-за нервов у меня задергалось левое веко.

Секунды казались вечностью. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я вышла из комнаты.

Вдруг мы услышали шаги. Они приближались.

«Это Захар встал и идет к нам!» – расплылась я в улыбке.

Но вышел Лаврентий Иванович. У него было грустное лицо.

– Не помогло, – сказал он и опустил глаза.

Мое сердце упало в пятки.

Последний шанс обернулся неудачей.

– Захар сказал, что не хочет сейчас ни с кем разговаривать, – добавил врач.

В Лимонный вернулись в полпервого дня.

Всю обратную дорогу провели почти молча. Врач не рассказывал про разные болезни, и мы тоже молчали.

– Я понимаю, что вы злитесь на меня, но я ведь сделал все, что мог, – наконец виновато сказал Лаврентий Иванович. – Понимаете, врач может только предложить лекарство, а как поведет себя организм больного, неизвестно. У каждого своя реакция, и в плане здоровья никто никаких гарантий давать не может.

Все это мы понимали, но, тем не менее, в душе был осадок. Каждый из нас очень хотел, чтобы Захар начал ходить, и было очень горько, что эта попытка оказалась неудачной.

Только когда я вошла к себе в комнату, вспомнила, что ни разу не проверяла телефон с тех пор, как уехала.

В телефоне было одно сообщение. От Дениса.

«Хорошо, Полина, я все понимаю».

Надо же… Он даже никак не выразил свою обиду, что я не пришла на соревнования. Денис действительно был понимающим. Даже тогда, когда он узнал, что я завела с ним роман, чтобы отомстить ему и его друзьям, он не стал на меня сердиться. Он выслушал меня и сказал, что все равно меня любит[9].

«Такое впечатление, что он готов терпеть абсолютно все, лишь бы быть со мной», – с удивлением подумала я.

Мне никогда не доставляла удовольствия боль человека, и поэтому я все равно чувствовала себя виноватой перед Денисом, что оставила его на соревнованиях.

Я посмотрела на часы. 12.45. А начались соревнования в одиннадцать.

«А что, если я еще успею? – озарила меня мысль. – Хоть на последнюю минуту соревнований, но успею! Лучше прийти поздно, чем никогда!»

Я вскочила со стула, на котором сидела у окна, подбежала к зеркалу, быстро привела себя в порядок и выбежала из дома.

– Ты куда так мчишься? – услышала я голос мамы.

– Я в «Волну», мне надо поддержать одного человека на соревнованиях!

– Ты не ребенок, а цунами какое-то! – крикнула мама.

И действительно – словно цунами, я примчалась через десять минут к спорткомплексу. Над входом висел огромный баннер «ІІІ Летние соревнования гимнастов».

Я вошла в спорткомплекс. Со стороны спортзала был слышен гул. Это кричали болельщики.

Я направилась в сторону спортзала, вошла в него и увидела сотни людей. Спортзал был оборудован не очень хорошо, сидений хватало не всем, и поэтому возле стен стояли толпы людей. Каким-то образом мне удалось пробиться сквозь эту толпу поближе к центру зала.

И я сразу же увидела Дениса. Он как раз выполнял элемент на брусьях. Денис ловко кувыркался в воздухе, переворачивался в разные стороны. Казалось, что он летает, как птица. Он был одет в облегающую спортивную одежду красно-синего цвета, и я отметила, что у него стройная фигура. Его ладони были белыми от специального порошка магнезии, который наносят спортсмены, чтобы руки не скользили.

Внезапно, делая очередной элемент, Денис посмотрел в зал и встретился со мной глазами.

На секунду он потерял концентрацию, и один элемент выполнил криво.

Зал разочарованно выдохнул.

Но в следующий момент Денис начал кувыркаться на брусьях так здорово, точно его силы увеличились в несколько раз.

Он закончил выполнять свою программу, ловко спрыгнул на пол, и зал разразился аплодисментами.

Несмотря на ошибку, ему поставили высокие оценки.

Денис подбежал ко мне, на ходу отряхивая руки от магнезии.

– Ты пришла?.. – он неверяще рассматривал меня с ног до головы, как будто видел первый раз в жизни. Он весь светился от счастья.

– Пришла, – я смутилась, что вызвала такую бурную реакцию.

– Спасибо, – губы Дениса растянулись до ушей.

Я его понимала. В такие моменты, как сейчас, очень важно, если рядом находятся друзья.

– Я пойду к тренеру, сейчас будут объявлять победителей, – сказал Денис.

«Значит, я действительно пришла в самом конце», – подумала я и пожелала:

– Удачи тебе и справедливых результатов!

Помню, Денис рассказывал, что в спорте много несправедливости, и поэтому я пожелала ему именно справедливости.

Зал замер в ожидании итогов соревнований.

Наконец председатель жюри взял микрофон.

– Соревнования были очень напряженными, все участники сильные, но по результатам всей программы определилось три победителя. Бронзовая медаль достается… Валентину Самойлову.

Зал зааплодировал. Какой-то высокий парень, видимо, Валентин, вышел к председателю, тот надел на него медаль, и Валентин занял свое место на пьедестале.

– Серебряная медаль уходит к… Андрею Ефремову!

Председатель наградил Андрея, и он занял свое место.

– Ну а золотая медаль по итогам всех оценок достается парню с фамилией, которая сама все за себя говорит… Денису Золотареву!

Зал завизжал от восторга.

Я не понимала, визжать мне или нет, потому что не знала, это мой знакомый или нет, потому что не знала его фамилию.

Но к пьедесталу подошел именно «мой» Денис. И я тоже захлопала от радости.

Председатель надел на него золотую медаль, и Денис занял свое место на верхней ступени пьедестала.

Зал рукоплескал Денису. Жаль, что я не видела его выступление полностью, но судя по реакции зала, он был достоин первого места.

Победителей окружили журналисты и телевидение. Их просто разрывали на части, и особенно Дениса.

– Этот Золотарев такой крутой! – переговаривались рядом со мной какие-то парни и девчонки. – То, что он сегодня показал, – это высший пилотаж!

– Не удивлюсь, если и на следующих Олимпийских играх он возьмет золотую медаль.

– Ой, я так рада, что увидела его вживую… А раньше видела только по телику на канале «Спорт».

Я слушала разговоры и не верила, что все это люди говорят о Денисе. О том самом Денисе, которого я спасла в начале июня, которого затем жестоко обманула и который до сих пор меня любит… О Денисе, который вчера просил меня прийти к нему на соревнования, чтобы поддержать, а я явилась в самый последний момент.

Да если бы Денис попросил об этом любую из этих окружающих меня девчонок, они бы пришли на соревнования за два часа до начала!

Оксана как-то раз сказала: «Дома я каждый день читаю вслух сценарии, учу слова, репетирую. Для близких это стало уже чем-то обычным и не вызывает никакого удивления. Для них это перестало быть таинством. Хотя то, что я читаю вслух, сидя дома на кухне в халате, я потом стану произносить в каком-нибудь фильме, который будут смотреть миллионы людей…»

Точно так же и сейчас – из-за того, что я близко знакома с Денисом, я не сознаю, что для кого-то он является предметом восхищения.

Постепенно зрители стали расходиться.

Я смотрела на Дениса, у которого журналистка брала интервью.

Он увидел меня, улыбнулся и сказал:

– Моя победа не состоялась бы, если бы не поддержка друзей. Я благодарен тем, кто верит в меня.

– А каких друзей вы имеете в виду? – поинтересовалась журналистка. – Здесь, в зале, они есть?

– Да, – кивнул Денис. – Вот Полина, моя подруга. Ей я вообще обязан жизнью, потому что совсем недавно, в июне, она спасла меня, когда я тонул в море. Она работает спасателем на пляже.

– Да вы что! – воскликнула журналистка, почувствовав интересный материал. – Полина, а давайте я вас вместе сфотографирую? – загорелась она идеей.

Я смутилась, но подошла к Денису.

Журналистка взяла фотоаппарат, навела на нас объектив, и…

Я резко отскочила в сторону.

– Нет, не снимайте меня! – отказалась я. – Не хочу. Я не хочу хвастаться тем, что спасаю людей. Фотографируйте Дениса – это его день.

– Хорошо… – растерялась журналистка. – Но, может, вы все-таки подумаете?..

– Нет, – твердо сказала я.

На самом деле была еще одна причина, по которой я не хотела фотографироваться. А вдруг эту фотографию увидит Марат, когда вернется? Что он скажет? Что не успел он уехать, как я уже начала появляться на людях с Денисом?

Хоть я и разочарована в дружбе с Маратом, но пока что между нами ничего не решено. И поэтому я считаю, что фотографироваться с Денисом для газеты – это абсолютно лишнее.

Я стояла в сторонке и ждала, когда Денис освободится.

Через десять минут журналисты отпустили Дениса, но его окружила толпа зрителей, которые желали с ним сфотографироваться.

«Вот пусть они снимаются, а я не буду», – подумала я.

Вскоре Денис закончил со всеми фотографироваться на память, зал опустел, и он подошел ко мне. На его груди висела золотая медаль.

– Я прекрасно понял твою реакцию и хочу сказать, что ты права, – проговорил Денис. – Если фотографию увидит Марат, он ее может не так воспринять. Кстати, как у него дела?

Мне всегда казалось, что я прекрасно умею скрывать свои эмоции, и они не отражаются на моем лице, однако Денис, видимо, все-таки что-то заметил, потому что тревожно спросил:

– Что с тобой? У вас все в порядке?

Я не хотела жаловаться на Марата, выносить сор из избы, и поэтому не стала откровенничать.

– Все нормально, – сказала я, но было понятно, что Денис мне не поверил. – У нас все хорошо. Марат сейчас улетел на съемки, он снимается в рекламе.

– Молодец… – протянул Денис. – Скучаешь по нему?

«Лучше бы ты спросил, скучает ли он по мне и думает ли вообще обо мне?» – подумала я, но ответила:

– Да, скучаю.

Между нами возникла неловкая пауза.

– Слушай, мне сейчас надо идти к тренеру, – сказал Денис. – Какие у тебя планы на сегодня? Что будешь делать через час?

– А почему именно через час? – растерялась я.

– Организаторы соревнований хотят повезти участников на разные экскурсии по окрестностям Лимонного. Я выбрал экскурсию в Долину водопадов. Может, поедешь со мной? Я туда еду с моим куратором. А если поедешь и ты, то будет веселее.

Я задумалась. Денис явно хотел подольше побыть со мной и поэтому выискивал разные предлоги.

Я не знала, ехать с ним или нет, потому что чем дольше мы будем общаться, тем сильнее он ко мне привыкнет. А я к нему…

Но если сейчас откажу, то это будет выглядеть непонятно. И вообще я как-то непонятно себя веду по отношению к Денису – то приближаю его, то отдаляю. Вчера пришла к нему на встречу и сегодня на соревнования, тем самым дав понять, что не против с ним общаться, и вместе с тем отдаляю его, когда не фотографируюсь вместе и говорю, что у нас с Маратом все прекрасно.

Я поняла. Чтобы не было никаких недомолвок, надо просто раз и навсегда все расставить на свои места.

– Я поеду на экскурсию, но только хочу обговорить кое-что, – сказала я.

– Что именно?

– Мы с тобой – просто друзья. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Денис. – К тому же мы это решили еще в июне.

Хоть Денис и старался не показать вида, но я заметила, что его глаза стали грустными.

Глава 9

Люди-функции

Мы ехали на джипе по крутой горной дороге. Сильно трясло на ухабах, но вскоре дорога выровнялась, и машина въехала в апельсиновую рощу.

– Это роща, в которой растут апельсины, – прокомментировала я. – Видите, все деревья облеплены плодами? Сейчас они еще неспелые, но через месяца полтора поспеют.

Денис и куратор Олег восхищенно осматривались. Но водитель вел машину и не смотрел по сторонам. Он был местным жителем, и апельсины на деревьях не вызывали у него восторга, потому что они были для нас столь естественны, как тополя в других городах.

В апельсиновой роще сильно пахло цитрусовыми. Но вскоре к запаху цитрусовых примешался запах хвои, и мы въехали в сосновый бор.

– Чувствуете, какой чистый воздух? – Денис вдохнул полной грудью. – Как бы я хотел здесь жить!

«Только не это, – подумала я. – Если еще и ты поселишься в Лимонном, чувствую, мне отсюда надо будет уезжать».

Впереди послышался громкий шум.

– А это уже водопады шумят, – сказала я.

Стало свежо, запахло водой, как после дождя. Аромат хвои и воды – один из лучших ароматов!

Перед нами открылись водопады. Водитель остановил машину.

Зрелище было потрясающим. Высокая скала, по которой стекало несколько уровней водопадов. Падая вниз, вода создавала облако из брызг. Внизу было огромное озеро с чистейшей прозрачной водой.

Водопадов было много. Они стекали с горы и в конечном итоге впадали в это озеро.

Мы вышли из джипа.

– Вот это да… – восхитился Денис. – Это точно Долина водопадов!

Несколько минут мы молчали. Просто стояли и смотрели на эту необычайную красоту – водопады, окруженные сосновой и апельсиновой рощами.

– Может, искупаемся? – предложил Денис.

– В принципе можно было бы, а то такая жара, – согласился Олег.

– Да я бы тоже окунулся, – кивнул водитель.

– А ты будешь купаться? – спросил у меня Денис.

Мне хотелось поплавать в этом озере, но я не знала, смогу ли. Саши, который знает о моей проблеме, здесь нет, а признаваться во всем Денису я не хочу. И вместе с тем, не купаться тоже было нельзя, потому что тем самым я вызвала бы подозрения. Денис ведь знает, как я люблю воду. Или любила?..

– Да, я тоже окунусь, – неуверенно ответила я.

Мы направились к воде.

Вода в озере была и не теплой, и не холодной – прохладной. По такой жаре как раз то, что надо.

Все уже начали нырять и заплывать на глубину. А я стояла по колено в воде и размышляла, как быть.

Несмотря на то, что вчера я плавала, сейчас мне было страшно. Перед глазами снова стояло глубокое море, в котором я тону, а в ногах возникло ощущение наступающей судороги.

«Хватит уже бояться! Прекрати!» – я постаралась отогнать от себя эти мысли и зашагала глубже в озеро.

Мне очень хотелось поддержки близкого человека, хотелось его ласки и заботы. Хотелось, чтобы он помогал справляться со страхом… Мне требовалась не столько терапия от страха, сколько терапия любовью.

Нечто подобное вчера сделал Саша, и, кажется, именно поэтому страх немного отпустил.

А сейчас я стояла в озере и никто меня не поддерживал. Никто не говорил: «Полина, плыви, я с тобой! Если тебе станет плохо в воде, я возьму тебя за руку, поддержу тебя, мы вместе справимся с твоим страхом!»

Мне остро требовалась поддержка.

Однажды мама сказала, что бывают случаи, когда человек заболевает, чтобы привлечь к себе внимание. Это происходит подсознательно, и болезни возникают не ложные, а самые настоящие.

Может, со мной тот самый случай – страх перед морем разросся до таких масштабов потому, что подсознательно мне требуется внимание близкого человека?

Эх… Подсознание потрудилось на славу, но оно не учло того, что близкий человек возьмет и уедет, и никакой поддержки от него не будет.

Зато она была от Саши…

– Эй, Полин, с тобой все в порядке? – подплыв ко мне, спросил Денис. – Чего не окунаешься?

– Вода что-то холодная, замерзла, – театрально поежилась я. – Я лучше на берегу посижу, позагораю.

– Куда тебе загорать? Ты и так черная, как африканка! – рассмеялся Денис. – Кстати, как там поживает твоя подруга из Африки? Фулата, кажется, ее зовут?

– Да, Фулата. С ней все хорошо. Кстати, что-то уже давно мы с ней не общались… Надо будет встретиться. Уже конец августа, она уедет в свой город.

На берег вышли куратор с водителем.

– Водичка класс! – восхитился куратор.

– Целый бы день из озера не вылезал, – улыбнулся водитель. И вдруг пристально посмотрел куда-то за мою спину. Он побледнел. – Полина, стой на месте и не шевелись.

Естественно, я обернулась. И окаменела.

В полуметре от меня по берегу ползла длинная змея. Еще никогда я не видела змей так близко. Ее тело извивалось, а голова была приподнята над землей.

– Не двигайся, – повторил водитель. – Змей нельзя злить. Видите, у нее приподнята голова? Это значит, что она раздражена.

– Да я ее не злю, – я дрожала от страха. – Ее надо отвлечь.

Я сняла с руки браслет и бросила его в сторону.

Мне казалось, что змея кинется туда, куда я бросила браслет, но вместо этого она сделала резкое движение в мою сторону и стремительно уползла в кустарник.

Через секунду я почувствовала жжение в правой ноге.

– Она меня укусила! – воскликнула я. – Ой, ногу жжет!

Я села на землю и принялась рассматривать ногу. Было четко видно место укуса. Мало того, что там были две точки от зубов, так еще вокруг стала краснеть кожа.

Все произошло так стремительно, что я даже не поняла, что именно случилось.

– Срочно в город, к врачу! – крикнул Олег.

– Подождите! – решительно сказал Денис. – Если кожа покраснела и жжет ногу, значит, змея ядовитая. Пока доедем, яд попадет в кровь. Нельзя терять время! Я видел передачу про змей, там рассказывали, что надо делать в таких случаях! Полина, поверни ко мне ногу.

Денис уселся рядом, склонился к месту укуса и начал высасывать яд.

– Денис, не надо! – запретила я. – А вдруг и ты отравишься?

Он сплюнул.

– Нет, если не глотать, то не отравлюсь, – объяснил он и начал сдавливать мою ногу.

Из места укуса сочилась кровь, смешанная с какой-то желтоватой жидкостью. Наверное, это и был яд.

Я пребывала в ужасе и оцепенении.

Но Денис не брезговал, не боялся, смело высасывал яд и сплевывал.

Мы все пристально следили за его действиями.

– Все, больше нет, – сказал наконец Денис. – Наверное, остальной яд уже попал в кровь. А вот теперь срочно надо в больницу!

Я встала с земли, но Денис категорично запретил:

– Тебе нельзя ходить! Надо находиться в неподвижном положении!

С этими словами он взял меня на руки.

– Денис, не надо! – возмутилась я. – Я сама дойду!

Но Денис был непреклонен. Он нес меня на руках к машине. Меня еще никогда не носили на руках. Должна сказать, что это очень неудобно, потому что если бы нес любимый человек, я обняла бы его. А обнимать Дениса я стеснялась.

Но куда деть руки, я не знала, и поэтому все-таки пришлось одной рукой приобнять Дениса.

– Ой, а браслет! – вспомнила я.

Куратор подобрал браслет и протянул мне.

– И зачем только я уговорил тебя поехать к этим водопадам! – досадливо говорил Денис. – Это я во всем виноват!

– Денис… Но это же не ты меня укусил, а змея.

* * *

Вечером я сидела на пустынном пляже и смотрела на море.

В душе была сильнейшая дисгармония, я чувствовала, что все идет не так, как должно идти.

Днем мы быстро вернулись в город и сразу поехали в больницу. Врач вколол мне сыворотку и сказал, что, если бы не Денис, я была бы на грани смерти, потому что, судя по воспалению, змея ядовитая, а Денис высосал большую часть яда. Его действия были смелыми и грамотными.

Сегодня он был героем! Занял первое место на соревнованиях, а потом спас мне жизнь.

Пока доехали до больницы, нога онемела и припухла. Правда, сейчас уже онемение и отек почти ушли.

Я сидела на гальке и поглаживала повязку на ноге.

«Да что же это такое! – размышляла я. – Бедные мои ноги! На них свалились все несчастья! То судорога их свела, то змея укусила!»

Марат по-прежнему ничего не писал. Я даже не знала, сообщать ему или нет, что меня укусила ядовитая змея… Будет ли ему интересно? Он ведь так занят, что вообще ничего не пишет…

Я четко осознавала, что в жизни все пошло кувырком, неправильно. Мне требовалось все уложить в голове, проанализировать и найти выход.

Артем уехал из Лимонного… Затем я едва не утонула, и у меня развился нешуточный страх перед морем…

Мне требовалась поддержка близкого человека, Марата, но он уехал на съемки. И оставил меня одну.

Правда, перед этим мы сидели на пляже, разговаривали, а потом даже пытались плавать вместе. Но ему срочно понадобилось улететь, и он оставил меня на полпути к выздоровлению.

Кажется, именно это и подействовало на меня угнетающе. Мне остро нужна была поддержка, и он лишил меня ее.

А тут как раз попался Саша, который взял и поддержал меня вместо Марата.

Вскоре после этого появился Денис, который тоже буквально тает в моем присутствии. Мало того, он спас меня от змеиного яда. Он не побоялся, что яд навредит ему самому. Он просто хотел сделать так, чтобы мне было хорошо, и не думал о последствиях.

Проанализировав все эти события, я ясно осознала, почему чувствую, что жизнь пошла кувырком.

Раньше я думала только о Марате, других парней для меня не существовало. А сейчас увидела, что нужна другим людям тоже. Я была нужна не только Марату, который оставил меня наедине с моим страхом. Я была нужна Саше и Денису. Причем оба спасли мне жизнь…

Меня прямо-таки штормит, бросает от одного парня к другому.

Такое впечатление, будто раньше зрение концентрировалось только на Марате, а сейчас я увидела, что по бокам мир тоже есть. И там, в этом мире, существуют парни, которым я тоже дорога. Например, я могу завести отношения с Денисом и буду уверена, что он будет во мне нуждаться и не оставит в беде.

Спрашивается: зачем тогда отношения с Маратом, если от этих отношений только одно название? Разве это отношения, когда у меня начинается депрессия от страха утонуть, а он снимается в рекламе на Средиземном море?

По-моему, никакие это не отношения.

Мне горько это осознавать, но это действительно так.

Когда Артем сказал, что уезжает, не зря я почувствовала, что детство закончилось. Все стали другими, и все вокруг стало другое.

Марат окончил школу и вступил во взрослую жизнь. Если раньше мы думали о школе, это было время некоей беззаботности, и мы могли просто проводить время вместе: часами сидеть на секретном пляже, петь песни под гитару, то сейчас для Марата школа закончилась, и он начал реализовываться в профессии. Его окружили другие люди, появилась работа, а места для Полины не осталось…

Как бы правильнее выразиться? Сейчас время расстановки приоритетов. И вот Марат расставил приоритеты – запуганная Полина остается здесь, в Лимонном, а он едет на работу.

И так будет всегда.

Но я не хочу всегда страдать. Не хочу.

Мне подходит тот Марат, который был год назад. Близкий Марат, родной, а не нынешний. «Сегодняшнему» Марату даже эсэмэску трудно мне отправить…

В принципе дело не в том, что Марат именно уехал, а в том, что он мне не пишет. Поддерживать ведь можно и на расстоянии, а не только в присутствии!

Я тосковала по прошлому, ведь именно в прошлом я была счастлива. А настоящее плохое. Оно мне не нравится. В этом настоящем нет того Марата, с которым я всегда хотела быть…

Поэтому, как это ни прискорбно, наши отношения с Маратом мне не подходят.

Зазвонил телефон, выведя меня из задумчивости. То, что это звонит Марат, я уже даже и не думала. И оказалась права. Это была Фулата.

Со всеми своими проблемами я вообще забыла про Фулату! Она ведь на днях уезжает на учебу!

– Привет! – поздоровалась я.

– Привет, – услышала я голос подруги. – Что-то ты мне не звонишь, не пишешь. Дела у тебя как?

– Ой, Фулата, миленькая, дела у меня… Я запуталась.

– В чем?

– В ком… В самой себе запуталась…

– У тебя проблемы? – забеспокоилась Фулата.

– Да, – честно ответила я.

– Слушай, я в кафе сейчас «Лунная дорожка». Приходи, поболтаем. Я тебе сказать кое-что хочу.

Из-за того, что Фулата не в совершенстве знала русский язык, фразы она строила несколько кривовато. Однако за несколько лет нашего знакомства продвижения в ее русском языке просто колоссальные! Она уже даже научилась к месту вставлять русские пословицы и понимать двойной смысл тех или иных фраз.

– Сейчас приду, я как раз неподалеку.

– Жду.

Я встала с гальки, с тоской посмотрела вдаль на море, развернулась и направилась в кафе.

Интересно, что она хочет мне сказать?

Кафе «Лунная дорожка» было открытым, как и большинство курортных кафе. Находилось оно на набережной.

Фулата – невысокая худенькая африканка, одетая в красное платье с белыми узорами – сидела за столиком, который стоял возле пальмы, ствол которой был украшен гирляндами. Они, правда, еще не были включены – на улице было относительно светло.

Мы с подругой обнялись, я села за столик и заказала у официантки клубничное мороженое в вазочке и молочный коктейль. Вчера мы ели клубничное мороженое с Денисом…

Я заметила, что в Фулате что-то изменилось, но сначала не могла понять, что именно. Вроде все как всегда, и вместе с тем что-то не то. Прическу, что ли, поменяла?..

И вдруг я увидела обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки.

Я ахнула.

Фулата счастливо рассмеялась.

– Это я тебе и рассказать хотела! – улыбнулась она. – Ваня сделал мне предложение.

– Да ты что! – поразилась я. – Фулата-а… Я очень рада за вас! – я растерялась. – Я не знаю, что надо говорить в таких случаях, но меня просто распирает от счастья!

– Меня тоже! – рассмеялась Фулата. Она вся сияла от радости. – Я, конечно же, согласилась! Свадьбу будем делать через месяцев пару. Когда точно, еще не решили.

Я слушала Фулату и ушам своим не верила. Ваня был мулатом (его мать африканка, а отец русский) и работал на пляже тумба-юмбой. Так мы называем африканцев, которые ходят летом по пляжу в соломенных костюмах туземцев и предлагают отдыхающим сфотографироваться «с жителем племени тумба-юмба».

Фулата и Ваня познакомились в том городе, где учится Фулата. Там же живет Катя, а теперь уже и Артем, Марат и мои бабушка с дедушкой.

Я наблюдала за развитием отношений Фулаты и Вани с самого начала. Была свидетелем их ссор, примирений, а в прошлом году даже сама дала дельный совет Фулате, как помириться с Ваней. Тогда у Вани пропал интерес к Фулате, а я посоветовала, чтобы подруга сделала вид, будто думает о каком-то другом парне. Ваня заметил это, заревновал, понял ценность Фулаты и с тех пор не отпускал ее от себя ни на минуту. И вот теперь они женятся.

– За ваше счастье, – сказала я, и мы чокнулись стаканами с молочным коктейлем.

– Вы всей семьей, конечно же, приглашены, – сообщила Фулата. – Как дела у Марата?

У меня мгновенно пропало настроение.

– Эй… Чего так скисла?.. – заволновалась Фулата.

– Вот в этом-то я и запуталась… – вздохнула я и рассказала Фулате все, что произошло в последние дни. И про себя рассказывала, и про то, что папа вернулся, и про лемура, и про Захара. По мере рассказа ее глаза расширялись, а челюсть периодически отвисала.

– Ты чуть не утонула? Марат уехал? У вас лемур? Тебе понравился Саша? Денис снова сюда приехал? Папа больше не будет уходить в плавания? Захар не выздоровел? Тебя укусила змея? – сыпала вопросами Фулата.

– Да, да, да, – отвечала я. – И что мне теперь со всем этим делать?

– Подумать надо, – сказала Фулата и погрузилась в размышления.

На пальме загорелась гирлянда.

– Я хочу тебе вставить мозги, – произнесла наконец Фулата.

– Вправить, – поправила я.

– Да, вправить. Полина, очнись! Как могла ты разлюбить Марата? Как ты можешь променять его на Сашу или на Дениса? Зачем ты рассматриваешь этих парней, как… парней, если у тебя Марат есть? У вас ведь хорошего столько всего было!

– Хорошего?! – взорвалась я. – Какого такого «хорошего»?! Что у нас было, кроме чувств? Спеть песню под гитару – это не подвиг! Подвиг – это помочь мне избавиться от страха! Но он взял и уехал! Кстати… Вспомни, как он исчез, больной, а меня не предупредил, куда уехал! Оставил меня со всеми проблемами. Я тут преступников вылавливала, а он просто взял и пропал![10] Такое чувство, что ему нравится так поступать! Я тут вся извелась и даже обманула бедного Дениса, а Марат в это время был в городе и даже мне ничего не сказал! По-твоему, это нормально – так со мной поступать? Вообще ничего, что я переживала? И сейчас то же самое… Только на этот раз проблема у меня… А он опять – собрался и уехал… Вот как ты объяснишь такие поступки? Это любовь, да? Любовь?

Фулата растерялась от такой пламенной речи, а потом нашлась и стала приводить аргументы:

– Но вспомни другую ситуацию. В прошлом году, когда вы только начали общаться и поссорились, он не постеснялся при всей улице петь песни под твоими окнами! На глазах у всей улицы просил у тебя прощения песнями своими! Разве все так могут, а?

Я усмехнулась и поудобнее устроилась на стуле:

– Ой, это все показуха. Я ж говорю – песни – это хорошо, но где поступки? Где реальные поступки? А нет этих поступков! Нет! Он совершил бы поступок, если бы остался здесь и помог мне снова полюбить море! Но этого поступка он не совершил… Красивые слова не должны расходиться с делом!

Фулата опустила глаза. Очевидно, она поняла меня и была согласна.

– Спеть песню – это романтика, – продолжила я. – Но на одной романтике не проживешь. Помимо романтики еще бывают настоящие проблемы… Такие, как случились у меня… Я раньше была уверена, что у меня есть защита, тыл… Но Марат уехал, когда мне стало тяжело…

Фулата молчала, усваивая информацию. И отрицательно покачала головой:

– Знаешь что, подруга? Добро тоже надо уметь делать! Ты вот уговорила Марата поехать на съемки, а теперь ругаешь его за это! Если уговорила – значит, не ругай!

– В этом я согласна с тобой, – призналась я. – Но все равно… Почему он не пишет мне? Он ведь может меня хотя бы на расстоянии поддерживать, а? Последнюю эсэмэску я получила от него позавчера вечером! Он сказал, что занят и напишет позже! И все, с тех пор больше ничего не написал!

– А может, он не может написать?

– Почему это?

– Может, ему там тоже тяжело… Перелеты, съемки… Может, у него что-то не получилось на съемках, и он расстроен… И не хочет тебе писать, чтобы не разочаровывать тебя…

– Не знаю, не знаю… – сомневалась я. – Если б такое случилось, Оксана бы мне уже сказала. А вот я прямо сейчас возьму и проверю, все ли в порядке с Маратом!

– Будешь ему звонить?

– Нет. Позвоню Оксане, прощупаю почву. Если в разговоре она скажет, что с Маратом что-то не так, то тогда позвоню ему.

Я взяла трубку и набрала номер. Послышались гудки, а потом веселый голос Оксаны:

– Полина, привет!

– Привет! Оксана, ну как у тебя дела? Как Средиземное море? – начала я издалека.

– Все здорово! – сказала Оксана. – Море теплое, как и у вас, а красота тут просто неописуемая… Я вот сижу в кафе, а Марат сейчас на съемках.

– Как он там? – подхватила я тему. – Все у него получается?

– Да, у него все отлично! Он очень талантливый! На него тут все просто не нарадуются!

– Понятно… – ответила я. – У меня тоже все отлично. Ладно, Оксан, пока, а то по второй линии Фулата звонит.

– Передавай ей привет! – с этими словами Оксана отключила телефон.

– С Маратом все замечательно. Он сейчас на съемках. Его там все на руках носят, – пересказала я разговор. – Что и требовалось доказать. Поэтому какие у него могут быть оправдания? Он там просто занят собой, да и все!

Фулата помолчала. И вновь принялась защищать Марата:

– У Марата тоже есть поступки!

– Какие?

– Он окончил школу и переехал жить в Лимонный ради тебя. Ради вас. Ради того, чтоб рядом быть. Думаешь, ему было легко оставить дома всех близких? Нелегко… – вздохнула Фулата. – Я ведь тоже не местная. Все близкие мои в Нигерии. Знаешь, как тяжело без них? А в прошлом месяце Марат мечту исполнил всей твоей жизни – привел тебя на маяк. И после этого говоришь ты, что он не делает поступков? Поспешила ты, Полина, поспешила сжигать все мосты…

– Да ничего я не сжигала, – уже менее эмоционально сказала я. – Я просто поделилась с тобой своими мыслями.

– Он о карьере мечтал певца и актера. И сейчас у него все стало получаться. Что ему делать? Отказываться от карьеры? Не каждый же день он снимается!

– А я не каждый же день тону!

– Это да… Но все равно… Войди в положение его…

– Да я только и делаю, что всю жизнь вхожу в чьи-то положения! – снова взорвалась я. – А кто ну хоть раз в жизни войдет в мое, а?.. Вот тот… Саша… Он мне помог. Вошел в положение. Денис тоже рисковал своей жизнью, когда высасывал яд, чтобы спасти. И знаешь, после всего этого у меня в голове как бы щелкнуло. Я поняла, что может быть по-другому. Не так, как с Маратом.

– Не говори мне про Сашу! – заспорила Фулата. – По большому счету, спасать людей – это его работа. А то, что он поплавал с тобой за руку, – это тоже не подвиг. Любому парню за счастье поплавать с такой девушкой, как ты! Никакого подвига я тут не вижу!

– А Денис со змеей? Тут подвига ты тоже не видишь?

Фулата смутилась:

– Ну, да, это геройский поступок, но… – Подруга вдруг заговорила уверенней. – Ты ведь в начале лета спасла ему жизнь в море. А сейчас спас тебе он. Поэтому вы расплачены по счетам. И это не причина в него влюбляться. И не причина говорить, что Марат плохой.

Я молчала. Фулата так все преподнесла, что я не знала, что ответить. Действительно… Если посмотреть на все со стороны, то ситуация выглядит именно так, как ее обрисовала Фулата.

И еще мне стало ясно, что рассматривать Сашу или Дениса как потенциальных парней я стала потому, что они оказались в нужное время и в нужном месте. Они очень вовремя протянули мне руку помощи.

– И еще, что хочу сказать, – продолжила Фулата, – сейчас Денис с Сашей и Марат не в равном положении. Если бы Марат был здесь, поверь, он бы ни на секунду от тебя не отходил и в батон бы разбился, чтобы помочь тебе справиться со страхом!

– В лепешку, а не в батон, – поправила я.

– Да, в лепешку… – улыбнулась Фулата. – Так вот, поэтому и нельзя их сравнивать. Ты уверена, что, если бы Денису или Саше предложили съемки, они бы остались в Лимонном?

– Не уверена, – растерялась я.

– Вот и я о том же, – победно приосанилась Фулата. – Я ж не враг тебе… Поэтому и пытаюсь раскрыть глаза… Если бы ты видела себя со стороны, то все поняла бы.

– А какая я со стороны? – испугалась я.

– Вся нервная и издерганная. Такое чувство, что тебя заносит. Сейчас ты не такая Полина, как была раньше. Ты не понимаешь, какие говоришь ужасные вещи про Марата… Да вы же с ним пара идеальная… Ты сейчас забыла все хорошее, что сделал Марат, и говоришь только о плохом. Не надо так, Полина, не надо, – покачала головой Фулата. – Плохое можно найти в каждом человеке. И в Марате, и во мне, и в тебе. Поэтому лучше помнить хорошее. Тем более если действительно есть что вспомнить… Больше всего я хочу, чтобы у вас с Маратом наладилось все. И чтобы ты стала прежней. Когда ты с Маратом, то у тебя глаза спокойные. Не то что сейчас…

Мне стало так горько от слов Фулаты… Потому что она была во всем права. Меня куда-то занесло… Сейчас я не такая, как была прежде…

– Ох, Фулата, да мне сейчас от самой себя тошно, – призналась я. – После того как я чуть не утонула, у меня вся жизнь рухнула. Я ведь жила морем, дышала им… А сейчас его для меня не стало, я его боюсь… Думаешь, мне легко?.. Вокруг меня что-то происходит, но я не могу ничего поделать… Как будто сижу на лошади и выпустила поводья из рук… Я запуталась… запуталась…

– Давай, распутывайся, – подбодрила Фулата. – Я тебе много рассказала, а теперь думай, права я или нет.

– Права, – вздохнула я. – Права.

– А раз права, то жди Марата. Он вернется со съемок, и будете вместе плавать. Еще я тебе хотела сказать, что в жизни встречаются часто люди-функции.

– А что это? – не поняла я. – Ты слова не путаешь?

– Сейчас не путаю. Знаешь, попадаются такие люди, которые нужны только для того, чтобы выполнить функцию свою и уйти в сторону. Вот как на железной дороге есть эти, как их… стрелки?

– Стрелочники.

– Да, стрелочники. Они переводят рельсы, чтобы поезд поехал по тому или иному пути, и уходят в сторону. Функцию свою сделали и ушли, понимаешь? А есть такие люди, которые не просто делают свою функцию, а остаются на всю жизнь.

– К чему ты клонишь? – все еще не понимала я.

Фулата склонилась ко мне и жарко сказала:

– Да к тому, что Саша и Денис, скорее всего, просто люди-функции, а Марат – он на всю жизнь! Саша нужен был, только чтобы спасти тебя. А с Денисом вы нужны были друг другу, чтобы ты спасла его, а он спас тебя. И все. Ты тоже была «функцией» для Дениса. Ну видишь ты, не получается у тебя с Денисом! Значит, это повод подумать, что вы просто «функции» друг для друга, а не на всю жизнь… Вот и все.

В словах Фулаты был большой смысл. Я часто замечаю, что в жизни попадаются люди, которые оказывают какое-то влияние на жизнь, а потом незаметно исчезают.

– То есть ты считаешь, что они просто «функции», а я пытаюсь их оставить на всю жизнь? – уточнила я.

– Ну да, вроде того. А вот Марат – он не «функция». Он навсегда.

– Фулата, но что мне делать с тем, что мы с ним далеки друг от друга, как звезды и море? Я буду в плаваниях, а он – на съемках. Как нам быть, а?

– Если честно, на этот вопрос ответа не знаю я, – развела руками Фулата. – Как совместить несовместимое, не знаю. Я бы сказать могла, что кому-то из вас надо отказаться от будущей работы, но понимаю ведь, что не откажетесь. Если откажетесь, то будете страдать. Один из-за того, что отказался, а другой потому, что первому плохо… Ты сейчас хоть и боишься моря, но это пройдет. Послушай меня, я же врач… У тебя сейчас просто шок, потрясение. Но оно пройдет, и тебя снова потянет к морю.

– Ты думаешь? – с надеждой откликнулась я.

– Уверена, – подтвердила Фулата. – А еще уверена в том, что какое-то решение обязательно придет, как быть вместе морю и звезде…

– Ладно, – переключила я разговор на другую тему, – как у тебя на работе?

– Сейчас расскажу! – улыбнулась Фулата.

И весь остальной вечер мы беседовали на отвлеченные темы, не затрагивая наших парней и отношения с ними.

Вечерний город вспыхнул разноцветными огнями, повсюду играла музыка, караоке. И я впервые за несколько дней поймала себя на мысли о том, что очень хотела бы прогуляться по вечерней набережной. С Маратом.

Глава 10

Никогда нельзя сдаваться

Утром я собралась на работу. Вчера ведь там не была – с утра ездили к Захару, а потом отправилась к Денису.

Хоть на вышке и был Саша, но, тем не менее, я взяла себя в руки и сказала: «Не беги от моря. Не беги от работы. Ты – море, и ты просто обязана снова полюбить воду! Вернется Марат – и будет помогать он. А пока что будешь помогать себе сама. И не надо никаких Саш. Не пытайся Сашей заменить Марата».

Дав себе такую установку, я отправилась на работу.

Нога от укуса змеи уже не болела, и воспаление почти прошло, но кожа вокруг укуса была немного припухшей.

Саша смотрел с вышки на море в бинокль.

Я тоже поднялась на вышку и ощутила, что это место – мое. Мне нравится смотреть на море, на отдыхающих, а скоро, я верю, будет снова нравиться море.

В отличие от вчерашнего дня, сейчас в моих мыслях была четкость. Теперь я была уверена, что хочу решить проблемы с Маратом и быть с ним вместе. А Саша и Денис – они сбивают с истинного пути.

– Привет! – увидев меня, обрадовался Саша.

– Привет, – улыбнулась я и осмотрелась. – Как хорошо утром, да? Солнце пока не печет, как на сковородке, так прохладно и свежо.

– Я рад, что ты пришла. А почему тебя вчера не было на работе?

Говоря это, Саша подошел ко мне очень близко. Ближе, чем следует подходить к посторонним людям.

Я сделала шаг назад.

– Я вчера должна была помочь одному знакомому парню, Захару. А потом пошла к другому другу, поддержать на соревнованиях.

Лицо Саши стало каменным.

– Ты вчера была с парнями весь день? А ты что, только с парнями дружишь?

Саша это верно подметил. Почему-то так сложилось, что мои друзья в основном парни. Подруга только одна – Фулата.

Но в его вопросе были слышны нотки ревности. Я не хотела развивать с ним отношения и поэтому посчитала нужным все расставить по своим местам.

– Они просто друзья, – сказала я. И дополнила: – Мы с Маратом с ними общаемся.

– То есть Марат разрешает тебе общаться с парнями, пока его нет? Или вы были вместе?

– Я была одна.

– И что ты делала у Захара? – пристально посмотрел на меня Саша своими голубыми глазами.

Мне стало не по себе.

– Пыталась ему помочь, – растерялась я от такого допроса.

– Не знаю, как Марату, но мне неприятно, что у тебя столько знакомых парней.

От этого заявления я пришла в недоумение:

– А какое тебе дело до того, с кем я дружу?!

– Но ведь мы с тобой начали тесно общаться! Держались за руки, вместе плавали. Нам было хорошо вдвоем.

– Ничего мы с тобой не начали тесно общаться! – заявила я. – Я думала, ты мне просто помогаешь преодолевать страх!

– Да, я просто помогал, и вместе с тем… Ну ты же сама все понимаешь… Не могут парень с девушкой гулять вместе и держаться за руки просто так…

В его голосе я слышала отчаяние. Видимо, он серьезно считает, что у нас с ним завязываются отношения.

Впрочем, на самом деле так все и было. Я сама виновата в том, что плавала с ним и держалась за руку. В тот момент мне требовалась помощь, забота, и Саша все это дал. Поэтому он вправе делать такие выводы. К тому же тогда мне тоже нравилось, что Саша держит меня за руку. Просто он еще не в курсе того, что я осознала, что мне нужен Марат.

– Саш, я хотела с тобой поговорить, – мягко сказала я. – Позавчера я была сильно обижена на Марата. Мы с тобой обсуждали его отъезд, но вчера я все хорошенько обдумала и теперь точно знаю, что мне нужен Марат. Поэтому прости, но давай не будем продолжать никаких держаний за руку. Я очень тебе благодарна за помощь, но… сейчас в помощь вмешались чувства. А это неправильно.

Саша оперся спиной об ограждение.

– Вот, значит, как… – пораженно отозвался он. – То есть тогда ты была обижена на Марата и стала рассматривать меня в качестве парня, а сейчас все передумала и уже не хочешь отношений между нами? А тебя вообще не интересуют мои чувства? Или интересуют только свои?

– Саша… – с болью проговорила я. – Прости меня, пожалуйста…

В этот момент я услышала на пляже голос того парня, Паши, который приносил в ветеринарную клинику лемура:

– Уважаемые отдыхающие! Кто хочет сфотографироваться на память с огромным попугаем? А может, кому-то нравится питон? Или лемур? Или львенок? Подходите, не стесняйтесь!

Во мне вскипела ненависть к этому живодеру.

– О, он уже нового лемура раздобыл! – прошипела я.

– Ага, – посмотрел Саша на животных. Попугай сидел на одном плече Паши, лемур – на другом, а в руках он нес львенка с ошейником и поводком. Сзади шла его помощница и несла на себе питона.

– Кстати, я тебе не сказала… Когда мы ездили к ветеринару, то туда пришел этот живодер с еле живым лемуром. И попросил его усыпить. Представляешь?

Глаза Саши округлились:

– Так это вы купили лемура?

– В смысле? – не поняла я. – А ты откуда знаешь?

– Да мне брат рассказал, – пожал плечами Саша. – Тот парень – мой старший брат. Пашка.

На меня словно ушат ледяной воды вылили.

– Как – брат? – не поверила я.

– Обычный брат. Он тут завел себе бизнес с животными. А что?

– И ты не против этого?

– Против чего?

– Против того, что он издевается над животными.

– Ой, Полин, успокойся, – поморщился Саша. – Каждый зарабатывает как может.

С этими словами он помахал Паше, и Паша помахал ему в ответ.

Я не могла прийти в себя от этой новости и от реакции Саши.

«Какой ужас, – обомлела я. – Марат никогда бы так не сказал! Два сапога пара – Саша и Паша!»

У меня все больше и больше открывались глаза на происходящее.

– Ты такой же жестокий, как и твой брат, – испепеляюще посмотрела я на Сашу. – Да, это мы с мамой купили лемура. И если хочешь знать, он выжил! Он стал чувствовать себя лучше!

– Почему это я жестокий? – осведомился Саша.

– Потому что не против занятий твоего брата.

– Полина, не лезь в чужие дела, – снова поморщился Саша, как от кислого лимона.

Я отошла от него на другую сторону вышки. На меня снизошло прозрение. Саша – человек с двойным дном. Я была очарована тем, что он меня спас, что помогал справиться с моей проблемой. Но сейчас за две минуты он сказал столько, что эти слова перечеркнули все. Я была ему благодарна за спасение, но теперь он стал мне противен.

К сожалению, есть такая категория людей. Когда вы дружите, они кажутся преданными и самыми лучшими, а как только ссоритесь – они начинают вас ненавидеть.

«Господи, как же хорошо, что есть Марат! – с чувством подумала я. – Пусть он ездит на свои съемки, пусть не отвечает на эсэмэски, но зато я знаю, что он добрый и нежный. И никогда не одобрил бы издевательства над животными!»

Только сейчас, сравнив Марата с Сашей, я поняла, насколько же Марат хорош.

Сердце заныло от тоски по Марату. Когда же он уже приедет, мой самый родной человек, который споет песни под гитару, обнимет меня и погладит лемура?

– То, что ты сказал, – это просто омерзительно! – решила я высказаться. – И теперь я не жалею и не испытываю стыда, что десять минут назад сказала, что не хочу с тобой отношений. Человек, который не любит животных, вряд ли сможет по-настоящему полюбить людей.

Саша оценивающе посмотрел на меня, потом повернулся к морю и закрыл глаза биноклем.

«Прекрасный способ игнорирования», – подумала я.

В этот момент зазвонил мой телефон.

«Денис».

– Да, Денис, – взяла я трубку.

Я заметила, как Сашу немного перекосило.

– Привет. Как твое здоровье?

– Спасибо, все хорошо, как будто змея и не кусала, – весело ответила я. Пусть Саша думает, что я о нем уже забыла и мне весело. – А ты как?

– Я хотел поговорить с тобой… – сказал Денис. – Ты сейчас на работе?

– Да.

– Можно я приду к тебе, а ты спустишься, и мы поговорим, а?

«Сейчас снова будет говорить о любви», – предположила я. Но не могла отказать, ведь он вчера меня спас.

– Да, конечно, приходи.

«Но мы ведь вчера в спортзале все с ним обсудили! – думала я. – Я же ему сказала, что мы просто друзья! Наверное, после вчерашнего случая со змеей он считает, что я его полюбила…»

Вскоре пришел Денис, и я спустилась с вышки. Мы сели на лавочку на набережной. Я выбрала специально такую лавочку, чтобы с вышки нас не было видно.

– Полина… – опустив глаза, начал Денис. – Мне надо тебе кое-что сказать…

– Что? – вздохнула я, заранее зная ответ.

– Я боюсь, что ты обидишься на меня…

– За что? – удивилась я.

Денис пару секунд подыскивал слова и наконец сказал:

– Помнишь, в начале лета я обещал, что всегда буду тебя ждать и любить только тебя…

– Ну… – осторожно ответила я.

– В общем… Вчера вечером я гулял по двору спорткомплекса, и ко мне подошла одна девчонка, она тоже занимается гимнастикой. Многократная чемпионка и страны, и мира. Мы с ней были знакомы и раньше, пересекались иногда на соревнованиях, но никогда близко не общались… А вчера она стала поздравлять меня с золотой медалью, расспрашивать о тренировках, о спортивном питании, о режиме занятий… Короче, мы сами не заметили, как проболтали до поздней ночи… Нам так интересно было друг с другом… Я раньше как-то не брал ее в расчет, а вчера вдруг неожиданно понял, что у нас много общего… Она мне дорога… Нравится мне… А я нравлюсь ей… По-моему, я влюбился, – заключил Денис и виновато посмотрел на меня.

Я была настолько счастлива от этих слов, что захотелось смеяться от переполнивших меня эмоций.

– Да ты что! – воскликнула я. – Денис, но это же здорово!

– А ты? Я ведь обещал, что всегда буду тебя ждать…

– Денис, забудь это, – покачала я головой. – Не надо меня ждать, ты же знаешь, что у меня есть Марат. Поэтому смело люби… а как ее зовут?

– Юля, – расплылся в улыбке Денис.

– Поэтому любите с Юлей друг друга, и обо мне не думай! Если честно, после твоих слов мне стало так легко…

– Я тебя понимаю. Ты знала, что я люблю тебя, и тебе было неловко, что ты меня не любишь.

– Да, – подтвердила я.

– Мне тоже стало легко… Я как прозрел… Кстати, мы с Юлей скоро идем в кино. Поэтому я и захотел встретиться с тобой до этого, чтобы точно знать, могу я чувствовать себя спокойно или нет.

– Можешь, – улыбнулась я. – И спасибо тебе за то, что спас меня вчера.

– Пустяки… – смутился Денис. – Ну, надеюсь, будем теперь дружить все вместе – я и Юля с тобой и Маратом. Если бы ты знала, она такая классная! – Дениса распирали эмоции.

– Потом познакомимся. А сейчас иди давай в гостиницу, собирайся в кино.

Денис встал с лавочки, с улыбкой посмотрел на меня и весь переполненный счастьем ушел.

«Ну вот и все, – подумала я, глядя ему вслед. – Со всеми парнями наступила ясность. И с Сашей, и с Денисом».

Осталось дождаться Марата, обсудить с ним все проблемы – как быть вместе, если всегда будем в разъездах – и… тоже жить счастливо.

Многие проблемы разрешились, но работать с Сашей мне теперь стало дискомфортно. Хорошо, что он работал не весь день, а только в первую смену.

До конца его смены мы старались не пересекаться взглядами и не разговаривать. Отношения стали напряженными. Когда закончилась его смена и пришел сменщик Роман, я прямо облегченно вздохнула.

Я не знала, что и делать. Может, перейти работать на другую спасательную вышку? Хотя эта вышка дорога мне, потому что здесь начались наши с Маратом отношения, эта вышка – память о них. Помню, как следила за Маратом в бинокль в прошлом году… Тогда я даже еще не знала, как его зовут! Просто смотрела на этого парня и восхищалась им, радовалась, что такой человек есть на свете. И кто думал, что однажды мы столкнемся в очереди за молочным коктейлем и станем крепко дружить?..

Впрочем… Я подумаю. Может, действительно отсюда уйду. Как я уже неоднократно говорила, сейчас все меняется. Здесь больше нет того, что было мне так дорого. Артем уехал. А Марат в последнее время часто говорил, что хочет уйти с работы в пункте проката, потому что на нее больше нет времени. С Романом у нас отношения прохладные, поэтому по нему я скучать буду вряд ли.

Поэтому на вышке не осталось того, что меня здесь сдерживает, – ни Артема, ни Марата.

Марат весь день не писал мне сообщений, не звонил, но сейчас я не переживала об этом, потому что знала: он вернется, мы поговорим и вместе что-нибудь придумаем.

Я ему тоже не писала, потому что не хотела писать впустую. Он ведь пообещал, что ответит… И уже два дня не отвечает, хотя спокойно себе снимается. Мне что, снова писать? Нет, так дело не пойдет! Я вытерплю, не напишу! Пусть первый напишет, раз пообещал!

* * *

Во сне я ощутила, что кто-то трясет меня за плечо.

– Полина, вставай! Вставай!

Я проснулась и первое время не могла понять, чего от меня хотят и почему надо вставать. За окном только начало рассветать.

Это был дядя.

– Что случилось? – испугалась я.

– Я кое-что придумал! – заявил он.

– Дядя… – простонала я. – Я спать хочу…

– Ну ладно, как проснешься, расскажу, – пожал он плечами. И развернулся, чтобы выйти из комнаты.

Но разве смогла бы я заснуть после этого?

– Ну нет уж! – воскликнула я. – Расскажи сейчас, раз разбудил.

Дядя мгновенно вернулся обратно и сел на кровать. У него было загадочное выражение лица.

– Я спал, спал и вдруг проснулся оттого, что мне в голову пришла одна идея.

– Какая?

– Помнишь, мы с Камой в прошлом месяце ходили на Место Силы?

– Помню.

– У меня долгое время болела рука, я ее где-то вывихнул, и хоть она и зажила, но все равно постоянно немного ныла. А после того, как мы побывали на Месте Силы, она ныть перестала. Уже месяц не болит.

– Здорово, – растерянно сказала я. – Так а что за идея-то?

– Туда надо доставить Захара! – уверенно заявил дядя. – Что, если он выздоровеет, побывав там?

Я откинулась на подушку.

– Но мы только позавчера привозили к нему этого… доктора с иголками, который ничем не помог, – проговорила я. – Захар сильно расстроился. Мы разбередили его рану… Вряд ли он согласится ехать на Место Силы.

– Я все это понимаю, но вдруг это тот самый шанс, а? – с надеждой сказал дядя.

– А вдруг нет? А вдруг мы его туда привезем, и снова ничего не поможет? Он подумает, что мы издеваемся над ним… Так нельзя.

– Но у меня ведь рука прошла! – отчаянно принялся убеждать дядя. – И я почитал отзывы в Интернете, там много рассказов людей, которые исцелились на той горе. На том месте случаются чудеса. По преданию, там некогда жил монах, и люди со всего света шли к нему за советом. И когда он умер, его похоронили прямо на горе. С тех пор прошло много лет, могила сровнялась с землей, и где она именно – уже никто не знает… Но до сих пор люди приходят на это место, и многие получают облегчение в своих страданиях.

– Я-то всеми руками «за», чтобы свозить туда Захара, – искренне ответила я. – А сам Захар?

– Н-да… – протянул дядя. – Кстати, на той горе есть один секрет. Исцеление происходит, если человек хочет исцелиться не ради себя самого, а ради блага другого человека.

– Как это?

– Ну вот у меня болела рука, и мне было сложно писать в тетради. Но многие люди ждут моих заметок про путешествия… Я захотел исцелиться ради этих людей. И помогло.

– А, ну тогда у Захара тоже есть повод – исцелиться хотя бы ради матери. Но, опять же, как его уговорить поехать на гору?

Дядя подумал и ответил:

– Ты знаешь, я посмотрел на него, он очень смелый парень, стремится жить… Хоть он и расстроен после Лаврентия, но я думаю, он не станет упускать этот шанс. И если у него еще хоть десять шансов будет, он их тоже не станет упускать! Тяга человека к жизни очень сильна…

В девять утра я позвонила Захару.

– Как дела? – осторожно спросила я.

– Нормально, – апатично ответил Захар. Стало ясно, что дела далеко не нормально.

– Захар, мне очень жаль, что Лаврентий с этими своими иголками не помог… – искренне сказала я.

– Да ладно, ты-то тут при чем? И Лаврентий ни при чем. И все ни при чем. Виноваты мои ноги, а не люди. Вы ведь хотели помочь… И я вам благодарен за это. Просто мне надо смириться с тем, что нет способа излечиться, вот и все, – вздохнул Захар. – А я как дурак цепляюсь, цепляюсь… За всякие идеи… За всякие способы… Хотя и понимаю, что иглы – это просто смешно.

Захар снова вздохнул. И в этом вздохе было столько горечи, что у меня сжалось сердце.

– Захар… – нерешительно проговорила я.

– А?

– Ты только восприми спокойно то, что я тебе скажу, ладно?

– Хорошо. А что такое?

– У нас появилась еще одна идея, как можно тебя исцелить.

Сначала в трубке висело молчание, а потом Захар скептически спросил:

– Какая идея? Приложить к больному месту акулий хрящик?

– Не смейся. Дяде помогло. У него сильно болела рука, а потом перестала болеть. И дело не в акульем хрящике.

– А в чем?

Это невероятно, но, несмотря на то что Захар был подавлен, я слышала в его голосе надежду.

– Неподалеку от Лимонного есть одна небольшая гора, которую называют Местом Силы. Туда приходят люди с болезнями или какими-то проблемами, там происходят исцеления, людям после посещения горы становится легче. Место особенное. После того как там побывал дядя, у него перестала болеть рука, которая болела долгое время. Вот мы и подумали – что, если отвезти туда тебя? Может, ты исцелишься и станешь ходить?

– Полина, ты шутишь? – изумился Захар. – Иголки – это еще куда ни шло, но гора… Как гора может исцелить?

– Не знаю как, но дядю же исцелила! И многих других людей, кто там побывал!

– Тот Лаврентий тоже «помог многим».

– Но это не Лаврентий, а Место Силы.

– Хватит издеваться надо мной! – внезапно повысил голос Захар. Я аж отнесла трубку от уха.

– Мы не издеваемся, а просто хотим помочь! – повысила голос и я.

– Полина, не надо. Мы объездили много врачей, даже за границей были, но никто не помог! Мы были везде!

– Неправда! В мире осталось одно место, где вы не были, – это Место Силы.

– Хватит с меня всяких врачей и Мест Силы! Пойми ты – я уже смирился с тем, что никогда не буду ходить, а вы заново раскрываете зажившую рану!

– Да как же ты не поймешь! Мы хотим, чтобы у тебя вообще не было этой раны!

– Полина, все, забудь об этом. Извини, давай созвонимся позже, – сказал Захар и положил трубку.

Мне хотелось плакать. Я понимала Захара. Он уже устал надеяться и безрезультатно лечиться. Ему хотелось какой-то определенности – пусть даже плохой, но определенности. Он уже привык к своему положению, а мы снова зарождаем в нем надежду, которая заканчивается провалом.

В комнату вошел дядя.

– Ну что? Поехали за Захаром?

– Поездка откладывается, – сказала я. – Он никуда не поедет. Он не верит.

– Да ты что… – ахнул дядя. – Вот беда… Жалко его…

– Мне тоже жалко, но, наверное, это его право… Он уже устал пытаться. Устал от всего… А мы лезем со своими советами.

Мы помолчали.

– Пойдем чаю попьем, что ли… – предложил дядя.

– Пойдем.

Мы направились к двери. И внезапно зазвонил телефон.

Я взяла его.

– Это Захар, – крайне изумилась я. Наверное, звонит, чтобы еще раз сказать, что не надо на него давить и лезть с советами. – Да?

Следующая его фраза ошеломила меня.

– Я согласен, – твердо произнес Захар. – Согласен. И буду до последнего пытаться встать на ноги!

Если позавчера, когда мы везли к Захару Лаврентия, я представляла картины, как Захар ходит, бегает и прыгает, то сейчас ехала в Новороссийск и ничего не фантазировала. Я очень хотела, чтобы Захар исцелился, но предыдущая неудача остудила мой пыл. Верила в лучшее, но вместе с тем держала в мыслях, что посещение Места Силы может и не помочь.

Мы – я и папа – поехали в Новороссийск за Захаром и Надеждой. А мама с дядей отправились на Место Силы на маминой машине, потому что в папиной не хватало для всех места. По пути я рассказывала Захару предание про монаха.

Место Силы находилось глубоко в горах. Здесь была тишина и покой. Не слышно ни одного звука – ни машин, ни людей. Такое впечатление, словно мы приехали в нетронутый цивилизацией уголок мира. Уголок спокойствия и безмятежности. Надо же, где-то здесь покоится монах, о котором рассказывал дядя…

Здесь чистый свежий воздух и много зелени. Между горами расстилались изумрудные луга с белыми полевыми цветами. И в воздухе витал цветочный аромат.

Место Силы располагалось в долине между двух высоких гор. Оно представляло собой небольшую гору, а скорее даже пригорок, метров тридцать в высоту, покрытый редкими деревьями и заросший ярко-зеленой травой.

Здесь было все настолько яркое, точно картинку вокруг обработали на компьютере в графическом редакторе – увеличили яркость и контраст.

Почему-то здесь хотелось говорить тихо и вести себя спокойно. Людей тут очень мало, всего несколько человек – одни медленно бродили по окрестностям, а другие просто стояли с закрытыми глазами, над чем-то задумавшись.

Захару было трудно ехать на своей коляске, потому что земля была неровная, каменистая.

– Я понесу тебя, – сказал папа.

– Не надо. Я постараюсь на коляске, – смутился Захар и попытался проехать, но камни не давали колесам двигаться вперед.

Я понимала его. Захар стеснялся выглядеть слабым. Если папа станет нести его на руках, это будет… немужественно, что ли. По крайней мере, видимо, ему так казалось.

Я посчитала нужным все обговорить.

– Захар, не надо стесняться. Тут все свои. И никто ничего плохого не будет думать. Мы же все близкие люди. Какие могут быть стеснения!

Захар опустил глаза. Потом вздохнул:

– Спасибо, дядь Саш.

Папа взял его на руки, а Надежда сложила коляску. Надо заметить, что папа был настолько богатырской комплекции, что мама частенько перешивала его рубашки, потому что в районе бицепсов они были узкими и не налезали. В молодости папа занимался силовыми видами спорта, а потом накачался на корабле, тягая канаты.

В общем, папе не составляло никакого труда нести Захара.

Мы приблизились к подошве пригорка и направились к вершине. Пригорок был крутым, и на нем действительно возникало ощущение какой-то непонятной силы, мощи и чистоты.

Мы шли наверх по протоптанной тропинке. Разговаривать не хотелось. Здесь, на горе, была необычная освежающая атмосфера. Она освежала не только тело, но и мысли. У меня в голове стало как-то чисто, и куда-то испарились переживания последних дней.

Кроме того, по некой причине на горе было прохладнее градусов на десять, чем в городе, и это создавало дополнительную свежесть.

До вершины Места Силы оставалось немного.

Я старалась не смотреть на Захара, чтобы не пересекаться с ним взглядом и не смущать его тем, что вижу, как папа несет его на руках.

Наконец мы достигли вершины горы. Здесь была небольшая площадка. А вернее, поляна, заросшая травой. С той стороны, где мы зашли, спуск довольно плавный, но с противоположной почему-то был очень крутой обрыв.

Я огляделась.

Это непередаваемое ощущение – находиться на вершине горы, пусть даже такой маленькой, как эта. Вокруг – сотни метров открытого пространства, не застроенного домами и не утрамбованного дорогами. Здесь только свобода, свежесть, здесь испытываешь невероятный подъем духа.

– Ну вот мы и на Месте Силы, – негромко произнес дядя.

Мы отошли подальше от опасного обрыва.

Надежда с мамой разложили коляску Захара. Папа усадил его.

Я закрыла глаза. Мне хотелось пропитаться атмосферой этого места, спокойствием.

– Что надо делать? – спросил Захар.

– Нужно от всего сердца захотеть исцелиться не ради самого себя, а ради другого человека, – дала инструкцию мама.

– А это говорить вслух или лучше мысленно? – уточнил Захар.

– Я этого не знаю, – отозвалась мама. – Как душа тебе подсказывает, так и делай.

У Захара стало серьезное лицо, он собрался с мыслями и сказал:

– Я хочу исцелиться ради мамы. И ради всех моих родственников и друзей, которые хотят, чтобы я был здоровым.

Мы молчали. Не было слышно ни одного звука. Только тишина.

Надежда жалостливо смотрела на сына.

Если б кто знал, как мне было жалко этих измученных людей, которые столько всего перенесли! Надежда потеряла мужа, Захар – отца, и вдобавок к этому стал инвалидом. Какой груз лежит на их плечах…

– Попробуй встать, – с трепетом попросил дядя.

Мы все посмотрели на Захара.

Он оперся руками о подлокотники кресла и с заметным усилием наклонился вперед. И все.

У меня внутри все оборвалось.

Он не ходит.

– Не могу, – убитым голосом сказал Захар.

– Попробуй встать еще раз! – дала указания мама.

– Да я даже не знаю как это – встать! – отчаянно воскликнул Захар. – Что люди делают, когда встают?

«То, что кажется здоровым людям привычным, для таких, как Захар, – это неизведанное», – с горечью подумала я и посмотрела на друга:

– Тебе надо опереться руками на подлокотники, как ты только что сделал, потом переместить центр тяжести на ноги и подняться телом вверх, – объяснила я, подробно вспоминая, что делаю, когда встаю. До этого момента я еще никогда не задумывалась, какие действия нужно предпринять, чтобы встать. Всегда выполняла это автоматически.

Захар кивнул и начал сосредоточенно выполнять услышанное.

И снова рухнул обратно в кресло.

– Нет, – отрицательно покачал он головой и закрыл глаза. – Ноги не держат. Я не могу.

Мы потрясенно молчали.

– Я хочу исцелиться! – отчаянно крикнул Захар, обращаясь к миру вокруг. – Ради мамы и ради всех друзей! Я хочу ходить!!

Его голос многократным эхом пронесся по местности:

– Я хочу ходить! Хочу ходить! Ходить…

Он вновь попытался подняться… и снова безрезультатно.

Мы с дядей обменялись взглядами. Мой взгляд был испепеляющим, его – виноватым.

– Хватит. Идемте отсюда, – бесцветным голосом сказала Надежда.

Захар словно оцепенел. Он смотрел в одну точку, а его ладони крепко сжимали подлокотники инвалидного кресла.

– Все, – обреченно покачал он головой, и его необычайно красивые ореховые глаза потускнели. – Неужели ВСЕ? Неужели мне уже не поможет ни-че-го?..

Он снова и снова отчаянно пытался встать, и снова и снова не получалось.

Я не знала, что ответить. Я была морально убита. Не представляю, как теперь общаться с Захаром, как перед ним оправдываться.

Я не могла смотреть на него – отчаявшегося и подавленного, мне стало очень обидно и больно.

Нужно было сообразить, какие оправдательные слова ему сказать.

Я отвернулась от нашей компании и отошла в сторонку.

И внезапно ощутила под ногами пустоту. Я забыла – именно здесь находится обрыв, который заметила, когда мы сюда поднимались.

Поскользнувшись на краю, я неловко развернулась и увидела, с каким ужасом все на меня смотрят.

Я резко провалилась вниз.

И в этот же момент услышала панический крик Захара, пролетевший по горам:

– Полина!!

С расширившимися от страха глазами он рванул вперед, ко мне, и…

Встал на ноги.

Ничего страшного со мной не случилось – оказывается, под обрывом была скальная полка, и я пролетела вниз не больше двух метров. Немного ушиблась, поранилась о камни, но осталась вполне жива.

Я услышала сверху топот и увидела маму с папой, которые смотрели на меня из-за обрыва.

– Полина! – кричал папа. – Ты там жива?

– Да жива, жива, – поднявшись на ноги, я отряхивала одежду.

– Это только наша дочь то к змеям пристает, то в пропасти проваливается! – заметила мама.

– Вылезай, юнга! – папа протянул руку.

Я схватилась за нее, и он вытянул меня наверх.

Захар по-прежнему стоял на ногах. Он покачивался из стороны в сторону, потому что ему не удавалось сохранять равновесие, и Надежда держала его за одну руку, а дядя – за другую.

Мне на глаза навернулись слезы.

– Захар! – я бросилась к нему.

И больше ничего не смогла сказать. Мы все смотрели друг на друга и смеялись. И плакали. Плакали и смеялись.

– Сынок, ты стоишь, – по лицу Надежды текли слезы.

– Стою, – смеялся Захар и смотрел вниз, на свои ноги, которые впервые за двадцать лет его держали.

Моя мама ничего не говорила, а просто без конца вытирала глаза салфеткой.

– Молоток! – похвалил папа Захара.

– Но как? – не находила я слов. – Как это?

– Когда я увидел, что ты падаешь в пропасть, то мне захотелось подбежать к тебе, чтобы схватить, – объяснил Захар. – И… – он растерянно оглядел нас. – Я встал… – и добавил: – Правда, побежать не получилось.

Мы снова рассмеялись. Смеялись безудержно, так, как, пожалуй, не смеялись еще ни разу в жизни.

– Вот видите: правильно говорят – надо хотеть исцелиться ради блага другого человека! – напомнил дядя.

– Но раньше ведь он тоже хотел исцелиться ради блага других людей, – заметила я.

– Наверное, важно, чтобы желание было стремительным, порывистым… – предположил дядя. И махнул рукой: – Ой, да какая разница! Главное, что сработало.

– Монах, спасибо тебе! – крикнул Захар.

И мне вдруг показалось, что мир вокруг любяще улыбнулся…

Я посмотрела на Захара, который, немного покачиваясь, стоял на ногах.

Разработать мышцы, суставы, заново научиться ходить – все это ему еще предстоит. Но это неважно. Важно то, что его ноги снова ходят.

И инвалидная коляска ему больше не нужна.

Глава 11

Созвездие Двух Сердец

Прошло два дня. Наступила осень. Половина отдыхающих разъехалась по своим городам. Пляжи освободились и теперь были не такими набитыми, как еще неделю назад; людей на улицах Лимонного и в кафе стало намного меньше; сильная жара спала, теперь солнце было нежным и по-осеннему ласковым.

Город постепенно готовился к концу курортного сезона.

Марат по-прежнему не звонил и не писал.

В эти дни я не ходила на работу. Мне не хотелось пересекаться с Сашей.

Несколько раз в день звонил Захар и рассказывал, как себя чувствует. Среди ночи он просыпается и шевелит пальцами ног. Ему кажется, что выздоровление приснилось. Однако пальцы шевелятся, колени сгибаются и разгибаются.

Вчера я была у Захара в гостях, и когда увидела Надежду, то едва поняла, кто эта женщина, потому что от радости за сына она помолодела лет на двадцать, хотя ей было уже больше шестидесяти.

Захар СТОЯЛ во дворе, опершись о костыли. Ноги, конечно, пока что были слабыми, не привыкшими к таким нагрузкам, но все это мелочи. Главное, что он стоял.

– Ходить – это так интересно, – делился Захар впечатлениями. – Можно присесть, можно подняться на носки, можно пошевелить пальцами…

Если бы вы видели, с каким азартом он пытался делать шаги! С каким усердием передвигал ногами! С какой победой смотрел на инвалидное кресло, которое теперь стояло само по себе, когда Захар ходил!

Я впервые увидела, какого он роста. Он был высоким – примерно метр восемьдесят. А раньше коляска его рост скрадывала…

Правда, коляску они не убрали, потому что долго ходить Захар пока не мог, и ему часто требовалось делать передышки.

Я провела у них прекрасный вечер: мы пили чай, ели виноград, выходили с Захаром за двор, смотрели на море вдалеке.

Теперь Захар любовался морем не с отчаянием, а с верой, что когда-нибудь сможет в нем поплавать.

Это было вчера. А сегодня вечером я сидела у себя во дворе, читала местную газету и пила чай с душистой мятой.

– Эй, Полин, ты занята? – в беседку вошел папа.

– Да нет, не очень, – отложила я газету. – А что?

– Давай погуляем?

– Давай, а где?

– По набережной.

– Идем!

Я была очень рада папиному предложению, потому что мы уже очень давно вот так просто не гуляли по набережной. Папа все время был в плаваниях, а сейчас наконец дома. И чем он будет заниматься в дальнейшем, я по-прежнему не знала. На эту тему папа не говорил, а я не спрашивала, чтобы лишний раз не напоминать, что он теперь без моря.

Мы втроем – я, папа и мама – прогуливались по набережной. Солнце уже начало клониться к горизонту, и город, как это всегда бывает, залился золотом.

Мы ели мороженое. Я, как обычно – клубничное, а мама с папой – шоколадное. У них были одинаковые вкусы.

«Только Марата здесь не хватает, – с тоской подумала я. – Он бы шел рядом и тоже ел мороженое. Пломбир. Он любит сливочный пломбир».

Словно подслушав мои мысли, папа сказал:

– Юнга, а какие у вас с Маратом планы на будущее? Мама говорит, у вас все серьезно.

– Если честно, я не знаю, – вздохнула я. – Есть много разных трудностей.

– Ты имеешь в виду, как вы будете жить, то есть ты будешь уходить в море, а он уезжать на съемки? – предположил папа.

– Да, – кивнула я. – И никто из нас не сможет отказаться от своей мечты.

– А от мечты и не надо отказываться, – сказал папа. – Надо просто хорошенько подумать, как все совместить.

– Да думала я уже сто раз! Вот правда – только и делаю, что думаю об этом! – с отчаянием ответила я. – Тут невозможно ничего придумать!

– Но ведь Марат переехал жить в Лимонный ради того, чтобы быть с тобой вместе, – напомнила мама. – Значит, он не всегда будет на съемках. В перерывах будет рядом.

– Но что, если в этих перерывах я буду в море? – отозвалась я. – Вы сами знаете, на какие сроки уходят в плавания. Плавания ведь не я буду себе назначать, а начальник.

– Да уж… – вздохнула мама.

Мы помолчали. Родители были какими-то задумчивыми.

– Остановись-ка, – сказал вдруг папа.

Я остановилась.

– Осмотрись вокруг.

– Зачем?

– Ну осмотрись, говорю! Так надо.

Я осмотрелась. Привычные места – рестораны, порт, пляж, яхт-клуб «Дельфин» с несколькими яхтами, который постоянно переходит от одного хозяина к другому.

– Па, ну и что тут? – озадачилась я.

Мама загадочно улыбнулась, а папа хитро сощурился.

– Вы от меня что-то утаиваете! – догадалась я. – Что вы придумали? Я же вижу ваши хитрые лица!

– Это все так неожиданно! – вдруг разволновалась мама. – Я до сих пор не могу прийти в себя от потрясения!

– Кама, подожди, я сам расскажу!

– Да о чем вы?! – воскликнула я.

– Не так давно мы плавали по водам Турции, в Средиземном море, – распираемый эмоциями, сказал папа. – Я как раз мучился тем же самым вопросом, которым мучаешься сейчас ты. Мне хотелось и с семьей быть, и море не бросать. Казалось, что эта ситуация неразрешимая. Но… В трех километрах от берега я увидел надувной матрас, на котором лежал какой-то мужик. Он отчаянно махал руками, чтобы мы его заметили. Он подплыл к кораблю. Я спустил ему веревочную лестницу. Он хотел перебраться с матраса на лестницу, но вдруг мы увидели акулий плавник. Акула подплыла к человеку. Она была крупная! И точно съела бы мужика, если бы я вовремя не сориентировался. Я взял ракетницу и выстрелил в нее. Акула отплыла от человека… Я помог ему подняться на борт. Оказалось, что он русский, Виталик его зовут, но живет в Турции. В кои-то веки решил отдохнуть у моря и нечаянно заснул на матрасе. Ветер отнес его матрас в открытое море…

– Какой кошмар! – поразилась я. – Хорошо, что вы его подобрали! Если бы не подобрали, матрас унесло бы еще дальше! И… ничего хорошего не случилось бы с этим человеком…

– Ты слушай дальше. Пока мы плыли на корабле, выяснилось, что он очень крупный бизнесмен и занимается яхт-бизнесом. Продает, покупает яхты, у него много своих яхт-клубов, он устраивает экскурсии. Вернее, не он, а люди, которые на него работают. У Виталика яхт-клубы по всему побережью Турции. Мы с ним разговорились, я сказал, что хочу осесть на берегу, быть с семьей. Но и море я тоже люблю… В общем, поговорили по душам. А там уже и к Турции причалили. Виталик сошел на берег. Так мы и расстались.

– А что дальше? – спросила я.

Мама открыла сумку и достала из нее какие-то бумаги, протянула их папе.

– А дальше… – задумчиво продолжил папа. – А дальше мы приплыли в Лимонный, и я уволился. Сидел дома и голову ломал, чем теперь заниматься в жизни, кем работать. И если честно, не мог придумать ничего дельного. Меня стало одолевать отчаяние…

– А что это за бумаги? – полюбопытствовала я.

– Вчера к нам пришел почтальон и принес ценное письмо на мое имя, – сказал папа. – Представляешь, письмо было от имени того самого Виталика. Я так удивился! Достал содержимое, а это оказались… документы. Виталик купил в Лимонном яхт-клуб «Дельфин» и сделал меня своим совладельцем. Кроме того, там был документ на то, что я владею яхтой.

Я была ошарашена.

– То есть как это?! – только и нашла я, что сказать.

– Вот так! – развела руками мама. – Мы ведь сами не ожидали! А тут такие новости…

– Ну да! – согласился папа. – Я и подумать не мог, что Виталик сделает такое! И вообще не думал, что еще когда-либо что-то услышу о нем! А тут хлоп! – документы… Я вчера вечером звонил ему, отказывался от этого подарка, говорил, что спасал его не для того, чтобы потом получить какую-то награду. Но он был непреклонен. Кроме того, он сказал, что хочет открыть яхт-клубы на российском побережье, давно искал толкового компаньона, а тут попался я…

– Мы сегодня всю ночь думали, как поступить в этой ситуации, – проговорила мама. – И решили, что это, наверное, действительный выход из положения. Конечно, очень неудобно перед Виталиком за такой щедрый подарок, но и отказаться от работы в яхт-клубе было бы неправильно. Где еще папа найдет такое предложение?.. Я считаю, это просто подарок небес!

– Короче говоря, юнга, теперь нашей семье принадлежит половина вот этого самого яхт-клуба, – указал папа на здание «Дельфина». – Теперь у нас семейное дело. Мы будем заниматься яхтами. Станем возить отдыхающих на экскурсии по Черному морю, а может, и по другим водам, будем обучать желающих плаванию на яхте, станем проводить дайвинг-экскурсии, будем с Виталиком открывать новые яхт-клубы в других курортных городах… А мама еще предложила построить здесь гостиницу при яхт-клубе.

– Да, кстати…. Я решила, что больше не буду заниматься исследованием паранормальных явлений, – сообщила мама. – В последнее время все таинственное мне стало надоедать, я уже исследовала все, что только было можно. Я натура увлекающаяся и теперь хочу увлечься чем-нибудь другим. Вот я и решила, что лучше буду жить в реальном мире со своей семьей. Стану управляющей нашей будущей гостиницей. Видишь, я даже татуировку третьего глаза со лба свела? С мистикой покончено. Теперь Саша будет всегда рядом, и мне нет смысла находить какие-то «потусторонние» занятия, чтобы отвлекаться от одиночества…

Первое время я не могла воспринять всю эту информацию от папы и от мамы.

– Пап, то есть что получается, – медленно говорила я, одновременно переваривая все новости. – Теперь ты будешь по-прежнему работать в море, но график – свободный?

– Ну да! – папа светился радостью. – Днем стану катать людей по морю, а вечером буду дома. Но это не только я буду делать, а и вся наша семья! После школы ты окончишь мореходку и будешь уходить в плавания не по приказам начальников, а станешь заниматься нашими собственными яхтами! Согласись, это то, что надо! Марат будет уезжать на свои съемки, а ты будешь здесь, в Лимонном. Начнешь плавать, как и мечтала, но не по полгода, а по полдня!

– Получается, можно и мечту свою не бросить, и вместе с тем все совместить так, чтобы всем было хорошо, – подытожила мама.

Я посмотрела на яхт-клуб новым взглядом. «Дельфин» теперь наш!

– То есть Виталик подарил тебе еще и яхту?.. – я не могла поверить в то, что говорю. – Я буду и плавать, и вместе с тем буду дома?..

– Да! Да! – радовались родители. – И это только начало. Доведем яхт-клуб до ума. Сделаем хороший ремонт, построим тут гостиницу, и люди будут сюда стекаться просто потоком!

Мне не верилось, что проблема «Как могут быть вместе море и звезда?» решена. Если я стану уходить в плавания с курортниками, то буду отсутствовать дома несколько часов или максимум несколько дней – в зависимости от длины маршрута. А Марат, когда будет дома, в Лимонном, в перерыве между съемками, станет нам помогать.

И мне будет хорошо, и Марату, и маме, и папе… И мы будем все вместе.

Папа задумчиво посмотрел в сторону яхт-клуба. Его взгляд стал мечтательным и загадочным.

– В яхт-клубе пять яхт. Четыре из них – наши с Виталиком, а пятую он переписал чисто на меня. Так вот эта яхта очень мощная, крейсерская. Она парусно-моторная и предназначена для дальних плаваний, – таинственно проговорил папа.

– И?.. – насторожилась мама.

– Пап, у тебя такое хитрое лицо… – насторожилась и я.

– Несколько раз мы с командой были на Мадагаскаре… – мечтательно произнес папа. – Там так красиво…

Не мигая, мы с мамой смотрели на папу.

– Ну а что здесь такого? – пожал папа плечами. – Яхта вполне вынесет это плавание. И вообще… – Он замолчал.

– Что? – поторопила его мама.

Папа обезоруживающе улыбнулся:

– И вообще, надо же нам отвезти лемура домой!

* * *

Днем я сидела у себя в комнате и смотрела в окно. Я поверить не могла в папины слова. Неужели разрешилась наша с Маратом главная проблема? Оказывается, море и звезда все-таки могут быть вместе, если море будет уходить в плавания не на полгода, а на несколько часов или дней!

Длинные плавания мне не нужны, это для меня не принципиально. Я просто хотела связать свою жизнь с морем. И даже не думала, что могу сделать это таким образом – если буду работать в яхт-клубе, который наполовину принадлежит нашей семье! Здесь мы сами себе хозяева. Станем плавать столько, сколько захотим и когда захотим.

Это был просто предел всех мечтаний. Собственные яхты!

Прогулки на яхте пользуются среди отдыхающих большой популярностью, поэтому без дела мы сидеть не будем.

Внезапно меня озарило: «Так, выходит, когда Марат вернется, нам не надо будет серьезно разговаривать и решать проблему, как быть дальше? Проблема-то исчезла… Будем вместе, когда Марат станет возвращаться домой со съемок. Если стану ждать только я его, а не друг друга, то так нам будет и вполне терпимо. Поэтому я жду сейчас Марата не чтобы поговорить с ним, а просто так… Потому что жду».

Это чудо – все проблемы растворялись, словно их никогда и не было!

Исчезла проблема с Сашей и Денисом. Исчезла проблема с Захаром. А теперь нет проблемы и с Маратом. Больше не осталось проблем, из-за которых следует переживать.

Живи и радуйся!

И в этот момент случилось нечто.

Мой мобильный телефон, который последнюю неделю безмолвствовал, внезапно безостановочно зазвенел. В него просто градом стали сваливаться эсэмэски.

От неожиданности я даже отскочила от телефона, потому что еще никогда не видела, чтобы с ним происходило что-то подобное.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь!.. – эсэмэски приходили одна за другой.

Я смотрела на телефон во все глаза, прямо как на ту змею, которая меня укусила.

Наконец аппарат замолчал.

«Может, он сломался? – с колотящимся от страха сердцем подумала я. – Я слышала, иногда мобильники взрываются…»

Но телефон уже лежал спокойно и взрываться не собирался.

Я осторожно взяла его. На дисплее было написано: «17 новых сообщений».

Я обомлела. От кого это сразу семнадцать сообщений?

Я открыла меню «Сообщения» и глазам своим не поверила. Все сообщения были от Марата.

«Полиночка, как у тебя дела? Тебе стало легче? Ты плавала в море?»

«Привет, чем занимаешься? Я так переживаю, что оставил тебя одну».

«Спокойной ночи, дельфинчик, сладких снов!»

«Мы сейчас стоим в аэропорту, улетаем на Средиземное море».

«Полина, почему ты не отвечаешь на мои эсэмэски? Обиделась, да? Пожалуйста, прости меня».

«Полина, как ты там? Почему игнорируешь? Тебе позвонить?»

«Оксана сказала, что ты звонила. А меня к трубке не позвала. Кажется, я все понял… Ты обижена…»

Я читала эсэмэски и глазам своим не верила. Они были написаны в разные дни, в разное время.

Мне стало не по себе. Потому что было очевидно, что Марат писал мне эсэмэски, но они по какой-то причине не доставлялись. А сейчас почему-то свалились в телефон все разом.

Впрочем, это явление нередкое, такое часто бывает во время праздников, когда сеть перегружена, – на Новый год, 8 Марта, 9 Мая и другие крупные праздники.

Я не могла прийти в себя от потрясения. Оказывается, Марат писал эсэмэски, а они просто-напросто не доходили…

А я за это время чего только не думала о нем! И что он бросил меня, и что не жалеет меня, и даже на других парней стала заглядываться…

«Господи, что я натворила! – с раскаянием и ужасом думала я. – Что я натворила!»

В этот раз виноват не Марат, а мобильная связь!

Около получаса я не находила себе места. Вставала, ходила – то по комнате, то по саду, то снова по комнате, думая над тем, что случилось, и перечитывая сообщения Марата.

Марат интересовался моим состоянием, проявлял заботу, пытался компенсировать свое отсутствие, но его подвела мобильная связь!

В комнату постучали.

– Да, – сказала я.

Дверь открылась. И вошел Марат.

Я обомлела.

– Марат? – изумилась я. – Ты?

– Да, я! – заулыбался он.

Я вскочила со стула и подошла к нему.

– Но почему ты не сказал, что приезжаешь?!

– Хотел сделать тебе сюрприз! И я не приехал, а прилетел. Со Средиземного моря… Вот, полчаса назад.

– Марат…

Он крепко меня обнял.

Я почувствовала нежность. Марат был таким родным, таким хорошим и уютным, как любимый вязаный свитер холодной зимой.

– Я просто невозможно по тебе соскучилась! – сказала я, до конца не веря, что Марат вернулся.

– Я тоже, – тихо ответил он. И заволновался: – Полина, если бы ты знала, что я пережил за это время! Я писал тебе сообщения, но не получал от тебя ответа. Почему?..

– Марат! – воскликнула я. – Ты не поверишь! Мне полчаса назад пришла гора твоих эсэмэсок! Они свалились все разом, одна за другой! Всю неделю я не получала от тебя сообщений. Последнее было то, ночью, когда ты пообещал, что напишешь позже.

Марат задумался.

– Я все понял. Я написал то сообщение, а через час мы улетели на Средиземное море. Там очень плохо ловил телефон, нам говорили, что в том месте еще не развита сотовая сеть. Съемки были в какой-то глуши, в деревне… Но там очень красиво, просто сказочное место… Значит, из-за сбоя сети тебе не доходили мои сообщения… А сейчас, когда я приземлился и включил телефон уже в России, эсэмэски отправились все разом…

Я была поражена этим обстоятельством. Но, хоть сообщения пришли позже, чем надо, я была счастлива, ведь теперь я четко знала, что Марат – самый лучший и заботливый.

– Я думал, что ты расстроилась, что я уехал, и поэтому не отвечаешь… Пару дней назад Оксана сказала, что ты ей звонила. И я подумал, что ты действительно обижена, раз ей позвонила, а мне не отвечаешь и не звонишь…

– Нет, все было по-другому. Я не получала от тебя сообщений и подумала, что ты со всеми съемками обо мне забыл. Но потом Фулата предположила, что с тобой что-то не в порядке, может, тебе плохо, и поэтому не пишешь. Я позвонила Оксане, чтобы выведать, как ты там, и она сказала, что у тебя все прекрасно. И я подумала, что ты просто про меня забыл…

– Нет! Это сотовая связь виновата! У Оксаны, кстати, другой оператор, он лучше ловит сигнал…

– Ладно, главное, что ты приехал, – я вновь обняла Марата.

Марат уткнулся носом мне в шею.

– Я постоянно думал о тебе… Постоянно…

– Я о тебе тоже…

Марат взглянул мне в глаза своими темно-карими, почти черными, глазами. Я смотрела на него и не могла насмотреться. Немного отпущенные вьющиеся черные волосы, загорелая до черноты кожа, длинные черные ресницы… Он такой близкий, такой родной…

– Полина, как ты себя чувствуешь? – спросил Марат. Он переживал. – Как у тебя с морем?

– Пока никак, – честно призналась я.

– Я надеюсь, что мое присутствие рядом поможет тебе, – сказал Марат. – Поверь, я сделаю все, чтобы ты перестала бояться моря.

– Я верю тебе.

– Да, еще хотел сказать… Пока я был в отъезде, то много думал о нас. Мы с тобой – люди, которые выбрали себе непростую жизнь. И поэтому у нас все будет непросто. Но нам обоим будет легко, если мы станем просто верить друг другу и не накручивать себя на пустом месте. Согласна?

– Согласна. Но о чем ты?

Марат помолчал и прочувствованно сказал:

– Я ведь буду дико ревновать, когда придется уезжать на съемки… Вдруг к тебе тут будет приставать какой-нибудь парень… Я этого не вынесу… Вдруг ты себе кого-то найдешь за время моего отсутствия?.. Мне не приходило ответов на сообщения, и я весь извелся, думал, что я перестал тебя интересовать!

Я недоуменно посмотрела на Марата. Я все время переживала, что он найдет себе какую-нибудь девушку на съемках, а он, оказывается, наоборот, переживает, что я себе кого-то найду!

Вот это поворот!

– Поэтому мы всегда должны верить друг другу, – продолжил Марат. – И тогда оба будем чувствовать себя спокойно. Да?

– Да, – улыбнулась я и прислонилась ухом к его груди. – Помнишь, ты говорил, что самая лучшая музыка на свете – это стук сердца любимого человека?

– Помню.

– Ты прав… Я бы все отдала за то, чтобы слушать эту музыку всегда.

– Не надо ничего отдавать. Просто слушай, и все.

* * *

Если вы думаете, что про Мадагаскар папа пошутил, то очень ошибаетесь.

Он всерьез разработал маршрут от Лимонного до Мадагаскара, начал закупать необходимые вещи для плавания и технически подготавливать для него нашу яхту.

Естественно, папа хотел, чтобы мы совершили плавание все вместе. Сначала мама была категорически против этого предложения, но после того, как папа начал расписывать красоту морей и океанов, а также стран и островов, мама стала понемногу смягчаться.

– Да тут плыть всего ничего! – показывая на прочерченный маршрут на карте, начинающийся в одном полушарии планеты и заканчивающийся в другом, оптимистично говорил папа. – Проплывем через Черное море в сторону Турции, потом через пролив возле Стамбула в Мраморное море. Из него мы попадем в Эгейское, из Эгейского – в Средиземное, а там уже рукой подать – проплывем мимо Каира, попадем в Красное море… Ну, в принципе, и все – остается только Индийский океан, и вот он, Мадагаскар!

Папа проплыл по всем океанам и основным морям планеты, и эти названия были ему настолько близки и знакомы, как мне – автобусные остановки в Лимонном. Он счастливый человек – повидал очень многое в своей жизни.

– Саш, ну ты понимаешь, что говоришь? – снова засомневалась мама. – Это же надо проплыть столько морей и даже Индийский океан!

– Кама, миленькая, ну смотри на все проще, – папа обнял маму. – Ну мы живем один раз, а еще ни разу не были в круизе. Ну что тебя держит? Поплаваем, посмотрим мир, а потом вернемся в Лимонный. Столько стран увидим – и Турцию, и Грецию, и Египет… В Турции причалим, я с Виталиком как раз познакомлю… Поехали!

Мама задумалась.

– Действительно, скучная я какая-то, – раскритиковала она себя. – Ладно, поплыли. Все равно дома делать нечего. Киви еще не скоро поспеют…

– Вот и отлично! – папа потер руки в предвкушении плавания.

Ну а меня и спрашивать было не надо. О таком плавании я только мечтала.

Прошло еще три дня. Завершалась первая декада сентября.

Вечером мне позвонил Марат.

– Полина, идем на секретный пляж! – у него был возбужденный голос.

– Идем… А что случилось?

– Ничего, – как-то слишком резко ответил Марат. – Совершенно ничего. Идем!

– Хорошо, встречаемся у дельфинов.

Мы встретились на площади возле дельфинов. А еще совсем недавно я здесь встречалась с Сашей…

На небе уже зажглись звезды. Чувствовалась прохлада осени. На лавочках сидели отдыхающие, ели мороженое и слушали караоке в кафе неподалеку. Какая-то женщина пела песню Аллы Пугачевой: «Живи спокойно, страна! Я у тебя всего одна!»

Марат держал в руках пакет, в котором находилось что-то плоское и квадратное.

– Что там у тебя? – полюбопытствовала я.

– На пляж придем, там и расскажу, – загадочно улыбнулся Марат.

Я была заинтригована.

На пляж не терпелось нам обоим, и поэтому мы почти бежали.

Как только миновали рощу, валуны и скалы и оказались на пляже, я воскликнула:

– Ну, показывай!

– Подожди. Давай хоть костер разведем.

Мне показалось, что костер еще никогда не разжигался так долго, как сейчас. Было очень интересно, что у Марата в пакете.

Пока разводили костер, небо уже полностью почернело, и на нем одна за другой вспыхивали яркие звезды.

Я сидела на бревне.

– Марат, не томи! – попросила я. – Ты же знаешь, что я любопытная!

Марат рассмеялся и интригующе раскрыл пакет – так, чтобы мне не было видно содержимого.

– О-о, как тут интересно! – протянул он, глядя в пакет.

– Покажи!!

Марат перевел взгляд на меня. Его просто распирали эмоции.

– Ты сначала посмотри вокруг. Что ты видишь? – как обычно, с романтичной подводки, начал Марат.

– Пляж, море, небо, звезды… – перечислила я.

– Море и звезды, да? Звезды так красиво отражаются в море, но они очень далеки друг от друга…

Я замерла. То же самое я думала, когда Марат был в поездке.

У нас с ним одинаковые мысли.

– Так вот… Я долго думал над всем, и мне пришла одна идея… Не знаю, как ты это воспримешь… Мне очень хочется, чтобы ты мне верила. А я чтобы верил тебе. Самое главное в отношениях – доверие друг другу, правильно? И чтобы это доверие как-то закрепить, я кое-что придумал.

– Что? – завороженно откликнулась я.

Марат вынул из пакета две деревянные рамки для фотографий формата А-4, в которые были вставлены какие-то бумаги.

– Мне заплатили гонорар за съемки в рекламе, и его часть я решил потратить на это. Вот, посмотри, – он протянул мне рамки.

Я взяла их и стала читать.

Прочитанное не укладывалось в голове.

– Марат… Да ведь это же… – я не смогла продолжить. Не находила слов. Это было настолько потрясающе, что не верилось, что это правда.

– Да, я купил две звезды на небе. Все зарегистрировано по-настоящему, мы с тобой являемся владельцами двух звезд. Они находятся рядом друг с другом. Я попросил назвать их Созвездием Двух Сердец. Одно сердце – мое, а другое – твое. Наши сердца и на небе находятся рядом, и отражаются в море. Поэтому теперь можно смело сказать, что море и звезды могут быть вместе.

Не отрываясь, я смотрела на черное звездное небо.

– То есть там, на небе, наши собственные звезды?.. Ты и я?..

– Да. Именно так… Тебе понравилась моя идея? Пусть звезды будут свидетелями нашей верной дружбы!

Я взглянула на Марата. Мне не верилось, что я дружу с таким прекрасным человеком и что мы всегда будем вместе. Что не только я боюсь его потерять, но и он меня. Точнее, сейчас уже ничего не боимся, ведь мы верим друг другу.

– Полина… – дрожащим от волнения голосом проговорил Марат.

– Что?..

– Давай пообещаем друг другу… Или, вернее, давай…

– Что именно?

– Помолвимся.

Эти слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба. Но… гром был приятным.

– Давай, – улыбнулась я.

От волнения у меня задрожали коленки. Я осознавала всю серьезность ситуации. Это очень важный момент в жизни людей.

Мы положили свидетельства на владение звездами на бревно.

Марат крепко взял меня за руку и посмотрел в глаза. Потом перевел взгляд на небо.

– Небо, звезды, море и весь мир! – обратился Марат к миру. – Я обещаю вам, и прежде всего Полине, что всегда буду с ней. Я обещаю быть верным и любить только ее.

– Марат, все то же самое я обещаю и тебе, – сказала я. – Я хочу быть с тобой. И я рада, что мы есть друг у друга.

– А уж как я рад! – рассмеялся Марат и взглянул на меня.

Мы молчали и смотрели друг другу в глаза. Я в его, карие, а он в мои, голубые. Было очень тихо. Я чувствовала стук его сердца. Казалось, даже плеск воды и сверчки притихли. Весь мир словно чего-то ждал… И мне кажется, я знаю, чего именно…

– Марат, а давай поплаваем? – тихо попросила я. – Сейчас мне впервые за все время хочется плавать. И нет вообще никакого страха перед морем.

Марат изумленно посмотрел на меня:

– Ты серьезно? Ты уже не боишься?

– С тобой мне не страшно ничего, – уверенно сказала я.

Недолго думая, мы рванули в море.

Впервые за долгое время я заплыла до самого горизонта. И мне совсем не было страшно, потому что забота Марата помогла исцелиться. Ну и, конечно, теперь я всегда носила с собой булавку… Свою. А Сашину выкинула.

Сейчас я плавала далеко-далеко, не чувствовала под собой дна, но чувствовала любовь Марата. И видела впереди свет костра на нашем секретном пляже. А еще мой путь освещало Созвездие Двух Сердец. Так что теперь я снова ощутила заботу, и у меня был тыл.

В черной воде отражались звезды, и мне казалось, что я плаваю в море из звезд.

Так далеко, почти за горизонт, Марат не заплывал – он ждал меня на берегу.

– Полина! – через какое-то время я услышала с берега его громкий голос. – Возвращайся! Картошка испеклась! Она так классно пахнет!

Мне стало смешно и беззаботно. Скоро лицо Марата будет мелькать в каждом телевизоре страны, в него будут влюблены тысячи девчонок. А он сидит там, на берегу, и печет мне картошку… Только мне.

Наверное, желание испечь в костре картошку для человека, с которым хочешь быть всегда, – это и есть то, что связывает людей покрепче цепей и канатов.

Эпилог

Через несколько дней все наши знакомые прильнули к экранам телевизоров, потому что накануне Марату позвонили из съемочной группы и сообщили, что сегодня состоится премьера рекламы туалетной воды «Морской бриз».

Мы все – я, мама, папа, Оксана, дядя, Надежда, Захар, дядя Руслан (у которого жил Марат в Лимонном) – собрались у нас дома перед телевизором. Фулата, Ваня, Артем, Катя и все остальные наши друзья и близкие тоже сели у экранов, но в своем городе.

Но был еще один нюанс – к нам приехали из другого города родители Марата – Альберт и Кристина. Они оказались чудесными добрыми людьми, и Марат был внешне и по характеру очень на них похож.

В воздухе витало ощущение праздника, прямо как в новогоднюю ночь. Кстати, хоть у нас в городе очень часто зимой не бывает снега, но в Новый год у меня всегда праздничное снежное настроение.

Марат нервно ходил по комнате и без конца повторял:

– Я так переживаю, так переживаю!

– Да успокойся, все будет отлично! – пообещала Оксана.

Я сама сидела как на иголках. Это был переломный момент в жизни Марата, и я волновалась вместе с ним.

Сейчас Марата увидят по телевизору миллионы людей.

Наконец наступило время, когда реклама должна была появиться в эфире. Мы все замерли и сделали телевизор на полную громкость.

Прошла реклама шоколадок, и внезапно на экране появился Марат крупным планом.

Красивой походкой он шел по длинному деревянному мосту. Кристально чистая вода была необычного синего оттенка, на дне виднелся белый песок, а на берегу – раскидистые зеленые пальмы. Море беспокоилось, волны разбивались о мост, и брызги попадали на Марата. Сам Марат был неотразим: статный, загорелый, с загадочным выражением лица. Он шел по мосту босиком, одетый в белые тонкие брюки и расстегнутую легкую белую рубашку. Вода капала с его волос.

Краски были очень яркими и насыщенными, картина просто сказочная.

На экране появилось крупным планом лицо Марата. В его карих глазах отражалось море. Сбоку возникли флаконы туалетной воды, и таинственным глубоким голосом, которым Марат обычно поет мне романсы, он произнес:

– Теперь морской бриз всегда с тобой.

Реклама закончилась. Мы разразились аплодисментами.

– Это триумф! Настоящий триумф! – восторгалась Оксана. – Ну, теперь по улицам спокойно не пройдешь, все будут тебя останавливать! Рекламу ведь будут показывать долго, да еще и по несколько раз в день!

Если еще недавно я переживала, что у Марата будет много соблазнов в виде поклонниц, то теперь эти мысли меня не волновали. Ведь я верила Марату!

Я рассмеялась от счастья:

– Марат! Ты фантастический!

В комнате поднялся гул – все делились впечатлениями.

Отец Марата открыл бутылку шампанского. Пенистый напиток разлили по бокалам.

– Сынок, мы гордимся тобой! – произнесла мама Марата и подняла бокал. – За успешное начало твоей карьеры!

– А еще за всех вас, – дополнил Марат. – Мне очень дорога ваша поддержка.

Дом наполнился звоном бокалов.

* * *

Миновало еще пять дней. Настал торжественный день – мы отправлялись в круиз.

В плавание собралась довольно большая компания: мы с родителями, Марат, Захар и Надежда. И, естественно, прихватили с собой лемура, которого хотели завезти на Мадагаскар. Конечно, мы ехали туда не ради лемура, но не собирались упустить шанс доставить нашего питомца на родину. Родители Марата вернулись домой, потому что им нельзя было надолго бросать работу.

Дядя и Оксана остались на суше, присматривать за домами в Лимонном и Новороссийске.

Когда Захар узнал, что папа предложил совершить круиз, то стал уговаривать взять и его. Надежда сильно этому сопротивлялась, потому что после трагедии с мужем боялась отпускать сына в плавание, но Захар ее уговорил. Он об этом мечтал.

В плавание отправились вечером, но солнце еще не зашло. На мачте был поднят флаг с символикой нашего яхт-клуба – дельфин на фоне волн. На каждой яхте обязательно с восьми утра до захода солнца должен быть поднят флаг.

Наша компания стояла на палубе яхты «Капитан Озерянский». Мы назвали судно в честь погибшего отца Захара. Он был моряком в звании капитана первого ранга. В тот трагический 1986 год он приехал в Новороссийск по делам, это ведь портовый город, и познакомился с Надеждой. А на «Адмирале Нахимове» он был просто пассажиром.

Оксана с дядей махали нам руками и плакали от трогательности момента.

– Скоро вернемся и приступим к съемкам твоего фильма! – кричал Оксане Марат.

– Не забывай в плавании учить свою роль! – кричала в ответ Оксана.

– Отдать концы! – громогласно скомандовал папа членам экипажа, которые отправились в плавание вместе с нами, чтобы управлять судном.

Матросы отвязали канаты от причала, судно начало отшвартовываться.

– Поднять паруса!

На мачте стали подниматься паруса. Ветер сразу же надул их. От восторга меня пробрала дрожь. Неужели мы отправляемся в плавание?

Яхта медленно отплыла от берега, и вскоре мы выехали из прибрежной зоны.

Шумел мотор, наше судно рассекало воды Черного моря.

Захар стоял у леера и смотрел вперед, в море. Ветер развевал его волосы и одежду, брызги попадали на лицо, и Захар выглядел счастливым.

– Никогда бы не подумал, что наше семейное горе поможет познакомиться с вами, – проговорил Захар. – И что знакомство поможет мне начать ходить.

– Да… – задумчиво отозвалась Надежда. – Жизнь делает такие повороты, что никогда нельзя предугадать, что будет завтра.

Наверное, думала она о многом – и о море, в котором покоится ее муж, и о том, что выздоровел сын, и о том, что снова рискнула отправиться в плавание. Только не в Сочи, как тогда, в 1986 году, а на остров Мадагаскар…

– Завтра будет завтра, – улыбнулся Захар. – И я верю, что все наши «завтра» будут счастливыми.

Надежда подошла к сыну и обняла его. Я посмотрела в сторону рубки – папа стоял за штурвалом, мама была рядом, она положила голову на его плечо. Я последовала ее примеру и приблизилась к Марату. Он тепло посмотрел на меня, улыбнулся и крепко-крепко прижал к себе.

– И на суше, и на море – везде мы вместе, – с любовью сказал Марат.

– А с недавних пор еще и в космосе, – заметила я.

– И так будет всегда.

Вскоре небо потемнело, и на нем загорелись звезды.

Я обернулась назад.

Вечерний город вспыхивал сотнями разноцветных огней. Там, вдалеке, остался любимый Лимонный… Спасательная станция № 5, пункт проката катамаранов, секретный пляж, маяк, наши друзья…

Все осталось там, на берегу… Но мне не было грустно. Потому что дом – там, где с тобой рядом находится любимый человек. Хоть в чистом поле, хоть в открытом море.

Я уверена, что по пути к Мадагаскару нас ждут незабываемые приключения! От этого круиза у меня прямо дух захватывало!

Нас окружали море, звезды и небо, а я находилась в объятьях Марата…

Мы видели горбатые спины выныривающих из воды дельфинов, которые сопровождали нашу яхту.

И я вдруг осознала, что вновь ощущаю себя дельфином.

Примечания

1

История отношений Полины, Марата и их друзей описана в книгах Вадима Селина «Морская амазонка», «Расписание свиданий», «Девочка-лето», вышедших в издательстве «Эксмо» по отдельности и в авторском сборнике «Лучшие романы о любви для девочек».

2

Автор стихов «Песенки о морском дьяволе» – Соломон Борисович Фогельсон.

3

Эту историю читайте в книге Вадима Селина «Расписание свиданий».

4

Читайте об этом в книге Вадима Селина «Роман по ошибке».

5

Автор стихов «Ты – рядом, и все прекрасно» – Юлия Друнина. В романсе на эти слова «Спасибо тебе» текст немного изменен. В оригинале женщина благодарит мужчину, а в романсе – мужчина женщину.

6

Эта история рассказывается в книге В. Селина «Расписание свиданий».

7

Эта история рассказывается в книге В. Селина «Маяк для влюбленных».

8

Подробно об этом рассказывается в книге В. Селина «Маяк для влюбленных».

9

Подробно об этом рассказывается в повести В. Селина «Роман по ошибке».

10

Эта история рассказывается в книге В. Селина «Роман по ошибке».

Content

Вадим Селин
Счастье для двоих (сборник)

Роман по ошибке

Глава 1 Веселые ребята

Глава 2 Косички для лысой головы

Глава 3 «Я тебя не слышу»

Глава 4 Странная Людочка

Глава 5 Гитарист без гитары

Глава 6 Катастрофа вселенского масштаба

Глава 7 Секретов больше нет

Глава 8 Подарок шторма

Глава 9 Хитрый расчет

Глава 10 Ужин под мостом

Глава 11 Двойник врага

Глава 12 Штангисты

Глава 13 Актеры спешат на помощь

Глава 14 Сын мэра

Маяк для влюбленных

Глава 1 Звезды тоже плачут

Глава 2 Урожай в коралловом саду

Глава 3 Талисман всех стран

Глава 4 Невезенье на все сто

Глава 5 Драма у розария

Глава 6 Брак длиною в час

Глава 7 Роковые стихи

Глава 8 Один на всех и все на одного

Глава 9 Пустота в сердце

Глава 10 Маяк для потерянной дружбы

Созвездие Двух Сердец

Глава 1 Вслед за любовью

Глава 2 Шторм

Глава 3 Страх

Глава 4 Все наоборот

Глава 5 Морские волки на суше

Глава 6 Неожиданная встреча

Глава 7 Жизнь выходит из-под контроля

Глава 8 Последний шанс

Глава 9 Люди-функции

Глава 10 Никогда нельзя сдаваться

Глава 11 Созвездие Двух Сердец

Эпилог

Примечания