Джуд Деверо

Бархатные горы

Посвящается Миа, роскошной уроженке Луисвилла, с любовью

Пролог

Даже после ночной скачки Стивен Монтгомери сидел на коне неподвижно и очень прямо. Ему не слишком хотелось думать о невесте, ждавшей его в конце этого путешествия. Ожидавшей вот уже три дня. У его невестки Джудит за это время накопилось немало «ласковых» слов, которые она не задумалась высказать человеку, не потрудившемуся вовремя приехать на собственную свадьбу; более того, пальцем о палец не ударившего, чтобы послать гонца с извинениями за опоздание.

Но несмотря на негодующие тирады Джудит и покаянные мысли об оскорблении, наносимом будущей жене, Стивен никак не мог заставить себя покинуть поместье короля Генриха, вернее, оставить невестку в таком состоянии. Джудит, прелестная златоглазая жена его брата Гевина, упала с лестницы и потеряла долгожданного младенца, которого носила в утробе. Много дней несчастная находилась между жизнью и смертью. Но когда она очнулась и узнала, что ребенок погиб, как всегда, прежде подумала о других и уж потом — о себе. Выяснилось, что Стивен совершенно забыл не только о невесте, но и о дате свадьбы. Бедняжке Джудит, охваченной скорбью и болью, все же пришлось напомнить Стивену о его долге и шотландке, на которой он поклялся жениться.

И теперь, три дня спустя, Стивен Монтгомери пришпорил коня и рассеянно провел рукой по густым русым волосам. Больше всего на свете ему хотелось помочь своему брату Гевину. Джудит не подпускала к себе мужа, потому что падение не было случайным. Оказалось, всему причиной была любовница мужа, Элис Чатворт.

— Милорд!

Стивен придержал коня и повернулся к оруженосцу.

— Повозки сильно отстали, милорд. Они не могут нас догнать.

Стивен молча кивнул и повернул коня к узкому ручью, пробегавшему рядом с ухабистой дорогой. Там он спешился, встал на колено и плеснул в лицо холодной водой. Существовала и еще одна причина, по которой Стивен не хотел встречаться с незнакомой невестой. Король Генрих собирался наградить Монтгомери за верную многолетнюю службу и поэтому жаловал второго брата богатой шотландской невестой. Стивен понимал, что должен быть благодарен его величеству, но после всего, что успел о ней наслышаться, слова благодарности как-то не шли с языка.

Оказалось, что она была лэрдом могущественного шотландского клана.

Стивен задумчиво посмотрел вдаль, на другой край зеленого луга. Черт бы побрал проклятых шотландцев за их абсурдную уверенность в том, что простая женщина способна быть достаточно умной и сильной, чтобы стать предводительницей целого клана! Ее отцу следовало бы выбрать себе в наследники молодого человека!

Стивен поморщился при мысли о том, какова должна быть женщина, чтобы уговорить отца сделать ее вождем! Должно быть, ей не менее сорока! Волосы цвета стали, и толста до того, что из нее можно выкроить двоих таких, как Стивен! В брачную ночь им наверняка придется помериться силами, чтобы выяснить, кому лечь сверху… и он всерьез опасается, что проиграет.

— Милорд, — пробормотал мальчик, — вам нехорошо? Что-то вы плохо выглядите. Все из-за долгой скачки…

— Меня тошнит не из-за скачки, — бросил Стивен, медленно вставая. Налитые мышцы буграми перекатывались под одеждой. Высокий, крепкий, он, словно башня, возвышался над оруженосцем. На теле не было ни унции лишнего жира, и все благодаря ежедневным тренировкам. Промокшие от пота волосы завивались на затылке. Квадратный подбородок говорил об упрямстве, полные губы — о чувственности. И все же под ярко-голубыми глазами лежали тени усталости.

— Давай вернемся к нашим коням. Не желаю и дольше откладывать казнь.

— Казнь, милорд?

Стивен не счел нужным ответить. До того часа, когда он узрит ожидавший его кошмар в образе громоздкой, неуклюжей Бронуин Макэррон, было еще довольно много времени.

Глава 1

1501 год

Бронуин Макэррон стояла у окна английского особняка, глядя на расстилавшийся внизу двор. Окна с мелкими переплетами были распахнуты, впуская яркие солнечные лучи. Девушка слегка подалась вперед, вдыхая свежий утренний воздух. Один из стоявших во дворе солдат, подняв голову, плотоядно усмехнулся.

Бронуин поспешно отступила назад, со злостью захлопнув створку окна и рассерженно отворачиваясь.

— Английские свиньи, — выругалась она себе под нос. Мягкий голос был словно напоен ароматами вереска и туманами шотландских нагорий.

За дверью комнаты прозвучали тяжелые шаги. Бронуин затаила дыхание, но неизвестный прошел мимо. Подумать только, она пленница, ее силой удерживают на самой северной границе с Англией, удерживают люди, которых она всегда ненавидела, люди, которые теперь улыбались и подмигивали, словно читали самые тайные ее мысли.

Девушка подошла к маленькому столику, стоявшему в центре обшитой дубовыми панелями комнаты, и стиснула край с такой силой, что он впился в ладонь. Она на все пойдет, лишь бы не позволить этим негодяям понять ее чувства. Англичане — исконные враги шотландцев. Она видела своими глазами, как они убили ее отца и трех вождей. Видела, как брат едва не обезумел от бесплодных попыток отплатить англичанам той же монетой. Всю жизнь она помогала кормить и одевать членов своего клана, после того как англичане в очередной раз уничтожали их урожай и сжигали дома.

Месяц назад англичане захватили ее в плен.

Бронуин улыбнулась, вспомнив, сколько ран нанесли она и ее люди английским солдатам. Позднее четверо из них умерли.

Но в конце концов ее все же захватили по приказу самого английского короля, Генриха VII. Он объявил, что желает мира и поэтому назначит вождем клана Макэррон англичанина и проделает это весьма простым способом — выдав Бронуин за одного из своих рыцарей.

Девушка улыбнулась такому невежеству. Она была вождем клана Макэррон. И ни один король не в силах отнять у нее власть. Король глуп, если воображает, что ее люди пойдут за иностранцем, англичанином, а не за своим вождем, будь он трижды женщиной! Как мало Генрих знает о шотландцах!

Она неожиданно обернулась на рык Рэба. Рэб был ирландским волкодавом, самым большим в мире псом, сильным, быстрым, с серебристой шерстью. Отец подарил ей собаку четыре года назад, когда Джейми вернулся из поездки в Ирландию. Он хотел выдрессировать собаку как охранника дочери, но необходимость в этом отпала, когда Рэб и Бронуин немедленно полюбили друг друга, и Рэб часто доказывал, что готов отдать жизнь за свою любимую хозяйку.

Бронуин слегка расслабилась, когда Рэб замолчал: так он реагировал исключительно на друзей.

И в самом деле, в комнате появилась Мораг, сгорбленная старушонка, похожая скорее на скрученный древесный сук, чем на человеческое существо. Глаза, как шарики темного стекла, сверкали, пронизывая человека насквозь, примечая даже то, что было скрыто от самых проницательных взоров. Она часто использовала преимущества своей гибкой крошечной фигуры, незаметно проникая в те места, где ее не ждали, подслушивала, подсматривала и все докладывала госпоже.

На этот раз она почти бесшумно пересекла комнату и снова открыла окно.

— Ну? — нетерпеливо бросила Бронуин.

— Я видела, как ты захлопнула окно. Они загоготали и сказали, что устроят тебе брачную ночь, без которой ты, видать, чахнешь.

Бронуин резко отвернулась от старухи.

— Ты даешь им слишком много пищи для сплетен! И это вместо того, чтобы высоко держать голову! — зудела та. — Они всего лишь англичане, а ты — Макэррон.

— Я не нуждаюсь ни в чьих указаниях! — отрезала Бронуин. Рэб, ощутив досаду хозяйки, мгновенно вскочил и встал рядом. Бронуин зарылась пальцами в его мех. Мораг улыбнулась, наблюдая, как девушка идет к скамейке под окном. Бронуин положили на руки Мораг, едва девочка появилась на свет из материнского чрева. Мораг прижала малышку к груди, стоя у смертного ложа ее матери. Именно она нашла кормилицу для младенца, назвала подопечную именем ее валлийской бабки и нянчила до шести лет, когда девочка перешла на попечение отца.

И теперь Мораг с гордостью озирала свою питомицу, которой вот-вот должно было исполниться двадцать. Бронуин уродилась высокой, выше, чем большинство мужчин, стройной и гибкой, как тростинка. Она не закрывала волос, как англичанки, но распускала их по плечам густым черным, словно смоль, водопадом, таким тяжелым, что, казалось, тонкая шея хрустнет под таким грузом. Сегодня на ней было атласное платье по английской моде цвета сливок от шотландских коров. Корсаж с квадратным вырезом туго облегал упругие молодые груди, сужался к талии, откуда материя расходилась широкими складками. Искусная вышивка золотой нитью вилась по вырезу, вокруг талии и по переду юбки.

— Надеюсь, я заслужила твое одобрение? — резко спросила Бронуин, все еще раздраженная спором из-за наряда. Она сама предпочитала шотландскую одежду. Но Мораг убедила ее надеть английское платье, посоветовав не дать врагу причин смеяться над тем, что они называли «варварскими лохмотьями».

Мораг сухо хмыкнула.

— Я тут подумывала, как жаль, что мужчине не придется снять его с тебя сегодня ночью!

— Англичанин! — прошипела Бронуин. — И ты так скоро забыла это? Неужели красная кровь моего отца выцвела у тебя на глазах?

— Ты сама знаешь, что этого не произошло, — спокойно откликнулась Мораг.

Бронуин тяжело опустилась на скамейку. Блестящий атлас цветком раскинулся вокруг нее. Она рассеянно провела пальцем по выпуклой вышивке. Платье стоило дорого, а ведь эти деньги могли быть потрачены на нужды клана. Но ее люди не хотели бы, чтобы она опозорилась перед англичанами, поэтому Бронуин купила наряды, достойные любой королевы.

Только вот это платье должно было стать ее подвенечным.

Она яростно дернула за золотую нить.

— Не смей! — скомандовала Мораг. — Не смей портить платье только потому, что зла на одного англичанина. Может, у него есть причины опаздывать на собственную свадьбу!

Бронуин так и взметнулась со скамьи, от чего Рэб предостерегающе зарычал.

— Да хоть бы мне вовек его не видать! Надеюсь, ему успели перерезать глотку и оставили гнить в какой-то канаве.

Мораг пожала плечами:

— В таком случае тебе найдут нового мужа, так что какая разница, умер этот или нет? Чем скорее ты обвенчаешься с ним, тем скорее вернешься в горы.

— Тебе легко говорить! — завопила Бронуин. — Это не ты должна венчаться с ним, и… и…

В маленьких черных глазках Мораг заплясали веселые огоньки.

— И ложиться с ним в постель? Так вот что тебя тревожит? Поверь, я с радостью бы поменялась с тобой местами, если бы только выпал случай! Как по-твоему, этот Стивен Монтгомери заметит, если я скользну к нему под бочок вместо тебя?

— Что я знаю о Стивене Монтгомери, кроме того, что он не питает ко мне ни капли уважения, если заставляет дожидаться едва ли не у алтаря?! Говоришь, англичане смеются надо мной? Этот человек, которому предстоит стать моим мужем, выставил меня им на посмешище! — Девушка, прищурившись, взглянула на дверь. — Да переступи он сейчас порог, я с радостью вонзила бы нож в его черное сердце!

Мораг улыбнулась. Джейми Макэррон гордился бы своей дочерью. Даже в плену она сохранила гордость и мужество. Вот и теперь, несмотря ни на что, подбородок высоко поднят, глаза сверкают, посылая невидимому врагу стрелы хрустально-голубого льда.

Бронуин была поразительно красива. Волосы черны, как безлунная ночь в шотландских горах, глаза переливаются синевой воды в залитом солнцем озере. Контраст был ошеломляющим. Неудивительно, что люди, особенно мужчины, лишались дара речи при первом взгляде на нее. И эти синие сапфиры прятались под густыми темными ресницами, веерами ложившимися на тонкую кожу цвета сливок. Темно-красные губы, казалось, звали к поцелуям. И только подбородок унаследовала она от своего отца: сильный, квадратный, с маленькой ямочкой посредине.

— Будешь прятаться в этой комнате, они посчитают тебя трусихой. Какой шотландец боится насмешек англичан?

Бронуин негодующе выпрямилась и оглядела свой светлый наряд. Одеваясь сегодня утром, она думала венчаться в этом платье. Теперь время, назначенное для брачной церемонии, давно прошло, а жених и не думал показываться. Не прислал даже гонца с объяснениями или извинениями.

— Помоги мне раздеться, — велела она Мораг. — Нельзя, чтобы платье испачкалось до свадьбы. Пусть лежит до другого раза. А может, и для другого мужчины.

При этой мысли она слегка улыбнулась.

— Что ты задумала? — всполошилась Мораг, расшнуровывая спинку платья. — У тебя вид кошки, полакомившейся крадеными сливками.

— Ты слишком любопытна. Лучше принеси мне платье из зеленой парчи. Пусть англичане не воображают, что увидят перед собой страдающую брошенную невесту! Скоро они поймут, что шотландцы замешены из теста покруче.

Хотя она считалась пленницей и пробыла здесь больше месяца, все же тюремщики разрешали ей свободно бродить по дому сэра Томаса Крайтона. Если же девушка желала погулять по двору и саду, ей полагалась охрана. За ней постоянно следили, днем и ночью, и король предупредил членов клана, что, если Бронуин попытаются спасти, ее немедленно казнят. Здесь же ей не причинят вреда, но король намерен сделать вождем клана англичанина. Совсем недавно на глазах членов клана убили Джейми Макэррона и трех его вождей, а Бронуин захватили в плен. Шотландцы отступили, решая, что предпринять, если люди короля осмелятся командовать ими.

Бронуин медленно спустилась вниз. Она знала, что ее соплеменники терпеливо выжидают в лесу на постоянно неспокойной границе между Англией и Шотландией.

Бронуин было все равно: пусть она умрет, лишь бы никогда не видеть английского пса, за которого ей предстоит выйти замуж, но беда в том, что ее смерть вызовет распри в клане. Джейми Макэррон назначил дочь своей преемницей и намеревался выдать ее за военачальника, который погиб в последней битве. Если же Бронуин умрет бездетной, наверняка начнется кровавая битва из-за того, кому предстоит стать следующим лэрдом.

— Я всегда знал, что Монтгомери — люди умные, — засмеялся мужчина, стоявший в нескольких футах от Бронуин. Толстая шпалера скрывала девушку от него. — Смотрите-ка, старшенький умудрился заполучить наследницу Ривдаунов. Не успел встать с брачной постели, как его отца прикончили и счастливчик унаследовал графский титул. И вот теперь Стивен идет по стопам братца. Эта Бронуин не только красива, но еще и владеет сотнями акров земли.

— Говорите что хотите, — вмешался третий, с пустым левым рукавом камзола, — но Стивену я не завидую. Да, женщина великолепна, но сколько времени он сможет ею наслаждаться? Смотрите, я потерял руку, сражаясь с этими шотландскими дьяволами. Они только наполовину люди. Говорю вам, они с детства приучены грабить и убивать. Да и дерутся скорее как животные, чем как люди. Грубые, невежественные дикари, по-другому не скажешь.

— И я слышал, что их бабы воняют хуже свиного навоза, — добавил первый. — Я зажимаю нос, проходя мимо этой черноволосой красотки Бронуин.

Бронуин шагнула к ним. Глухой рык сорвался с ее губ, но тут кто-то поймал ее за руку. Девушка вскинула голову и уставилась в лицо молодого человека. Красив… темноглаз… твердо очерченные губы… почти одного с ней роста.

— Позвольте мне, миледи, — тихо попросил он, выступая вперед.

Она заметила, что его мускулистые ноги затянуты в тесные шоссы, а бархатный камзол подчеркивает ширину плеч.

— Вам что, нечего больше делать, кроме как сплетничать подобно старухам? Вы понятия не имеете, о чем болтаете! — резко бросил он.

Мужчины растерянно переглянулись.

— Роджер, да что это с тобой? — удивился один, но, заметив за спиной Роджера Бронуин, яростно сверкавшую глазами, примолк.

— Думаю, Стивену не мешает поскорее приехать и получше охранять свое имущество, — засмеялся второй.

— Убирайтесь отсюда! — приказал Роджер. — Или мне выхватить меч?

— Боже, избавь меня от горячих молодых людей, — устало вздохнул третий. — Иди к ней, а нам лучше погулять на свежем воздухе, чтобы охладить страсти, которых этой комнате не вместить.

Когда мужчины ушли, Роджер повернулся к Бронуин:

— Позвольте извиниться за своих соотечественников. Их грубость основана на невежестве. Они не хотели ничего дурного.

Бронуин ответила презрительным взглядом.

— Боюсь, что невежественны именно вы. Они желают зла, и не только мне… или вы не считаете убийства шотландцев большим грехом?

— Я протестую! Вы ко мне несправедливы. Я мало убивал в своей жизни, и среди моих жертв нет ни одного шотландца, — заверил молодой человек и, чуть помедлив, добавил: — Позвольте представиться. Я Роджер Чатворт.

С этими словами он сдернул с головы бархатный берет и низко поклонился.

— А я, сэр, Бронуин Макэррон, пленница англичан и к тому же отвергнутая невеста.

— Леди Бронуин, не согласитесь прогуляться со мной по саду? Может, теплый воздух и солнышко заставят вас хотя бы на время забыть об унижении, которому подверг вас Стивен.

Она молча повернулась и пошла рядом с ним. Этот человек по крайней мере не позволит охранникам осыпать ее грубыми шутками.

— Вы называете Монтгомери по имени, так, словно знакомы с ним.

— А сами вы никогда его не встречали?

— С каких это пор английский король оказывал мне подобные милости? — взвилась Бронуин. — Мой отец ценил меня достаточно высоко, чтобы назвать лэрдом клана Макэррон, но ваш король считает, что у меня не хватит ума даже для того, чтобы самой выбрать себе мужа. Нет, я ни разу не видела этого Стивена Монтгомери и ничего о нем не знаю. Как-то утром мне объявили, что я должна выйти за него замуж. Но с тех пор я не слышала о нем ни слова.

Роджер чуть приподнял красивую бровь. Злость заставила ее глаза сверкать ярче сапфиров.

— Я уверен, что подобной медлительности должно найтись объяснение.

— Может, он медлит, не зная, как лучше утвердить власть над шотландцами и показать, кто здесь Хозяин!

Роджер немного помолчал, словно взвешивая ее слова.

— Некоторые люди считают Монтгомери спесивыми.

— Вы говорите, что знаете этого Стивена Монтгомери. Каков он? Хотя бы на вид? Я даже не знаю, коротышка он или высок, стар или молод.

Роджер рассеянно пожал плечами, думая о своем:

— Самый обычный человек. — И, помявшись, словно нехотя, спросил: — Леди Бронуин, сделайте мне честь поехать завтра со мной в лес. Прогуляемся верхом. По землям сэра Томаса протекает ручей, и, может, нам стоит пообедать в столь живописном месте?

— Не боитесь, что я попытаюсь покуситься на вашу жизнь? Мне вот уже месяц как запрещают покидать пределы сада.

— Я хотел, чтобы вы знали, — улыбнулся он, — что на свете есть англичане куда более воспитанные, чем те, которые, как вы утверждаете, способны покинуть невесту в день свадьбы.

Бронуин негодующе застыла при напоминании о позоре, которому подверг ее Стивен Монтгомери.

— Я с удовольствием поеду с вами кататься, сэр Роджер.

Роджер Чатворт улыбнулся и кивнул мужчине, проходившему мимо них по узкой садовой тропинке. Но его мысли лихорадочно метались.

Три часа спустя Роджер вернулся в восточное крыло дома сэра Томаса Крайтона, где располагались его покои. Он приехал сюда две недели назад, чтобы потолковать с сэром Томасом насчет набора в войско молодых людей из этой местности. К сожалению, сэр Томас был слишком занят проблемами, возникшими из-за шотландской наследницы, чтобы заниматься чем-то еще. Теперь же Роджер начинал подумывать, что сама судьба привела его сюда.

Войдя, он вышиб табурет из-под ног спящего оруженосца.

— У меня для тебя поручение, — скомандовал он, снимая бархатный камзол и швыряя на кровать. — Где-то тут ночует старик шотландец по имени Энгус. Поищи его и приведи сюда. Возможно, найдешь его там, где спиртное льется рекой. Да принеси мне полбочонка эля. Понял?

— Да, милорд, — кивнул мальчик, выбегая из комнаты и продирая сонные глаза.

Появившийся на пороге Энгус уже был нетрезв. Он считался слугой сэра Томаса, но в основном только и делал, что пил. На вид он был настоящим дикарем: грязные спутанные волосы свисали ниже плеч сальными прядями, да и сам он не мылся, должно быть, годами. Из одежды на нем была только длинная полотняная рубашка, подхваченная поясом на талии. Колени и ноги оставались голыми.

Роджер брезгливо оглядел мужчину и его языческое одеяние.

— Я вам нужен, милорд? — спросил Энгус с мягким шотландским выговором, жадно уставясь на бочонок с элем, который оруженосец внес в комнату.

Чатворт отпустил мальчика, налил себе эля, уселся и знаком велел Энгусу последовать его примеру.

Когда неряха сел, Роджер еще раз оглядел его и коротко сказал:

— Я хотел бы побольше узнать о Шотландии.

Энгус вскинул мохнатые брови:

— То есть рассказать, где скрыто золото? Мы страна бедная, милорд, и…

— Не нуждаюсь я в твоих проповедях! Прибереги свое вранье для других! Объясни, что должен знать человек, который хочет жениться на женщине — вожде клана!

Взгляд шотландца на мгновение сделался жестким, но он тут же опустил ресницы и поднес ко рту кружку с элем.

— Вот оно что. Члены клана не так-то легко примут чужака.

Роджер поднялся и, одним прыжком очутившись рядом с ним, отобрал у него кружку.

— Я не спрашивал твоего мнения. Так ты ответишь, или я спущу тебя с лестницы?

Энгус с отчаянием взирал на отобранную кружку.

— Ты должен стать Макэрроном… если, разумеется, имеешь в виду именно этот клан.

Роджер молча кивнул.

— Ты должен взять фамилию лэрда клана, иначе мужчины тебя не примут. Ты должен одеваться как шотландец, иначе над тобой будут смеяться. А главное, ты должен полюбить эту землю и шотландцев.

Роджер опустил кружку.

— А как насчет женщины? Что нужно сделать, чтобы получить ее?

— Бронуин почти ничто не интересует, кроме ее народа. Она бы покончила с собой, прежде чем выйти за англичанина, но знает, что ее смерть вызовет распри внутри клана. Если дашь женщине понять, что желаешь добра ее людям, она станет твоей.

Роджер отдал Энгусу кружку.

— Я хочу узнать больше. Что это за клан? Почему вождем сделали женщину? Какие враги у клана?

— Разговоры вызывают жажду.

— Получишь столько, сколько вместит твое чрево, при условии, что скажешь мне все, что я хочу знать.

Бронуин и Роджер встретились назавтра с утра пораньше. Невзирая на все добрые намерения, она была так взволнована перспективой прогулки по лесу, что почти всю ночь не спала. Мораг помогла ей надеть платье из мягкого коричневого бархата, не переставая изрекать зловещие предсказания об англичанах, приносящих дары.

— Я просто хочу проехаться верхом, — упорно твердила Бронуин.

— И какие пустяки потребует за это Чатворт? Он отлично знает, что ты выходишь за другого.

— Да неужели? — отрезала Бронуин. — Тогда где же наш жених? Или снова надеть подвенечное платье и ждать еще день?

— Все лучше, чем бегать за молодым горячим графом-повесой!

— Графом? Роджер Чатворт — английский граф?

Мораг отказалась отвечать, но поправила платье хозяйки, прежде чем вытолкать ее из комнаты.

Теперь, сидя на лошади, в обществе Роджера и Рэба, бегущего рядом, она чувствовала себя живой. Впервые за много недель.

— Розы снова вернулись на ваши щеки, — смеясь, заметил Роджер.

Бронуин улыбнулась в ответ, черты ее лица смягчились, глаза потеплели.

Она пришпорила лошадь и послала ее в галоп. Рэб без особого труда держался рядом.

Роджер оглянулся на следовавших за ними мужчин. Трое были его личными охранниками, двое — оруженосцами, и один вел в поводу вьючную лошадь, груженную съестными припасами и посудой.

Довольно кивнув, он устремил взор на Бронуин, но нахмурился, когда она снова пришпорила лошадь. Она была прекрасной наездницей, и, вне всякого сомнения, в лесах было полно людей из ее клана, готовых помочь ей сбежать.

Роджер знаком велел своим людям подъехать ближе и пришпорил коня.

Бронуин заставила лошадь почти лететь. Ветер в волосах, ощущение свободы… с чем это можно сравнить?

На полной скорости она подскакала к ручью, и хотя понятия не имела, прыгала ли лошадь раньше, все же продолжала подгонять ее, несмотря на риск. Животное словно проплыло по воздуху. Оказавшись на другом берегу, девушка натянула поводья и оглянулась.

Роджер и его люди только подъезжали к ручью.

— Леди Бронуин! — крикнул Роджер. — С вами все в порядке?

— Конечно, — засмеялась она и провела лошадь по воде к тому месту, где ждал Роджер. — Хороший, хороший конек, — повторяла она, похлопывая животное по холке. — Прекрасно прыгает!

Роджер спешился и подошел к ней:

— Я ужасно испугался за вас! Вы могли покалечиться.

Бронуин счастливо рассмеялась:

— О нет, с шотландками такого не случается!

Роджер поднял руки, чтобы помочь ей спешиться.

Неожиданно между ними встал Рэб, ощерившись и показывая длинные острые зубы. Послышалось злобное рычание. Роджер инстинктивно отпрянул.

— Рэб!

Пес мгновенно повиновался хозяйке и отошел, по-прежнему не сводя с Роджера предостерегающего взгляда.

— Он привык защищать меня, — пояснила Бронуин. — И терпеть не может, когда кто-то до меня дотрагивается.

— Запомню на будущее, — настороженно пробормотал Роджер, помогая Бронуин спуститься. — Кстати, вы, возможно, хотите передохнуть после такой скачки.

Он щелкнул пальцами, и оруженосцы мигом принесли два стула, обитых красным бархатом.

— Прошу вас, миледи, — предложил Роджер.

Бронуин изумленно улыбнулась при виде такого необычного зрелища. Подумать только, стулья в лесу!

Трава под их ногами была мягче ковра. Ручей журчал свою незамысловатую песенку, а тут еще один из людей Роджера стал наигрывать на лютне. Бронуин на мгновение прикрыла глаза.

— Тоскуете по дому, миледи? — спросил Роджер.

Девушка вздохнула:

— Вы и не представляете. Тот, кто не родился в шотландских горах, не знает, что они значат для горца.

— Моя бабушка была шотландкой, так что это, возможно, поможет мне разобраться в ваших обычаях.

Бронуин резко вскинула голову:

— Ваша бабушка? Как ее звали?

— Макферсон. Из клана Макалпинов.

Бронуин улыбнулась. Как приятно снова слышать знакомые имена!

— Макалпин. Хороший клан.

— Да. Я провел много вечеров на коленях у бабушки, слушая ее истории.

— И какого же рода истории она вам рассказывала? — осторожно осведомилась Бронуин.

— Она была замужем за англичанином и поэтому часто сравнивала культуры обеих стран. Она считала шотландцев более гостеприимными. Говорила, что они в отличие от англичан не отказывают женщинам в праве на разум. Обращаются с ними как с равными.

— Да, — спокойно кивнула Бронуин. — Мой отец назначил меня лэрдом. И как же ваш дед обращался со своей женой-шотландкой?

Роджер хмыкнул, словно вспомнив старую семейную шутку.

— Дед некоторое время жил в Шотландии и считал свою жену женщиной умной и отважной. Он высоко ценил ее, она для него была главное сокровище. Любое решение они всегда принимали вместе.

— А вы долго воспитывались у бабушки с дедом?

— Почти всю жизнь. Мои родители умерли, когда я был совсем маленьким.

— И что вы думали о подобном обращении с женщиной, так не похожем на то, что принято в Англии? Теперь, когда вы стали старше, наверняка узнали, что женщины годны только для постели, а еще для того, чтобы рожать и воспитывать детей.

Роджер громко рассмеялся:

— Да если бы мне пришло в голову нечто подобное, дух бабушки просто выдрал бы меня за уши. Нет, она хотела, чтобы я женился на дочери ее кузена, но девушка умерла до свадьбы. Я вырос, называя себя Макалпином.

— Что?! — ахнула она.

Роджер удивленно вскинул брови.

— В брачном контракте было записано, что я должен стать Макалпином, дабы угодить ее клану.

— И вы это сделали? Я упомянула сэру Томасу, что мой муж должен стать Макэрроном, но он ответил, что подобное невозможно и что ни один англичанин не откажется от своего доброго родового имени ради языческой шотландской клички.

Глаза Роджера гневно сверкнули.

— Они не понимают! Черт бы побрал всех англичан! Они воображают, что только их обычаи святы! Подумать только, даже французы…

— Французы — наши друзья, — перебила Бронуин. — Мы часто ездим в гости друг к другу. Они в отличие от англичан не уничтожают наш урожай и не крадут скот.

— Скот? — улыбнулся Роджер. — А вот это интересная тема. Скажите, Макгрегоры все еще выращивают тех прежних жирных зверюг?

Бронуин сжала кулаки.

— Клан Макгрегоров — наши враги.

— Верно, но не находите, что ростбиф из коров Макгрегоров куда более сочен, чем из остальных?

Она молча уставилась на него. Макгрегоры и Макэрроны всегда смертельно враждовали.

— Конечно, многое могло измениться с тех пор, как бабушка была молодой, — продолжал Роджер. — Тогда любимым занятием молодежи был быстрый ночной набег с целью угона скота.

— О нет, ничто не изменилось, — усмехнулась Бронуин.

Роджер снова щелкнул пальцами.

— Не хотите ли подкрепиться, миледи? У сэра Томаса повар француз, и он приготовил нам настоящий пир. Скажите, вы никогда не пробовали гранат?

Бронуин только головой покачала и, широко раскрыв глаза, смотрела, как разбирают корзины и оруженосец Роджера подает еду на серебряных тарелках. Впервые в жизни она подумала, что англичане тоже могут быть людьми. А кое-кто из них даже захочет учиться у шотландцев.

Она взяла розочку из паштета и положила на кусочек хлеба. События сегодняшнего дня стали для нее откровением.

— Скажите, лорд Роджер, что вы думаете о нашей клановой системе?

Роджер смахнул крошки с камзола из золотой парчи и улыбнулся про себя. Ничего не скажешь, он хорошо подготовился к ее вопросам!

Бронуин стояла в комнате, где за последний месяц провела чересчур много времени. Щеки все еще краснели, а глаза сверкали после утренней прогулки.

— Он не похож на остальных мужчин, — сообщила она Мораг. — Говорю тебе, мы провели вместе несколько часов и не умолкали ни на минуту. Он даже знает пару-тройку гэльских слов.

— Ну, в здешних местах это совсем не трудно. Даже жители низин и то знают гэльский.

Для Мораг не было худшего оскорбления, чем называться жителем низин. По ее мнению, эти люди были еще подлее англичан.

— В таком случае как ты объяснишь все остальное? Его бабка была шотландкой. Слышала бы ты его идеи! Он хочет обратиться к королю Генриху с жалобой на постоянные набеги англичан. Он считает, что это принесет больше мира, чем практика похищения шотландок и принуждения их к браку насильственным путем.

Мораг скорчила гримасу, от чего темное сморщенное лицо сделалось еще уродливее.

— Утром ты уходишь из дома, ненавидя всех англичан, а возвращаешься, едва не ползая на коленях перед одним из них. Все, что ты слышала от него, — это слова. Дел что-то не видно. И с чего это ты вдруг стала так ему доверять?

Бронуин устало уселась у окна.

— Неужели ты не видишь, что я хочу только добра своему народу? Меня вынуждают выйти за англичанина, так почему же не за того, кто хотя бы наполовину шотландец? По уму, как и по крови.

— Но тебе никто не позволял выбирать мужа, — свирепо прошипела Мораг. — Неужели не понимаешь, какой ты лакомый кусочек? Молодые люди наговорят все, что угодно, лишь бы залезть девушке под юбку. А уж если эта юбка расшита жемчугом, просто поубивают друг друга из-за богатой добычи.

— Хочешь сказать, что он лжет?

— Откуда мне знать? Я всего лишь однажды видела этого человека. Но ни разу не видела Стивена Монтгомери. Может, его мамаша была шотландкой? Вдруг он появится в пледе на плече и с кинжалом на поясе?

— Не стоит питать столь высоких надежд, — вздохнула Бронуин. — Даже если бы я встретила сотню англичан, ни один не понял бы моего клана так хорошо, как Роджер Чатворт. Но ты права. Я наберусь терпения. Может, этот самый Монтгомери — необыкновенный человек, уважающий Шотландию и шотландцев.

— Надеюсь, ты не ожидаешь чересчур многого, — фыркнула Мораг. — И еще надеюсь, что Чатворт не окончательно вскружил тебе голову.

Глава 2

Стивен мчался во весь опор день и почти половину ночи, прежде чем добрался до приграничного дома сэра Томаса. Он давно оставил позади фургоны и свой отряд. Только его личному оруженосцу удалось не отстать. Несколько часов назад они попали в непогоду, и река вот-вот грозила выйти из берегов. Кони шлепали по раскисшей земле, и теперь, наконец остановившись во дворе, Стивен и его оруженосец обнаружили, что с ног до головы покрыты грязью. Кроме того, ветка дерева хлестнула Стивена над глазом, и по лбу расползся огромный синяк, кровь на котором уже успела высохнуть.

Стивен быстро спешился и бросил поводья измученному оруженосцу. Большой дом был освещен сотнями свечей, и из окон неслась музыка.

— Стивен! — воскликнул сэр Томас, ковыляя навстречу. — А мы уже волновались за тебя! Утром я собирался послать своих людей на поиски!

К престарелому, изуродованному подагрой рыцарю подошел мужчина помоложе.

— А вот и пропавший жених! — усмехнулся он, оглядывая грязную, порванную одежду Стивена. — Далеко не все тревожились, сэр Томас.

— Точно, — засмеялся кто-то еще. — Молодой Чатворт прекрасно обошелся без запоздавшего жениха!

Сэр Томас положил руку на плечо Стивена и повел в комнату.

— Заходи, мальчик мой. Нам нужно поговорить.

Помещение оказалось большим, отделанным дубовыми панелями с узором в виде складок. У одной стены над длинным складным столом тянулись полки с книгами. Скудную обстановку дополняли четыре стула, поставленные перед большим камином, где горел приветливый огонь.

— Что там насчет Чатворта? — немедленно спросил Стивен.

— Сначала садись. Ты выглядишь очень усталым. Хочешь поесть? Вина?

Стивен сбросил подушку со стула орехового дерева и, почти рухнув на сиденье, взял кубок, предложенный сэром Томасом.

— Простите, что опоздал. Моя невестка упала с лестницы и потеряла ребенка, которого носила, и к тому же едва не умерла. Боюсь, я ничего не замечал вокруг и понял, что натворил, когда опоздал уже на три дня. Я пустился в путь и не щадил коней, как видите.

Он отодрал комок присохшей грязи с воротника и швырнул в камин.

Сэр Томас кивнул:

— Судя по твоему виду, это так и есть. Если бы мне не сообщили, что приближающийся всадник несет штандарт с леопардами Монтгомери, я бы в жизни тебя не узнал. Кстати, этот порез над глазом так же нехорош, как выглядит?

Стивен рассеянно пощупал царапину.

— В основном это засохшая кровь. Слишком быстро я скакал, не щадя собственного лица, — пошутил он.

Сэр Томас засмеялся и сел.

— Рад тебя видеть. Как твои братья?

— Гевин женился на дочери Роберта Ривдауна.

— Ривдауна? Богатая невеста.

Стивен улыбнулся и подумал, что Гевину менее всего интересны деньги жены.

— Рейн все еще толкует о своих абсурдных идеях насчет освобождения крепостных.

— А Майлс?

Стивен допил вино.

— На прошлой неделе Майлс подарил нам очередного побочного ребенка, то ли третьего, то ли четвертого, я уже счет потерял. Будь он жеребцом-производителем, род Монтгомери обогатился бы.

Сэр Томас рассмеялся и наполнил два металлически кубка.

Стивен покачал головой. Сэр Томас был другом его отца, своего рода дядюшкой, привозившим мальчикам подарки из всех своих заграничных поездок и присутствовавшим на крещении Стивена двадцать шесть лет назад.

— Теперь, когда с этим покончено, — медленно вымолвил Стивен, — может, объясните, что скрываете от меня?

Сэр Томас тихо усмехнулся.

— Слишком хорошо ты меня знаешь. Нет, ничего особенного, неприятного или серьезного. Роджер Чатворт проводит слишком много времени с твоей невестой, вот и все.

Стивен неспешно встал и подошел к камину. С каждым его шагом на ковер летели ошметки грязи. Сэр Томас понятия не имел, что для Стивена значит это имя. Элис Валенс много лет была любовницей Гевина. Тот много раз просил ее стать его женой. Но Элис предпочла выйти за богача Эдмунда Чатворта. Вскоре после свадьбы Эдмунда убили, и Элис вновь появилась в жизни Гевина. Подлая по натуре, она ухитрилась напоить Гевина, влезть к нему в постель и подстроила так, что Джудит их увидела. Джудит не помня себя выбежала из спальни, упала с лестницы, потеряла ребенка и едва не погибла сама.

Роджер Чатворт был деверем Элис, и даже упоминание этого имени заставило Стивена скрипнуть зубами.

— Тут что-то не то, — решил Стивен наконец.

— Вчера вечером Бронуин намекала, что предпочла бы Роджера столь… столь неучтивому жениху.

Стивен с улыбкой вернулся на свое место.

— А как воспринимает это Роджер?

— Похоже, он не против. Каждое утро ездит с ней верхом, провожает на ужин вечером, проводит время в саду.

Стивен допил вино и немного успокоился.

— Всем хорошо известно, что Чатворты — алчная свора, но я не знал, что до такой степени. Должно быть, он совсем беден, если готов выносить общество этой особы.

— Выносить? — поразился сэр Томас.

— Нет нужды быть со мной неоткровенным. Я слышал, что она сражалась, как мужчина, когда англичане окружили ее отряд. Хуже того, собственный отец посчитал ее настолько мужчиной, чтобы назначить своим преемником. Мне почти жаль Роджера. Поделом ему, если я отступлюсь и позволю бедняге получить эту уродину.

Сэр Томас молча открывал и закрывал рот, как рыба на песке. Наконец до него что-то дошло, потому что глаза лукаво заискрились.

— Уродину, говоришь?

— А кем еще она может быть? Не забывайте, я провел некоторое время в Шотландии. В жизни не видел более диких, необразованных и свирепых людей! Но разве я мог отказать королю Генриху? Он-то посчитал, что вознаградил меня! Если я отступлюсь и отдам Роджеру свою невесту, тот будет у меня в вечном долгу. Ну а я смогу жениться на милой, хорошенькой девушке, которой в голову не придет примерять мои доспехи. Да, пожалуй, я именно так и сделаю.

— Согласен, — твердо заявил сэр Томас. — Бронуин просто ужасна. Ясно, что Роджера интересуют исключительно ее земли. Но хотя бы ради того, чтобы быть честным перед королем Генрихом, почему бы не познакомиться с ней? Уверен, взглянув на столь чумазого рыцаря, она немедленно откажется от свадьбы.

— Точно, — ухмыльнулся Стивен. Белоснежные зубы ярко блеснули на черном от грязи и пота лице. — В таком случае завтра мы с этой особой можем вместе объявить сэру Роджеру о нашем решении, и я спокойно отправлюсь домой. Великолепная идея, сэр Томас.

Глаза сэра Томаса сверкали, как у мальчишки, задумавшего особо коварную проделку.

— Для столь молодого человека ты необычайно мудр. Подожди здесь, и я велю ее привести черным ходом.

— Черным ходом? — тихо присвистнул Стивен. — Должно быть, дело еще хуже, чем мне казалось.

— Увидишь, мальчик мой. Увидишь, — кивнул сэр Томас, покидая комнату.

Бронуин тем временем сидела в лохани с горячей водой доходившей ей до подбородка. Откинув голову на бортик лохани и закрыв глаза, она думала о доме. Роджер поедет с ней, и они вместе будут управлять кланом. Эта картина все чаще и чаще представлялась ей в последние дни. Роджер — единственный англичанин, которого она способна уважать. И он столько всего знает о шотландцах!

Девушка открыла глаза, только когда в комнату ворвалась Мораг.

— Он здесь! — объявила старуха.

— Кто? — буркнула Бронуин, хотя прекрасно поняла, кого имеет в виду Мораг.

Та пренебрежительно отмахнулась:

— Разговаривает с сэром Томасом, но я уверена, что тебя вот-вот позовут вниз, так что вылезай из воды и одевайся. Я приготовлю голубое платье.

Но Бронуин снова откинула голову.

— Я еще не вымылась и не желаю бежать ему навстречу лишь потому, что он наконец соизволил появиться. Заставил меня ждать четыре дня, так что теперь я, может, заставлю его ждать все шесть.

— Ведешь себя как ребенок! Конюх сказал, что бедняга едва не загнал коня. Сразу видно, что изо всех сил спешил сюда.

— Или привык плохо обращаться с лошадьми.

— Знаешь, я ведь и за розгу могу взяться! Для этого ты еще не слишком взрослая! Говорю же, немедленно вылезай из лохани, иначе я опрокину тебе на голову ведро холодной воды.

Но прежде чем Мораг сумела исполнить свою угрозу, дверь с грохотом распахнулась и на пороге встали два охранника.

— Да как вы посмели! — завопила Бронуин, погружаясь в воду едва не с головой.

Рэб немедленно встал у лохани, готовый наброситься на обидчиков, и не успели те опомниться, как были сбиты с ног рычащим, огрызающимся чудовищем весом добрых сто двадцать фунтов.

Мораг схватила тонкую полотняную сорочку и швырнула Бронуин. Девушка встала и поспешно натянула сорочку прямо на мокрое тело. Подол упал в воду. Мораг едва успела укутать подопечную в шерстяной плед.

— Тихо, Рэб, — скомандовала Бронуин. Пес повиновался и сел рядом с ней.

Охранники стояли неподвижно, потирая запястья и плечи. Они не знали, что пес убивал лишь по команде Бронуин, в остальных случаях он только рычал и кусал врага. Мужчины видели, как в комнату Бронуин несли лохань, и слышали плеск воды, вот и воспользовались приказом сэра Томаса как предлогом увидеть девушку в ванне. Теперь она была завернута с ног до головы в шотландский плед, из которого выглядывало только ее лицо. Глаза весело сияли.

— Что вам нужно? — спросила она со смешком.

— Вас требуют в кабинет сэра Томаса, — пробурчал один из охранников. — И если эта собака еще раз…

— Если ты еще раз войдешь в мою комнату без разрешения, — перебила она, — я позволю Рэбу добраться до твоего горла. А теперь ведите.

Они перевели взгляды с Бронуин на волкодава и поспешили отвернуться. Девушка, высоко держа голову, последовала за ними. Она не позволит никому увидеть свой гнев. Пусть никто не знает, как обидело ее пренебрежение Стивена Монтгомери. Опоздал на четыре дня на собственную свадьбу и все же, не успев приехать, немедленно тащит ее к себе, как провинившуюся служанку!

Войдя в кабинет, Бронуин прежде всего взглянула на сэра Томаса и уж потом перевела взгляд на стоявшего у камина мужчину. Высок, строен и невероятно грязен.

О внешности трудно что-либо сказать. Одна сторона лица распухла… Интересно, это временное или постоянное уродство?

И тут один из охранников нашел способ отплатить за издевательства. Схватив волочившийся по полу конец пледа, он сильно толкнул девушку в спину. Та, потеряв равновесие, упала, и охранник рывком стащил с нее плед.

— Ты! — прогремел сэр Томас. — Вон отсюда! Как ты смеешь обращаться с леди подобным образом?! Если утро застанет тебя хотя бы в пятидесяти милях отсюда, я велю тебя вздернуть!

Оба охранника повернулись и вылетели из комнаты. Сэр Томас нагнулся, чтобы поднять плед. Бронуин мгновенно оправилась от падения, встала на колени и поднялась. Тонкая сорочка льнула ко все еще влажному телу, и она казалась все равно что обнаженной. Бронуин попыталась прикрыться руками, но тут случайно взглянула на Стивена. Ранее небрежно прислонившийся к камину, он, обо всем позабыв, подался вперед, вытаращившись на нее с открытым ртом, словно не веря глазам.

Бронуин презрительно скривила губы, но он ничего не заметил, поглощенный созерцанием живой статуи. Девушка опустила руки и окинула его презрительным взглядом.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сэр Томас осторожно накинул плед на плечи Бронуин. Та поспешно закуталась в кусок клетчатой ткани.

— Итак, Стивен, не думаешь, что стоило бы поздороваться с невестой?

Стивену пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем язык наконец послушался его. Он шагнул к Бронуин.

Той, при всем своем росте, пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза. В полумраке он выглядел на редкость плохо. Засохшая грязь и кровь придавали ему вид бродяги.

Стивен поднял локон с ее груди и потер между пальцами.

— Вы не ошиблись, сэр Томас? — тихо спросил он. — Это и есть лэрд клана Макэрронов?

Бронуин отступила.

— У меня и язык, и мозги еще при себе, прошу заметить. И незачем говорить обо мне так, словно меня здесь нет! Да, я Макэррон из рода Макэрронов. И поклялась ненавидеть всех англичан, особенно тех, кто смеет появляться передо мной в обличье немытой свиньи и на четыре дня позже назначенного времени! Сэр Томас, прошу меня извинить, но я сильно устала и хотела бы удалиться к себе, если вы можете удовлетворить столь дерзкую просьбу бедной пленницы.

Сэр Томас нахмурился:

— Теперь твой хозяин — Стивен Монтгомери.

Бронуин развернулась, резанула Стивена уничтожающим взглядом и без разрешения покинула комнату.

— Боюсь, ей не хватает хороших манер, — вздохнул сэр Томас. — Этим шотландцам стоило бы держать своих женщин в руках. Но несмотря на острый язык… ты по-прежнему считаешь ее уродливой?

Стивен мог только смотреть в ту сторону, куда удалилась Бронуин. Перед глазами по-прежнему стояла она: тело, существующее только в мечтах, черные волосы и сапфировые глаза. Подбородок чуть выдавался, так что он умирал от желания поцеловать ее. А груди! Полные, упругие, натянувшие мокрую ткань… узкая талия, округлые бедра, дерзкие, искушающие, так и зовущие лечь с ней в постель.

— Стивен!

Стивен почти свалился на стул.

— Если бы я хотя бы подозревал… — прошептал он, — хотя бы представил, примчался бы сюда сразу же, как только король Генрих пообещал ее мне.

— Значит, тебе она понравилась?

Он провел рукой по глазам.

— По-моему, я сплю и вижу сон. Ни одна женщина на свете не может сравниться с ней красотой! Вы, должно быть, дурачите меня. Надеюсь, в день свадьбы ее место не займет другая, настоящая Бронуин Макэррон?

— Заверяю тебя, она самая что ни на есть настоящая. Почему, как ты думаешь, я держу ее под такой строгой охраной? Мои люди готовы в любую секунду схватиться из-за нее, словно псы за течную суку! Они слоняются по дому и передают друг другу истории об изменниках-шотландцах, но, честно говоря, каждый из них втайне уже успел предложить ей занять твое место в ее постели.

Стивен только головой покачал:

— Однако вы сумели удержать их на расстоянии.

— И это было нелегко.

— А как насчет Чатворта? Он уже занял мое место в постели моей жены?

— Судя по всему, ты ревнуешь, — хмыкнул сэр Томас, — а ведь минуту назад сам был готов отдать ее Роджеру. Нет, Роджер и минуты не провел наедине с ней. Она превосходная наездница, но без охраны он не поскачет с ней никуда из страха, что она удерет к своим шотландцам.

Стивен презрительно фыркнул:

— А по-моему, у самого Чатворта слишком много врагов, чтобы ездить без охраны. Ну, это его дело. Вам следовало запереть ее в комнате и не позволять никаких прогулок.

— Я не так стар, чтобы устоять перед таким личиком. Стоит ей о чем-то попросить, и я немедленно сдаюсь.

— Но теперь она на моем попечении. Кстати, мне отвели прежнюю комнату? Не могли бы вы прислать туда воды для ванны и горячий ужин? Завтра моя внешность ее не оскорбит.

Сэр Томас улыбнулся столь спокойной самоуверенности. Завтрашний день обещает быть волнующим!

Бронуин поднялась с первыми лучами солнца и сейчас, хмурясь, в нерешительности стояла у стола с запиской в руке. Сегодня на ней было бархатное платье цвета «павлиний глаз». В разрезы пышных рукавов выглядывал бледно-зеленый шелковый флер. Перед юбки расходится, показывая нижнюю юбку из такого же флера.

В комнате, как всегда неслышно, появилась Мораг.

— Он просит меня встретиться с ним в саду, — объявила ей Бронуин.

— Ты выглядишь просто неотразимой.

Бронуин смяла записку в руке. Она все еще была сердита на его вчерашнее приказание немедленно явиться пред его очи. Да и в записке он не извинялся. Не объяснял ни своего поведения, ни опоздания. Просто требовал, чтобы она подчинялась всем его желаниям.

Девушка обернулась к служанке, ожидавшей ответа:

— Передай лорду Стивену, что я не желаю с ним встречаться.

— Нет, миледи? Вы нездоровы?

— Вполне здорова. Передай все, что я сказала, а потом иди к Роджеру Чатворту и скажи, что я буду в саду через десять минут.

Служанка испуганно вытаращила глаза, но покорно вышла.

— Тебе не мешает помириться с мужем, — заметила Мораг. — Ты ничего не достигнешь, рассердив его.

— Мой муж! Мой муж! Только это я и слышу! Он пока еще мне не муж. Или я должна плясать под его дудку и повиноваться любой команде, после того как он игнорировал меня все последние дни? По его вине я стала посмешищем всего дома и все же должна пасть к его ногам в тот момент, когда он берет на себя труд появиться. Не желаю, чтобы он считал меня послушной, покорной трусихой. Пусть увидит, что я ненавижу его и всех ему подобных.

— А как насчет молодого Чатворта? Он англичанин.

Бронуин улыбнулась:

— По крайней мере в нем течет частичка шотландской крови. Может, стоит увезти его в горы и сделать из него настоящего шотландца. Пойдем, Рэб, у нас свидание.

— Доброе утро, Стивен, — окликнул сэр Томас. Утро выдалось прекрасным, солнце светило ярко, вчерашний дождь освежил воздух, наполненный ароматом роз. — Ты выглядишь куда лучше, чем вчера!

На Стивене был короткий камзол из темно-коричневого сукна, подчеркивавший ширину плеч и мускулистую грудь. Тугие шоссы подчеркивали изгибы мощных ног и бедер. Русые волосы завивались на концах, глаза лукаво сверкали. Словом, красив он был чрезвычайно.

— Она отказалась видеть меня, — без обиняков начал Стивен.

— Я говорил тебе. Ее не так-то легко обуздать!

Стивен вдруг вскинул голову. Навстречу шествовала Бронуин. Сначала он не заметил идущего рядом с ней Роджера, потому что не сводил глаз с девушки. Тяжелые густые волосы лежали на плечах черным покрывалом, непокрытые, неподвязанные. Солнце играло в них золотыми отблесками. Синева платья соперничала с синевой глаз. Но подбородок был по-прежнему упрямо вздернут.

— Доброе утро, — спокойно приветствовал Роджер. Бронуин кивнула сэру Томасу. Взгляд ее задержался на Стивене. Очевидно, она его не узнала и неожиданно для себя подумала, что никогда не встречала человека с такими глазами. Они словно видели ее насквозь.

Девушка с трудом отвела взгляд и продолжала путь.

Когда Стивен пришел в себя настолько, чтобы осознать присутствие Роджера Чатворта рядом с женщиной, на которой собирался жениться, он с тихим рычанием шагнул вперед. Сэр Томас едва успел поймать его за руку.

— Не стоит. Уверен, что Роджер только и мечтает затеять драку. Да и Бронуин рвется в бой.

— И я могу осуществить их заветные желания.

— Стивен! Послушай меня! Ты обидел девушку. Опоздал на свадьбу и даже не извинился. Она горда, куда более горда, чем пристало женщине. Отец недаром сделал ее наследницей. Дай ей время. Пригласи на прогулку верхом и поговори без помех. Она женщина умная.

Стивен расслабился и снял руку с рукояти меча.

— Поговорить с ней? Но как говорить с женщиной, которая выглядит так, как она? Прошлой ночью я едва смог заснуть, потому что она стояла перед глазами. Да, я устрою ей катание верхом, но, может, не то, что вы имеете в виду.

— Ваша свадьба назначена на послезавтра. До этого оставь девушку невинной.

Стивен пожал плечами:

— Она моя. И я сделаю с ней все, что пожелаю.

Сэр Томас покачал головой, поражаясь спеси молодого человека.

— Пойдем, посмотришь на моих новых соколов.

— Моя невестка Джудит показала Гевину новую приманку для соколов. Может, вам тоже понравится.

Они покинули сад и направились к клеткам, где жили соколы.

Шагая рядом с Роджером, Бронуин невольно искала глазами человека, которого видела вчера вечером. Но единственным незнакомцем был мужчина, гулявший в компании сэра Томаса. Остальные все были знакомы. Все так же похотливо ели ее глазами. Все также презрительно посмеивались, когда она проходила мимо.

Но ни один не напоминал грязного урода, к которому ее вчера приволокли.

Один раз она оглянулась, но сэр Томас и незнакомец уже исчезли. Глаза этого человека не давали ей покоя. Ей хотелось и убежать от него, и в то же время стоять и смотреть в эти глаза хоть до скончания жизни.

Бронуин тряхнула головой, чтобы прояснить мозги, и повернулась к кому-то более спокойному и безопасному. К Роджеру. Он улыбался так добродушно, так дружелюбно и мирно, что на душе стало легче.

— Скажите, лорд Роджер, что еще вы знаете о Стивене Монтгомери, кроме того, что он урод?

Роджер даже растерялся. Ему в голову не приходило, что какая-то женщина может посчитать уродом любого из братьев Монтгомери.

— Когда-то Монтгомери были богаты, — усмехнулся он, — но их чванливость рассердила короля, и он отнял их состояние.

— Значит, — нахмурилась она, — теперь они должны искать невест с богатым приданым.

— Самым богатым приданым, какое только можно заполучить, — подчеркнул он.

Бронуин подумала о людях, погибших вместе с отцом. Она бы выбрала своим мужем одного из них и обвенчалась бы с человеком, который любил ее, а не ее земли.

Мораг вытаскивала ведро воды из колодца, не отрывая глаз от тихого молодого человека, прислонившегося к садовой ограде. Последние несколько дней старушка постоянно старалась держаться поближе к Бронуин, хотя та нечасто замечала присутствие няньки. Мораг не нравилось, как ведет себя Бронуин с Роджером Чатвортом. Да и сам Чатворт не пришелся ей по душе. Порядочный человек не станет ухаживать за девушкой, которая вот-вот должна обвенчаться с другим.

Мораг слышала, как рвала и метала Бронуин, вернувшись после встречи со Стивеном. По мнению девушки, худшего идиота, истекавшего похотливой слюной, Господь не производил на свет. Бронуин вопила, что в жизни не выйдет за этого гнусного, мерзкого урода.

Мораг поставила ведро на землю. Вот уже почти час она наблюдала, как голубоглазый незнакомец пялится на Бронуин, поющую под звуки лютни, на которой играл Роджер. Парень почти не мигал. Только стоял и наблюдал за Бронуин.

— Значит, ты тот, за кого она должна выйти замуж, — громко констатировала Мораг.

Стивен с трудом отвел глаза и, осмотрев скрюченную старушку, улыбнулся:

— Откуда ты узнала?

— По твоему виду. Пожираешь ее глазами так, словно уже заполучил.

Стивен расхохотался.

— А она сказала, что такого урода свет не видывал.

Глаза Стивена сверкнули.

— А ты что думаешь?

— Сойдешь, пожалуй, — проворчала Мораг. — И не пытайся выудить из меня комплименты.

— Ну, теперь, когда меня поставили на место, может, скажешь мне, кто ты такая. Судя по твоему выговору, ты шотландка, как моя Бронуин.

— Я Мораг из клана Макэррон.

— Горничная Бронуин?

Мораг негодующе поджала губы.

— Запомни раз и навсегда, что шотландцы — люди свободные. Я делаю все, что могу, чтобы заработать на хлеб. Почему ты опоздал на собственную свадьбу?

Стивен оглянулся на Бронуин.

— Моя невестка сильно заболела. Я не мог уехать, не зная, выживет ли она.

— И не мог послать гонца.

— Забыл, — виновато пробормотал Стивен. — Слишком волновался из-за Джудит, вот и забыл.

Мораг смешливо закудахтала, явно очарованная этим высоким рыцарем.

— Ты хороший человек, если заботишься о ком-то настолько, чтобы забыть о собственных интересах.

— Правда, я понятия не имел, как выглядит моя невеста, — признался Стивен.

Женщина снова рассмеялась.

— Ты хороший честный мальчик… для англичанина. Пойдем в дом, выпей со мной виски. Надеюсь, ты не боишься опрокинуть по стопочке с самого утра?

Стивен протянул ей руку:

— А может, я тебя напою и все выведаю о Бронуин?

Кудахтанье Мораг вновь разнеслось по саду.

— Бывало время, молодой человек, когда мужчины хотели напоить меня по другим причинам!

Они вошли в дом.

Бронуин услышала смех и нахмурилась. Упорный взгляд незнакомца действовал ей на нервы. Иногда она оглядывалась на него и видела ленивую грацию, мощь и сдержанную силу. Ее беспокоил также интимный разговор Мораг и незнакомого мужчины. Старуха обычно не слишком привечала представителей противоположного пола, особенно англичан, и Бронуин не понимала, как этому человеку удалось столь легко ее очаровать.

— Кто этот человек, рядом с Мораг?

Роджер нахмурился:

— Я думал, вы знакомы. Это Стивен.

Она смотрела вслед удалявшемуся Стивену, уже успевшему предложить руку старушке. Голова Мораг едва достигала локтя Стивена.

И Бронуин внезапно ощутила еще большую обиду. Какой мужчина будет спокойно стоять рядом, пока другой ухаживает за его невестой? Он находился всего в нескольких футах и все же не потрудился заговорить с ней.

— Леди Бронуин, вас что-то расстроило? — осведомился Роджер, не сводя с нее глаз.

— Нет, — улыбнулась она. — Абсолютно ничего. Пожалуйста, продолжайте играть.

В следующий раз Бронуин увидела Мораг уже к вечеру. Солнце садилось, и в комнате воцарился полумрак. Рэб не отходил от хозяйки, пока та расчесывала свои длинные волосы.

— Вижу, сегодня у тебя был гость, — небрежно бросила она.

Мораг пожала плечами.

— Говорили о чем-то интересном?

Мораг повторила жест.

Бронуин отложила гребень и подошла к окну, где сидела Мораг.

— Так ты ответишь мне или нет?!

— Очень уж ты любопытная. С каких это пор я должна давать отчет о своих личных разговорах?

— Ты опять пила весь день? Я чувствую запах виски.

Мораг только ухмыльнулась:

— Этот парень уж точно пить умеет! Бьюсь об заклад, он способен уложить под стол любого шотландца.

— Кто? — взорвалась Бронуин.

Старуха ответила лукавым взглядом.

— Как кто? Твой муженек, конечно! О ком еще ты стала бы донимать меня расспросами?

— Я вовсе не… — Бронуин постаралась успокоиться. — Он еще не мой муж. И даже не потрудился заговорить со мной, так что о какой свадьбе идет речь?

— Вот что тебе покоя не дает! Увидела нас вместе. Специально подстроила так, чтобы пройтись мимо него под ручку с молодым Чатвортом?

Бронуин не ответила.

— Я так и думала! Позволь сказать, что Стивен Монтгомери не привык к женскому равнодушию, и, если все же решит жениться после твоих прогулок с Чатвортом, можешь считать, что тебе здорово повезло!

— Повезло? — негодующе ахнула Бронуин и прикусила язык. Еще одно слово от Мораг, и она собственными руками свернет эту морщинистую шею! — Пойдем, Рэб! — скомандовала она и, покинув комнату, поспешила в сад.

Уже стемнело, и луна ярко сияла над деревьями и кустами. Она долго бродила по тропинкам, пока не села на каменную скамью у низкой ограды. Как ей хотелось домой! Убраться подальше от этих чужеземцев, сбросить чужеземные одежды.

И тут Рэб встал и предостерегающе зарычал.

— Кто там? — спросила она.

Вперед выступил высокий мужчина.

— Стивен Монтгомери, — спокойно объявил он. В лунном свете он выглядел еще больше и возвышался над ней, как башня. — Можно мне сесть рядом?

— Почему нет? Кто я такая, чтобы указывать англичанину?

Стивен сел рядом, наблюдая, как она успокаивает Рэба одним движением руки. Стивен оперся спиной об ограду и вытянул длинные ноги. Бронуин отодвинулась от него как можно дальше.

— Так и упасть можно, — бросил он.

Бронуин сжала кулаки.

— Говори, зачем пришел, и покончим с этим.

— Мне нечего сказать, — беспечно улыбнулся он.

— Да уж, с Мораг вам тоже не о чем было говорить.

Он снова улыбнулся, и в лунном свете блеснули его белые ровные зубы.

— Эта женщина пыталась напоить меня.

— И ей это удалось?

— Трудно вырасти с тремя братьями и не научиться пить!

— Вы просто пили и не обменялись ни единым словом?

Стивен немного помолчал.

— Почему ты так злишься на меня?

Девушка поспешно встала.

— Ожидаешь, чтобы я встретила тебя с распростертыми объятиями? Шесть часов я стояла в своем свадебном платье, ожидая твоего приезда. На моих глазах англичане уничтожили всю мою семью, и все же мне велят выйти замуж за одного из них. Со мной обращаются как с вещью. А теперь ты, не позаботившись даже извиниться, удивляешься, почему я так зла?

Она отвернулась и направилась к дому. Но он схватил ее за руку и повернул к себе. Бронуин немного смутилась. Она не привыкла стоять перед мужчиной настолько выше ростом.

— Если я предложу тебе извинения, ты их примешь?

Его голос был глубоким, спокойным, как жидкое серебро. Как лунный свет. Он впервые коснулся ее и оказался так близко. Погладил ее запястья, провел ладонями по рукам, схватил за плечи.

— Король Генрих хочет только мира. Он считает, что, если поселит англичанина среди шотландцев, те увидят, что мы не так уж плохи.

Бронуин подняла на него глаза. Сердце билось слишком сильно. Ей хотелось убежать, но ноги не повиновались.

— Твое тщеславие не имеет границ. Судя по полному отсутствию манер, мои шотландцы увидят англичан в еще худшем свете, чем считали раньше.

Стивен мягко рассмеялся, но было очевидно, что мысли его блуждают где-то далеко. Он слегка дотронулся до ее шеи. Бронуин попыталась вырваться.

— Немедленно отпусти меня! Ты не имеешь права меня лапать… или смеяться надо мной!

Но Стивен и не подумал освободить ее.

— Ты восхитительная штучка! Я способен думать только о том, что, не пропусти нашей свадьбы, мог бы унести тебя в свою спальню прямо сейчас. Может, ты сумеешь забыть, что до свадьбы остался целый день, и пойдешь со мной наверх?

Бронуин в ужасе ахнула, чем вызвала новый всплеск рычания Рэба. Она ловко вывернулась из державших ее рук. Рэб встал между хозяйкой и человеком, который посмел коснуться ее.

— Как ты смеешь?! — процедила она. — Благодари Бога, что не напустила на тебя Рэба за такое оскорбление!

Стивен удивленно рассмеялся.

— Собака ценит свою жизнь.

Он шагнул ближе, и Рэб зарычал еще громче.

— Не подходи, — предупредила Бронуин.

Стивен недоуменно вскинул брови и умоляюще вытянул руки:

— Бронуин, я не хотел тебя оскорбить. Я…

— Леди Бронуин, могу я вам помочь? — спросил Роджер Чатворт, выступая из тени живой изгороди.

— И давно вы приобрели привычку таиться в укромных уголках? — рявкнул Стивен.

— Предпочитаю думать, что спасаю попавших в беду дам, — спокойно ответил Роджер и, повернувшись к Бронуин, подал ей руку: — Проводить вас в ваши покои?

— Чатворт, я тебя предупреждаю!

— Прекратите! Оба! — крикнула Бронуин, раздраженная их ребяческой ссорой. — Роджер, благодарю вас за доброту, но, кроме Рэба, мне провожатых не надо. — Она повернулась к Стивену и окинула его ледяным взглядом. — Что же до вас, сэр, я рада любому предлогу покинуть ваше общество.

С этими словами Бронуин пошла по тропинке. Рэб преданно бежал рядом. Мужчины долго смотрели ей вслед, прежде чем, не глядя друг на друга, разойтись в разные стороны.

Сон никак не шел к Бронуин: уж очень сильно беспокоил ее Стивен Монтгомери. Его близость волновала, а когда он касался ее, мысли путались. Неужели этого человека она должна представить клану в качестве вождя? Да в нем нет ни капли серьезности!

А когда она наконец заснула, ей снились кошмары: члены ее клана шли за английским флагом и падали на землю мертвыми. Но Стивен Монтгомери по-прежнему держал знамя, не обращая внимания на гибель шотландцев и пытаясь засунуть свободную руку за корсаж платья Бронуин.

Утром ее настроение отнюдь не улучшилось, когда Стивен прислал записку с приглашением покататься верхом. Она смяла записку и объявила Мораг, что никуда не едет. Но разве можно было так просто отделаться от старухи? Она ныла, не отставала и неизменно добивалась своего. Ей уже удалось вытянуть из Бронуин, почему та сердита на Стивена. Услышав правду, она негодующе фыркнула.

— Он здоровый молодой мужчина, просил тебя провести с ним ночь. Я помню, что об этом же просили и другие, но это тебя не оскорбляло.

Бронуин не ответила, подумав, что англичанин положил конец ее дням свободы и смеха.

Мораг же молчание подопечной ничуть не взволновало. Главное — добиться цели.

— Он просит тебя провести с ним несколько часов. Не забывай, завтра ваша свадьба.

— Откуда тебе все известно? Я не слышала о новой дате.

— Стивен сказал мне сегодня утром, — нетерпеливо отмахнулась Мораг.

— Так ты опять с ним виделась? С чего это такая любовь? Здесь полно других мужчин, и даже англичан, которые куда лучше.

— Вот уж неправда! — повела плечом Мораг.

— Роджер Чатворт — добрый, умный человек, и в его жилах течет шотландская кровь.

— Это он тебе сказал? — отрезала Мораг. — Может, он имел в виду, что полюбил шотландскую землю? Да-да, ему очень хотелось бы заполучить именно ту землю, которая пока что в твоих владениях.

Глаза Бронуин рассерженно блеснули.

— Разве не этого хотят все англичане? Будь я стара и толста, они все равно увивались бы за мной.

Мораг устало покачала головой:

— Только сейчас ты ненавидела Стивена за его пыл, а теперь жалуешься, что мужчины хотят тебя только за богатство. Дай ему шанс оправдаться! Поговори с ним, проведи день, спроси, почему он опоздал.

Бронуин нахмурилась. Она не хотела видеть Стивена. Никогда! Пусть рядом скачет Роджер, но она не могла представить Стивена, делавшего все, что захочет, независимо от ее желаний.

— Хорошо, — вздохнула она, — я попытаюсь поговорить с ним… если он будет держать свои руки подальше от меня.

— По-моему, в твоем голосе звучит надежда, — прокудахтала Мораг.

Глава 3

Несмотря на нежелание провести день с нареченным, Бронуин тщательно выбрала наряд: простое шерстяное платье цвета темного вина, отделанное речным жемчугом по глубокому квадратному вырезу. Узкие рукава обтягивали руки.

Спускаясь по ступенькам в сопровождении Рэба, она высоко держала голову. Сегодня она даст Стивену Монтгомери шанс показать, что он желает добра ей и ее народу. Возможно, она чересчур поспешно судила о нем и он вовсе не так враждебно настроен к ее клану.

Она может простить его за опоздание на свадьбу. В конце концов, какое значение имеют ее личные неприятности? Главное — отношение Стивена к ее клану, независимо от того, примут его или нет. Она не меньше короля Генриха хотела мира между шотландцами и англичанами… нет, больше, с тех пор, как ее родные были убиты.

Она остановилась у подножия лестницы и выглянула в залитый солнцем сад. Стивен по привычке оперся о низкую каменную ограду, ожидая ее. Нужно признать, он красив и ее необычайно влечет к нему, но нельзя позволить личным чувствам, не важно, любви или ненависти, стать важнее нужд клана.

— Доброе утро, — сказала она тихо, подходя к нему. Напряженно всматриваясь в нее, он с неприличной фамильярностью снял локон с ее плеча.

— Не закрывать волосы — тоже шотландский обычай? — спросил он, обернув шелковистую прядь вокруг пальцев.

— Женщина не закрывает волос, пока не родит первого ребенка. За исключением тех случаев, когда она носит плед, — пояснила Бронуин, ожидая, что он ответит.

— Ребенок? — улыбнулся Стивен. — Посмотрим, что тут можно сделать. — Он кивнул на дальний конец сада: — Там уже ждут лошади. Вы готовы?

Бронуин отстранилась, и он выпустил ее волосы.

— Шотландки всегда готовы сесть в седло.

Она подобрала длинные юбки и пошла вперед, игнорируя веселый смешок.

Рядом с гнедым жеребцом Стивена стояла хорошенькая вороная кобылка, нетерпеливо перебиравшая ногами. Не дожидаясь помощи, Бронуин ловко вскочила в седло. Тяжелые пышные юбки только мешали, и она в сотый раз прокляла английскую моду. Хорошо еще, что Стивен в отличие от Роджера не подсунул ей дурацкое дамское седло!

И не успел еще Стивен сесть на коня, она уже послала кобылку вперед. Животное оказалось резвым и пылало такой же страстью лететь над землей, как и сама Бронуин.

Девушка, низко пригнувшись к шее кобылки, наслаждалась бьющим в лицо ветром и на полной скорости вела лошадь к тропинке, показанной Роджером.

Внезапно она краем глаза уловила какое-то движение и, повернув голову, увидела, что Стивен уже нагоняет ее. Она громко рассмеялась.

Ни один англичанин не способен обогнать шотландку в скачке!

Она тихо заговорила с кобылкой и погладила ее хлыстом по бокам. У лошади словно выросли крылья. Ощущение собственной силы и необычайное воодушевление охватили ее.

Оглянувшись, она нахмурилась, увидев, что Стивен не собирается отставать. Впереди тропинка сужалась. Двум коням одновременно тут не пройти. Если он хочет проскакать мимо, значит, должен свернуть с тропы в лес и рисковать тем, что нога коня может попасть в кроличью нору или рытвину. Она подвела кобылу к середине тропы. Сама Бронуин знала, что сделал бы шотландец, загороди она тропу. Но эти англичане чересчур мягкотелы. Ни мозгов, ни твердости духа.

Кобылка продолжала мчаться вперед. Стивен был уже почти рядом, и Бронуин торжествующе улыбнулась, видя его смущение. Именно в этот момент кобыла слегка попятилась и заржала, так что Бронуин с трудом удержала ее на месте. Боевой конь Стивена укусил ее за круп, словно требуя, чтобы та дала дорогу.

Бронуин старалась, как могла, проклиная англичан за то, что отняли у нее собственную лошадь. Эта кобылка была объезжена не ею и не так хорошо понимала ее команды.

Кобылка снова заржала, когда жеребец укусил ее во второй раз, и, не слушая команд Бронуин, подвинулась. Стивен промчался мимо. Взгляд, брошенный им на девушку, заставил ее припомнить самое неприличное гэльское ругательство. Она дернула поводья и вернула кобылу на середину тропы.

На протяжении всей скачки Бронуин ни разу не позволила кобыле замедлить ход и только благодаря многолетнему искусству наездницы сумела удержать животное, испугавшееся злобного жеребца.

Когда она перескочила через ручей, оказалось, что Стивен уже ждет ее. Он спешился и спокойно стоял рядом с жадно пьющим воду конем.

— Неплохо, — ухмыльнулся он. — Правда, у тебя привычка натягивать правую узду сильнее левой, но, думаю, это можно исправить небольшой тренировкой.

Глаза Бронуин метнули синий огонь. Тренировкой? С четырех лет у нее был собственный пони, а с восьми она участвовала вместе с отцом в угонах скота. Скакала по болотам, по скалам… а он заявляет, что ей необходима тренировка!

— И не стоит смотреть на меня так потрясенно, — рассмеялся Стивен. — Если хочешь знать, лучшей наездницы я не встречал. Ты могла бы давать уроки большинству англичанок.

— Только женщинам? — фыркнула она. — Я могла бы давать уроки всем англичанам!

— Да, но, насколько я понимаю, ты только сейчас проиграла англичанину скачку. Слезай с лошади и хорошенько ее разотри. Нельзя, чтобы потная лошадь простыла.

Теперь он смеет указывать, как ухаживать за лошадью!

Она хищно оскалилась, подняла хлыст и размахнулась, чтобы огреть его. Но Стивен легко увернулся, больно выкрутил ей запястье, и хлыст упал на землю. Бронуин от неожиданности потеряла равновесие, запуталась в юбках, нога выскользнула из стремени, и девушка пошатнулась.

Она вовремя успела схватиться за луку и удержалась бы в седле, но пальцы Стивена уже сжимали ее талию. Он потянул ее на себя, а она в этот же момент отпрянула. Началась неравная борьба, но Бронуин больше всего бесило, что Стивен наслаждается ее унижением. Он играл с ней, позволяя думать, что победа близка, прежде чем снова потянуть ее вниз. Наконец он снял ее с седла и высоко поднял над головой.

— Знаешь, ямочка на твоем подбородке становится глубже, когда ты злишься.

— Ямочка? — ахнула она и отвела ногу, готовясь хорошенько пнуть его. Вряд ли мудрое решение, если учесть, что ее ноги находились в ярде над землей и единственной поддержкой были руки Стивена, сжимавшие ее талию. Он снова рассмеялся, подбросил ее в воздух и, поймав, прижал к себе и громко чмокнул в ухо.

— Ты всегда такая забавная?

Бронуин отказывалась смотреть на него, хотя он по-прежнему держал ее, крепко прижав руки к бокам, чтобы она не смогла его ударить.

— Ты всегда так беспечен? — буркнула она. — И не можешь думать ни о чем, кроме как лапать женщин с утра до вечера?

Он потерся щекой о ее мягкую щеку.

— Ты хорошо пахнешь. Признаюсь, ты первая женщина, которая действует на меня подобным образом. Но это естественно: ведь до тебя у меня не было жены, которая бы полностью и безраздельно принадлежала мне.

Она на миг застыла в его объятиях.

— И это все, что значит для тебя женщина? То, чем можно владеть? Собственность?

Стивен улыбнулся, покачал головой, поставил ее на землю, но не снял ладоней с плеч.

— Конечно. На что еще годится женщина? А теперь нарви травы и принимайся растирать лошадь.

Она с облегчением отвернулась от него. Оба молча принялись расседлывать и растирать лошадей. Стивен не подумал помочь ей снять тяжелое седло, к тайному удовольствию Бронуин, которая, разумеется, отказала бы ему. Пусть она женщина, но далеко не так беспомощна, как он, похоже, воображает.

Когда животные, были привязаны, она оглянулась на Стивена.

— По крайней мере ты что-то знаешь о лошадях, — хмыкнул он, подходя ближе. Снова провел ладонями по ее рукам, и его лицо стало серьезным.

— Пожалуйста, только не начинай! — отрезала она, дернувшись, как от ожога. — Неужели тебе больше не о чем думать?

— Действительно не о чем, — страстно прошептал он, — стоит тебе оказаться рядом. Кажется, ты меня околдовала. Я бы сделал тебе еще одно предложение. Но то, последнее, слишком тебя обозлило.

Упоминание о сцене в саду заставило Бронуин оглядеться. Рэб спокойно лежал на берегу ручья. Странно, что он не зарычал на Стивена, когда тот ее коснулся. Стоило Роджеру подойти чересчур близко, как пес весь ощетинивался.

— Где твои люди?

— С сэром Томасом, полагаю.

— И ты не нуждаешься в их защите? Как насчет моих шотландцев? А вдруг они ждут в лесу, готовые прийти мне на помощь?

Стивен взял ее за руку и потащил к рассыпанным на берегу булыжникам. Она пыталась вырваться, но он только крепче сжимал пальцы. Заставил ее сесть, а сам растянулся рядом, подложив руки под голову. Очевидно, он не считал, что ее вопрос заслуживает ответа. Вместо этого он пристально рассматривал ярко-голубое небо.

— Почему твой отец назначил тебя лэрдом клана?

Бронуин пожала плечами и улыбнулась. Именно этого она хотела и добивалась: поговорить с ним о том, что для нее важнее всего в жизни, — о людях клана Макэрронов.

— Я должна была выйти за одного из трех вождей, каждый из которых стал бы превосходным лэрдом. Но ни один из них не находился с нами хотя бы в девятой степени родства, необходимого для того, чтобы стать вождем клана. Отец назначил меня своей наследницей, хорошо понимая, что я стану женой одного из троих.

— И где же они?

Губы Бронуин горько дернулись.

— Англичане убили их вместе с моим отцом.

Стивен, не отвечая, слегка свел брови.

— И теперь тот, кто женится на тебе, станет лэрдом?

— Я лэрд клана Макэрронов, — твердо заключила она, пытаясь встать.

Он схватил ее за руку и снова потянул на землю.

— Мне очень хочется, чтобы ты смилостивилась и хотя бы на несколько секунд перестала сердиться на меня. Как же я смогу понять тебя, если ты постоянно убегаешь?

— Я не убегаю от тебя! — прошипела она, отдергивая руку, потому что он стал целовать кончики ее пальцев. Бронуин заставила себя игнорировать ощущения, вызвавшие колючий озноб по спине.

Стивен вздохнул и снова лег.

— Боюсь, я не могу одновременно смотреть на тебя и разговаривать, — пробормотал он и, помедлив, добавил: — Но у твоего отца, разумеется, мог быть и другой родственник, который унаследовал бы его должность.

Бронуин постаралась успокоиться.

Она прекрасно понимала, о чем толкует этот глупец англичанин. По его понятиям, любой мужчина лучше женщины. Она не упомянула старшего брата Дэйви.

— Шотландцы считают, что женщина тоже может обладать умом и силой характера и годится не только на то, чтобы вынашивать детей.

Стивен что-то проворчал, и Бронуин со злорадным удовольствием представила, как опускает на его голову здоровенный булыжник. Что за восхитительное видение!

Словно поняв ее, Рэб поднял большую голову и вопросительно глянул на хозяйку. Стивен, казалось, ничего не заметил.

— Каковы будут мои обязанности лэрда?

Бронуин скрипнула зубами и попыталась сохранить терпение.

— Я Макэррон, и мои люди подчиняются мне. Прежде чем повиноваться тебе, они сначала должны тебя принять.

— Принять? — удивился он, поворачиваясь к ней, но холмики грудей над расшитым жемчугами вырезом так сильно отвлекли его, что пришлось поспешно отвести взгляд, дабы сохранить остатки сдержанности. — А я думал, речь скорее идет о том, приму ли я их.

— Сказано истинным англичанином, — прошипела она. — Воображаешь, что обстоятельства твоего рождения ставят тебя выше остальных, а идеи и обычаи куда цивилизованнее и лучше, чем у бедных шотландцев.

Стивена не оскорбил такой взрыв.

— Уверен, что каждый человек считает свою родину самой лучшей, — пожал он плечами. — Честно говоря, я очень мало знаю о Шотландии и о тамошних людях. Правда, жил некоторое время в низинах, но там все совсем по-другому.

— Жители низин больше похожи на англичан, чем на шотландцев!

Стивен немного помолчал.

— Похоже, что должность вождя клана… прости, мужа вождя, накладывает некоторую ответственность. Что необходимо сделать для того, чтобы меня приняли?

Бронуин немного расслабилась. Поскольку он смотрел в сторону, можно было без опаски его рассмотреть. Стивен был высок, гораздо выше всех ее знакомых мужчин, и почему-то она остро сознавала его близость. Втайне ей хотелось сидеть рядом, наслаждаться видом его сильного тела, длинных ног, шириной мускулистой груди и плеч. Ей нравилось, что он одет скромно, а не вызывающе ярко, как большинство англичан. Интересно, как он будет выглядеть в шотландском пледе с голыми до колен ногами.

— Ты должен одеваться как шотландец, — тихо начала она, — иначе на тебя будут смотреть как на врага.

— Хочешь сказать, я должен бегать по округе, как босоногий крестьянский мальчишка? Я слышал, что в горах довольно холодно.

— Разумеется, если ты не настоящий мужчина…

Его высокомерный взгляд заставил ее осечься.

— Что еще?

— Ты должен стать Макэрроном. Быть настоящим Макэрроном. Макгрегоры будут твоими врагами, но ты будешь носить имя Макэррон. Ты…

— Что?! — завопил Стивен, вскакивая и угрожающе нависая над ней. — Сменить мое имя? Хочешь сказать, я, мужчина, должен взять фамилию жены? Никогда не слышал подобного вздора! Да знаешь ли ты, кто я? Я Монтгомери! Монтгомери существовали сотни лет, пережили сотни войн и десятки королей. Другие более древние роды возвышались и уходили в небытие, но мы, Монтгомери, выживали. Моя семья владела одними и теми же землями свыше четырех веков. И теперь ты ожидаешь, чтобы я отказался от имени Монтгомери ради своей жены? Да мои братья надорвут животы от смеха, приди мне в голову подобная мысль!

Бронуин поднялась и медленно заговорила, словно вбивая ему в мозг каждое слово:

— У тебя имеются братья. Есть кому носить фамильное имя. Знаешь ли ты, что случится, если я привезу домой англичанина, который даже не пытается понять наши обычаи? Прежде всего мои люди убьют его, и мне придется выбирать нового мужа. Представляешь, какой конфликт это вызовет? Поверь, немало молодых людей хотели бы стать моим мужем. Они начнут драться.

— И что? Я должен отказаться от своего имени, чтобы ты могла управлять кланом? А если даже и при этом они меня не примут? Может, мне стоит выкрасить волосы и отрубить себе руку, чтобы им угодить? Нет! Они склонятся передо мной, или почувствуют вкус этого!

Он быстро выхватил из ножен длинный меч.

Бронуин молча смотрела на него. Он толкует об убийстве ее людей. Друзей. Родных. Тех, чьи жизни она держала в своих руках.

Нет, она не может вернуться в Шотландию с этим безумцем.

— Я не могу выйти за тебя, — отчетливо выговорила она. В этот момент ее глаза напоминали два твердых камешка.

— Вряд ли у тебя есть выбор, — отозвался Стивен, вновь сунув меч в ножны.

Он и сам не ожидал, что так разозлится, но женщине с самого начала нужно показать, кто здесь главный… как и шотландцам, которых она называла «своими людьми».

— Я англичанин, — повторил он уже спокойнее, — и таковым останусь, куда бы ни попал. Тебе следует это понять. Ведь я не требую, чтобы ты изменила своим шотландским обычаям.

Несмотря на теплый осенний день, ей почему-то стало ужасно холодно.

— Это не одно и то же. Ты будешь жить среди моих людей. День за днем, год за годом. Неужели не понимаешь, они просто не могут принять тебя в твоих модных английских одеждах. Каждый раз при виде тебя они будут вспоминать своих детей, убитых англичанами, моего отца, погибшего совсем молодым.

Ее мольба тронула Стивена.

— Хорошо. Я согласен носить шотландскую одежду.

Холод мгновенно сменился раскаленным добела гневом.

— Значит, ты согласен носить плед и темно-оранжевую рубашку? Не терпится показать свои стройные ноги моим женщинам?!

Губы Стивена слегка приоткрылись, но он тут же широко улыбнулся:

— Я об этом не подумал, но приятно это слышать.

Он выставил ногу, полюбовался игрой мускулов.

— Думаешь, твои женщины согласятся с тобой? А ты начнешь ревновать?

Бронуин изумленно уставилась на него. Нет, этот человек ни на секунду не может быть серьезным! Поддразнивает, шутит, когда речь идет о жизни и смерти.

Она молча подобрала юбки и направилась к ручью.

— Бронуин! — окликнул Стивен. — Погоди! Я не хотел смеяться над тем, что ты сказала!

Мгновенно поняв свою ошибку, он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Я не думал тебя оскорбить. Просто ты так прекрасна, что у меня мысли путаются. Я смотрю на твои волосы и хочу их коснуться. Хочу поцеловать твои глаза. У этого чертова платья такой низкий вырез, что оно вот-вот сползет с плеч, и это сводит меня с ума. И как ты можешь ждать от меня серьезного разговора насчет споров между шотландцами и англичанами, когда я в подобном состоянии?

— Споры! — фыркнула она. — Скорее война.

— Война, распри, что угодно, — отмахнулся он, пожирая взглядом ее груди. — Боже, я не могу стоять рядом с тобой и не ласкать тебя! Не сделать тебя своей! Моя плоть изнывает от боли.

Она невольно опустила глаза и залилась краской.

Стивен улыбнулся одними глазами. Понимающая улыбка.

Она в ответ скривила губы и почти зарычала на него. У него в голове одни грязные мысли, и, очевидно, он вообразил, что она их разделяет!

Она увернулась от его шарящих рук и, когда он отказался выпустить ее, резко толкнула в грудь.

Стивен даже не шелохнулся, но столкновение заставило Бронуин потерять равновесие. Она и не заметила, что стоит почти у самой воды.

Отчаянно пытаясь схватиться за что-то, она упала навзничь. Стивен протянул руку, чтобы поймать ее, но Бронуин рассерженно ее отбросила. Стивен слегка пожал плечами и отступил, совершенно не желая замочить одежду поднятыми брызгами.

Ручей, должно быть, стекал с шотландских гор, потому что вода в нем была ледяная!

Бронуин тяжело уселась в воду, и теплое шерстяное платье мгновенно впитало жидкий лед.

Ошеломленная, она продолжала сидеть, беспомощно глядя на Стивена.

Тот продолжал ухмыляться, любуясь каплей, свисавшей с кончика ее носа.

— Могу я помочь? — жизнерадостно осведомился Стивен.

Бронуин смахнула со щеки мокрый черный локон. Зубы, кажется, вот-вот застучат, но она скорее выдернет их все до единого, чем позволит ему заметить!

— Нет, спасибо, — бросила она бодро и оглянулась в поисках хоть какой-то опоры, но оставалось только подползти к валуну в нескольких футах от нее. А вот этого он не дождется! Она никогда не станет ползать перед ним. — Сюда, Рэб! — скомандовала она, и большой пес быстро бросился в воду за хозяйкой.

Бронуин пришлось снова вытереть воду с лица, и, старательно избегая смотреть на ухмылявшегося Стивена, она оперлась о спину собаки и стала подниматься. Намокшая шерсть юбки тянула вниз, а камни под ногами оказались ужасно скользкими.

Все же ей удалось кое-как привстать, но тут нога подвернулась, и Рэб отскочил, когда Бронуин снова упала, на этот раз на спину, так, что голова скрылась под водой. Отплевываясь, она вынырнула, и первое, что услышала, — смех Стивена, а затем лай Рэба, предательски походивший на собачий хохот.

— Чума на вас обоих, — прошипела она, хватаясь за холодную промокшую юбку.

Стивен, покачивая головой, вошел в ручей, и не успела она оглянуться, как он поднял ее на руки. Много дала бы Бронуин, чтобы утянуть его в воду за собой, но он стоял слишком твердо, слегка расставив ноги и сохраняя равновесие, а когда нагнулся, чтобы поднять ее, старался не соприкасаться с водой.

— Я бы попросила отпустить меня, — чопорно процедила она.

Стивен пожал одним плечом и опустил руки. Бронуин, испугавшись, что снова упадет в воду, ахнула и обхватила его шею.

— Вот так-то лучше, — хмыкнул он и прижал ее к себе так крепко, что она не смогла отнять рук. Потом быстро вышел на берег, все еще продолжая ее держать. — Никогда раньше не видел синих глаз с черными волосами, — прошептал он, не сводя с нее взгляда. — Поверь, я безмерно жалею, что опоздал на нашу свадьбу.

Она точно знала, почему он жалеет, но это отнюдь не улучшило настроения.

— Я замерзла. Пожалуйста, отпусти меня, — бесстрастно повторила она.

— Я мог бы тебя согреть, — прошептал он, прикусив мочку ее уха.

Бронуин почувствовала, как по руке ползет холод, холод, не имеющий ничего общего с мокрым платьем. Ощущение испугало ее. Она этого не хотела.

— Пожалуйста, отпусти меня, — тихо повторила она.

Стивен, вскинув голову, сочувственно посмотрел на нее:

— Ты дрожишь. Сними платье и надень мой камзол. Я мог бы развести огонь.

— Предпочту, чтобы ты усадил меня в седло, и мы поскачем к дому.

Стивен неохотно поставил ее на землю.

— Но ты заболеешь, если немедленно не сбросишь мокрую одежду!

Бронуин отступила.

Промокшая юбка шлепала по ногам, рукава тянули руки вниз.

Стивен расстроенно покачал головой:

— Эта чертова штука так тяжела, что ты едва ноги передвигаешь. В толк не возьму, почему женщинам нужно носить такие наряды. Вряд ли твоя лошадь его выдержит!

Бронуин распрямила плечи, хотя платье немилосердно тянуло вниз.

— Женщины? Это вы, англичане, ввели подобные моды! Стараетесь связать своих леди по рукам и ногам, словно боитесь иметь дело со свободными женщинами! Я велела сшить это платье, чтобы не опозорить свой клан! Англичане часто судят о человеке по одежде. И знаешь, сколько мне это стоило? Я могла бы купить сотню голов скота за цену одного этого платья. А ты его испортил.

— Это твое упрямство его испортило. Стоишь здесь, дрожа, потому что скорее готова замерзнуть, чем делать, как тебе велено.

Она ответила издевательской улыбкой.

— Вижу, ты не совсем глуп. Кое-что понимаешь.

— Я понимаю куда больше, чем ты думаешь, — хмыкнул Стивен и, сняв камзол, протянул ей. — Если так боишься меня, иди в лес и переоденься.

— Боюсь?! — фыркнула Бронуин, игнорируя протянутую одежду, и медленно пошла к оставленному на земле седлу. Вынула из седельной сумки плед и, не оглянувшись на Стивена, ушла в лес. Рэб последовал за ней.

Ей пришлось немало потрудиться, чтобы расстегнуть застежки на спине, и, когда дошла до последней, ее кожа почти посинела. Она поспешно сорвала платье, так что отлетели оставшиеся два крючка. Платье неряшливой грудой упало к ногам.

Тонкая ткань ее туники и когда-то крахмальная нижняя юбка порозовели от полинявшего платья. Она жаждала снять нижнее белье, но не смела, боясь Стивена. Наконец, оглядевшись, чтобы убедиться, что он не следит за ней, она приподняла юбку и сняла чулки, после чего завернулась в плед и вернулась к ручью.

Стивена нигде не было видно.

— Ищешь меня? — спросил он, неожиданно появляясь за спиной. Бронуин обернулась. Он радостно ухмылялся. Через руку было перекинуто ее мокрое платье. Вероятно, он спрятался где-то в кустах и видел, как она раздевается.

Она окинула его негодующим взглядом:

— Воображаешь, что победил, верно? Так уверен, что я скоро буду у твоих ног, что обращаешься со мной как с игрушкой! Так вот, запомни, я не игрушка, а особенно не твоя! Несмотря на твое английское тщеславие, я шотландка и имею некоторую власть! — Она направилась было к кобылке, но остановилась и оглянулась. — И я этой властью воспользуюсь!

Игнорируя его присутствие, она подняла плед до колен, схватилась за гриву, взметнулась на спину лошади и галопом помчалась к дому. Не пытаясь остановить ее, даже не оседлав жеребца, Стивен вскочил на него и последовал за Бронуин. Позже он пришлет кого-нибудь за седлами.

До дома было довольно далеко, и острый позвоночник жеребца, натиравший зад, казался справедливым наказанием за его поведение. Бронуин горда, а он дурно обошелся с ней. Она ведь пыталась поговорить с ним, а он смотрел на нее и думал только о том, как бы затащить ее в постель. Позже, когда они будут женаты и он возьмет ее, причем не один раз, наверное, его кровь уже не будет кипеть при взгляде на нее.

Бронуин стояла в своей комнате перед зеркалом. Теперь, после горячей ванны и долгих раздумий, она почувствовала себя гораздо лучше. Стивен Монтгомери не тот мужчина, которому суждено стать ее мужем. Если он восстановит против себя ее людей точно так же, как восстановил ее, его немедленно убьют, и тогда гнев англичан обрушится на их головы.

Она не выйдет за человека, который наверняка станет причиной войны и распрей в самом клане.

Бронуин снова поправила волосы. Она зачесала их назад, предоставив свободно раскинуться по плечам. Служанка принесла ей только что срезанные осенние ромашки, и Бронуин сплела из них венок.

На вечер она выбрала платье изумрудно-зеленого шелка. Длинные, до самого пола, рукава были подбиты серым беличьим мехом, в тон серому шелку, видневшемуся в разрезе верхней юбки.

— Хочу выглядеть как можно лучше, — пояснила она, поймав в зеркале взгляд Мораг.

— Я бы и рада думать, что ты одеваешься ради сэра Стивена, но ведь это не так!

— Я никогда не стану одеваться ради него.

— По-моему, он вообще не хочет видеть на тебе ни клочка одежды, — промямлила Мораг.

Бронуин не позаботилась ответить и не позволила себе расстраиваться. Сейчас для нее главное — управлять жизнями своих людей, а этого нельзя делать спокойно, когда ты обозлена и раздосадована.

Сэр Томас ждал ее в библиотеке. Его приветственная улыбка была сердечной, но сдержанной. Он искренне желал поскорее избавиться от красотки, чтобы в доме наконец воцарились мир и покой.

Бронуин села, отказалась от вина и начала речь. Она знала, что настоящей причиной отказа выйти за Стивена было его нежелание принять шотландские обычаи. Но для сэра Томаса она приготовила другой предлог.

— Но, дорогая, — рассердился он, — Стивена выбрал для вас сам король Генрих.

Бронуин застенчиво опустила голову.

— И я готова принять мужа, выбранного мне английским королем, только я — вождь клана Макэрронов, а Стивен Монтгомери — всего лишь рыцарь. Мои люди этого не поймут!

— Но почему вы считаете, что они примут лорда Роджера?

— После безвременной кончины его брата он получил титул графа, что ближе моему положению вождя клана.

Сэр Томас поморщился. Он слишком стар для подобных вещей. Черт бы побрал шотландцев, позволяющих женщине быть столь независимой! Ничего этого не случилось бы, не назови Джейми Макэррон своей преемницей дочь.

Он подошел к двери и попросил позвать Стивена и Роджера.

Когда молодые люди расселись по обе стороны от леди Бронуин, сэр Томас рассказал о ее плане, внимательно наблюдая при этом за их лицами. Он увидел, как загорелись глаза Роджера, и поспешно отвернулся. Стивен сидел молча. Единственным признаком того, что он услышал сэра Томаса, были слегка сведенные брови. Бронуин не шевельнулась. Зелень платья придавала ее глазам особенную глубину, а с ромашками в волосах она казалась милой и невинной.

Дождавшись, когда сэр Томас замолчал, Роджер поспешно высказался:

— Леди Бронуин права. Ее звание следует уважать.

— Еще бы тебе так не думать, — рявкнул Стивен, — поскольку намереваешься много чего прибрать к рукам в результате такого решения! Послушайте, сэр Томас, король целый год выбирал для меня невесту. Он желал вознаградить мою семью за помощь в охране границы с Шотландией.

— Это когда вы грабили и насиловали! — взорвалась Бронуин.

— Повторяю: охрана границы. Мы очень мало убивали, — заверил он и, уставившись на ее груди, понизил голос: — И почти никого не насиловали.

Бронуин встала.

— Сэр Томас, вы были в Шотландском нагорье. — Игнорируя его невольную дрожь, она продолжала: — Мои люди будут обесчещены, если я поставлю над ними простого рыцаря и объявлю его лэрдом. Король Генрих желает мира. Этот человек, — она показала на Стивена, — вызовет еще больше беспорядков, если появится в горах.

Стивен, рассмеявшись, подошел к Бронуин сзади, обнял за талию и прижал к себе.

— Дело вовсе не в дипломатии, а в гневе девушки. Я просил ее лечь со мной в постель до свадьбы, а она посчитала это оскорблением.

Сэр Томас облегченно улыбнулся и хотел что-то сказать, но тут вперед выступил Роджер:

— Я протестую! Леди Бронуин не та женщина, от которой можно так легко отмахнуться! И она говорит вполне разумные вещи! Монтгомери, не хотите сразиться в поединке за руку этой дамы?

Стивен поднял бровь:

— Ни одного Монтгомери никто не посмел упрекнуть в трусости. Или ты в этом сомневаешься?

— Джентльмены! Пожалуйста! — завопил сэр Томас. — Король Генрих прислал сюда леди Бронуин, дабы выдать ее замуж! Счастливый случай!

Бронуин вырвалась из объятий Стивена и сжала кулаки.

— Счастливый? Как вы можете так говорить, если я должна стать женой жадного, беспринципного ничтожества? Клянусь, я убью его во сне при первой же возможности!

— Главное, чтобы это произошло после брачной ночи, о большем я не прошу, — улыбнулся Стивен.

Бронуин что-то злобно прошипела.

— Леди Бронуин, — скомандовал сэр Томас, — прошу нас оставить.

Девушка глубоко вздохнула. Она сказала все, что хотела, и теперь само присутствие Стивена было ей невыносимо. Поэтому Бронуин грациозно приподняла юбки и выплыла из комнаты.

— Стивен, — начал сэр Томас, — я не хотел бы стать причиной твоей гибели.

— Угрозы женщин меня не пугают.

Сэр Томас нахмурился:

— Ты ничего не понимаешь, потому что никогда не был в шотландских горах. Там нет такого порядка, как у нас, нет никакой верховной власти. Лэрды правят своими кланами, но никто не правит лэрдами. По одному слову леди Бронуин любой член клана, все равно, мужчина или женщина, покончит с тобой без всяких угрызений совести.

— Я готов рискнуть.

Сэр Томас шагнул ближе и положил руку на плечо Стивена.

— Я знал твоего отца и не стану посылать его сына на верную смерть.

Стивен поспешно отступил. Лицо его исказилось яростью.

— Я хочу эту женщину! И ни у кого нет права отбирать ее у меня. Чатворт, я встречусь с тобой на поле боя, и тогда мы посмотрим, кто больше достоин стать вождем клана.

— Принимаю вызов, — отрезал Роджер. — Завтра утром. Победитель женится на ней днем и уложит в постель вечером.

— Идет.

— Нет, — пробормотал сэр Томас, уже понимая, что проиграл. Ах уж эти горячие головы! — Оставьте меня, вы оба, — тяжело вздохнул он. — Делайте что хотите. Я не желаю иметь с этим ничего общего.

Глава 4

Стивен стоял рядом с жеребцом, закованный в сталь с головы до ног. Солнце отражалось от его доспехов. Они были слишком тяжелы, но он давно приучился выносить их вес.

— Милорд, — заметил оруженосец, — солнце будет бить вам в глаза.

Стивен коротко кивнул. Он и сам успел это заметить.

— Пусть Чатворт воспользуется своим единственным преимуществом. Оно ему понадобится.

Мальчик улыбнулся, гордясь своим хозяином. Ему пришлось немало потрудиться, обряжая сэра Стивена в специальные одеяния из кожи, подбитой полотном, на которые натягивались латы.

Стивен легко вскочил на коня и взял у мальчика копье и щит. Он даже не потрудился взглянуть направо, зная, что там стоит Бронуин с лицом, белым, как ее отделанное золотом платье. Неприятно, что женщина с радостью ждет, как он будет побежден или, возможно, убит.

Он поудобнее перехватил длинное деревянное копье. Они с Роджером ни словом не обмолвились с прошлой ночи, а сэр Томас, верный слову, и не подумал стать свидетелем битвы. Поэтому никаких правил не было установлено. Это было чем-то вроде турнира. Победителем объявлялся тот, кто дольше продержится в седле.

Боевой конь Стивена, массивный вороной жеребец с султаном из перьев на голове, приплясывал от нетерпения. От этих животных требовалась не столько резвость, сколько сила и выносливость.

Люди Стивена окружили его, но тут же отхлынули, когда на дальнем конце ристалища появился Роджер. Через центр проходил низкий деревянный забор.

Стивен опустил забрало, оставив только щель для глаз. Голова его была полностью закрыта. Молодой человек поднял штандарт, а когда опустил, благородные рыцари ринулись друг на друга с поднятыми копьями. Это было испытание не скорости, а силы. Только рыцарь в прекрасной физической форме мог выдержать удар копьем о щит.

Стивен стиснул бока лошади мощными бедрами, когда копье Роджера ударило прямо в середину щита. Оба копья сломались. Стивен повернул коня к своему концу ристалища.

— Он умеет драться, милорд, — предупредил один из людей Стивена, вручая хозяину новое копье. — Берегитесь наконечника. По-моему, он хочет ударить копьем снизу, под щит.

Стивен коротко кивнул и вновь опустил забрало.

Штандарт снова опустили в ознаменование начала второй схватки.

Все, что должен был сделать Стивен по правилам турнира, — вышибить противника из седла — и победа была бы за ним. Когда Роджер снова бросился на него, Стивен опустил щит пониже и тем избежал предательского удара. Роджер не успел увидеть надвигавшегося на него копья Стивена. Он пошатнулся, но все же сумел удержать равновесие.

— Он оглушен, — прошептал кто-то из людей Стивена. — Еще один удар, и он свалится.

Стивен снова кивнул и в третий раз опустил забрало.

Роджер, сосредоточившись на атаке, не подумал защитить себя. Едва он опустил копье, Стивен нанес удар куда более сильный, чем прежде, Роджер повалился назад, сполз по боку коня и приземлился у ног жеребца Стивена.

Стивен бросил взгляд на валявшегося в пыли противника и посмотрел на Бронуин.

Но Роджер Чатворт был не из тех, к кому можно без опаски повернуться спиной. Схватив с седла усеянную стальными остриями булаву, он бросился на врага.

— Стивен! — вскрикнул кто-то.

Стивен отреагировал мгновенно, но недостаточно быстро. Булава с силой опустилась на его левое бедро. Сталь доспехов вогнулась, впиваясь в плоть. Неожиданный удар на миг лишил его сознания, и он свалился на землю, цепляясь за луку.

Но, едва привстав, обнаружил, что Роджер снова готов наброситься на него. Он проворно откатился. Стальные скрепы протестующе заскрежетали.

Из толпы собравшихся ему бросили булаву как раз в тот момент, когда булава Роджера ударила в плечо. Стивен застонал и ответил мощным ударом. Роджер пошатнулся, но Стивен неумолимо преследовал его. Эту битву он намерен выиграть!

Второй удар, пришедшийся в правую лопатку, опрокинул Роджера на землю. Доспехи защищали рыцарей от ран, но сила ударов была ошеломительной.

Роджер, очевидно, оглушенный, не шевелился. Стивен выхватил меч, уселся Роджеру на плечи и откинул его забрало, после чего поднял обеими руками меч над его оголившейся шеей.

Роджер злобно уставился на победителя:

— Убей меня, и покончим с этим. Уж я бы тебя наверняка прирезал!

Стивен спокойно покачал головой:

— Я победил, и для меня этого достаточно.

Он переступил через распростертого Роджера, снял латную перчатку и протянул поверженному противнику голую руку.

— Ты оскорбляешь меня! — прошипел Роджер и, подняв голову, плюнул в ладонь Стивена. — Я это запомню.

Стивен спокойно вытер плевок о наколенник.

— Я тоже постараюсь не забыть, — бросил он и, сунув меч в ножны, отвернулся и направился к стоящей рядом с Мораг Бронуин. Остановился перед девушкой, медленно стянул шлем и швырнул улыбающейся Мораг, которая ловко его поймала. Бронуин поспешно отступила. — Больше ты от меня не убежишь, — заверил он, сжимая ее запястье и притягивая к себе.

Мягкое женское тело ощутило холодную сталь доспехов, и Бронуин охнула от неожиданности. И тут же закованная в сталь рука обвила ее спину.

— Теперь ты моя, — пробормотал Стивен, касаясь губами ее губ.

Это был не первый поцелуй Бронуин. Во время набегов то один, то другой парень частенько умудрялся украсть у девушки поцелуй.

Но она впервые испытывала нечто подобное. Поцелуй был нежным и бережным и все же словно брал то, чего она никогда не смела отдать раньше. Его губы играли с ее ртом, касаясь, лаская и в то же время владея. Она приподнялась на носочки, чтобы быть ближе к нему, повернула голову, чтобы крепче прижаться к его губам. Он безмолвно потребовал раскрыть губы, и она подчинилась. Жаркое прикосновение кончика языка послало уже знакомый озноб по ее спине. Тело Бронуин, казалось, обмякло, а когда ее голова откинулась, тяжелая ладонь легла на затылок, удерживая ее в одном положении, превращая в пленницу, сковав надежнее любых кандалов.

И тут Стивен неожиданно отстранился! Когда Бронуин открыла глаза, он дерзко ухмылялся прямо ей в лицо.

Бронуин поняла, что не упала только потому, что он держал ее. Что только его поцелуй заставил ее искать в нем опоры. Она поспешно выпрямилась, стараясь взять себя в руки.

— Ты принадлежишь мне куда надежнее, чем думаешь, — хмыкнул Стивен, подталкивая ее к Мораг. — Иди, готовься к свадьбе… если сумеешь так долго ждать.

Бронуин торопливо отвернулась, не желая, чтобы кто-то любовался ее ярко-красным лицом и повисшими на ресницах слезами. То, чего он не мог добиться оскорблениями и издевками, сделал всего один поцелуй.

— Что это ты ноешь? — разозлилась Мораг, едва они очутились в спальне. — Подумать только, такой красавец! Не каждой достается муж-рыцарь! Ты добилась своего, и ему пришлось драться за тебя! Он показал себя настоящим воином, чего же тебе еще?

— Он обращается со мной как с трактирной служанкой!

— Он обращается с тобой как с женщиной. А вот тому, другому, нужны только твои земли. Сомневаюсь, что он вообще видит в тебе женщину.

— Это неправда. Он… он совсем как Йен.

Мораг нахмурилась при мысли о молодом человеке, чья жизнь закончилась в двадцать пять лет.

— Йен был тебе вроде брата. Вы выросли вместе. И если бы вы поженились, он, возможно, посовестился бы тащить тебя в постель. Все равно, что спать с сестрой!

Бронуин поморщилась:

— Уж на это у Стивена Монтгомери совести хватит. Да он скорее всего вообще не знает, что это такое.

— Что ты так мечешься? — взвизгнула Мораг так громко, что Рэб тихо, сочувственно завыл. Покачав головой, она снова спросила, уже тише: — Это будет сегодня?

Бронуин с таким унынием взглянула на Мораг, что та невольно хихикнула:

— Значит, ты все же девственна! Я до сих пор сомневалась. Кто тебя знает, со всеми этими набегами, когда приходится ночевать в чистом поле с горячими парнями!

— Я всегда была надежно защищена. И тебе это известно.

— Чаще всего получается так, что молодой человек не самый лучший защитник добродетели молодой женщины, — парировала Мораг. — Перестань зря расстраиваться. Тебя ждут ночи, полные восторгов, и будь я проклята, если твой Стивен не знает, как сделать так, чтобы женщина не слишком страдала в свой первый раз.

Бронуин подошла к окну.

— Вполне вероятно. Судя по тому, как он себя ведет, уже успел уложить в постель половину женщин в Англии.

— Боишься, что твоя неопытность придется ему не по нраву? — съязвила Мораг.

Бронуин круто развернулась.

— Ни одна бледнолицая англичанка не может сравниться с шотландкой.

— Смотрю, твой нрав потихоньку просыпается, — хмыкнула Мораг. — А теперь снимай это платье и переодевайся в подвенечное. До церемонии осталось всего несколько часов.

Кровь снова отхлынула от лица Бронуин. Обреченно вздохнув, она начала долгий процесс переодевания.

Стивен сидел по самую шею в горячей воде. Нога и плечо горели от ударов Роджера. Он так расслабился, что не открыл глаз, даже когда услышал, как хлопнула дверь.

— Убирайся, — проворчал он. — Позову, когда понадобишься.

— Кого именно? — спросил знакомый веселый голос. Стивен мигом вскочил и как был, голый, разбрызгивая воду, ринулся через всю комнату.

— Крис! — рассмеялся он, обнимая друга. Кристофер Одли коротко ответил на приветствие и тут же оттолкнул Стивена.

— Я промок насквозь, хотя по-прежнему не желаю переодеваться к твоей свадьбе. Надеюсь, я ее не пропустил?

Стивен снова забрался в чан.

— Сядь так, чтобы я мог тебя видеть. Ты опять похудел. Или жизнь во Франции не так хороша, как ожидалось?

— Хороша, и даже слишком. Это все женщины. Едва не довели меня до смерти своими притязаниями, — пожаловался Крис, ставя стул у чана.

В противоположность другу он был невысок, худ, темноволос, с маленьким носом и подбородком и коротко подстриженной бородой. Самой красивой его чертой были глаза, карие и большие, как у лани. Своим умоляющим взглядом он без зазрения совести пользовался, чтобы завоевывать женщин.

— Это твоя последняя рана? — осведомился он, кивая на синяк, расплывшийся на плече Стивена. — Я не знал, что ты недавно дрался.

Стивен полил ушиб горячей водой.

— Пришлось сражаться с Роджером Чатвортом за женщину, на которой я женюсь.

— Сражаться? — удивленно протянул Крис. — Я говорил с Гевином перед отъездом, и тот уверял, что тебя тошнило при мысли о женитьбе. Кстати, я видел его жену. Красавица, но, судя по тому, что я слышал, та еще штучка! Весь двор только и говорит что о ее выходках.

Стивен небрежно отмахнулся:

— По сравнению с Бронуин Джудит — просто домашняя кошечка.

— Бронуин? Твоя будущая невеста? Гевин клялся, что она толста и уродлива.

— Ты не поверишь своим глазам, когда увидишь ее, — хмыкнул Стивен, намыливая ноги. — Волосы такие черные, что блестят как зеркало. Солнце от них отражается. У нее синие глаза и подбородок, который гордо вздергивается каждый раз, когда я говорю с ней.

— А все остальное?

— Великолепно! — вздохнул Стивен.

Крис рассмеялся его печальному тону.

— Несправедливо, чтобы обоим братьям — и так повезло! Но почему тебе пришлось сражаться за нее? Я думал, что король Генрих тебе ее отдал!

Стивен встал и поймал брошенное Крисом полотенце.

— Я на четыре дня опоздал на свадьбу, и, боюсь… Бронуин за это меня невзлюбила. У нее какие-то абсурдные идеи насчет того, что, женившись на ней, я должен стать шотландцем, даже изменить имя. Не знаю точно, но, по-моему, Чатворт намекнул, что исполнит любое ее желание, если она выйдет за него.

— И она, вне всякого сомнения, ему поверила, — фыркнул Крис. — Ничего не скажешь, Роджер умеет очаровать женщину, но я никогда ему не доверял.

— Мы сражались за нее, но когда я швырнул его в грязь, он набросился на меня сзади с булавой в руке.

— Ублюдок! Что он, что его братец, оба подлецы. Эдмунд был настоящим мерзавцем. Надеюсь, ты выиграл поединок?

— Я был так зол, когда он предательски атаковал меня, что едва его не убил. Честно говоря, он просил его прикончить и сказал, что иначе почувствует себя оскорбленным.

— Ты приобрел врага, — заключил Крис, немного подумав. — Это плохо.

Стивен подошел к постели, где лежали свадебные одежды.

— Я не осуждаю человека за то, что он пытался заполучить Бронуин. Любой мужчина был бы рад за нее сразиться.

— В жизни не видел, чтобы ты так вел себя из-за женщины, — усмехнулся Крис.

— Раньше я просто не видел женщины, подобной Бронуин, — признался он и, услышав стук в дверь, пригласил гостя войти.

На пороге возникла молодая служанка с протянутыми руками, на которых переливалось серебром подвенечное платье. Бедняжка с ужасом уставилась на полуголого великана.

— Что это? — скомандовал он. — Почему ты не отдала платье леди Бронуин?

Нижняя губа девушки дрогнула.

Стивен натянул тунику и взял у девушки платье.

— Мне можешь рассказать все, — тихо шепнул он. — Я знаю, какой острый язык у леди Бронуин. Я не побью тебя, если во всем признаешься честно.

Девушка подняла глаза:

— Она была в заде, милорд, и вокруг толпились люди. Я отдала платье, и оно вроде понравилось ей.

— Да? Продолжай!

— Но когда я сказала, что вы дарите его к свадьбе, — протараторила девушка, — она швырнула платье мне. Сказала, что у нее есть свое и что ваше никогда не наденет! Она говорила очень громко, и люди смеялись.

Стивен взял платье у девушки и дал ей медное пенни. Едва служанка скрылась, Крис согнулся пополам от смеха.

— Острый язык, говоришь? А по мне, так больше похоже на клинок кинжала.

Стивен рассерженно натянул камзол.

— С меня довольно всего этого! Давно пора научить молодую леди хорошим манерам!

Он перебросил платье через плечо и, выйдя из комнаты, решительно зашагал в парадный зал. Он с большим трудом добыл это изысканное платье. Бронуин жаловалась на испорченный водой наряд, поэтому Стивен попытался возместить ущерб, хотя не по его вине она свалилась в воду. Но все равно добрался до города, нашел ткань, мягкую тонкую шерсть, прошитую тонкими волосками серебряных нитей, и заплатил четырем женщинам за то, чтобы его сшили за одну ночь. По всей вероятности, оно стоило больше, чем все платья Бронуин, вместе взятые.

И все же она отказалась его надеть.

Войдя в зал, он сразу увидел ее. Бронуин в платье из атласа цвета слоновой кости сидела на мягком стуле, слушая, как молодой человек наигрывает на псалтерионе[1].

Стивен встал между ними.

Бронуин растерянно взглянула на него и отвернулась.

— Я хотел бы, чтобы ты надела это платье, — тихо сказал он.

Она не подняла глаз.

— У меня есть подвенечное платье.

Кто-то из собравшихся ехидно хмыкнул:

— От этих женщин одни беды, верно, Стивен?

Стивен помедлил, прежде чем рывком поднять Бронуин со стула. Он не сказал ни слова, но темное, как грозовая туча, лицо грозило ей немалыми неприятностями. Поэтому она не осмелилась и рта раскрыть. Так же молча он стиснул ее руку и потащил за собой. Она запуталась в юбках и едва не упала, успев в последнюю минуту подхватить свободной рукой подол. Откуда-то возникла твердая уверенность, что, даже если она упадет, Стивен все равно не остановится.

Он буквально втолкнул ее в пустую комнату и, захлопнув дверь, бросил платье на постель:

— Немедленно надевай.

Но Бронуин и не подумала сдаваться.

— Я никогда не соглашусь подчиняться твоим приказам! Ни сейчас, ни потом!

Его взгляд был жестким и темным.

— Я сделал все возможное, чтобы оправдаться за опоздание.

— Опоздание?! — прорычала она. — Думаешь, я за это тебя ненавижу? Неужели действительно так мало знаешь обо мне, что считаешь настолько тщеславной? Ненавидеть тебя за дурные манеры? Я хотела, чтобы ты проиграл сегодня, потому что Роджер Чатворт был бы лучшим вождем моего клана. Они возненавидят тебя за твою спесь. За то, что воображаешь, что тебе принадлежит все на свете! Ты даже уверен, что можешь приказывать мне, какое платье надеть на свадьбу!

Стивен шагнул вперед и безжалостно сжал ее подбородок, впиваясь пальцами в щеки.

— Меня уже тошнит от речей о твоем клане, и еще больше тошнит от имени Роджера Чатворта, то и дело слетающего с твоих уст. Я купил тебе платье в подарок, но ты слишком упряма, слишком вспыльчива, чтобы просто взять его и поблагодарить.

Она пыталась освободиться, но не могла. Он стиснул пальцы еще сильнее, так, что у нее на глазах выступили слезы.

— Ты моя жена, — отчеканил он, — и, как таковая, должна мне повиноваться. Я ничего не узнаю о твоих людях, пока не встречусь с ними. Но зато твердо знаю, как должны вести себя жены. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть тебе это платье, поэтому ты его наденешь!

— Нет! Я и не подумаю подчиниться! Я Макэррон!

— Будь ты проклята! — прошипел он, хватая ее за плечи и принимаясь трясти. — Распри между Англией и Шотландией тут ни при чем. Как и отношения лэрда и членов клана. Главное — то, что происходит между нами, мужчиной и женщиной! Ты наденешь это платье, потому что я твой муж и так велю!

Судя по выражению лица, его слова ничуть на нее не подействовали. Тогда он нагнулся и перекинул ее через плечо.

— Отпусти!

Не потрудившись ответить, он бросил ее на кровать лицом вниз.

— Прекрати! Мне больно!

— А ты не думаешь о том, что причиняешь боль мне? — парировал он, оседлав ее и принимаясь расстегивать крохотные пуговки на спинке платья. — Сегодня ночью я покажу раны, нанесенные мне Роджером. Лежи смирно, или я разорву чертово платье в клочья.

Бронуин немедленно застыла.

Стивен с отвращением уставился ей в спину.

— Похоже, ты так скупа, что на тебя действует только угроза потери имущества!

— Шотландия — бедная страна, и мы не можем позволить себе быть столь же расточительными, как англичане, — запальчиво бросила она, но тут же тихо добавила: — Ты хорошо сражался… сегодня утром.

Он чуть приостановился, прежде чем снова приняться за пуговицы.

— Как, должно быть, тебе было трудно в этом признаться, учитывая, что ты надеялась на мою гибель.

— Я не хотела ничьей гибели! Только всего лишь…

— Не продолжай! Я уже знаю, чего ты хотела! Роджера Чатворта!

Это был странный момент. Бронуин ощущала непонятную близость со Стивеном, словно они знали друг друга много лет. Она понимала, что не сможет объяснить, почему хотела Роджера. В конце концов, она честно пыталась! Теперь ей было почти приятно слышать нотки ревности в его голосе. Пусть думает, что она сгорает от любви к Роджеру! Это ему полезно!

— Ну вот! Теперь вставай и снимай платье!

Когда она не пошевелилась, он наклонился и провел губами по ее шее.

— Давай не ждать до вечера!

Ее словно ужалили! Бронуин поспешно откатилась, прикрываясь корсажем платья.

— Я надену твой наряд, но сначала ты должен уйти.

Стивен приподнялся, опираясь на локти.

— Я и с места не сдвинусь.

Бронуин попыталась было спорить, но быстро поняла, что смысла в этом нет. Кроме того, он уже дважды видел ее в мокром белье. По крайней мере, на этот раз ее сорочка суха.

Она выступила из платья и осторожно разложила его на деревянном сундуке.

Стивен жадно следил за ней, и когда она подошла, чтобы взять серебряное платье, быстро схватил его, так что ей пришлось подойти очень близко, и успел прижаться губами к ее плечу.

Тяжелая серебряная ткань была прекрасна, и она восхищенно провела пальцем по юбке, прежде чем начать одеваться. Наряд сидел идеально, подчеркивая ее тонкую талию и изящно ниспадая с бедер. Оглядев себя, она удивленно уставилась на Стивена. Глубокий квадратный вырез, бывший тогда в моде, отсутствовал. Воротник из узкого кружева подходил под самое горло.

Заметив ее взгляд, Стивен пожал плечами:

— Предпочитаю не показывать другим мужчинам то, что принадлежит мне!

— Тебе?! — ахнула она. — Ты все собираешься решать за меня? Мне даже не разрешается выбирать собственные платья?

— Так и знал, что твоя покорность долго не продлится, — застонал он. — А теперь подойди и дай мне его застегнуть!

— Я вполне способна сделать это сама, — прошипела она, безуспешно стараясь справиться с застежками. Он дал ей немного помучиться, прежде чем подошел.

— Когда ты усвоишь, что я не враг тебе?

— Враг. Все англичане враги мои и моего клана.

Он поставил ее между разведенных ног и принялся застегивать платье. Закончив, он повернул ее к себе лицом, продолжая удерживать на месте.

— Надеюсь когда-нибудь доказать тебе, что я больше чем просто англичанин. И… и не могу дождаться сегодняшнего вечера.

Бронуин попыталась увернуться от него. Стивен со вздохом отпустил ее, встал и взял за руку:

— Священник и гости ждут внизу.

Бронуин неохотно повиновалась. Его ладонь была теплой, сухой и покрытой мозолями от меча.

За дверью ждал оруженосец Стивена, держа тяжелую верхнюю куртку темного бархата. Стивен поблагодарил мальчика, который, с гордостью глядя на хозяина, пожелал ему счастья и удачи.

Стивен улыбнулся и поднес к губам руку Бронуин.

— Счастье, — повторил он. — Думаешь, для нас обоих возможно счастье?

Она отвела глаза и не ответила.

Жених и невеста рука об руку спустились вниз. Серебряное платье казалось необычайно тяжелым и с каждым шагом напоминало о власти этого незнакомца над ней.

У подножия лестницы собралась целая толпа. Все мужчины. Все друзья сэра Томаса, сражавшиеся против горцев. Они и не пытались скрыть ненависть к шотландцам и сейчас, смеясь, толковали о «победе» Стивена над врагом этой ночью. Они подшучивали над Бронуин, продолжавшей сражаться после того, как ее отца убили, и уверяли, что, если она хотя бы наполовину так горяча в постели, Стивена ждет неземное наслаждение.

Бронуин высоко держала голову, повторяя себе, что она Макэррон и должна сделать все, чтобы клан ею гордился. Англичане — грубые, наглые хвастуны, и она не унизится перед ними, не снизойдет до их уровня, отвечая на гнусные реплики.

Рука Стивена сжалась чуть сильнее, и Бронуин удивленно взглянула на него. Его лицо было торжественным, почти мрачным. Губы твердо сжаты, на щеке дергалась жилка. Ей казалось, что уж он-то должен наслаждаться замечаниями соотечественников, поскольку именно они были доказательствами, что он выиграл приз в честном поединке.

Он повернул голову, посмотрел на нее, и во взгляде светилась печаль, словно он хотел извиниться за грубость мужчин.

Церемония закончилась очень быстро и, говоря по правде, совсем не напоминала венчание. Бронуин со Стивеном встали перед священником, и девушка только в этот момент поняла, насколько одинока. Она всегда мечтала, что ее свадьба состоится в горах, весной, когда земля начинает оживать. Вокруг будут родные и члены ее клана. И мужем станет тот, кого она знала всю жизнь.

Бронуин украдкой взглянула на Стивена. Они стояли на коленях в крохотной домашней часовенке. Голова Стивена была почтительно склонена. Каким далеким он казался, каким чужим! И как мало она знала о нем. Они росли в разных мирах и вели каждый свою жизнь. Ее с детства учили, что она имеет права и власть и люди должны обращаться к ней за помощью. А этот англичанин знал только общество, где женщин учили шить, вышивать и быть игрушками своих мужей.

И вот теперь Бронуин осуждена провести остаток дней с этим человеком. Он уже дал понять, что считает ее своей собственностью, которой он владеет и с которой может делать что хочет.

А сегодня ночью…

Об этом она думать не могла. Просто не хватало духу. Этот человек — незнакомец. Она ничего о нем не знает. Не знает, какую еду он любит, умеет ли читать или петь, кто его родные. Ничего!

И все же она должна лечь с ним в постель, разделить самые интимные моменты своей жизни. И всем казалось, что она должна этим наслаждаться!

Стивен усмехнулся про себя. Он ощущал ее взгляд, и это ему нравилось. На прелестном личике так и написаны недоумение и озадаченность.

Он слегка улыбнулся ей, словно желая успокоить, но она отвернулась и снова закрыла глаза.

Для Бронуин день казался бесконечным. Свадебные гости даже не пытались скрыть того факта, что ждут не дождутся ночи. Они расселись за раскладными столами, ели и пили. И чем больше пили, тем грубее становились шутки. И с каждым подобным высказыванием ненависть Бронуин к англичанам усиливалась. Им наплевать на то, что она женщина. Для них она только трофей, которым можно насладиться в свое удовольствие.

Стивен потянулся к ее руке, но она отстранилась, чем снова вызвала разухабистый смех. Стивен схватил кубок, наполненный красным вином, и осушил до дна.

По комнате протянулись тени. Двое гостей, окончательно опьянев, рассорились и затеяли драку. Никто не пытался остановить их, видя, что они слишком пьяны, чтобы навредить друг другу.

Бронуин почти ничего не ела, а пила еще меньше. По мере приближения ночи она чувствовала, как внутренности все туже скручиваются в узел. Мораг была права: ее тревожили мысли о сегодняшней ночи. Она пыталась урезонить себя, напомнить, что до сих пор не считалась трусихой. Много раз она совершала набеги на Макгрегоров. Закутанная в плед, спала под открытым небом во время бурана. Сражалась с англичанами рядом с отцом. Но никогда и ничего не боялась так, как брачной ночи. Она знала об отношениях женщины и мужчины, но чем они сопровождаются? Изменится ли она? И действительно ли после этого Стивен Монтгомери станет владеть ею, как уверял раньше? Мораг считала, что спать с мужчиной приятно, но Бронуин видела, как молодые люди превращались в жалких ничтожеств только потому, что считали себя влюбленными. Она видела, как счастливые, энергичные женщины становились толстыми, довольными собой и жизнью женами и матерями после того, как мужчины надевали им обручальные кольца. Нет, в брачной постели происходило нечто большее, чем простое соитие, и она боялась неизвестного.

Когда подошедшая Мораг шепнула, что пора молодым и на покой, лицо Бронуин побелело, а пальцы вцепились в резные львиные головы на подлокотниках кресла.

Стивен взял ее руку.

— Они просто завидуют. Прошу, не обращай на них внимания. Скоро мы закроем дверь спальни, оставив их здесь.

— Я бы предпочла посидеть еще, — прошипела Бронуин, прежде чем последовать за Мораг наверх.

Оказавшись в спальне, Мораг стала немедленно расстегивать серебряное платье. Бронуин, как послушная кукла, молча дождалась, пока ее разденут, прежде чем скользнуть под одеяло. Рэб лег на пол рядом с кроватью.

— Пойдем, Рэб, — позвала Мораг. Собака не тронулась с места. — Бронуин! Отошли Рэба! Ему не захочется быть сегодня с тобой.

— Боишься за собаку? Не за меня? — вспылила девушка. — Неужели все бросили меня? Останься, Рэб!

— Жалеешь себя, вот и все! Но как только все закончится, не захочется больше ныть!

Она хотела добавить еще что-то, но осеклась при виде распахнувшейся двери.

В комнату ворвался Стивен:

— Скорее, Мораг, уходи! Они разозлятся, обнаружив, что я от них сбежал. Но они надоели мне до смерти, и я больше не позволю подвергать Бронуин издевательствам! Будь они прокляты!

Мораг ухмыльнулась и потрепала его по руке:

— Ты хороший парень. Только берегись пса.

С этими словами она убралась, а он закрыл и запер за ней дверь, после чего повернулся и улыбнулся Бронуин. Она села, и черные волосы водопадом обрушились на плечи. Ее лицо было совершенно белым, глаза — большими и испуганными. Простыня была подтянута к самому подбородку.

Стивен тяжело опустился на край кровати, снял башмаки, куртку и камзол. Расстегивая камизу, он тихо сказал:

— Прости, что праздника не получилось. Поскольку дом сэра Томаса стоит так близко к границе, большинство жен боятся сюда приезжать.

Он хотел сказать еще что-то, но в дверь заколотили.

— Несправедливо, Стивен! Мы хотим видеть невесту! Ты получил ее на всю жизнь, а нам и посмотреть не дал!

Стивен встал и отстегнул меч и маленький кинжал.

— Они сейчас уберутся. Слишком пьяны, чтобы продержаться дольше.

Оставшись обнаженным, он лег рядом с ней. Она невидящими глазами уставилась в пространство. Стивен осторожно коснулся ее щеки.

— Неужели я так страшен, что ты не можешь даже взглянуть на меня?

И неожиданно Бронуин ожила. Спрыгнула с постели, волоча за собой простыню, прижалась к стене, и Рэб, встрепенувшись, немедленно оказался рядом с ней. Только тогда она взглянула на лежащего на постели Стивена. Его нагое тело, мускулистые ноги, поросшие светлыми волосками, выглядели странно беззащитными. Грудь казалась еще шире, чем прикрытая одеждой.

Она теснее прижалась к стене.

— Не касайся меня, — пробормотала она.

Стивен очень медленно спустил ноги с постели. Судя по выражению его лица, он считал ее взрыв не более чем капризом. Он прошел мимо нее к столу, где стояли кубки и блюдо с фруктами, и налил ей вина.

— Вот, выпей и успокойся.

Она выбила кубок из его руки так, что он отлетел к противоположной стене, разбрызгивая вино.

— Я не позволю тебе коснуться меня, — повторила она.

— Бронуин, ты просто нервничаешь, как все невесты в брачную ночь, особенно когда это в первый раз.

— В первый раз?! — взвизгнула она. — Думаешь, это впервые? Да я переспала с половиной мужчин своего клана! Просто не желаю, чтобы грязный англичанин дотрагивался до меня, вот и все.

Но Стивен продолжал терпеливо улыбаться.

— Я, как и ты, прекрасно понимаю, что это ложь. Ты не была бы так напугана, если бы раньше лежала с мужчиной. А теперь, пожалуйста, расслабься. Ты только все усложняешь. И кроме того, что ты можешь сделать?

До чего ей противна его самодовольная спесь! Уверенность, что она бессильна против него. Она все ненавидела, в нем! Даже голый, он словно излучал силу. Ничего, сейчас она сотрет с его лица эту улыбочку!

— Рэб! — скомандовала она. — Взять!

Огромный пес поколебался всего секунду, прежде чем броситься на Стивена. Но тот ловко отскочил в сторону и, сжав кулаки, ударил пса по голове. Эта рычащая острозубая масса, летевшая прямо на него, мгновенно сменила направление, с силой ударилась о стену и сползла на пол мохнатой горой.

— Рэб! — завопила Бронуин и, отбросив простыню, метнулась к собаке.

Пес пытался встать, ошеломленно тряся головой и покачиваясь.

— Ты покалечил его! — повторяла она, яростно уставясь на Стивена.

Тот с одного взгляда понял, что с псом ничего не случилось, но при виде Бронуин потерял дар речи и ошеломленно таращился на холмики грудей с розовыми вершинками и округлые атласно-белые бедра.

— Я убью тебя! — продолжала кричать Бронуин.

Стивен, слишком ошеломленный ее красотой, не заметил, как она потянулась за ножом, лежавшим у блюда с фруктами. Нож был тупым, и только самое острие оказалось заточенным. Стивен заметил блеск металла за мгновение до того, как нож едва не воткнулся в его плечо. Но он увернулся, и нож лишь поцарапал кожу.

— Черт! — прошипел он, зажав рукой рану. И внезапно почувствовал, что очень устал. Кровь сочилась между его пальцами. — Оторви полосу от простыни, чтобы я мог перевязать это, — приказал он, опускаясь на постель.

Бронуин не двигалась, по-прежнему держа нож.

Стивен оглянулся, пожирая глазами ее тело.

— Поторопись! — скомандовал он.

Бронуин, очнувшись, опустилась на колени, оторвала длинную полосу от простыни и завернулась в то, что осталось.

Стивен, не прося ее помощи, забинтовал плечо, завязал узел зубами и свободной рукой и повернулся к собаке.

— Рэб, сюда, — тихо велел он.

Пес немедленно послушался. Стивен тщательно исследовал его голову, но ничего страшного не обнаружил. Он погладил животное, и Рэб потерся головой о его руку.

— Хороший мальчик. Иди ложись и спи.

Рэб подошел к указанному месту и лег.

— А теперь, Бронуин, — продолжал Стивен тем же тоном, — и ты ложись в постель.

— Я не Рэб, чтобы так легко менять привязанности.

— Будь ты проклята! — воскликнул Стивен, одним прыжком преодолевая разделяющее их расстояние и хватая ее за руку. Простыня полетела на пол. — Ты покоришься мне, даже если для этого придется тебя избить!

Он перекинул ее через колено лицом вниз и отвесил несколько сильных, довольно болезненных шлепков по упругим округлым ягодицам.

Когда он закончил, на коже остались отпечатки его ладоней. Игнорируя слезы в глазах девушки, он отшвырнул ее на дальний край постели, растянулся рядом и придавил тяжелым бедром ее ноги.

Как он хотел взять ее прямо сейчас! Но он очень, очень устал. Только сегодня утром сражался с Роджером, потом с Бронуин и ее собакой… И вдруг на душе стало непривычно легко. Она принадлежит ему, и он может наслаждаться ею всю оставшуюся жизнь.

Постепенно он расслабился.

Бронуин, словно окаменев, лежала под Стивеном, готовясь к неизбежному. Попка горела после незаслуженного, по ее мнению, наказания, и она тихо всхлипнула. Но когда услышала размеренное дыхание, безошибочно говорившее о глубоком сне, вдруг почувствовала, что оскорблена. Она попыталась было отодвинуться, но он был слишком тяжел. Поняв, что ничего не сможет сделать, она постепенно успокоилась. Его плечо было так близко… и она уютно устроилась на нем головой. Свечи в комнате догорали, и она сонно улыбнулась, когда Стивен зарылся лицом в ее волосы.

Глава 5

Проснулся Стивен рано. Разбудила его боль в поврежденном плече и порезанном предплечье. В комнате было темно и тихо. В высокое окно проникал слабый розоватый свет.

Сначала он ощутил аромат волос Бронуин, в которых запуталась его свободная рука. Ее бедро оказалось между его ног. И боль и неудобство мгновенно забылись. Он глубоко вздохнул и пристально взглянул на нее. Сейчас ее глаза были закрыты и не смотрели на него с ненавистью. Подбородок был опущен и казался беззащитным, мягким и женственным.

Он осторожно коснулся ее щеки, гладкой, как у ребенка, мягко-округлой и розовой со сна. Зарылся пальцами в ее волосы, увидел, как локон обвился вокруг его руки, словно плетистая роза, поднимающаяся по решетке. Теперь ему казалось, что именно ее он хотел всю свою жизнь. Она — та женщина, о которой он мечтал. И теперь совсем не желал торопиться. Он так долго ждал, и теперь хотел насладиться ею сполна.

Он уловил момент, когда она открыла глаза. Но не сделал ни одного резкого движения. Ничего, что могло напугать ее. Ее глаза, большие и синие, сияли на пол лица, напоминая ему ланей в лесу Монтгомери. В детстве Стивен часто подкрадывался поближе, чтобы наблюдать за ними. Не шевелился. Не шумел. Просто сидел и наблюдал, и в конце концов животные переставали его бояться.

Он коснулся ее руки, погладил, чуть сжал пальцы и медленно поднял их к своим губам. Взял мизинец в рот, взглянул ей в глаза и улыбнулся. Бронуин тревожно смотрела на него, словно боялась, что он возьмет у нее нечто большее, чем девственность. Ему хотелось успокоить ее, но он не нашел таких слов. Да их и быть не могло. Единственный способ заставить ее понять — пробудить в ней ответные ощущения.

Он чуть подвинулся, отпустив ее руку, и почувствовал, как Бронуин словно окаменела. Тогда он снова стал целовать кончики ее пальцев, чуть прикусывая и облизывая каждый, а другой рукой провел по ее ребрам, гладя талию, лаская бедра. Ее тело было упругим, мышцы под мягкой кожей чуть бугрились. Он коснулся ее груди и услышал, как она с шумом втянула в себя воздух. Но не отстранился и очень нежно коснулся большим пальцем розового соска. И даже когда сосок затвердел под его ласками, она не расслабилась. Стивен слегка нахмурился, сообразив, что пока что ничего не добился. Вся его мягкость и нежность только пугали ее еще больше.

Его рука, соскользнув с ее груди, легла на бедро. Наклонив голову, он коснулся губами ее шеи, потом плеча, груди и одновременно поглаживал колено. Ощутив легкую дрожь удовольствия, он улыбнулся и поцеловал другую грудь, но тут же нахмурился, когда она снова застыла. Пришлось отодвинуться. Она лежала на спине, потрясенно глядя на него. Он провел пальцем по линии волос у виска. Волосы Бронуин раскинулись на подушке водопадом блестящих черных жемчужин.

Она другая. Не такая, как остальные женщины. Особенная. Единственная на свете.

Ухмыльнувшись, он одним рывком стащил простыню, закрывавшую ее ноги от колен.

— Нет, — прошептала Бронуин. — Пожалуйста.

Ее ноги были великолепны: длинные, стройные, точеные. Всю свою жизнь она ездила верхом — на длинные расстояния, по холмам и долинам. Великолепны и очень чувствительны: Стивен понял, что слабую дрожь удовольствия вызвало прикосновение его руки к колену.

Он отодвинулся к изножью кровати, глядя на нее, восхищаясь ее красотой. Наклонился и медленно провел ладонями от ее щиколоток до бедер. Бронуин подскочила так, словно кто-то уронил на нее горящий уголек.

Стивен гортанно рассмеялся и, повторив жест, стал целовать ее ноги, ласкать языком ямочку под коленом.

Бронуин стала метаться. Крохотные молнии наслаждения беспощадно пронизывали ее тело, не давая опомниться. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного. Ее тело трепетало, дыхание было быстрым и неровным.

Стивен грубо повернул ее на живот и снова припал губами к ямочкам под коленями. Бронуин едва не слетела с кровати, но Стивен прижал ладонью ее поясницу. Уткнувшись лицом в подушку, она стонала, как от боли. Но Стивен продолжал мучительство. Его руки и рот не оставляли в покое ни одного дюйма ее чувствительных ног.

Он хотел ее так сильно, что не мог больше противиться. Снова перевернул и на этот раз завладел ее губами. И оказался не готов к силе ее страсти. Она льнула к нему, сжимая его стальной хваткой. Ее рот, казалось, хотел выпить из него самую жизнь. Он понимал, чего она хочет. Но знал то, чего не знала она.

Когда она попыталась повалить его на постель, лихорадочно гладя спину и руки, он вместо этого толкнул ее на спину и оседлал. Ноги девушки раздвинулись, словно сами собой. Значит, она готова его принять!

Глаза Бронуин широко раскрылись, когда он впервые вошел в нее. Откинув голову, она улыбнулась и прошептала:

— Да! О да!

Стивену показалось, что его сердце вот-вот остановится. Ее лицо, гортанные, хриплые слова были обольстительнее любой поэмы о любви. Вот это женщина! Женщина, которая не боится мужчины, которая не уступает ему в страсти.

Он стал вонзаться в нее, и она отвечала выпадом на выпад. Ее руки ласкали его тело, внутреннюю сторону бедер, ослепляя Стивена неукротимым желанием. Бронуин двигалась вместе с ним, отдаваясь и завладевая. Наконец он взорвался в ней, бурно содрогаясь, словно сила наслаждения вот-вот была готова разнести его в мелкие клочья.

Чуть опомнившись, он рухнул на Бронуин, потный, обмякший, сжимая ее так сильно, что едва не раздавил.

Но Бронуин ничуть не возражала. На мгновение ей показалось, что она умирает. Никто не способен испытать подобное и выжить. Все ее тело пульсировало, и она понимала, что не сможет сделать ни шага, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Обхватив Стивена руками и ногами, она задремала. А когда проснулась, взглянула в веселые голубые глаза. Солнце лилось в окна. Должно быть, уже совсем поздно!

Она мгновенно вспомнила все, что было между ними, и ощутила, как лицо наливается горячей кровью. Только странно: она никак не может припомнить, что заставило ее вести себя столь позорным образом.

Смеясь глазами, он коснулся ее щеки.

— Я знал, что за такую стоит подраться!

Она отодвинулась от него. Сейчас ей хорошо. Очень хорошо. Так, как уже давно не было. Ну конечно! Все потому, что она сознает, что ничуть не изменилась. Провела ночь с мужчиной и осталась все такой же. И по-прежнему ненавидит его. И он по-прежнему ее враг. Все тот же невыносимый, надменный хвастун!

— Это все, что я для тебя значу? Для тебя я всего лишь девка, согревающая твою постель?

Стивен лениво улыбнулся.

— Ты едва ее не подожгла, — сообщил он, гладя ее руку.

— Отпусти меня! — твердо сказала она и, вывернувшись, спрыгнула с постели и схватила зеленый бархатный халат.

В дверь стукнули, и тут же появилась Мораг с кувшином горячей воды.

— Ваши перепалки слышны даже внизу! — выпалила она.

— Должно быть, ты слышала кое-что другое, — сообщил Стивен, закладывая руки за голову.

Мораг подмигнула и улыбнулась так широко, что глаза спрятались в морщинках.

— Вижу, ты очень доволен собой.

Она оценивающе оглядела великана с бронзовой кожей и мускулистой грудью и покачала головой.

— Должен сказать, больше чем доволен. Неудивительно, что вы, горцы, никогда не появляетесь на юге. — Он обернулся к Бронуин, ответившей ему взглядом, полным ненависти.

В дверях возник Крис Одли.

— Нам что, нельзя побыть без посторонних? — прошипела Бронуин, отворачиваясь к окну. Рэб немедленно подбежал к ней. Но она не погладила его, считая, что и он ее предал и вчера вечером, и сегодня утром, когда позволил… позволил Стивену…

Ее лицо снова стало наливаться краской.

— Понимаешь, Крис, ей нравится быть наедине со мной, — объявил другу Стивен.

— Что случилось с твоей рукой? — осведомился Крис, кивком показывая на повязку, пропитанную засохшей кровью.

Стивен пожал плечами:

— Несчастная случайность. Ну, теперь, когда вы двое убедились, что мы не поубивали друг друга, может, оставите нас с женой наедине, чтобы она смогла позаботиться о моих ранах?

Мораг и Крис со смехом переглянулись и, не обращая внимания на стоявшую к ним спиной Бронуин, удалились. Бронуин мгновенно развернулась.

— Надеюсь, ты истечешь кровью, — прошипела она.

— Иди ко мне, — терпеливо и нежно попросил он, протягивая ей руки.

Вопреки мятежным мыслям она повиновалась. Он притянул ее к себе и, заставив сесть на край кровати, подвинулся к ней. Простыня соскользнула, открыв его талию и бедра. Бронуин поспешно отвела глаза, борясь с неуместным желанием коснуться его.

Он сжал ее ладони в своей и погладил щеку.

— Может, я чересчур задразнил тебя? Сегодня утром ты дала мне огромное наслаждение.

Предательский румянец снова запятнал ее лицо.

— А теперь чем я могу тебе угодить? Готов на все, кроме того, чтобы выброситься в окно.

— Я хотела бы вернуться домой, — тихо призналась она с тоской в голосе. — Хочу в горы. К своему клану.

Он подался вперед и поцеловал ее губы так легко и бережно, словно ее коснулись первые капли весеннего дождя.

— Тогда мы отправимся в путь прямо сегодня.

Она улыбнулась и хотела отодвинуться, но он крепко держал ее за руки. Ее лицо мгновенно заледенело.

— Ты по-прежнему не доверяешь мне, верно? — вздохнул он и, взглянув на повязку, добавил: — Рану нужно очистить и перевязать как следует.

Ей все-таки удалось увернуться.

— Это может сделать и Мораг, и, я уверена, это доставит ей огромное удовольствие, поскольку она, очевидно, вожделеет тебя.

Стивен отбросил простыню, встал и притянул ее к себе.

— Жаль, что в твоем голосе не слышится ревности. Я не хочу, чтобы меня перевязывала Мораг. Ты ранила меня, тебе и исправлять содеянное.

Бронуин не могла шевельнуться. В голове не осталось ни единой мысли. И помнила она только прикосновение его губ к своим коленям.

— Хорошо, я согласна, — пробормотала она, отталкивая его, — иначе больше времени уйдет на споры. A потом мы можем ехать.

Он сел у окна, совершенно не обращая внимания на собственную наготу. И протянул ей руку, улыбнувшись, когда она отказалась смотреть на него.

Бронуин не нравились его самодовольство, твердая уверенность в том, что его близость безошибочно действует на него. И противнее всего, что его прекрасное тело продолжало притягивать ее взгляд!

Коварно улыбаясь, она сорвала повязку. Едва поджившая рана вновь открылась.

— Черт бы тебя побрал! — завопил Стивен, вскакивая и рывком притягивая ее к себе. — Ты еще об этом пожалеешь! Когда-нибудь до тебя дойдет, что одна капля моей крови драгоценнее всей той злости, которая в тебе накопилась.

— Это твое заветное желание? Ну так вот, уверяю тебя, оно не исполнится! Я вышла за тебя, только чтобы избежать распрей внутри клана. И не убила тебя только потому, что твой старый король станет мстить.

Стивен отшвырнул ее от себя так яростно, что она ударилась о край кровати.

— Не убьешь! Не посмеешь! — бросил он, собирая одежду и не обращая внимания на лившуюся из раны кровь. — Слишком много о себе воображаешь!

Он сердито сунул ноги в шоссы и короткие штаны и перекинул через руку камизу и камзол.

— Будь готова через час, — сухо бросил он и захлопнул за собой дверь.

После его ухода комната показалась неестественно тихой, слишком большой и пустой. Она, конечно, была рада, что он убрался. Правда, вдруг задалась вопросом, кто перевяжет ему рану, но тут же пожала плечами. Какое ей дело?

Бронуин подошла к двери и позвала Мораг. За час предстоит многое сделать.

Они скакали во весь опор остаток дня и целый вечер. Бронуин чувствовала, как с каждой минутой на сердце становится легче. Она терпеть не могла шум, производимый обозными телегами, навьюченными горами багажа. Экономная, как все шотландцы, она не понимала, для чего все это! Шотландец не берет в дорогу ни одной смены одежды, разве что немного еды. Англичане останавливаются в полдень и готовят обед. Бронуин снедало такое нетерпение, что она даже есть не могла.

— Садись, — скомандовал Стивен. — Ты выводишь из себя моих людей своим ерзаньем.

— Твои люди? Как насчет моих людей, которые меня ждут?

— Я не могу заботиться обо всех людях сразу!

— Ты можешь… — начала она, но тут же осеклась, потому что кое-кто из людей Стивена с интересом посматривал на них. Кристофер Одли даже улыбался, лукаво блестя глазами. Бронуин знала, что он славный молодой человек. Но сейчас она видеть никого не могла. Скорее бы выбраться из чертовых низин!

Ночью они перешли через Грампианские горы, низкие и перемежавшиеся широкими долинами. Сразу похолодало, пейзаж стал более диким и заброшенным, и Бронуин задышала полной грудью. Плечи расправились, лицо просветлело.

— Бронуин, — окликнул Стивен, — мы должны остановиться на ночь.

— Остановиться. Но…

Она понимала, что продолжать путь нет смысла. Только Мораг чувствовала то же, что и она, остальным необходим отдых. Но ничего, близость к дому и ей поможет сегодня уснуть.

Она спешилась и отстегнула седельную сумку. По крайней мере, теперь можно избавиться от стесняющей движения модной одежды.

— Что это? — спросил Стивен, коснувшись перекинутого через руку пледа. — Именно это было на тебе в ту ночь, когда мы встретились?

Но Бронуин резко вырвала плед и отошла под укрытие деревьев. Не так-то легко было расстегнуть платье самостоятельно, но она была полна решимости избавиться от него. Как только тяжелый бархатный наряд был осторожно положен на валун, она разделась догола. Шотландская одежда была проста и давала свободу движений. Бронуин натянула мягкую ситцевую камизу, а поверх нее — оранжево-желтую рубашку с длинными рукавами, собранными на плечах и с узкими манжетами. Юбка из мягкой голубой шотландки была скроена широкими клиньями и сидела достаточно свободно, чтобы позволить ей бегать или ездить верхом. Широкий пояс с большой серебряной пряжкой стянул тонкую талию. Еще один плед длиной в шесть ярдов лег на плечи. Она сколола его красивой серебряной брошью, передаваемой от матери к дочери из поколения в поколение.

— Дай мне посмотреть, — раздался голос за спиной. Бронуин повернулась лицом к Стивену.

— Опять шпионишь за мной? — холодно осведомилась она.

— Предпочитаю думать, что оберегаю тебя. Страшно подумать, что может случиться с одинокой хорошенькой девушкой в темном лесу.

Бронуин попятилась от него.

— Думаю, что худшее уже произошло.

Она не хотела видеть его рядом, не хотела вновь ощутить его мужское превосходство.

Девушка повернулась и побежала к лагерю.

— Ты ничего не забыла? — смеясь, крикнул Стивен, размахивая ее башмаками. Но она не оглянулась.

Бронуин приковыляла к шатру, который делила со Стивеном. Его люди быстро и умело возвели лагерь, напоминавший небольшой город. Она поморщилась, когда нога коснулась края ковра, расстеленного на доброй шотландской земле. Она совсем забыла, что прошло много месяцев с тех пор, как бегала босиком по земле. Ноги стали изнеженными, и после короткой пробежки она успела пораниться и наколоть пятку.

Пришлось сесть на край широкого топчана и наклониться, чтобы исследовать поврежденные ступни.

Когда полог шатра откинулся и вошел Стивен, Бронуин быстро встала, хотя от боли на глазах выступили слезы.

Стивен бросил ее туфли в угол и сел рядом с Бронуин.

— Дай я посмотрю.

— Не понимаю, о чем ты, — надменно бросила она, отодвигаясь.

— Бронуин, ну почему ты вечно упрямишься? Ты поранила ноги, так что подвинься ближе и дай мне посмотреть.

Она сознавала, что рано или поздно с ногами нужно что-то делать, и поэтому неохотно подвинулась.

Стивен с раздраженным вздохом нагнулся и положил ее ногу себе на колени. Бронуин откинулась назад. Стивен нахмурился, исследуя порезы, один из которых оказался довольно глубоким, и приказал оруженосцу принести тазик горячей воды и чистые повязки.

— А теперь опусти ноги в таз, — велел он.

Бронуин молча наблюдала, как он, осторожно промыв ее раны, вытер и перевязал.

— Почему ты делаешь это для меня? — тихо спросила она. — Я твой враг.

— Вовсе нет. Это ты почему-то пытаешься постоянно противиться мне, я же тебе слова поперек не сказал. И готов жить в мире с тобой.

— Какой может быть мир, когда кровь моего отца стеной встала между нами?

— Бронуин… — начал он, но тут же осекся. Какой смысл спорить с ней? Только поступки могут убедить жену, что он желает лишь добра и ей, и ее клану.

Он проверил повязку на ее левой ноге.

— Сейчас станет легче.

Она снова попыталась отодвинуться. Но он удержал ее ногу на колене и погладил щиколотку. Его глаза потемнели.

— У тебя красивые ноги, — прошептал он.

Бронуин хотела вырваться, узнав знакомое выражение глаз, но он словно загипнотизировал ее, не давая пошевелиться, хотя почти не сжимал пальцы. Вскоре его руки исчезли под ее длинной юбкой, и она легла на подушки, позволяя ему ласкать свои ноги и попку.

Он лег рядом, прижал ее к себе и стал целовать лицо, губы, уши. Длинные пальцы ловко отстегнули брошь и пряжку пояса. Она не успела оглянуться, как ее одежда соскользнула и словно растворилась. Стивен на секунду отстранился, чтобы тоже остаться обнаженным. И глухо рассмеялся, когда Бронуин притянула его к себе.

Он прижался к ее губам, ощущая сладость языка.

— Кто я? — прошептал он, проводя зубами по ее шее.

Она не ответила, но потерлась о его бедра своими. Ее сердце бешено колотилось, и, несмотря на холодную ночь, на лбу выступили капли пота.

Он схватил ее за волосы, и рука утонула в густой массе темных прядей.

— Кто я? Я хочу услышать свое имя из твоих уст.

— Стивен, — прошептала она. — А я — Макэррон.

Он рассмеялся, сверкнув глазами. Даже в пылу страсти она не теряла своей невероятной гордости.

— А я победитель Бронуин Макэррон, — бросил он.

— Никогда! — хрипло шепнула она, дернув его за волосы. Его голова откинулась, и она вжалась зубами в его горло. — И кто же теперь победитель?

Стивен поднял ее на себя и провел руками по бокам.

— Имей мы такого врага, мы, англичане, проиграли бы все войны, — убежденно заметил он и, неожиданно подняв ее, твердо насадил на восставшую плоть.

Бронуин изумленно ахнула и, тихо застонав от удовольствия, подалась вперед и стала двигаться. Стивен не шевелился, давая ей полную волю. И когда ощутил, как растет ее возбуждение, перевернулся, подмяв ее под себя, и она стиснула его сильными руками и ногами. Они взорвались вместе в ослепительной вспышке и, уставшие, но счастливые, заснули в объятиях друг друга, слившись в единое целое.

Крик совы разбудил Бронуин. Она проснулась и мигом насторожилась. Стивен лежал, закинув на нее руки и ноги, прижав к тюфяку своей тяжестью. Она нахмурилась, вспомнив, что они вытворяли несколькими часами раньше. Но все прошло, и теперь голова управляла непокорным телом.

Крик совы был очень знакомым. Она слышала этот сигнал с самого детства.

— Тэм, — прошептала девушка и очень медленно выползла из-под Стивена.

Оделась она быстро и почти бесшумно. Нашла башмаки там, где их вечером бросил Стивен, и вышла из шатра. Постояла несколько секунд, прислушалась, погладила вставшего рядом Рэба. Стивен расставил часовых, обходивших границы лагеря. Бронуин, презрительно оглядев их, проскользнула мимо, в лес.

Она шагала быстро и уверенно, не производя шума. И внезапно замерла, почуяв кого-то рядом.

— Джейми здорово тебя вышколил, — послышался сзади низкий голос.

Бронуин, радостно улыбаясь, повернулась.

— Тэм! — ахнула она, бросаясь в его объятия. Он подхватил ее на руки и вгляделся в лицо:

— Они хорошо с тобой обращались? Ты здорова?

Бронуин вырвалась и отодвинулась:

— Дай мне взглянуть на тебя.

В лунном свете волосы Тэма отливали чистым серебром. Он был мужчиной среднего роста, не выше Бронуин, но мощного сложения, с руками и грудью, словно вырезанными из древесины дуба. Тэм, кузен ее отца, был ее верным другом. Один из сыновей Тэма был также одним из троих претендентов на ее руку.

Тэм тихо рассмеялся.

— Твои молодые глаза лучше, чем мои старые. Не могу сказать, здорова ты или нет. Мы хотели прийти за тобой, но боялись за твою безопасность.

— Давай сядем.

— У тебя есть время? Я слышал, ты вышла замуж.

Она видела в его глазах тревогу и сочувствие. Сколько новых морщин прибавилось у бедняги за это время!

— Да, я вышла замуж, — вздохнула она, когда они сели на большой валун. — Он англичанин.

— Каков он? Собирается остаться с тобой в Шотландии или уедет в Англию?

— Откуда мне знать? Он человек спесивый. Я пыталась поговорить с ним о своем клане, но он и слушать не желает. Уверен, что каждый должен жить только по английским обычаям.

Тэм нежно коснулся ее щеки. Столько лет он считал девочку своей родной дочерью…

— Он обидел тебя? Причинил боль? — спросил он тихо. Бронуин благословила тьму, скрывшую краску на щеках.

Стивен ранил ее гордость, заставив извиваться под ним и над ним. Стоило ему коснуться ее, и она теряла разум. Но разве можно признаться в таком человеку, который был ей вторым отцом?

— Нет, ничего подобного. Скажи, как дела в клане? Много стычек с Макгрегорами?

— Нет. В твое отсутствие все было спокойно. Все мы очень волновались. Но английский король пообещал, что ты будешь в безопасности.

Он вытянул руку, и Рэб немедленно очутился рядом. Тэм рассеянно погладил пса.

— Но ты чего-то недоговариваешь. Как насчет твоего мужа?

Бронуин встала.

— Ненавижу его! От него одни неприятности! Он посмеялся надо мной, когда я сказала, что он должен попытаться завоевать расположение клана. И путешествует с целой армией солдат и обозом с вещами.

— Да, вас слышно издалека.

— Боюсь, его невежество и глупость повредят моим людям. Он, конечно, постарается вынудить их подчиниться ему. Кто-то сунет ему кинжал между ребер, и английский король обрушит всю мощь своего войска на головы моего клана.

Тэм встал и положил руки на плечи Бронуин. Слишком узкие плечи, чтобы вынести тяжесть возложенной на них ответственности.

— Возможно, и нет. Возможно, он отделается легкими царапинами и потерей нескольких кусочков кожи, и это поможет ему лучше узнать наши обычаи.

Бронуин повернулась и улыбнулась ему:

— Ты так добр ко мне. Англичане считают нас грубыми, неотесанными дикарями. И наверняка утвердились бы в этом мнении, если бы могли нас слышать.

— Дикари? Мы? — шутливо ужаснулся Тэм.

— Да, и еще говорят, что женщины ничем не лучше мужчин.

— Пф-ф! — фыркнул Тэм. — Посмотрим, помнишь ли ты то, чему я тебя учил.

И прежде чем она успела моргнуть глазом, он выхватил кинжал и нацелился ей в горло. Много лет Тэм учил ее защищаться от сильных мужчин. Быстрым гибким движением она ускользнула, но оказалась недостаточно проворна. Нож прижался к ее горлу.

Неожиданно из гущи деревьев буквально вылетел человек и ударил Тэма в челюсть. Бронуин отскочила в сторону, а Тэм пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Он был человеком тяжеловесным, мощным, что часто помогало ему устоять в бою. Бронуин как-то видела, что Тэм сражался сразу с четырьмя и разметал всех.

Вот и сейчас он тряхнул плечами, и мужчина свалился на землю. Тэм с любопытством уставился на него. Бронуин улыбнулась при виде лежавшего на спине Стивена. Какое удовольствие видеть его унижение! Он победил Чатворта, но Роджер — англичанин, воспитанный в правилах рыцарства. Тэм же — настоящий боец.

Стивен не терял времени на изучение своего врага. Все, что он видел, — негодяя, посмевшего приставить нож к горлу его жены. Поэтому он схватил с земли огромный сук, и Тэм недоуменно обернулся к Бронуин, пытаясь что-то сказать. Но было уже поздно. Сук врезался ему в ноги, под коленками. Тэм охнул и упал носом в землю. Стивен снова ударил его кулаком в лицо, ощутив, как трещат кости носа.

Тэм понимал, что Стивен не посторонний, иначе Рэб предупредил бы их, но когда понял, что нос сломан, потерял голову от гнева. Плевать ему, кто этот тип! Поэтому он немедленно попытался удушить Стивена. Тот знал, что против такой силы ему не выстоять, но на его стороне были молодость и ловкость. Он отступил в сторону, пригнулся и врезал обоими кулаками в каменно-твердый живот противника. Тэм, казалось, ничего не заметив, схватил Стивена за плечи, поднял и стал колотить головой о дерево. Стивен, изнемогая от слабости, тем не менее сумел поднять ноги и толкнуть Тэма в грудь. Тэм пошатнулся и на миг замер. Это дало Стивену возможность вырваться, но огромные ручищи снова потянулись к его горлу. У Стивена было всего несколько мгновений, чтобы удрать. Он высоко подпрыгнул и сделал великолепное заднее сальто.

Тэм на секунду растерялся. Вот только сейчас враг был тут, а теперь исчез! Не успел он и глазом моргнуть, как к горлу прижалось холодное лезвие.

— Не двигайся, — пропыхтел Стивен, — или я перережу тебе горло.

— Прекрати! — вскрикнула Бронуин. — Стивен! Немедленно отпусти его!

— Отпустить? — удивился Стивен. — Но он хотел убить тебя!

И нахмурился, услышав басовитый смех Тэма.

— Убить меня? — хмыкнула Бронуин. — Никогда не встречала человека глупее! Да грози мне хоть малейшая опасность, Рэб уже прикончил бы его! А теперь опусти кинжал, пока не искалечил кого-нибудь!

Стивен медленно сунул кинжал в ножны.

— Проклятый пес даже не шевельнулся. Откуда мне знать, вдруг он уже сдох!

Он потер затылок. Спина ныла так, словно была сломана.

— Он прав, Бронуин, — кивнул Тэм. — И сделал то, что должен был сделать! Мое имя — Тэм Макэррон, — представился он, протягивая руку Стивену. — Где ты научился так драться?

Стивен чуть поколебался, прежде чем пожать руку шотландцу. Сейчас ему больше всего хотелось снова перекинуть Бронуин через колено за то, что обозвала его глупцом, когда он пытался ее защитить.

— Стивен Монтгомери, — представился он. — У меня есть брат, сложенный в точности как вы. И я понял, что единственный способ побить его — быть проворнее. Бродячий акробат научил меня кое-каким трюкам, и они, как видите, очень мне пригодились.

— Это уж точно, — кивнул Тэм, потирая нос. — По-моему, он сломан.

— О, Тэм! — вскричала Бронуин, с ненавистью глядя на мужа. — Пойдем в лагерь, я тебя осмотрю.

Но Тэм не пошевелился.

— По-моему, стоило бы спросить разрешения у мужа. Насколько я понял, ты и есть ее муж.

Похоже, Стивену этот человек пришелся по душе!

— В доказательство могу показать шрамы.

Тэм ухмыльнулся.

— Пойдем посмотрим, не осталось ли немного пива. И я хотел бы поговорить с часовыми. Никак не возьму в толк, каким образом Бронуин смогла незаметно выбраться из лагеря. Воин в полных доспехах и то наделал бы меньше шума!

— Меньше шума?! — вознегодовала Бронуин. — Вы, англичане…

Тэм предостерегающе положил руку на ее плечо:

— Даже если остальные не слышали тебя, твой муж услышал. А теперь беги вперед и добудь мне теплой воды для умывания. По-моему, я весь в засохшей крови. А у тебя парень, есть сила в кулаках. Нравишься ты мне!

Стивен широко улыбнулся:

— Еще один удар о дерево, и лежать бы мне с пробитым затылком.

— Да уж, — согласился Тэм. — Мяса на тебе маловато, вот что.

— Ха! — фыркнул Стивен. — Если я так же отяжелею, как ты, ноги передвигать не смогу.

Мужчины улыбнулись друг другу и последовали за Бронуин и Рэбом в лагерь.

— Стивен! — воскликнул Крис, увидев их. — Мы слышали шум, но не сразу поняли, что тебя нет. Зубы Божьи! Что стряслось с тобой и кто это?

Принесли факелы, и спавшие воины, потревоженные шумом, стали просыпаться.

— Ложись спать, Крис, — посоветовал Стивен, — только прикажи кому-то прислать нам горячей воды и открыть бочонок пива. Заходи, Тэм.

Тэм зашел в шатер и огляделся. Стены были обшиты светло-голубым шелком, земля покрыта восточными коврами. Он уселся на большой резной дубовый стул и одобрительно покачал головой:

— Неплохое местечко!

— Зряшная трата денег! — отрезала Бронуин. — И это в то время, когда люди голодают, и…

— Я заплатил людям, сделавшим шатер, и, полагаю, на эти деньги они купили еды, — перебил Стивен. Тэм перевел взгляд с мужа на жену. Заметил гнев и неприязнь, которые излучала Бронуин. Стивен же проявлял только терпение и, возможно, симпатию. И Стивен набросился на него, вообразив, будто он угрожает Бронуин.

Тут принесли горячую воду, и мужчины, раздевшись до пояса, принялись умываться. Бронуин пощупала нос Тэма и заверила, что он не сломан. Зато спина Стивена была сплошь покрыта ссадинами там, где кора дуба расцарапала ему кожу.

— Думаю, нужно обработать спину твоего мужа, — спокойно заметил Тэм.

Бронуин ответила пренебрежительным взглядом и покинула шатер. Рэб ушел за ней. Тэм взялся за тряпку.

— Садись, мальчик, и я сделаю что могу.

Стивен повиновался. Пока Тэм осторожно промывал ссадины, Стивен, до сих пор задумчиво молчавший, вдруг сказал:

— Возможно, мне следует извиниться за поведение жены.

— Ни к чему. Это мне следует извиниться перед тобой, поскольку именно я был одним из тех, кто воспитал ее в таком духе.

Стивен рассмеялся:

— Значит, у меня больше причин драться с тобой, чем я подозревал. Скажи, она когда-нибудь перестанет злиться на меня?

Тэм выжал окровавленную тряпку.

— Трудно сказать. У нее и Дэйви слишком много причин ненавидеть англичан.

— Дэйви?

— Старший брат Бронуин.

Стивен вскинул брови:

— Брат? У Бронуин есть брат, а их отец назвал ее своей преемницей?

Тэм хмыкнул и снова толкнул Стивена на стул, чтобы промыть последние ссадины.

— Шотландские обычаи могут показаться тебе странными.

— Странными? Слишком мягко сказано! — фыркнул Стивен. — Что за человек был отец Бронуин?

— Тебе лучше спросить о ее брате. Дэйви был необузданным парнем и много чего вытворял дурного. Так и родился сумасбродом. Да, он красив, и немало женщин от него без ума. Всегда умел добиться своего. Беда в том, что он никогда не мог сделать что-то на благо клана.

— В отличие от Бронуин? Она только и думает что о своем клане и своей проклятой собаке.

Тэм усмехнулся:

— Ее отец, Джейми, никогда не питал иллюзий насчет дочери. Она девушка вспыльчивая, горячая и не умеет прощать. Но, как ты сказал, любит свой клан. Он для нее всегда на первом месте, превыше всего остального.

— И ее назначили лэрдом вместо брата?

— Да, но не все так просто. Они с отцом договорились, что она выйдет за человека, которого тот выберет. Он представил ей трех молодых людей, сильных и надежных, именно таких, которые могли бы противостоять горячему нраву Бронуин.

Тэм швырнул тряпочку в тазик и сел на стул.

— И где эти мужчины? — спросил Стивен, надевая камизу.

— Убиты. Все трое, вместе с Джейми.

Стивен чуть помолчал. Ведь он и до этого знал о четверых шотландцах, убитых англичанами.

— И Бронуин была влюблена в кого-то из троих? Она успела сделать свой выбор?

Тэм так долго молчал, что Стивен невольно вскинул глаза. И ему показалось, что шотландец за несколько секунд превратился в старика.

Тэм поднял голову, пытаясь раздвинуть губы в улыбке.

— Мне хотелось бы думать, что был один, кого она любила больше всех. — Он глубоко вздохнул, но в упор встретил взгляд Стивена. — Одним из убитых был мой старший сын.

Стивен молча уставился на Тэма. Они встретились всего несколько часов назад, и у него до сих пор все болело от побоев шотландца, но он чувствовал себя так, словно знал этого человека много лет. Квадратный подбородок, широкий нос, темные глаза и длинные седые волосы казались знакомыми. Он остро ощущал скорбь Тэма по убитому сыну.

— А как же Дэвид? — допытывался Стивен. — Он так спокойно отступил в сторону, уступив место лэрда младшей сестричке?

Тэм фыркнул. Глаза его мгновенно прояснились.

— Разве может шотландец к чему-то отнестись равнодушно? Страсть и пыл бурлят в их крови. Дэйви пригрозил поднять клан против отца, когда Джейми впервые объявил Бронуин своей наследницей.

— Неужели? Что же сказала Бронуин?

Тэм поднял руку и рассмеялся:

— Назвала тебя глупцом. А вот мне так не показалось.

Стивен ответил взглядом, ясно говорившим, что он думает о мнении Бронуин.

— Дэйви действительно сговорился кое с кем из приятелей, — продолжал Тэм, — но они не желали сражаться с членами собственного клана, поэтому удалились в холмы, где и живут в изгнании.

— А Бронуин?

— Бедная девочка. Она обожала Дэйви. Говорю же, он кого хочешь очарует. Она твердила, что отказывается брать то, что принадлежит Дэйви по праву. Но Джейми только рассмеялся и спросил, так ли уж ей хочется стоять в стороне и наблюдать, как клан раздирают рознь и распри.

Стивен встал.

— И Бронуин, разумеется, сделала так, как лучше для клана, — с легким сарказмом бросил он.

— Совершенно верно. Девушка покончила бы с собой, посчитай она, что клан получит выгоду от ее смерти.

— Или будет продолжать жить и терпеть участь, которая хуже смерти.

Тэм проницательно взглянул на него:

— Совершенно верно. Именно так она и поступит.

Стивен улыбнулся:

— Ты проводишь нас до дома Бронуин?

Тэм, пыхтя, медленно поднялся.

— Для меня это большая честь.

— В таком случае не могу ли я предложить тебе место в моем шатре?

Тэм поднял мохнатую бровь:

— Для меня это слишком большая роскошь. Слишком я стар, чтобы предаваться лени и безделью в свои годы. У меня есть при себе плед, но тем не менее я все равно благодарен.

Впервые за все это время Стивен обратил внимание на одеяние Тэма. На нем были рубашка с длинными, собранными внизу рукавами и длинный стеганый колет, свисавший до середины бедра. Мускулистые ноги были обнажены. На плечи наброшена длинная широкая полоса клетчатой ткани. На широком толстом ремне висел шотландский кинжал.

Тэм спокойно выдержал осмотр Стивена, ожидая обычных английских шуточек.

— Ты можешь замерзнуть, — заметил наконец Стивен. Тэм ухмыльнулся:

— Мы, шотландцы, не слабаки. Увидимся утром, — бросил он и исчез.

Стивен немного постоял, подошел к пологу, тихо свистнул, и рядом немедленно появился Рэб.

— Бронуин, — скомандовал он негромко. Пес быстро лизнул руку Стивена и направился в лес. Стивен пошел за ним.

Бронуин, туго завернутая в плед, сладко спала. Стивен улыбнулся, довольный ее способностью спать на холодной, жесткой, сырой земле. Потом нагнулся и поднял ее на руки. Ее глаза на миг приоткрылись, но он поцеловал ее в уголок губ, и Бронуин мигом успокоилась. Она прижалась к нему, и он отнес ее в свой шатер и свою постель.

Глава 6

Они добрались до замка Лейренстон к концу следующего дня. Бронуин, снедаемая нетерпением, пришпорила лошадь.

— Догони ее, — посоветовал Тэм. — Бьюсь об заклад, ты никогда не видел ничего, подобного Лейренстону.

Стивен, сгорая от любопытства увидеть место, которому предстоит стать его домом, погнал коня по заросшему травой холму.

Тэм был прав: он действительно не видел ничего подобного. Холм, на котором стоял Стивен, резко обрывался широкой долиной, где пасся скот и стояли домики арендаторов. Узкая дорога вела через долину до ограды на дальней стороне. От стены начинался высокий плоский полуостров красного камня, выдававшийся в море подобно гигантскому кулаку в латной перчатке. Полуостров соединялся с материком узкой каменной дорожкой, обе стороны его обрывались прямо в море. Въезд на полуостров охраняли две большие кордегардии, высотой три этажа каждая.

Комплекс сооружений замка состоял из нескольких каменных домов и одного гигантского здания в центре. Заборов нигде не было видно. Да в них и не было необходимости. Острые скалы, поднимавшиеся из моря, могли охраняться всего десятком лучников.

Бронуин повернулась к нему. Глаза ее восторженно светились.

— Враг ни разу не смог им завладеть, — сообщила она, прежде чем спуститься в долину. Стивен так и не понял, откуда люди узнали о ее приезде, но неожиданно двери всех коттеджей стали распахиваться. Отовсюду появлялись люди, бегущие к Бронуин с распростертыми объятиями.

Стивен послал коня в галоп, чтобы не отстать, но потом все же остановился, когда она, молниеносно спешившись, принялась обнимать всех подряд: мужчин, женщин, детей и даже чьего-то любимца — жирного гуся. Стивена тронула эта сцена. Раньше он видел в ней только обозленную на англичан и Англию молодую женщину. Она твердила, как много значит для нее клан, но до этой минуты он представлял клан как единое целое. Теперь же перед ним предстали люди, каждый со своим именем, характером, индивидуальностью. Она, похоже, знала каждого лично, называла по имени, спрашивала о здоровье, детях, интересовалась, есть ли у них все необходимое.

Он приподнялся в седле и огляделся. Земля была неплодородной. Копыта лошади выворачивали только мох. И все же он видел поля, где рос ячмень. Не слишком высокий, не слишком густой, он упрямо цеплялся за каменистую почву. Коттеджи все маленькие и убогие на вид: сразу понятно, что люди здесь живут небогато.

Стивену показалось, что здешние жители были очень похожи на сервов[2] в поместьях его брата. Бронуин владела землей, а они ее возделывали. Почти то же, что и в Англии.

Он продолжал наблюдать за Бронуин. Та приняла кусок сыра от женщины. Эти люди были ее крепостными, однако она считала их членами семьи. Он не мог представить, что какая-то из его знакомых дам способна коснуться крестьянина, а уж тем более обнять. Они обращались к ней «Бронуин», а не «леди Бронуин», как полагалось по праву рождения.

— Ты хмуришься, парень, — заметил оказавшийся рядом Тэм. — Не нравятся наши обычаи?

Стивен снял шляпу и провел ладонью по густым волосам.

— Думаю, мне необходимо кое-что усвоить. Я еще не понял по-настоящему, что это такое — клан. Думал, что члены клана — как мои люди, происходят из благородных семей.

Тэм покачал головой:

— На гэльском диалекте «клан» означает «дети». — И, весело сверкнув глазами, добавил: — Что же до благородства, любой шотландец может проследить свою родословную до самого короля.

— Но бедность… — начал Стивен и тут же осекся, боясь, что оскорбил Тэма.

Лицо Тэма словно отвердело.

— Бедными нас сделали англичане и земля, данная нам Господом. В Шотландии мужчину ценят по тому, что у него внутри, а не по золоту у него в карманах.

— Спасибо за совет. Я запомню, — кивнул Стивен и поскакал к Бронуин. Она мельком глянула на него и продолжала слушать длинное повествование старухи о новых красителях для тканей. Люди один за другим стали замолкать, разглядывая его. Чужак был одет совсем иначе, чем они. У большинства шотландцев ноги были голыми: ни шоссов, ни обуви, хотя некоторые носили короткие штаны, как у Тэма.

Но Стивен не сводил глаз с женщин, вовсе не бледных, как знатные англичанки. По загорелым лицам сразу видно, что они много времени проводят на воздухе. Глаза сверкают, роскошные волосы свисают до тонких, перетянутых поясами талий.

Стивен спрыгнул с коня, сжал ладонь Бронуин левой рукой и поднял правую:

— Позвольте мне представиться. Я Стивен Монтгомери.

— Англичанин! — с ненавистью выпалил стоявший рядом мужчина.

— Да, англичанин, — жестко подчеркнул Стивен, глядя в глаза шотландцу.

— Эй, вы там! — вмешался Тэм. — Оставьте его в покое. Он набросился на меня, вообразив, что я собираюсь убить Бронуин.

Кое-кто улыбнулся абсурдности такого заявления. Сразу стало ясно, кто победил, поскольку Тэм весил по крайней мере на шестьдесят фунтов больше стройного Стивена.

— Победил он, — медленно заметил Тэм. — Едва не сломал мне нос, а потом приставил нож к горлу.

Люди молчали, словно не веря Тэму.

— Добро пожаловать, Стивен, — сказала наконец хорошенькая девушка, пожимая его протянутую руку.

Стивен немного удивился, услышав, что его тоже зовут по имени, но потом улыбнулся и принялся пожимать руки.

— С моими людьми будет нелегко, — предупредила Бронуин, когда они ехали бок о бок по дороге, соединявшей полуостров с материком. Дорога была настолько узкой, что только двое всадников могли поместиться на ней одновременно. Стивен то и дело нервно поглядывал на обрыв, от которого его отделяло не больше половины ярда. Одно неверное движение, и он полетит вниз. Бронуин, казалось, не замечала опасности, поскольку всю свою жизнь ездила по этой тропе.

— Мужчин не так легко завоевать, как женщин, — надменно предупредила она и, заметив, как он поглядывает в сторону моря, улыбнулась и стала теснить его коня своим.

Жеребец Стивена попятился в сторону и, когда до бездны осталось не больше шага, запаниковал и встал на дыбы. Стивен отчаянно попытался совладать с животным и удержать от падения в бездну. Наконец это ему удалось.

— Будь ты проклята! — заорал он, вне себя.

Бронуин рассмеялась.

— Неужели шотландские обычаи чересчур для тебя суровы? — поддела она.

Стивен вонзил шпоры в бока жеребца. Бронуин успела увидеть, как он надвигается на нее, но оказалась недостаточно проворной: муж схватил ее за талию и перетащил к себе в седло.

— Отпусти меня, — скомандовала она. — Мои люди смотрят!

— Прекрасно. Значит, они видели, как ты пыталась выставить меня дураком. Или надеялась, что я свалюсь в пропасть?

— Чтобы привести сюда войска короля Генриха? Нет, я не желаю гибели шотландцев на родной земле.

Такая честность потрясла Стивена до того, что он ахнул.

— Возможно, я сам на это напросился, — бросил он, но, когда она попыталась что-то ответить, прижал палец к ее губам. — Повторяю, я не просил выставлять меня дураком, так что ты за это заплатишь. Сколько еще людей въезжали в Лейренстон с Макэрроном поперек седла?

— Мы привозили много мертвых, убитых, чаще всего…

Он заглушил ее слова поцелуем.

Бронуин против воли льнула к нему, обняв за шею, жадно припав губами к его рту. Он прижал ее к себе, гладя спину. Тепло ее тела проникало сквозь полотно рубашки. Он решил, что шотландские моды ему нравятся. Тяжелые английские ткани были слишком толсты.

Стивен очнулся первым и понял, что за ними наблюдают. Открыв глаза и не отрываясь от губ Бронуин, он слегка приподнял голову. Он и понятия не имел, что жеребец продолжал шагать по дороге к кордегардиям. Несколько мужчин окружили их: мрачные, серьезные, бесстрастные лица, от созерцания которых становилось не по себе.

— Бронуин, любимая, — тихо пробормотал Стивен. Бронуин отреагировала мгновенно и, отстранившись, оглядела своих людей.

— Дуглас! — прошептала она, соскальзывая в объятия мужчины, после чего поздоровалась с остальными.

Стивен медленно спешился и повел жеребца на поводу. Металлическая решетка, щетинившаяся острыми наконечниками пик, была поднята. Мужчины молчали, не смотрели на него, но Стивен видел, что они стараются не выпускать его из окружения. Во дворе царила атмосфера холодного недоверия. Бронуин шагала впереди, смеясь чьей-то шутке, задавая вопросы и получая ответы. Стивен чувствовал себя чужаком, нежеланным гостем. Мужчины просто излучали ненависть и злобу. Они были одеты иначе, чем обитатели долины. На некоторых были короткие штаны и башмаки, как у Тэма, на других — высокие сапоги до колен. Однако ноги от колен до середины бедра у всех были голыми.

Они миновали несколько маленьких зданий и добрались до большого дома. Стивен узнал маслобойню, кузницу, конюшню. Неподалеку даже находился маленький огородик. В таком месте можно выдерживать долгую осаду.

Обстановка дома оказалась самой простой. С каменных стен сочилась сырость. Ни фресок, ни панелей, ни шпалер. Маленькие окна почти не пропускали света. Внутри было холоднее, чем снаружи, но в очаге не горел огонь.

Бронуин села на жесткий стул без подушки.

— А теперь, Дуглас, расскажи, что тут было.

Стивен стоял в стороне, наблюдая. Никто не позаботился о том, чтобы устроить ее поудобнее. Предложить отдохнуть. Накормить с дороги.

— Макгрегоры снова взялись за набеги. Позапрошлой ночью увели шесть голов скота.

Бронуин нахмурилась. Ничего, с Макгрегорами она разделается позже.

— А в клане? Какие-то неприятности?

Мужчина по имени Дуглас рассеянно дернул себя за длинную прядь волос.

— Опять начались споры за землю у озера. Роберт твердит, что весь выловленный там лосось — его, а Десмонд заявляет, что он заплатил за рыбу.

— Они уже успели выхватить мечи? — допытывалась Бронуин.

— Нет, но за этим дело не станет. Послать людей, чтобы уладить ссору? Немного пролитой вовремя крови остановит распрю.

Стивен двинулся к ним. Он привык принимать решения подобного рода. Но на плечо легла рука Тэма.

— Дуглас, неужели ты ни о чем не думаешь, кроме драк и насилия? — рассерженно бросила Бронуин. — До тебя никогда не доходило, что у этих людей есть причины ссориться? Роберту нужно кормить семерых детей. А у Десмонда больная жена и нет детей. Вне всякого сомнения, есть способ решить их спор.

Мужчины непонимающе уставились на нее.

Бронуин вздохнула.

— Посоветуйте Роберту отослать старшего и младшего ребенка Десмонду на воспитание. Тогда он не потребует рыбу, которая пойдет на обед его родным детям, а жена Десмонда перестанет себя жалеть за то, что так и не родила ребенка. Ну, что там у вас еще?

Стивен улыбнулся ее мудрости, происходившей от любви и знания своего клана. Как удивительно видеть ее в привычной среде! С каждой минутой она словно все больше оживала. Подбородок уже не вздергивался в гневе, плечи хоть и были распрямлены, но не выглядели так, словно ей снова предстоит отражать удары и злые слова.

Он наблюдал за лицами людей. Они уважали ее, слушали, и каждое решение выносилось на благо клана.

— Джейми хорошо выучил ее, — тихо заметил Тэм.

Стивен кивнул. Это была совершенно новая грань ее характера, о которой он и не подозревал. Она могла быть сердитой, порывистой, полной ненависти, привыкшей пускать в ход нож и предъявлять немыслимые требования. Он вспомнил, как смеялся, когда она свалилась в ручей.

И неожиданно его охватила ревность. До этой минуты он еще не видел, чтобы женщина спокойно сидела среди мужчин и, как королева, выносила суждения, которые так или иначе действовали на их жизни. Они знали ее с той стороны, которая была совершенно ему не известна.

Бронуин поднялась и пошла к лестнице в дальнем конце зала. Стивен последовал за ней. Ему вдруг пришло в голову, что мужчины ничего не знают о ее подколенных ямочках. И это почему-то обрадовало его.

— Взгляни на него, — брезгливо фыркнула Бронуин.

Было раннее утро, и в осеннем воздухе чувствовался резкий холодок.

Она смотрела на Стивена из окна спальни на третьем этаже. Он и Крис, одетые в доспехи, стояли во дворе в окружении угрюмых шотландцев.

Они были женаты вот уже две недели, и все это время Стивен честно пытался обучить ее людей английской манере сражаться. Она молчала, пока он объяснял людям всю важность умения защитить себя. Он предложил приобрести доспехи для тех, кто тренировался дольше и усерднее всех. Но шотландцы почти не разговаривали с ним и, похоже, ничуть не жаждали получить ценный приз в виде душных тяжелых лат. Они явно предпочитали свои дикарские костюмы, оставлявшие тела полуголыми.

Единственное, что удалось Стивену, — заставить их надевать кольчуги под пледы.

Бронуин отвернулась от окна, ехидно улыбаясь.

— Ты так собой довольна, что даже противно, — отрезала Мораг. — Этим твоим бездельникам не помешает немного потрудиться. Целыми днями ничего не делают. Стивен заставляет их двигаться.

Бронуин продолжала улыбаться.

— Он человек упорный. Вчера посмел читать проповеди на тему того, что Шотландия — неспокойная страна, и поэтому нужно учиться настоящему бою. Можно подумать, мы не знаем! Только из-за Англии мы…

Мораг пренебрежительно отмахнулась:

— Можешь пытаться свести его с ума своими постоянными наставлениями, но на меня это не действует. Чем это он тебе не угодил? Тем, что заставляет кричать по ночам? Или стыдишься своей страсти к врагу?

— Нет у меня… — начала Бронуин, но осеклась, услышав тихий стук захлопнувшейся за Мораг двери.

Она снова обернулась к окну. Нужно признать, ее пугала и расстраивала собственная реакция на его прикосновения. Часто она сознавала, что трепещет в ожидании и предвкушении, когда солнце спускается к горизонту. Но никогда не показывала Стивену, что испытывает, что ощущает. Ни одного ласкового слова. Ни одной попытки первой потянуться к нему. В конце концов, он ее враг и принадлежит к расе, убившей отца. Но это так легко помнить днем. Он одевался как англичанин, говорил как англичанин, думал как англичанин. И все это создавало пропасть между ним и ее людьми. Только по ночам, когда он касался ее, Бронуин забывала, кто она и кто он.

— Стивен, — воскликнул Крис, когда они остановились у края земли, глядя в море, — успокойся и брось все это! Неужели не понимаешь: им наплевать на все, что ты для них делаешь.

Стивен снял шлем. Холодный ветер ерошил влажные от пота волосы. Каждый день приносил одни разочарования. Его люди тренировались ежедневно, обучаясь владеть тяжелым вооружением. Но люди Бронуин стояли в стороне и глазели на англичан, словно на животных в зверинце короля Генриха.

— Должен же быть способ обучить их, — выдохнул он. Но тут к ним подбежал один из его людей:

— Милорд! На северное пастбище напали! Пытаются увести скот! Люди уже седлают коней.

Стивен кивнул. Теперь он сможет показать этим шотландцам, как сражаются английские воины.

Тяжелые стальные доспехи замедляли движения. Оруженосец держал жеребца, тоже закованного в латы. Жеребец был настоящим боевым конем, порода которых выводилась столетиями и предназначалась для того, чтобы выдерживать тяжесть рыцаря в полном вооружении. Резвостью такие кони не отличались, но несли хозяина в гущу битвы, повинуясь одному нажиму коленей.

К тому времени как Стивен и его рыцари вскочили на коней, шотландцы уже исчезли. Стивен поморщился и стал думать, какое наказание назначить им за столь вопиющее нарушение дисциплины.

Только много лет спустя он обрел способность вспоминать о той ночи в шотландских болотах без стыда и чувства унижения.

Было уже темно, когда он и его люди достигли места набега, подняв при этом шум на всю округу. Доспехи бряцали, тяжелые копыта коней грохотали по твердой почве.

Стивен воображал, что Макгрегоры встретятся с ним лицом к лицу, как в битве, но англичанам пришлось стать только свидетелями. Сидя на конях, они наблюдали, как шотландцы спешились и растаяли в лесу. Пледы они сбросили и оставили на земле: в одних рубашках было удобнее бежать. Из гущи леса послышались дикие вопли и звон стали о сталь.

Стивен велел своим людям последовать за шотландцами. Но те уже куда-то перебрались. Громоздкие латы делали англичан чересчур неуклюжими и малоподвижными.

Стивен сконфуженно осматривался, когда из тени выступил один из людей Бронуин.

— Мы их прижали, — объявил он с легкой презрительной улыбкой.

— Потери есть?

— Трое раненых, ни одного убитого. Мы, Макэрроны, слишком проворны для Макгрегоров.

Его и до сих пор распирал восторг битвы.

— Может, собрать людей, чтобы усадить тебя на лошадь? — осведомился он, с нескрываемым ехидством поглядывая на доспехи Стивена.

— Ах ты… — обозлился Крис. — Да я просто проткну тебя мечом!

— Давай, английская собака, — издевался шотландец. — Я перережу тебе глотку, прежде чем ты шевельнешься в своем стальном гробу.

— Прекратить! — скомандовал Стивен. — Крис, убери меч. А ты, Дуглас, позаботься о раненых.

— Неужели ты спустишь ему такую наглость? — взорвался Крис. — Как же ты научишь их уважать тебя?

— Научить? — рявкнул Стивен. — Нельзя научить уважению. Человек должен это уважение заработать. Едем. Возвращаемся в Лейренстон. Мне нужно подумать.

Бронуин металась в постели, рассерженно колотя кулаком в подушку. И повторяла себе, что ей все равно, где предпочитает проводить ночи Стивен.

Но на память невольно приходили самые хорошенькие девушки клана. Дочь Маргарет, например… И она слышала, как мужчины, смеясь, обсуждали, до чего она горяча в постели. Утром она обязательно потолкует с Маргарет. Девушке не годится так себя вести!

— Черт! — громко сказала она, и Рэб зарычал. Она села. Одеяла свалились, открыв прелестные груди. Как холодно одной в постели!

Мораг рассказала о набеге, осыпая Макгрегоров самыми черными проклятиями, и злобно зашипела, когда Бронуин сказала, что надеется, что Стивен не убит, потому что его смерть навлечет на их головы гнев английского короля.

Но вот теперь она не сводит глаз с двери и тревожно хмурится.

Когда дверь приоткрылась, Бронуин затаила дыхание. Это, наверное, Мораг с новостями. Однако на сердце сразу стало легче при виде Стивена, чьи волосы и перед камизы были мокры так, словно он побывал под дождем.

Стивен едва взглянул на нее. Его брови были сведены, голубые глаза потемнели.

Сев на край кровати, он стал раздеваться, то и дело останавливаясь и задумываясь. Бронуин не знала, что и сказать.

— Ты голоден? — выдавила она наконец. Он не ответил. И тогда она подвинулась к нему, не обращая внимания на свой обнаженный торс. — Я спросила: ты голоден? — повторила она уже громче.

— Что? — буркнул Стивен, снимая сапог. — Не знаю. Не думаю.

Бронуин так и подмывало спросить, что случилось. Но разумеется, она не позволит себе ничего подобного. Разве не все равно, что стряслось с англичанином?

— Мои люди были ранены? — Не дождавшись ответа, она тронула его за плечо. — Ты оглох? Я спросила о моих людях.

Стивен уставился на нее так, словно только сейчас увидел. В глазах не загорелось и искорки интереса при виде ее голой груди. Он встал и расстегнул пояс.

— Никто особенно не пострадал. Одному пришлось наложить несколько швов на руку, ничего больше.

— Кому именно?

Стивен отмахнулся, стащил шоссы, лег в постель, подложил руки под голову и стал смотреть в потолок. Он даже не думал коснуться ее!

— По-моему, Френсису, — обронил он наконец.

Бронуин никак не могла взять в толк, что с ним творится.

— Может, наши шотландские обычаи напугали тебя, англичанин? Или мои люди слишком сильны и проворны для тебя?

К ее удивлению, Стивен не попался на удочку.

— Слишком проворны, — серьезно ответил он, все еще рассматривая потолок. — Они двигаются быстрее и не скованы латами. Конечно, против англичан им не выстоять, потому что несколько вооруженных рыцарей вполне справятся с пятьюдесятью, разделав их, как капусту. Но здесь…

— Пятьюдесятью? — выдохнула Бронуин, барабаня кулаками по широкой обнаженной груди Стивена. — Не придет тот день, когда один англичанин сможет покончить с пятьюдесятью шотландцами!

Вне себя от ярости, она продолжала колотить мужа.

— Эй! Перестань! — крикнул Стивен, хватая ее за руки. — У меня и без тебя полно синяков!

— Я покажу тебе, как нас оскорблять! — шипела она, вырываясь. — У тебя не только синяки будут, но кое-что еще…

Глаза Стивена просветлели. Он потянул ее за руки и привлек к себе.

— Это мне нравится. Что именно? — хрипло прошептал он, гладя ее волосы. — Неужели ты всегда будешь возвращать меня к реальности? Я считал, что задумался над величайшей во всей вселенной проблемой, а ты ухитряешься повернуть мои мысли к своей прелестной коже… глазам… губам…

Сердце Бронуин затрепыхалось пойманной птичкой. Его дыхание было таким нежным и теплым, а волосы все еще не высохли, и один локон прилип к щеке у самого уха. Ей так хотелось коснуться этой прядки, но она всегда старалась не идти первой ему навстречу.

— И что это за великая проблема? — небрежно, словно вскользь, спросила она.

Стивен на мгновение замер.

— Неужели я слышу озабоченность в твоем голосе? — тихо спросил он.

— Не дождешься! — прорычала она и повернулась к нему спиной, ожидая услышать веселый смех. Но он молчал. Ей очень хотелось обернуться и посмотреть на него. Но она сдержалась и вскоре услышала размеренное дыхание, означавшее, что он уснул. Она лежала не шевелясь, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Временами Бронуин чувствовала себя настолько одинокой, что не знала, как ей быть. Она так мечтала о браке, в котором люди могут разделить на двоих одну жизнь и любовь. Но она замужем за англичанином!

Стивен неожиданно повернулся, обнял ее тяжелой рукой и притянул к себе. Она старалась оставаться холодной и отчужденной, но против воли заерзала, вильнув попкой и стараясь устроиться поудобнее.

— Хороший способ помочь мужу заснуть, — хмыкнул Стивен, поднимая голову и целуя ее висок. — Что это? Слезы?

— Конечно, нет. Просто что-то попало в глаз, вот и все.

Стивен повернул ее лицом к себе.

— Лжешь, — спокойно констатировал он, касаясь ямочки на подбородке. — Мы по-прежнему чужие. Когда же станем друзьями? Когда ты поделишься со мной своими тревогами? Когда откроешь причину своих слез?

— Когда ты станешь шотландцем, — свирепо прошипела она. Но близость Стивена лишала слова должного напора, превращая их вместо дерзкого требования в мольбу.

— Идет! — с величайшей уверенностью объявил он, словно и впрямь собирался превратиться в шотландца.

Ей хотелось посмеяться над ним, объяснить, что такое невозможно, что он никогда не станет ее другом. Но он прижался к ней еще теснее и стал целовать так, словно у него впереди была целая вечность: медленно, лениво, нежно. Бронуин ощутила, как бьется в висках кровь. Ей хотелось обнять Стивена, но он слегка отстранил ее и стал ласкать груди и живот.

Она выгнулась и сжала его бедро ногами. Рука Стивена поползла вниз, и он улыбнулся, когда она тихо охнула.

— Моя прелестная, прелестная жена, — шептал он, проводя ногтями по ее подколенной впадине. — Хотел бы я знать способ, как угодить тебе не только в постели.

Она снова придвинулась к нему, поцеловала, провела губами по шее, словно пробуя на вкус. Ей нравилась его кожа: упругая, чуть соленая и все же мягкая. Она коснулась языком его уха, ощутила, как он вздрогнул. Тихий смех сорвался с ее губ.

Стивен порывисто сжал ее плечи.

— Иди сюда, лэрд клана Макэрронов, — велел он и, толкнув ее на постель, лег сверху.

Бронуин снова выгнулась, чтобы принять его, и высоко подняла бедра. Она шотландка и, следовательно, равна ему. Теперь она уже не ждала его ласк, а встречала на полпути с таким же пылом.

Позже они лежали вместе, слитые в единое целое. Бронуин приоткрыла сонные глаза, увидела локон над ухом Стивена и, подвинувшись, поцеловала этот локон, перебирая губами мягкие волосы. И тут же, краснея, отодвинулась. Каким-то образом этот поцелуй казался куда более интимным, чем их чувственные объятия.

Стивен, уже засыпавший, слегка улыбнулся и почти накрыл ее своим телом. Бронуин едва могла дышать, но и это было не важно. Нет, дыхание — это такие пустяки!

Стивен стоял в маленьком домике арендатора, согревая руки над горящим торфом. На улице свистел ледяной ветер, и пришлось разжечь огонь. Тэм уехал в гости к сестре, оставив дом Бронуин на несколько дней. Сейчас он сидел в дальнем конце комнаты с каменными стенами, разложив на голых коленях рыбачью сеть. Большие руки ловко затягивали узлы на дырах, дергали за толстые канаты.

— Итак, ты считаешь, что выставил себя полным дураком, и хочешь, чтобы я помог тебе исправить дело, — серьезно заметил Тэм.

Стивен повернулся. Он так и не смог привыкнуть к тому, что шотландцы осмеливались сидеть в его присутствии, в зависимости от своих желаний и в полном пренебрежении к этикету. До сих пор его величали милордом, оказывали всяческое почтение.

— Я бы так не сказал, — вздохнул он и, еще раз припомнив обстоятельства набега, покачал головой. — Я действительно выставил себя полным дураком, как перед своими людьми, так и перед шотландцами. И действительно чувствовал, что стою в стальном гробу, как сказал Дуглас.

Тэм помолчал, затягивая узел.

— Дуглас всегда считал, что должен быть одним из тех, кого выбрал Джейми в мужья Бронуин, — неожиданно объявил он и ухмыльнулся при виде лица Стивена. — Не волнуйся, мальчик, Джейми знал, что делал. Дуглас — вечный ведомый. Никогда ему не стать вождем. И он слишком благоговеет перед Бронуин, чтобы стать ее господином.

Стивен рассмеялся:

— Да такого мужчины вообще не найдется на свете!

Тэм промолчал, но улыбнулся про себя. Мораг пристально следила за молодой парой и все докладывала Тэму. Тэм хотел убедиться, что англичанин ничем не угрожает Бронуин. Судя потому, что сказала Мораг, именно Стивену грозила опасность — от истощения.

Тэм поднял глаза:

— Первым делом ты должен избавиться от английской одежды.

Стивен кивнул; этого он ожидал.

— И нужно научиться бегать: на скорость и расстояние.

— Бегать? Но солдат должен стоять и сражаться.

— Говорю же, наши обычаи различны, — фыркнул Тэм. — Я думал, что ты уже это понял. Но если не хочешь учиться, тебе от меня никакой пользы.

Стивен обреченно кивнул.

Но уже через час горько пожалел о том, что согласился. Стоя вместе с Тэмом на холодном осеннем ветру, он еще никогда в жизни не чувствовал себя таким беззащитным и замерзшим. Вместо тяжелых, простеганных, теплых английских одеяний на нем были только тонкая рубашка и накинутый поверх плед. Правда, на ногах были шерстяные носки и высокие сапоги. Но ощущение оставалось таким, словно нижняя половина его тела была голой.

Тэм хлопнул его по плечу:

— Ничего, парень, привыкнешь. Осталось нарастить немного волос, и ты станешь совсем как настоящий шотландец.

— Эта страна чертовски холодна, чтобы бегать на улице с голым задом, — пробормотал Стивен, поднимая плед и рубашку, чтобы показать ничем не прикрытую задницу.

— Теперь ты знаешь, что носят шотландцы под пледами, — хмыкнул Тэм, но совершенно серьезно пояснил: — Мы не зря так одеваемся. Плед помогает бесследно скрыться в зарослях вереска. Одежду так же легко снять, как и надеть. Шотландия — страна сырая, и нельзя долго носить мокрую, липнущую к телу одежду, иначе просто заболеешь и умрешь. Летом в пледе не жарко, а поскольку он натирает колени, зимой становится теплее. Кроме того, постоянно имеется доступ воздуха к самым важным частям тела.

— Уж это точно, — подтвердил Стивен.

— Ну вот, теперь ты похож на мужчину, — объявила невесть откуда появившаяся Мораг, беззастенчиво глазея на его ноги. — Вижу, тяжесть доспехов помогает обзавестись мускулами.

— Ах, милая, если бы я не был женат, может, и решился бы повести тебя к алтарю, — ухмыльнулся Стивен.

— А что, я бы не прочь! Хотя для этого пришлось бы подраться с Бронуин.

— Она отдаст меня любой, кто попросит, — тоскливо признался Стивен.

— При условии, что ночи будешь проводить в ее постели, — закудахтала Мораг, прежде чем отвернуться.

Стивен только головой покачал. Фамильярность среди членов клана всегда его поражала. Каждый считал своим долгом и правом сунуть нос в дела соседа.

— Мы зря тратим время, — вмешался Тэм. — Постарайся лучше добежать вон до того столба.

Стивен всегда считал, что уж бегать-то он умеет. В конце концов, даже детям это давалось легко, а сам он в расцвете сил. Но после первого короткого забега его грудь, казалось, вот-вот разорвется. Только через несколько минут ему удалось успокоить трепыхающееся сердце и отдышаться.

— Вот, выпей-ка водички, — посоветовал Тэм, протягивая глиняную кружку. — А когда немного отдохнешь, побежишь снова.

Стивен ошеломленно вскинул брови.

— Ничего, парень. Я побегу с тобой. Не позволишь же ты старику побить тебя?!

Стивен все еще жадно хватал ртом воздух.

— Да уж, нашелся старик, ничего не скажешь! — И, отбросив кружку, покорно пробормотал: — Ладно уж, пойдем.

Глава 7

Бронуин в одиночестве стояла у подножия лестницы, ведущей на вершину старой башни. Сухие глаза горели и распухли от непролитых слез. Руку резала серебряная поясная пряжка. На обратной стороне было выгравировано: «Эннису от Джеймса Макэррона».

Час назад один из арендаторов принес ей эту пряжку. Бронуин помнила, как отец подарил три пряжки парням, из которых она должна была выбрать себе мужа. Раздача даров превратилась в настоящую церемонию: устроили пир, вино лилось рекой, а потом были танцы и много, много смеха.

Все подтрунивали над Бронуин, спрашивая, кого она выберет. Бронуин флиртовала и веселилась, притворяясь, что все трое — ничто по сравнению с отцом. Одним из них был Йен, сын Тэма, такого же роста, как она, но сложением подобный своему отцу. Вторым — Рамзи, широкоплечий блондин, и в очертании его губ было что-то, заставлявшее Бронуин нервничать. Эннис, веснушчатый и голубоглазый, умел петь так сладко, что сердце переворачивалось.

Она стискивала и стискивала пряжку, пока углы не влились в ладонь. Теперь все они мертвы. Силач Йен, красавец Рамзи, милый Эннис — мертвы и похоронены. Убиты англичанами!

Она повернулась и поспешила наверх, выбрала ключи из связки, висевшей на поясе, и отперла дубовую дверь. Несмазанные петли протестующе скрипнули.

Она думала, что сдержится при виде комнаты, но не смогла. Потому что почти ожидала, что отец обернется и с улыбкой взглянет на дочь. Со дня смерти отца она не была в его комнате: слишком боялась снова ее увидеть.

Бронуин ступила через порог и огляделась. На стуле висел плед, нижняя часть которого была изорвана и потерта. Каменные стены были увешаны оружием: топорами, мечами, луками. Она коснулась источенного временем места на любимом луке отца и медленно подошла к стулу у единственного в комнате окна. Кожа еще хранила отпечаток тела Джейми.

Бронуин села на стул, не обращая внимания на пыльных мошек, вьющихся вокруг головы. Отец часто приходил сюда подумать и побыть в одиночестве. Он не пускал сюда никого, кроме двух своих детей. Когда у Бронуин резались зубы, она чесала десны о стрелу из отцовского колчана.

Взгляд Бронуин переходил с одного знакомого любимого предмета на другой, и голова постепенно начинала болеть все больше. Все кончено. Отец мертв, брат отвернулся от нее с ненавистью в сердце, а прекрасные молодые люди и воины гнили в безвестной могиле.

Теперь в Лейренстоне не осталось ни любви, ни смеха. Английский король выдал ее замуж за одного из убийц, и счастью пришел конец.

Англичане! Воображают, будто они владеют миром. Как мерзко пресмыкаются люди Стивена перед своим хозяином! То и дело кланяются, называя милордом! А сам он просто болван! Она сто раз пыталась объяснить ему повадки и обычаи шотландцев, но он слишком тщеславен, чтобы слушать!

Бронуин горько усмехнулась. Ее люди по крайней мере знали, кто их лэрд. Они смеялись над Стивеном за его спиной. Все утро она слышала истории о вчерашнем набеге и неудачах англичан. Как, должно быть, смехотворно выглядел Стивен в своих дурацких доспехах!

Ее внимание привлек шум во дворе. Бронуин подошла к окну.

Сначала она не узнала Стивена. Только удивилась, не поняв, кто этот хорошо сложенный, крайне самоуверенный на вид мужчина.

Перехваченный поясом плед залихватски вился вокруг ног. Бронуин негодующе ахнула, сообразив, что это Стивен, выступавший так надменно и напяливший шотландскую одежду, словно имел на это право.

Несколько ее людей, стоявших во дворе, не подумали приветствовать его, чему Бронуин была очень рада. Уж они-то знают, как обращаться с чужаками!

Но улыбка быстро растаяла, когда сначала один шотландец, потом другой двинулись к Стивену. Тот что-то сказал и задрал конец пледа. По двору пронесся смех.

Дуглас, ее Дуглас, выступил вперед и протянул руку Стивену. Тот схватился за нее, и оба, сцепившись руками и щиколотками, стали бороться стоя. Не прошло и минуты, как Дуглас распростерся в грязи.

Она с тревогой наблюдала, как Стивен вызывает одного противника за другим, и тихо ахнула, когда вперед выступила дочь Маргарет, соблазнительно покачивая бедрами. Подняла юбку, обнажив стройные ножки, и стала учить Стивена шотландскому танцу.

Бронуин отвернулась от окна и, выйдя из комнаты, заперла за собой дверь. Зла она была так, что руки тряслись.

Стивен стоял у подножия лестницы. Ветер растрепал волосы, разрумянил щеки. Глаза сияли. Позади стояли люди, его и Бронуин, и несколько хорошеньких девушек.

Он смотрел на нее, как мальчишка, ждавший похвалы и старавшийся угодить.

— Ну как, сойду? — пошутил он. Она ответила гневным взглядом, намеренно не обратив внимания на его мускулистые ноги.

— Ты можешь одурачить кого-то из них, но для меня был и остаешься англичанином. Змея, даже сменившая кожу, остается змеей. Вот и ты, сменив одежду, душой остался таким же.

Повернувшись, она ушла.

Стивен нахмурился. Может, он не хочет, чтобы они забывали о том, что он англичанин. Может… Тэм хлопнул его по плечу:

— Не стоит так расстраиваться.

Обернувшись, Стивен увидел, что шотландцы улыбаются.

— Пусть она и хороший лэрд, все же женщина есть женщина, — продолжал Тэм. — Ревнует, потому что ты танцевал с девушками.

Стивен попытался улыбнуться:

— Хотелось бы, чтобы ты был прав.

— Лучше пойди успокой ее.

Стивен хотел что-то ответить, но осекся. Нет смысла говорить Тэму, что Бронуин не пожелает от него никаких утешений. Но он все же пошел наверх. Она стояла над ткачихой, объясняя переплетение нитей на новом пледе.

— Стивен, — позвала одна из женщин, — до чего же ты хорош!

Сама она тоже была довольно смазливой и выглядела в своем коротком платьице донельзя соблазнительно.

Стивен попытался ей улыбнуться, но вовремя заметил хищный оскал Бронуин. Она почти выбежала из комнаты, и он едва поймал ее на верхней площадке.

— Что это с тобой делается? Я думал, тебе понравится моя одежда. Ты же сама говорила, что я должен стать шотландцем!

— Говорю же, одежда еще не делает тебя шотландцем, — прошипела она, отворачиваясь.

Стивен схватил ее за руку:

— Что стряслось? Сердишься из-за чего-то еще?

— С чего это я должна сердиться? — саркастически бросила она. — Я замужем за своим врагом. Я…

Стивен поднес палец к ее губам.

— Что-то тебя тревожит, — спокойно заметил он, но она опустила глаза, чтобы он не смог увидеть отраженной в них боли. Он провел ладонями по ее рукам, и его пальцы наткнулись на что-то зажатое в ее левой ладони. — Что это? — тихо спросил он.

Она попыталась отстраниться, но он силой разжал кулак, осмотрел пряжку, прочитал надпись.

— Кто-то дал тебе сегодня пряжку?

Бронуин молча кивнула.

— Это принадлежало твоему отцу?

Она снова кивнула.

— Бронуин, — попросил он, — взгляни на меня! — Он осторожно сжал ее подбородок и приподнял. — Мне жаль. Ужасно жаль.

— Откуда тебе знать? — отрезала она, вырываясь, и молча прокляла себя за то, что почти поверила ему. За то, что поддалась обаянию его голоса и близости.

— Я знаю, что это такое — потерять родителей, — терпеливо сказал он. — Мне тоже в свое время пришлось плохо.

— Но я не убивала твоего отца.

— Как и я — твоего! — свирепо прошипел он. — Выслушай меня хоть раз в жизни, выслушай меня как мужчину, не как политическую пешку. Мы женаты, и назад дороги нет. Мы могли бы быть счастливы. Я это твердо знаю, при условии, что ты дала бы нам шанс.

Ее лицо отвердело. Глаза похолодели.

— И ты будешь хвастаться перед своими людьми, что заставил шотландку есть у тебя с руки? Попытаешься подружиться с моими людьми и женщинами, перетянуть их на свою сторону, как сегодня?

— Перетянуть? Будь ты проклята! Я каждый день бегаю по такому холоду голоногим и голозадым, и все, чтобы угодить тебе и людям, о которых ты так печешься! — взорвался он, отталкивая ее. — Иди и упивайся своей ненавистью.

Он повернулся и ушел.

Бронуин немного постояла, прежде чем медленно спуститься вниз. Так хотелось доверять ему! Но могла ли она? Что будет, если на ее земли нападут англичане? Сумеет ли Стивен найти в себе мужество сражаться против своего народа?

Им так хорошо в постели! Как легко забыть об их разногласиях и отдаться его сладостным прикосновениям, ласкам, слушать звуки низкого бархатистого голоса. Но ей нужно держаться настороже, иначе он обманет. А этого она не может себе позволить. Она не рискнет жизнями людей только потому, что ее ублажает человек, который вполне может оказаться шпионом.

Она уселась в маленьком садике за высоким каменным домом. Нет, ему нельзя доверять. Все его старания завоевать ее доверие могут оказаться только попыткой ее использовать. У него есть братья. Может, сломив оборону Бронуин, он призовет их сюда? Станет хвастаться, что она будет делать все, как пожелает он, и для того, чтобы сделать покорной и послушной, достаточно поцеловать ямочку под коленями?

Она встала и быстро направилась к оконечности полуострова. Солнечные лучи бились о скалы, и море, тихое и покорное, лежало у ее ног.

Быть лэрдом клана — большая ответственность. Много-много людей ожидало от нее защиты, а иногда и просто еды. Она честно старалась узнать и понять каждого члена своего клана. И поэтому нельзя расслабляться ни на секунду. Даже когда Стивен держит ее в объятиях, нужно научиться защищаться от него. Не позволять чувствам брать верх над разумом. И если когда-нибудь она поймет, что сможет доверять ему, тогда заглянет в свое сердце.

— Бронуин!

— Что тебе, Дуглас? — спросила она, оборачиваясь и глядя в карие глаза молодого человека. В них, как и в глазах остальных ее людей, светился один и тот же вопрос. Они тоже не знали, стоит ли доверять Стивену, и ждали ее приговора. И тогда будут судить и ее тоже. Если она ошибется, потеряет уважение всего клана.

— Я получил весточку, что Макгрегоры снова собираются угнать сегодня скот.

Бронуин кивнула, зная, что у Дугласа везде свои шпионы.

— Ты уже сказал кому-то?

Дуглас помедлил, верно поняв смысл ее слов.

— Никому.

Она снова отвернулась к морю.

— Я сама поведу людей, и мы покажем Макгрегорам, кто такие Макэрроны. Не позволю, чтобы над нами опять смеялись.

— Я рад снова скакать рядом с тобой, — улыбнулся Дуглас.

— Только никому не проговорись о наших планах. Никому. Ясно?

— Еще бы! — воскликнул Дуглас, уходя.

На длинном обеденном столе громоздились блюда с вкусной едой. Сначала Стивен заподозрил что-то неладное, потому что Бронуин обычно бывала далеко не столь щедра. За ужином она улыбалась ему. Это еще больше удивило, поскольку после сегодняшнего она должна была все еще злиться на него.

Он уселся рядом с женой, погладил ее по бедру и улыбнулся, когда она подскочила. Бронуин повернулась к нему, приоткрыв губы, нежно глядя в глаза, и Стивен почувствовал, как по телу разливается жар. Он наклонился к ней.

— Сейчас не время и не место, — шепнула она с сожалением.

— Тогда пойдем со мной наверх.

Она зазывно улыбнулась.

— Еще несколько минут. Может, ты хочешь попробовать новое питье, которое я сама сделала? Вино с добавлением яблочного сока и специй.

Она вручила ему серебряный кубок.

Стивен едва ощутил вкус выпитого. Бронуин еще никогда не смотрела на него так, как сейчас, и кровь в жилах закипела. Ее густые ресницы почти прикрыли синие жемчужины глаз. Кончик розового язычка коснулся нижней губы, и Стивен едва не обезумел. Значит, вот какой она становится, когда готова принять его!

Он сжал ее пальцы, едва удерживаясь, чтобы не стиснуть их изо всех сил.

— Пойдем со мной, — хрипло повторил он.

Она повиновалась, но, уже поднимаясь по лестнице, он почувствовал, что засыпает. К тому времени как он добрел до спальни, веки его сами собой опустились.

— Что-то со мной неладно, — с трудом выдавил он.

— Ты устал, вот и все, — посочувствовала Бронуин. — Целый день тренировался с Тэмом, а он уж знает, как вымотать человека! Давай я тебе помогу.

Она обняла его за талию и довела до постели. Стивен провалился в мягкую перину, не в силах поднять рук.

— Прости, я…

— Тише, — прошептала Бронуин. — Отдыхай. Выспишься, и сразу станет легче.

Но Стивен уже спал.

Бронуин, хмурясь, постояла над ним. Остается надеяться, что она не положила чересчур много сонного зелья в его питье. Ей вдруг стало совестно. Предавать собственного мужа! А если он умрет? Но она должна была сделать все, чтобы он сегодня не встал на дороге. Следует показать Макгрегорам, что нельзя безнаказанно воровать у них скот.

Бронуин уже повернулась к двери, однако снова оглянулась и, вздохнув, сняла со Стивена сапоги. Он даже не пошевелился. Лежал так тихо… ничего не просил… не наблюдал за ней.

Она нагнулась, погладила его по волосам и неожиданно для себя нежно поцеловала в лоб. И, покраснев, отскочила. Что это на нее нашло! Вот дура безмозглая! Какое ей дело до англичанина?

Ее люди были уже на конях и ждали. Она подхватила подол длинной юбки, вскочила в седло и повела отряд по узкой дороге.

Шпион Дугласа оказался прав насчет набега. Два часа Бронуин и ее люди скакали во весь опор, прежде чем спешиться и прокрасться в темный лес.

Бронуин первой услышала мужские шаги и жестом велела людям рассеяться. Дуглас остался с ней. Мужчины клана Макэрронов, бесшумно скользя между деревьев, окружили похитителей.

Удостоверившись, что у ее людей было достаточно времени приготовить ловушку врагу, Бронуин издала душераздирающий визг, заставивший похитителей нервно озираться. Макгрегоры уронили приготовленные для коров веревки и схватились за клейморы[3]. Поздно! Люди Бронуин уже набросились на них. Они скинули пледы, оставшись в свободных рубашках, чтобы было удобнее сражаться. Бронуин скинула юбку и осталась только в рубашке и пледе, достигавшем колен. Сама она держалась сзади, чтобы командовать людьми. Кроме того, она была слишком слаба, чтобы мериться силой с мужчинами.

— Ярл! — вскрикнула она как раз вовремя, чтобы спасти одного из своих людей от удара клеймором по голове, и метнулась в другую сторону, помешав Макгрегору накинуться на другого воина.

Лунный свет отразился от кинжала, поднятого над Дугласом. Бронуин заметила, что тот потерял оружие.

— Дуглас! — окликнула она, бросив ему свой кинжал. Макгрегор повернулся к ней, и в этот момент Дуглас зацепил его кинжалом под ребра. Противник медленно повалился на землю.

Битва сразу прекратилась. Бронуин, почувствовав перемену, взглянула на тело у своих ног.

— Макгрегор, — прошептала она. — Он мертв?

— Нет, — ответил Дуглас, — только ранен. Через минуту придет в себя.

Она огляделась. Остальные Макгрегоры растаяли в тени деревьев, видя, что их предводитель лежит неподвижно. Она встала на колени около упавшего человека.

— Дайте мне кинжал.

Дуглас беспрекословно подчинился.

— Хочу, чтобы Макгрегор навсегда запомнил сегодняшнюю ночь. Понравятся ему мои инициалы, вырезанные на его коже.

— Может, на щеке? — оживился Дуглас.

Бронуин ответила холодным взглядом.

— Я хочу не войны, а долгой памяти. Кроме того, я слышала, что Макгрегор — настоящий красавчик.

Она распахнула рубашку раненого.

— Похоже, в последнее время ты увлекаешься красивыми мужчинами, — с горечью заметил Дуглас.

— А ты слишком уж тревожишься о моих мужчинах. Что терзает тебя? Ревность или жадность? Пригляди за людьми и брось свои детские капризы.

Дуглас отвернулся от нее.

Бронуин слышала много рассказов о Макгрегоре и знала, что он будет высоко ценить шрам, полученный от победившей его женщины. И поэтому кончиком кинжала осторожно нацарапала на его плече маленькое «Б». В следующий раз, когда он решится на кражу ее скота, эта буква напомнит ему о ней.

Сунув кинжал за пояс, она подбежала к своим людям, и они все вместе направились к коням. Радость пьянила их. Радость первой победы их лэрда.

— К Тэму! — вскричала она, вскочив в седло. — Давайте разбудим его! Он захочет услышать о том, что Макгрегор отныне носит клеймо Макэрронов.

Она рассмеялась, представляя ярость Макгрегора при виде такого подарка.

Но им не суждено было попасть домой так рано. Неожиданно небеса разверзлись, и холодный ливень принялся поливать победителей. Все накинули пледы на головы, а Бронуин с сожалением вспомнила оставленную на земле юбку. Молнии разрывали небо, и лошади нервничали и становились на дыбы при каждом ударе грома.

Они направились к Лейренстону вдоль крутого обрыва. Дорога была не самой безопасной, зато самой короткой, да и Макгрегоры не подумают преследовать их на узких скользких дорожках.

И тут раздался оглушительный удар грома и молния ударила прямо перед Александром. Его конь встал на дыбы, лихорадочно цепляя передними копытами землю. Очередной удар грома грозил обрушить скалы на их головы. Лошадь Александра бросилась вбок, и ее ноги нависли над обрывом. На секунду она словно застыла в воздухе и в следующую минуту исчезла. Алекс покатился с седла.

Бронуин успела спешиться первой. Дождь бил ей в лицо. Ноги посинели от холода.

— Он пропал! — крикнул Дуглас. — Море взяло его!

Бронуин пыталась разглядеть хоть что-то сквозь мрак и ливень. При свете очередной молнии ей удалось увидеть труп лошади у подножия скал. Алекса там не было.

— Едем! — снова крикнул Дуглас. — Ты ему ничем не поможешь!

Бронуин не двигалась с места. Она была одного роста с Дугласом, но сейчас казалась выше.

— Ты смеешь приказывать мне? — бросила она. — Лучше держи меня за щиколотки, чтобы я смогла перегнуться через край скалы.

Бронуин легла на живот, Дуглас стиснул ее щиколотки. Еще двое взяли ее за руки. Третий надавил на плечи Дугласа.

Дюйм за дюймом Бронуин ползла вперед, пока не перегнулась и не заглянула в пропасть. Было очень страшно висеть над обрывом, доверяя жизнь сильным мужским рукам. Первым порывом было сказать, что она ничего не видит, но нельзя же оставлять Алекса, если есть хоть какой-то шанс, что он еще жив!

Придется терпеливо выждать следующей вспышки молнии и осмотреть местность.

Она осторожно вытянула шею, чтобы проверить другую часть обрыва. Она так долго висела вверх ногами, что голова начинала кружиться. А в животе затаился комок страха.

И только когда она повернула голову в третий раз, кажется, что-то заметила. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем молния снова осветила обрыв. Шея болела так, словно вот-вот сломается.

Молния сверкнула, и вся боль куда-то исчезла. Слева, примерно на половине расстояния до подножия скалы, виднелся красный плед Алекса.

Она махнула рукой, и мужчины вытянули ее наверх.

— Алекс! Вон там! — выдохнула она, выплевывая дождевую воду и нетерпеливо вытирая глаза. — Он на узком карнизе. Обвяжите меня веревкой. Думаю, я смогу до него добраться.

— Позволь мне! — предложил Френсис.

— Ты слишком тяжел. И велик. На карнизе не хватит места для двоих. Дайте мне веревку, я перекину ее через плечо. Понятно?

Ее крики сопровождались выразительными жестами.

Мужчины закивали, и почти сразу же откуда-то появилась веревка, которую она перекинула через плечо, а второй конец отдала Дугласу.

— Когда я дерну дважды, вытаскивайте его.

Еще одну веревку она обвязала вокруг талии.

— Когда Алекс будет в безопасности, тащите меня.

Бронуин подошла к краю обрыва, боясь взглянуть в бесконечный провал, и, на секунду остановившись, бросила:

— Мой преемник — Тэм.

Она не добавила, что это произойдет только в случае ее смерти.

Тяжелая веревка врезалась в талию, и, хотя мужчины опускали ее как можно осторожнее, несколько раз она ударилась о каменную стену. Колени и плечи сильно ныли, веревка сдирала кожу.

— Думай об Алексе, — твердила она себе, — думай об Алексе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она очутилась на узком карнизе. Ей едва хватило места поставить ноги возле неподвижного тела Алекса. Невероятными усилиями ей удалось оседлать его бедра.

— Алекс! — крикнула она, перекрывая шум дождя. Молодой человек медленно открыл глаза и уставился на Бронуин, как на спустившегося с неба ангела.

— Вождь, — прошептал он, снова закрывая глаза.

— Черт возьми, Алекс, да очнись ты! — завопила Бронуин.

Алекс снова поднял веки.

— Ты ранен? Можешь помочь мне с веревкой?

Алекс внезапно сообразил, где находится.

— Нога, по-моему, сломана, но двигаться могу. Как ты добралась сюда?

— Молчи и завязывай узлы.

Она едва удерживала равновесие. Теснота почти не позволяла действовать. Она подалась вперед и встала, бросив конец веревки Алексу. Тот принялся обвязывать себя, крепя узлы понадежнее. В результате получилось нечто вроде петли. Веревка проходила между его ногами и вокруг спины.

— Готов? — крикнула она.

— Ты первая. Я подожду.

— Не спорь со мной, Алекс. Это приказ.

Бронуин дважды дернула за веревку и почувствовала, как она натянулась, когда мужчины принялись тащить раненого. Дождь хлестал ее по лицу. Отвесная стена скалы упиралась в спину. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой и очень испуганной. Теперь, когда Алекс спасен, ее храбрость куда-то подевалась. Ей неожиданно очень захотелось оказаться на коленях Стивена, в его объятиях, перед жарким огнем.

Веревка вокруг ее талии натянулась, и времени на размышления больше не осталось. И все же, пока она держалась за веревку, обмотанную еще и вокруг ног, чтобы ослабить давление на талию, перед глазами почему-то стоял Стивен.

Каково же было ее удивление, когда, оказавшись на обрыве, она обнаружила, что вытянули ее Стивен и Тэм! Стивен протянул руки, поймал ее под мышки, бросился на землю и сжал в сокрушительных объятиях. Но она наслаждалась его силой, довольная, что больше не одинока. Он отстранил ее, сжал лицо ладонями и стал изучать. Глаза его снова казались темными и затуманенными. Она хотела что-то сказать, признаться, что рада видеть его, рада, что снова в безопасности, однако выражение его лица не оставляло места для излияний.

Он резко провел ладонями по ее рукам и стал бесстрастно исследовать каждую частицу ее тела: ноги, спину, морщась при виде кровавых ссадин на коленях. Все ее нежные чувства развеялись. Как он смеет осматривать ее в присутствии мужчин?!

— Отпусти меня! — скомандовала она.

Стивен не обратил на ее протесты внимания и поднял глаза на нагнувшегося над ними Тэма:

— Несколько порезов и синяков, но, похоже, ничего серьезного.

Тэм кивнул и выпрямился. И кажется, мгновенно помолодел на десять лет.

Бронуин стала брыкаться, пытаясь вырваться у Стивена.

— Если ты закончил, — надменно объявила она, — я хотела бы вернуться домой.

Стивен повернулся к ней, и тут она наконец разглядела выражение его лица. Он был сердит, очень, очень сердит.

Дождь, похоже, ослабел, и небо посветлело. Она села и попробовала отодвинуться от него.

— Мне нужно позаботиться об Алексе.

— О нем уже позаботились, — бесстрастно бросил Стивен сквозь стиснутые зубы и, схватив ее за руку, потянул за собой туда, где стояли лошади.

— Я требую немедленно меня отпустить, — выговорила она как можно спокойнее, поскольку все ее люди стояли рядом.

Он развернулся и дернул ее к себе.

— Еще одно слово, и я наброшу тебе на голову подол твоей же рубашки и украшу твою голую задницу синяками. Алекс в безопасности, в куда большей безопасности, чем ты в эту минуту, так что не искушай меня больше. Понятно?

Бронуин вздернула подбородок и яростно уставилась на него, но постаралась не давать ему причин исполнить свою угрозу. Он повернулся и снова потащил ее к лошади. Он даже не дал ей времени сесть на коня и вместо этого приподнял и бросил в седло с такой силой, что у нее зубы клацнули, после чего отвернулся и мгновенно оказался на своем жеребце.

— Последуешь за мной, или я поведу твою кобылку? — осведомился он, держа поводья ее лошади.

Она не перенесет, если ее увезут отсюда, как капризное дитя!

— Поеду за тобой, — объявила она, вскинув голову.

Они все дальше удалялись от членов клана, и Бронуин ни разу не оглянулась: слишком велико было унижение. Люди уважали ее, подчинялись, но Стивен пытался низвести ее до уровня ребенка. Рэб бежал рядом с лошадьми, не желая покинуть хозяйку.

Они ехали более трех часов, и Бронуин поняла, что Стивен направляется к поместьям, находящимся на северной границе ее владений. Местность была холмистой, дикой, то и дело приходилось пересекать ручьи и горные речки. Стивен ехал не спеша, не глядя на нее, но неизменно чувствуя, когда приходилось сбавить скорость, чтобы подождать жену.

Бронуин очень устала. Она не ела с прошлой ночи, а с тех пор, казалось, прошло много дней. Ее терзал голод. Дождь сменился холодной моросью, и она промерзла до костей. Ее трясло от озноба, в носу чесалось, и Бронуин то и дело чихала. Ноги были покрыты царапинами и ссадинами, и Бронуин никак не могла усесться поудобнее, чтобы не испытывать боли.

Но она скорее умрет, чем попросит Стивена остановиться и отдохнуть.

Остановился он ближе к полудню, и Бронуин невольно вздохнула от облегчения. Не успела она спешиться, как он снял ее с лошади. Бронуин была слишком измучена, слишком голодна и замерзла, чтобы вспоминать ночные события.

Он поставил ее на землю и отошел. Бронуин поняла, что гнев его все так же силен.

— Почему? — спросил он, и одно это слово показало, как он старается не наброситься на нее. — Почему ты опоила меня?

Бронуин безуспешно пыталась держаться прямо.

— Макгрегоры задумали очередной наезд, и мне пришлось защищать собственность своих людей.

Его взгляд был ледяным и жестким.

— Никто не говорил тебе, что долг мужчины вести отряд на защиту своего имущества?

Бронуин пожала плечами:

— Так тебя учили в Англии. В Шотландии все по-другому. С семи лет меня отдали на воспитание, как и моего брата. Меня учили править и владеть, а если придет нужда, то и действовать мечом.

— И ты посчитала, что я не способен вести людей в бой, поэтому сбросила одежду… — он с презрением оглядел ее короткую юбку, — и повела их сама. Считаешь меня таким ничтожеством, что возомнила себя настоящим мужчиной?

— Настоящим мужчиной! — пренебрежительно бросила она. — Это все, что тебя заботит! В прошлый раз ты погнался за похитителями в доспехах! Знаешь ли ты, как потом смеялись Макгрегоры? Говорили, что у Макэрронов лэрд — женщина, а вождь — стальной столб! Ничего, прошлой ночью им было не до смеха! Я вырезала на плече Макгрегора букву «Б».

— Ч-что? — ахнул Стивен.

— Что слышал! — надменно бросила она.

— О Господи! — воскликнул Стивен, нервно проводя рукой по мокрым волосам. — Неужели ты совсем не понимаешь, что такое мужская гордость? Несчастный всю свою жизнь будет носить на плече метку женщины! Он возненавидит тебя и твой клан!

— Ошибаешься! Кроме того, между Макгрегорами и Макэрронами и без того целую вечность ничего нет, кроме ненависти.

— Это не так, насколько я понимаю. Вы просто дразните друг друга. Это скорее игра, чем настоящая война.

— Откуда тебе знать! Ты англичанин, — фыркнула она, принимаясь расседлывать лошадь.

Он положил ей руку на плечо:

— Дай слово, что тебе больше никогда не вздумается меня опоить!

Она дернулась, как от укуса.

— Иногда бывает так, что…

Он схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.

— Ты никогда не будешь управлять ни моей жизнью, ни моим разумом. А что, если бы случилась беда и понадобилась моя помощь? Я спал так крепко, что замок можно было бы разобрать по кирпичику, и я ничего бы не услышал! Я не могу жить с той, кому нельзя доверять. И поэтому требую твоей клятвы.

— Я не могу ее дать, — слегка улыбнулась Бронуин.

Стивен с силой оттолкнул ее от себя.

— Я не стану подвергать своих людей опасности из-за глупой девчонки, — спокойно ответил он.

— Девчонки?! Я Макэррон! Под моим началом сотни мужчин и женщин, которые уважают меня и повинуются.

— И слишком часто спускают тебе любой каприз. Ты умная женщина, и у тебя достаточно здравого смысла. Но у тебя недостаточно опыта в сражениях. Тут я могу пригодиться.

— Мои люди не последуют за тобой.

— Последуют, пока я смогу достаточно крепко держаться на ногах, чтобы вести их в бой.

Бронуин продолжала молчать.

— Я просил твоего слова, но поскольку ты отказала, возьму его силой. Если ты еще когда-нибудь вздумаешь опоить меня, я отберу у тебя собаку.

Бронуин удивленно приоткрыла рот.

— Рэб всегда вернется ко мне.

— Нет, если будет лежать на глубине нескольких футов под землей.

Бронуин не сразу сообразила, о чем он.

— Убьешь его? Убьешь мою собаку, чтобы добиться своего?

— Я убью сотни собак и лошадей ради спасения одного человека, все равно, твоего или моего. Их жизни в опасности, если меня нет на месте, чтобы их защитить, и я не могу постоянно опасаться, что моей жене в любую минуту взбредет в голову подлить мне сонного зелья, если не чего похуже. А вдруг она решит меня отравить?! Итак, я достаточно ясно выразился?

— Куда уж яснее! Ты, вне всякого сомнения, с великой радостью прикончишь мою собаку. И без того уже отнял у меня почти все.

Стивен раздраженно уставился на нее:

— Ты, разумеется, видишь только то, что хочешь. Но помни, если любишь это животное, подумай дважды, прежде чем снова приправить мою еду каким-нибудь снадобьем.

Чаша терпения Бронуин переполнилась. Долгая сырая ночь, ужас истории с Алексом, а теперь еще и мысль о потере Рэба довели ее до полубезумия. Она опустилась на колени на мокрую землю, обняла Рэба за шею и зарылась лицом в грубую влажную шерсть.

— Да, я люблю его, — прошептала она. — Вы, англичане, отобрали все остальное, так что ты вполне можешь убить Рэба. Вы убили моего отца и трех его любимых воинов. — Она подняла голову. Непролитые слезы крохотными алмазиками переливались в глазах. — Почему бы тебе не забрать Рэба? А заодно и Тэма? И сжечь мой дом, чтобы уже ничего не осталось?

Стивен покачал головой и протянул ей руку:

— Ты устала, голодна. И сама не знаешь, что говоришь.

Не обращая внимания на протянутую руку, она встала. Стивен вдруг схватил ее и сжал в объятиях, словно не замечая попыток освободиться.

— Тебе никогда не приходило в голову, что ты меня любишь? Ах, будь это так, мы навсегда забыли бы о ссорах.

— Как можно любить человека, которому нельзя доверять? — вырвалось у нее.

Стивен не ответил. Только продолжал прижимать ее к себе, прислонившись щекой к ее мокрым волосам.

— Вот-вот снова начнется дождь. До ближайшего дома еще несколько миль.

Он отодвинулся, и Бронуин показалось, будто ему очень грустно. Однако она немедленно отмахнулась от столь вздорных мыслей и вскочила в седло.

Глава 8

Во второй половине дня Стивен остановился у старого каменного дома. Задняя стена вросла в маленький холм, крыша покрыта дерном. Как и предсказывал Стивен, дождь пошел в тот момент, когда одежда Бронуин начала просыхать.

Она натянула поводья, но не спешилась: слишком устала, чтобы пошевелиться. Стивену пришлось снять ее с седла.

— Голодна? — пробормотал он и понес ее в дом.

Земляной пол был теплым, потому что в очаге горел торф.

У стены стоял стул, и Стивен усадил на него жену:

— Останься здесь, пока я присмотрю за лошадьми.

Она была совсем измучена и так и просидела не шевелясь, пока он не вернулся.

— А я думал, вы, шотландцы, народ стойкий, — поддел он и рассмеялся, когда она немедленно выпрямилась. — Иди сюда, смотри, что у меня есть!

Он открыл шкафчику противоположной стены и стал вынимать еду. Горшок с теплым, божественно пахнувшим рагу, черный хлеб, рыбу, суп и овощи.

Бронуин чувствовала себя как во сне. Медленно встав, она побрела к Стивену. Она действительно изнемогала от голода, но когда потянулась к сочному куску жареной свинины, Стивен отодвинул от нее блюдо.

— У всего этого есть цена, — тихо заметил он.

Сжав кулаки, она поднялась, но Стивен, поставив блюдо, схватил ее за плечи:

— Что с тобой? Неужели у Тебя нет ни капли чувства юмора?

— Нет, особенно когда речь идет об убийце-англичанине, — сухо процедила она.

Стивен притянул ее к себе.

— Ты по крайней мере последовательна, — шепнул он, гладя ее щеку. — И что, по-твоему, я потребую за еду?

— Наверное, клятву верности от меня и моих мужчин, что мы будем сражаться за тебя, даже если ты потребуешь от нас поднять оружие против своего народа, — бесстрастно бросила она.

— Господи Боже! — завопил Стивен. — Каким же чудовищем ты меня, должно быть, считаешь! Нет, я запрошу куда дороже. Один поцелуй, за который мне не придется с тобой бороться!

Первым порывом Бронуин было объяснить, что он может сделать со своей едой и своими поцелуями. Но тут она помедлила. Недаром все шотландцы практичны! Нельзя же, чтобы столько хорошей еды пропало даром!

— Хорошо, — прошептала она, — я поцелую тебя.

Подавшись вперед, она коснулась губами его губ. Он хотел обнять ее, но Бронуин оттолкнула его руки.

— Мой! — властно прошептала она. Стивен улыбнулся, лег и приподнялся на локтях, дав ей полную свободу.

Она так нежно играла с его губами, чуть прикусывая, проводя по зубам кончиком языка. За окнами шел дождь, и мягкий стук капель заставлял их чувствовать себя словно на необитаемом острове. Теплое золото огня бросало отблески на его красивое лицо. Сердце Бронуин застучало чаще. Игра ли это воображения, или он стал еще красивее с той, первой встречи? Он вдруг показался ей самим совершенством.

И все же он лежал неподвижно, чего-то ожидая. Ни малейшего признака того возбуждения, которое охватило ее.

Так, значит, у нее нет чувства юмора? Бронуин улыбнулась. «Посмотрим, англичанин, есть ли оно у тебя!»

Стивен на миг открыл глаза, прежде чем Бронуин вновь приникла к его губам. На этот раз поцелуй был не сладостным или нежным, а жадным. Она кусала и сосала его губы.

Стивен, забыв обо всем, сжал талию Бронуин, но она гортанно рассмеялась и вновь оттолкнула его руки. Стивен немедленно подчинился.

Она потянула его за волосы, откидывая голову и не прерывая поцелуя. Другая рука легла на его колено и медленно поползла вверх. Стивен затрепетал. Сегодня на нем была шотландская одежда, и под рубашкой и пледом он был совершенно нагим. Когда она коснулась исстрадавшейся плоти, глаза Стивена широко раскрылись, и в следующую минуту он швырнул Бронуин на спину и перекинул через нее ногу.

— Нет! — воскликнула она, отталкивая его. — Один поцелуй! Такова была твоя цена!

Она дышала так тяжело, что едва могла говорить, словно пробежала много миль. Стивен не сразу опомнился и с дурацким видом уставился на нее.

Обе ее руки упирались в его грудь.

— Ты обещал, что я смогу поесть, если поцелую тебя. По-моему, я так и сделала, — серьезно напомнила она.

— Бронуин, — прохрипел Стивен, как умирающий.

Она весело улыбнулась и в то же время резко толкнула его и отползла прочь.

— Пусть никто не скажет, что шотландка не держит слова.

Стивен застонал и прикрыл глаза.

— С той минуты, как встретил тебя, я постарел, должно быть, лет на двадцать. Сначала сонное зелье, потом ты спускаешься с обрыва, а теперь пытаешься прикончить меня! Чего еще мне ожидать? Дыбы или пытки водой?

Бронуин со смехом протянула ему кусок жареной свинины. Сама она уже ела: губы, красные после поцелуя, лоснились от жира. Когда Стивен взял свинину, она схватила кусок пирога с мясом.

— Как ты отыскал это место? Кто принес еду? Откуда ты услышал о скале?

Настала очередь Стивена рассмеяться. Он тоже стал есть, хотя далеко не с таким аппетитом, как жена, поскольку до сих пор не пришел в себя после столь откровенных ласк. Тэм был более чем прав относительно удобства шотландских одеяний.

— Дуглас поехал к Тэму, — пояснил он, но тут же досадливо нахмурился. — Жаль, что твои люди до сих пор не научились обращаться ко мне. Вечно я слышу все из вторых рук!

— Дуглас просто послушный сын, — промычала Бронуин с набитым ртом.

— Сын? Ты о чем?

— Дуглас — сын Тэма, — терпеливо пояснила Бронуин.

— Но я думал, что сын Тэма убит.

Бросив на него презрительный взгляд, она принялась намазывать хлеб толстым слоем масла.

— Понимаешь, у человека может быть несколько сыновей. Мой отец всегда говорил, что Тэм пытается создать собственный клан. У него дюжина сыновей, вернее, была дюжина до тех пор, пока англичане не убили Йена.

Стивен поднял руки, словно обороняясь.

— Кто они?

— Дуглас, Алекс, Ярл, Френсис — старшие. Далее идут мальчишки, слишком молодые, чтобы сражаться, и его молодая жена со дня на день принесет еще одного.

Стивен хмыкнул. В тихом омуте всегда черти водятся.

— Ты не ответил на мои вопросы, — напомнила Бронуин, ни на секунду не прекращая есть.

— Я думал, поездка охладит мой пыл, и не хотел, чтобы твои люди вмешивались, — пояснил он, прежде чем ответить на другие вопросы. — Тэм попытался разбудить меня, но не смог, — с упреком продолжал он, но Бронуин не обратила на это внимания. — Мораг заставила меня выпить какое-то мерзкое на вкус зелье, едва меня не прикончившее. Не успев опомниться, я уже сидел на лошади, и мы мчались по горным тропам. И добрались до места, как раз когда вытащили Алекса. — Он отложил куриную ножку и неожиданно спросил: — Почему тебе понадобилось лезть за ним? Какого дьявола твои люди позволили тебе это сделать?

— Ну неужели ты не понимаешь? Я Макэррон. Это я позволяю или не позволяю. Мои люди следуют моим приказаниям, а не наоборот.

Стивен, поднявшись, подбросил торфа в огонь. Его английское воспитание никак не позволяло смириться с подобными выходками.

— Но ты недостаточно сильна. Что, если бы Алекс был без сознания и не смог тебе помочь? Сама бы ты не подняла его!

Бронуин набралась терпения, видя, что он пытается понять суть случившегося.

— Я полезла туда, потому что остальные слишком велики. Для них не нашлось бы места на карнизе, а у меня было больше свободы движений. Я действительно не смогла бы поднять Алекса, зато сумела обвязать его веревкой, так что беднягу без помех вытянули наверх. Посчитай я, что кто-то справился бы лучше меня, я не поколебалась бы послать кого-то другого. Я всегда пытаюсь сделать то, что лучше для моих людей.

— Черт! — свирепо выругался Стивен, рывком поднимая ее на ноги. — Терпеть не могу слышать мудрые слова из уст женщины!

Она недоуменно моргнула, но тут же улыбнулась его честности.

— Разве ты не знаешь, что некоторые хорошие правители пользуются мозгами вместо мышц?

Он обнял ее и зарылся лицом в черные волосы.

— Как же я был зол, — прошептал он. — Не поверил сначала, когда мужчины сказали, где ты. По-моему, даже не дышал, пока не увидел, что с тобой все в порядке.

Бронуин подняла голову, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Если бы меня убили, Тэм наверняка выделил бы тебе долю моих поместий.

— Поместий? — охнул он, кладя ее голову себе на плечо. — Иногда ты бываешь просто дурочкой, и мне следовало бы наказать тебя за это оскорбление.

Она хотела отодвинуться, но он не позволил.

— По-моему, я мешаю тебе есть, — хрипло прошептал он и стал ее жадно целовать. Она молча обняла его и прижалась к нему.

Всего несколько мгновений потребовалось, чтобы страсть разгорелась с новой силой. Воспоминания об утренних событиях, страхе за нее, когда она висела над скалой, придали его поцелуям привкус отчаяния. Сжав ее лицо ладонями, он пил нектар ее губ.

Наконец он подхватил ее, уложил у огня и начал медленно раздевать, расстегивая пояс и целуя ее живот. Откинул плед с бедер и стал покрывать поцелуями ее ноги.

— Иди ко мне, — прошептала она.

Но на этот раз настала его очередь быть мучителем. Он оттолкнул тянущиеся к нему руки и принялся возиться с рубашкой, целуя каждый клочок обнажавшейся кожи, и улыбнулся, когда она выгнулась навстречу ему.

Стивен только рассмеялся, когда она дернула его за волосы, требуя, чтобы он пришел к ней. Яростно потряс головой, уткнулся лицом в ее груди.

Насытившись поцелуями, он уселся на корточки и взглянул на нее. До чего же она прекрасна!

Бронуин чуть приоткрыла глаза. О чем он думает?

Она украдкой подсматривала, как он сбрасывает одежду и ложится рядом.

В комнате было тепло, но соприкосновение их тел опаляло пламенем.

— Стивен, — прошептала она, и каждый звук казался нежным словом.

— Да, — выдохнул он, прежде чем придавить ее всей тяжестью своего тела.

Они любили друг друга медленно, словно во сне. Сначала Бронуин толкнула Стивена на спину и села на него верхом, но по мере того, как их желание росло, уже Стивен уложил Бронуин на пол, вонзившись несколькими последними мощными выпадами. Ослабев, он рухнул на нее и прижался губами к шее. Через несколько минут оба крепко спали.

Через две недели предсказание Стивена насчет ненависти Макгрегоров сбылось.

Эти две недели Стивен провел, обучаясь у людей Бронуин. Последний губительный набег показал необходимость умения сражаться на шотландский манер. Он бегал, учился пользоваться тяжелым шотландским клеймором, за доли секунды надевать и сбрасывать плед. Ноги загорели и обветрились, и когда выпал первый снег, он даже не замечал холода. Но Бронуин подозрительно следила за ним, становясь нежной и теплой только по ночам, в его объятиях. За последние недели он так сильно изменился, что, казалось, прошла вечность с того времени, когда Бронуин вырезала первую букву своего имени на плече врага. Тот нанес ответный удар, спалив три арендаторских коттеджа в северных поместьях.

— Никто не пострадал? — пробормотала Бронуин, услышав новости.

Том показал на стоявшего среди руин молодого человека. Тот повернулся. На его щеке было клеймо в виде буквы «Л».

Бронуин в ужасе зажала рот ладонью.

— Макгрегор пообещал заклеймить весь клан. Сказал, что едва не умер от заражения крови из-за той раны, что ты ему нанесла, — продолжал Тэм.

Бронуин отвернулась и побрела к своей лошади. Стивен остановил ее.

— Можешь не бояться, что я начну читать тебе нотации, — спокойно заметил он, увидев ее лицо. — Пусть хоть это послужит тебе уроком. Теперь моя очередь уладить дело.

— Что ты собираешься предпринять? — встревожилась она.

— Постараюсь встретиться с Макгрегором и решить все раз и навсегда.

— Встретиться? — ахнула она. — Он убьет тебя, потому что ненавидит англичан еще больше, чем я.

— Это невозможно, — саркастически хмыкнул он и, вскочив в седло, отъехал от дымящихся развалин дома.

Бронуин бросилась к Крису, и тот полностью согласился с ней. Эти двое приехавших в Шотландию англичан теперь очень отличались друг от друга. Крис по-прежнему носил английскую одежду: тяжелую бархатную куртку, подбитую норкой, атласные штаны и обтягивающие тонкие шерстяные шоссы. Но Стивен совершенно изменился: даже кожа потемнела, а волосы свисали почти до плеч, завиваясь на концах. Да и ноги стали более мускулистыми после ежедневных пробегов с шотландцами.

— Она права! — сказал Крис другу. — Нельзя вот так просто постучать в дверь и попросить Макгрегора. Я немало наслышался о его подвигах. Повезет тебе, если убьют сразу.

— Что же прикажешь делать? Сидеть и смотреть, как моих людей клеймят и сжигают?

— Твоих людей? — удивился Крис. — С каких это пор ты стал шотландцем?

— Они хорошие люди, — улыбнулся Стивен, — и я был бы горд стать одним из них. Во всей этой истории виноват горячий нрав Бронуин. Я уверен, что все уладится.

— Но ты знаешь, что распря продолжалась сотни лет? Эти кланы непрерывно воюют между собой. Варварская страна!

Стивен только вздохнул. Несколькими месяцами раньше он и сам сказал бы то же самое.

— Зайдем ко мне и выпьем по кружке эля. Вчера я получил письмо от Гевина. Он просит меня привезти Бронуин на Рождество.

— А она поедет?

Стивен рассмеялся:

— Поедет, захочет она того или нет. А как насчет тебя? Ты с нами?

— С огромным удовольствием. Хватит с меня этого холода. Не понимаю, как ты можешь ходить полуголым?

— Крис, тебе тоже следовало бы попробовать. Поверь, это дает человеку большую свободу!

— Свободу отморозить самые драгоценные части моего тела? — фыркнул Крис. — Спасибо, обойдусь. Может, ты подскажешь, где лучше поохотиться? Я возьму своих и твоих людей и попробую добыть оленя.

— Только если обещаешь взять и людей Бронуин.

— Даже не знаю, считать ли это оскорблением, — презрительно фыркнул Крис, но при виде выражения лица Стивена осекся. — Хорошо, как скажешь. Если случится беда, лучше иметь поблизости пару-тройку твоих голоногих друзей. Ну что же, увидимся завтра. Я привезу свежую дичь.

* * *

Больше Стивен его живым не видел.

Зимнее солнце клонилось к закату, когда четверо людей Бронуин въехали в ворота. Одежды были порваны и окровавлены. У одного через всю щеку краснела рваная рана.

Стивен был на ристалище, обучаясь у Тэма владеть боевым топором. Бронуин стояла рядом, наблюдая за мужчинами.

Тэм первый заметил растрепанных раненых всадников и, уронив топор, побежал к ним. Бронуин и Стивен последовали его примеру.

— Что стряслось, Френсис? — ахнул он, стаскивая молодого человека с лошади.

— Макгрегор, — выдохнул тот. — На охотников напали. Не успел он договорить, как Стивен был уже в седле.

— В двух милях от озера на Восточной дороге, — добавил парень.

Стивен кивнул и пришпорил коня. Он, казалось, не замечал, что и Бронуин, и Тэм стараются от него не отстать.

Лучи заходящего солнца отражались от доспехов Криса, неподвижно лежавшего на холодной шотландской земле. Стивен слетел с коня, встал на колени рядом с телом друга и осторожно откинул забрало.

Он не поднял головы, услышав голос одного из людей Криса:

— Лорд Крис хотел показать шотландцам, как могут драться англичане. Надел доспехи и собирался встретиться с Макгрегором лицом к лицу.

Стивен оглядел уже охладевший труп друга. Тяжелое вооружение сделало беднягу неповоротливым, и Макгрегор вволю натешился над Крисом. Латы закрывали не все тело, и, кроме того, сталь была покрыта вмятинами.

— Они пытались спасти его.

И тут Стивен впервые заметил трех шотландцев, лежавших рядом с Крисом. Сильные молодые тела были изуродованы и залиты кровью.

Волна ярости захлестнула Стивена. Его друг! Его друг мертв!

Он схватил Бронуин за руку и подтащил к погибшим.

— Все это случилось из-за твоей ребяческой выходки. Взгляни на них! Ты их знаешь?

— Д-да, — выдавила она. Она знала несчастных с детства. Всю их короткую жизнь.

Бронуин отвернулась.

Стивен зарылся руками в ее волосы, больно оттягивая голову.

— Помнишь звуки их голосов? Слышишь смех? У них есть родные? Понимаешь, мы с Крисом были отданы на воспитание в одну семью.

— Отпусти меня, — отчаянно попросила она.

Стивен резко разжал руки.

— Ты опоила меня и повела людей на Макгрегоров, а потом вырезала первую букву своего имени на плече вождя! Глупый, ребяческий поступок. И теперь мы за него заплатили, верно?

Она пыталась держать голову высоко. Нельзя, невозможно поверить, что он прав.

Дуглас держал клеймор на отлете. Он примчался сюда вскоре после них.

— Нам нужно отомстить! — громко объявил он. — Немедленно ехать и драться с Макгрегорами!

— Да! — крикнула Бронуин. — Мы должны отомстить им. И немедленно!

Стивен шагнул вперед и всадил кулак в челюсть Дугласа. И успел схватить клеймор за мгновение до того, как Дуглас мешком свалился на землю.

— Выслушайте меня внимательно, — тихо, но отчетливо начал он, так что голос его донесся до каждого. — Все будет улажено, только не очередным кровопролитием. Это ненужная, бесполезная вражда, и ее не прекратишь, убивая друг друга. Этим их не вернуть. — Он показал на четыре окровавленных трупа.

— Ты трус? — пробурчал Дуглас, вставая и потирая ушибленную челюсть.

Не успел Стивен ответить, как Тэм очутился рядом с сыном. В руке его был кинжал, нацеленный в бок Дугласа.

— Можно не соглашаться с этим человеком, но называть его трусом ты не смеешь! — прорычал он. Взгляды отца и сына скрестились. Наконец Тэм кивнул и повернулся к Стивену. — Мы готовы следовать за тобой, — пробормотал он.

— За ним? — завопила Бронуин. — Это я — Макэррон! Или вы забыли, что он англичанин?

— Думаю, мы не столько забыли, сколько многому научились у него, — тихо ответил Тэм.

Бронуин не стала спрашивать, чему он научился. Она оглядывала одно лицо за другим и видела, что их отношение к ней изменилось. Произошло это постепенно, или они тоже винят ее в смерти людей?

Бронуин отступила от них, борясь с желанием поднять руки, словно защищаясь от ударов.

— Нет, — прошептала она, прежде чем повернуться и побежать к лошади.

Теперь ей все равно, куда ехать. Слезы застилали глаза так сильно, что она почти ничего не видела. Позади оставалась миля за милей, холмы и озера. Она даже не заметила, что покинула земли Макэрронов.

— Бронуин! — крикнул кто-то сзади.

Сначала она только пришпорила лошадь, стараясь ускакать подальше от знакомого голоса. И только когда всадник очутился рядом, она узнала брата.

— Дэйви! — прошептала она, натягивая поводья.

Дэйви расплылся в улыбке. Он был высок, как и его сестра, с отцовскими черными волосами, но унаследовал от матери карие глаза. Он похудел, а глаза светились диковатыми огоньками.

— Ты плакала, — заметил он. — Из-за людей, убитых Макгрегором?

— Ты знаешь? — всхлипнула она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Это все еще мой клан, несмотря на то, что сказал отец, — жестко бросил он, но тут же смягчился. — Я давно тебя не видел. Посиди со мной и дай лошади отдых.

И брат вдруг показался старым другом. Она постаралась выбросить из головы их последнюю встречу той ночью, когда Джейми Макэррон назвал ее лэрдом. Объявление было неожиданным и поэтому еще более жестоким. Все члены клана собрались в ожидании этой минуты и были уверены, что следующим лэрдом станет Дэйви. Макэррон был всегда честен по отношению к себе, и особенно к своим детям. О них он и рассказал клану. Пояснил, что Дэйви слишком любит войну и это занимает его больше, чем защита клана. Добавил, что Бронуин чересчур вспыльчива и эта вспыльчивость часто затмевает здравый смысл: сначала сделает, а потом подумает.

Брат и сестра считали себя глубоко униженными словами отца. Джейми сказал также, что Бронуин требуется постоянный контроль и лучше будет, если она выйдет за трезвого, рассудительного парня вроде Йена, Рамзи или Энниса.

Но даже после этого заявления никто не догадался о том, что у Джейми на уме. Когда он объявил Бронуин своей преемницей, при условии, что она выйдет замуж за одного из вышеупомянутых парней, в зале замолчали. И тут члены клана один за другим стали поднимать чаши, салютуя ей. Дэйви не сразу понял, что произошло, а сообразив, поднялся, проклял отца, назвал предателем, заявил, что больше не считает себя его сыном, и потребовал, чтобы его люди вместе с ним навсегда покинули клан. В ту ночь двенадцать молодых людей вышли из зала вслед за Дэйви.

С тех пор Бронуин ни разу не видела брата. За это время погибли несколько человек, включая ее отца, сама она вышла замуж за англичанина… и вдруг все сказанное Дэйви много лет назад показалось не важным.

Бронуин спешилась и обняла брата.

— О, Дэйви, все обернулось хуже некуда, — заплакала она.

— Англичанин?

Она кивнула, почти не отрывая лба от его костлявого плеча.

— Он все изменил. Сегодня мои люди смотрели на меня как на чужачку. И по их глазам было видно: они считают, что прав он, а не я.

— Хочешь сказать, что он настроил людей против тебя? — рявкнул Дэйви, отодвигаясь. — Или они все слепы? Должно быть, он очень хороший актер, если сумел заставить их забыть о гибели нашего отца. Неужели они не помнят, что англичане убили Макэррона? И Йена. Значит, даже Тэму безразлична смерть сына?

— Не знаю, — вздохнула Бронуин, садясь на поваленное бревно. — Они вроде бы ему доверяют. Он одевается как шотландец. Тренируется вместе с моими людьми. Даже находит время посетить арендаторов. Я вижу, как они смеются вместе, и понимаю, что никто не питает к нему ненависти.

— Но что он сделал такого, чтобы завоевать их доверие? Если не считать того, что он целует младенцев и гладит по головкам малышей?

Бронуин прижала пальцы к вискам. Перед глазами стояла ужасная картина: четыре мертвеца на голой земле. Неужели это она — причина их гибели?

— Но он не сделал ничего такого, что вызвало бы их недоверие.

Дэйви презрительно фыркнул:

— Он и должен быть очень осторожен. Подождет, пока его позиция не укрепится, прежде чем привести сюда англичан.

— Англичан? Ты это о чем?

— Разве не видишь? — терпеливо спросил Дэйви. — Скажи, он скоро собирается вернуться в Англию?

— Да, — удивленно протянула она. — По-моему, через несколько недель.

— Да, а обратно приведет англичан. Обучит их всему, что узнал от Тэма, покажет, как дерутся шотландцы, и мы окажемся бессильными перед ними.

— Нет! — крикнула она, поднимаясь. — Дэйви, этого быть не может! Он не такой. Я знаю, каким добрым он может быть, и, кроме того, беспокоится о моих людях.

Дэйви окинул сестру брезгливо-сожалеющим взглядом.

— Я уже слышал, как он заставляет тебя завывать в постели! Боишься потерять его? Жертвуешь своим кланом ради ласк англичанина!

— Неправда! Для меня клан всегда был главным в жизни… — начала она, но тут же осеклась. — Я и забыла, как много мы ссоримся. Мне нужно немедленно вернуться.

— Нет, — тихо сказал Дэйви, положив руку ей на плечо. — Прости, что расстроил тебя. Посиди со мной немного. Я скучал по тебе. Расскажи, как там, в Лейренстоне. Крышу починили? Сколько сыновей у Тэма теперь?

Бронуин улыбнулась и села. Они немного поговорили о жизни клана, о том, что происходило в Лейренстоне в последнее время. Бронуин узнала, что Дэйви живет где-то в холмах, но ответы его были уклончивы, а она, уважая желания брата, не стремилась узнать подробности.

— И тебе нравится быть лэрдом? — дружелюбно спросил он. — Люди тебе повинуются?

— Да. Относятся ко мне с огромным уважением, — улыбнулась Бронуин.

— Вернее, относились. До сегодняшнего утра, когда они переметнулись к твоему мужу.

— Не начинай снова.

Дэйви небрежно прислонился к дереву.

— А по-моему, просто позор, что Макэрроны, веками правившие кланом, уступили место англичанину. Будь у тебя время, ты успела бы утвердить свою власть, но нельзя ожидать, чтобы люди следовали за женщиной, когда мужчина оттесняет ее на второе место.

— Я не знаю, о чем ты.

— Так… просто рассуждаю. Что, если этот Стивен — шпион, посланный королем Генрихом? Завоевав доверие твоих людей, он может причинить огромный вред Шотландии. Конечно, ты будешь здесь и попытаешься заставить своих людей следовать за тобой. Но к тому времени они настолько привыкнут к неповиновению, что и внимания на тебя не обратят.

Что она могла ему ответить? Только вспомнить о том, как часто в последнее время люди обращались к Стивену, а ведь сразу после возвращения из Англии они постоянно спрашивали ее мнения.

— Жаль, что у тебя не было возможности побыть наедине с кланом, — продолжал Дэйви. — Они увидели бы, что у тебя достаточно здравого смысла, чтобы управлять ими. Когда… или если Монтгомери предаст тебя, ты не сумеешь защитить свой клан.

Ей не хотелось даже думать о таком. И его слова ей не нравились. Сегодня она стала причиной гибели людей. Ее глупость и спесь привели к несчастью, и Стивен прав, обвиняя ее. Но что, если он действительно шпион? Что, если решит использовать доверие клана против нее? Много поколений шотландцев ненавидело англичан, и для этой ненависти должна быть веская причина. А вдруг в жизни Стивена тоже могло произойти множество трагедий, которые вызвали в нем такую же ненависть к шотландцам? Что, если Дэйви прав и Стивен поведет их на бойню?

— У меня мысли путаются, — прошептала она. — Не знаю, можно ли ему довериться.

Дэйви взял ее за руку.

— Бронуин, ты можешь не поверить, но я тоже хочу для клана только добра. Все эти годы я пытался примириться с собой… и с тобой. Я понял, что именно ты должна была стать лэрдом… не я. — Бронуин открыла рот, но он прижал палец к ее губам. — Нет, позволь мне закончить. Я хочу помочь. Хочу увериться, что он не шпион и не уничтожит наш клан.

— Увериться? Что ты говоришь?

— Мы похитим его и отвезем в мой лагерь, вот и все. Ему не причинят зла. А пока его не будет, ты снова сумеешь утвердиться как истинный лэрд клана Макэрронов.

— Похитить его?

Она поднялась. Глаза сверкнули таким гневом, что Дэйви даже попятился.

— Говорю же, ему не причинят зла. Не настолько я глуп. Иначе король Генрих пойдет войной на клан. Я просто хочу выиграть немного времени. Для тебя же!

Бронуин отстранилась.

— А что от этого выиграешь ты? — холодно осведомилась она.

— Хочу вернуться домой, — выдавил он. — Сделаю доброе дело для тебя и могу надеяться вернуться домой с честью. Мы голодаем, Бронуин. Мы не фермеры, и у нас нет арендаторов, чтобы возделывать землю.

— Тебя с радостью примут, и ты это знаешь, — спокойно ответила она.

— И чтобы все над нами смеялись? — взвился Дэйви. — Я вернусь домой с поджатым хвостом?! Нет! Наша гордость не пострадает, если мы вернемся домой с триумфом. Въедем в Лейренстон с твоим мужем, и все, начиная от короля Генриха, будут нам благодарны.

— Я… нет… это невозможно… Стивен…

— Подумай! Ты снова обретешь власть над своими людьми. Повторяю, я мог бы вернуться домой с честью. Или тебе больше дорог англичанин, чем родной брат? — прошипел он.

— Нет! Конечно, нет. Но если его ранят…

— Ты оскорбляешь меня! Или у меня совсем нет мозгов? Подумай, что сделает с нами король, если с его головы упадет хотя бы волос! О, Бронуин, пожалуйста, подумай! Это лучшее, что ты сможешь сделать для клана. Не сбивай их с толку. Не жди, пока увидишь их на поле битвы, пытающихся выбрать между Англией и Шотландией! Дай им понять, что они шотландцы, и только шотландцы! Не заставляй их разрываться между ним и тобой.

— Дэйви, пожалуйста, я должна ехать.

— Еще раз прошу, подумай, и через три дня мы встретимся на дороге над обрывом. В том месте, где упал Алекс.

Она испуганно встрепенулась.

— Я многое знаю о жизни клана, — бросил он на прощание, прежде чем ускакать.

Бронуин несколько минут смотрела вслед, пока тьма его не поглотила. Ей не хотелось возвращаться в Лейренстон, сердце сжималось при воспоминании о трагедии и гневе Стивена.

Но Макэррон не может позволить себе быть трусихой.

Она распрямила плечи и вскочила в седло.

Глава 9

Бронуин медленно брела по двору. С гибели людей прошло три дня, и у нее было время поразмыслить. Слова Дэйви не давали ей покоя. С каждой минутой становилось все яснее, что ее люди видят вожака в Стивене. Впрочем, вполне естественно, что они следуют за мужчиной, поскольку всего несколько месяцев назад их лэрдом был Джейми Макэррон. Но Бронуин не доверяла англичанам, зная, какие это грубые, алчные, подлые люди. Она достаточно навидалась их, когда жила у сэра Томаса Крайтона.

Смерть друга сильно подействовала на Стивена. Он почти не разговаривал, и Бронуин часто подмечала, как он смотрит в пространство. Сразу же после убийства он приказал начать сборы для поездки в Англию. Объявил, что хочет отвезти тело Криса его родным.

По ночам они молча лежали рядом, не касаясь друг друга. Бронуин преследовало видение трех мертвецов. Она непрерывно гадала, примирился ли отец со своей совестью, когда сделал ошибку, стоившую жизни людям, которых он любил.

В горле Бронуин постоянно стоял колючий ком слез. Но лэрду клана не подобает плакать. Она должна быть сильной и не бояться одиночества.

Кроме тяжести собственной вины, ее еще обременяли мольбы Дэйви. Она знала, насколько велика гордость брата и до чего ему трудно что-то у нее просить. Но разве она могла предать Стивена?

Бронуин заткнула ладонями уши. Как ей хочется, чтобы всем было хорошо, но она так одинока и беспомощна! Что же теперь ей делать? Как поступить?

Она сама оседлала лошадь и отправилась на встречу с Дэйви.

Он неожиданно предстал перед ней, мрачный и взволнованный, и пронзил ее горящим взглядом. Когда Бронуин опустила глаза, пытаясь облечь мысли в слова, он все понял.

— Итак, — жестко бросил он, — собираешься предпочесть любовника своему клану? — Она смотрела на него не мигая.

— Ты сам знаешь, что это не так.

— Значит, — фыркнул он, — можно предположить, что ты мне не веришь. Я надеялся, что ты позволишь мне проявить себя. Доказать, что я повзрослел и давно уже не тот глупый мальчишка, который проклял когда-то отца.

— Я хочу, Дэйви, хочу сделать то, что будет правильным для всех.

— Черта с два! — взорвался он. — Ты заботишься только о себе. Боишься моего возвращения. Боишься, что люди последуют за мной, истинным Макэрроном! — Он шагнул к лошади.

— Дэйви, пожалуйста. Я не хочу расставаться с тобой вот так. Вернись домой. По крайней мере хотя бы ненадолго.

— Чтобы стоять и смотреть, как сестрица занимает мое законное место в клане? Нет, спасибо! Я скорее останусь королем в своем бедном королевстве, чем слугой в твоем.

Он вскочил в седло и ускакал.

Бронуин не знала, сколько простояла у обрыва, глядя в землю, чувствуя себя глупой и беспомощной.

— Кто это был? — тихо спросил Стивен.

Она ничуть не удивилась его появлению. Он так часто оказывался рядом, хотя она не подозревала о его присутствии.

— Мой брат, — тихо объяснила она.

— Дэвид? — оживился он, глядя в направлении удалявшегося всадника.

Она не ответила.

— Ты просила его приехать в Лейренстон? — продолжал он. — Говорила, что ворота всегда открыты?

— Я не нуждаюсь в твоих наставлениях! Сама знаю, что сказать своему брату, — отрезала она и отвернулась со слезами на глазах.

Стивен схватил ее за руку:

— Прости меня, я не так выразился!

Она вырвалась, но он привлек ее к себе и обнял.

— Я был не прав, проклиная тебя, когда увидел Криса мертвым, — признался он. — Просто так разъярился, что должен был сорвать на ком-то злость. Я ошибался.

Она прижалась лицом к его груди. Как сильно ей хотелось оказаться в его объятиях!

— Нет! Ты был прав! Я действительно убила моих людей и твоего друга.

Он сжал ее еще крепче, ощутил трепет ее тела. Ее плечи казались такими хрупкими и узкими!

— Нет, просто ответственность для тебя слишком велика! — Он приподнял ее подбородок. — Взгляни на меня. Веришь или нет, но мы вместе. Во всем. И я разделяю бремя гибели этих людей.

— Но ведь это я виновата, — с отчаянием вырвалось у нее.

Он погладил ее по щеке.

— Ты так молода. Нет еще и двадцати, но ты пытаешься заботиться о сотнях людей, даже защитить их от меня, человека, который может оказаться шпионом. — При виде ее потрясенного лица он рассмеялся. — Я начинаю тебя понимать! В этот момент ты думаешь, что я затеял что-то недоброе. Замышляю какое-то предательство и хочу лишить тебя разума сладкими словами.

Она отстранилась от него.

— Пусти меня!

Его слова попали не в бровь, а в глаз. Он так точно прочел ее мысли, что она почти испугалась. Стивен тихо рассмеялся:

— Я угадал? Хочешь, чтобы я по-прежнему оставался чужаком? Тем, кого так легко ненавидеть? Но я не позволю тебе забыть о том, что прежде всего я мужчина и только потом англичанин.

— Ты… мелешь невесть что. Мне нужно вернуться в Лейренстон.

Не обращая внимания на ее слова, он сел на траву и потянул Бронуин за собой.

— Завтра мы уезжаем в Англию. Как насчет того, чтобы встретиться с моей семьей?

— Об этом я не подумала, — растерялась Бронуин. Глаза блеснули синим пламенем при воспоминании о ее жизни в доме сэра Томаса Крайтона. — Не люблю англичан.

— Да ты их не знаешь, — парировал Стивен. — До сих порты встречала только всякую шваль! Мне было стыдно перед собственными людьми из-за того, как с тобой обращались в доме сэра Томаса.

— Никто из них не заставлял меня ждать у алтаря в подвенечном платье.

— Смотрю, ты никак не желаешь это забыть? — хмыкнул он. — Но, встретив мою невестку Джудит, может, ты и простишь меня.

— Что… какая она? — нерешительно спросила Бронуин.

— Прекрасна! Добра, мила и умна. Управляет поместьями Гевина так, что они стали приносить огромные доходы! Король Генрих был просто очарован Джудит и не раз спрашивал ее мнения.

Бронуин тяжело вздохнула.

— Хорошо слышать о ком-то, ревностно и умело исполняющем свои обязанности. Жаль, что у моего отца не было дочери, достойной титула лэрда.

Он рассмеялся, снова привлек ее к себе и растянулся на холодной мокрой земле.

— По-моему, ты вполне неплохой лэрд… для женщины.

— Для женщины? — повторила она. — Означает ли это, что ты считаешь, будто женщина не способна быть вождем клана?

Стивен пожал плечами:

— По крайней мере, не столь молодая, красивая и плохо обученная.

— Плохо обученная? Да я тренировалась всю свою жизнь! Кроме того, я читаю лучше, чем ты, и могу складывать цифры.

— Но этого не вполне достаточно, чтобы править людьми, — заметил Стивен и, взглянув на нее, шепнул: — Ты так прекрасна…

— Пусти меня! Ты невозможный, узколобый, безмозглый…

Она осеклась, потому что он уже ласкал ее ноги.

— Да? — пробормотал он ей в губы. — Какой же я?

— Не знаю, и мне все равно! — выдохнула она и откинула голову, когда он коснулся губами ее шеи.

Несмотря на кажущееся уединение, за Бронуин и Стивеном следили. Дэвид Макэррон стоял на холме над ними и жадно наблюдал их игры.

— Шлюха! — процедил он. — Поставила свою похоть выше нужд брата. Подумать только, что Джейми Макэррон считал, будто она достойна быть лэрдом!

Он погрозил кулаком парочке. Ничего, он им еще покажет! Покажет всей Шотландии, кто самый могучий, сильный, кто истинный лэрд клана Макэрронов!

Он резко развернул коня и помчался к тайному лагерю в холмах.

Солнце едва поднялось на небе, как повозки покатились по крутой тропинке к материку. Люди Стивена, загорелые, крепкие, почти не отличавшиеся теперь от шотландцев, скакали рядом. Все помалкивали, не зная, каков будет исход путешествия. Повозки были нагружены английской одеждой, и люди Бронуин гадали, смогут ли достойно вести себя в английском обществе.

У Бронуин были свои причины беспокоиться. Услышав о планах Дэйви, Мораг долго читала ей наставления.

— Не смей ему доверяться, — объявила она, ткнув в Бронуин коротким костлявым пальцем. — Он всегда был хитрым, коварным мальчишкой. Хочет завладеть Лейренстоном и не остановится ни перед чем, чтобы им завладеть.

Бронуин защищала брата, но предостережения Мораг постоянно приходили на ум. Она в сотый раз огляделась.

— Волнуешься? — спросил Стивен. — Не стоит. Я уверен, что моя семья радушно тебя примет.

Бронуин даже не сразу поняла, что он имеет в виду, и гордо задрала нос.

— Это тебе стоит волноваться, понравятся ли они Макэрронам, — бросила она и пришпорила лошадь.

Сумерки уже спускались, когда мимо левого уха Бронуин просвистела первая стрела. Она только что немного расслабилась и почти забыла дурные предчувствия. И сначала не сообразила, что происходит.

— Нападение! — завопил Стивен, и мужчины с оружием наготове молниеносно образовали кольцо обороны. Люди Бронуин соскользнули с коней, сбросили пледы и растаяли в лесу.

Только Бронуин, растерявшись, осталась в седле, видя, как падают люди.

— Бронуин! Вперед! — крикнул Стивен.

Она инстинктивно повиновалась. Вокруг летали стрелы. Одна задела бедро, и лошадь заржала, когда древко обожгло ее кожу. До нее только сейчас дошла причина собственной растерянности. Стрелы были все направлены на нее! И лучник, сидевший на дереве, был одним из тех, кто покинул клан вместе с Дэйви! Собственный брат пытался ее убить!

Нагнув голову, она стала подгонять лошадь. Нужды оборачиваться не было: сзади слышался стук копыт. Бронуин следовала за жеребцом Стивена, уводящего ее от стрел. Впервые она не задавалась вопросом, доверять ему или нет.

Она вскрикнула всего однажды, когда под ней убили лошадь. Но прежде чем животное успело опуститься на колени, Стивен развернул жеребца и, обняв ее за талию, перетащил на свое седло. Она ерзала, пока не уселась по-мужски, и снова пригнула голову к шее животного.

Они скакали что было мочи по дикой, неизвестной местности. Бронуин чувствовала, что сильный жеребец Стивена начинает уставать.

И тут Стивен неожиданно обмяк и навалился на нее. Бронуин, не задумываясь, схватила поводья и резко дернула. Конь свернул с дороги в заросли.

Нужно снять Стивена с седла, пока он не упал. В лесу быстро не поскачешь, но, может, у нее будет несколько секунд, чтобы найти укрытие.

Она неожиданно остановила коня, разрывая ему рот уздой. Бесчувственное тело Стивена свалилось на землю прежде, чем она успела спешиться. Она охнула, увидев, что на затылке виднелся кровавый след там, где стрела пробороздила кожу.

Времени на раздумья не оставалось. Она уже слышала, как приближаются другие всадники. Земля была усыпана сухими листьями, и ей пришла в голову спасительная мысль.

Тихо, чтобы ее не услышали, она отвела коня подальше от Стивена. Если шлепнуть его по крупу, звук разнесется далеко…

Поэтому она отстегнула брошь и вонзила острие в бок жеребца. Тот немедленно умчался. Она побежала назад, к Стивену, села на четвереньки и, подтолкнув его к упавшему дереву, завалила сухими листьями, на фоне которых их неяркие пледы совсем растворились. Она легла рядом и тоже зарылась в листья.

И почти немедленно их окружили разъяренные люди. Она обнимала Стивена, зажав ему ладонью рот на случай, если он очнется и что-то скажет.

— Будь она проклята!

Бронуин затаила дыхание, узнав голос Дэйви.

— У нее, как у кошки, семь жизней! Но ничего, я заберу все! — злобно добавил он. — И прикончу ее английского муженька! Я покажу королю Генриху, что Шотландией правят шотландцы.

— Вот бежит ее лошадь! — крикнул кто-то.

— Едем! — приказал Дэйви. — Она не могла уйти далеко!

Прошло много-много времени, прежде чем Бронуин шевельнулась. Сначала она была слишком ошеломлена, слишком потрясена, чтобы двигаться. Но когда голова немного прояснилась, отчаяние сменилось осторожностью. Нужно убедиться, что Дэйви не оставил никого из своих приспешников.

Она надеялась на скорое появление своих людей, но уже через час перестала надеяться.

Было совсем темно, когда Стивен застонал и повернул голову.

— Тихо, — предупредила она, гладя его по щеке. Ее правая рука, поддерживавшая Стивена, совсем онемела.

Медленно, прислушиваясь к каждому шороху, она вылезла из листьев. Глаза привыкли к темноте, уши ловили ночные звуки.

Недалеко от них, у подножия крутого холма, бежал ручей. Бронуин метнулась туда и, оторвав большой лоскут от нижней юбки, намочила его, после чего вернулась к Стивену, выжала несколько капель на его губы и протерла рану на затылке. Рана не казалась слишком тяжелой, но она знала, что последствия могут быть самыми неприятными. Люди от таких даже с ума сходили.

Он открыл глаза и уставился на нее. В лунном свете его глаза отливали серебром. Она наклонилась над ним и встревоженно спросила:

— Кто я?

Он серьезно свел брови, словно размышляя над ответом.

— Синеглазый ангел, превращающий мою жизнь одновременно и в рай, и в ад.

Бронуин раздраженно фыркнула и бросила окровавленную тряпку ему в лицо.

— Ты, к несчастью, проделываешь со мной то же самое.

Стивен весьма неудачно попытался улыбнуться, а потом и привстать. И вскинул брови, когда Бронуин обняла его за талию и помогла сесть.

— Неужели новости так плохи? — спросил он, потирая висок.

— Ты о чем? — подозрительно осведомилась она.

— Если уж ты помогаешь мне, значит, дело куда хуже, чем я ожидал.

Она поджала губы.

— Мне не стоило закрывать тебя листьями. Нужно было оставить тебя на земле, и пусть бы тебя обнаружили и убили!

— Моя голова и без того меня убивает, и спорить что-то не хочется. И какого черта ты проделала с моей спиной? Втыкала в нее стальные булавки?

— Ты свалился с лошади, — с некоторым злорадством объявила она и, поймав его предостерегающий взгляд, сдалась: — Начну, пожалуй, с самого начала.

— Да уж, сделай одолжение, — попросил он, одной рукой держась за лоб, а другой растирая спину.

Она подробно рассказала о планах Дэйви его похитить.

— И ты, вне всякого сомнения, согласилась, — бесстрастно заметил он.

— Конечно, нет!

— Но, избавившись от меня, ты разом решила бы много своих проблем. Почему же ты не согласилась с его замыслами?

— Не знаю, — тихо выдохнула она.

— Но он приводил достаточно разумные доводы, и это был прекрасный способ навсегда от меня отделаться.

— Не знаю, — повторила Бронуин. — Может, потому, что не доверяла ему. Пока мы прятались под листьями, я слышала, как он сказал… что собирался убить нас обоих.

— Я так и предполагал.

— Но как ты догадался?

Он коснулся ее волос.

— Всего лишь догадка, основанная на количестве стрел, направленных прямо в тебя. И еще потому, что они старались отделить нас от остального отряда.

Она порывисто вскинула голову:

— Что, если бы ты услышал, как один из твоих братьев замышляет тебя убить?

Даже в темноте было видно, как побелело лицо Стивена.

— Но это немыслимо! — ахнул он, в ужасе глядя на нее. — Я даже думать об этом не хочу. Кстати, где мы?

— Понятия не имею.

— А люди? Они где-то здесь?

— Я всего лишь женщина, помнишь? Откуда мне разбираться в военной стратегии?

— Бронуин, — предостерегающе начал он.

— Я действительно не знаю, где мы. И если нас не найдут в самое ближайшее время, люди возвратятся в Лейренстон, куда и мы должны стремиться как можно скорее, — пояснила она, но тут же склонила голову набок и прислушалась. — Тише, — свирепо прошептала она. — Кто-то идет! Нужно прятаться!

Первым порывом Стивена было встретить незнакомцев лицом к лицу, но у него не было оружия, если не считать маленького кинжала, и кто знает, сколько их там окажется?

Бронуин взяла его за руку и потащила вверх по холму. Перевалив через вершину, они залегли в листьях и стали следить за приближавшимися людьми. Их оказалось всего двое: охотники, выискивающие дичь, а не пропавшего лэрда и ее мужа.

Стивен жестом показал, что хочет окликнуть охотников, но Бронуин остановила его. Он удивленно вскинул брови, но не издал ни звука.

Когда мужчины отошли на достаточное расстояние, Стивен повернулся к жене:

— Но это ведь не люди Дэвида!

— Хуже. Это Макгрегоры.

— Только не говори, что ты каждого знаешь лично.

На такую глупость даже отвечать не стоило, но она все же покачала головой и пояснила:

— Кокарды на их беретах. Цвета Макгрегоров.

Ну и зрение! Даже по ночам видит!

Стивен ответил восторженным взглядом.

— По-моему, я знаю, где мы.

Он перевернулся, оперся спиной о валун и вздохнул.

— Можешь не говорить, — саркастически хмыкнул он. — Мы забрались в самую середину земель Макгрегоров. К тому же мы безоружны, безлошадны, без пенни в карманах и без куска хлеба! За нами охотится твой брат, а Макгрегор много дал бы, чтобы увидеть наши головы на блюде.

Бронуин повернулась к нему и неожиданно для самой себя хихикнула.

Стивен изумленно уставился на нее, но тоже улыбнулся.

— Безнадежно, верно?

— Да, — согласилась она, играя глазами.

— И разумеется, сейчас не время смеяться.

— Абсолютно.

— Но это почти забавно, правда? — засмеялся он.

Она тихо вторила ему.

— Возможно, к завтрашнему утру мы уже будем мертвы, и не важно, от чьей руки.

— Так что ты желаешь сделать в свою последнюю ночь на земле? — осведомился он.

— На нас в любой момент могут наткнуться, — серьезно заметила она.

— Хм… может, дадим им посмотреть?

— На что именно?

— На парочку абсолютно счастливых и полностью обнаженных лесных духов.

Бронуин поплотнее завернулась в плед.

— Но сейчас ужасно холодно, не находишь? — кокетливо бросила она.

— Бьюсь об заклад, мы найдем способ согреться. Объединим наше тепло. Вполне разумное решение, правда?

— В таком случае…

Она подскочила и набросилась на него.

Стивен удивленно фыркнул:

— Наверное, давно стоило привести тебя на землю Макгрегоров.

— Тихо, англичанин, — скомандовала она, принимаясь его целовать.

Никто из них, похоже, не помнил, что они примостились на вершине очень крутого холма. Страсть, подогретая опасностью, сделала их безразличными ко всему остальному.

Бронуин первой потеряла равновесие. Она только успела подвинуться к Стивену и сбросить юбку, как тут же покатилась по склону.

Стивен попытался поймать ее, но промахнулся и, поскольку чересчур рискованно подался вперед, тут же последовал за ней.

Они приземлились в облаке сухих листьев и совершенно голые.

— С тобой все в порядке? — спросил Стивен.

— Будет в порядке, если слезешь с меня. Ты вот-вот сломаешь мне ногу.

Но вместо того чтобы слезть с ее ноги, он подмял Бронуин под себя.

— Раньше ты не жаловалась, что я слишком тяжел для тебя, — заявил он, принимаясь покусывать ее ушко.

Бронуин улыбнулась и закрыла глаза.

— Знаешь, иногда ты совсем ничего не весишь.

Он прижался губами к ее горлу.

И тут что-то ужасно огромное и тяжелое плюхнулось на спину Стивена. Тот распростерся на Бронуин, но сразу же приподнялся на руках, закрывая ее своим телом.

— Какого черта?

— Рэб! — радостно воскликнула Бронуин, выбираясь из-под Стивена. — О, Рэб, милый, милый Рэб!

Она потерлась лбом о голову собаки. Стивен присел на корточки.

— Вот только этого мне и не хватало. Можно подумать, до него у меня спина мало болела!

Рэб, отскочив от Бронуин, прыгнул на Стивена. Невзирая на жалобы, Стивен обнял пса, пока тот лизал его лицо и пытался задушить ласками.

— Ну не стыдно тебе? — попрекнула Бронуин. — Рэб тебя любит и счастлив видеть.

— Хорошо бы он уделял больше внимания моим попыткам любить тебя! Лежать, Рэб! Ты меня утопишь! Ну-ка, парень, принеси.

Стивен швырнул воображаемую палку, и Рэб, виляя хвостом, тут же умчался за ней.

— Ты негодяй! Теперь он не успокоится, пока ее не отыщет! Он так хочет угодить тебе!

Стивен сжал ее руку.

— Надеюсь, он проведет в поисках остаток ночи. Знаешь, как восхитительно ты выглядишь в лунном счете?

Она оглядела нагого мужа.

— Ты и сам неплох! Довольно приятное зрелище!

Он притянул ее к себе.

— Продолжай в таком духе, и мы никогда не вернемся в Лейренстон. Так на чем мы остановились?

— Твоя спина убивает тебя и…

Он закрыл ей рот поцелуем.

— Иди сюда, девушка, — прошептал он, укладывая ее на листья.

Ночь выдалась действительно холодной, но они этого не заметили. Листья приняли их, укрыли, спрятали и согрели. Бронуин сплела ноги с ногами Стивена, и они, смеясь, стали бороться. Камешки и палочки кололи кожу, но они ни на что не обращали внимания. Стивен принялся щекотать Бронуин, и ее звонкий смех, такой необычный для него звук, окончательно распалил его страсть.

— Бронуин, — прошептал он, прежде чем вновь стать серьезным и накрыть ее собой.

Они соединились, и это было совсем не так, как раньше. Несмотря на их разногласия, на почти безвыходное положение, в котором оба очутились, они любили друг друга, как будто впервые были свободны. Их вела не только страсть, но и радость и нечто… похожее на счастье.

— Понятия не имел, что ты боишься щекотки, — сонно прошептал Стивен, прижимая Бронуин к себе.

Рэб улегся с другой стороны.

— Я тоже не имела… Может, нам лучше одеться?

— Через минуту, — прошептал Стивен. — Через ми…

На рассвете их пробудило рычание Рэба. Стивен, мгновенно очнувшись, сел и толкнул Бронуин себе за спину. В нескольких шагах стоял незнакомец: жилистый коротышка с карими глазами и каштановыми волосами. И на его берете были цвета Макгрегоров!

— Доброе утро, — сердечно поздоровался он. — Не хотел вас беспокоить. Пришел набрать воды, но ваша собака не дает мне пройти.

Стивен услышал, как Бронуин набрала в легкие воздуха, очевидно, собираясь ответить. Обернувшись, он обдал ее предостерегающим взглядом. Она уже успела зарыться в листья, так, что на виду оставались только голова и голые плечи.

— Доброе утро, — отозвался Стивен с сильным шотландским акцентом. — Рэб, отойди, дай джентльмену дорогу!

— Спасибо, сэр, — поклонился мужчина, пробираясь к ручью.

— Рэб, принеси нашу одежду, — велел Стивен.

Пес немедленно повиновался. Мужчина с любопытством наблюдал за голой парочкой.

— Немного похоже на Адама и Еву, верно? — рассмеялся Стивен.

Незнакомец с улыбкой кивнул:

— Как раз об этом я и подумал. Но я не видел ни вашей повозки, ни лошадей, так что не знал, что тут кто-то есть.

Стивен надел рубашку, ловко набросил плед и застегнул пояс. Мужчины скромно отвернулись, пока Бронуин одевалась. Она молчала, пораженная откуда-то взявшимся у Стивена шотландским выговором.

— Говоря по правде, у нас ничего нет, кроме этой одежды, — продолжал Стивен.

Бронуин заметила, как он спрятал за спину берет и сорвал с него кокарду с цветами Макэрронов.

— На нас напали грабители.

— Грабители? На землях Макгрегора? — удивился мужчина. — Ему это не понравится.

— Уж это точно, — согласился Стивен. — Особенно потому, что эти воры, Макэрроны, не имеют ни капли совести. Ой, прости, дорогая, я нечаянно дернул тебя за волосы, — добавил он, когда Бронуин с ужасом ахнула.

— Ох уж эти Макэрроны, — покачал головой человек. — На свете нет более бесчестных, подлых, трусливых негодяев, чем они. Знаете, что не так давно они чуть не убили Макгрегора просто потому, что тот проезжал по земле этой злой бабы? Ведьма вынула нож и едва его не изуродовала! Я слышал, что она пыталась отсечь его мужское достоинство. Скорее всего позавидовала.

Стивен загородил Бронуин спиной, чтобы мужчина не смог увидеть ее лица.

— Дай-ка я помогу тебе застегнуть брошь, — предложил он со своим приятным акцентом.

— Я едва его поцарапала, — с отвращением бросила она.

— Что? — переспросил мужчина.

Стивен улыбнулся:

— Жена напоминает, что в прошлый раз, застегивая брошь, я ее поцарапал.

Незнакомец улыбнулся:

— Я Доналд Фаркуар, из клана Макгрегоров.

— А я Стивен Грэм, и это моя жена Бронуин.

Бронуин скорчила устрашающую гримасу.

— Бронуин? Несчастливое имя. Знаете ли вы, что так зовут эту ведьму, Макэррон?

Стивен крепко сжал плечи Бронуин.

— Что же тут поделать? Нельзя же менять имя, данное тебе при рождении?

— Ты прав.

Он оглядел длинные густые волосы Бронуин с застрявшими в них листьями.

— Всяк увидит, что твоя Бронуин не похожа на ту, другую.

Бронуин нагнула голову, делая вид, что целует руку Стивена. Но на самом деле вонзила зубы в его ладонь. Стивен не вскрикнул. Наоборот, отпустил ее, и она улыбнулась Доналду.

— И конечно, вы много раз ее видели, — сладенько протянула она.

— Не близко. Только на расстоянии.

— Неужели она так уродлива?

— О да. Широченные плечи, и ростом выше, чем большинство мужчин. А лицо такое страшное, что ей приходится его закрывать.

Пальцы Стивена снова впились в ее плечо. Бронуин кивнула.

— Я тоже это слышала. Как интересно встретить кого-то, кто ее знает, — серьезно ответила она.

Стивен быстро поцеловал ее ушко.

— Веди себя прилично, или нас убьют, — прошептал он. Доналд расплылся в сияющей улыбке.

— Вы, должно быть, новобрачные, — радостно объявил он. — Уж я-то приметил, как вы друг от друга не отходите!

— Вижу, от вас ничего не укроется, верно, Доналд? — усмехнулась Бронуин.

— Да, я считаю себя человеком наблюдательным. Наша повозка вон там, наверху. Может, согласитесь позавтракать со мной и познакомиться с моей женой Керсти?

— Нет… — начала было Бронуин, но Стивен выступил вперед.

— С удовольствием, — ответил он. — Мы не ели со вчерашнего полудня. Может, вы покажете нам дорогу. Боюсь, что после вчерашнего нападения мы углубились в лес и заблудились.

— Зато с толком использовали время, — хмыкнул Доналд, многозначительно поглядывая на листья.

— Ничего не скажешь, вы правы, — жизнерадостно согласился Стивен, по-прежнему обнимая Бронуин за плечи.

— Что же, пойдем. Макгрегор всегда рад Макгрегору.

Он повернулся и побрел вверх.

— Постарайся не делать ничего опрометчивого, — предупредил Стивен, — мы и так в опасности.

— Макгрегор! — сердито пробормотала она.

— И англичанин, — добавил он тем же тоном.

— Не знаю, право, где тут меньшее зло.

Стивен ухмыльнулся:

— Можешь ненавидеть его, но не меня. У него есть еда.

На вершине все трое остановились, глядя на маленькую женщину, нагнувшуюся над костром. Хрупкая, изящная, чуть выше ребенка. В профиль виднелись только маленький носик и пухлые губки. Но всего удивительнее то, что женщина была на сносях. Огромный живот выпячивался, как гигантский шар. Непонятно вообще было, как она еще ухитряется стоять, а не ткнуться носом в землю под тяжестью своего бремени.

Но она легко выпрямилась и, обернувшись, уставилась на всех троих. Доналду достался взгляд искреннего обожания. При виде Бронуин на ее лице молниеносно сменились недоумение, страх, неверие. Наконец она улыбнулась.

Стивен и Бронуин стояли не дыша, в любой момент ожидая, что их изобличат.

— Керсти! — встревожился Доналд, подбегая к жене. — Тебе плохо?

Женщина положила ладони на живот и покачала головой:

— Простите, что приветствую вас таким вот образом. Просто ребенок очень сильно ударил ножкой.

— Здоровый парень у нас будет, — расплылся в улыбке Доналд. — Проходите и садитесь у огня.

Стивен опомнился первым и принял приглашение. Бронуин медленно последовала за ним. Она все еще боялась, что Керсти их узнала. Может, она решила все рассказать Доналду позже и Макгрегоры нападут на них ночью?

Доналд представил их жене, и даже когда было названо имя Бронуин, Керсти только улыбнулась. Имя было не шотландским, а валлийским и, казалось бы, должно вызвать неизменные вопросы.

— Как по-твоему, еды хватит? — спросил Доналд.

Керсти улыбнулась, и Бронуин невольно залюбовалась блестящими русыми волосами и невинными карими глазами. Такой, как она, трудно не довериться.

Керсти подала овсяные лепешки, испеченные на сковороде, и вкусное кроличье рагу. Обедающих обдувал холодный ветерок. Повозка Доналда стояла на обочине дороги. Стивену она показалась маленькой, но удобной. Тем более что хозяин приспособил к ней деревянное укрытие, так что получилось нечто вроде фургона. Неплохой экипаж, но не приспособленный для дальних поездок.

После завтрака Стивен предложил Доналду сходить поохотиться.

Бронуин немедленно вскочила, отряхивая юбку от крошек и явно намереваясь идти с мужчинами.

— Может, тебе стоит остаться с Керсти? — тихо предложил Стивен. — Место женщины — у костра.

Бронуин покраснела от гнева. Что она знает о стряпне?! А вот охота — ее привычное занятие. Но, увидев одобрение на лице Доналда, она поняла смысл слов Стивена. Доналд может проникнуться подозрениями к женщине, которая привыкла охотиться, но не умеет готовить.

— Хорошо, — смирилась она. — По крайней мере для защиты у нас есть Рэб.

— Нет. Думаю, он нам понадобится на охоте, — возразил Стивен.

— Рэб, — скомандовала она, — останься со мной.

— Пойдем, Рэб, — терпеливо сказал Стивен. — Пойдем охотиться.

Но собака даже с места не сдвинулась.

— Хорошо ты вышколила пса, — восхитился Доналд.

— Отец подарил! — гордо пояснила она.

— Твой отец? — начал Доналд.

— Нам пора, — торопливо вмешался Стивен, укоризненно качнув головой.

Бронуин отвернулась от мужчин и села рядом с Керсти. Своим врагом.

Глава 10

Бронуин нервно вертела в руках травинку. Стивен недаром предупреждал ее: она только сейчас поняла, как легко могла себя выдать, тем более что очень мало знала о супружестве и о том, как должна вести себя обычная жена. Всю свою жизнь она проводила с мужчинами, умела стрелять и ездить верхом, но стряпня была для нее тайной за семью замками. Мало того, она вообще не представляла, о чем можно разговаривать с женщинами.

— Вы давно женаты? — спросила Керсти.

— Нет. А вы?

— Около девяти месяцев, — пояснила Керсти, потирая свой гигантский живот.

Бронуин неожиданно сообразила, что и ее живот когда-нибудь станет таким же огромным. До нее просто не доходило, что она может забеременеть.

— Ребенок делает тебе больно? — тихо пробормотала она.

— Временами.

Керсти хотела еще что-то добавить, но тут ее лицо исказилось гримасой боли.

— Сегодня, кажется, хуже обычного, — выдохнула она.

— Тебе принести что-то? Воду? Подушку? Чего ты хочешь?

Керсти растерянно заморгала.

— Нет, просто поговори со мной. Я так давно не говорила с женщиной. Расскажи, какой у тебя муж.

— Стивен? — недоуменно переспросила Бронуин.

Керсти рассмеялась:

— Не обращай внимания. Я просто любопытна. Никогда не узнаешь мужчину, пока не поживешь с ним.

— А ты разочарована в Доналде? — осторожно осведомилась Бронуин.

— Вовсе нет. До свадьбы он был ужасно застенчив, но зато сейчас добр и заботлив. Да и твой Стивен, кажется, человек неплохой.

— Он… он заставляет меня смеяться, — выдавила Бронуин. — Заставляет меня смеяться над собой, когда я бываю слишком серьезной.

Керсти улыбнулась, но тут же положила руку на живот и скорчилась.

— Что с тобой? — воскликнула Бронуин, подбегая к ней.

Керсти медленно выпрямилась, глубоко и затрудненно дыша.

— Пожалуйста, позволь мне помочь, — взмолилась Бронуин, сжимая ее руку.

Керсти взглянула в глаза Бронуин:

— Ты очень добра.

— Я? Да ничуть! Я…

Она едва не назвала свою настоящую фамилию. Не сказала, что она Макэррон. Но что она собой представляет вдали от своего клана?

Керсти положила руку на плечо Бронуин:

— По-моему, ты просто пытаешься это скрыть. Расскажи мне о себе. Это помогает отвлечься от боли.

— Думаю, мне нужно позвать кого-то. Кажется, ты рожаешь.

— Пожалуйста, — отчаянно взмолилась Керсти. — Не пугай Доналда. Ребенку еще рано появляться на свет. Я не могу родить сейчас! Мы с Доналдом едем домой, к моим родителям. Мама обещала принять мое дитя. Наверное, я просто что-то съела. Такие боли у меня и прежде бывали.

Бронуин, нахмурясь, снова села на землю.

— Расскажи мне о себе, — снова попросила Керсти. Глаза ее затуманились от боли. — Каково это — быть замужем за…

Бронуин резко вскинула голову, но Керсти осеклась, снова согнулась, и в следующую минуту Бронуин едва успела поймать маленькую женщину.

— Ребенок, — прошептала Керсти. — Это ребенок просится на свет. И только ты можешь мне помочь.

Взгляд Бронуин был полон ужаса. Они вдвоем в какой-то глуши, и кто же будет повитухой?

Она обняла Керсти, когда ту скрутила вторая схватка.

— Рэб, — тихо позвала Бронуин, — иди за Стивеном. Пусть немедленно возвращается.

Не успела она договорить, как Рэб исчез.

— Ложись на повозку, Керсти, — мягко велела она. У нее хватило сил дотащить женщину до повозки. Керсти легла и закричала от боли.

Бронуин повернулась к лесу. Мужчин еще не было.

Она вернулась к Керсти, дала ей попить. Стивен наверняка знает, что делать! Она даже не сообразила, что впервые полагается на него. И улыбнулась, услышав сердитый вопль мужа:

— Бронуин!

Она проворно слезла с повозки.

— Какого дьявола пытается сотворить со мной это отродье сатаны, именуемое собакой? Прыгнул на меня как раз в тот момент, когда я целился в оленя! И едва не оторвал мне ногу, когда тащил сюда.

— Керсти рожает, — сообщила она.

— О Господи! — вздохнул Доналд, метнувшись к повозке.

— Скоро? — допытывался Стивен.

— Думаю, прямо сейчас.

— Думаешь? — обозлился Стивен. — Но не знаешь?

— Откуда мне знать?

— Но женщины должны з-знать подобные в-вещи, — выпалил он, заикаясь от негодования.

— Да, их этому обучают между уроками чтения и владения мечом, — саркастически ответила она.

— Чертовски неполноценное образование для девушки, не находишь? Должно же было оставаться хоть какое-то время между набегами и уводом скота?

— Будь ты проклят, — начала она, но осеклась, когда с повозки спустился явно встревоженный Доналд.

— Она зовет тебя, — сообщил он, обеспокоенно хмурясь, и потянулся к сухой ветке, чтобы подбросить в костер, но руки дрожали так сильно, что он уронил ветку.

— Я? — начала Бронуин, но Стивен подтолкнул ее вперед.

— Больше некому, — бросил он.

Бронуин побелела как полотно.

— Стивен, но я ничего не знаю о родах.

Он погладил ее по щеке.

— Боишься, верно?

Она опустила глаза.

— Должно быть, это не слишком отличается от кобылы или коровы, — подсказал он.

— Коровы?! — сверкнула глазами Бронуин, но тут же успокоилась. — Останься. Помоги мне, — попросила она.

До этой минуты Стивен не знал, что ее взгляд может быть таким умоляющим.

— Но как я могу? Мужчине нельзя присутствовать при родах. Будь она еще моей родственницей…

— Взгляни на него, — перебила Бронуин, кивнув на Доналда. — Ему важно только, чтобы жена не пострадала. Все остальное безразлично.

— Бронуин? — неожиданно вскрикнула Керсти.

— Пожалуйста, — пробормотала она, кладя руку на грудь Стивена. — Я ведь еще никогда ни о чем тебя не просила.

— О, конечно, нет. Если не считать требований сменить мое имя, одежду, национальность…

Она отвернулась от него, но Стивен поймал ее руку.

— Вместе, — прошептал он. — Хоть раз в жизни сделаем что-то вместе.

Роды дались Керсти нелегко: уж очень она была маленькой, а младенец — большим. Никто из них троих не имел раньше дела с родами, и все согласились, что это было замечательно! Когда появилась головка, троица с гордостью переглянулась. Стивен приподнял Керсти, чтобы она могла видеть, как Бронуин, поддерживая головку, осторожно высвобождает плечи.

Наконец младенец вышел, и Бронуин прижала его к себе.

— Мы сделали это! — воскликнула она.

Стивен улыбнулся и чмокнул Керсти в лоб.

— Спасибо, — улыбнулась та и откинулась на руку Стивена, ужасно уставшая, но счастливая.

Несколько минут ушло на то, чтобы обтереть ребенка и Керсти. Бронуин положила малыша ей на грудь.

— Пойдем, скажем Доналду, что у него сын, — предложил Стивен.

Доналд со страхом ждал у повозки.

— Успокойся! — засмеялся Стивен. — Пойди взгляни на мальчика!

— Мальчик, — дрожащим голосом повторил Доналд, прежде чем залезть на повозку.

Пока они возились, уже совсем стемнело и стало еще холоднее.

Бронуин потянулась, глотая свежий чистый воздух. По какой-то причине она ощущала невероятное чувство свободы. И, откинув голову, широко разведя руки, стала кружиться.

Стивен, смеясь, схватил ее в объятия и оторвал от земли.

— Ты была прекрасна! Такая сильная, спокойная, уверенная и так помогла Керсти!

Он замолчал, поняв, что дал повод Бронуин похвастаться своими бесчисленными тренировками на пути к титулу вождя.

Бронуин улыбнулась, обняла его и положила голову на плечо:

— Спасибо. Но это ты знал, что делать. Будь я одна, просто растерялась бы, не зная, как подступиться к Керсти.

Стивен ни на миг ей не поверил, но все же его самолюбию польстило, что он сумел ей помочь.

— Ты устала? — тихо спросил он, погладив ее по голове.

— Очень, — кивнула она, уютно устраиваясь у него на груди.

Он нагнулся и подхватил ее на руки.

— Пойдем поищем ночлег, — предложил он и отнес ее на склон холма, где поставил на ноги и, расстегнув свой плед, расстелил на земле. Они легли и прижались друг к другу. Рэб растянулся рядом, согревая спину Бронуин.

— Стивен, что нам теперь делать? Мы никак не можем добраться до Англии, и нас с минуты на минуту узнают и изобличат.

Стивен долго лежал молча, не зная, что ответить. Раньше Бронуин никогда не спрашивала его мнения, не просила совета и не лежала рядом, такая теплая и доверчивая.

Он улыбнулся, поцеловал ее макушку, прижал к себе и ощутил, как сердце рвется от счастья.

— Я еще не думал об этом, но неплохо бы пока остаться с Керсти и Доналдом, ты как считаешь?

Едва слова сорвались с его губ, он понял, как изменился. Несколько месяцев назад он приказал бы жене, что делать. Теперь же спрашивал ее мнения.

Бронуин кивнула, упираясь лбом ему в плечо.

— Они едут на юг, к ее родителям. Если бы мы могли путешествовать с ними, наверное, удалось бы купить лошадей.

— А платить чем? Улыбками? — усмехнулся Стивен. — У нас нет ни пенни. Мы даже не можем отплатить Доналду за гостеприимство.

— Шотландцы за это денег не берут.

— Даже Макгрегоры? — поддразнил Стивен.

Бронуин тихо засмеялась:

— Главное, чтобы он не признал в нас Макэрронов. Что же до еды… ты хороший охотник, куда лучше Доналда. Теперь лишь нужно найти способ приобрести лошадей. Жаль только, что Дэвид не атаковал нас ближе к границе.

— Почему?

— Я успела бы надеть английское платье. Чертова штука вся расшита драгоценными камнями, так что мы могли бы их продать.

— Но скорее всего в этом случае нас просто убили бы, и к тому же у нас не было бы теплого пледа, в который так хорошо завернуться.

— А я думала, ты ненавидишь нашу шотландскую одежду, — удивилась Бронуин. — Если я правильно запомнила, ты сказал, что не можешь расхаживать с голой задницей.

— Не смей дерзить! — с притворной серьезностью велел он. — Многое можно сказать в пользу быстрого доступа к кое-каким частям тела! Мужчина может избавиться от пледа, пока англичанин еще только подумает раздеться!

— Кажется, я слышу гордость в твоем голосе? — поддела она. — И спрашивается, где ты успел приобрести такой акцент?

— Понятия не имею, — отшутился он. — И если хочешь знать, я обрел его вместе с пледом.

— Мне это нравится, — тихо призналась она, проводя коленом по его голой ноге и забираясь под рубашку, все еще остававшуюся на нем. — Как тебе понравится ласкать повитуху? Или настаиваешь на том, чтобы обладать лэрдом клана?

Он зарылся пальцами в ее волосы.

— Прямо сейчас я согласен на все. Ты — просто Бронуин, милая, восхитительная кошечка, которая может мчаться на коне как демон, спасти жизнь мужа, принять ребенка, и все это за несколько часов.

— Но мне помогли, — прошептала она, прежде чем вытянуть губы для поцелуя.

Бронуин тоже ощущала необычность времени и места. Ей следовало бы тревожиться за свой клан, но она знала, что Тэм ее не подведет и, может, людям станет спокойнее, если они не будут постоянными свидетелями войны, бушующей между ней и Стивеном. Но сейчас ей вовсе не хотелось воевать с ним. Она чувствовала себя, как никогда раньше: мягкой и женственной. Не нужно принимать решений, не на что злиться, нечего тревожиться, что Стивен ее враг. Сейчас они были равны.

— У тебя задумчивый вид, — заметил он. — Может, поделишься своими мыслями?

— Я думала о том, что в эту минуту счастлива. Я не испытывала ничего подобного, даже просто спокойствия, с тех пор, как умер отец.

Стивен улыбнулся, потому что она впервые не обвинила в убийстве его.

— Иди сюда, милая, и посмотрим, не сумею ли я сделать тебя еще счастливее.

Он не спеша раздел ее. Они извивались под пледом и смеялись, когда чей-то локоть задевал деликатное местечко. Как хорошо бороться, кататься по земле, смеяться, наслаждаясь друг другом и свободой!

Наконец Бронуин, уже узнавшая многие оттенки наслаждения, принялась целовать его лицо и шею, наблюдая игру лунного света на его коже.

Он провел ладонью от плеча к груди.

— Стивен, — прошептала она. Он продолжал гладить ее талию и живот. Его сила возбуждала ее, заставляла чувствовать себя маленькой, слабой, целиком в его власти.

— Ты так прекрасна, — улыбнулся он.

Но Бронуин знала, что это его слова, восхищенные взгляды заставляют ее ощущать себя прекрасной.

Он погладил внутреннюю сторону ее бедер и, когда она задрожала, медленно лег сверху. Она отдавалась ему свободно, беззаветно и беззастенчиво, а когда стала стонать и метаться, Стивен крепко поцеловал ее. Его, в свою очередь, возбуждало ее самозабвение, звуки, которые она издавала.

Они любили друг друга неспешно… пока Бронуин не впилась ногтями в спину Стивена, требуя большего. Потом изогнулась ему навстречу, и он взорвался в одном мощном выпаде. Она прижала его к себе, не желая отпускать, словно намеревалась всего вобрать в себя.

Они заснули, слитые в единое целое, покоясь в объятиях друг друга.

Бронуин проснулась первой. Стивен так крепко прижимал ее к себе, что ей не хватало воздуха. Взглянув на мужа, она подумала, как сильно он изменился за последние несколько месяцев. Куда девались бледная кожа и короткие волосы! Да кто бы теперь признал в нем англичанина?!

Она осторожно поцеловала его в щеку, вспомнив, как боялась первой одарить его лаской. Но этим утром казалось так естественно разбудить его поцелуями.

Прежде чем открыть глаза, он улыбнулся.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Страшусь посмотреть, — сонно пробормотал он. — Неужели кто-то подменил мою Бронуин на дриаду?

Она укусила его за ухо.

— Ой! — завопил он, но тут же хмыкнул: — Клянусь, я не променял бы тебя ни на какую дриаду!

Он протянул было к ней руки, но она оттолкнула его.

— О нет, ни за что! Я хочу видеть нашего малыша.

— Нашего малыша? Предпочту остаться здесь и сделать своего собственного!

Но она решительно откатилась от него.

— Не уверена, что хочу испытать то, что испытала вчера Керсти! Давай же, кто быстрее окажется на вершине холма!

Стивен поспешно оделся, и только когда Бронуин была уже на вершине, он, услышав смех, догадался обернуться. Она размахивала его сапогами. Стивен велел Рэбу принести сапоги, и возня между собакой и хозяйкой дала ему время подняться на холм. Он вырвал у Бронуин сапоги и, как был, в чулках побежал к повозке и тихо сидел там, когда она вернулась.

— Доброе утро, — приветствовал он ее с таким видом, будто не встречал несколько дней. — Хорошо спала?

Она рассмеялась и полезла внутрь, где лежала Керсти.

Остаток дня прошел в трудах. Им было уже не до игр и не до смеха. Мужчины отправились охотиться, а Бронуин осталась ухаживать за Керсти и готовить. Ее поразило то ничтожное количество припасов, которое нашлось у супружеской четы: всего два маленьких мешочка с овсянкой, и почти ничего больше.

Она не хотела оскорблять Керсти, спросив, нет ли у супругов чего-то еще, и понадеялась, что где-то спрятана кое-какая еда.

Мужчины вернулись на закате всего лишь с двумя кроликами. Едва хватит на ужин.

— Стивен, — начала Бронуин, отводя мужа в сторону, — мы не можем сидеть на их шее. У них почти ничего нет.

— Знаю, — кивнул он, — но как оставить их одних? Доналд, по-моему, не знает, с какого конца стреляет лук. А дичь в этой местности уже распугана охотниками. Не знаю, что хуже — уйти или остаться.

— Жаль, что мы ничем не можем им помочь. Вот выпей. — Она протянула кружку.

— Что это?

— Керсти попросила меня сделать из лишайников и эля. Говорит, это лечит все на свете. Она все беспокоилась, чтобы вы с Доналдом не простудились.

Стивен пригубил горячую жидкость.

— А ты? Тревожилась обо мне?

— Может, немного о Доналде, но я знала, что ты сумеешь позаботиться и о нем, и о себе.

Он хотел было что-то ответить, но отхлебнул еще и оживился.

— Это действительно помогает! Даже голова перестала болеть.

— Я не знала, что у тебя болит голова, — нахмурилась Бронуин.

— Она и не прекращала ныть с тех пор, когда ее задела стрела твоего брата, — признался он, но тут же сменил тему: — У меня идея! Эти лишайники трудно найти?

— Вовсе нет, — с любопытством ответила она.

Глаза Стивена загорелись.

— Сегодня Доналд сказал, что тут неподалеку есть город. Он хочет окрестить там сына. Если бы мы смогли сделать горшок этого зелья, наверняка удалось бы его продать.

— Какой ты умный! — ахнула она, уже строя планы, как потратить деньги.

Весь вечер они собирали лишайники. Доналд взял все свои деньги, выпряг лошадь из повозки и поскакал в город, чтобы купить эля.

Было уже поздно, когда они расстелили пледы на земле около угасающего огня и легли. Бронуин лежала рядом со Стивеном, счастливая быть рядом с ним, просто так, даже без ласк и объятий. Чувство близости было новым для нее и согревало сердце.

На рассвете они запрягли лошадей в повозку и отправились в маленький, обнесенный каменной стеной городок. В стены были встроены сотни лавок и даже маленькие дома, и воздух был тяжелым и пропитанным резкими запахами, так что Бронуин захотелось поскорее убраться отсюда. Она редко бывала в городах. Обычно в Лейренстон приезжали странствующие торговцы со всем необходимым.

Доналд свернул с узкой главной улицы и остановил лошадей перед переулком. Мужчины поставили перед собой горшок с зельем и стали зазывать покупателей. Керсти и Бронуин сидели в повозке и прислушивались. Глубокий голос Стивена перекрывал городской шум. Он расхваливал питье, обещая всяческие чудеса, рассказывая о собственном исцелении с таким пылом, что можно подумать, он излечился от проказы.

Но никто не купил ни капли.

Люди останавливались и слушали, но никто не протянул ни единого пенни.

— Возможно, тебе следует сделать несколько таких трюков, которые ты делал для Тэма. Перекувырнуться или что-то в этом роде, — смеясь, предложила Бронуин.

Но Стивен, проигнорировав издевку, продолжал уговаривать молодого человека купить снадобье, уверяя, что это сделает его удачливым в любви.

— Может, это ты нуждаешься в помощи, но только не я, — бросил тот.

Собравшиеся рассмеялись и стали расходиться.

— Думаю, теперь моя очередь пробовать, — решила Бронуин, расстегивая рубашку.

— Бронуин! — запротестовала Керсти. — Ты рассердишь Стивена.

— Возможно. Скажи, это произведет впечатление?

Керсти оглядела изгиб пышной груди, открытой расстегнутой едва не до талии рубашкой.

— Более чем. Доналд убил бы меня, если бы я стала расхаживать в таком виде!

— А вот англичанки носят платья с огромными вырезами, — сообщила Бронуин.

— Но ты-то не англичанка!

Бронуин в ответ только улыбнулась и, спустившись с повозки, подошла к Стивену.

— Это лечит все, от нарывов до лихорадки! — объявила она. Толпа стала собираться вновь, но теперь уже около Бронуин.

— Твоя жена несчастна? — продолжала Бронуин. — Может, это твоя вина. Это питье сделает любого мужчину сильным и могучим! Можно сказать, непревзойденный любовный напиток.

— Думаешь, это позволит мне раздобыть кого-то вроде тебя? — крикнул парень.

— Только если выпьешь все до конца, — мгновенно парировала Бронуин.

В толпе рассмеялись.

— Пожалуй, я попробую! — решился другой мужчина.

— А я куплю немного для мужа, — сказала какая-то женщина, прежде чем поспешить туда, где стояли Доналд и Стивен.

Сначала Стивен был слишком занят, наполняя кружки и принимая медные пенни, чтобы слушать Бронуин. Он гордился ее умением торговать и был доволен, что жена понравилась покупателям. Вряд ли английская дама могла бы с таким успехом выступить зазывалой!

И только прислушавшись к тихому, призывному смеху мужчин, он по-настоящему обратил внимание на жену.

Один из покупателей, державший кружку, повернулся к своему спутнику:

— Она почти что наверняка пообещала встретиться со мной у городской стены.

Лицо Стивена окаменело.

— А она сказала тебе, что я тоже там буду? — поинтересовался он.

Мужчина глянул в вызывающее лицо Стивена и попятился.

— Я тут ни при чем, это все она.

— Пропади она пропадом, — злобно выругался Стивен, бросив в горшок большую ложку. — Какого черта она себе вообразила?!

Обогнув повозку, он остановился как вкопанный. Рубашка расстегнута, обнажая чуть не всю упругую грудь. К тому же она скинула плед, и юбка льнула к бедрам. Мало того, она медленно прохаживалась перед все увеличивавшейся толпой мужчин. А ее походка! И руки лежат на соблазнительно покачивающихся бедрах!

На какое-то мгновение он был слишком ошеломлен, слишком потрясен, чтобы пошевелиться. Но, тут же опомнившись, двумя широкими шагами оказался рядом с женой, схватил ее за руку и потащил в переулок.

— И какого дьявола ты тут вытворяешь? — процедил он.

— Продаю зелье, — спокойно ответила она. — Вы с Доналдом, вижу, ни на что не способны, вот я и решила помочь.

Выпустив ее руку, он стал торопливо застегивать рубашку.

— Да уж, ты неплохо проводишь время! Выставила себя напоказ, как потаскушка!

Она взглянула на него и счастливо улыбнулась:

— Ревнуешь, кажется?

— Конечно, нет! — отрезал он, но тут же признался: — Ты чертовски права. Ревную. Эти грязные старики не имеют права видеть того, что принадлежит мне.

— О, Стивен… это… это… просто не знаю, но мне, оказывается, ужасно приятна твоя ревность.

— Приятна? — озадаченно протянул он. — Надеюсь, в следующий раз ты положишься на свою память и не попытаешься снова вызвать это чувство.

Он схватил ее в объятия и поцеловал — яростно, жадно, властно.

Бронуин, отвечая на поцелуй, терлась об него всем телом, позволяя делать с собой все, что ему угодно.

Неожиданно громовой голос, казалось, сотрясший стены домов, прервал их поцелуй.

— Где та девчонка, что продает зелье?

Бронуин нерешительно отстранилась, в недоумении глядя на Стивена.

— Где она? — снова пророкотал голос.

— Это Макгрегор, — прошептала она. — Я уже слышала его голос раньше.

Она повернулась было, чтобы идти, но Стивен поймал ее за руку:

— Нельзя рисковать встречей с Макгрегором.

— Почему нет? Он никогда меня не видел, не знает в лицо, и потом, как я могу отказаться? Это земля Макгрегора.

Стивен нахмурился, но освободил ее. Отказ вызвал бы подозрения.

— Я здесь! — откликнулась она, выходя из переулка.

Стивен последовал за ней. Макгрегор, громоздкий, тяжеловесный человек с седыми висками, массивным квадратным подбородком и орлиным носом, восседал на могучем жеребце. Зеленые живые глаза проницательно смотрели на нее.

— И кому я понадобилась? — надменно спросила Бронуин. Макгрегор, откинув голову, громогласно засмеялся.

— Можно подумать, ты не знаешь собственного лэрда, — хмыкнул он. Глаза мгновенно потемнели, сделавшись почти изумрудными.

Бронуин мило улыбнулась:

— Это тот самый лэрд, который не знает членов своего клана?

Его улыбка стала еще шире.

— Ты дерзкая девчонка. Как тебя зовут?

— Бронуин, — гордо ответила она, словно бросая вызов. — Тезка лэрда клана Макэрронов.

Стивен предостерегающе сжал ее плечо. Взгляд Макгрегора похолодел.

— Не смей упоминать при мне об этой женщине.

Бронуин вызывающе подбоченилась.

— Это потому, что ты до сих пор носишь ее метку?

Вокруг воцарилось мертвенное молчание. Люди как один затаили дыхание.

— Бронуин, — начал Стивен, потрясенный словами жены.

Но Макгрегор повелительно поднял руку.

— Ты не только дерзка, но и отважна. Никто, кроме тебя, не осмелился упомянуть при мне о той ночи.

— Скажи, почему ты так зол из-за какой-то крохотной метки?

Макгрегор долго молчал, словно обдумывая ее вопрос. Напряжение, казалось, покинуло его.

— Думаю, дело в самой женщине, — снова улыбнулся он. — Будь она хоть чуточку похожа на тебя, я с гордостью носил бы клеймо, но ни одна уродливая хрычовка не смеет ставить свою метку на Макгрегоре.

Бронуин хотела что-то сказать, но Стивен сжал ее талию так сильно, что дышать не было мочи.

— Прости мою жену, — пробормотал он, — уж очень у нее язык длинный.

— Да, тут ничего не скажешь, прямо как у змеи, — с энтузиазмом согласился Макгрегор. — Надеюсь, ты крепко держишь ее в руках.

— Держу все, до чего могу дотянуться, — ухмыльнулся Стивен.

— Мне нравятся женщины с характером. А эта не только красива, но и голову на плечах имеет.

— Просто мне хотелось бы, чтобы она хоть иногда держала свои мысли при себе.

— О, на это способны не многие женщины. Добрый день вам обоим, — кивнул он, пришпоривая коня.

— Черт тебя возьми! — яростно прошипела Бронуин в лицо Стивена. Но тот вместо ответа встряхнул ее так, что зубы застучали.

— Ты могла подвести нас, — начал он, но, вспомнив о все еще глазеющих покупателях, потащил жену в сторону. — Бронуин, — терпеливо начал он, — неужели не понимаешь, что могла бы наделать? Я так и видел, как ты объявляешь себя лэрдом Макэрронов!

— А если бы и так? — упрямо спросила она. — Ты слышал, что он сказал…

— Не путай две совершенно разные вещи: то, что мужчина наговорит хорошенькой девушке, и то, что он способен сделать, оказавшись лицом к лицу с толпой. А ты подумала о Керсти и Доналде? Они дали нам приют.

К его удивлению, Бронуин мгновенно обмякла, словно из нее выпустили воздух.

— Ты прав, Стивен, — прошептала она, прижавшись к мужу. — Неужели я так никогда ничему и не научусь?

Он обнял ее и погладил по голове. Как приятно, когда она во всем полагается на него.

— Неужели я никогда не стану настолько умной и хитрой, чтобы заслужить звание лэрда?

— Станешь, любимая. Обязательно станешь. Главное — это желание.

— Бронуин! — окликнул Доналд.

Они обернулись.

— Керсти хотела спросить, не пойдете ли вы со мной к священнику. Мы решили окрестить младенца еще до вечера. Нам не по нраву проводить в стенах города целую ночь.

— Ну конечно, пойдет, — улыбнулся Стивен, заметив, однако, что тихого молодого человека что-то тревожит. И почему он сначала обратился к Бронуин? А что, если он, находясь в повозке, слышал слова Бронуин насчет Макэрронов? Но если он и знал что-то, то явно не собирался выдавать их Макгрегорам.

Церковь была самым большим зданием в городе, призванным вызывать благочестивые чувства. Они вошли внутрь. Ребенок крепко спал на руках Керсти.

— Можно попросить тебя? — тихо начала Керсти, прежде чем они подошли к алтарю. — Вы будете крестными нашего сына?

Бронуин тихо ахнула.

— Но вы так мало знаете о нас…

— Более чем достаточно. И вижу, что вы всерьез примете долг и обязанности крестных родителей.

Стивен взял жену за руку.

— Да, мы согласны и готовы всю жизнь заботиться о своем крестнике. Пока мы живы, мальчик ни в чем не будет нуждаться, — пообещал он.

Керсти улыбнулась им и поспешила к ожидавшему священнику. Малыша нарекли Рори Стивеном. Стивен, вначале растерявшийся, тут же широко улыбнулся. Бронуин не запротестовала, когда муж назвал священнику фамилию Монтгомери.

Когда они покидали церковь, младенца нес Стивен.

— Почему бы нам не сделать своего такого же? Я хотел бы маленького мальчика с черными волосами, синими глазами и ямочкой на подбородке.

— Хочешь сказать, что моя внешность более подходит мужчине? — поддразнила она.

— Знаешь, — признался он, — теперь ты нравишься мне гораздо больше, поскольку каждую минуту не кричишь, что я англичанин.

— Да теперь ты и не слишком похож на англичанина! Что скажут твои братья, увидев, что ты стал наполовину шотландцем?

— Они примут меня таким, каков я есть, — фыркнул он, — и если у них в головах имеется хотя бы немного мозгов, они тоже узнают кое-что от нас, шотландцев.

— «Нас»? — резко переспросила Бронуин, останавливаясь.

— Идем, и перестань смотреть так, словно у меня выросло две головы! — хмыкнул он.

Она последовала за ним, внезапно сообразив, что теперь он постоянно говорит с шотландским акцентом, даже когда они одни. Плед свисал с плеч как раз под нужным углом. И походка как у прирожденного шотландца!

Она улыбнулась и ускорила шаг. До чего же хорошо он выглядит: на одной руке ребенок, другой обнимает ее за плечи!

Счастливые, смеющиеся, они вернулись к повозке.

Глава 11

Следующие два дня они путешествовали очень медленно. Бронуин пыталась заставить Керсти остаться в повозке, но она только смеялась. Стивен заявил, что Керсти отказалась лежать из чувства самосохранения после того, как попробовала стряпню Бронуин.

— В жизни не пробовал худшего кроличьего жаркого, — грустно пожаловался Стивен. — Абсолютно безвкусное.

— Кролик? — рассеянно переспросила Бронуин. Она держала ребенка, вертя перед ним брошью, но, поняв, о чем говорит муж, возмущенно ахнула: — О нет! Кролики все еще висят на повозке. Я…

— Что случилось с той умной женщиной, на которой я женился? — со смехом перебил ее Стивен.

Бронуин самоуверенно улыбнулась:

— Она все еще здесь. И готовить может любой. Взять хотя бы меня… — Она осеклась и смущенно огляделась.

— Мы ждем, — напомнил Стивен.

— Перестань над ней издеваться, — шепнула Керсти. — Бронуин, такой красавице, как ты, не обязательно готовить. Кроме того, ты отважна, бесстрашна, очень практична и…

— Видишь, Стивен! — засмеялась Бронуин. — Хоть кто-то меня ценит!

— О, Стивен тоже ценит тебя, — заверила Керсти. — Честно говоря, еще не видела, чтобы люди так любили друг друга!

Бронуин растерянно хлопнула глазами. Стивен уставился на жену как последний идиот, словно видел впервые в жизни.

— Она и вправду красивая, верно? — заикаясь, спросил он. — Если бы еще умела готовить!

Последнее было сказано с таким сожалением, что Бронуин скорчила рожицу и бросила в него комком грязи.

Стивен тряхнул головой, словно вернувшись в настоящее.

— Позволь мне подержать крестника, ладно? Он и без того слишком много времени проводит с женщинами!

Но Бронуин ловко ускользнула от него.

К вечеру следующего дня они подкатили к дому родителей Керсти, обычному арендаторскому коттеджу с чисто выбеленными каменными стенами и черепичной крышей, окруженному полями ячменя и лугами, на которых паслись несколько коров и небольшая отара овец. Границу владений отмечала крутая скалистая гряда.

На пороге появились родители Керсти: отец, Харбен, маленький скрюченный человечек без правой руки, зато с пышной бородой, густой шапкой седых волос и, казалось, навеки застывшим в сердитой гримасе лицом, и мать, Неста, крошечная женщина с седыми, скрученными в тугой пучок волосами. Она в отличие от мужа так и излучала тепло и умудрилась одновременно обнять дочь, младенца и Бронуин, после чего несколько раз поблагодарила ее и Стивена за то, что помогли принять ее единственного внука. Она даже расцеловала Стивена с таким же энтузиазмом, как и зятя.

Стивен спросил, нельзя ли провести у них ночь, добавив, что утром они уйдут.

Вид у Харбена был такой, словно ему нанесли величайшее в мире оскорбление.

— Только на одну ночь? — проворчал он. — Что ты за человек? Эта твоя жена тоща, как палка, и где, спрашивается, ваши дети? — И, не дожидаясь ответа Стивена, добавил: — Мое домашнее пиво мигом зародит ребенка в ее плоском животе!

Стивен кивнул, словно Харбен только что изрек поразительную мудрость.

— Знаешь, я тут давно думал о том, что не мешало бы и нам завести ребеночка, а уж домашнее пиво — первое для этого средство.

Харбен издал звук, могущий сойти за смешок.

После простого ужина, состоящего из молока, масла, сыра и овсяных лепешек, они все расселись вокруг очага, в котором горел торф. Стивен сидел на табурете, вырезая игрушку для Рори Стивена. Бронуин пристроилась на полу, опершись о его колено. Керсти и ее мать сидели по другую сторону. Доналд и Харбен смотрели в огонь.

Доналд, уже показавший себя хорошим рассказчиком, только сейчас весело поведал о Бронуин, продававшей напиток, и реакции Стивена на ее вызывающее поведение. Закончил он историей о встрече Бронуин с Макгрегором.

Бронуин вместе со всеми смеялась над собой.

Но тут Харбен вскочил, перевернув табурет.

— Отец, — встревожилась Керсти, — опять рука болит?

— О да, — с горечью бросил он. — И боль ни на секунду не утихает, с тех пор как Макэрроны ее отсекли.

Стивен немедленно сжал плечо Бронуин.

— Но теперь не время… — начала Неста.

— Не время! — завопил Харбен. — Когда это не время ненавидеть Макэрронов? — Он повернулся к Бронуин и Стивену. — Видите это? — спросил он, показывая на пустой рукав. — На что годен мужчина без правой руки? Сам Макэррон отрубил ее. Шесть лет назад он украл наш скот и унес с собой мою руку.

— Шесть лет назад, — прошептала Бронуин. — Но разве Макгрегор, в свою очередь, не совершил набег на земли Макэрронов? Тогда он убил четырех человек.

Харбен небрежно отмахнулся:

— Так ему и надо за то, что крал наш скот.

— Неужели Макэррон должен был сидеть и смотреть, как убивают его людей? Должен же был он отомстить!

— Бронуин, — остерег Стивен.

— Оставь ее в покое, — отрезал Харбен. — Жена у тебя молодец! Что ты знаешь о Макэрроне?

— Он…

— Бронуин живет у самой границы с землей Макэррона, — вмешалась Керсти.

— Должно быть, у вас немало бед из-за этих негодяев, — посочувствовал Харбен.

— Вовсе нет, — улыбнулась Бронуин.

— Ты должна сказать мне… — начал Харбен, но Керсти поспешно встала:

— Думаю, нам всем пора спать. Не забывайте, завтра придется доить коров.

— Да, — согласился Харбен. — Утро с каждым годом наступает все раньше.

Позже, когда Бронуин и Стивен улеглись на соломенный тюфяк и укрылись пледами, она обреченно прошептала:

— Только не нужно читать мне наставления.

— Я и не думал, — заверил Стивен, прижимая ее к себе. — Мне нравится слушать ваши споры. По-моему, ты встретила свою ровню, и нашла коса на камень. Ни ты, ни Харбен не в силах поверить, что в другом клане может быть что-то хорошее.

Она хотела ответить, но он поцеловал ее, и они мирно заснули.

Наутро гонец привез вести, помешавшие Стивену и Бронуин покинуть дом Харбена. Стало известно, что лэрд клана Макэрронов вместе со своим мужем-англичанином таинственным образом пропали. Макгрегор объявил награду за их поимку.

Стивен ухмыльнулся, когда Харбен объявил, что был бы рад привести к Макгрегору уродливую ведьму, связанную по рукам и ногам, но улыбка тут же исчезла, поскольку тот же Харбен назвал англичанина ничтожным павлином, не стоящим той земли, в которой его похоронят. Бронуин горячо согласилась с его мнением, после чего Стивен помрачнел, как ночь. Но Бронуин продолжала издеваться над мужем, пока Керсти не положила конец разговору.

— Я отплачу тебе за это, — прошептал Стивен, когда они пошли в загон, где стояли молочные коровы.

— Подвергнув меня своим алчным английским ласкам? — поддразнила она и пошла вперед, зазывно покачивая бедрами.

Стивен хотел было достойно ответить, но неожиданно ощутил, что просто сгорает от алчности, и поэтому только молча улыбнулся и подошел к корове.

Бронуин всю жизнь провела рядом с арендаторами и по крайней мере была немного знакома с работой на ферме. Но Стивен умел только вести солдат в бой. Сев на табурет, он озадаченно уставился на корову.

— Вот смотри, — тихо сказала подошедшая Керсти и показала, как дергать корову за соски. Милая женщина даже не обратила внимания на его проклятия, когда он ухитрился опрокинуть молоко на себя.

Позже они слили все молоко вместе, так что ведро Стивена оказалось таким же полным, как и остальные. Неста, правда, удивилась, что коровы дали так мало молока, но все же решила не придираться и послала молодежь на поля. Нужно было собрать зимние овощи и починить ограду. Доналд и Бронуин долго смеялись при виде физиономии Стивена, остановившегося перед каменной оградой. Он был доволен, как дитя, что наконец-то нашлось дело, в котором он хоть что-то понимает, и потому принес больше камней, чем все они, вместе взятые.

Он как раз взвалил на спину небольшой валун, когда Керсти подтолкнула Бронуин. Та обернулась. Харбен взирал на Стивена с неподдельным обожанием.

— Думаю, теперь это ваш дом. И вы можете жить здесь сколько захотите.

— Спасибо, — выдохнула Бронуин, снова чувствуя, что Керсти знает о ней гораздо больше, чем говорит.

Этой ночью в теплый маленький коттедж возвратилась очень усталая, но счастливая компания. Харбен, молча слушая их веселую перепалку, зажег трубку, поставил локоть на колено и впервые за многие годы не вспомнил о том дне, когда потерял руку.

Два дня спустя Керсти и Бронуин отправились поискать лишайники на другой стороне каменной гряды. Рори Стивен, завернутый в плед, мирно спал у ручья в корзинке. Ночью прошел небольшой снег, и женщины не торопились вернуться домой. Смеясь, они весело переговаривались, толкуя о ферме и мужьях. Бронуин в жизни не ощущала такой свободы. Никаких тревог, никакой ответственности.

И тут она, осекшись на полуслове, вдруг замерла, хотя не услышала ни звука. Но опасность словно витала в воздухе. Слишком долго Бронуин училась распознавать ее, чтобы забыть нелегкий опыт.

— Керсти, — повелительно прошептала она.

Керсти мгновенно вскинула голову.

— Не двигайся. Ты меня поняла. — Смеющаяся женщина молниеносно превратилась в лэрда могущественного клана.

— Рори! — ахнула Керсти.

— Слушай и делай, как тебе сказано. Немедленно скройся в этом высоком тростнике.

— Рори! — повторила Керсти.

— Доверься мне, — твердо заявила Бронуин.

Их взгляды скрестились.

— Да, — кивнула Керсти. Она действительно доверяла женщине, ставшей ее близкой подругой. Бронуин была сильнее, проворнее, и Рори значил для нее гораздо больше, чем просто чужой ребенок.

Керсти повернулась и скользнула в тростники, выбрав место, откуда была видна корзинка с Рори. У Бронуин больше шансов сбежать с ребенком — мужчины в два счета поймают более слабую Керсти.

Бронуин стояла спокойно, ожидая непонятно чего.

Шум журчащей воды заглушал топот копыт. Едва Керсти успела спрятаться, как на гребне появились четверо всадников, все англичане в тяжелой стеганой одежде. Колеты истрепаны, шоссы заштопаны, а глаза жадно шарят вокруг.

Они сразу же увидели Бронуин, и она узнала выражение их глаз. Тут Рори заплакал, и Бронуин, подбежав к ребенку, прижала его к груди.

— И что это тут у нас? — спросил блондин, подъезжая к ней.

— Красотка с шотландских болот, — рассмеялся второй, ставя лошадь позади Бронуин.

— Взгляни на эти волосы! — воскликнул первый.

— Все шотландки — шлюхи, — фыркнул третий.

Он и четвертый замкнули круг.

Блондин надвигался на Бронуин, пока она не отступила.

— По мне, так она не выглядит слишком испуганной. Мало того, выглядит так, словно напрашивается на оплеуху. У женщин не должно быть ямочек на подбородке, — засмеялся он. — Это неприлично.

— Черные волосы и синие глаза, — протянул второй. — Где я их видел раньше?

— Ну, на твоем месте я бы непременно вспомнил, — хмыкнул третий и, выхватив меч, приставил кончик к шее Бронуин.

Она пронзила его жестким взглядом, но не пошевелилась, оценивая ситуацию.

— Господи Боже! — воскликнул второй. — Я только что вспомнил, кто она!

— Да кому это интересно? — отмахнулся первый, спешившись. — Главное, что она лакомый кусочек, который я твердо намереваюсь отведать.

— Погоди! — вскричал второй. — Она Макэррон! Я видел ее в доме сэра Томаса Крайтона. Помнишь, она еще обвенчалась с одним из Монтгомери!

Мужчина, уже пытавшийся схватить Бронуин за руку, отскочил.

— Это правда? — почтительно спросил он.

Она молча смотрела на него, укачивая ребенка.

Один из всадников рассмеялся:

— Только взгляните на нее! Она точно Макэррон! Видели вы когда-нибудь такой гордый взгляд? Я слышал, она заставила Монтгомери сражаться за нее даже после того, как была обещана ему королем Генрихом!

— Так и было, — подтвердил второй. — Ну теперь сами понимаете, почему Монтгомери был готов скрестить мечи с соперником.

— Леди Бронуин, — обратился к ней первый, ибо ее имя было известно всем высокородным англичанам, — где же лорд Стивен?

Бронуин, не ответив, посмотрела в сторону гряды, отделявшей ее от коттеджа Харбена. Ребенок захныкал, и она прижалась щекой к его головке.

— Вот так приз! — хмыкнул четвертый, до этого не произнесший ни слова. — Что нам с ней делать?

— Отвести к Монтгомери. Уверен, что Стивен уже ищет ее, — ответил первый.

— И вне всякого сомнения, неплохо заплатит за ее возвращение, — засмеялся третий.

Четвертый снова стал теснить Бронуин лошадью.

— А как насчет ее клана? — вдруг вспомнил он.

— Вы знаете, что Макэрроны воюют с Макгрегорами? Это земля Макгрегоров, как вам известно!

— Чарлз, — медленно произнес первый, — думаю, у тебя появились неплохие мысли. Она, очевидно, скрывается. Чей это ребенок, женщина?

— Для младенца Монтгомери еще слишком рано. Что, если она и сбежала от него, чтобы родить от другого мужчины?

— Да, Стивен, возможно, заплатит за нее золотом. Чтобы потом собственноручно сварить в кипящем масле, — съязвил второй.

— Может, запросить выкуп со всех троих: ее клана, Макгрегора и Монтгомери?

— И насладиться ею самим, пока мы ждем? — ухмыльнулся третий.

Керсти наблюдала из своего укрытия. В глазах стояли слезы, из прокушенной губы текла кровь. Она знала, что Бронуин могла ускользнуть. Скалы были слишком круты для коней, и одной Бронуин удалось бы сбежать. Но не с младенцем. Для того чтобы подняться на гряду, нужны две свободные руки.

— Мне это нравится! — заявил первый, подступая к Бронуин. — Если не будешь сопротивляться, тебе ничего не сделают. А теперь отдай мне ребенка. — Он говорил с ней как с полоумной и, когда Бронуин отступила, нахмурился. — Мы знаем, что Монтгомери не его отец, так что не лучше ли избавиться от него сейчас?

Но Бронуин не собиралась сдаваться.

— Попробуйте тронуть пальцем меня или моего ребенка, и весь мой клан, как и семья Монтгомери, обрушится на ваши головы, — спокойно сказала она.

Мужчина удивленно воззрился на нее, но быстро взял себя в руки.

— Пытаешься напугать нас? Немедленно отдай младенца!

— Не подходи, — резко бросила Бронуин.

— Поосторожнее с ней, — предупредил один из англичан. — Она кажется довольно опасной.

Тот, кто находился за спиной Бронуин, соскользнул на землю.

— Нужна помощь? — тихо спросил он.

Остальные двое всадников подъехали ближе.

Бронуин не испугалась. Не запаниковала. Беда в том, что она не могла положить Рори на землю и дотянуться до ножа. Единственный шанс на спасение — обогнать англичан, которые не захотят расстаться с лошадьми.

Она легко увернулась от того, кто стоял перед ней, прижала Рори к груди и бросилась бежать.

Но даже шотландка не может уйти от всадников.

Один из них легко преградил ей путь. Его гнусный смешок разрезал воздух. Рори заплакал, и Бронуин снова прижала его к себе, зная, что англичане убьют ребенка, стоит хоть на секунду выпустить его из рук.

Мужчины снова окружили ее. Один схватил ее за плечо и подтолкнул к остальным.

Внезапно послышался свист стрелы, ударившей в грудь первого англичанина, едва тот снова протянул руку к Бронуин.

Остальные трое, оцепенев, смотрели на своего приятеля, безжизненного, безмолвного, валявшегося у их ног. Наконец они стали оглядываться, чтобы понять, кто пустил стрелу. Бронуин же, не теряя времени, метнулась к скалам.

Вскоре обнаружился и лучник. На вершине гряды стоял одинокий шотландец. Не давая англичанам опомниться, он пустил вторую стрелу. Третий, уже успевший спешиться, свалился как подкошенный.

Стивен вскарабкался на скалы, когда Рэб поднял тревогу. И сейчас пес, не отставая, бежал за ним. Стивен на ходу натянул тетиву, и один из всадников свалился с лошади. Животное продолжало бежать, волоча по камням мертвого хозяина, нога которого застряла в стремени. Стивен помчался за четвертым.

Керсти медленно выбралась из укрытия. Она была слишком напугана, чтобы передвигаться быстрее. Бронуин встретила ее на полпути. Керсти взяла у нее сына, нежно прижала к себе и, подняв глаза, увидела Доналда. Протянув Рори отцу, она обняла Бронуин. Бедняжка никак не могла прийти в себя после пережитого ужаса и тряслась, как в ознобе.

— Ты спасла его, — дрожащим голосом прошептала она, — хотя легко могла убежать. Рисковала жизнью, чтобы спасти мое дитя.

Но Бронуин почти не слушала. Взгляд ее был устремлен на место, где только что стоял Стивен.

— Он убил англичан, — повторяла она снова и снова, счастливая и потрясенная. Стивен убил англичан, чтобы защитить ее и шотландского ребенка.

Доналд положил руку на плечо Бронуин.

— Вам со Стивеном придется уйти, — печально вздохнул он.

— О, Доналд, пожалуйста… — начала Керсти.

— Ничего не поделать. Эти люди…

При виде Стивена он замолчал. Бронуин как во сне шагнула к мужу, тщательно осмотрела его, но не увидела следов крови. Он сильно вспотел, и ей ужасно хотелось вытереть его лоб.

— Они ничего тебе не сделали? — тихо спросила она.

Он порывисто прижал ее к груди.

— Какая ты молодец, что защитила Рори!

Но прежде чем она успела ответить, к ним подошел Доналд:

— Стивен! Что с последним всадником?

— Удрал, — бросил Стивен, не переставая гладить Бронуин по спине, словно желая удостовериться, что с ней ничего не произошло.

Керсти и Доналд переглянулись.

— Он наверняка помчится к Макгрегору, — заметил Доналд.

Бронуин вырвалась из объятий Стивена.

— И давно вы узнали, что я Макэррон? — вырвалось у нее.

— С первого взгляда, — призналась Керсти. — Я видела тебя год назад, когда ты куда-то ехала вместе с отцом. Мы с матерью собирали ягоды в лесу, и вы нас не заметили.

— Значит, твоя мать тоже знает, — кивнула Бронуин. Она все еще держала руку Стивена и тихо радовалась его поддержке. — А Харбен?

Керсти нахмурилась:

— Он слишком разгневан, чтобы думать о прощении. Мне казалось, что со временем… я хотела, чтобы он получше узнал вас, а потом, после вашего ухода, все ему рассказать. Вряд ли он возненавидел бы вас.

— Только вот времени у нас не оказалось, — добавил Доналд. — Уцелевший англичанин поднимет людей.

— Стивен, — встревожилась Бронуин, — нам нужно идти. Нельзя подвергать опасности Керсти и ее родных.

Стивен кивнул.

— Доналд, Керсти… — начал он.

— Нет, — перебила Керсти, — слова тут не нужны. Вы крестные моего сына, и я намерена сделать все, чтобы вы об этом не забывали.

Стивен улыбнулся:

— Один из моих братьев может взять его на воспитание.

— Англичанин! — презрительно фыркнула Бронуин. — Нет, Керсти, он всегда будет желанным гостем у Макэрронов.

Доналд ухмыльнулся:

— Успокойтесь, не стоит зря спорить. Мы наделаем сколько угодно мальчишек для вас обоих. А теперь берите лошадей англичан и езжайте домой. К Рождеству как раз успеете добраться до одного из братьев Стивена.

— Керсти… — начала Бронуин, и женщина крепко ее обняла.

— Что скажут люди, если узнают, что моя лучшая подруга — Макгрегор? — засмеялась Бронуин.

Но Керсти даже не улыбнулась.

— Ты должна вернуться и поговорить с Макгрегором. Он хороший человек и ценитель красивых женщин. Ты должна попытаться раз и навсегда прекратить распрю. Я не хотела бы, чтобы наши сыновья сражались друг с другом.

— Да и я тоже, — кивнула Бронуин, отстранившись. — Даю слово, что обязательно вернусь к вам.

Стивен обнял ее.

— Еще бы не вернуться! Я теперь жить не смогу без домашнего пива Харбена.

— Кроме того, Бронуин, я обязан тебе за то, что посмеялась надо мной, когда мы впервые встретились. Как подумаю, сколько всего наговорил о Макэрронах!

— И все это чистая правда, — шутливо заверил Стивен. — Она самая упрямая, непослушная, непокорная, дерзкая…

— Словом, великолепная женщина! — докончил Доналд и, схватив Бронуин, сжал в объятиях. — Я никогда не смогу достойно отплатить тебе за жизнь моего сына. Спасибо.

Он отстранил ее и обнял Стивена.

— А теперь с Богом. Берите лошадей и вперед. Кстати, когда Керсти сказала, что ты англичанин, я ей не поверил. И сейчас не верю.

— Ну, в твоих устах это звучит комплиментом, — хмыкнул Стивен. — Керсти, знакомство с тобой — большая честь, и жаль, что мы не остались подольше, иначе твоя жена, Доналд, пожалуй, могла бы многому научить мою, например, мягкости и послушанию.

Прежде чем Бронуин смогла по достоинству отчитать негодника, Доналд разразился смехом.

— Это она лишь с виду такова, друг мой. Она добивается всего, что пожелает, в точности как Бронуин, только для этого у нее свои способы.

Бронуин зловеще прищурилась.

— Подумай, прежде чем ответить, — остерегла она мужа.

Стивен притянул ее к себе:

— Нам пора.

Он нежно коснулся руки Рори, ощутил, как маленькие пальчики на мгновение обхватили его палец, и повлек Бронуин к коням.

Ни у кого не было сил оглянуться. Те недолгие дни в коттедже арендатора были исполнены покоя и мира, и покидать его было слишком тяжело.

Они скакали без отдыха несколько часов мерным галопом, не желая привлекать к себе внимание быстрой скачкой. Стивен остановился только однажды, чтобы сбросить с лошадей английские попоны. Бронуин забежала в первый попавшийся домик и убедила жену арендатора отдать ей горшочек с черной краской, которой и закрасила белые пятна на конях. Если хорошенько приглядеться, можно было увидеть, что передние ноги отливали фиолетовым, хотя сами по себе лошади были гнедыми.

Стивена беспокоило отсутствие припасов, поэтому он хотел истратить несколько монет, найденных в седельных сумках. Но Бронуин только засмеялась и напомнила, что они пока что еще в Шотландии. Куда бы они ни обращались, их везде встречали гостеприимно и ничего не жалели для гостей. Иногда крестьяне сами почти голодали, но всегда были готовы поделиться последним с собратьями, при условии, конечно, что они не оказывались англичанами. Бронуин то и дело подшучивала над Стивеном, горячо осуждавшим соотечественников. Часто крестьяне показывали Стивену поля, сожженные англичанами, а один даже принес внука, родившегося от насилия, учиненного английским солдатом над его дочерью. Стивен внимательно слушал и сочувствовал, говоря с мягким журчащим шотландским выговором, ставшим для него таким же естественным, как дыхание.

По ночам они забирались под пледы и любили друг друга. Иногда даже днем, стоило им только переглянуться, как в следующий момент они оказывались на земле, окруженные разбросанной одеждой.

Глаза Бронуин загорались от одного взгляда Стивена, а по телу разливался жар. Вот и сейчас она улыбнулась ему, когда он обнял ее за талию и перетащил на седло перед собой.

— Наверное, я никогда не смогу тобой насытиться, — прошептал Стивен, прикусывая мочку ее уха.

— Вряд ли потому, что ты плохо стараешься, — дерзко шепнула она в ответ, но все же закрыла глаза и откинула голову, чтобы ему было легче прижаться губами к ее шее, и тут же, охнув, села прямо, потому что стоявшие на обочине дороги люди глазели на них.

— Доброе утро, — вежливо приветствовал Стивен и снова стал целовать шею Бронуин.

Но она быстро отстранилась.

— Неужели у тебя совсем нет скромности? Мы могли бы по крайней мере…

Увидев, как загорелись его глаза, Бронуин осеклась.

— Вон туда, где маленькая рощица, — прошептала она.

Пока они лежали на осенних листьях, Рэб ревностно сторожил хозяев. Бронуин казалось, что чем чаще они ласкали друг друга, тем больше ее завораживало тело Стивена. Пятна света, проникавшего сквозь листву, играли на его загорелой коже. Она была очарована его силой и мощью, легкостью, с которой он приподнимал ее одной рукой. Она дразнила его, откатываясь как можно дальше, но все же он с такой же легкостью притягивал ее обратно.

Они занимались любовью во всех воображаемых позициях. Здесь, вдали от клана, она чувствовала себя свободной от всех обязательств и поэтому отвечала Стивену с таким же пылом, осыпая его бесстыдными ласками. И сейчас лежала на спине, забросив ноги на Стивена. И застонала, когда он стал гладить ее колени. Ее тело бурно содрогнулось, когда они вместе достигли пика блаженства.

После этого они долго лежали не шевелясь, обнявшись, не замечая ни холодного зимнего воздуха, ни сырой, почти замерзшей земли.

— Расскажи о своей семье, — хрипловато попросила Бронуин.

Стивен улыбнулся, довольный тем, что она выглядит такой же слабой и измученной, как, вероятно, он сам, и слегка вздрогнул, когда порыв ветра осыпал острыми иглами холода ее тело.

— Одевайся, и испечем овсяные лепешки.

Когда они оделись, Стивен подошел к лошади, вынул из седельной сумки широкую металлическую пластину и мешок с овсяной мукой. Пластина была их единственным приобретением. К тому времени как он вернулся, Бронуин уже разожгла огонь. Пока пластина нагревалась, она смешала муку с водой и размазала смесь по импровизированной сковороде. Стивен пальцами перевернул лепешку.

— Ты не ответил мне, — напомнила Бронуин, жуя свою половину.

Стивен знал, что жена имеет в виду, но не хотел, чтобы та видела, как он доволен, что она спросила его о семье. Он вдруг почувствовал, что желает, чтобы это путешествие длилось вечно, чтобы они были только вдвоем. Чтобы она принадлежала только ему.

Отблески огня играли на ее волосах и отражались от броши на плече. Как ему не хочется делить ее общество с кем-то еще!

— Стивен! Ты как-то странно на меня смотришь!

Он улыбнулся и стал внимательно рассматривать вторую лепешку.

— Просто думаю. Ты хотела знать о моей семье, — пробормотал он, принимаясь есть. — Гевин — самый старший, потом идем я, Рейн и Майлс.

— Какие они? Похожи на тебя?

— Трудно судить. Гевин высок и невероятно упрям. Он посвятил себя управлению землями Монтгомери и большую часть времени проводит там.

— И он единственный, кто женат.

— А я? — засмеялся Стивен. — Забыла? Гевин и Джудит поженились год назад.

— А она какая?

— Красавица. Добрая, милая, великодушная. Другая, наверное, не ужилась бы с Гевином. Он не слишком разбирается в женщинах и в результате наживает кучу неприятностей на свою голову.

— Я рада, что он единственный из четверых, кто не разбирается в женщинах, — саркастически бросила Бронуин, но Стивен не обратил на это особого внимания. Он только сейчас обнаружил, как соскучился по семье.

— А вот Рейн похож на Тэма — такой же тяжеловесный и мускулистый, как наш отец. Рейн… не знаю даже, как объяснить. Он очень хороший. Добрейшей души человек. Не выносит малейшей несправедливости. Скорее рискнет собственной жизнью, прежде чем пальцем тронет серва или позволит кому-то еще его обидеть.

— А Майлс?

— Майлс… он очень скрытен, и никто его по-настоящему не знает. Крайне сдержан, но время от времени взрывается, и тогда жди беды. Тогда он не щадит никого. Как-то, когда мы были детьми, он рассердился на оруженосца моего отца, и мы трое едва его удержали.

— А что такого натворил оруженосец? — с любопытством спросила Бронуин, принимая очередную лепешку.

— Парень дразнил маленькую девочку, — вздохнул Стивен. — Майлс любит женщин.

— Всех?

— Всех, — подтвердил он. — И они буквально преследуют его, словно они есть ключ к их счастью. В жизни не встречал женщины, которой бы не понравился Майлс.

— Звучит заманчиво, — протянула она, облизывая пальцы.

— Если ты когда-нибудь… — начал он, но тут же осекся, встретившись с исполненным неподдельного интереса взглядом Бронуин, и усердно занялся лепешками. — А еще у нас есть Мэри.

— Мэри?

— Наша сестра.

Что-то в его голосе заставило Бронуин вскинуть голову.

— Ты никогда не упоминал о сестре. Расскажи о ней. Она приедет на Рождество?

— Мэри совсем как мадонна, — благоговейно прошептал он. — Даже в детстве мы понимали, что она другая. Не такая, как остальные. Мэри самая старшая и всегда знала, как нас урезонить. Иногда Гевин и Рейн жестоко дрались. Гевин всегда сознавал, что земли Монтгомери когда-нибудь будут принадлежать ему, и злился, если Рейн прощал серва за какую-то провинность, даже если тот случайно ошибся. Но Мэри неизменно вставала между нами, и ее нежный голос успокаивал братьев.

— Но как? — допытывалась Бронуин, помня о долге по отношению к собственному клану.

— Я так и не сумел понять, как ей это удается. В тот раз, когда Майлс пытался убить оруженосца, именно Мэри сумела его увести.

— А где она сейчас? Ее муж добр к ней?

— Нет у нее мужа. Она попросила разрешения не выходить замуж, и поскольку мы сомневались, что кто-то из знакомых мужчин будет достаточно к ней добр, то и согласились исполнить ее желание. Она живет в монастыре, недалеко от поместий Монтгомери.

— Вы очень хорошо поступили. Я слышала, что англичанки очень редко имеют право сами выбирать себе будущее.

Стивена ее слова не оскорбили.

— Думаю, ты права. Может, им следует учиться у шотландцев.

— «Им»? — вкрадчиво переспросила она.

Стивен покачал головой:

— Знаешь, я почти начинаю ощущать себя шотландцем. — Он встал и выставил вперед голую ногу. — Как по-твоему, братья меня узнают?

— Возможно! Но сомневаюсь, чтобы узнал кто-то другой, — с гордостью объявила она.

— Очень хочется проверить, права ли ты.

— Что-то задумал? — с подозрением спросила она, потому что в этот момент он очень походил на озорного мальчишку. — Стивен, нас и без того ищут Макгрегоры, мой брат со своими людьми и, конечно, англичане. Хотелось бы целой и невредимой добраться до твоего дома.

— Доберемся, — мечтательно протянул Стивен. — Но по пути неплохо бы кое-кого навестить.

Бронуин со вздохом встала, отряхнула юбку и направилась к лошади, размышляя о мальчишках, которые никогда не становятся взрослыми.

Глава 12

Когда они перешли границу, Стивен почувствовал перемену в воздухе. Даже в этой приграничной местности люди не привыкли видеть горцев. Кое-кто открыто глазел на их одеяния, другие осыпали ругательствами, потому что их земли подверглись набегам шотландцев. Бронуин ехала выпрямившись, с высоко поднятой головой. Только однажды она не сдержалась, когда Стивен остановился у колодца, чтобы наполнить мехи с водой, и фермер помчался за ним с вилами. Стивен, разгорячившись, хотел было отвесить хорошую оплеуху коротышке, так красочно проклинавшему шотландцев. Бронуин схватила мужа за руку и потянула назад к лошадям. После этого несколько часов Стивен распространялся о глупости англичан. Бронуин только улыбалась: не было такого ругательства, о котором она сама не подумала бы. Но теперь они спорили о другом. Накануне Стивен рассказал жене, что замыслил одурачить друга детства.

— Но я не понимаю, — в сотый раз твердила Бронуин.

— Это вражда, — терпеливо объяснял Стивен. — Ты лучше других должна понимать, что это такое.

— Распря между Макгрегорами и Макэрронами реальна и основана на долгих годах ненависти и гнева. Обе стороны убивали и крали скот. Некоторые мои женщины нянчат ублюдков Макгрегоров. — Бронуин умоляюще взглянула на мужа. — Пожалуйста, Стивен, это ребяческая забава и приведет к одним неприятностям. Какая разница, узнает тебя этот человек или нет.

Но Стивен отказался отвечать, хотя она непрерывно задавала этот вопрос. Не станет он ничего объяснять насчет Хью. Он не мог вспоминать их общение без стыда и боли!

Они вместе патрулировали границу с Шотландией по заданию короля Генриха, когда до них дошла весть, что король избрал Стивена в мужья лэрда целого шотландского клана. Хью чуть не лопнул со смеху и целыми днями только и делал, что распространялся об уродстве невесты Стивена. Вскоре весь лагерь говорил о гнусном создании, на котором придется жениться лорду Стивену.

Повеление короля было тем более неприятно, что в то время Стивен воображал себя влюбленным. Ее звали Маргарет, сокращенно Мэг. Пухленькая блондинка с розово-белой кожей, она была дочерью местного торговца. Ко всему прочему она обладала огромными голубыми глазами и крошечным, словно созданным для поцелуев ротиком. Девушка была застенчивой и тихой и обожала Стивена, вернее, он сам так считал. По вечерам Стивен держал ее в объятиях, ощущая мягкое белое тело, и воображал кошмарную жизнь с женщиной, носившей титул вождя клана.

После нескольких бессонных ночей он уже начал подумывать, как бы половчее отказаться от предложения короля и жениться на дочери торговца. Богатого приданого ждать не приходилось, но ее отец был человеком зажиточным, а у Стивена имелся небольшой доход от собственного маленького поместья. Чем больше он думал, тем больше ему нравилась эта мысль. Даже королевский гнев не слишком его пугал.

Но Хью разбил мечты Стивена, рассказав Мэг о скорой женитьбе последнего, и бедная девушка, расстроенная и беспомощная, упала в объятия Хью, как спелая вишня. Хью не долго думая затащил ее в постель, по крайней мере так Мэг сказала Стивену.

Стивен не поверил глазам, застав Хью и любимую женщину в постели. Недоумение, к счастью, не сменилось гневом, ибо именно это происшествие заставило его понять, что между ними не было горячей любви, иначе Мэг не переметнулась бы так быстро к другому. Теперь же он только и думал, как бы отплатить Хью той же монетой. Но прежде чем он успел составить план мести, прибыл гонец с известием, что Гевин нуждается в помощи, и Стивен, забыв обо всем, помчался к брату.

Стивен наконец-то нашел способ уязвить друга, а ведь Хью по-прежнему считался его другом. Если он, Стивен, сможет проникнуть в поместье Хью и выбраться незамеченным, оставив, однако, записку, что побывал здесь, можно на этом и успокоиться.

Хью не любил и боялся чужих людей и редко выезжал куда-то без отряда стражников. Но теперь Хью Лэско будет посрамлен!

Они прибыли в его поместье как раз перед закатом. Окна высокого каменного дома были закрыты решетками кованого железа. Во дворе толпились люди, тихо переговаривавшиеся между собой, словно у каждого было свое задание, которое они торопились выполнить. Здесь в отличие от других домов не было видно слонявшихся без дела и сплетничавших слуг.

Едва Стивен и Бронуин приблизились к дому, как путь им загородили стражники. Стивен с сильным шотландским акцентом объяснил, что они странствующие актеры, и попросил разрешения петь, если потом их накормят ужином. Оба терпеливо ждали, пока один из стражников не отправился в дом за разрешением хозяина.

Стивен знал, что Хью считал себя непревзойденным лютнистом и не упустит возможности оценить чью-то игру. Поэтому он только улыбнулся, когда страж велел им отвести лошадей в конюшню, а потом идти на кухню.

Позже, когда они уселись за огромный дубовый кухонный стол, на котором стоял сытный ужин, Бронуин немного смирилась с планами Стивена. Не то чтобы он объяснил все в подробностях. Бронуин удалось узнать только, что Стивен задумал какую-то ребяческую проделку с целью разыграть друга.

— А каков этот сэр Хью? — спросила она, жуя свежий хлеб.

Стивен презрительно фыркнул:

— Довольно красив, если ты это хочешь узнать, но мал ростом, толст и темноволос. Кроме того, его общество чертовски раздражает. Двигается он медленнее черепахи. Когда мы патрулировали границу, всегда боялся, что на нас нападут ночью и прикончат во сне, прежде чем он сумеет открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы надеть доспехи.

— Женат?

Он ответил хмурым взглядом, раздумывая, говорить ли всю правду. Он никогда не понимал, почему женщины находят Хью весьма привлекательным. Стивена бесили чрезмерная осторожность и медлительность Хью. Но женщины…

— Я требую, чтобы ты не поднимала глаз. Держи голову опущенной, — твердо сказал он. — Хотя бы в этот раз попытайся вести себя как послушная, уважающая мужа жена.

Она вскинула бровь:

— А когда я была другой?

— Бронуин, предупреждаю тебя! Все это между Хью и мной, и я не желаю, чтобы ты вмешивалась.

— Звучит так, словно ты его побаиваешься, — поддела она. — Или в нем есть что-то такое, заставляющее женщин бросаться к его ногам?

Она хотела пошутить, но по лицу Стивена поняла, что шутка вышла неудачная и попала не в бровь, а в глаз. Ей вдруг захотелось убедить мужа, что уж она-то вряд ли бросится на шею какому-нибудь мужчине, не говоря уже о ногах. Правда, в постели несколько раз ее голова оказывалась у ног Стивена.

Она блаженно улыбнулась, вспоминая приятные моменты.

— Не вижу причин для смеха! — сухо бросил Стивен. — Если не подчинишься, я…

Он замолчал при виде стражника, который потребовал, чтобы Стивен шел развлекать хозяина.

В парадном зале уже расставили раскладные столы, и ужин начался. Стивен подтолкнул жену на низкий табурет у дальней стены. Она лукаво усмехнулась и проглотила смешок, когда он ответил мрачным предостерегающим взглядом. Остается надеяться, что это заставит его пожалеть о глупом плане.

Стивен взял поданную лютню и сел в нескольких шагах от высокого стола. Играл он довольно хорошо, а глубокий низкий голос прекрасно выводил жалобную балладу.

Бронуин украдкой оглядела помещение. Темноволосый человек во главе стола ни разу не взглянул на певца. Она без интереса наблюдала, как он невероятно медленно ел. Каждое движение казалось заранее продуманным и определенным. Именно об этом и говорил Стивен.

Ей быстро надоело следить за Хью Лэско, и она, прислонившись головой к каменной стене, закрыла глаза и отдалась музыке Стивена. Она чувствовала, что он играет для нее одной. На миг открыв глаза, она заметила, что он наблюдает за ней, и его взгляд был столь же тревожащим, как и прикосновение. При виде выражения его глаз она затрепетала и, улыбнувшись в ответ, снова закрыла глаза. Теперь он пел гэльскую песню, и она была довольна, что он нашел время учить слова, возможно, у Тэма. Сладостная музыка и слова любви, произнесенные на ее родном языке, заставили ее забыть, что она в Англии, окружена англичанами и замужем за англичанином. Она словно очутилась дома, в Лейренстоне, с мужчиной, которого любила.

Бронуин мечтательно улыбнулась при этой мысли, но тут вдруг осознала: что-то в голосе Стивена изменилось. Она открыла глаза. Он смотрел не на нее, а на Хью. Бронуин медленно повернула голову, уже понимая, на кого уставился хозяин дома. Его взор был устремлен прямо на нее!

Хью был красив, но в отличие от Стивена красотой грубоватой. И вообще изяществом он не отличался. Темноволос, темноглаз. Губы немного слишком пухлые для мужчины, но именно они привлекли ее внимание. Как раз в этот момент Хью медленно промокнул их, и Бронуин тут же задалась вопросом, действует ли он так же медленно и дремотно в постели.

Бронуин усмехнулась собственным мыслям. Так вот в чем кроется привлекательность Хью! Конечно, Стивену, как мужчине, этого не понять, но, как женщина, она нашла его манеры весьма интересными.

Бронуин снова улыбнулась при мысли о том, как расскажет мужу о своем открытии.

Повернувшись к мужу, она увидела, что тот грозно хмурится, а голубые глаза превратились в темные сапфиры. Сначала она не поняла, чем рассердила его, но тут же едва не рассмеялась вслух. Да он ревнует! По-настоящему ревнует!

И осознание этого возбудило ее больше, чем жаркие взгляды Хью.

Она взглянула на свою юбку, провела пальцем по пледу… не стоило бы, конечно, этого делать, но уж очень приятно, что Стивен ревнует! Она не посмеет сказать ему, что Хью интересуется ею не больше, чем… чем садовником. Просто ее захлестнула теплая волна при мысли о том, что она небезразлична Стивену.

Хью что-то сказал одному из стражей, стоявших за его стулом, и тот направился к Стивену. Стивен выслушал стражника, вручил ему лютню, а сам огромными шагами пересек зал, схватил Бронуин за руку и потащил за собой, остановившись только в залитом лунным светом дворе.

— Смотрю, ты неплохо проводила время, — прошипел он сквозь зубы.

— Мне больно, — спокойно ответила она, пытаясь оторвать его пальцы от своей руки.

— Мне следовало бы тебя побить!

Бронуин так и вскинулась. Он заходит слишком далеко!

— Вот и рассуждай о мужской логике! Это ты хотел сюда явиться! Ты настаивал на дурацкой выходке. И теперь, вместо того чтобы оправдываться в собственной глупости и ребячливости, ты решил побить меня?!

Но Стивен еще крепче стиснул пальцы.

— Я велел тебе сидеть тихо, не выставляться, но ты стала флиртовать с Хью! Своими манящими улыбочками яснее ясного давала понять, что тот может получить от тебя все!

Бронуин от удивления даже рот раскрыла.

— В жизни не слышала большего вздора!

— Лжешь! Я все видел!

Ее глаза открылись еще шире, но спокойствия она не потеряла.

— Стивен, да что это с тобой? Я смотрела на него как на любого мужчину. Мне просто было любопытно увидеть, в самом ли деле он так медлителен, как ты говорил, хотя, по твоим же словам, женщин у него много.

— Стремишься оказаться в его конюшне?

— Ты не только груб, но и оскорбляешь меня. И повторяю, мне больно, — бесстрастно ответила она.

Но он не выпустил ее.

— Может, захотелось, чтобы король дал тебе в мужья его вместе с Роджером Чатвортом? Если я смог побить одного, смогу справиться и с другим.

На такое дурацкое хвастовство можно было ответить только смехом.

— Совершенная бессмыслица! Я всего лишь взглянула на этого Хью. Если я и улыбалась, то лишь потому, что думала о своем. И снова напоминаю тебе, что вовсе не собиралась сюда приезжать.

Ярость неожиданно покинула Стивена. Опомнившись, он сжал ее в сокрушительном объятии.

— Больше так не делай, — свирепо прошептал он.

Она хотела объяснить, что ничего такого не сделала, но ей было так уютно на груди Стивена! Его руки причиняли боль, и она ощущала отпечаток каждого пальца, но почему-то ужасно нравилось думать, что муж ревнует к любому, кто посмотрит на нее!

Стивен отстранил ее.

— Я почти жалею, что ты так чертовски прекрасна, — прошептал он, кладя ей руки на плечи. — Знаешь, я снова голоден. Пойдем посмотрим, не осталось ли чего на кухне.

Они вместе вернулись на кухню. Бронуин ощущала необычайную близость к Стивену. Они словно превратились во влюбленных, ни разу не испытавших радостей физической любви.

Судомойки стали ворчать, что Стивен слишком много ест, но тот подмигнул кухарке, и Бронуин увидела, как пожилая женщина буквально растаяла под теплым взглядом голубых глаз. Она, в свою очередь, ощутила укол ревности. Все взгляды Стивена должны быть предназначены только ей!

Они стоя поедали теплые яблочные пирожки.

— Здесь много всего пропадает зря, — заметила Бронуин. Стивен стал было оправдывать английскую кухню, но слишком долго пробыл в Шотландии. Жил с родителями Керсти, видел их бедность. Даже в Лейренстоне люди экономили на всем, зная, что завтра на столе может не оказаться еды.

— Ты права, — твердо сказал он. — Дома нам пригодилась бы эта еда.

Бронуин нежно посмотрела на него, протянула руку и сняла локон с его шеи. Длинные волосы и коричневый загар шли ему.

Оглядевшись, она заметила, как грудастая молодая судомойка с интересом поглядывает на голое мускулистое бедро Стивена, обнажившееся, когда он поставил ногу на сиденье стула.

— С меня достаточно. Я здесь задыхаюсь, — пробормотала она, схватив его за руку. — Пойдем во двор?

Стивен кивнул, и они ушли, прежде чем он заметил красноречивые взгляды судомойки.

Уехать из поместья Хью помешала буря. Откуда ни возьмись налетела гроза, и полил дождь. Только минуту назад небо было ясным, а сейчас началось нечто вроде всемирного потопа!

Бронуин умоляла Стивена продолжать путь, уверяя, что дождик нипочем истинной шотландке. Но он и слушать ничего не хотел, боясь насмерть простудить жену. Поэтому пришлось провести ночь в доме Хью.

Пол в парадном зале был застелен соломенными тюфяками для слуг и гостей. Стивен пытался найти укромный уголок, но такового просто не было. Тогда он лег рядом с Бронуин, сунул руку под ее юбку и коснулся колена. Та, злобно зашипев, в недвусмысленных выражениях объяснила, что не собирается заниматься таким бесстыдством на людях. Он вздохнул и молча согласился с ней. Бронуин прижалась к нему и мгновенно заснула. Но к Стивену сон никак не шел. Много ночей он провел под открытым небом, и теперь стены словно душили его. Он ворочался с боку на бок, но солома казалась слишком мягкой. Тогда он подложил руки под голову и уставился в сводчатый потолок, вспоминая, как похотливо Хью глазел на Бронуин. Будь он проклят! Воображает, будто может получить любую женщину! Вне всякого сомнения, в этом мнении его укрепила Мэг, переметнувшись к нему.

Чем больше он думал о совершенной Хью подлости, тем сильнее гневался. Невзирая на предупреждения Бронуин, ему хотелось дать знать Хью, что он был здесь.

Поэтому он бесшумно поднялся с тюфяка, приказал Рэбу оставаться с Бронуин, а сам прокрался к одному из выходов.

В детстве он и его братья часто гостили в поместье Лэско, и однажды, еще совсем маленькими, вместе с Хью обнаружили потайной ход, ведущий наверх. Мальчишки дрожали от волнения, добравшись до двери на верхней площадке потайной лестницы. К их немалому удивлению, оказалось, что петли хорошо смазаны и даже не скрипнули, когда они проскользнули в комнату за тяжелой шпалерой. Они даже не поняли, где очутились, пока не услышали звуки, доносившиеся с широкой кровати. Но было уже слишком поздно. Оказалось, дед Хью забавлялся в постели с очень молоденькой служанкой, и оба прекрасно проводили время. Однако старик не нашел ничего забавного в появлении двух семилетних мальчишек, наблюдавших за происходившим широко раскрытыми глазами. Стивен до сих пор морщился при воспоминании о трепке, которую задал им дед Хью, и о наказании, которое пообещал, если они расскажут о потайной комнате. Четыре года спустя, когда старик умер, Стивен плакал на его похоронах. Втайне он надеялся, что в таком же возрасте еще будет способен ублажать молоденьких девушек.

Стивен, тихо смеясь, покачал головой. Хорошо, что Бронуин не может читать его мысли!

Он прокрался в комнату напротив парадного зала, подошел к скамье под окном, вынул нож и отодрал скрытую подушками панель. Во время одного из особенно жестоких сражений на подушках он сбил панель и случайно увидел лестницу. Теперь же ход настолько зарос паутиной, что пришлось долго резать ее ножом. Оказавшись внутри, он поставил панель на место. Здесь было темно, как в аду, и чьи-то крохотные ножки сновали взад-вперед. К лицу липла все новая паутина. Жаль, что с ним не было меча, чтобы пробивать себе дорогу! Пока дед Хью был жив, здесь царили чистота и порядок, поскольку лестницей постоянно пользовались! Но Хью жил один и ни от кого не скрывал своих любовных похождений.

Однако дверь наверху почти не заскрипела. У Стивена не было времени удивиться этому обстоятельству. Его глаза привыкли к темноте, и поэтому комната, освещенная единственной толстой свечой, казалась залитой ярким сиянием. И тут Стивен увидел, как ему повезло: на кровати храпел Хью.

Стивен улыбнулся ничего не подозревавшему бедняге и вытащил нож.

Даже ребенком Хью боялся выходить без охраны, потому что лет в пять его пытались похитить. Он почти не рассказывал о том, что произошло, но с тех пор всюду таскал за собой телохранителя. Проснуться утром и найти на подушке нож — более чем справедливая месть за девушку, которую он отнял у Стивена.

Стивен обернул рукоять куском пледа, прикрепил к нему кокарду Маюэрронов и осторожно положил нож рядом с головой друга, после чего шагнул к шпалере, за которой скрывалась дверь.

— Схватить его! — прогремел голос Хью.

Из темных углов выбежали четверо и набросились на Стивена. Он увернулся от первого, и его кулак врезался в челюсть второго. Кроме того, он оказался проворнее остальных двух, и был уже у двери, когда в спину уперся кончик меча.

— Молодец! — восхищенно воскликнул Хью. — Вижу, тебя хорошо обучили в Шотландии!

Он убрал меч, так что Стивен смог обернуться. Хью был полностью одет. Держа меч у горла Стивена, он знаком велел стражам окружить друга, после чего поднял нож с подушки.

— Значит, Макэррон?

Он перебросил нож в левую руку.

— Рад снова видеть тебя, Стивен!

Стивен расплылся в широкой улыбке:

— Пропади ты пропадом! Откуда узнал?

— Дня два назад приезжал Гевин и сказал, что ожидает тебя. До него дошли слухи, что в Шотландии ты попал в беду, так что он очень встревожился. Вот и подумал, что, может быть, ты сначала заглянешь ко мне.

Стивен покачал головой:

— Предан собственным братом! Но пусть ты и был предупрежден, все же, как ты?..

В конце концов, он сильно отличался от того Стивена, которого знал Хью в Англии.

Хью улыбнулся, и глаза засияли теплом.

— Ты спел одну из песен, которую мы когда-то выучили вместе в Шотландии, помнишь? Как ты мог забыть, сколько времени нам понадобилось, чтобы выучить этот аккорд?!

— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу Стивен, сообразив, что на этот раз его погубила самоуверенность. — Говорила же Бронуин, что ничего не выйдет и что я обязательно себя выдам!

— Должен сказать, что ты весьма удачно подделал их акцент, но сейчас самое время от него избавиться.

— Акцент? — искренне удивился Стивен. — Я перестал подделывать шотландский говор, как только мы покинули земли Макгрегоров.

Хью громко рассмеялся:

— Стивен, да ты стал настоящим шотландцем! Расскажи, что там с тобой было. Женился на той жуткой уродине… кем там она была… лэрдом какого-то клана? А кто та прелестная особа, которая смотрела на тебя с таким вожделением, пока ты играл?

Стивен нахмурился.

— Это Бронуин, — коротко ответил он.

— Бронуин? Валлийское имя, верно? Ты нашел ее в Шотландии? А как тебе удалось удрать от жены?

— Бронуин и есть лэрд клана Макэрронов и моя жена, — сухо объяснил Стивен, едва шевеля губами.

Хью широко разинул рот.

— Хочешь сказать, этот синеглазый ангел и есть вождь какого-то клана и тебе повезло жениться на ней?

Стивен, не ответив, злобно уставился на Хью. Жаль, что он по-прежнему окружен стражниками!

— Что здесь происходит? — тихо спросил он.

Хью улыбнулся, сверкнув темными глазами, и потер нож указательным пальцем.

— Ничего особенного. Просто игра, как та, в которую ты хотел сыграть со мной… Так, значит, Бронуин? — Он опустил меч, но по-прежнему держал его наготове. — Помнишь, как мы впервые услышали новости? Ты все стонал и повторял, что ни за что не женишься на такой уродине. Хотел жениться на… как там ее… Элизабет?

— Маргарет! — отрезал Стивен. — Хью, не пойму, что у тебя на уме, но…

— Совершенно то же, что и раньше.

Стивен молча смотрел на него, слишком живо представляя Мэг и Хью вместе в постели. При мысли о том, что он хотя бы пальцем дотронется до Бронуин…

— Попробуй коснись ее, и я убью тебя, — с ледяным спокойствием объявил он.

Хью удивленно моргнул:

— Да ты, похоже, не шутишь.

— Я более чем серьезен.

— Но ведь мы друзья, — улыбнулся Хью. — И делили женщин и раньше.

— Бронуин — моя жена! — завопил Стивен, прежде чем наброситься на Хью.

Все четверо стражников немедленно пришли в действие, но даже они не сумели удержать Стивена. Хью попытался отскочить, но Стивен вцепился в него. Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату ворвались еще трое стражников. Всемером они смогли скрутить Стивена.

— Отведите его в комнату в башне, — велел Хью, восхищенно глядя на друга.

— Не делай этого! — предупредил Стивен, когда его волокли прочь.

— Я не возьму ее силой, если ты это имеешь в виду, — пообещал Хью, смеясь. — Все, что мне требуется, — один день, и если я к вечеру не получу ее, значит, будем знать, что у тебя верная жена.

— Будь ты проклят! — выругался Стивен и снова попытался накинуться на Хью, прежде чем его утащили из комнаты.

Бронуин стояла перед высоким зеркалом, критически изучая свое отражение. Больше часа ушло на то, чтобы переодеться в английское платье. Юбка и рукава были из переливающейся темно-оранжевой парчи. На плечах, прикрепленная лентами, лежала короткая мантия из горностая. В разрезе юбки виднелся бархат цвета корицы. Квадратный вырез был очень низким.

Волосы свисали по спине пухлыми буклями. Над ушами вились кокетливые локоны.

— Вы прекрасны, миледи, — выдохнула застенчивая маленькая камеристка. — У сэра Хью никогда не было такой красивой дамы.

Бронуин оглянулась, хотела что-то сказать, но прикусила язык. Она быстро поняла, насколько бесполезны в этом доме расспросы. Утром она едва удержала Рэба, вознамерившегося прокусить горло Хью, когда тот встал над ее тюфяком. По какой-то причине пес крайне невзлюбил хозяина этого дома.

Хью пустился в длинные объяснения по поводу отсутствия Стивена еще до того, как Бронуин успела раскрыть рот. По его словам, Стивен уехал посмотреть, как идут дела в одном из поместий, в качестве одолжения старому другу. Закончив тираду, он отступил и весьма самоуверенно улыбнулся Бронуин.

Вот тогда она и начала засыпать его вопросами. Почему Стивен уехал, не поговорив с ней? Почему Хью не может сам заняться своими делами? Почему Стивен больше подходит для подобных вещей? Если Хью так уж нуждался в помощи, почему не попросил одного из братьев Стивена?

Хью только ошеломленно шевелил губами, после чего, заикаясь и запинаясь, принялся что-то бормотать. Мало того, не пытался встретиться с ней взглядом, воровато отводя глаза. Наконец он улыбнулся, и у нее сложилось впечатление, что его только сейчас осенила идея. Он завел другую историю, о том, как Стивен, желая сделать ей сюрприз, попросил Хью развлекать ее весь день.

И тогда Бронуин плотно сомкнула губы. Пока что лучше делать вид, что веришь явному вранью. Мило улыбнувшись мужчине, на которого в прямом смысле можно было смотреть сверху вниз, поскольку он был дюйма на два ниже, она кокетливо воскликнула:

— Сюрприз? Как мило! И что, по-вашему, это может быть?

Хью снисходительно улыбнулся:

— По-моему, для этого нужно всего лишь подождать и посмотреть, не находите? Ну а пока нас ждут развлечения. Шатры уже воздвигнуты, и костры зажжены.

— О, я так рада! — рассмеялась она, хлопая в ладоши в ребяческом восторге и в то же время знаком приказывая Рэбу держаться подальше от мужчины.

Хью повел ее наверх, в чистую, теплую комнату, где уже было приготовлено парчовое платье. Бронуин поняла, что кто-то работал над платьем всю ночь напролет. Перед уходом Хью одарил ее одной из своих медленных, чувственных улыбок, и Бронуин с трудом изобразила ожидаемую от нее радость.

Оставшись одна, она подбежала к окну. Внизу плотники проворно возводили возвышение. Неподалеку было уже зажжено шесть костров, и под туго натянутым балдахином стояла громадная угольная жаровня. Бронуин озадаченно нахмурилась. С чего это англичанин вздумал устраивать праздник под открытым небом в декабре? Вчерашний дождь перешел в снег, и земля была слегка припорошена. Судя по тому, что она знала об англичанах, эти слабые создания предпочитали оставаться в тепле.

Вскоре пришла камеристка и помогла ей одеться, но Бронуин, как ни старалась, не смогла ничего у нее выведать. Она сказала только, что сэр Хью всю ночь был на ногах, готовя праздник.

Бронуин терялась в догадках. Может, она зря все так воспринимает? Что, если Стивена действительно вызвали по срочному делу и Хью просто хочет оказать честь жене друга? Но разве Стивен оставил бы ее ради какого-то сюрприза? О нет, для этого в нем слишком мало романтики. Уж скорее он попросил бы ее самой выбрать себе подарок.

Прежде чем она смогла хорошенько поразмыслить, к двери подошел Хью. При виде Бронуин он потерял дар речи.

— Вы великолепны, — выдавил он наконец. — Стивен — настоящий счастливчик.

Она поблагодарила его и взяла предложенную руку. Они вместе спустились вниз.

— Вы должны рассказать мне все о своем клане, — потребовал он, не спуская взгляда с ее губ. — Представляю, как вы были рады получить мужа-англичанина! Возможно, вы когда-нибудь встретитесь с королем и поблагодарите его.

Бронуин едва не взорвалась от злости. Она думала, что тщеславнее Стивена нет никого на свете, но самодовольство этого человека превосходило все мыслимое и немыслимое.

— О да, — мягко согласилась она, — Стивен был очень добр ко мне, и мы так многому от него научились.

Она едва не задохнулась при мысли о том, как сильно ее люди помогли изменить Стивена.

— Еще бы! — воскликнул Хью. — Мы, англичане, умеем постоять за себя, а Стивен поможет обучить ваших людей рыцарскому искусству. О… о, простите! Я не хотел сказать ничего такого! В конце концов, вы… как это… лэрд клана!

Он произнес эти слова с таким видом, словно бросил медяк нищему. Она не смела раскрыть рот, потому что если он скажет еще одно слово, то скорее всего науськает Рэба на ничтожного павлина.

— О, смотрите, как красиво! — ахнула она, показывая на ярко раскрашенный шатер.

Хью остановился, оглядел стены дома и, взяв руку Бронуин, поцеловал.

— Разве можно жалеть чего-то для такой прелестной особы, как вы.

Она с каким-то отстраненным интересом наблюдала за ним. При первой встрече его медленные движения, чувственные губы привлекли ее, но сейчас она находила его довольно скучным. По какой-то непонятной причине он вообразил, будто ей нравятся его церемонные поцелуи рук.

Невероятным усилием воли она сумела не отстраниться, не вырваться.

Она вдруг поняла, как мало у нее опыта. Мужчины клана никогда не пытались коснуться ее, возможно, из страха перед отцом. В Англии она проводила время только с Роджером Чатвортом, который много расспрашивал о клане и жизни в Шотландии. Стивен был единственным, кто ласкал ее, и, похоже, единственным, кому она с радостью отдается. По крайней мере это так казалось, поскольку прикосновение Хью Лэско ничего, кроме гадливости, не вызывало.

Он, кажется, удовлетворился ее ответом, вернее, полным его отсутствием, и повел ее в шатер, где усадил на золоченый стульчик. Стоило ему хлопнуть в ладоши, как на возвышении появились три жонглера. Бронуин деланно улыбнулась Хью и притворилась, что смотрит представление. Но по правде говоря, ее больше интересовало окружение. С каждой минутой ее подозрения все росли. Что-то тут не так. Почему их развлекают под открытым небом?

К жонглерам присоединились танцовщицы, и Бронуин заметила, что их плечи посинели от холода. В лица дул ледяной ветер. Один из слуг Хью предложил повернуть шатер в противоположную сторону, чтобы уберечься от ветра, но Хью злобно накричал на него и отослал прочь.

— Прошу простить меня, сэр Хью, — сладко начала Бронуин. Нужно выиграть время, чтобы осмотреть дом. Может, и найдется разгадка тайны. Что, если Стивен никуда не уезжал?

— О, но вам еще рано уходить! Я велю подбросить дров в костры! И принести еще одну жаровню.

— Мне не холодно, — честно ответила она, едва удерживаясь, чтобы не посмеяться над синим носом Хью. — Я просто хотела…

Она сконфуженно опустила глаза.

— О, разумеется, — смущенно пробормотал он. — Я пошлю стража…

— Нет! Со мной всегда Рэб, и я сумею найти дорогу.

— Ваше желание — закон для меня.

Бронуин изо всех сил постаралась не вбежать в дом. Она не хотела возбуждать подозрения Хью. Но, очутившись в зале, поняла, что нужно спешить.

— Рэб, — скомандовала она, — найди Стивена.

Рэб, радостно виляя хвостом, ринулся наверх. Все утро ему пришлось против воли подчиняться приказам Бронуин. Сначала он остановился у двери, которая, как поняла Бронуин, принадлежала Хью. Принюхался, повертелся и снова помчался наверх. Бронуин подобрала тяжелые юбки и побежала за ним.

На площадке третьего пролета находилась тяжелая дубовая дверь с оконцем, забранным железной решеткой. Рэб подпрыгнул, поставив на оконце передние лапы, и дважды пролаял.

— Рэб! — донесся голос Стивена.

— Вниз, Рэб, — приказала Бронуин. — Стивен, что с тобой? Почему тебя заперли?

Она протянула руку сквозь прутья решетки. Они сцепили пальцы.

Но он тут же взял ее руку в свои ладони.

— Это та рука, которую ты так часто позволяла целовать Хью? — холодно спросил он.

— Сейчас нет времени для твоих приступов ревности! Почему тебя здесь держат? И что это за идиотское празднество?

— Идиотское? — поперхнулся Стивен, отбрасывая ее руку. — По твоему виду не скажешь, что ты очень уж грустна. Скажи, ты находишь Хью привлекательным? Большинство женщин от него без ума.

Она уставилась на него, поглаживая Рэба, который уже начинал нервничать, поскольку хозяин никак не хотел выходить. Мысли Бронуин метались.

— Надеюсь, все это не всерьез? — тихо спросила она. — Что-то вроде игры между тобой и другом?

— Когда речь идет о моей жене, тут уже не до игры, — яростно прошипел он.

— Черт тебя возьми, Стивен Монтгомери! — взорвалась она. — Я просила тебя не показываться здесь. Но нет! Ты посчитал себя умнее всех! Теперь я хочу знать, что происходит и как вызволить тебя отсюда, хотя в толк не возьму, зачем мне это!

Стивен злобно прищурился.

— Если ты отдашься Хью и позволишь ему выиграть, я сломаю тебе шею.

И тут до нее постепенно начало доходить.

— Хочешь сказать, что меня используют в чем-то вроде пари? И что он должен выиграть.

Стивен упорно молчал.

— Думаю, так оно и есть, — продолжала за него Бронуин. — Хью воображает, что может овладеть мной, и ты ему веришь. Интересно, в твою разбухшую от тщеславия, глупую голову приходила мысль, что у меня тоже может быть свое мнение по этому поводу? Думаешь, я так безмозгла, что стоит любому мужчине улыбнуться, поцеловать мне руку, и я тут же улягусь к нему в постель? А ведь именно тебе следовало знать, что я скорее проткну его ножом! Рэб рычит каждый раз, стоит Хью до меня дотронуться.

— Что бывает довольно часто, насколько я мог видеть.

Бронуин заметила окно в дальнем конце комнаты. Значит, вот почему Хью отказался повернуть шатер. Хотел, чтобы Стивен видел их вместе!

Она взглянула в холодное гневное лицо Стивена и понемногу начала распаляться. Эти двое используют ее в какой то ребяческой проделке, более подобающей десятилетним мальчишкам! Хью похвастался, что может сделать Бронуин своей любовницей. А Стивен, очевидно, так низко ставит ее добродетель, что поверил, будто любой, кто захочет, может с ней переспать! И этот Хью! Оскорбил ее, считая глупой курицей, готовой поддаться его чарам!

— Провалиться бы вам обоим, — прошептала она, прежде чем отвернуться.

— Бронуин! Вернись! — велел Стивен. — Скажи Хью, что все знаешь, и потребуй у него ключ!

Бронуин обернулась. Ее улыбка поистине источала мед.

— И лишиться всех развлечений, которые приготовил для меня сэр Хью? — спросила она, вскинув брови, и начала спускаться. Стивен осыпал ее градом проклятий, но она только плотнее сжала губы. — Провалиться бы вам обоим, — повторила она тихо.

Глава 13

Сбегая по лестнице, Бронуин так и кипела. У подножия с нетерпеливым видом дожидался сэр Хью. Выглядел он так, словно вот-вот отчитает ее за промедление. Первым порывом Бронуин было выругать его как следует за дурацкую затею, но мысль исчезла так же быстро, как появилась. Англичане! Что с них взять! Когда она впервые встретила Стивена, тот считал, что Англия и ее обычаи превыше всего. Он смеялся, когда она просила надеть шотландское платье вместо тяжелых стальных доспехов. А вот теперь вряд ли она уговорит его напялить одну из тяжелых, подбитых мехом курток сэра Хью. Но Стивену пришлось пройти серьезное испытание, понять на деле, что бывают обстоятельства, когда доспехи не только бесполезны, но и опасны для своего хозяина, прежде чем он изменил свое мнение.

Может, и она сумеет объявить им войну и оба англичанина получат достойный урок, усвоив то, что знают все шотландцы: женщины вполне способны мыслить, и мыслить здраво.

— Я уже начинал беспокоиться, — заметил сэр Хью, протягивая руку.

Бронуин с самым невинным видом широко раскрыла глаза:

— Надеюсь, вы не возражаете против того, что я осмотрела дом? Он великолепен! Скажите, это все ваше?

Сэр Хью положил ее руку на свою и гордо выпятил грудь.

— Все это и еще примерно семьсот акров. Кроме того, к югу у меня имеется второе поместье.

Бронуин тяжело вздохнула.

— Стивен, — застенчиво начала она, — не сумел обзавестись таким домом, верно?

Хью нахмурился:

— Нет, разумеется. У Стивена, конечно, есть где-то земля со старой башней на ней, но дома там нет. Зато ваши поместья…

— Но они в Шотландии, — снова вздохнула она.

— О да, конечно. Я понимаю. Холодная, сырая страна верно? Неудивительно, что вы хотите жить здесь. Возможно, Стивен…

Он осекся.

Бронуин улыбнулась про себя. Все как она думала. Хью вовсе не интересует она сама. Он не обесчестит своего друга, Просто заскучал и хочет позлить Стивена. Слишком часто он упоминал Стивена, чтобы быть его настоящим врагом. Стивен считает, что любой привлекательный мужчина может завлечь ее в постель, а Хью пользуется ею как средством уколоть друга. Ни тот ни другой не берет в расчет ее желания и мнение.

Она широко улыбнулась, гадая, что произойдет, если он как-нибудь расстроит их планы. Что скажет сэр Хью, если признаться ему, что она несчастлива со Стивеном и будет рада остаться в Англии с богатым красивым любовником вроде него?

Когда они приблизились к шатру, она взглянула на небо.

— Думаю, сейчас выглянет солнце. Пожалуй, стоит вы двинуть наши стулья из-под балдахина.

Сэр Хью немедленно согласился и приказал выдвинут стулья.

Бронуин велела поставить их рядом и кокетливо посмотрела в нахмуренное лицо Хью. Как только они уселись, она не стала тратить времени. Музыканты играли мелодичную любовную песню, но она смотрела не на них. Взор ее был устремлен на Хью.

— У вас нет жены, милорд? — осведомилась она.

— Пока еще нет. Я не так счастлив, как мой друг Стивен.

— Он действительно ваш друг. Не могли бы вы также стать и моим другом?

Хью пристально смотрел в ее глаза, боясь в них утонуть. Да, Стивен поистине счастливчик!

— Ну разумеется, — с отеческим видом кивнул он.

Бронуин вздохнула, облизнула губы.

— Сразу видно, что вы чувствительный, умный человек. Я хотела бы иметь такого мужа, как вы.

Она мило улыбнулась, когда он широко открыл рот.

— Вы, должно быть, знаете о моем браке. У меня не было выбора. Я пыталась выйти за другого, но… лорд Стивен…

Хью гордо выпрямился.

— Я слышал, что Стивену пришлось сражаться за вас и он с честью вышел из поединка. А вот Чатворт зашел со спины…

— О да, Стивен — прекрасный боец. Но он… как бы это сказать… я с ним несчастна.

— Хотите сказать, что Стивен Монтгомери не тот, кто вам нужен? — ахнул Хью. — Но позвольте, мы всю жизнь были друзьями. Что же касается женщин…

Он постепенно накалялся, что очень забавляло Бронуин.

— Когда мы вместе были в Шотландии, Стивен воображал себя влюбленным в маленькую потаскушку, не подозревая, что она переспала с половиной отряда! Я заплатил ей, чтобы она легла со мной именно в то время, когда он наверняка должен был нас увидеть.

— Поэтому он так сердит на вас? — спросила она, забыв свой медоточивый тон.

— Да он просто не поверил бы, скажи я ему, кто она такая на самом деле. Ямочки на пухлых щечках застили ему весь свет!

Бронуин отодвинулась, обдумывая услышанное. Значит, Стивен использует ее, чтобы отплатить другу за историю с той женщиной. Женщиной, в которую он был почти влюблен!

Жестокой болью пронзило сердце, и жгучие слезы защипали глаза. Он не хотел жениться на ней, потому что был влюблен в шлюху с ямочками на щеках.

— Леди Бронуин, вы нездоровы?

Она коснулась глаза кончиком пальца:

— Что-то попало в глаз, по-моему.

— Позвольте мне посмотреть.

Он сжал ее щеки сильными широкими ладонями, и Бронуин подняла глаза.

Она знала, что Стивен все видит, и ей отчего-то показалось, что он думает о женщине, которую когда-то хотел.

— Я ничего не вижу, — заметил сэр Хью, не отнимая рук. — Но вы… вы невероятно прекрасны. Стивен…

Бронуин ловко отдернула голову.

— Я вообще не желаю больше слышать это имя, — рассерженно перебила она. — Сегодня я свободна от него и хочу остаться свободной. Может, музыканты сумеют освободить нам место и мы потанцуем? Я с удовольствием покажу вам шотландские танцы.

Хью бросил нервный взгляд на верхние этажи дома, но позволил увлечь себя к деревянному возвышению.

Он не помнил, когда еще так веселился. И не привык видеть распущенные по плечам женские волосы. Бронуин, блестя глазами, смеялась, когда он неуклюже пытался повторять сложные па. Холодный день словно стал теплее, и он совсем забыл о ревнивом муже, наблюдавшем сверху.

— Бронуин, — усмехнулся он, забыв об официальном «леди», — я должен остановиться. Боюсь, у меня закололо в боку.

Она только головой покачала.

— Я не трудился так усердно с тех пор, как провел неделю, тренируясь с братьями Монтгомери!

— Да, — кивнула она, садясь. — Стивен тренируется без устали.

Ее лицо внезапно стало серьезным.

— Он хороший человек, — заверил Хью, взяв кусок сыра с подноса, который держал перед ним слуга.

— Возможно, — кивнула она, припадая к кубку теплого вина с пряностями.

— Я ему завидую.

— Правда? — вырвалось у нее. — Может, вы сумеете заменить его… в некотором отношении?

Она с интересом наблюдала, как до Хью начинал доходить смысл ее слов. Тщеславный павлин! Ему, как и любому мужчине, совершенно невдомек, как это вдруг он — и не может быть Божьим даром для женщины!

— Леди Бронуин, — сухо начал он, — я должен поговорить с вами серьезно. Насчет Стивена…

— Каким он был в детстве? — перебила она.

Хью на мгновение растерялся.

— Серьезным, как Гевин. Все братья росли в мужском окружении. Может, Стивен потому и неуклюж немного, что слишком мало знает о женщинах!

— В отличие от вас, — промурлыкала она.

Хью самоуверенно усмехнулся:

— Да… у меня имеется некоторый опыт, и, вероятно, именно поэтому… вас влечет ко мне. Вы так недавно замужем за Стивеном. Уверен, что пройдет несколько лет, и вы… вы станете примерными супругами.

— Именно этого вы хотите от жизни? Быть примерным супругом?

— Мы со Стивеном — разные люди, — объявил он самодовольно.

И тут в голову Бронуин пришла замечательная идея.

— Не так давно, когда мы были в Шотландии, пришлось остановиться в фермерском доме. Одна из женщин сделала восхитительное питье из лишайников. На въезде в ваше поместье я видела подобные лишайники, растущие на скалах. Может, мы прогуляемся и соберем немного? Я бы хотела сделать такое же питье для вас.

Хью, казалось, встревожился, но тут же кивнул. Ему совсем не нравился оборот событий. Все складывалось так, что жене Стивена не терпится изменить мужу. Хью хотел показать, что ни один мужчина не способен завоевать Бронуин, но она, похоже, предпочитает его, Хью!

По пути к скалам Хью расписывал, какой порядочный, благородный человек его друг и как достоин женщины с положением и состоянием Бронуин, насколько великодушно поступил, надев шотландскую одежду.

Бронуин почти не разговаривала, собирая лишайники и головки сухих цветов в маленькую корзинку, принесенную Хью. Только слушала, но помалкивала.

Когда они вернулись к дому, снова пошел дождь. Сэр Хью торжественно повел ее наверх, в солар, предназначенный для будущей хозяйки. Слуга принес горячего вина и горшочки, чтобы Бронуин могла приготовить питье. Тщательно смешивая ингредиенты, она наблюдала за Хью. Тот буквально раздувался от тщеславия и гордости: как же, проявить столь редкое благородство, отказавшись от откровенного призыва женщины!

— Мне нужно поговорить с вами, — серьезно начал он, прихлебывая горячую жидкость. — Не могу позволить вам уйти, не разуверив кое в чем.

— Но во что же я верю? — удивленно спросила она.

— Стивен — мой друг, всегда был моим другом, и надеюсь, что после всего этого останется моим другом.

— Но почему бы нет?

— Полагаю, это зависит от вас. Вы никогда не должны упоминать о… о своем ко мне влечении.

— Моем влечении? — удивилась она, садясь напротив него. — О чем это вы?

— О, бросьте, миледи! Мы оба знаем, что сегодня произошло между нами. Все женщины разбираются в делах сердечных.

— Все женщины? — Бронуин подняла брови. — Умоляю, объясните, о чем еще знают женщины?

— И нечего кокетничать! — отрезал он. — Я не настолько наивен в отношении женщин, как мой друг Стивен Монтгомери. Возможно, вы сумеете убедить его в том, что и не помышляете о других мужчинах, но со мной не стоит разыгрывать невинную овечку.

— Попалась! — улыбнулась она. — Вы так много знаете о женщинах и вашем друге, что выхода просто нет.

Хью стал что-то говорить, но внезапная боль скрутила живот с такой силой, что он закрыл рот.

— Позвольте мне наполнить вашу кружку. Что-то вы побледнели!

Хью схватил кружку, осушил и, задыхаясь, приподнялся.

— Должно быть, рыба была несвежей, — бросил он, но, тут же забыв о боли, продолжал: — Итак, на чем я остановился?

— Вы говорили, что я готова покинуть мужа ради вас.

— О, тут вы немного преувеличиваете, — начал он. — Я…

Бронуин с такой силой поставила пустой кувшин на стол, что глазурь потрескалась.

— Нет уж! Теперь я скажу! — воскликнула она, подбоченившись. — Вы называете себя другом Стивена. И все же пытаетесь разыграть его, для чего запираете в башне, откуда он видит, как вы ухаживаете за его женой и выкидываете всяческие глупости, чтобы ее очаровать!

— Глупости? Не очень-то я был похож сегодня на глупца!

— Воображаете, что можете читать мои мысли? Настолько тщеславны, что думаете, будто, проведя несколько месяцев в постели Стивена Монтгомери, могу остаться неудовлетворенной?

— Вы сами сказали…

— Ну а вы готовы были поверить всему, что вам наговорят! Можно подумать, вы совершили благородный поступок, заплатив той шлюхе, чтобы она переспала с вами! Сделали Стивену одолжение… а вот мне кажется, что вы просто ревновали. Каждому мужчине в лагере приходилось платить ей, всем, кроме одного — моего Стивена.

— Вашего Стивена! — ахнул Хью, приподнимаясь, но живот снова скрутило судорогой. Он в ужасе уставился на Бронуин: — Ты меня отравила!

— Ну, положим, это еще не яд, — усмехнулась она, — но с недельку вы все же проболеете. Я хочу, чтобы вы надолго запомнили сегодняшний день!

— Почему? — прохрипел он, хватаясь за живот. — Что я тебе сделал?

— Ничего, — серьезно ответила она, — абсолютно ничего. Просто мне слишком трудно иметь дело с англичанами, а уж выносить их я просто не в состоянии. Вы использовали меня, чтобы вести игру со Стивеном. До вас так и не дошло, что у меня по этому поводу может быть собственное мнение. Вчера, когда Стивен играл на лютне, я наблюдала за вами. Вы были так уверены в себе и в том, что любая женщина вас захочет!

Хью согнулся от боли.

— Сука! — выдохнул он. — Бери своего Стивена! Мне ты не нужна!

— Я сука, потому что не пожелала быть просто пешкой в ваших хитрых играх? Помните, сэр Хью, на шахматной доске только одна женщина, и она самая разносторонняя, самая изменчивая, самая подвижная, а главное — самая важная фигура!

Прежде чем отвернуться, она нагнулась и вытащила ключ из кармана его колета.

— Стивен видел тебя! Он никогда не поверит, что ты осталась ко мне равнодушна! — злорадно бросил Хью.

Бронуин на мгновение оцепенела.

— В противоположность тому, что вы о нем думаете, Стивен Монтгомери — самый разумный, самый здравомыслящий мужчина из всех, кого я знаю, — спокойно ответила она и, приостановившись, добавила: — Кстати, сэр Хью, в следующий раз, когда вам понадобится помощь с вашими женщинами, советую попросить ее у Стивена. Насколько мне известно, если он чего-то и не знает о них, то очень немного.

Она вышла из комнаты. Рэб ждал ее у двери, и вместе они побежали туда, где содержался Стивен. Посмотрев в оконце, она встретилась с яростным взглядом мужа. В нем было столько ненависти, что ее передернуло. Но она все же вставила ключ в замочную скважину и отперла дверь.

— Ты свободен, — тихо сказала она. — Еще не стемнело, и мы можем отправиться в поместье твоего брата.

Стивен не двигался с места, продолжая хмуриться.

Бронуин подошла к нему, протянула руку и коснулась локона, спустившегося на воротник.

— Будет легче, если ты выскажешь причину своего гнева.

Он резко оттолкнул ее руку:

— И ты смеешь приходить ко мне прямо из его комнаты? Носить платье, которое он тебе дал и в котором ты выставляла себя ему напоказ? Ему понравилось? Понравилось, что ты расхаживала весь день полуголой?

Бронуин вздохнула и села на скамью у окна.

— Хью тоже сказал, что ты не поверишь в мою невинность, после того, что видел.

— Хью, вот как? — прорычал Стивен, вскидывая кулаки, но тут же беспомощно их роняя. — Ты отплатила полной мерой за то, что я женился на тебе, хотя долго выжидала, чтобы отомстить.

Он тяжело сел на табурет, не обращая внимания на ластившегося Рэба.

— Лучше бы в брачную ночь твой нож нашел мое сердце!

Бронуин вскочила так быстро, что даже Рэб ничего не заподозрил. От тяжелой пощечины голова Стивена откинулась назад.

— Иди ко всем чертям, Стивен Монтгомери, — выдохнула она. — Меня тошнит от оскорблений! Сначала твой так называемый друг обращается со мной как с вещью, на которую можно предъявить права, потом, когда я отказываю ему и нахожу способ отплатить за глупое тщеславие, он называет меня сукой. Теперь мне приходится стоять и слушать, как ты обвиняешь меня в распутстве! Я не твоя пухленькая потаскушка, на которой ты жаждал жениться!

Стивен от неожиданности даже перестал потирать горящую щеку.

— О чем это ты? Какая потаскушка?

— Она ничтожество! — бушевала Бронуин. — Но вот что я сделала такого, чтобы ты посчитал меня шлюхой? Когда я была нечестной по отношению к тебе? Когда не соблюдала обетов?

— Ты несешь чушь. Какие обеты?

— Брачные обеты, олух ты этакий, — раздраженно вздохнула она. — Я давала их перед алтарем и не собираюсь нарушать.

— Среди всего прочего ты согласилась повиноваться мне, — кисло заметил он.

Бронуин, передернув плечами, отвернулась:

— Пойдем, Рэб. Нам нужно домой.

Стивен немедленно вскочил и вцепился в ее руку:

— Куда это ты собралась? Возвращаешься к Хью?

Она взмахнула ногой, пытаясь его лягнуть, но он ловко развернул ее спиной к себе.

— Я чуть с ума не сошел, — прошептал он. — Как ты могла так поступить со мной? Ты ведь знала, что я все вижу!

От его горячего шепота Бронуин мгновенно воспламенилась. Кажется, он целую вечность не держал ее в объятиях! Она прижалась щекой к его руке.

— Ты разозлил меня. Вы оба использовали меня так, словно у меня нет собственных прав.

На этот раз он повернул ее лицом к себе и положил руки на плечи.

— Мы забыли, что ты Макэррон, верно? Бронуин…

— Обними меня, — прошептала она, — просто обними меня.

Он едва не раздавил ее в объятиях.

— Мне было невыносимо смотреть, как он касается тебя. Каждый раз, когда он дотрагивался до твоей руки… сжимал ладонями твое лицо…

— Прекрати! — потребовала она, вырываясь. — Сию же минуту прекрати! Между мной и Хьюго Лэско ничего не было. Он вообразил, что может завоевать любую женщину в мире, а я хотела показать, что ему это не удастся!

— И у тебя это прекрасно получилось! — снова разгневался Стивен. — Со стороны выглядело так, будто вы давнишние любовники.

— Значит, вот как ты думаешь?! Веришь, что я позволю мужчине лапать меня просто ради удовольствия.

Глаза Стивена почернели от ярости.

— А причина была, и вполне веская! Я знаю, что ты любишь в постели! А вдруг ты захотела проверить, сумеет ли другой мужчина заставить тебя кричать? Скажи, он уже ласкал твои колени?

— И ты искренне веришь, что я провела этот день в постели с Хью?

— Нет, — устало пробормотал он. — Времени не было, да и Хью…

— Позволь закончить за тебя, — сухо бросила она. — Хью — твой друг, и ты знаешь, он человек благородный и не отважится на столь бесчестный поступок. С другой стороны, я всего лишь женщина, а женщинам просто не свойственно благородство и чувство чести. Я всего лишь пушок одуванчика и лечу, куда ветер дует, не так ли?

— Ты искажаешь мои слова.

— А по-моему, все верно. Утром, когда я пришла сюда, ты сразу предположил, что Хью способен получить меня, когда захочет. Все, что для этого требуется, — улестить меня сладкими словами. Если бы ты хоть немного знал меня, сидел бы в этой комнате и спокойно дожидался, пока я приду за тобой. Тогда мы посмеялись бы вместе над шуткой, которую я сыграла с твоим сэром Хью.

— Какой шуткой? — резко вскинулся Стивен.

Бронуин чувствовала себя так, словно весь воздух вышел из нее и больше нечем дышать. Она так много узнала о Стивене за последние несколько месяцев. Приучилась доверять ему. Верить в него. Даже думать, что любит. Но сам он так ничего и не понял! Искренне считал ее пустоголовой, слабовольной кокеткой!

— Я приготовила ему питье с травами, которые, по словам Керсти, вызывают сильнейшие желудочные колики, — бесстрастно пояснила она. — Он проболеет несколько дней.

Стивен молча уставился на нее. Как ему хотелось верить ей! Казалось, он состарился на десять лет, наблюдая, как она флиртует с Хью, мило ему улыбается.

Когда они танцевали вместе, он попытался вырвать прутья из оконца. Бронуин бесстыдно показывала щиколотки; солнечные лучи играли на оранжевой парче ее платья. Как могла она говорить о спокойствии и рассудительности, когда перед этим едва не превратила его в животное? Если бы ему удалось освободиться, он убил бы Хью. Разорвал голыми руками!

Стивен вытер рукой глаза. Она еще просит его мыслить здраво, когда он вообще не способен думать! У него в голове не появилось ни одной ясной мысли с тех пор, как впервые увидел ее — на полу в мокрой камизе! Он схватился с ней в брачную ночь, едва не умер, когда она рисковала жизнью, спускаясь с обрыва ради одного из своих людей, чуть не убил, узнав, что ее ребячливое поведение стоило Крису жизни. И она еще говорит о здравом смысле! Да ее близость уничтожала всякое подобие рассудка!

— Нам нужно идти, — холодно процедила она, отворачиваясь.

Стивен смотрел, как она в сопровождении Рэба идет к двери. Ему хотелось броситься к ней, поклясться, что он верит в нее, знает, насколько она порядочна и честна. Но ноги отказывались повиноваться. Однажды Хью уже доказал, что может отнять у Стивена женщину. Милая Мэг любила Стивена, но Хью сумел затащить ее к себе в постель. Бронуин не скрывала, что считает Стивена своим врагом. Для нее что один англичанин, что другой — разница невелика. А вдруг Хью пообещал что-то сделать для клана? Тогда она наверняка…

Рэб громко залаял, словно зовя хозяина, и Стивен, очнувшись, сбежал вниз, в комнату Хью.

Тот лежал на спине, подтянув колени к груди, в окружении четырех слуг и трех стражей.

— Убирайся, — выдохнул он, корчась от боли. — Я больше не желаю никогда видеть ни тебя, ни ту суку, на которой ты женат.

Стивен, отступив, невольно улыбнулся. Значит, Бронуин не солгала.

— Говорю же: вон отсюда! — скомандовал Хью и, схватившись за живот, стал кататься по постели.

— Подумать только, женщина перехитрила такого умника! — засмеялся Стивен, выходя из комнаты и бегом направляясь в парадный зал. Бронуин уже ждала его, переодетая в простую блузу, юбку и накинутый на плечи плед. Она снова превратилась в простую шотландку с гор. Он подошел, коснулся ее руки, улыбнулся.

Она холодно отстранилась.

— Бронуин… — начал он.

— Если у тебя здесь нет больше дел, нам пора в путь. Ты, конечно, хозяин, и по твоему приказу мы останемся.

Несколько мгновений он смотрел в ледяную синеву ее глаз.

— Нет, я не хочу остаться, — вымолвил он наконец и, отвернувшись от нее, пошел к двери.

Бронуин медленно последовала за ним. Подумать только, все началось как игра, детская игра мальчишек, старавшихся взять верх друг над другом, а в результате она узнала о муже не слишком приятные вещи. По какой-то причине она считала, что именно ей придется учиться доверять ему. Следила за ним несколько месяцев, спокойно отмечая перемены в муже. Видела, как надменный англичанин превратился в почти настоящего шотландца. Видела, как иначе он стал относиться к ее людям: не холодно и высокомерно, а дружески и тепло. Видела, как приехавшие с ним люди изменились не меньше своего хозяина: тоже постепенно приучились носить пледы и перестали часами начищать свои доспехи. Всего несколько дней назад Стивен убил трех англичан, спасая Бронуин и ребенка Керсти. Иного доказательства его отношения к ней можно было не требовать.

Но что Стивен узнал о ней? Он не одобрял ни одного ее поступка, проклинал ее, если она вела в бой своих людей, сердился, когда она рисковала жизнью ради спасения Алекса. Она ничем не могла угодить ему, как ни старалась. Может, попытаться стать кем-то еще? Может, ему понравится больше, если она… она станет подражать его прекрасной невестке? Она отлично представляла Джудит: славная, тихая, всегда мило улыбается мужу, никогда не спорит, во всем соглашается…

— Именно это нужно мужчине, — выдохнула Бронуин. Стивен ожидал, что она будет плясать под его дудочку, молчать и не противоречить его приказам. Совсем как англичанки! Только черта с два. Она вам не жеманная дурочка-англичанка! Она Макэррон, и чем скорее Стивен Монтгомери это поймет, тем лучше для всех них.

Высоко вздернув подбородок, она направилась к конюшне.

По молчаливому взаимному соглашению они не остановились на ночлег. Ехали не спеша и молча. Каждого обуревали собственные невеселые мысли. Перед глазами Стивена упорно стояла терзающая душу картина: руки Хью на плечах Бронуин. Он знал, что она отплатила Хью, но жалел, что месть так ничтожна. Уж лучше бы она набросилась на него с ножом.

Что же до Бронуин… она почти забыла Хью. Горше всего было недоверие Стивена, обвинившего ее во лжи.

Уже занимался рассвет, когда перед ними выросли стены старого замка Монтгомери. Она ожидала увидеть не эту темную, грозную крепость, а дом, похожий на тот, что принадлежал Хью Лэско. Глянув на Стивена, она увидела, что его лицо светится. Должно быть, она сама выглядит подобным образом каждый раз, когда подъезжает к Лейренстону.

— Мы въедем через те ворота, что у реки, — бросил он, пришпорив лошадь.

В высокие стены были встроены две массивные сторожевые башни, охранявшие запертые ворота. Она последовала за Стивеном к низкой ограде, образовавшей нечто вроде тоннеля без крыши, ведущего к воротам поменьше на дальнем конце стен замка.

Стивен придержал коня и осторожно въехал в узкую аллею между двух стен. Прилетевшая откуда-то стрела, просвистев в воздухе, приземлилась у ног животного.

— Кто идет? — донесся голос с верха стены.

— Стивен Монтгомери! — громко ответил тот с таким отчетливым шотландским акцентом, что Бронуин невольно улыбнулась.

— И вовсе ты не лорд Стивен! Его я знаю хорошо! А теперь поворачивайте своих кляч и убирайтесь! Никто, кроме друзей, не въедет в эти ворота! Возвращайтесь через час к главным воротам и просите у привратника разрешения войти!

— Мэтью Грин! — крикнул в ответ Стивен. — Ты никак забыл своего хозяина?

Страж перегнулся через стену и посмотрел вниз.

— Это ты! — кивнул он, приглядевшись, и радостно завопил: — Откройте ворота! Лорд Стивен вернулся, живой и здоровый! Добро пожаловать, милорд!

Стивен махнул ему рукой и подстегнул коня. Отовсюду неслись громовые приветствия. В конце прохода открылись ворота, и они въехали в закрытый двор. Над ними маячили темные стены дома.

— Милорд, как мы рады видеть вас! — сказал старик, беря поводья у Стивена. — Ни за что бы не узнал вас, если бы люди не поклялись, что это вы.

— До чего же хорошо быть дома, Джеймс! Мои братья собрались?

— Лорд Гевин вернулся не больше часа назад.

— Вернулся?

— Да, милорд, все ваши братья искали вас. До нас дошло, что эта язычница, ваша жена, расправилась с вами.

— Поберегись, Джеймс, — приказал Стивен, отступая назад и беря Бронуин за руку. — Это моя жена. Моя леди Бронуин.

— О, миледи! — ахнул старик. — Простите меня. Я думал, что вы одна из… этих… ну… тех дам, которых лорд Стивен часто приводил домой.

— Ты и без того наговорил больше, чем нужно. Идем, Бронуин, — попросил Стивен.

Он не дал ей возможности подготовиться. Придется предстать перед его семьей в облике трактирной служанки. Даже его слуга посчитал ее таковой. Она знала, что англичане судят людей по одежде, и с тоской думала о красивых платьях, которые носила в доме сэра Томаса Крайтона. Ничего не остается, кроме как держать голову как можно выше и терпеть насмешки и уколы англичан. Если, конечно, не считать идеальной Джудит. Она уж, несомненно, будет доброй и ласковой, этакая мягкая подушка, в которую можно поплакать.

— Ты, кажется, трясешься от страха, — хмыкнул Стивен. — Заверяю, что Гевин редко бьет женщин, а Джудит…

Бронуин повелительно подняла руку.

— Избавь меня от дальнейших дифирамбов в честь Джудит. Я их достаточно наслышалась, — процедила она, выпрямляясь. — И скорее шотландцы откажутся от пледов, прежде чем ты узришь, как Макэррон выкажет страх перед англичанами.

Стивен улыбнулся жене и распахнул дверь. Они очутились в комнате, залитой солнечным светом. Бронуин лишь мельком оглядела обшитые панелями стены, прежде чем ее внимание привлекли двое, стоявшие посреди комнаты.

— Черт тебя подери, Джудит! — орал широкоплечий мужчина. Бронуин успела заметить, что он темноволос, сероглаз, с высокими скулами и чрезвычайно хорош собой. Но теперь красивое лицо было искажено гневом. — Я оставил четкие указания, как перестроить сыроварню. Мало того, даже позаботился о чертежах! И теперь, возвратясь, я вижу, что фундамент уже кладут в полном несоответствии с моими планами!

Джудит спокойно подняла глаза. Ее густые рыжеватые волосы были почти скрыты французским чепцом. Глаза отливали чистым золотом.

— Пойми же, твои планы противоречили всякому здравому смыслу! Ты когда-нибудь делал сыр? Сбивал масло? Ну хотя бы корову доил?

Мужчина угрожающе навис над ней. Но маленькая женщина и глазом не моргнула.

— И какого дьявола все это значит, даже если я и не доил проклятую корову? — Он был так зол, что кожа туго натянулась на скулах, угрожая в любую минуту лопнуть. — Суть в том, что ты осмелилась изменить мои приказания! Как, по-твоему, я теперь выгляжу перед сыроделами?

Джудит пожала плечами:

— Они будут только благодарны за то, что им не придется работать в том крольчатнике, который ты собирался построить.

— Джудит! — прорычал мужчина. — Посчитай я, что это поможет, задал бы тебе знатную трепку за дерзость и наглость!

— Просто удивительно, как сильно ты злишься каждый раз, когда понимаешь, что я права!

Мужчина скрипнул зубами и шагнул вперед.

— Гевин! — окликнул Стивен, хватая топор, висевший на стене среди самого разнообразного оружия.

Гевин, опытный воин, всегда державшийся настороже, узнал голос, быстро повернулся и, перехватив топор, брошенный Стивеном, перевел озадаченный взгляд с оружия на брата, одетого в весьма странный костюм.

— Для чего это? — выдавил он.

— Чтобы защищаться от Джудит, — засмеялся Стивен.

Прежде чем Стивен сумел среагировать, Джудит перелетела комнату и бросилась в его объятия.

— Где ты был? Мы несколько дней тебя искали. С ума сходили от беспокойства.

Стивен зарылся лицом в шею невестки.

— Ты выздоровела? Лихорадка…

Гевин громко фыркнул:

— Да она настолько здорова, что без стеснения сует нос в мои дела!

— Дела? — засмеялся Стивен. — Похоже, урок не пошел тебе впрок!

— Молчите, вы оба, — велела Джудит, отходя от Стивена.

Гевин обнял брата.

— Где же ты был? Нам сказали, что ты убит, а потом — что остался жив, но позже тебя все-таки убили.

Он не стал рассказывать брату о муках, которые им пришлось вытерпеть во время этих поисков.

— Как видишь, со мной все в порядке! — засмеялся Стивен, отходя от брата.

— Вижу, ты стал еще красивее, — объявила Джудит, откровенно любуясь загорелыми мускулистыми ногами деверя.

Гевин властно обнял Джудит за талию:

— Прекрати флиртовать с моим братом, и я напрямик объявляю, что не собираюсь носить эту штуку.

Джудит тихо рассмеялась и прижалась к мужу.

Бронуин стояла в тени высокого стула: посторонняя гостья, явившаяся не вовремя. Так вот она какова, нежная Джудит! Куда меньше ростом, чем Бронуин, и красива, как драгоценный камешек! И все же она смотрела на своего высокого мужа без всякого страха. Да, эта женщина не проводит целые дни за шитьем!

Джудит первой заметила Бронуин и сначала подумала, что Стивен выполнил давнюю угрозу: запер жену в башне и нашел прекрасную простолюдинку, чтобы скрасить ночи. Но, присмотревшись поближе, она поняла, что перед ней отнюдь не простолюдинка. И дело не в том, что она вызывающе красива: некая внутренняя гордость заставляла ее держаться столь независимо. Да, эта женщина знает себе цену!

Джудит отошла от мужа и направилась к Бронуин.

— Леди Бронуин? — тихо осведомилась она, протягивая руку.

Их взгляды встретились, и в глазах мгновенно вспыхнуло понимание. В эту минуту они признали себя равными друг другу.

— Как ты догадалась? — засмеялся Стивен. — Джеймс подумал, что она одна из моих… во всяком случае, не моя жена.

— Джеймс — дурак, — напрямик бросила Джудит и отступила от Бронуин, изучая экзотическую одежду последней. — Эта юбка дает вам большую свободу движений, верно? И она далеко не так тяжела, как мое платье.

Бронуин тепло улыбнулась:

— Она восхитительно легка. Зато ваша так красива.

— Поднимемся в мой солар и поговорим, — предложила Джудит.

Мужчины с нескрываемым изумлением таращились на удалявшихся жен.

— Никогда не видел, чтобы Джудит с первого взгляда прониклась теплыми чувствами к кому бы то ни было, особенно к особе своего пола, — хмыкнул Гевин. — И как она догадалась, что это твоя жена? Судя по ее наряду, я бы скорее согласился с Джеймсом.

— А Бронуин! — вторил Стивен. — Она ненавидит английскую одежду. Не можешь себе представить, сколько проповедей я выслушал насчет английских платьев, стесняющих любое движение женщины.

Гевин улыбнулся и покачал головой:

— Черные волосы и синие глаза! Я действительно видел это наяву или только в своем воображении? Ты же твердил, что она толста и уродлива?! Не может же быть такая женщина лэрдом клана?

— Давай сядем, и… как по-твоему, можно мне немного поесть? Или слуги отныне повинуются только Джудит?

— Не будь я так рад твоему благополучному возвращению, по достоинству отплатил бы за этот выпад, — процедил Гевин, покидая комнату, чтобы приказать слугам принести еды и разыскать Рейна и Майлса.

— Но в самом деле, как Джудит? — спросил Стивен, когда слуга внес еду. — Ты писал, что она полностью оправилась после выкидыша, и все же…

Гевин схватил с тарелки Стивена крутое яйцо.

— Ты видел ее, — тяжело вздохнул он. — Мне приходится вести бой за каждое зерно власти, которую я имею над своими людьми.

— И тебе это очень нравится, — резко заметил Стивен.

— Да уж, — ухмыльнулся он. — Моя жизнь, несомненно, стала интереснее. Каждый раз при виде чопорных, скучных, покорных жен других мужчин я благодарю Бога за Джудит. Наверное, я просто спятил бы, не затевай она громкого бодрящего скандала хотя бы раз в неделю. Но довольно обо мне! Какова твоя Бронуин? Всегда так мила и покорна, как несколько минут назад?

Стивен не знал, то ли смеяться, то ли плакать.

— Покорна? Бронуин? Да она не знает значения этого слова! Стояла в стороне, вероятнее всего, решая, чем лучше воспользоваться: кинжалом или своим чудовищем в образе собаки.

— Но зачем ей это?

— Она шотландка, парень! Шотландцы ненавидят англичан, сжигающих их урожаи, насилующих женщин. Считают их проклятыми, наглыми, спесивыми ублюдками, воображающими себя лучше честных, великодушных шотландцев и…

— Погоди-ка! — смеясь, перебил Гевин. — Я где-то слышал, что ты вроде тоже англичанин!

Стивен принялся есть, вынуждая себя успокоиться.

— Похоже, я на минуту забылся.

Гевин откинулся на спинку стула и принялся изучать брата.

— Судя по длине волос, ты забылся уже несколько месяцев назад.

— На твоем месте я не стал бы смеяться над шотландским костюмом, пока сам бы не попробовал его поносить, — отрезал Стивен.

Гевин положил руку на плечо брата:

— Что случилось? Что тебя волнует?

Стивен поднялся и шагнул к камину.

— Иногда я просто не понимаю, кем стал. Уезжая в Шотландию, я был Монтгомери и считал, что моя миссия весьма благородна: нужно научить невежественных шотландцев нашим цивилизованным обычаям. — Он нервно провел рукой по волосам. — Они вовсе не невежественны. Далеко не невежественны. Господи, мы многому можем у них научиться! Мы даже не знаем истинного значения слов «верность» и «преданность»! Члены клана Бронуин умрут за нее, и будь я проклят, если она не рисковала своей жизнью ради них! Шотландкам позволено сидеть в советах старейшин, и я слышал, что они принимают чертовски умные решения.

— Как Джудит, — тихо сказал Гевин.

— Да! — громко подтвердил Стивен. — И все же ей на каждом шагу приходится бороться с тобой.

— Конечно. Женщинам следует…

Стивен весело рассмеялся:

— Не поверишь, но я давно уже перестал думать, что «женщинам следует»…

— Расскажи мне еще о Шотландии, — попросил Гевин, чтобы сменить тему.

Стивен снова сел и принялся есть.

— Это прекрасное место, — мечтательно начал он.

— А я слышал, что там ничего, кроме дождя, нет.

Стивен только отмахнулся.

— Что такое маленький дождик для истинного шотландца!

— Кристофер Одли не так давно заезжал к нам, — задумчиво сообщил Гевин. — Он успел тебя увидеть до свадьбы?

Стивен оттолкнул тарелку.

— Крис был убит в Шотландии.

— Как?! Когда?!

Стивен задумался. Как объяснить, что Крис, по мнению Гевина, погиб зря и в бесчестной схватке?

— Защищал скот от набега. Кое-кто из людей Бронуин тоже был убит, пытаясь оборонить его.

— Оборонять Криса? Но он прекрасный воин. Его доспехи…

— Пропади они пропадом, его доспехи! — рявкнул Стивен. — Крис не мог бегать. Он, как выразился Дуглас, был закован в стальной гроб.

— Не понимаю. Как?

От прямого ответа Стивена спасла распахнувшаяся дверь. В комнату ворвались Рейн и Майлс. Рейн подскочил к брату и сжал его в сокрушительных объятиях:

— Стивен! Мы слышали, что ты убит!

— Он и умрет, если ты его не освободишь, — спокойно объявил Майлс.

Рейн несколько ослабил хватку.

— По-прежнему такой же тощий коротышка, — самодовольно заявил он.

Стивен ухмыльнулся и стал разжимать руки Рейна. И улыбнулся еще шире, когда ощутил, что тот поддается. Нажал сильнее, и Рейн проиграл поединок. Лицо Стивена буквально светилось удовольствием. Редкий человек мог без оружия справиться с таким силачом. Про себя он возблагодарил Тэма.

Рейн отступил и с гордостью оглядел брата.

— Смотрю, жизнь в Шотландии тебя закалила.

— Или ты пропускаешь свои тренировки, — злорадно подсказал Стивен.

— Может, хочешь проверить? — оживился Рейн.

— Эй, вы, — вмешался Майлс, становясь между братьями. — Стивен, не позволяй Рейну прикончить себя до тех пор, пока я не поздравил тебя с возвращением.

Он обнял Стивена.

— Ты вырос, Майлс, — заметил тот, — и даже поправился.

— Это все женщины, — фыркнул Рейн. — Две помощницы поварихи пытаются перещеголять друг друга.

— Понятно, — засмеялся Стивен. — А приз — наш младшенький?

— Вернее — то, что останется от него после того, как с ним наиграются другие женщины, — съязвил Рейн.

Майлс проигнорировал все уколы. Он редко улыбался так открыто, как братья. Серьезный, спокойный человек, чьи эмоции выражались только в пронизывающих серых глазах.

— Джеймс сказал, что твоя жена тоже приехала, — бросил он, оглядывая комнату.

— Слава Богу, Майлсу есть кем заняться, — вздохнул Гевин. — Теперь я по крайней мере могу хоть изредка побыть с женой. Каждый раз, стоит мне поднять глаза, как она уже утешает моего очередного ничтожного братца.

— Гевин заставляет ее работать, как крепостную, — полушутя пожаловался Рейн.

Стивен улыбнулся. Хорошо снова оказаться дома, слышать споры Гевина и Рейна, их совместные нападки на Майлса. Его братья почти совсем не переменились за последние несколько месяцев. Рейн выглядел более сильным и здоровым, так и излучавшим жизнелюбие. Майлс все так же держался обособленно. А Гевин скреплял всю семью. Он был самым надежным из них, тем, кто любил землю и хозяйство. Где он — там и дом для всех Монтгомери.

— Я как-то побаиваюсь знакомить вас с Бронуин, — начал Стивен.

— Застенчива, бедняжка? — посочувствовал Рейн. — Надеюсь, ты не тащил ее через всю Англию? Кстати, где ваши повозки с поклажей? Где твои люди?

Стивен набрал в грудь воздуха и засмеялся. Они в жизни не поверят, если он скажет правду.

— Да нет, я не назвал бы Бронуин такой уж застенчивой, — хмыкнул он.

Глава 14

Бронуин сидела в лохани, погруженная по шею в горячую мыльную воду. В большом камине ярко горел огонь, наполняя комнату приятным запахом дыма. Она расслабилась и огляделась. Спальня была изумительна — от сводчатого потолка до выложенного испанскими изразцами пола. Стены из побеленного дерева были расписаны крошечными розовыми бутончиками. Над гигантской кроватью висел балдахин темно-розового бархата. Стулья, скамьи и шкафчики были украшены резными узорами в виде арок.

Бронуин откинула голову на бортик лохани. Приятно понежиться в такой роскоши, хотя она лично считала, что деньги лучше бы истратить на нечто более необходимое. По дороге сюда они со Стивеном навидались немало бедности. Сама она употребила бы деньги на нужды клана, но у англичан все по-другому.

Она закрыла глаза и улыбнулась, подумав о Джудит. Той, которую она воображала, и той, которую встретила на самом деле. Бронуин ожидала увидеть добрую, мягкую женщину, но в Джудит не было ничего мягкого. И в доме не было слуги, который бы не вскочил и не помчался исполнять ее повеление. Не успела Бронуин опомниться, как обнаружила, что ее одежда куда-то девалась, а сама она сидит в лохани. Она и не подозревала, что горячая вода — именно то, что ей сейчас необходимо.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошла Джудит.

— Тебе лучше?

— Намного. Я совсем забыла, что это такое, когда тебя балуют.

Джудит скорчила гримаску и протянула Бронуин большое нагретое полотенце.

— Боюсь, мужчины Монтгомери не из тех, кто балует своих женщин. Гевин, например, вполне способен попросить прокатиться с ним верхом в страшную бурю.

Бронуин завернулась в полотенце и искоса взглянула на Джудит:

— А что было бы, вели он тебе остаться?

— Конечно, не осталась бы, — усмехнулась Джудит. — Гевин слишком часто не желает замечать то, что считает недостойным внимания, вроде управителя, крадущего зерно из амбаров.

Бронуин уселась перед огнем и вздохнула:

— Жаль, что ты не можешь просмотреть мои счетные книги. Боюсь, я то и дело о них забываю.

Джудит подняла гребень из слоновой кости и принялась распутывать только что вымытые волосы новой родственницы.

— Но тебе нужно думать о более важных вещах, чем бобы в амбаре! Скажи, каково это — быть лэрдом клана, когда все красивые молодые мужчины повинуются каждому твоему слову?

Бронуин расхохоталась, не столько из-за мечтательного тона Джудит, сколько из-за абсурдности самой идеи. Встав, она накинула халат Джудит и стала расчесывать волосы.

— Это большая ответственность, — серьезно пояснила она. — Что же до повиновения… — Бронуин вздохнула и стала вертеть в руках гребень. — В Шотландии все по-другому, не так, как в Англии. Здесь с женщинами обращаются так, словно они не люди.

— Словно у нас нет ни разума, ни своих мыслей? — уточнила Джудит.

— Да. Но если мужчины уверены, что у женщин есть ум, они ожидают от них большего.

— Не понимаю, — растерялась Джудит.

— Мужчины подчиняются мне. Но не слепо. Постоянно требуют, чтобы я предъявляла веские доводы и неоспоримые причины. В Шотландии все люди считают себя равными. Стивен же приказывает своим воинам седлать коней, и через час они уже готовы ехать, куда он повелит. И ни о чем у него не спрашивают.

— Ясно. А твои люди, значит, начинают допытываться, куда и почему едут? Если так, это может быть довольно…

— Временами ужасно раздражает, — кивнула Бронуин. — Есть один человек, Тэм, гораздо старше меня, так он наблюдает за каждым моим движением и обсуждает каждое решение. А его сыновья при каждой возможности мне противоречат. Честно говоря, я принимаю только незначительные решения. Если речь идет о важном деле, вопрос выносится на совет.

— Но если ты чего-то желаешь, а они против? Что ты тогда делаешь?

Бронуин медленно улыбнулась.

— Всегда есть способ добиться своего обходным маневром, даже если мужчина следит за тобой, как ястреб.

Настала очередь Джудит смеяться.

— Да, как с сыроварней! Я просто не могла позволить Гевину построить то кошмарное убожество, которое он начертил! Вот и заставила мужчин работать всю ночь, чтобы положить фундамент до его возвращения. Слишком он прижимист, чтобы сломать его, и слишком горд, чтобы признать мою правоту.

Бронуин уселась рядом с невесткой.

— Подумать только, как я боялась познакомиться с тобой! Стивен сказал… в его описании ты выглядела красивой, но безжизненной и глупой куклой.

— Стивен! — отмахнулась Джудит, взяв Бронуин за руку. — Это из-за меня он опоздал на собственную свадьбу. Я ужасно возмутилась, узнав, что он даже не послал записку с извинениями! — И, поколебавшись немного, добавила: — Я слышала, у вас из-за этого были неприятности.

— Стивен Монтгомери сам навлек на свою голову все беды, — сухо отчеканила Бронуин. — Временами он может быть самым надменным, невыносимым, раздражающим…

— И привлекательным мужчиной на свете, — докончила за нее Джудит. — Мне можешь не рассказывать. Я слишком хорошо все понимаю, хотя бы потому, что замужем за одним из Монтгомери. Но не променяю Гевина на всех учтивых, изящных придворных кавалеров! Ты, должно быть, испытываешь к Стивену то же самое.

Бронуин понимала, что должна ответить, но понятия не имела, что именно. И тут к ней подскочил Рэб. Виляя хвостом, он возбужденно лаял на дверь. Вошедший Стивен встал на колени и почесал собаку за ухом.

— Вы двое, кажется, чему-то радуетесь, — заметил он.

— Минуты покоя и мира — разве это не счастье? — парировала Бронуин.

— Пока мы здесь, может, хоть ты сумеешь укоротить ее язычок, — обратился Стивен к невестке. — Кстати, там, внизу, какой-то мужчина громко распространяется о неких платьях.

— Чудесно! — объявила Джудит, почти выбегая из комнаты.

— Что все это значит? — спросил Стивен, поднимаясь, подходя к жене и убирая с ее груди влажный локон. — Ты выглядишь соблазнительнее свежего весеннего утра.

Она отстранилась и уставилась в огонь.

— Бронуин, неужели ты все еще сердишься на меня из-за того, что случилось с Хью?

— Сержусь? — холодно переспросила она. — Нет, не сержусь. Я была просто глупа, вот и все.

— Но почему же глупа? — возразил он, кладя ей руку на плечо. Уж лучше терпеть взрывы ярости или даже попытки наброситься на него с ножом, чем эти отчуждение и холодность! — В чем твоя глупость?

Она резко повернулась лицом к нему.

— Я начала верить, что между нами что-то могло быть.

— Любовь? — спросил он с улыбкой. — Разве так уж дурно — признать, что ты меня любишь?

Бронуин, презрительно скривив губы, оттолкнула его руку.

— Любовь! — гневно воскликнула она. — Я говорю о вещах куда более важных, чем любовь между мужчиной и женщиной: доверие, преданность и вера друг в друга.

Стивен недоуменно нахмурился:

— Понятия не имею, о чем ты. Я думал, любовь — это то, чего больше всего на свете нужно женщине.

Бронуин раздраженно вздохнула, но голос остался спокойным.

— Когда ты поймешь, что я не «большинство женщин»? Я Бронуин, лэрд клана Макэрронов, единственная в своем роде. Возможно, большинство женщин действительно считают, что любовь — главная цель в их жизни, но разве мне недостает любви? Мои люди любят меня. Тэм любит меня. Я дружу со всеми женщинами своего клана. И даже с Керсти из клана Макгрегоров.

— А где мое место во всем этом? — сухо осведомился Стивен.

— Я уверена, что мы действительно любим друг друга… по-своему. Я немало пережила, когда Дэйви тебя ранил, и ты часто доказывал, что я тебе небезразлична.

— Спасибо за малые милости, — мрачно буркнул он. — А я воображал, ты будешь рада услышать, что я тебя люблю.

Она вскинула голову, почувствовав, что сердце куда-то покатилось, но говорить об этом не намеревалась.

— Мне нужно нечто большее, чем любовь. Хочу, чтобы меня ценили не только за гладкую кожу и тонкую талию. Хочу… хочу уважения. Доверия и почтения. И не желаю, чтобы меня обвиняли во лжи и ревновали по каждому поводу, а вернее, без повода. Как Макэррон, я должна жить в мире мужчин и не желаю иметь мужа, обвиняющего меня в бесчестных поступках, стоит мне оказаться вне поля его зрения.

Щека Стивена нервно дернулась.

— Значит, я, по-твоему, должен стоять в сторонке и равнодушно смотреть, как мужчины лапают тебя?

— Мужчины? По-моему, мужчина был всего один. Да и то он меня не лапал, разве что дотрагивался. И тебе следовало бы рассудить, что за моими поступками кроется определенная причина.

— Причина? Черт возьми, Бронуин, как я вообще могу о чем-то думать, когда другой касается твоей руки?

Лай Рэба заглушил ее ответ.

Дверь слегка приоткрылась.

— Он не укусит? — спросила Джудит, не сводя глаз с Рэба.

— Ко мне, Рэб, — скомандовала Бронуин. — Он тебя не тронет, если только не набросишься на меня с оружием.

— Я это запомню, — засмеялась Джудит, вытягивая руки. На них лежало платье дорогого темно-коричневого бархата, расшитого толстой золотой нитью. — Для тебя. Одевайся, посмотрим, подойдет ли.

— Как… — начала Бронуин, прикладывая к себе роскошный наряд.

Джудит таинственно улыбнулась:

— Есть тут один ужасный маленький человечек, который работает на Гевина. Тот всегда запирает его в подвале для всякого рода… нескромных вещей. Я решила пустить в ход таланты коротышки. Дала мешочек с серебром, показала, какого ты роста, и потребовала добыть платье, достойное леди.

— Оно прекрасно, — прошептала Бронуин, благоговейно проводя рукой по ткани. — Ты была так добра ко мне, оказала такой теплый прием.

Джудит уставилась на Стивена, стоявшего к ним спиной, и, подойдя, положила руку ему на плечо:

— Стивен, что с тобой? Выглядишь усталым.

Пытаясь улыбнуться, он рассеянно поцеловал ее руку.

— Возможно, я действительно устал, — бросил он и холодно обратился к Бронуин: — Мои братья хотели бы познакомиться с тобой. Я буду счастлив, если ты согласишься спуститься вниз.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Джудит не стала расспрашивать, что случилось между новобрачными. Ей больше всего хотелось, чтобы их визит прошел безоблачно.

— Пойдем, я помогу тебе одеться. Уже завтра ты сможешь примерить новые платья, которые я для тебя заказала.

— Новые… тебе не следовало этого делать.

— Ну а я сделала так, что ты по крайней мере можешь наслаждаться роскошью. А теперь давай посмотрим, впору ли тебе это платье.

Прошел не один час, прежде чем Бронуин была одета и причесана соответственно требованиям Джудит. Та объяснила, что, живя при дворе, узнала немало женских уловок, но вряд ли хотела бы снова туда попасть. Ей так понравилась манера шотландок оставлять волосы распущенными, что она немедленно сняла чепец и распустила густые рыжеватые волосы. На ней было платье из фиолетового атласа с рукавами и подолом, отделанными темно-коричневой норкой. Талию обвивал золотой пояс, украшенный пурпурными аметистами.

Бронуин разгладила юбку на бедрах. Платье было тяжелым и сковывало движения, но сегодня ей все нравилось. Низкий квадратный вырез выгодно подчеркивал грудь. В разрезах рукавов-буфов переливалась тонкая золотая ткань. Она, распрямила плечи и спустилась по лестнице — знакомиться со своими деверями.

Четверо мужчин стояли бок о бок в зимней гостиной перед каменным камином, и женщины на секунду остановились, чтобы с гордостью их оглядеть. Стивен подстригся и сменил шотландскую одежду на английскую, и Бронуин вдруг стало жаль того горца, каким он был еще утром. На нем были куртка из темно-синего бархата с собольим воротником и колет. Мускулистые ноги обтягивали темно-синие шерстяные шоссы.

Гевин был одет в серую куртку, подбитую беличьим мехом. Рейн нарядился в черную бархатную куртку с воротником, вышитым изысканным серебряным узором в испанском стиле. Куртка Майлса была из бархата изумрудно-зеленого цвета. В разрезах рукавов проблескивала серебряная ткань. Колет был расшит жемчугом.

Майлс первым обернулся и, увидев женщин, поставил серебряный кубок с вином на каминную доску и вышел вперед. Остановился перед Бронуин, и глаза, потемнев, превратились в огонь, жаркий черный огонь.

— Огромная честь для меня, — почтительно сказал он, склонив голову и опускаясь на одно колено.

Бронуин растерянно огляделась. Джудит торжествующе посмотрела на невестку:

— Могу я представить тебе Майлса?

Бронуин протянула руку, и Майлс благоговейно поднес ее к губам.

— Ты вполне ясно высказал свое мнение, Майлс, — саркастически бросил Стивен.

Гевин рассмеялся и так сильно хлопнул Стивена по плечу, что вино выплеснулось ему на руку.

— Теперь мне есть кому помочь с младшим братиком, — объявил он. — Леди Бронуин, позвольте, я представлюсь сам. Я Гевин Монтгомери.

Бронуин осторожно вынула руку из ладони Майлса и неохотно отвела глаза. В этом молодом человеке было нечто чрезвычайно интригующее. Подав руку Гевину, она повернулась к третьему брату:

— А вы, должно быть, Рейн. Я много о вас слышала.

— Хорошего или плохого? — поинтересовался Рейн, целуя ее руку и широко улыбаясь.

— Хорошего очень мало, — честно призналась она. — Один из моих людей, Тэм, крепкий как дуб, учил Стивена сражаться, как шотландцы. И целыми неделями я слышала, как он выкрикивал ваше имя каждый раз, когда Стивен пытался ускользнуть от его весьма назойливых требований.

Рейн громко рассмеялся:

— Должно быть, это сработало, ибо сегодня утром он победил меня в небольшой схватке. Впрочем, ему еще предстоит принять мой вызов на куда более долгий поединок.

Бронуин широко раскрыла глаза, изучая массивного, широкоплечего Рейна, очевидно, обладавшего немалой силой.

— Мне кажется, что это будет весьма подходящий момент, чтобы задать ему трепку, — заметила она.

Рейн схватил ее за плечи и громко чмокнул в обе щеки.

— Стивен, ты должен за нее держаться, — засмеялся он.

— Пытаюсь, — вздохнул Стивен, подхватывая ее под руку за мгновение до того, как Майлс вознамерился сделать то же самое. — Кстати, ужин готов. Пойдем?

Он настойчиво искал ее взгляд. Бронуин улыбнулась, так нежно, словно они никогда не ссорились.

— Да, пожалуйста, — скромно ответила она.

И только когда они уже сидели за столом, пробуя блюдо за блюдом, Бронуин поняла, насколько эти люди отличаются от англичан, с которыми она встречалась прежде. Эти смеющиеся счастливые люди ни в малейшей степени не походили на тот сброд, который она была вынуждена терпеть в доме сэра Томаса. Джудит делала все возможное, чтобы она чувствовала себя как дома. Братья Стивена приняли ее и не осыпали издевательскими шуточками из-за того, что она была лэрдом клана.

И неожиданно мысли ее окончательно спутались. Она росла в ненависти к Макгрегорам и англичанам. И вот теперь стала крестной матерью одного из Макгрегоров и искренне полюбила этих гостеприимных, славных людей. И все же Макгрегоры веками убивали Макэрронов. Англичане закололи ее отца. Как можно любить людей, которых следует ненавидеть?

— Леди Бронуин, — спросил Гевин, — вино не слишком крепко для вас?

— Нет, — улыбнулась она. — Все почти идеально. И в этом, боюсь, вся моя беда.

Гевин слегка нахмурился:

— Я хочу, чтобы вы знали: отныне мы и ваша семья тоже. Если кто-то из нас понадобится вам, мы всегда будем рады прийти на помощь.

— Спасибо, — серьезно ответила она, понимая, что он не лицемерит.

После ужина Джудит повела Бронуин на стены замка. Сам замок был разделен на две части: во внешней жили и работали слуги, а в более надежно защищенном внутреннем круге жила семья. Бронуин слушала и задавала сотни вопросов о чрезвычайно хорошо организованном хозяйстве замка. Многие акры земли внутри высоких толстых стен приносили хороший доход.

Стивен остановил их, когда они говорили с кузнецом и Джудит показывала последнему новый способ ковки.

— Бронуин, — начал Стивен, — можно с тобой поговорить?

Она понимала, что разговор предстоит серьезный, поэтому вышла вслед за ним из кузницы.

— Я возвращаюсь в Лейренстон за телом Криса, — без предисловий бросил Стивен.

— Но Тэм уже наверняка успел его похоронить.

— Знаю, — вздохнул он, — но мы обязаны сделать это ради родных Криса. Они еще не знают о его смерти. Может, их утешит, что его похоронят в родной земле.

Бронуин согласно кивнула.

— Крис не любил Шотландию, — грустно заметила она.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Это наша первая разлука со дня свадьбы. Я бы хотел думать…

Он замолчал и уронил руку.

— Стивен… — пробормотала она.

Он вдруг схватил ее в объятия и прижал к себе.

— Жаль, что нельзя вернуться в то время, когда мы гостили у Керсти и Доналда. Там ты казалась счастливой.

Она прильнула к нему. Несмотря на опасность, которой они подвергались, она тоже вспоминала это время как счастливое.

— Ты так много значишь для меня, — прошептал он. — Не могу уехать, когда ты… так холодна ко мне…

И когда она рассмеялась, Стивен, хмурясь, отстранился.

— Я сказал что-то смешное? — рассердился он.

— По-моему, сейчас меня трудно назвать холодной. Скажи, сколько у тебя времени до отъезда?

— Три минуты, — признался он с таким сожалением, что она снова рассмеялась.

— А когда ты вернешься?

Он приподнял ее подбородок:

— Три долгих, долгих дня, и это самое малое. Но, зная Гевина, могу утверждать, что мы будем скакать без устали. Не станем останавливаться каждые несколько часов, как мы с тобой.

Она обвила руками его шею.

— Ты не забудешь меня за это время? — прошептала она, почти касаясь его губ.

— Так же легко, как пролетевшую бурю, — спокойно ответил он, хмыкнув, когда она попыталась отодвинуться, — Иди сюда, девушка!

Он завладел ее губами с таким исступлением, что она забыла об уважении и почитании. Помнила только, как они в порыве страсти катались по голой шотландской земле. Она приоткрыла губы под его напором, упиваясь сладостью его языка. Прижалась ближе к нему и еще крепче сомкнула руки.

— Стивен, — прошептала она.

Он приложил два пальца к ее губам.

— Нам нужно будет о многом поговорить, когда я вернусь. Согласна?

— И даже очень! — счастливо улыбнулась она.

Он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе были и желание, и обещание того, что ждет впереди. Потом отпустил, но было видно, что делает это против воли.

Той же ночью Бронуин осознала, как ей не хватает Стивена. Большая кровать в чудесной спальне казалась холодной и неуютной. Она подумала о Стивене, лишенном даже короткого отдыха, и прокляла себя за то, что не настояла на возвращении в Шотландию вместе с ним.

И чем больше она думала, тем тяжелее становилось на душе. Отбросив одеяло, она быстро прошла по холодному полу к стоявшему в углу сундуку, вынула шотландский костюм и в два счета оделась. Может, хоть прогулка по прохладному двору немного ее успокоит?

Едва она вышла наружу, по вымощенному брусчаткой двору звонко процокали копыта.

— Стивен! — ахнула она, принимаясь бежать. Она знала, что по ночам в замок допускались только члены семьи.

— Леди Мэри! — тихо воскликнул кто-то. — Счастлив снова видеть вас! Надеюсь, поездка была приятной.

— Как можно было ожидать, Джеймс, — ответил мягкий нежный голос.

— Разбудить леди Джудит?

— Нет, не беспокой ее. Ей нужен отдых. Я сама найду дорогу.

Бронуин, стоя в тени, наблюдала, как один из слуг помогал спешиться даме. Она вспомнила, как Стивен сравнивал свою сестру с мадонной, назвал миротворицей и добавил, что она живет в монастыре неподалеку от поместий Монтгомери.

— Мы ожидали вас раньше, — заметил Джеймс. — Надеюсь, ничего не случилось?

— Один из малышей заболел. Я осталась, чтобы ухаживать за ним.

— Вы чересчур добросердечны, леди Мэри. Не стоило возиться с детьми нищих. Отцы у некоторых — сущие разбойники и убийцы. Да и матери тоже, честно говоря.

Мэри хотела что-то сказать, но махнула рукой и повернулась к Бронуин.

— У меня такое странное чувство, что кто-то следит за нами в темноте, — улыбнулась она, выступая вперед. — Вы, должно быть, Бронуин, жена Стивена.

Двор был очень скудно освещен: лишь лунный свет и единственный фонарь. Но Бронуин разглядела, что Мэри невысокая, пухленькая, с овальным личиком. Человеку с таким лицом может довериться всякий.

— Откуда вы узнали? — удивилась Бронуин. — Похоже, я не сумела одурачить никого из Монтгомери.

— Я слышала о приветливости шотландцев. И нужно иметь большую твердость духа, чтобы выдержать этот ветер.

Бронуин рассмеялась:

— Пойдем в зимнюю гостиную, и я немедленно разведу в камине жаркий огонь.

— Звучит божественно, — вздохнула Мэри, держа руки под простым черным шерстяным плащом.

Они вошли в большую, отделанную панелями комнату, и Мэри, терпеливо стоя рядом с Бронуин, ждала, пока та подбросит дров в камин. Ей почему-то нравилось, что леди такого высокого звания, как Бронуин, вовсе не гнушалась выполнять черную работу.

Бронуин повернулась и озабоченно свела брови:

— Вы устали, наверное. Может, лучше развести огонь в вашей комнате?

Но Мэри уселась на мягкий стул и протянула руки к бушующему пламени.

— Я измучена до того, что даже спать не могу. И единственное, что мне хочется, — посидеть спокойно и в тепле.

Бронуин немного помедлила, прежде чем положить кочергу на место. Мэри действительно была похожа на мадонну своим овальным лицом, высоким, чистым лбом и мягкими, выразительными карими глазами. Губы были маленькими, нежными, деликатными, и на одной щеке виднелась ямочка. Бронуин сразу вспомнила о ямочках Рейна.

— Как хорошо снова быть дома, — вздохнула Мэри, оглядываясь на Бронуин. — А вы? Почему вы не спите? Разве Стивен?..

Бронуин ободряюще улыбнулась и уселась рядом с Мэри.

— Он с Гевином вернулся в Шотландию… привезти сюда тело друга.

— Кристофер, — покачала головой Мэри и закрыла лицо руками.

— Вы знаете о нем? — со страхом спросила Бронуин.

— Да. Стивен написал о его гибели.

Бронуин долгое время молчала.

— Он написал, что я была причиной гибели Криса?

— Нет! И вы даже не должны так думать! Во всем виновата самоуверенность Криса. И все англичане совершают самоубийство, появляясь в Шотландии в своих доспехах.

— Это неправда! Англичане убили много горцев! — яростно выпалила Бронуин, но тут же покаянно пробормотала: — Простите. Я все забываю…

— Что мы англичане? Уверена, что это комплимент, — улыбнулась Мэри, пристально рассматривая собеседницу в мягком сиянии огня. — Стивен писал мне о вашей красоте, но, видимо, никаких слов не хватит, чтобы ее описать.

Бронуин поморщилась:

— Он слишком много значения придает женской внешности.

— Вот и Джудит тоже так говорит. Мои братья решили, что все женщины похожи на меня: ни пыла, ни страсти.

— Но… но вы…

Мэри подняла руку:

— Но ведь сестра таких горячих, вспыльчивых братьев должна иметь хотя бы какой-то характер. Вы это хотели сказать? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Нет, к сожалению, я вечно бегу от жизни. Женщины, подобные вам и Джудит, стараются полной чашей пить все, что предлагает эта самая жизнь.

Бронуин не знала, что сказать. Странная у них вышла беседа, но разговаривают они так, словно знают друг друга не несколько минут, а долгие годы. Каким-то образом тишина комнаты и полное уединение заставляли происходившее казаться совершенно обыденным.

— Скажи, ты одинока? Тоскуешь по Шотландии? А твои родные и друзья? — неожиданно спросила Мэри.

Бронуин немного помолчала, думая о Тэме, Дугласе и всех своих людях.

— Да, мне не хватает моих друзей. Я очень по ним скучаю.

— А теперь и Стивен уехал. Может, завтра мы вместе покатаемся верхом. Я бы хотела побольше узнать о Шотландии.

Бронуин с готовностью кивнула. Ей очень хотелось провести день с этой женщиной. В ней было нечто умиротворяющее. Именно то, в чем сейчас нуждалась Бронуин.

Следующие два дня она провела с леди Мэри и очень скоро всей душой ее полюбила. Пока Джудит занималась расходными книгами и улаживала бесконечные проблемы, то и дело возникающие в обширных поместьях, как своих, так и Гевина, Мэри и Бронуин обнаружили, что имеют немало общих интересов. Сама Бронуин терпеть не могла складывать и вычитать цифры, зато стоило ей поговорить с людьми, и она могла сказать о процветании поместья куда больше любого управителя. Она и Мэри разъезжали по землям Гевина, беседуя со всеми, кто попадался на глаза. Сначала сервы смущались и конфузились, но скоро привыкли к искренности Бронуин. Она обращалась с низшими как с равными, и Мэри видела, как гордо распрямляют плечи эти люди после каждой беседы с Бронуин. Тех, кто казался ей больным, она немедленно отсылала в постель. Просила и получала лакомства для соседских детей.

Но она не всегда так щедро раздавала угощение, потому что считала сервов людьми и не смотрела на них с жалостью. Безжалостно обличила нескольких воров, которые обкрадывали хозяев, и позаботилась о том, чтобы их наказали. Главам некоторых трудолюбивых, верных, преданных семей были даны более высокие должности, требующие немалой ответственности.

Вечер первого дня Джудит и Бронуин провели вместе. Джудит с восхищением слушала все, о чем рассказывала Бронуин. Она немедленно распознала мудрость невестки и следовала ее советам.

С другой стороны, сама Бронуин многое узнала о тонкостях ведения большого хозяйства, решив применить все полученные уроки в Лейренстоне. Изучала рисунки хозяйственных построек, сделанные Джудит планы садов. Джудит пообещала весной прислать в Лейренстон повозку с цветочной рассадой.

Кроме того, Джудит просто чудеса творила с разведением скота. Бронуин то и дело поражалась, как смело Джудит выводила и скрещивала породы овец и коров, пока они не начинали давать больше мяса, молока и шерсти.

Она так устала, что едва добрела до постели и немедленно легла. Перед закрытыми глазами плыли цифры и чертежи. Даже во сне ее преследовали бесчисленные лица и имена.

Утром она встала рано и спустилась в конюшню еще до того, как обитатели замка проснулись. Она снова надела шотландский костюм, поскольку обнаружила, что люди становятся куда откровеннее, когда на тебе простая одежда.

Она надела легкое седло на пегую кобылку.

— Миледи, — послышался за спиной звонкий молодой голос, — позвольте вам помочь.

Повернувшись, она увидела невысокого красивого блондина, одного из людей Майлса, который вчера сопровождал ее и Мэри на прогулку.

— Спасибо, Ричард.

Его темно-зеленые глаза потеплели.

— Я и не подозревал, что вы знаете, как меня зовут. Для меня это большая честь.

— Вздор! — рассмеялась она. — В Шотландии я знаю имена всех своих людей, и они тоже зовут меня по имени.

Он принялся затягивать подпругу.

— Я говорил с людьми лорда Стивена, которые были с ним в Шотландии. Они уверяют, что вы часто выезжали по ночам в сопровождении мужчин.

— Верно, — протянула она. — Я Макэррон и вождь целого клана.

Он улыбнулся чувственной призывной улыбкой.

— Пожалуй, я завидую вашим горцам. В Англии нас редко ведут в бой женщины и никогда — столь прекрасные.

Бронуин, нахмурившись, потянулась к поводьям.

— Спасибо, — сухо повторила она и повела животное к выходу.

— И какого дьявола ты тут делаешь? — раздался грубый голос за спиной Ричарда.

Ричард глянул на закрывшуюся за Бронуин дверь, прежде чем обернуться.

— Ничего такого, что могло бы заинтересовать тебя, Джордж, — лениво буркнул он, пытаясь протолкнуться мимо рыцаря. Но тот схватил его за руку:

— Я видел, как ты говорил с ней. И хочу знать, что ты сказал.

— Зачем? Чтобы затащить ее в постель первым? Я слышал, что ты и другие люди Стивена болтали о ней.

— Для тебя он лорд Стивен!

— Лицемер! Называешь ее Бронуин, толкуешь о ней, как о младшей сестренке, а если кто-то еще заговорит с ней, выхватываешь меч? Так вот, позволь тебе сказать, что лично я не намерен обращаться с ней иначе, чем с шотландской потаскухой, какова она и есть на самом деле. Ни одна леди не станет беседовать с мужчинами и сервами, если только не охотится за тем, что у них между ногами. А я…

Кулак Джорджа в кровь разбил губы Ричарда, не дав ему договорить.

— Я убью тебя! — завопил Джордж, пытаясь вцепиться в горло молодого человека. Ричард сумел увернуться от второго удара и, сцепив кулаки, опустил их на шею Джорджа. Тот рухнул лицом в солому.

— Что тут происходит? — спросила Бронуин с порога. Джордж сел, потирая шею. Из носа Ричарда лилась багряная струя. Он вытирал ее обратной стороной ладони.

— Я задала вопрос, — тихо повторила Бронуин, наблюдая за мужчинами. — Не спрашиваю о причине вашей ссоры, поскольку это дело личное, но хочу знать, кто нанес первый удар.

Ричард красноречиво уставился на Джорджа.

— Я, миледи, — признался тот, поднимаясь.

— Ты, Джордж? Но…

Бронуин осеклась. Для драки должна была найтись веская причина. Такой спокойный, тихий человек, как Джордж, вряд ли без повода начнет размахивать кулаками. А вот Ричарда она не любила и не доверяла ему. Вчера он слишком часто и плотоядно поглядывал на молодых крепостных девушек. Но она не могла оставить Джорджа и Ричарда наедине и не могла взять Джорджа с собой, поскольку он начал ссору. Лучше держать Ричарда при себе и защитить людей Стивена.

— Ричард, — спокойно приказала она, — сегодня вы можете поехать со мной и леди Мэри.

С сожалением посмотрев на Джорджа, она вышла.

— Этой женщине не терпится затащить меня в постель, — рассмеялся Ричард, поспешно удирая, пока Джордж вновь на него не набросился.

Глава 15

Мэри забралась на лошадь и сонно уставилась на невестку. Интересно, знакомы ли Бронуин такие слова, как «холод» и «усталость»? Вчера они весь день провели в седле, пока не измотали даже стражников, сопровождавших их, после чего Бронуин до полуночи изводила расспросами Джудит.

Мэри зевнула и потянулась. Неудивительно, что Стивен писал, как усердно трудится и прилагает все усилия, дабы не отстать от жены. Интересно, признавался он Бронуин, как сильно ею восхищается? Его письма были полны восхвалений шотландцев и новой жизни, а особенно его отважной жены.

Мэри подхлестнула лошадь и подъехала к невестке, уже остановившейся у хижины какого-то серва.

К полудню они остановились на склоне холма, чтобы немного передохнуть. Мужчины растянулись на траве, жадно поедая хлеб с сыром и запивая все это вином.

Мэри и Бронуин добрались до вершины и любовались открывшимся оттуда видом. Мэри, правда, до сих пор не могла отдышаться после тяжелого подъема.

— Что это? — неожиданно спросила Бронуин.

Мэри прислушалась, но ничего не услышала, кроме голосов стражей и мягких вздохов ветра.

— Вот! Снова!

Бронуин оглянулась, и подошедший Рэб подтолкнул ее мордой.

— Да, мальчик, — прошептала она, вскакивая.

— Что-то неладно, — сообщила она Мэри, бегом спускаясь вниз. Рэб мчался рядом. Мужчины подняли головы, но не пошевелились, посчитав, что это зов натуры заставил женщин скрыться.

Мэри напрягала глаза, но ничего не видела. Внизу лежал пруд. Вода замерзла по краям, и большие тонкие льдины плавали в воде.

Подняв тяжелые юбки, Мэри продолжала спускаться. Только на полпути к пруду она заметила голову и плечи барахтавшегося в пруду ребенка.

Передернув плечами от внезапного озноба, Мэри помчалась быстрее. Она даже не заметила, как обогнала Бронуин, вбежала в воду и схватила ребенка. Малыш смотрел на нее огромными пустыми глазами. Еще несколько минут, и его сердечко не выдержит!

— Он застрял! — крикнула Мэри. — Нога за что-то зацепилась. Брось мне нож!

Что же делать? Бронуин знала, что ребенок долго не протянет в ледяной воде, так что время дорого. Если она бросит Мэри нож и та его не поймает, возможно, малыш погибнет. Есть только один способ доставить Мэри нож.

— Рэб! — крикнула Бронуин, и пес мгновенно насторожился. — Беги к мужчинам и приведи помощь. Приведи кого-нибудь. Нам нужна помощь, Рэб.

Пес стрелой бросился прочь. Но к сожалению, не туда, где сидели стражники.

— Черт! — выругалась Бронуин, но было уже поздно звать собаку.

Выхватив нож, она бросилась в воду, стараясь двигаться как можно быстрее. Мэри уже посинела от холода, но продолжала держать мальчика, лицо которого приняло пепельный оттенок.

Бронуин упала на колени, и вода ударила ей в грудь тяжелым камнем. Наконец она нащупала ноги ребенка и водоросли, в которых он запутался. Зубы стучали от холода, но она упорно продолжала резать жесткие водяные растения.

— В-все, — выдавила она наконец, но заметила, что лицо Мэри из синего стало серым. Нагнувшись, она подхватила малыша.

— Ты можешь идти? — крикнула она Мэри. У той даже не хватило сил ответить. Бедняжка сосредоточила всю свою энергию на том, чтобы передвигать ноги.

Бронуин едва добралась до берега, когда ребенка выхватили у нее из рук. Подняв глаза, она взглянула в серьезное лицо Рейна.

— Как… — начала она.

— Мы с Майлсом ехали вам навстречу, когда прибежала твоя собака. Рэб мчался как демон.

Говоря это, Рейн находился в постоянном движении. Он передал ребенка одному из своих людей и обернул плащом замерзшие мокрые плечи Бронуин.

— Мэри? — пробормотала Бронуин, содрогаясь в ознобе.

— С Майлсом, — успокоил Рейн, усаживая невестку в седло перед собой.

Они быстро добрались до замка Монтгомери. Рейн держал поводья одной рукой, непрерывно растирая другой плечи и руки Бронуин.

Поняв, что замерзает, она старалась свернуться в клубочек и прижаться покрепче к широкой груди деверя.

Въехав в ворота, Рейн понес Бронуин наверх, в ее спальню, поставил на пол, открыл сундук и вытащил тяжелый халат из золотистой шерсти.

— Немедленно надень, — велел он и, отвернувшись, принялся подбрасывать дрова в огонь.

Бронуин дрожащими руками пыталась расстегнуть рубашку, но мокрая ткань липла к коже. Наконец она содрала рубашку и натянула халат. И хотя материя была толстой и тяжелой, тепла она не почувствовала.

Рейн снова повернулся к ней, взглянул на побелевшее лицо и, подхватив ее на руки, сел вместе с ней в кресло у камина. Поплотнее укутал в халат Стивена и продолжал обнимать, даже когда она подтянула ноги к груди и положила голову на широкую грудь Рейна.

Прошло немало времени, прежде чем она перестала трястись.

— Мэри? — снова прошептала она.

— Майлс о ней позаботится, да и Джудит уже успела усадить ее в лохань с горячей водой.

— А ребенок?

Глаза Рейна потемнели.

— Ты знала, что он единственный сын серва? — тихо спросил он.

Бронуин отстранилась.

— Какая разница? Малыш нуждался в помощи.

Рейн улыбнулся и снова обнял ее.

— Я так и думал. Для Мэри это тоже значения не имеет. А вот с Гевином у вас будут неприятности. Он не рискнет волоском на голове своих родных ради всех сервов в мире.

— Я все это время как-то справлялась со Стивеном. Думаю, сумею справиться и с Гевином, — тяжело вздохнула Бронуин.

Рейн издал утробный смешок, донесшийся откуда-то из глубины его массивного тела.

— Хорошо сказано! Вижу, ты успела понять моих старших братцев.

Бронуин улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

— Рейн, почему ты так и не женился?

— Я уже устал слышать этот вопрос от женщин, — фыркнул он. — Считаешь, что на такого, как я, никто не польстится?

Заявление показалось ей таким абсурдным, что она не сочла нужным ответить.

— Говоря по правде, за последние восемь месяцев я отверг шестерых женщин.

— Почему? — удивилась она. — Слишком уродливы, слишком толсты, слишком худы? Или ты вообще их не видел?

— Ну почему же? Видел. В отличие от своих братьев я не имею привычки знакомиться с невестами исключительно в день свадьбы. Предложения делали их отцы, и я проводил по три дня в обществе каждой женщины.

— И никому не отдал предпочтения.

— Именно.

— Чего же ты ожидал от них? — допытывалась Бронуин. — Ну хотя бы одна должна была оказаться хорошенькой.

— Хорошенькой?! — усмехнулся Рейн. — Трое были настоящими красавицами. Но красота — вовсе не главное. Мне нужна женщина, способная думать не только о рисунке для вышивки и последних фасонах платьев. Я ценю в женщине ум и душу. Хочу жену, способную броситься в полузамерзший пруд, чтобы спасти ребенка ничтожного серва.

— Но по-моему, любая при виде утопающего ребенка…

Рейн резко повернул голову.

— Ты и Мэри особенные, как и Джудит. Знаешь, ведь Джудит однажды повела людей Гевина в бой, когда какой-то безумец взял его в плен! Она тоже рисковала жизнью, чтобы спасти мужа. Так что уж я подожду, пока не встречу такую, как ты или Джудит.

Бронуин немного подумала.

— Нет, я все же не могу понять, что тебе нужно. Гевин и Джудит привязаны к земле, и оба любят вести хозяйство. Они прекрасно подходят друг другу. А для меня не существует другого дома, кроме Шотландии, и Стивен волен жить там со мной. Но ты… я чувствую, ты никогда не остаешься долго на одном месте. Тебе нужен такой же свободный дух, как ты сам, кто-то, не обремененный нагромождением камней и куском земли.

Рейн с отвисшей челюстью долго смотрел на нее, явно не зная, что сказать. И наконец закрыл рот и улыбнулся.

— Не стану допрашивать, откуда ты все это узнала. Ответ наверняка заключается в том, что ты ведьма. А теперь, раз уж ты столько знаешь обо мне, я хотел бы задать тебе несколько нескромных вопросов. — Немного помедлив, он взглянул ей в глаза. — Что неладно между тобой и Стивеном? Почему ты все время на него злишься?

Бронуин не спешила отвечать. Братья так близки между собой. Трудно понять, как воспримет Рейн осуждающие слова в адрес Стивена. Но как она может лгать?

Поэтому Бронуин набрала в грудь воздуха и сказала правду:

— Стивен считает, что во мне нет ни гордости, ни благородства. Он готов поверить любому и всякому, но только не мне. Там, в Шотландии, он считал глупым и неправильным все, что бы я ни сделала, и, честно сказать, иногда бывал прав. Но он не имел права обращаться со мной как с глупой девчонкой.

Рейн понимающе кивнул. Гевин тоже далеко не сразу понял, что у Джудит, кроме хорошенького личика и стройного тела, имеются еще и мозги.

Но прежде чем он успел что-то сказать, дверь распахнулась и усталый, грязный Стивен ворвался в комнату.

— Майлс сказал, что Бронуин прыгнула в замерзшее озеро! — прогремел он. — Где она?

И тут он наконец разглядел всю сцену: жена в одном халате сидит на коленях у Рейна!

Двумя прыжками оказавшись рядом, он дернул ее к себе:

— Будь ты проклята! Стоит оставить тебя больше чем на час, как ты мгновенно попадаешь в беду!

— Пусти меня, — холодно велела она. Подумать только, он пропадал несколько дней, она страдала в разлуке, и вот теперь он не нашел для жены других слов, кроме проклятий!

Стивен, должно быть, прочел ее мысли, потому что поставил ее на пол перед собой.

— Бронуин, — тихо произнес он, коснувшись ее щеки.

Она подобрала подол шерстяного халата и пошла к двери. Одна из немногих женщин в мире, которая ухитрялась казаться величественной в просторном, висящем, как на палке, халате и босая…

Взявшись за ручку двери и даже не обернувшись, она бросила:

— Когда-нибудь ты поймешь, что я не ребенок и не идиотка. — И с этими словами гордо удалилась.

Стивен шагнул к закрывшейся двери, но голос Рейна его остановил:

— Садись и оставь ее в покое.

Стивен еще немного постоял перед дверью, после чего прошагал к Рейну, сел напротив и запустил пальцы в грязные волосы.

— С ней ничего не случилось? Она не пострадала?

— Конечно, — уверенно ответил Рейн. — Она сильна, здорова и, судя по тому, что ты рассказывал о шотландцах, большую часть жизни проводила на открытом воздухе.

Стивен уставился в огонь.

— Знаю, — тяжело вздохнул он.

— Что тебя грызет? — не отставал Рейн. — Ты уже не тот Стивен, которого я знал.

— Бронуин, — прошептал он. — Рано или поздно она меня прикончит. В Шотландии она решила вести своих людей в набег против врага клана и, чтобы я не помешал, опоила меня сонным зельем.

— Что? — взорвался Рейн, ужаснувшись опасности, которой подвергался брат.

Стивен поморщился:

— Один из ее людей узнал, что она наделала, и помог меня растолкать. Я нашел ее свисающей с края обрыва на веревке, обвязанной вокруг талии.

— Господи Боже! — воскликнул Рейн.

— Поверишь, я не знал, то ли побить ее, то ли запереть, чтобы защитить от самой себя!

— И что ты выбрал?

— То, чем всегда кончается: взял ее прямо на земле, — признался Стивен с отвращением.

— А по-моему, хуже было бы, будь она эгоисткой и заботься только о себе, — хмыкнул Рейн.

Стивен встал и подошел к камину.

— Она слишком мало думает о себе. Иногда, глядя на нее, я стыжусь себя. Когда речь заходит о ее клане, она делает все, что считает нужным, не думая о собственной безопасности.

— И ты так беспокоишься за нее?

— Чертовски верно! Почему она не может оставаться дома, рожать и воспитывать детей, заботиться о них и обо мне, как подобает настоящей жене? Почему она должна вести людей в набеги, вырезать инициалы на груди врага, завертываться в плед и спать на голой земле как ни в чем не бывало? Почему она не может…

— Быть глупой кудахчущей курицей, взирающей на тебя преданными глазами и вышивающей все воротники твоих колетов? — докончил Рейн.

Стивен тяжело уселся на место.

— Этого мне тоже не нужно, но должен же быть какой-то компромисс?

— Ты действительно хочешь изменить ее? — допрашивал Рейн. — Изменить именно то, что заставило тебя в нее влюбиться? И не говори мне, что дело в ее красоте. Ты спал с редкостными красавицами, но почему-то остался равнодушен.

— Это так очевидно?

— Для меня и, возможно, для Гевина, Майлса и Джудит, но только не для Бронуин. Она считает, что совершенно тебе безразлична.

Стивен вздохнул:

— Я никогда не встречал ей подобной. Она так сильна, так благородна, почти как мужчина. Видел бы ты, с каким уважением к ней относится клан! Шотландцы на нас не похожи. Дети сервов подбегают к ней, чтобы обнять, а она их целует. Знает каждого члена своего клана по имени, и они тоже обходятся без всяких там «миледи». Бронуин — вот и все. Она не требует изысканной еды и дорогой одежды. Главное — чтобы ее клану перепало больше. Как-то вечером, через месяц после свадьбы, я заметил, что она заворачивает в плед хлеб и сыр. На меня она не обращала внимания, но зато все время посматривала на Тэма. Этот человек заменил ей отца. Я понял, что она делает это тайком от Тэма. Так что после ужина потихоньку проследил за ней. Она несла еду ребенку одного из арендаторов, озорному, непоседливому мальчишке, сбежавшему из дома.

— И что ты ей сказал? — полюбопытствовал Рейн.

Стивен покачал головой:

— Я, великий мудрец, посоветовал отослать парня к родителям, вместо того чтобы поощрять его проделки.

— А что на это ответила Бронуин?

— Заявила, что мальчик так же важен для нее, как и родители, и она не имеет права предавать его только потому, что он еще маленький. Добавила, что через несколько дней он вернется домой и с честью примет свое наказание.

Рейн восхищенно присвистнул.

— Похоже, ты можешь кое-чему у нее научиться.

— А думаешь, я не учился? Она изменила всю мою жизнь. Приехав в Шотландию, я был англичанином, а теперь взгляни на меня! Я не выношу английской одежды, чувствую себя Самсоном с отрезанными волосами. Смотрю на здешние места и думаю, что по сравнению с домом здесь слишком жарко и сухо! Дом! Клянусь, я тоскую по стране, которую до последнего времени вообще не видел!

— А теперь объясни, — потребовал Рейн. — Ты рассказывал все это Бронуин? Признался, что любишь ее и волнуешься за ее безопасность?

— Пытался. Однажды попробовал сказать, что люблю ее. А она ответила, что это не важно. Что для нее всего главнее почитание и уважение.

— Но, судя по сказанному, ты питаешь к ней все эти чувства.

Стивен против воли разулыбался.

— Не так-то легко вдолбить что-то Бронуин. Мы… пожалуй, можно сказать, что мы поспорили. Как раз до приезда сюда.

Он коротко рассказал Рейну историю с Хью Лэско.

— Хью! — презрительно фыркнул Рейн. — Я никогда не любил этого типа с его медлительными повадками.

— А вот Бронуин, похоже, так не думает, — грустно пробормотал Стивен.

Рейн рассмеялся:

— Только не говори, что заразился от Гевина ревностью!

— Вот погоди, пока сам не влюбишься! Готов прозакладывать голову, что тогда ты не будешь столь хладнокровным! Нет ничего страшнее одержимости женщиной! — набросился Стивен на брата.

Рейн примирительно поднял руки:

— Надеюсь, что посчитаю любовь радостью, а не болезнью, которая пожирает тебя заживо.

Стивен отвернулся и снова устремил взгляд на огонь. Иногда его любовь к Бронуин действительно казалась болезнью. Ощущение было такое, словно она забрала его душу вместе с сердцем.

Выйдя из спальни, Бронуин отправилась в комнату Мэри. Там уже хлопотала Джудит, раскладывая по кровати горячие кирпичи.

— Джудит, — тихо сказала Мэри. — От холодной воды я не умру. Перестань тревожиться. Бронуин, как хорошо, что ты пришла. Помоги мне убедить Джудит, что ничего серьезного не произошло.

Бронуин улыбнулась женщинам, исподтишка изучая Мэри. И без того бледная, сейчас она была белее простыни, а на щеках выступили ярко-красные пятна.

— Ничего страшного, — заверила Бронуин. — Но я завидую твоей твердости духа, так что ты можешь спокойно отдыхать. А вот я так взволнована обещанием новых нарядов, что глаз не могу сомкнуть! Джудит, не могли бы мы посмотреть их сейчас?

Она многозначительно подмигнула Джудит. Та, сразу все поняв, взяла Бронуин под руку и вывела из комнаты.

— Как по-твоему, с ней все будет в порядке? — спросила Джудит, как только они очутились в зале.

— Да, но ей действительно следует отдохнуть. Я не верю, что наша Мэри полностью принадлежит этому миру. Думаю, душой она на небесах. Может, поэтому она так слаба.

— Верно, — согласилась Джудит. — Кстати, насчет платья…

— Это был только предлог, чтобы дать Мэри возможность остаться одной, — отмахнулась Бронуин.

Джудит рассмеялась:

— Как ни идет тебе халат Стивена, думаю, все же он не заменит красивого платья. Идем со мной, и никаких отговорок!

Уже через час Бронуин любовалась собой в платье темно-зеленого бархата, оттенка лесных листьев на закате. Нижние рукава переливались блестящим зеленым шелком, а верхние, свободные, свисающие едва не до земли, были обшиты широкой полосой рыжего лисьего меха. Тяжелые золотые шнуры, прикрепленные к плечам, обрамляли низкий квадратный вырез.

— Оно прекрасно, Джудит, — прошептала Бронуин. — Не знаю, как и благодарить тебя. Все вы были так великодушны.

Джудит поцеловала подругу в щеку.

— Я должна идти вниз. У меня еще полно работы. Но может, Стивену захочется увидеть новое платье?

Бронуин отвернулась. Стивен обязательно начнет жаловаться, что вырез чересчур низкий и что у нее вся грудь наружу.

После ухода Джудит Бронуин спустилась во двор. День выдался холодным, поэтому она накинула подбитый лисой плащ и поспешила к конюшне.

— Бронуин! — окликнул из темного угла незнакомый голос.

Она оглянулась и увидела Ричарда, человека, который сегодня утром подрался с Джорджем.

— Да? — сухо спросила она. — В чем дело?

Глаза мужчины хищно сверкнули.

— Английское платье идет вам.

Но прежде чем она успела ответить, поведение Ричарда стало более сдержанным.

— Я слышал, ваши шотландцы прекрасно овладели искусством стрельбы излука. Может, и вы… — похоже, это сильно его забавляло, — могли бы научить меня управляться с луком?

Она проигнорировала чересчур веселый тон. Может, это его способ тешить самолюбие на случай, если она ему откажет? Но Бронуин часами упражнялась в стрельбе из лука и привыкла тренировать мужчин. Хорошо, что англичанин желает научиться шотландскому способу стрельбы.

— Буду счастлива давать вам уроки, — кивнула она и, пройдя мимо, уперлась в широкую грудь Стивена. Ричард поспешно удалился.

— Что ты ему говорила? — сухо спросил Стивен.

Бронуин с силой вырвалась.

— Почему ты всегда изливаешь на меня свой гнев? Почему не можешь, как другие мужья, дружески приветствовать жену? Я не видела тебя несколько дней, а ты при первой же встрече проклинаешь меня!

— Бронуин, — прошептал он, обнимая ее, — я так долго не протяну. Умру в расцвете сил. Ну зачем тебе понадобилось прыгать в ледяную воду посреди зимы?

Она спокойно отступила.

— Я отказываюсь отвечать на подобные вопросы.

Он снова схватил ее, смял губами губы, сильно прижимаясь к ним зубами, словно хотел от нее гораздо большего, чем поцелуй.

— Я тосковал по тебе, — прошептал он. — Думал о тебе каждую минуту.

Ее сердце бешено билось в груди. Она ощущала, что вот-вот растает. Но его следующие слова уничтожили чары:

— Это один из людей Майлса? Тот, с кем ты говорила, когда я вошел?

Она вновь попыталась отстраниться.

— Опять твоя ревность? Я слышу по голосу.

— Бронуин, нет. Послушай меня. Я хочу лишь предупредить тебя. Англичане не похожи на твоих горцев. Нельзя говорить с ними как с братьями или людьми твоего клана. Слишком часто английские дамы спят с воинами своих мужей.

— Т-ты обвиняешь меня в том, что я сплю с твоими людьми? — ахнула она, широко раскрыв глаза.

— Нет. Конечно, нет, но…

— Но ты считал, что я спала с Хью Лэско!

— Хью Лэско — джентльмен! — отрезал Стивен.

Бронуин почти отскочила от него.

— Вот как! По крайней мере ты считаешь меня разборчивой шлюхой! И на том спасибо!

Она развернулась и направилась к дому. Но Стивен схватил ее за руку:

— Я ни в чем тебя не обвиняю! Просто пытаюсь объяснить, что в Англии все иначе, чем в Шотландии.

— Еще бы! Теперь я настолько глупа, чтобы не понять разницы между странами. Ты можешь приспособиться, а я — нет!

— Да что это с тобой? — удивился Стивен. — Ты словно не в себе.

Но Бронуин снова отвернулась.

— А что ты знаешь обо мне? С самой первой встречи только и делаешь, что проклинаешь меня. Я могу угодить тебе разве что в спальне. Если я веду людей в набег, ты сердишься. Если пытаюсь спасти одного из сервов твоего брата, ты злишься. Если я добра к твоим людям, обвиняешь меня в распутстве. Скажи, что мне делать, чтобы ты оставался доволен?

Ответом ей был холодный взгляд Стивена.

— Не знал, что ты находишь меня столь неприятным. Оставляю тебя наслаждаться собственным обществом.

Он повернулся и ушел.

Бронуин со слезами на глазах смотрела ему вслед. Да что это с ней? Стивен вовсе не хотел сказать, что она спит с его людьми. Просто хотел предупредить ее, объяснить, что могут подумать о ней окружающие. Почему она не смогла встретить его с распростертыми объятиями, как намеревалась? Ей хотелось одного: прижаться к нему, любить и быть любимой. И все же каждый раз, оставаясь наедине с мужем, она затевала ссору.

И неожиданно она ощутила, как ноет все тело.

Бронуин приложила ладонь ко лбу. Она не привыкла болеть и теперь вдруг поняла, что вот уже несколько дней игнорирует неприятные ощущения. Конечно, недостаток сна и утро, проведенное в ледяной воде, не способствовали хорошему самочувствию.

Ругая насквозь пропитанную болезнями Англию, она ушла из конюшни.

— Бронуин! — окликнула Джудит. — Хочешь свежего хлеба?

Бронуин прислонилась к каменной стене конюшни. Ссора как-то странно повлияла на желудок, потому что сама мысль о еде была тошнотворной.

— Нет, — прошептала она, прижимая руку к животу.

— Бронуин, что случилось? — встревожилась Джудит, ставя корзину наземь. — Ты плохо себя чувствуешь? Садись скорее.

Она усадила Бронуин на перевернутый бочонок.

— Дыши глубже, и все пройдет.

— Что пройдет? — резко спросила Бронуин.

— Тошнота.

— Что? — ахнула Бронуин. — О чем ты?

Джудит пожала плечами.

— Если я не ошибаюсь, у тебя будет ребенок, — сообщила она, широко улыбаясь в растерянное лицо невестки. — Прекрасно тебя понимаю. Знаю, как пугаешься, когда впервые об этом узнаешь. — Он погладила свой живот и с гордостью объявила: — Мы родим почти одновременно!

— Ты… и у тебя тоже?

Джудит мечтательно улыбнулась:

— Да. Я… потеряла первенца, так что на этот раз остерегаюсь делиться с посторонними своей радостью. Кроме тебя, только Гевин знает.

— Разумеется.

Бронуин отвела взгляд.

— Когда малыш родится?

— Через семь месяцев, — усмехнулась Джудит.

— Над чем ты смеешься? Мне бы тоже не помешало развеселиться.

— Я как раз думала, что моя мать сможет приехать, посмотреть на малыша. Понимаешь, сначала мне казалось, что ничего не выйдет, потому что она должна родить примерно в то же время.

— Твоя мать? Как тебе повезло, что твои родители живы!

— Нет, отец умер несколько месяцев назад.

— Значит, ребенок не его? — тихо спросила Бронуин.

— О нет, и я очень этому рада! Отец часто избивал мать. Ее похитил молодой человек, а охранял лучший воин Гевина, Джон Бассетт. Боюсь, они нашли прекрасное средство развлечься.

Бронуин рассмеялась.

— Да, — продолжала Джудит. — Когда Гевин обнаружил, что она беременна, позволил ей выйти замуж за Джона.

— И теперь у нее тоже будет малыш?

— Да, через пару месяцев, так что она достаточно оправится, чтобы путешествовать, когда я рожу. А теперь мне нужно работать. Почему бы тебе не отдохнуть немного? Посиди здесь.

— Джудит, ты сказала, что твою мать держали в плену. Как ей удалось сбежать?

Золотистые глаза Джудит потемнели от воспоминаний.

— Я убила ее похитителя, а люди Стивена снесли стену старого замка.

Бронуин увидела боль в глазах Джудит. Она не стала ни о чем расспрашивать, и Джудит направилась к воротам, разделявшим обе части замка.

Бронуин немного посидела, размышляя. Малыш! Мягкое сладостное тельце, как у сыночка Керсти!

Она почти не заметила, что встала и принялась расхаживать взад-вперед, думая о Тэме и о том, как бы он ею гордился. И мечтательно улыбнулась, представляя, что скажет Стивен, услышав новости. Он будет так счастлив! Схватит ее, подкинет над головой и засмеется от удовольствия. И они начнут спорить, какое имя дать ребенку: Макэррон или Монтгомери. Но он, разумеется, будет Макэрроном.

Она продолжала идти как во сне, сама не зная куда, и не заметила, как оказалась у открытых ворот. Мужчины на стенах, охраняющие вход, не окликнули ее и не попытались задержать.

Как она назовет малыша? Джеймсом в честь отца и, может, еще одно имя в честь кого-то из родных Стивена? А если будет девочка?

Она тепло улыбнулась.

Клан Макэрронов будет иметь подряд двух лэрдов женского пола! Она научит дочь всему, что должен знать лэрд!

— Миледи! — сказал кто-то.

Но Бронуин, погруженная в прекрасные мечты, почти ничего не слышала. Мало того, едва сознавала, что идет уже довольно долго и сильно отдалилась от замка.

— Миледи, — повторил мужчина, — вы здоровы?

Бронуин взглянула на него с ангельской улыбкой, словно излучавшей тепло.

— Конечно, — рассеянно пробормотала она. — Более чем.

Мужчина спешился и подошел к ней.

— Это я вижу, — прошептал он, почти касаясь губами ее уха.

Бронуин даже на это не обратила внимания. Сейчас она была способна думать только о ребенке. Мораг будет рада заботиться о нем… И тут мужчина прижался губами к ее шее. Прикосновение мгновенно вернуло ее к действительности.

— Как вы посмели?! — вскрикнула она, отскакивая. Ни один мужчина, кроме Стивена, не касался ее без позволения. Она наспех огляделась и ужаснулась, поняв, как далеко зашла от дома.

Но Ричард неверно истолковал ее взгляд.

— Нет нужды волноваться. Мы совсем одни, и лорд Гевин только что вернулся из Шотландии, так что сейчас все заняты. У нас есть время побыть вдвоем.

Бронуин опасливо отступила, мигом припомнив предостережения Стивена. Голова шла кругом. Что же ей теперь делать?! И сильнее всего одолевал страх за ребенка. «Господи, пожалуйста, сохрани моего малыша!»

— У вас нет причин меня бояться, — медоточиво уговаривал Ричард. — Мы могли бы неплохо повеселиться.

Бронуин распрямила плечи.

— Я Бронуин Макэррон, и вы немедленно вернетесь в замок.

— Макэррон! — рассмеялся он. — Мужчины твердят, что вы женщина независимая, но не сказали, что зашли так далеко, чтобы отречься от мужа.

— Вы оскорбляете меня. А сейчас уйдите и оставьте меня в покое.

Улыбка Ричарда куда-то подевалась.

— Думаешь, я так и уйду, после того как ты целыми днями вертела передо мной хвостом? Почему же заставила меня сопровождать тебя сегодня утром? Бьюсь об заклад; ты пожалела, что у нас не было времени остаться наедине.

— Так вот что ты подумал?! — возмутилась Бронуин. — Что я хотела быть с тобой?

Он погладил ее по волосам, слегка пальцем провел по груди.

Бронуин поискала глазами Рэба. Пес всегда был с ней. Где же он сейчас?

— Я из предосторожности запер твоего пса в амбаре, — улыбнулся Ричард. — А теперь идем, и довольно этих игр. Сама знаешь, что хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Он схватил Бронуин и, больно оттянув голову за волосы, впился губами в губы.

Волна гнева нахлынула на Бронуин. Но она расслабилась в его объятиях, откинулась назад и, когда он подался вперед, чтобы прижаться к ней, резко подняла колено.

Ричард застонал и мгновенно отпустил ее. Бронуин едва не упала, запутавшись в тяжелой бархатной юбке, но удержалась на ногах, подобрала подол и пустилась бежать. Но как она ни старалась, юбка камнем висела на ногах. Она снова споткнулась и перекинула подол через руку, но далеко не ушла. Споткнулась в третий раз, и Ричард набросился на нее. Схватил за щиколотку, и она свалилась, задыхаясь, лицом вниз, на холодную твердую землю.

Ричард провел ладонью по ее ногам:

— Ну, моя пылкая шотландочка, посмотрим, сумеешь ли ты разжечь во мне пламя.

Бронуин пыталась лягаться, но он прижал ее к земле и располосовал платье, обнажив ее спину.

— Ну вот, — удовлетворенно промурлыкал он, прижавшись губами к ее затылку. И тут же дико завопил, когда на него обрушилась масса серого меха и острые зубы впились в руку.

Бронуин откатилась, пока Ричард пытался отбиться от Рэба. Чья-то рука подняла ее. Майлс прижал ее к себе и другой рукой выхватил меч.

— Отзови свою собаку, — тихо попросил он.

— Рэб! — дрожащим голосом позвала Бронуин.

Пес неохотно оставил добычу и подошел к хозяйке.

Ричард попробовал встать. Рука и бедро были в крови, одежда порвана.

— Чертов пес набросился на меня без всякой причины! — начал он. — Леди Бронуин упала, и я остановился помочь ей.

Майлс отошел от невестки. Глаза его были холоднее льда.

— Никто не смеет касаться женщин Монтгомери, — убийственным тоном сказал он.

— Она пришла сама, — оправдывался Ричард. — Просила…

Это были его последние слова. Меч Майлса прошел сквозь сердце предателя. Майлс едва глянул на мертвеца, одного из своих собственных воинов, и повернулся к Бронуин. Казалось, он понимал, как она себя чувствует: беспомощной и изнасилованной.

Майлс осторожно обнял ее и привлек к себе.

— Теперь ты в безопасности. Никто не посмеет тебя обидеть.

Бронуин внезапно затрясло, и Майлс еще крепче сжал ее.

— Он сказал, что я его поощряла, — прошептала Бронуин.

— Молчи. Я следил за ним. Он просто не понял ваших шотландских обычаев.

Бронуин, отстранившись, взглянула на него.

— Так сказал Стивен. Он просил меня не разговаривать с мужчинами. Объяснял, что англичане не понимают подобных вольностей.

Майлс бережно откинул волосы с ее лба.

— Да, между английской леди и воинами ее мужа существует определенное расстояние, которого в вашей стране нет. А теперь вернемся домой. Я уверен, что кто-то видел, как я бегу за твоей собакой.

Бронуин еще раз оглядела мертвеца.

— Он запер Рэба, а я даже не заметила. Я…

Но разве она может рассказать кому-то о ребенке? Ведь Стивен еще ничего не знает!

— Я слышал, как визжит собака, а когда освободил ее, она словно обезумела: лаяла, скребла землю. — Майлс восхищенно уставился на Рэба. — Подумать только, он знал, что ты в беде!

Она встала на колени и погладила жесткий мех Рэба.

И тут послышался стук копыт. К ним быстро приближались Гевин и Стивен. Стивен соскочил на землю, даже не остановив коня.

— Что здесь происходит? — крикнул он.

— Этот человек пытался напасть на Бронуин, — пояснил Майлс.

Стивен окинул жену гневным взглядом, заметив поцарапанную щеку и порванное платье.

— Я говорил тебе, — процедил он сквозь зубы. — Ты не пожелала слушать.

— Стивен, — начал Гевин, кладя руку на плечо брата. — Сейчас не время.

— Не время! — взорвался Стивен. — Не более часа назад ты перечисляла мои недостатки! Нашла кого-то получше? Специально поощряла его?

И прежде чем кто-то успел вмешаться, Стивен снова вскочил в седло и ускакал. Бронуин, Майлс и Гевин беспомощно смотрели ему вслед.

— Его следовало бы выпороть за такое! — рявкнул Майлс.

— Тихо! — скомандовал Гевин. — Бронуин, он расстроен и сбит с толку. Ты должна его простить.

— Он ревнует! — яростно прошептала Бронуин. — Беспочвенная ревность превращает его в безумца!

Ей уже было все равно. Она ослабела и сникла, признав свое поражение. Она ему безразлична. Он думает только о собственной глупой ревности!

Гевин покровительственно обнял ее за плечи:

— Поедем домой, и пусть Джудит приготовит тебе целебное питье. Она делает чудесный напиток из яблок.

Бронуин тупо кивнула и позволила усадить себя на лошадь Майлса.

Глава 16

Питье, приготовленное Джудит, почти мгновенно погрузило Бронуин в сон. Слишком тяжелым выдался день: спасение ребенка, неудавшееся насилие, смерть Ричарда и ссора с мужем… Ей снилось, что она заблудилась в лесу и ищет Стивена, но не может найти.

Она проснулась неожиданно, вся в поту, и потянулась к мужу. Но его рядом не было. Она села и оглядела тускло освещенную комнату, чувствуя невыносимое одиночество. Почему она постоянно ссорится со Стивеном? Когда Майлс сказал, что у шотландцев другие обычаи, она не рассердилась. А вот когда Стивен говорил то же самое, она мгновенно впала в бешенство.

Бронуин откинула одеяло и схватила халат, одолженный Джудит. Нужно найти Стивена и сказать, что она была не права. Сообщить о ребенке и попросить прощения за свои нападки.

Рэб поднялся и встал рядом. Бронуин подошла к сундуку и вынула плед. Но Рэб боялся выпустить ее из виду, поэтому, когда она накинула плед и вышла из комнаты, немедленно последовал за ней.

В доме было тихо и темно. Она спустилась вниз и обнаружила, что дверь зимней гостиной приоткрыта. Там горела единственная толстая свеча, но огонь в камине почти угас.

Бронуин толкнула дверь и, услышав женский смешок, остановилась. А вдруг она помешает Рейну или Майлсу забавляться со служанками?

Она уже повернулась, чтобы уйти, но следующие слова женщины остановили ее:

— О, Стивен, я так по тебе скучала! Ни у одного мужчины не было таких рук, как у тебя!

И до Бронуин донесся знакомый глубокий смешок.

Она была не настолько робка, чтобы с плачем выбежать из комнаты. Слишком много оскорблений за один день!

И поэтому она яростным толчком распахнула дверь и промаршировала к камину.

Стивен, полностью одетый, сидел в глубоком кресле, держа на коленях пухленькую, обнаженную до пояса девушку, и равнодушно тискал полную грудь. В другой руке была зажата фляга с вином.

Рэб ощерился на потаскушку. Та перевела взгляд с Бронуин на пса, пронзительно взвизгнула и бросилась вон из комнаты.

Стивен едва поднял глаза на жену.

— Добро пожаловать, — промычал он, протягивая ей флягу.

Колючий комок встал в горле Бронуин. Видеть, как Стивен ласкает другую!

Она вся горела. В висках стучали назойливые молоточки.

— Ну, как тебе приходится, дорогая жена? — вопросил Стивен. Глаза его покраснели, движения замедлились. Очевидно, он был сильно пьян. — Мне же пришлось наблюдать, как ты играешь с мужчинами. Скольких ты перебрала?! Знаешь, что я испытывал, когда ты позволяла Хью касаться тебя?

— Ты сделал это нарочно, — прошептала она. — Чтобы наказать меня!

Она откинула голову и выпрямилась. Теперь ей хотелось одного — ранить его, сделать так же больно, как было сейчас ей.

— Я была права, твердя сэру Томасу Крайтону, что не могу выйти за тебя. Ты недостоин жениться на шотландке! Я месяцами терпела, пока ты неумело передразнивал наши обычаи. И сама видела, как ты во всем потерпел неудачу.

Несмотря на опьянение, проворства он не потерял, и поэтому, швырнув флягу на пол, вскочил и схватил ее за шиворот.

— А что ты дала мне? — прохрипел он. — Я делал все возможное, чтобы учиться у тебя, но вот ты! Когда ты меня слушала? Противоречила на каждом шагу! Ты высмеивала меня перед своими людьми, пренебрегала моими советами в присутствии моих собственных братьев! И все же я терпел, потому что, как последний дурак, верил, что полюбил тебя! Но как можно любить такую бессердечную эгоистку? Когда ты вырастешь и перестанешь прятаться за спины членов своего клана? Да тебя и не интересуют их нужды. Главное — твои желания и цели.

Он оттолкнул ее с таким видом, словно она вдруг крайне ему надоела.

— Я устал угождать холодной, бесчувственной особе. И намереваюсь найти такую, которая даст мне все, что необходимо.

Он отвернулся и, пьяно пошатываясь, покинул комнату.

Бронуин долго не двигалась с места. Откуда ей было знать, что он так сильно ее презирает? Сколько раз он был близок к тому, чтобы признаться ей в любви, и все же она его игнорировала. О да, она была такой гордой и неукротимой, когда твердила, что они, конечно, неравнодушны друг к другу, но самой ей нужно гораздо больше, чем просто любовь.

Но что значило для нее больше, чем любовь Стивена? Теперь она поняла, что все остальное — пустяки, не имеющие ровно никакого значения. Любовь, любовь Стивена была у нее в руках, а Бронуин швырнула ее ему в лицо. А ведь в Шотландии он усердно трудился, делая все, чтобы быть справедливым и учиться жить в чужой стране. А что сделала она, чтобы приспособиться к его образу жизни? Ее всего лишь просили одеться по последней английской моде, и даже по этому поводу она не уставала жаловаться.

Бронуин заломила руки.

Стивен прав! Она эгоистка! Требовала, чтобы он стал шотландцем, изменился каждой частичкой своего существа, а сама и пальцем ради него не шевельнула. С первого момента их встречи она заставляла его платить за честь и привилегию жениться на ней.

— Привилегию! — охнула она вслух. Она заставила его драться за свою руку в самый день свадьбы! А в брачную ночь ударила ножом. Как там сказал Стивен? Когда-нибудь она поймет, что одна капля его крови более драгоценна, чем весь гнев, который она копит в себе.

Как она могла ранить прекрасное тело, которое знала так хорошо? Как могла пролить его кровь?

Слезы ручьем хлынули по лицу. Он разлюбил ее. И сам это сказал. Она не сохранила его любовь. Выбросила, как ненужный мусор.

Бронуин сморгнула слезы и огляделась.

Стивен и его семья так добры к ней. А она ненавидела их за то, что они англичане. Точно так, как ненавидела всех Макгрегоров. Но Стивен показал, что на свете существуют хорошие Макгрегоры и великодушные, щедрые англичане.

Стивен показал… Он так многому ее научил, и все же она ни разу не смягчилась по отношению к нему. Да и когда она вообще проявляла доброту к мужу? Опоила сонным зельем, проклинала, во всем противоречила, словом, вела себя как злобная мегера. Все, что угодно, лишь бы не влюбиться в него! Не хотела любить англичанина… Боялась, что клан посчитает ее слабой, недостойной быть их лэрдом. Однако Тэму он пришелся по душе, как и большинству мужчин ее клана.

Она потихоньку побрела во двор, решив поискать Стивена. Почему-то она чувствовала, что он не поднялся наверх.

— Несколько минут назад Стивен уехал, — тихо сообщил Майлс, подойдя сзади.

Бронуин медленно повернулась. Этот человек тоже был добр с ней. Утешал после того, как на нее напали.

В лицо вдруг повеяло холодным ветром, и перед глазами поплыли холмы Шотландии. И так захотелось домой! Больше всего на свете. Может, дома она сумеет придумать, как вновь завоевать любовь Стивена. Может, сумеет заставить его понять, что она тоже любит его и готова стать такой, какой ему хочется ее видеть.

Она посмотрела на Майлса, словно не видя, кто перед ней, повернулась и зашагала к конюшням.

— Бронуин, — окликнул он, хватая ее за руку. — Что случилось?

— Я еду домой, — спокойно ответила она.

— В Шотландию? — поразился он.

— Да, — прошептала она. — Домой, в Шотландию. Передашь мои сожаления Джудит? — улыбнулась она.

Майлс пристально всмотрелся в нее:

— Джудит тем и хороша, что ей можно ничего не объяснять. Что ж, тогда едем?

Бронуин хотела возразить, но покорно закрыла рот. Ясно, что Майлс не отпустит ее одну в такой дальний путь. Остановить его нельзя, точно так же, как и удержать ее от возвращения.

Эту долгую кошмарную ночь они ехали бок о бок, не произнося ни слова. Сердце Бронуин сжимала боль потери. Потери Стивена. Может, он будет счастливее в Англии, в кругу семьи. Там, где ему не придется каждый день бороться за выживание.

Она часто подносила руку к животу, гадая, когда он начнет набухать. Ей очень хотелось своими глазами увидеть явственные признаки беременности.

Рано утром они пересекли шотландскую границу, и она вдруг ужаснулась, осознав, насколько была эгоистичной, когда позволила Майлсу сопровождать ее. Слишком много шотландцев, подобно старику Харбену, были готовы убить любого попавшегося им на глаза англичанина. Поэтому она предложила Майлсу одеться горцем. Так будет безопаснее, поскольку с ними нет охраны. Майлс ответил каким-то странным взглядом, смысла которого она не поняла.

Позже, по мере того как они углублялись на север, она начала кое-что соображать. Майлс всегда будет в безопасности. В любом месте, где есть женщины. Хорошенькие девушки то и дело останавливались, предлагая им кувшины с молоком, хотя глазами обещали гораздо больше. Одна женщина, державшая за руку четырехлетнюю дочь, заговорила с ними. Малышка тем временем вырвалась и, подбежав к ним, бросилась в объятия Майлса. Тот, похоже, не увидел в этом ничего необычного. Он просто посадил девочку себе на плечи, и они весело пошли по дороге.

Ближе к закату они набрели на старый крестьянский дом, где их встретила уродливая, старая, беззубая карга. Даже она восторженно улыбнулась Майлсу, взяла его за руку, тепло пожала и поднесла его ладонь к уже умирающему свету.

— Что ты видишь? — мягко спросил Майлс.

— Ангелов, — прокудахтала она. — Двух ангелов. Прекрасного ангела и херувима.

Майлс нежно улыбнулся, и женщина рассмеялась еще громче:

— Для других они ангелы, но для тебя — хуже самого дьявола!

Яркая стрела молнии пронизала небо.

— О да, так оно и есть. Для тебя они ангелы дождя и молнии. — И, снова рассмеявшись, обратилась к Бронуин: — А теперь покажи свою ладонь.

— Лучше не надо, — попятилась Бронуин.

Старуха пожала плечами и пригласила их провести ночь в доме.

Утром она все же схватила ладонь Бронуин, и ее лицо омрачилось.

— Берегись светловолосого мужчины, — предупредила она.

Бронуин поспешно отдернула руку.

— Боюсь, твои предсказания опоздали, — вздохнула она, думая о выгоревших на солнце волосах Стивена.

Они снова отправились в путь и остановились на ночлег в разрушенном замке, где не было даже крыши.

Майлс первым вспомнил, что сегодня сочельник. Они устроили нечто вроде праздника, но Майлс, видя, как расстроена Бронуин, предоставил ее собственным мыслям. Бронуин пришло в голову, что он отчасти обязан своим обаянием тому, что так тонко понимает чувства женщин. Он ничего не требовал от нее, подобно Стивену, не приставал с расспросами, как Рейн. Он просто молча сочувствовал, но оставлял ее в покое. И у нее не было никаких сомнений в том, что, если захочется поговорить по душам, Майлс сумеет выслушать и дать совет.

Улыбнувшись, она взяла предложенную овсяную лепешку.

— Жаль, что из-за меня ты не сумел встретить Рождество со своей семьей.

— Ты тоже принадлежишь к моей семье, — подчеркнул он и оглядел черное небо над обломками стен. — Я просто надеялся, что хоть на этот раз дождя не будет.

Бронуин рассмеялась:

— Ты слишком привык к своей пересохшей стране. А вот Стивену дождь всегда был нипочем. Он… — Она осеклась и отвела взгляд.

— Думаю, Стивен согласился бы жить с тобой даже под водой.

Бронуин растерянно вскинула голову и тут же вспомнила судомойку, разлегшуюся на коленях мужа. Пришлось сморгнуть непрошеные слезы.

— Думаю, мне лучше лечь спать.

Майлс в полном изумлении наблюдал, как она закуталась в тонкий плед и немедленно расслабилась. Он вздохнул, завернулся в подбитый лисьим мехом плащ. Похоже, хорошего шотландца из него не выйдет.

К утру следующего дня они добрались до холма, с которого открывался вид на Лейренстон. Майлс, открыв от удивления рот, рассматривал крепость на полуострове. Бронуин пришпорила было лошадь, но тут же натянула поводья и бросилась в объятия приземистого широкоплечего мужчины.

— Тэм! — вскрикнула она, уткнувшись лицом ему в грудь.

Тэм чуть отстранил ее.

— Из-за тебя у меня прибавилось седых волос, — прошептал он. — Как такая маленькая женщина способна то и дело попадать в беду?

При этом он совершенно проигнорировал тот факт, что она была на полголовы выше, чем он. Но, говоря по правде, она просто терялась рядом с ним.

— Знаешь, что Макгрегор просил встречи с тобой? Прислал гонца с посланием насчет какого-то зелья и дерзкой девчонки, которая посмеялась над ним. Что ты наделала, Бронуин?

Бронуин, лишившись дара речи, молча уставилась на него. Макгрегор хочет с ней встретиться?! Может, это и есть способ доказать Стивену, что она не настолько эгоистична?

Она снова обняла Тэма.

— Еще есть время рассказать все. Сейчас я хочу домой. Эта поездка немного меня утомила.

— Утомила? — встревожился Тэм. Он впервые в жизни слышал от нее нечто подобное.

— Не смотри на меня так, словно я вдруг рехнулась, — засмеялась она. — Не так-то легко постоянно носить в себе еще одного человечка.

Тэм мгновенно все понял и расплылся в широчайшей улыбке:

— Я так и знал, что англичанин сумеет и без всякой тренировки сделать кое-что правильное. Кстати, где он? И кто это с тобой?

Бронуин отвечала на вопросы всю дорогу до самого Лейренстона. По мере продвижения вперед толпа мужчин все росла и количество вопросов увеличивалось. Майлс держался в стороне, благоговейно наблюдая за столь необычным зрелищем. Слуги и арендаторы вели себя скорее как одна большая семья, чем простолюдины, приветствующие хозяйку. Мужчины приветливо здоровались с Майлсом, на все лады расхваливая Стивена.

Бронуин оставила собравшихся и поднялась наверх, где ее уже ждала Мораг.

— Променяла одного брата на другого? — объявила она.

— И никаких приветствий? — измученно пробормотала Бронуин, шагнув к кровати. — Я приношу тебе новое дитя, а ты даже не обнимешь меня?

Морщинистое лицо Мораг расплылось в улыбке.

— Ах, мой милый Стивен! Так и знала, что он настоящий мужчина!

Бронуин легла на кровать, не потрудившись ответить.

— Пойди посмотри на англичанина, которого я привезла на этот раз. Он тебе понравится, — бросила она, натягивая на голову покрывало. Ей ничего не хотелось. Только спать, спать…

Недели шли за неделями, но Бронуин только и делала, что спала. И ощущала постоянную усталость, словно ребенок вытягивал из нее все силы. Как-то утром пришедший к ней в спальню Майлс сообщил, что возвращается в Англию. Поблагодарил невестку за гостеприимство и пообещал извиниться за нее перед Гевином и Джудит. О Стивене упомянуто не было.

Бронуин старалась не думать о муже, но это оказалось нелегко, тем более что окружающие постоянно о нем расспрашивали. Тэм допытывался, какого черта она так внезапно покинула Англию. Почему не осталась, чтобы бороться за него?

Бедняга только рот раскрыл, когда Бронуин разразилась слезами и выбежала из комнаты. После этого люди уже меньше приставали к ней с вопросами.

Через три недели после возвращения домой стражник доложил, что к Лейренстону приближается отряд англичан.

— Гевин! — вскричала она и побежала наверх переодеться. Выбрала серебристое платье, подаренное Стивеном, и спустилась, чтобы приветствовать зятя. Она была совершенно уверена, что это Гевин! Он и раньше бывал в Шотландии, и теперь привез ей новости о Стивене! Что, если Стивен простил ее и возвращается? Нет, она слишком многого просит!

Но улыбка мгновенно померкла, когда в парадный зал вошел Роджер Чатворт. Бронуин стало нехорошо. Что она наделала? Приказала впустить гостя в Лейренстон, не осведомившись предварительно, кто он такой! А ее люди беспрекословно повиновались. Она оглядела встревоженные лица своих людей. Они сделают все, чтобы она снова стала прежней.

Бронуин, пытаясь скрыть разочарование, протянула руку:

— Лорд Роджер, как приятно видеть вас.

Роджер опустился на одно колено и поднес ее пальцы к губам. Его светлые волосы были немного темнее, чем она помнила, а вот шрам у левого глаза выделялся еще сильнее. Сразу нахлынули воспоминания о днях, проведенных в доме сэра Томаса Крайтона. Она была так одинока тогда, а Роджер оказался единственным, кто обращался с ней учтиво и доброжелательно. Даже готов был рискнуть жизнью, чтобы исполнить ее желание.

— Вы еще прекраснее, чем я представлял, — тихо вымолвил он.

— Ах, бросьте, лорд Роджер! Не помню, чтобы вас считали льстецом.

Он встал, не сводя с нее глаз.

— А что вы помните обо мне?

— Только то, что вы были готовы помочь мне в то время, когда я больше всего нуждалась в помощи. Дуглас, — позвала она, — устрой лорда Роджера и его людей.

И тут Роджер увидел, как беспрекословно повинуются ей мужчины. Странная земля. Странные обычаи.

Он оглядел голые, ничем не украшенные стены Лейренстона.

Вдоль дороги на полуостров тянулись бедные крошечные домишки. Где же то богатство, которое приписывали Макэрронам?

— Лорд Роджер, поднимитесь в мой солар и расскажите, что привело вас в Шотландию. О, я и забыла, у вас тут родственники, верно?

Роджер поднял брови:

— Вы совершенно правы.

Он последовал за ней наверх, в очередную комнату с голыми стенами, где в камине весело пылал огонь.

— Садитесь, пожалуйста.

Бронуин коротко кивнула Мораг и попросила сварливую старуху принести им вина и еды.

Когда они остались одни, Роджер наклонился к ней:

— Буду с вами откровенен. Я приехал узнать, не нуждаетесь ли вы снова в моей помощи. Увидев Стивена при дворе короля Генриха, я…

— Вы видели Стивена при дворе? — ахнула она.

Роджер пристально всмотрелся в нее:

— Я так и думал, что вы не знаете. Возле него вертится слишком много женщин и…

Бронуин поднялась и подошла к камину.

— Предпочитаю не слышать остального, — холодно бросила она, вспоминая, как Роджер Чатворт пытался ударить Стивена в спину.

— Леди Бронуин, — с отчаянием пробормотал он, — я не хотел ничего дурного. Просто думал, что вам нужно знать.

— Видите ли, я сильно повзрослела с нашей последней встречи! — прошипела Бронуин. — Когда-то я была легкой добычей ваших прекрасных манер и смазливой физиономии и по-детски сердилась, потому что муж опоздал на нашу свадьбу. Но теперь я стала старше и гораздо, гораздо мудрее. Как вы уже догадались, мы с мужем поссорились. Не знаю, сумеем ли мы уладить наши разногласия, но это останется между нами.

Темные глаза Роджера хищно сузились. Он имел привычку надменно откидывать голову, словно поглядывая на всех свысока.

— Думаете, я приехал, чтобы передавать сплетни подобно жалкой базарной бабе, которой не терпится почесать язык?

— Со стороны кажется именно так. Вы уже упомянули о женщинах, вьющихся вокруг Стивена.

Роджер раздвинул губы в ленивой улыбке:

— Возможно. Прошу меня простить. Я просто удивился, не увидев вас рядом с ним.

— Явились сообщить мне о его… эскападах?

Роджер неожиданно оживился:

— Пожалуйста, посидите со мной немного. Когда-то вы не были так враждебно настроены ко мне. И даже мечтали выйти за меня замуж.

Бронуин уселась рядом с ним.

— Это было так давно. Достаточно давно, чтобы наши судьбы и чувства разительно изменились, — вздохнула она, глядя в огонь.

— Неужели вам нисколько не хочется узнать об истинной цели моего путешествия? — спросил Роджер и, не дождавшись ответа, продолжал: — Женщина по имени Керсти велела кое-что передать вам.

Бронуин вздернула подбородок, но, прежде чем успела что-то сказать, в комнату вошла Мораг с подносом и стала хлопотливо накрывать на стол. Казалось, прошла целая вечность, пока она не соизволила уйти. То ей понадобилось подбавить дров в огонь, то приспичило осыпать Роджера вопросами.

Бронуин так и распирало любопытство. Откуда он знает Керсти? И что та велела ему передать? Может, это имеет что-то общее с требованием Макгрегора о встрече?

— Все, Мораг! — нетерпеливо воскликнула она наконец. — Можешь идти.

Старуха бросила на нее красноречивый взгляд, который Бронуин предпочла проигнорировать.

— А теперь скажите, что вы слышали о Керсти?

Роджер откинулся на спинку стула. Такую Бронуин он не ожидал увидеть. Может, на нее так повлияло возвращение домой или замужество, но ею уже не так легко манипулировать, как тогда. Случайно он услышал историю приключений Стивена и Бронуин на землях Макгрегоров. Бедный и голодный бродяга попросил разрешения присоединиться к их отряду. Как-то вечером Роджер подслушал, как тот рассказывал о своих похождениях в Шотландии в обществе неотразимой красавицы, называющей себя лэрдом клана Макэррон. Конечно, все это было лишь частью истории, и Роджер потратил немало денег, чтобы узнать остальное. А узнав, понял, что можно каким-то образом использовать полученные сведения. Втайне он смеялся над Стивеном, который, как последний глупец, красовался перед шотландскими дикарями в их варварском облачении.

Пригубив вино, он с ненавистью вспомнил поединок. Как же ловко удалось этому Монтгомери опозорить его на поле боя. Слишком много народа прослышало о схватке, и слишком часто за его спиной шептали «позор» и «бесчестный игрок».

Ничего, он отплатит Стивену и за это.

Роджер собирался соблазнить жену Монтгомери. Взять то, за что тогда боролся. Но эта новая Бронуин спутала его карты. Очевидно, она не из тех, кто легко бросается мужчине на шею. Может, будь у него время… но он понятия не имел, сколько будет отсутствовать Стивен.

И тут в голову ему пришла чудесная мысль. О да, он отплатит Монтгомери полной мерой.

— Итак, что передала Керсти? Она нуждается во мне?

— Именно, — улыбнулся Роджер.

«А я нуждаюсь в тебе еще больше», — подумал он.

Глава 17

Бронуин лежала в постели, глядя в свод балдахина Она так и сгорала от волнения и впервые за несколько недель чувствовала, что наконец-то ожила. Сонливость прошла вместе с тошнотой, и сейчас она радовалась тому, что должно случиться.

Когда после возвращения домой Тэм рассказал о просьбе Макгрегора, она предпочла промолчать. Слишком была занята собственными бедами и несчастьями, чтобы думать о чем-то кроме себя. Стивен назвал ее эгоисткой. Сказал, что она никогда не слушала его. Никогда ничему не пыталась научиться. Теперь у нее появилась возможность сделать что-то полезное. Он всегда хотел, чтобы она уладила разногласия с Макгрегором, и теперь Керсти нашла такую возможность.

Впрочем, она не слишком решительно предложила своим людям встретиться с Макгрегором, но тут последовала такая буря протестов, что стены дрожали. Бронуин легко отказалась от своей мысли и снова погрузилась в болото жалости к себе.

Но теперь с этим покончено. Она поняла, как вернуть Стивена! Нужно доказать ему, что она чему-то научилась у него. Что она вовсе не так эгоистична, как ему кажется.

Роджер рассказал ей невероятную историю о случайной встрече с Керсти и о том, как она просила его передать Бронуин, что время назначено. Лэрдам кланов Макгрегоров и Макэрронов предстоит увидеться наедине завтра вечером. Керсти добавила, что Макгрегоры очень противились этой затее, так же как и, по ее мнению, Макэрроны. Но Керсти сделала все, чтобы договориться о встрече. Она посылала Бронуин и Стивену свою любовь и умоляла их приехать ради мира между их кланами.

Бронуин встала с постели и подошла к окну. Луна еще не взошла, так что времени у них полно. Она должна встретиться с Чатвортом у конюшни Лейренстона и вывести его с полуострова. Их ждут лошади, и они вместе поедут к Керсти и Доналду.

Труднее всего было ждать. Она оделась задолго до назначенного времени. Какое-то мгновение постояла у кровати. Погладила подушку, на которой спал Стивен.

— Скоро, любимый, скоро, — пообещала она. Как только между кланами воцарится перемирие, она снова сможет высоко держать голову перед Стивеном. Тогда он сочтет ее достойной своей любви.

Ей удалось легко выскользнуть из комнаты. Она и Дэвид еще детьми часто прокрадывались в конюшню на встречу с Тэмом или его сыновьями. Рэб провожал ее вниз по истертым каменным ступенькам, словно понимая необходимость вести себя как можно тише.

Из тени бесшумно, как истый шотландец, выступил Роджер Чатворт.

Бронуин коротко кивнула ему и сделала знак Рэбу успокоиться. Пес никогда не любил Роджера и не делал из этого тайны. Роджер последовал за ней по темной крутой дорожке. Она ощущала, как он напряжен, поскольку то и дело хватался за ее руку, чтобы не упасть.

Бронуин старалась скрыть отвращение к этому человеку. Хорошо, что она теперь знает: не все англичане такие, как он. Многие были такими же храбрыми, отважными и великодушными людьми, как муж и его братья. К таким мужчинам женщине прислониться не стыдно. А этот… цепляется за женщину.

Как только они достигли материка, где стояли оседланные лошади, Роджер облегченно вздохнул. Но они не могли говорить, пока не покинут земли Макэрронов. Бронуин обогнула долину по морскому волнолому. Ночь была темной, и она шла, руководствуясь скорее инстинктом и памятью, чем зрением.

Ближе к утру они остановились на гребне, считавшемся границей ее земель. Она остановила лошадь, давая возможность Роджеру немного отдохнуть.

— Устали, леди Бронуин? — дрожащим голосом спросил он, спешившись и, очевидно, посчитав, что выдержал страшное испытание.

— Не пора ли ехать дальше? Мы не слишком далеко от Лейренстона, — уговаривала она. — Когда мои люди…

Но тут она осеклась, не в силах поверить собственным глазам. Роджер Чатворт одним быстрым, ловким движением выхватил из седельной сумки тяжелый боевой топор и ударил им Рэба. Пес, смотревший в эту минуту на свою хозяйку, не успел уклониться от предательского удара.

Бронуин мгновенно слетела с седла и бросилась на колени перед упавшей собакой. Даже в темноте можно было видеть ужасную рану в боку Рэба.

— Рэб? — с трудом выдавила она. Пес едва шевельнул головой.

— Он мертв, — безжалостно бросил Роджер. — А теперь вставай!

Бронуин, вскочив, повернулась к нему.

— Ты! — крикнула она, но не стала тратить энергию на слова. В следующую секунду она уже налетела на Роджера с ножом в руке, целясь в горло негодяя.

Не ожидая такого, он сначала пошатнулся под ее тяжестью. Лезвие кинжала вонзилось в плечо, чуть не попав в шею. Он вцепился в ее волосы и оттянул голову как раз в тот момент, когда она ударила его коленом в пах. Роджер снова пошатнулся и упал, увлекая ее за собой. Но Бронуин извернулась и впилась в него зубами, стискивая ненавистную плоть все ожесточеннее, пока он не выпустил ее. Освободившись, она вновь набросилась на него с ножом.

Но к сожалению, промахнулась, потому что четыре пары рук оттащили ее от Роджера.

— Где это вы болтались? — рявкнул тот. — Еще минута, и было бы слишком поздно!

Бронуин глянула на растянувшегося на земле пса и подняла голову.

— Керсти ничего не передавала тебе, верно?

Роджер провел рукой по ране, из которой уже капала кровь.

— Плевать мне на всех чертовых шотландских дикарей! Воображаешь, что я стану исполнять поручения грязной крепостной? Или ты забыла, что я граф?

— Забыла, — медленно протянула Бронуин. — Забыла, кто ты такой. Забыла, что ты способен ударить человека в спину.

Это были последние слова, которые она успела сказать за этот вечер и несколько последующих дней, потому что кулак Роджера едва не врезался в ее челюсть.

К счастью, она успела чуть отвернуть голову, так что удар пришелся в щеку, и она не получила ни одного перелома. Но тем не менее удар был так силен, что она свалилась на землю в глубоком обмороке.

Очнувшись, она не сразу поняла, где находится, голова раскалывалась от свирепой боли, никогда не испытанной доселе, а в мыслях царил полный разброд. Тело надсадно ныло, а губы не двигались. Бесплодно попытавшись вспомнить, что с ней, она вновь погрузилась в небытие.

Очнувшись снова, Бронуин почувствовала себя лучше. Полежала несколько минут и сообразила, что у нее во рту кляп. Руки и ноги тоже были туго связаны.

Прислушавшись, она поняла, что лежит в повозке на груде соломы. Стояла ночь, Бронуин, должно быть, провела без сознания целый день. Временами ей хотелось плакать от невозможности пошевелиться. Веревки врезались в кожу, горло пересохло и распухло.

— Она пришла в себя, — сказал кто-то.

Повозка остановилась, и Роджер Чатворт нагнулся над ней:

— Я дам тебе воды, если поклянешься, что не будешь кричать. Мы в лесу, так что тебя все равно никто не услышит. Но я хочу получить твое слово.

Шея Бронуин так затекла, что она едва могла ею двигать. Но она кивнула.

Роджер поднял ее и вынул кляп.

Такого божественного облегчения Бронуин еще в жизни не чувствовала. Она потерла челюсти и поморщилась, когда коснулась синяка, оставленного кулаком Роджера.

— Бери, — нетерпеливо бросил он, сунув ей кружку с водой. — Мы не можем торчать здесь всю ночь!

Бронуин жадно припала к воде.

— Куда ты меня везешь? — прохрипела она.

Роджер вырвал у нее кружку.

— Это Монтгомери может терпеть твою наглость, но от меня такого не дождешься! Сообщу тебе, когда сочту нужным.

И прежде чем она отвела взгляд от полупустой кружки, Роджер схватил ее за волосы, снова сунул в рот кляп и толкнул ее на солому.

Весь следующий день Бронуин продремала. Роджер навалил сверху мешки из-под муки, чтобы спрятать ее. От неподвижности и недостатка воздуха у нее кружилась голова. Мысли путались, и она никак не могла думать связно.

Дважды ее снимали с повозки, давали еду и воду и на несколько минут оставляли одну.

На третью ночь повозка остановилась. Мешки скинули на землю, и ее грубо подняли с соломы. Холодный ночной воздух ударил в лицо, словно ее бросили в ледяную воду.

— Ведите ее наверх, — велел Роджер, — и заприте в восточной комнате.

Незнакомый человек почти нежно поднял обмякшую Бронуин.

— Развязать ее?

— Валяй! Пусть орет, сколько ей вздумается. Все равно никто не услышит.

Бронуин не открывала глаз и повисла на нем мертвым грузом. Но старалась не терять сознания. Принялась считать от одного до десяти, вспомнила имена всех детей Тэма и их возраст. К тому времени, когда незнакомец положил ее на постель, она уже вовсю размышляла о побеге. Необходимо скрыться именно сейчас, пока в замке царит суматоха по случаю приезда хозяина.

Но как трудно было оставаться неподвижной и безжизненной, пока неизвестный осторожно развязывал ей ноги. Она старалась не двигать щиколотками. Сосредоточилась на ступнях, стараясь не замечать тысячи болезненных игл, вонзавшихся в запястья.

Последним вынули кляп. Она сжала губы и попыталась языком увлажнить небо. И продолжала лежать неподвижно, пока человек касался ее волос и щеки. Зато мысли лихорадочно метались. Она проклинала дерзкие прикосновения, но по крайней мере это дало ей время немного прийти в себя, и кровь снова спокойно потекла по жилам.

— Некоторые люди получают все, — завистливо вздохнул незнакомец, прежде чем встать с кровати.

Бронуин ждала, пока не услышала шаги. Оставалось надеяться, что он наконец уходит. Чуть приоткрыв глаза, она увидела, что он переминается у двери. Бронуин слегка повернула голову и увидела кувшин на столике у кровати. Она с трудом дотянулась до кувшина, схватила его и швырнула в противоположную стену. Оловянная посудина с грохотом покатилась по полу. Человек повернулся и поспешил на шум. Не успел он опомниться, как Бронуин сорвалась с кровати и метнулась к двери. Правда, щиколотка один раз подвернулась, но она, не оглядываясь, продолжала бежать. Схватилась за ручку, распахнула дверь, захлопнула и задвинула тяжелый засов. Ее тюремщик заколотил в дверь, но массивные дубовые доски заглушали звуки.

Услышав шаги, она едва успела скользнуть в нишу темного окна, прежде чем увидела Роджера Чатворта. Тот остановился у двери, послушал стуки и неразборчивые вопли, довольно улыбнулся и направился к лестнице.

Бронуин позволила себе всего несколько секунд отдыха, чтобы успокоить колотившееся сердце и впервые за это время растереть ноющие щиколотки и запястья. Осторожно растирая больную щеку, она крадучись вышла из тени и последовала за Роджером. Тот спустился вниз, повернул налево и вошел в комнату. Бронуин остановилась в тени у полуоткрытой двери. Отсюда было прекрасно видно происходившее в комнате. На столе, окруженном четырьмя стульями, горела толстая свеча.

За столом, в профиль к Бронуин, сидела прекрасная незнакомка в блестящем, переливающемся платье из атласа в фиолетово-зеленую полоску. Тонкие черты ее лица были идеальны, от крохотного ротика до голубых миндалевидных глаз.

— Зачем тебе понадобилось тащить ее сюда? Я думала, ты можешь получить ее, где и когда захочешь! — злобно прошипела женщина скрипучим голосом, так не подходившим к ее внешности.

Роджер сидел в кресле лицом к женщине и спиной к Бронуин.

— Не вышло. Она ничего не захотела слушать о Стивене. Я пытался рассказать, но…

— Тебя? Не слушала тебя? — издевательски хмыкнула женщина. — Пропади пропадом все мужчины Монтгомери! Кстати, что делает Стивен при дворе короля Генриха?

— Вроде бы умоляет короля прекратить набеги на Шотландию, — отмахнулся Роджер. — Видела бы ты его! Он заставил рыдать весь двор своими сказками о благородных шотландцах и несправедливостях, творящихся с ними!

Бронуин на мгновение прикрыла глаза и улыбнулась. Стивен! Ее милый, дорогой Стивен!

Хотелось сесть у камина, обдумать услышанное, но Бронуин решительно встряхнулась и поняла, что зря тратит время, слушая этих злобных чудовищ. Нужно скорее бежать!

Однако следующие слова Роджера приковали ее к месту.

— Какого дьявола мне было знать, что тебе взбредет в голову похитить Мэри Монтгомери?

Бронуин насторожилась, не веря собственным ушам. Женщина широко улыбнулась, показав кривые зубы.

— Я хотела заполучить его женушку, — мечтательно протянула она.

— Хочешь сказать, Джудит? Жену Гевина?

— Да! Ту потаскушку, которая украла моего Гевина.

— Я вовсе не уверен, что он когда-либо был твоим, а если и был, именно ты первая бросила его, когда согласилась выйти за моего дорогого уже усопшего старшего брата.

Женщина небрежно передернула плечами.

— И зачем тебе ни с того ни с сего понадобилась Мэри? — продолжал Роджер так равнодушно, словно обсуждал с родственницей капризы погоды.

— Она возвращалась в тот монастырь, где живет, и… ну, скажем, просто попалась мне под руку. Мне страстно хочется разделаться со всеми Монтгомери по одному. И не важно, с кого начинать. Лучше ты расскажи о той, кого привез. Она в самом деле жена Стивена? — лениво осведомилась незнакомка, по-прежнему не поворачиваясь и сидя в профиль к Роджеру и Бронуин.

— Она сильно изменилась. В Англии, до своего замужества, она была легковерной девчонкой, готовой легко попасться на удочку. Я сочинил абсолютно идиотскую историю о каких-то родственниках в Шотландии, — пренебрежительно усмехнулся Роджер. — Как она могла поверить, что я прихожусь родней грязному дикарю?

— Но чтобы получить ее, ты решился на поединок, — напомнила красавица.

— Да, но тогда в ее глупую голову было легко вбить не менее дурацкие идеи. И Монтгомери был готов драться за нее. Его так разбирало поскорее затащить ее в постель, что глаза горели как уголья.

— Я слышала, она красива, — с неподдельной горечью заметила женщина.

— Ни одна женщина не превзойдет красотой ту землю, которой владеет. Выйди она за меня, я бы послал туда английских фермеров и получил бы немалый доход. Но эти шотландцы уверены, что их долг — делиться землей с сервами.

— Да ведь ты потерял ее и проиграл битву, — напомнила женщина.

Роджер стремительно вскочил, едва не перевернув тяжелый стул.

— Ублюдок! — прошипел он. — Он вдоволь поиздевался надо мной! По его вине я стал посмешищем для всей Англии!

— А ты бы предпочел, чтобы он убил тебя? — усмехнулась она.

Роджер встал перед ней.

— А ты предпочла бы умереть? — тихо спросил он.

Женщина наклонила голову.

— Да, о да, — прошептала она, но тут же гордо воскликнула: — Ведь мы заставим их платить, верно? Мы уже захватили жену и сестру Стивена! Скажи, что ты намерен с ними делать?

Роджер улыбнулся:

— Бронуин — моя. Если я не могу заиметь ее земли, по крайней мере удовлетворюсь женщиной. А вот Мэри, разумеется, твоя.

Женщина протестующе подняла руку:

— Ее даже пытать не интересно. Серая мышка. Боится всего и всех. Может, лучше отослать ее домой в таком виде? — с ненавистью прошипела она и впервые повернулась к Бронуин лицом. Та широко раскрыла глаза при виде ужасно изуродованной щеки. Неужели она собирается изувечить бедняжку Мэри?

Бронуин невольно ахнула и не успела опомниться, как Роджер выскочил в коридор, схватил ее за руку и втащил в комнату. Пальцы его с такой силой впились в ее руку, что Бронуин поморщилась от боли.

— Так это и есть тот лэрд, которого ты захватил, — прошипела незнакомка.

Бронуин не сводила с нее глаз. Одна сторона когда-то прекрасного лица была чудовищно изуродована. Длинные борозды уродливых шрамов оттянули глаз, приподняли губу, обнажая зубы. Вид у нее был как у сказочной ведьмы.

— Смотри сколько влезет! — взвизгнула она. — Да хорошенько запомни виденное, ибо ты поможешь заплатить за все, что наделала!

Роджер, выпустив Бронуин, сжал плечи женщины.

— Садись! — скомандовал он. — Нам нужно многое уладить. Спрячь ненадолго свою ненависть. Есть дела поважнее.

Женщина, продолжая сверлить Бронуин взглядом, покорно уселась.

— Где Мэри? — спокойно осведомилась Бронуин. — Если вы освободите ее, я больше не стану убегать. Можешь делать со мной все, что захочешь.

Роджер торжествующе рассмеялся:

— Как благородно с твоей стороны! Но разве у тебя есть возможность торговаться? У тебя ничего нет. Мало того, тебе больше не дадут еще одного шанса сбежать!

— Пойми, какая польза тебе от Мэри? Она в жизни никого не обидела.

— По-твоему, это ничто? — завопила женщина, тыча пальцами в шрамы.

— Мэри не могла этого сделать, — убежденно заявила Бронуин, начиная верить, что шрамы — отражение истинной натуры этой женщины.

— А ну-ка немедленно замолчите! Обе! — приказал Роджер, поворачиваясь к Бронуин. — Это моя невестка, леди Элис Чатворт. У нас обоих есть причины ненавидеть Монтгомери, и мы поклялись их уничтожить.

— Уничтожить?! — ахнула Бронуин. — Но Мэри…

— А о себе ты не беспокоишься? — усмехнулся Роджер.

— Я знаю, что хотят подонки вроде тебя, — бросила она. — Интересно, ты когда-нибудь мог получить женщину, не прибегая ко лжи и предательству?

Роджер размахнулся, чтобы дать ей пощечину, но смешок Элис остановил его.

— Так ты за этим отправился в Шотландию, Роджер? Почему было так уж необходимо привозить ее связанной, с кляпом во рту и в повозке?

Роджер перевел взгляд с одной женщины на другую, схватил Бронуин и вытолкал из комнаты, после чего волоком потащил по ступеням, остановился перед запертой на засов дверью и потянул дальше. Зашел в богато обставленную комнату и бросил Бронуин на широкую кровать с балдахином и занавесями темно-коричневого бархата. Такие же гардины, отделанные элегантной золотой бахромой, висели на окне.

— Раздевайся! — скомандовал он.

— Никогда! — дружелюбно улыбнулась Бронуин.

Он охотно вернул ей улыбку.

— Если дорожишь жизнью Мэри, будешь беспрекословно повиноваться. Каждая секунда задержки будет стоить ей пальца.

Бронуин в ужасе уставилась на него, но тут же принялась расстегивать брошь. Роджер, прислонившись к высокому резному сундуку, с интересом за ней наблюдал.

— Знаешь, что я напился в твою брачную ночь? Нет, разумеется, откуда тебе знать? Бьюсь об заклад, ты и не думала обо мне. Терпеть не могу, когда меня используют. А ты использовала меня в какой-то своей игре со Стивеном Монтгомери.

Рука Бронуин замерла на первой пуговице рубашки.

— Я никогда не пыталась тебя использовать. И если бы ты победил в том поединке, вышла бы за тебя замуж. Я считала, что ты был честен со мной, когда говорил, что заботился бы о моем клане.

— Ты медлишь, — злобно бросил Роджер. — Я хочу увидеть своими глазами, что стоило мне такой боли и бесчестья.

Бронуин вовремя прикусила губу, едва не выпалив, что он сам навлек бесчестье на свою голову.

Дрожащими руками она принялась расстегивать пуговицы. До сих пор она раздевалась только перед единственным мужчиной — Стивеном.

На глаза навертывались горючие слезы, но она старалась их смаргивать. Стивен никогда не простит, узнав, что ею владел другой. Он и без того ревнует к каждому ее шагу. Что он сделает после того, как Роджер Чатворт изнасилует ее?

Встав, она отстегнула пояс и юбку, позволив им соскользнуть на пол. Как она отзовется на прикосновение Роджера? Стивену достаточно взглянуть на нее, и она буквально на него набрасывается! Одно его прикосновение — и она дрожит от страсти. Сумеет ли Роджер добиться того же?

— Поспеши! — скомандовал Роджер. — Я месяцами дожидался этого и теперь больше не желаю терпеть ни единой минуты.

Бронуин закрыла глаза и, глубоко вздохнув, сняла рубашку. Роджер, взяв свечу, направился к ней. Бронуин вскинула подбородок и гордо распрямила плечи.

Он алчно пожирал глазами ее атласную кожу, высокие, упругие груди. Нежно коснулся бедра, провел пальцем по мягкому валику плоти вокруг пупка.

— Прекрасна. Поистине прекрасна. Монтгомери недаром сражался за тебя.

Внезапный стук в дверь заставил их подскочить от неожиданности.

— Тихо, — прошипел Роджер, поворачиваясь к двери.

— Роджер, — донесся оттуда тонкий, почти мальчишеский голос. — Ты не спишь?

— Ложись в постель, — выдохнул Роджер. — Спрячься под одеяла, и чтобы ни звука! Или мне стоит пригрозить?

Бронуин мгновенно повиновалась, радуясь любому предлогу, чтобы спрятать наготу, и зарылась под меха и одеяла, пока Роджер поспешно задергивал прикроватные занавеси.

— Брайан, что случилось? — спросил он совершенно другим, нежным тоном, открывая дверь. — Опять видел плохой сон?

Бронуин припала к щелочке между занавесками. Роджер зажег несколько свечей на столике у постели и отступил, так что она смогла увидеть вошедшего. Брайану на вид было лет двадцать, но худобой и низким ростом он скорее напоминал подростка. И в комнату вошел нерешительно, словно одна нога затекла и он слегка хромал. Бронуин сразу поняла, что это младший брат Роджера, более слабый, более деликатный, более хрупкий.

— Ты давно должен быть в постели, — мягко пожурил Роджер. Бронуин в жизни не ожидала от него такой доброты. В каждом слове так и чувствовалась искренняя любовь.

Брайан уселся на стул.

— Я ждал твоего возвращения. Не смог узнать даже, куда ты уехал. Элис сказала… — Он осекся.

— Она обидела тебя? — вскинулся Роджер. — Если да, я…

— Нет, конечно, нет, — испугался Брайан. — Она такая несчастная. Скорбит о смерти Эдмунда.

— Ну да, еще бы, — саркастически согласился Роджер и поспешно сменил тему: — Я объезжал наши поместья, следил, чтобы сервы нас не обкрадывали.

— Роджер, кто та женщина, которая все время плачет?

Роджер настороженно вскинул голову:

— Не понимаю, о чем ты. Здесь нет никакой женщины.

— Три ночи подряд я слышу чей-то плач, а иногда даже и днем.

— Может, в доме завелось привидение, — улыбнулся Роджер. — Или Эдмунд… — Он резко осекся.

— Я знаю, о чем ты, — спокойно сообщил Брайан. — Знаю об Эдмунде больше, чем ты думаешь. Хочешь сказать, что это дух одной из его женщин. Может, той, что покончила с собой в ту ночь, когда Эдмунд был убит.

— Брайан! Где ты наслышался подобных вещей? Уже поздно, и тебе давно пора быть в постели.

Брайан вздохнул, но позволил Роджеру помочь ему подняться.

— Пожалуй, ты прав. Иду спать. Я увижу тебя утром? Элис ведет себя куда лучше, когда ты здесь, и я уже скучаю по Элизабет. Рождество слишком быстро прошло.

— Тут ты прав. Но я буду дома. Спокойной ночи, братик. Добрых тебе снов.

Роджер немного постоял, ожидая, пока закроется дверь.

Бронуин, не шевелясь, продолжала наблюдать за Роджером. Пусть он лжец и негодяй, но искренне любит младшего брата.

Роджер повернулся и отбросил занавеси.

— Надеялась, что я забуду тебя? — холодно бросил он. Она, придерживая одеяло у шеи, отодвинулась на дальний конец кровати.

— Кто такая Элизабет?

— Она моя сестра, — ухмыльнулся он. — А теперь иди ко мне.

— Она младше или старше Брайана? — поспешно спросила Бронуин.

— Хочешь изучить генеалогическое древо моей семьи? — Он схватил ее за руку и притянул к себе. — Элизабет на три года моложе Брайана.

— Она…

Но он закрыл ей рот поцелуем. Бронуин лежала неподвижно, вялая, как тряпичная кукла. Его губы были упруги, дыхание — свежим, только вот огня он в ней не зажег, хотя осыпал поцелуями шею, провел руками по спине, сжал ягодицы и притянул к себе. Он был полностью одет, и ей было приятно ощущать голой, замерзшей кожей мягкий ворс бархата.

Приятно, но и только. Страсти не было. Она чувствовала себя посторонней, наблюдавшей за происходящим со стороны.

— Ты не сопротивляешься? — гортанно прошептал Роджер с нотками веселья в голосе.

— Нет, — честно призналась она. — Я…

И снова он остановил ее слова поцелуем, снова уложил на кровать и стал целовать шею и ласкать груди. Она по-прежнему молчала, тогда он припал губами к ее соску.

— Нет, Роджер, я не стану сопротивляться, — искренне повторила она. — По правде сказать, не вижу нужды. Должна признать, мне было любопытно, как я отзовусь на прикосновение другого мужчины. Стивен говорит, я так много требую, что у него просто не хватает времени прийти в себя.

Бронуин слегка усмехнулась, подняла глаза и подложила руки под голову.

— Не то чтобы Стивен всегда говорил правду. Но я нахожу, что это совершенно разные вещи. Ты касаешься меня там, где касался Стивен, но с тобой я ничего не испытываю. Правда, странно?

Она устремила наивный взгляд на Роджера, который, перестав ласкать ее, застыл, словно оледеневший.

— Мне искренне жаль. Я вовсе не хотела тебя оскорблять. Уверена, что есть женщины, которым ты придешься по нраву. Наверное, я просто принадлежу единственному мужчине.

Роджер поднял руку, чтобы ударить ее, но глаза Бронуин похолодели.

— Я не стану сопротивляться. Пальцем не шевельну. Неужели для тебя имеет такое уж значение, что ты и в подметки не годишься Стивену Монтгомери как в постели, так и в жизни?

— Я убью тебя за это! — прорычал Роджер, бросившись на нее. Но Бронуин увернулась, и он плюхнулся лицом вниз в мягкую перину. Она спрыгнула на пол и поискала глазами оружие, но ничего не нашла.

Роджер хотел было снова наброситься на нее, но невольно залюбовался. Черт, какое поразительное зрелище! Черные волосы вились вокруг нее дьявольским облаком. Гордое, стройное тело будто издевалось над ним. От нее дух захватывало! Как древняя первобытная королева. Надменная, вызывающая, готовая взять его в плен самыми ничтожными силами.

Каждое слово, сказанное о ее муже, было словно пощечина. Слишком хорошо она знала мужчин. И с каждым словом чувствовала, как его страсть умирает. Какой мужчина способен взять женщину, которая смеется над ним? О каком насилии может идти речь?

— Стража! — прогремел он.

Бронуин поняла, что на сегодня она свободна от его притязаний. Поэтому она схватилась за одежду и к тому времени, как дверь открылась, уже была завернута в плед. Остальную одежду она держала под мышкой.

— Отведите ее в восточную комнату, — устало пробормотал Роджер. — И я сниму голову с того, кто позволил ей сбежать.

Бронуин отдышалась только после того, как за спиной задвинулся засов и она осталась одна. Стражники давно уже освободили человека, позволившего ей сбежать.

Она опустилась на постель и только потом поняла, что трясется. Тело до сих пор ныло от веревок. Страх за Мэри терзал ее, а история с Роджером еще больше подорвала силы.

Когда-то, в ранней молодости, она поехала на прогулку с одним из людей своего отца. Они остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям, и мужчина швырнул ее на землю и стал раздевать. Тогда Бронуин была чрезвычайно невинной и очень испугалась. Мужчина разделся и, встав над ней, сунул едва ли не в лицо свое мужское достоинство, словно необычайно им гордился. Бронуин, которая до сих пор видела только жеребцов и быков, посмеялась над ним, и набухшая плоть прямо на ее глазах обмякла. В тот день она усвоила несколько уроков. Первый: никогда не выезжать на прогулку в обществе одного человека, и второй: если страх возбуждает мужчин, то смех способен раздавить.

Она ничего не рассказала отцу о том случае, а через три месяца несостоявшийся насильник был убит в набеге.

Наверное, унижение Роджера должно было ее радовать, но этого почему-то не произошло. Она упала на подушки, пряча лицо, зарываясь все глубже в мягкий пух. Господи, как сильно она хотела Стивена! Как он ей нужен! Он основа ее существования. Мешал ей делать глупости. Будь он с ней, она бы никогда не покинула Лейренстон. Рэб остался бы жив, а она не попала бы в плен к Роджеру Чатворту.

Но Стивен был у короля, умоляя его прекратить набеги на ее страну. Ее страну! Разве Стивен не показал себя истинным шотландцем? Он заслуживает этого звания больше, чем кто-либо другой.

Бронуин не почувствовала, как из глаз хлынули слезы. Сначала она плакала молча, потом громко, прерывисто всхлипнула. И поклялась, что, если когда-нибудь сумеет выбраться отсюда, будет честной и откровенной со Стивеном. Признается, как сильно любит его. Как нуждается в нем. О да! Как отчаянно нуждается!

Она плакала по Мэри, Рэбу и Стивену, но больше всего о себе. Иметь нечто столь прекрасное — и ничего не видеть! Отказаться от любви такого человека!

— Стивен, — прошептала она и разрыдалась еще громче.

Когда слез больше не осталось и плакать не было сил, она заснула.

Глава 18

Брайан Чатворт бесшумно пробирался к лестнице, ведущей в подвал. Дом Чатвортов был построен на развалинах старого замка, который их дед взял приступом и уничтожил. Некоторые люди считали, что строить дом на руинах жилища врага — плохая примета.

Брайан вспомнил о словах брата насчет призрака и улыбнулся. Роджер так оберегал младших брата и сестру. И неудивительно: в детстве малыши вечно нуждались в защите от Эдмунда. Но теперь, после его смерти, нет необходимости скрываться и лгать. В доме плакала женщина, и Брайан намеревался все разузнать о ней. Возможно, это просто судомойка, влюбившаяся в Роджера и рыдавшая, потому что тот не обращал на нее внимания. По мнению Роджера, Брайан ничего не понимает в том, что происходит между мужчиной и женщиной. Для него Брайан по-прежнему был запуганным малышом, вечно прячущимся по темным углам.

Он остановился у подножия лестницы. Подвалы были темны и забиты бочонками с вином и соленой рыбой.

Прислушавшись, он услышал стук костей, смех и ругань стражи. Проскользнув между бочонками, он направился в конец подвала, где, как известно, находилась каморка с заключенными. Брайан сам не понимал, почему крадется сюда. Наверное, просто потому, что научился двигаться бесшумно, пока Эдмунд был жив. Кроме того, пусть Роджер не думает, что Брайан не верит брату.

Когда он подошел к двери, плач стал громче. Душераздирающие звуки, казалось, вырывались из самого сердца женщины. Теперь он понял, почему стражники перебрались в дальний конец подвала: не желали слышать постоянный плач.

Брайан заглянул в камеру. В углу бесформенной грудой лежала женщина в одеянии монахини.

Брайан, ахнув, схватил ключ, висевший тут же на гвозде, и отпер дверь. Она без скрипа распахнулась на хорошо смазанных петлях.

— Сестра, — прошептал он, вставая на колени. — Пожалуйста, позволь тебе помочь.

Мэри со страхом уставилась на него:

— Пожалуйста, освободи меня! Мои братья непременно затеют войну из-за случившегося! Пожалуйста! Я не вынесу, если с ними что-то случится.

Брайан недоуменно вскинул брови:

— Братья? Но кто ты? И что сделала такого, чтобы Роджер похитил тебя?

— Роджер? Это тот, кто держит меня здесь? Где я? И кто ты?

Брайан продолжал рассматривать ее. Овальное личико распухло от слез, глаза покраснели. Она почему-то напомнила ему сестру Элизабет. Элизабет была прекрасна, как ангел, а эта женщина походила на мадонну.

— Я Брайан Чатворт, и это мой дом, поместье Чатвортов. Мой брат Роджер здесь хозяин.

— Чатворт? — переспросила Мэри, садясь. — Мой брат когда-то любил прелестную женщину, но она вышла за человека по имени Чатворт.

Брайан присел на корточки, начиная понимать, каким образом женщина стала жертвой похищения.

— Ты Монтгомери! — ахнул он. — Я знал только четверых братьев! И понятия не имел, что еще есть и сестра.

— Я самая старшая. Мэри Монтгомери.

Брайан немного помолчал.

— Расскажи мне обо всем, что знаешь. Братья иногда слишком меня оберегают. Почему меня держат в плену? Почему твой брат ненавидит моих родных?

Брайан немедленно ощутил некое родство душ с Мэри.

— Мой брат тоже меня оберегает. Но я умею слушать и многое знаю. Видишь ли, молодая женщина по имени Элис Валенс когда-то была влюблена в вашего брата, самого старшего. Гевина, верно?

Мэри кивнула.

— Но по какой-то неизвестной причине они не поженились. Элис вышла за твоего старшего брата, Эдмунда, а Гевин женился на…

— Джудит, — подсказал Брайан. — Как-то ночью моего брата убили.

Он снова замолчал, не желая рассказывать о порочности и склонности к насилию старшего брата, о том, как все домашние жили в страхе перед ним. Не упомянул о прелестной молодой девушке, перерезавшей себе вены в ту ночь, когда прикончили Эдмунда.

— И Элис овдовела, — тихо добавила Мэри.

— Именно. Насколько я понял, она несколько раз пыталась вернуть Гевина. Но произошел несчастный случай, и горящее масло выплеснулось ей в лицо. Она страшно изуродована.

— И ты думаешь, что есть какая-то связь между моим похищением и всем, что произошло? Где сейчас эта Элис?

— Она живет здесь. Больше у нее никого нет, — объяснил Брайан, думая о том, как добр Роджер. — Этой осенью мой брат дрался из-за женщины с твоим братом.

Это мог быть только Стивен. Бронуин… и словом ни о чем не обмолвилась.

Мэри растерла руками лицо.

— Я и не знала, что происходит. Но что теперь делать? Нельзя допустить, чтобы наши семьи воевали!

Брайана поразили и испугали ее слова. Что она подразумевает под этим? Как может предполагать, что он на ее стороне? Роджер его брат, и Брайан, конечно, будете ним. Должна быть по-настоящему веская причина, почему Роджер держит эту милую, тихую женщину в заточении.

Прежде чем он успел что-то сказать, Мэри вдруг спросила:

— Почему ты хромаешь?

Брайан растерялся. Его очень давно никто об этом не спрашивал.

— Лошадь раздробила ногу, — сухо ответил он.

Но Мэри продолжала смотреть на него, словно ожидая большего, и Брайан снова перенесся в то время, которое не любил вспоминать.

— Элизабет было только пять лет, — начал он бесстрастным голосом. — Даже тогда она походила на ангела. Один из резчиков по дереву придал черты ее лица всем херувимам в церкви. Мне было восемь. Мы играли в песке на ристалище. Нашему брату Эдмунду уже исполнился двадцать один год. — Брайан помолчал. — Всего я не помню, но позже говорили, что Эдмунд напился и ворвался на ристалище верхом на боевом коне. Он не видел меня и Элизабет.

Мэри в ужасе охнула.

— Конь растоптал бы нас, если бы не Роджер. В свои четырнадцать он был высоким и сильным. И успел выхватить нас из-под копыт коня. Но одно копыто задело его левую руку, и он меня уронил. Конь раздавил мне ногу от колена вниз. — Он слабо улыбнулся. — Хорошо еще, что я не потерял ногу. Элизабет говорила, что это благодаря заботе Роджера. Он месяцами не отходил от моей постели.

— Ты очень его любишь?

— Да, — просто ответил Брайан. — Он… защищал меня и Элизабет в детстве. Когда Элизабет исполнилось шесть, отвез ее в монастырь.

— Она там и сейчас?

Брайан улыбнулся:

— Роджер говорит, что ищет подходящего жениха, но пока еще не нашел. Да разве можно отыскать мужа для ангела?

А сама Элизабет… предположила, что Роджеру следует поискать ей дьявола. Правда, Роджер не нашел в словах сестры ничего смешного. И вообще он редко смеялся над резковатыми шутками сестры. Иногда ее язык находился в явном противоречии с ангельской внешностью.

— Нельзя позволить, чтобы наши семьи воевали, — повторила Мэри. — Ты доказал, что твой брат добрый, любящий человек. Он просто сердит на Стивена. И твоя невестка, вне всякого сомнения, тоже злится на Гевина.

Брайан едва не рассмеялся. Полубезумные взрывы ярости Элис трудно назвать обычным гневом. Иногда она казалась совершенно сумасшедшей, и ей приходилось давать сонное зелье, чтобы немного успокоить. Она постоянно проклинала Джудит и Гевина Монтгомери.

— Ты так мало рассказала о себе, — тихо заметил Брайан. — Тебя держат в заточении, ты целыми днями плачешь и все же спрашиваешь обо мне. Скажи, почему ты плачешь? О себе или о своих братьях?

Мэри взглянула на свои руки.

— Я слабое, трусливое создание. Хотелось бы мне молиться о благополучном исходе, но мои братья, узнав о похищении, будут вне себя. Гевин и Стивен начнут спокойно готовиться к войне. Но от Рейна и Майлса спокойствия не дождешься.

— Что они сделают?

— Трудно сказать. То, что в настоящий момент покажется самым правильным. Рейн обычно так мягок, но не выносит несправедливости. А вот Майлс ужасно вспыльчив. И может натворить бог знает что.

— Это нужно остановить! — решил Брайан, поднимаясь. — Я иду к Роджеру и потребую, чтобы он тебя освободил.

Мэри тоже встала. Она была чуть ниже ростом невысокого Брайана.

— Не думаешь, что требования только обозлят его? Может, лучше попросить?

Брайан смотрел на нее: мягкие округлости тела, идеальные черты лица, огромные влажные глаза. В ее присутствии он ощущал себя сильнее любого великана. Он никогда ни о чем не просил Роджера. И она права. Как можно требовать чего-то от человека, которого так любишь?

Он коснулся лица Мэри.

— Я выведу тебя из этого места. Обещаю.

— А я тебе верю, — искренне вырвалось у нее. — Но сейчас тебе пора.

Брайан оглядел маленькую сырую камеру. Пусто, если не считать охапки грязной соломы на полу, жесткого топчана и ведра в углу.

— Здесь так мерзко. Идем со мной сейчас же.

— Нет, — выдохнула она, отступая. — Нам следует быть осторожными, иначе мы прогневим твоего брата. Если он похож на моего, значит, в гневе может сказать то, о чем позже пожалеет, но отступать от своего слова будет уже поздно. Подожди до утра. Дай ему отдохнуть. И потом спокойно поговори с ним.

— Как ты можешь беспокоиться о моем брате, когда это означает очередную ночь в этой адской дыре!

Она ответила лишь взглядом, но он понял.

— Иди с миром. Не стоит тревожиться обо мне.

Брайан неожиданно для себя схватил ее руку и поцеловал.

— Ты хорошая женщина, Мэри Монтгомери.

Он повернулся и покинул ее.

Как только дверь снова закрылась, Мэри отвела глаза. Оставалось надеяться, что Брайан не понял, как сильно она напугана.

Какое-то создание пробежало по полу, и она подскочила. Она не станет плакать, не станет… но, Боже, какая же она трусиха!

Роджер потрясенно уставился на брата.

— Я хочу, чтобы ее выпустили, — спокойно объявил тот. Он сделал, как просила Мэри, и подождал до утра, прежде чем прийти к Роджеру. Не то чтобы Брайан не сомкнул глаз… впрочем, как и Роджер, судя по темным кругам под глазами.

— Брайан, пожалуйста… — начал Роджер голосом, который приберегал исключительно для младших брата и сестры.

Но Брайан не отступал:

— Я так и не знаю, почему ты держишь ее в заточении, но, какова бы ни была причина, ее нужно выпустить из этой дыры.

Роджер отвернулся от Брайана, чтобы тот не увидел боли в его глазах. Как можно объяснить то унижение, которое он претерпел от Монтгомери? Достаточно неприятно было уже то, что невестка бросилась на шею Гевину, а тот ее отверг. Позже Бронуин выбрала его, и он почувствовал себя отмщенным. Но Стивену удалось выбить его из седла. Он так обозлился, что, не сообразив, что делает, пытался ударить Стивена в спину. Теперь он хотел дать понять Монтгомери, что победа не всегда остается за ними.

— Ей не причинят зла. Обещаю, — сказал Роджер. — Ее и пальцем не тронут.

— Тогда зачем держать ее в плену? Освободи Мэри, пока не началась настоящая война.

— Слишком поздно.

— Ты это о чем?

— Рейн Монтгомери вел несколько сотен королевских солдат на подавление восстания в Уэльсе, когда услышал, что я похитил Мэри. Он повернул войско, и сейчас они идут сюда.

— Как?! На нас должны напасть? Но нам нечем обороняться! Но разве он не знает, что в наши дни нельзя просто атаковать людей? В конце концов, у нас есть суд и законы.

— Король перехватил Рейна на полдороге. И так рассердился, что Рейн воспользовался его войском, чтобы отомстить своим личным врагам, что объявил его вне закона. И теперь он удалился в лес со своими людьми.

— Господи Боже! — выдохнул Брайан, опускаясь на стул. — Но ведь крепость Монтгомери — настоящая твердыня. Если мы освободим Мэри…

Роджер восхищенно уставился на брата:

— Я не хотел впутывать тебя в эти распри. Ты должен уехать в одно из наших поместий и переждать там. Я скоро приеду.

— Нет, — твердо отказался Брайан. — Мы сами должны уладить эту ссору. Разошлем послания королю и Монтгомери, а до тех пор я сам присмотрю за Мэри.

Он встал и поковылял прочь.

Роджер едва не прожег дверь яростным взглядом. Скрипнул зубами, схватил со стены боевой топор и швырнул через всю комнату, где он застрял в дубовой панели.

— Будь прокляты все Монтгомери! — выругался он. Хорошо, что теперь они в немилости у короля! Они вечно забирают все! Отобрали у невестки красоту и разум. Захапали все земли в Шотландии, те, которые должны были принадлежать ему. А теперь пытаются отнять любовь брата. До этого дня Брайан ни в чем не противоречил Роджеру и никогда не шел наперекор. Теперь же вообразил, что может принимать решения и приказывать старшему брату, что делать.

Дверь открылась, и на пороге появилась Элис в платье из изумрудно-зеленого атласа, отделанного кроличьим мехом, выкрашенным в желтый цвет.

— Я только что видела Брайана, — сварливо начала она. — Он помогал этой особе подниматься по лестнице. Как ты мог выпустить ее из подвала? Такую мерзавку следовало бы бросить собакам.

— Брайан сам нашел ее и решил позаботиться.

— Позаботиться?! — взвизгнула Элис. — То есть обращаться с ней как с гостьей? Ха! Или в этом доме ты больше не хозяин? Похоже, теперь здесь приказы отдает Брайан!

— Ты же знаешь, каковы мужчины. Судя по слухам, ты их всех перепробовала?

Элис ехидно улыбнулась:

— Ревнуешь? Я слышала, прошлой ночью ты отослал жену Стивена из своей спальни? Оказался слишком слаб для нее? Может, попросить Брайана и это сделать вместо тебя?

— Убирайся! — прорычал Роджер таким голосом, что Элис не стала задерживаться и лишней секунды.

Бронуин смотрела в окно на заваленный снегом двор. Вот уже месяц, как она была пленницей Роджера Чатворта. И за все это время она не видела никого, кроме служанок. Они приносили еду, дрова, чистое белье. В ее комнате регулярно убирали, ночной горшок выносили, но вот словом было перемолвиться не с кем. Она задавала девушкам вопросы, но те только со страхом смотрели на нее и пятились к выходу.

Не было того средства, которое она не употребила бы, пытаясь сбежать. Связала простыни и спустилась вниз, но стража Роджера успела поймать ее, прежде чем она достигла земли. На следующий день пришел кузнец и поставил на окно решетку.

Как-то она даже попробовала устроить пожар, чтобы отвлечь надзирателей, но те держали ее, пока остальные затаптывали огонь. Она наточила ручку оловянного кувшина и ранила стражника, после чего охрана была удвоена, а Роджер пообещал держать ее на привязи, если она еще раз попробует выкинуть нечто подобное. Она стала расспрашивать Роджера о Мэри. Знают ли братья Монтгомери, кто держит в плену их женщин?

Но Роджер не удостоил ее ответом.

Бронуин осталась в полном одиночестве. И единственным ее утешением были мысли о Стивене. Теперь у нее было время перебирать каждую минуту их совместной жизни, и она наконец поняла, где и когда наделала ошибок. Целый народ не может быть так плох, как те люди, что издевались над ней в доме сэра Томаса. Ей не следовало так злиться из-за того, что Стивен так интересовался ею и ее кланом. И не стоило так безоглядно доверять историям Роджера.

Неудивительно, что Стивен посчитал ее эгоисткой. Она всегда смотрела на все исключительно со своей колокольни.

Но теперь она думала о Стивене, решившемся просить короля о милости для Шотландии, в которой успел пробыть так недолго, и знала, что, когда… если сумеет выйти отсюда живой, обязательно разыщет Керсти и попытается заключить мир между Макэрронами и Макгрегорами. Хотя бы это она обязана сделать ради Стивена.

— Брайан, они прелестны, — улыбнулась Мэри, принимая у него маленькие кожаные туфельки. — Ты меня балуешь.

Глаза Брайана нестерпимо светились невыразимой, преданной любовью. Почти весь последний месяц они провели вместе. Он больше не просил Роджера освободить Мэри. Не хотел с ней расставаться, ибо Мэри прогнала одиночество из его жизни. Слишком часто Роджер уезжал на турниры, а Элизабет почти не покидала монастыря. В присутствии посторонних женщин он неизменно тушевался и смущенно молчал. Мэри же, хоть и на десять лет старше, все же была столь же неискушенной и наивной, как сам Брайан. Никогда не заливалась глупым хохотом, не тянула его танцевать и не заставляла гоняться за ней по саду. Простая, скромная женщина, она ничего от него не требовала. Они целыми днями играли на лютне, а иногда Брайан рассказывал истории, которые часто складывались у него в голове. Те, что до сих пор он никому не рассказывал. Мэри внимательно слушала, заставляя его чувствовать себя сильным, смелым, истинным защитником дамы, а не просто чьим-то младшим братом.

Именно стремление защитить Мэри помешало ему признаться, что Бронуин тоже попала в плен. Теперь он уже не так слепо доверял брату, как раньше, и часто расспрашивал слуг, желая знать, что происходит в его собственном доме. Он немедленно потребовал освобождения Бронуин, и Роджер тут же подчинился. В плену оставалась одна Мэри.

— Никто на свете не может избаловать такого ангела, — улыбнулся он.

Мэри вспыхнула от удовольствия и опустила ресницы.

— Посиди со мной. Ты принес какие-то новости?

— Нет, ничего, — солгал Брайан. Он знал, что, если верить Элис, Рейн по-прежнему остается изгоем и живет где-то в лесу, став предводителем шайки разбойников. Но Брайан ни слова не сказал о несчастьях Рейна. — Прошлой ночью похолодало, — заметил он, грея руки у огня. По взаимному согласию они никогда не упоминали о Роджере или Элис. И оставались просто одинокими людьми, которых потянуло друг к другу. Их мир ограничивался одной большой уютной комнатой на верхнем этаже дома Чатвортов. Музыка, искусство, радость общения друг с другом — что ещё нужно для счастья? И они были счастливы. Как никогда в жизни.

Брайан развалился на подушках стоявшего перед камином стула и в тысячный раз попросил Бога, чтобы это продолжалось вечно. Только бы Мэри не вернулась к той, другой семье.

Этим вечером Брайан открыл свою мечту Роджеру.

— Ты… что? — ахнул Роджер, изумленно вытаращив глаза.

— Я хочу жениться на Мэри Монтгомери.

— Жениться?

Роджер попятился и упал на стул. Породниться с семьей, которую он считал своим смертельным врагом!

— Но она монахиня, и ты не…

— Она не давала обетов. Просто живет в монастыре, вот и все. Мэри так нежна и добра. Она хочет помочь всему миру.

Пронзительный смех перебил разговор.

— Да, Роджер, ничего не скажешь, ты молодец! Твой малыш братец собирается жениться на старшей сестре Монтгомери! Поведай-ка, Брайан, сколько ей лет? Достаточно стара, чтобы быть матерью, о которой ты всегда мечтал?

До этой минуты у Брайана не было причин испытывать ярость, ибо Роджер неизменно оберегал его от темных сторон этого мира. Но сейчас он с гортанным воплем бросился на Элис. Роджер едва успел его перехватить.

— Не стоит, братец.

Брайан взглянул в глаза Роджера и впервые в жизни подумал, что брат далек от идеала.

— И ты позволяешь ей говорить подобные вещи? — спокойно спросил он.

Роджер нахмурился. Ему не нравилось, как Брайан смотрит на него. Так холодно и отчужденно, словно не Роджер был его лучшим другом.

— Конечно, она ошибается. Но я считаю, что ты недостаточно хорошо все обдумал. Ты молод и действительно должен жениться, но…

Брайан резко отпрянул от Роджера:

— По-твоему, я слишком глуп и сам не знаю, чего хочу?

— Ответь ему, Роджер, — вновь закатилась хохотом Элис. — Собираешься позволить брату жениться на Монтгомери? Так и слышу, что будет говорить вся Англия. Скажут, что ты не смог поразить Стивена в спину одним способом и поэтому нашел другой. Будут сплетничать, что Чатвортам достаются лишь объедки Монтгомери. Я не смогла получить Гевина. Ты не сумел получить Бронуин и поэтому женил калеку брата на старой деве, сестрице Монтгомери.

— Заткнись! — заревел Роджер.

— Что, правда глаза колет? — издевалась Элис.

Роджер скрипнул зубами.

— Мой брат не женится на Монтгомери.

Брайан выпрямился во весь рост, хотя оказался на голову ниже Роджера.

— Я женюсь на Мэри, — твердо заключил он.

— Тебе следовало бы поставить его охранять ту, другую. Пусть бы потешил свою похоть, но по крайней мере не стал бы толковать о женитьбе.

— О чем ты говоришь, старая карга? — взвился Брайан. — Какая еще «другая»?

Элис окинула его негодующим взглядом сквозь неизменно закрывавшую лицо вуаль.

— Как ты смеешь?! — ахнула она. — Как смеешь называть меня каргой?! Моя красота была так ослепительна, что в свое время я и взглядом бы не удостоила жалкого калеку вроде тебя.

Роджер стремительно шагнул вперед:

— Вон отсюда, пока я не изуродовал тебе вторую щеку!

— Спроси его насчет Бронуин, — прошипела Брайану Элис, прежде чем выбежать из комнаты.

Повернувшись, Роджер снова встретился с ледяным взглядом Брайана, и это совсем ему не понравилось. Похоже, того обожания, которое младший брат всегда питал к старшему, больше не существует.

— Ты сказал, что освободил ее, — бесстрастно заметил Брайан. — В чем еще ты мне солгал?

— Послушай, Брайан… — начал Роджер тем особым тоном, которым всегда говорил с братом и сестрой. Но Брайан решительно отступил.

— Я больше не ребенок, и не стоит так со мной обращаться. Каким идиотом я был! Неудивительно, что Монтгомери до сих пор не напали на нас! Ты захватил их женщин, верно? Как я мог верить тебе? Я ни разу не усомнился ни в одном твоем поступке. И был слишком счастлив с Мэри, чтобы немного пораскинуть мозгами. Впрочем, я всегда был слишком занят, чтобы думать собственной головой, не так ли?

— Брайан, пожалуйста.

— Нет! — крикнул Брайан. — Это ты меня послушай. Завтра я отвезу Бронуин и Мэри домой, к их родным.

Роджер почувствовал, как волосы на голове встают дыбом.

— Они мои пленницы, и ты ничего подобного не сделаешь!

— Но почему ты их захватил? Потому что пытался ударить Стивена Монтгомери в спину? Потому что потерпел поражение?

Роджер отшатнулся.

— Брайан, как ты можешь говорить со мной подобным образом? После всего, что я для тебя сделал?

— Меня уже тошнит от рассказов о том, как ты спас младших брата и сестру. Тошнит от необходимости быть благодарным тебе каждую минуту своей жизни. Да, я твой младший брат, но давно уже вырос и могу принимать собственные решения.

— Брайан, — прошептал Роджер, — я никогда не требовал от тебя благодарности. Ты и Элизабет — вся моя жизнь. Больше у меня никого нет. Больше мне никто не нужен.

Брайан вздохнул и словно обмяк.

— Я это знаю. Ты всегда был добр к нам, но настало время покинуть тебя и жить самостоятельно. Я хочу жениться на Мэри, и никто меня не отговорит. А завтра я везу женщин домой.

После его ухода Роджера пробрал озноб. Ни одна битва, ни один турнир не оставляли его таким слабым, как эта ссора с Брайаном. Подумать только, как изменился его милый, славный маленький братик! И куда девалось слепое обожание, которое он неизменно питал к старшему брату?

Роджер, тяжело дыша, уставился в пол. Брайан и Элизабет — действительно все, что у него есть. Все трое держались вместе: надежная оборона против порочности и злобы Эдмунда. Элизабет всегда была независимой. Под ангельской внешностью скрывалась сильная натура, и она часто и смело выступала против Эдмунда. А вот Брайан всегда жался к Роджеру, ища любви и защиты. И позволял все решать за себя. А Роджеру это нравилось. Нравилось поклонение брата.

Но сегодня на его глазах это поклонение растаяло. Из славного, милого мальчика Брайан превратился в надменного, требовательного, враждебно настроенного мужчину.

И все из-за этих Монтгомери!

Роджер не заметил, как начал пить. Вина было сколько угодно, и он опрокидывал кубок за кубком, сам не сознавая, что делает. И думал только о холодном взгляде Брайана и о том, что Монтгомери украли у него любовь брата.

И чем больше он пил, тем больше его разбирала злость на семейку Монтгомери. Навеки утерянная красота Элис казалась прямым оскорблением. В конце концов, она его родственница! Джудит и Гевин сыграли с ней шутку. Посмеялись точно так же, как Стивен посмеялся над Роджером. В ушах звучали издевки мужчин при дворе, куда он вернулся после поединка со Стивеном.

«Я слышал, ты влюбился в маленькую шотландочку, невесту Монтгомери. Нет, за это тебя трудно осуждать, но неужели ты распалился до такой степени, что пытался ударить Стивена в спину?»

Эти слова преследовали его снова и снова. Сын короля Генриха только что женился на испанской принцессе, и король не желал, чтобы бесчестный поступок Роджера портил ему настроение.

Роджер ударил оловянным кубком по подлокотнику кресла с такой силой, что отлетел кусок резьбы.

— Черт бы все это побрал! — выругался он. Брайан готов отречься от многих лет любви и преданности ради женщины, которую почти не знал! А как посмеялась над ним Бронуин, когда он попытался ею овладеть! Трюк потаскухи! Совсем как уловка Мэри, уверявшей Брайана, что она не принадлежит церкви. Брайан считает, что Мэри чиста и достойна идти к алтарю, но шлюшка оказалась достаточно умной, чтобы соблазнить невинного мальчика десятью годами младше ее самой. Надеялась использовать его, чтобы получить свободу? Или погналась за богатством Чатвортов? У Монтгомери, видно, входит в привычку охотиться за большими состояниями.

Роджер, пошатываясь, встал. Его долг и обязанность, как опекуна Роджера, показать младшему брату, что все женщины — просто лживые сучонки, как Элис и Бронуин. Среди них нет воистину мягкой и нежной девушки, достойной его брата.

Неверными шагами он стал подниматься наверх, сам не зная, куда идет, и остановился только перед комнатой Бронуин. Перед глазами встало видение прекрасной ведьмы с черными волосами и синими глазами. Он перебирал в памяти каждый изгиб ее роскошного тела. И уже положил руку на ручку двери, как припомнил кое-что еще: раздвоенный, надменно вздернутый подбородок.

Роджер поспешно отошел. Нет, он не настолько пьян, чтобы выносить ее издевательства. Напиться до такого состояния попросту невозможно!

Он поднялся еще на один лестничный пролет, на самый верхний этаж. Во всем виновата шлюха, которая завлекла младшего брата! Ее злые чары привели к раздорам в семье.

Брайан заявил, что завтра покидает поместье Чатвортов. Женится на Монтгомери и оставит Роджера. Можно подумать, у Монтгомери настолько маленькая семья, что они отнимают родных у Роджера!

Роджер рывком откинул засов с двери комнаты Мэри. Лунный свет струился в окно, и у кровати горела единственная свеча.

— Кто это? — со страхом прошептала Мэри, садясь в постели.

Роджер споткнулся, и стул с грохотом ударился о стену.

— Чатворт, — проворчал Роджер. — Один из твоих тюремщиков.

Он подступил к кровати, оглядывая женщину. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу. Перепуганные глаза широко открыты.

— Лорд Роджер, я…

— Что именно? — усмехнулся он. — Или не собираешься пускать меня в свою постельку? Чем один Чатворт хуже другого? Я могу освободить тебя точно так же, как Брайан. Ну-ка посмотрим, чем соблазнился мой братец!

С этими словами он схватил край одеяла, который Мэри прижимала к груди, и потянул на себя. И затуманенным винными парами взглядом уставился на скромную полотняную сорочку. Большинство женщин спали раздетыми, а эта, шлюха из шлюх, обрядилась в сорочку! По какой-то причине это еще больше обозлило Роджера. Он вцепился в воротник сорочки и оторвал его, после чего располосовал всю сорочку. Он не видел ее тела. Не слышал жалобных криков. В ушах звучали слова Брайана, повторявшего, что он покинет родной дом ради этой женщины. Он покажет Брайану, что эта грязная потаскуха не стоит привязанности его дорогого младшего брата!

Окончательно обезумев, Роджер упал на пухлое, мягкое, не знавшее мужчины тело. Он едва успел спустить шоссы, чтобы довершить затеянное. Она так крепко стиснула ноги, что пришлось силой разводить их. Вопли стихли, превратившись в полные ужаса мольбы. Бедняжка была напряжена и неподатлива, как слиток стали.

Он не получил наслаждения, насилуя ее. Она была сухой и зажатой, и Роджеру пришлось силой вонзаться в нее, чтобы лишить невинности.

Вино и пережитые эмоции в два счета истощили его. Он откатился от нее, рухнул на постель и закрыл глаза. Последней мыслью было, что теперь Брайан не покинет его и следующее Рождество он, Брайан и Элизабет, как всегда, проведут вместе.

Мэри лежала неподвижно, чувствуя себя нечистой, грязной, погубленной навеки. А братья? Как она посмотрит им в глаза после того, как стала той, кем Роджер обзывал ее снова и снова? Шлюха! И Брайан никогда больше не заговорит с ней. Не сыграет на лютне!

Наконец она очень спокойно поднялась с постели, не обращая внимания на боль во всем теле и кровь на бедрах, и осторожно натянула свое единственное платье, простое, из темно-синей шерсти, сшитое для нее сестрами. В последний раз оглядела комнату и подошла к окну.

Холодный ночной ветер ударил в лицо, и она глубоко вдохнула. Подняла глаза к небу. Господь не простит ее поступок, но и она не простит себя за все, что произошло.

— Прощайте, братья, — прошептала она ветру. — Прощай, мой Брайан.

Мэри перекрестилась, сложила руки на груди и прыгнула на острые камни двора.

Животные почувствовали что-то неладное гораздо раньше, чем люди. Собаки завыли, лошади стали ржать и неспокойно переминаться в стойлах.

Брайан, расстроенный, не в силах заснуть, накинул халат и вышел из дома.

— Что там? — спросил он пробегавшего мимо конюха.

— Какая-то женщина выбросилась из окна. Нужно найти лорда Роджера.

Сердце Брайана замерло. Должно быть, это одна из пленниц! Господи, хоть бы это оказалась та женщина, Бронуин, которую он в глаза не видел! Но в глубине души он уже знал имя самоубийцы.

Брайан осторожно пробрался сквозь толпу слуг к тому месту, где лежало тело, и отшатнулся, увидев Мэри.

— Ее снасильничали, — тихо заметила одна из служанок, — взгляните, у нее бедра в крови.

— Совсем как когда был жив лорд Эдмунд. А я-то думал, младший будет получше.

— Убирайтесь! — завопил Брайан. Его вдруг затошнило. Как они смеют смотреть на его возлюбленную да еще говорить всякие гадости! — Вы меня слышите? Проваливайте!

Слуги не привыкли получать приказы от Брайана, но властный тон мигом их усмирил. Все быстро разбежались по темным углам, исподтишка глазея оттуда на нового Брайана и труп незнакомой женщины.

Брайан осторожно одернул платье Мэри, выпрямил шею, согнутую под неестественным углом, и хотел было отнести ее в дом, но не хватило сил. Но даже слабость, казалось, подогревала растущий в нем гнев. Слуги посчитали, что ее изнасиловал Роджер, но такого просто не могло быть. Значит, один из стражников.

Встав, он принялся изобретать пытки для негодяя, словно это помогло бы вернуть Мэри. И как в трансе побрел наверх, в комнату Мэри. Стражники пытались задержать его, но отступали при виде лица Брайана. Он распахнул дверь спальни Мэри. Подступил к кровати и долго смотрел на спящего мертвецким сном, громко храпевшего Роджера. Казалось, в голове Брайана не осталось ни единой мысли. Его обуревали только чувства, и он рос и креп с каждой минутой.

Словно во сне, он повернулся, взял кувшин с холодной водой со стола и выплеснул на голову Роджера. Тот застонал и открыл глаза.

— Брайан, — пьяно пробормотал он с легкой улыбкой. — Я видел тебя во сне.

— Вставай, — убийственным тоном велел Брайан.

Роджер насторожился. Опытный воин, он знал, как владеть своими чувствами, когда ощущал опасность.

— Что случилось? Это Элизабет… — начал он, но осекся, сообразив, где находится. — Где эта мерзавка Монтгомери?

Лицо Брайана окаменело.

— Лежит мертвая на камнях внизу.

Роджер скривил губы:

— Я хотел доказать тебе, что она шлюха. Хотел доказать…

Брайан негромко оборвал его:

— Где жена Стивена Монтгомери?

— Брайан, послушай же меня, — взмолился Роджер.

— Послушать? А ты? Ты слушал крики Мэри? Я знаю, как она застенчива, и могу поклясться, что кричала она громко. Ты наслаждался ее страданиями?

— Брайан…

— Прекрати! Это наш последний разговор. Я немедленно иду искать вторую пленницу, и мы уедем отсюда. И клянусь, если ты посмеешь показаться мне на глаза, я тебя убью!

Роджер упал на кровать, тупо глядя вслед Брайану. Потом перевел взгляд на кровавое пятно на простыне и подумал о мертвой женщине внизу. Что он наделал?!

Брайану не потребовалось много времени, чтобы найти Бронуин. Он знал, что она, должно быть, заперта в комнате, где Эдмунд когда-то держал своих женщин. Стражники у двери даже не подумали задержать его, очевидно, слухи о трагедии дошли и до них.

Бронуин не спала и стояла у окна, когда Брайан вошел в комнату.

— Что случилось? — тихо спросила она у молодого человека с жестким взглядом.

— Я Брайан Чатворт и немедленно везу вас к вашей семье. Вы готовы?

— Мою золовку тоже держат здесь. Я никуда не поеду без нее.

Брайан стиснул зубы.

— Мой брат изнасиловал вашу золовку, и она покончила с собой, — сообщил он бесстрастно, как ничего не значащую новость, но Бронуин почувствовала, что тут что-то кроется. Мэри, милая, добрая, нежная Мэри!

— Мы не можем оставить ее здесь! Я должна отвезти ее домой, к братьям.

— Не тревожьтесь, миледи. Я позабочусь о Мэри.

Что-то в том, как он произнес имя усопшей, глубоко тронуло Бронуин.

— Я готова, — тихо сказала она и последовала за ним.

Только когда они вышли в ночь, Брайан снова обратился к ней:

— Я велю страже сопровождать вас, куда пожелаете. Или вы можете вернуться со мной в замок Монтгомери.

Бронуин не понадобилось много времени, чтобы принять решение. Проведя почти месяц в заточении, она о многом успела подумать. Прежде чем встретиться со Стивеном, она должна помириться с Макгрегорами. Доказать, что достойна любви мужа.

— Я должна вернуться в Шотландию, и мне не нужны английские стражники. Поеду налегке, и тогда путь займет меньше времени.

Брайан не стал спорить. Ненависть и горе занимали все его мысли. Он только коротко кивнул:

— Возьмите коня и все припасы, что вам понадобятся в дороге.

Он повернулся, чтобы уйти, но она поймала его руку:

— Вы вправду позаботитесь о Мэри?

— Клянусь жизнью, — вырвалось у него. — И еще клянусь, что отомщу за ее смерть.

Бронуин расстроенно покачала головой. Как бы Мэри осудила его за разговоры о мести!

Но тут она огляделась и впервые поняла, что свободна. Нужно действовать очень быстро, прежде чем дело не дошло до нового насилия! У нее много работы! Может, спасение многих жизней, пусть даже жизней шотландцев, умиротворит дух Мэри.

Она направилась к конюшне.

Глава 19

Бронуин прислонилась головой к теплому боку коровы, которую как раз доила. До чего же она рада, что не вернулась сразу в Лейренстон, а вместо этого поехала к родителям Керсти. Оказалось, что Керсти и Доналд взяли маленького Рори Стивена и вернулись к себе. Бронуин уже хотела сесть на коня и скакать туда, когда Харбен остановил ее:

— Поживешь с нами, девушка, пока не встретишься с Макгрегором. Если, конечно, все еще этого хочешь.

Она перевела взгляд с Харбена на Несту:

— Как давно вы знаете?

— Доналд во всем признался после вашего отъезда. Впрочем, я с самого начала что-то такое подозревал. Ты говоришь не как простая женщина. И обладаешь большей…

— Уверенностью в себе? — с надеждой спросила Бронуин.

— Скорее дерзостью, — фыркнул Харбен, — так что Макгрегору ты понравишься. — И, оглядев ее растущий живот, добавил: — Вижу, твоему муженьку понравилось мое домашнее пиво.

Бронуин грустно рассмеялась.

Харбен повел ее в маленький домик.

— Одного никак не пойму: вижу, что ты Макэррон, но не разглядел в твоем муже англичанина. С виду ну чистый шотландец, да и говорит как мы.

Они, пересмеиваясь, вошли в комнату. Неста улыбнулась с порога им обоим. В последующие дни она строго присматривала за ними и заставляла работать, даже когда разгорался очередной спор.

Потребовалось некоторое время, чтобы договориться о встрече с Макгрегором. Последний согласился все держать в тайне и не приводить с собой людей. Бронуин пообещала сделать то же самое. Они должны были встретиться на следующее утро, на рассвете, в болотном тумане.

Бронуин сильнее потянула за сосок и раздраженно смахнула соломинку со лба. Закончила доить, рассеянно пригладила волосы и отнесла ведро на дальний конец коровника, попутно заметив, что на улице уже темнеет. И когда последние капли молока упали в ведро, услышала шум, от которого замерло сердце.

Ничего особенного, всего лишь тихий лай, живо напомнивший о Рэбе, и на глазах сразу же выступили слезы. Бедный Рэб, лежавший на земле с зияющей раной в боку…

Лай раздался снова, и она, по-прежнему держа ведро, повернулась. Перед ней, радостно блестя глазами и виляя хвостом, стоял Рэб.

У нее едва хватило времени поставить ведро, прежде чем пес обрушился на нее всей тяжестью. Прижал ее спиной к яслям, едва не переломив пополам.

— Рэб, — шептала она, стискивая собаку в объятиях. — Рэб!

Пес принялся усердно лизать ей лицо.

— Ах ты, милый мой, — причитала она. — Откуда ты взялся? Я думала, что ты погиб.

Она целовала пса, терлась носом о его мех, не зная, как еще излить свою радость.

Но тут послышался тихий свист, и Рэб замер, неподвижно встав перед ней.

— Что там, мальчик?

Она подняла глаза и увидела… Стивена. Волосы подстрижены короче, чем при последней встрече, но одет он как шотландец.

Бронуин медленно оглядела мужа. Похоже, она забыла, как он высок, как силен и мускулист. Голубые глаза пристально смотрели на нее.

— Надеюсь, я получу такой же теплый прием, как Рэб? — тихо спросил он.

Не задумываясь, она бросилась к нему и повисла на шее.

Стивен молча стал целовать ее, изливая в поцелуях так долго копившийся голод. Господи, как давно он не обнимал ее!

Отступив на шаг, он вместе с ней повалился на копну сена и немедленно стал расстегивать ее рубашку.

— Нельзя, — пробормотала Бронуин. — Харбен…

Стивен прикусил мочку ее уха.

— Я сказал ему, что мы решили устроить оргию до следующего утра.

— Не может быть!

— Может, — заверил он, ухмыляясь, но выражение его лица тут же изменилось. Охнув от удивления, он принялся срывать с нее одежду и недоверчиво уставился на округлый холмик ее живота, после чего поднял голову и вопросительно уставился на нее.

Она с улыбкой кивнула.

Счастливый вопль Стивена распугал устроившихся на насестах кур.

— Малыш! Харбен был чертовски прав насчет своего пива.

— Я носила ребенка еще до того, как повстречала Керсти, по крайней мере так уверяет Мораг.

Стивен лег рядом и прижал к себе нагое тело жены.

— В таком случае причиной всему я, а не Харбен, — с тихой радостью объявил он.

Бронуин потерлась лицом о его грудь и положила ногу на его бедра.

— А может, и домашнее пиво, — печально заключила она. — Не помню, от чего бы еще у меня мог появиться ребенок.

Хмыкнув, он уложил ее лицом вниз, а сам мгновенно избавился от пледа и прижал коленом ее поясницу. Оставшись обнаженным, он наклонился и стал целовать ямочки под ее коленями.

— Я не забыл тебя, — пробормотал он, прикусывая нежную кожу. Пальцы ласкали ее ноги, а губы изводили поцелуями. Она стонала, пытаясь повернуться, но он крепко держал ее, продолжая сладостную пытку.

Прикосновения его посылали озноб по всему телу. Губы медленно скользили по ее позвоночнику. Твердые, поросшие волосами бедра возбуждали еще сильнее. Его большие руки ласкали ее спину, играли с мягкими изгибами.

И когда она подумала, что больше не вынесет, он перевернул ее и стал снова целовать. Нежно потер живот, сжал груди. Она выгнулась, когда его губы коснулись соска.

Он снова подтянулся наверх, покусывая ее шею.

Она с силой притянула его к себе.

— Голодны, мой лэрд? — прорычал он ей в ухо.

Она укусила его сильно, и в следующую секунду он уже был в ней.

Они так давно не были вместе, и губы Стивена на ее коленях довели Бронуин до лихорадочного желания. Всего несколько выпадов — и оба уже содрогались в порыве страсти.

— О, Стивен! — прошептала она, изо всех сил прижимая его к себе. Как хорошо снова чувствовать себя в безопасности, покончить с одиночеством!

Она сама не заметила, как заплакала.

Стивен отодвинулся и, окружив ее кольцом сильных рук, накрыл их обоих пледом. Рэб по привычке свернулся у спины хозяйки.

И от счастья она заплакала еще сильнее.

— Тебе плохо пришлось? — тихо спросил он. — Мы чувствовали себя такими беспомощными и ничего не могли сделать.

Она вытерла слезы и взглянула на него:

— Мэри?

— Брайан Чатворт привез ее к нам.

Он немного помолчал. Сейчас не время говорить о скорби и ярости, вызванных гибелью сестры. Милая, добрая Мэри, всю жизнь делавшая только добро, не заслуживала столь гнусной смерти. Майлс едва не убил Брайана, прежде чем Стивен и Гевин успели его остановить. Когда Брайан рассказал всю историю, было ясно, что даже в плену Мэри сумела отдать свою любовь: достаточно было взглянуть в лицо юноши, державшего на руках безжизненное тело возлюбленной.

— Брайан отправился на поиски Рейна, где бы он сейчас ни был, — продолжал Стивен. — Мы слышали, что он скрывается в лесу. Но почему ты не вернулась в Лейренстон? За последний месяц Тэм состарился на двадцать лет. Он почти ничего не знал о том, что произошло. Утром они нашли Рэба, и Тэм был уверен, что ты мертва.

— Я хотела сделать что-то для Мэри.

— Для Мэри? Ты приехала к Харбену из-за Мэри?

Бронуин заплакала еще сильнее.

— Ты был прав. Я так долго думала обо всем и поняла, что я эгоистка и недостойна твоей любви.

— О чем это ты, черт возьми? — удивился он.

— О том, что ты сказал в ту ночь, когда обнимал женщину, — всхлипнула она.

Стивен нахмурился, пытаясь припомнить, в чем дело. Со дня свадьбы он не прикасался к другим женщинам. Любая бледнела в сравнении с красотой и силой духа Бронуин. Но тут в памяти всплыла ночь в замке Гевина.

— Эгги! Да это просто местная потаскушка! Я сидел один, чувствуя себя несчастным и жалея себя, но тут явилась она, распахнула блузку и бросилась мне на колени.

— Но ты почему-то не спихнул ее! И даже ласкал, когда я вошла!

— Ласкал? — переспросил он, но тут же пожал плечами. — Я все же мужчина и, каким бы ни был расстроенным и злым, пока еще не мертв.

Бронуин захватила в горсть сена и бросила ему в голову.

Он прижал ее руки к бокам.

— Расскажи, что я говорил той ночью? — настаивал он.

— Ты не помнишь?

Как он мог забыть то, что она посчитала таким важным?

— Помню только, как мы кричали друг на друга, а потом я сел на коня и ускакал. Не помню даже, куда ехал. Где-то по пути вывалился из седла и заснул. Утром понял, что из-за собственного идиотизма, возможно, потерял тебя, вот и решил любым способом снова завоевать.

— Именно поэтому и поехал к королю? Чтобы завоевать меня?

— А иначе ноги бы моей там не было. Ненавижу двор. Пустая трата времени и денег.

Бронуин долго смотрела на него, прежде чем радостно объявить:

— Говоришь, как истинный шотландец.

— Вот и король Генрих тоже заявил, что больше я не англичанин. И выговор у меня, как у шотландца, и мысли тоже.

Бронуин рассмеялась и стала его целовать. Но он ее отстранил.

— Я все еще не получил от тебя ответа. Все время, проведенное при дворе, я использовал с толком, но при этом не сомневался, что ты по-прежнему живешь в замке. Гевин так обозлился на меня, что отказывался писать. Скорее всего он предположил, что я знаю о твоем отъезде, в ту ночь, когда я ускакал в неизвестность. Ты и Майлс до полусмерти напугали всех обитателей замка.

— Но не тебя? Что ты подумал, узнав о моем возвращении в Шотландию?

— У меня не было времени думать, — с горечью бросил он. — Братья вместе с Джудит целыми днями читали мне нотации, а когда слова истощились, просто перестали со мной разговаривать.

— Все то время, что я пробыла в Шотландии, ты не прислал мне ни единой весточки.

— Но это ты меня бросила! — завопил он. — И это ты должна была прислать мне весточку!

— Стивен Монтгомери! — ахнула она. — Не я тебя покинула! Ты только сейчас сам сказал, что отправился к королю Генриху. А что прикажешь делать мне? Сидеть и ждать твоего возвращения? Что я должна была сказать твоим родным? Что ты предпочел мне жирную потаскуху? Да еще после того, что ты мне наговорил!

Она гордо отвернулась. Но он повернул ее лицом к себе и вынудил взглянуть на него.

— Я хочу наконец знать, что такого высказал тебе. Что заставило тебя бежать? Я слишком хорошо знаю тебя, и будь дело в одной только девчонке, ты и не подумала бы шагу из замка сделать. Скорее уж отделала бы ее раскаленной кочергой!

— Да она заслуживала любых пыток! — взорвалась Бронуин.

— Я хочу немедленно услышать все, что сказал тогда, — твердо повторил Стивен.

И хотя он навис над ней, она снова отвернулась. До чего же легко стало довести ее до слез! Она в жизни столько не плакала, как сейчас, и противна сама себе!

— Ты твердил, что я эгоистка, слишком большая эгоистка, чтобы любить кого бы то ни было, кроме себя. И что я прячусь за свой клан, потому что боюсь повзрослеть. Еще ты сказал… сказал, что найдешь женщину, которая не так холодна, как я. И даст тебе все, в чем ты нуждаешься.

Стивен раскрыл рот от изумления, но тут же покачал головой и рассмеялся.

Бронуин потрясенно всплеснула руками.

— Не вижу в своих недостатках ничего смешного, — холодно бросила она.

— Недостатках, — пробормотал он между взрывами смеха. — Господи, до чего же я, должно быть, напился! Дойти до такого состояния!

Она попыталась откатиться от него.

— И не смей делать из меня посмешище! Возможно, моя эгоистичная натура не позволяет мне видеть юмор в твоих словах.

Стивен снова притянул ее к себе. Она принялась вырываться, и на мгновение он позволил ей выиграть борьбу, но потом, все еще смеясь, подмял под себя.

— Бронуин, — серьезно начал он. — Послушай меня. Ты самый бескорыстный человек из всех, кого я знаю. В жизни не видел человека, который бы так мало заботился о себе и все отдавал другим. Разве ты не поняла, почему я так рассердился, когда ты сама бросилась спасать Алекса? У тебя было достаточно власти, чтобы приказать любому сделать это вместо себя, ты могла последовать совету Дугласа, посчитавшего Алекса мертвым. Но ты, мой дорогой, милый лэрд, думала только о жизни одного из членов клана. Но не о себе.

— Я так боялась, — призналась она.

— Еще бы не бояться! Это еще раз доказывает твою храбрость и бескорыстие.

— Тогда почему… — начала она.

— Почему я так сказал? Наверное, потому, что был ужасно обижен, потому что люблю тебя всей душой, а ты меня не любила. И честно сказать, иногда ты заставляла меня чувствовать себя трусом. Боюсь, у меня и вполовину нет такой отваги.

— О, Стивен, это неправда! Ты очень мужественный. Убил троих англичан, чтобы спасти меня и малыша Керсти. А ведь у тебя не было ничего, кроме лука! И только очень смелый человек мог сбросить английскую одежду и стать шотландцем!

— Стать шотландцем? — переспросил он, вскинув брови. — Когда-то ты сказала, что полюбишь меня, если я стану шотландцем.

Он смотрел на нее, но она молчала.

— Бронуин, я люблю тебя и мечтаю лишь о том, чтобы и ты полюбила меня. — Он прижал палец к ее губам и угрожающе уставился на нее. — И если ты снова начнешь твердить, что «мы, конечно, небезразличны друг другу», я могу просто свернуть твою прелестную шейку.

— Ну конечно, я люблю тебя, глупый! Как по-твоему, почему у меня в животе холодеет, а голова кружится, стоит тебе подойти ближе? А когда мы в разлуке, я места себе не нахожу. И убежала с Роджером Чатвортом, только желая доказать тебе, что я не эгоистка! Я сделала бы все, чтобы ты полюбил меня!

— Побег с моим врагом вряд ли кажется мне веским доказательством твоей любви, — буркнул он, но снова заулыбался. — Ты, кажется, призналась мне в любви, или я плохо расслышал?

— О, Стивен! — рассмеялась она, осознав, что он ей верит. Стивен не обвинил ее в том, что она спала с Роджером Чатвортом. Похоже, он сумел укротить свою ревность!

Неожиданно оба замерли. Ее живот резко колыхнулся, словно кто-то толкнул его изнутри.

— Что это было?

— Ребенок! — благоговейно прошептала она. — Это наш малыш брыкается!

Стивен осторожно погладил ее по животу.

— Ты знала о ребенке, когда оставила меня?

— Я никого не оставляла, — возразила она, — но о ребенке уже знала.

Он молчал, продолжая согревать ладонями ее живот.

— Ты рад? — прошептала она.

— Скорее немного испуган. Джудит потеряла первого ребенка. Я не хочу, чтобы с тобой случилось нечто подобное.

— Но как может такое случиться, когда ты рядом, чтобы меня оберегать?

— Оберегать?! — взорвался он. — Ты никогда не слушаешь меня! Никогда не делаешь, как тебе велено! Опоила меня. Оставила мою семью посреди ночи. Ты…

На этот раз настала ее очередь прижать ладонь к его губам.

— Но я люблю тебя. Люблю всем сердцем. Мне нужны твоя сила, твое хладнокровие, твоя преданность и способности миротворца. Ты удержал меня и мой клан от объявления войны нашим врагам. И заставил увидеть, что не все англичане невежественны, жадны, лживы…

Он поцеловал ее, чтобы заставить замолчать.

— Только не испорти такой пламенной речи, — саркастически заметил он. — Я тоже люблю тебя. Полюбил с того момента, когда увидел в окружении членов твоего клана. До сих пор все знакомые мне женщины, кроме Джудит, конечно, казались не чем иным, как прелестными игрушками, дорогими украшениями. Для меня было потрясением осознать, что твои люди уважают и слушаются тебя. И я впервые увидел в тебе нечто большее, чем…

— Чем просто жаркое тело в постели? — улыбаясь, перебила она.

— О да, определенно, — кивнул он, начиная целовать ее и шаря руками по телу.

— Стивен, — прошептала она, когда он поцеловал ее за ушком, — завтра я встречаюсь с Макгрегором.

— Чудно, — прошептал он, принимаясь целовать ее шею. — Просто чудно.

Она протянула ему губы. Но он вдруг отпрянул. Рэб всполошенно взвизгнул. Стивен в ужасе воззрился на жену:

— Шутишь!

Но Бронуин мило улыбнулась.

— Завтра на рассвете я встречаюсь с Макгрегором, — подтвердила она, принимаясь снова его целовать.

Но Стивен решительно отодвинулся и тряхнул ее за плечи.

— Будь ты проклята, — процедил он сквозь зубы. — Снова начинаешь? И встреча, разумеется, назначена с глазу на глаз и в уединенном месте.

— Ну разумеется, все так и есть. Не могу же я просить членов клана сопровождать меня. Намереваюсь уладить дело миром, пока не началась война.

Стивен на секунду закрыл глаза и попытался успокоиться.

— Я запрещаю тебе встречаться наедине с этим человеком.

Бронуин даже растерялась.

— Что? Ты запрещаешь? Да как ты смеешь? Забыл, что я Макэррон? Моя любовь еще не дает тебе права брать на себя мои обязанности вождя клана!

— Может, замолчишь хоть на минуту? — потребовал он. — Ты всегда считала, что я против тебя. А теперь послушай: кто еще знает об этой встрече?

— Только Харбен. Он и договорился о встрече. Мы боялись сказать даже Несте, на какое время она назначена, из опасения, что она будет зря надеяться.

— Надеяться? — ахнул он. — Это все, о чем ты думаешь? Забота о других?

— В твоих устах это звучит как нечто порочное.

— В твоем случае иногда это так и есть, — пробурчал он, тщетно пытаясь успокоиться. — Бронуин, неужели ты не понимаешь, что хотя бы иногда должна думать о себе?

— Но я и думаю. Хочу мира для своего клана.

Стивен с любовью смотрел на жену.

— Но все равно послушай меня! Представь такую картину: вы с Макгрегором встречаетесь в уединенном местечке, вне всякого сомнения, затянутом туманом, и единственный, кто знает обо всем, — это Харбен. Что, если Макгрегор решит закончить распрю с Макэрронами, убив самого лэрда?

— Но это оскорбительно! — ахнула она. — Между нами мирная встреча. Макгрегор такого не сделает!

Стивен поднял руки к небесам, словно прося помощи.

— Значит, для тебя не существует ничего промежуточного, верно? Только черное и белое! Шесть месяцев назад ты ненавидела самое имя Макгрегор, а теперь доверяешь этому человеку свою жизнь.

— Но что еще прикажешь делать? Если мы с Макгрегором достигнем некоего мирного соглашения, можно остановить убийство. Разве ты не этого хотел? Разве не сам говорил, что желаешь прекратить вражду? Из-за наших раздоров погиб твой друг.

Стивен схватил ее и прижал к себе.

— Да, тут я с тобой согласен. Я хотел всего этого, но не такой же ценой? Как я могу отпустить тебя одну на встречу с человеком вдвое выше и шире тебя? Да он способен прикончить тебя одним ударом!

Она подняла голову. Но он снова притянул ее к себе.

— Одна ты не поедешь. Я буду с тобой.

— Но ты не можешь! Мы условились быть только вдвоем!

— Ты уже носишь в себе нового человечка, так что еще один особого значения не имеет.

— Стивен… — взмолилась она.

— Нет, — отрезал он. — Хотя бы раз в жизни ты послушаешь меня, ясно?

Она попыталась возразить, но быстро поняла, что это бесполезно.

И по правде сказать, она была рада, что Стивен пойдет с ней. Поэтому молча прильнула к его губам.

Он поцеловал ее, но тут же отстранился.

Она удивленно взглянула на него.

Стивен кивнул в сторону окна:

— Если я не ошибаюсь, до рассвета осталось не больше часа. Думаю, нам пора.

— И нельзя задержаться даже на несколько минут? — с сожалением вздохнула она.

— Ах ты, бесстыдница! — ухмыльнулся он. — Ну-ка немедленно одевайся и иди покорять Макгрегора, как покорила меня.

Она легла на сено и несколько секунд наблюдала, как он поспешно натягивает одежду. Ах, слишком скоро его сильное тело спряталось под пледом! И подумать только, что когда-то она считала его своим врагом!

— Ты, милорд, мой завоеватель, — вздохнула она и нехотя принялась одеваться.

Но когда они оседлали коней, готовясь к короткой поездке, тут уж было не до смеха. Стивен даже хотел было запереть жену в амбаре и ехать в одиночку, но она, словно прочтя его мысли, отказалась объяснить, где встречается с Макгрегором.

Как он и думал, место оказалось уединенным, скрытым скалой и затянутым густым покрывалом тумана.

Едва успев спешиться, Стивен ощутил укол острия меча в основание шеи.

— Кто ты такой? — прорычал Макгрегор.

— Я приехал, чтобы ее защитить. Пусть она и лэрд, но моя жена не встречается с мужчинами наедине.

Макгрегор взглянул на Бронуин: высокую, стройную, прекрасную, державшую за ошейник гигантского пса, так и норовившего на него наброситься. Макгрегор засмеялся и сунул меч в ножны.

— Я не виню тебя, мальчик. Хотя ей может понадобиться защита по другой причине. Не той, которую ты имеешь в виду.

Стивен смело посмотрел вождю клана в глаза.

— Я буду защищать ее всеми способами и во всех смыслах, — многозначительно заметил он.

Макгрегор снова рассмеялся.

— Иди сюда и садись. Я обдумал вашу мысль насчет мира, и единственный путь — каким-то образом объединить кланы.

Бронуин уселась на камень и согласно кивнула.

— Теперь я вдовец, — продолжал Макгрегор, — и если бы увидел ее раньше, сам предложил бы руку и сердце.

Стивен встал подле жены и по-хозяйски положил руку ей на плечо.

— Она моя, и я буду драться со всяким, кто…

— Немедленно прекратите, вы оба! — скомандовала Бронуин, сбрасывая руку Стивена. — Вы словно два оленя, скрестившие рога за лань! Стивен, если не будешь вести себя прилично, тебе придется вернуться к Харбену.

Макгрегор рассмеялся.

— А ты, Лахлан! Позволь объяснить, что Макэррон славится не только хорошеньким личиком! Если не можешь говорить со мной как с разумным существом, можешь послать ко мне одного из своих вождей.

Настал черед Стивена смеяться.

Лахлан Макгрегор поднял бровь:

— Возможно… мне не так уж и стоит тебе завидовать, мальчик.

— У нее есть свои достоинства, — самодовольно пояснил Стивен.

Но Бронуин уже не слушала их.

— Дэйви, — прошептала она.

Стивен мгновенно понял, что она имеет в виду.

— Он пытался убить нас, — тихо напомнил он, но взгляд Бронуин остановил его. Что же, она права. Родная кровь гуще водицы. — У нее есть старший брат, — пояснил он Макгрегору. — Ему около двадцати. Парень обезумел от зависти и вместо того, чтобы остаться в родном клане, скрывается где-то в холмах. Недавно он пытался расправиться с нами.

Макгрегор, нахмурившись, кивнул:

— Я прекрасно его понимаю. И сделал бы на его месте то же самое.

— Понимаешь? — взорвалась Бронуин. — Я — его лэрд. Ему следовало бы смириться с тем, что завещал отец. Я бы смирилась.

— Ну разумеется, — отмахнулся Лахлан. — Но ты женщина.

Бронуин возмущенно зашипела, на что он не обратил внимания. Стивен тепло улыбнулся бывшему врагу.

— У меня есть дочь, — продолжал Макгрегор. — Ей всего шестнадцать. Хорошенькая девчонка, милая и послушная. Как и подобает женщине. — Он искоса взглянул на Бронуин: — Следовательно, мы можем договориться о свадьбе.

— А что еще ты можешь предложить ему, помимо своей бесцветной дочери? — напрямик спросила Бронуин.

Лахлан поморщился, прежде чем ответить.

— Лэрдом он не станет, но может быть одним из вождей. Это гораздо больше, чем он имеет сейчас. И кроме того, он будет зятем лэрда.

— Учти, он парень вспыльчивый. Поэтому Джейми Макэррон и не сделал его лэрдом, — предупредил Стивен.

— Да вы оба даже его не видели! Откуда можете знать, каков он? — запротестовала Бронуин.

— Не видел, зато слышал! — бросил Стивен.

— Я смогу с ним справиться, — заверил Макгрегор. — Не умру так рано, как Джейми, и не оставлю мальчишку одного. Буду всегда держать его рядом с собой и научу его хорошим манерам и праведной жизни. Лучше уж горячий парень, чем снулая рыба.

— О, за пыл я ручаюсь, — хмыкнул Стивен.

— Могу поклясться, тебе лучше знать, — вторил Макгрегор. — Если этот Дэйви хоть сколько-нибудь похож на сестру, он сделает мою дочь счастливой.

Стивен сразу стал серьезным.

— Но что скажет твой клан, если ты приведешь Макэррона?

— Ничего. Зато у моего клана есть что сказать молодому Дэйви. Будем надеяться, он это переживет.

Бронуин осуждающе поджала губы.

— Мой брат может справиться с любым Макгрегором.

Лахлан рассмеялся и протянул руку Стивену.

— Значит, договорились, — кивнул он и повернулся к ней: — А теперь ты, юная дама. Я обязан тебе буквой «Б», которую ношу на плече.

С этими словами он схватил ее и крепко поцеловал в губы.

Бронуин искоса взглянула на мужа, боясь взрыва ревности, но Стивен благожелательно взирал на них обоих.

Лахлан попрощался и уехал, а они еще долго смотрели ему вслед.

— Вот что, — объявила наконец Бронуин, — на будущее я хотела бы, чтобы ты запомнил: это я Макэррон и сумела показать это сегодня ночью.

Стивен лениво улыбнулся:

— Я намереваюсь это изменить.

— И что это должно означать?

— Разве я не говорил, что обратился к королю с прошением о перемене фамилии?

Бронуин на мгновение потеряла дар речи.

— И теперь меня зовут Стивен Макэррон. Разве ты недовольна?

Она бросилась ему на шею и принялась покрывать лицо поцелуями.

— Я люблю тебя, люблю, люблю! Ты Макэррон! Это докажет моему клану, что тебе можно доверять.

Стивен обнял ее и улыбнулся:

— Да они никогда во мне не сомневались! Все, кроме тебя. — Он притянул ее ближе. — Бронуин, мы больше не враги. Давай попробуем всегда быть союзниками.

— Ты Макэррон, — благоговейно прошептала она.

Он погладил ее по голове.

— Теперь все будет хорошо. Я немедленно еду на поиски Дэйви, и…

— Ты?! — ахнула она, отстраняясь. — Но он мой брат!

— Во время последней встречи он пытался тебя убить!

Бронуин только отмахнулась:

— Тогда он был сердит. Все мои родные очень вспыльчивы. Но он остынет, услышав про мой план!

— Твой? Я думал, это наш общий план.

— Возможно, но Дэйви послушается только меня.

Стивен хотел что-то сказать, но вместо этого поцеловал жену.

— Не могли бы мы продолжить это позже? Неожиданно я почувствовал, как между нами что-то встало.

— Мой живот? — с невинным видом спросила она.

Стивен схватил ее за волосы и оттянул голову.

— Ну, как тебе нравится целовать Макэррона?

— Это я Макэррон, — упрямилась она. — Я…

Но тут ей пришлось замолчать, потому что рука Стивена скользнула к ямочкам под ее коленями.

1

Древний щипковый музыкальный инструмент. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Крепостные.

3

Тяжелые шотландские сабли.

Content

Джуд Деверо
Бархатные горы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

1