Татьяна Белая

Арабская сказка

Глава 1

Зима 1993 года в Тюмени выдалась суровой даже для Сибири. На дворе уже конец марта, а весной и не пахнет. 25–30 градусов. Лиза Соколова пришла домой порядком озябшей. Скинула шубу, шапку и бегом на кухню. Сегодня у неё гостья, и надо же было случиться, майонеза не хватило на заправку любимого Машиного королевского салата. Пришлось срочно бежать в магазин. В остальном, блюда для праздничного стола уже готовы.

Критическим взглядом окинула расставленные на столе холодные закуски. Все в порядке. Пора припудрить носик. Перед иностранной гостьей надо выглядеть на ять.

С Машей Паньковой они дружили, как говорится, с детской песочницы. Десять лет просидели за одной партой. Внешне подружки были совершенно не похожи друг на друга. Худенькая, казалось, воздушная блондинка Лиза. Она не была тощей. Просто имела очень тонкую кость от рождения. Черты лица девушки не назовешь безупречно красивыми. Но, огромные голубые глаза затмевали все. И яркая, плотненькая по фигурке, брюнетка Маша. Как нарисованные брови, красивый носик, пухлые губы. Напористая, решительная. За словом в карман не полезет. Кто сказал, что женской дружбы не бывает? Очень даже бывает. Ещё какая.

После окончания школы Лиза поступила в нефтегазовый университет Тюмени. А Марийка ринулась покорять Москву. И ведь что интересно. И по конкурсу прошла, и была зачислена. Но случайно встретилась с Томасом Петерсоном на какой-то вечеринке. Сраженный яркой красотой русской девушки, бизнесмен из Англии сделал ей предложение. Маша подумала, подумала и предпочла Лондон обучению в московском ВУЗе. Вскоре родила мужу мальчика и вот впервые за пять лет приехала в родную Тюмень.

Об Интернете в те времена ещё никто и не слышал. Поэтому, общались подруги только через письма и открытки. Писали, конечно, не часто. А, поэтому много друг о друге не знали. О приезде Маши в Тюмень Лизе сообщили её родители. Девчонки созвонились. Назначили встречу.

Лиза тоже сразу после окончания школы вышла замуж за своего давнего ухажера Антона. Но, детей у них пока не было. Звонок в дверь и она несется открывать.

— Лизон!!!!!!!!!!!

— Марийка!!!!!!!!!!

Охи, ахи, восторги, оглядывание друг друга. Даже ощупывание.

— Лизка, ну тебя время совсем не берет, — с завистью произнесла Маша. — Пять лет прошло. А ты все, как десятиклассница с той фотографии. Помнишь? У меня сохранилась.

— Ой, скажешь тоже. Вот ты шикарная дама высшего света. Собственно, как всегда, — улыбнулась подруга.

— У тебя Антоха-то где? — спросила подруга, раздеваясь в прихожей и проходя в комнату.

— Да, сестра его позвонила с утра. Какая-то помощь ей нужна. Он же отказать никому не может. Начинаем без него. Все, за стол. Сейчас наклюкаемся, и пусть завидует, — рассмеялась Лиза. — Нас растаскивать по углам будет.

Девчонки с удовольствием пили вино, ели, смеялись. Им было о чем поговорить. Мария привезла кучу фотографий. Уже два года её муж работал по контракту в султанате Оман. Лиза рассматривала снимки и не могла поверить, что могут быть такие красивые места. А фотографии дома подруги привели её в полный восторг, но и в некоторое унынье.

— А теперь глянь на наши хоромы, — раскинула Лиза руки, "хвастаясь" своей однокомнатной брежневкой. — Это нам ещё, считай, повезло. В этой квартире Антошкина бабушка жила. Потом его родители забрали старушку к себе в трехкомнатную. А нас здесь поселили. Хоть отдельно живем. Никому не мешаем. Свекровке глаза не мозолю.

— Что, не ладите?

— Нет, — покачала головой Лиза. — Мы с Ниной Ивановной нормально общаемся. Одним меня замучила — рожай да рожай.

— Ну, и за чем дело встало? Рожай.

— Маша, да ты глянь, — возмущенно воскликнула подруга. — Мне тут ни кроватку, ни коляску приткнуть некуда. Что в стране произойдет завтра, никто не знает. У вас там в новостях не передают, что в России творится? Или ты новости не смотришь?

— В чем-то ты, может и права, — согласилась та. — Новости из России можно приравнять к фильмам ужасов в последние годы. Как вы этот путч пережили? Но нам ведь по двадцать два годика стукнуло. Моему сынуле уже пятый пошел. Привезла бабушке с дедом показать.

— Как хоть не побоялась зимой привезти. Холодно ведь. Он не привыкший.

— В конце концов, ребенку уже пора посмотреть настоящий снег и зиму. И потом, он же наполовину сибиряк, — рассмеялась Маша. — Пусть привыкает.

— Маш, тебе после твоих хоромов в такой конуре и сидеть противно, наверное? — горько усмехнулась Лиза.

— Лизка, тебе не стыдно такое заявлять? — гневно воскликнула подруга. — Я выросла точно в такой же брежневке. Трехкомнатная квартира у моих родителей пятьдесят семь квадратов. Ты же знаешь. Ну, вытянула я счастливый билет в свое время. Повезло с мужем. И что теперь? Презирать всех, кто здесь живет? — возмущенно спросила Маша. — Возомнить себя избранной? Вообще Родину забыть? Мне твои слова противно слышать, а не в твоей квартире находиться.

— Ладно, Марийка, не кипятись, — подошла к ней Елизавета и обняла за плечи. — Не хватало нам ещё поссориться.

— И, чтобы не слышала больше таких слов. Все, забыли. Давай, за это и выпьем, — предложила она.

Дамы выпили и даже поцеловались в знак примирения.

— Машунь, вас как в этот Оман то занесло? Чего в Лондоне не жилось? — поинтересовалась Лиза.

— Ну, Лондон великолепный город. Жить там хорошо, но, надо сказать, что весьма дорого, — усмехнулась подруга. — Мне, когда Том в первый раз сказал, что ему в Оман предложили ехать работать, я ответила, фиг вам. В арабскую страну? Никогда. Скандал устроила грандиозный, — рассказывала Маша. — Дескать, все, я уезжаю домой в Россию. Сына никогда не увидишь. — Ладно, Томас у меня спокойный мужик. Он всю мою истерику выслушал, переварил и говорит: "А давай, съездим туда, посмотрим. Ну, приглядимся". Съездили просто отдохнуть и буквально влюбились. Лиза, какая там красота, — выдохнула Мария. — Море, солнце, пальмы, горы. Цветущие деревья, фонтаны, прозрачные бассейны. И по работе очень большие выгоды, что немаловажно, — усмехнулась она. — Подоходный налог просто мизерный по сравнению с Англией. Два раза в год семья может в любую точку планеты лететь за счет фирмы. Аренду дома и все коммунальные услуги тоже они оплачивают. Вот поэтому мы в Оман и решили перебраться. И я сейчас нисколько не жалею, — улыбнулась она. — Жарко, правда. Но на лето мы куда-нибудь уезжаем. У нас ведь дом в Лондоне.

— Как сказку слушаю, — горько усмехнулась Лиза. — А у нас что? Денег не платят. В стране бедлам. Даже говорить не хочется, — махнула она рукой.

— Хватит уже об этом. Во всякой стране живут и богатые, и бедные. У всех свои проблемы. И в России жизнь, наконец, наладится. Я уверена. Лучше расскажи, как тебе с Антоном живется? О своей семейной жизни. Я помню, как он по тебе страдал, — улыбнулась Мария. — А ты все нос воротила. Уговорил все-таки замуж-то.

— Да, знаешь, Маша, мне на своего Тошку грех жаловаться, — ответила та. — Мужик он умный, деловой, заботливый. Институт с красным дипломом закончил. Он же у меня газовик-нефтяник. Его сразу в Главк Газпрома пригласили работать. Почетно, конечно, в такую организацию попасть. Но, без опыта работы кем бы его взяли? Простым инженером. Зарплата мизерная.

— И где он работает сейчас?

— Решил Антон поехать на север в Новый Уренгой вахтовиком. Месяц там, месяц дома. Я отговаривала. Но, он сказал, нам надо и квартиру менять, и машину купить, и много чего ещё. Там же и оклады другие, и северные платят. А работка жутко тяжелая, — даже передернула Лиза плечами. — Тошка ведь не в офисе сидит. На самой добыче газа. На буровой. Зимой до пятидесяти градусов мороза доходит. Он руководит вахтовой бригадой. А живут-то в общаге. Никаких условий. Удобства на улице. Он терпит. Не жалуется. Деньги для семьи зарабатывает.

— Молодец, мужик. Уважаю таких, — кивнула головой Мария. — У меня Томас тоже пахарь. Он от канадской фирмы работает. Они там нефть качают. В Омане Том первый руководитель. Но, у него ещё обширные обязанности. Должен контролировать работу в других регионах. Из командировок не вылезает. Мотается от Африки до Канады без конца.

— Давай, Машуля, за наших нефтяников рюмочку поднимем, — предложила хозяйка. — Ты на горяченькое налегай, пока не остыло.

— Лизон, у меня предложение, — весело сказала Маша. — А поехали ко мне в гости. Отдохнешь, позагораешь, покупаешься. Согреешься душой и телом.

— Машка, зима на дворе. Какой загар?

— Здрасьте вам, — расхохоталась подруга. — Тебе только в марте-апреле там и выдержать. Или в октябре-ноябре. На карту хоть посмотри, где султанат Оман находится. Я читала, что в городе Маскат, где мы живем, самая высокая среднегодовая температура на Земле.

— Правда? — удивилась Лиза. — Я ж из тундры родом. Откуда мне это знать, — усмехнулась она.

Вот так по-разному сложились судьбы двух неразлучных подружек. И никто в этом не виноват. Девчонки прекрасно понимали это, и некоторое время помолчали, думая каждая о своем.

В это время пришел Антон. И опять бурная, радостная встреча. Они с Машей расцеловались. Он очень хорошо знал лучшую подругу Лизы, ещё со школы. Мария хотела сразу показать свои фотографии, но Лиза её остановила.

— Так, — решительно сказала хозяйка, — давайте вначале за стол. У меня мужик голодный пришел, а ты фотки суешь, хвастуша.

— Ну, за встречу, девчонки, — весело поднял рюмку с водкой Антон.

— Тоша, на закусочку не забывай налегать, — многозначительно напомнила супруга.

— Да, я голодный, как волк, — ответил тот, дожевывая салат. — Мяска мне положи, Лизок. А ты, Марийка, пока я ем, давай, рассказывай, что ты, как ты, где вообще обитаешь? Выглядишь, отпадно! Супер! — поднял он большой палец вверх. — Такая вся из себя дама из Амстердама. Глаз не оторвать.

Видимо, Антон не сразу сообразил, что спорол бестактность. В таком-то наряде, как у заграничной подруги, и дурнушка бы хорошо смотрелась. Дошло до него, лишь, когда жена со стуком поставила перед ним тарелку с горячей едой и вышла из кухни.

Маша показала Антону кулак, покрутила у виска и отправилась следом. Лиза сидела в кресле чуть ли не со слезами на глазах.

— Ты что на этого дурачка обиделась? — спросила она, присаживаясь на подлокотник. — Нашла из-за чего расстраиваться. Ляпнул, не думая.

— Да, — отмахнулась Лиза, — ничего я не расстраиваюсь. Знаю, что Антошка меня любит. Просто, как-то взгрустнулось. Вот мне он таких слов не говорит. Оно и, правда, какая я дама из Амстердама? Так, мышка серая.

— Ну-ка прекрати.

В это время с виноватым выражением лица вошел супруг.

— Лизок, ну, чего ты? Обиделась? — присел он на корточки перед креслом.

— И правильно обиделась, — возмущенно произнесла Маша. — Какой дурак в присутствии жены станет чужим дамам делать комплименты? Томас ещё бы и по мордам от меня за такую наглость схлопотал.

Лиза молчала. Муж положил ей голову на колени.

— У меня есть шанс исправиться? А, Лизок? — умоляюще, но с улыбкой спросил он.

— Безусловно, — быстро вмешалась Мария. — Отправить супругу ко мне в гости в султанат Оман. Хотя бы недельки на две.

— Куда отправить? — недоуменно уставился на неё мужчина. — И где этот самый султанат находится?

— Рядом с Объединенными Арабскими Эмиратами, — насмешливо ответила подруга. — Такой ответ устраивает.

— Теперь понятно.

— Иди, я фотографии тебе покажу.

Антон долго рассматривал снимки арабского города. Невероятные пейзажи природы. Трехэтажный белый дом, где жили Петерсоны.

— Это и есть Оман? А что за город?

— Столица. Маскат. Ну, так, как? Отпускаешь туда супругу отдохнуть?

— Маша, хватит уже комедию разыгрывать, — наконец, вмешалась Елизавета. — Никуда я не поеду.

— А почему? — неожиданно спросил Антон. — Ты не хочешь к подруге съездить?

— Антон, — насмешливо ответила жена, — а ты знаешь, сколько туда одни билеты стоят?

— Действительно, сколько? — обернулся он к Марии.

— Ой, я не знаю, — растерянно произнесла женщина.

— Ну, ты же сюда летела.

— Я что, сама билеты покупала? Все Томас через фирму делал. Так, — решительно заявила Маша, — я сегодня от родителей ему позвоню и узнаю.

— Да, сколько бы не стоили, — хмыкнула Лиза. — У нас все равно таких денег нет.

— Почему это нет? — возмутился супруг. — У меня на книжке приличная сумма лежит. Я неплохие деньги зарабатываю.

— Ты же на машину копил.

— Значит, машина подождет, — пожал плечами Антон. — Машка, срочно узнавай. Не хватит, займу. Что, я не мужик? Не могу любимую супругу на отдых за границу отправить?

— Главное, быстро загранпаспорт сделать, чтобы Томас визу через фирму оформил. Надо подумать, к кому обратиться, — задумчиво произнесла Маша.

События закрутились с невероятной быстротой. Паспорт получен, виза оформлена. И через некоторое время они уже сидели в самолете, следующем в таинственный для Елизаветы султанат Оман. За границу она летела впервые в жизни.

* * *

В Маскат прилетели ночью. Елизавета крутила головой по сторонам. Ей все было в диковинку. Разномастная толпа. Арабы, индусы и ещё, бог знает кто. Но все смуглые. Женщины все в платках. Людей европейского вида наперечет. Все галдят на разных языках. Обслуга исключительно мужчины в длинных балахонах с замысловато повязанными на голове цветными платками.

Мария сказала, что вначале надо получить подтверждение, что виза на Елизавету Соколову действительно имеется. К стойке стояла длинная очередь. Но подруга обошла всех и показала какую-то карточку. Немыслимо жирный, неповоротливый араб посмотрел паспорт и приступил к поиску. Казалось, он спал на ходу. Долго искал папку для туристов из России. Не спеша, едва передвигая ногами, переходил от одного стеллажа к другому, будто он здесь первый день. Потом стал перебирать стопку справок, разыскивая по фамилии. В первый раз не нашел. Начал по новой. Ура! Справка, наконец, в руках. Можно облегченно вздохнуть.

— Маша, он почему не шевелится-то? Это когда всю толпу обслужит?

— А арабам по барабану. Им спешить некуда. Они все так работают. Я уж привыкла. Теперь пойдем визу отмечать в паспорте.

К трем стойкам для отметки визы стояли ещё три огромные очереди. Но Маша опять обошла всех и показала свою "волшебную" карточку. Прошли сразу. И снова бесконечно долго и не торопясь, молодой уже араб искал её данные в компьютере. Потом, видимо, что-то неверно написал. Переписывал. Лиза думала, её инфаркт хватит.

Наконец, прошли таможенный контроль, и вышли в зал.

Дорогое семейство встречал папа Томас. Мария представила супругу Лизу, и они пошли к машине. Выйдя из здания аэропорта, где работали кондиционеры, Елизавете показалось, что она шагнула в парную. Жар окатил её с головы до ног. "Ничего себе, — подумала она, — а что будет днем?"

— Что это у тебя за карта такая? — с удивлением поинтересовалась Лиза по дороге.

— О-о-о, — со смехом ответила та, — мы в мусульманской стране. Здесь четкое разделение людей на категории. Мой муж — big boss. А я его супруга. И в Маскате, и в Дубае, я даже багаж регистрирую за отдельной стойкой. Вот так, — хмыкнула она. — В Омане простым людям спиртное не продают. А Том по такой же карте имеет право купить, сколько угодно.

— Чудеса, — покачала головой Лиза.

— Чудеса только начинаются, — пообещала подруга.

Джеки всю дорогу взахлеб рассказывал папе о поездке. Томас весело отвечал сыну. Но, в конце концов, мальчик прямо на полуслове заснул.

Хозяев встретила прислуга. О вещах можно было не беспокоиться. Занесут. Маша показала подруге её комнату и отдельную, только для неё, ванную. И все отправились спать.

Лиза проснулась первой. Хозяева ещё почивали. Она встала и пошла осматриваться. Выйдя из комнаты, увидела крутую лестницу, ведущую наверх. Значит, в доме был ещё и третий этаж. Но, Елизавета решила спуститься вниз. Прихожая, застеленная богатым ковром, поразила размерами. Одни двери, другие, третьи. Заглядывать не стала. Ещё одни, двухстворчатые, явно вели в зал. Распахнула и вошла. Кожаные кресла и диван, огромный телевизор, какая-то немыслимая аппаратура. Безумно красивые напольные вазы. Кругом цветы, цветы, цветы. Налево, отделенная полукруглым сводом, и небольшими выступами от стены, как бы столовая. Там стоял огромный стол из черного дерева и стулья с высокими спинками. За него можно было усадить человек двадцать.

Женщина вздохнула и грустно усмехнулась. В целом, по размерам один зал был больше, чем вся её однокомнатная квартира в Тюмени. Потолки оказались вообще немыслимо высокими. На противоположной от входа стене, она даже посчитала, имелось пять прозрачных дверей, ведущих во двор. Открыв одну из них, она вышла. Лизе показалось, что она попала в рай. Все здесь благоухало. Цветущие деревья, пальма, зеленый газон. Какие-то кустарники, которые переплетались сверху, образуя тенистую аллею, ведущую вглубь. Большая, красивая беседка посередине. Она вошла туда и присела.

Неожиданно перед ней появился лохматый песик. Он склонил голову набок и с удивлением рассматривал незнакомку. Лиза протянула руку. Пес радостно закрутил хвостом и подскочил к женщине. "Гав", — сказал он в знак приветствия. Она потрепала его лопоухую, бородатую морду, и они моментально стали друзьями.

— Лизон, ты где? — послышался голос Марии.

— Я здесь, — ответила та, вставая и направляясь в дом.

После завтрака муж уехал на работу. Джеки остался дома с няней, а дамы отправились на машине по городу. Петерсоны проживали в самом элитном и престижном районе Маската "Ocean beach". Здесь жили только состоятельные, уважаемые люди. Территория обнесена высоким белым забором. На въезде охрана.

Лиза не переставала удивляться увиденному. Это был город белых двух-трех этажных зданий. Создавалось впечатление, что она попала в восточную сказку. И никого на улицах. Поток машин и все.

— Маша, а где народ-то? — удивленно спросила она. — Я смотрю, тут даже тротуаров нет. У нас как в России? Дорога и по обеим сторонам пешеходные тротуары.

— Ну, во-первых, по такой жаре не разгуляешься, — усмехнулась подруга. — А потом, здесь все передвигаются только на автомобилях. Для прогулок есть определенные места. Вечером сходим на нашу набережную у моря.

— У моря? Так это сколько ехать надо?

— Пять минут пешком, — рассмеялась Мария. — Из нашего дома направо через калиточку с электронным замком. Я тебе все покажу. Сейчас едем в супермаркет.

— Зачем?

— За надом, — таинственно ответила подруга.

В магазине, не смотря на отчаянные протесты Лизы, Мария купила ей три платья в арабском стиле. Они были безумно красивыми. Из легкой натуральной ткани и длинными в пол.

— Лизон, не шуми, — решительно заявила Маша. — Ты здесь запаришься в своих нарядах. Эти платья совсем не дорогие. И не спорь со мной. Сейчас мы тебе ещё штанишки восточные прикупим и кофточку в том же стиле. Должна у тебя память остаться, что не просто за границей побывала, а в султанате.

— Но я же никогда это в Тюмени не надену.

— Дома будешь носить, — пожала плечами подруга. — Очень удобно, кстати. Мужа станешь обольщать. Нормальные женщины в халате только из ванной выходят.

Вечером, накормив супруга и оставив на него Джеки, Маша повела подругу на променад. Перейдя через небольшой мостик, они подошли к решетчатой калитке.

— Смотри, берешь вот эту пластиковую карточку, прикладываешь сюда, и дверь открывается, — весело произнесла Марийка. — Вручаю тебе твой экземпляр. Не теряй. Иначе, обратно не попадешь.

Они вышли, спустились на четыре ступенечки и сразу послышался шум моря. Напротив выхода располагалось кафе под открытым небом. Столы со светильниками, плетеные кресла, диваны с подушками. Направо начиналась набережная. Налево узкая каменная дорожка уходила вдоль стены куда-то вдаль, освещенная редкими фонарями. А за плотным рядом пальм песочный пляж и море. Первый и последний раз Лиза видела море, когда родители в семилетнем возрасте возили девочку в Сочи. Ей захотелось тут же сбросить туфли и босиком побежать к воде.

— Лиза, насмотришься ты ещё на море и днем, и ночью, — с улыбкой произнесла подруга. — Сегодня у нас другое мероприятие намечено. Мы идем развлекаться и отдыхать.

— Ладно, — согласилась та. — Пошли.

Глава 2

Было всего восемь часов вечера, а темень, хоть глаз выколи на берегу. Тем ярче казались огни ресторанов, кафе, магазинов на набережной. Вот здесь народу было много. Парковка запружена машинами, не протолкнуться, не обойти.

— Нам сюда, — сказала Маша, указывая на небольшое одноэтажное здание.

— А что это? Ресторан, кафе?

— Это наше с Томом излюбленное место отдыха. Паб. Каждую пятницу мы вместе с сыном сюда ходим. Стало уже традицией. У нас даже свои места есть.

Подруги вошли в здание. Зал оказался небольшой и уютный. Не яркое освещение. Стойка бара, пять, шесть столиков посередине. А слева вдоль стены, три отсека, отделенные невысокими перегородками. Внутри по периметру мягкие сиденья. Посередине продолговатый стол. Девушки уселись за второй с краю. К ним тут же подошла официантка с очаровательной улыбкой, поздоровалась и подала меню.

— Что будем пить? — спросила Мария.

— Здесь разве спиртное подают?

— Конечно. А почему нет? — пожала плечами Маша.

— Так мусульманская страна. Спиртное запрещено.

— В таких заведениях можно. Здесь иностранцев полно проживает.

— Арабы не пьют?

— Ага, — лукаво откликнулась подруга. — За воротник льют. Сходят в мечеть потом, помолятся, Аллах и простит. Не напиваются, конечно.

— Странно, я думала, им вера не позволяет.

— Я предлагаю заказать сидр, — сказала Мария.

— Сидр? — изумила Лиза. — Это же типа газировки, насколько я знаю.

— Дерёвня, — засмеялась подруга. — Сидр — это очень вкусное, легкое вино. Натуральное. А есть, что будешь?

— Ты, давай, сама выбери, — отмахнулась та. — Я все равно ничего тут не знаю.

Пока они ждали заказ, Елизавета рассматривала публику. В основном, это были люди европейского вида. За дальним столом, какая-то веселая компания, говорившая на разных языках. За другим, две довольно пожилые дамы. Несколько человек у стойки бара. Народу было не много.

Подруги выпили за приезд Лизы, за новые впечатления и оживленно болтали. И в это время в зал вошли три араба в традиционной белой национальной одежде. Они уселись в соседний отсек.

— Маш, смотри, — зашептала Лиза, — прям, как в кино. Настоящие арабы. Я таких только по телевизору видела. Живые.

— Так ты же видела арабов в аэропорту. И по дороге сюда.

— Те были не в таком наряде. Балахоны не белые, а коричневые. И в косынках или каких-то странных беретках. А эти именно, как я представляла арабов. В белом и с обручем на голове. Класс!

— Господи, Лизон. Да их здесь, как нерезаных собак, — рассмеялась подруга. — И в белом, и в коричневом, и в сером. И с обручем, и в косынках, и в особых тюбетейках. Эка невидаль. Арабы в арабской стране. Откуда появились? Уймись. Это мы с тобой тут, можно сказать, приблудные.

Они продолжали говорить о своем, естественно, по-русски. Мария была женщиной довольно громогласной. В данный момент она рассказывала забавный анекдот с нецензурными выражениями. Кстати, про араба, американца и русского. Лиза неожиданно встретилась взглядом с сидящим напротив неё мужчиной, и ей показалось, что он смеется по поводу анекдота.

— Да, тихо ты, — одернула она подругу. — Орешь на весь зал. Вон, мужик усмехается.

— Который? — Маша бросила взгляд на соседей. — Да арабы по-английски то не все понимают. Этот на тебя пялится просто из любопытства. Белокурая женщина. Вау! Вот он и лыбится от удовольствия.

— Думаешь?

— Расслабься. Никто тут ничего по-русски не понимает. Кроме выходцев из нашей страны.

— А их здесь много? — поинтересовалась Лиза.

— В основном, русские жены иностранцев. Одну семейную пару из России знаю.

Дамы продолжали свой отдых. Но, Елизавета ещё не раз ловила на себе пристальный, заинтересованный взгляд этого араба. Она отметила, что мужчина необычайно красив. Темно карие глаза с пронзительным взглядом. Смоляные брови. Аккуратно подстриженные усики и бородка.

— Машка, он меня точно гипнотизирует, — прошептала она на ушко подруге. — А красивый-то какой. Я даже не думала, что арабы такими бывают.

— Ну, да. Ничего так себе экземплярчик, — согласилась Мария, вновь бросая взгляд на соседний столик. — Среди них встречаются довольно привлекательные. Внешне, — с ухмылкой добавила она. — Но, ты меня прости, я их вообще не воспринимаю. Мне кажется, они все такие тупые. Мне лично, умные арабы не попадались. Увы.

— Почему ты считаешь, что все тупые?

— Ты видела, как нас в аэропорту обслуживали? И так везде. Я с ними постоянно сталкиваюсь. Пока сто пять раз не объяснишь, что тебе надо, они не поймут. Смотрит тупо и ничего не смыслит.

Вскоре, дамы расплатились и направились к выходу. Когда они выходили, Лиза заметила, что тот мужчина обернулся и смотрел ей вслед.

А утром, когда Мария повезла своего сына в школу, Лиза, наконец-то, вышла к морю. Песок здесь оказался мелким, мелким. Было очень приятно идти по нему голыми ступнями. Она зашла по щиколотку в воду и с наслаждением вдыхала морской воздух. Женщина слушала шепот моря, его дыхание. Небольшие волны набегали и уходили. Набегали и уходили. Море дышало. Ласкало её ноги. Ласкало её слух и лечило душу.

Лиза долго бродила по берегу. И не могла поверить, что все это происходит с ней. Неужели она здесь? Неужели она видит это воочию? Пальмы, горы, море. Ракушки, малюсенькие крабы, выброшенные на берег волной и моментально зарывающиеся в песок. Стаи мелких рыбок, которые проносились в прозрачной воде у самого берега. Все казалось ей нереальным. С этого дня такие утренние морские прогулки стали для неё чуть ли не ритуалом.

— Лиза, я для тебя составила целую культурную программу, — начала Маша, когда подруга вернулась домой. — Самые интересные места в старом Маскате. Здесь, в новом, ещё только все строится.

— Стоп, — прервала её Лиза. — До какого времени у тебя Джеки в школе?

— До двенадцати часов. А что?

— Томас на обед приезжает? — поинтересовалась Лиза.

— Приезжает. Тоже в двенадцать, — ответила та.

— Тебе надо семью накормить, а потом ещё и ужин приготовить. Я так понимаю, что прислуге ты готовить не доверяешь.

— Конечно, нет, — согласилась Марийка. — Это семья индусов у нас в гостевом домике проживает. Они нашу еду и готовить не умеют. Да я и не доверю здоровье своей семьи никому. Ты это к чему спрашиваешь?

— К тому, что на развлечение подруги у тебя времени не хватит, — твердо заявила Елизавета. — Я не хочу стать вам в тягость. Планируй на выходные культурную программу, если супруг не против. Одно то, что я здесь нахожусь, уже делает меня счастливой. Не надо мне никаких специальных экскурсий. Не отрывай время от семьи.

— Да, ладно тебе. На все у меня времени хватит, — хмыкнула подруга. — Томас у меня, кстати, сам прекрасно готовит. И, если я когда чего не успею, слова не скажет. Он все понимает. Сам мне подсказывает, куда тебя свозить. Будь спок. Все ОК.

Томас после обеда уехал на работу. Джеки увлеченно смотрел мультики. Дамы расположились на веранде в саду.

— Маш, твоему Джеки всего четыре года, а ты говоришь, в школу повезла.

— У них, как таковых садиков нет, — ответила подруга. — Именно в школу вожу. Так сказать, в младший класс. А в пять лет уже нормальная школа начинается.

— Мальчишка у тебя — чудо. Умничка. Так рассуждает. Хорошо, что ты по-русски учишь его говорить. Он со мной разговаривает. Бойко так отвечает.

— Я с сыном ещё, когда он в животике находился, по-русски говорила и гладила его. И с первого дня рождения тоже. Джеки совершенно все понимает на русском, — с гордостью заявила мама. — Говорит похуже. Путает времена. Он, она путает. Ну, ничего. Я его уже в русскую школу записала. Два раза в неделю возить буду.

— Томас не возражает?

— Да, ты че? — рассмеялась Маша. — Он гордится, что сын два языка понимает.

— Ты меня в бассейн обещала сводить. Говорила, рядом.

— Нет проблем, — улыбнулась Маша. — Джеки, — крикнула она сыну, — в swimming pool пойдем?

— Ура, — радостно закричал мальчик.

Они взяли все необходимое и отправились в бассейн. Лиза снова залюбовалась картинкой. Вода в бассейне была голубой и прозрачной. По одну сторону стояли шезлонги, по другую столики со стульями. Часть бассейна отделена перегородкой для детей. Здесь было не глубоко. Возле перегородки в основном бассейне вода достигала плеч. Дальше, глубже и глубже. По другую сторону бассейна до дна уже не достать.

А вода! Вода теплая, как парное молоко. Джеки из бассейна вытащить было невозможно. Лиза с огромным удовольствием поиграла с ним. Побесилась, не хуже маленькой. И счастлива была, может, больше, чем мальчишка.

Через некоторое время, когда они вернулись, Джеки стал просить у мамы мороженое. Маша пояснила, что мороженое — это слабость не только сына, но и папы Томаса. И они отправились в открытое кафе у моря. Уселись за столик. Заказали мороженое, сок. Лиза умирала от блаженства. На берегу моря и под пальмой мороженое казалось изумительным и вкусным, как никогда.

— Лиза, глянь, — толкнула её Маша. — Вон красавчик идет, который тебя в пабе гипнотизировал.

И действительно по каменной дорожке шагал тот самый араб. В том же одеянии.

— Обрати внимание, как себя несет. Мама, дорогая! Весь из себя гордый, неприступный. Никого вокруг не видит. Прям, арабский шейх, — иронично заметила она.

Мужчина прошел мимо калитки со ступеньками и вдруг исчез за черной дверью, которая оказалась рядом.

— Маша, а это что за двери такие? Вон, смотрю ещё одна дальше. И еще.

— Общая калитка для людей, которые в дальних домах живут, — пояснила подруга. — А у кого дом у самой стены, те свой вход имеют. Прямо во двор. Значит, этот горделивый араб в этом доме живет.

— Чего ты на бедного мужика наезжаешь? Может, он на самом деле шейх, — со смешком сказала Лиза.

— Ага, — рассмеялась Маша. — Шейхи в таких домах не живут. У них виллы и дворцы. Там охрана кругом. На километр близко не подойдешь. А этот просто богатый араб, видать. В нашем районе очень дорогие дома. Простому смертному не по карману будет.

* * *

Елизавета настолько была очарована морем, что решила сходить к нему и вечером. Побродила по берегу, насладилась шумом прибоя, подышала морским воздухом. Однако начинало стремительно темнеть, и пора было возвращаться. Она подошла к входу и приложила карточку. Никакой реакции. Калитка не открывалась. Лиза прикладывала карточку ещё и ещё раз. Темнота все сгущалась. По набережной под пальмами туда-сюда бродили арабы в своих хитонах. Над входом светили два ярких фонаря. Она была видна, как на ладони. Из темноты на неё мог пялиться, кто угодно. Женщину охватило отчаяние. Что делать? Путь домой был перекрыт.

Решила попробовать перебраться через ограду. Нашла какой-то небольшой выступ в стене, наступила ногой, ухватилась за край ограды и подтянулась. Поняла, что вскарабкаться на стену, она сможет. Но, как с такой высоты спрыгнуть? Тем более, что надо было прыгать вправо на мостик. Иначе, упадешь в глубокую яму, вырытую по краям. Вернулась к калитке и вновь упорно прикладывала несчастную карточку.

— Что, не срабатывает? — услышала она мужской голос.

Бог послал ей соотечественника! Спасителя! С радостной улыбкой, дама обернулась.

— Да, чего-то…, - начала она и застыла в изумлении.

Рядом со ступеньками стоял тот самый красавчик из Паба. В дидшахе и ихраме. Он улыбался.

— Давайте, я попробую, — сказал мужчина, понимаясь по ступенькам.

Попытка не увенчалась успехом. Карточка не срабатывала. Лиза стояла в недоумении и шоке уже не только от того, что не открывается калитка. Араб говорил по-русски.

— Да, не смотрите на меня так, — с усмешкой произнес он. — Я шесть лет учился в Питере. Говорю и понимаю русскую речь.

— А-а-а, — протянула она. — И что мне теперь делать? — заикаясь, спросила женщина.

— Есть два варианта, — сверкнул белозубой улыбкой мужчина. — Можно пройти через мой дом. То есть, через двор. У меня отдельный вход рядом. Или я провожу вас до шлагбаума, где въезд для автомобилей. Решайте.

— Нет, — испуганно ответила Лиза, — через ваш двор нет. До шлагбаума.

— Ну, хорошо, — усмехнулся араб. — Это гораздо дальше, но я с удовольствием с вами прогуляюсь. Идемте.

— Давайте, познакомимся хотя бы. Меня Самир зовут.

— Елизавета. Лиза, — пробормотала женщина.

— Вы так испугались меня или темноты? — с лукавым прищуром поинтересовался он.

— Да, — резко повернулась к нему Лиза, — не знаю я. Испугалась и все. Смешно? В чужой стране, без знания языка стоять в темноте перед закрытой дверью. Каково?

— О, Аллах, — поднял мужчина руки. — Кому смешно? Мне? Вы меня обижаете. Я просто увидел, что вы растеряны. Решил помочь.

— Спасибо, иначе, я бы там от страха умерла. Уже хотела через стену перелезать.

— Вот этого делать не надо, — покачал головой Самир. — Заметила бы охрана, попали бы в полицейский участок. А там сидят такие олухи, которые английский с трудом понимают. И как бы стали объясняться? Толкнули бы вас в душную камеру без кондиционеров.

— Не пугайте меня, — даже остановилась она.

— Успокойтесь, Лиза, все обошлось. И хвала Аллаху, — воздел он руки.

— Слава тебе Господи, — выдохнула Лиза и перекрестилась.

— Ну, да, — улыбнулся мужчина. — Будем считать, что каждый поблагодарил своего Бога.

Они продолжали идти некоторое время, молча.

— А я видел вас вчера в Пабе. Услышал русскую речь. Стало интересно.

Акцент у него явно чувствовался. Но, говорил очень грамотно. Не путал ни времена, ни падежи.

— А что вам стало интересно?

— Русские женщины в Омане. Не каждый день встретишь, — с хитрым прищуром ответил тот.

— Да, конечно, — согласилась Лиза. — Я приехала из России к подруге. У неё муж англичанин и они живут здесь.

— Лиза, а вы из какого города приехали? — поинтересовался Самир.

— Из Тюмени. Это в Сибири. Вы, вряд ли слышали.

— Тюмень? — изумленно посмотрел на неё мужчина. — Столица нефтяного края. Как не слышал. Хотел бы побывать. Не столько в Тюмени. На местах добычи.

— Господи, — вытаращила глаза Лиза. — Что вы там забыли? Что там интересного?

— У меня свой интерес, — с загадочной улыбкой ответил тот. — Я так давно не говорил по-русски, боюсь потерять навык. Безумно рад нечаянной встрече с вами.

Они минули шлагбаум и остановились.

— Куда теперь? — поинтересовался араб.

— Не знаю, — растерянно ответила Лиза. — Здесь все дома одинаковые. Мне известен путь только от калитки и от бассейна. А от шлагбаума меня Маша на машине везла. Куда поворачивала, понятия не имею.

— Ну, дома здесь далеко не одинаковые, — усмехнулся Самир. — Просто все белые. Хорошо, идемте к калитке.

Они проследовали прямо, а потом повернули налево по направлению к злополучной калитке.

— Вот он, Машин дом, — радостно воскликнула Лиза. — И велосипед Джека стоит. Я узнала.

— Хвала Аллаху, пришли.

— Меня, наверное, потеряли. Я ведь даже не предупредила, что ухожу и куда. Машка меня убьет, — со вздохом произнесла она.

— Так уж и убьет, — улыбнулся Самир.

— О, вы её не знаете. Марийка очень взрывная и эмоциональная.

И в это время из калитки выскочила подруга. Увидев араба, она на мгновение остолбенела. Автоматически произнесла: "Good evening" и буквально набросилась на Елизавету. В полной уверенности, что араб её не понимает.

— Лизка, да, твою дивизию, — кричала она, отчаянно жестикулируя. — Ну, ты че творишь, а? Исчезла, растворилась. Никого не предупредила. Мы с Томасом уже пятый угол ищем. Я, как в жопу раненая ношусь по пляжу с собакой. Ищу её. А она туточки. Жива здоровехонька. Прогуливается. Где-то уже арабского шейха надыбала. Нифигассе. Вы хоть на каком языке изъяснялись? Не на арабском, случайно?

— Что характерно, на русском, — лукаво улыбнулся Самир.

Женщина в недоумении уставилась на русскоговорящего араба.

— Маша, не шуми, — умоляюще сказала Лиза. — Это мой спаситель, Самир. У меня карточка почему-то не сработала. Стояла перед калиткой, как дурында. Человек меня выручил. Провел через въезд для автомобилей.

— Как не сработала?

— Ну, так, — пожала Лиза плечами. — На выходе сработала, а обратно я попасть не могла.

— Странно. А ты карточку случайно не намочила?

— Да, нет, вроде.

И в это время появился Томас. Увидев Самира, он поздоровался. Мужчины представились друг другу и пожали руки. Маша стала возбужденно рассказывать супругу про карточку. Хозяин пригласил всех зайти. Они прошли по аллее и расположились в беседке. Компания получилась забавная. Маша и Самир понимали русский и английский. Томас только английский. Лиза только русский.

Разговор обещал быть интересным. Выслушав "трагическую" историю гостьи, Томас с улыбкой предложил для снятия стресса выпить вина. Сам хозяин вино не любил. Предпочитал пиво особой марки. Самир прикрыл глаза и произнес: "Only juice". Стало ясно, что, как истинный мусульманин, спиртного он не признает.

Дамы пили вино с фруктами. Томас пиво с малосольной семгой. Араб потягивал гранатовый сок. Маше приходилось выступать в роли переводчика. Лиза поделилась своими первыми впечатлениями от Омана. Самир сказал, что она ещё ничего не видела. И по-русски предложил себя в качестве гида по Маскату. "Я покажу вам такие красоты, что дух захватит. Думаю, и Марии с Томасом это будет интересно посмотреть". Женщины обещали подумать.

Поболтали на разные темы. Обсудили предстоящий вскоре день рождения султана. Маскат был разукрашен, как к самому главному празднику. Лиза пожаловалась, что ранним утром её будит проповедь муллы, которая слышна на весь город. Оказалось, в мечети стоят сильные динамики, чтобы мусульмане не пропустили утреннюю молитву.

В конце концов, Маша предложила Самиру перейти на "ты". Он, с радостью согласился. Видно было, что арабу очень хотелось поговорить по-русски. Марии то и дело приходилось переводить его слова Томасу.

Через некоторое время хозяйка отправилась укладывать сына. Лиза ушла вместе с ней. Мужчины остались одни.

Когда женщины вновь спустились вниз, то увидели, что Томас с Самиром о чем-то оживленно разговаривают. Смеются. Говорили они громко, двери на улицу открыты, и все было слышно.

— Ну-ка, послушаем, о чем это они так увлеченно болтают, — сказала Маша.

Некоторое время она стояла и слушала.

— Ну, — нетерпеливо спросила Лиза, — о чем говорят-то?

— А, чего-то о нефти, нефтяных компаниях. Мне и не понять. Чисто мужской базар. Думаю, нам не стоит пока выходить. Пусть пообщаются, — сказала она. — Так, перешли на Лондон, — через некоторое время, доложила подруга. — Ну, это тоже надолго. Томас о своем любимом городе часами может говорить.

Лиза стояла рядом, к сожалению, ничего не понимала. В это время Мария с округлившимися глазами произнесла свое любимое: "Нифигассе" и продолжала напряженно вслушиваться.

— Что, что? — дергала её подруга.

— Если не врет, этот Самир Гарвард закончил. Погоди, дай послушать, — отмахнулась она.

Потом отошла от двери и уселась на диван. Лиза в кресло.

— Ладно, Том мне потом сам все расскажет, — сказала она. — Но, насколько я поняла этот араб образованный мужик. Международное право изучал в Америке. Да, если ещё в Питере шесть лет учился. О-го-го. Ну, значит, у него папашка шибко богатый. Оплачивал учебу сыночка. Обучение для иностранцев в Гарварде бешеных денег стоит. Видать, из непростой семьи наш новый приятель.

— А ты считаешь, что все арабы тупые, — с ироничной улыбкой заметила Лиза. — Я с ним немного поговорила и поняла, что умный мужик. А, как по-русски грамотно говорит. Обалдеть.

— Я Томасу удивляюсь. Чтобы так увлеченно говорил с незнакомым человеком, — покачала Маша головой. — Это на него не похоже. Значит, нашли с Самиром какие-то общие интересы.

— Машка, но как я перепугалась, ты не представляешь, — с легким смешком, призналась Лиза. — Калитка не открывается и ещё этот араб нарисовался. Я ж не знаю, чего у него на уме. Одно дело на араба издали посмотреть. Другое, вот так вот, лицом к лицу.

— Он сам к тебе подошел?

— Конечно. Видимо, домой шел, а тут я скачу перед закрытой калиткой. Вообще, готова была через забор сигануть.

— Ну, Лизон, — рассмеялась подруга. — Вот тебе и первое приключение в Омане. Ладно, пойдем уже выйдем. Неудобно как-то.

Они вышли к беседке. Самир с Томасом уже прощались. Лиза ещё раз поблагодарила мужчину за помощь. Даже проводила его до калитки.

— Лиза, ты надолго сюда приехала? — поинтересовался он.

— На две недели, — ответила она.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — улыбнулся Самир. — Я покажу тебе мой Маскат.

— Ничего не имею против. Пока, пока, — помахала Лиза рукой.

— Пока, — тоже махнул араб и исчез в темноте.

На следующий день Мария повела подругу на какую-то ярмарку. Впервые, они вышли из Ocean beach пешком. Оказалось, это совсем рядом. Для входа надо было приобрести билеты. Территория тоже была ограждена забором. Чем там только не торговали. У Лизы глаза разбегались. Её удивило, что почти вся толпа покупателей состояла из женщин европейского вида. Маша с улыбкой пояснила, что это клуб "скучающих жен" иностранцев, работающих в Омане. Именно они и устроили эту ярмарку. На территории была даже огромная сцена. Она пояснила, что здесь проходят различные развлекательные мероприятия. Приглашают известных артистов. Отмечают праздник.

— Ты член этого клуба?

— Нет, — ответила та. — Я сама по себе. Но нас с Томасом часто приглашают. Мы здесь Новый год как-то встречали. Однажды даже какая-то российская музыкальная группа выступала. Это же все за деньги. Мужья богатые оплачивают досуг своих женушек.

Мария любила утром, когда отвезет сына в школу, ходить в открытое кафе на море. Попить кофе, побаловать себя восточными сладостями. Лизе это тоже понравилось. Однажды, когда они сидели там, к ним подошел Самир. Приветливо поздоровался и присел рядом. Завязалась дружеская беседа.

— Самир, а ты здесь живешь с семьей? — поинтересовалась Маша.

— Нет, я живу в Дубае, — ответил тот. — В Маскате по своим делам. Мне часто приходится бывать в Омане. Этот дом я просто арендую, чтобы не останавливаться в отеле.

— У тебя есть жена, дети?

— Как без этого, — пожал плечами Самир. — У меня большая семья. Три жены и семеро детей.

— Скоко? — враз вскричали дамы.

— Семеро детей. И все девочки, — лукаво поведя глазами, повторил он.

— Круто, — изумленно произнесла Мария. — Ну, ты молодец. Отец-герой.

— Так получилось, — усмехнулся араб. — Все сына ждал. Не дождался, пока.

— Какие твои годы, ещё родишь.

— Может быть. Если Аллаху будет угодно.

— Слушай, а ты не знаешь, в какие дни мечеть в старом Маскате для туристов открыта? — спросила Маша.

— Мммм, — задумался Самир. — По-моему, вторник и пятницу. Но, точно не скажу. А что?

— Да, Лизу хочу туда свозить. Сама-то была. А Елизавете надо непременно посмотреть.

— Я могу узнать. И даже составить вам компанию.

— О, хорошо бы, — согласилась Маша. — Ты бы Лизе по-русски все пояснил. А то там русскоязычных гидов нет. Узнай и как-нибудь вечерком к нам заходи. Томас очень рад будет тебя видеть.

— Договорились, — сказал Самир, вставая. — Прошу прощения, у меня дела.

— Нифигассе, — пробормотала Маша, когда он ушел. — Три жены и семь детей. Скоро одни арабы на Земле будут. И китайцы. А ты рожать не хочешь, — со смехом обратилась она к подруге.

— Где уж, нам уж, — покачала головой Лиза. — Русские женщины на такие подвиги не способны.

А на следующий день Лиза услышала разговор Маши с кем-то по телефону. Она говорила с русской приятельницей. Поясняла, что, к сожалению, в Дубай поехать не может из-за подруги, приехавшей к ней в гости.

— Марийка, куда ты не можешь из-за меня поехать? — поинтересовалась она после.

— Да, не бери в голову, — отмахнулась та.

— Что значит, не бери. Поясни.

— Дело в том, что Томас является членом клуба игры в гольф. И у них встреча назначена в Дубае. Приезжают многие члены клуба из разных стран с семьями. Чего-то там отмечают. Какой-то у них юбилей. Том едет. Но, не могу же я тебя одну здесь оставить.

— Почему нет? — изумленно воскликнула Лиза. — Что со мной сделается? Еду я себе приготовлю. Бассейн, пляж рядом. У меня даже три программы русского телевидения есть. Езжай и не сомневайся.

— А ты не обидишься?

— Я обижусь, если ты из-за меня не поедешь, — решительно заявила она.

А вечером они все вместе с Томасом и Джеком отправились в паб. Маша давала Лизе бесчисленные указания на разные случаи, пока их не будет. И в это время в зал вошел Самир. Он подошел к ним. Поздоровался. Сказал, что заходил домой, и прислуга сказала, где хозяева. Сообщил, что мечеть пока вообще закрыта на какие-то ремонтные работы. Так что, сходить туда не удастся.

— О, Самир, — воскликнула Маша, — ты очень кстати. Мы всей семьей уезжаем на четыре дня в Дубай. Лиза остается одна. Ты уж, возьми над ней шефство. Может, куда на экскурсию свозишь. Следи, чтобы она там на берегу не потерялась. Ну, и прочее. Как? Согласен?

— No problem, — улыбнулся тот. — С огромным удовольствием.

— Мария, — возмутилась подруга. — Да, не придумывай ты. Озадачила человека. Ему же на работу, наверное, надо. У Самира свои дела.

— Вот, куда мне уж точно не надо, так это на работу, — рассмеялся Самир. — А дела подождут. Мне будет очень приятно пообщаться с такой очаровательной дамой. Поговорить по-русски. Я просто за честь сочту.

Когда они вернулись домой и подруги остались одни, Лиза высказала Маше упрек за то, что она попросила Самира приглядеть за ней.

— А что такого-то? — удивленно воскликнула та. — Он тебя хоть свозит куда-нибудь. Вполне приятный, образованный араб. Ты можешь не беспокоиться. Никуда он тебя не затащит. Ничего с тобой не сделает. У них здесь даже воровства практически нет. Можешь быть спокойна.

— Ну, не знаю, — вздохнула Лиза. — Мы, считай, с ним совершенно не знакомы.

— Вот и познакомишься, — хмыкнула подруга. — Представляешь, как здорово. Экскурсию по Оману тебе проводит настоящий арабский шейх. А Самир действительно шейх. Мне Томас сказал. Ты только в него не влюбись случайно, — рассмеялась Маша. — Не забывай, у него три жены и семеро детей, — даже на пальцах показала подруга.

— Придумаешь, тоже, — отмахнулась от неё Лиза.

В пять утра семейство Петерсонов отбыло в Дубай. А уже в десять часов в доме раздался звонок городского телефона.

— Доброе утро, Лиза, — послышался голос Самира. — Как спалось? Мулла сон не нарушил?

— Спалось, как всегда, прекрасно, — ответила она, невольно улыбаясь. — А к голосу муллы я уже начинаю привыкать.

— Предлагаю съездить на ланч в пятизвездочный отель. Место очень красивое. Думаю, тебе понравится.

Лиза немного подумала и согласилась. Через полчаса черный джип Самира стоял у дома. Дама вышла в купленном подругой арабском платье и шикарной шляпе в тон.

— Вау, — сказал араб. — Мадам, вы неотразимы.

— Издеваешься?

— Ничуть, — искренне заверил тот. — Тебе очень идет.

Они выехали за пределы города и неслись по трассе. Именно неслись с огромной скоростью.

— Самир, а нас полиция не притормозит? — поинтересовалась Лиза. — По-моему, ты превышаешь допустимую скорость.

— Это скоростная трасса, — ответил тот. — Ну, притормозят, так откупимся, — хмыкнул он. — Думаешь, в Омане полицейские " на лапу" не берут? Ещё как. Не хуже, чем в России.

— А далеко ехать?

— Не очень. Это за старым Маскатом. Ещё минут сорок. А что?

— Господи, — удивленно произнесла женщина. — А стоило ли так далеко ехать?

— Думаю, да. Там красота неописуемая. Это первый пятизвездочный отель в Омане. Тебе понравится.

* * *

Красота отеля потрясла женщину. Кругом все блестело. Потолки высоченные, отделаны золотом. В зале, сменяя друг друга, играли на рояле таперы. Лиза с Самиром шли по бесконечным лестницам. То спускались, то поднимались. Наконец, попали в огромный зал, уставленный бесчисленными угощениями. С кухнями разных стран. Море холодных закусок. Какие-то немыслимые соусы. Горячие блюда готовились прямо на глазах. Все кругом скворчало и шипело.

— Это так называемый шведский стол, — пояснил Самир. — Можно брать сколько угодно. Цена зависит только от количества людей.

— Ой, — хмыкнула она, — я не знаю, что и выбрать. Поможешь мне?

— Попробую, — согласился тот.

Они взяли еду и вышли на балкон со столиками. Стол был сервирован так, что лежало по три ножа и три вилки. Честно говоря, она боялась опозориться перед арабом. Так как не могла знать, для каких именно блюд они предназначены. И чувствовала себя несколько растерянной. Самир, видимо понял это и сказал:

— Пользуйся теми приборами, которыми тебе удобно. Я сам не знаю точно, какой нож или вилку брать.

Через некоторое время Лиза решилась задать ему вопрос, который не давал ей покоя.

— Самир, — обратилась она к мужчине, — можно задать тебе не очень корректный вопрос?

— Попробуй, — кивнул он.

— Объясни мне, русской женщине, зачем тебе целых три жены?

— Вообще-то, я не собирался брать трех жен, — ответил тот. — Так получилось. В первый раз я женился в девятнадцать лет. И, надо сказать, по большой любви.

— А разве ты будущую жену до свадьбы видел?

— Да мы были просватаны с пеленок, — пожал плечами Самир. — Конечно, в раннем детстве играли вместе. А потом, когда ей исполнилось шестнадцать лет, я уж нашел возможность её высмотреть и даже не раз переговорить. Кстати, — добавил он, — то, что родители нас просватали, ещё не значит, что я обязан жениться именно на ней. Но, она мне очень понравилась, и сыграли свадьбу.

— Так ты тогда в Штатах уже учился, наверное.

— Да, это так, — кивнул мужчина. — Как мне не хотелось от молодой жены уезжать, — сверкнул он своей белозубой улыбкой. — Летал домой чуть ли не на каждые выходные.

— Забрал бы жену с собой, — пожала плечами Лиза.

— Нееет, — протянул Самир. — Джамиля уже беременна была. Потом родила дочку. Но оказалось, что у неё какие-то осложнения при родах случились. И детей после этого она уже не могла родить. А что такое один ребенок в арабской семье? Это не порядок.

— И ты решил снова жениться?

— Она сама посоветовала мне это через три года. Первая жена самая главная. Без её согласия, я не имею права привести вторую или третью.

— Вот так даже? — удивилась Лиза.

— Вторая жена родила мне ещё трех дочерей. А потом в нашей семье случилось несчастье, — со вздохом пояснил он. — Трагически погиб мой младший брат. У него осталась вдова и двое детей. После того, как она выдержала траур, я взял её третьей женой.

— Самир, ну как это возможно? — удивленно воскликнула Лиза. — Лечь в постель с женой брата.

— Лиза, я не заходил в её спальню, пока она сама этого не захотела, — пожал плечами тот. — Но у женщины должен быть муж. У детей отец, — назидательным и твердым голосом сказал Самир. — Это нормально. В арабских странах одинокая женщина вызывает недоумение и даже неуважение. Так у меня оказалось три жены. Со временем, третья жена родила мне ещё одну дочь.

— Куда хоть столько-то? — удивилась Лиза.

— Это как бы в знак признания, что она приняла меня, как супруга, — пояснил он.

После ланча они побродили по окрестностям, по пляжу. Купаться не стали. Самир сделал несколько снимков Лизы на фоне красот природы. Для памяти. Даже попросил одного из отдыхающих снять их вдвоем. Она слушала его голос, смотрела на неторопливые движения, полные внутреннего достоинства и опять не верила в реальность происходящего. Елизавете казалось, она находится в каком-то сказочном сне.

* * *

Они вернулись к дому, когда уже начинало темнеть. Честно говоря, Лизе не хотелось оставаться одной. Она предложила Самиру зайти в гости на чай. Тот с радостью согласился.

Лиза достала два пакетика с черным чаем, положила их в чашки и собиралась залить кипятком.

— Стоп, — неожиданно сказал Самир. — Ты вот эту бурду пьешь? Это же отрава.

— Почему? — изумленно спросила она.

— Так, — сказал он, подходя к полочке, где у Маши стояли коробочки с чаем. Их было много. Чаще всего с зеленым чаем. С травами. — Берем вот это, это и это, — пробормотал он, высыпая из разных упаковок в заварной чайник. — Заливаем кипятком, накрываем полотенцем и ждем.

Лиза чувствовала себя, мягко говоря, не очень. Она совершенно ничего не смыслила в чае. Дома, заваривала пакетик, и была довольна.

Глянув на неё, Самир, видимо, понял, что поставил женщину в неловкое положение. Он попытался сгладить впечатление.

— Извини. Просто, я черный чай не пью совсем. Мама только зеленый и на травах заваривала. Я так привык. Ты здесь не причем.

Когда чай заварился, она разлила его в красивые чашки и пригласила мужчину в зал. Поставила на стол конфеты и фрукты. Включила телевизор, нашла русскую программу и молча смотрела. Самир понял, что дама расстроена. На экране шли новости из России.

— Лиз, ну, не обижайся. Мне очень неудобно, что расстроил тебя. Не знамо, чего там в эти пакетики сыплют. Сор один. Это точно отрава. Не пей это никогда. И не сердись на меня, пожалуйста.

— Да, ладно, — отмахнулась Лиза.

Мужчина некоторое время смотрел на экран и слушал. Рассказывали и показывали очередной скандал Жириновского в Думе. Дело дошло до драки. Потом Самир взял и приглушил громкость. При этом тихо, но явственно ругнулся. По-русски. Лиза изумленно посмотрела на него.

— Ой, извини. Ну, смотреть на это не могу, — зло произнес он. — Вырвалось.

— Самир, а откуда ты так хорошо знаешь русский язык? Даже удивительно.

— В том, что я знаю непечатные слова, ничего странного, — улыбнулся он. — Шесть лет в общаге прожил. Я восемь месяцев на курсы русского языка, как иностранный студент ходил. Это обязательно. Иначе, не зачислят. А мат начал понимать уже через пару недель, — рассмеялся Самир. — Куда и как послать точно знал. И понимал, что мне отвечают.

— Ладно, мат оставим в покое. Но, ты очень грамотно по-русски говоришь. Неужели так на курсах научили?

— Нет. На курсах основы дают. И очень слабо, — выдохнул он. — Но, мне посоветовали частного педагога. Я с ним занимался целых два года. У Бориса Николаевича своя метода обучения была. Он сказал, что по этой методике учат будущих разведчиков иностранному языку. Он там преподавал. Деньги за уроки брал большие, но я мог себе это позволить.

— И что это за метода?

— Всего не расскажешь, — усмехнулся Самир. — Когда я уже чуток освоился, буквы все знал, читал уже неплохо и бегло, он устраивал мне испытания. Борис примитивные тексты мне не давал. Представляешь, открывает книгу Достоевского "Преступление и наказание". И велит читать вслух. Стоит над душой и заставляет по сто пять раз проговаривать каждое окончание слова. Это хуже пытки на дыбе, — покачал он головой. — Представляешь, что такое для араба выговорить: "СмеюЩАЯСЯ". Так, для примера привожу. У меня слезы катились. Язык не проворачивался.

Он открывал стихи Пушкина и тоже заставлял читать вслух. "Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты". Спрашивает, дескать, ты понял, что прочитал? Я отвечаю, что понял. Он орет, а чего тогда бубнишь, как молитву? Ты ничего не понял! Читай с выражением! С душой!

Сколько я проклятий в душе ему посылал, — приложил Самир ладонь ко лбу и покачал головой из стороны в сторону. — Он мне ещё внушал, что я должен научиться думать на русском языке. "Ты вот сейчас что думаешь?" — спрашивал меня. "А пошел бы ты, Борис Николаевич куда подалее. Глаза бы мои тебя не видели". Вот и проговаривай это у себя в мозгу по-русски. Не на арабском. Тогда и говорить научишься. Ты ночью просыпаешься и мысли по-русски, — учил он меня. — Но в двадцать два, двадцать три года, когда я ночью просыпался, мне почему-то на русском совершенно думать не хотелось, — усмехнулся он. — Я мечтал о женщине. И исключительно на родном языке. Лиза, не думай, что я извращенец какой-то. У меня гормоны играли. Это нормально в молодом возрасте. А дома ждали уже две жены.

— Ой, Самир, — лукаво взглянула на него Лиза, — ты столько лет учился в Лондоне, в России. Только не говори, что у тебя романов с иноверками не было.

— Нет, врать не буду, — хитро прищурился тот. — Случалось такое. Иногда. Но, только, если девушка мне очень нравилась. Как говорят у русских: "Это было давно и не правда". Я очень брезгливый в этом плане.

— Ладно, я о Борисе Николаевиче хочу сказать. Если он тебя так мучил, ты же мог в любое время отказаться от его услуг, — недоуменно сказала Лиза. — Тебя же никто не заставлял.

— Так оно, — усмехнулся Самир. — Но, чем больше я понимал русский, тем явственнее осознавал, что такого языка больше нет. Уже из упрямства в дальнейшем перечитал всю классику, как говорится, в первоисточнике. Причем, многие главы читал вслух и записывал на магнитофон. Потом, прослушивал. Я стал понимать малейшие эмоции. Этого нельзя передать ни на арабском, ни на английском, ни на немецком языках. И я полюбил русский.

— Молодец, — покачала головой Лиза. — Ты настырный.

— Есть такое дело. Но, совсем грамотно писать по-русски — это уже за пределами моих возможностей, — усмехнулся он. — Я могу написать. Но, знаки препинания… Где "о", где "а" в слове. Где "е", где "и" часто путаю. Не дано.

— Не переживай, — погладила его по руке Лиза. — Многие русские пишут с таким количеством ошибок, что диву даюсь. Школу закончили, а грамотно писать не научились.

— Правда?

— Богом клянусь, — улыбнулась Лиза.

— Ну, тогда ладно. Верю. Значит, я не самый тупой араб.

Они проговорили до глубокой ночи. На следующий день Самир пообещал ей показать старый Маскат, дворец султана. Сводить на настоящий восточный рынок.

От полученных за один день впечатлений женщина долго не могла уснуть. Ей казалось, что она до сих пор слышит его голос и видит слегка хитроватый взгляд. И вдруг вспомнила слова Маши: "Ты смотри не влюбись в этого красавца. Помни, у него три жены и семеро детей".

Глава 4

На следующий день Елизавета готовилась к экскурсии очень тщательно. Помылась, уложила волосы феном. Навела аккуратный макияж. Чуть подвела бровки, подкрасила реснички. Розовой помадой прошлась по губам. Приготовила другое арабское платье и шляпу к нему. Уж чего, чего, а шляпок у Марии хватило бы на целый магазин. Времени было уже два часа дня, Самир не звонил. Она без конца смотрела на телефонный аппарат. Даже есть ничего не хотелось.

Можно было пойти в бассейн. Но, как же прическа и косметика? А вдруг, он позвонит. Расстроенная женщина уселась перед телевизором. Смотрела на экран и мало, что понимала. Мысленно ругала себя, но ничего не могла с собой поделать. Она ждала Самира. Безумно хотела его видеть.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Она сидела в легком халате. Мимоходом глянула на себя в зеркало в прихожей и открыла двери. На пороге стоял Самир. Лиза растерялась. Ей так хотелось, чтобы он её видел только в красивых нарядах.

— Добрый день, — очаровательно улыбнулся араб. — Я был занят с утра. Извини. Но, о нашей договоренности помню. В старый Маскат к вечеру даже лучше ехать. Ты готова?

— Да, надо только переодеться, — ответила она, неловко поправляя халат.

— Хорошо, я подожду тебя в машине.

Одеваясь, Лиза намеренно не стала спешить. "Пусть тоже подождет", — думала она.

Самир, как всегда был галантен. Открыл дверцу, помог даме усесться. Сел за руль, нагнулся и протянул руку, чтобы пристегнуть её ремнем. Почувствовав его дыхание и прикосновение, у Лизы бешено забилось сердце. Она даже испугалась своей реакции.

— Лиз, тебе удивительно идет арабский стиль одежды, — сказал он, глядя на неё восхищенным взглядом. — Эти платья ты уже здесь приобрела? Вряд ли в Тюмени такие наряды продаются.

— Да, это Марийка меня нарядила, — призналась Лиза. — Дома я их, конечно, носить не решусь. Хоть здесь покрасоваться.

— Почему? — удивился Самир, заводя машину. — Насколько я помню, летом русские женщины ходят в длинных платьях.

— Ходят, — согласно кивнула она головой. — Но, это не мой стиль.

— Напрасно, — покачал Самир головой. — Ну, это, конечно, дело вкуса.

— А у меня снова к тебе вопрос. Ты уж извини, может, я глупые вопросы задаю, — смущенно улыбнулась Лиза.

— Спрашивай, что хочешь. Если учесть, что ты впервые в арабской стране, это неудивительно.

— Я вообще за границей впервые.

— Тем более, спрашивай.

— Вот, мне, например, в длинном платье не очень комфортно. Надеваю иногда на какое-нибудь торжество. А, как мужчины арабы себя чувствуют в таком одеянии? Неудобно же. Ты в Европе тоже в этой штуке ходишь?

— Эта штука называется дидшаха, — усмехнулся Самир. — Сила привычки. Я никакого неудобства не ощущаю. Арабских мальчиков с малых лет так одевают. Нет, и в Европе, и даже в арабской стране я могу одеваться, как угодно. У меня достаточно много европейской одежды. Но в Омане я веду дела по бизнесу только с арабами. Если хозяин, то есть я, придет в офис или на саму разработку нефти в джинсах, это может вызвать неуважительное отношение к нему не только сотрудников, но и рабочих на буровой. Мне, конечно, никто слова не посмеет сказать, — хмыкнул он. — И все-таки, так мне удобней с ними общаться. Надо сохранять свой статус. Хозяина должны не только бояться, но и уважать.

— Ты, стало быть, хозяяяиин, — протянула Лиза. — Ну, понятно.

— Я владелец очень крупных залежей нефти в разных странах. Даже в Саудовской Аравии у меня есть скважины. Это я тебе не ради хвастовства, просто, для сведения, — спокойно произнес Самир, продолжая опять нестись по шоссе с огромной скоростью. — Только для тебя, Лизонька, я не владелец и не хозяин. Так что тебе не надо меня бояться. Мне за глаза хватит чисто человеческого уважения.

— Ну, если бы ты не вызывал во мне уважения, я бы никогда не села к тебе в машину, — улыбнулась Лиза. — Только эта самая твоя дид-шаха, — с некоторым трудом произнесла она, — белого цвета. Это же на один день. Замучишься стирать и гладить. Жены твои в Дубае, кто тебе здесь стирает и гладит? Не сам же, — насмешливо поинтересовалась женщина.

— Ой, — рассмеялся Самир, — жены мне и дома не стирают. И не готовят еду. На это есть слуги. А у моих женщин две главные задачи — воспитание детей и ублажение своего супруга.

— Надо же, — хмыкнула Лиза. — Думаю, для тебя вторая задача гораздо важнее.

— Ошибаешься, — сверкнул в её сторону своими глазищами араб. — Я очень люблю своих девочек. Дети должны расти в любви. За ними надо не просто следить, чтобы были накормлены, напоены, не упали, не расшиблись. С ними надо заниматься, разговаривать. Учить чему-то новому. Дети должны гармонично развиваться. А чтобы нравится супругу, женам надо холить и лелеять свое тело. Делать массаж, маникюр, что там ещё даже и не знаю. Хвала Аллаху моим женам не надо ходить в салоны красоты. Они вызывают специалистов на дом. А я потом оплачиваю их счета.

— В этом плане арабским женщинам остается только позавидовать, — вздохнула она. — А у нас готовка, стирка, уборка. Ещё и на работу ходить надо.

— Зато русская женщина всегда единственная жена у своего мужа, — пожал плечами Самир. — Вы же на другое не согласитесь.

— Хорошо, дома у тебя есть слуги, а здесь в Омане, кто для тебя все делает?

— Здесь у меня тоже есть слуги. Они следят за домом, когда меня нет. И обслуживают меня, когда приезжаю.

— Красиво жить не запретишь, — ехидно произнесла Елизавета. — А когда ты учился в России и жил в общежитии, у тебя же не было слуг. И вообще, почему ты жил в общаге, а не на съемной квартире, например? Раз ты такой богатый.

— Вопрос, конечно, интересный, — прищурился Самир. — Я правильно выразился? Вот, где бы я нахватался всех таких фраз, если бы жил на квартире? Для изучения языка мало иметь учителя. Необходимо ежедневное, постоянное общение с русскоговорящими людьми. Согласна?

— Конечно.

— Я восемь месяцев прожил в общежитии для иностранных студентов. Там все говорят на своем родном языке. По-русски только на занятиях. Когда я уже приступил к основной учебе, близко сошелся с двумя парнями. Мы стали настоящими друзьями, и я напросился жить к ним в комнату. Вот, это была настоящая школа.

Что касается, кто мне стирал? — улыбнулся он. — Я просто нанял женщину, которая два раза в неделю забирала мое белье и приносила чистое и выглаженное. У меня даже было свое постельное белье. Потому что в общежитии меняли раз в неделю или раз в десять дней. Не помню точно. Меня такое не устраивало. А ещё, — Самир хохотнул, — у меня было свое пуховое одеяло. Ребята надо мной угорали. А я сильно мерз.

— А зачем ты вообще в Россию поехал учиться? — поинтересовалась Лиза.

— Хм, — задумался тот. — Я полмира объездил до этого. А в России не бывал. Для меня это была ничуть не меньшая экзотика, чем для тебя арабская страна. Хотел увидеть настоящую зиму. Понять, кто такие русские? Изучить язык. Так что, ничего странного.

Лиза была удовлетворена его ответами. И некоторое время они ехали молча.

— Вот, видишь ворота? Это въезд в старый Маскат, — указал Самир на сооружение посреди дороги.

— Почему так называется — старый Маскат?

— Ага, тогда чуть истории, пока мы едем, — откликнулся он. — До прихода к власти нынешнего султана Кабуса, отдельно существовали два государства. Султанат Маскат и имаман Оман. В 1970 году Кабус устроил тихий, бескровный государственный переворот. Вынудил отца написать отказ от власти в пользу сына. Новый султан соединил два этих государства в одно. И назвал его султанат Оман.

Надо сказать, что по сравнению с отцом, нынешний султан оказался более образованным и прогрессивным. Тогда в Омане стали строиться дороги, школы, мечети. До его прихода к власти в стране был всего один километр асфальтированной дороги, которая вела во дворец султана. Кабус бен Саид Альбусаид занялся просвещением народа.

Он, кстати, относится к пятнадцати самым богатым правителям мира. Мечети вообще полностью за свой счет строил. Живет он в своем дворце в старом Маскате. Мы обязательно его посмотрим. Только ворота, конечно, — усмехнулся Самир. — Дальше нас не пустят.

Они уже въехали в город. Вот здесь, на набережной красивой, изогнутой бухты, народу было очень много. Что Лизу удивило. Самир с трудом нашел место для парковки. Они вышли из машины и направились в сторону восточного рынка.

— Здесь в основном живут не очень богатые арабы, индусы и эмигранты из неразвитых стран, — пояснил мужчина. — И всегда много туристов. Чтобы посмотреть на дворец Кабуса, на старую крепость, на яхты султана, стоящие в бухте. Зайти на базар. Купить сувениры.

Лиза удивленно крутила головой и на какое-то время потеряла из виду Самира. Она в растерянности остановилась. Арабов в белых одеждах было полно. Он вынырнул из толпы, как черт из табакерки.

— Лизонька, ты не отставай. Потеряешься в такой толпе, — тихо произнес он и неожиданно взял её за руку. — Я же с ума сойду. Не пугай меня.

Рука у него оказалась мягкой и теплой. Лиза почувствовала, что Самир слегка поглаживает её пальцы. И она ответила ему легким рукопожатием. Они внимательно посмотрели друг другу в глаза и поняли больше, чем было сказано.

Наконец, они дошли до рынка. Бесчисленное количество лавочек, где торговали всем на свете. Самир уже стоял только позади неё, чтобы она не потерялась. Лиза в изумлении остановилась перед лавкой, где торговали безумно красивыми женскими нарядами. Шаровары, короткий топик. Все отделано сияющими камушками. И они были прозрачны. Видимо, были предназначены для танцовщиц живота. Самых различных цветов. Она не могла оторвать глаз.

— Хочешь, я тебе такой наряд куплю? — с улыбкой поинтересовался Самир.

Лиза насмешливо глянула на него и пошла дальше. Её поразило, что торговали только мужчины. Ни одной женщины-продавца. Остановилась перед лавкой с сувенирами.

— Лиз, — предложил араб, — ну, что-нибудь давай купим. Что ты хочешь?

— Я хочу кальян.

— Кальян. Зачем он тебе? — изумленно поинтересовался Самир.

— Нет, не настоящий, а сувенирный. Маленький. Чтобы я его поставила в сервант и друзьям хвасталась. Или таких маленьких нет?

Самир что-то сказал продавцу. Тот предложил им зайти в лавку и показал, каких размеров есть кальяны. Лиза выбрала самый маленький. Но Самир предложил чуть побольше. Сказал, что он даже рабочий. Только надо уметь пользоваться.

— А сколько он стоит? — поинтересовалась Лиза.

— Я скажу в оманских реалах, ты поймешь?

— Ты мне в долларах скажи.

— Я тебе в русских деньгах скажу, — усмехнулся Самир. — Это копейки.

— Ладно, тогда бери, — согласилась она.

Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Все кругом светилось и сверкало разноцветными огнями. Сели в машину и направились ко дворцу султана. Потом Самир повел её на какую-то смотровую площадку, с которой вечерний город просматривался сверху.

Араб увлеченно рассказывал про старинную крепость, про яхты султана, про что-то ещё, но Лиза смотрела только на него. Как двигаются его губы, как он улыбается, как горят его безумно красивые глаза. "Неужели я ему совсем не нравлюсь, — с болью думала женщина. — Почему он больше не берет меня хотя бы за руку".

Довезя её до дому, Самир отказался зайти и очень быстро уехал. Лиза была в отчаянии. Она влюбилась. Влюбилась и не знала, что с этим делать.

Глава 5

На следующий день Елизавету разбудил звонок Маши. Она интересовалась, как дела? Не скучает ли подруга? Сообщила, что они с Джеки возвращаются завтра рано утром. А Томас сразу из Дубая летит в очередную командировку и, наверное, надолго. Спросила, появлялся ли Самир?

Лиза пообещала все рассказать, когда они вернутся. Дамы попрощались, и она отправилась в ванную. Все-таки в Омане было очень жарко. Душ приходилось принимать по два раза в день.

Без всякого настроения она позавтракала и решила сходить в бассейн. По всей видимости, арабскому шейху наскучило "работать" гидом. Коли так поспешно уехал вчера. Обычно, он сообщал о программе на завтра.

Звонок телефона раздался, когда она уже стояла на пороге дома. И была в соответствующем наряде. Шорты, легкая свободная рубаха, пляжные сланцы. В руках сумка с полотенцем.

— Добрый день, Лиза, — раздался уже до боли знакомый голос. — Что-то мы вчера не договорились, куда едем. Я хочу свозить тебя в райский оазис Вади Шааб. Это место считается одним из красивейших на планете. И расположено в горах. Слышала о таком?

Честно говоря, Лизе уже никуда не хотелось ехать. Она с удовольствием провела бы время с Самиром один на один. Может быть, в прибрежном кафе или пабе. Просто так. За легкой беседой.

— Самир, — сказала женщина, — а ты ещё не устал меня развлекать? Я себя уже неловко чувствую. Навязала тебе свою подругу Мария.

— Тааак, — протянул он, — надо полагать, что это ты от моего общества устала. А я уже настроился. Очень жаль, что у тебя нет желания туда съездить. Вряд ли ещё раз удастся такую красоту увидеть.

— Нет, я этого не говорила, — ответила та, вмиг испугавшись, что Самир сейчас положит трубку. — Я просто не совсем готова. Подъезжай тогда минут через сорок.

— Договорились.

На второй этаж Лиза влетела мухой. Открыла шкаф и стала думать, что надеть. Потом решила, что если едут в горы, удобнее надеть брюки. Надо ещё успеть навести макияж. Когда подкрашивала ресницы, вдруг представила, как Самир будет скакать по горам в своем балахоне, и усмехнулась. Из нарядов были выбраны белые брючки и кофточка с ручной вышивкой, которая завязывалась на талии. Это подчеркивало её стройную фигуру.

На улицу Лиза вышла на пятнадцать минут позднее, чем договаривались. Самира на парковке у дома не было. Стояли три машины. Голубой автомобиль прислуги. Ещё, чей-то белый. И маленький спортивный Порш. Возле которого возился, парень в джинсах. Лиза глянула на часы и расстроилась.

— Ну, и ладно, — громко сказала она и направилась к калитке.

— Лиза, ты меня не узнала? — послышался голос Самира.

Женщина удивленно оглянулась. Возле Порша стоял он. В джинсах и расстегнутой на три пуговицы рубашке. Впервые она увидела Самира без ихрама на голове. Густые слегка вьющиеся волосы сзади закрывали шею. Как он был красив. Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. "Господи, — невольно подумала Лиза, — ну, зачем такую ладную мужскую фигуру под балахоном скрывать?" Она медленно двинулась ему навстречу.

— Тебя невозможно узнать, — произнесла ошеломленная женщина. — И машина другая.

— Порш легкий и быстрый. В горы на нем удобнее добираться, — улыбкой произнес он, открывая дверцу двухместного автомобиля.

— В связи с чем, такие разительные перемены во внешности? — иронично поинтересовалась Лиза.

— Ну, — весело повел он глазами, — может, я хотел произвести на тебя приятное впечатление. Все-таки, тебе привычнее видеть мужчину в брюках. Хотел тебя сразить.

— Считай, что тебе это удалось, — усмехнулась она, никак не ожидавшая услышать от Самира таких слов.

Арабского шейха сегодня вообще было не узнать. В европейской одежде он даже двигался по-другому. Обычно, в своей дидшахе движения у Самира были плавные, неторопливые. Сейчас, энергия била из него ключом. Правда, Лиза пережила чуть ли не ужас, с какой скоростью он гнал свой спортивный автомобиль.

— А сколько времени туда ехать? — поинтересовалась она, вцепившись в ручку так, что пальцы занемели.

— Около двух часов. Но на этой машине доберемся быстрее.

До горной деревеньки доехали часа за полтора. С одной стороны поселка были неприступные скалы, а с другой огромные банановые плантации.

— Здесь в основном живут фермеры, — пояснил Самир. — Знаешь, почему это место называют оазисом?

— Нет, конечно.

— В Вади Шааб удивительное сочетание неприступных скал и буйства природы. А между скалами расположены семь уникальных озер. И текут маленькие речушки с пресной водой. Кстати, — лукаво сказал араб, — экскурсия в эти места стоит больших денег.

— Ты намекаешь, что я должна заплатить тебе? — весело спросила Лиза.

— Заноза же ты, Елизавета, — покачал головой Самир. — Я просто хочу показать тебе чудо посреди пустыни. За скалами сразу начинается настоящая пустыня. Песок, песок, песок и палящее солнце.

Самир въехал во двор какого-то дома. Видимо, там жили его знакомые. Навстречу вышел хозяин в светло коричневой дидшахе и арабской беретке, вышитой золотыми нитями. Они обменялись радостными приветствиями и обнялись. И тут же из дома высыпала куча ребятишек и женщина. Дети подскочили к Самиру и о чем-то галдели. Тот отвечал им, гладил по головам. Затем, подошел к машине и вытащил довольно большую сумку. Отдал её старшему мальчику. Дети с радостным визгом отправились в дом.

Он представил Лизу хозяевам. Те стали приглашать гостей в дом. Но Самир о чем-то переговорил с ними и, как видно, отказался. Взял Лизу за руку и сказал: "Пошли".

— А что за сумку ты им передал? — поинтересовалась Лиза.

— Так подарки детям, гостинцы. Пусть порадуются, — ответил тот. — Семья Наджиба живет очень небогато. Я сказал, что мы с тобой зайдем позднее. Сейчас Бахия угощения готовить начнет. Отказываться нельзя. А мы с тобой пока прогуляемся. Хорошо?

— Конечно.

Самир повел Лизу по изогнутой тропке вначале вниз. Потом вверх. Дорога оказалась нелегкой. Но он так нежно поддерживал свою спутницу, что ей было необыкновенно приятно, и женщина не чувствовала усталости. Несколько раз Лизе пришлось спрыгивать с уступа прямо Самиру в объятия. И никого вокруг. Ни единой души. Лиза так надеялась, что поймав её, Самир, наконец, подарит ей поцелуй. Увы, этого не случилось.

Наконец, они вышли на какую-то смотровую площадку на высокой скале. Внизу озеро с прямо таки лазурной водой. Такой прозрачной, что даже с высоты просматривалось дно. И небо над всей этой красотой голубое, голубое. Без единого облачка. На самом берегу озера огромные пальмы. Как они росли прямо у подножья скал, с обеих сторон озера, было не понятно.

— Посмотри, а вот там видно Оманский залив, — сказал Самир, указывая рукой направо. А пальцы другой руки едва ощутимо коснулись её шеи.

Эти его нежные прикосновения сводили женщину с ума. Сегодня это случилось впервые. Самир постоянно, как бы нечаянно, прикасался к обнаженным частям тела Лизы. Кофточка была короткой. И, когда она склонилась к перилам и смотрела вниз, открылась часть спины. Она почувствовала его нежные пальцы на талии.

А глаза! Темно карие глаза Самира смотрели на Лизу с таким восторгом и обожанием, что ничего не надо было говорить. Иногда они явно загорались страстью и темнели до черноты. Она видела это, чувствовала. Но он не прижимал её, не целовал. Просто обволакивал женщину своей нежностью.

Молодые люди гуляли по скалам часа два. Затем, вернулись в поселок. Хозяйка накрыла стол для гостей на улице. Здесь оказались совершенно не понятные для неё угощения. И, хотя Лиза сильно проголодалась, арабская пища ей не понравилась. Самир же уплетал за обе щеки.

В Ocean beach приехали только вечером. Самир неожиданно остановился.

— Лиза, — обратился он к ней, облокотившись на руль, — я заметил, что ты ничего не поела. Арабская еда пришлась не по вкусу. Это понятно. Так надо тебя накормить. Это же не дело. Дома, наверное, тоже ничего не приготовлено.

— И что ты предлагаешь? Пойти в кафе или паб? Там полно народу, шум. А я, честно говоря, немного устала.

— Нет, — с хитрым прищуром ответил тот, — хочу пригласить тебя к себе в дом. Я, как говорится, всеядный. В моих холодильниках полно всякой еды. А прислуга умеет готовить все. Даже борщ, блины и пельмени. И потом, в моей квартире полно очень удобных и мягких диванов с подушками. Можешь полежать, отдохнуть.

Елизавета понимала, что Самир лукавит. За сегодняшний день они уже так много сказали друг другу откровенными взглядами влюбленных глаз. Она ни минуты не сомневалась, что последует подобное приглашение. Но, решила поддержать игру.

— Самир, — с улыбкой глядя на него, ответила женщина, — я так много узнала о жизни арабов за эти несколько дней благодаря тебе. Даже к истории султаната Оман прикоснулась. Но, то, что арабский шейх, на ночь глядя, приглашает даму к себе лишь для того, чтобы накормить и позволить ей отдохнуть на мягких диванах… — Лиза не удержалась и рассмеялась. — Это тоже арабский обычай? — невинным голосом поинтересовалась она.

Мужчина некоторое время молча смотрел на Лизу, видимо, соображая, что ответить.

— Но шейх Самир бен Махрам Шихабуддин не обещал, что дама будет отдыхать на диванах одна, — склонившись к самому уху, прошептал он, лукаво сверкнув своими глазищами.

Нажал на газ и направил машину к своему дому. Не успели они въехать во двор, как из-под земли появился слуга-индус и хотел открыть дверцу машины хозяину. Самир махнул ему в открытое окно и тот буквально растворился.

Лиза хотела что-то сказать, но Самир притянул её к себе и припал к губам женщины. Каким сладким и долгожданным был для неё этот поцелуй. Потом стал гладить её волосы, покрывать поцелуями лицо, глаза, шею. Она была удивлена таким его неожиданным порывом и отвечала на ласки.

— Самир, — прошептала Лиза, — я уж думала, арабы вообще не целуются.

— Почему? — удивленно спросил он.

— Сегодня в горах мы были совсем одни, но ты так меня и не поцеловал. Тебе же этого хотелось. Я видела.

— Лизонька, я тебе потом объясню, — весело подмигнул Самир. — Вернее, ты сама поймешь. Вот это моя территория. И здесь мы можем с тобой делать все, что угодно. А сейчас идем в дом.

Они вышли из машины во двор. Сразу было видно, что здесь живет настоящий араб. Двор выложен плиткой, на которой аккуратно лежат подушки. Небольшой диванчик. Колонны отделаны орнаментом.

Самир обнял её и повел к дверям. По размерам дом был почти такой же, как у Маши, но внутри все не так. Вся отделка в арабском стиле. Только они вошли, как послышалась арабская музыка. Видимо, музыку включил слуга. Мелодия звучала тихо и ненавязчиво. Наверх вела лестница с подсветкой.

— Какой красивый дом, — не удержалась она от замечания.

— Этот? — искренне удивился Самир. — Здесь я так, слегка колорит навел. Чтобы глазу приятно было. По-настоящему красивый и большой дом у меня в Дубае.

— Представляю, — усмехнулась Лиза.

По-прежнему не отпуская руки с её талии и целуя на ходу, он повел Лизу на кухню. Открыл огромный двухстворчатый холодильник. Служанка-индуска стояла рядом и ждала распоряжений хозяина.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Выбирай, а Синду все приготовит.

— Да ничего особенного мне не надо. Вот, рыбу пусть пожарит. Обожаю семгу.

— А на гарнир?

— Салат какой-нибудь и все. Можно ещё бутерброд с сыром. И чай. Только не зеленый, — добавила она, выразительно глянув на Самира.

Мужчина отдал распоряжения, и они отправились наверх. Лиза захотела осмотреть дом. Она бродила, как по музею. Шикарные ковры с восточным рисунком, диваны и диванчики с подушками. Стены, дверные проемы инкрустированы арабским орнаментом. Всюду висели оригинальные светильники на цепочках. Все двери оказались открытыми, кроме одной. Но туда хозяин её не пустил. Как потом ей стало известно, это комнатка для общения с Аллахом. То есть, для молитвы. Женщинам вход запрещен. Никаких прямоугольных форм. Даже окна сверху были дугообразными.

— Давай вот здесь на диванчике посидим и подождем, когда в моей комнате стол накроют, — сказал Самир, усаживая Лизу, и тут же снова припал к губам женщины с долгим поцелуем.

— Самир, — попробовала она отодвинуться, — там твой слуга ходит.

— И что? — недоуменно уставился он на неё. — Он делает свою работу.

— Неудобно же.

— О, Аллах, — воздел он руки. — Лиза, это мой дом. Я здесь хозяин. А ты моя гостья. Даже если ты обнаженной будешь здесь разгуливать, он не посмеет поднять на тебя глаза.

— Самир, пока готовят еду, можно я схожу в ванную? Я вся взмокла, пока по горам лазила.

— Ой, прости, — ответил он, вставая. — Я совсем одурел от твоей близости. Конечно, можно. И мне тоже надо омовение сделать.

Они вышли из комнаты и Самир указал ей на двери ванной.

— Тебе сюда, а я в другую пойду. Там все есть. Шампуни, полотенца. И халаты на стене висят, — с улыбкой сказал он и чмокнул её в щечку.

Лиза вошла в ванную комнату и снова удивилась. Даже плитка на стенах, ванне и полу была с арабским узором. Здесь действительно имелось все, что нужно. На полочке бесчисленное количество шампуней, ополаскивателей и ещё каких-то баночек. Стопка полотенец разных размеров. И даже голубые шапочки с резинкой. Она забрала волосы под шапочку и встала под душ.

Обтершись мягким полотенцем, подошла к вешалке с халатами. Махровые халаты оказались тоже с цветным арабским рисунком. Она выбрала самый короткий, взяла в руки свои брючки, блузку, и выглянула в коридор.

— Самир, — тихо позвала Лиза, — ты где?

— Иду, иду, — отозвался он и подошел к ней. — Утонула в моем халате? — с милой улыбкой спросил мужчина. Подхватил даму на руки и отнес в спальню.

Комната оказалась очень большой. Налево красивая широкая кровать под прозрачным балдахином. Справа диван полукругом, конечно же, с подушками. Возле него накрытый столик. Виноград, персики, ещё какие-то фрукты. Раскуренный кальян. В комнате стоял полумрак. Горели только светильники. Самир позвонил слуге, и им принесли жареную семгу, салат и бутерброды. Ещё тарелку с чем-то непонятным, видимо, для хозяина. Где-то вдалеке тихо и чувственно пела женщина на арабском языке.

— О чем поет женщина? — поинтересовалась Лиза.

— Ну, о чем может петь арабская женщина? — улыбнулся Самир, — о любви и преданности своему мужчине.

Пока они ели, он бросал на Лизу просто обжигающие взгляды. Вскоре тарелки с остатками еды слуга унес. Самир приподнял её, как пушинку, усадил к себе на колени верхом и стал по ягодке угощать виноградом. Елизавета подчинялась ему, как завороженная. Голова кружилась от его ласк. Халат распахнулся, а нежные, чувственные руки Самира гладили её тело. Скользили по спине, ягодицам и прижимали к себе. Губами он осторожно захватил розовый сосок её груди. Такого возбуждения женщина не испытывала ещё никогда. Она ощущала себя в другом измерении.

Лиза даже не поняла, как очутилась на кровати. Она закрыла глаза и почувствовала невыразимый восторг и наслаждение. Но, безумный темперамент мужчины несколько ошеломил её. Самир не просто овладевал женщиной, казалось, он подчинял Лизу себе. А на пике своего экстаза, вдруг быстро заговорил на арабском. Причем, произносил жестко, и это мало походило на нежное признание. Она открыла глаза и увидела, что он буквально сжал зубы, чтобы не закричать.

— Лизонька, — спросил он через пару минут, ласково прижимая её к себе, — я тебя напугал? Что ты лежишь, сжавшись в комочек? Я сделал тебе больно?

— Больно? Нет, — тихо ответила она. — Напугать не напугал, но удивил точно.

— Ну, прости. Я в такие моменты не могу себя контролировать, — прошептал Самир, покрывая её лицо самыми нежными поцелуями.

— А что ты говорил? И почему по-арабски?

— Ммм, — хитро улыбнулся тот, — будем считать, что это непереводимая игра слов.

— Самииир! — капризно протянула Лиза.

— Лиз, когда человеку очень больно или безумно хорошо, он автоматически переходит на родной язык. Я испытал такой восторг, — прошептал он, — потому перешел на арабский.

— А что ты говорил?

— Зачем тебе это знать? Я не помню, — хитро прищурился Самир.

— Врешь. Переводи, давай.

— Ну, ладно, — усмехнулся он. — Сказал, что теперь ты моя. Принадлежишь мне и я твой властелин.

— Ничего себе, — возмутилась женщина. — Прям, так и властелин?

— Лиз, это сказано в запале, в экстазе. Не обращай внимания.

— Стало быть, я теперь твоя рабыня? — насмешливо спросила Лиза.

— Глупости. В данный момент, ты моя богиня, — ответил он, — откидывая с неё легкое одеяло. — О, Аллах, какое у тебя тело, — с восторгом произнес Самир, сверкая горящими глазами. — Моя б воля, запретил бы белокожим женщинам загорать.

— Господи, да почему?

— Посмотри, вот здесь ты уже загорела, — сказал он. — А грудь, которая была под купальником просто ослепительно белая и нежная, — продолжил Самир, беря в ладонь маленькую грудку Лизы и покрывая её поцелуями. — Зачем портить такую красоту? Это же безумно возбуждает.

— Ну, так взял бы себе одной из жен белокожую женщину. Что тебе мешает? Арабы ведь женятся на иноверках.

— Женятся, — согласно кивнул Самир. — Только не в нашем роду. В молодости, я бы благословение родителей не получил. Портить отношения с семьей ради получения сексуального удовольствия? Нет, это не по мне. Сейчас, когда я уже имею трех жен и семеро детей арабской крови, они бы возражать не стали. Но, ты же не пойдешь ко мне четвертой женой, — лукаво заметил он.

— Конечно. Да я бы от ревности умерла, — возбужденно ответила Лиза.

— Вот видишь. А я тебя хочу в жены. Кстати, — совершенно серьезно произнес мужчина, — я не шучу. Мне так обидно, что фактически ничего не могу тебе дать.

Елизавета до сих пор не могла поверить, что все это происходит с ней. Она, а рядом нежный и страстный, безумно красивый шоколадный мужчина. Совсем недавно, даже в самой невероятном сне не могла бы себе этого представить. Лиза гладила своей невесомой ручкой по его мощной груди, с густыми черными кудряшками и казалось, она водит по бархату.

— О, Аллах, Милостливый и Милосердный, — буквально простонал Самир, — не суди меня строго. Глаза этой женщины свели твоего раба с ума. Я утонул в них и потерял разум.

— Ты что, молитву читаешь? — с улыбкой поинтересовалась Лиза.

— Эти слова я говорю для тебя, — ответил он, прижимая её к себе. — Можешь думать обо мне, что угодно. Но я уже давным-давно не смотрю в сторону чужих женщин. И вдруг, ты. Я сам от себя такого не ожидал, — вздохнул Самир и покачал головой. Он немного помолчал и продолжил. — Думаешь, почему приходил на встречи с тобой в дидшахе? Я одевал её на себя, как кольчугу. Как пояс верности, прости, за такое сравнение. Сопротивлялся твоим чарам, сколько мог.

— А причем здесь дидшаха?

— Да потому, что в этой одежде я ощущаю себя арабским шейхом. Который не может себе позволить проявить слабость. Умеет сдерживать эмоции. Не получилось. — А вообще-то, — с лукавым прищуром добавил он, — это ты меня соблазнила.

— Ну, здрасьте вам, — возмутилась Лиза. — Когда это я тебя соблазняла?

— Лизонька, у тебя чистые, искренние глаза. А ты смотрела на меня с таким обожанием и восторгом, никто бы устоял, — шутливо нахмурив брови, сказал Самир. — Ты меня загипнотизировала.

— Надо же! Это ты меня своими черными глазищами гипнотизировал с первой встречи в пабе.

— Ладно, ладно, — улыбнулся он, обнимая Лизу. — Конечно, я виноват во всем. Только в первый день, когда я тебя с Машей в пабе увидел, никаких греховных мыслей мне и в голову не приходило. Я просто сидел и любовался белокурой девушкой с голубыми глазами. Даже, если я там оказался один, никогда бы к вам не подошел. Это уж, когда я увидел тебя возле калитки, проводил до дому, поговорил с тобой…

— И что тогда? — строго спросила Лиза. — После этого решил меня соблазнить?

— Не совсем так, — усмехнулся тот, — но в груди что-то екнуло. Я внутренне сопротивлялся, а сам приглашал тебя в поездки. Значит, все-таки зародилась у меня в мозгу такая крамольная мысль.

— Интересно, — задумчиво сказала она, — как-то я не заметила, что ты меня обольщаешь. Был спокоен, как мамонт. Один раз за руку взял, и то, чтобы не потерялась.

— Лизонька, — с улыбкой произнес Самир, присаживаясь на постели, — должен тебе признаться. Как во всякой нации, арабы бывают умные, не очень и совсем тупые. Но хитрые, все без исключения.

— Ага, — весело откликнулась женщина, — значит, ты хитрый. Да ещё и умный.

— Надеюсь, что не дурак, — согласился Самир. — Поэтому я все делал очень обдуманно. Чтобы уж наверняка понравится тебе.

— Как это?

— Представь себе, — весело начал Самир, — оделся бы я в свой лучший европейский костюм и пригласил тебя на ланч, куда мы с тобой ездили. Наговорил бы тебе кучу комплиментов. Смотрел влюбленными глазами. А после пригласил к себе в гости. На этом бы все наши экскурсии и закончились, — развел он руками. — Ты бы сказала, что этот шейх такой же кобель, как все мужики. Я прав?

— Верно, — рассмеялась Лиза.

— Собственно, я и сам таких быстрых поворотов в отношениях не одобряю. Мне хотелось очаровать свою белокурую русалку. И самому к тебе присмотреться. Поэтому я так сдержанно вел себя с тобой.

— А сегодня?

— Сегодня, — немного задумался он. — Во-первых, у меня уже не было сил ждать. Ты занимала все мои мысли. Лиза, я спать не мог. Крутился, как уж на сковородке. А потом, у меня оставалось очень мало времени. Ты неизбежно скоро уедешь.

— Сегодня ты снял дидшаху и решил брать быка за рога, пока не поздно, — с улыбкой сказала Лиза, укладывая голову ему на грудь.

— Ну, да, — усмехнулся он. — Я понял, что ты уже созрела. И сам был уже совсем на пределе. Накануне уехал так быстро, чтобы не сорваться у тебя в гостях.

— Ну, и сорвался бы, — поцеловала его Лиза. — Я так этого ждала.

— Лизонька, — ответил он, отвечая на её поцелуй, — женщину надо обольщать красиво, без спешки и в своей постели. Вот ты спрашивала, почему я тебя в горах не целовал? — со смешком продолжил Самир. — Я же не виноват, что у меня кровь горячая, как у арабского жеребца. И что мне потом было делать после поцелуев? Брать тебя, уложив на скалы?

— Надо же, какие мы страстные, — улыбнулась Лиза.

— Какие есть, — пожал он плечами.

Она почувствовала, что Самир от этих разговоров вновь загорелся. Выскользнула из его рук и накинула халат.

— Ты куда?

— Мне надо добежать до душа.

— Умница, — улыбнулся он. — Ты случайно Коран не читала? Не надо никуда бежать. Видишь ручку на стене? Это "тайный" вход в душевую. А, может, вместе пойдем? — хитро прищурился Самир.

— Обойдешься, — показала ему язык Лиза. Она ничего не поняла про Коран, но спрашивать было не к месту. Женщина скрылась за дверью.

Когда она вернулась, Самира в комнате не было. Он появился через минуту. С мокрыми волосами и чуть влажным телом. Прямо у двери сбросил халат и упал рядом с ней.

И вновь она утонула в пучине страсти и наслаждения. Лиза уже не закрывала глаза. Она хотела видеть Самира в этом порыве. И запомнить его таким. Он опять говорил, что-то по-арабски. Только теперь его тон был столь нежным, что не требовал перевода.

Лежа потом рядом с ним, женщина сказала:

— Самир, зачем ты себя сдерживаешь? Ну, хочется тебе покричать, так покричи. Что ты зубами скрипишь?

— Ой, дорогая ты моя, — сграбастал он, свою Лизоньку и уложил на себя. — Я закричу, а слуга прибежит спасать хозяина. Что буду говорить? — рассмеялся Самир.

— Чего хохочешь-то?

— Да я счастлив. Просто по-дурацки счастлив, — ответил тот. — Ты рядом и смотришь на меня своими голубыми блюдцами. Таких глаз я не видел ни у кого, — возбужденно шептал он. — Видел голубые глаза, но все равно не такие, как твои.

— Ладно тебе, — смущенно улыбнулась Лиза. — Слушай, а что ты там про Коран говорил? Я не поняла.

— Коран, — задумался тот. — Коран — книга жизни. И я могу тебе это доказать.

Глава 6

— Хорошо, — сказала Лиза. — Расскажи мне про Коран. Может, ты меня в исламскую веру обратишь? — кокетливо наклонила она головку к плечу.

— Что тебя обращать? У тебя никакой веры нет, на мой взгляд, — насмешливо заметил Самир. — Я не знаю точно, какая у вас, христиан, священная книга. Евангелие, Библия. Ты их читала?

— Нет, — растерянно ответила она. — И что?

— А, ничто, — шутливо чмокнул он её в носик. — Пойдем, фруктов поедим на диване. И я поведаю тебе о Коране. Если интересно.

Они накинули халаты и уселись на диван.

— Любишь манго?

— Люблю. Но я этот фрукт есть не умею. Его пока ешь, вся в соке будешь.

— Так вот же, порезанный, — указал Самир. — У меня только Синду так нарезать умеет. Режет вдоль, убирает косточку, а потом на кубики. Я просто обожаю манго. Пробуй. Это из Бали. Самый вкусный сорт, — сказал он, подавая Лизе фрукт и салфетку.

— Ой, как здорово, — восхищенно произнесла она. — Мне тоже так надо научиться резать. А ты не смотри с завистью. Я буду осторожненько есть, а ты мне про Коран рассказывай.

— Лизонька, — укоризненно произнес Самир, — про Коран нельзя рассказать. Его надо читать. Интересно, что самое большое и красивое печатное издание Корана хранится в мечети Татарстана. Я там был и видел.

— У мусульман есть ещё одна священная книга. Сунна Пророка Мухаммада.

В Коране записаны откровения Аллаха, переданные Пророку через архангела Джабраила. А в Сунне Мухаммад разъясняет законы ислама более подробно. Да благословит его Аллах и приветствует.

Самир говорил так серьезно, что Лизе стало не по себе. Он глянул на женщину и улыбнулся. Видимо, понял, что озадачил её и перешел на шутливый тон.

— В сурах Корана описаны все аспекты жизни человека. Я изучил его от корки до корки и многие цитаты знаю наизусть, — сказал Самир. — Во всяком случае, что касается сексуальных отношений, это точно.

— Кто бы сомневался, — хмыкнула Лиза. — Святое дело.

— Ты зря усмехаешься, — улыбнулся тот, откусывая от её манго. — Это очень важный момент в жизни человека. Половая близость в Коране рассматривается, как богоугодное дело, за которое следует награда от Аллаха. "В совокуплении каждого из вас полагается садака". Так написано дословно.

— Садака, это что?

— Это переводится, как милостыня или подарок Аллаха. Пророк Мухаммад учил, что секс должен начинаться с ласковых слов и поцелуев. Я тебе ласковые слова говорил? — хитро щурясь, спросил Самир, неожиданно укладывая женщину себе на руки и слизывая сок у неё с подбородка.

— Говорил.

— Я тебя целовал?

— Конечно.

— Видишь, значит, я все делаю согласно Корану. Ещё перед брачной ночью женщину надо угостить фруктами и напоить чем-нибудь полезным, — продолжил он, припадая к губам Лизы.

— У нас с тобой брачная ночь? — удивленно спросила Лиза.

— Ну, первая ночь всегда так и называется, — ответил тот.

Глаза его просто лучились нежностью. Женщина тонула и купалась в ней. Ей не хотелось сейчас думать ни о чем. Что будет завтра? Что будет потом? Сказка продолжалась. Они наслаждались сочной мякотью фрукта, а поцелуи приобрели неповторимый аромат манго.

Наконец, Лиза отложила пустую корочку на тарелку, обтерла свое и его лицо салфеткой и вновь умостилась Самиру под руку. Потому как почувствовала, что мужчина уже готов снова унести её в постель.

— Ты не отвлекайся. А то так и не успеешь мне ничего поведать. Неужели в вашей священной книге так все и расписано по полочкам, как любовью заниматься? — с любопытством посмотрела на него Лиза.

— Конечно. Общение с женами для Пророка было любимым занятием. Я не буду тебя утомлять. Но ты даже не представляешь, в каких подробностях там все описано. Перед близостью надо прочитать дуа (молитву). И обязательно сделать гусл. Полное омовение. Вернее, наоборот. Сначала гусл, а потом дуа.

— Ой, рассмеялась она, — пока молитву мужчина читает, у него и желание пропадет.

— Молитва очень коротенькая. На арабском одно предложение.

Алла́хумма джанни́бна-ш-шайта́на ва джанниб-аш-шайтана ма разактана́, - монотонно произнес Самир, подняв руки, ладонями наружу.

— Красиво звучит, но на русский мне переведи.

— Во имя Аллаха. О, Аллах, отдали от нас шайтана, и отдали шайтана от того, чем Ты наделили нас. Приблизительно так звучит. С арабского языка трудно на русский переводить, — посетовал Самир. — У меня Коран в переводе двух авторов. И многие суры очень не точно переведены. Особенно у Кулиева. Он азербайджанец. Видимо, русский не очень хорошо знает.

— Ты бы, конечно, перевел лучше, — лукаво заметила Лиза.

— Конечно, — согласился он. — В Коране точно описано, что можно и чего нельзя позволять себе в сексе. Разнообразие поз очень приветствуется и настоятельно рекомендуется.

— Самир, ну это ты уже сочиняешь, — возразила она. — Коран же не камасутра. С чего ты взял?

— Слушай сюда, — с улыбкой продолжил мужчина. — Вот, что написано в священной книге: "Ваши жены — нива для вас, ходите на вашу ниву, как пожелаете". Если муж отказывается от секса, значит, его утомило однообразие. А это грех.

— Не знаю, Коран не читала, но очень сомневаюсь, что так много внимания уделено в нем отношениям между мужчиной и женщиной. Ты просто, между нами, довольно сексуально озабоченный мужчина, — шутливо подмигнула ему Лиза.

— Лиза, Аллах заботится о здоровье своих подданных. Извини за такие интимные подробности, но застой спермы очень плохо влияет на здоровье мужчины. И потом, правоверные должны плодиться, — иронично сказал он. — Казалось бы, с какого такого перепугу мусульманам запрещено есть свинину? Только в недавнее время ученые установили, что в мясе свинины есть свободные радикалы. Они вредят здоровью. А, Аллах давно это знал.

— Хорошо, Коран запрещает пить спиртное мусульманам. Неужели ты никогда не пробовал? Даже, когда жил в России?

— Каюсь, пробовал, — с ухмылкой ответил тот. — Я в Лондоне даже марихуану несколько раз курил. Но…, - он поднял палец вверх. — Запрет на спиртное появилось в Коране не сразу. На одном из пиров имам Абдурахман ибн Авр, будучи в состоянии опьянения перепутал слова молитвы. А на другом празднике, где тоже было вино, высокопоставленные священнослужители вообще разодрались и лупили друг друга обглоданными костями. Вот тогда и появились слова в Коране: "Сторонитесь этого, (спиртного) и быть может, вы преуспеете". Обрати внимание, что Коран просто не рекомендует пить, но кары огнем за этим не следует. В состоянии опьянения нельзя приближаться к молитве. Это харам. Строгий запрет.

— Хитрый ты, Самир, — усмехнулась, Лиза. — Выискал чего-то и оправдываешь себя. Все знают, что мусульманам пить запрещено.

— Ничего я не выискиваю, — с улыбкой ответил тот, обнимая женщину. — Просто читать надо внимательно. В суре шестнадцать "Пчелы", так написано: "Из плодов пальм и лоз вы соберете себе пьянящий напиток и хороший удел. Поистине, в этом знамение для людей разумных. В них есть большой грех, но есть и польза".

— Ты прямо наизусть цитируешь. Долго изучал Коран?

— Отец у меня истинный мусульманин. Молится, как положено, пять раз в день. С младых ногтей заставлял слова Пророка Мухаммада учить наизусть.

— Слушай, насколько я помню, пророка вашего звали Мухаммéд. И я где-то читала, что у него было аж 13 жен. Или даже больше. А, как же с тем, что мусульманин имеет право только на четыре жены?

— Лизонька, не спорь с чистокровным арабом. Пророка звали именно Мухаммáд. Что касается количества его жен, ограничение в женах появилось лишь после его смерти. Как раз он более всего говорил об отношениях мужчины и женщины. Дословно не помню его слова, но смысл в том, что надо научиться получать наслаждение даром Аллаха. Много написано о гигиене интимных отношений. Второй раз нельзя приблизиться к жене без омовения. Хотя бы малого — вуду.

— Хорошо, — повернулась к нему лицом Лиза. — А как с прелюбодеянием, неверности женам? Неужели об этом ничего не сказано? — спросила она.

— О-хо-хо, — рассмеялся Самир. — Надеешься словить меня на нарушении Корана? Да, блуд и прелюбодеяние осуждается, но опять же дословно там написано: "…если она (женщина) овладела вашими десницами, заключите с ней договор. Преподнесите вознаграждение (брачный дар)". И это уже станет халяль. То есть, вполне законным деянием. По сути, правоверному разрешено иметь четыре жены и сколько угодно наложниц.

— Ишь, ты. Хитрый ваш пророк. И, главное, все трактуется в пользу мужчин. Всяческие послабления им даются.

— Не правда. Аллах не делает различия между женщинами и мужчинами. Они совершенно равны в правах. Женщинам вообще отдельная сура посвящена. Там все права расписаны. Даже, как делить наследство между женами. Восточные женщины, к твоему сведению, получили право голоса раньше, чем в дамы в Британии. То есть они равноправно с мужчинами участвуют в жизни государства. Единственно, кем они не могут стать, это султаном или правителем. И только потому, что глава страны является командующий войском.

— В моем представлении восточная женщина всегда слепо подчиняется мужу, — сказала Лиза, ещё уютнее устраиваясь у него под рукой. — Я бы не смогла.

— У многих такое неверное представление, — возразил Самир и продолжил. — Часто молодые парни жениться не могут из-за отсутствия денег. И что им делать, когда кровь бурлит? Сейчас, правда, времена другие настали, — усмехнулся он. — За блуд теперь камнями не забивают. Живут арабы с женщинами в гражданском браке. Потому что и в наше время, пока мужчина не представит имаму доказательство, что сможет обеспечить материально свою жену и детей, его брак не оформят. А уж тем более, не может взять вторую или третью. Жена имеет право отказаться вести домашнее хозяйство, и муж обязан нанять прислугу. Если жена захочет работать, супруг не имеет права ей запретить. И все заработанные деньги, она тратит, куда ей вздумается. У меня вторая жена во Франции училась. Работает, и я даже понятия не имею, сколько она зарабатывает. А попробуй я сделать ей подарок дешевле, чем другим, — со смешком заметил мужчина. — Скандал устроит.

— Разве ваши жены скандалят?

— А почему нет? — пожал плечами Самир. — Бывает. Правда, я могу ей приказать: "Помолчи женщина". Тогда она должна тут же умолкнуть и выслушать доводы супруга.

— Вот бы мне кто-нибудь такие слова сказал, — возмутилась она.

— Нормальные слова, — пожал он плечами. — Ничего обидного в них нет. Насколько мне известно, русские мужики говорят проще. "Заткнись, дура". Такое бы тебя устроило?

— Я бы ему заткнулась, — зло ответила Лиза. — А что такое "брачный дар"?

— Минимум, это одно золотое кольцо, одно с бриллиантом и два с другими драгоценными камнями. Если жених богатый, может и ещё чего-нибудь подарить.

— У христиан Бог создал Адама по своему образу и подобию. А Аллах как человека создал? — поинтересовалась женщина. Её все больше занимали открытия, о которых она узнавала.

— Тут разногласия существуют, — вновь лукаво прищурился Самир. — В Коране написано, что Аллах начал сотворение человека из песка и воды. То бишь, из глины. Но, многие исследователи Священной книги считают, что Великий и Милосердный вместо воды использовал семенную жидкость. "Он сотворил пару — мужчину и женщину (самца или самку) из капли, которая извергается". Так написано в суре "Звезда".

— А где он эту семенную жидкость взял? — рассмеялась женщина.

— Все вопросы к Всемогущему, пожалуйста, — иронично ответил Самир. — Кстати, если за гомосексуализм и даже подобный способ близости с женщиной для мусульманина прямая дорога в Ад. То оральный секс Коран не запрещает. Значит, семя мужчины священно, — прошептал он, прижимая её к себе.

— Ой, — смущенно сказала Лиза, выскальзывая из-под его руки и направляясь в кровать, — насочинял сто верст до небес. Я же проверить не могу.

— Лиз, ты чего такая стеснительная-то? — пожал он плечами. — Я говорю то, что есть. Купи в России Коран на русском и проверь мои слова. Там ещё написано, что принуждать женщину ни к чему нельзя. На это тоже строгий харам. Поэтому сексуальное просвещение девочек начинается лет с семи. Чтобы она научилась ублажать своего супруга и сама получать удовольствие.

— Я по телевизору слышала, что арабы берут в жены малолеток, которые ещё не созрели для половой жизни. И изгаляются над ними.

— Садисты и психи есть в любой нации, — недовольно поежился Самир. — Признай, что многие русские мужики к женам своим относятся по-хамски. Пьют, бьют, да ещё и не е… — он на минуту замолчал, поняв, что чуть не произнес неприличное слово в запале. — Не буду говорить в рифму. Скажем, не исполняют свой супружеский долг.

— А почему ты все негативные примеры на русских мужчинах приводишь? — с обидой произнесла Лиза. — Ещё говорил, что много друзей среди россиян имеешь.

— Это так. Не обижайся, пожалуйста, — поспешил тот оправдаться. — Я долго жил в России. Видел и хороших людей и не очень. Не стану же я рассказывать о негативном в отношениях мужчин и женщин у англичан, японцев или негров. Ты русская, потому о них и говорю.

— Ладно, давай закроем неприятную тему, — сказала Лиза, забираясь под одеяло.

— Хорошо, поговорим о нас с тобой, — согласился он. Раз ты завладела моими десницами, идем завтра выбирать для тебя "брачный дар". Чтобы меня Аллах в блуде не обвинил, — улыбнулся Самир. — И все будет халяль — законно.

— Ага, придумал, — хмыкнула она. — Мне муж такой халяль устроит, мало не покажется. Антон еле на билеты денег насобирал. И вдруг я возвращаюсь с золотыми украшениями.

Лучше бы она этих слов не говорила. Глаза Самира вдруг вспыхнули недобрым светом и стали колючими. Он протянул руку, сделал несколько затяжек кальяна и строго спросил:

— У тебя есть муж?

— А что? Почему это тебя удивляет? Мне, слава Богу, двадцать два года. Я четыре года замужем.

— Но, это же страшный грех для замужней женщины — измена, — немного помолчав, и продолжая курить, каким-то чужим, холодным голосом произнес он.

— Самир, я что-то не поняла, — удивленно уставилась на него Лиза. — У тебя три жены, семеро детей и ты упрекаешь меня за единственного мужа? Если твои десницы меня узрели, так это не блуд. А, если моим десницам ты понравился, значит, я прелюбодейка? Ты же уверял, что Аллах создал мужчину и женщину равными.

— Нет, — хмуро ответил он, — упрекать тебя права не имею. Но я почему-то такого не ожидал. И мне это очень неприятно узнать. Выходит, я унизил достоинство твоего русского мужа. Грубо говоря, наставил ему рога. Почему ты не сказала, что замужем?

— А уважаемый шейх у меня об этом спрашивал?

— Да, я как-то об этом не подумал. У тебя такой невинный взгляд. Сама чистота во взоре.

— Может, ты меня ещё упрекнешь, что я тебе не девственницей досталась? — ехидно поинтересовалась она.

— Я этого не говорил, — продолжал глубоко затягиваться дымом из кальяна Самир.

Лиза была поражена такой внезапной перемене в нем. Самир сидел, закутавшись в длинный халат и развалившись на подушках. А глаза мужчины, только недавно источавшие ласку и нежность, горевшие страстью, превратились в холодные, погасшие черные угольки. В них читался укор и осуждение. Это был совершенно незнакомый ей человек. Он больше походил на падишаха или эмира, который внезапно узнал об ослушании своей рабыни-наложницы. Женщину охватило негодование.

— Что ты на меня так смотришь? — возмущенно спросила она.

— Как я на тебя смотрю? — холодно поинтересовался тот.

— Ты глянь на себя в зеркало. Прям, оскорбленный и униженный властелин, — насмешливо фыркнула Лиза. — Все вы, мужики, под одну гребенку стрижены. Одним миром мазаны, — продолжила она на повышенных тонах. — Христианин, иезуит, мусульманин — разницы нет. Вам самим Господом разрешено все. А женщина об измене и думать не смей. Да, пошли вы все в пим дырявый, — грубо, почти на истерике выкрикнула она, начиная искать свою одежду.

— Лиза успокой и помолчи, — строго, приказным тоном произнес Самир. — Ты сейчас наговоришь лишнего и будешь жалеть об этом.

— Ага, "помолчи женщина", хочешь сказать? Не дождешься, — презрительно процедила она, продолжая одеваться.

— Куда ты собралась? Я не помню, чтобы отпускал тебя.

— А кто ты такой, чтобы меня отпускать или нет? — возмущенно и в то же время насмешливо спросила женщина, нервно застегивая молнию на брюках.

— Лиз, — взволнованным тоном сказал Самир, — я не скрывал своих намерений. Ты добровольно согласилась покориться мне в эту ночь. И я тебя не отпускаю. Успокойся, присядь и дай время успокоится мне.

— Успокаивайся. Только без меня, — зло ответила она, направляясь к двери.

— Лиза, вернись! — громко крикнул Самир, но с дивана не встал.

Женщина выскочила из комнаты и столкнулась с темнокожим слугой внушительных размеров. Она попыталась обойти его, но тот стоял, как вкопанный.

— The owner did not let you go, — сказал он.

Не надо было знать английский, чтобы понять слугу. Хозяин не отпускал гостью. И он не мог ослушаться. Лиза попыталась оттолкнуть индуса руками. Ничего не получилось. Взгляд его был непроницаем, как у мумии. А глаза женщины метали молнии. И в это время в дверях показался Самир.

— She may go away, — зло произнес он и махнул слуге рукой.

Елизавета выбежала из дому и бросилась к ограде. Долго искала кнопку, на которую надо нажать, чтобы дверь открылась. И наконец, шагнула в полную темноту. Только, когда за её спиной щелкнул замок, поняла свою роковую ошибку. Надо было выйти на территорию "Ocean beach" через двор. Карточки, чтобы открыть общую калитку у неё с собой не оказалось. Женщина стояла в кромешной тьме на берегу моря. Идти вдоль ограды до шлагбаума было страшно. Снова звонить в дверь Самира ей не хотелось.

Преодолевая леденящий страх, Лиза побрела к морю. Шуршание волн уже не умиротворяло и не успокаивало. Она подошла к самой воде. Стояло полнолуние. Лунная дорожка отсвечивала на морской глади. Вдали справа сверкали огни набережной. Женщина с тоской обернулась назад. Ей показалось, что в тусклом свете фонарей у стены, мелькают чьи-то тени. "Искала приключений в арабской стране? — мысленно упрекнула она себя. — Получи и распишись".

Тихо бредя по берегу и обдумывая все случившееся, Лиза винила только себя. Она вдруг ясно осознала, что Самир не плохой и не хороший. Он просто другой. Со своими, устоявшимися понятиями. Со своим менталитетом. Она прекрасно понимала, что арабский шейх не побежит за ней следом. Сочтет это унижением своего мужского достоинства. Наблюдая за жизнью в Маскате, Лиза давно заметила, что мужчина в дидшахе всегда идет впереди, а женщина чуть сзади. Даже если гуляет семья, в лучшем случае, они идут рядом.

Быстрые шаги за спиной, заставили её испуганно оглянуться. К ней приближалась какая-то странная фигура. Явно не араб в балахоне. И уж точно не Самир. Тень мелькнула в лунном свете, и она разглядела голые плечи. В мозгу молнией пронеслись слова Марии: "Если в Омане и случаются преступления, это делают туристы или эмигранты. Арабы боятся кары Аллаха больше смерти".

Глава 7

.

Елизавета оглянулась. До набережной, где много народу бежать надо метров триста. Она понимала, что не успеет. Женщина в отчаянии зажмурилась, набрала побольше воздуха в легкие и собралась кричать. Вдруг, кто-нибудь услышит. Звук шагов стих. Неизвестный стоял рядом с ней. Она слышала его прерывистое дыхание. Женщина с опаской приоткрыла глаза и онемела. В джинсах, с голым торсом и босиком, перед ней стоял никто иной, как Самир бен Махрам Шихабуддин собственной персоной.

Они смотрели друг на друга и молчали. Было очень темно, Лиза не могла рассмотреть выражение его глаз. Самир сделал шаг навстречу, и женщина увидела, что десницы её милого уже не источают гнева. В них читалась растерянность и даже мольба. И вдруг, она осознала, что гордому, самолюбивому арабскому шейху пришлось смирить свою гордыню. Переступить через собственное "Я", да ещё на глазах у прислуги броситься в полураздетом виде за женщиной-иноверкой. Это казалось невероятным.

Не помня себя, Лиза с такой силой кинулась к нему на шею, что тот не устоял. Они упали на мокрый песок. Катались по берегу, шептали какие-то немыслимые слова и целовали, целовались, целовались, пока не обессилели. Наконец, Самир подал Лизе руку и помог подняться. Влюбленные посмотрели друг на друга и рассмеялись. С ног до головы в грязи. Волосы, одежда, лица. Он взял её за руку и повел в море прямо в одежде. На ходу Лиза сняла и отбросила в сторону туфли. Берег в том месте очень пологий. До глубины пришлось идти долго. Когда вода дошла ей до груди, молодые люди остановились и обмыли лица.

— Прости меня, Лиз, — прошептал Самир, прижимая её к себе.

— И ты меня, — тихо ответила она.

Выйдя на берег, она глянула на свои некогда белоснежные брюки и горько усмехнулась. С них обоих ручьями стекала вода. Лиза взяла свои сброшенные туфли, а Самир подхватил женщину на руки. Подойдя к ограде, набрал код двери, не спуская её с рук, и так внес в дом. Преданный индус Кирен, стоял в полупоклоне, опустив глаза в пол. Оставляя мокрые, грязные следы, они поднялись наверх и сразу проследовали в ванную комнату.

— Надо бы одежду застирать, — сказала Лиза. — Как я завтра домой пойду?

— Это не твои проблемы, — ответил тот и указал на большую корзину. — Бросай сюда.

Раздевшись, вместе встали под душ. Теплые струи смывали с их тел морской песок и соленую воду. А вместе с ними и последние остатки обиды и непонимания.

— Когда ты улетаешь? — тихо спросил он.

— Послезавтра ночью.

— У нас два дня. Всего два дня, — со стоном произнес Самир, обнимая Лизу. — Давай, не будем снова искать поводов для ссоры.

— Не будем, — согласно кивнула она, подставляя губы для поцелуя.

Потом Самир наполнил ванну водой, и они долго плескались и дурачились, как дети. Намазывали друг друга пышной пеной, без конца целовались. Отмывали волосы от забившегося песка.

Обессиленные и счастливые упали на кровать, и почти моментально заснули. Именно сейчас между ними возникло что-то большее, чем обыкновенная страсть. Самиру и Елизавете уже не так важно стало слияние тел. Аллаху было угодно, чтобы соединились и переплелись их души.

Лизу разбудил монотонный и противный голос муллы с минарета. За окном едва рассветало. Самира рядом не было. Она накинула халат и тихонько вышла из комнаты. Осмотрелась в коридоре. Его плетеные сандалии из тонко выделанной крокодиловой кожи стояли у комнаты, в которую он вчера её не пустил. Неслышно ступая, она подошла к чуть приоткрытой двери и осторожно глянула в щелочку. Самир сидел на коленях со сложенными определенным образом ладонями и молился. На голове его была кумма, белая шапочка. На теле длинная, белая рубаха. Глаза закрыты.

Лиза змейкой скользнула обратно в спальню и улеглась в постель. Через несколько минут сон сморил её. Ведь, практически, они уснули не более двух часов назад.

Вновь проснулась, когда за окном уже было светло. Самир безмятежно спал рядом. Она приподнялась с подушки и стала внимательно рассматривать его лицо. На брови с правой стороны у него был небольшой шрам. Лиза осторожно провела по нему и по носу с едва заметной горбинкой пальцем, желая разбудить. Не получилось. Больше всего ей нравились его губы. Нижняя была слегка вывернута вниз, что явно говорило об упрямом характере. Женщина нежно прихватила её своими губами. Веки Самира дрогнули, но он не проснулся.

Она прилегла на подушку и продолжала любоваться своим шоколадным красавцем. Хотя прекрасно понимала, что он не принадлежит ей. И никогда не будет. Чужой муж. Законный супруг трех женщин! Елизавета никак не могла понять, как они делят Самира между собой? Как их сердца не разрывается от ревности? Для русской женщины, это казалось непостижимым.

"А хотела бы ты стать единственной женой этого мужчины?" — мысленно спросила она себя. И затруднялась найти однозначный ответ на собственный вопрос. Как не крути, но в своей семье её слово всегда было решающим. И что бы там Самир не говорил о равноправии женщин, по сути, он властелин. Это у него в крови, в генах. И не вытравишь. Вряд ли он поднимет руку на жену. Но пригвоздить может одним взглядом. Она уже испытала это на себе. Став его супругой, ей бы пришлось жить по его правилам. Умный и изворотливый араб и в Коране найдет оправдание любому своему поступку. Все так, но какая-то неведомая и неподвластная сила тянула её к нему. И бедная Лиза ничего не могла с собой поделать.

Она глянула на часы. Было половина одиннадцатого. Мария уже давно должна быть дома. О том, что подруга скажет ей, Лизе даже представить было страшно. Собралась встать, но руки Самира обхватили её и повалили обратно.

— Куда это мы собрались? — весело спросил он.

— Ты проснулся, соня? Времени уже много. Представляешь, что мне Маша устроит?

— Позвони и предупреди, что у меня.

— Я, думаю, она догадалась, — вздохнула Лиза. — Прислуга видела, как вчера утром ты увозил меня.

— Вот и прекрасно, — сказал он, набрасывая на неё одеяло и прижимая к себе. — Значит, волноваться не будет.

— Легко сказать.

— Лиз, у нас всего два дня осталось. И никуда я тебя не отпущу, — прошептал он, страстно припадая к губам. — У меня другие планы.

— Погоди, погоди, — лукаво улыбаясь и вяло изображая сопротивление, шутливо произнесла та, — а положенная молитва?

— Аллах милостлив. Простит, — сверкнул глазами Самир. — В утреннем намазе я ему уже все сказал и покаялся.

Она снова лежала у него на плече и гладила бархатную грудь. Этот мужчина умел покорять. Самое ужасное, Лиза вдруг поняла, что это ей нравится. Безумно нравится принадлежать ему без остатка, выполнять его волю. Что тоже было невероятно для весьма строптивой женщины, каковой она являлась.

— Лиз, ты меня простила? — тихо прошептал Самир ей на ушко.

— За что?

— Ты понимаешь, за что, — усмехнулся он. — Должен тебе признаться, я сильно разгневался. Совладать с собой не мог.

— Но, почему?

— Почему? — возмущенно уставился он на женщину. — Представить, что ты вернешься в Россию и тут же попадешь в объятия другого мужчины, — вскочил он с кровати, сжимая кулаки. — Это невыносимо!

Лиза с улыбкой наблюдала, как он надевает халат, разжигает кальян и пытается успокоиться, затягиваясь дымом. По выражению его глаз, можно было прочитать все. Самир не умел скрывать свои эмоции. Он сделал несколько глубоких затяжек и продолжил:

— Я, может, впервые понял, что такое ревность. Клянусь Аллахом, первый раз в жизни.

— Неужели? — иронично заметила Лиза. — Нет, я действительно на тебя не сержусь. Нас с тобой уже не переделать, — насмешливо произнесла она, вставая и присаживаясь рядом.

— Понял, что такое ревность, говоришь? А я вот не в силах понять логику твоих жен. Представляю такую картину. Приехал ты, предположим к первой жене. Пообщался, исполнил свой супружеский долг и отправился домой, — начала она, беря с тарелки персик. — Проезжаешь мимо дома второй жены. Ты же говорил, что они рядом в одном районе живут. А там во дворе детишки играют. Увидели тебя и кричат: "Папа, папа, иди к нам". Как любящему отцу не остановиться? — лукаво улыбнулась Лиза. — Зашел ко второй. Супруга рада, обхаживает тебя. Ну, и со второй возлег на ложе. Почему нет? Едешь дальше. По пути дом третьей. И снова та же ситуация. Дети видят отца. Супруга нежна и ласкова. Ну, как не ублажить женщину? — Самир слушал её и улыбался.

— А потом, с сознанием честно выполненного долга перед супругами и Аллахом, возвращаешься в свой дом. Как там пророк Мухаммад говорил? "В совокуплении каждого из вас — садака". Выходит ты сразу три подарка заслужил. Трижды герой.

— О, Аллах, Милостливый и Милосердный, — складывая ладони и поднимая глаза к потолку, с улыбкой произнес Самир, — за что Ты послал мне испытание в лице этой женщины? Она богохульствует, а я слушаю её речи. И нет у меня сил, не только изгнать её из дома своего, но из сердца и души. Так овладела она моими десницами, что все прощаю.

— Это я к тому, как они тебя не ревнуют? Дома рядом. Вышла твоя первая жена на балкон и видит, что твой автомобиль уже у дома второй супруги стоит. Понятно, чем ты там занимаешься.

— Лизонька, у них другое воспитание, — пожал плечами Самир. — А ты уж напридумывала. Я не забегаю к женам на полчасика. Отстрелялся и пошел. Люблю поиграть с детьми. Позаниматься с ними. И остаюсь у супруги на ночь. Никогда сразу не иду к другой.

— Тебя и на пятерых хватить, — прыснула Лиза.

— Скажешь тоже, — рассмеялся тот. — И потом, вторая и третья жена знали, на что шли. У вдовы брата, конечно, обстоятельства так сложились. А вторая супруга, можно сказать, сама меня штурмом взяла, — хмыкнул он.

— Как это? Что значит, штурмом взяла? — удивленно уставилась на него Лиза.

— Гизлян единственная дочь очень богатого и знатного шейха. Я дружил с её братом. Она во Франции высшее образование получила. Влюбилась в меня и была очень настойчива.

— Она влюбилась, а ты?

— Мммм, — покрутил глазами Самир, — девушка умная, красивая. Наверное, я тоже. Только её отец второй женой за меня отдавать не хотел. Какие там четыре кольца, — усмехнулся он. — Я за неё пять килограммов золота выложил.

— Нифигассе, как говорит моя Маша. Не жалко было? Сейчас не раскаиваешься?

— Вообще-то вторая жена у меня довольно строптивая и избалованная, — покачал головой мужчина. — Но, у нас уже трое детей. Обратного пути нет. Терплю. Перевоспитываю потихоньку.

— А развестись нельзя?

— Зачем? — удивленно посмотрел он на неё. — Ты, наверное, слышала, что мусульманин может три раза произнести: "Я с тобой развожусь", и все.

— А, что не так?

Нет, — покачал он головой. — Развестись я могу. Только у неё трое малолетних детей. До исполнения каждой из дочерей девяти лет, я должен содержать жену. Платить за жилье, кормить и поить всех. В девять лет обязан забрать ребенка себе в семью. Практически, лишить дочь матери. А ребенок нужен будет моим мамкам, нянькам? Вряд ли. Я враг своим детям? Это немыслимо. Скорее Гизлян от меня сбежит. За неверность.

— А, может?

— Теоретически, да. Правда, надо найти свидетелей неверности.

— Что искать? Слуги твои могут подтвердить.

— Лиза, ты почему такая наивная-то? — расхохотался Самир. — Да, Кирена каленым железом прижигай, он ничего не видел и не слышал. И Синду ничего не скажет. Я просто куплю их семье билет в один конец. В Индию. У них там ни дома, ни работы. Я в Омане оплачиваю обучение детей прислуги в частной школе. Кстати, ребятишки умные и хорошо учатся.

— Выходит, их преданность жиждется на деньгах.

— Лиза, они меня уважают. Это разные вещи.

— Значит, первая и вторая жена тебя любят. А не ругаются?

— Да, подкалывают друг друга при случае. Жалуются мне наедине. Что я могу сделать? Стараюсь не садить их рядом, когда на семейные праздники собираемся.

— А бывшая жена брата?

— Зульфия смирилась. Она покорилась судьбе. Наверное, не забывает Саида, но с ней у меня конфликтов нет.

— Вы с братом похожи?

— Ну, не как близнецы. Похожи, конечно. Мама, папа одни.

Они позавтракали и собрались в супермаркет. Лиза позвонила Марии. Но, ответил слуга и сообщил, что хозяйка куда-то уехала вместе с сыном. Женщина облегченно вздохнула. Разговор с подругой оттягивался.

Самир опять нарядился в дидшаху. Женщина попыталась уговорить его переодеться ради неё. Но, он покачал головой. Сказал, что в горы ещё мог себе позволить джинсы. А в супермаркет не хочет.

— Ну, почему? — капризно произнесла Лиза. — Дай мне на тебя полюбоваться. Последние денечки.

— Лизонька, не спорь, — обнял он её. — Я чувствую себя чуть ли не раздетым без дидшахи в арабской стране. За границей, другое дело. У арабов мужчин аурат на теле от пупка до колен.

— Что ещё за аурат?

— Ну, это как бы стыдное место. Не для постороннего взора. В брюках у мужиков в этом месте кое-то выступает. Это может привлечь взгляд женщины. Ввести её в искушение.

— Ты каждый день для меня открытия делаешь. Значит, передо мной можно было в обтягивающих джинсах рассекать, — улыбнулась та. — А перед арабками стесняешься.

— Лиза, чего мне перед тобой-то стесняться? Ты и так у меня уже все высмотрела. Собирайся и поехали. Я хочу свозить тебя на фиш пилинг. Слышала о таком?

— Это, когда рыбки кожу со ступней обгладывают?

— Ага. Можно и руки дать обработать. Знаешь, какую легкость чувствуешь после этой процедуры.

— Ты и сам пробовал?

— А что? За руками и ногами надо тщательно следить. Ко мне, конечно, на дом приезжают. Некоторые люди вообще все тело в емкость погружают. Говорят, приятно.

Он вышел из комнаты и через некоторое время принес её одежду уже постиранную и отглаженную. Прислуга не дремала.

Когда они подъехали к супермаркету, парковка была забита до отказа. Самир медленно проезжал мимо автомобилей и, казалось, что-то внимательно высматривал. Все стоящие машины были пустыми. Наконец, на водительском сидении белого джипа, он увидел дремлющего араба в коричневой дидшахе.

— О, довольным тоном произнес он, — думаю, сейчас нам место освободят.

— С какого такого перепугу? — хмыкнула Лиза.

— Посмотрим, — ответил тот и остановился, чуть не доезжая.

К несказанному удивлению женщины, увидев автомобиль Самира, бородатый араб приветливо улыбнулся и действительно отъехал.

— Это что за чудеса в решете? — поинтересовалась она, когда Самир уже поставил машину. — Он тебя знает?

— Нет, он просто уступил место шейху. В арабской стране так принято.

— У тебя на лбу не написано, что ты шейх.

— На лбу нет, — усмехнулся тот. — На номере автомобиля есть.

— Прям так и указано: "За рулем шейх", — насмешливо усмехнулась Лиза.

— Запоминай, пока я жив, — весело ответил Самир, открывая дверцу с её стороны. — В мусульманской стране отношение к людям, строго по регалиям. У простых смертных пять цифр в номере машины. Три цифры — влиятельное семейство. Две — родственники шейха. У меня в номере одна цифра, значит, шейх. Следует проявить почтение и уступить место для парковки.

— Так прямо в Правилах автовождения прописано? — изумилась она.

— Нет, в Правилах такого не написано. Почтение к шейху — это внутреннее состояние араба, — пояснил Самир.

Они долго шли по бесчисленным коридорам огромного магазина. Поднялись в лифте на третий этаж. Елизавета отметила, что облачившись в национальную одежду, движения Самира вновь стали неторопливыми. Даже, чуть замедленными. Никакой суеты. Осанка гордая, прямая. Как заметила в свое время Маша, он себя нес, а не просто шел. От вчерашнего улыбчивого и энергичного мужчины в джинсах и расстегнутой рубахе не осталось и следа. Перевоплощение было удивительным. Хотя… Лиза видела, что глаза арабского шейха светятся счастьем и нежностью.

Наконец, вошли в комнату, по периметру которой располагался огромный аквариум с рыбками. Рядом стояли мягкие скамейки. Лизу усадили на одну из них и велели опустить в воду ноги. Малюсенькие рыбки целой стаей накинулись на ступни. Она чувствовала легкое покусывание и было немного щекотно. Процедура оказалась безумно приятной.

После окончания, она обтерла ноги предложенным полотенцем и вышла в коридор, где её дожидался Самир.

— Тебе понравилось?

— Очень. Просто летать хочется. Спасибо тебе.

— Не за что, — он широко улыбался и, казалось, был счастлив не меньше неё. — Теперь мы с тобой на золотой базар поедем, — сказал Самир тоном, не допускающим возражения. — Будем выбирать даме "брачный дар".

— Никуда мы не поедем, — ответила она, останавливаясь. — И давай, закроем эту тему.

— Лиз, дарить золотые украшения женщине — это святая обязанность мужчины, — сверкнул глазами Самир. — Ты хочешь опозорить меня перед Аллахом и людьми? Так предписывает Коран. Я не могу нарушать волю Великого и Всемогущего.

— Самир, по-моему, мы с тобой договорились не искать поводов для ссор. У нас слишком мало времени осталось, — столь же решительно ответила Лиза и направилась к выходу.

Он догнал её уже на улице. И по упрямому выражению лица, Елизавета поняла, тот что-то задумал. Спорить больше не стал. Усевшись в автомобиль, молодые люди выехали с парковки.

— Хорошо, я больше не поднимаю вопрос о "брачном даре", но привезти из султана Оман знаменитые арабские духи ты имеешь право?

— Арабские духи, — встрепенулась женщина. — Ой, хоть бы понюхать. Да, конечно. Парфюм мне, в конце концов, Маша могла подарить.

— Хвала Аллаху, — надув щеки, выдохнул Самир. — Едем в фирменный магазин.

В огромном магазине, устланном коврами, их встретили две женщины в черных хиджабах. Пока Самир о чем-то говорил с ними по-арабски, Лиза с восторгом рассматривала изумительные флакончики, выставленные на столе. Ей принесли кучу пробников. Она никак не могла остановиться на чем-то конкретном. Запахи были сладкими и нравились ей все. К несказанному удивлению, Самир тоже нюхал пробники и отрицательно мотал головой. Наконец, что-то сказал продавщице. Она принесла маленький флакончик и помазала из него запястье у Лизы. Самир вдохнул и радостно улыбнулся.

— Лиз, это точно твой аромат.

Она поводила рукой перед носом и поняла, что он угадал. На удивление точно определил, именно её парфюм. А, когда принесли духи в упаковке, вообще пришла в восторг. Они были налиты в золотой кувшинчик с разноцветными камушками.

— Эти маслянистые духи называются Фахр Аль-Араб, — пояснил Самир. — Переводится — арабская гордость. Тебе нравится? Берем?

— Ооочень, — прямо пропела она. — Конечно, берем.

В машине она продолжала с блаженной улыбкой принюхиваться к своей надушенной руке. Духи были слабостью Елизаветы. От такого подарка отказаться не было сил, сколько бы они не стоили. Мужчина довольно щурился.

— Слушай, — произнес Самир, осторожно поглаживая руку Лизы, — по-моему, нам пора перекусить. Ты как?

— Согласна, — улыбнулась она, тоже нежно прикасаясь к его руке. — А куда мы поедем?

— Мне известно одно уютное местечко, в котором изумительно готовят. Не волнуйся, в кафе, где на диванах или подушках прямо на ковре восседают арабы и курят кальян, я тебя не повезу, — весело подмигнул он. — Заведение, которое я предлагаю, тоже арабское. Но, с моей помощью сможешь выбрать блюда, которые обязательно тебе понравятся. Пробовала когда-нибудь светлый аравийский кофе?

— Нет, пожалуй. Я вообще дома только растворимый пью.

— Значит, ты вкуса кофе вообще не знаешь, — усмехнулся Самир. — И это надо срочно исправить.

Интерьер кафе, в которое они вошли сразу поразил Елизавету. Все отделано именно в красивом и загадочном восточном стиле. На полу ковры. Никаких стульев, только диваны с подушками. Народу днем было совсем мало. И, конечно же, звучала тихая арабская мелодия. Им тут же принесли две папки с меню. Лиза глянула и улыбнулась. Написано на арабском и английском языках. А Самир стал изучать, бормоча по ходу: "Это ты не будешь, суп такой тоже не понравится". И тому подобное.

— Лиз, ты омаров пробовала когда-нибудь? — поднял он на неё глаза. — Их подают с рисом. Специи и подливу отдельно. Не понравится, можешь без них есть.

— Это такие огромные лобстеры типа наших раков? Конечно, не пробовала. Только ведь замучаюсь из них мясо выковыривать. Они же в панцире.

— Не волнуйся, я с тобой, — прищурился Самир. — А мы закажем омары Термидор. Чтобы не мучиться. Их разделывают на кухне. Вытаскивают мясо, готовят в масле, запекают, потом складывают в разрезанный панцирь и подают. Будешь есть вилочкой, как с тарелки. Правда, подождать придется. Бедняжки омары пока ещё живые. В водичке плавают.

— Ну, если так, согласна, — кивнула Лиза.

— Я закажу самца и самку.

— Господи, Самир, — изумленно воскликнула Лиза. — Да, какая разница? Что, повара будут рассматривать, где он, где она?

— Не скажи, — усмехнулся тот. — Самое вкусное у самца — это печень. Я просто млею, когда ем. А у самки, изумительная на вкус икра. Как служащие станут выискивать по половой принадлежности, меня не волнует. Это блюдо стоит таких денег, что можно и порыться.

— Они большие по размеру?

— Встречаются особи до двух килограммов. Но, пока их готовят, надо ещё что-нибудь перекусить, — Самир вновь стал просматривать меню. — О, — радостно воскликнул он, — предлагаю шаверма взять.

— А это что за зверь? — недоверчиво поинтересовалась дама.

— Зверь, — хихикнул тот. — Это мясо ягненка с салатом, завернутое в арабскую лепешку. Уверен, будешь в восторге. Все иностранцы ей объедаются. А сладкое и кофе закажем позднее.

Шаверма Лизе действительно понравилась. А Самир вообще поглощал с завидным аппетитом. Они ели и говорили друг с другом глазами. Здесь, на людях, он не мог себе позволить даже прикоснуться к её руке. И это делало их общение ещё более необычным и загадочным. Между ними была тайна. И об этом знали только они.

Когда принесли омаров, Самир достал фотоаппарат. Сказал, что этот исторический момент надо зафиксировать. Он много снимал Лизу и пообещал до её отъезда сделать фото. Потом, рассматривая эти снимки, она отметила, что такой счастливой не выглядела никогда.

Наконец, подали аравийский кофе в небольшом чайнике и целый поднос сладостей.

— Куда столько то, Самир? — изумилась Лиза.

— С собой заберем, — пожал тот плечами. — Я, кстати, тоже сладкоежка.

Из всех угощений ей больше всего понравился сладкий сырный пирог с кремовой верхушкой — эш-асая. Он просто таял во рту. Закончив трапезу, Самир приказал упаковать сладости в коробку. Они вышли из кафе и направились домой.

Уже дома, развалившись на диване, Самир приказал Кирену принести кальян, и с наслаждением затянулся. Лиза пристроилась под его рукой.

— Тебя дым не раздражает? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Нет, — покачала она головой. — Дым от кальяна даже приятен. Не то, что табачный. А сигареты ты куришь?

— Даже не пробовал. Вот, марихуану раза два покурил. Просто ради интереса. Так ничего и не понял. Кайфа никакого не словил и больше не рисковал.

— Надо ведь к Марии идти. Она меня совсем потеряла и волнуется, — тяжело вздохнула Лиза.

— Лизонька, — умоляюще произнес Самир, — так позвони. Чего проще? Мне не хочется тебя никуда отпускать.

У Самира в доме было несколько городских телефонов. Один из аппаратов стоял в спальне. Елизавета набрала номер Маши. Подруга ответила почти сразу, как будто ждала звонка.

— Машенька, ты меня потеряла? — виновато спросила Лиза.

— А кто это? — холодным тоном ответила та.

— Маш, ну не сердись. Я скоро приду и все объясню.

— Ой, как это я сразу не догадалась, кто мне звонит, — ехидно произнесла Мария. — Наложница арабского шейха снизошла до бедной Маши. Или он тебя уже четвертой женой в свой гарем берет?

— Ну, что уж ты так сразу.

— Ладно, — несколько смягчившимся голосом произнесла подруга, — сейчас я везу сына к русской учительнице. Вернусь часа через два. Приходи. Поговорим.

Лиза положила трубку и прижалась к плечу Самира.

— У нас с тобой два часа в запасе. Маша вернется к шести. И я пойду сдаваться.

— Хочешь, я с тобой пойду, — предложил он.

— Нет. Сама справлюсь. Ты только её ещё больше разозлишь.

Глава 8

Молодые люди сидели на диване в обнимку. Самир перебирал волосы Лизы и улыбался. Потом, взял её левую руку, стал целовать каждый пальчик, ладошку и шептать что-то по-арабски. Она не просила перевести. Сердцем понимала его слова. Ей казалось, что Самир просит у неё прощения за что-то. Он шептал слова, как молитву, и Лиза решила разрядить обстановку.

— Самир, а Маша мне говорила, что шейхи живут на виллах, чуть ли не во дворцах. Кругом охрана. Близко не подойдешь.

— Правильно говорила, — согласно кивнул тот. — Только от всего этого устаешь. Я бы мог позволить себе останавливаться в пятизвездочном отеле, приезжая в Оман. Но мне иногда просто хочется побыть одному. Без этих навязчивых телохранителей. Шайтан их забери. Прости, Аллах, за упоминание в речах этого имени, — сложил он ладони и провел ими по лицу. — Отец гневается, что без охраны в Маскат езжу. А я так думаю, кто на шейха покусится в арабской стране? Чушь полная, — добавил Самир.

— Слушай, как узнают, что ты шейх? — удивленно спросила Лиза. — Ладно, когда ты в машине, по номеру. А если просто идешь по набережной? Я смотрела художественные фильмы о восточных правителях. Эмиры, шейхи всегда увешаны золотом и перстнями с драгоценными камнями. А у тебя ничего нет.

— Тебе и твоей подруге, может, и непонятно. А для арабов и тех, кто давно здесь проживает ничего пояснять не надо, — с улыбкой ответил мужчина, прижимая её к себе. — Далеко не всякий араб может позволить себе дидшаху из очень дорогого, не мнущегося оманского хлопка. Мой игаль, головной обруч, ручной работы. В него вплетены золотые нити. Ихрам, платок, сделан из тончайшей ткани и отделан ручной вышивкой. Да и сандалии из крокодиловой кожи стоят больших денег.

— Надо же, какие тонкости.

— Как говорил товарищ Сухов, — с хитрой улыбкой заметил Самир, — "Восток, дело тонкое". Я смотрел "Белое солнце пустыни". В России. У меня дома много кассет с русскими фильмами. И книг на русском языке.

Он пододвинул ближе к ней тарелку с фруктами.

— Полакомься, давай. Фрукты заменили. Не со вчерашнего дня стоят. Вот, наше любимое манго. И я вкушу с тобой.

Они вновь откусывали от одного манго, целовались, смеялись и слизывали сладкий сок с губ друг друга. Самиру даже пришлось пойти в душ помыть бороду. Когда он вернулся, по выражению глаз женщина догадалась о его намерениях и сказала:

— Самир, присаживайся. Давай просто ещё о чем-нибудь поболтаем.

— Хорошо. Но, надеюсь, эту последнюю ночь ты подаришь мне? — вопросительно посмотрел он на женщину.

— Конечно. Даже не сомневайся, — чмокнула она его в щечку. — А покажи мне свой обруч для головы. Интересно, как он держится и не спадает? — шутливо спросила Лиза.

Она внимательно рассматривала игаль, держа его в руках. Попробовала надеть себе на голову. Он оказался ей явно велик.

— И правда золотые нитки вплетены. Так их и не разглядишь издали. А перстни с драгоценными камнями у тебя есть?

— Да, у меня много, чего есть, — хмыкнул Самир. — Но, известно ли тебе, что по Корану мужчинам арабам запрещено носить золото и шелковые одежды.

— Почему?

— Здесь много причин. Долго придется объяснять. Написано так — Пророк взял шелк в правую руку, золото в левую и провозгласил: "Эти две вещи запрещены мужчинам моей уммы, но разрешены для женщин".

— Должна же быть причина для этого, — недоуменно произнесла Лиза.

— В Коране объяснение такое, что нельзя похваляться роскошью. Это ведет к ослаблению нации, и её упадку. На использование золотой и серебряной посуды строгий харам и мужчинам, и женщинам.

— Можно подумать, арабы этот запрет исполняют, — хмыкнула она.

— Нет, конечно, — согласился Самир. — Ещё много веков назад Цицерон произнес слова: "O tempora, o mores!" (О, времена, о, нравы!) Один в один эти слова подходят для сегодняшнего дня. Любят арабы золото и не могут устоять перед искушением продемонстрировать это. Особенно в Дубае многие мужики носят золотые ручки, часы, цепочки, кольца. В Омане, реже. Только в Саудовской Аравии, насколько я знаю, даже сейчас за это можно штрафу подвергнуться.

— Странные какие-то у вас в исламе запреты, — фыркнула женщина. Татары тоже мусульмане. Их в Тюмени не меряно. И золото носят, у кого деньги есть. И алкоголь хлещут не хуже русских. Но жена у них всегда одна.

— Я имел в виду не всех мусульман, — возразил Самир. — Только арабов.

— А ты носишь золотые вещи?

— Когда за границу выезжаю, и одет в европейскую одежду, конечно. В Дубае иногда надеваю часы или перстень с небольшим, но очень дорогим камнем. Один раз в жизни я навесил на себя все, что мог, — с иронией сказал он. — Но, на это были веские причины. Во время моего приезда в Питер, на годовщину выпуска в университете.

— Вон, как! — изумилась Лиза. — Ну-ка, рассказывай.

— Вначале тогда некую предысторию надо поведать, — начал Самир, устраиваясь поудобнее. — Где-то на четвертом курсе к нам в группу откуда-то перевелась Света Смирнова. Яркая такая девушка с претензиями. Москвичка. Папа у неё, видать, большой начальник был. Она и одевалась лучше всех наших девчонок. Иногда её к институту на машине подвозили.

— И ты сразу на неё глаз положил, — иронично вставила Лиза.

— А вот и нет, — скорчил он смешную гримасу и показал язык. — Это она вдруг стала меня выделять из всех. На лекциях рядом садилась. Ресничками хлопала. То ручкой меня заденет, то ножкой невзначай. То, всей пышной грудью на руку мне навалится, заглядывая в конспект.

— Бедненький, — продолжала ехидничать Лиза, — а тебе это было так неприятно.

— Лиза, да ты же ревнуешь, — рассмеялся он. — Не перебивай, а то не буду рассказывать.

— Ладно. Продолжай.

— Кстати, никто из ребят не знал, что я из семьи шейхов. Что женат и имею детей. Что уже Гарвард закончил. Я жил в обыкновенном общежитии. Не для иностранцев. Одевался, как все. Деньгами не сорил. Никаких колец, цепочек на себя не весил. Короче, для студентов я был свой парень в доску.

— А почему? Из скромности?

— Лиз, в противном случае, одни бы меня сторонились и даже ненавидели. А другие стали бы льстить и навязываться в друзья к "богатенькому Буратино". И ещё в памяти не заживала трагическая судьба младшего брата. Об этом я потом тебе расскажу.

— Все, молчу, — приложила она ладонь к губам.

— Светка стала интересоваться большая ли у меня семья? Кто родители? Сколько они платят за мое обучение? Я прикинулся полным лохом. Сказал, что семья у меня очень большая, — вновь рассмеялся Самир. — И не соврал. У меня уже было две жены и трое детей. Гизлян четвертым беременна. Просто не стал уточнять, из кого моя семья состоит, — продолжал он усмехаться. — Сказал, что мое обучение оплачивает государство, и я не знаю, сколько. Врать не буду, девушка меня волновала, особенно, когда грудью наваливалась. Но все отношения заканчивались взаимными улыбками и переглядыванием.

О нашем, якобы, романе стали уже шептаться. Парни мне даже завидовали. Дескать, такую гордячку уломал. А у меня и в мыслях не было её соблазнять. Я вообще к девчонкам из нашей группы относился по-братски. Никаких амуров не крутил. Зачем мне заводить романы с молоденькими девочками? Голову им морочить. Я ведь старше всех был. Поступил в университет в двадцать два года, а они сразу после школы. Домой летал почти на каждые выходные. Всего шесть часов от Питера до Дубая. Так что женской лаской не был обделен. С двумя то женами, — хитро прищурился он.

Самир встал, пересел в кресло и раскурил кальян. Елизавета поняла, что воспоминания почему-то взволновали его. Но, она обещала молчать и не проронила ни слова.

— Однажды, мне случайно удалось подслушать разговор Светланы с одной из наших сокурсниц. Вернулся после лекции в пустую аудиторию. Кое-что забыл на столе. А они сидели в лаборантской, вход в которую, прямо из класса. Дверь была приоткрыта. Я просто услышал свое имя, вот и прислушался. До сих пор удивляюсь, как мне удалось сдержаться тогда.

— Да, что уж такого девушка сказала?

— Дословно, конечно, уже не помню, но разговор был примерно такой:

— Ой, Светка, как я тебе завидую, — говорит сокурсница, — наш неприступный Самир явно в тебя влюбился. Может, замуж позовет. Будешь жить в Дубае.

— Нашла, чему завидовать, — отвечает та. — Мужик он, конечно, смазливый. Горячий, видать. Покувыркаться в постели с таким можно. Любовник, наверное, классный. Но, замуж за нищего араба?

— С чего ты взяла, что он нищий?

— Был бы при деньгах, квартиру бы снимал. Или, хотя бы, в общежитии для иностранцев жил. А то в этом клоповнике. У него, наверное, с десяток братьев и сестер. Его, как старшего отправили образование за счет государства получить, чтобы потом всех содержал. Оно мне надо за тупого араба замуж идти?

— Не знаю, насколько Самир богатый, но не тупой точно, — возразила подруга. — Он один из лучших студентов на весь университет. Почти все экзамены автоматами сдает.

— Запомни, милая, — ехидно так возражает Светка, — арабы умными не бывают. Дети эмиров и шейхов бывают просто богатыми. Этот красавчик для меня не вариант. Надо искать кого-то из Европы или Америки. С Самиром я, конечно, пересплю. Не упущу такого случая. А для замужества стану искать поумнее и побогаче. Сваливать надо из нашей поганой России.

Самир отодвинул кальян и взял с тарелки сочный персик. Глаза его метали молнии.

— Мне даже не за себя, — зло сказал он, — за всю арабскую нацию обидно стало. Она и Родину то свою презирала. А пошлая-то какая. Покувыркаться ей, видите ли, со мной захотелось. Тьфу! С тупым нищим арабом.

— Ладно, успокойся, Самир. — Чего ты так разволновался? — спросила Лиза. — Как потом-то ваши отношения складывались?

— Да, никак, — хмыкнул мужчина. — Я ничего Светке не сказал, что слышал их разговор, но открыто игнорировал все её попытки приблизиться ко мне и уж тем более, затащить меня в постель.

Он пересел к Лизе на диван. Обнял её и дал откусить от персика. Взгляд его повеселел.

— Собственно, я начал рассказывать, как и для чего напялил на себя все свои драгоценности, — уже весело продолжил Самир. — Прошел год со дня нашего выпуска. С Генкой и Серегой, с которыми прожил в общаге столько времени, мы связи не теряли. Переписывались, созванивались. Звонил, конечно, я. Мужикам по международному телефону не по карману связываться. Ты понимаешь.

— Ещё бы, — согласилась Лиза.

— Группа у нас была дружная, и решили собраться в июне. Встретиться, рассказать, как у кого судьба складывается. Геннадий по телефону мне сообщил, что Светка тоже на встречу придет. Тогда я и решил представление устроить, — с усмешкой сказал он.

— Решил открыться всем, что ты шейх?

— Своим-то самым близким друзьям, Гене и Сереге я, в конце концов, признался во всем, а остальные понятия не имели, кто с ними в группе учился. Мои ребята были организаторами встречи. Согласие дали человек пятнадцать. Я прилетел заранее. Причем, не один, а с пятью телохранителями, — возбужденно продолжал он рассказ.

— Господи, — изумилась Елизавета, — зачем тебе столько?

— Ха, — хмыкнул тот, — так у меня с собой было драгоценностей, чуть ли не на миллион долларов. Они не только меня охраняли. Все приглашенные интересовались, по сколько сбрасываемся? Геннадий сказал, чтобы деньги брали с собой, а стол они закажут и аванс внесут сами.

— Короче, это я оплатил шикарный стол в банкетном зале престижного ресторана. И вышел, когда уже все собрались. Естественно, в арабской одежде и с толпой охранников. На шее тяжеленная золотая цепь. На руке золотые часы с браслетом, который усыпан маленькими бриллиантами. И почти на всех пальцах перстни с огромными драгоценными камнями.

— Нарядился, как Новогодняя елка?

— Точно, — со смешком согласился Самир. — Нарушил все каноны ислама. Поверх дидшахи никакие украшения категорически нельзя надевать. Но русские-то об этом не знают.

— И, какая была реакция?

— Полный шок, — глаза Самира лукаво искрились. — Я, конечно, встал, сказал тост. Извинился, что не открывал своё истинное положение в обществе. Сказал, что просто хотел быть с ними на равных. Что всех их люблю и помню.

— Простили?

— Конечно, — пожал он плечами. — Я с большинством во время учебы был в хороших дружеских отношениях. Потом все приняли на грудь, расслабились. Подходили ко мне, обнимали. Хлопали по плечу. Рассматривали мои перстни. Охали и ахали. Предлагали выпить с ними. Мои телохранители чуть с ума не сошли. Такое панибратство с шейхом! — с усмешкой продолжал он. — Представляешь, это было застолье по-русски недавних студентов. Ребята пели, танцевали, некоторые к концу изрядно набрались. Я постоянно оказывался в куче людей. Перемещался с одного конца зала в другой. Охранники бегали за мной и не знали, что делать.

Мой начальник охраны уже в самолете признался, что поседел за те часы. В его представлении в России живут только воры и бандиты. Все боялся, что мне или кинжал в бок вонзят, или отравят и ограбят. Он уже представлял, как мой отец собственноручно расстреливает всю команду телохранителей за то, что не уберегли сына, — со смехом продолжал Самир.

— Больше всего ребят поразило количество у меня детей. Все интересовались, когда я столько деток настрогать успел? — усмехнулся он.

— А что Света?

— Светка больше всех была поражена. Как она просчиталась. На последнем курсе закрутила с итальянцем. Он ей ребенка сделал и свалил после окончания учебы. И вдруг, Самир шейх. Подкатила ко мне, дескать, пойдем, поговорим. А мой начальник охраны стоит рядом и не отходит. Я ей сказал, что он не понимает по-русски, может говорить, что угодно.

— Ты ещё и артист.

— Есть немного, — улыбнулся тот. — Я могу изобразить на лице надменность и высокомерие истинного правителя. Что и сделал, когда мы с ней уединились. Она мне давай рассказывать о своей обманутой мечте. Врала, что была влюблена в меня, а я её игнорировал.

Хотелось мне тогда признаться, что слышал их разговор с подругой о нищем и тупом арабе. Да, не стал. Показал фотографии своих детей и жен. Ещё и снимки с любовью поцеловал. Светка аж взвыла. У меня уже было три жены и шесть детей. Знаешь, я не стал говорить, что считаю её падшей. Как бы там ни было, оскорбить женщину проще всего. А это недостойно для самого мужчины. Мне даже жаль Светку стало.

— Чего такую жалеть? Как говорится, за что боролись…

— Вот так я единственный раз продемонстрировал свое богатство. Глупо, конечно, — пожал он плечами. — Но, я это сделал.

— Если ты не носишь эти перстни, зачем покупаешь?

— Это хорошее вложение капитала, — ответил тот. — Никогда не знаешь, как жизнь повернется. А золото и драгоценные камни, всегда будут в цене. Я и золотые слитки покупаю.

— А что случилось с твоим братом, если не секрет? — поинтересовалась Лиза.

— Саид учился в Лондоне. Жил на квартире. И была у него слабость, похвастаться, что он из семьи шейха. Что богат. Надевал на себя дорогие украшения. Дохвастался. Бандиты пришли грабить его квартиру, а он в это время вернулся. И его просто убили, — с тяжелым вздохом произнес Самир. — Глупая смерть. А какое горе родителям. Думали, мать с ума сойдет. Зульфия вообще руки хотела на себя наложить. Отец с матерью её к себе в дом забрали, чтобы не допустить ещё одной трагедии. Потому я и взял женщину третьей женой, чтобы она не свихнулась от горя.

— Прости, что я заставила тебя это вспомнить, — прижалась к нему Лиза.

— Ничего, — тихо ответил тот, поглаживая её по руке. — Что ни говори, время лечит.

— Самир, — поинтересовалась Лиза, — а зачем ты после окончания Гарварда поступил в Ленинградский университет? Уровень совсем другой. Гораздо ниже.

— Видишь ли, когда я учился в Штатах, познакомился с парнем из России. Коля совершенно уникальная личность. Можно сказать, гений. Он родом из Ленинграда. И патриот своей страны до мозга костей. Оставаться за границей не собирался, хотя предложения уже во время учебы поступали о работе. Как он рассказывал о России, — восхищенно произнес Самир. — Благодаря ему, я стал читать русских писателей. В переводе, конечно. Но Николай сказал, что читать надо только на русском. Перевести на английский Достоевского, Бунина, Толстого и других писателей совершенно невозможно. Короче, безумно он меня Россией заинтересовал. Я приехал изучить саму страну и русский язык.

— Все-таки молодец ты, Самир. — Не перестаю тобой удивляться.

— Да, я просто любопытный. В мире так много интересного. Почему это должно пройти мимо меня? — хитро улыбнулся он.

Они некоторое время сидели молча. Елизавета посмотрела на часы. Было уже половина шестого. Пора было собираться.

— Лиза, — глядя на неё очень серьезно, сказал Самир, беря девушку за руку, — послушай меня и постарайся правильно понять.

— Я вся внимание.

— Когда я слушаю новости из России, у меня волосы дыбом встают. В восьмидесятые, во время моей учебы в Ленинграде, такого не было. Теперь я буду страшно переживать за тебя.

— Самир, — улыбнулась она, — у меня все нормально.

— Повторюсь — никто не знает, как повернется жизнь. Сегодня у тебя есть муж, а завтра можете разойтись. Извини, но у русских это очень просто происходит. Тем более, детей у вас нет. И потом, я все-таки специалист по международному праву. Нутром чувствую, Россия на пороге новых потрясений. Похуже ГКЧП будет заварушка.

— Типун тебе на язык, — отмахнулась Лиза. — К чему ты этот разговор начал?

— К тому, что все в твоей личной жизни, да и в стране может поменяться в худшую сторону. И я все-таки купил тебе подарок и хочу, чтобы ты приняла его. — Он протянул руку к изящному столику, выдвинул ящичек и вытащил красную бархатную коробочку. — Посмотри сюда.

Лиза взяла коробочку в руки и открыла её. Там находилось кольцо необычной формы.

— Это колечко из розового золота. Здесь тридцать три старинных европейских бриллианта круглой огранки, общим весом 1, 65 карата.

— Тридцать три бриллианта! — изумленно воскликнула женщина. — Оно же бешенных денег стоит.

— Причем здесь цена? — вздохнул Самир. — Ты примерь, — сказал он, надевая Лизе на палец. — Так, на безымянный велико, а на средний палец в самый раз, — радостно заключил он. — Тебе нравится?

— Конечно, нравится, — тихо ответила она, любуясь колечком. — А что я мужу скажу?

— Ничего не говори, — хмыкнул он. — Неужели у тебя в доме не найдется укромного местечка, куда его можно спрятать? Это кольцо не на каждый день. Ты его можешь хранить, как фамильную драгоценность. Как память обо мне. Вдруг, у тебя когда-нибудь родится дочь. Подаришь ей. Или жене сына.

— Ой, Самир, я прямо не знаю, что тебе ответить.

— Ничего не отвечай, — обнял он её. — Просто прими и все. В случае безвыходного положения, ты всегда можешь его заложить или продать. Только его надо будет обязательно задекларировать при вылете. Поэтому здесь чек в коробочке. Иначе нельзя. Кольцо стоит пятьдесят тысяч долларов.

Елизавете никогда в жизни не приходилось держать в руках такую дорогую вещь. В женщине боролись противоречивые чувства. Но, глянув в глаза Самиру, поняла, что оскорбит его своим отказом. Этот подарок был сделан искренне и от всего сердца.

— Хорошо, Самир. Я буду хранить его, как память о тебе, — тихо сказала Лиза, целуя его. — Но мне пора идти к Марии.

— А когда вернешься?

— Я тебе потом сама позвоню, как освобожусь.

Самир проводил её до выхода. Еле передвигая ногами, Лиза направилась к дому подруги. Разговор предстоял не из легких.

Глава 9

Когда Лиза вошла в дом, Маша сидела в зале у телевизора. Поймав насмешливо-укоряющий взгляд подруги, начала говорить первой.

— Марийка, только не надо меня сейчас учить и воспитывать. Я уже взрослая девочка.

— А я вообще молчу, — пожала та плечами. — У тебя своя голова на плечах есть. Сама понимаешь, что твой роман с шейхом — это полная безнадега. Самир развлекся и вернется к своим женам и детям. А ты-то ведь страдать будешь. Корить себя за измену Антону. За невозможность увидеться с арабом снова. Мне тебя искренне жаль.

— Все я понимаю, Машенька, — вздохнула Лиза. — Только поделать с собой ничего не могу. Вот, было у тебя так, когда "Ах" и все? И ничего вокруг не видишь кроме него? У нас осталась одна ночь и один день. И сказка моя закончится. Я действительно побывала в чудесной сказке, но она оказалась очень короткой. И в ней не может быть счастливого конца.

— Лиза, я не имею права тебя осуждать, — вздохнула Маша. — Понять, конечно, можно. В первый раз приехала за границу. И сразу в такой рай попала. А рядом экзотичный красавец-гид. Вот тебе крышу и снесло. Мало, кто бы из женщин устоял.

— Маша, Самир не только красивый, он умница, — взволнованно сказала Лиза. — Он ходячая энциклопедия. Я его с открытым ртом слушаю.

— Он тебе случайно не говорил: "Закрой рот, дура, я уже все сказал", — усмехнулась Маша.

От этих слов Лиза вздрогнула, на глаза навернулись слезы. Увидев это, Маша подскочила к подруге и обняла её.

— Да ты чего, Лизок, я же пошутила. Слез нам только не хватало.

— Шуточки у тебя, — с обидой произнесла Лиза, убирая руку Маши с плеча.

— Не обижайся, Лиз. Пригласила я подругу погостить, называется. Эх, не надо было мне уезжать в Дубай. Может, ничего бы и не произошло.

— Как же, — хмыкнула Елизавета. — Думаешь, я бы тебя спрашивать стала?

— Ладно, — Маша уселась рядом, — случилось и случилось. Теперь уже ничего не изменишь. Расскажи, как хоть он тебя уговорил? Уж я-то свою подружку знаю. Антон четыре года за тобой ухаживал. Однако, до свадьбы ни-ни. А Самир за несколько дней сумел соблазнить.

— Знаешь, Марийка, — усмехнулась Лиза, — а он меня и не уговаривал. Просто каждый день возил на какую-нибудь экскурсию. Рассказывал, показывал, все пояснял. Вел себя очень корректно, сдержано. И всегда был в дидшахе. Никаких неприличных намеков не делал.

— Ну, и как ты в его постели-то оказалась?

— Сама не знаю, — вздохнула та. — После каждой встречи я влюблялась в него все больше и больше. Он меня буквально заворожил, околдовал. Однажды вечером Самира к себе даже в гости пригласила. Но он меня и за руку не взял. Только глазами сверкал. Ты видела, какие у него глазищи?

— Видела, видела, — улыбнулась Мария. — Ты к нему что, сама в гости напросилась?

— Нет. В тот день Самир предложил съездить в какой-то оазис. Там горы, поэтому впервые был в джинсах, рубашке и без ихрама. Я глянула на него в нормальной одежде и поняла, что совсем погибла. Именно в той поездке я почувствовала, что тоже ему нравлюсь. Не знаю, как это объяснить. Мы в тот день признавались друг другу в любви только взглядами. Без слов. Вернулись поздно вечером. Самир, как я и ожидала, пригласил меня к себе в гости. Поужинать и отдохнуть на мягких диванах.

— Ой, Лиза, Лиза, — вновь обняла её Маша и прижала к себе. — Я твоего Самира всего раза три, четыре видела и разговаривала с ним. Мужик он, безусловно, умный. А ещё в нем чувствуется внутреннее достоинство. Ну, не из тех он, чтобы кого попало к себе в постель тащить. Отсюда делаю вывод, что ты ему не на шутку понравилась. Чем-то ты его зацепила. Видать, и хитрый ещё, — улыбнулась она. — Вначале Самир влюбил мою Лизоньку в себя. А потом взял уже тепленькую без особого напряжения. Молодец.

— Значит, ты не исключаешь, что он тоже в меня влюбился? — с надеждой в голосе спросила Лиза.

— Ну, влюбился, не влюбился, — пожала плечами Маша, — однако, что ты ему симпатична, я сразу заметила. Но, честно говоря, не думала, что у вас до постели дойдет. Зачем тогда он признался о своих женах и детях, если намеревался тебя соблазнить?

— Самир мне сказал, что боролся сам с собой, но устоять не смог, — улыбнулась Лиза. — Знаешь, как он все это обставил? Арабская музыка тихонько звучала. Стол, уставленный разными фруктами. И он не набрасывался на меня. Столько красивых слов мне наговорил. Был безумно нежен. Я вообще не представляла, что мужчина может дарить женщине такие ласки. Со мной такого никогда не было. Я вообще находилась в другом измерении.

— Твой Самир хоть нацию-то не опозорил? — иронично поинтересовалась Маша.

— В каком смысле?

— Ну, как любовник. Чего непонятного?

— Конечно, нет, — лукаво улыбнулась Лиза. — Мне Самир цитаты из Корана приводил. Оказывается, у арабов занятие сексом считается богоугодным делом. За которое полагается садака (подарок) от Аллаха. Так что арабы, насколько я поняла, занимаются любовью с таким же неистовством и рвением, с каким совершают намаз. Ты видела, как они молятся? Стоят на коленях и чуть ли не бьются лбом об пол.

— Видела, конечно. Но, Лизонька, когда это случается в первый раз. Когда отношения только начинаются, всегда бывает нежно и романтично. Не так ли?

— Вот тут я с тобой не совсем соглашусь, — задумчиво произнесла Лиза. — Мы с тобой на эту тему никогда не говорили. Просто возможности не было. Но сейчас я могу признаться. Говоришь, в первый раз всегда нежно и романтично? Антон ухаживал за мной с четырнадцати лет. В восемнадцать взял меня, можно сказать, измором. Мы поженились. Он мне, конечно, нравился. Но влюблена в него я не была. Как сейчас выяснилось, вообще не знала, что это такое, умирать от любви. Хороший парень, преданный, надежный. Почему бы и не выйти за него замуж, — пожала она плечами.

— И что ты думаешь? — насмешливо поинтересовалась Лиза. — Я ту первую брачную ночь вспоминаю, как кошмар. Мне было больно, страшно и стыдно. Никакой романтики. Никаких "телячьих нежностей". Он, наконец, получил право на мое тело. Сделал все грубо и жестко. Я, извини, с болью месяц в туалет ходила. И у меня потом даже отвращение к близости выработалось. Сравнить мужа мне было не с кем. Думала, так и надо. Значит, мне не дано испытывать удовольствие в интимной жизни.

— Да ты что? — изумилась подруга. — Но теперь-то тебе есть с кем сравнить. И, как я понимаю, сравнение не в его пользу.

— Нет, — покачала головой Лиза. — Что касается мужских достоинств, он ничем не хуже Самира. Все у него на месте, все работает, как часы. Пожалуй, у араба только эмоции через край перехлестывают. В силу своего темперамента.

— Тогда в чем проблема?

— Проблема? — задумалась Лиза. — На мой взгляд, проблема в воспитании. Всем Антон хорош. И по дому мне поможет, и в магазин сходит. Не пьяница, не гулена. Руки золотые. И деньги для семьи старается заработать. Что касается постели, он получает удовольствие исключительно для себя. Ни разу за четыре года не спросил, я хоть испытываю какое-то удовлетворение? Нет.

— Может, тебе самой его попробовать как-то настроить, расшевелить?

— Ага, — рассмеялась Лиза. — Попросила Антона как-то руку мне на грудь положить. Он положил, так она у него мертво и пролежала. А Самир считает, что секс — это наслаждение, дарованное человеку Аллахом.

Он вообще удивился, что я уже четыре года замужем и такая стеснительная и зажатая. Иди, говорит, ко мне четвертой женой и я сделаю из тебя самую чувственную женщину.

— Ладно, Лизок. Пойдем чайку попьем, и выскажу я тебе свое мнение по этому поводу.

Дамы отправились на кухню. Хозяйка заварила чай, выставила на стол свою выпечку. Некоторое время подруги молчали.

— Значит, так, — начала Мария, — ты можешь прислушаться к моему совету, можешь нет. Дело твое. На мой взгляд, прощайся со своим Самиром и спускайся с небес на землю. Сказка сказкой, а жизнь идет своим чередом. Не вздумай с Антоном развестись под впечатлением эйфории. Вам надо срочно завести ребенка. И переключится твое внимание на дитя. Уж поверь мне, начнется у вас новый этап в жизни. Все наладится, — уверенно заявила она. — Теперь ты, как говорится, "школу молодого бойца" со своим шейхом прошла, вот и попытайся научить всем этим премудростям Тошку.

— Может, ты и права, — согласилась Лиза. — Пора ребенка рожать. Посмотрела на твоего сынулю, даже завидно стало. От Антона я уходить не собираюсь. Только как мне из огня да в полымя? Как к мужу в постель лечь после измены? Мне страшно. Боюсь проговориться.

— Не вздумай! — возмутилась Мария. — Ещё чего? Он же этого не переживет. И себе жизнь сломаешь, и ему. А уж как из примерного мужа сделать и хорошего любовника, сама подумай. Раскинь мозгами. Кстати, — строго поинтересовалась подруга, — вы хоть с Самиром как-нибудь предохранялись?

— Нет, — покачала головой Лиза. — Я с собой таблетки не взяла. Не собиралась же с мужиком спать в отпуске.

— Ну, нифигассе, — изумленно воскликнула Маша. — А не боишься, что через девять месяцев своему мужу арабчонка в коробчонке подаришь?

— Маша, я даже не подумала об этом, — с ужасом ответила Лиза.

— Уфф, — выдохнула подруга. — Ну, заморочил шейх тебе мозги. Она не подумала.

Хозяйка стала убирать со стола, а Лиза сходила в свою комнату. Принесла духи и кольцо, подаренные любовником.

— Маш, глянь, сюда. Это мне Самир подарил.

— Эти духи я знаю, — сказала подруга. — Очень стойкие. Надо буквально капельку. Даже после купания аромат остается. И запах точно твой.

— Это Самирчик выбрал, — с гордостью произнесла Лиза. — Перенюхал в магазине море пробников и сказал, что эти мне больше всего подходят.

— Мама дорогая, — рассмеялась Мария, — шейх у нас уже Самирчик. Ладно, пусть будет так. А это что? — спросила она, раскрывая коробочку с кольцом. — О, достойный подарок. Не бриллиантовое колье, конечно. Но, тоже пойдет.

— Я вообще не хотела ничего брать, — вздохнула Лиза. — Самир меня все на золотой базар заманивал. А это колечко без моего ведома купил. Придется от Антона прятать. Ещё сегодня обещал мне фотографии напечатать. Тоже прятать надо будет.

— Ты не вздумай такую драгоценность дома хранить, — округлила глаза подруга. — Положи в ячейку в банке. Сохраннее будет. И никому не показывай. Даже самой близкой подруге. Люди завистливы. Или Антону нашепчут. Или тебя шантажировать станут.

— Пожалуй, ты права. Положу в ячейку и кольцо, и снимки общие.

— Слушай, я тебе вот что предлагаю, — возбужденно сказала Маша. — Ты Самиру свое фото в шубе подари. У меня есть. Я тебе сейчас принесу. Ты там прекрасно выглядишь. Он слезами будет обливаться, глядя на тебя. И пусть тоже пострадает.

— Думаешь?

— Однозначно.

Около девяти часов раздался звонок телефона.

— Бери трубку, — улыбнулась Маша. — Твой, наверное.

Это действительно оказался Самир. Он сказал, что соскучился и устал ждать. Договорились встретиться минут через десять у его дома. Но, когда Лиза вышла, тот уже стоял возле Машиной калитки. Причем, был одет в элегантный бежевый костюм.

— Ой, — удивленно воскликнула Елизавета, — кто это?

— Девушка, — шутливо ответил тот, — а что вы делаете сегодня вечером? Не желаете посидеть в пабе? Разделить одиночество бедного влюбленного араба.

— Да, я бы и не против, — поддержала она шутку. — Только вы сегодня на араба не очень похожи.

— На что не пойдешь ради любимой женщины, — хитро прищурился Самир. — В таком одеянии я же тебе больше нравлюсь.

— Ты мне нравишься в любом одеянии и без оного тоже, — хитро улыбнулась Лиза. — А ничего, что шейх появится в общественном месте в таком виде?

— Это личное дело шейха, — усмехнулся тот. — Идем?

— Конечно.

Они не спеша прогулялись по шумной набережной. Дошли до паба и уселись на те места, где Лиза когда-то сидела с Машей. Официантка принесла меню. Самир открыл его и задал неожиданный вопрос:

— Лиз, а давай закажем вина?

— Что? — изумленно уставилась на него женщина. — Ты будешь пить?

— А, — махнул Самир рукой, — грешить, так грешить. Аллах милостлив. Покаюсь, простит.

— Хорошо. Тогда закажи сидр. Мы с Машей его пили. Мне понравилось.

Им принесли по бокалу вина и земляные орешки. Больше ничего не заказывали. Оба были не голодны.

— Почему ты решил сходить сюда?

— Здесь мы в первый раз увидели друг друга, — ответил тот. — Теперь у меня в Маскате есть место, где я могу предаваться приятным воспоминаниям о голубоглазой русской красавице.

— А мне бы хоть фотографию этого заведения, — грустно сказала Лиза. — Тоже могла бы предаваться воспоминаниям.

— Так я уже сделал снимок. Мне отпечатали все наши фотографии. Сегодня я тебе их отдам.

— Да? — удивилась Лиза. — Как здорово.

— Знаешь, Лиз, — задумчиво начал Самир, — пока тебя не было, мне в голову пришла такая мысль. Я знаю, что ничего в этом мире не происходит без ведома Аллаха. И задумался, для чего Великий и Всемогущий устроил нашу встречу? Для чего, если мы не можем быть вместе?

— Самир, причем здесь Аллах? — недоуменно пожала плечами Лиза. — Это просто стечение обстоятельств.

— Не скажиии, — качая головой, протянул Самир. — Во-первых, в этот раз мне не было особой необходимости приезжать в Оман. Все вопросы можно было решить по телефону. Но, меня как что-то позвало сюда, — сказал он. — Во-вторых, в тот день, когда мы увиделись, я совершенно не собирался идти в паб. Случайно встретил на улице старых друзей, и они предложили посидеть здесь. Только уселся, глаза поднял, а напротив белокурая красавица, — продолжил Самир. — А уж, когда мы повстречались у запертой калитки, это вообще невероятно, — развел он руками. — Я вечером уже сел в автомобиль, включил зажигание, намереваясь ехать в старый Маскат, и вдруг, передумал. Решил прогуляться пешком по набережной. Да, я пешком практически никогда не хожу. Везде езжу на машине. Ну, не Аллах ли подал мне сигнал?

— Ясное дело, — хитро улыбнулась женщина, — без воли Аллаха тут никак не обошлось. И что дальше?

— Что дальше? Дальше ты сама знаешь, — хмыкнул Самир. — Познакомились, проводил. Любовался тобой. Это я уже три знака свыше насчитал. И последний, заключительный аккорд во всей этой истории — неожиданный отъезд семьи Петерсонов в Дубай. Чтобы не мешать нам сблизиться. Что скажешь?

— Скажу, что ты сказочник. Давай, тогда за это и выпьем, — предложила Лиза.

Они просидели в пабе около часу и отправились домой. Перед уходом Самир зачем-то подходил к стойке бара. Лиза видела, что он кому-то звонил. Но, не стала спрашивать, зачем и кому.

Войдя во двор, Елизавета остолбенела. Повсюду стояли огромные корзины с цветами и горели маленькие свечки. Весь путь до их спальни был в цветах и огоньках. А постель в комнате была усыпана лепестками белых и алых роз.

— Что это? — изумленно воскликнула она.

— Все в честь тебя и нашего грустного праздника расставания, — прошептал Самир, обнимая женщину.

— Это ты перед уходом свечи зажег?

— Нет, я Кирену из паба позвонил, — улыбнулся тот.

— Самир, — Лиза задохнулась от переполнявших её чувств и обвила его шею руками. — Я тебя обожаю.

Они сидели на диване и рассматривали снимки. Вспоминали свои экскурсии, и заново переживали всю историю их сближения.

— Самир, я тоже хочу тебе кое-что оставить на память, — сказала Лиза, открывая свою сумочку. — Вот такой ты меня никогда не видел. Как тебе?

Мужчина некоторое время внимательно рассматривал фотографию и, наконец, произнес:

— Лизонька, радость моя, лучшего подарка придумать невозможно. Какая ты! Ну, какая же ты красивая! — казалось, у него не хватало слов, передать свой восторг. — Смотри, у тебя глаза такие же голубые, как небо на снимке. Хочу в Тюмень, в зиму. Хочу купаться в снегу.

— А замерзнуть не боишься? — рассмеялась Лиза. — Это тебе не бассейн с подогревом.

— Так ты же меня потом отогреешь, — шутливо пробормотал Самир, укладывая голову ей на колени. — Отогреешь?

— Непременно.

— Ладно, в снегу здесь купаться негде, а пойдем тогда искупнемся в бассейне, — неожиданно предложил он, поднимая голову с её колен.

— Ночью в бассейн. Это круто.

— А почему нет? Там сейчас пусто.

— Так темень непроглядная.

— Мы свет включим. Будет очень красиво, — сказал он, начиная раздеваться.

— Оойй, — насмешливо протянула Лиза. — Шейх мой дорогой, ты из бокала всего два глотка сделал, а, по-моему, опьянел.

— Глупости все это, — он подхватил женщину и поставил рядом с собой. — Я пьянею только от тебя. От твоих огромных голубых глаз. Раздевайся. Наденем халаты и вперед.

— Самир, ты серьезно, что ли? — удивилась Лиза.

— Абсолютно, — заверил он, стягивая с неё платье.

Самир накинул на себя халат. Лиза его рубашку. Они взяли с собой два больших полотенца и отправились в бассейн, который располагался буквально рядом с его домом. Было так темно, что Самир с трудом нашел выключатель. Но, когда загорелись лампы по периметру, вода заиграла лазурными красками. Казалось, она отливала перламутром.

Мужчина спустился в бассейн и протянул Лизе руки. Она прыгнула в его объятия. Это был восторг. Черное небо, усыпанное звездами, перевернутый месяц и бирюзовая гладь воды. Они бесновались, как дети. Лиза взвизгивала от брызг. Самир нырял и фыркал, выныривая на поверхность. Женщина плохо плавала и боялась идти на глубину. Тогда он предложил ей лечь ему на спину и держаться за шею. Он катал свою принцессу, и она чувствовала в нем такую силу, что замирало сердце. Шуму было много, а радости ещё больше.

Где-то через полчаса, раздался возмущенный женский голос. Говорили по-английски и Лиза не поняла.

— Что она говорит? — шепотом спросила она.

— Говорит, что мешаем им спать, — ответил тот. — Здесь прекрасная слышимость. Вылезаем?

— Конечно.

Они обтерлись полотенцем и бегом побежали к дому, не прекращая при этом смеяться.

Вернувшись, вместе встали под душ, чтобы смыть хлорную воду. И в этом тоже был восторг. Радость единения и наслаждения от каждого прикосновения, каждого поцелуя.

А потом запах лепестков роз на постели, казалось, вознес их души к небесам. Лиза слушала мелодичную арабскую речь Самира и умирала от счастья. Она тонула в черных глазах своего любимого. Они были одним целым и принадлежали в этот момент только друг другу. И в этом не было ничего постыдного и греховного.

— Лиз, можно я раскурю кальян? — тихо спросил Самир. — Иначе у меня сейчас сердце из груди выскочит.

— Кури, конечно. Мне нравится этот запах.

Она встала и прошла вместе с ним на диван. Женщине ни на минуту не хотелось отрываться от него. Сидела, прижавшись к плечу, и млела.

— Пока тебя не было, я прослушал записи, которые мне прислал Генка из России, — сказал Самир. — Ещё в Дубае получил бандероль, но времени, прослушать перед вылетом в Маскат, не было.

— Какие записи? — удивленно поинтересовалась Лиза.

— Да, я тебе не рассказывал, — спохватился Самир. — Геннадий, с которым я учился, по специальности работу найти не может в Москве. Он сам из Кемерово. Домой уезжать не захотел. Пристроился в студии звукозаписи режиссером. Я, когда на встречу нашего курса приезжал, привез ему такую классную аппаратуру, которую в России вообще не купишь. Он теперь мне записи присылает. Расплачивается, так сказать, — усмехнулся Самир.

— Так ты с него деньги не взял?

— Конечно, нет, — кивнул тот. — Откуда у Генки такие деньги? Зато, теперь у них в студии лучшие группы записываются. Слышала о "Фристайл"?

— Ещё бы, — хмыкнула Лиза. — В России из каждого чайника и утюга стенания Вадима Казаченко слышатся: "Больно мне, больно".

— Знаешь, — прижимая Лизу к себе, заметил Самир, — мне в данный момент самому так же взвыть хочется. Я боюсь даже думать, что ты уедешь.

— Самир…

— Ладно, я не об этом, — вздохнул он. — Эта группа недавно записала новую песню. "Ах, какая женщина". Не знаю, насколько она станет популярной. Но я слова прослушал и удивился, насколько они созвучны моему настроению. Не все, конечно, подходит. Но, зацепило. Хочешь послушать?

— Включай.

— И мы с тобой потанцуем.

— Потанцуем? — изумилась она.

— А почему нет? — пожал он плечами. — Вряд ли у нас с тобой ещё будет такая возможность.

Самир вставил кассету, и полилась музыка вступления. Слушатели России ещё не слышали песни, которая станет в дальнейшем шлягером. А в далеком султанате Оман посреди ночи играла нежная мелодия. И под эту музыку в белоснежном арабском доме танцевали двое влюбленных. Шейх Самир бен Махрам Шихабуддин в халате. И хрупкая русская женщина Елизавета в его рубашке на голое тело. Оба передвигались по ковру босиком. И были от этого ничуть не менее счастливы.

Пол не чуя под собою

Между небом и землею

Как во сне с тобой танцую

Аромат духов так манит

Опьяняет и дурманит

Ах, как сладко в нем тону я

Так близки наши тела

И безумные слова

Без стыда тебе шепчу я

Ах, какая женщина, какая женщина

Мне б такую!!!

Самир подпевал на ушко своей Лизоньке. Из её огромных голубых глаз катились слезы. Слезы неизбежного расставания. А слова: "Не моя ты, не моя", — мужчина прошептал с отчаянием и надрывом.

Глава 10

.

Утром Лиза проснулась от арабской песни, которую исполнял мужчина. Она глянула на часы. Мама, дорогая, уже двенадцатый час. Самира рядом не было. Видимо, наступило время дневного намаза. Утренний он наверняка проспал. Угомонились вчера поздно. Выглянула в коридор. Точно. Сандалии Самира у молитвенной комнаты. Лиза никак не могла до конца поверить, что такой образованный, умный мужчина искренне верит в Бога. Или в Аллаха. Какая разнится? А с другой стороны, не разыгрывает же он перед ней спектакль. Зачем?

Лиза умылась и вернулась в комнату. Самира до сих пор не было. Надела платье и вышла в коридор. "Сколько можно молиться?" — подумала она и подошла к двери. А, может, его там уже и нет? Осторожно потянула ручку двери. Самир стоял на коленях, упираясь лбом в пол. Почему-то эта картинка её потрясла. "Вот ведь, грешит и кается, грешит и кается. Ну, не грешил бы", — думала она, возвращаясь в спальню.

Сразу вслед за ней вошел Самир. Он пребывал в прекрасном расположении духа. Подмигнул Лизе и прибавил звук. Она с удивлением наблюдала, как он вдруг стал двигаться в такт мелодии. Движения были едва заметны. Слегка плечами и головой. Очень сдержанно, но с внутренней энергией. Самир прикрывал глаза, и было видно, что он получает истинное наслаждение от мелодии. Мужчина уселся рядом с ней на диван, взял за руку и пел вместе с исполнителем, с любовью глядя в глаза женщине. Лиза поняла, что ему очень хочется говорить с ней именно на своем языке. Чтобы она его понимала. Вскоре, музыка закончилась.

— Самир, я все поняла, — тихо сказала Лиза, прижимаясь щекой к его ладони. — Арабский язык очень мелодичен.

— Тебе правда нравится?

— Правда.

— Так выходи за меня замуж, — прошептал он. — Я буду петь тебе каждый день. Ты родишь мне арабов с голубыми глазами.

— Самир, у тебя и так много детей, — ответила она.

— Детей много не бывает, — возразил Самир. — Дети — это радость. Я хочу наших с тобой.

Он положил ей голову на колени. Лиза пропускала между пальцев его густые черные волосы и молчала. Ей нечего было сказать в ответ. Послышался стук в дверь. Кирен принес завтрак.

К неописуемому изумлению женщины, на тарелке лежали блины. Самые настоящие русские блины. Горяченькие. С пылу, с жару.

— Ничего себе сюрприз, — восхищенно воскликнула она.

— А вот, — довольным тоном произнес Самир. — Даже с икоркой. Все для тебя, дорогая. Обожаю блины. Синду научилась их печь. Зря, что ли я в России шесть лет прожил.

Они приступили к трапезе. И вдруг стол буквально затрясся. Зазвенели стаканы. Самир с Лизой застыли в недоумении. Через минуту толчок повторился.

— Господи, что это?

— Надо понимать землетрясение, — неуверенно ответил Самир. — Сейчас позвоню. Узнаю.

Он сделал несколько звонков. С кем-то говорил по-арабски, с кем-то на английском. Толчки ощутили все, но никакого официального заявления ни по телевидению, ни по радио не было.

— И часто здесь такое случается? — поинтересовалась Лиза.

— Не часто, — ответил Самир, — но бывает. Испугалась?

— Конечно. Жуть.

— Лиз, а чего ты в платье нарядилась? Мы сегодня никуда не пойдем. Хочу провести этот последний день наедине с тобой.

— Я в коридор выходила. Вдруг, там Кирен появится. Неудобно.

— А что ты делала в коридоре? — лукаво прищурился Самир. — За мной подглядывала?

— Чего подглядывала-то? — возмутилась Лиза. — Тебя искала.

— Я слышал, что ты дверь открывала в комнату. Не надо этого делать, — строго произнес он. — Общение с Аллахом — дело интимное.

— Я тебе помешала?

— Лиза, послушай сюда, — возбужденно сказал Самир. — Намаз, это не простая молитва. Основа её — ракаат. Это набор поз и движений, которые сопровождаются молитвенными формулами. Если меня отвлечь, и я могу сбиться, тогда Аллах меня просто не услышит. И я не смогу уже обратиться к нему со своей проблемой и просьбой. Это отрабатывалось веками. И не мне процедуру менять. Я хочу, чтобы Великий и Всемогущий меня слышал.

— Ну, беда. Как у вас все сложно, — пожала плечами Лиза. — Самир, а что женщинам и в мечеть нельзя ходить?

— Кто сказал, что нельзя? — удивился тот. — Обычно женщины ходят в мечеть на пятничную молитву. Просто для них отдельный вход. Если мечеть большая, то и отдельная комната для молитвы. Если маленькая, высокая загородка, отделяющая от мужчин. Если уж совсем места мало, тогда женщины стоят позади мужчин.

— А почему? — иронично наклонила она голову. — Ты же уверял, что Аллах создал мужчину и женщину равными.

— Почемучка ты моя, — обнял её Самир. — А почему женщина может родить и кормить дитя грудью, а мужчина нет. Быть равными в правах, не значит быть одинаковыми. На мой взгляд, может, я и не прав, женщина не должна видеть, как её супруг, отец, брат или другой мужчина из семьи стоят на коленях в низком поклоне перед Всевышним. Аллах велик. Он все предусмотрел, — воздел Самир руки.

— А я однажды разговаривала с татаркой, она сказала, что и на кладбище им нельзя приходить.

— Глупости какие, — хмыкнул Самир. — Женщинам не положено быть только на процессе самого захоронения. Потом, приходи, сколько угодно.

— Ой, тяжело разобраться во всех тонкостях ислама.

— Давай, мы о другом поговорим, — предложил он, усаживая Лизу на колени. — У меня к тебе такое предложение. Может, летом прокатимся по Европе. Я сделаю тебе визу, какую надо. Сядем в автомобиль и поедем, куда захочешь. Испания, Италия, Греция, Франция. В любую страну. Там мы не только в обнимку ходить по улицам сможем. Даже целоваться на глазах у всех. И нам ничего не будет, — весело сказал Самир. — Никто пальцем показывать не станет. А, Лиза.

— Ой, — вздохнула она. — Ты точно сказочник. Во-первых, я работаю. И следующий отпуск у меня будет только через год. А потом, — Лиза встала с его колен, — если ты не забыл, я, на всякий случай, замужем. Как я объясню супругу свой вояж?

Самир некоторое время сидел молча. Потом раскурил кальян. Курил и думал. Гнева на его лице Лиза не видела. Он просто думал. И ничего, видимо, умного не смог придумать.

— Лиз, а ведь ты оказывается сильнее меня, — неожиданно произнес он. — Меня, мужчины и шейха. Ты уже все решила. — Самир до хруста сжимал кулаки и скрипел зубами. — Не пугайся, — грустно улыбнулся он. — Не собираюсь я убивать твоего Антона. Я ему просто дико завидую. Невероятно. Ты полюбила меня, но возвращается к своему мужу.

— Дорогой, давай не будем поднимать этот вопрос. Мы ничего не можем изменить. Я благодарна Богу, за то, что он послал мне встречу с тобой. А для чего? Наверное, чтобы смогла понять, что такое настоящее чувство, настоящая любовь. Только свой грех перед мужем, мне до конца жизни не замолить.

Лиза позвонила Марии. Та сказала, что они тоже ощутили толчки. Подруги договорились, что встретятся ближе к вечеру.

— Ты каким рейсом летишь? — поинтересовался Самир.

— По-моему номер 286. Маша проводит меня до Дубая, посадит в самолет, чтобы быть спокойной. Там нам ещё четыре часа до отлета в Тюмень ждать придется.

— Хорошо, что подруга тебя провожает. С ней вы можете подождать в салоне для VIP пассажиров. Там уютно.

— А ты когда домой возвращаешься? — спросила она.

— Дня через три, наверное. Как раз в это время в Дубае Большие верблюжьи бега будут. Хочу попасть туда.

— Верблюжьи бега, — удивилась Лиза. — Хотела бы я посмотреть это зрелище.

— О, это гораздо интереснее, чем лошадиные, — с вдохновением произнес Самир. — Я подростком сам в них участвовал.

— А почему подростком?

— Чем меньше вес седока, тем быстрее бежит верблюдица.

— Верблюдица?

— Ну, да, — кивнул он головой. — В скачках только верблюдицы участвуют. Они легче поддаются дрессировке. У меня даже ферма небольшая есть. Пять самок там. Призовые места занимают. Мои чемпионки, — с гордостью добавил Самир.

— Им же скучно без кавалера, — лукаво сказала Лиза.

— Так один то самец у меня есть. Для поднятия настроения дамам. Но он столько хлопот обслуге доставляет.

— Почему?

— Ой, — рассмеялся Самир, — когда у него гон начинается, он с ума сходит. Ломает все ограждения. На свободную охоту ему надо. В пустыню. Хотя под боком аж пять подружек.

— А как его потом ловят?

— Погонщики его же верблюдиц выпускают следом. Он их покрывает одну за другой, пока не насытится. И потом уже возвращаются все вместе.

— Интересное кино, — улыбнулась Лиза.

В это время раздался звонок телефона. Самир долго разговаривал с кем-то по-арабски. Лицо его стало серьезным и озабоченным. Положив трубку, он обернулся к Лизе.

— С нефтевышки звонили, — пояснил он. — Там какая-то серьезная авария из-за землетрясения. Говорят, здорово тряхануло. Человеческие жертвы есть. Извини, Лиза, но придется мне туда ехать. Эх, как некстати, — сморщился Самир.

— Ты надолго?

— Не знаю. Я тебе оттуда позвоню.

Самир стал собираться, а Лиза с интересом наблюдала облачение араба в национальную одежду. Прежде, чем накинуть ихрам, он надел на голову плотную шапочку.

— Аха, — радостно воскликнула она, — так вот за счет чего обруч на голове держится. Ты шапочку под платок надеваешь. А я мозги сломала, как этот игаль не падает.

— Ой, Лизонька, — сказал Самир, подходя к ней и целуя в щечку, — какой ты у меня ещё ребенок. Нашла над чем голову ломать. Давай, я поехал, а ты жди моего звонка.

Елизавета не отходила от телефона до самого вечера. Самир не позвонил.

— Лизок, — возмутилась Мария, — ну, что ты телефонный аппарат гипнотизируешь? Значит, не может он позвонить. Иди, поспи немного. В три часа я тебя разбужу, и поедем в аэропорт. Может быть, Самир туда приедет.

— А вдруг, он будет звонить, а я наверху не услышу.

— Если Самир вернется, сам сюда придет. Дорогу знает. Иди, давай, укладывайся.

В аэропорту Лиза крутила головой, в надежде увидеть знакомую фигуру. Самира не было. Она не слышала, что ей говорила Маша. Не отвечала на её вопросы. "Все, все, все, — стучало в мозгу. — Я его больше никогда не увижу".

До Дубая лететь всего сорок минут. Практически, взлет и посадка. Лиза все делала на автомате. Очнулась лишь, когда они с Машей сидели за столиком в зале для VIP пассажиров.

— Лизааа, — трясла её за руку подруга, — Ну, что ты, как мумия. Ты летишь домой. Все, кончилась твоя сказка. Значит, не смог Самир приехать. Опомнись.

— Да, Маша, я уже пришла в себя. Собственно, готовила себя к расставанию. Но, не думала, что будет так тяжело.

— Знаешь, Лизок, я тебе так скажу. Может, оно и лучше, что у него жены и дети. Что ты не можешь выйти за него замуж.

— Почему? — удивленно уставилась на неё Лиза.

— Ой, — тяжело вздохнула Мария, — Если бы вы оба были свободны и поженились, не факт, что брак оказался счастливым.

— Ты не веришь, что Самир меня любит?

— Верю, — искренне призналась подруга. — И даже не сомневаюсь. Иначе бы он не стал с тобой шашни крутить. Не такой Самир мужик. Он действительно поддался чувству и страсти. Но…, - она на несколько минут задумалась. — У вас настолько разный менталитет, настолько разные понятия о жизни, что вряд ли вы нашли бы компромисс. Ты, как привыкла. Знаешь, куда муж пошел, когда вернется. Можешь даже предугадать его действия.

— Ты думаешь, что Самир стал бы от меня гулять?

— Причем здесь гулять? — хмыкнула Мария. — Самир привык жить по-другому. Он построил бы тебе шикарный дом, нанял прислугу, и сидела бы ты там, детей воспитывала.

— С какой это стати? — возмутилась Елизавета. — У его отца одна жена и они живут вместе.

— Пусть так. Жили бы вместе, — согласно кивнула Маша. — Для арабов семья — это святое. А семья не только мама, папа, братья, сестры. Но и все родственники в седьмом колене. И тебе предстояло понравиться им всем без исключения. Подстроиться под их понятия. Вряд ли тебе бы это удалось. Прости, дорогая, но я тебя хорошо знаю, — улыбнулась она.

— Твой арабский супруг никогда не будет говорить, куда он пошел, зачем, и когда вернется. У них не принято отчитываться перед женщиной. Уж, поверь мне. Есть у меня знакомая русская, которая живет с арабом в гражданском браке. Она мне и рассказывала. Назир предлагает ей оформить официальный брак, а Люда до сих пор не решается. Три года живут. Хотя, он её тоже любит. Обожает просто. А в Россию к родителям одну не отпускает. Замужней даме одной путешествовать не положено. Если он не может поехать с ней, сиди и не вякай. Хорошо, что родня у него не в Маскате живет. Но, когда они приезжают в гости, Людмила вся на нервах. Седые волосы уже появились в неполных тридцать. Так что, не бывает худа, без добра. И слава те Господи, что Самир женат, — покачала она головой.

— А Тошка свой, надежный, проверенный, предсказуемый. Ты, главное, пока не убедишься, что от Самира не залетела, предохраняйся с мужем, — строго посоветовала Маша. — Чтобы потом неприятностей не было. Лиза, ты меня слушаешь? — помахала она у подруги перед глазами. — Я тебе говорю.

— Слышу, Марийка, слышу, — тихо ответила Лиза. — Мне бы хоть один разочек ещё его увидеть, — со слезами на глазах прошептала она. — Один единственный.

Елизавета потягивала кофе из стаканчика. А Мария заполняла бланк декларации на золотое колечко с брюликами. Вдруг, она подняла взгляд, и глаза её расширились до пяти копеек.

— Лизка, глянь, — толкнула она подругу. — Смотри, кто идет.

Внимательно вглядываясь в сидящих за столиками пассажиров, по залу гордо вышагивал шейх Самир бен Махрам Шихабуддин. В этот раз на голове его был цветной ихрам. Заметив женщин, он подошел к ним и присел на свободное кресло. Мария вежливо удалилась, чтобы не мешать влюбленным.

— Как ты здесь оказался? — удивленно спросила Лиза.

— Я опоздал на ваш рейс и прилетел следующим, — тихо ответил Самир. — Извини, что не позвонил. Телефонный кабель поврежден на разработках.

— Ты решил вернуться домой?

— Нет, — покачал головой Самир. — Я приехал попрощаться с тобой и сразу возвращаюсь в Маскат. Не могу сейчас ехать домой. Не хочу никого видеть и слышать. Только тебя. Приехал в последний раз полюбоваться на твои бездонные глаза. Сказать, что люблю тебя.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — по щекам женщины катились огромные слезы.

— Не надо плакать, Лизонька, — прошептал Самир. — У тебя ещё есть время передумать. Мое предложение руки и сердца остается в силе. Одно твое слово и мы возвращаемся в Маскат вместе. Там оформляем брак и ты жена шейха.

Здесь, на глазах у людей, он не мог даже прикоснуться к её руке. Не то, чтобы подарить прощальный поцелуй. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Влюбленные все уже сказали. Самир понимал, что Лиза не передумает. А она не могла оторвать взгляд от дорогого лица. Старалась запечатлеть в памяти каждую его черточку. Они не обменивались ни адресами, ни телефонами. Зачем? Оба понимали, что это действительно прощальная встреча. Искра страсти, которая возникла между ними и бросила их в объятия, не могла перерасти во что-то иное. Лиза и Самир жили на одной планете, но, казалось, в разных мирах. В разных измерениях. Ни Аллах, ни Иисус Христос не могли помочь им. Быть вместе не судьба.

— Что-то у меня во рту пересохло, — наконец, проговорила Елизавета. — Пойдем, соку возьмем.

— Хорошо, — ответил он, поднимаясь.

Маша проводила их взглядом. Видела, что они направились к прилавку. Через некоторое время на электронном табло появилась надпись, что начинается регистрация на Лизин рейс. Она оглянулась, но у прилавка ни Лизы, ни Самира не было. "Куда они делись?" — обеспокоенно подумала женщина. Поднялась, оглядела зал. Влюбленные, как сквозь землю провалились.

Мария подошла к тому месту, где они только что стояли. Никого. Рядом с выходом на кухню висела какая-то тяжелая штора. Автоматически, она отодвинула её и обомлела. Шейх обнимал свою хрупкую Лизоньку, припав к её губам долгим поцелуем.

— Твою дивизию! — ошеломленно прошептала Маша, прислоняясь к стене. — Они чего хоть делают-то? А, если обслуга увидит?

— Лизка, — зашипела она, вновь чуть отодвигая штору. — Лизавета, регистрацию объявили.

Молодые люди ничего не слышали и продолжали целоваться. Она подскочила к Лизе, схватила её за руку и буквально выволокла в зал. Самир вышел из укрытия не раньше, чем через пару минут. Видимо, он приходил в себя. А Мария уже тащила подругу к выходу. Лиза оглядывалась и едва передвигала ногами. Увидев Самира, сделала прощальный жест рукой. Шейх ответил ей сжатием несколько раз ладони. Он не мог сдвинуться с места.

— Нет, ну ты рехнутая дурочка, — возмущалась Маша, стоя в очереди на регистрацию, — шейх-то понимает, чем ты рисковала, — постучала она себя по лбу.

— Чем рисковала? — с блаженной улыбкой поинтересовалась Лиза.

— Мы отдыхали в Дубае со своими знакомыми из Лондона, — задыхаясь от волнения, рассказывала Мария. — Они молодожены. Приехали в свадебное путешествие. По дороге с пляжа шли в обнимку и целовались.

— И что?

— Что!!!!! Загребла полиция, и медовый месяц они провели в арабской тюрьме. За нарушение общественного порядка. Это дикая мусульманская страна. Самир об этом прекрасно знает. Теперь нашим знакомым пожизненный запрет на въезд в Арабские Эмираты. Его-то папа шейх, может, и вытащил бы. А тебе пришлось бы задыхаться в тюремной камере.

Елизавета слушала равнодушно и никак не реагировала. Усевшись в самолете, она достала из сумочки фотографию Самира и не могла оторвать от неё взгляда. Слез уже не было. Только ноющая боль в груди.

Глава 11

Тюмень встретила Елизавету снегопадом. Конец апреля, а весной и не пахло. Ожидая багаж, Лиза смотрела в окно. Голые ветви деревьев и сугробы наводили тоску. После благоухающего, цветущего пышной зеленью Маската, картинка казалась нереальной. Как будто она видела это впервые. А где-то там пальмы, море, бассейн с лазурной водой, аккуратные белые домики и шейх Самир в дидшахе, ихраме с рукотворным игалем на голове. Душа рвалась назад. Но мосты были сожжены. Сказка закончилась. Надо было возвращаться в реальность. Получив чемодан, вышла в зал ожидания и сразу попала в объятия Антона.

— Привет, лягушка-путешественница, — чмокнул он жену в щечку. — Мы с Валеркой тебя на машине встречаем. Как отдохнулось?

— Привет, Тошка. Устала в дороге очень. Считай, ночь не спала, — вяло ответила она, стараясь не смотреть мужу в глаза. — Ты же на вахте должен быть. Я бы и на такси до дому доехала.

— Мне как теща сказала, когда ты прилетаешь, сразу подменился ради приезда супруги, — весело сообщил тот. — Зато теперь целый месяц дома. За тобой ухаживать буду. Я твои любимые голубцы сегодня приготовил. Правда, здорово, что поменять смены удалось?

— Конечно. Я очень рада, — устало ответила она.

Вышли на привокзальную площадь. За рулем девятки Жигулей сидел счастливый обладатель этого чудо техники, Валера. Лучший друг супруга.

По дороге Антон расспрашивал её о впечатлениях, о семье Марии, о погоде в султанате. Лиза отвечала автоматически. Пыталась улыбнуться. Но получалось не очень. Вот и родной дом. Старая кирпичная пятиэтажка. Обшарпанный подъезд, окурки на окне, надписи на стенках. Однокомнатная хрущеба вообще показалась Лизе конурой. Хотя чувствовалось, что Тошка постарался. Ни пылинки, ни соринки. Плита сияла чистотой. Вкусно пахло голубцами.

И вдобавок ко всему, не успели они войти в квартиру, как нарисовалась свекровь. Она жила в соседнем доме и увидела их приезд в окно. Тут уж надо было превозмочь себя и пытаться изобразить искреннюю радость встречи. Уселись на кухне за стол.

Невестка, по её просьбе, стала показывать Нине Ивановне фотографии. Снимки с ней Самира она заранее отложила подальше. Но на одном он был сфотографирован в пабе вместе с семьей Петерсенов. Томас в тот день попросил сделать это официантку. Свекровь сразу заинтересовалась экзотичным арабом.

— А это что за красавец?

— Это друг Томаса, — стараясь казаться равнодушной, ответила Лиза. — Он, кстати, арабский шейх, — почему-то не удержалась от уточнения женщина.

— Ну-ка, ну-ка, как шейхи выглядят? — взял в руки снимок Антон. — А что, правда, видный мужик. Глазастый.

— У Самира три жены и семеро детей, — насмешливо сказала Лиза.

— Ух, ты, — аж присвистнул тот. — Плодовитый араб. Вообще-то, раз три жены, вот и нарожали. Как они так живут? — удивленно пожал он плечами. — Вообще-то им даже четыре жены можно иметь. Ещё одно место вакантно. Он случайно тебя четвертой к себе в гарем не звал? — шутливо поинтересовался Антон.

У Елизаветы екнуло сердце. Она почувствовала, что её бросило в жар. Щеки запылали. Пришлось объяснить это переутомлением в дороге.

— Шейхи только на арабках женятся, — как можно спокойнее ответила она. — Иноверок в жены не берут.

— Ой, а мальчишка-то какой славный у Маши, — восхищенно прямо пропела свекровь. — Чудо, не мальчик. Я уж, наверное, никогда внуков не дождусь, — обиженно поджала она губы.

— Правильно, мама, — поддакнул ей Антон.

— Дождетесь, Нина Ивановна, — улыбнулась невестка. — Обязательно дождетесь. А Джеки действительно славный пацанчик. Умница. Так интересно на русском языке рассуждает. Очень развитый мальчик.

— Ну, так планируйте уже ребенка, — завела старую песню свекровь. — Пора. Образование получили. Работа есть. Чего ждать-то? Годы идут.

— Что его планировать, — рассмеялся Антон, обнимая супругу. — Его делать надо. Правильно я говорю? — подмигнул он Лизе. — Вот сегодня и начнем.

— Тошка, — укоризненно посмотрела на него жена, — при маме такое говорить. — Постеснялся бы. Может, позволишь мне хоть ванну принять с дороги и отдохнуть?

— Ванна, святое дело, — согласился тот. — Иди, я тут все уберу.

Елизавета отправилась в ванную комнату. Мать с сыном остались одни.

— Антон, — вкрадчиво спросила Нина Ивановна, — может, у вас не получается? Может, к врачу надо сходить? Сколько уж лет женаты.

— Да, чего не получается? — раздраженно ответил сын. — Лиза таблетки противозачаточные глотает.

— Какие таблетки? Ну-ка, покажи.

— Да, вот, — Антон открыл шкафчик, достал небольшую белую баночку и подал матери.

— Господи, травится всякой химией, — возмутилась женщина. — Ты-то куда смотришь? Выбрось их к чертовой бабушке.

— Истину глаголешь, мам, — согласился Антон. Высыпал таблетки себе в ладонь и вышел. — Все, — сообщил он, вернувшись, — я их в унитаз бросил и смыл.

— Вот, и правильно, — удовлетворенно кивнула та. — Ладно, пошла я. Удачи, сынок.

Когда Лиза вышла из ванной, свекрови уже не было. Антон подошел к жене и нежно обнял её.

— Лизок, я соскучился, — прошептал он, целуя в щечку. — Пойдем, я уже и диван расстелил.

— Иди, я сейчас, — ответила она, направляясь на кухню. — Соку выпью после баньки.

Воровато оглядываясь, она открыла шкафчик. Баночки с таблетками на месте не было. Пошарила рукой. Пусто. Спрашивать у мужа не решилась. На ватных ногах, обреченно зашла в комнату, где супруг ждал её в постели.

* * *

Когда почти через месяц Антон улетел на вахту, Елизавета уже знала, что беременна. Для убедительности купила тест. Две полосочки не оставляли никакого сомнения. Но, от кого? Это было известно только Богу.

Бедная женщина ни с кем не могла поделиться своими сомнениями. Поэтому, когда ей позвонила из Омана Мария, Лиза разрыдалась. Рассказала, что муж поставил её в безвыходное положение. Неусыпно следил, чтобы жена вновь не купила злополучные таблетки. Маша сообщила, что обратно в Маскат они летели вместе с Самиром. Тот был мрачнее тучи. Почти не разговаривал. Сидел, уставившись в одну точку. Через пару дней заходил к ней, интересовался, как Лиза добралась? Все ли у неё в порядке? Больше Самира она не видела.

Известие о том, что у них, наконец, будет ребенок, привело Антона в восторг. Он трясся над Лизой, как над хрустальной вазой. Уезжая на вахту, затаривал холодильник до отказа. Чтобы, не дай Бог, жена не надорвалась, таская тяжелые сумки. Поручил своему лучшему другу, Валере, звонить супруге и узнавать, что ей надо. Может, картошки купить или ещё чего.

А Елизавета вся измучилась в сомнениях. Иногда просыпалась в холодной поту. Видела сон, что родила темнокожего ребенка. В Омане насмотрелась на арабчат. И явно представляла кареглазого, курчавого мальчика. Она стала раздражительной. Но Антон все списывал на капризы беременной женщины. Стойко терпел.

Однажды летом, когда она вернулась из женской консультации, муж с таинственным видом пригласил её на кухню.

— Смотри, что я достал, — радостно сказал он, указывая на глубокую тарелку. Это манго. Ты же говорила, что любишь его. Тебе витамины надо есть. Я даже пробовать не буду.

— Спасибо, Тошка, — улыбнулась Лиза. — Ты самый лучший муж на свете.

Антон вскоре ушел куда-то по делам. Лиза сидела на кухне и смотрела на плоды заморского фрукта. Воспоминания нахлынули стеной. Она решила попробовать разрезать манго так, как делала это Синду. Получилось не очень ловко, но, похоже. Усевшись в комнате перед телевизором, женщина откусила кусочек. И в тот же момент наяву ощутила вкус губ Самира. Самых красивых и вкусных в мире губ своего любимого. Сладкий сок стекал с подбородка и смешивался с солеными слезами, лившимися из глаз. Елизавета плакала и ела этого невольного свидетеля её греха. Вкус манго с той поры стал для неё вкусом любви. Вкусом страсти и безумия.

Время шло. Животик рос. Малыш вел себя очень активно. Пинался и дрыгался. А в октябре месяце случилось то, что потрясло мир. Танки в Москве. Обстрел Белого дома. Сумятица в стране. Глядя на экран телевизора, Лиза вспоминала предсказания Самира: "Похуже ГКЧП заварушка будет".

Кольцо с бриллиантами и фотографии любимого она действительно хранила в ячейке банка. Иногда приходила туда. Грела колечко в своей ладони, целовала снимки с Самиром и молилась. Молилась, чтобы Господь смилостливился над ней и её верным Антоном. Послал им дитя не от арабского шейха. Что будет в этом случае с ней, Лиза не думала. Но, Тошка этого не переживет, — понимала женщина.

Антон задаривал жену цветами. Зимой в Тюмени они были очень дорогими. Терпеливо переносил все её истерики и капризы. Ждал ребенка, как манны небесной.

Он садился напротив неё, улыбался, целовал животик и всячески успокаивал жену. Симпатичный, сероглазый, светловолосый русский парень. Лиза не уставала удивляться его терпению. Раскаяние терзало её душу. И несколько раз была уже на грани того, чтобы рассказать супругу о подлой измене. Но, Антон этого не заслужил. Самый преданный, самый родной мужчина в мире. "Самир, наверное, давно успокоился в объятиях своих жен", — думала она. А для Тошки она была единственной и неповторимой.

Чем ближе к родам, тем нервознее становилась Лиза. Она боялась. Безумно боялась и самих родов, и того кого родит. Старшая сестра Антона работала заведующей родильным отделением в клинике. Наталья пыталась успокоить невестку. Уверяла, что беременность у нее проходит нормально. Никаких осложнений не должно быть. Лиза слушала её слова и внутренне усмехалась. Пояснить, чего она боится более всего, женщина не могла. В ночь на Старый новый год 1994 года у Лизы начались схватки.

Антон буквально вытащил сестру из-за праздничного стола и велел срочно ехать в клинику, потому, что жена рожает. Он рвался быть с супругой, но в те времена присутствие мужа при родах в России, во всяком случае, было исключено.

— Да, иди ты уже, иди, — строго сказала ему Наташа. — Все у твоей Лизаветы будет нормально.

— Цветок Лизе передай, — попросил он, вручая желтенький ей в руки. — Скажи, что я здесь ночевать буду. Пусть не волнуется.

Утром Елизавета Соколова родила девочку. Роды прошли без осложнений.

Глава 12

Утром молодой мамочке впервые принесли малышку на кормление. Елизавета смотрела на свою девочку и благодарила Бога. "Проиграл твой Аллах в схватке с Иисусом, — думала Лиза, мысленно обращаясь к Самиру. — Русую доченьку мне послал. Антоново семя". Впервые, за много месяцев женщина вздохнула спокойно. Всевышний на небе услышал её молитвы. А, когда новорожденная открыла глазки, Лиза даже рассмеялась. Небесная голубизна их окончательно успокоила маму.

Материнское чувство захлестнуло её. Она растворилась в своей доченьке. Говорят, что родительской любви много не бывает. Видимо, это не так. Антон ни в чем не мог возразить своей дочери. Бабушки и дедушки молились белокурого Ангела. И Катенька очень хорошо эту любовь использовала. Внучка очень быстро поняла, ревом и топаньем ножками у них можно выпросить все, что угодно. Взрослые наивно полагали, девочка подрастет и поумнеет. Но, чем старше Катя становилась, тем больше были её запросы.

Когда доченьке исполнилось три годика, семья уехала в Новый Уренгой. Антону надо было расти на службе. А для этого вахтовый метод не подходил. Да и Лизе надоело дожидаться супруга месяцами.

Пожалуй, это оказался самый счастливый период их жизни. Все-таки, люди на Севере совсем другого склада. Добрее и мягче. Несмотря на суровый климат. Вначале Катенька ходила в садик. Затем, пошла в школу. Жили они в благоустроенном доме. Елизавета тоже трудилась в системе Газпрома. Денег зарабатывали достаточно. Имели возможность не только помогать родителям, но и поездить по заграничным курортам.

Несколько раз отдыхали вместе с семьей Марии в Дубае. Но вот съездить в Оман, Лиза не решалась, хотя, Петерсоны их не раз приглашали. Маскат стал для неё табу. Женщина не хотела увидеть до боли знакомые места. Безумно боялась ненароком повстречаться с Самиром.

Маша говорила, что как-то столкнулась с арабом в том же пабе. У неё с собой оказалась фотография семьи Соколовых с маленькой дочкой. Самир долго рассматривал снимок и просил её передать свой белокурой русалке пожелание счастья. О себе ничего не сказал и больше подруга его за все годы ни разу не видела. Лиза всеми силами гнала воспоминания о своем шейхе из памяти. И, думала, что это ей удалось.

Лишь однажды, во время встречи Нового года, когда вся семья сидела за праздничным столом, по телевизору показали выступление группы "Фристайл" с песней "Ах, какая женщина", у Елизаветы случилась истерика. Никто ничего не мог понять. Но, с годами, и этот случай забылся.

А, когда Катеньке исполнилось двенадцать лет, Антона перевели на работу в областной центр. Он стал вначале ведущим специалистом, а потом и генеральным директором тюменского Газпрома. Училась Катя почти на "отлично", но характер с каждым годом становился все неуправляемей. Мучились с ней не только родители, но и учителя. Упрямая, взбалмошная красавица не раз показывала свой нрав. Кроме того, девушка была очень скрытная. Иногда, глядя на дочь, во время очередного выяснения отношений, Елизавета удивлялась, что девушка сжимает губы, ну, совсем, как Самир. Да, и форма её губок очень напоминала женщине рот любимого. Она даже тихонько крестилась. Видимо, несмотря на прошедшие годы, образ шейха не выходил у неё из головы.

К пятнадцати годам, Лиза поняла, что совершенно не владеет чувствами и эмоциями дочери. "Я взрослая, и буду делать, что хочу", — безапелляционно заявила та. В то время Катя начала встречаться с каким-то парнем. Родителям ничего не рассказывала. А однажды, внимательно взглянув на дочь, Лиза поняла, что та беременна. Шок был полный. Антон рвался убивать отца ребенка. Лиза глотала капли. Катерина молчала, как партизан.

Выяснить, кто он не составило большого труда. Когда родители девушки явились к молодому человеку домой, мать "жениха" встала в позу и заявила, что её сынок на распутной девке ни за что не женится. Увы, отец ухажера оказался мэром города. Замечание Антона, что её сын пойдет в тюрьму за совращение несовершеннолетней, привело даму в чувство. Брак был оформлен моментально. Жили молодые в квартире Лизы и Антона. Сергей оказался совершенно беспутным. Днями пролеживал в постели. Пропускал занятия в институте. Ночи, частенько проводил в кругу друзей и случайных подружек в ночном клубе. Беременная жена отчаянно рыдала в подушку, но не теряла надежды, что с появлением ребенка, муж изменится.

Вскоре выяснилось, что Катя ждет двойню, Антон поставил условие — переводиться зятю на заочное обучение и идти работать. Оры и возмущенные крики сватьи отец пережил. Антон Соколов сам сделал свою карьеру и не выносил бездельников. Никак не мог понять, за что его дочь влюбилась в этого Сергея. Катин папа был истинным трудоголиком. И не представлял иного.

Роды у Кати, конечно же, начались ночью. Родители, а не муж, отвезли её в клинику, но Наталья, сестра Антона, заявила, что схватки ещё очень слабые. И велела идти домой. Лиза с Антоном сидели перед телефоном всю ночь. Сергей спал мертвым сном. Ему, казалось, было все равно. Утром звонок от Наташи.

— Родила твоя, — зло сообщила женщина Лизе. — Но, она же, сучка, кормить их не хочет.

— Почему? — изумленно спросила мать.

— Приезжай сама и разбирайся, — сухо ответила та.

Напуганная её словами и жестким тоном, Лиза рванулась в роддом. Антон за ней. Наталья встретила их презрительным взглядом.

— Быстро переодевайтесь и пошли за мной, — холодно приказала врачиха. — Я за вашу гулящую дочь не отвечаю, — резко сказала она и открыла дверь палаты.

Зашли в одноместную палату, где Катя лежала, как роженица-малолетка. Елизавета глянула, и почувствовала, что пол уходит из-под ног. В красивых прозрачных кроватках лежали два шоколадных младенца.

— Не знаю, где она их нагуляла. Кормить не хочет. Не мои дети, говорит. А в этот день вообще никто больше не рожал. Сережка еще даже не звонил, — сообщила Наташа.

И только тогда Лиза поняла. Катя — дочь Самира. Она родила ему внуков. Судьбы била наотмашь.

Что переживала в этот момент Елизавета, описать было невозможно. Она виновата во всем. Как признаться? Что говорить?

Антон пытался успокоить супругу. "Ну, поднимем мы этих пацанов. Что теперь делать? Катькины же. Вырастили мы с тобой такую стерву. Нагуляла где-то. Лиза, не переживай".

Всю ночь жена пролежала молча, отвернувшись к стене. Это был её грех. Женщина не могла подставлять свою любимую доченьку под удар. Утром она встала и направилась, прежде всего, в банк. Забрала из ячейки фотографии Самира. Глядя на снимки, глотала слезы. "Мечтал о сыне, а получил сразу двух внучат. Не у всякой сказки бывает счастливый конец, — тихо шептала она. — Где ты сейчас, любовь моя? Неужели твой Аллах не пошлет тебе никакого знака?"

Когда на следующий день, Елизавета вошла в палату дочери, та спала. От медсестры она узнала, что вчера, после посещения супруга, Катерина впала в жуткую истерику. Пришлось делать успокоительный укол. Мать сидела у кровати дочери, нервно перебирала в руках снимки Самира и пыталась подобрать слова для рокового признания. Наконец, девушка открыла глаза.

— Мама, — услышала Лиза тихий голос Кати, — Сергей вчера приходил и орал на всю больницу, что я проститутка. Мамочка, спаси меня. Я не понимаю, почему у меня такие дети. Я жить не хочу.

— Доченька, — взяла её за руку Лиза, — нет твоей вины ни в чем. Я должна тебе все объяснить. И мужу твоему все расскажу. Всем все расскажу. Только выслушай меня спокойно.

Она замолчала. Немного подумала и дала Кате в руки фото Самира. Девушка недоуменно рассматривала их и ничего не понимала.

— Это твой настоящий отец, Катенька, — севшим голосом продолжила мать. — Пока ты не родила, я и сама об этом не догадывалась. В тот год я отдыхала в Омане у тети Маши. Там с Самиром познакомилась и влюбилась в него без памяти. Ты родилась белокурой, а гены араба перешли к твоим детям. Мы сделаем генетическую экспертизу и докажем, что мальчики дети Сергея. Может, не сразу, но должен он сменить гнев на милость.

Ошеломленная признанием матери, Катя смотрела на неё распахнутыми голубыми глазищами, и, казалось, не понимала услышанного. Когда, наконец, до неё дошел смысл, она резко, брезгливо откинула от себя фотографии и закричала:

— Ты, ты, — она не могла подобрать слов. — Кто всю жизнь учил меня беречь честь смолоду? А сама? — девушка схватила первую попавшуюся фотографию Самира и стала рвать снимок на мелкие клочки. — Ненавижу тебя! Не нужен мне такой отец! И дети не нужны.

У неё вновь началась истерика. Пришедший врач выпроводил мать из палаты. Едва передвигая ногами, Елизавета вышла на улицу. Там шел проливной дождь. Вскоре разразилась гроза. На небе с грохотом сверкали молнии. У женщины не было с собой зонта. Но, она, казалось, не замечала этого. Мокрое платье прилипло к телу. По лицу катились горькие слезы. О том, что творилось в душе женщины, знала только она. Предстоял трудный разговор с мужем. И не только с ним.

Придя домой, Лиза переоделась и встала под теплый душ. Затем, закутавшись в большое полотенце, женщина стала звонить Сергею и его родителям. Она решила собрать всех сразу. Дважды рассказывать историю своего падения было невыносимо. Со своими мамой и папой она намеревалась поговорить отдельно. Елизавета прекрасно понимала, что останется в одиночестве.

Трудное признание женщины все присутствующие выслушали вначале, молча. Первой нарушила молчание мать Сергея:

— Я тебе не верю, — глянула она на Лизу ненавистным взглядом. — Ты пытаешься выгородить свою распутную дочь. — Юрий, — обратилась к супругу, — мы уходим. Нечего нам здесь делать, — мужчина безропотно поднялся, и они направились к двери. — А ты чего расселся? — закричала мать на Сергея. — Быстро домой.

Елизавета с Антоном даже не пытались их остановить. Супруг был белее стены и молчал, опустив глаза. Затем, медленно подошел к шкафу и стал собирать вещи. Он хмурился, видимо, соображал, как все случившееся объяснить своим родным. Мужчина не задал жене ни одного вопроса. Ушел тихо, даже дверью не хлопнул. Убитая горем женщина осталась в доме одна. Плакать не было сил. Надо было что-то решать. Примерно через час, она встала, оделась и отправилась к своим родителям. Разговор предстоял не из легких.

На третий день позвонила Наташа и сообщила, что Катерина убежала из больницы. Отказ от детей она не подписала, просто ушла и все. Антон молчал, даже ни разу не позвонил. Из вещей взял с собой только самое необходимое. Лиза поняла, что растить кареглазых внуков придется ей самой. Мальчишки походили на Самира удивительно. Клоны один в один. Благодаря своим связям, бабушка смогла быстро оформить декретный отпуск и опеку над младенцами. Какой дом малютки? Это были её дети.

Екатерина появилась дома через неделю. Ни на какие вопросы не отвечала. К детям не только не подходила, даже не смотрела в их сторону. Молока у неё не было. Стала часто пропадать из дому на день или два. Ни на какие слова матери не реагировала.

Глава 13

Лиза сидела над кроваткой своих внуков. Пока они помещались вдвоем в одной. Горькие думы одолевали её. Преданный, верный Тошка. Он не заслужил такого удара. Елизавета смотрела на этих шоколадных младенцев и не жаловалась на превратности судьбы. Она все вытерпит. Правильно говорил Самир. Зачем-то Аллах послал им эту встречу. Так вот, значит, зачем. Чтобы родились эти мальчишки. Будут ли они и характером походить на деда, сказать пока было трудно. "Где ты, любовь моя?" — сквозь слезы бормотала она.

Лиза полюбила внучат, и не за какие коврижки не отдала бы никому. Но, Катеньку было жалко. Кому она будет нужна в России с таким "приданным"? Сердце ныло. Её доченька, которая вообще никогда не пила, стала приходить домой с запахом спиртного. Мать это убивало. Что делать, понятия не имела.

В тот день раздался неожиданный звонок в дверь. На пороге стоял Антон. Зашел в квартиру и сразу направился к кровати малышей. Жена прикрыла пацанчиков своим телом.

— Не трогай их, — закричала Лиза. — Дети не виноваты.

— Елизавета, ты что, с ума сошла? — удивленно спросил Антон. — Ты думаешь, я пришел убивать наших внуков?

— Наших? — растерянно поинтересовалась она.

— По паспорту Катя моя дочь. Значит, это мои внуки, — глухо ответил муж. — Кстати, где она?

— Понятия не имею. Она появляется через день. К детям даже не подходит.

— Кажется, я знаю, где её искать. Сватья сказала, что Катерина днями и ночами сидит под дверью у Сергея. Сейчас я дочь приведу, — сообщил он и вышел.

Когда они вернулись, Екатерина опять оказалась по шафе. Отец был мрачен. Он усадил девушку на стул на кухне. Она хмельно улыбалась.

— Так, — сказал он, подняв указательный палец, — нагуляла? Воспитывай сама. Нечего у этого ублюдка под дверью сидеть. Пока доучиваешься, мы с мамой будем тебя содержать. Получишь профессию, будешь детей содержать сама. Слышишь, что тебе отец говорит?

— А ты, как выяснилось, мне и не отец, — пьяно ухмыльнулась дочь. — И нечего мной распоряжаться. Ты что, это ей простишь?

— Цыц, — разъяренно вскричал Антон, со всего размаха стукая кулаком по столу. — Чтобы о матери слова плохого не слышал. Не бил я тебя никогда. Да, видать зря, — он моментом расстегнул ремень на брюках и вытащил его. — Хотя, — с сожалением сказал он, глядя на тонкий ремешок, — тебя этим не пробьешь. У меня где-то дедов есть. С войны. В самый раз будет. И пряжка там со звездой. Тяжелая. Повешу его на самое видное место. Гулять, кормить, стирать пеленки, купать детей будешь сама. Мы будем только на подхвате. Поняла меня?

— Да я на тебя в суд подам, только тронь, — истерично закричала Катя.

— Я буду бить так, чтобы следов не оставалось, — насмешливо усмехнулся отец. — Я хоть после института всего несколько месяцев в армии служил, но, как бьют старики новобранцев знаю. Уроки запомнил. Ни одного следа не будет. Но будет очень больно. Я все сказал, — Антон встал и вновь прошел к детям в комнату. Они от крика проснулись и заплакали.

— Тоша, неужели ты вернешься ко мне? — спросила Лиза. — Неужели простишь?

— Елизавета, сейчас немного помолчи. Мне надо этим переболеть. Спать пока буду в зале.

— Пап, но это же дети Сергея, — вскричала Катя. — Я ему не изменяла. Давай, на генетическую экспертизу подадим. Путь алименты платит.

— Доча, — подошел к ней Антон и обнял, — твой Сергей сидит на шее у родителей. И он до пенсии будет у них сидеть. Какие алименты? Вырастим мы твоих детей. Не переживай.

* * *

Когда дочери исполнялось восемнадцать лет, Лиза сходила в банк. Скрывать уже было нечего. Достала колечко и поцеловала его. Вытащила и все оставшиеся фотографии Самира.

— Катя, вот твой отец. Это кольцо он подарил мне. Велел передать его дочери, если будет.

— Ма, — обескуражено вскричала та. — Это на самом деле бриллианты?

— Твой папа арабский шейх. Он стекляшки дарить не будет.

— А ты его адреса не знаешь?

— Зачем тебе? — удивленно спросила мать.

— Если шейх, так, наверное, богатый. Пусть внуков обеспечит, хотя бы.

— Катя, когда мы встретились, у Самира было уже три жены и семеро детей. Он звал меня четвертой. Но, я не согласилась.

— Ну, ты даешь. А я бы, наверное, пошла. Мама, а я тебя понимаю, — тихо сказала Катя, глядя на снимок. — В такого мужика запросто можно влюбиться. Красивый.

— Самир ещё и умница. А ты, его дочь, учиться не захотела. Парикмахершей работаешь. Мужиков стрижешь.

— Мама, я мастер высшего класса. И мне моя работа нравится, — упрямо ответила она. И Лиза снова видела в ней Самира.

* * *

А через год прямо в своем кабине умер Антон. Инфаркт случился внезапно. Лиза оказалась в полном потрясении. Она даже не знала, как заполнять бланки на оплату квартиры. Все было на муже. Так случается. Как это не странно. Если честно признаться, прожила женщина за Антоном, как у Христа за пазухой. Только русский мужчина может простить измену и ни разу не напомнить об этом. Елизавета это понимала. Но ничего не могла с собой поделать. Да и внуки не давали о Самире забыть. Глаза и губы точно были деда. С Машей уже давно общались по интернету. Она писала, что не встречала араба уже лет десять. Дважды подруги отдыхали в Арабских Эмиратах. В Оман Лиза отказывалась приезжать напрочь. И вдруг Катя стала просить мать поехать в Маскат.

— Мам, я хочу посмотреть дом, в котором зародилась. Почему нет? Тетя Маша пишет, что он там давно не живет.

— Катенька, мне это будет очень больно, — грустно ответила Лиза. — Я не просто изменила. Я любила этого мужчину. А, может, и до сих пор люблю.

— Мамочка, я прошу. Умоляю.

* * *

В Оман приехали всем семейством. Лиза, Катя и два темнокожих мальчишки. Мария была безумно рада приезду подруги. Мужу, конечно, она рассказала историю внезапной любви подруги. Но, увидев внуков Лизы, Томас поразился. Это были две копии Самира.

Они отдыхали уже две недели. Каждое утро Лиза ходила к морю. Кафе было на месте. Она заказывала сок или мороженое. Ничего не изменилось. Тот же запах. Те же волны. Только дверь во двор Самира ни разу не открывалась. В бассейне женщина купаться не могла. Прошло двадцать лет, а она слышала его смех. Это было, как наваждение.

— Лиза, а честно признайся, ты бы хотела увидеть Самира? — спросила Мария.

— Ну, если, уже положа руку на сердце, хотела бы, — ответила та. — Только он наших внуков видеть не должен. Приехала бы я одна, другое дело. Как я их люблю, не передать. Ты посмотри, какие они умные. Все в деда.

— Да, уж, — пожала плечами Маша. — Вот, как так природа распоряжается? Катюха беленькая, а эти мальцы шоколадные.

— Только с этими арабчатами мою дочь никто замуж не берет, — вздохнула мать. — Ей же двадцать лет. Любить бы и быть любимой. А во всем я виновата.

Однажды они с дочерью утром сидели на диванах в приморском кафе. Мальчишек Маша увела в пиццерию.

— Мама, на нас какой-то мужик в белом костюме пялится, — сообщила Катя.

— В дидшахе? — вздрогнула Лиза.

— В обыкновенном белом костюме. И газетой прикрывается.

Елизавета окинула кафе взглядом. Сидела арабская семья с детьми. Еще несколько человек. Мужчина в белом костюме был явно не Самир. Скорее всего, европеец. Большие светозащитные очки, конечно, скрывали лицо. Он явно читал газету и был поглощен этим. Она вздохнула с облегчением.

— Наверное, на тебя залюбовался, — усмехнулась она. — Я уж старушка. Кто на меня позарится?

Катя ушла привести детей. Лиза потягивала из стаканчика сок. Мужчина убрал газету, и женщине стало плохо. Бородка Самира. Почему в таком наряде? Она, было, рванулась к калитке. Но родной голос остановил.

— Лизонька, я глазам не поверил. Неужели это ты? — он приближался к ней. — А эта красивая девушка твоя дочь?

Лиза была убита таким явлением. Она не могла вымолвить ни слова. Этот мужчина не должен был видеть её внуков. Женщина без конца оглядывалась на калитку. Её трясло от волнения.

— Лиз, ты что так испугалась-то? — недоуменно спросил Самир. — Не рада меня видеть?

— Рада, — быстро ответила она. — Давай сделаем так. Ты живешь в этом же доме?

— Да. Я его вообще купил.

— Тогда я к тебе вечером сама приду.

— А почему меня с синеглазой дочерью не хочешь познакомить? Она ещё красивей тебя.

В это время распахнулась калитка, и Лизины внучата вылетели из неё. Следом шла Катерина.

— Бабушка, бабушка, — обиженно сказал один из ребят. — Сашка у меня красивую улитку забрал.

Самир переводил изумленный взгляд с Кати на детей и на ватных ногах опустился на диван. Это был он в детском возрасте.

— Лазаааа! — возопил мужчина.

— Катя, познакомься. Это твой отец.

Глава 14

— Я догадалась, — усмехнулась дочь.

Самир несколько минут приходил в себя. Потом подхватил мальчишек на руки и поставил на скамейку.

— Будем знакомиться, внуки, — весело сказал он. — Тебя как зовут? — обратился к одному, протягивая ему руку.

— Саша, — ответил тот, стукая мужчину своей ладошкой об его.

— А тебя? — повернулся он ко второму.

— Самил.

— Он букву "ре" не выговаривает, — вмешался брат. — А я умею. Самир его зовут.

— Вот как интересно, — бросил он быстрый взгляд на Лизу. — Значит, мы с тобой тезки. А вы знаете, что я ваш дедушка?

— Самир! — укоризненно воскликнула Елизавета.

— Помолчи, женщина, — взгляд его посуровел. — Давайте-ка, я вас вместе с мамой сфотографирую, — предложил он, доставая смартфон. — Садитесь с ней рядышком.

Самир без конца щелкал телефоном. Но Лиза прикрыла свое лицо руками. И запретила снимать её. Неугомонные мальчишки не сидели на месте. И дед наснимал внуков во всех ракурсах.

— Знаешь что, Самир, — наконец не выдержала Лиза. — Пусть Катя с детьми погуляют, а мы с тобой поговорим наедине.

— Хорошо, — согласно кивнул тот. — Тогда пойдем ко мне. Там спокойнее будет.

— А я глянула на тебя издали и не узнала, — сказала она, когда уже вошли во двор. — Ты ещё газетой прикрывался. И в очках. Может, у тебя опять роман с русской дамой или другой иноверкой, — насмешливо поинтересовалась женщина. — В таком красивом наряде, а не в дидшахе.

— Я только что из аэропорта. В Европе был. Мои слуги в отпуске в Индии. Зашел в кафе перекусить. Холодильник отключен, — пояснил Самир. — Мне тебя даже угостить нечем. И вообще ещё в себя прийти не могу от такой встречи. В голове не укладывается. У меня дочь-красавица и два внука!! — он попытался приобнять Лизу за плечи, но она увернулась.

Дом Самира было не узнать. Все оставалось в арабском стиле, но обстановка другая. Была даже сделана перепланировка. Новые шторы, дополнительные арки, современная техника. Видимо, купив дом, хозяин переделал все на свой вкус. Елизавета отказалась подниматься наверх. И они уселись на круглом белом диване в зале.

— Слушай, Лиз, — возбужденно произнес Самир, — а помнишь, я тебе говорил, что все в мире происходит по воле Аллаха. Так вот зачем он устроил нашу встречу много лет назад. Чтобы ты понесла от меня. И дочь потом родила мне темненьких кареглазых мальчиков. Почему ты мне не сообщила об этом?

— Куда, — удивленно вскинула она глаза, — на деревню дедушке?

— Маша могла зайти ко мне в дом. Кирен дал бы ей номер моего телефона в Дубае. Такую новость от меня скрыла, — глаза Самира просто светились счастьем. — Сейчас я эти фото в ноутбук сброшу, — он открыл свой компьютер. — У меня, кстати, и твои снимки здесь есть. Я их отсканировал и поместил в отдельный альбом.

— Господи, — удивилась она. — А если бы кто-то из жен увидел? Или родители?

— Как это? — недоуменно посмотрел на неё мужчина. — Я в дорогу всегда ноут с собой беру. По Дубаю то, конечно, не таскаю. Дома оставляю.

— А что, твои жены во время отсутствия не могут зайти в твой дом?

— Почему не могут? Прислуга примет с почтением. Но кто их пустит в мой кабинет? И потом, у меня такой пароль хитрый. Никто не разгадает. Нет, ты смотри, смотри, как здорово получились, — восторженно воскликнул он, глядя на монитор. — Красавцы мои. Копия деда, — с гордостью произнес Самир. — Катерина вообще отпад! Принцесса. Надо же, у меня белокурая дочь с голубыми глазами. Такими же прекрасными, как у тебя, — с доброй улыбкой повернулся он к женщине. — Вот чего природа творит. Нет, я уверен, все случилось по воле Аллаха.

— Только вот твой Аллах обо мне не подумал, — укоризненно заметила Лиза. — Как будут смотреть на белокожую блондинку, которая замужем за русым парнем, а рожает ему арабчат. Я имею в виду Катю. Ты так искренне радуешься сейчас, как будто я подарила тебе единственную дочь. А та родила внуков. Хочешь, расскажу, сколько мне пришлось пережить?

— Лиза, — растерянно улыбнулся Самир. — Я действительно как-то об этом не подумал. Ну, расскажи.

— Когда я вернулась из Маската, обнаружила, что Антон выбросил мои противозачаточные таблетки. Он меня поставил в безвыходное положение, — вздохнула она. — Сказал, что хватит травиться химией. Хочу ребенка и все. И что мне было делать? Не пускать мужа в постель?

— Ну, да.

— Узнав, что беременна, я чуть с ума не сошла. Это были девять месяцев сплошного кошмара. Ходила в церковь, молилась, чтобы ребенок оказался не от тебя. Ночами спать не могла. Но все, как мне казалось, обошлось, — вздохнула она. — Родила беленького ангелочка с голубыми глазками. Счастью Антона не было предела.

— Вот это я как раз хорошо понимаю, — вставил Самир.

— Бабушки и дедушки тоже пребывали на верху блаженства. Девчонка была у них нарасхват. Антон слова против не мог Катеньке сказать. Да и я баловала. Короче, получили, что получили, — Лиза грустно улыбнулась. — Изнеженную, самоуверенную, амбициозную принцессу. Ещё маленькой научилась топать ножкой и со слезами требовать то, чего желает. К пятнадцати годам она уже совершенно никого не слушалась. И вдруг, любовь до гроба. Хотя до этого всех кавалеров отшивала. Дескать, я неописуемая красавица, и вы мне не походите. Влюбилась в какого-то Сережу. Тот уже в институте учился. Старше на четыре года был. Он её, дурочку, соблазнил и Катька забеременела. С грехом пополам зарегистрировались, чтобы его в тюрьму не посадили за совращение несовершеннолетней.

— Что за парень? Нормальный хоть?

— Ой, лучше не вспоминать, — махнула та рукой. — Беспутный маменькин сынок. Из, так называемой, золотой молодежи. Бездельник, неумеха, никчемный парень. Но, тоже весьма симпатичный на лицо. Ему все по ночным клубам болтаться. А жена беременна. Её с собой не возьмешь. Всячески врал и все равно туда ходил. Она в слезы. Скандалили без конца. А, когда Катюша арабчат родила, ни в какую признавать их не захотел. Орал, что она их с кем-то нагуляла.

— Ужас, — покачал головой мужчина. — Вот бы мне супруга белокожего ребенка подарила. Убил бы на месте, — сверкнул он глазищами. — Парня тоже можно понять. Надо было тебе все объяснить.

— Да ничего Сергей не желал слушать. А понять? Я таких подонков понять не в силах. Можно было, конечно, генетическую экспертизу сделать. Только Антон убедил Катю, что её так называемый супруг и не мужик совсем. От таких надо бежать, как можно быстрее, — она поднялась с дивана и заходила по комнате. — А вот ты можешь представить, что было со мной, когда я внуков увидела? Мне стало ясно, что Катенька твоя дочь. Откуда ноги растут у этого чуда, — усмехнулась Елизавета.

— Лизонька, — поймал он её за руку. — Присядь и успокойся. Тебе водички принести?

Он сходил за водой. А, когда вернулся, Женщина сидела с отрешенным взглядом. В глазах стояли слезы. Сделав пару глотков, продолжила:

— Надо было срочно спасать дочь. А значит, признаваться в своем грехе. Катька пребывала в истерике. Ничего не могла понять. Отказалась кормить малышей грудью. Пришлось мне взять твои фотографии, прийти к ней в палату и все рассказать. Дочь не хотела в это верить. Проклинала меня. Заявила, что я исковеркала ей всю жизнь.

— О, Аллах, — воздел Самир руки и провел ими по лицу. — Бедная моя Лизонька. А муж, что? Ему тоже пришлось признаться.

— Всем пришлось объяснять, — тяжело вздохнула она. — Антон выслушал молча, покидал в чемодан кое-какие вещи и так же молча ушел. Катя на третий день сбежала из роддома. Просиживала под дверью мужа и рыдала. Ночевать уходила к подружке.

— А дети?

— Внуков я забрала, — тихо ответила та. — Всего Самир и не расскажешь. Катерина в загуле. Домой почти не показывается. И сижу я одна одинешенька с двумя младенцами. Ни в магазин тебе не сходить, ни по дому толком что-нибудь сделать. Оформила себе декретный отпуск. Господи, а сплетен было, — покачала Лиза головой. — И мои сотрудники на работе голову ломали, откуда взялись темнокожие младенцы? Антон уже к тому времени занимал должность заместителя генерального директора Газпрома в Тюмени. И там нам косточки перемывали. И соседи. Короче, позору я натерпелась.

— Ты в тот момент всех арабов, наверное, проклинала, — Самир наклонился и стал целовать женщине руки. — И меня в первую очередь. Прости, если можешь. Сколько ты из-за меня настрадалась.

— Чего тебя-то проклинать, — грустно улыбнулась она. — Сама виновата. Никто меня силой к тебе в постель не тащил. Пришло время, как говорится, собирать камни.

— С Антоном ты, выходит, в разводе?

— Он от кого-то узнал, что Катя детьми не занимается. Дома не ночует. Пришел, посмотрел на меня, на малышей и решил вернуться. Катерину тоже разыскал. Устроил ей скандал, наверное, впервые в жизни. Даже ремнем пригрозил, если мальцов откажется воспитывать.

— Выходит, Катя не любит своих детей.

— Да, что ты, — возразила она. — Со временем все наладилось. Шок у девчонки прошел. Как стала сама детьми заниматься, так и чувства материнские проснулись. Так раскаивалась, что по дурости грудью отказалась кормить с отчаяния. Антон некоторое время спал в зале. У нас уже четырехкомнатная квартира в элитном доме была. Потом, и с ним мы помирились. Он полюбил мальчишек. Называл их своими внуками и ни разу не упрекнул меня ни в чем.

— Твоему мужу памятник при жизни надо поставить, — буквально вытаращил глаза Самир. — Простить жене не просто измену. Чужого ребенка признать, да ещё и внуков поднимать. Я такую ситуацию даже представить не могу.

— Памятник у Антона уже стоит, — тихо произнесла Лиза. — Год, как похоронила. Внезапная остановка сердца. Работа на Севере дала о себе знать. Да и я столько переживаний доставила. Он все держал в себе. Не выплескивал наружу. Вот, сердце и не выдержало. Все-таки таких порядочных и замечательных мужчин, как мой супруг, редко встретишь. Может, и не было у меня к мужу страстной любви. Но я его уважала и ценила. Его смерть была для меня шоком. До сих пор считаю себя виновницей этой трагедии, — с болью произнесла женщина.

— Не надо, Лиза, — прошептал Самир, продолжая держать её руки в своих. — На все воля Божья.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своем. Самир заварил и принес Лизе чаю. Он ждал, когда женщина немного успокоится и придет в себя от мрачных воспоминаний. Её рассказ произвел на мужчину удручающее впечатление. Смотрел на огромные бирюзовые глаза Елизаветы и с горечью представлял, сколько слез пролила она из-за их мимолетной и безудержной страсти. Чувство вины переполняло его. Самиру хотелось обнять свою Лизоньку, успокоить и защитить от всех напастей. Но, примет ли она его защиту?

— Выходит, ты на данный момент вдова, — решился, наконец, заговорить. — Лизонька, тогда давай будем думать, как нам менять ситуацию, — взволнованно произнес Самир.

— А не надо ничего менять, — Лиза глянула на него уже совершенно спокойным взглядом. — Надеюсь, все самое плохое позади. Катюша успокоилась и очень изменилась в лучшую сторону. Надеюсь, ей ещё встретится хороший человек, и дочь найдет свое счастье. Внучат своих я обожаю. Да, какие они внуки, — улыбнулась женщина, — считай, младшие мои дети. Я няньчусь с ними с самого рождения. Мальчишки меня только радуют и дня без бабушки прожить не могут. Умненькие, сообразительные. Не хочу ничего менять в своей жизни.

— Так-то оно так, — задумчиво произнес Самир. — Но ведь трудно двум женщинам жить без мужской поддержки. Да ещё и воспитывать мальчишек. Мне вот какая мысль пришла. А что, если вам всем в Дубай переехать? Куплю вам хорошую квартиру или дом.

— Зачем? — изумленно уставилась на него женщина. — Какой Дубай? Что нам там делать? Языка не знаем. На работу не устроиться. На какие деньги мы там жить будем?

— Погоди, Лиз, — взял он её за руку. — Не торопись с ответом. Хоть ты мне и не жена. Сама отказалась от моего предложения. Но у нас общая дочь и двое внуков. И я, как отец и дед просто обязан позаботиться о вашей судьбе. Пойми, ОБЯЗАН, — выделил Самир это слово. — Как мужчина, я должен полностью обеспечить всех вас. Катеньке в Дубае я в момент мужа найду. Такая красавица, да ещё дочь шейха Самира, — горделиво произнес он. — И её дети будут только в радость мужу.

— За кого? За араба? — хмыкнула Лиза. — Из твоей дочери покорная жена не получится. Она очень упрямая и своевольная. Можно сказать, вся в тебя. Катя в школе немецкий язык учила. Английским не владеет. Я тоже уже забыла. Как мы с людьми общаться будем?

— Английский язык совсем не сложный. С русским не сравнить. Научитесь. А мальчишкам надо и арабский знать. Как иначе? Им и основы ислама положено изучить. Они ведь арабы.

— Самир, не придумывай. Мои внуки граждане России. Для чего им ислам и арабский язык? Запомни это, — грозя пальцем, холодно заявила Елизавета. — Со времени нашей встречи прошло двадцать лет. Это целая жизнь. Да, случилась у нас когда-то страсть. Но, у тебя все те же жены, дети, внуки уже, наверное, есть. Я к тебе вообще никакого отношения не имею.

Самир тяжело вздохнул и раскурил кальян. Опять наступило неловкое молчание.

— Лиза, — вновь заговорил он, — я не стану тебе врать, что все эти годы каждый день вспоминал тебя и страдал. Фотографии, правда, твои хранил. Но я свою голубоглазую русскую красавицу не забывал. Первое время вообще долго успокоиться не мог. В Оман стал приезжать редко. Все напоминало о тебе. И потом, — лукаво прищурился мужчина, — у нас была не только страсть, но и любовь. И не спорь со мной. Думаю, даже за столько лет, это чувство не могло испариться бесследно. Вот сегодня, с какого бы такого перепугу я прилетел из Европы сразу сюда в Маскат? Даже в Дубай не заехал. У меня самолет свой. Куда хочу, туда и лечу. Значит, опять своей рукой Аллах меня в Оман направил. Не иначе. На встречу с тобой и детьми.

— Как был ты сказочником, так и остался, — махнула рукой Лиза.

— И почему это ты не имеешь ко мне никакого отношения? У нас общая дочь и внуки. Этого мало?

— Все, — уже с раздражением вскочила с дивана Лиза, — закрыли тему. — Они граждане Российской Федерации и будут жить на Родине. Или арабский шейх на Россию войной пойдет, чтобы детей забрать? Внуков я тебе не отдам!

— Лиза, я понял. Не надо так нервничать. Не собираюсь я никого у тебя отнимать. С чего ты взяла? Но, чисто по-человечески, могу видеть свою дочь и внуков? Имею право с ними общаться? Материально помочь.

— Для этого тебе придется приезжать в Тюмень, — пожала плечами женщина. — Жить в Арабские Эмираты мы не поедем. Все, — решительно заявила она.

— А почему ты за Катерину решаешь? — удивленно поднял он брови. — Она взрослая женщина. Может, она захочет жить в Дубае?

— Очень сомневаюсь. Вряд ли. И замуж за араба не пойдет. Он потом ещё три жены может привести. Катя этого не потерпит.

— Только поэтому? — хмуро поинтересовался Самир. — Или ты внушила ей ненависть ко всем арабам?

— С какой стати? — возмутилась та. — Наоборот говорила о тебе только хорошее. Колечко твое подарила. Рассказывала, какой ты умный, нежный и заботливый. Фотографии мы с ней часто рассматривали. Но, мальчиков я тебе не отдам. Повторяю, это мои дети.

— Чувствую, разговора у нас не получается. Ты все воспринимаешь в штыки. Сколько вы в Маскате ещё пробудете?

— А что?

— Ну, пока есть такая возможность, хочу подружиться с ребятами. Дочь получше узнать. Давайте, все вместе вечером в наш паб сходим?

— Наш паб, — грустно усмехнулась она. — Может быть, и сходим, — задумалась Лиза. — Номер своего мобильника мне дай.

— А ты своего, — попросил он. — И адрес электронной почты. Есть у тебя компьютер? Буду с детьми по скайпу общаться, когда вы уедете.

Они обменялись информацией, и Самир проводил её к выходу. Глядя вслед уходящей женщине, мужчина тихо прошептал: "Ой, Лиза, Лиза, Лизавета плохо ты меня знаешь. Арабский шейх не привык сдаваться. Будут мои внуки говорить по-арабски, знать ислам и совершать намаз Аллаху".

Домой женщина вернулась в возбужденном состоянии. Они заперлись с подругой в комнате и долго секретничали. Лиза пересказала Маше разговор с Самиром и его предложение переехать в Дубай.

— На счет переехать не знаю, — задумчиво сказала подруга. — А от помощи глупо отказываться. У него же денег не меряно. Пусть помогает.

— Знаешь, чего боюсь? Катька-то может купиться на его посулы роскошной жизни. Она же и мальчишек с собой заберет, — с ужасом прошептала женщина. — Я этого не переживу. Надо менять билеты и срочно отсюда вылетать.

— Ты чего так разволновалась? Сразу и уезжать. Пусть он с пацанами повозится. С дочерью пообщается. Она же у тебя тоже не дура. Понимает, без знания языка там ей трудно будет прижиться. Может, когда в гости к отцу съездит. Что особенного. Жениха там себе присмотрит. Не обязательно же араба.

— Маш, пойдемте все вместе и с Томасом сегодня в паб. Думаю, при посторонних Самир не станет такие речи вести. И вообще, я с ним один на один оставаться боюсь.

— Чего так?

— Марийка, смотрю в его глаза, и все чувства вновь просыпаются. Прям, захлестывают. Он меня гипнотизирует своим взглядом. Мне кажется, за эти годы Самир ничуть не постарел. Ни одной морщинки не заметила. А я-то уж не та.

— Ой, подруженька моя дорогая, — рассмеялась женщина, — как бы не пришлось тебе на самом деле к арабу четвертой женой идти.

Вечером они прогулялись по шумной набережной. Посидели в пабе. Если это можно было назвать "посидели". Мальчишкам все было интересно. Они залазили на перегородки. Строили забавные рожицы посетителям. Зачем-то залезли под стол. Пришлось вытаскивать. А маленького Самира больше всего интересовало, почему дядя ходит в платье? Тот пришел в паб в дидшахе. Внук постоянно дергал деда за рукав и задавал бесконечные вопросы. Потом попытался стащить у него с головы обруч. Серьезных разговоров шейх не заводил. На проделки внуков смотрел с умилением, и Лизе показалось, что у него даже глаза повлажнели.

На следующий день повез всех в супермаркет. Это был день подарков. Мальчишки пришли в восторг от машин с дистанционным управлением. Спорили, чья красивее. Сражались на светящихся шпагах. Энергия била из них ключом. Короче, Самир скупал все подряд, что они хотели. Кате купил несколько красивых платьев, туфли к ним. А потом, несмотря на протесты матери, повел дочь на золотой рынок. Подарил шикарный золотой браслет и серьги. Девушка млела от восторга. А у бедной Лизы сердце замирало от страха. Она сразу категорично заявила, что ей ничего дарить не надо.

По дороге к парковке автомобиля, когда рядом никого не было, Лиза грозно прошипела ему почти на ухо:

— Ты что, их покупаешь, что ли?

— Лиза, имей совесть, — возмущенно ответил тот. — За двадцать лет я не истратил ни цента на свою дочь. Могу себе позволить такое удовольствие. И на внуков тоже. Пусть дети радуются.

В течение трех дней мужчина появлялся в доме Маши с самого утра. Внуки просто висли на нем. Он играл с ними в догонялки, прятки, ещё во что-то немыслимое. Катал на спине, лаял собачкой и даже мяукал. А, когда Самир принес четырехлетним детям по настоящему планшету, с загнанными туда различными играми, Елизавета возмутилась.

— Ты чего творишь-то? Мальчишки ещё маленькие. Зачем им планшеты?

— Разберутся. Современные дети рождаются с мобильником в руке и планшетом под мышкой, — шутливо ответил тот. — Лиза у меня уже все дочери замужем и рожают мне только внучек, — с улыбкой ответил он. — А так хотелось сына или хоть внука. Я уже говорил, что не понимаю, как можно воспитывать мальчишек без мужчины в доме?

— У Кати появился какой-то кавалер. Может, поженятся. Вот и будет у нас мужчина.

— А ты замуж больше не собираешься? — иронично прищурился Самир.

— Господи, — хмыкнула женщина. — Кому я нужна? Старушка. Мне бы внуков поднять.

— Мне нужна, — совершенно серьезно ответил тот. — Выходи за меня. Будем поднимать вместе.

Эти слова оказались последней каплей в море терпения Лизы. Перспектива стать четвертой женой её не устраивала и даже пугала. Елизавета поняла, что Самир вновь занял место в израненном женском сердце. Глядя, как он занимается с мальчишками и как внуки буквально липнут к арабскому дедушке, душа её обливалась слезами. Катя тоже была в полном восторге от своего родного отца. Лиза боялась не устоять.

И в тот же день Маша по её просьбе поменяла билеты. А ночью следующего дня гости улетели, даже не попрощавшись с Самиром.

Путешественники вернулись из цветущего Маската и теплого моря обратно в зимнюю Тюмень. Самир звонил по скайпу и мобильному телефону каждый день. Но Лиза сбрасывала звонки. Из всех писем, которые он прислал ей на электронную почту, прочла только одно. Разревелась и удалила все остальные. Но, поставить на его адрес блокировку, рука не поднималась. Она не знала, что делать.

Катерина вначале очень обиделась на мать, что та прервала отличный отдых. Выговаривала ей претензии. И вдруг, как-то резко успокоилась. Таинственно улыбалась, но ничего не объясняла.

В тот день бабушка отравилась с внуками на вечернюю прогулку. Как обычно, пошли на пешеходный бульвар рядом с их домом. Заиграл мобильный телефон.

— Мам, вы, где сейчас? — раздался голос дочери.

— На бульваре, конечно. Далеко же не пойдем с санками. А что?

— По центральной аллее идите, я сейчас к вам подойду.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она.

— Ничего, только никуда не уходите, — Катя отключилась.

Мальчишки сзади возились с санками, а Лиза медленно шагала под светом фонарей. И вдруг, её ноги приросли к снегу. Навстречу, в пуховике и её старой песцовой шапке, которая уже несколько лет лежала дома в шкафу, шел Самир. Он улыбался.

Глава 15

Со счастливой улыбкой подойдя к Лизе вплотную, Самир прижал её к себе. А она, как онемела. Только бешено билось сердце.

— Ну, здравствуй, беглянка, — прошептал он ей на ушко. — Не ожидала?

— От тебя, пожалуй, убежишь, — ответила она и не узнала своего голоса.

В это время к ним подскочили мальчишки. Узнав Самира, с визгом повисли у него на руках. Он присел, чмокнул дорогих внучат в розовые от мороза щечки. Они в ответ тоже ткнулись холодными носиками в щеку деда. Елизавета смотрела на их сердечную встречу с неожиданной ревностью. Как же быстро арабский дедушка завоевал любовь её ненаглядных внуков. Ребятишки стали с гордостью демонстрировать Самиру свои санки и усевшись на них вдвоем, просили покатать.

Саночки были большими и со спинкой для удобства. Самир взялся за веревочку и покатил их бегом. На развороте универсальное средство передвижения неожиданно накренилось, и мальчишки свалились в сугроб. Бабушка поспешила к месту аварии, спасать внучат.

— Так, все, нагулялись, — сказала она, отряхивая их от снега. — Садитесь и поехали домой.

— Как на тебе моя старая шапка оказалась? — поинтересовалась женщина по дороге.

— Я на такси из аэропорта по вашему адресу приехал. А дома только дочь. Сказала, что ты с ребятами на прогулке. Объяснила, как вас найти и дала эту шапку, чтобы отец уши не отморозил, — с улыбкой пояснил Самир.

— Да у тебя и курточка-то на рыбьем меху. Околеешь ведь. Это тебе не Оман и не Дубай, — усмехнулась Лиза. — Господи, и что тебя принесло зимой в Россию?

— Странный вопрос. А ты не догадываешься? — На его губах играла лукавая улыбка. — Соответствующее обмундирование, наверное, смогу приобрести в ваших магазинах.

— Ой, Самир, — вздохнула она. — Какой же ты упрямый.

— Есть, маленько, — согласился тот.

— Наш адрес, надо полагать, тебе тоже Катерина сообщила.

— Ну, раз ты не откликаешься, пришлось у дочери все узнавать. Хвала Аллаху, хоть она меня не игнорирует.

До дому идти не далеко. Вскоре они уже были в прихожей. Катя раздевала сынишек. А они наперебой рассказывали о своих приключениях. Как встретили дедушку, как быстро ехали и свалились в снег. Раздевшись, тут же потащили Самира показывать свою комнату с игрушками. Лиза понимала, что пока они не улягутся, спокойно поговорить с нечаянным гостем не удастся.

— Ты знала, что Самир в Тюмень собирается приехать? — строго спросила она у дочери.

— Конечно, — наклонив упрямую головку, ответила та. — Мы с ним по электронной почте общались и по мобильнику. А что? Имею право, — она подошла к Лизе и прижалась к её плечу. — Мама, ну ты же хотела, чтобы он приехал. Что, я маленькая? Не вижу, как ты мучаешься? Придите вы к какому-нибудь консенсусу, наконец.

— Господи, слова-то какие знаешь, — покачала головой мать. — Даром, что парикмахерша.

— Но, я же, как выяснилось, дочь шейха, — иронично ответила Катя. — А он вууумный, — протянула она.

— Тьфу, на тебя, — махнула рукой Лиза и отправилась на кухню.

Хозяйка ломала голову, чем накормить гостя. Поесть Самир любит, это она знала. Ему надо что-нибудь горячее и желательно мясное. "Курицу запеку, — решила Лиза. — В микроволновке на это уйдет минут сорок. А мальчишек надо покормить и уторкать в постель".

— Быстро мыть руки и за стол, — заглянула бабушка в детскую комнату, где сидя на ковре, Самир что-то строил с внуками.

Пока Катя кормила детей, Елизавета предложила Самиру посмотреть комнату, отведенную для него. Когда они шли по коридору, она заметила, что тот очень внимательно осматривается.

— Да, это не дом шейха, — насмешливо заметила она. — Не царские хоромы.

— Лиз, что ты так агрессивно настроена? У вас очень приличная для России квартира. Поверь, мне приходилось видеть гораздо хуже.

— Вот, я тебе постелила. У меня WI FI подключен. Так что можешь работать с ноутбуком. А телевизор смотреть в гостиной. Пойдем, покажу.

По ходу Лиза показала ему всю квартиру. При этом выражение лица женщины оставляло желать лучшего. В глаза Самиру она старалась не смотреть и это его угнетало. В душе, он надеялся, что она обрадуется его неожиданному приезду. Тем более, что Катя утверждала по телефону и в письмах, что мама очень переживает.

— Ну, вот, — сказала хозяйка, когда они вернулись на кухню, — дети уже укладываются. И курочка подоспела.

Она вытащила из духовки поднос, от которого шел невероятно аппетитный запах. Быстро сервировала стол. Выставила капусту, грибочки собственного приготовления, салат. Вкусную острую подливу. Отрезала от курицы ножку внушительных размеров и поставила перед Самиром. Он, молча, наблюдал за действиями женщины. А Лиза старалась не встречаться с ним взглядом.

В это время, на кухню, опережая друг друга, вбежали внуки, облаченные в пижамки. И сразу бросились к Лизе.

— Спокойной ночи, бабушка, — громко прокричали мальчишки, целуя её в щеки с разных сторон.

— Доброго сна, — с лучезарной улыбкой ответила она, отвечая на поцелуи и вороша густые волосики.

Вдруг, Лиза обняла мальчиков и стала что-то шептать им на ушко. Черные глазенки их загорелись. Они улыбались и кивали головами. Затем повернулись в сторону гостя и дружно проскандировали: "Гуд найт, Самир". Помахали ему ручками и с веселым смехом убежали.

— Знаешь, они хоть и шумные, неугомонные, но такие ласковые, как девочки, — она не в силах была погасить счастливую улыбку.

— Просто у них замечательная бабуля, которая сумела так воспитать, — ответил он, неожиданно, вставая со своего стула и присаживаясь рядом с ней. — Лизонька, расслабься, пожалуйста. Ты натянута, как струна. В глазах страх. — Самир взял её ладони в свои, и ласково сжал. — Клянусь Аллахом и всем, что мне дорого, я не собираюсь забирать и уж тем более красть твоих дорогих внуков. И совсем не за этим приехал.

— Правда? — в глазах Лизы стояли слезы. — Тогда, зачем?

— Вот сейчас поужинаем, и все объясню, — с улыбкой ответил он, вновь пересаживаясь на свое место напротив, где стояла тарелка с куриной ножкой. — Давай, поедим, потому что голодный мужчина неадекватен.

Во время ужина Самир не уставал нахваливать угощения. Был весел, шутил, и Лиза чуть успокоилась. За чаем, она не выдержала.

— Ты обещал объяснить, зачем так внезапно приехал.

— Лиз, а ты читала письма, которые я тебе на электронную почту отправлял? — спросил он, делая глоток из чашки и глядя ей прямо в глаза.

Ох, уж этот пронзительный, гипнотизирующий взгляд бездонных карих глаз, сводящий её с ума. Лиза не знала, что сказать. В послании, которое она прочла, было отчаянное признание во вновь вспыхнувших чувствах. В нем ничего не говорилось о детях. Только о них двоих. И даже приведены стихотворные строки:

Я слышал, как звенит твой сладкий смех,

Слова, как розы — в сердце лепестками…

Ах, как же мне украсть тебя у тех,

Кто создал эту пропасть между нами!

Именно над этими словами Лиза рыдала. Между Самиром и ней существовала именно пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть.

— Что ты молчишь?

— Я прочла только первое письмо, — тихо ответила она, опуская взгляд. — Не ответила, потому что, не знаю ответа.

— Понятно. Тогда выслушай, что решил я, — Самир явно нервничал, но пытался сдерживать эмоции. — Летел сюда через Москву и остановился там на пару дней. Мне надо было попасть в Российский Газпром.

— Зачем? — удивленно уставилась на него Елизавета.

— Ну, во-первых, прикупил приличный пакет акций этой компании. И потом, переговорил с нужными людьми.

— А разве акции Газпрома иностранцам продают?

— Почему нет? Я же не контрольный пакет акций выкупил, — усмехнулся он. — Теперь мне надо сходить ещё в Главтюменьнефтегаз. Ты знаешь, где он находится?

— Конечно, — недоуменно ответила та. — Совсем недалеко. Что ты там будешь делать?

— Я же опытный добытчик нефти. Хочу инвестировать деньги в развитие этой отрасли в Сургуте, Нефтеюганске или ещё где. Это решать в Главке будем. У меня и телефоны есть и имена, с кем связываться.

— Господи, — не переставала изумляться Лиза. — Ты откуда название этих городов знаешь?

— Обижаешь, — рассмеялся Самир. — Название этих городов знают и в Омане, и в Дубаи, и в Саудовской Аравии. Короче, везде, где добывают нефть. Я, естественно, перед вылетом в Россию досконально ознакомился с положением дел.

— Ничего не понимаю. Тебе-то зачем?

— Я могу вложить очень большие деньги и, думаю, все получится. Намерен, не просто быть инвестором, а стать совладельцем хотя бы одной вышки, качающей нефть. Для начала, — усмехнулся он. — Узнал, что частных предпринимателей там много. А денег на модернизацию производства не хватает. Мне бы только зацепиться. В этом случае, смогу открыть резидентскую визу в Россию на год. И автоматически продлять её в дальнейшем.

— У тебя забот в других странах мало по добыче этой самой нефти?

— В других странах, где я качаю нефть, сидят опытные, проверенные люди. Теперь решил отработать российскую ветку. Зато в Тюмени буду бывать часто и без проблем с визой. А значит, смогу видеть дочь, внуков и тебя.

— А ты не сочиняешь? — недоверчиво покачала головой Лиза. — Смотрю, глаза хитрые, а в них бесенята прыгают.

— О, Аллах, — воздел руки Самир и быстро вышел из кухни.

Вернувшись, положил перед женщиной голубую папку. Открыл её и показал толстый пакет акций.

— Смотри, читай.

— Да, я верю, — пожала плечами Лиза.

— Собственно, эти акции я купил для вас. Они на предъявителя.

— Но…

— Помолчи, женщина, — привычно сверкнул глазами Самир. — Это мое право. Тебе не надо, пусть достанутся дочери и внукам. Лиза, ты ничего не понимаешь. Акции Газпрома, надежный капитал. Дивиденды они платят регулярно, но не очень большие. Зато стоимость акций растет с каждым годом. С 1998 года по 2010 в тридцать раз цена выросла. Все нужные выплаты — брокерские, биржевые и депозитарию я сделал. Доверься мне. Я знаю, что говорю и поясню, как можно ими пользоваться. Но, хранить акции надо не дома. Только в банке.

Елизавета сидела в полной растерянности. Она совершенно ничего не смыслила ни в каких акциях. И не знала, что ответить. Автоматически стала собирать со стола посуду. В это время на кухню заглянула Катя.

— Мам, оставь, я все уберу. Идите, разговаривайте в другом месте.

Выйдя из кухни, они направились в гостиную и устроились на диване. Самир сел так близко к ней, что Лиза почувствовала волнение. Но, не отодвинулась. И вдруг представила, какие мучения будет испытывать, если хитрый арабский шейх станет появляться здесь часто. А он беспечно улыбался и, как бы автоматически, закинул руку на спинку дивана. Ладонь мужчины касалась Лизиного плеча.

— Самир, но это же такая головная боль, начинать бизнес в новом месте, да ещё в России, — дрогнувшим от его прикосновения голосом, сказала женщина. — Здесь драконовские законы.

— А что мне было делать? — пожал он плечами. — Я понял, что в Эмираты жить вы не поедете. Видимо, глупость предложил. Мне тоже скажи переехать в любую самую лучшую точку мира, из Дубая — никогда. Это мой мир, моя жизнь, моя Родина. Так же и тебя нельзя, наверное, вырвать из родной среды, — вздохнул Самир.

— Рада, что ты это понял.

— Но не могу же я всех вас вычеркнуть из сердца и памяти. Нравится тебе это или нет, все равно считаю вас своей семьей, — взволнованно произнес он и нежно прижал женщину к себе. — Лиз, а давай сделаем так. Идем в ЗАГС в Тюмени. Регистрируем брак по вашим законам. И все проблемы решены. В России ты у меня единственная и любимая жена будешь, — перешел он на шепот и стал покрывать её лицо поцелуями.

— Самир, Катя же не спит, — Лиза вскочила и почти бегом направилась в свою комнату.

Войдя, прислонилась спиной к двери и прислушалась. Услышала вначале его шаги, а потом звук закрывшейся двери. Самир ушел в свою комнату. Немного подождала и присела на кровать. "Он не придет, поняла она. — Не придет. Зачем я убежала?"

Осторожный стук в дверь раздался, когда Лиза уже лежала в постели. Женщина вскочила и застыла на месте. Дверь медленно отворилась. Самир стоял перед ней в молитвенной рубахе. Видимо, он только что совершал намаз.

— Можно? — тихо спросил он и вошел, не дожидаясь ответа.

Некоторое время они, молча, смотрели друг на друга в свете горящего ночника. Этот взгляд Самира она запомнила на всю жизнь. И тогда Лиза сама бросилась к нему на шею, как двадцать лет назад на берегу моря. Только песка здесь не было, они упали на кровать. Вновь шептали безумные слова признаний и целовались.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила меня, мои руки, мои губы, мое тело, — шептал Самир между поцелуями. — Скажи, что ты моя жена. Ну, скажи, — умолял он.

— Да, любимый, да, — безропотно соглашалась она.

Лиза снова тонула в его нежности и страсти, которую не забыла за прошедшие годы. Сколько раз он снился ей в эротических снах. Практически, виртуально изменяла мужу, который мирно посапывал рядом. После таких грешных сновидений, женщина шла в церковь и молила Бога избавить её душу от пагубной страсти.

Сегодня она опять слушала мелодичную арабскую речь. Слова, которые Самир шептал ей на пике страсти. Он ничуть не изменился. А своей любимой признался, что она стала ещё слаще и желанней.

Влюбленные вспоминали историю их знакомства. Оказалось, что оба прекрасно помнят все мельчайшие подробности тех дней. На цыпочках, как нашкодившие дети, пробирались в ванную, безумно боясь разбудить кого-нибудь. Особенно Катерину. Потом, тихо хохотали сами над собой и вновь предавались страсти. Уснули лишь под утро.

Лизу разбудили громкие голоса внуков, которые уже проснулись. Она в ужасе трясла любовника за плечо.

— Самир, просыпайся. Мальчишки сейчас сюда прибегут. Бабушке доброе утро сказать.

Но, было поздно. Дверь резко распахнулась, и внуки влетели в комнату. Это стало уже ритуалом. После пробуждения забраться к бабуле в постель, пообниматься, поцеловаться и даже попрыгать на широкой кровати. Увидев рядом деда, мальчишки обрадовались. И ему за одним доброго утра пожелали. А тот был несколько смущен их появлением.

Елизавета быстро накинула халат и стала выводить детей из комнаты, но в дверях столкнулась с дочерью. Катя иронично улыбнулась, и ничего не сказала. Забрала сыновей и повела их умываться.

— Вот это мы попались, — уткнулась она головой в подушку.

— Ну, а чего скрываться-то? — успокаивал её Самир. — Катя взрослая девочка. Все поймет. Тем более, что мы ведь уже точно решили пожениться. Я прав?

— Ой, но, как-то так сразу, — неуверенно пробормотала женщина.

— Ничего себе, сразу, — рассмеялся Самир. — У нас уже внуки растут. А ты говоришь, сразу.

— Сейчас Катя их в садик отведет. Сама сегодня в первую смену работает. Тогда и встанем.

Через некоторое время раздался голос дочери за дверью:

— Мы уходим. Я там блинчиков напекла. Вставайте, пока горячие.

За столом Самир уплетал блинчики со сметаной настолько быстро, что горка на его тарелке таяла на глазах. Лиза, напротив, вяло откусывала и была задумчива.

— Так, — он отвалился на спинку стула, поглаживая живот, — что мы снова помрачнели? Опять сомнения мучают? Лизонька, у нас сегодня дел, выше головы. Купить мне шубейку и шапку приличную и успеть в ЗАГС.

— Почему именно сегодня? Ты куда спешишь-то? — удивленно вскинула Лиза брови.

— Спешу? Действительно. Может, ещё лет двадцать подождем? — лукаво прищурился он. — Что, опять передумала?

— Нет, — не очень уверенно ответила она, — но надо ещё с родителями поговорить…

— Ага, — перебил Самир, — потом с подругами посоветоваться, потом ещё с кем-нибудь. Лиз, ты решила надо мной поиздеваться? — глаза его блеснули недобрым светом.

— Дорогой, — изобразила умоляющий взгляд женщина, — не сверкай десницами. Ты меня пугаешь.

— Лизка, я тебя сейчас ещё и бить буду, — подхватив женщину, усадил к себе на колени верхом. — Раз уж я решил встрять в этот северный бизнес, в Тюмень придется летать часто. Значит, и с тобой видеться. Давай, не станем обманывать самих себя, — забрался он руками под халат и страстно прижал её к себе, — мы ведь все равно окажемся в одной постели. Почему любовницей моей быть ты согласна, а узаконить отношения страх берет?

— Самир, не заводись, — шепнула Лиза.

— Если уж совсем серьезно, — продолжил он, немного отстраняясь от женщины, — мы с тобой желаем одного и того же. Прежде всего, воспитать из наших мальчишек умных, образованных, здоровых и порядочных во всех отношениях мужчин. Одной тебе это сделать трудно. И морально, и уж тем более, материально. Мы должны быть семьей, а не любовниками. Сама знаешь, страсти-мордасти с годами стихают. А ответственность за детей до конца жизни на нас, — взгляд его стал строгим. — Да и Катюше, хоть она и взрослая, помочь устроить свою судьбу, тоже наша обязанность.

— Ну, хорошо, хорошо, — прижалась она к нему лбом. — Если успеем, сегодня заявление подадим. Не знаю, как сейчас. Месяц или три надо ждать.

— Какие один-три месяца? — возмутился Самир. — Придем и распишемся. Или ты хочешь пышную свадьбу?

— Да, и длинную белую фату, которую несут внуки, — рассмеялась Лиза. — Нет, конечно. Только сразу нас никто не распишет.

— Лизок, — подмигнул он женщине. — Это мои проблемы. Я и с шайтаном договорюсь. Надо только такси на целый день арендовать, чтобы везде успеть.

— Зачем? У меня машина в гараже стоит.

— Да ты что? — обрадовался Самир. — И права у тебя есть?

— Конечно. И у Катерины есть. А машина у нас очень даже достойная. Шейху не стыдно будет на ней прокатиться.

— Лизок, в ЗАГС я поеду даже на Запорожце. Мы в Питере на дачу к однокурснику в этой мыльнице ездили, — рассмеялся он. — Все. Идем в гараж.

Уже сидя в машине, Самир вдруг заявил, что передумал.

— А чего это мы, как воры будем расписываться тайно в каком-то ЗАГСе? Надо хоть небольшой праздник устроить. Вези-ка меня в самый лучший у вас дом бракосочетания. Или, как он там называется? А уж потом в магазин, — решительно заявил он.

— В Тюмени есть даже Дворец бракосочетания, — гордо заявила Лиза. — Его совсем недавно построили. Говорят, там безумно красиво. Только туда без очереди уж никак не прорваться. Это в Дубае ты шейх. Элита общества. А здесь просто иностранец.

— Нееет, Лизок, — лукаво прищурился Самир. — Я не просто иностранец, а очень, очень, очень богатый иностранец. Могу запросто купить этот ваш дворец со всеми потрохами. Если меня разозлить.

— Ой, чего ты расхвастался-то? — насмешливо поинтересовалась она.

— Ладно, там посмотрим. Поехали.

Женщина уже давно поняла, что спорить с ним бесполезно и направила машину именно туда.

Вошли в шикарное здание Дворца, в уютной красивой комнате заполнили бланк заявления. Самир велел Лизе оставаться здесь, а сам направился в кабинет заведующей. О чем они там говорили, ей было не ведомо. Но, когда он вернулся, то радостно сообщил, что торжественная регистрация состоится через два дня.

— И сколько ты ей денег отвалил? — иронично поинтересовалась Лиза.

— Гораздо меньше, чем стоит счастье соединиться с любимой женщиной, — с лукавой улыбкой ответил тот.

Далее направились в супермаркет. Купили Самиру куртку на натуральном меху и шапку из соболя. А вот выбор платья для бракосочетания, занял очень много времени. Жених хотел, чтобы это было элегантное эксклюзивное платье. Долго искали магазин, где таковые продаются. Елизавета устала примерять. Наконец, остановили свой выбор на платье бирюзового цвета, которое подходило к цвету Лизиных глаз. Затем, в ювелирном салоне Самир ещё дольше подбирал украшения к нему. В конце концов, купил комплект из ожерелья, сережек и перстня с изумрудами. А так же обручальные кольца, усыпанные маленькими бриллиантами.

Домой вернулись уставшие, но довольные. Самир по дороге прикупил ещё и кальян для себя. Чего ему безумно не хватало вдали от дома. Вечером следующего дня должно было состояться знакомство с родителями невесты. Лиза не представляла, как они отнесутся к её неожиданному замужеству. А жених был на удивление спокоен. Его волновал лишь один вопрос. Что подарить будущим родственникам? Он замучил Лизу этим.

— Самир, цветы маме преподнеси. Папе можно хороший коньяк и все, — отвечала она. — А то подумают, что ты меня покупаешь.

— О, Аллах, — возмутился он, — да в арабской семье с женихом даже разговаривать не станут без дорогих подарков всем ближайшим родственникам. Как ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь, что сватаешь русскую невесту. Моим родителям подарки ни к чему. Им главное, чтобы человек был хороший, — смеялась Лиза. — Лучше подумай, как объяснить, что дома у тебя уже есть три жены?

— В принципе, сколько, можно и не уточнять, — возразил Самир. — Есть семья и все. Они же знают, что арабы имеют право на несколько жен. Аллах простит такую недомолвку.

И все-таки жених придумал, что подарить будущим теще и тестю. Маме платье из натурального шелка в арабском стиле. Одно из тех, которые он привез Лизе и Катерине. Отцу арабскую шапочку, вышитую золотыми нитками и вделанными драгоценными камушками. Их он всегда возил с собой, на случай подарка новым знакомым.

Он сообщил о своем решении Лизе. Женщина удивилась, где он все это хранит, если у Самира была лишь небольшая дорожная сумка.

— Так я же не один в Тюмень приехал, — улыбнулся он. — Два помощника со мной прилетели. Они остановились в отеле. И мои вещи там же.

— В каком отеле?

— Вон на углу напротив твоего дома. Из твоих окон видно. "Демидов" называется, вроде. Нам сказали лучший в Тюмени пятизвездочный отель.

— А-а-а, — протянула Лиза. — Да, тоже недавно построили это здание. Шумные соседи.

— Сейчас я позвоню и сам схожу к ним. Надо ещё кое-какие дела порешать. Ты не против?

— Иди, конечно.

Она была даже рада, что Самир ушел. Хотелось наедине поговорить по душам с дочерью. Когда мать вошла в её комнату, Катя сидела за ноутбуком. Лиза присела на диван.

— Катюш, отключись, пожалуйста, мне надо с тобой поговорить.

— Сейчас, ма, я только допишу, — не отрывая глаз от монитора и щелкая по клавишам, ответила та.

Наконец, поставив последнюю точку, присела рядом с ней и обняла.

— Волнуешься? — улыбнулась дочь. — Из-за свадьбы или опасаешься, что бабушка с дедом не одобрят?

Елизавета смотрела на свою красавицу и удивлялась сама себе. Ведь, когда дочка стала подрастать, мать заметила удивительное сходство формы её губок с губами Самира. И внушала себе, это потому, что много думала о нем во время беременности. Бред сумасшедшей.

— Конечно, волнуюсь, — она вздохнула. — А ты молчишь. Хоть бы сказала, как ты-то к такому повороту событий относишься? Может, я делаю роковую ошибку, связывая свою жизнь с арабом? Ведь у него в Дубае три жены, куча детей и внуков.

— Знаешь, мама, когда ты мне впервые сообщила, почему мои дети родились такими темненькими, я тебя возненавидела. Не могла простить, что ты изменила отцу и польстилась на какого-то араба, — она повернулась к Лизе лицом. — Дурочка я совсем была. Малолетка, можно сказать. А вот теперь, как женщина, очень тебя понимаю. В такого мужчину нельзя не влюбиться и голову не потерять.

— Из-за того, что красив?

— Не только, — Катя встала, подошла к окну, и некоторое время смотрела куда-то вдаль. — Чем больше Самира узнаю, тем больше восхищаюсь. Сколько в нем достоинства, ума, обаяния. — Девушка вернулась и вновь присела возле матери. — Сейчас я поражаюсь, как могла в свое время влюбиться в Серегу? Он, конечно, тоже очень симпатичный. Но, правильно говорил папа — это не мужик. Ничего за душой и ничего святого в жизни. Мам, он же прекрасно знает, что Санька и Самирчик его дети. Единственный раз в роддоме на них взглянул и все. С легкостью подписал отказ от отцовства и порхает по жизни, как мотылек.

— Ты его видишь в городе? — поинтересовалась Лиза.

— Довольно часто. В одном районе живем. Сколько раз с детьми шла, и он на встречу. Даже взглядом в их сторону не поведет. Да, ну его к черту, — она досадливо махнула рукой. — Я теперь смотрю на твоего Самира и думаю, вот каким должен быть мужчина. Честно, честно. Ты посмотри, как он с мальчишками общается?

— Так они его копия, — усмехнулась Лиза. — Родную кровь чувствует.

— Мам, а как он на тебя смотрит, — развела девушка руками. — Кто бы на меня так посмотрел хоть раз в жизни. У него же глаза светятся от любви. Ты даже не сомневайся. Иди за него замуж и все. Бог с ними с его женами. Принято у арабов так. Что теперь делать? И потом, — лукаво улыбнулась Катерина, — Самир же на них женился до встречи с тобой. Если бы вы повстречались раньше, он бы больше ни одной жены не взял.

— Ой-е-ей, — рассмеялась Елизавета, — сомневаюсь.

— А я нет, — решительно заявила дочь. — Я бы на твоем месте ещё и по их обычаю брак оформила. Ты все равно будешь у него любимой женой. А Самир тебе этого не предлагал?

— Твой отец предлагал мне это ещё двадцать лет назад. Но, я была замужем за Антоном. Да и в роли четвертой жены себя не представляла.

— Мама, ты меня извини, — покачала Катя головой, — но я не воспринимаю его, как отца. У меня один папа был и останется навсегда. При всем моем уважении к Самиру. Любимый мой папка, — на глазах девушки выступили слезы. — Сколько я ему горя причинила. Сколько переживаний.

— Да, что ты, Катюша? Самый страшный удар в жизни Антон получил от меня, — дрогнувшим голосом произнесла Лиза. — Не отмолить мне этот грех до конца жизни.

Женщины обнялись, и некоторое время сидели молча.

— Ладно, мама, — Катя вытерла выступившие слезы, — что теперь? Жизнь, как говорится, продолжается. Я одобряю твое замужество. Тебе надо устраивать свою судьбу.

— Нет, Катенька, это тебе, прежде всего, надо устраивать свою жизнь. Ты совсем молодая. За тебя у меня душа болит.

— Вот, встречу такого, как Самир, сразу и устрою, — засмеялась она. — И замуж выйду.

— За араба? — с сомнением поинтересовалась мать.

— А хоть бы и так, — наклонила она свою белокурую головку. — Только условие поставлю, чтобы больше никаких жен. У них, наверное, тоже брачный контракт составить можно.

— Ой, — покачала головой Лиза, — не думаю. Восток — дело тонкое. У них свои законы. Свои понятия о правах женщины.

— Ладно, мне надо за ребятишками идти. А где твой жених-то?

— Он оказывается, не один приехал. Его люди в отеле живут. Пошел за подарками для нас.

Самир вернулся раньше Кати. Принес с собой чемодан внушительных размеров. Открыв, убрал сразу какой-то большой черный целлофановый мешок и отложил его в сторону. Остальное, высыпал на кровать. Это были восточные женские наряды. Платья из шелка самых различных фасонов и расцветки. Какие-то шароварчики, явно для Кати. Топики, шали и целый пакет национальных украшений.

— Выбери из платьев, что подойдет твоей маме, — сказал Самир. — Остальное разбирайте с Катюхой, кому, что нравится. Вообще-то, арабские женщины в таких нарядах щеголяют только перед мужем. Но, вам-то можно и на улицу надевать.

— Интересно, — поинтересовалась Лиза, — рассматривая экзотичные наряды, — если бы я стала твоей женой по арабским законам, на улицу только в черном могла бы выходить?

— Нет, конечно, — возразил он. — Даже вторая жена эмира Дубая появляется на людях исключительно в светских нарядах. Законом это не запрещено. Лишь бы глубокого декольте не было и слишком короткой юбки, когда вся попка на виду. У меня, — он вдруг споткнулся на слове, глянув на Лизу, но продолжил, — даже родные сестры одеваются по-разному. Старшая, никогда на людях лица не открывает. А младшая только в хиджабе ходит. За границей и без него. Муж не возражает и ладно.

Елизавета каким-то седьмым чувством поняла, что Самир хотел привести в пример не сестер, а своих жен. Да, во время спохватился. По выражению лица, и он понял, что Лиза догадалась, о ком идет речь.

Настроение женщины было испорчено. Она повернулась и ушла в свою комнату. Самир бросился за ней. Лиза лежала на кровати, отвернувшись к стене. Он присел рядом и не знал, что сказать.

— Выйди, — попросила она. — Мне надо побыть одной.

Она все слышала, но не выходила. Голоса любимых внуков, вернувшихся из садика. Восторженные восклицания Катерины, которая, видимо, примеряла наряды. Слова Самира, говорившего мальчикам, что бабушка спит. Подняться не было ни сил, ни желания.

"Куда ты лезешь? Куда собралась? — с отчаянием думала женщина. — Замуж за арабского шейха? Но его жены никуда не делись. Они у него в голове. Ты же никогда не сможешь с этим смириться. — Лиза опять впала в отчаяние. — Самир уедет, и ты будешь каждый день ломать голову, с которой из жен, он сегодня проводит ночь?"

Глава 16

Поглощенная печальными мыслями, Лиза незаметно задремала. Проснулась, от какого шороха. Осторожно выглянула из-под покрывала, которым укрылась с головой. Рядом с кроватью стояли внуки и шепотом спорили, спит бабушка или заболела?

— Я просто немного устала и заснула, — с улыбкой успокоила она мальчиков, отбрасывая покрывало.

— Бабуля, а ты кушать хочешь? А соку тебе принести? — наперебой спрашивали внучата.

— Ничего не надо, я уже встаю, — ответила она и села на кровати.

Увидела, что в дверях стоит Самир. Он подошел к ним.

— Ребятки, идите, там мама ужинать зовет, — погладил дед их по головкам и аккуратно выпроводил из комнаты.

Сам вернулся, присел рядом с Лизой и обнял женщину.

— Лизонька, зачем ты себя так изводишь? Для чего? — тяжело вздохнул он. — Я уже лишнее слово боюсь сказать. Кому это надо?

— Не знаю, Самир, — она прижалась к нему. — Вроде, забудусь, а потом внезапно опять твои жены перед глазами.

— Ну, так сложилась жизнь. Я ничего не могу изменить. Тысячи мусульманок благополучно живут второй, третьей и четвертой женой. И не чувствуют себя отверженными и униженными. Не мне менять устои шариата. Пойми это. Не мучай себя и меня, пожалуйста, — тихо попросил он, целуя ей руки. — Хорошо, давай отменим все. Регистрацию, пусть, скромную свадьбу. Как скажешь. Ты будешь счастлива без меня?

— Нет, — покачала Лиза головой. — Теперь уже нет. Зачем только я снова в Оман поехала, — женщина прижалась к его плечу и чуть слышно прошептала, — я, наверное, просто угасну и умру от тоски.

— И меня, думаю, ждет не лучшая участь без всех вас. — Самир повернул её лицом к себе и прижал голову к груди. — Успокойся и просто порадуйся нашему воссоединению. Мы уже не сможем жить друг без друга. Поверь.

Некоторое время они сидели, обнявшись, и молчали. Вдруг, Самир, слегка отодвинувшись от неё, с хитрым выражением глаз, строго произнес:

— Мадам, не заставляйте идти меня на преступление, — он пытался изобразить серьезное лицо. — Арабский шейх не может смириться с поражением. Если ты мне откажешь, я загружу вас всех в свой личный самолет и увезу в Дубай. Попросту, украду. Запру тебя в доме и сделаю своей наложницей, — Самир уже почти смеялся. — Катерине сам найду мужа араба. Заставлю подчиниться воле отца. Как тебе такая перспектива? — Мужчина явно пытался разрядить обстановку и ему это удалось.

— Размечтался, — хмыкнула Лиза и улыбнулась. — Вот, когда суть твоя проявляется. Ты, оказывается в душе злодей.

— Даже не сомневайся, так и сделаю, — глаза его светились лукавством. — Так что, отбрось все сомнения и соглашайся, пока я добрый.

— Ну, если так, — Елизавета с улыбкой развела руками, — придется согласиться. — Женщина поднялась и подошла к зеркалу, поправляя волосы. — Ладно, пойдем, я тебя хоть покормлю. Точно, что голодный мужчина опасен. Пугать меня начинаешь.

— О, мудрое решение. Я действительно проголодался. Идем, а после, я научу тебя разжигать кальян, — улыбнулся Самир. — Это входит в обязанности жены араба, — с хитрым прищуром добавил он.

Вскоре дети были уложены в постель, а Лиза, Катя и Самир ужинали на кухне. Пока женщины убирали со стола, гость принес и распаковал новый кальян.

— Так, милые дамы, — почти торжественно произнес он, — даю школу мастерства, как правильно заправлять и разжигать мужскую радость и усладу. То бишь, кальян. От этого во многом зависит настроение главы семейства, а значит, и благополучие жены.

— Бумагу, ручку взять? — язвительно поинтересовалась Катерина. — Для конспекта. Вдруг не запомним. Будем подглядывать.

— Запомните, — усмехнулся тот. — Куда вы денетесь? — Он быстро разобрал устройство, подал дочери и велел тщательно промыть все горячей водой с простым мылом.

— Ну, вот, — ворчала Катя, перемывая детали, — законным супругом не стал, а уже командует. Мам, у тебя ещё есть время передумать, — хитро улыбнулась она.

— Разговорчики в строю, — шутливо нахмурил брови Самир, вновь собирая вымытые детали кальяна, и продолжил:

— Вначале снимаем сверху чашечку для табака и разворачиваем сам табак. Это делается только перед самой заправкой. Иначе, он засохнет. Видите, — показал он, поднося ближе к ним, — хороший табак должен быть влажным и напоминать варенье.

Женщины с любопытством вытянули шеи. Катерина даже принюхалась.

— Наполняем чашку листьями табака, аккуратненько разворачивая их и разделяя, чтобы между ними оставалась воздушная прослойка, — наставительным тоном говорил Самир. — Далее, берем спицу, которая есть в комплекте, вставляем её в дырочку на дне чаши и начинаем тихонечко, со слабым наклоном вращать, чтобы табак лег в виде небольшой воронки.

— Ну-ка, дай, я попробую, — подошла к Самиру дочь и стала делать манипуляцию. — Правильно?

— Молодец, зачет, — одобрил отец. — Пищевая фольга есть? — обратился он к Лизе. — Давай сюда.

Елизавета подала ему рулончик с фольгой, и он оторвал два квадрата. Вначале смял, один из них, а затем, аккуратно расправил.

— Сминать надо, чтобы уголь лежал на шершавой поверхности, — пояснил Самир. — Складываем несмятую фольгу вдвое, блестящей стороной внутрь и плотно оборачиваем чашку. Теперь берем что-нибудь острое, — он покрутил головой, отыскивая подходящий предмет.

— Булавка пойдет? — спросила Катя, отстегивая её от халата.

— Отлично. Давай, прокалывай в фольге дырочки, — подал он ей чашку. — Часто и аккуратно. Правильно делаешь, — говорил Самир, наблюдая за дочерью. — Чем равномернее будет распределяться табак, тем вкуснее кальян.

Лиза иронично улыбалась, наблюдая за ними. На лице мужчины было написано неподдельное вдохновение.

— Не уходи, — остановил он Катю, которая закончила и намеревалась возвратиться на место. — Сверху кладем специальное кольцо, вновь обворачиваем уже помятой фольгой, и опять делаем дырочки.

— Господи, — хмыкнула девушка, — курить расхочется, пока готовишь, — но, сделала, как велел Самир.

— Не расхочется, — буркнул он, откладывая готовую чашку. — А теперь, тоже очень важный момент, — продолжил мужчина, вынимая шахту кальяна из колбы. — Колбу надо заполнить холодной водой. Но так, чтобы трубка шахты, — указал он, где находится трубка, — погрузилась на три с половиной сантиметра. Не больше и не меньше.

— Кошмарики, — снова возмутилась дочь, — ещё и линейкой что ли замерять?

— Ну, не замеряй, — хитро прищурился Самир. — Если воды будет больше четырех сантиметров, кальян тяжело тянется. Если меньше трех, будет горьким. А от этого, — поднял он указательный палец, — и жизнь супруги может стать или тяжелой, или горькой. Так что советую на всякий случай замерить. Пусть лучше супруг или отец, — выразительно глянув на дочь, произнес Самир, — наслаждается и останется доволен.

Лиза качала головой и продолжала иронично улыбаться.

— И последний штрих, — вдохновенно продолжил Самир. — Раскаливаем уголь вот в этой приспособе, которая тоже входит в комплект. Кладем на чашку с табаком пару средних кусочков. Лучше, ближе к краям, и ждем две-три минутки. Все. Можно курить, радостно закончил он.

Самир с наслаждением несколько раз потянул и через некоторое время выпустил клубы белого дыма. Дамы шутливо зааплодировали и рассмеялись.

— Не вижу ничего смешного, — нарочито строго сказал он. — О, Аллах, — поднял Самир глаза в потолок, — никакого женского воспитания в этом доме. Погодите, получу я на вас официальное право на днях. Всех построю.

— Слушай, Самир, — насмешливо, но с любовью глядя на него, спросила Лиза, — вот, где ты, шейх, нахватался таких словечек и выражений?

— А ты поживи с моё в общаге, — пожал тот плечами. — Шесть лет — это срок. Надо Уголовный Кодекс почитать. За какое преступление столько дают? Я от звонка до звонка отстоял.

В целом, ужин закончился на самой веселой ноте. Катя отправилась отдыхать в свою комнату. Лиза в спальню. Самир, прихватив любимый кальян, пошел за ней.

— Лиз, а когда тебе на работу выходить? — поинтересовался он.

— Я сразу взяла отпуск и пятнадцать дней отгулов, которые накопились в годовой отчет. Так что ещё полторы недели гуляю. А что?

— Может, ты вообще уволишься?

— Здрасьте, вам, — удивленно уставилась женщина на него. — Зачем?

— В свадебное путешествие съездим. — Самир уселся в кресло, кальян поставил рядом на столик. — В Европе в это время делать нечего. Там холодрыга. Поедем, где тепло, — он сделал ещё пару затяжек из кальяна и отставил его. — Свадьбу сыграем, потом, на два-три дня мне надо будет слетать на север, и я свободен.

— Дорогой, я с удовольствием съездила бы в свадебное путешествие, — Лиза села на подлокотник кресла и обняла его. — Но, если я уволюсь, меня уже обратно никто не возьмет. Я потеряю работу.

— И хвала Аллаху, — провел он ладонями по лицу. — Пусть будет так. Начинай ты вживаться в образ жены шейха. Зачем тебе работать? Только не задавай мне глупый вопрос: "На что я буду жить?" Не унижай достоинство мужа. Лиза, ты согласилась стать моей женой?

— Согласилась.

— Тогда, все вопросы по содержанию тебя, твоих детей, внуков и правнуков, ко мне, пожалуйста, — решительно заявил он. — Это вопрос чести.

— Ты чего раскипятился-то? — недоуменно поинтересовалась она.

— Лиз, — обнял он её за руку, — вот, она, пропасть между нами. Твое убеждение, что я, дескать, сама заработаю, очень мне не нравится, — он поморщился. — Может быть, по российским понятиям, ты не плохо и заработаешь. — Но, ты же меня унижаешь, как мужа.

— Почему, — удивленно поцеловала его женщина.

— Да потому, что жена шейха не должна работать. Может быть, но чисто в благотворительных организациях.

— Хорошо. А, чем мне заниматься, когда ты едешь?

— Английский язык изучать. Вместе с дочерью. Я про арабский уж молчу. Хотя бы английский надо знать.

— Зачем? Я с тобой и по-русски говорить могу.

— А если бы я не умел на русском языке говорить? Хотя, мы бы и без слов нашли общий язык, — улыбнулся он. — Лиз, надеюсь, из-под венца моя невеста не убежит?

— Да, куда я от тебя уже денусь? — обреченно ответила она. — Тоже ведь тебя люблю.

— Верю, — кивнул он головой. — А сына мне родишь?

— Самир, ты рехнулся, что ли? Мне пятый десяток пошел.

— Я тебе даже девочку прощу. Но, буду стараться. Лет десять-то у нас ещё есть. Попробовать стоит.

— Ты, конечно, мужик умный, но немного не в себе. Тебе внуков мало?

— Внуки, хорошо. А дети еще лучше. Мы сразу помолодеем. Нет, я два дня подожду, пока станешь моей законной супругой, — улыбнулся тот. — А, потом извини. Замуж согласилась, рожай детей. Имею право.

— Ой, Самир, вредный ты, все-таки. Вреднючий, каких мало.

— А меня уже не переделаешь. Права мужа я знаю. Без разницы, арабка ты или русская. Что такое, сорок лет? И в шестьдесят рожают, если Аллаху угодно.

— Самир, — уже довольно резко ответила женщина, вставая с подлокотника, — давай, раз и навсегда закроем эту тему.

— Ну, хорошо, хорошо, — согласился тот. — Не буду больше. Уж, и помечтать нельзя, — вздохнул он.

Елизавета расправила кровать, и они улеглись в постель. Некоторое время просто лежали молча. Она, как обычно, пристроилась у Самира на плече.

— Слушай, а твои родители в курсе, куда и зачем ты поехал? Ты им про нас рассказывал? — поинтересовалась женщина.

— Конечно, — повернул он голову к ней. — И фото ваши показал, и видео. Да, у меня уже друзья по всему миру знают, что имею семью в России. Всем снимки своих внуков и дочери на компьютер сбросил.

— Друзья, ладно, — усмехнулась женщина. — А родители-то, что тебе сказали?

— Мама, увидев фотографии, расплакалась, запричитала. Отец строго спросил, почему дети живут не в семье? Пришлось объяснять, что сам не знал об их существовании. Короче, он велел ехать в Россию и привозить всех в Дубай.

— А жены знают? — прищурилась Лиза.

— Да, тоже уже в курсе.

— И как они прореагировали? Что сказали?

— Что тут скажешь, если дочь уже взрослая и двое внуков растут, — пожал он плечами. — Внебрачные дети всегда признаются отцом. Так во многих арабских семьях случается. Скажу тебе по секрету, — прошептал он ей на ушко, — у моего папы одна жена. Но есть дети ещё от двух женщин. Им только звание шейха не передается. В остальном, имеют такие же права. Я их знаю и почитаю, как братьев и сестер.

— Дааа, — протянула Лиза. — А ещё говорят, умом Россию не понять. Это вот арабских женщин понять трудно. Вообще, непостижимо. Погоди, — вдруг, приподнялась она с плеча Самира и пытливо посмотрела ему в глаза. — А ты ведь говорил, что первая жена должна дать согласие, чтобы супруг привел другую.

— Лизонька, — вздохнул тот, — глядя на твою реакцию, я уже боюсь при тебе даже вспоминать о своих женах.

— Да, ладно, не буду больше ревновать, — пообещала она. — Мне же интересно, что тебе первая жена сказала? Разрешила ещё раз жениться?

— Если интересно, — он привстал и сел на кровати, — тогда слушай. Джамиля с детства воспитана в духе покорности будущему супругу. Так принято в их семье. Её учили, что мужу на все, что он сделает и скажет, следует отвечать: "Да, мой господин".

— С ума сойти, — возмутилась Лиза. — Ты и от меня такой же покорности ждешь?

— Нет, конечно, — он ласково прижал женщину к себе. — Я ни от одной из своих жен безропотной покорности не требую. Глупость это и самодурство, — усмехнулся Самир. — Что касается Джамили, она прекрасно знает, что я имел полное право развестись с ней, когда узнал, что она не может больше родить мне детей. А потом, ещё и забрать у неё дочь. Но, я этого не сделал. Ни разу, за тридцать лет не упрекнул в этом. Женщина не обделена ни заботой, ни вниманием мужа. В свое время сама уговаривала меня взять вторую жену. Не возражала, конечно, и против Зульфии. Так, с какой стати стала бы препятствовать женитьбе на тебе? — лукаво повел он глазами. — Джамиля умилялась моими внуками на фото. Восхищалась красотой Кати. И твоей, конечно, — чмокнул он Лизу. — Так что, будь спокойна.

— Как интереснооо, — недоуменно протянула Елизавета. — Я бы так не смогла.

— Лизонька, — продолжил он, вновь укладываясь рядом, — к жизни надо относиться философски. Все, что дано Аллахом, принимать с благодарностью. А ты именно была послана мне Великим и Милосердным. И ничего уже не изменишь.

* * *

Утром Елизавета поинтересовалась, в чем он намерен идти на регистрацию? Самир сказал, что в национальном арабском костюме, предназначенном для особых торжеств. Пригласил её в комнату и достал тот самый большой черный мешок, который накануне отложил. Там оказались дидшаха золотистого цвета, ихрам, гораздо больших размеров, чем для повседневной носки и большой черный халат из струящейся ткани с широкой золотой отделкой.

— Самирчик, — удивленно уставилась на него женщина, — а может, не стоит шокировать публику? Во Дворце бракосочетания будет полно народу. И вдруг, арабский шейх, откуда не возьмись, — засмеялась Лиза. — В обморок попадают.

— И пусть, — усмехнулся тот. — А что, ты против?

— Нет, я не против, — растерянно ответила она. — Ты мне нравишься в таком одеянии. Просто непривычно.

— Надо только это все тщательно отгладить, — сказал Самир. — Может, Катю попросим?

— Зачем, я сама с удовольствием это сделаю.

Свадебный наряд жениха был наглажен и повешен в шкаф. Увидев его, Катиному восторгу не было предела. Ей захотелось пригласить на мамину свадьбу побольше своих подруг. Пусть полюбуются, какой у неё красивый биологический отец. Но, мать заявила, что особого торжества не будет. Дескать, посидим дома только своей семьей.

— Да, ты что, мама, — капризно произнесла дочь. — Дома надо готовить, бегать без конца из-за стола. Потом, гору посуды перемыть. Стол в гостиной раздвинем, так и потанцевать негде будет. Тебе это надо? Давай, банкетный зал арендуем. Или кафе небольшое. Ты и своих подруг приглашать не станешь?

— Катя, ну, не хочу я никакого шума. Что, я молоденькая девушка? Тихо распишемся и все.

— Ничего себе, тихо, — рассмеялась Катерина. — Самир изумрудный зал заказал. Я там была. Красота неописуемая! А после приедем в нашу квартиру. Не серьезно это. Неужели ты праздника не хочешь?

— Тише, ты, громогласная, — возмутилась Лиза. — Самир в своей комнате по скайпу с кем-то разговаривает.

Катя поджала губы и вышла из кухни. А через некоторое время вернулась вместе с отцом. На её губах играла ехидная улыбочка.

— Лиз, — подошел он к женщине и обнял за плечи, — а Катя ведь права. У меня как-то само торжество из ума выпало. У нас этим обычно родственники занимаются. Я-то здесь вообще ничего не знаю.

— Я знаю, — вмешалась Катерина. — Поручите это мне. Созвонюсь с подружками, и мы все устроим. И зал красиво украшенный, и меню достойное. Только посчитай, сколько человек будет.

— Правильно дочь говорит, — поддержал её Самир. — Не невесте же этим заниматься.

— Спелись? — с упреком сказала мать. — Я двоих, самых близких подруг только пригласить хотела.

— Так они с мужьями придут. И своих подруг я не могу не пригласить. Да, нас пятеро. Да, бабушка с дедушкой, — продолжала считать дочь. — А бабушкины сестры с мужьями? Ты их тоже не пригласишь? Они же обидятся.

Вскоре Лиза позвонила своей самой близкой подруге Людмиле.

— Люда, можешь у меня быть свидетельницей на регистрации?

— Не поняла, — недоуменно поинтересовалась подруга. — Ты замуж выходишь? За кого?

— За Катькинова отца.

Людмила некоторое время соображала. Потом прокричала:

— За араба, что ли? А он откуда здесь взялся?

— Откуда, откуда? Из Дубая, вестимо, — насмешливо ответила Лиза. — Приехал на мне жениться.

— Лизавета, самый настоящий араб? В Тюмени? Прямо живой араб? — продолжала кричать подруга.

— С утра, вроде живой был, — рассмеялась Елизавета.

— Я мухой у тебя. А Татьяна знает?

— Пока не звонила. Тебе первой сообщила.

— Я сама позвоню и мы сразу к тебе. Хочу его увидеть, — уже шепотом проговорила Люда. — Обалдеть!

Подруги принеслись в рекордно короткие сроки. Но, Самира дома не оказалось. Он ушел в Главтюменьнефтегаз.

— Лиза, неужели четвертой женой пойдешь? — изумленно поинтересовалась Люда.

— А куда мне деваться? Думаете, он отстанет? — усмехнулась Лиза. — Сказал, не пойдешь замуж, украду. Вместе с дочерью и внуками.

— Поди, ещё и родить ему решишься?

— Ну, уж нет, — покачала та головой. — Уже к своей врачихе сбегала. Так что никаких детей. Проверенное средство.

Разговоров было выше головы. И, хотя подруги знали всю их историю, переспрашивали снова и снова. Когда вернулся Самир, женщины старались произвести на него приятное впечатление. Особо старалась Татьяна. В конце концов, Лиза сделала ей замечание.

— Танюха, ты глазки-то ему не строй, — возмутилась она. — У тебя свой мужик есть.

— Да, ты чего, Лиз? — невинно вытаращила подруга глаза. — Просто я таких красивых мужчин с роду не видала. Губа у тебя не дура. К такому и десятой женой можно пойти.

— Так, погоди, а свадьба где? — спросила Люда.

— Да, я хотела просто дома отметить.

— Чего людей-то смешить? — возмутилась подруга. — У меня же в отеле "Демидов" сестра работает зав залом в ресторане. Сейчас позвоним и все устроим, — сказала она, набирая номер телефона.

Как узнали об её свадьбе другие знакомые, Лизе было не известно. Но звонки не прекращались. К вечеру гостей уже набиралось под пятьдесят человек. Пришлось арендовать зал в ресторане.

Но, ещё предстояло знакомство с родителями. Лиза, конечно, поставила их в известность о предстоящей свадьбе. Как прореагирует отец, женщина не представляла. Матери призналась, что у Самира три жены. Папе язык не поворачивался. Соврала, что у него одна жена. Все-таки второй женой идти не четвертой.

А ближе к вечеру всем семейством отправились знакомиться с Лизиными родителями. Они встретили гостей приветливо. Но, напряженность первых минут чувствовалась.

Посидев немного за праздничным столом, отец предложил Самиру выйти на кухню покурить. Тот сказал, что курит только кальян, но выйти согласился. Олег Петрович прикурил и строгим голосом поинтересовался:

— Так сколько у тебя там жен-то в твоей Арабии? Только не ври мне.

Глава 17

Самир был несколько обескуражен его вопросом. Но, врать не стал.

— Вообще-то, у меня три жены, — сознался он. — Так уж получилось.

— Ага, — глубоко затянулся сигаретой будущий тесть, — стал быть, Лизавета к тебе четвертой пойдет. А перебора не будет? Не многовато для одного? — мужчина выпустил струю дыма и наклонился ближе к Самиру. — Красиво жить, как говорится, не запретишь, — язвительно произнес он. — Но, поясни мне, как мужик мужику, зачем тебе столько жен? С одной-то порой общий язык трудно найти.

— Олег Петрович, я не собирался брать столько жен, но так жизнь сложилась, — вздохнул тот. — Первая жена родила одного ребенка и больше не могла. Только в арабской семье один ребенок, это вроде, как и не женат. Она сама настояла, чтобы взял вторую, — он немного помолчал и продолжил. — А потом в нашей семье случилось горе. Погиб мой брат. У него осталась вдова с двумя моими племянницами. Взял её третьей, чтобы не свихнулась от горя и не наложила на себя руки. Чтобы дети Саида остались в нашей семье.

— Благородство, значит, проявил, — слегка насмешливо сказал Олег Петрович. — Ну, распишетесь вы с дочкой, что потом? Ты уедешь, она соломенной вдовой останется? Вроде, как и замужем, а одна кукует. Чего ж ты её тогда к себе в Дубай не забираешь?

— Я Лизе предлагал это ещё двадцать лет назад, — покачал головой Самир. — Даже слышать не захотела. Когда я вашу дочь впервые много лет назад увидел, голову потерял, — прикрыл он глаза. — Вот, сердце на разрыв. Не смог устоять. — Мужчина встал и налил себе воды. Было видно, что волнуется. — А теперь снова встретились в Омане. Узнал про дочь и внуков. И что мне делать? Вычеркнуть их всех из памяти? Сделать вид, что никого нет? Да я в Лизоньку, может, ещё сильнее влюбился сейчас. Сразу предложил всем переехать ко мне. Она испугалась и сбежала. Вот, я и приехал за ними.

— Дааа, — задумчиво протянул Лизин отец, — влюбчивый ты парень, однако. Пусть дочь сама решает, как ей быть. Не маленькая, — мужчина загасил сигарету и спросил. — Ты на сколько приехал-то?

— Виза открыта на один месяц, — ответил тот. — Но, я здесь нефтяной бизнес затеваю. Буду приезжать в Тюмень часто. Честно говоря, я очень надеюсь, что Лиза, в конце концов, согласится переехать в Дубай. Сейчас так все быстро произошло. Она пока не готова к этому. Не могу же я её, как морковку из грядки выдернуть и увезти насильно. Пусть привыкнет, что жена шейха, — улыбнулся Самир. — Очень я рассчитываю на помощь Кати.

— А, Катька-то причем? — недоуменно поднял брови Олег Петрович.

— Дело в том, что Катерина согласна и хочет жить в Дубае. Мы с ней на эту тему разговаривали и обо всем договорились, — хитро прищурился Самир. — Так, она ведь и детей с собой заберет. Тогда и Лизе ничего не останется делать, — усмехнулся он. — Как бабушка без любимых внуков?

— Сговорились, значит, с Катюхой, — укоризненно покачал головой дед. — Заговор против матери.

— Почему, против? — пожал плечами тот. — Ближе к лету привезу их всех к себе. Лиза посмотрит, какой у меня красивый, большой дом, какая обстановка. Ей не может, не понравиться. Тогда и будем вести серьезный разговор.

— И в этом твоем дворце все жены проживают? — недоуменно поинтересовался Олег Петрович. — Вряд ли Елизавете это понравится.

— Да, что вы, — хмыкнул Самир. — У каждой из моих жен свой дом. Дочерей своих я вырастил, выучил, замуж отдал за хороших людей. Олег Петрович, — наклонился он к будущему тестю, — я хочу, чтобы мои внуки учились в лучших школах, колледжах, университетах. Говорили на разных языках. Имели возможность увидеть мир. И я могу им это гарантировать. Да, и о Катиной судьбе надо подумать, — озабоченно продолжил мужчина. — Ну, что это? Дочь шейха работает парикмахером. Или учебу пусть продолжит. Или куплю ей какой-нибудь салон красоты. Будет хозяйкой. А лучше всего, мужа ей достойного найти.

— Ой, — усмехнулся тот, — красиво поешь. Только, правда ли это? Я ведь телевизор-то смотрю. Выходят наши девахи замуж за мусульман, уезжают, а потом над ними там родня мужа изгаляется. Не станет ли моя Лизавета прислугой для твоих жен?

— Аллах, с вами, — возмутился Самир. — Вы сможете приехать и все увидеть своими глазами.

В это время на кухню зашла Лиза.

— Пап, ну, чего вы здесь уединились? Идемте за стол.

Мужчины вернулись в комнату. Больше вопросов о женах Олег Петрович не задавал. Но, чувствовалось, что его мучат сомнения. Он часто вздыхал и замолкал. И был явно удивлен привязанностью правнуков к арабскому деду. В конечном итоге, они оба забрались к нему на колени.

— Санька, Самирчик, — обратился тот к ним, — вы согласны, чтобы дедушка жил с вами?

— Да! — дружно закричали мальчишки.

— А ты, Катя, не возражаешь против того, чтобы мама вышла за меня замуж?

— Конечно, нет.

— Вот и славно, — улыбнулся мужчина. — Будем считать, что согласие ближайших родственников получено.

Свадебное торжество готовили Лизины подруги и Катерина. Они готовили какие-то сюрпризы. Даже зал в ресторане умудрились украсить в арабском стиле, чтобы порадовать жениха.

В день свадьбы Елизавета все-таки сильно волновалась. Когда к подъезду подъехало украшенное длинное белое авто, вокруг собрались соседи. Все ломали голову, кто женится? Рядом с машиной стояли две самые любопытные соседки баба Маша и Клара и громко обсуждали событие. Постепенно стали подъезжать и гости на автомобилях.

Самир в своем наряде был неотразим. Машина стояла у самого входа. Лиза накинула на себя шубу, а жених не стал ничего надевать.

— Свят, свят, свят, — недоуменно воскликнула баба Маша и перекрестилась, увидев его. — Это что за явление? Кино, что ли снимают?

— Господи, так это, видать, Лизавета выходит замуж за своего араба, от которого Катьку нагуляла, — выпучила глаза Клара. — Ничего себе.

Старая история получила новый импульс для сплетен. Но, новобрачным было не до них. Свадебный кортеж направился ко Дворцу бракосочетания.

Появление жениха в экзотичном наряде и во Дворце вызвало ажиотаж. Повсюду щелкали мобильные телефоны. Лизу это раздражало, а Самир был совершенно спокоен. Внимание толпы для него было привычным делом. И ничуть не занимало.

Бракосочетание проходило в изумрудном зале. Оформление Дворца произвело на жениха сильное впечатление. Все блистало, как в арабской сказке. Когда организатор предложила новобрачным скрепить свой союз поцелуем, Самир неожиданно прикрылся ихрамом и только тогда поцеловал теперь уже жену.

Народу в зале ресторана набралось много. Всем хотелось посмотреть на таинственного арабского шейха. Самир представил супругу и дочь своим помощникам. Один из них был арабом, а другой американцем русского происхождения. Родители увезли его в Америку в пятилетнем возрасте. А потому Майкл прекрасно говорил по-русски. Надо сказать, что он не мог оторвать взгляда от Кати. Приглашал её танцевать и даже согласился принять участие в каком-то розыгрыше вместе с девушкой.

Повышенное внимание своего помощника к дочери, Самиру почему-то не понравилось. Он из-под тишка даже пригрозил ему кулаком.

— Так, глазки выключил, — насмешливо прошептал он Майклу по-русски. — Это не твоя добыча. Губу не раскатывай. Или тебе надоело со мной работать?

Тот сделал удивленное лицо. Признался, что сражен красотой Екатерины. Но, никаких греховных мыслей по отношению к девушке у него нет.

Это очень удивило Лизу. Но, муж обещал пояснить все дома.

Одна из официанток, лавируя между танцующими с разносом, подошла к Кате.

— Что-то я ничего понять не могу, — недоуменно поинтересовалась она. — Мама у тебя вроде русская, ты тоже. А арабчата-то чьи?

— Дети мои, — улыбнулась та. — А рядом с мамой сидит мой биологический отец.

Женщина от неожиданности споткнулась, разнос накренился, и чашки посыпались на пол. Все дружно решили, что битая посуда — это к счастью.

Не обошлось и без традиционной кражи невесты. Самиру некуда было положить кошелек в таком одеянии. Пришлось выкупать на деньги Майкла. У того оказались только доллары, причем, крупные. Так что это мероприятие обошлось жениху в копеечку.

Тамадой на торжестве выступала Людмила. Когда празднование уже подходило к концу, она попросила внимания.

— Дорогие гости, — обратилась она к ним, — Хочу поблагодарить всех, кто разделил с нами радость. А теперь, небольшой подарок от дочери. Это именно Катя подбирала музыку для их совместного танца. Итак, танец для новобрачных, — торжественно объявила подруга и включила запись.

Из динамика полилась нежная арабская песня. Самир с Лизой вышли на середину зала. Какой красивой была это пара. Белокурая стройная женщина и шоколадный мужчина. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Самир тонул в её голубых озерах. А Елизавета не могла оторваться от гипнотизирующего взгляда его бездонных карих очей. Он, то ли подпевал, то ли шептал что-то любимой на своем языке.

Неожиданно, к ним подскочили внучата и стали танцевать рядом. Они так плавно и грациозно двигались под мелодию, что гости не выдержали и зааплодировали. Вот, гены не вытравишь. Мальчишки чувствовали арабскую музыку. Катя, попыталась увести детей, но ничего не получалось. Сыновья уворачивались. Тогда Самир обнял одной рукой дочь, и все семейство продолжало танец.

Когда музыка закончилась, гости стали скандировать: "Горько! Горько! Раз, два, три…". Жених подарил Лизе долгий поцелуй и нежно поцеловал дочь. И вдруг раздался громкий мальчишеский голос: "Деда, а меня поцеловать!". "И меня, и меня тоже", — тут же присоединился к нему другой голосок.

Дедушка подхватил своих ненаглядных внучат на руки и расцеловал. Они вернулись к столу. А за окном уже во всю шумел салют, который приготовлен был напоследок. Все стали одеваться и выходить на улицу. Вышли и новобрачные. Под приветствия гостей Самир с Лизой отправились домой, который, благо, находился в том же дворе.

Глава 18

После окончания свадьбы Катя с мальчиками отправилась ночевать к бабушке с дедом, чтобы дать возможность родителям побыть наедине.

Шум праздничного фейерверка привлек внимание жителей близлежащих домов. Новобрачные пересекали двор в окружении любопытных зрителей. Наряд жениха приводил толпу в изумление. Лизу это смущало. Тогда Самир подхватил её на руки, и они скрылись в дверях подъезда.

— Разговоров теперь будет, — с досадой произнесла женщина.

— А пусть завидуют, — весело ответил супруг.

Войдя в спальню, Лиза с Самиром с удивлением увидели, что комната украшена шарами и шутливыми плакатами. Когда, дочь это сделала, они понятия не имели. Посмотрели друг на друга и рассмеялись. Затем, подошли к зеркальному шкафу-купе, чтобы раздеться и повесить одежду.

— Ты была самой обворожительной невестой, — тихо прошептал Самир, целуя жену в шейку. — Тебе очень идет этот наряд.

— Скажешь, тоже, — улыбнулась она, глядя на себя в зеркало. — Только невеста-то далеко не юная. Настоящие бывают в фате и белом платье.

— Будем считать, что в фате был жених, — прикоснулся он к своему ихраму. — Ничем не хуже.

— Знаешь, Лиз, — тихо сказал Самир, когда новобрачные лежали уже в постели, — я жалею лишь об одном. Мы потеряли с тобой целых двадцать лет счастья. Ты тогда испугалась. А я проявил нерешительность.

— Значит, придется наверстывать упущенное, — ответила жена, обнимая его.

— Мне понравилась наша свадьба. Хорошие у тебя подруги. Вон, как все организовали здорово, — он гладил Лизу по волосам и улыбался. — И доченька у нас замечательная.

— Конечно, замечательная, — иронично хмыкнула она. — Думаю, Катерина тебя ещё не раз удивит. И не всегда приятно.

— Не наезжай на мою дочурку, — шутливо нахмурил брови тот. — Кстати, я совсем забыл, — воздел он руки. — Перед брачной ночью супруг должен обмыть невесте ноги из кувшина.

— Самир, — насмешливо поинтересовалась Лиза, — а у нас какая по счету брачная ночь?

— Раньше не считается. Законная, впервые, — возразил он, припадая к устам своей любимой страстным поцелуем.

Утром, открыв глаза, женщина некоторое время лежала без движения, прислушиваясь к своим ощущениям. Впервые за много лет, Лиза чувствовала себя счастливо и безмятежно. Она скосила глаза на Самира. Он лежал поверх одеяла в молитвенной рубахе и крепко спал. Видимо, вставал для совершения утреннего намаза, да так и уснул. Елизавета тихонько выскользнула из кровати, набросила халат и вышла из спальни.

Стоя под струями душа, женщина и сама не могла понять, откуда это ощущение легкости и покоя. Ей никак не удавалось погасить улыбку. Выйдя из ванной, направилась на кухню. Решила завести блины. Самир их безумно любил. Особенно со сметной. Он сказал, что ни в одной стране мира не пробовал такой густой сметаны, в которой даже ложка стоит. Сколько раз, за время его пребывания в Тюмени, приходилось готовить завтрак. Но, сегодня день особенный. Лизе просто хотелось петь.

Как истинная жена араба, вначале, она ловко собрала разобранный, промытый накануне кальян. Этому Лиза давно научилась. Угли раскалять не стала. Самир сделает это сам. Затем, приступила к выпечке блинов.

— А чем это у нас так вкусно пахнет? — раздался голос супруга. Он подошел и обнял её сзади. — С добрым утром, дорогая.

— С добрым, с добрым, — потерлась она об его щеку. — Быстро умывайся и за стол. Блины стынут. Сейчас я кофе сварю.

За завтраком, Лиза вспомнила странный разговор мужа со своим помощником и поинтересовалась:

— Самир, а чего ты на Майкла вчера наехал? Вроде, такой приятный парень. Энергичный, коммуникабельный. И потом, он человек из твоего ближайшего окружения. Что, ему с Катей и потанцевать нельзя?

— Почему нельзя, — хитро улыбнулся тот. — Потанцевать можно. Но, не более.

— Если он плохой человек, зачем ты его возле себя держишь? Для чего в Россию привез?

— Нет, как к работнику и своему помощнику у меня к Мишке претензий нет, — потягивая кофе, ответил Самир.

— К Мишке? — удивленно уставилась на него Лиза.

— Ну да. Он же Михаил по рождению. С интересной фамилией Шторм, — пояснил муж. — Папа, видать, русский еврей. Майклом он уж на американский лад зовется. — Самир отставил пустую чашку и стал раскалять угли для кальяна. — Кстати, он самый молодой из моих помощников. Я его совершенно случайно "вычислил", — усмехнулся Самир. — Парень сидел где-то в технической службе по оформлению документации в Дубайском офисе. Однажды, когда я там был, Майкл пришел к своему непосредственному руководителю с замечаниями по тексту контракта с одним из партнеров. Сказал, дескать, вот этот пункт в договоре при форс-мажорных обстоятельствах может обернуться в минус для нашей фирмы, — мужчина раскурил кальян и с наслаждением затянулся. — Я прочел и согласился с ним. Короче, Лиза, это долго пояснять. Да, тебе и не надо. Михаил такой въедливый. Каждую буковку в контракте перепроверяет. Зато, когда сам документ составляет, всегда умудряется маленькую лазейку для нашей фирмы оставить, которую можно по-разному истолковать. Короче, еврей, он и есть еврей, — лукаво улыбнулся Самир. — Я им заинтересовался, познакомился и в дальнейшем приблизил Шторма к себе.

— А зачем ты его в Тюмень с собой взял?

— Именно потому, что он грамотный специалист и прекрасно владеет русским языком. Хочу его сделать ответственный менеджером Сибирской ветки. Майкл потянет. Не сомневаюсь. Между прочим, я долго понятия не имел, что парень родом из России, — заметил Самир. — Случайно услышал, что тот разговаривает по мобильному телефону по-русски.

— Так, чего ты на него тогда цыкнул на свадьбе? — удивилась Лиза, убирая посуду со стола.

— Видишь ли, дорогая, — несколько замялся Самир. — Есть у Миши Шторма одна маленькая слабость, — хитро прищурился он. — Ну, очень он неравнодушен к женскому полу. И дамы к нему буквально липнут. Вот, утром прилетаем в какую-нибудь страну, за ужином в ресторане у Майкла уже новая пассия сидит. Мне-то, как говорят русские, глубоко по барабану его личная жизнь. Лишь бы работе не мешало.

— Ой, — усмехнулась Лиза, моя посуду, — ты уж разворчался, как старик. Он мужчина молодой. Гормоны играют. Сам то, не такой что ли был?

— Сам! — изумился муж. — Я, как перчатки женщин не менял. Если и были у меня отношения с дамой, только по глубокой симпатии. А, гормоны играют, женись, — пожал он плечами. — И укрощай свою плоть. Я не хочу, чтобы МОЯ дочь стала очередной добычей этого ловеласа. Катюше замуж надо выходить. А у этого Дон Жуана на ближайшие десять-пятнадцать лет женитьба в планы не входит. Был у нас с ним такой разговор.

— Ладно. Поняла тебя, — сказала Лиза, вытирая руки и присаживаясь рядом. — Ну, а если Майкл влюбится в нашу дочь и придет просить у тебя её руки?

— Не, не, не, — замахал руками Самир. — Это уже на генетическом уровне у Мишки. Даже, если женится, гулять будет всю жизнь. Катю изведет. Оно нам надо? Хватит ей одного неудачного замужества. Я женихов своих дочерей, как рентгеном просвечивал. Можно сказать, сканировал. Узнавал родню в седьмом колене.

— Может, ты и прав, — вздохнула женщина. — Катерина наша красавица. Ухажеров у неё хватает. Тем более, мужским парикмахером работает. Она мастер высшей категории. К ней заранее записываются. А серьезных отношений не получается, — с сожалением произнесла Лиза. — Мало, кому нужны чужие дети. Тем более, такие темненькие. Всем же не пояснишь, что она сама на пятьдесят процентов арабка.

— А я что говорю. Катеньке надо жить в Дубае. Для араба дети, нажитые в законном браке, препятствием для женитьбы не станут.

— Знаешь, Самир, — иронично улыбнулась жена, — только очень я сомневаюсь, что Катя станет советоваться с тобой, в кого ей влюбляться, и за кого замуж идти.

— Почему это?

— Именно потому, что она как раз ТВОЯ дочь. И упрямства в ней не меньше твоего. Если, не больше.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — насмешливо заметил Самир. — Будет или нет прислушиваться к мнению отца. А ты вроде намекала, что у неё кавалер серьезный имеется. Или я не так понял.

— Да, был у Кати довольно приличный ухажер. Они даже в отпуск вместе ездили. И предложение он ей сделал. Мне он нравился. Но, — развела Лиза руками, — в один прекрасный момент Катерина мне заявила, дескать, поняла, что её дети жениха раздражают. Видишь, какие они у нас шустрые. Николаю бы хотелось, чтобы мальчишки жили с бабушкой, а они отдельно. Он и сейчас ей постоянно звонит. Уговаривает. Уверяет, что любит. Просто к детям ему якобы надо привыкнуть. Только не идет Катя на примирение.

— И правильно делает, — возмутился Самир. — А он хоть кто такой? Чем занимается?

— Николай, я бы так сказала, бизнесмен среднего звена, — ответила она. — Постарше Кати лет на двенадцать. Она ему не сразу сказала о сыновьях. Для него была полная неожиданность. Так что все не просто.

Катерина пришла домой ближе к обеду. Настроение у неё было прекрасное. Она чмокнула родителей в щечки и налила себе кофе.

— Самир, а ты в Тюмень весну привез, — радостно сообщила девушка. — Погода удивительная. Всего минус четыре градуса. Кстати, мне сейчас Маринка звонила. Сказала, что в интернете кто-то уже выложил фрагменты видео из Дворца бракосочетания и со свадьбы. Сейчас пойду, посмотрю, — сказала она, отправляясь в свою комнату.

— Этого только не хватало, — возмутилась Лиза.

Через некоторое время раздался голос Кати:

— Эй, герои интернета, идите сюда. Классно получились.

Затем, дочь поинтересовалась, можно ли взять сегодня Лизину машину?

— А, куда ты собралась? — спросила мать.

— На горячий источник хотим с девчонками съездить.

— Горячий источник, это что такое? — удивленно спросил Самир.

— Это у нас есть такое место, где из-под земли бьет горячая минеральная вода. Любимое место отдыха горожан. Хочешь туда съездить? Только учти, что водоем под открытым небом, — пояснила жена.

— Зимой под открытым небом? — изумился Самир. — Как это так?

— Вот так, — рассмеялась Лиза. — Не хочешь на источник, можем на дачу нашу поехать. Там я тебя в баньке попарю. А потом в сугробе искупаемся. Знаешь, как здорово.

— Лиза, ты хочешь угробить бедного, теплолюбивого араба? — вытаращил глаза новоиспеченный муж. — Я же окочурюсь, — рассмеялся он. — То в кипятке сварить предлагаешь. Или исхлестать вениками и сунуть в сугроб. В свое время в Питере друзья меня затащили в русскую баню. На дачу к одному из них ездили. Это же мазохизм. Исполосовали всего вениками. У меня чуть сердце не выскочило из груди. Ладно, лето было. Голышом в дом убежал.

— Катюша, ты, когда хоть умудрилась комнату украсить и подарки принести из ресторана?

— Так под шумок, — улыбнулась та. — Долго ли через двор перебежать? А подарки нам с девчонками Майкл помог принести.

— Нет, ты посмотри, какой паршивец, — покачал головой Самир. — Мишка уже и здесь побывал.

— А чего паршивец то? — возмутилась дочь. — Нормальный парень. Очень симпатичный.

— Ну, да, — с досадой произнес отец. — Только у этого симпатичного таких дурех, как ты, вся Европа и пол Америки. Так что, держи ухо востро.

— Предположим, я-то единственная и неповторимая, — гордо заявила дочь. — Он, кстати, тоже хотел с нами на источник поехать.

— Катя, а не лучше ли нам поехать и купить тебе свою машину? — неожиданно предложил отец. — Чего вы с мамой один автомобиль делите?

Катерина от его слов застыла на месте. Глаза у неё загорелись. Она не могла поверить в такое счастье.

— Ты, правда, можешь подарить мне машину? — у девушки даже голос сел от волнения.

— А, почему нет? У каждого члена семьи должен быть свой автомобиль.

— Прямо вот сейчас поедем и сразу купим?

— Нет, ну можем криво поехать, — усмехнулся Самир. — Только дорогу показывай.

— Я хочу красную, — заявила Катя. — И элегантную такую.

Девушка отзвонилась подругам, сообщила, что поездка на источник откладывается. Похвасталась, что Самир решил подарить ей автомобиль.

Так они и сделали. Покупка машины заняла почти весь день. Катя попросила сфотографировать её возле машины и за рулем. Решила сегодня же сбросить эти снимки своим знакомым по интернету. Хорошо, что в доме Лизы имелся подземный гараж. Проблем с местом для стоянки автомобиля не было.

Оставив дочь наедине переживать счастье обладания автомобилем и хвастаться своим друзьям, Лиза с Самиром пошли прогуляться. К вечеру температура понизилась, и повалил снег. Огромные снежинки искрились в свете фонарей и покрывали скамейки белым покрывалом. Они бродили по пешеходному бульвару. Лиза держала Самира под руку и все ещё не могла поверить, что это её законный супруг.

— Лиз, ты что больше любишь, — задал мужчина неожиданный вопрос, — меня или свою работу?

— Что за странный вопрос? — изумилась дама.

— Почему странный, — засмеялся муж. — Я слетаю на пару дней на Север. Вернусь, а ты будешь на целый день уходить на работу. А чем мне прикажешь заниматься? — он остановился и внимательно посмотрел женщине в глаза. — Послушай, хоть у нас уже взрослая дочь и два внука. Но, давай посчитаем, сколько дней были с тобой вместе? В конце концов, заслужили мы право на медовый месяц? — продолжил он, беря Лизу за подбородок и нежно целуя супругу в кончик губ. — И не обязательно куда-то уезжать. Давай, отправимся просто за город. Какой-нибудь коттедж арендуем. Я хочу побыть только наедине с тобой. Без детей, без внуков, без любопытных глаз. Есть у вас такие места?

— Да, есть, конечно, — задумалась Лиза. — Другими словами, ты хочешь, чтобы я с работы уволилась.

— А другого выхода у нас нет, — развел Самир руками. — Иначе, не успели пожениться, и опять я остаюсь один.

— Интересно, а когда ты уедешь, мне, чем заниматься?

— Зачем мне одному уезжать, — усмехнулся он. — Все говорит за то, что в Дубай уезжаем вместе.

— Самир! — возмутилась Елизавета. — Мы так не договаривались.

— Что значит, не договаривались? — пожал он плечами. — Вот, сейчас договариваемся. Жена за мужем, как нитка за иголкой должна следовать.

— Ой, все-таки, какой ты хитрый, а. Все опять, по-твоему, получается.

— А, что я не так сказал? Замуж вышла, привыкай, что супруг главный в семье.

— Может, ты меня ещё и рожать заставишь?

— Почему, нет? Время для этого разговора ещё придет.

— Вот, уж нетушки. Даже не начинай.

— Хорошо, хорошо. Не все сразу. А завтра идем увольняться. В связи с медовым месяцем, думаю, тебя отпустят без отработки.

— О, Господи! — вздохнула женщина. — Ну, попала я в переделку.

— Ещё в какую, — вновь засмеялся Самир, укладывая её руку на свою и продолжая путь. — Лизок, тебе надо привыкать, ты жена шейха. Это совсем другой статус. В Дубае у тебя будет много слуг. Ими тоже надо уметь распоряжаться, — обнял он супругу и прижал к себе. — Честно говоря, мне смотреть больно, как ты сама полы намываешь, чистишь ванну, раковину. Так руки огрубеют. Никакого здоровья не хватит.

— Господи, — хмыкнула Елизавета, — всю жизнь русская женщина этим занимается. Уют в доме создает. И ничего. Никто ещё не умер.

— Моя жена не должна делать грязную работу, — строго произнес Самир. — Не царское это дело.

— Ой, что-то я себя пока царицей не ощущаю, — покачала головой Лиза.

— Дай срок, ощутишь. Значит, с работой мы решили, — деловым тоном продолжил он. — И потом, раз уж я в Сибири, хочу съездить в Тобольск. Посмотреть Кремль. Хочу попасть в дом-музей Распутина. В общем, надо продумать культурную программу. Я же тебе экскурсии по Оману устраивал.

— Самир, ты не перестаешь меня удивлять. Откуда ты про все это знаешь? — положила женщина голову ему на плечо.

— Лиза, я очень любопытный. Уж, коли шесть лет в России прожил, историю государства малость изучил. Даже знаю, что если посидеть на стуле Распутина и загадать желание, оно обязательно сбудется.

— Ладно, любопытный ты мой, — улыбнулась она. — Давай уже возвращаться будем.

На следующий день Катя с Самиром долго сидели в Интернете в поисках хорошего курса английского языка. Заказали диск. Кроме того, нашли репетитора в Тюмени.

— Катюша, если ты не будешь общаться на английском, то никакой курс тебе не поможет, — заявил отец. — Немного подучишься, и будем с тобой на этом языке разговаривать.

— Честно говоря, у меня особых способностей то нет, — с сожалением ответила дочь.

— Что значит, нет, — возмутился отец. — Ты, по определению, не можешь быть глупой. Мама у тебя умница. Папа ещё умнее, — подмигнул он. — Кстати, чтобы не отвлекаться, тебе тоже надо уходить с работы.

— Как это, тоже? — удивленно вскинула на него глаза Катерина. — Мама увольняется?

— Конечно. Жена и дети шейха не должны работать. В мире слишком много интересного. Найдем, чем заняться.

— Я тебя обожаю, — восхищенно произнесла девушка и подарила счастливому отцу поцелуй.

Вскоре Самир улетел по своим делам на Север. Когда Елизавета пришла с заявлением на увольнение, её встретили бесконечными вопросами. Как, что, когда уезжаешь? Некоторые из близких женщине друзей, были на свадьбе. Управление гудело от пересудов. Вспоминали шокирующее событие, когда дочь Лизы родила шоколадных детей.

— А чего ты сразу увольняешься-то? — поинтересовалась одна из сотрудниц её отдела, Светлана.

— Самир сказал, что жена шейха не должна работать, — улыбнулась Лиза.

— Господи, — сокрушенно продолжила та, — вот где найти такого, чтобы и работать не заставлял, и увез в заморские дали?

— Но, я бы четвертой женой не пошла, — перебила её другая женщина.

— А кто тебя туда позвал-то? — ехидно продолжила Света. — Тебя ещё и первой женой никто не взял.

Катерина решила устроить своим девчонкам отвальную. Накупила разных угощений, фруктов и сухого вина. Она теперь разъезжала на своей красной Honde и была бесконечно счастлива.

Во время пиршества подруги сообщили, что недавно к ним в салон заходил Катин бывший муж Сергей. Интересовался, в какую смену она работает?

— А чего ему надо было? — удивилась девушка.

— Не знаю, — ответила самая близкая подруга Нина. — Я ему с радостью сообщила, что ты теперь у нас не работаешь. Гоняешь на шикарном авто и вообще собираешься перебираться на ПМЖ в Дубай. Ты бы видела, как у него морда вытянулась.

— Что это он вдруг вспомнил обо мне, — задумчиво произнесла Катя. — Чувствую, не к добру. Ладно, у меня такой папаня теперь есть. Думаю, сможет защитить.

Самир улетал на Север с помощниками, а вернулся один. На вопрос жены, почему так, ответил:

— А зачем я их с собой привез? — удивленно поднял брови супруг. — Пусть осваиваются. Работают. У меня вообще медовый месяц, — улыбнулся он.

Через пару дней молодожены на машине отправились в Тобольск. Чтобы Лизе не пришлось сидеть за рулем, наняли водителя.

Посетили Кремль. Сделали массу снимков и видео. Гуляли по городу. Заночевали в отеле. А на обратном пути заехали на малую родину Распутина и сходили в его дом-музей. Самиру удалось посидеть на историческом стуле великого человека. Когда Лиза поинтересовалась, какое желание тот загадал, супруг ответил, что это секрет.

Вернувшись в Тюмень, стали подыскивать себе коттедж за городом на сайте агенств по недвижимости. Что характерно, Самира прежде всего интересовало, насколько комфортабельным будет съемное жилье. А Лиза, по привычке, в первую очередь обращала внимание на стоимость. В конце концов, супруг возмутился:

— Лизок, да, какая тебе разница, сколько это стоит? Главное, чтобы нам комфортно было.

— Так хозяева просто бешенные деньги просят, — вздохнула женщина. — И агенству ещё надо за услуги заплатить.

— О, Аллах, — поднял руки Самир, — я когда тебя научу, что деньги — это вообще не твоя проблема? Сейчас как раз тот момент, когда ты имеешь право требовать то, чего тебе хочется. Именно требовать, чтобы все было на высшем уровне. Мы намерены провести там наш медовый месяц. Пользуйся случаем, когда жена может даже покапризничать, — лукаво улыбнулся он. — И я обязан тебе это предоставить.

— А после медового месяца? — рассмеялась Лиза. — Мне уже покапризничать нельзя будет?

— М-м-м-м, — не совсем внятно промычал супруг. — Можно и потом, но в меру, — с улыбкой добавил тот.

Подходящий коттедж нашли с помощью подруги Лизы, Людмилы. Это оказался большой, красивый дом в элитном поселке. На его территории имелся современный спортивный центр. Где были бассейн, крытый каток, столы для тенниса и бильярда, тренажерный зал. Буквально рядом с их домом большой супермаркет и ресторан, откуда можно было заказать еду на дом. То есть, все необходимое для проживания.

В цокольном помещении коттеджа тоже был небольшой бассейн с подогревом и сауна. А во дворе настоящая русская баня. Через день к ним приходила работница для уборки. До города всего 40 минут езды. Молодоженам оставалось только наслаждаться свободой и покоем.

Впервые за много лет, они двадцать четыре часа в сутки оставались один на один. И это уже оказалось проверкой на совместимость. Ведь человек состоит не только из чего-то главного, что делает его привлекательным для другого. У каждого имеются какие-то привычки и слабости, от которых он не в силах отказаться. Самиру и Елизавете только ещё предстояло поближе изучить друг друга. Так уж сложилась история их отношений.

В ноутбуке Самира оказались папки со старыми фотографиями. У Лизы появилась возможность посмотреть на своего супруга в детстве и в молодые годы. Один из снимков привел женщину в полный восторг.

— Ничего себе, — удивленно воскликнула она. — Это что за сытенький бутуз? Сколько тебе здесь?

— Не знаю, — с улыбкой ответил тот. — Чуть больше года, наверное.

— А мордашка-то, какая довольная. Сразу видно, что рос ты в любви.

— Это точно, — согласился муж.

Рассматривая другие фотографии, Елизавета могла понять, как шейх проводит свободное время. Вот он верхом на горячем скакуне. Здесь, рядом с верблюдом. На соколиной охоте. На красивой яхте. По всему было видно, что молодой человек явно не скучал.

— Куда-то делить снимки, где я на парашюте, — с досадой произнес Самир. Меня сняли именно в тот момент, когда стропы запутались. Оператор летел рядом со мной.

— Господи, как ты хоть не разбился?

— Ну, да, был такой жуткий момент. Но, я даже запасной не выпустил. Исхитрился распутаться на лету. Только на земле понял, как рисковал.

— А сейчас ты тоже с парашютом прыгаешь? — с хитрой улыбкой спросила Лиза.

— Да, лет пять уже не пробовал, — ответил тот. — Не то, что боюсь. Как-то не до этого. Вот, покататься верхом или на соколиную охоту сходить люблю. И не отказываю себе в удовольствие пострелять.

— Я смотрю, тут ты на диване целишься, — насмешливо произнесла женщина, увидев другую фотографию. Позируешь?

— Это так, в шутку, — усмехнулся Самир. — любил когда-то повыпендриваться.

— А здесь с настоящим тигром, что ли обнимаешься?

— Это тигрица. Она ручная. У отца на фазенде живет.

— Веселые у тебя забавы, — покачала она головой.

Но, больше всего женщину взволновала другая фотография. На ней Самир нежно целовал ножку маленькой девочке.

— Это одна из моих дочерей, Фатима, — пояснил муж. — Правда, красивая?

— А, кто её мама?

— Гизлян. Наша старшая дочь. Видишь, я здесь совсем ещё молодой.

Из всего увиденного, Лиза поняла, что не только детство, но и вся жизнь Самира существенно отличаются от её былых воспоминаний. А снимок с дочерью, больно кольнул в сердце. Катеньку хоть и любили, но девочка росла совершенно в других условиях. Именно после этого просмотра, у женщины впервые возникла шальная мысль. А может, мне тоже родить ему? Вдруг, будет мальчик. Но, она тутже постаралась прогнать из головы этот бред. Время, по мнению Елизаветы, уже ушло. И не стоило бередить душу пустыми мечтаниями.

После кратковременной оттепели, погода установилась на уровне минус пятнадцати, семнадцати градусов. Взяв напрокат лыжи, молодожены частенько бродили по заснеженному лесу, рядом с поселком. Мужчину приводили в восторг заснеженные пейзажи. Здесь они тоже много фотографировались и делали видеоролики. Он сбрасывал это в компьютер, показывал друзьям и родителям. Потом Самир рассказал ей, что мама сильно волнуется, как бы сын не простудился в холодной России. Уговаривает его побыстрее вернуться домой.

Но, если на лыжах Самиру приходилось в свое время стоять, то на коньках никогда в жизни. Когда Лиза затащила его на крытый каток, это стало, чуть ли не развлекательным шоу для посетителей. Красивому шоколадному мужчине никак не удавалось удержать равновесие. Он вцепился в бортик и умолял супругу "отпустить его мусульманскую душу" на покаяние Аллаху.

Выручил случай. Две девчонки, на вид, старшеклассницы, неожиданно подъехали, подхватили Самира с обеих сторон за руки и покатили по льду. По ходу, они поясняли, как надо передвигать ногами. И у того стало получаться. Надо отдать должное упорству арабского шейха. Во всяком случае, он довольно быстро научился худо-бедно кататься и очень редко падал.

Конечно, у них это был медовый месяц. Но, страстные, горячие ночи для совсем не юных уже молодоженов, стали далеко не главным в развитии супружеских отношений. Они очень много рассказывали о своей прожитой жизни. О том, что было до их первой встречи. Открывали свои душевные тайны и переживания. И учились понимать и угадывать желания друг друга.

С внешним миром общались по телефону и интернету. Иногда, правда, приезжали в Тюмень. Повидаться с дочерью и внуками. Однажды, появились дома уже ближе к вечеру. Оказалось, мальчишки в тот день остались ночевать у бабушки с дедом. А Катерина явно куда-то собиралась. Была нарядной, с красивой укладкой на голове. Появление родителей стало для неё неожиданностью. На вопрос Лизы ответила, что идет на день рождения к подруге.

Но, проходя мимо комнаты дочери, Елизавета услышала её разговор по телефону.

— Нет, нет, — говорила Катя кому-то, — ты ко мне не заходи. Предки нарисовались. Наверное, ночевать здесь останутся. Не хочу, чтобы они тебя видели. Жди меня на нашем месте. Минут через тридцать, я выйду.

Мать поняла, что она собирается на свидание с мужчиной. Но, спрашивать не стала. Надеялась, что Катя сама потом расскажет, что за кавалер у неё появился. А, о том, что это так, она уже давно догадывалась. Катерина в последнее время выглядела очень счастливой. Когда они общались из коттеджа по скайпу, Лиза заметила, что глаза дочери просто светятся. И голос у девушки был радостный.

Она сказала о своих догадках Самиру.

— Лиз, а Катя с тобой делится своими амурными делами? — озабоченно спросил тот.

— Да, как тебе сказать, — задумалась женщина. — Не всегда. О Николае она мне рассказала только, когда у них уже завязались близкие отношения.

— Ладно. Остается радоваться одному, — весело сказал супруг. — Майкл в Сургуте, значит, роман у дочери точно не с ним.

— Что ты зациклился на своем Майкле? — покачала головой Лиза. — Ещё неизвестно, кого она там присмотрела. Будем надеяться, что, со временем, расскажет. Но, пытать я её не стану.

Время летело незаметно. Медовый месяц подходил к концу. Елизавета не спрашивала у Самира, когда он намерен уезжать. Но, от одной этой мысли, женщине становилось плохо. С каждым днем, она влюблялась в своего мужа все больше и больше. Иногда, наблюдая за супругом со стороны, когда тот смотрел телевизор или общался с кем — либо по скайпу, она любовалась им и не представляла, как останется одна. Женщина не хотела отпускать его от себя даже ненадолго. В такие минуты Лиза вспоминала, что в далеком Дубае у Самира ещё три жены, дети и внуки. Она ревновала его каждой своей клеточкой и ничего не могла с собой поделать.

К разговору о том, что они уедут все вместе, Самир больше не возвращался. А сама Лиза не хотела признаваться, что давно уже приняла такое решение. Она плохо представляла, как будет жить в чужой стране. Но, то, что не вынесет разлуки с любимым, сознавала четко. И ещё, в один прекрасный момент, женщина поняла, что муж скучает по своему дому, по привычной обстановке. Догадывалась, что супруга уже утомила русская экзотика со снегом и необходимостью тепло одеваться. Она почувствовала это по его интонации, когда он разговаривал с друзьями и родителями по телефону или скайпу. Наверное, арабскому шейху хотелось облачиться в свои привычные одежды и легкие сандалии. Он, по всей видимости, просто боялся огорчить жену, а потому молчал.

Как начать этот нелегкий разговор, Лиза не знала. У неё язык не поворачивался произнести, казалось бы, простую фразу: "Я хочу уехать с тобой". Женщина считала, что это будет выглядеть, как навязывание. В конце концов, сердце её не выдержало. В тот день супруги сидели в обнимку на диване и смотрели какой-то фильм. Честно говоря, Елизавета даже не следила за сюжетом. Ей было не до чужих страстей и переживаний.

— Самир, — тихо спросила она, прижимаясь к его плечу, — а когда ты намерен улетать в Дубай?

Мужчина удивленно глянул на неё, взял в руки пульт и выключил телевизор. Глаза его светились любовью и, в то же время, лукавством.

— Я тебе уже надоел? Ты от меня устала?

— Нет, конечно, но…, - Лиза с трудом старалась подобрать слова. — Все когда-нибудь заканчивается. Вот и наш медовый месяц подходит к концу.

— Насколько я помню, мы собирались уехать вместе, — с улыбкой сказал тот, притягивая жену к себе.

— Не мы, а ты, — возразила Лиза. — Я пока ничего не решила.

— Лизонька, — хитро улыбнулся мужчина, — ты сейчас хочешь обмануть меня или себя? Думаю, моя любимая жена давно приняла верное решение. И нам действительно пора подумать об оформлении документов на выезд для тебя и Катерины с мальчишками.

— С чего ты это взял, что я все решила? — удивленно поинтересовалась она.

— Будем считать, что я экстрасенс и научился читать твои мысли, — усмехнулся Самир. — Время позднее. Иди, готовь наше ложе, а я пойду, помолюсь, — продолжил он, вставая. — После, обговорим детали.

Через некоторое время он нырнул под одеяло, и Лиза уютно устроилась на бархатной груди своего супруга. Волосы Самира были влажными, по всей видимости, тот только что побывал в душе. Они молчали, собираясь с мыслями. Никто не решался начать разговор первым.

— Чего ты боишься, Лизок? — наконец, спросил он, нежно поглаживая её белокурые локоны.

— Самирчик, мне не восемнадцать лет, чтобы так резко поменять привычную жизнь, — вздохнула женщина. — Боюсь, не боюсь, но очень опасаюсь, что в Дубае твое отношение ко мне изменится.

— Почему? — недоуменно уставился он на жену.

— Да, потому что здесь, в Тюмени, я у тебя единственная жена. А там стану одной из…

— Понятно, — усмехнулся тот. — Ревнуешь?

— А, как иначе? Конечно. Как меня примут твои родители, дети, жены? Где мы будем жить? Тоже в отдельном доме? Видишь, сколько вопросов.

— Лиза, у меня огромный дом, в котором хватит места всем. Я не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы в незнакомой стране. Конечно, вы все будете жить со мной.

— А в Арабских Эмиратах я буду считаться твоей законной женой? — приподнялась она на подушке. — В Дубае признается брак, заключенный за границей?

— Безусловно, — улыбнулся Самир, прижимая её к себе. — Не волнуйся. Понимаю твои опасения. Только знай, я не дам тебя, свою дочь и внуков на растерзание никому.

Самир говорил таким уверенным тоном, что его слова успокаивали женщину. Лиза призналась, более всего, она опасается встречи с его женами. Просто, пыталась представить себя на их месте и не могла. Русский менталитет никак не желал смириться с необходимостью делить любимого мужчину с кем-то ещё.

— Лиз, ну, Зульфию ты можешь вообще не брать в расчет, — с усмешкой сказал он.

— Почему? — удивленно вскинула она брови.

— Бывшая жена брата давно уже живет в Абу-Даби. Она сама родом из тех мест, — пояснил муж. — Наша общая дочь с мужем тоже там проживает. Моя третья жена уехала в этот город водиться с внуками. Я не возражал. Наши интимные отношения давно сошли на нет, — добавил он. — По обоюдному согласию.

— Тогда, почему вы с ней не развелись?

— Зачем? — хмыкнул Самир. — Быть женой шейха — это статус, который дает огромные преимущества. И она ими пользуется. А развод, клеймо для арабской женщины. Тебе это трудно понять.

— Может быть, — кивнула Лиза. — Но, у тебя ещё две жены в Дубае. Как быть с ними? По отношению к ним ты ведь обязан исполнять свой супружеский долг, — с грустной улыбкой заметила она.

— По закону шариата да. Хотя бы раз в четыре месяца, — согласился он. — Но, это уже мои проблемы. Не думай об этом.

— Легко сказать, — тяжело вздохнула женщина. — Ладно, не сердись, — добавила она, видя, что Самир нахмурился. — В конце концов, я знала, на что шла. Придется смириться.

— Знаешь, Лиза, что я понял, — продолжил Самир после некоторого молчания. — Жениться надо после тридцати. Может, даже после сорока лет. Когда у тебя уже достаточно жизненного опыта. Когда знаешь, что тебе надо.

— А ты уверен, что сейчас точно это знаешь? — насмешливо поинтересовалась Лиза.

— Ну, я надеюсь, — улыбнулся супруг. — Вообще-то, странная ситуация получается. За что тебе не нравится тот или иной человек, объяснить не составляет труда. А вот, с какой стати и за что вдруг влюбляешься, теряешь голову, не имеет никаких объяснений. — Самир неожиданно сел на кровати и положил голову жены себе на колени. — Почему, в течение двадцати лет после нашей встречи, я так и не смог тебя забыть? Пусть, вспоминал не каждый день, но окончательно забыть не мог, — он перебирал её волосы и улыбался. — Почему, встретив тебя вновь, мои чувства вспыхнули с удесятеренной силой?

— Может, ты, как восточный мужчина, просто неравнодушен к блондинкам?

— Лизонька, — сверкнул глазищами Самир, — неужели ты полагаешь, что на моем жизненном пути не встречались эффектные блондинки? Извини, даже более красивые, чем ты, — он прижал к груди женщину и нежно чмокнул. — Однако, я же не звал их замуж. Не бросался за ними, сломя голову, в уму непостижимую Россию. И уж, тем более, не рисковал своим капиталом.

— Причем здесь твой капитал?

— По мнению моих ближайших друзей, вкладывать деньги в российские предприятия — это безумие. Но, у меня не было выхода. Как говорится: "Пан или пропал".

— Опасаешься прогореть? — насмешливо спросила она.

— Кто не рискует, тот, как известно, не пьет шампанского, — лукаво подмигнул Самир. — Только ты сподвигла меня на этот подвиг. Зато, теперь ты моя законная супруга. А это дорогого стоит.

— Так-то оно так, — кивнула Лиза. — Только в случае неудачи в твоем нефтяном бизнесе здесь, именно я останусь виноватой.

— Не выдумывай, — покачал Самир головой. — Ещё раз повторюсь, материальное благополучие, это не женская забота. Не туда наш разговор зашел. Давай, лучше помечтаем, как мы с тобой будем в Дубае жить.

— Самир, неужели у тебя вообще никаких сомнений и опасений нет, что у нас все сложится хорошо? Так же не бывает.

Мужчина на какое-то время задумался. Затем, вновь улегся на подушку. Прикрыл глаза. На лице, при этом, блуждала хитрая улыбка. Видно было, что он думает, стоит ли делиться своими опасениями с женщиной. Елизавета ждала.

— Должен тебе признаться, что мне тоже предстоит в связи с вашим переездом, несколько пересмотреть устоявшийся уклад жизни, — задумчиво произнес он. — Дело в том, что практически я никогда не жил вместе со своими женами. Так уж получилось. По Корану, если у араба несколько жен, все должны иметь равные условия. С согласия женщин, они могут проживать вместе с супругом. Притом, что у всех имеются свои апартаменты. Или же, каждая из них живет в отдельном доме. Так что, мне придется пойти на нарушение закона шариата.

— В каком смысле? — недоуменно уставилась на него Лиза.

— В таком, что я желаю жить вместе со своей любимой женой, то есть, с тобой, дорогая, — улыбнулся тот. — Значит, по сравнению с другими женщинами, ты получаешь неоспоримое преимущество. А это может вызвать неудовольствие родственников и жен, естественно. Но, я к этому готов.

— Ты пойдешь ради меня на конфликт с семьей?

— А что делать? — пожал плечами Самир. — Я же понимаю, что нам обоим необходимо идти на какие-то уступки. Учитывать разницу в менталитете и понимании, каким должно быть семейное благополучие. Ты же не согласишься жить отдельно от меня.

— Естественно, не соглашусь.

— Вот, и я с таким положением дел не согласен. С женами, думаю, сумею договориться. Мама тоже будет на моей стороне. Отцу придется объяснить, что к чему. Что касается остальных членов семьи, — Самир на минутку задумался и с усмешкой добавил. — Они так зависят от моего расположения… Все будет нормально. Уверен.

— Ну, ладно, — кивнула Лиза. — Тебе виднее.

— Честно говоря, — лукаво прищурился Самир, — сам от себя не ожидал, что захочу добровольно отказаться от части своей свободы.

— Не поняла, — удивленно взглянула на него женщина. — Какая может быть свобода при трех женах? Теперь уже при четырех, — насмешливо хмыкнула она.

— Как сказааать, — протянул муж и даже рассмеялся. — Именно, когда у мужчины несколько жен, живущих в разных домах, всегда можно найти оправдание своему отсутствию.

— Неужели ты никогда, никогда не жил в одном доме с женами?

— Нет, когда я женился в первый раз, мы с Джамилей проживали в доме моих родителей. Свадьба состоялась летом, во время моих каникул. Я же в то время уже учился в Америке. Она сразу забеременела. Нельзя было оставлять её одну в таком состоянии. Но, я же бывал там наездами.

— А, чего ты так рано женился, Самир? — поинтересовалась Лиза. — Мог бы ещё погулять.

— Погулять? — с усмешкой заметил тот. — Видишь ли, основам ислама меня учили мой дед и отец. Постулаты Корана мне внушались с младых ногтей. В суннах пророка Мухаммада четко говорится, что блуд — это великий грех. Чтобы избежать этого греха, надо жениться. Увы, далеко не всякий арабский юноша может в молодости себе это позволить. Женитьба, дело очень дорогое. К счастью, мне повезло родиться в богатой семье. Так что, с этим у меня проблем не было.

— Помнится, ты говорил мне, что в первый раз женился по большой любви, — лукаво наклонила голову Лиза. — Это правда?

— Ну, да, — согласился тот. — Во всяком случае, в то время мне так казалось. Представь себе, парню девятнадцать лет. Горячая кровь бурлит. И тут такая знойная молодая девушка проявляет к тебе интерес. Родители с обеих сторон не возражают. Почему нет? Вот, и женился. В полной уверенности, что люблю.

— А через несколько лет влюбился снова? Не просто же так ты вторую жену взял.

— Осуждаешь? — он прижал женщину к себе и ненадолго замолчал. — Может, ты и права. Я не буду оправдываться, но постараюсь сам себе объяснить, почему решил жениться второй раз. Наверное, не только потому, что первая жена не могла родить ещё детей.

— Попробуй, — кивнула Лиза. — Хотя, я от тебя этого и не требую.

— Видишь ли, — задумчиво продолжил Самир. — Джамиля вышла за меня в пятнадцать лет. Она даже школу к тому времени не закончила. В арабской стране, это нормально. А я-то учился. Я взрослел и умнел. Она прекрасная, преданная жена и хозяйка. И любит меня до сих пор. Но, через определенное время мне стало с ней скучно. Понимаешь? Просто скучно, — вздохнул он.

— Понимаю, конечно. Старая, как мир история, — с усмешкой произнесла Елизавета. — Ты духовно вырос, а она оставалась на том же уровне.

— Ну, где-то так. Кстати, Джамиля это и сама поняла. Поэтому и посоветовала взять вторую жену. Гизлян я тоже знал с детства. Дружил с её братьями. Она единственная дочь в семье. Неудивительно, что девушка оказалась капризна, избалованна и довольно строптива. Отец отправил её учиться во Францию. Там мы с ней однажды встретились. И, надо сказать, она меня очаровала умом, красотой и определенной неповторимостью.

— И ты снова влюбился.

— Можно сказать и так, — согласился Самир. — Лизок, ну, не ревнуй, — попросил он, целуя жену. — А вернее, девушка оказалась такая занозистая, насмешливая, казалось бы, неприступная, что мне захотелось её укротить. По сути, я, наверное, самовлюбленный эгоист. Мне с ней было интересно. Мы путешествовали по разным странам. Гизлян родила мне троих девочек. Но, выносить её в больших дозах — невыносимо, — рассмеялся он. — Они настолько разные. Поэтому мои жены жили в отдельных домах. К Джамиле я приходил согреться душой. А к Гизлян, почувствовать себя властелином и укротителем.

— И тебя это устраивало, — хмыкнула Лиза.

— Верно, — согласился тот. — Про Зульфию ты все сама знаешь. Не буду останавливаться. И я чувствовал себя вполне счастливым. Но Аллах послал мне испытание в лице тебя, — хитро улыбнулся Самир. — Видимо, для того, чтобы жизнь медом не казалась, — хохотнул он и, приподняв её, как пушинку, уложил на себя. — Можешь, верить мне или нет, но я тебя больше никуда не отпущу и никому не отдам, — продолжил Самир, покрывая жену поцелуями. — В наказание или награду, но ты послана мне Всевышним. Можешь сейчас представить свою жизнь без меня?

— Нет, — задумчиво покачала она головой.

— Вот, и я не могу. И не хочу, — Самир все больше распалялся. — Все в этой жизни надо испытать. Узнав тебя, я впервые понял, что такое истинное чувство. Когда мучаешься, ревнуешь, бесишься от бессилия, что-либо изменить.

— Да, к кому тебе меня ревновать-то? — изумилась Лиза, отвечая на его ласки.

— Сейчас, может быть. Но, ты даже не представляешь, как я тогда ревновал свою белокурую Лизоньку к её мужу. Когда ты уехала, безумно страдал. Едва удержался, чтобы не рвануть в Тюмень и не украсть тебя.

И снова они были одним целым. Не существовало в мире силы, способной разъединить их тела и души. Во всяком случае, так им казалось. В такие моменты все сомнения развеивались, как страшный сон. Арабские и русские слова сливались в безумные признание в любви.

Утром, во время завтрака, Лиза, пребывая в счастливом расположении духа, вдруг, неожиданно произнесла:

— Самирчик, у нас с тобой все так хорошо складывается, что мне даже страшно.

— О, Аллах, — воздел руки супруг. — Вот это уже чисто русское. Проживая в России, давно заметил, когда дела складываются хорошо, русские люди всегда ждут какого-то подвоха. Расслабься и получи удовольствие, — обнял он Лизу и притянул к себе. — Мы с тобой вместе и ничего плохого по определению случиться не может. Я принадлежу только тебе. Поверь, впервые говорю такие слова женщине.

Они стали собираться в город, чтобы обрадовать дочь. Были уверены, что Катерина наверняка ждет сообщения о скором отъезде. Лиза включила компьютер и увидела, что дочь находится с сети. Женщина позвонила ей по скайпу. А через минуту, родители увидели на мониторе заплаканное лицо Кати. Она рыдала так, что нос покраснел и распух от слез.

— Что? Что случилось? — вскричали они в голос. — Что-то с мальчиками?

— Неет, — замотала та головой. — Он, он сволочь, — захлебывалась слезами девушка. — Он не дает своего согласия.

— Кто ОН? — возмущенно спросил Самир. — Какого согласия?

— Сергей, — прерывающимся голосом пояснила Катя. — Он запрещает мне вывозить детей за границу. А без его письменного согласия, я ничего не могу сделать.

После разговора с дочерью, Лиза сидела ошарашенная. Она взглянула на растерянное лицо Самира и с горечью произнесла:

— А ты говоришь, ничего не случится.

— Разберемся, — решительно заявил тот, поднимаясь. — Собирайся, поехали.

Глава 19

К середине апреля в Тюмени уже чувствовался приход весны. Сугробы почернели и таяли. С крыш домов в поселке свисали сосульки. Но, ночью подморозило, и с утра дорога покрылась тонкой корочкой льда. Елизавета вела машину очень осторожно. Видя, что жена нервничает, Самир предложил:

— Лиза, давай, я сяду за руль. Дорогу уже знаю.

— Ага, — усмехнулась женщина, — Сильно я сомневаюсь, что тебе приходилось по гололеду машину водить. Здесь тебе не Дубай с вечным летом. Не волнуйся. Мне не впервой.

— Надо было Павла вызвать по телефону, — проворчал Самир. — Он опытный водитель.

— Мы бы его два часа ждали, — с досадой ответила она. — Доедем потихоньку.

Некоторое время они молчали. Но, Лизу переполняло негодование после разговора с дочерью. Такого препятствия со стороны бывшего зятя она никак не ожидала.

— Лиза, — обратился к ней Самир, — а когда вы в Оман ездили, Сергей не возражал?

— Да он понятия не имел, куда и когда мы ездили. Этот козел вообще детьми не интересовался, — возмущенно воскликнула она. — Он сыновей своими детьми с самого рождения не признавал. У меня даже где-то расписка его есть. А на отдых за границу Катя, как мать, имеет право с мальчиками поехать. Чего он вдруг встрепенулся, понятия не имею. И вообще, как узнал, что мы намерены на ПМЖ в Дубай направиться.

— Лиза, ты, прежде всего, сама успокойся, — Самир положил руку на плечо женщины. — Безвыходных ситуаций не бывает. Мы во всем разберемся и все уладим в лучшем виде. Я, конечно, специалист по международному праву, но в российских законах, с помощью Аллаха, как-нибудь разберусь, — заверил он.

— А может, он просто денег по-быстрому срубить хочет? — пробормотала женщина.

— Ну, если так, значит, я заплачу, — пожал плечами Самир. — Деваться некуда.

— За что? — возмутись Лиза. — Нет, это не выход.

— Ладно, сейчас приедем и все узнаем. Тогда и будем решать.

Катерина встретила родителей с заплаканным лицом, но уже не причитала. Мальчиков с утра отвела в садик.

— Доченька, давай, ты сейчас умоешься, и подробно нам все расскажешь, — сказал Самир, обнимая девушку за плечи.

Катя молча отправилась в ванную комнату, а родители устроились за столом на кухне. Самир раскурил кальян.

Вернувшись с мокрыми, заколотыми на затылке волосами, она присела рядом и стала рассказывать.

— Когда я узнала, что Серега меня на бывшей работе разыскивал, сразу заподозрила неладное, — глухим голосом произнесла дочь. — Он ведь даже номера моего сотового телефона не знает. Да, и городской у нас давно сменился.

— Несколько дней назад, ждал меня на выезде из подземного гаража. Встал, прямо перед машиной. Мне пришлось остановиться, — продолжила Катя. — Уселся ко мне на переднее сидение и давай сладким, умоляющим голосом петь. Дескать, он осознал свои ошибки. Вроде, рассказ мамы, в свое время, его не убедил. Якобы, он не поверил, что такая порядочная женщина, как Елизавета могла мужу изменить и забеременеть. Был совершенно уверен, что это я от кого-то нагуляла темнокожих мальчишек. Потому и не признавал.

— И что же такого случилось, что он вдруг "прозрел"? — перебила её Лиза.

— Узнал о вашей свадьбе, вот и прозрел, видать, — хмыкнула дочь. — Он ведь живет в доме, напротив того самого ресторана, где мы отмечали. Да и в интернете видеоролики смотрел. Сережка сам мне сказал. Считай, вся Тюмень это событие обсуждает.

— Да уж, — с досадой произнесла мать, — "прославились" мы, можно сказать, на весь мир.

— Ну, он стал предлагать мне, как говорится, начать все с нуля. Я, говорит, до сир пор тебя люблю. Нам с тобой надо снова пожениться и все будет прекрасно. Если хочешь, в ОАЭ вместе уедем.

— А ты что ответила?

— Понятное дело, отправила его в пим дырявый, — зло произнесла девушка, и, вскочив со стула, нервно зашагала по кухне.

— Катюша, а бывший муж алименты на детей платил? — поинтересовался Самир.

— Какие алименты, пап? — возмутилась та. — Сережка детей с первого дня не признал своими. — В запале, она впервые так обратилась к отцу. И это не осталось незамеченным для него.

— Тогда я никак не пойму, почему вы не стали делать генетическую экспертизу? — изумленно пожал плечами мужчина.

— Ну, — вмешалась Лиза, — так решил Антон. Катька ещё совсем молоденькая была. У неё шок от такого предательства любимого наступил. Я тоже в полном трансе находилась. Мне ведь пришлось признаться в своем грехе перед всеми. Опозоренной оказалась на всю жизнь. Сколько я унизительных слов услышала, — грустно покачала она головой. — Один Антошка оставался в здравом уме. Хотя, именно для него, мое признание стало самым страшным ударом. Мать Сергея буквально под окном у нас визжала проклятия всему нашему беспутному роду. Только муж за меня вступился.

— Девчонки, — тихо сказал Самир, — свозите меня на его могилу. Я хочу поклониться настоящему мужику. Видит Аллах, я бы, наверное, так не смог. Принять и простить измену жены, да ещё встать на её защиту… Это дорогого стоит.

Они ещё долго обсуждали сложившуюся ситуацию. Самир сказал, что теперь его очередь защитить свою семью.

— Значит, так, — в конечном итоге резюмировал он, — выехать из России мы, конечно, сможем. Хотя бы по туристической визе для Кати и мальчиков. В Дубае, мне под силу это переоформить, как надо. Но, я хочу, чтобы все было на законных основаниях. А для этого мне понадобится хороший юрист по гражданским делам в Тюмени. И частный детектив, наверное.

— А частный детектив для чего? — удивленно уставилась на него Елизавета.

— Я знаю, для чего, — решительно ответил супруг. — Есть у тебя такие знакомые?

— Если не у меня, так у моих подруг точно найдутся. Сейчас позвоню Людмиле.

— Катя, документы на детей дай мне посмотреть, — попросил он у дочери.

Проглядев свидетельства о рождении мальчиков, Самир поинтересовался:

— А, почему они записаны на твою девичью фамилию?

— У Сереги смешная хохляцкая фамилия, — прыснула Катерина. — Поэтому, при регистрации нашего брака, я свою оставила. Сыновья мои тоже Соколовы. А отец, раз мы в официальном браке состояли, указан Попандопуло Сергей Юрьевич.

— Лиза говорила, что отец твоего бывшего мужа, какую-то высокую должность занимает.

— Юрий Денисович в данный момент мэр Тюмени, — ответила та. — А сейчас выставил свою кандидатуру на пост губернатора Тюменской области.

— Прекрасно, — радостно воскликнул Самир.

— Чего прекрасного то? — удивилась Лиза. — Да, к нему не подступишься. На хромой козе не объедешь. Везде связи. Он своего сыночка не раз из пикантных ситуаций вытаскивал.

— А именно? — вопросительно глянул на неё Самир.

— Насколько я слышала, — вмешалась Катя, — Сережку несколько раз при облаве в ночном клубе брали с наркотиками. Пьяные дебоши он устраивал в общественных местах. И ничего. Никогда не привлекался официально. Из института его выперли за неуспеваемость. Мне говорили, Сергей и сейчас нигде не работает. Какие с него алименты?

— Выборы губернатора, когда назначены?

— Вроде бы, в сентябре, — сказала Лиза. — Но, предвыборная кампания уже идет.

— Ну, тогда придется устроить "уважаемому" кандидату великолепный убийственный пиар, — усмехнулся Самир.

— Думаешь, получится? — с сомнением произнесла женщина. — У Попандопуло все куплено.

— Ха-ха-ха, — искренне расхохотался Самир. — Полагаю, у арабского шейха денег побольше будет, чем у чиновника из Тюмени.

— Может, и побольше, — подала голос Катерина, — но не настолько же, сколько его сын запросил.

— За что запросил?

— Я, чего расстроилась-то? — пояснила та. — Буквально вчера Сережка заявился ко мне домой. То ли под наркотиком, то ли пьяный был. Не поймешь. Злой, как собака. Глаза бешенные. Понял, что я к нему возвращаться не собираюсь. Вот, его и прорвало. Твой черномазый папашка, дескать, мне сам всю жизнь алименты платить будет, заявил. Для начала, за разрешение вывезти детей в Дубай, пусть отвалит миллион евро.

— Вот так вот даже, — сурово переспросил Самир. Глаза мужчины сверкнули гневом. — Как говорится, будем посмотреть, кто чего и сколько кому отвалит. — Он так глубоко затянулся дымом, что даже закашлялся. — Лиза поняла, что в муже проснулся оскорбленный правитель и властелин. Этот взгляд она однажды уже видела. Ровно двадцать лет назад.

— Самир, не злись, — попросила она. — Кроме денег, здесь ещё и связи нужны, которых, в России у тебя нет. Это у себя на родине, ты знáчащий человек. Бороться с системой бесполезно, я думаю.

— Лизонька, надеюсь, ты не считаешь, что мне на внуков денег жаль? — гневно произнес муж. — Дело не в системе. Таких подлецов надо наказывать. Какой-то недоумок, молокосос будет ставить мне условия. Не дождется, — его бездонные черные глаза уже горели бешенством.

— Может, нам действительно просто выехать, как туристам. Тихо и без шума. Не стоит и "огород городить".

— Неееет, — ехидно протянул Самир. — Этой семейке Попандопуло до конца жизни встречу со мной, как страшный сон вспоминать придется. Не на того напали, — зло процедил он сквозь зубы. — Все будет так, как я решил.

— Ну, смотри, — безнадежно махнула рукой Елизавета и стала набирать номер телефона подруги, муж которой, являлся членом Адвокатской коллегии.

Самир в подробности своего плана Лизу и Катерину не посвящал. Частному детективу дал четкую установку отыскать компромат на Сергея. Тот, глянув на фамилию клиента, переспросил:

— Компромат нужен только на сына, или на его отца тоже?

— Нет, нет, только на Сергея, — ответил заказчик. — Причем, мне нужны не слухи и сплетни, а документально подтвержденные факты. Были ли у него приводы в милицию? За что? Работает ли он в настоящее время и сколько зарабатывает? Короче, чем хуже будет информация, тем лучше, — с улыбкой добавил мужчина. — Моя дочь намерена подать на бывшего мужа в суд по поводу лишения родительских прав.

— Понял. Будет сделано, — заверил детектив.

Оставшись с матерью наедине, после того разговора, Катя с удивлением произнесла:

— Я Самира таким грозным никогда не видела. Даже не представляла, что его красивые глаза могут отсвечивать металлом. О такой взгляд голову можно раздолбить, как об каменную стену.

— Ну, здесь задето его мужское самолюбие. В нем кровная обида вскипела. Я такой взгляд видела однажды.

— Ты его чем-то рассердила? — поинтересовалась дочь. — Он на тебя накричал?

— Не уверена, что Самир вообще орать умеет, — усмехнулась мать. — Но, взглядом может ошпарить, как кипятком. В тот день он узнал, что я замужем. Это случилось в самом начале наших романтических отношений. А для араба женская измена — смертельный грех. Я слышала, ты сегодня его папой назвала. С чего бы это?

— Да? Я даже не заметила, — удивленно округлила глаза Катерина. — Как-то само собой получилось. Но, ведет он себя, как настоящий отец.

— Лиза, а про какую расписку от Сергея ты мне упоминала? — как-то спросил Самир у жены.

— Вот, смотри, — ответила та, показывая бумагу. — Это Антошка заставил его написать, когда тот заявил, что "эти черножопики" не могут быть его сыновьями.

— Гляжу, это не может рассматриваться, как официальный отказ от детей, — покачал головой Самир, читая текст. — У нотариуса не заверено и написано не по форме.

— Конечно, — согласилась Лиза. — А, детей-то надо было регистрировать. Серега официальным мужем Катиным числился. Вот, в свидетельстве его отцовство и указано. Генетическая экспертиза мне вообще была ни к чему, — насмешливо хмыкнула женщина. — Я с первого взгляда на мальчишек поняла, чьи здесь гены. И к гадалке ходить не надо. Думаю, и у твоих родителей вопросов не возникло.

— Это точно, — ответил тот. — Мама сразу запричитала, как фото мальчиков увидела: "Наш Самир, наш Самир маленький". Отец ничего не сказал, только почесал бороду.

— А сваха, — продолжила Лиза, — мать Сережки, через пару месяцев ко мне неожиданно заявилась и попросила биоматериал для экспертизы. Сказала, хочет убедиться, что это не дети её сына. Я ей волосики внучат дала.

— И что? Сделали они экспертизу?

— Не знаю, — покачала жена головой. — Спрашивала у неё потом. Говорит, что дорого и не стали они связываться.

Самир теперь подолгу сидел на юридических сайтах в интернете. О чем-то советовался с Георгием Павловичем, адвокатом по семейным делам. Какие сведения для него собрал детектив, женщины не знали.

Через несколько дней отец попросил Катю позвонить Сергею и сообщить, что он согласен заплатить названную сумму. А так же, пригласить его для встречи к себе домой.

— Да, он испугается тебя и не придет, — с сомнением произнесла Катерина.

— Деньги захочет получить, придет, — возразил Самир. — Никуда не денется.

К этому времени вернулись из Сургута его помощники. У Майкла в голове возникло много далеко идущих планов по развитию бизнеса. Он настоятельно рекомендовал боссу организовать поездку в Новый Уренгой для заключения договора с Газпромом. А, Самир с головой был погружен в решение своей проблемы и только отмахнулся. Ему было уже не до этого. В общих чертах, он ввел в курс дела своих сотрудников. Несколько раз они даже появлялись в доме у Лизы. Но, разговор между ними шел на английском или арабском языке. И ничего было не понятно.

Когда бывший муж явился к Кате, Миша Шторм оказался там же. Он стал невольным свидетелем их разговора. Самир с каменным выражением лица даже не соизволил ответить на приветствие гостя. Лишь указал ему пальцем на стул, подал лист бумаги и ручку.

— Насколько я понимаю, — начал Самир, усаживаясь напротив, — ты не признаешь мальчиков своими детьми. — Тогда за что требуешь такую умопомрачительную сумму? Дети ведь тебе не нужны.

— Конечно, не нужны. На хрена, мне эти негритосики? — нагло ответил тот, разваливаясь на стуле. — Однако, по документам, я их отец. Насколько слышал, вы, чуть ли не миллиардер. Вот и платите за своих внучат. А то Катька в Эмиратах будет в золоте купаться, а я тут лапу сосать. Нетушки, я своего шанса не упущу. Такой раз в жизни выпадает.

Дочь и супруга стояли в дверях кухни, им казалось, что Самир едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Они ничего не могли понять, например, для чего мужчина захотел, чтобы при этом неприятном разговоре, присутствовал Майкл. Молодой человек стоял напротив Сергея, прижимая к боку сумку через плечо и, как-то странно двигался. Создавалось впечатление, что он снимает происходящее на спрятанную там камеру.

— Как ты понимаешь, — продолжил Самир ледяным тоном, — таких денег в кармане я не ношу. Мне нужны гарантии, что не передумаешь. Сейчас берешь бумагу и пишешь согласие, что при получении одного миллиона евро, обязуюсь разрешить выезд моих детей в Объединенные Арабские Эмираты на постоянное место жительство. В дальнейшем, претензий к моей бывшей супруге Соколовой Екатерине Антоновне иметь не буду. Паспорт у тебя с собой? — вопросительно глянул мужчина на парня.

— Да, — хмуро ответил тот. — Вы на самом деле согласны отдать мне эти деньги? Тогда, могли бы перечислить их на мой счет.

— А ты рассчитывал, что я твою больную голову сейчас лечить стану? Нашел дурака, — презрительно хмыкнул Самир. — При свидетелях подпишешь нужные бумаги и только тогда получишь деньги наличными. Все, пиши.

— Да, кто вам в Тюмени такую сумму обналичит? — удивился Сергей. — Сколько времени пройдет.

— Не твоя забота, — зло буркнул Самир. — У тебя горит, что ли? Жил, жил столько лет на родительские подачки, а теперь приспичило? Пиши, давай, да ошибок не наделай, грамотей, — насмешливо добавил он. — Серьезный документ, все-таки.

Затем, взяв в руки готовую расписку, протянул её Майклу.

— Ну-ка, проверь, все правильно указано?

Помощник, пробежав глазами текст, ехидно произнес:

— Вообще-то, можно было проще и понятнее написать: "Я, козел, такой-то и такой-то, согласен продать родных детей за миллион евро". — Михаил держал лист двумя пальцами, с брезгливым выражением лица.

— Все, свободен, — обратился Самир к несостоявшемуся зятю. — Хотя, дай-ка, я данные паспорта перепроверю, — добавил он, листая страницы документа. — Теперь, сиди дома и жди моего звонка.

— А где вы намерены мне деньги передать?

— Ну, не в подворотне же, — возмущенно произнес тот, — у тебя дома. В присутствии родителей.

— Зачем? — дрогнувшим голосом спросил Сергей. — Маму с папой зачем посвящать?

— За надом, — грозно ответил Самир. — а, как ты хотел? Не нравится? Тогда встретимся сразу в суде.

— Бог с вами, какой суд? — глаза молодого человека испуганно забегали.

— Аллах всегда со мной, — нахмурил брови мужчина. — А его суд пострашнее людского будет. И пошел вон отсюда! Ты меня утомил.

— Самирчик, — испуганно обратилась к супругу Лиза, когда за Сергеем закрылась дверь. — Неужели ты и на самом деле отдашь ему такие деньжищи?

— Лизок, — чмокнул он женщину в носик, — положись на меня. Дело чести мужчины — разруливать сложные ситуации. Не задавай лишних вопросов и не волнуйся.

Примерно через неделю вечером, в квартире элитного дома, где проживала семья Попандопуло раздался звонок в дверь.

На пороге стоял мрачный арабский шейх, с замысловато повязанным на голове платком, напоминающем чадру, Георгий Павлович и Михаил Шторм. Мать Сергея, Валентина Ивановна, с растерянным видом пригласила их войти. За спиной супруги маячила фигура мэра Тюмени. Подобных гостей они явно не ожидали увидеть.

— Мир вашему дому, — сурово произнес Самир, — мы к вам по очень важному и срочному делу. Сергей дома?

— Да, — ответила женщина. — А, что случилось? Вообще, кто вы такие?

— Вы не поняли? — удивленно взглянул тот на женщину. — Самир бен Мактум Шихабуддин, — чуть склонив голову, произнес он. — Отец вашей бывшей невестки Екатерины Соколовой. Мой помощник, Майкл Шторм и юрист по семейным делам, Рогозин Георгий Павлович, — представил мужчина своих спутников.

— И что вам надо? — возмущенно воскликнула женщина.

Её супруг с испуганным видом стоял рядом. И в это время вошел сын. Увидев Самира, с кейсом в руках, парень не на шутку заволновался. Тут же предложил нежданным гостям проследовать в его комнату.

— Погоди, сынок, — остановила его мать. — Мы с отцом хотим знать, на каком основании эти люди ввалились к нам в дом?

— Дело в том, — насмешливо произнес шейх, — что я очень сомневаюсь в дееспособности вашего великовозрастного отпрыска. Вести с ним серьезные переговоры нет смысла. Потому, призываю вас в свидетели и хочу поставить в известность о цели нашего визита.

— Вы вообще-то представляете, в чей дом пришли? — наконец, подал голос господин мэр. — Сейчас я вызову полицию, и у вас будут большие неприятности.

— Не думаю, — усмехнулся Самир. — Хозяйка сама открыла нам дверь. Мы не через окно вошли. — Он подошел к столу, и, приоткрыв кейс, достал оттуда ноутбук. — Присаживайтесь, пожалуйста, Юрий Денисович. Разговор, полагаю, будет долгим.

Сергей вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что ещё находится в чемоданчике. Но, ему это не удалось. По всей видимости, он рассчитывал увидеть там пачки денег. Парень беспокойно ерзал на стуле. Глаза горели нетерпением.

Между тем, Самир не спешил. Он тоже присел к столу и продолжил:

— Интересное кино мы посмотрим чуть позднее. А сейчас, меня волнует такой вопрос. На каком основании, ваш сын препятствует выезду моей дочери, Катерины с сыновьями, на ПМЖ в Дубай? У меня есть документ, написанный им, что мальчики не являются его детьми.

— Это не документ, а пустая бумажка, — возразила Валентина Ивановна, мельком глянув на расписку. — А вот на запрет вывоза этих детей, Сергей имеет полное право, — громко произнесла она, выходя из комнаты и быстро возвращаясь с какими-то бумагами. — Читайте внимательно, — победоносно воскликнула женщина, протягивая их Самиру. — Это результат генетического теста. Официальный документ со всеми подписями и печатями.

— Ага, — удовлетворенно произнес мужчина, изучая бланк. — Стало быть, вы с самого начала знали, что Самирчик и Санечка ваши внуки. Знали, что ваш сын отказался от собственных детей и поддерживали его. Он бросил малышей на произвол судьбы и не вспоминал об их существовании, пока не запахло материальной выгодой, — лукаво щурясь, продолжил тот.

— О какой выгоде вы тут болтаете? — продолжала возмущаться женщина. — Вначале, эта малолетняя шлюха, Катька, женила на себе нашего ребенка. Потом, родила каких-то чернокожих пацанчиков. Конечно, мальчик растерялся и не мог поверить в невероятную историю, которую поведала нам её распутная мать, Елизавета. А генетический анализ мы без ведома сына сделали. Он и не знал ничего.

— Я бы попросил подбирать слова, при упоминании моей законной супруги и дочери! — сверкнул глазами, арабский шейх. Он нервно застучал пальцами по столу. Презрительные слова дамы привели его в бешенство. — Не знал он, видите ли. С какой стати тогда он с меня откуп затребовал? А, теперь, ближе к делу, по поводу растерянности вашего "ребенка", — продолжил он, всеми силами, стараясь держать себя в рамках приличия. — Мне хорошо известно, что на основании федерального Закона номер 59-Ф3, один из разведенных супругов имеет право наложить запрет на вывоз детей за границу. Но, в силу того же Закона, второй родитель, может подать в суд для оспаривания. Что мы и намерены сделать в ближайшее время. Катя собирается не только отменить необоснованный запет, но и подать заявление на лишение Сергея родительских прав.

— С какого такого перепугу? — презрительно фыркнул "уважаемый" мэр. — Какие доводы она намерена предъявить? Мой адвокат просто вытрет об неё ноги.

— Неужели? — насмешливо поднял брови Самир. — Надеетесь, вам поможет кандидатство в губернаторы? Это, вряд ли. Российский суд не принимает во внимание доказательства в виде аудиозаписей, — уверенно произнес он, — а видеозаписи рассматриваются. Думаю, самое время включить ноутбук.

Просмотр ролика, который действительно сделал Майкл, во время прихода экс-мужа Кати в её дом, привел Юрия Денисовича и его супругу в состояние шока. Как говорится, из песни слов не выкинешь. Их сын предстал перед родителями во всей красе. Он сам подтвердил, что ему нужны не дети, а только деньги.

— Вы намерены шантажировать меня крахом политической карьеры? — возмутился мэр.

— О, Аллах, — демонстративно провел Самир ладонями по лицу. — Спаси и сохрани меня, Великий и Всемогущий от подобного греха. Меня ничуть не волнует ваша карьера, — ехидно заметил он. — Баллотируйтесь вы, хоть в президенты. Но, я сделаю все от меня зависящее, чтобы мельчайшие подробности этого суда стали достоянием гласности. Как иностранный подданный, имею право пригласить на заседание не только представителей российских СМИ. Но, и зарубежных журналистов. А на суде, уверен, вскроется очень много неприятных фактов из жизни вашего сына, как то, — начал мужчина перечислять:

— Он с первого дня не признал детей своими, отказался платить алименты на содержание мальчиков, ни единожды задерживался с наркотиками, о чем свидетельствуют протоколы в отделении полиции. Был в свое время отчислен из института и до сих пор нигде не работает. Стало быть, не может содержать детей. Кроме того, — Самир достал из кейса бумагу и положил её на стол. — Дал свое письменное согласие, в случае получения в качестве выкупа миллиона евро, официально отказаться от прав на мальчиков. Надеюсь, суду будет достаточно этих аргументов для лишения Сергея Юрьевича родительских прав.

В комнате, после его слов на некоторое время воцарилась полная тишина. Отец с матерью внимательно вчитывались в текст, написанный их сыном. Холеное, упитанное лицо тюменского мэра постепенно начало багроветь. Он встал, подошел к Сергею и отвесил тому увесистый подзатыльник.

— Сей момент подписываешь все нужные бумаги, — буквально прохрипел он. — А уж потом, мы с тобой разбираться будем. Отца позоришь? Совесть совсем пропил или раскумарил.

— Пап, ну, че ты? — жалобно проблеял сынок. — Я хотел, как лучше. Что для этого шейха какой-то миллион? А меня же за долги на шнурки парни порежут. Тебе родного сына не жалко?

— Да, я тебя сам на части порву, паршивец! — вскричал отец. — Подписывай, я сказал! У вас с собой этот документ? — обратился он к Самиру.

— Естественно, — согласно кивнул тот, доставая бумагу. — Одна подпись, и мы исчезаем.

— А что это за текст на английском? — поинтересовался, явно поникший парень, глядя на бланк.

— Международный документ должен составляться с переводом, — объяснил Майкл. — Думаешь, в арабской стране, кто-то будет ломать голову над разбором русской кириллицы? Подписывай, не вякай.

С кислым выражением лица, парень поставил свою закорючку.

— Надеюсь, нам теперь не предстоит встреча с вами в суде? — с надеждой спросил Юрий Денисович, когда гости уже стояли возле выхода.

— Пока, да, — заверил его Самир. — Но, в дальнейшем, я посоветую дочери, таки, лишить Сергея прав на моих богатых наследников. Как бы, на старости лет, вашему сыночку не пришло в голову взыскать с них алименты на свое содержание. Честно говоря, меня поражает, если вы из единственного сына не смогли воспитать достойного мужчину и отца, можно ли вам доверить руководство таким огромным регионом, как Тюменская область? За сим, прощайте, — насмешливо помахал он рукой.

Домой Самир вернулся один. По выражению его лица, о результатах посещения семьи Попандопуло, можно было уже не спрашивать. Лиза и Катя поняли, что шейх пришел "со шитом". Но, тем не менее, дочь не удержалась, чтобы не высказать ему свои претензии:

— Скажи, а зачем ты с собой Майкла везде таскаешь? — спросила она у Самира.

— Ну, как тебе сказать? — недоуменно уставился он на девушку. — Для моральной поддержки, что ли. Он в курсе происходящего и по-русски понимает. Какие вопросы могут быть? Чем ты не довольна?

— А что хорошего? — фыркнула та. — Мне не нравится, что ты посвящаешь совершенно посторонних людей в наши семейные тайны. Уверен, что Михаил не поделится гнилой информацией с вашими сотрудниками в Дубае? И начнут твои подчиненные сплетничать у тебя за спиной. Злорадствовать и косточки нам всем перемывать.

— Катенька, — громко воскликнул Самир, — Майкл никогда на такое не решится. Он много лет живет в Эмиратах. Прекрасно знает наши законы. В мусульманской стране поднимать голос против вышестоящего руководителя, не принято. Если он насчет меня или членов моей семьи только заикнется, мне доложат в тот же миг. Шторма в компании не любят, побаиваются и завидуют.

— С чего бы это? — изумилась девушка.

— Никто понять не может, с какой стати иноверец сделал такую головокружительную карьеру, — усмехнулся отец. — Был никому не известным крючкотвором в офисе, и вдруг, оказался помощником самого хозяина. На непонятном никому языке мы с ним переговариваемся. Русского то люди не понимают. А потому, многие с радостью попытаются его "слить" мне.

— Так Майкл то не мусульманин. Родился в России, вырос в Америке. А русские, к твоему сведению, начальников априори не любят. Никогда не упустят случая насолить руководителю. Даже, если он ничего плохого не сделал. Вот так вот, — победоносно заключила она.

Самир с улыбкой глянул на дочь и ничего не ответил. Они с супругой направились в свою комнату, где он намеревался рассказать подробности посещения семейства Сергея. Выслушав мужа, она только покачала головой.

— Красиво ты их на лопатки уложил. Молодец, — прижалась Лиза к его плечу. — Да, я в тебе и не сомневалась.

— Не преувеличивай. Все оказалось проще, чем я думал. Этот парень — пустое место. А вот его отцу, есть, что терять. Для мэра негативный пиар перед выборами опасен.

— Неужели, ты действительно стал шумиху поднимать, если бы суд состоялся?

— Обязательно, даже не представляешь, какую волну бы поднял. Картина Айвазовского тихо отдыхает в стороне, — кивнул тот. — Знаешь, вот, ненавижу таких мажоров, как Сергей, — вздохнул Самир. — Раздражает меня эта "золотая" молодежь. Ну, запросил бы с меня 100–200 тысяч, я и напрягаться бы не стал. Отдал без вопросов. А то ведь миллион ему подай. Губа не дура.

— А что ты хотел? У нас дети олигархов и высокопоставленных чиновников, считай, вне Закона стоят. Им все можно. Они же не знают, что такое самим заработать.

— Собственно, — усмехнулся муж, — меня, в свое время, тоже можно было отнести к этой категории молодых.

— Как это?

— Нууу, так, — задумчиво протянул Самир. — Волей Аллаха, я родился шейхом. А это значит, даже, когда лежал ещё в пеленках или сидел на горшке, с принадлежащих мне по праву наследования нефтяных разработок, уже текли потоки прибыли на мой личный счет. По достижению совершеннолетия, я мог тратить деньги по своему усмотрению. На образование, на женитьбу, на что угодно. И сумма, должен тебе признаться, накопилась немалая. Мне бы до конца жизни хватило. А так же, моим детям, внукам и правнукам. И в обозримом будущем, эти нефтяные потоки не иссякнут. С каждым годом их размер только увеличивается.

Елизавета внимательно посмотрела на супруга. Встала и отошла к окну, вглядываясь вдаль. Чувствовалось, что женщину мучит, какой-то вопрос, который она боится задать мужу. Самир понял это и терпеливо ждал объяснений. Наконец, она решилась и присела к столику, на котором стоял её ноутбук.

— Тогда мне не совсем понятно, — сказала Лиза, включая компьютер, — для чего ты работаешь и расширяешь свой бизнес? Жил бы спокойно, если тебе денежка и так капает. Меня настораживает именно твоя принадлежность к клану шейхов, — задумчиво произнесла она, выискивая что-то на мониторе.

— Почему бизнес расширяю? — пожал тот плечами. — Да, потому, что я жадный, — возбужденно сказал он. — Только не до денег, а до ЖИЗНИ жаден. Не умею я сидеть, сложа руки, и просто плыть по течению, умиротворенно покачиваясь на волнах нефтедолларов. Хотя, многие шейхи именно так и делают, — Самир сжал кулаки и что-то тихо пробормотал по-арабски. — От безделья, мозг человека усыхает. Я люблю риск, люблю авантюру, если хочешь. Вкладываю деньги и в другие производства. Иногда балансирую на грани и даже проигрываю. Но, к счастью, могу себе это позволить. Я просто живу полноценной жизнью и получаю от этого удовольствие.

— Кстати, об удовольствии, — иронично хмыкнула Лиза. — Видишь ли, — продолжила она, двигая мышкой, — недавно на Ютубе мне попался на глаза ролик о неком арабском шейхе. Очень бы не хотелось, чтобы мой супруг оказался подобным чудовищем. Если честно, очень этого боюсь.

— Давай, показывай, что тебя напугало, — Самир подошел к женщине и уставился на монитор.

Лиза, наконец, нашла, что искала и пустила запись. Из компьютера лилась песня, то ли на арабском, то ли на турецком языке, в исполнении женщины. Рядом с исполнительницей сидел мужчина в темной дидшахе и ихраме. Ролик назывался "Арабскому шейху понравилась певица". Диван, на котором они сидели, сплошь был завален долларами. Сзади, шейху периодически передавали очередные огромные пачки купюр, и он разбрасывал их по сторонам. Певица продолжала петь, а кавалер осыпать её деньгами. В один момент шейху поднесли зажигалку, и он прикурил от купюры. Вдали мелькнула группа сидящих за столом мужчин, тоже в национальных арабских одеждах. Шейх млел от удовольствия. И все кругом тоже улыбались.

Самир некоторое время, насмешливо прищурившись, смотрел на экран, затем выключил показ.

— А что тебе не понравилось? — удивленно спросила супруга. — Запись больше семи минут длится.

— Так вот, что ты отыскала, — глубоко вздохнул мужчина и отвел глаза в сторону. — Я видел этот ролик. Скажу больше, — глухо продолжил он, — я знаком с этим человеком лично.

— Неужели? — изумленно вскинула она брови и попыталась поймать взгляд супруга. — Он твой приятель? Тоже из Эмиратов?

— Нет, — помотал головой тот. — Хафиз живет в Саудовской Аравии. Между прочим, он шейх из королевской семьи. А съемка сделана в Кувейте. Певица турчанка.

— Даааа, — задумчиво протянула Лиза. — Красиво жить, конечно, не запретишь. Жаль, в твоих папках нет записей, где ты купаешься в долларах. Наверное, это безумно приятно, выставлять напоказ свое богатство. Здесь вся суть арабских шейхов на лицо. Да, он ещё и пьян. А, как же заповеди Аллаха и Пророка Мухаммада? Этот человек, наверное, тоже по нескольку раз в день совершает Намаз.

— Лизок, я ведь не сужу о сущности всех русских на основании отдельных примеров. Мне больно на это смотреть. Каждый живет, как считает нужным. Я разговаривал с ним по телефону после просмотра этого ролика. Поинтересовался, зачем ему надо было выставлять все это безобразие на показ всему миру?

— И что он тебе ответил?

— Мои деньги. Куда хочу, туда и трачу. Лизонька, этого человека стоит просто пожалеть.

— С какой стати? — вытаращила глаза супруга. — Он сам, как и его дети, внуки, уж точно до конца жизни обеспечены.

— Причем здесь это? — раздраженно спросил Самир, вскакивая с места. — Хафиз одержим пороком. И не понимает, что до конца своей жизни грехи не успеет отмолить. А, значит, его карму Аллах снизошлет именно на его потомков. Им придется за отца и деда отрабатывать. Вот, их то и стоит пожалеть. Я тоже далеко не самый праведный мусульманин, — развел он руками, — но, рисковать судьбой детей, ни за что не стану. Неужели ты думаешь, что все шейхи одинаковы? — подошел муж к Лизе и нежно обнял. — Сам не безгрешен, но никогда не покупал любовь женщин. Я их обхаживал, завоевывал. Иногда, наверное, не был с ними до конца честен, но долларами не осыпал. Не так ли, Лизок?

— Да, в море купюр ты меня, конечно, не топил, — заметила женщина. — Но, и особой бережливости в тебе не наблюдается.

— Так я могу себе позволить жить в хорошем достатке. Что в этом плохого? Но, я не транжира. Деньги умею считать. Поинтересуйся у американцев или европейцев — кто за границей больше других сорит деньгами? Арабы и русские. Хотя, и в арабских странах, и в России, огромное количество людей проживают не только в нищете, а даже за чертой бедности.

— Это так, — согласила Елизавета.

— Как человек живет и распоряжается своим капиталом, зависит, наверное, от воспитания. Потому, я и хочу воспитывать своих внуков сам. Во всяком случае, попытаться вложить в мальчишек самое лучшее, что есть во мне. Ты ведь читала Коран на русском. Если четко придерживаться его законов, плохим человеком не будешь. Согласна?

— Ну, да, — кивнула женщина.

— А потому, оставь все страхи, доверься своему супругу, — с улыбкой продолжил Самир, прижимая её к себе. — И, давай подумаем, как нам быстро оформить документы и отправиться, наконец, домой. Там нас давно ждут.

Глава 20

Елизавета сидела в спальне перед туалетным столиком. Начинался новый день в Дубае. Яркий, солнечный, обжигающий зноем. Её, сибирячку, спасали от жары только кондиционеры. Прошло уже более трех месяцев после их переезда в ОАЭ. Стала ли новая страна за это время роднее, ближе и понятнее? Вряд ли. Да, и станет ли, когда-нибудь? Этого она не могла знать. Хотелось Лизе вернуться домой? Пожалуй, нет.

Жизни без Самира она уже не представляла. Совсем. Даже его кратковременные отъезды по делам за пределы страны переносила с трудом. А сейчас его не было уже более двух недель. Что эти ежедневные разговоры по телефону и скайпу? Ей, как воздуха не хватало его заботы, дыхания по ночам рядом. Улыбки, шуток, обжигающей страсти. И хотя, Лиза старалась, как можно подробнее отвечать на все его вопросы по мобильнику, на расстоянии всего не расскажешь. Тем более, не поделишься ошеломляющей новостью, которую она узнала несколько дней назад. Надо было смотреть ему в глаза и видеть реакцию.

Лиза и сама-то точно не могла понять, что сейчас испытывает. Чего было больше от такой новости? Радости или растерянности. Жизнь снова подкинула женщине сюрприз. Опять предстояли глобальные перемены. Как к этому отнесется супруг? Обрадуется? А, если нет. "Ладно, — думала она, рассматривая себя в зеркало, — что будет, то и будет". Ждать возвращения мужа оставалось не долго.

А сегодня женщине предстояла радостная встреча с давней подругой Марией. Та возвращалась из Лондона в Маскат и решила ненадолго остановиться по пути у Лизы. В Дубае была пересадка. И хотя, связи друг с другом они, конечно, не теряли. Перезванивались. Но, лично не встречались довольно давно.

Елизавета встретила Машу в аэропорту на машине. За рулем сидел один из слуг. Гостья по достоинству оценила автомобиль GTA Spano с золотой консолью.

— Ого, красиво живешь, дорогая, — сказала она, указывая пальчиком на консоль. — Это действительно золото или так, для форсу?

— Даже не сомневайся, — почему-то вздохнула Лиза. — А для форсу у Самира имеется целый "Кадиллак", покрытый сусальным золотом.

Подъехав к шикарному дворцу шейха, подруга снова пришла в восторг:

— Да, уж, — покачала она головой. — Наше жилище в Маскате по сравнению с этим, можно считать маленьким садовым домиком. А территория-то какая огромная. Есть, где гостей принять. Давай, показывай, что там внутри.

Лиза устроила приятельнице небольшую экскурсию по своим, теперь уже, апартаментам. Стоило только войти в прихожую. И уже не оставалось сомнений, кто здесь живет.

Дом поражал не только убранством, но и размерами. Высоченные потолки, огромные комнаты.

— Знаешь, Маша, — призналась хозяйка, — в первое время вся эта роскошь на меня давила. Я чувствовала себя крошечным, затерявшимся гномиком. Сказала об этом Самиру. Но, он пояснил, что надо держать марку. Дескать, у него в гостях наследные принцы бывают.

— А сейчас. Освоилась?

— Конечно, — усмехнулась та. — Правильно говорят — к хорошему быстро привыкаешь. Если учесть, что самой мне в доме не надо наводить порядок и чистоту. Привыкла.

— Вот это наша с Самиром спальня. Это ванная комната.

— Ага, — не переставала удивляться подруга, — "скромненько" так и со вкусом, — комментировала та. — Думаю, в этом доме не одна ванная. И все такие огромные?

— Нет, все разные. В этом отсеке Катя с сыновьями живет. У мальчиков своя спальня и игровая комната, — пояснила Лиза.

— А вот в левом крыле дома на третьем этаже, отдельные апартаменты моего супруга. Интересно, что у него в спальной комнате кровати нет. Только толстый матрас и обязательный кальян, — хмыкнула женщина.

— Но, туда мы не пойдем. Я могу к нему прийти только, когда он дома.

— Самир свою территорию закрывает на ключ?

— Кабинет, да, — ответила женщина. — А в остальные комнаты просто слуги не пустят без него.

Они проследовали в гостиную и уселись на белоснежном диване, с бесчисленными подушками. Все было отделано в арабском стиле. Лиза распорядилась принести им аравийский кофе, конфет и фруктов.

— Гляжу, ты английский уже освоила, — улыбнулась Марийка. — Слуги тебя понимают.

— Куда деваться? — пожала та плечами. — Я-то ладно, все-таки этот язык в школе и в институте изучала. Ты бы послушала, как дочь моя уже шпарит. Она не перестает меня удивлять.

— Так, — с удовольствием усаживаясь на диван, произнесла подруга, — Самир у тебя в командировке. А Катюха с мальчишками где?

— Увезла с утра сыновей к бабушке с дедом. Сама потом куда-то к друзьям поедет.

— У неё уже друзья в Дубае появились? — поразилась Маша.

— Я Катерину вообще не узнаю, — призналась мать. — Можно подумать, она всю жизнь жила в роскоши. Чувствует себя здесь, как рыба в воде. Да, такая деловущая стала, — продолжила Лиза, отщипывая ягодку винограда. — Записалась на подготовительные курсы в университет. Друзья у неё из группы "Русские в Дубае". Она с ними по интернету познакомилась ещё, живя в Тюмени. Теперь, встретилась здесь. Ей надо побыстрее освоить английский, чтобы на права сдать. Самир нанял для дочери личного водителя. Так ей не нравится. Пожаловалась мне, что тот за ней, как шпион пытается следить.

— А на кого девчонка учиться собралась?

— Даже и не знаю, — вздохнула Лиза. — Не очень то, она со мной делится. Все какие-то тайны. Но, настроение прекрасное. Просто летает над землей.

— Поди, среди русских и ухажер нашелся, — предположила подруга. — Какие её годы?

— Может быть, — Елизавета разлила по изящным чашечкам горячий кофе. — Хотя, по её же словам, в этой группе в основном русские жены иностранцев. Парней, практически, нет. Насчет ухажера ничего сказать не могу. Тут у нас другая проблема, — покачала она головой. — Самир просто одержим идеей-фикс. Выдать дочку замуж. Кстати, эта головная боль теперь у всей его арабской родни. У них ведь жениха родственники ищут. Без их одобрения она и замуж не может выйти.

— Нифигассе, — ввернула любимое словечко Мария. — Думаю, вкусы арабов вряд ли совпадут с Катиными. Ладно, что мы все о ней? Ты лучше о себе подробнее расскажи. Как твои ощущения на новом месте? Счастлива?

— Хммм, — задумчиво улыбнулась та. — Так сразу и не ответишь. С одной стороны, конечно, счастлива. Хотя бы потому, что живу с любимым человеком. С другой, со многим приходится мириться.

— Например, — Маша сделала глоток из чашки и вопросительно уставилась на подружку.

— Я не сомневаюсь в чувствах Самира ко мне. И, все-таки, он очень отличается от русского мужчины. Понимаешь, несмотря, что внимателен и заботлив, супруг умудряется оставлять для себя какое-то пространство свободы. И я не могу в это пространство вторгаться. Когда пробовала задавать простые вопросы типа: "Куда ты пошел? Где ты находишься? (по телефону). Когда вернешься?". Он резко перестает понимать по-русски. Чаще, с улыбочкой отмалчивается. Не думаю, что свобода нужна ему, чтобы "налево" сбегать. Но, от своего права чувствовать себя властелином и повелителем, Самир отказаться не может.

— Интересно, а если что-нибудь случилось с тобой, дочерью или мальчиками? Ты и позвонить мужу не можешь?

— Позвонить могу, — усмехнулась Лиза. — А, вот спрашивать, где он есть, не положено. Нельзя такие вопросы задавать арабскому мужчине. Это я давно поняла.

— Но, почему?

— Да, потому, что по мусульманским законам, он не обязан ни перед кем отчитываться. Где есть, там и есть. Хоть под боком у женщины.

— Кстати, а своих жен Самир навещает? Спит с ними?

— Не поверишь, — прикрыла глаза женщина, — но я этого не знаю.

— Как это?

— Ну, ночует он, практически, всегда дома, — ответила Лиза. — Если не в нашей общей спальне, то на своей половине. А навещает ли он их днем, исполняет ли свой супружеский долг… — женщина замолчала и тоже сделала глоточек кофе. — У нас, как бы негласный договор, не поднимать этот вопрос.

— Интересное кино, — Мария взяла с подноса персик и впилась в него зубами. — И ты даже не догадываешься? Неужели тебе сердце не подсказывает? Ты их, вообще, видела?

— Видела издалека, — ответила та. — Он нас не представлял. Сказал, что это совершенно не обязательно.

— И, как твои соперницы выглядят?

— Про Джамилю ничего сказать не могу. Она всегда в черном, лицо закрыто. Только глаза огромные, сверкают, как фары скорой помощи. Гизлян, вполне продвинутая арабка в модных светских одеяниях. Вся увешанная золотом и брюлликами. Достаточно красива. Взгляд испепеляющий.

— А с остальными членами семьи тебя познакомил муж?

— Конечно. На следующий день, как приехали. В доме его отца. Вот где дворец, так дворец, — восхищенно произнесла она. — Перед входом фонтаны, огромная мраморная лестница.

Были родители и какие-то братья, сестры, тетки, дядьки. Куча ребятни. Совершенно не понятно, кто и чей, — усмехнулась Лиза.

— Дочери, наверное, тоже пришли на новую жену отца поглазеть?

— У Самира в Дубае только две дочери живут. Остальные в других городах и странах. Родственников так много, что я и имен не запомнила.

— На каком языке ты с ними общалась?

— Они между собой по-арабски говорили. Я, чуть-чуть на английском. Чаще, просто Самир мне переводил. Очень неловко я себя чувствовала во время первой встречи, — призналась Лиза. — Мне показалось, что родне более всего интересно было посмотреть на Катю и мальчиков.

— Значит, дочь и внуков Самира они признали?

— Ещё как, — рассмеялась та. — Нашли, что пацанчики копия деда. И дочь, несмотря, что беленькая, чертами лица похожа на отца. Я не знаю, как дети умудряются понимать друг друга. Но, мои внучата моментально выскочили из-за стола и убежали во двор играть с ребятней.

— А, как тебе родители супруга? — поинтересовалась Маша.

— Отец показался суровым и немногословным. Мама, не смотря на возраст, ошеломительно красива. Сразу видно, что Самир весь в неё.

— Значит, жен в первый день ты не видела.

— Как бы не так, — покачала головой Лиза. — Гизлян оказалась возмутительницей спокойствия. К концу приема все-таки явилась. Уселась напротив меня и просто буравила взглядом. Пока, Самир что-то резко не буркнул ей на арабском. Сразу глаза опустила, но не ушла.

— Ничего тебе не сказала?

— Если бы и сказала, я б все равно не поняла, — хмыкнула хозяйка. — А, Самир, думаю, не стал бы её слова переводить. Да, у неё все на лице написано. Глава семейства был очень недоволен появлением невестки. Однако, обошлось без скандала в тот день.

— В тот день, а потом? — заинтересованно спросила подруга.

— Через некоторое время я с балкона увидела, что они с Самиром о чем-то разговаривают во дворе нашего дома в беседке. Гизлян чему-то явно возмущалась. Руки в боки, речь возбужденная. Муж невозмутимо сидел на диванчике и курил кальян. Потом, что-то довольно быстро ей ответил и указал рукой на калитку. Видно было, что слова её напугали, и женщина чуть ли не убежала.

— Ну, ты спросила у него, о чем шла речь?

— Спросила, — Елизавета устало прикрыла глаза и замолчала. Женщина поднялась с дивана и вышла из комнаты, оставив недоумевающую приятельницу в одиночестве.

Лиза хорошо помнила тот день и последующий разговор с супругом. Самир тогда заметил, что жена стоит на балконе и после ухода Гизлян, зашел к ней. Обнял и нежно поцеловал.

— Чем дама не довольна? — поинтересовалась она.

— Грозилась пожаловаться имаму на меня. Я же тебе объяснял, что по шариату, не имею права жить выборочно с одной из жен. Требовала, чтобы поселил тебя в отдельном доме, как всех.

— А чего она потом испугалась?

— Я дважды произнес слово: "Талак", что значит — развожусь. Если б сказал это в третий раз, Гизлян бы автоматически перестала быть моей супругой.

— Но, этого же никто не слышал.

— Неважно, — ответил тот. — Аллах все слышит, — поднял он глаза к верху.

— Хорошо, а если мужчина сказал такие слова в запале ссоры, — пожала она плечами. — А потом передумал. Супруги ведь могут помириться.

— Могут, — усмехнулся тот. — Но, не сразу. По закону ислама нужно сделать так. Жена через три месяца после таких слов имеет право вновь выйти замуж. Обязательно вступить с новым мужем в супружеские отношения. Через три месяца опять развестись. И только ещё через три месяца стать снова женой бывшего мужа, если он не против.

— Боже, какая волокита!

— Вот так. У русских это называется: "Следи за базаром", — рассмеялся Самир.

— Ну, а в данном случае, ты действительно намерен с Гизлян развестись?

Самир тяжело вздохнул и долго молчал, обдумывая ответ. Затем, опустив глаза, тихо произнес:

— Лизок, все мы не ангелы. И я, и мои жены, конечно, — он говорил медленно, казалось, с трудом подбирая слова. — Но, я не могу задним числом переписать свою судьбу. Жены отдали мне свою молодость и лучшие годы. Они дарили мне любовь и рожали детей. Как я могу сейчас оставить их? Женщины не виноваты, что мы с тобой встретились. Не ревнуй и пойми не только меня, их чувства тоже. Я же буду последним шакалом, если разведусь.

— Не говори так, — прижалась к нему Лиза. — Я очень стараюсь понять. Очень, — искренне повторила она. — Но, сердцу не прикажешь.

— Лизонька, радость моя, — взял он её за руку, — на мой взгляд, супружеский долг — это не только здоровый секс. Он включает в себя гораздо большее понятие. Разводиться, ни с кем из них, я не намерен. А поэтому, пока жив, мои жены, дети и дети их детей будут находиться под моей опекой, защитой и всем обеспечены. Даже, если это тебе не нравится. Я так решил, — твердо заключил мужчина, — и мое слово — закон.

— Тогда зачем ты Гизлян пригрозил?

— Да, просто припугнул, привел в чувство, зная, её строптивость.

Елизавета оглянулась и увидела, что стоит на крытой веранде с подвешенным круглым диваном.

Она даже не помнила, как сюда попала. Встряхнув головой, как бы, отгоняя воспоминания, направилась обратно в зал, где оставила подругу.

— Лиз, — с обеспокоенным лицом, встретила её Мария. — Не от большого ума я к тебе в душу полезла. Прости уж меня. Смотрю, ты расстроилась, ушла.

— Ладно, забудем. Просто Самира давно нет. Скучаю по нему. Вот, и куксюсь.

— Он, когда вернется?

— Завтра ночью должен прилететь, — ответила хозяйка. — Ты пока отдохни в моей комнате, а вечером я тебя в аэропорт провожу.

Женщины прошли в спальню. Маша прилегла на кровать, но спать ей не хотелось. Подруга сидела рядом.

— Слушай, — взяла гостья Лизу за руку, — как у арабской родни поиски жениха для Катюхи идут? Успешно? Есть кандидаты?

— Чего-чего, а желающих породниться с шейхом хватает, — лукаво усмехнулась та. — Я бы сказала, в очередь уже выстроились. Невесте остается только выбрать. Самир ведь нас с Катей везде с собой берет. На разные благотворительные мероприятия, например. Он очень много денег в гуманитарную помощь вкладывает. Особенно, для небогатых арабских стран. И в свой офис тоже нас возил. Красотой дочери все восхищаются, так отца аж распирает от гордости.

— А то, что у неё двое детей. Ничего?

— Ой, арабы такие чадолюбивые, — махнула рукой Лиза. — Да и мальчишки-то чернявые. Чистые арабчата. Рождены в законном браке. Это даже в плюс невесте идет. Но, пока выбирает Самир. Роется с пристрастием в женихах, можно сказать. С самым главным претендентом дочь уже познакомил.

— Кто он? Тоже из шейхов?

— Естественно, — кивнула Лиза. — Джавдет, младший сын приятеля отца Самира. Учился где-то в Лондоне. Симпатичный парень. Я бы даже отметила, несколько приторно смазливый. Катю увидел, аж онемел. Пушистыми ресницами хлопает. Слова сказать не может от восторга. Родственники за спиной детей уже, насколько мне известно, ударили по рукам. Договорились о будущей свадьбе.

— А Катерина, как к этому отнеслась?

— Хохочет. Её все это просто забавляет. Посмотрела на "жениха" и сказала, что подумает.

— Ну, а ты что скажешь по этому поводу? — спросила Маша.

— Да, что я? — пожала та плечами. — Пусть сама решает. Не маленькая. Только очень я сомневаюсь, что с арабским мужем у дочери счастливая жизнь сложится.

— Почему?

— Чтобы решиться связать судьбу с арабом, надо любить его. Любить так сильно и безоглядно, как я своего Самира, — женщина прилегла рядом с подругой, улыбаясь своим мыслям. — Даже, если они составят брачный договор о том, что в дальнейшем Джавдет не приведет другую супругу в дом, это ничего не значит. Они здесь прежде всего Законы ислама почитают. Который, как известно, позволяет иметь четыре жены. Подобный договор для арабов пустая бумажка. А Катька соперниц не потерпит. Уж я-то знаю свою дочь.

— Ты Самиру о своих сомнениях сказала? — прижалась к её плечу, подруга.

— Сказала, — вздохнула Елизавета, — так он ответил, дескать, дочь жениха ещё очень мало знает. Пусть пообщаются, может, и полюбит. Обещал Катю не торопить с решением.

Через некоторое время в комнату буквально ворвалась сияющая девушка. Катерина оказалась в одежде, предназначенной для верховой езды. Мать удивилась.

— Откуда ты в таком виде? — недоуменно поинтересовалась она.

— Мы с мальчишками на папину конюшню заезжали. Покатались немного. Потом, я их у стариков оставила. К вечеру обещали правнуков привезти домой, — радостно сообщила дочь. — Там у них опять ребятни полно.

— Слушай, а на каком языке твои сыновья с родителями отца общаются? — удивилась Мария. — Да, и с друзьями тоже.

— Ой, да они, по-моему, уже арабский запросто понимают, — махнула рукой молодая мамаша. — Бабушка, как квочка над правнуками трясется. Опять нарядила их в национальные одежды. Те и рады радехоньки. Дед тоже млеет от удовольствия.

— А, сама-то ещё по-арабски не говоришь?

— Господи, мне бы хоть английский освоить, — прыснула Екатерина. — Сейчас переоденусь и в клуб поеду, — она вскочила, намереваясь выйти.

— Погоди, — остановила девушку Маша. — Я тебя сто лет не видела. Расскажи, как тебе здесь живется? Мама говорит, что просватали тебя уже.

— Ну, да, — весело хохотнула "невеста". — Отец расстарался. Умора.

— Что, умора? Замуж то, пойдешь?

— Как Самир решит, так и сделаю.

— А, как же любовь? — изумленно вскинула брови, женщина.

— Какая любовь? — недовольно проворчала та. — Нет её на этом свете. Замуж по расчету надо идти. Так я думаю.

— Вона как! — насмешливо воскликнула подруга матери. — Это исходя из понятия, что все мужики сво…, - лукаво подмигнула она девушке.

— Можно сказать и так, — согласилась Катя и выпорхнула из спальни, оставив дам в полном недоумении.

Спать Мария так и не стала. Подруги ещё долго болтали о своем, о девичьем. Ближе к вечеру, Лиза проводила приятельницу в аэропорт. Вернулась поздно. Внуки и дочь уже спали. А вот ей было не до сна. Она ещё долго ворочалась на кровати, обдумывая предстоящий серьезный разговор с супругом.

А на завтра, Самир вернулся. Пожаловался, что очень скучал по ней. И заявил, что в следующий раз возьмет супругу с собой.

— Ты что, совсем один ездил? — поинтересовалась Лиза.

— Нет, с Майклом. Но, что-то тот в последнее время не в духе, — посетовал супруг. — Даже шашни ни с кем не завел. Все домой рвался.

— Я его давно не видела. Он и к нам перестал заходить.

— Чего ему здесь делать? Мишка мне и в офисе надоел. Надо его в ближайшее время на Север отправить. У него там, какие-то наполеоновские планы созрели. Пусть работает. Карьеру делает. Я ему уже право подписи для оформления договоров дал. Правда, просится слетать домой в Америку. Какой-то серьезный вопрос с родителями, говорит, надо порешать. Я не против. Пусть едет. Заслужил отпуск.

— Самир, — обратилась Лиза к мужу, — я с тобой серьезно хочу поговорить по поводу Катиного сватовства.

— А что случилось? — удивленно уставился он на супругу. — Да, не волнуйся ты. Не стану я дочь неволить. Что, я деспот? Пусть поближе жениха узнает. Вот, чего бы в такого парня не влюбиться? Джавдет умный, образованный. К тому же, очень состоятельный и красивый. Какие проблемы? Или, она уже на кого-то другого глаз положила?

— Вроде, нет, — пожала женщина плечами. — По-моему, сердце дочери свободно. Но, без любви замуж идти не стоит.

— Я тоже так думаю, — согласился Самир. — Подождем. Не горит.

В тот же день вечером, когда супруги возвращались домой из города, заметили стоящий у ворот заднего двора автомобиль Майкла.

— Интересно, — недоуменно пробормотал Самир. — Чего ему от меня понадобилось? Вроде, только утром расстались. Да, ещё и не у главного входа припарковался. Ну-ка, давай, и мы здесь заедем.

Въехав в ворота, он остановил машину и они вышли. Пройдя вглубь по небольшой аллее, неожиданно увидели, спорящих, о чем-то Михаила и Катю. Собственно, громко говорила только их дочь. Молодой человек стоял молча, и делал робкие попытки, что-то сказать. Но, она не давала тому и слова вставить. Размахивала руками и чему-то возмущалась.

— Что за шум, а драки нет? — изумленно воскликнул Самир, подходя к ним. — Ты чего здесь делаешь? — обратился он к Майклу.

Катя, увидев отца, развернулась и побежала в сторону дома. Парень, уныло глядя ей вслед, медленно обернулся к Самиру.

— А, зачем ты Катюшку за араба сватаешь? — зло прошипел Михаил. — Не пойдет она за него. Я этого не допущу!

— Чего?! — вытаращил глаза Самир. — С какой стати? Ты-то здесь причем?

— Да, потому что, не любит она этого Джавдета. И точка, — он уже тоже кричал. — Катя меня любит! Меня, понимаешь? И я её тоже, — почти шепотом добавил Майкл. — Давно, ещё со встречи в Тюмени.

Лиза, услышав его слова, медленно опустилась на скамейку. Взбешенный отец от возмущения не находил слов.

— Ну-ка, иди сюда, — разъяренно сказал он, хватая молодого человека за руку. Отец потащил того к входу, посылая на голову несчастного проклятия на непечатном русском. Ничуть, казалось, не стесняясь присутствия жены.

Ничего не понимающие, испуганные гневом хозяина, слуги, бросились врассыпную. Над дворцом шейха сгустились грозовые тучи. Обескураженная Елизавета тоже побрела к дому. Таким разгневанным, супруга она ещё не видела.

Притащив Майкла в зал, Самир грубо толкнул его на диван.

— Катерина! — закричал он в открытые двери. — Немедленно иди сюда!

— А, чего ты руки то распускаешь? — потирая локоть, воскликнул парень. Глаза его тоже сверкали гневом.

— Ты смотри, — замахнулся на него босс. — Ещё и огрызается, змееныш.

Вошедшая в это время, Лиза, встала между ними.

— Самир, ты с ума сошел? — Она отодвинула мужа от парнишки и присела рядом с ним на диван. — Что за истерика?

В дверях появилась Катя и тоже набросилась на Михаила с упреками.

— А кто ты такой, чтобы решать, за кого мне замуж идти? — фальцетом взвизгнула девушка, подскакивая к дивану. — Изменщик, — презрительно добавила она. — Что, налюбовался моей неземной красотой? Надоело? Решил меня на лошадинообразную немку поменять! Не выйдет. Вот, и пойду за араба. Назло тебе.

— Катенька, — тихо вмешалась мать. — Ты, смотри, в запале сама себе назло не сделай. Потом, поздно будет. Близко локоть, да не укусишь.

— Я вообще ничего не понимаю, — чуть успокоившись, произнес Самир. — Доченька, объясни, про какую такую любовь он мне тут рассказывает? Ты что, с ним встречалась?

Катерина отошла к окну и встала в горделивую позу. Видимо, собралась с мыслями и со слезами в голосе, начала:

— Да, мы стали встречаться ещё в Тюмени. И потом, уже здесь у него на квартире. А что? — насмешливо спросила она, глядя на отца. — Нельзя?

— Погоди, но почему втайне от нас с мамой? — зло спросил Самир, резко подвигая к себе раскуренный слугой кальян.

— Да, потому что он трус и боится тебя. Просил ничего вам не рассказывать. Ты же ему запретил даже приближаться ко мне, — ехидно произнесла Катя, с явным презрением, глядя на молодого человека.

— Никого я не боюсь! — попытался вскочить с дивана Майкл. — Кроме тебя, может быть, — тихо добавил он. Лиза, схватив парня, заставила его снова присесть.

Самир делал одну затяжку за другой и только сверкал своими глазищами. Затем, повернул голову в сторону Майкла.

— Меня, значит, не боишься, а девчонки то, чего испугался?

— Пусть дамы выйдут, и я все расскажу, — мрачно буркнул тот.

— Оставьте нас. Пожалуйста, — наклонив голову, с улыбкой попросил Самир.

— Пойдем, Катя, — Лиза поднялась с дивана и, взяв дочь за руку, удалилась.

Мужчины остались в комнате одни. Михаил присел к столу рядом с Самиром. Некоторое время они молчали, напряженно глядя друг на друга.

— С чего начать то? — наконец, произнес Майкл.

— Так, с самого начала, я думаю, — выпустил струю дыма босс. — Насколько понял, роман у вас закрутился ещё в Тюмени. Или, как?

— Катя мне понравилась с первого взгляда. Я на вашей свадьбе от неё глаз оторвать не мог.

— Удивил, — фыркнул Самир. — Как ни странно, я это заметил и сразу тебя предупредил, чтобы губу не раскатывал. По-русски, между прочим, сказал. Ты что, не понял?

— А, почему, собственно, вы так против меня настроены?

— Ой, только не надо мне тут изображать деланное уважение, обращаясь на "вы". Мы не в России. Давай, по простому, как привыкли. Я не настроен против тебя. Просто возле дочери своей видеть не хочу. Потому, что ты же этот, как его, — он немного задумался, подбирая слово. — О, вспомнил, "ходок". Можно сказать и круче, — усмехнулся мужчина, — но запас русского мата я уже на сегодня исчерпал.

— Сомневаюсь, — насмешливо ответил парень. — Оказывается, ты большой знаток ненормативной лексики. И меня с Катей видеть не хочешь, потому как, я по рангу ей не подхожу. Сколько там за неё золота запросишь с жениха? Пять, десять килограммов? Их у меня, конечно, нет.

— Слушай, а как ты догадался, что у меня как раз место в сейфе для золотых слитков освободилось? — расхохотался Самир. — Чего городишь то? Я свою дочь не продать хочу. Замуж удачно выдать. Чтобы счастлива была.

— Со мной она счастлива, по-твоему, не будет?

— Ясное дело, — уверенно произнес возмущенный отец. — Ты же скачешь из койки в койку. Какой из тебя муж? И потом, насколько понял, не прошло и полгода, она тебя уже на измене заловила. Так, чего ты хочешь? Катюшка сама не желает за тебя замуж идти.

— Она просто ревнивая очень. Не разобралась, в чем дело и разозлилась.

— А, в чем дело-то? Мне поясни, — вопросительно посмотрел на него Самир.

— Ну, да. Были у меня отношения с девушкой из Германии. Но, я ей ничего не обещал, к себе не звал. Она, как снег на голову мне свалилась недавно. Прилетела ночью и пришла ко мне домой. Не мог же я её на улицу выгнать. Оставил до утра. А тут, Катерина без звонка заявилась. Сам понимаешь, что подумала. Такой шабаш устроила, — вздохнул Михаил.

— Представляю, — снова рассмеялся мужчина. — Кому хоть больше от дочери досталось? Тебе или подруге?

— Обоим хватило, — нервно засопел парень. — Самир, ну, пусть я легкомысленный, "ходок", как ты говоришь, но я влюбился в твою дочь. Что теперь делать? Влюбился без ума. Уж, ты-то должен это понимать. Сам на шестом десятке жизни за четвертой женой в Россию рванул.

— Мои проблемы, — отодвинул от себя кальян Самир.

— Пойми ты, — возбужденно продолжал парень. — Нельзя Катю за араба отдавать. Она его не любит. Да, и он её взбалмошного характера не потерпит. Не сможет смириться с такой своенравной женой. И вскоре приведет ещё парочку.

— А ты, значит, сможешь смириться.

— Я, да, — заверил отца Майкл. — Потому что, мы с ней одной крови. Отдай мне Катеньку. Вот, прямо сейчас отдай, не пожалеешь.

— Как я тебе её отдам, если дочь тебя видеть не хочет. Только что изменщиком тебя назвала.

— И ладно. Это она от ревности. Ревнует, значит, любит. Мы уж, как-нибудь сами разберемся. Можно, я сейчас к ней пойду?

— Нет, конечно, — помотал головой Самир. — Глаза б мои тебя не видели. Иди домой. Дай девочке успокоиться. И не вздумай даже сунуться к Катерине. Я не шучу, — грозно добавил отец.

Когда супруг вошел в спальню, Елизавета в задумчивости сидела там одна. На лице читалась крайняя озабоченность.

— Ну, что? Поговорили?

— А, — с досадой отмахнулся муж. — Этого нам только не хватало. Когда они успели спеться? Он ведь около месяца в Сургуте был. Больше всего меня бесит, что они все сделали тайно, как партизаны. За моей спиной. Никакого уважения к главе семейства.

— Катя сказала, что Майкл прилетал к ней на каждые выходные. Мы-то в поселке жили. Вот, ничего и не знали. Хотя, стоило мне один раз подойти и включить ноутбук дочери, сразу бы все поняла. У неё на рабочем столе фотография Мишеньки выставлена.

— Ещё что она рассказывает?

— Плачет, говорит, что любит его, — вздохнула мать. — Чего ты так раскипятился-то? Вел себя безобразно. Может, они действительно — два сапога пара, — озабоченно произнесла женщина. — Просто, молодые, вспыльчивые. Не надо им мешать.

— Что значит, не надо, — снова возмутился Самир. — Мы родители, или как?

— Да, хороший парень, этот Михаил.

— Хороший, — язвительно хмыкнул муж. — Кобель он хороший, а не достойный жених, — Самир в сердцах швырнул на столик четки, которые держал в руках и вышел на балкон.

Лиза, накинув халат, проследовала за ним. Подошла, взяла супруга под руку и прижалась к его плечу. Они стояли, оперившись на перила и смотрели вниз. Вдруг, женщина легонько толкнула мужа локтем.

— Глянь, — указала она пальцем куда-то.

— Черт побери, — пробормотал Самир, всматриваясь в место, на которое показывала жена.

Во дворе, у цветущего дерева в обнимку стояли молодые люди. Они страстно целовались и что-то шептали друг другу.

— Ну, вот видишь, — улыбнулась Лиза. — Уже и помирились.

— У, настырный какой, — зло прошипел Самир. — Я ведь велел ему срочно убираться домой.

— Ладно, — сказала супруга, увлекая его в комнату, — не злись. Хочешь, я тебе настроение исправлю?

— Хочу, но это у тебя вряд ли сегодня получится, — ответил тот, направляясь к выходу. — Пойду-ка я намаз совершу. С Аллахом посоветуюсь.

— Да, погоди, — остановила его жена и подала в руки нечто, похожее на пластмассовый карандаш.

— Что это? — недоуменно пробормотал Самир.

— Смотри внимательно, — ответила она. — Знаешь, что эти две полосочки означают?

— Лизааа, — ошеломленно уставился он на женщину. — Неужели Всевышний услышал мои молитвы?

Глава 21

Самир стоял перед супругой на коленях, уткнувшись лицом в её ладони. Он, что-то самозабвенно шептал по-арабски, целуя женщине руки. А, Лиза, нагнувшись, вдыхала родной запах его волос. Муж поднял голову и взглянул в глаза любимой.

— Боюсь в это даже поверить, — очи его светились искренним счастьем. — Надеюсь, ты не расстроилась? Аллах снова дарит нам чудо. Согласна? И таблетки твои не помогли.

— Я давно их выбросила, — тихо сказала женщина. — И сделала это намеренно. Мечтаю подарить тебе сына.

— Лизонька, — Самир поднялся и присел рядом с женой, — давай, не будем загадывать. Поблагодарим Всевышнего за его милость. Ты носишь дитя нашей любви. Нет никакой разницы, кто у нас родится. Лишь бы здоровенький. Не надо гневить Аллаха.

Он подошел к столику, взял в руки четки и зашептал слова молитвы, глядя наверх. Мало верующая в Божью милость, Елизавета, не стала переубеждать любимого мужчину о роли, какого-то там Аллаха в зачатии. Главным для неё было, что Самир рад этой новости. А бóльшего ей и не требовалось.

Закончив молитву, он обнял жену, и они снова вышли на балкон. Стояло полнолуние. Глядя на светящийся овал, женщине почудилось, что Луна лукаво и доброжелательно подмигивает ей. Черное небо переливалось яркими звездами. Прогретый за день воздух, нежно обволакивал их своим теплом, как одеялом. Кати и Михаила внизу уже не было. Заметив это, Самир пробормотал:

— Неужели у Майкла хватило наглости отправиться в комнату дочери или увезти её к себе домой? — недовольно прищурился он.

— Какая разница, — вздохнула Лиза. — Поздно её пасти. Все равно сделает по-своему. Вся в папу, — развела она руками.

— Ммм-да, — прижимая супругу за плечи, с досадой произнес мужчина, — характер-то у дочери, надо признать, мужской. Ох, загонит она Мишку под каблук. Видит Бог. Если выйдет за него замуж.

— Не думаю, — покачала головой Елизавета. — Майкл — крепкий орешек.

— Точно, — согласился Самир, — тут ты права. В парне горючая смесь русской и еврейской крови.

— Почему, горючая?

— А, как иначе назвать? — твердо заявил тот. — Я Майкла достаточно давно знаю. У него этакий симбиоз русского пофигизма и еврейской хитрости.

— В чем это у русских пофигизм выражается? С чего ты взял?

— Приходилось сталкиваться, — лукаво подмигнул Самир. — Я же со своими бывшими однокурсниками из Питера много лет связи не теряю. Бывало, у парней конспектов нет, на лекции не ходили, в сессию бухают. И хоть бы хны. На экзамен прутся на "авось" и ведь сдают, — недоуменно пожал плечами супруг. — А, когда на меня в электричке пьяная толпа наехала? С ножами, кастетами, — продолжил он. — Рядом со мной два другана, и те хлипкие. Далеко не качки. Другие бы под лавки спрятались или убежали. Этим пофиг веники. Генка вообще прямо на нож кинулся. Я потом в больнице у него спрашивал: "Зачем?" Он, дескать, а че? Аж, глаза выпучил: "Своих не бросаем. Свинья не выдаст…" Вот, и Майкл такой же. Я же его сразу предупредил насчет Катерины. Увольнением пригрозил. Знает ведь, что слово свое держу. А он работой очень дорожит. Если я его выгоню, из Эмиратов придется уехать. Вряд ли, со своей узкой специализацией, хорошую работу в Америке найдет. Да и платить ему столько никто не будет, как я. Нет! — в сердцах стукнул Самир по перилам. — Пищит, да лезет к девчонке. Влюбился он, видите ли. Тоже, все по барабану.

— Михаил-то в Америке воспитывался, какой он русский? — возразила жена.

— Так, это русские гены матери в нем говорят, — уверенно заявил Самир. — А от папы-еврея Мишка хитромудрый, до безобразия. Даром, что мордочка, вроде, такая наивная. Глазки невинные. На очередных переговорах с зубрами-бизнесменами сидим, Майкл всем голову замутит. Дурачка, вроде, включит, но ввернет какой-нибудь "взрывоопасный" для них пункт в Договор. А те, при подписании, даже не сообразят, что к чему и чем это может грозить. Потом, при надобности, Майкл манипулирует этим условием, как нашей фирме выгодно. Ему дипломатом надо быть. Из любой ситуации выкрутится. Не приведи Аллах, Катюха прямо в постели его с другой дамой поймает, он ведь сумеет и тут отбрехаться. Поэтому, я дочь и боюсь за него отдавать.

— Дорогой, она уже выросла. Мы ей не указ. Скоро тебе будет, кого воспитывать, — улыбнулась жена, прикладывая руку к животу.

— Вот, умеешь ты меня успокоить, — погладил он её ладонь своей. — Уж, это дитя я точно начну воспитывать, пока, как говорят русские, — поперек лавки лежит.

— Самир, пообещай, что ты не станешь грубо давить на Катю, — попросила Лиза, когда они уже лежали в постели.

— Попробую, — со вздохом, произнес тот. — Лиз, я понимаю, что, вроде как, в дела взрослых детей вмешиваться не стоит. Одному Аллаху известно, с кем Катерина свое счастье найдет. Только, как себя заставить отстраниться от судьбы детей? И как я буду с отцом Джавдета объясняться? — нервно почесал он затылок.

— Ты что, уже точно ему пообещал Катю отдать? — возмутилась Лиза.

— Нет, — попытался успокоить он супругу. — Сказал, что последнее слово будет за дочерью, но…, - Самир поморщился и нервно сжал кулаки. — Как бы тебе пояснить? По нашим законам дети, тем более, девочки, не должны идти против воли родителей.

— Скажи, что мать против, и невеста не хочет за его сына замуж идти. Объясни, что Катя воспитывалась не в арабской семье. У нас другие понятия и законы. Что, ты слов не найдешь?

— Найду, конечно, — снова тяжело вздохнул мужчина. — Только очень бледно буду выглядеть в глазах родственников жениха. Я вот далеко не всегда согласен с мнением своего отца. Однако, в конфликт с ним стараюсь не вступать. Если что, замолкаю и ухожу. Не спорю. Хоть и сам уже много раз дед. Но, он все равно старше меня. Мнение старейшин не положено оспаривать. Меня так учили.

— И, все-таки, надо признать, что мнение старших не всегда верно, — погладила его по руке, Лиза. — Пусть Катя сама выбирает. Зато, нас, потом, не в чем будет ей упрекнуть.

— Ладно, — согласился супруг. — А нам в ближайшее время предстоят новые, приятные хлопоты.

— Какие?

— Во-первых, чтобы будущий ребенок без проблем получил гражданство ОАЭ, необходимо продублировать наш с тобой брак по арабским законам.

— Значит, мне надо принимать ислам? — изумленно спросила Лиза.

— Нуууу, — задумчиво протянул Самир. — Это желательно, но не обязательно. Обойдемся без обращения тебя в чужую веру.

— И, пожалуйста, без всяких там свадеб и национальных обрядов, — умоляюще произнесла она.

— Хорошо, — улыбнулся Самир. — Оформим все тихо и без суеты.

— А, что во-вторых?

— Завтра же везу тебя в лучшую клинику, и ты встаешь на учет по беременности. Согласна?

— Как скажешь, дорогой, — смиренно опустила женщина взор. — А теперь, давай спать.

— Засыпай, — чмокнул её супруг, укрывая легким одеялом и поднимаясь с кровати. — А я, все-таки, пойду, воздам хвалу Аллаху.

* * *

На следующий день, у матери состоялся серьезный разговор с дочерью. Утром Елизавета вошла в её опочивальню, когда девушка находилась ещё в кровати.

— Слушай, — с улыбкой обратилась она к дочери, — Майкл случайно не у тебя ночевал?

— Ты чего, мам? — хмыкнула та. — Чтобы Самир с него скальп потом снял?

— Боится его?

— Миша не отца боится. Не хочет хорошую работу потерять, — возразила Катерина, вставая с постели. — Он очень заинтересован в Сибирском проекте. Папа ему большие полномочия дал. И зарплату в разы повысил.

— Помирились, значит?

— Ну, да, — согласно кивнула дочь. — Куда деваться?

— Это хорошо. А у меня для тебя новость, — Лиза волновалась и присела на пуфик. — Мы с Самиром ждем прибавления.

— В смысле? — ошарашено уставилась на неё дочь. — Ты беременна?

— И, что такого страшного?

— Да, нет, — растерянно промолвила та. — Это, конечно, ваше дело. Но, не поздновато ли тебе рожать? Зачем усложнять себе жизнь?

— Почему сразу усложнять? — слегка обиженным тоном, спросила мать. — Я просто хочу, чтобы у нас была настоящая, полноценная семья. Когда вынашивала тебя, молила Бога, чтобы отцом оказался Антон. Столько было сомнений и страха, чуть с ума не сошла. А сейчас хочу снова испытать всю радость материнства. Мечтаю не с опаской, а с радостью готовиться к рождению ребенка, — с задумчивой улыбкой произнесла женщина. — А вы с Михаилом, не думали о детях?

— Ой, — отмахнулась Катя, — пока не до этого. — Я же учиться решила. Да, и мальчишки у нас ещё маленькие.

— У нас? Майкл считает их своими?

— А, как иначе мам? — уверенно заявила Катерина. — И учиться мне обязательно надо.

— Оно, конечно, так, — Лиза подошла к дочери. — Только раньше я у тебя такого стремления не замечала.

— Ну, что раньше, — насмешливо хмыкнула та, стоя уже у входа в ванную комнату. — Раньше я думала, как бы денег побольше заработать. И надежного спутника жизни найти. Чтобы сыновей моих принял. Стал им настоящим отцом.

— Считаешь, нашла? А ты не ошиблась?

— Мама, в последнее время все так поменялось в жизни. О деньгах мне теперь думать не надо. Михаил — это вообще подарок судьбы.

— Вот как? — насмешливо глянула на дочь Лиза. — А вчера ещё проклятым изменщиком был.

— Ну, мааам, — протянула Катя, сделав брови домиком. — Это я со злости сказала. Он мне все объяснил. Ему скоро тридцать лет. Не могла же я оказаться у него первой женщиной в жизни. Майкл меня правда любит. Я ему верю.

— Дай-то Бог, — вздохнула мать. — Только Михаилу следует в этом и Самира убедить.

— Ой, мамуля, — чмокнула дочь Лизу в щеку. — Нашего папочку только ты можешь в чем-либо убедить. Например, в том, что за араба я никогда замуж не пойду. И счастлива с ним не буду.

— Почему ты так считаешь? Твой отец тоже чистокровный араб.

— Сравнила! — возмущенно воскликнула дочь. — Самир — настоящий мужик. Сказал, сделал. Решения всегда принимает сам. А Джавдет — папенькин сынок. Как тот скажет, так и сделает. Он мямля. Таким мне показался.

— А Миша, значит, не такой.

— Да, он особенный, — упрямо склонила головку Катерина. — Только вот, чем больше его узнаю, тем сильнее понимаю, насколько парень превосходит меня по интеллекту. Мишаня такой образованный и умный, даже страшно становится. А я не хочу быть ниже его по уровню. Это сейчас он ослеплен моей красотой. Потом, привыкнет и скажет: "Боже, что я делаю рядом с этой дурочкой?"

— Вон, как ты заговорила, — удивилась мать. — Прозрение, значит, нашло.

— Может, и так. Главное, он поддерживает меня. Обещает помочь и с английским, и в учебе. Так что, сейчас нам не до деток, — весело заключила девушка и упорхнула в ванную.

Днем, когда Лиза сидела в зале за ноутбуком, ей позвонила по скайпу Мария. Увидев на мониторе умиротворенное, радостное лицо Елизаветы, подруга поинтересовалась:

— Не иначе, как Самирчик вернулся? Ты прямо вся светишься от счастья.

— Есть от чего, — с улыбкой ответила Лиза. — Я тебе при встрече не стала говорить. А теперь могу признаться. Я беременна.

— Твою дивизию! — ошарашено выпучила глаза приятельница. — Ну, вы даете. И, когда роды намечаются?

— У врача ещё не была. Тест показал. Думаю, совсем недавно забеременела. На днях Самир повезет меня в клинику. С ужасом представляю, что всякие анализы придется сдавать, процедуры проходить, — недовольно сморщилась женщина. — Терпеть не могу все эти медицинские учреждения. Как ещё буду на английском с врачами общаться, не представляю. Это не указание прислуге отдать. Мужа ведь не потащишь в кабинет к гинекологу в качестве переводчика, — сокрушенно вздохнула она.

— О! — даже потерла от удовольствия руки Марийка, — считай, что тебе повезло. Томасу срочно надо по работе в Дубай. Планирую поехать с ним. А оттуда, где-то через недельку он в Африку полетит, потом, вроде, в Канаду, Америку. И к сыну в Лондон намерен заехать. Я останусь у тебя. Вместе по врачам и побегаем. Идет?

— Здорово, — обрадовалась Елизавета. — Мне действительно повезло. Ты прямо у меня камень с души сняла. Когда прибудете?

— Думаю, через пару дней будем в Дубае.

— Только никаких отелей. Остановитесь у нас. Ясно тебе, — решительно произнесла подруга.

— Естественно. Все, пока, до встречи, — и Маша отключилась.

В это время в комнату вошел Повелитель и плюхнулся на диван, рядом с супругой.

— С кем разговаривала? — поинтересовался он.

— Машка на днях с Томасом приезжают. Вот тогда ты нас с подругой в клинику и свозишь. Ладно?

— Хорошо, — кивнул тот. — Расскажи подробнее, как ты с дочерью поговорила?

— Тебе лучше самому и с Катей, и с Майклом объясниться. Думаю, Миша в самое ближайшее время придет к нам невесту сватать. Я возражать против их женитьбы не стану. Надеюсь, ты тоже, — строго посмотрела она в глаза мужу.

— Ммммм, — изобразил на лице раздумье, Самир. — Прямо так сразу и соглашаться? — вопросительно поднял он брови. — Ну, как говорится, будем посмотреть на их поведение. Что ещё Мишка мне скажет в свое оправдание.

— В чем парню оправдывать-то?

— А, почему он меня столько времени за нос водил? Ни словом не намекнул на отношения с дочерью. Я ему, паршивцу, нервишки то попорчу, — зло прищурился Самир. — Легким испугом не отделается.

— Ой, какой ты мстительный, — укоризненно посмотрела на него супруга.

— Не мстительный, а справедливый, — возразил тот. — Пусть с самого начала поймет, кто здесь главный. Другими словами, кто в доме хозяин.

— У них, надеюсь, будет свой дом, и он сам станет там хозяином.

— Свой дом, — задумался Самир. — Его надо ещё купить. И вообще, это не важно. Все равно, главный в нашей семье — это я, — твердо заявил мужчина. — У меня семеро зятей и никто не смеет слова против сказать.

— Ладно, ладно, — с улыбкой прижалась к нему Лиза. — Не сверкай очами. Кстати, у Миши своя квартира или он её снимает?

— Ты думаешь, я у него в гостях был? — хмыкнул Самир. — И не интересовался никогда. Откуда я знал, что мне это понадобится? — супруг явно нервничал.

Чтобы его не злить, Елизавета постаралась переключить внимание мужа на другую тему. Заговорила о будущем ребенке, и тот моментально растаял. Взгляд потеплел, глаза заблестели добротой и нежностью. Грозный повелитель больше походил уже на мурлыкающего, довольного котяру. Движения его стали мягкими, неторопливыми. Он обнимал свою Лизоньку и терся о распущенные волосы супруги щекой. Но, она-то знала, что в глубине души каждого, даже самого ласкового кота, все-таки сидит хищник. Самиру просто так за ушком не почешешь. Может и рыкнуть.

А вечером того же дня, Катя удивила маму с папой неожиданным сообщением, что вскоре они с Майклом намерены полететь в Америку. При этом помахала перед их глазами изящным золотым колечком с бриллиантом, надетым на палец, которое подарил ей жених.

— Интересно, — строго поинтересовался Самир, — а в качестве кого ты туда поедешь?

— В качестве невесты, — встряхнула кудряшками дочь. — С родителями его познакомиться. И не спорьте со мной, — решительно заявила она. — Мишаня сказал, и мальчиков с собой надо взять.

— Слушай, невеста без места, — язвительно заявил отец, — что-то я не видел этого женишка, который на коленях просит у нас твоей руки. А детей, зачем в Америку тащить? Решили одним махом сразить его родителей наповал? Представляю картинку, — усмехнулся он. — Вот, дескать, мама, папа познакомьтесь. Это моя белокурая невеста и её шоколадные детки от первого брака. Их удар не хватит?

— Да, Миша давно уже им про нас рассказал. И фотографии мои с сыновьями по компьютеру сбросил. Они сами просили нас приехать. И никакого удара у родителей не случится, — девушка стояла перед ними, уперев руку в бок и отставив изящную ножку. — А предложение мне делать, он завтра придет.

— Нет, ты посмотри на неё, — возмущенно обратился Самир к супруге. — Они уже все сами решили. А он уверен, что я соглашусь на его предложение? — спросил он у Кати.

— Причем здесь твое согласие? — негодующе воскликнула дочь. — Главное, что я согласна, — топнула она ногой, а на глазах выступили слезы.

"Нашла коса на камень, — думала Лиза, глядя на дочь. — Сошлись два упрямца". Катерина стояла на фоне цветных обоев. От возмущения, даже голубые глаза девушки казались серыми.

— Пойду, позвоню Майклу, чтобы он вообще к тебе не приходил, — зло произнесла Катя и быстро направилась к двери. — Все будет так, как я хочу, — крикнула она на ходу.

— Что это было? — ошарашено поглядел Самир на супругу. — Бунт на корабле?

— Похоже, твои гены у девчонки в голове бал празднуют, — усмехнулась Лиза.

— Ну, да, — недовольно пробурчал муж, — или сказывается мамино воспитание.

— Что? — задохнулась от негодования женщина.

— Все, все, все, — стал успокаивать её Самир. — Только не волнуйся. Тебе нельзя, — он взял Лизину руку и поцеловал в ладошку. — Не буду я преградой у них на пути. Клянусь Аллахом. Они, видать, стóят друг друга. И флаг им в руки. Пусть женятся, — безнадежно махнул мужчина рукой.

* * *

Через несколько дней Самир привез Елизавету с подругой в шикарный медицинский центр. Обстановка внутри клиники поражала великолепием. Собственно, как и все в Дубае. Мужчину они оставили дожидаться в холле, а сами направились к врачу.

Осмотрев пациентку, доктор выписал огромную кучу направлений на анализы и велел после этого вновь зайти к нему с результатами. Глянув на эксресс-анализ крови, заявил, что срок у Лизы ещё очень маленький. Маша выступала в роли переводчика. Будущая мама мало что понимала в их разговоре. Говорили они очень быстро. Взяв ещё какую-то бумажку, подруги вышли к ожидавшему их Самиру.

— Лизок, вот это направление на УЗИ внутренних органов. Но врач сказал, что сделать его надо недели через две. Пока ещё рано.

— Господи, — взмолилась Лиза, — замучают теперь меня всякими процедурами.

— А как ты хотела? — фыркнула Мария. — Ты жена шейха. Они обследуют тебя от маковки до пятак. Досконально проверят и что надо, и чего не надо.

— Зачем?

— Ну, как, — терпеливо пояснила приятельница. — Во-первых, поздняя беременность. Ты не забыла, сколько нам лет? — игриво улыбнулась Марийка. — Трястись над тобой будут, как над хрустальной вазой. Не дай Бог, чего упустят, случится осложнение. Влиятельный шейх их же с лица земли сотрет. Здесь арабы, как правило, врачами не работают. В подавляющем большинстве иностранцы с престижными дипломами. И потом, это частная клиника. Очень дорогая. Даже для местных богатеев. А ты иностранная подданная. Значит, за все процедуры с Самира двойную плату возьмут. Для клиники выгодны такие клиенты, — лукаво подмигнула женщина. — Я права? — посмотрела она на Лизиного супруга.

— Наверное, это действительно так, — согласно кивнул тот. — Но здоровье Лизы и будущего ребенка выше всяких денег. Лишь бы все было нормально.

* * *

За прошедшие дни, Самир уже успел серьезно переговорить с Михаилом. Беседа шла при закрытых дверях без присутствия женщин. Судя по веселому выражению лиц, когда мужчины вышли из комнаты, можно было понять, что все обошлось без эксцессов. Отец дал разрешение на поездку дочери и внуков в Америку. Свадьбу решили отпраздновать позднее. Опасаясь, как бы Самир не передумал, молодые, прихватив с собой мальчишек, сразу уехали.

Вскоре, после посещения с Лизой клиники, Мария вернула в Оман. Томас улетел в длительную командировку ещё раньше неё. Оставшись в огромном дворце в одиночестве, супруги явно загрустили.

Однажды вечером, они отдыхали на крытой веранде. Лиза покачивалась на подвесном диване, а Самир в сторонке курил кальян. Отныне, жена находилась на особом положении. В отдельной комнате проживала медицинская сестра. Она неусыпно следила за состоянием здоровья будущей мамы. Измеряла давление, температуру, следила за диетой женщины. И хотя, Лиза считала это лишним, муж настоял. О беременности новой жены он оповестил уже всю родню.

— Самир, а Джамиля с Гизлян знают, что мы ожидаем ребенка? — поинтересовалась Лиза.

— Я не делаю из этого секрета, — ответил тот, подходя к ней и укладываясь рядом. — Радостью надо делиться.

— Очень сомневаюсь, что эта новость стала для твоих жен радостью.

— Почему? — искренне удивился супруг. — Это означает, что их муж любим. И продолжает свой род.

— О, Боже, — изумленно вытаращила глаза женщина. — Я бы такому не обрадовалась.

— Хвала Аллаху, ты подобного известия не получишь. Будь уверенна, — с улыбкой успокоил он Лизу. — Слушай, а не хочешь съездить в Маскат?

— Зачем?

— Развеемся немного, побродим по знакомым местам. Почему, нет?

Вначале, Лиза сомневалась, но потом решила, что это хорошее предложение. Смена обстановки благотворно повлияет на настроение. И они отправились в город их первой встречи.

Уже по дороге из аэропорта, женщину захлестнули приятные воспоминания. За окном автомобиля мелькали знакомые белые домики.

Это тебе не Дубай, с его небоскребами. Безлюдные улицы, и какое-то чисто арабское успокоение витало в воздухе. Въехав во двор знакомого дома, увидели, встречающих хозяина, Кирена и Синду. Преданные слуги весьма постарели за прошедшие годы. Они с почтением склонили головы перед новой супругой хозяина. По сравнению с дубайским дворцом, этот домик казался маленьким, уютным гнездышком. Женщина прогулялась по дворику. Ей захотелось прикоснуться руками ко всему, что напоминало ей те незабываемые дни.

Когда Елизавета вошла в спальную комнату, сердце её усиленно забилось. Здесь, практически ничего не изменилось за двадцать с лишним лет. Та же кровать, диван, столик, уставленный фруктами. Все они были свидетелями её грехопадения. Её измены Антону. Лизе стало немного не по себе. Она до сих пор считала себя виновницей преждевременной смерти первого мужа. Он столько лет держал в душе свои эмоции, не выплескивал их наружу, что сердце мужчины не выдержало.

— Самир, — обратилась она к вошедшему через некоторое время, супругу, — а почему в этой спальне ты ничего не изменил, в отличие от других комнат?

— Просто не захотел ничего менять. На этом ложе ты впервые стала моей, — пожав плечами, ответил тот. — Я сохранил здесь все в знак моей верности тебе. Можешь не верить, но после тебя, у меня не было ни одной связи на стороне. Делил постель только со своими законными женами.

— Аха, — в глазах Лизы блеснула игривая искорка, — это у арабов называется верностью?

— А, почему нет? Ты же не была моей женой. А наложниц я больше не заводил.

— Ладно, пойду, искупаюсь, — слегка покачала головой женщина и вошла в ванную.

Там тоже все осталось по-старому. Лежа в наполненной водой и пышной пеной ванне, она вновь предалась сладким воспоминаниям. Здесь они купались вместе с Самиром после замирения на ночном берегу моря. Смывали с себя морскую соль и остатки песка. И были счастливы. Счастливы, до безобразия. Ни страха, ни раскаяния не ощущали в душе. Теперь она плескается уже на правах законной супруги. И снова, можно сказать, вдвоем. Вдвоем со своим младенцем под сердцем. Накинув халат, проследовала в спальню. Супруг ожидал её в кровати.

И вновь, где-то вдали слышалась арабская музыка. А её, слегка постаревший принц, лежал рядом. В комнате стоял запах каких-то благовоний. Казалось бы, все, как прежде. Но, и совсем не так. Привычно умостившись на бархатной груди любимого, она прикрыла глаза. Но, незримая связь этих людей была настолько сильной, и Самир что-то почувствовал.

— Лиз, — прижал он её к себе, — ты чем-то обеспокоена?

— Все нормально, дорогой, — нежно погладила Лиза его по волосам. — Мне так хорошо с тобой, так спокойно. Только…, - она на минутку замолчала.

— Только, что? — приподнял он голову и пристально посмотрел на жену.

— Не знаю, почему. Но именно сейчас в этом доме я остро почувствовала свою давнюю вину перед Антоном. Я счастлива, ты рядом. Скоро снова стану мамой. А он в сырой земле. Это моя вина. Мой грех. И я не могу не думать и не беспокоиться, что Бог меня накажет. Особенно теперь, когда я беременна.

— Лизонька, — с улыбкой уткнулся он в её грудь, — именно поэтому, сейчас в твоей прекрасной головке должны быть исключительно добрые мысли. Наш малыш уже чувствует настроение своей мамочки. Думай только о хорошем. Ни о чем не беспокойся. Я ежедневно в своих молитвах прошу Аллаха, отвести от тебя все невзгоды и несчастья. Всевышний милостлив к нам. Он одобряет наш союз. Посылает нам дитя.

— Ты так думаешь?

— Уверен. В свое время мы с тобой сделали одну ошибку, — шептал Самир на ушко Лизе, — не стали бороться за свою любовь. Испугались, отступили. И моей вины тут на девяносто процентов больше, чем твоей.

— Почему? — удивленно взглянула жена на него.

— Потому что, я мужчина. И обязан был проявить настойчивость. Если надо, даже украсть тебя.

— Скажешь тоже, — усмехнулась Лиза, — украсть.

— Знаешь, что я давно понял, — возбужденно произнес Самир, присаживаясь на кровати. — Когда по-настоящему любишь, не надо смотреть ни на какие препятствия. Человек имеет право на счастье в земной жизни.

— А в загробную я не верю, — тихо произнесла женщина.

— Я не об этом, — продолжал супруг. — Вот, смотри, — все больше распалялся он, — если б ты тогда не вернулась в Россию, все сложилось бы иначе. И Антон твой гораздо легче бы пережил просто уход жены. Чем через пятнадцать лет узнать страшную тайну. И жена изменила, и дочь растил не свою. Да, и внучата не его. Вот, такого удара я лично бы не перенес.

— Может, ты и прав. Конечно, Тошка бы попереживал, но смог ещё устроить свою судьбу, — согласно кивнула Лиза. — И, вполне вероятно, до сих пор жил.

— Да, и наша жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Ты родила бы мне много деток с голубыми глазами, — засмеялся он. — Только сейчас не надо об этом думать, — попросил Самир, вновь укладываясь рядом. — Мы уже ничего не можем изменить. Но, и счастье у нас с тобой никто не отберет.

— Как знать, — неуверенно пробормотала супруга.

— Если и пошлет Аллах кару за наш грех, так только мне.

— Самирчик, — нежно прижалась Лиза к мужу, — мы с тобой давно одно целое. Наказание тебе, автоматически станет и моим.

— Даже не думай об этом, — решительно произнес Самир. — У нас все будет хорошо. Я уверен. Аллах возвращает нам с тобой молодость. Дает шанс исправить все ошибки.

Они пробыли в Маскате целых две недели. Проехали по всем памятным местам. Лиза постепенно совсем успокоилась. Она чувствовала в Самире такую защиту и опору, что иногда сама себе завидовала. Вернулись в Дубай за день до возвращения детей из Америки.

Самир признался Лизе, что пока не поставил в известность родственников Джавдета об отказе отдать Катерину в их семью. Видимо, он ждал удобного момента. А вскоре, после их приезда домой, случилось уж совсем невероятное.

Елизавета в тот день сидела у небольшого фонтанчика во дворе дома, когда к ней подошел слуга и заявил, что её спрашивает женщина. Хозяйка приказала впустить. Увидев гостью, просто онемела. Перед ней стояла… Джамиля.

Первая жена Самира была, как обычно, в черном хиджабе и с закрытым лицом. Она заговорила по-английски, но с таким акцентом, что невозможно было что-либо понять. Обескураженная Лиза взяла мобильный телефон и попросила супруга спуститься во двор.

Подошедший через некоторое время муж, был удивлен не меньше неё. Вначале он что-то спросил у Джамили на арабском. Та ответила и указала мужу рукой на, стоящий рядом, стул. Мужчина присел и перевел разговор Лизе:

— Лиз, не волнуйся. Она просто хочет с тобой поговорить. Я переведу. Поверь, Джамиля не посмеет обидеть тебя даже намеком. Я её хорошо знаю. Но, если ты против, она тут же уйдет.

— Нет, почему? — едва сдерживая волнение, ответила супруга. — Пусть говорит.

Арабка говорила довольно быстро и опустив глаза. Иногда останавливалась, давая возможность Самиру перевести. В целом, Лиза так и не поняла цель её прихода.

Вначале женщина поздравила Лизу и своего супруга с предстоящим рождением ребенка???!!! Потом, долго распространялась о том, какой неземной красоты Катя, какие очаровательные у Самира внуки. Елизавета пришла в настоящий шок от таких слов. А ещё, Джамиля, как бы вскользь намекнула, чтобы новая жена не пускала в дом Гизлян. Дескать, беременной женщине нельзя волноваться и выслушивать оскорбления завистницы. В конце концов, Лиза пришла к выводу, что та просто хочет покрасоваться и заслужить одобрение со стороны своего мужа. Показать ему лояльность к четвертой супруге. На лице Самира не отражалось никаких эмоций. Он монотонно переводил. А, "четвертая супруга", не удержалась от коварного вопроса:

— Джамиля, неужели ты не ревнуешь своего мужа к другим женам? — настороженно поинтересовалась она.

— О, Аллах, — воскликнула та, воздев руки к небу. — У Пророка Мухаммада было много жен. И он всех любил. Это священное право мужчины, данное ему Всемилостливейшим Аллахом. Арабской женщине положено почитать своего, богом данного, супруга и радоваться его благополучию. Я вижу, что Самир счастлив в союзе с тобой. Значит, счастлива и я.

— Лиза, не спорь с ней, — вставил уже от себя Самир. — Она этого не поймет.

После ухода нежданной гостьи, Елизавета не стала обсуждать с супругом странное поведение женщины. Просто попросила оставить её одну.

Пришло время, Лизе идти на УЗИ. Процедура прошла быстро. В клинике не было никаких очередей. Взяв результат обследования, они вошли в кабинет, наблюдающего её доктора, вместе с супругом. На случай, если пациентка, что-либо не поймет из слов врача. Тот долго изучал заключение, и почему-то хмурился. Наконец, поднял глаза и спросил:

— У вас никогда не было проблем с левой почкой?

— Да, — ответила она, — года три назад, ещё в России, мне делали УЗИ. Тогда обнаружилось, что почка у меня меньших, чем положено, размеров. Но, проверили протоки. Сказали, что они работают хорошо, и я успокоилась.

— М-да, — покачал головой врач, — но вам следует сделать дополнительно и компьютерную томографию. Не волнуйтесь, но так будет надежнее.

Лиза, конечно, была недовольна новыми хождениями по клинике, но Самир её даже слушать не захотел и повел жену на предложенное обследование. Туда, супруга не пустили. Пациентку уложили на стол, несколько раз передвигали вперед-назад. То, дышать, то, не дышать. Потом, вручили ей какие-то снимки и велели срочно возвращаться к лечащему врачу.

Самир, непонимающим взглядом, посмотрев на фотографии и прочитав заключение, почему-то попросил Лизу обождать в холле и зашел в кабинет один.

Его не было так долго, что Лиза начала беспокоиться. Наконец, дверь кабинета отворилась и, махнув ей рукой, Самир пригласил войти. Там, кроме врача, находились ещё несколько женщин в белых халатах, которые рассматривали снимки на экране и что-то обсуждали.

Лиза сразу заметила, что на муже буквально "нет лица". Она присела рядом, он взял жену за руку. Затем, боясь смотреть ей в глаза, начал говорить:

— Лизонька, томография показала, что в левой почке у тебя опухоль.

— Рак? — ошарашено воскликнула женщина.

— Нет, — сжал Самир её руку, — пока об этом сказать нельзя. Ясно будет, когда сделают гистологию. А для этого тебе необходимо срочно делать операцию по удалению почки.

— Кошмар, — чуть слышно пробормотала Лиза и из глаз покатились безудержные слезы.

— Лизок, — мужчина сам еле сдерживался, — доктор уверяет, что, как таковая, операция не сложная. Но…, - супруг замолчал, с трудом подбирая слова. — Твою беременность придется прервать. Хирургическое вмешательство делается под общим наркозом. А это убьет плод.

Елизавета смотрела, как двигаются его губы, но слов уже не слышала. Да, и видела его расплывчато, сквозь пелену слез. "Вот она. Вот, расплата за мой грех!", — набатом стучало в мозгу. Лиза попыталась встать, но у неё не хватило сил. Убитую горем супругу, Самир вынес из кабинета на руках.

Глава 22

Когда под действием нашатыря, Елизавета пришла в себя, вначале стала рваться обратно в кабинет к врачу. Но, потом, немного успокоившись в объятиях мужа, вдруг, передумала. Чуть помолчала и решительно произнесла:

— Все. Едем домой.

— Лиз, — попытался что-то возразить ей Самир, но с безнадежностью махнул рукой, и супруги направились к выходу.

В машине ехали молча. Видно было, что оба не могут отойти от шока. Повелитель пытался собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы Лиза не заметила его отчаяния. Мужчина понимал, что в данной ситуации, супруга нуждается, прежде всего, в его поддержке. Ему, не смотря ни на что, надо было оставаться спокойным и уравновешенным. Найти нужные слова, чтобы Лиза дала согласие на операцию по удалению почки. А, значит, и на прерывание беременности. Самир даже попробовал изобразить на лице нечто подобное ободряющей улыбке и, не отрываясь от руля, нежно погладил её по коленке.

Елизавета молчала, а по выражению её лица, муж понял — она обдумывает какой-то план. Супруг даже не стал спрашивать, что женщина задумала? По его глубокому убеждению, выход из сложившейся ситуации имелся только один. Успокоиться, взять себя в руки. И отдаться на милость медиков. Рисковать своей жизнью и здоровьем он Лизе не позволит.

Войдя в дом, жена немедленно села за ноутбук и что-то усиленно стала искать. Самир сидел позади неё и терпеливо ждал. Наконец, Лиза радостно воскликнула: "Есть! Максим в сети!" Он встал и приблизил лицо к монитору. На экране высвечивалась главная страница Скайпа. Женщина подвела курсор к надписи — Максим Рогов и нажала видеозвонок.

— Кто такой? — поинтересовался муж, пока шел сигнал вызова.

— Мой одноклассник. Известный нефролог в Тюмени и не только, — быстро ответила та. — Сиди и слушай, — приказала Елизавета. — Только не вмешивайся.

Через некоторое время на экране появился взлохмаченный очкарик.

— Привет, Лизок, — удивленно воскликнул он, поправляя на носу очки. — Вот уж кого не ожидал увидеть. Что-то случилось?

— Случилось, Макс, — с тяжелым вздохом ответила она. — У меня к тебе конкретный вопрос, как к профессионалу. Время не терпит, так что давай, не будем на ненужные темы отвлекаться. Хорошо?

— Уговорила. Я весь внимание.

— Ой, — немного замешкалась Лиза, — как бы мне коротко и понятно вопрос сформулировать? В общем, так, — решительно начала женщина. — У меня беременность, где-то 5–6 недель. Компьютерная томография показала наличие опухоли в левой почке. Могу я оставить ребенка, если соглашусь на удаление почки? Или мне сначала родить, а потом уже почкой заняться?

— Ничего себе, вопросик, — поморщил нос Макс. — Ну, я снимков не видел. Историю болезни не знаю. Трудно сориентироваться. Погоди, помнится, ты говорила, что у тебя левая очка меньше нормы. Почему в Тюмени сразу тебя в поликлинике на учет не поставили?

— У меня протоки проверили и все, — ответила Лиза. — Сказали, ничего страшного.

— А, как определили, что почка у тебя маленькая? Томографию дома делали? И когда это случилось?

— Нет. Только УЗИ. Года три назад делала.

— Вот, козел ваш уролог, — с досадой сплюнул Максим. — Ты же спортсменка. Лыжница была в свое время. Мастер спорта, чемпионка области. Значит, у тебя не врожденный порок почки, иначе бы таких результатов не добилась. Процесс, видимо, начался не так давно. А на УЗИ мало чего увидишь.

— Ладно, Макс, ты мне скажи, есть возможность сохранить беременность?

Мужчина задумался. Достал какую-то книгу. Полистал её, подумал и, наконец, сделал свое заключение:

— Лиза, я тебе скажу так. Чисто теоретически, родить у тебя возможность есть. Повторяю — только теоретически. С учетом последних достижений в медицине. И только в том случае, если вторая почка совершенно здорова. Но, — наставительно поднял он указательный палец, — никаких потом. Операцию по удалению необходимо делать прямо сейчас. Срочно. Даже, если у тебя не злокачественная опухоль. Поврежденный орган уже не может работать в полную силу. Но, пока больная почка у тебя в организме есть, вторая не возьмет на себя тяжесть исполнять функцию обеих. Значит, травмированную необходимо немедленно убрать. И то, оставшаяся, начнет работать за двоих только спустя год, полтора. Женщины рожают с одной почкой, но, если после удаления прошло несколько лет. Хотя, — он в задумчивости снял очки и добавил, — есть прецеденты, подобную операцию делали беременным женщинам. И они благополучно рожали. Но, это единичные случаи. Я об этом только читал. И слышал на семинаре в Дубае, где ты и живешь в данный момент. В Эмиратах очень сильная медицина.

— А в моем случае? Стоит рискнуть? Операцию же под общим наркозом будут делать.

— Нуууу, — задумчиво протянул Максим, — современный анестезиолог сможет подобрать нужный состав наркоза. А хороший врач, подходящие лекарства для реабилитации, которые не навредят плоду. Но, я не видел твоих анализов, снимков томографии, поэтому рассуждаю лишь о допустимой вероятности.

Самир не выдержал и подсел рядом с супругой. Он представился и спросил:

— Почему тогда врачи в категоричной форме заявили, что беременность сохранить никак нельзя? Без вариантов.

— Думаю, просто никто не хочет идти на такой риск, — пожал плечами нефролог. — В случае неудачи, именно лечащий врач будет нести полную ответственность за жизнь и здоровье матери и ребенка. Лиза, если ты на такое решишься, тебе придется всю беременность провести в стационаре под наблюдением. На мой взгляд, рисковать не стоит. Тем более, у вас есть дочь и внуки даже. Возраст тоже надо учитывать.

Беседа у них продлилась более двух часов. Максим нашел название клиники, в котором проходил международный симпозиум урологов. И она оказалась именно той, где наблюдалась Елизавета. Самир под диктовку записал вопросы, которые ему следует задать медикам. Название процедур, необходимых супруге. Они распрощались. И договорились созваниваться.

После, Самир увел Лизу в спальню, усадил на кровать и, глядя супруге прямо в глаза, решительно заявил:

— Лизонька, я ЗАПРЕЩАЮ тебе даже думать о возможности сохранить беременность. Горько, обидно, но с этим придется смириться. Послушай, — продолжил он, присаживаясь рядом и, укладывая жену на колени, — ещё совсем недавно, ты и слышать не хотела о родах. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью.

— Мало ли, чего я не хотела, — вздохнула женщина. — Но, ребенок зародился. Вот он, — Лиза с нежностью положила руки на живот. — Он живой и молит о пощаде. Я успела его полюбить. Надеюсь, завтра ты свозишь меня в клинику. Мы ещё раз встретимся с врачами, все обсудим. Тогда и решим.

— В клинику мы, конечно, съездим, — кивнул Самир. — Только, я уже все РЕШИЛ. Рожать ты не будешь! И не спорь со мной, женщина, — строго добавил он.

Супруга змейкой соскользнула с его колен и попросила оставить её одну. Самир, понурив голову, покинул комнату. А она схватила в руки мобильный телефон. Кому Лиза могла позвонить в трудную минуту? Конечно, самой близкой подруге Марии.

— Машаааа, — кричала она, захлебываясь слезами. — Все пропааааало! Я не хочу жить!

— Лизка, ну-ка, прекрати выть, — сурово оборвала её нытье женщина. — Объясни все по порядку.

Заикаясь, перескакивая с одного на другое, Лиза ввела приятельницу в курс своей проблемы. Марийка мало что поняла из путаницы слов. Лишь одно стало ясно. Подругу надо спасать! Лизе нужна помощь. И уже через три часа Маша вихрем ворвалась в спальню супругов. Её испуганные глаза, сверкали, как фары скорой помощи.

Лизу она застала, рыдающей в подушку. Самир сидел рядом и гладил жену по волосам. Маша кивнула ему и замахала руками, предлагая выйти.

— Ты откуда нарисовалась? — подняла заплаканное лицо хозяйка.

— Господи, сорок минут полета и вот она я, — затараторила Мария. — Можно сказать, чуть ли не на лету за хвост самолета ухватилась. Давай, иди, умывайся и рассказывай все по порядку.

Беседа подруг длилась достаточно долго. В конечном итоге, Елизавета, измученная слезами, уснула. Маша проследовала в гостиную. Хмурый Самир, обложенный бесчисленным количеством подушек, сидел на диване и нервно затягивался из кальяна.

— Ну, что? — вопросительно посмотрел он на женщину.

— Уснула, слава те, Господи, — ответила та и примостилась рядом. — Лиза сказала, что ты запрещаешь ей рожать. И правильно, на мой взгляд, делаешь. Не понимаю, за каким дьяволом на пятом десятке так рисковать? В конце концов, если для неё все это закончится благополучно, ребенок может родиться не полноценным. Вам это надо?

— Вот, и я так думаю, — согласился Самир. — Надо смириться с волей Аллаха. Только, как Лизоньку в этом убедить, не представляю, — вздохнул он. — Давай, попытаемся сделать это вместе. Я очень на тебя надеюсь. Хорошо, что ты прилетела.

— Значит так, — решительно заявила подруга. — Завтра едем в клинику все вместе. Я сама буду разговаривать со всеми врачами. Все досконально узнаю и разберусь Тебе лучше в кабинеты не входить.

— Почему? — изумленно воскликнул тот.

— Самир, поверь, так будет лучше. Они от одного твоего представительного вида в кому впадут, — усмехнулась Маша. — Если ещё халат наденешь, расшитый золотом. Вообще, пипец будет. Знают, что ты шейх. Будут блеять от страха и соглашаться со всем, что ты скажешь. А нам надо объективную картину узнать. Каковы шансы выносить ребенка? Насколько велики риски? Доверься мне. Я тебе потом полный отчет дам.

— Хо-ро-шо, — с явной неохотой, но, все-таки, согласился мужчина. — Я распорядился постелить тебе в гостевой комнате, а сам пойду к Лизе.

— Может, переночуешь у себя?

— Нет, — замотал тот головой. — Её ни на минуту нельзя оставлять одну.

Следующий день для всех прошел, как в тумане. Женщины опять оставили Самира дожидаться в холле у регистратуры, а сами отправились по кабинетам. О чем там шла речь, он не знал. Безумно волновался. То и дело вставал и мерил холл шагами. Наконец, они подошли к нему. Лиза осторожно присела рядом и молчала. Мария держала в руках лист с какими-то записями. Она махнула Самиру, и они немного отошли в сторону.

— Так, выпытала я у них все, — начала подруга. — Уролог по поводу сохранения беременности ничего обещать не может. Гарантирует только сделать операцию по удалению почки без осложнений. Гинеколог однозначно настаивает на аборте. Говорит, что последствия вынашивания плода совершенно не предсказуемы. Решайте сами. Я бы, рисковать не стала.

— А, что Лиза? — вопросительно посмотрел он на женщину.

— Лизка молчит, но согласие на операцию почки подписала. Значит, с абортом надо аккуратненько, осторожно её дожать. Не давить, а просто по-доброму убедить. Другого выхода не вижу.

— Я, конечно, попробую, — задумчиво ответил шейх. — И очень надеюсь на твою помощь. Все-таки, к твоему женскому мнению, Лиза быстрее прислушается. Какой план действий врачи предлагают?

— Говорят, надо положить в госпиталь срочно. Вначале ей сделают аборт. Потом, станут готовить к операции по удалению почки.

— Когда надо госпитализировать?

— Вчера, — резко ответила Мария. — Раздумывать некогда.

Честно говоря, Самир не знал, какие слова сказать супруге для рокового согласия на прерывание беременности. А уже, когда начал с ней дома разговор, понял, что уговаривает, скорее всего, сам себя. Вся его мусульманская душа противилась такому решению. Но, другого выхода не было. Лиза слушала супруга молча. Не возражала. Потом, отвернулась и глухо произнесла:

— Надо вещи подготовить. Не забыть бы чего. Мне отдельную палату обещали.

— Да, понятно, что в общей ты лежать не будешь. Лизок, не переживай. Я все время буду рядом.

На следующее утро, определив супругу в госпиталь, Самир с Машей вернулись домой. Ничего обсуждать, ему не хотелось. Он попрощался с подругой жены и отправился на свою половину дома. Просил не беспокоить. А Мария осталась наедине с Катей. Дочь даже осунулась от переживаний за маму. Узнав о страшном диагнозе, Катюша отчаянно уговаривала Лизу прервать беременность. Не подвергать свою жизнь опасности. При матери она ещё как-то держалась, а сейчас тоже дала волю слезам. Бедной Маше досталась неблагодарная роль утешительницы для всех. Внукам пояснили, что бабушка заболела, и её положили в больницу. Мальчишки, как неприкаянные бродили по дому. Жизнь без бабы Лизы была очень непривычной.

Самир тоже не находил себе места. Не желал никого ни видеть, ни слышать. Хотя, согласно мусульманской вере, ему следовало смиренно принять посланное Аллахом наказание, и не роптать, но душа мужчины рвалась на части. Он пролежал в своей спальне до вечера. К принесенной слугами еде, даже не притронулся. Пил воду и курил кальян. С волнением ждал звонка от супруги. Ближе к вечеру, она позвонила. На мобильнике высветился знакомый номер, а Самир не узнал голоса любимой.

— Все кончено, — едва слышно прошептала она. — Нашего малыша больше нет.

— Как ты себя чувствуешь? — с волнением спросил супруг. — Хочешь, я сейчас к тебе приеду?

— Нет, Самир. Мне надо отдохнуть. И завтра тоже не приезжай.

— Но, почему?

— Так надо, — твердо ответила женщина. — Буду готовиться к новой операции.

— А Катя с Марией? И внуки тоже хнычут.

— Господи, — чуть повысила голос Елизавета. — Да, оставьте уже меня все в покое. Прости, — тихо добавила она и отключилась.

Самир в отчаянии зарылся лицом в подушку. Если б умел, тоже бы заплакал. Его Лизоньке плохо, а он не в силах ничем помочь. Это убивало и даже слова молитвы не шли на ум. Все у них складывалась слишком хорошо до этих событий. Он уже видел себя с сыном на руках. Пусть, с дочерью. Сейчас это было не важно. Только вот, как видно, не суждено ему вновь стать папой.

Через какое-то время, Самир задремал. И вдруг, почувствовал, как кто-то дергает его на штанину. Высунув голову из-под подушки, увидел, стоящего рядом внука Сашеньку. Тот стоял, нахмурив бровки, и спрашивал:

— Деда, ты плачешь?

— Что ты, Санька, — он схватил мальчика в охапку и прижал к себе. — Я просто захотел спать и положил на голову подушку, чтобы вашего шума не слышать.

— А мы и не шумим, — возразил тот. — Мы с Самиркой тихо играем. А бабушка скоро вернется? — на его огромных карих глазенках выступили слезы.

— Скоро, дорогой мой, очень скоро. Вы там пока с мамой и тетей Машей посидите. Я потом приду.

Когда внучек убежал, Самир уселся на кресло, раскурил кальян и задумался. "Да, что это ты сопли то распустил? — укорял он себя в душе. — Мужик, называется. Ещё и шейх. Лизонька не должна видеть на твоем лице ни страха, ни сомнения. Ну-ка, возьми себя в руки", — приказал он сам себе и вышел из комнаты.

Несмотря на возражения жены, Самир приехал навестить её утром следующего дня. Лиза выглядела бледной, заторможенной и была неразговорчива. На гостинцы даже не взглянула. На выходе из палаты, он носом к носу столкнулся с гинекологом супруги. Тот отвечал на его вопросы что-то невнятное и отводил глаза. Это не на шутку испугало мужчину. Видимо, с абортом все оказалось не так гладко. Но в подробности его никто не вводил. Маша пожимала плечами и объясняла это тем, что главной задачей врачей в данный момент, является подготовка к операции на почке. Однако, такое объяснение Самира не успокоило.

Операцию сделали через неделю. Она продолжалась более часа. Результата Маша, Катя с Михаилом и Самир дожидались в холле. Вышедший хирург заявил, что все прошло хорошо. Без осложнений. В данный момент пациентку отвезли в реанимацию. Предложил родственникам справляться о состоянии больной по телефону.

За тот месяц, что Елизавета провела в госпитале, она ни на минуту не оставалась одна. В её палате все время находился кто-нибудь из семьи. В первое время после операции, женщину мучили страшные боли в животе, который, почему-то вздулся. Хирург пояснил, что это нормальное явление после полостной операции. Посоветовал женщине пользоваться специальным корсетом, чтобы в области шва не образовалась грыжа. Самир, казалось, чувствовал её боль, как свою. Если в палате, он ободряюще улыбался, успокаивал супругу, то выйдя, тут же становился хмурым и не приветливым.

Недели через три после операции, Томас, возвращаясь из командировки, забрал Марию домой в Маскат. Но, она постоянно звонила подруге на мобильный телефон. Они о чем-то секретничали. И Самир заметил, что после беседы с приятельницей, настроение Лизы улучшалось. Он был бесконечно благодарен Маше за такую поддержку.

* * *

И вот, со времени удаления почки, минуло уже более трех месяцев. К великому счастью, гистология показала, что опухоль не злокачественная. Елизавета давно уже находилась дома. Каждый день её осматривала не только медицинская сестра, а частенько, и врачи, которых Самир привозил сам. В госпиталь он регулярно возил жену на УЗИ, различные анализы и прописанный ей целебный массаж.

По словам врачей, восстановление здоровья пациентки шло успешно. Казалось бы, надо радоваться. Но Лизу что-то угнетало. Заботливый муж это прекрасно видел. По всей видимости, женщина никак не могла смириться с потерей ребенка. Потому, её ничего и не радовало. Супруг не поднимал этот болезненный вопрос. Он хорошо помнил слова Марийки перед отъездом:

— Самир, пожалуйста, не напоминай Лизе о не родившемся ребенке. Не береди рану. Вообще, сделай вид, что никакой беременности не было. Иначе, она измучает себя раскаяньем. Побереги её нервы.

— Конечно, не буду, — пообещал тот. — Я же понимаю, что ей нужны силы для восстановления. Спасибо, тебе, Машенька, — поцеловал шейх женщине ручку. — Звони, не забывай нас.

— Ой, — хитро подмигнула она. — Да, я ещё не раз к вам приеду. Долго ли мне?

Физически Лиза выздоравливала. Перевязки давно закончились. Шов затянулся. Слава Богу, и вздутие живота спало, и грыжа не появилась. Противный, неудобный корсет, можно было уже не надевать. Но, душевное состояние женщины оставляло желать лучшего. Часто, когда она находилась в комнате одна, раздевалась, подходила к зеркалу и с ненавистью рассматривала себя. Понимала, что огромный рубец останется теперь на всю жизнь. Ей казалось, что вся её фигура скособочилась в левую сторону. "Такая жена не может быть желанной для супруга", — с горечью думала она. И это приводило Елизавету в отчаяние. Видимо, их арабская сказка подошла к печальному завершению. Самир прекрасно чувствовал негативное настроение супруги, но ничего не мог поделать. Чем больше он оказывал ей внимания, тем более раздражительной она становилась.

Все ночи муж проводил с Лизой. Они спали на огромной, широкой кровати. И, хотя супруга уже довольно шустро сновала по дому. Выходила на прогулку в сад, играла с внуками и даже купалась в домашнем бассейне, приблизиться к ней, как к женщине, он не решался. Пока Елизавета однажды ночью не задала ему прямой вопрос:

— А, что ты отодвигаешься от меня, как от прокаженной? Я тебе противна? Так спал бы в своих апартаментах. Или, к одной из жен сходил.

— Лиз, — возмущенно вытаращил он глаза, — ты о чем говоришь-то? Какие жены? Никто мне не нужен, кроме тебя. Просто, боюсь сделать тебе больно.

— Ну, да, — насмешливо пробормотала она. — Ты не хочешь самому себе в этом признаться. Благородный шейх. А жены у тебя красивые, — с ноткой зависти произнесла Лиза. — Особенно, вторая. Гизлян, вообще, королева Востока, можно сказать. Закрою глаза и перед собой её образ вижу.

— Сколько ей лет, кстати?

— Чуть постарше тебя, во всяком случае.

— А выглядит много моложе. Я её хорошо рассмотрела. Такая вся из себя ухоженная. С красивым, тщательным макияжем на лице. Вот, наверное, она радуется, что я ребенка тебе не могу родить.

— Ну, ещё бы ей плохо выглядеть, — хмыкнул Самир. — К ней три раза в неделю косметолог, массажистка на дом ходят. Фиш пилинг регулярно делает. Не мудрено. Я же тебе предлагал. Ты отказываешься.

— Мне пока массажа тела в госпитале хватает, — усмехнулась жена. — Не до этого. На днях Мария обещала приехать. Лучше всякого пилинга для меня.

— Что касается радости по поводу потери ребенка, тут ты не сочиняй, — покачал головой муж. — Гизлян тоже женщина и прекрасная мать для наших дочерей. Она не может радоваться твоей трагедии. И прекрасно сознает, что это обстоятельство не вернет меня в её объятия, — придвинулся он к жене и обнял любимую. — Не надо себя накручивать, Лизонька. Я не могу и не хочу никуда уходить. У меня такое впечатление, что связан с тобой, как ребенок, пуповиной. Не могу от тебя отдалиться. Мне просто физически становится больно.

— А мне физически больно, что ты спишь на другом краю кровати, — с обидой в голосе произнесла Лиза. — Я чувствую себя брошенной.

— Прекрати, Лиз, — страстно обнимая жену, зашептал Самир. — Я опасался к тебе приблизиться потому что…, - движения его стали привычно властными. — О, Аллах, как же я по тебе соскучился, — уже, не владея собой, продолжал супруг.

И снова черные глазищи шейха сверкали страстью, снова он захлебывался арабскими словами. А давно забытые ею стоны любимого мужчины, вновь нарушили тишину ночи. Потом, лежа в сладостном изнеможении рядом с супругой, Самир попросил:

— Лизонька, не говори так больше никогда. Своими сомнениями, ты оскорбляешь меня. Это понятно?

Лиза с радостью отвечала на его ласки и с замиранием сердца вдыхала запах родного тела. От её прикосновений, Самир вздрагивал и снова загорался страстью.

— У нас опять брачная ночь? — иронично поинтересовалась жена.

— Да, — с придыханием ответил тот, — наш медовый месяц не закончится никогда.

— Самир, — обратилась Лиза к нему с неожиданным вопросом, — а вот, что бы ты мог мне безоговорочно простить?

— Все, что угодно, кроме неверности. А, почему ты спрашиваешь? — удивленно взглянул он на жену. — Ты в чем-то провинилась?

— Ммммм, — загадочно улыбнулась женщина. — Это, как посмотреть. Может быть.

— Тогда кайся, пока не поздно, — шутливо нахмурил он брови. — Я все прощу! — пафосно заявил Самир.

— Да, нет уж, — хихикнула женщина. — Наверное, пока ещё, рановато. Подумаю.

— Другими словами, пока придумаешь, какую-нибудь вину? Ну, смотри, — лукаво подмигнул тот. — Поверь, — продолжил муж, — за тебя вся моя родня переживает. Глянь, сюда, — он снял со своей шеи какую-то подвеску. — Это амулет на исцеление. Видишь, не из золота или платины, только цепочка серебряная. Он не драгоценный, но очень сильный. Ручная резьба по дереву. Мама для тебя передала. Надень и носи, не снимая.

— У тебя очень хорошая и добрая мама, — Лиза накинула цепочку на шею. — Передавай ей мою благодарность.

* * *

После той ночи настроение Елизаветы заметно улучшилось. Заметив это, Катерина, наконец-то, решилась заговорить с родителями о них с Майклом.

— Пап, ну, когда нам уже можно назначить день свадьбы? Чего тянуть то? Ты к жениху просто так мне с мальчишками переезжать не разрешаешь. И здесь ему ночевать не велишь. Мишаня меня совсем задергал. Он ведь тоже православный. Мы в храме хотим венчаться.

— Мишаня, — язвительно передразнил её отец. — Ладно, пусть на днях приходит, и все обсудим.

— Надеюсь, ему не надо тонны золота в качестве подарков тащить? — в упор посмотрела на него дочь.

— Уж совсем-то с пустыми руками невесту не сватают, — хмыкнул Самир. — Я прав, Лиз? — посмотрел он на супругу.

— Конечно, мой господин, — насмешливо и смиренно ответила она, опустив глаза. — Только в данном случае, командовать парадом буду я, — неожиданно и решительно добавила жена.

— Ну, ты дожил, Самир, — воздел тот руки кверху. — В твоем доме распоряжаться будет женщина, — он обнял Лизу, и они по-доброму рассмеялись.

— Все, брысь, — махнул шейх в сторону дочери. — Только не забудь предупредить, когда он придет.

Сватовство Катерины, учитывая благостное настроение родителей, прошло на удивление гладко. Единственный в ОАЭ православный храм Святого апостола Филиппа, находился в семнадцати километрах от Дубая в эмирате Шарджи. Майкл показал будущему тестю его фотографии.

Внутренне убранство храма произвело на Самира хорошее впечатление. Возражений против венчания в нем дочери не последовало. Единственная загвоздка случилась при обсуждении места жительства молодых после свадьбы.

— Жить мы будем в моей съемной квартире, — сказал Михаил. — Она достаточно большая и всем места хватит.

— Что значит, хватит? — возразил Самир. — Сколько у тебя там комнат?

— Ну, три спальни, гостиная, две лоджии, два туалета и ванные комнаты.

— Ага, а игровая для внуков будет в ванной или в туалете? — насмешливо поинтересовался дед. — Не выдумывай. Жить вы будете в доме, который я купил дочери и отдаю в качестве приданого, — строго заявил он.

— Самир, — возмутился Майкл, — вообще-то, я и сам в состоянии дом купить. Я, конечно, не шейх, но и не нищий.

— Цыц, — пренебрежительно отмахнулся тот. — Не сомневаюсь, что дом ты можешь и сам приобрести. Но, прежде всего, я забочусь о дочери и внуках. В связи с женитьбой, у тебя, знаешь, сколько не предвиденных расходов появится? Так что, помолчи.

— Пап, — вмешалась Катерина, — у нас же на территории много ещё домов, хоть и поменьше главного. Может, мы в одном из них поселимся?

— В гостевом домике, ты имеешь в виду? Я там намереваюсь твоих бабушку с дедушкой поселить, которые обещают вскоре приехать.

— Правильно, тут я с Самиром согласна, — решительно произнесла Лиза. — Катя, вам надо жить отдельно. И подальше от этого "деспота", — с лукавой улыбкой добавила мать. — Он ведь живьем съест бедного Мишу.

— А кто тут деспот? — задохнулся от возмущения её супруг.

— Ладно, ладно, — ласково погладила она Самира, — не кипятись. Пусть молодые с первого дня будут совершенно самостоятельными. Я знаю, что говорю.

— О, Аллах, — взмолился повелитель, — за какие грехи ты послал мне в супруги эту женщину-генерала? А, впрочем, — ласково обнял он жену, — может, ты и права.

Консенсус был достигнут. Все разошлись по своим комнатам, довольные результатом.

— А, зачем Мария-то прилетает? — поинтересовался Самир.

— Сезонная распродажа в Dudai Mall будет, — ответила она. — Как она может такое пропустить?

— Ну, да, — рассмеялся супруг. — Маше как раз пары туфлей не хватает, до двухсот штук в её гардеробе, — насмешливо прокомментировал Самир.

— Ой, — удивленно подняла брови Лиза, — ты то, откуда знаешь, сколько у неё обуви?

— Когда были у них в гостях, Томас шкаф открыл. Я чуть в обморок не упал. Коробок, как в обувном магазине.

— Это не твои заботы. И потом, мне на днях снова на УЗИ надо в клинику. Господи, надеюсь, в последний раз, — даже перекрестилась женщина. — Вдвоем веселее в это заведение ходить.

В тот день, оставив Лизу с подругой в госпитале, Самир уехал по своим делам. Пообещал решить свои проблемы и забрать их через часок. Но, экстренное совещание в офисе затянулось, и он подъехал к госпиталю гораздо позднее. Подойдя к дежурной в регистратуре, поинтересовался, в каком кабинете его супруга? Елизавету там уже все прекрасно знали. Девушка ответила, что его жена с приятельницей минут тридцать, как покинули клинику. Тогда Самир решил побеседовать с лечащим врачом Лизы и направился в его кабинет.

Доктор с улыбкой успокоил его. Заявил, что со стороны урологии у пациентки все прекрасно. Но, посоветовал зайти к гинекологу.

— Зачем? — холодея от ужаса, поинтересовался мужчина.

— Ну, как? — пожал тот плечами. — Беременность женщины наблюдаю не я.

— Какую беременность? — подскочил к нему шейх. — Лизе давным-давно сделали аборт.

— Минуточку, — недоуменно уставился на него врач. — Но, сегодня на УЗИ я лично видел у неё плод. Девочку, кажется. С чем и поздравляю. А делать аборт перед операцией на почку, дама решительно отказалась. У меня и документ с её подписью имеется. Пожалуйста, — сказал он, доставая из папки какую-то бумагу.

Ошарашенный известием мужчина, стоял, как вкопанный и не мог вымолвить ни слова. Мельком просмотрев документ, опрометью бросился из кабинета. Объяснение с гинекологом оказалось бурным. Мужчина не знал, радоваться ему или плакать. Врач пояснил, что плод развивается нормально, но есть угроза обматывания ребенка пуповиной. Это стало понятно сегодня при обследовании ультразвуком. Правда, выразил надежду доктор, конечно, дитя ещё много раз перевернется. Просил тщательно следить, как бы женщина не подняла, что-либо тяжелое и вообще, не напрягалась.

Через некоторое время, Самир стоял возле своего автомобиля, приложив руки к вискам, и ничего не соображал.

Он усиленно пытался открыть дверцу машины, совершенно забыв, что она заперта на ключ. Наконец, уселся за руль и долгое время не в состоянии был двинуться с места. У мобильного телефона, как назло, сели батарейки. "Ну, Лизавета, — бормотал он себе по нос, — ты у меня дождешься".

До своего дома доехал на автопилоте. Лиза с Марией сидели в гостиной за чаем. На ватных ногах подойдя к супруге, он присел рядом. По растерянному выражению его лица, женщины поняли, что Самиру все стало известно.

— Но, почему ты мне ничего не сказала? — грозно и, в то же время, глупо улыбаясь, поинтересовался он у жены.

— Самирчик, — ласково прижалась к нему Елизавета, — ты сам запретил мне даже думать о родах. Поговорив со специалистами, я решила, если у меня есть хоть один шанс из тысячи, надо рискнуть. Ты что ли не рад?

— О, Аллах, Милостливый и Всемогущий, — закрыл лицо руками Самир. — Снизошли благодать на эту мужественную женщину. Я не достоин целовать её следы. Склонял жену к тяжкому греху — освободиться от дарованного тобой ребенка. Аллах акбар, Аллах акбар, — без конца повторял он, перебирая четки.

Мария, глядя на эту семейную сцену, тихо посмеивалась. Пока разгневанный взор шейха не обратился к ней.

— Уверен, — покачал головой Самир, — здесь не обошлось без твоей помощи, хитрая лиса. Лиза, с её слабым английским, не смогла бы с докторами договориться. Как тебе это удалось? Почему они сразу не поставили меня в известность? Гинеколог нагло врал про аборт, глядя мне в лицо.

— А я тоже русская женщина, — язвительно хмыкнула та. — Нас на испуг не возьмешь. Но, много лет в арабской стране прожила. Знаю, как можно на людишек надавить и чем припугнуть.

— И, как же?

— Выслушав врачей, мы с подругой поняли, что, при современной медицине, выносить ребенка после удаления почки вполне реально. А, чтобы они тебе не проболтались раньше времени, я использовала два убойных аргумента:

— Первое, — победоносно глянула она на Самира, — как бы невзначай, показала им фотографию, где ты сидишь с эмиром Дубая в театре.

— Чтобы поняли, с кем супруг пациентки дружбу водит. И что с ними будет, если вельможный шейх лишится наследника.

— Шантажистка, — выдохнул, Самир.

— А потом, ты уж меня извини, — виновато глянула Мария на мужчину, — я взяла на себя смелость пообещать медикам, что богатый шейх их озолотит в благодарность за спасенное дитя.

— Да, без вопросов! Какие проблемы? Только бы все закончилось хорошо, — устало откинулся он на спинку кресла.

Если до разоблачения Лизиной тайны, Самир, как говорится, и так с супруги пылинки сдувал. После, все в доме подчинялись её желаниям и прихотям беспрекословно. Казалось, шейха не волнует ничего в мире, кроме здоровья жены и будущего ребенка. Узнав, что вновь ожидается появление девочки, Мария с насмешкой называла теперь хозяина "дамским закройщиком". Такое прозвище ничуть не обижало горделивого араба.

Побоявшись вспугнуть удачу, Самир до поры до времени держал беременность жены от окружающих в секрете. Но, родственников о предстоящих родах супруги, предупредил.

Будущего, не молодого уже папашу, с той поры частенько можно было застать за компьютером на медицинских сайтах. Его интересовало о беременности и родах все без исключения. Лиза, глядя на супруга, только усмехалась.

Самир вычитал, что при вынашивании ребенка, женщине необходимы только положительные эмоции. И ещё полезно смотреть на красивые пейзажи и картинки. Однажды, он повез жену в знаменитый Цветочный сад, разбитый в самом центре Дубая. Площадь сада оказалась огромной. Они с супругом долго гуляли там. Фотографировались на фоне изумительных клумб и цветочных арок.

Когда Лиза в очередной раз собралась на УЗИ, Самир, вдруг, резко запротестовал. Сказал, дескать, многие ученые считают действие ультразвука губительным для плода.

— Наблюдаться у врача надо, а УЗИ делать совсем не обязательно, — безапелляционным тоном заявил он. — Жили же как-то раньше без этого наши мамы, бабушки, прабабушки. И прекрасно рожали здоровых детей. Скажи доктору, что я запретил. Нет, я сам ему об этом скажу.

А, между тем, срок родов неуклонно приближался. В последний месяц живот Елизаветы стал просто необъятным. Она уже с трудом ходила и сделала предположение, что у неё родится двойня. Однако, врач опроверг это. Объяснил, что плод просто довольно крупный.

Самир уже подобрал девочке красивое имя. Собственно, у неё должно быть несколько имен. И одно из них — Марьям. В честь подруги Лизы. Только, на арабский лад. Мария намеревалась стать крестной матерью новорожденной. Отец не стал до поры до времени её переубеждать. Крестить дочку в православной церкви отец не собирался. Она должна была стать мусульманкой. И носить арабское имя. Ещё не родившись, дитя уже было любимо и "заласкано". Самир прикладывал ухо к животу Лизы, гладил его и нежно целовал. Говорил на родном языке ласковые слова и убеждал супругу, что дочка его слышит и понимает.

Присутствовать при родах Самир отказался. Он посчитал это святотатством. Но, тем не менее, пожелал находиться рядом. Облаченный в стерильные одежды, с маской на лице, сидел в комнатке, отделенной от родовой лишь матовым стеклом. Сквозь него смутно проглядывались фигуры врачей, окружавших роженицу. Доносились, слегка приглушенные звуки.

— А почему Лиза не кричит? — поинтересовался он у сидящей рядом медички. — Женщины же обычно кричат при родах.

— Надо же, какой знаток, — хмыкнула девушка. — Кричат роженицы при схватках. А, когда уже на столе лежат, редко. Да, здесь и не слышно. Наверное, не в первый раз супруга рожает?

— Жду, — он слегка задумался, прикидывая в уме, — девятую дочь от четвертой жены.

— Лихо, — удивленно округлила глаза медсестра, явно европейской внешности.

Время для Самира тянулось невероятно долго. Он беспокойно метался из угла в угол комнаты. Наконец, дверь отворилась. В проеме стояла, видимо, акушерка, с младенцем на руках и лечащий гинеколог Лизы.

— Забирай своего сына, — произнесла женщина, протягивая Самиру новорожденного.

— Как сына? — недоуменно пробормотал мужчина, прижимая сверток с ребенком к себе. — А вы же говорили, будет девочка, — удивленно уставился он на доктора.

— Шейх расстроен? — пожал плечами врач. — Во время обследования ультразвуком, пуповина у плода между ножек находилась. Вот, и не рассмотрели тогда. А в дальнейшем, Елизавета от УЗИ отказывалась. Радоваться надо. Вон, какой богатырь! Четыре двести весом, и пятьдесят шесть сантиметров.

— А, можно, я к супруге? — шагнул в сторону дверей, отец.

— Нет, нет, — возразил врач. — Жене сейчас наложат несколько швов. Увы, есть разрывы. А мальчика необходимо тщательно обследовать педиатру, — добавил он, протягивая руки к свертку с младенцем.

Но, Самир никак не хотел выпускать из рук долгожданного сына. С любовью всматривался в личико ребенка и что-то шептал по-арабски. Мужчина немного покачивался от волнения и просто светился от счастья.

Пустили к супруге его только на следующий день. Накануне, Самир уже переговорил с детским врачом. Тот заверил, что младенец совершенно здоров. Никаких патологий у мальчика не обнаружено.

Когда муж вошел, Лиза полусидела на кровати. Сынок спал рядышком. Он аккуратно присел и обнял их обоих.

— Лизонька, а ты не знала, что у нас сын будет? — тихонько прошептал он ей на ушко, не отрывая взгляда от младенца.

— Нет, — ответила та, прижимаясь к любимому щекой. — Но, я очень надеялась на это. Просто чувствовала. Уж, больно шустро он пинался. Футболист.

— О, Аллах, ты услышал мои молитвы, — наклонился отец к ребенку, пытаясь поцеловать его.

И вдруг, мальчонка, не открывая глаз, выставил свою ручку, как бы, защищаясь. Тогда, Самир с благоговением стал целовать крошечные пальчики. Тот ненадолго приоткрыл глазки и вновь зажмурился.

— Лиза, — восхищенно воскликнул супруг, — он же голубоглазый! Это невероятно! Мой сын будет самым красивым арабом в мире.

— Успокойся, — улыбнулась жена. — Пусть лучше он будет самым здоровеньким и умным. Как папа, — тихонько добавила она. — А цвет глаз ещё может измениться. Так случается. Дети рождаются со светлыми глазами, а потом, они темнеют.

— Нет, нет, нет, — замахал руками Самир. — Наш Махрам будет и здоровым, и умным, и самым красивым.

— Ты уже имя придумал?

— Да. Его первым, основным именем станет Махрам, в честь прадедушки. Ты не против?

— Конечно, нет. Это, как полностью звучать будет? Махрам бен Самир… А дальше?

— Дальше мы ещё подумаем, — ответил тот, не отрывая взгляда от сынули. — Боюсь поверить в такое счастье. Я уже всем похвастался, что у меня сын родился. Мать с отцом тоже хотят тебя навестить. И просто жаждут увидеть своего внука. Мама уже подыскивает нам хороших, проверенных нянечек.

— Зачем нам няньки? — изумленно взглянула на него Лиза. — Думаешь, я сама не справлюсь?

— Лиз, — попытался возразить Самир. — Так, младенцы же по ночам, частенько плачут. Спать не дают. А, вдруг, к тебе супруг в это время явится?

— И что? — недоуменно подняла она брови. — Значит, будем не спать вместе. Станем его укачивать, успокаивать. Благополучие ребенка дороже для матери, чем ублажение мужа.

— Вот так вот, даже, — несколько растерянно произнес тот. — Я от других жен таких отговорок не слышал. Стало быть, теперь я автоматически становлюсь в твоей жизни мужчиной номер два?

— Наверное, — усмехнулась Лиза, — номером четыре. Вначале, сын, двое внуков, А потом, ты.

— Мммм, — задумался супруг, — честно говоря, я с таким раскладом не совсем согласен.

— Прими, как данность. Смирись.

— Ладно. Уговорила, — рассмеялся Самир. — Деваться некуда. Твое слово — для меня отныне Закон. Но, совсем-то своей любовью меня не обделяй.

— Куда я денусь? — обняла его Елизавета. — Единственный мой, неповторимый. Мой Повелитель, — шепнула она ему на ушко.

А через неделю нового члена семьи торжественно встречали на пороге дома бесчисленные родственники Самира. Здание было украшено гирляндами цветов, шарами и огромным количеством зажженных свечей. Из динамиков звучала красивая арабская песня. Вдалеке неприметно примостились две его первых жены. Обе, даже Гизлян, стояли с закрытыми лицами. Как потом выяснила Лиза, так положено по исламским законам. Таким образом, они выражают уважение к новой супруге мужа.

Арабская сказка получила новый импульс и дальнейшее продолжение. И не видно ей было ни конца, ни края. Пошли Аллах свое покровительство этим влюбленным людям. Которые с честью преодолели все преграды на своем пути..

Content

Татьяна Белая
Арабская сказка

Глава 1

Глава 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22