Александр Богатырёв

Проект «Венера»

Комета Кромера-Ланса IV

Большой транспортный корабль, если посмотреть на него со стороны, на фоне огромной «картофелины» кометного ядра выглядел как муха рядом с автобусом. Он неторопливо плыл над побитой миллиардами лет и метеоритами поверхностью кометы туда, где под её поверхностью была упрятана База. Грязный снег, миллиарды лет назад смёрзшегося газа в этот почти пятнадцатикилометровый ком, проступал обширными пятнами сквозь панцирь спёкшейся пыли. Наружный панцирь образовывался также все эти миллиарды лет, когда комета раз за разом возвращалась к Солнцу. Снег вытаивал, а пыль, состоящая из частиц более тугоплавких чем снег, медленно скапливалась на поверхности и спекалась яростным солнечным жаром, когда комета проходила через перигелий. Периодически этот панцирь взламывался взрывами вскипающего под ним снега, и тогда над поверхностью появлялся очередной красивый, расцвеченный во все цвета радуги, джет. Потому-то и была поверхность кометы такой пятнистой, что далеко не везде этот панцирь стал достаточно толстым, чтобы удержать кипящие под ним газы. Со временем, этот панцирь стал бы достаточно толстым и прочным, чтобы почти полностью укрыть снег от палящих солнечных лучей.

Стал БЫ.

Через те же миллиарды лет.

Стал бы если бы на комету не пришли люди, чтобы напрочь изменить её судьбу.

Сейчас транспортный корабль, последние несколько дней аккуратно пробивавшийся через внешнюю ударную волну, что создавал солнечный ветер на границе потоков испаряющихся газов, несущихся от ядра, проникнув далеко внутрь комы, медленно дрейфовал вдоль поверхности ядра.

Небо над ним, как и вообще у любой кометы, настолько близко подошедшей к Солнцу, было расцвечено полосами ярко сверкающих газов. Там, на расстоянии нескольких тысяч километров, эти газы встречались с несущимися от Солнца частицами, принимали их яростный удар, ионизировались и стекая назад, от ядра, образовывали гигантский «павлиний» хвост длиной уже в два миллиона километров. Через два месяца этот хвост наверняка будет уже более двадцати миллионов. Как и у любой такого же «калибра» долгопериодической кометы. Каждый газ ионизируясь, светил своим цветом, почему звёздное небо кометы было таким красивым. И переменчивым. Колоссальная мощь процессов ионизации и переизлучения, что каждую секунду разворачивались на границе кометной комы каждый час и сутки меняла радужную картину небес. Только значительная протяжённость этих процессов в пространстве и во времени могла предметно показать их мощь людям, дерзко проникшим к комете.

Лёгкие толчки маневровых двигателей периодически компенсировали искажения в заданной пилотом корабля, траектории. Несимметричное гравитационное поле, плюс интенсивно «стреляющая» испаряющимися газами поверхность кометы добавляла болтанки. Приходилось постоянно либо быть пристёгнутым к креслу или переборке, либо крепко держаться за поручни. Иначе от шишек и синяков не убережёшься.

Бортинженер Соколов поправил шлем и принялся вертеть головой. Через очки шлема, получающие изображение с внешних камер корабля, вид, открывающийся за бортом был куда содержательней, чем, можно было увидеть через иллюминаторы. Не было ограничений в виде края окна. Создавалось такое впечатление, что сам в скафандре медленно плывёшь над этими ледово-каменными просторами, под туманным небом, сквозь радужные пятна и полосы которого колюче просвечивают звёзды.

— Изучаешь будущее место своей работы? — услышал он голос своего напарника Быстрова.

— Да вот… интересно посмотреть всё это со стороны. Как я понимаю, когда прибудем на место у нас возможностей «погулять» уже не будет.

— Почему не будет? Будет. Просто не часто. Ведь сейчас тут по поверхности ходить весьма неудобно. Видал, как «стреляет»?

Соколов повернулся в ту сторону, где последние полтора часа вырастал очередной такой красно-фиолетовый «протуберанец».

— Вижу. Выброс уже весьма высоко вырос.

— Ото-ж! Но думаю, эти прогулки сейчас будут несколько бессмысленными и напряжными.

— В смысле?

— Представь, идёшь ты так в своём самоходном скафандре, наступаешь на полость, которая вот-вот готова рвануть и отправляешься в открытый космос…. Конечно, я тебя отловлю, притащу на Базу, но это же не дело, гонять челнок по всякому поводу. Да и тебе придётся синяки да шишки после долго залечивать.

— Думаю не синяки, а мегасиняк.

— То есть?

— Подбросит, если вот так нарваться, с весьма приличным ускорением.

— Вот-вот! И я о том же! Убить — не убьёт, а автомедика с нашим медикусом надолго займёшь.

— Потому вот и наслаждаюсь. Загодя.

Внезапно по поверхности кометы прошла какая-то волна. Шла она сзади догоняя транспорт. Панцирь на поверхности небесного тела кое-где вспучился и через трещины к звёздам рванулись сразу тысячи микрогейзеров. Тут же транспорт сильно тряхнуло. Быстров, который не подумал пристёгнуться, надеясь на свою реакцию, еле успел хватануться за ближайший поручень и теперь поминал Бога и чёрта. Картинка в очках шлема тоже резко качнулась. Горизонт ушёл вниз. Было видно, что транспорт, чтобы избежать столкновения с поверхностью, дал небольшое радиальное ускорение.

— Ахмед! — раздался из рубки, встревоженный голос пилота транспорта. — Что там у вас происходит?! Вы что, движок там у себя врубили?

Несколько секунд тишины. Видно на Базе, тоже не сразу поняли, что произошло.

— Нэ, дарагой. У нас тут малэнький чепе, — раздался наконец говорок пилота Базы, — тут нашу кыску Аллах пинул! Пасматры назад, там из-за либма султан выброса скора появитца.

«Киской» называли комету обитатели Базы. И если хохмач Ахмед говорит, что «киску пнул Аллах», это, скорее всего, означает, что в ядро кометы воткнулся шальной метеорит. Соколов быстро переключил обзор на заднюю полусферу.

И действительно, там, из-за края кривого горизонта стремительно вспухал «пузырь» раскалённых газов пополам со сверкающими в свете Солнца как тысячи звёзд, ошмётками панциря кометы.

— Рулы скарэй, а то этот бешенний метеорит нам стабилизацию нарушил, — завершил Ахмед.

Было слышно, как чертыхается вполголоса пилот, быстро меняя курс корабля. Непосредственной опасности не было, но процесс причаливания, этот звёздный фейерверк весьма сильно осложнил.

Скоро выброс заслонил почти всю заднюю полусферу. Над кораблём стремительно пролетел довольно крупный обломок и вскоре затерялся среди струй газа, кометной комы.

— Быстров! — раздался голос пилота корабля по громкой связи, — ты пристегнулся? А то знаю тебя. Ты смотри, я не виноват, сам шишки залечивать будешь. Двадцать секунд до разворота!

Быстров, уже успевший закрепиться, буркнул в коммуникатор что-то для успокоения пилота и тоже нацепил шлем. Решил не пропускать такого зрелища. Хоть и знал, что после можно будет просмотреть запись, которую он загодя включил при подходе к комете. Запись-записью, а вот «в живую» такое редкое событие, как столкновение кометы с метеоритом посмотреть интересно.

Меж тем корабль развернулся вдоль продольной оси. Теперь на визорах шлема кометная поверхность перевернулась и проплывала «сверху». В космосе, понятия «верх» и «низ» весьма относительны, так что в данный момент «верх-низ» задавало положение внешних камер корабля. Транспорт наконец достиг противоположного конца гигантской «картофелины» кометного ядра. Горизонт выгнулся и ушёл вверх. Но ненадолго. Корабль выдал серию импульсов, в результате чего прекратил своё скольжение вдоль главной оси ядра и развернулся носом к Базе. Поверхность «торца» ядра теперь снова была «сверху», но медленно уплывала назад и «вверх».

Наконец, из-за горизонта медленно выросли причальные конструкции базы. Над ними же возвышались трубы Большого Двигателя. Жилые отсеки были далеко под поверхностью, так что всё, что только напоминало о присутствии здесь людей были эти конструкции — причал и хвост Двигателя.

Впрочем даже не хвост, а хвостик. Большая часть его громады уходила далеко под поверхность кометы.

— Э! Вижу тэбя! — раздался голос Ахмеда. — Хорошо идёшь. Прямо на второй свободный причал. Включаю автомат причаливания.

— Есть захват! — тут же отозвался пилот, когда зафиксировал передачу управления кораблём на причальную автоматику.

— Понял. Расслабься. Теперь считай уже на Базе.

Корабль ещё раз развернулся. Теперь поверхность кометы скользила прямо перед его носом. Снизу вверх. Снизу же наплывали огромные «шпалы» причала. Ещё серия импульсов, корабль ещё более замедлил своё движение, стабилизируясь относительно причала. Нос его по-прежнему смотрел в сторону поверхности. Там, напротив носа, уже ясно нарисовались стыковочные узлы.

Ещё импульс и корабль почти остановился.

Толчок. По кораблю прокатился гул. Это причальные захваты зацепили корабль и зафиксировали его вдоль направляющих. Через несколько секунд, стыковочный узел медленно стал приближаться. На самом деле сам корабль к нему «поехал». Но в невесомости это как-то не особенно существенно: ты движешься навстречу стыковочному узлу и всей комете или она со всеми стыковочными узлами Базы движется навстречу тебе. Сам стыковочный узел был предусмотрительно упрятан в недра кометы, чтобы разный мусор, летающий возле кометы не побил транспорты. Внешние конструкции хоть и страдали от этого, но они были сделаны так, что какого-то существенного влияния на их работоспособность эта летающая мелочь, оказать не могла.

Вскоре весь транспорт скрылся в ангаре. Толчок и гром. Стыковочный узел Базы слипся с корабельным, быстро зафиксировал его и стянул стыки. Автоматически переходный отсек заполнился воздухом и люки разблокировались. Механизм пшикул сжатым воздухом, медленно и величаво открыл проход на Базу.

— Давай вылаз, стол уже накрит дорогим гостям! — услышали они в наушниках весёлый говорок Ахмеда. — Тут правда час ищо ходить неудобна будет. Сичас запускаю двигатели ориентации. А то уже ядро слишком далеко развернуло. С прибытием на Базу!

Соколов выключил и медленно стянул с головы шлем. Повернул голову вправо и посмотрел в ложемент Быстрова. Напарник почёсываясь — видно всё-таки приложился о переборку во время незапланированных кульбитов корабля, — тоже стянул шлем и вопросительно посмотрел на бортинженера.

— Неплохой салют в нашу честь Природа устроила! — хмыкнув выдал он наконец. — Надо будет посмотреть на досуге ещё раз.

— Только бы ничего в самом ядре не попортил этот самый метеорит, — озабоченно ответил бортинженер и отстегнулся от своего ложемента.

Тут же проявилась слабая гравитация кометы. Еле заметно, но ускорение увлекло его к ближайшей переборке.

— Как я понимаю, в ближайший час ходим по стенам и потолку? — саркастически выдал подкравшийся сзади «медикус» смены Круглов и ныне наблюдающий за эволюциями бортинженера.

— Типа того! — мурлыкул под нос Быстров и тоже, отстегнулся.

На Базе «под» стыковочным узлом их встречал руководитель смены Салих. Он с улыбкой наблюдал как ссыпалась вновь прибывшая смена из стыковочного угла. Экипаж транспорта несколько подзадержался, но и он долго ждать не заставил. Вскоре все шестеро стояли на палубе под люком, соединяющем корабль с Базой. Как всегда все привычные к микрогравитации и невесомости они проигнорировали лестницу и просто головой вперёд нырнули «вниз». Только почти у самого низа сделав кувырок, развернулись ногами к полу.

После бурных приветствий и крепких объятий принялись выяснять что же произошло. Салих только руками развёл, мол всё ещё выясняем. Да, метеорит, да крупный. Но после самых общих фраз резко оборвал расспросы и перевёл разговор в привычное русло гостеприимного хозяина.

— Проходите, стол накрыт в главной кают-компании! Там Абдаллах, уже всё сделал. И нас ждёт всех.

— А Ахмед?

— Ахмед сейчас «рулит». Надо остановить поворот ядра вокруг оси и вернуть его в прежнее положение. Он чуть позже подойдёт. Сейчас идёт пересчёт новой конфигурации ядра после столкновения с метеоритом. Удар всё же был очень сильный.

— Насколько уже развернуло ядро? — тут же снова перешёл на беспокоящую его тему Соколов. Салих тяжело вздохнул, но ответил. По его виду можно было сказать, что он чувствует себя несколько виноватым за этот метеорит.

— Когда я в последний раз смотрел, было тридцать два градуса отклонения.

— Много! — удивился пилот корабля.

— Да много. Думаю, что часом здесь уж не обойдётся. Ну да ладно, проходите, проходите. Там обсудим.

После шумного застолья, на которое Ахмед совершенно не опоздал, — влетел в каюткомпанию за секунду до того, как открылась противоположная дверь ведущая к шлюзам, — сменщики отправились на инспекцию принимаемого хозяйства. Экипаж транспорта остался в каюткомпании на попечении медиков обоих смен и балагуристого Ахмеда, который, правда, даже в кают-компании интерфейса с головы не снимал. Контролировал задачу выполнение которой задал автоматам.

Ясное дело, что как только оказались в помещении астрогации, то разговор зашёл о последнем происшествии, свидетелями которого все были. Салих, как главный по смене, тут же вывел на экран схемы траекторий планеты и кометы. Инерциальная траектория кометы была прочерчена сплошной линией, а пунктиром та, которую формировали люди. Сплошная проходила очень далеко и от линии орбиты и вообще от «точки попадания». Этому причиной был очень сильный наклон кометной орбиты к плоскости эклиптики. Поэтому, для того, чтобы вывести комету на траекторию столкновения с планетой, нужно было не только поменять ей эксцентриситет[1], но и повернуть слегка плоскость орбиты. Пунктир, же утыкался точно в жёлтенький кружок планеты.

— Как там, «прицел» нам не сильно сбит? — поинтересовался Соколов, кивнув в сторону монитора главной ЭВМ.

— Да нет, не очень. Всё в пределах, — спокойно ответил Салих, — Вот посмотри.

На экране высветилась другая схема. Почти в центре разноцветных кругов, закрывая их на четверть по площади, находился мутный белый шарик.

— Вот Венера, — Салих клацнул ногтём по белому шарику на экране, — а вот, круг наибольшей вероятности.

Палец Салиха скользнул в сторону и прошёлся по внешнему кругу.

— Пока что мы далеко от планеты, но по мере приближения круг этот будет уменьшаться. Пока как видите, он шире эффективного диаметра планеты.

Салих прервался и глянул с интересом на прибывшую смену.

— Я вам, если честно, завидую. Вам предстоит довести комету до финиша. Красивое будет зрелище, когда она упадёт на Венеру!

— Постараемся запечатлеть в мельчайших деталях! — заверил его Быстров.

— Да уж, — задумчиво глядя на схему отозвался Соколов, — бабахнет славно. Нашим атмосферным станциям, думаю, очень даже достанется.

— Их уведут на другое полушарие, — сказал более информированный бортинженер.

— Всё равно, ударная волна обогнёт планету не один раз. И температура там подпрыгнет существенно.

— Не всё так мрачно. Всё просчитано.

— Но болтанка будет им обеспечена весьма серьёзная.

— Ну разве что….

— Ну и главная наша задача, чтобы этот «пельмень», пардон, «киска», никоим образом не зацепил Щит… — глубокомысленно изрёк Быстров. Впрочем, именно эта задача и ложилась непосредственно на их плечи. Предыдущая смена успешно выполнила свою задачу и теперь именно они должны будут довести проект до конца. Довести комету до «финиша». Финиша на поверхности Венеры.

— Кстати! Я знаю, что до вас тут депеши с трудом доходят, — тут же доложил Соколов, сделав неопределённый жест рукой, — плазма мешает. Тут со «Звёздочки» пришло сообщение, что Щит уже почти завершён. Через месяц они переводят и станцию, и Щит в режим полной функциональности.

— А вот это уже очень хорошая новость! — тут же оживился Салих, — Но, получается, что Марс от них сильно отстал.

Салих, родившийся и выросший на Марсианских станциях, весьма ревниво относился к успехам или «неудачам» своей родины. Поэтому последняя фраза прозвучала с хорошо читаемыми нотками сожаления.

— Ну не совсем, но отстал. Думаю, что и там больше чем на год монтаж не задержится, — поддержал его Быстров.

Земля. Корпорация «Интаком». Штаб-квартира на Тапробэйне

— … Думаю, что и там больше чем на год монтаж не задержится, — завершил доклад секретарь президиума и закрыл папку. Председатель Сингх медленно кивнул и вопросительно посмотрел на группу экспертов.

— Можно ли утверждать, что с монтажом марсианского Щита колонии получат полную экономическую независимость от Земной Конфедерации?

Руководитель экспертов смутился. Но после секундной заминки ответил.

— Извините, господин Сингх, но вопрос поставлен несколько некорректно. Колонии не ПОЛУЧАТ, а МОГУТ ПОЛУЧИТЬ независимость. Пока что у них весьма слаба промышленная база. И совокупная численность колоний Венеры, Марса, а также и космических баз пока что не превышает десятка миллионов человек.

— Есть ли данные о точной численности населения колоний? — всё так же спокойно задал вопрос Сингх, при этом довольно пристально глядя в глаза главе группы экспертов. Эта его манера всегда сильно раздражала главу, так как опускать взгляд было нельзя. Сингх мог посчитать, что от него скрывают что-то или просто лгут. Глава еле заметно поёжился под взглядом тёмно-карих глаз председателя и уже очень осторожно продолжил.

— К сожалению, точных данных нет.

— Даже так… — Сингх покачал головой и перевёл взгляд на главу отдела аналитики и разведки, — А что скажет нам наша разведка?

— Если учесть неподтверждённые данные о поселениях в Поясе, то от двенадцати до двадцати миллионов человек.

— Что-то слишком уж широкая вилка — аж в восемь миллионов…

— Да, председатель Сингх. Но более точные данные мы не можем предоставить по той причине, что колонисты весьма враждебно относятся и к инспекциям, и вообще к чужакам на их базах.

— Причина?

— Причина — у них там на дальних колониях сформировалась весьма своеобразная культура. Они для стороннего наблюдателя ведут себя как единое целое. Общество с единой моралью, этикой. Индивидуалистов найти практически невозможно. Система же ценностей каждого колониста, весьма сильно отличается от нормальной.

— От нормальной?

— По внешнему виду она корпоративная, когда каждый человек блюдёт интересы группы по договору. Но беда в том, что формальных договоров у них нет. И каждый человек воспринимает других людей на станции или базе, примерно также как очень близких родственников.

— А может оно так и есть? Может они там давно близкие родственники? — задал вопрос кто-то из экономистов, — и станции формируются по принципу семейственности?

— Нет. Родственниками все они не являются. Имеется вполне нормальное распределение по сообществу обитателей семейных образований. Но беда в том, что даже эти семейные отношения далеко не те, что у нас. В тех сообществах семейные отношения похожи больше на те, что присущи архаичным и диким племенам, осколкам погибших в Большую Катастрофу народов.

— То есть дикарям? — задал саркастический вопрос тот же экономист.

— Да. Дикарям. Но с высшей техникой.

— То есть завести агентуру в среде колонистов не удаётся?

— Абсолютно. Наша резидентура На Марсе и Паутинке собирает сведения и информацию весьма архаичными методами.

— Наш интерес тут, — вернул всех в русло заявленной повестки дня Сингх, — наличные угрозы нашим интересам. Можно ли утверждать, что мы можем потерять рынок сбыта в колониях, если Щиты вступят в режим полной функциональности? Не будут ли колонии стремиться к тому, чтобы полностью порвать отношения с нашей корпорацией в частности и Земной Конфедерацией в общем?

Глава аналитического отдела кивнул и для верности заключил словами.

— Да, это общая тенденция для колоний. Мы правда можем сохранить чисто для себя этот рынок, если будем постоянно предлагать им нечто, что им либо не по силам сделать, либо невыгодно производить самостоятельно. К сожалению, многие товары, что мы производим для колоний, уже упёрлись в ограничения либо чисто физического характера, либо законодательного.

— Например, где мы упёрлись в законодательные ограничения?

— Один из самых известных ограничений, это запрет на производство как искинов вообще, так и их элементов. А чисто по производительности наша автоматика уже упёрлась в чисто физические пределы. Если продолжать дальнейшее совершенствование наших автоматов, то мы упрёмся в необходимость перехода как минимум на элементы ИИ.

На столе возле Сингха звякнул сигнал и прервал доклад руководителя экспертов. Тот скосил глаза на мигающий зелёный огонёк, нажал нужную клавишу и тут же закрыл свою папку.

— Господа, продолжим завтра, в это же время. Меня срочно вызывает шеф.

Сидящие за столом тут же засобирались. Также поднялись со своих мест и приглашённые акционеры. Те сидели на отдельных стульях позади сидящих за столом руководителей.

Сингх стремительно прошёл в камеру и, как только тяжёлая дверь закрылась, быстро скинул с себя всю одежду. Автомат тут же убрал её в дезинтегратор. Он стоически выдержал сканирование проделанный бездушным автоматом и, запив всё это выданным тем же автоматом по окончании процедуры напитком, прошёл в следующую камеру.

После всего этого он наконец-то получил новый комплект одежды, и уже медленно, со вкусом оделся. Посмотрелся в зеркало, поправил причёску, галстук и только после этого нажал сенсор двери. Тяжёлая дверь медленно отворилась, открывая короткий коридор, заканчивающийся простой деревянной дверью, с простой же стеклянной ручкой.

Сингх мысленно подтянулся и зашагал вперёд.

Шефа он застал стоящим возле окна от пола до потолка, и что-то внимательно разглядывавшем на дальних небоскрёбах Сити. Он представлял из себя человека среднего роста, светловолосого. С чисто славянскими чертами лица. На вид ему было лет тридцать — тридцать пять.

Он обернулся и дружелюбно улыбнулся вошедшему. В ответ Сингх склонился в ритуальном индийском приветствии. Намасте.

Человек у окна также склонился, отвечая на приветствие в полном соответствии с ритуалом.

— Святая Индия! Сколько лет уже прошло, со Второй Катастрофы и Великой Реформации, а ты всё блюдёшь её традиции… Уважаю!

— Также как и Вы Василий Иванович, блюдёте традиции своей древней Родины, — вежливо заметил Сингх.

Оба улыбнулись, и Василий Иванович пригласил Сингха к столу.

— Как понимаешь, я тебя неспроста пригласил. Тут обстоятельства некоторые прорезались. Надо бы чтобы ты был и в курсе и меры принял…. А тебя что-то беспокоит?

Сингх кивнул и тут же попытался задать мучивший его вопрос.

— У вас тут серьёзные изменения….

— Не заметить невозможно да? — весело заметил Василий Иванович.

— А что, без этого, — Сингх кивнул в сторону камеры, через которую он проходил, — нельзя? Зачем такие предосторожности по биологической защите?

Василий помрачнел.

— К сожалению нельзя. И это как раз относится к обсуждаемой теме. И более того, сразу же запомни: темы части «Два» Проекта «Шакти», вне этого кабинета для тебя полное табу. Их как бы нет.

— Но всё равно непонятно, почему такие серьёзные меры предосторожности по защите и как они соотносятся с частью второй Проекта «Шакти»?

— Это не простая защита. Это защита от нанороботов-модулей.

— Но….

— Угу! Запрещены. Но у нас есть достоверные сведения о том, что кое-кто из наших антагонистов тайно воспроизвёл некоторые из этих утерянных технологий. И им, если они соберут нечто типа наношпиона, совершенно излишне знать, что мы тут РЕАЛЬНО обсуждаем. Обсуждаем реально, а не треплемся на балаганном мероприятии типа «Заседание правления корпорации» в котором ты только что участвовал.

— Так вы что, тоже через это периодически проходите?

— Прохожу. Куда деться. Но я тут больше в затворника превратился. Ведь наношпион может сработать и по другому. А нашим противникам совершенно не нужно знать мой истинный биологический возраст и некоторые особенности моей ДНК. Тебе, кстати, тоже надо поберечься. Наш технический отдел уже почти собрал детектор и кое-что для защиты от вмешательства.

— Но ведь если кто-то нарушает запрет на воспроизведение нанотехнологий то, что ему стоит нарушить и… — Сингх не договорил. Страшноватое предположение следовало из всей этой информации.

— Имеешь в виду Запрет на Путь Сатаны?

— Да.

— Гм…. С одной стороны мы тут как бы не в большинстве жертвы той Катастрофы. В той или иной мере. И среди людей часто появляются экземпляры с Печатью Сатаны. Но соблазн штука такая… Как говорил один мудрец в двадцатом веке: «лучший способ избавиться от соблазна, это ему поддаться».

— А Инквизиция?

— А что Инквизиция? Им факты подавай, а у нас пока только подозрения и догадки.

— Но вы говорите, что кто-то воспроизводит древние технологии.

— Да. Причём, если говорить языком ТОЙ эпохи, технологии Перехода.

— Ужас какой!

— Да. Это не просто угроза всей корпорации. Это кое-что похуже.

— Тогда понятно, почему такие меры по защите. Мы можем не успеть всех вытащить.

— Более того! Вся Охота нам может быть сильно осложнена той же Инквизицией, которая немедленно постарается всунуть в наши дела свой длинный нос. Они и так слишком уж пристально следят за Охотниками.

— Но не считаете ли вы, что будет нарушен Кодекс Конфиденциальности?

— К тому идёт, потому я и позвал тебя.

— Зачистить хранилища информации и поудалять из них все упоминания о Части «Два»?

— Верно мыслишь. Но тут ещё одна проблемка. У нас тут десяток «умников» задержалось…. По известной причине…. (Чёрт бы их задрал этих инквизиторов!) Если мы их вывезем, то потеряем возможность иметь достоверный прогноз.

— Так вы их точно на моделирование социальных процессов запрягли?

— Догадался?

— Конечно. Один перечень отобранных специалистов об этом говорил.

— Правильно. И беда в том, что заменить их нечем и некем. А на всех них ТАКАЯ Печать, что любая проверка от Инквизиции их тут же в печь отправит. Скопом. Не разбираясь.

— Но у нас лучшие в Солнечной Системе компьютеры!

— Компы то лучшие, но искусственного интеллекта в них нет. А заменить его может только бригада «умников».

Василий Иванович тяжко вздохнул и продолжил.

— После запрета на Искусственный Интеллект, стало весьма тяжко работать. Тем более, что компьютерные сети должны быть постоянно доступными для сканирования Инквизицией. Закрыть от сканирования можно только хранилища информации. Но даже и их самих могут проверить специнспекцией Святейшей Инквизиции. На предмет соответствия требованиям отсутствия цепей искусственного интеллекта. И по недавно вышедшему Указу Святейшей Инквизиции, могут закрывать не только отдельные предприятия, но и компании, к которым они принадлежат.

— Так жёстко?

— Да вот… Ввели-то эти проверки всего ничего. Совсем недавно, но меры уже принимают весьма крутые. Несколько фирм, которые использовали лишь элементы ИИ, — прихлопнули. По-видимому они заподозрили, что то, вот и решили один из старейших Запретов так подпереть.

— Но тогда почему они не среагировали на ваше предупреждение (а я так понял, что вы их предупреждали специальным посланием) о баловниках с древними технологиями.

— Нет, до спецпослания не дошло. Но устно я нашего Азиатского Предстоятеля СИ предупреждал. Думаю, займутся. Куда они денутся. Но вот искинов — жалко. И ума не приложу, как выходить из положения с «умниками». С одной стороны их надо убирать, а с другой стороны без них — никак!

— А может попробовать договориться с марсианами? Перегнать им этих «умников», чтобы они работали на нас. Там работали.

— Слишком далеко. Нам бы максимум у Луны, а до Луны сам знаешь, Инквизиция только так шастает. Это на «Звёздочку» они не очень любят соваться, или на марсианские поселения. Но и то, слишком уж всё в мире «поплохело». Могут и туда полезть. А нам как раз надо этот момент оттянуть как можно дальше в будущее.

Василий Иванович мотнул головой и вернулся к своим давним и весьма небезосновательным опасениям.

— У нас на носу Третий Кризис, Третья Катастрофа или как её ещё там можно назвать… Третий Апокалипсис? Следовательно у нас самой насущной становится задача либо его полного предотвращения, либо максимального оттягивания его в будущее, чтобы успеть сделать так, что он человечеству нанёс минимальный ущерб… Как минимум, сделать так, чтобы хотя бы часть уцелела и могла двигаться дальше. А для этого нужно: Перове — выяснить и вычленить из всего потока событий и причинно-следственных цепочек главное звено, главного виновника в провоцировании предстоящего кризиса, Второе — продолжить работу по выведению из под удара той части цивилизации, что ныне сосредоточена на Космических Поселениях, Третье — постараться выбить главного виновника и его союзников чем резко снизить вероятность сваливания цивилизации в новый Кризис, новую Катастрофу, Четвёртое — продолжить поиск приемлемых путей развития цивилизации в обход Катастрофы. А это значит, что группа «умников», работающих на вычислениях нужна до зарезу!

— А если напрямую с марсианами официально заключить договор на «производство вычислений технологического характера».

— Не получится. Официально у нас с ними весьма натянутые отношения. Большинство считает, что мы, — именно «Интаком», — «колонии грабим». — Василий Иванович ехидно хохотнул.

— Что, собственно по некоторым параметрам соответствует действительности, — продолжил он. — Заключение такого договора между врагами тут же посеет серьёзные подозрения. Инквизиция тут же заподозрит, что мы таким образом как минимум вывели искинов из-под их контроля. Я вот чего тебя и позвал, что надо бы найти какое-то решение или фактор, что мы не учли…. И который можно использовать, чтобы скрыть «умников» от глаз Инквизиции.

— Но если так пойдёт и дальше, то не ужесточат ли они меры генетического контроля?

— Возможно. Но мы тут чуть впереди. И в этом конкретно ТЕБЕ опасаться не стоит. Твоя «аномалия» достаточно хорошо скрыта. Хуже будет если они средства сокрытия расколят.

— А разве есть такая возможность? — удивился Сингх.

— «Всегда есть возможность, сделать невозможное», — опять процитировал кого-то Василий Иванович, — вообще, в верхних стратах общества последнее время наметились довольно гнилые тенденции. Ортодоксы, настаивают на полном контроле за всеми. В том числе и за Высшими из Больших Домов. На что те упираются и жутко ругаются с Инквизицией.

— Ну это не удивительно, что ругаются. Мне достоверно известно, что у каждого Дома минимум пара «скелетов в шкафу» имеется.

— А о каком Доме например? — тут же вскинулся шеф.

— Например, о Доме Блэр.

— О! — Василий Иванович поднял палец и откинулся в кресле, — весьма интересно, особенно про Дом Блэр! Ты как-нибудь мне набросай доклад по тому, что выяснил. Мне тут внезапно это понадобилось.

— Непременно. Как вам к следующему вторнику?

— Пойдёт. А вообще, со всеми этими Играми между Домами нужно ухо держать востро. Грядёт обострение извечной драчки за власть. И нам к этому тоже надо быть готовым. Лишний компромат будут искать у всех и все. И очень будет скверно, если кто-то, например ты уважаемый Сингх, «спалишся» на чём-то.

— Но тогда особо именно вам надо опасаться.

— Ты прав. Почему я и стал последнее время затворником. Сам понимаешь, меня как бы и нет в природе. Я «на самом деле» умер сто пятьдесят два года назад, — Василий Иванович ехидно хохотнул, на что Сингх уже совсем расслабленно и ослепительно улыбнулся.

— Меня с самого начала веселила эта «мелочь», что нами управляет «покойник».

— Вот поэтому мы и должны предпринять максимум усилий к тому, чтобы нас, как тех «вомпэров» из сказок для великовозрастных деток, не «упокоили».

— Ну, если честно, меня вся эта Игра, которую мы тут ведём весьма страшит.

— Ну…. Жизнь такова! Особенно на пороге Третьего Кризиса.

— Какова его вероятность на настоящий момент? — тут же помрачнел Сингх.

— Уже восемьдесят девять процентов, — вполне серьёзно ответил Василий Иванович.

— Так может уже пора давать команду? — Сингх многозначительно указал глазами на потолок.

Василий Иванович еле заметно отрицательно качнул головой.

— Пока надо отдать команду ЗАРЯЖАТЬ!..

— ?!

— Угроза не нам, а колониям. Какая-то бюрократическая скотина из Аналитического Бюро Мирового Правительства, решила, что пора подмять колонии под себя. Типа они слишком самостоятельные стали. Скорее всего, будет серия провокаций, чтобы иметь предлог влезть на колонии военной силой. И поставить под контроль все их производства и промыслы.

— Какого характера провокации?

— Военного — вряд ли, но если там за всем этим стоит группировка сенатора Грэя, то с них станется. Скорее всего, будет раскручена шумиха в СМИ, по поводу этих колоний. Что типа они там «Детей Диавола» укрывают или чего подобного.

— Но возможно и то и другое.

— Вот это нам и нужно отследить и предотвратить. Любые поползновения решать земные проблемы военной силой в космосе. А для того, чтобы у них не возникло больше желания лезть в колонии, то надо им продемонстрировать нечто, что с них полностью собьёт спесь.

Как бы в ответ, солнечный свет отразившись от стеклянных панелей здания напротив, всё залил зелёным сиянием. Из-за чего обстановка приобрела сказочно-суюрреалистический вид.

Легенда о Первом Апокалипсисе

Зелёный свет, отразившийся от чудом сохранившегося куска пластика, создал дополнительное впечатление. Сказочно сюрреалистический вид получившейся композиции добавлял антураж из разнообразных деталей, которые натащили в это сравнительно целое помещение Гайка со товарищи. Бесчисленные блёстки разнообразных деталей приборов, которых в этих развалинах находилось тысячи, расставленные в далеко не в хаотическом порядке, выдавали весьма не слабый художественный вкус компании ребят, облюбовавших этот кусок древних руин. Мила Радович по прозвищу Гайка крутанулась посреди помещения так, что её сарафан стал колоколом, открывая одетые в лосины тренированные бёдра. Она ещё и взвизгнула от восторга, обозревая в своём весёлом кружении сверкающее великолепие.

Рама по прозвищу Аватара, сидя, как обычно, почти в позе «лотос», только сдержано улыбнулся.

— Получило-о-ось! — воскликнула Гайка и подпрыгнула. Приземлилась она на полусогнутых и исполнила несколько па придуманного ею же танца. Танцевала она гораздо хуже, чем изобретала, поэтому Аватара сдержано отвернулся, переведя взгляд на остальных друзей. Сим по прозвищу Мангуст в полном обалдении от световых эффектов уставился на потолок, сверкающий всеми цветами радуги. Лок-Змеелов только ещё больше сощурился, отчего и без того узкие глаза превратились в щелочки. Он тоже был доволен тем, что они собрали. Особенно ему нравились ритмичные переливы радуги, пробегающие по стенам и подчиняющиеся весьма сложному алгоритму. Алгоритм он с Гайкой подбирал сам. Подбирал так, чтобы он вызывал отклик подсознания. Тот Отклик, который он давно искал и который найти его и их всех нацеливал Учитель.

— О! Учитель появился. Как обычно. — заметил Аватара, мельком взглянув в окно.

Буддийский монах, чешущий на приличной скорости по пыльной улице Руин в развевающейся сзади оранжевой своей хламиде, да не босиком, а в кроссовках, выглядел весьма нереально и сюрреалистически. Нереальности добавлял коммуникатор, болтающийся у него на шее, на золочёной цепочке. За ним же волочилось облачко пыли, ритмично выбиваемое кроссовками странного бегуна. Пыль, которую нанесли суховеи на эту печальную улицу, надолго повисла длинной змеёй, в жарком безветренном воздухе полдня отмечая его траекторию.

— Бегать по жаре. Как ему не хреново?! — заметил Мангуст, — я бы так не смог.

— А вот Он может! — с оттенком некоторого благоговения заметила Гайка.

— Намекаешь на то, что и нам надо попробовать? — вопросил Аватара.

— А чего тут пробовать? — Откликнулся Змеелов, — тут главное не получить тепловой удар под этим пеклом. А так бегай сколько влезет.

— Ты пробовал? — придирчиво спросил Аватара Змеелова.

— Конечно! — флегматично заметил Лок, — и никаких последствий.

— Вас просто лень держит, — добавил он хмыкнув.

— Добежал, — меж тем отметила Гайка, проследив за траекторией бегуна, — уже уселся на своём обычном месте. Пойдём, что ль?

Ребятня молча поднялась с пола и направилась к выходу.

Издали сидящий в позе «лотос» Учитель выглядел вполне соответствующе своему одеянию и образу: Как «добропорядочный» монах-буддист, решивший заняться созерцанием и медитацией в тени старой смоковницы. Впрочем, и вблизи он выглядел именно медитирующим. Что соответствовало действительности. Ребята тихо подкрались к монаху и так же тихо уселись напротив него в рядок. Они знали, что эта медитация долго продолжаться не будет.

Когда-то, когда они открыли для себя эту область пустоши, они и предполагать не могли, что встретят тут что-то по-настоящему интересное. Сначала, залезая далеко в область развалин, они просто рассчитывали найти какое-то место для игр. Тем более что в эту область, прямо примыкающую к коттеджам «элиты», никто из «низших» не рисковал соваться. Патрулирование этих площадей велось с воздуха. Сканерами. Так что укрыться здесь можно было только в подземельях, которые и так были уже давно завалены. Но вот, найдя таки себе почти не тронутое разрушением и эрозией здание, они однажды и увидели бегущую оранжевую фигурку.

Так же как и сейчас, они молча, любопытствуя, тихо подкрались к буддисту. Хотели подшутить. Но, видно, у того слишком хороший был слух, так как он просто открыл глаза и улыбнулся.

В его улыбке было нечто такое, что завораживало с первого взгляда. Будто бездна веков улыбнулась тебе глядя этими, с виду ничем не примечательными карими глазами, банального с виду, «оранжевого барабанного дятла».

Он не разочаровал их. Рассказчик он был, что называется, от Бога. И ныне только послушать то, что этот «бегающий Будда» рассказывал, они приходили всякий раз, когда их всех отпускали поиграть на улицу.

Не дрогнув никакой частью тела, Учитель открыл глаза и мягко улыбнулся.

— Здравствуйте!

— Здрастя! — хором поздоровались отроки, с нетерпением ожидая продолжения.

— Господин Раман… — начал было Рама-Аватара, но был мягко прерван.

— Не «господин», а «уважаемый».

— Ой, извините! Забыл, — покраснел Аватара.

— Понимаю. Правила в разных обществах различаются. Я тоже когда-то путался, и меня поправляли. — сказал Раман и ослепительно улыбнулся. Вслед за ним заулыбались и ребята.

— Уважаемый Раман! — старательно выговорил Аватара обращение, — Вы нам прошлый раз начали рассказывать об эпохе Падения.

— До эпохи Падения? Вы хотите, чтобы я продолжил! — утвердительно воскликнул Раман.

— Конечно! — чуть не подпрыгнул Аватара.

— Если Вас не затруднит… — тут же решила подластиться Гайка.

По лицу Рамана мелькнула тень любопытства.

— Неужели я такой хороший рассказчик? — притворно удивился Раман, с откровенным интересом разглядывая «аудиторию».

— Ага! — С энтузиазмом подтвердил Мангуст, и все тут же закивали.

Раман хмыкнул и покачал головой.

— Мы, кажется, подошли к истории Первой Катастрофы?

— Да.

— Но ведь вы, что-то наверняка читали в Библиотеке, или вам в Школе должны были рассказывать….

— Ну…. Там рассказывают…. Но там не так интересно рассказано как вы можете рассказать, — возразила Мила-Гайка.

— Да и не то рассказывают, что вы, — добавил Аватара, — вы больше рассказываете. Ну и часто то, что нигде нет.

— Например? — тут же заинтересовался Раман.

— Историю Русских. Историю Чины[2].

— Разве её нет?!! — удивился Раман.

— Есть, но в таком виде, что ничего не узнаешь толком.

— А не только в детской части не пытались искать?

— Я пытался, — сконфуженно подтвердил Аватара, — но тут же получил по ушам и от Наставника, и от родителей. Эта часть Истории, почему-то считается неприличной.

«Ого, как!» — отметил про себя Раман.

— Но всё равно, Учитель, почему они исчезли? Руссия и Чина.

— Руссия и Чина были великими цивилизациями. Но первых убили свои же. Их элита предала, и русские почти исчезли ныне с лица Земли. Их сейчас очень мало. А истинно русских, кто ещё и ту свою культуру сохранил, ещё меньше. Всего-то десяток миллионов может не набраться.

— А Чина?

— Чину, просто убили. Ещё за пять лет до Первой Катастрофы. Была эпидемия, и все китайцы погибли. Вся Центральная и Юго-Восточная Азия обезлюдела. Вместе с ними и часть японцев погибла.

— Вирус? — тут же проявила осведомлённость Гайка.

— Да. Генетически смонтированный боевой вирус. Поражал только китайцев, обладающих специфическим набором генов.

— И никто-никто не выжил? — округлила глаза Гайка.

— Никто-никто!

— А вы? — тут же задал весьма закономерный вопрос Мангуст.

— Я? — пожал плечами Раман, — я имею больше генов европеоида, чем китайца. Потому мои предки и выжили. Кстати также как и ваш Змеелов, кивнул он на Лока. Лок тут же снова прищурился и заулыбался.

— А почему русских так же нельзя было? Ведь они были тоже тоталитаристы и фашисты, — вклинился Аватара.

— Ты задал сразу несколько вопросов в одном.

— По первому сначала, пожалуйста, — тут же поправился Аватара.

— Для русских вирус получался такой, что вымерло бы две трети англосаксов. У них аналогичные наборы генов. И к ним приличной привязки так и не нашли.

— А по второму?

— Не верь тому, что написано в открытых источниках. Там пропаганда.

— А если не по пропаганде?

— На них очень наговорили. Эти народы оклеветали.

— Почему?

— Просто: они были врагами англосаксов. Англосаксы их убили. А историю пишет победитель.

— То есть История есть неправда?

— Не вся и не везде.

— Но тогда как отличить правду от клеветы?

— Просто. Задать вопрос «Кому это выгодно?». А после сличать источники и считать. К тому же, если влезть на специализированные источники, там вообще видно, что «сотен миллионов уничтоженных коммунизмом» никогда не было.

— Значит это не они устроили Первую Катастрофу?

— Они погибли задолго до неё. И устроить Первую Катастрофу не могли в принципе.

— Но в чём же сущность этой самой Первой Катастрофы? Кто её тогда устроил? Ведь всё говорят, что злые русские и китайцы. Может это они и были? Ведь мотив был у них — их родные народы подверглись такому удару. На уничтожение. — Продолжал допытываться Аватара.

— В чём-то ты прав, — кивнул Раман. — И у выживших китайцев, кто не был чистокровным, и у русских из Руссии — был мотив. Но не было возможностей.

— Почему? Ведь и сейчас появляются мьюты, экзоты и прочая хрень. Сами ведь себя корёжат.

— Сейчас они появляются потому, что на чёрном рынке есть сектор, который так и не извела Служба Безопасности вместе со Святой Инквизицией. Торговцы на чёрном рынке торгуют найденными в отдалённых и заброшенных развалинах устройствами, контейнерами и ампулами с креаторами. Их было в Первую Катастрофу очень много сделано. До сих пор не все вычищены. Да и просто любой человек может найти такой «креатор» в ампуле или целом контейнере. Почему вас и не устают предупреждать, что незнакомые вещи и контейнеры, особенно похожие на работоспособные, ни в коем случае не пытались даже трогать.

— Надеюсь, вы не трогаете? — закончил свой краткий монолог Раман.

— Нет. Мы знаем, как выглядят креаторы. Даже использованные или повреждённые.

— А детали их?

— Тоже.

— Ну это хорошо. Вот так и дальше, а то я видел одного…. Кто попался. Спасти не удалось. Умер.

— Что, так сурово?

— Конечно. Ведь креатор действует на молекулярно-генетическом уровне. Вот поэтому, кстати, русские и китайцы не успели. ТОГДА.

— Но почему у русских и китайцев не было возможностей сделать хотя бы один «креатор»?

— Русские по указанию своей элиты, которая, я напоминаю, предала собственный народ, полностью уничтожили у себя в стране науку и высокие технологии. Когда же началась Гонка Пути Дьявола, они ничем не могли противостоять Изменённым. А китайцы не успели.

— Ужас! — у Гайки глаза округлились, — вы говорите такое, что совсем нет в известных файлах.

— Есть. Просто мало кто ищет. Считают что важно то, что происходило максимум лет тридцать назад, но не то, что двести пятьдесят. Для большинства это такая древняя история, что и неинтересно.

— Но их можно найти?

— Конечно! Откуда я всё это знаю?! — задал риторический вопрос Раман.

Ребята переглянулись. В глазах зажёгся хищный огонёк. Раман понял, что они не просто откопают всё. Они всё перекопают в своих библиотеках.

— Но вы всё равно расскажите. У вас это получается. Вы такое выдаёте, что Наставники никогда не скажут, — решила перестраховаться Гайка.

— Раз просите….

По рядам слушателей прошла волна оживления.

— Всё началось с того, что одна из великих цивилизаций, — англосаксонская, — зашла в тупик. Их общества были таковы, что они жили по принципам очень далёким от христианских. Это сейчас «жить дружно», и «корпоративный дух» это не пустой звук. А тогда, у того общества, абсолютной ценностью была конкуренция — война всех против всех за место под солнцем. Они считали, что такие качества как сострадание и стремление к взаимопомощи — атавизмы, которые подлежат искоренению.

— А как они относились к низшим? — спросил Змеелов.

— Тогда такого чёткого деления на «элиту» и «низших» не было, — ответил Раман.

— Но они были?

— Были. Была элита, и было просто общество. Но так как у них была абсолютной ценностью конкуренция, то элита воевала с просто обществом, а общество воевало с элитой. Из общества в элиту иногда пробивались «выскочки». Но это было редко. Драка всех со всеми была очень жёсткой, поэтому не только в элиту пробивались люди, но и люди элиты сбрасывались вниз. Выбывали из элиты. Со временем попадать в элиту становилось всё труднее. Для этого нужно было получить очень много денег и очень много славы. Впрочем, и в элите была та же самая ситуация. Чем больше денег и славы, тем выше поднимешься. Поэтому все гонялись за славой и деньгами.

— Извините Учитель, но как это относится к Катастрофе?

— Непонятно?

— Не-а! — тут же ответил Мангуст.

— Всё просто: если бы они не гонялись за славой и деньгами, а занимались обеспечением жизни людей, то и Катастрофы бы не было. А вот почему бы не было…. Вот этого вы точно в своих файлах не найдёте.

— Это почему не найдём? — даже с некоторой обидой спросил Аватара.

— Многие справедливо считают, что это было не интересно тогда, а когда всё случилось, просто стало поздно. Катастрофа произошла. Потому и нет. Но вернёмся к нашему повествованию…

Убив через предателей Руссию, англосаксонская цивилизация, попыталась уничтожить и Китай. Чтобы убить Китай ей понадобился тот самый вирус. Но для того, чтобы получить тот вирус, нужна была хорошая наука. Хорошая же наука, развивается по многим направлениям. Да и инерцию она имеет очень большую. Начали сказываться очень странные эффекты.

Сначала, в начале двадцать первого века, от появления идеи, до её осуществления, проходили десятилетия. Потом проходили годы. Но когда люди научились манипулировать отдельными молекулами и атомами, поставили эти технологии на поток, настала пора, когда любая идея, которая возникала в воспалённом уме жаждущего славы, могущества и власти, могла быть немедленно осуществлена.

Куда была, прежде всего, направлена вся эта мощь? Она была направлена на самосовершенствование людей элиты. Ведь как ни крути, а эти технологии были дорогие. Но даже дороговизна не была препятствием для очень многих изменений. Жажда заполучить это Нечто часто перевешивала здравый смысл. Скоро даже древняя старуха из элиты получила возможность выглядеть лет на двадцать. А старики, — заиметь не только вторую-третью молодость, но и дополнительные физические достоинства. Если он был дурак, — вставка в мозг чипа, добавляла скорости и эффективности его уму. Если слабак — тоже не беда. Выращивание дополнительных мышц стало проблемой нескольких часов. Очень быстро драка низших с высшими стала бессмысленной — заведомо и везде побеждал высший.

Где за счёт имплантов, где за счёт приобретённых новых способностей, которые мало помалу стали изобретать и внедрять. Так конкуренция высших с низшими сошла на нет. Никому из низших, ничего не светило при столкновении с высшим. Абсолютное превосходство над низшими во всём.

Когда высшие поняли, что поднялись очень высоко, и что их от «прочих людей», от «быдла» отделяет пропасть, когда они поняли, что «быдлу» просто не светит с ними конкурировать, они начали драку между собой.

— А почему они не могли не драться между собой?

— Гордыня ими двигала. Каждый из них хотел стать самым-самым. И они изменяли и изменяли самих себя. Они также считали, что стать самым сильным это вполне естественно, но забывали, что если станешь самым сильным в окружении гордецов, то рано или поздно тебя убьют, и на твоё место станет новый «самый сильный». И так до конца, пока не останется на земле один единственный. Вот тогда он взвоет на небеса, потому, что он воистину будет единственным. И последним.

— Они этого не понимали?

— Да, не понимали. Потому и назван этот путь Путём Дьявола, Путём Сатаны. Потому, что он ослеплял всех, кто на него становился. Обрекая его на бой и смерть.

— Они себя перебили?

— Большинство перебили сами себя.

— А остальные, кто их остановил?

— Их остановила Святая Инквизиция. Как говорится «на каждый яд есть своё противоядие». Но до того момента, прошло слишком много времени. Низшие стали называть ставших на Путь Дьявола «Изменёнными». Но именно среди «низших» нашлось много людей, которые начали Сопротивление. И возглавила её Церковь. Иначе, впрочем, и быть не могло. В тех условиях. Отчаяние, которое охватило человечество, когда элиты, став «Изменёнными», дрались не на жизнь, а насмерть, бросив всех на произвол судьбы, разрушения, болезни и смерть, охватившие пол мира, породили неверие в будущее. Ожидание скорой гибели охватило народы.

И только Церковь оказалась тем островком надежды, который и остался в этом океане ужаса. Весьма скоро, Церковь поняла к чему всё идёт и постаралась спасти хотя бы тех, кто ей верил. Следовал за ней. Также её союзниками стали другие конфессии. Из тех, кто ещё уцелел в том аду, что устроили «Изменённые».

Все ждали, когда же всё это закончится. Но Битва Воинств Сатаны, продолжалась. «Изменённые» уже мало походили на людей. Стали появляться такие, которые вообще и людьми невозможно было назвать. Появлялся такой ужас, который мог прийти в голову только весьма больному человеку. Человеку с тяжело больным разумом. Вот так появились оборотни, вампиры и прочая нечисть.

— Но почему тогда погибло столько людей? Ведь тех «изменённых», кто стал на Путь Дьявола, было немного. И дрались они, как вы сказали Учитель, сами с собой.

— В том то и дело, что, ввязавшись в драку с себе подобными, «Изменённые» быстро поняли, что в одиночку они никто. Им нужны армии. И армии они стали набирать из того самого «быдла» которое они так презирали. Тогда же они и изобрели страшные технологии контроля сознания. После воздействия на человека этих аппаратов, он становился полным и абсолютным рабом того, кто его призвал. И эти рабы гибли тысячами, сотнями тысяч, миллионами. Но за собой тянули тех, кто был ещё нормальным. Именно тогда люди, кто сохранил ещё человеческий облик, поняли, что если не остановить «Изменённых» то они просто уничтожат всех людей на земле. И сами погибнут. Сама психология у «Изменённых» была такова, что они не могли никому доверять. Никому, пока есть возможность у любого возвыситься над другими. Но эта возможность была у каждого из «Изменённых». Всего лишь за год, население Земли уменьшилось с пятнадцати до одного миллиарда человек. Вот тогда и началась та самая Битва. Битва Последних Людей. И они победили.

На минуту под старым деревом воцарилось жуткое молчание. Каждый из отроков представил себя в том времени. Прочувствовал ужас и безысходность, охвативший людей того времени.

— Но как они победили?! — наконец выговорила быстрее всех пришедшая в себя Гайка.

— Нормальные люди образовали своё подполье, которое пронизывало армии рабов. Так как для того, чтобы победить в битвах, «Изменённые» стали накачивать своих рабов, то они невольно стали «поднимать» и подполье. Да, генетический код многих был безнадёжно искалечен, но они же получили возможность проникнуть в технологические циклы, работающие на «изменённых». И разрушить их. Весьма скоро Битва была закончена. Но оставшееся человечество провалилось в каменный век.

Неожиданно коммуникатор на шее Рамана выдал трель.

Раман неторопливо взял его в руки и нажал на горевшую красную кнопку. Тут же вокруг него образовалась «сфера молчания».

— Раман! Тревога первой степени! — услышал он голос диспетчера.

Лицо Рамана тут же закаменело.

— Что произошло? — спросил он.

— Засекли оборотня. Похоже тот самый. Есть след. Нужны Охотники.

— Почему первая?

— Есть основания считать, что этот оборотень — класса «Сирена».

— Понял. Я буду через десять минут в квадрате сто сорок девять — четырнадцать. «Автобусная остановка». Там рядом — посадочная площадка для авиака.

— Понял! Высылаю!

Раман выключил коммуникатор. Одновременно с этим исчезла и «сфера молчания».

— Извините, ребята. Срочная работа. — с некоторой печалью в голосе сообщил он.

— А вы где и на кого работаете? — тут же влез неугомонный Сим — Мангуст.

— На Корпорацию «Интаком».

— Так тут все на Неё работают, — заметил Аватара, но Раман не стал больше ничего уточнять. Работа, есть работа. Тем более, если объявляют тревогу первой степени. Такого уже лет пять не было. Выше только нулевая, но нулевая это когда уже совсем трындец. Трындец в мировом масштабе. Так что хоть это успокаивает — что не «ноль». «Монах» на прощание махнул рукой всем и с места ускорился. Только пыль взвилась на прощание из-под его кроссовок.

Земля. Корпорация «Интаком». Штаб-квартира на Тапробэйне

— Разрешите доложить? — чётко отрапортовал офицер Службы Безопасности.

— Не разрешаю… — мрачно ответствовал Василий Иванович. Лицо офицера закаменело. Он понимал, что он и его служба виноваты, поэтому ожидал, что сейчас по праву будут «драть».

Василий Иванович побарабанил пальцами по столешнице, косо посмотрел на сохраняющего внешнее спокойствие офицера и наконец выдавил.

— И вообще… какого чёрта я узнаю о таком событии не от Вас, а от… От случайного наблюдателя из Отдела Снабжения?!

— Виноват, господин Великий Координатор! Будет исправлено!

Василий Иванович развернулся к нему в фас и волком посмотрел на проштрафившегося начальника Службы Безопасности. Тот вытянулся перед столом и старательно глядел мимо Координатора.

— Сейчас Сингх придёт, и будем решать, что нам со всей этой котовасией делать.

Клацнула входная дверь, и на дорожке, ведущей к столу, появился второй человек в иерархии Корпорации.

— О! Лёгок на помине! — всё тем же недовольным тоном заметил Василий Иванович, а потом, глянув на всё ещё стоящего офицера, сжалился. — Садись уж!

Тот, сохраняя каменное лицо, решительно отодвинул кресло и сел.

Сингх подошёл и как всегда очень аккуратно поклоном поздоровался с каждым. Василий Иванович, дождавшись конца церемонии, жестом пригласил того присаживаться.

Координатор критически посмотрел на своих подчинённых, сидящих друг напротив друга и внимательно смотрящих на разъярённое начальство. Василий Иванович ещё больше нахмурился и, набрав полную грудь воздуха, приступил к делу.

— Итак… Вы, Сингх, уже знакомы с этим рапортом? — Василий Иванович взял двумя пальцами одинокий листок, лежащий перед ним, и показал своему заму. Тот утвердительно кивнул.

— Вам есть, что дополнить по существу этого доклада? — обратился к офицеру Координатор.

— Кроме того, что к этому причастна хорошо нам известная фракция в Совете Домов — пока нечего. Наши отделы приступили к разработке. Подробности появятся в ближайшие несколько суток.

Василий Иванович рыкнул.

— Это и так ясно как божий день… Было бы очень удивительно, если бы не они.

— Сингх?

— Я по вашему заданию занимался составлением доклада по Дому Блэр, а также новыми данными по Церере. Для меня этот рапорт тоже был… изрядной неожиданностью.

Василий Иванович хлопнул по столу ладонью и припечатал злосчастный листок.

— Получается так, что у нас на «Паутинке» намечаются нехилые проблемы! И как ведь… «вовремя»!

На минуту за столом повисло тягостное молчание. Наконец Координатор посмотрел мрачно на Сингха и спросил.

— У нас есть рычаги воздействия на эту … «Евразию»?

— К сожалению, — отрывисто сказал Сингх, — из серьёзных — никаких.

— А у вас? Агентура хоть там есть?

— Есть, — кратко ответил офицер.

— Хоть это хорошо… — неопределённо сказал Василий Иванович.

— … Ладно! К чертям тут метать бисер. Ситуация из случившихся. Она развивается. Причём по худшему сценарию — увертюры Катастрофы. Сначала — ликвидация большей части поселений и постановка оставшихся под жёсткий контроль Домов, а далее… Далее как бы не повторение сценария Первого Апокалипсиса. Что будем делать? Есть предложения? Сингх?

— Мы можем по своей сети усилить пропаганду Поселений. И слегка изменить её тональность. Но у нас нет точных данных о том, что замышляется в этой акции.

Василий Иванович молча посмотрел на офицера, приглашая высказаться.

— Для грамотной организации пропаганды нужны постоянная связь и точная информация о действиях агента противника.

— Будет! Зеленке прямо сейчас послание отправим. И Мак Милану с его Отделом Пропаганды хвост накрутим, чтобы быстрее бегал. Но у меня вот какой вопрос: ЧТО, МЫ, ТАМ на «Звёздочке» можем предпринять? Ведь если всё оставить на самотёк — те трудоголики подставятся ТАК… Нам разгребаться, на несколько лет вперёд хватит. Зеленко хоть это понимает? Ты с ним общался?

— Да. Общался. Понимает.

— Так, и что?

Офицер, видимо, этого вопроса ждал, так как тут же оживился. Вероятно, данная информация действительно могла сильно сгладить остроту ситуации с досадным промахом Службы Безопасности.

— Предлагаю разобрать складывающуюся ситуацию подробно. И уже из её анализа делать выводы.

Василий Иванович скептически посмотрел на офицера, но потом таки поумерил свой гнев и уже более спокойным голосом сказал.

— Давайте свой анализ.

— Начну с того, что складывается на Земле. Эдикт, выводящий за рамки права экзотов, перевёл их в категорию «вне закона». Таким образом, они стали либо рабами у Домов, либо отверженными. Тем не менее, эдикт имеет правовые рамки, ограничивающие его действие планетой Земля. Этот казус…

При этих словах Сингх расплылся в лукавой улыбке.

— Вы что-то хотели дополнить? — тут же прицепился к нему Василий Иванович.

— Нет. Я просто вспомнил, что во многом авторы «казуса» — мы…

— Да уж… Нам многого стоило протащить именно эту формулировку через Совет Домов. Сама операция по отвлечению внимания от той самой строки чего стоила! — хохотнул Координатор. Руководитель СБ на это сдержанно улыбнулся, так как принимал в этом непосредственное участие. Улыбку также вызвало и то обстоятельство, что Сингх акцентом на прошлой заслуге офицера постарался сгладить у Координатора неблагоприятное впечатление от нынешнего прокола.

— Продолжай, — сказал Василий Иванович уже более благосклонным тоном.

Офицер кивнул и продолжил.

— …Этот казус позволил на вполне законном основании вывезти на поселения довольно много особо выдающихся представителей из Экзотов. Прежде всего — учёных. Далее ситуация, стараниями наших контрагентов в окружении Святого Престола, резко ухудшилась. Большинство из «благополучных» экзотов была вынуждена перейти на нелегальное положение и образовать подполье. Как следствие — маргинализация и криминализация большинства групп таких экзотов. Они стали применять свои сверхспособности во вред обществу. Это вызвало эскалацию карательных мер по отношению к ним, а также ужесточение мер генетического контроля. Ввиду того, что в Домах есть известный процент изменённых, это привело к ситуации, когда начался процесс поиска средств сокрытия сверхсвойств и их следов. Мы тут тоже не остались в стороне.

Офицер СБ оторвался от своей папки и кивнул Сингху. Тот в ответ сдержанно улыбнулся.

— Так или иначе, — продолжил он доклад, — но многие Дома, оценив преимущества, даваемые сверхспособностями, перешли к действиям, прямо ведущим к целенаправленному процессу конструирования и воспроизведения этих свойств.

— Сколько Домов на настоящий момент, по нашим данным, достоверно заняты этими исследованиями? — задал вопрос Василий Иванович.

— Уже тридцать два процента.

— Растё-ом, растё-ом, — неопределённо сказал в пространство Координатор и кивнул, приглашая продолжать.

— Резкое расширение подполья, которое мы контролируем, позволило соответственно улучшить пропаганду и селекцию пригодных для работы во Внеземелье. Поток контрабанды на Марс за последние два года вырос почти в пять раз. Дома стали подозревать, что здесь замешаны или мы, или какая-то организация Поселений, и резко усилили разведывательную деятельность в этом направлении. Только за последний месяц в рядах подполья выявлено пять агентов разных Домов. Одна из задач, что перед ними ставится — выяснение, куда исчезают Экзоты.

— То есть они заподозрили, что экзоты уходят «в небо»?

— Очевидно так. И одна из причин посылки на Венерианский Комплекс той личности, послужившей причиной «Инцидента Текси», почти наверняка есть попытка прояснения этого вопроса.

— Ну… они там действовали весьма грубо и тупо, — выдал своё мнение Координатор.

— С точки зрения поселян — да, — согласился офицер, — но с точки зрения любой общины или социальной группы Земли — это самый эффективный способ не только получить исчерпывающую информацию, но и взять под контроль процесс.

Василий Иванович кивнул, сделал пару пометок в своём планшете и снова перевёл взгляд на офицера СБ.

— Так как мы усовершенствовали системы селекции, выявления Тёмных, то резко увеличили поток экзотов поражённых Тьмой в руки Святейшей Инквизиции. Это отвело от нас подозрения, но оставило перед Домами сам вопрос — куда деваются остальные. Мы через своих агентов и специальными операциями прикрытия также убедили многих (но не всех!), что другая часть, которая исчезает неучтённой — жертвы решительных действий наших Охотников по их прямому уничтожению.

— Тем не менее, обвинения в том, что мы скрываем экзотов — усиливаются, — заметил Сингх.

— Это очень хорошо согласуется с данными резкого усиления работ в направлении технологий Апокалипсиса, производимых Домами. Также начаты действия по выявлению контрабандных потоков из экзотов, идущих на Поселения. Пока нам без труда удаётся их действия нейтрализовать.

— По нашим данным Дома до сих пор в неведении о массовом применении нами криоконтейнеров и анабиоза, — тут же вставил своё слово Сингх. — даже единственное применение его для переправки на Землю с поселения «Звёздочка» одного из агентов Домов, было нами обставлено так, что никто из них ничего не заподозрил. Всё списали на то, что мы, якобы, применили наркотические вещества для одурманивания разоблачённого агента.

Офицер Службы Безопасности кивнул и продолжил.

— Также в передачах «Евразии» появился нехороший акцент на то, что якобы в космосе очень удобно скрывать некоторые разработки в направлении технологий Апокалипсиса.

С этими словами офицер посмотрел вопросительно на Сингха. Тот привлёк внимание тем, что поднял руку.

— Мы эти действия купировали указав на почти полную экономическую зависимость Поселений от нас, а также предложили самим распространителям этой «идеи» подумать, как можно спрятать лабораторию на космическом поселении. Ведь поселение — весьма компактное в пространстве образование, которое прошарить до последнего винтика можно очень легко, что не раз делали представители Святейшей Инквизиции.

— Это хорошо, — сказал Василий Иванович, ещё более успокаиваясь, — а на Марсе как? У них же наверняка такой аргумент проскальзывал.

— На Марсе также весьма сложно что-то упрятать, так как это надо сначала построить, а на орбите постоянно болтается станция СИ. То же самое и в астероидах.

— Тоже хорошо, — хихикнул Великий Координатор, — значит, хорошо укрыли! Продолжай!

Безопасник кивнул и снова склонил голову над своей папкой.

— Учитывая приведённые факты, вырисовывается наиболее вероятный мотив действия группировки Домов в этой провокации — перевести внимание Святейшей Инквизиции с криминальных действий Домов по возрождению технологий Апокалипсиса на Поселения.

— А то, что они и в этом случае действуют тупо? — хмыкнул Василий Иванович. — Это как понимать?

— Так же, как и в «Инциденте Текси». Ввиду отсутствия достаточного количества достоверной информации по социальным группам Поселений, они исходят из того, что эффективно в информационной войне между Домами и их коалициями.

— Ага… угу… и… выводы?

— Отсюда вырисовываются основные направления провокации: Первое — акцент на экзотах как носителях потенциальной угрозы Нового Апокалипсиса; Второе — акцент на возможность разработки Поселениями новых технологий, выходящих за границы, установленные Конвенцией; Третье — акцент на возможность сокрытия и экзотов, и технологий, а тем самым прямая угроза перехода всех Поселений на Путь Дьявола.

— Масштабно ребятки рулят! — хмыкнул Василий Иванович и, наклонившись над своим столом, спросил — А что нам по этому поводу скажет уважаемый Сингх?

— Это значит, нужен человек, смыслящий в психологии, журналистике, имеющий возможность мотаться по всему Венерианскому комплексу. Причём начиная со «Звёздочки», кончая атмосферными лабораториями и станциями. Кто у нас такой мобильностью там обладает? Или кого-то можете предложить из штатных социопсихологов? — Сингх, сказав это, вопросительно посмотрел сначала на начальника Службы Безопасности Корпорации, а после на Координатора.

— Есть такой человек, которого можно использовать. Причём использовать «в тёмную», — ответствовал полковник.

— Во даже как! — непонятно пошутил или занялся опять ёрничаньем Василий Иванович.

— И каковы его ТТХ? — также ядовито поинтересовался Василий Иванович. — И… и вообще происхождение его там? Кратко.

— Пилот «Дельты»… — поняв буквально вопрос с аббревиатурой ТТХ, ответствовал офицер. — Происхождение… Окончил Южно-Российский университет по факультету «Психология». Пять лет назад попал в катастрофу на авикаре. Получил тяжёлую черепно-мозговую травму. Травма потенциально-летальная. Излечен после получения разрешения у родственников на внедрение в разрушенные участки мозга биочипов-протезов. Операция была произведена за четыре месяца до Эдикта, в котором…

— Пропусти Эдикты… Знаю я их все… И эту «идиотизму» тоже, — брезгливо отмахнулся Координатор. Офицер кивнул и продолжил.

— Так как он был уже прооперирован и идеально соответствовал системам сопряжения электроники КК «Дельта», направлен на переподготовку и переобучение в нашу Космоакадемию.

— Нда! Печальная история! — философски отозвался Василий Иванович, поглаживая себе затылок и глядя в потолок.

— Продолжай… — махнул он рукой.

Офицер откашлялся и продолжил.

— Так как он проходил по Эдикту как человек, близкий по характеристикам к Изменённым Второй Катастрофы, то на Земле он оставаться не мог заведомо. Он не только согласился с предложением стать пилотом, но и настоял на переводе его ПОДАЛЬШЕ от Земли.

— Комплекс какой-то проявился? — тут же вставил вопрос до того сохраняющий молчание Сингх.

— Да, комплекс… Так как имели место быть некоторые отклонения от нашего психологического стандарта, согласился на коррекцию. Коррекция типа Б-9. Выучился на пилота малого транспорта класса «планета-космос» — «Дельта-два». Назначен на «Звёздочку».

— Б-9? А ну-ка, уважаемый Сингх, напомни мне… это не тот ли самый проект, что в рамках «Ка-контроль»?

— Да, Василий Иванович. Тот.

— Ага… — задумчиво сказал Координатор, всё так же философски созерцая потолок. Офицер глянул на обоих по очереди и, убедившись, что можно продолжать, снова открыл рот.

— На «Звёздочке» зарекомендовал себя как аккуратный и старательный работник. Работа ему, по его словам и по тестам медконтроля — нравится. Иногда был замечен в применении старых навыков, полученных от первого своего образования. Это обстоятельство послужило причиной привлечения его для решения проблемы «Инцидента Текси». Справился успешно.

— Ты считаешь, что он и с этим «крокодилом» управится?! — скептически задал вопрос Координатор.

— Справится! — уверенно сказал офицер и закрыл папку.

— И как имя этого «счастливца»?

— Его имя Алексей Гамаюн.

Алексей и проблемы Паутинки

Алексей Гамаюн стоял возле большого окна и задумчиво созерцал звёзды. Полумрак палубы и рассеянное освещение делало видимым всё, что есть снаружи. И сверкающий, как ожерелье, пояс агрокомплекса, и причальные конструкции «Второго Порта» «Звёздочки», и, наконец, поблескивающие краевыми отражёнными бликами конструкции Большого Щита. Они отсюда выглядели, как выглядит в лесу попавшая под лучи солнца, пробившиеся сквозь листву, паутина.

Щит был, по сути своей, большим зеркалом, поэтому в нём густо-густо отражались звёзды, отчего они печально светили сквозь его блестящую паутину, как попавшиеся в неё мотыльки.

Не хватало только большого паука. Для комплекта впечатлений.

Алексей мысленно дорисовал в самом центре большого жирного паучка, полюбовался полученным результатом и остался им доволен. Паук, в окружении жемчужного сияния солнечной короны — это нечто. Солнечный паук….

Комета, которую должны были привести к Венере, была ещё далеко и ещё не успела расцветить виды радужными перьями своего хвоста. Так что сами виды были несколько скучноватыми. Потому, что привычные.

— Любуешься? — спросил тихо подкравшийся лоботряс Комов.

— Нет, философствую и медитирую. На звёзды…. Вот смотрю я на них и думаю, когда же мы и до них доберёмся? Ведь как интересно будет!

— Ну, собсна и сейчас не скучно, — хохотнул Комов, — ты, например, к Меркурию не ходил?

— Да координатор миловал, а что?

— Да вот, наши из последнего рейса привезли кадры. Увидишь — охренеешь.

Алексей с любопытством вопросительно посмотрел на Комова.

— Представь замёрзшее оловянное озеро…. Сколько там тысяч или миллионов тонн того олова, я не считал, но само по себе явление. Прикинь! Когда это добро на солнечной стороне, озеро плавится. Когда уходит на теневую сторону — застывает.

— Ледяные луны Юпитера интереснее будут. Особенно Каллисто. — заметил Алексей, продолжая созерцать звёздные виды за окном.

— Кому как…. Мне, например, место посадки «Королёва» на Ганимеде больше понравилось. — Там есть всё — и разноцветный лёд, и камни, и полосатая дыня Юпитера над горизонтом, добавляющая красок пейзажу.

— Ну… как говорится, о вкусах не спорят! — философски заметил Алексей, и оба сдержано хохотнули.

— Кстати, не в курсе, кто это к нам рулит?

— Где? — тут же навострился Комов.

— Да вон, четыре градуса правее и ниже Земли, — указал координаты Алексей, склонив голову на бок и скептически ещё раз пересчитав градусы дуги.

Рядом с ярчайшей голубой «звездой» планеты Земля еле-еле двигалась ещё одна звёздочка. Периодически она сверкала то ли причальными огнями, то ли выхлопом маневровых двигателей. Пока что не было видно. Далеко слишком.

— У-у! Эт твоя «работа» к тебе летит! «На крыльях ночи»… — кровожадно заметил Комов.

— Опять! — с омерзением отозвался Алексей, хотя омерзение и было показным. Ему по прошлым таким «работам» понравилось иногда отвлекаться от основной. Была возможность вспомнить старое и слегка «позаподлить». Правда, поначалу он к этим «приработкам» отнёсся весьма отрицательно.

Алексей хмыкнул и задумался, вспоминая, с чего это всё началось.

«Везёт же мне на дурную работу последнее время! — с раздражением думал Алексей. — Всё время меня кто-то хочет использовать. Точнее, мои знания и специфические умения.

Вот и сейчас опять меня уговаривают. Подкрались же эти двое весьма хитро. В столовой. Подсели как бы невзначай, всё-таки друзья давние. Честно говоря, меня тут вся «Звёздочка» знает, особенно когда очень нужен. Впрочем, есть поговорка: «Полностью свободен тот, кто никому не нужен», так что у меня есть даже некоторый повод гордиться, но вот иногда ну так сильно надоедают…»

Этих-то Алексей хорошо знал. Не раз в Клубе в одной команде в волейбол гоняли. По прозвищам — Блэк и Джек. На самом деле первого звали Блейк. Но пара была настолько неразлучной, что это «сокращение» к ним прилипло. Хохмачи, придумавшие «сокращение», явно помнили название древнего спиртного напитка Земли. Да и сами Блэк-Джеки были изрядными хохмачами, прославившимися тем, что иногда развлекались, устраивая безобидные розыгрыши.

Это всегда надо было иметь в виду, когда с ними имеешь дело. Так что если от них что-то слышишь, то весьма даже стоит перепроверить — а вдруг ты попал в очередную их «разработку». Но по тому, что они пытались впарить, дело было серьёзное.

И опять какая-то непонятная угроза. На этот раз какой-то репортёр с весьма странными замашками.

— Ну ладно, был там этот самый как его (постоянно забываю это его идиотское самоназвание, тьфу, чёрт, опять забыл, ну и ладно), проповедник. Там было откровенное промывание мозгов, что опасно. Но здесь же репортёр! — развёл руками Алексей, находясь в полном обалдении.

Друзья же меж собой переглянулись и ухмыльнулись.

— Нет, обстановка не та, да и репортёр странный, — меж тем вполне серьёзно продолжил Блейк. — Впечатление такое, что не репортажи пишет, а компромат собирает. Он сейчас на орбитальных станциях ошивается. На «Девятке» и «Семёрке». Но скоро опять сюда притащится. Малый внеатмосферный челнок от Венеры поднимется послезавтра. Как его… ну, ты знаешь, тот, который Ичиго пилотирует!.. Не мог бы ты его сам по станции поводить, может, на Венеру свозить на своей «Дельте» (разрешение будет!), но только чтобы он у нас под ногами не путался. Уж надоел он нам смертельно!

— Ага! С этого и надо было начинать! Чтоб он ещё и мне надоел… Понятно! А мне-то, какой резон его экскурсоводить? Я пилот «Дельты»…

— Да ты нас не понял! — вступил в разговор Джек, — нам его надо отсюда «сплавить». У тебя тогда, говорят, уж очень здорово получилось.

— Ах сплавить. На мою голову. Угу! Спасибо!

Неизвестно сколько бы эта дискуссия продолжалась, но внезапно, прямо у столика Танака материализовался. У него привычка такая, незаметно возникать в самом нужном месте (Начальник отдела!). Улыбнулся он обоим приятелям эдак, как удав кроликам, что их как ветром сдуло.

Затем быстро сменив выражение лица, уже вежливо-официально обратился к Алексею:

— Не могли бы Вы, зайти после обеда к Главному координатору, командору Зеленко? Впрочем, если Вы уже закончили, та я мог бы, если Вы не возражаете, Вас проводить. Мне туда же.

Ну, если ТАКОЕ начальство просит, тут отказываться нельзя. «Намёк» слишком «тонкий». На весьма «толстые» обстоятельства.

Когда зашли к Зеленко, он нехотя погасил парочку каких-то схем на своих двух больших голографических мониторах и живо обернулся к вошедшим. Увидев Алексея в сопровождении Танаки, он посмотрел зачем-то на выключенный и ничего ныне не показывающий куполообразный потолок кабинета, кивнул каким-то своим мыслям и пригласил обоих за стол.

Зеленко сурово глянул сначала на Танаку, который тут же не преминул расплыться в своей чисто японской улыбке, а потом на Алексея. Тут же появилось очень ясное подозрение, что сейчас его загрузят такой хренью, что разгребаться ему придётся очень даже «весело».

Когда же, Алексей услышал, зачем его позвали, он весьма явственно ощутил то, что французы называют «дежа вью» (что-то такое уже когда-то видел.). Говорил Зеленко про того же самого злополучного репортёра, что и «Блэк-Джеки», а Алексею вдруг явственно вспомнилось то происшествие годичной давности. Тогда его тоже вызвали к Зеленко…

…Уже через пятнадцать минут просмотра видеозаписи, стало ясно, что этот шакал-проповедник, использует для обработки своих жертв одни из самых древних психотехник, которые мне приходилось когда-либо изучать. Надо сказать, что применял он их весьма мастерски и подло, ибо вполне здоровые люди, после нескольких «разговоров» с ним теряли душевное равновесие. И выглядело это всё на первый взгляд весьма естественно, но сути своей не меняло: несколько человек на «Звёздочке» подвергшись его воздействию, резко снизили свою долю трудового участия. Попросту говоря, сильно захандрили. Может быть там, где-нибудь на Земле, или где-нибудь в «Поселениях» возле Луны это сошло бы незамеченным, но только не здесь. Здесь работали фанатики своего дела и все зависели от каждого по отдельности. (Ну мало очень нас здесь! Что поделаешь…)

Главный координатор пришёл в ярость. Мыслимое ли дело: работы по строительству Щита близки к завершению из-за чего необходимо форсировать строительство станции управления (т. е. «Звёздочки»), да на подходе аж ЧЕТЫРЕ(!) кометы, (ведь надо проследить за тем, чтобы они упали именно туда, куда нужно, а не туда, куда придётся) а тут ТАКОЕ!

Координатор вызвал медиков и дал им указание — вылечить пострадавших. Вызвал начальников отделений и дал им указание — расследовать. Потом собрал совет директоров и выложил им свои страхи. Сначала директора заслушав сообщение лишь пожали плечами, — мол какую такую угрозу может создать какой-то полуидиот проповедник какой-то землянской шизанутой секты, если здесь работает такая славная компания отборных интеллектуалов, которые все эти религии никогда ни в грош не ставили?! Конечно, не последнюю роль в этом предубеждении сыграло и то, что в последнее время мимо «Звёздочки» и через «Звёздочку» транзитом к Марсу или к Меркурию стали летать разные толпы полутуристского характера. И среди них не раз попадались группки, сопровождающие какого-либо религиозного деятеля или очередного «пророка». Они так за бешеные деньги собранные у своих последователей, болтались по Системе. Как они говорили «набираться святости и приобщаться к космическим энергиям». А на самом то деле попросту развлекаясь и набираясь новых впечатлений, чтобы потом, со знанием дела и с честным выражением лица, вешать лапшу на уши своим единоверцам.

А на «Звёздочке» есть на что посмотреть.

Ещё бы! «Самое грандиозное сооружение в Солнечной системе, которое человек когда-либо создавал!..» Диск «Щита» уже сейчас достигает нескольких тысяч километров в диаметре. И всё ещё растёт! Да и зрелище он, ко всему прочему, ну очень красивое. Особенно если учесть тот факт, что он чуть вогнутый от светового давления и солнечного ветра. Получалось так, что жемчужная корона Солнца, отражающаяся в Щите, была заметно больше той, что торчала из-за «опорного» астероида перед станцией. Что добавляло всему виду величия.

Бывало, что некоторые «святые» застревали надолго. Но так как персонал обращал на них внимания даже меньше, чем на мебель, те, помыкавшись по станции так с недельку, были даже очень рады убраться куда подальше от «Звёздочки». Как правило, их больше никто и никогда на станции не видел. Такое отношение к ним со стороны обитателей станции навсегда отбивало у них охоту возвращаться.

Всё оно конечно так, но ЭТОТ явно отличался от остальных тем, что специально был послан на «Звёздочку». Его проезд был оплачен только до «Звёздочки» и обратно.

Когда всплыл этот факт, директора смутились, а когда начальники отделений предоставили подробнейший отчёт по проведённому расследованию, сильно испугались — результаты деятельности проповедника слишком уж сильно напоминали откровеннейшую диверсию. Вот тут то хобби Алексея кто-то и вспомнил.

Упрашивали Алексея не долго, так как уже в процессе разговора у него созрел план и он возжаждал привести его в исполнение. Да к тому же хотелось, как говорится, тряхнуть стариной, и применить на практике то, сем когда-то весьма успешно и увлечённо занимался. План был тривиальнейший по своему хамству и прямолинейности (хамский он был, ясное дело, по отношению к проповеднику).

Первое, что Алексей попросил для этого дела, это гипнотизатор (для себя); второе — услуги двух самых здоровенных амбалов из ремонтной бригады восьмого уровня — тем часто приходилось работать просто руками, так как в тех местах часто невозможно было применить наличное оборудование (которого как всегда и не хватало); и третье — гибернатор.

Последним требованием Алексей ввёл всех на несколько секунд в замешательство. Когда до всех дошло, что он собирается делать, — заартачился было координатор Зеленко, но его быстро успокоили, отправив в юридический отдел.

Дальше всё было просто делом техники.

Алексей настроил гипнотизатор на режим стабилизации.

(Ох, если бы узнали законники на Земле КАК он его настроил! Ведь у Алексея разъём кабеля имплантов на затылке и стандартный шлем, с его жёсткими программами, ну совсем ни к чему). Конечно, при таком его использовании становишься туп как бревно, но это всё мелочи. Главное в положении Алексея — как можно более точную и разветвлённую программу поведения для себя составить. А дальше — всё отлично, — он для него как кислородная маска в ядовитой атмосфере. Ведь надо было скомпенсировать скрытый проповедником аналогичный гипнотизатор.

Это уже потом, среди персонала возникла легенда, что Алексей его якобы, не прибегая к каким-либо техническим средствам загипнотизировал, — чушь всё это! Стал бы он рисковать! Ведь неизвестно, что за новшества там на Земле, за время Алексея отсутствия, понапридумывали. На «Звёздочке» он уже четвёртый год как работает — не до самообразования было.

Всё было до идиотизма просто: Алексей отвлекает внимание проповедника от «персонала», и привлекает его внимание полностью к себе. В это время помощники изображают вокруг нас кипучую деятельность и слабую заинтересованность. Затем, улучшив момент, по команде, ему в шею инъектором выстреливается заряд мощного транквилизатора. А далее остаётся его только упаковать, ленточкой перевязать, и адрес назначения на коробке гибернатора написать. Что мы и сделали.

Многие у нас на «Звёздочке» хотели бы видеть морды тех, кто посылал этого прохвоста! Выражения этих морд, когда они получили по своему адресу эдакую консерву со своим посланцем в анабиозе!

Вероятно, мысли Алексея, которые он осуществил по адресу проповедника, не намного отличались от тех, что бродили в умах обитателей станции. После окончания операции ещё месяц, при любом упоминании о том вредителе и его судьбе, все хватались за стенку, чтобы не упасть со смеху. Ну и поделом балбесу!

Но то было тогда…. Год назад.

Чем дальше говорил Зеленко, чем больше, добавлял по его вопросам и указкам Танака, тем больше Алексей чувствовал себя неуютно. Не привык он к такому уровню задач.

И ответственности.

Одно дело быть «простым извозчиком» на «Дельте». Но совсем другое, когда речь идёт о том, что на тебя взваливается ответственность за огромный сектор. Причём сектор, в котором, что называется, «конь не валялся».

Вот, типа, ты первый! Если не справишься, Дело засыплется.

Всё Дело.

То самое Дело, в котором задействовано как бы не двести тысяч человек…. А должно быть, в перспективе успешного развития, ещё больше. Ясно дело, если засыплется Дело, то не будет ничего.

И «Звёздочки» тоже.

На сленге зубоскалов то, что сделали Зеленко и Танака, называется «накачать ответственностью». То, что они говорили, лукавством не было. Они, конечно, что-то не договаривали, что-то осталось за рамками разговора, но не более того. То, что они от Алексея хотели, для них было действительно очень важно. Даже, несмотря на то, что кое-что они явно преувеличивали. Это было ясно видно.

Так же ясно было видно, что есть ещё одна причина, которая так же не менее важна. Но разобраться во всех этих «Тайнах Мадридского двора» и выяснить, что же это за причина, можно было только со временем. Если тебе доверять будут. А доверие ещё завоевать надо. Обидно бывает, что не полностью доверяют, но нужно просто пожить в этом Проекте, чтобы ощутить и понять: некоторая часть тайн просто необходима здесь. Для выживания.

Когда Алексей сюда попал, у него было такое ощущение, что вообще в другой мир явился. Сказать, что меня восприняли очень настороженно, это вообще ничего не сказать. Разве что рентгеном не просвечивали.

Да и то не уверен.

Месяца два его манежили. Каких только проверок на «паршивость» не испытал! Но, надо отдать должное своим проверяющим — общество здесь на «Паутинке» собралось весьма интеллектуальное. И проверки были тоже очень тонкие и умные. То, что подвергли очередному тесту, Алексей узнавал лишь так — «пост фактум», когда внезапно обнаруживал, что степень доверия резко возросла.

Со временем он попривык как-то, и даже не заметил, как влился в это замечательное сообщество. Его приняли. Но, тем не менее, ощущение какой-то тайны осталось. Что-то эдакое, весьма неясное… Но что? Единственное что можно было сказать наверняка, это то, что тайна была известна многим, но тщательно замалчивалась.

При разговоре с Зеленко Алексей понял, что ему было бы легче, если бы он был «посвящённым». Но это было, по-видимому, частью Игры.

Частью грандиозной Игры, в которую были вовлечены весьма не маленькие силы, части общества, и целые народы.

Это конечно очень интриговало.

Так, что когда Алексей вышел от Зеленко в сопровождении всё того же Танаки, у него создалось следующее впечатление что, во-первых: его подняли на следующую ступень доверия; и второе: снова проверяют.

Зачем?! Хотят предложить другую работу?!!

Или что-то другое?

Или то и другое?

Сама формулировка задания чего стоит! Взять репортёра, протащить по всей «Паутинке» за исключением: 1)… 2)… 3)… и т. д., и по прибытию транспорта с Земли утащить на Венеру. Желательно на станции «Сварог» или «Лада». Так как этот шекопёр битком набит самыми идиотскими и фантастическими представлениями о Проекте, то по возможности сделать так, чтобы он о Проекте остался наилучшего мнения. Серия благоприятных репортажей на Земле о «Паутинке» очень даже необходима.

Более того! Ради такого дела, Алексея и его родную «Стрелу» от большей части работ освобождают!!! Снять новейший универсальный космолёт типа планета-космос (модель «Дельта») с обслуживания трасс….

Тут уж у Алексея, что называется, челюсть, чуть ли не до паркета отвалилась.

Интермедия. Земля. Бомбей

Эта сеть тоннелей под Бомбеем, была построена кем-то из Изменённых Последней Волны. Зачем? Это только ему было ведомо. Но он сгинул в Апокалипсисе, а тоннели остались. Целый подземный город.

Сейчас эта система, получившая своё собственное название «Лабиринт» и охватывающая значительную часть площади бывшего города Бомбей, пустовала.

По ней бегали крысы. Забредали искатели артефактов — мерки. Иногда даже устраивали в некоторых потаённых уголках подземелий свои базы и склады. Эти склады и базы искали Патрули, а иногда даже находили.

Такая игра с переменным успехом велась уже более ста лет. Но даже сейчас Лабиринт до конца исследован не был.

Слишком большой он был. А мерков с гораздо большим успехом ловили на поверхности.

Сейчас Лабиринт приютил Нечто. И это нечто, судя по тому, как готовились люди к встрече с ним, было очень опасным.

По тоненькой трубе, дружно, как солдаты на плацу, перебирая лапками, ползла вереница мух. Каждая из них, высунувшись в старый тоннель, тут же отползала в сторону и только после этого, расправив свои радужные крылышки, стартовала. Если бы кто-то увидел бы это вблизи, то поразился бы порядку, с которым это осуществлялось: первая муха отползает вниз, вторая влево, третья вправо, четвёртая вверх по стене. И так далее снова.

Если бы возле выхода этой тоненькой трубы оказался кто-то из посвящённых, то он бы сразу понял: Служба Безопасности готовит новую операцию.

В подземельях.

А пока «мухи», бесшумно махая крылышками, улетали в галереи и садились на потолок. На равных расстояниях друг от друга.

По следу оборотня

Когда Раман подбежал к посадочной площадке, там ещё никого не было. Ровная бетонная площадка, размалёванная разметкой под посадку четырёх авиаков и оборудованная стандартными посадочными наводчиками. Над полем еле подрагивают перегретые потоки воздуха, вздымающиеся от раскаленной поверхности бетонного покрытия. И, как и с утра, не было, ни ветерка.

Тишина.

Только где-то далеко шелестит покрышками отходящий от остановки автобус, уносящий пассажиров в центр города.

Площадка была на границе огромного пустыря, отделяющего жилые кварталы от развалин. Ранее на пустыре торчали какие-то полурассыпавшиеся бетонные конструкции. Но строительная компания, строившая весь жилой комплекс, снесла их и оставила обширную площадь, засыпанную бетонным крошевом. Возможно, там что-то хотели когда-то построить, но так и не собрались. Теперь, там видны были несколько футбольных и бейсбольных площадок, что расчистили и построили себе местные жители. Вокруг них же, так же как и прежде колосился вездесущий чахлый бурьян.

После Первой Катастрофы Тапробэйн так и остался малонаселённым. Развалины же старых зданий остались в соседстве с современными, аккуратными домами сотрудников «Интакома». До них не было никому никакого дела. Стоят, и пусть себе стоят. Не мешают ведь. Так оно и соседствовало вместе. Новое — живое и старое — мёртвое.

Если же залезть в джунгли, которые затянули уже почти весь остров, то, говорят, можно даже найти брошенную технику тех ещё времён. Во вполне рабочем состоянии.

Может, врут, а может, так и есть. Слишком много технологий было утеряно. А тогда, в Первую, их было немерено. Может, и были такие, что создавали почти что вечные механизмы.

А так — до сих пор рассекали остров древние шоссе, ныне потрескавшиеся и полузаросшие, с пробивающимися сквозь бетон и асфальт растениями. Да кое-где из густых зарослей то здесь, то там торчали останки величия, некогда грандиозной цивилизации.

По сути именно эти «останки величия» и предоставляли таким как Раман наибольший объём забот и работ. Ведь он ОХОТНИК.

А предоставляли заботы и работы Охотникам эти развалины тем, что довольно часто в них раскапывали ТАКОЕ, что лучше бы никогда и нигде не возникало.

Впрочем, часто и не раскапывали. Само вылезало. И, что печально, «вылезать» будет ещё долго — как бы не несколько столетий. Слишком уж много дряни было придумано и произведено в те далёкие ныне, но изумительно кошмарные времена.

Шелестя двигателями сверху «упал» похожий на огромного ядовитого жука авиак. «Ядовитости» виду авиака придавала расцветка ярких, насыщенных цветов, где преобладал красный цвет. Фыркнув на последнем десятке метров двигателями, он шлёпнулся на ближнюю к Раману площадку и застыл, спружинив выдвинутыми в последнюю секунду опорами.

«Всё как обычно. И пилот-лихач тот же». — Подумал Раман, усмехнулся и трусцой побежал к авиаку, уже гостеприимно открывшему главные двери.

Запрыгнул в салон и тут же плюхнулся в кресло, поспешив пристегнуться. Он знал повадки пилота. Тот всегда рвал с места в карьер. И если не пристегнёшься, будет весьма несладко. Синяки гарантированы.

Так оно и случилось. Как только хлопнул, закрываясь, большой люк авиака, машина подпрыгнула и с приличным ускорением ушла ввысь.

— Привет, напарник! — помахал рукой гигант, сидящий напротив.

Светлые волосы, глубоко посаженные глаза и тонкие губы создавали довольно зверское впечатление. Хотя сам по себе Курт, как звали того гиганта, был по жизни весьма миролюбивым субъектом.

— Привет! — тут же оскалился Раман, — как сын, как дочки?

— Нормально! — лениво ответил Курт и уставился на Рамана своими пронзительно голубыми глазами.

— Тебе сообщили, что за зверя сегодня ловим? — спросил он также лениво.

— В общих чертах. Вервольф класса «сирена».

— Да. Давно такой скотинки нам не попадалось, — заметил Курт и перевёл взгляд на уходящие вниз пейзажи «Столицы». Авиак как раз пролетел, набирая высоту над толстым и тёмно-коричневым «карандашом» главного офиса корпорации «Интаком». В отличие от всех остальных небоскрёбов «Столицы», он стоял как бы в стороне, причём в окружении по большей части совершенно нежилых хозпостроек и автоматических заводов.

— Лучше бы и не попадалось вовсе! — ответил Раман, стягивая с себя свою «тогу». Под ней показалась весьма достопримечательная, плотно облегающая тело форма без единого шва.

— Что, приключения надоели?

— Не приключения, а идиоты, которые лезут не туда, куда бы следовало, — ответил Раман, скатывая в аккуратный свёрток свою оранжевую одежду монаха.

— Хм… Раман, ты как всегда в полной боевой готовности. Что, так и бегаешь в облачении охотника? — кивнул Курт на форму Рамана, — я думал, ты как Керим, будешь облачаться на месте.

— А ты? Ты разве…

— Ну, меня заранее предупредили. И я успел не спеша напялить её на себя, пока решалась задача организации облавы.

— А Керим тоже здесь? — спросил Раман.

— Там! — гигант ткнул указательным пальцем себе за спину, указывая на закрытую дверь, ведущую в соседний салон, — они там с шефом что-то обсуждают.

— Подробности дела?

— Пока не знаю. Не сказали. Но по их рожам, — лицо Курта исказила саркастическая ухмылка, — «что-то нечто»! Аж поджилки трясутся.

Раман вздёрнул вопросительно правую бровь.

— А ты разве не в курсе, что за «оборотень класса «сирена»?

— Нет, а что? — тут же заинтересовался Курт. — О! Я же забыл, ты у нас «историк». Ну-ка, ну-ка, расскажи!

— Балбесы вы все! Сколько раз вам объяснять, что через знание истории мира можно много чего вычислить. Что. Где. Как. Почему. И чего надо искать, чтобы Мерков обойти.

— А ты не умничай! — усмехнулся гигант и переменил позу. Теперь он упёрся локтями в колени и приблизил лицо к Раману.

— Я понимаю, что дурак, вот и просвещай, — ёрнически заметил он, глядя в глаза хитро прищурившемуся Раману.

— Оборотень класса «Сирена», — начал Раман без предисловий, — разработка начальной фазы Первого Апокалипсиса. Весьма удачная, так как продержалась почти до конца, когда их всех выбили. Возможно, кто-то уцелел и сейчас среди нас бродит. Как вот этот, кого мы будем ловить.

— Подожди. Но ведь с Первого уже двести лет прошло.

— Вот этим-то они и опасны. Они сверхдолгожители. Если они уступали многим модификациям супров во второй и заключительной стадии Битвы, то потому, что почти не модифицировались. А выжили потому, что могли сами себя изменять, и у них «цепь жизни» была закольцована. Они были потенциально бессмертные.

— Вот это да!

— Но не это у них главное и самое опасное. Самым опасным свойством этой модификации является способность получать кратковременный контроль над людьми.

— Гипноз?

— Нет, что-то типа телепатии.

— Но ведь её не существует! Что за….

— Да, телепатия и телекинез — чушь и сказка. Но чисто технически, можно сделать аналог, который мало чем отличается от этой сказки.

— Телепатию и телекинез?

— Будет выглядеть как…. Но гипноз у них очень сильный. У них всё тело что-то типа гипноизлучателя.

— Грозная сволочь!

— Я о том же.

— Значит, надо будет поставить защиту от излучения, — тут же заключил Курт, потянувшись к пульту настройки костюма на рукаве.

— …А также от запахов и инфразвука, — тут же дополнил Раман.

Курт на секунду застыл, переваривая информацию, потом кивнул и быстро набрал нужные коды на высветившейся панели.

— Я ещё не сказал о том, что сканеры их не берут… — загадочно обронил Раман, внимательно наблюдая за реакцией Курта. Тот снова застыл, потом витиевато выругался и не нашёл ничего лучшего, как спросить:

— И как нам эту сволочь ловить?

— Руками! — сказал Раман и сделал хватательное движение руками перед собой.

— Ты опять шутишь? — грозно нахмурился Курт.

— Ни-чуть! — по складам заявил Раман, с удовольствием наблюдая ошарашенную физиономию своего напарника.

— Ахренеть — не встать! — ругнулся Курт и откинулся на спинку кресла.

— О-о! — с удивлением протянул Раман, взглянув в окно, — курс на материк! А я думал, это «нечто» у нас заблудилось.

— У нас уже, кажется, всех переловили, — усмехнулся Курт.

— Бомбей? — спросил Раман, по-прежнему наблюдая, как авиак, набрав высоту, летит над океаном вдоль берега.

— Ага. Тот ещё гадюшник.

— Чую, что мерки там отметились….

— Наверняка! Как же без них! — невесело усмехнулся Курт и тоже выглянул за окно. Там, далеко внизу, стелились белые буруны над барьером коралловых рифов.

Дверь в соседний отсек отворилась, и на пороге появился донельзя мрачный Керим. Он, ничего не говоря, отсалютовал рукой обоим, прошёл к ближайшему креслу и плюхнулся в него. Было видно, что настроение у него хуже некуда.

Вслед за ним появился и шеф.

— Здравствуйте, господин Сингх! — дружно поприветствовали его Курт и Раман. Сингх церемонно поклонился, сел в пустовавшее кресло и как все, пристегнулся.

— Вы уже в курсе, что на сегодня у нас цель — оборотень класса «Сирена», — утвердительно сказал Раман. Все кивнули.

— Но обстоятельства складываются так, что нам надо, во что бы то ни стало взять, его живым.

— А не слишком ли мало нас? — задал тут же риторический вопрос Курт, удивлённо уставившись на шефа.

— Мало. — Кивнул Сингх. — Потому мало, что только вы трое, можете, не привлекая к себе лишнего внимания, найти этого мерзкого оборотня.

— Так он нас просто поубивает! — ляпнул прямолинейный Курт.

— Я не сказал, что его обязательно целым ловить…. — усмехнулся Сингх.

— То есть, сойдёт и в полудохлом состоянии его добыть? — уточнил Курт.

— Да. Вы правильно поняли, — мягко усмехнулся Сингх. — Тем более, что это оборотень. У них повышенная живучесть.

— Ну, хоть так… — кивнул Курт, — а как мы его найдём, если его сканеры не берут?

— Будда просветил? — усмехнулся Сингх.

— Ну, да! — пока вы там Керима пугали, — кивнул Курт в сторону второго отсека.

— Ну, что же, тогда мне не нужно много объяснять! — улыбнулся Сингх, — а искать его мы будем по следу. Вот этому.

Сингх протянул Раману накопитель. Тот его взял и прислонил к контакту на рукаве, и передал Курту. Тот повторил операцию, отдал накопитель Сингху и не удержался — посмотрел на высветившиеся на рукаве данные.

— Самый надёжный след — след ДНК, — заметив его интерес, сказал Сингх.

— А что Громобой такой кислый? — кивнул Курт на Керима.

— А вот это…, — тут же нахмурился Сингх, — слушайте внимательно!

Хвост мерка

Некогда, до Первой Катастрофы которую клирики называют Первым Апокалипсисом, здесь был огромный город с многомиллионным населением. Теперь здесь жило от силы несколько сот тысяч, размазанных по площади пары сотен квадратных километров.

Бывший центр города отстроили, но периферия как была в развалинах, так и осталась. Люди потихоньку обживали эти места. Расчищали уцелевшие дома и помещения, что ещё были не совсем уж побитые всемогущим временем. Возрождались древние ремёсла, возрождалась жизнь. Но даже за двести лет, минувшие с той Катастрофы, город так и не вернул себе ни былого величия, ни населения. Впрочем, на всей территории Индии ныне было населения от силы миллионов на пятьдесят.

Ясное дело это, ни в какое сравнение не шло с тем двухмиллиардным населением, что было накануне Апокалипсиса.

Раман стоял посреди улицы в своей же тоге буддийского монаха, которую ему, для маскировки, пришлось одевать снова. Теперь его боевая форма была скрыта от посторонних глаз. Также от посторонних глаз, его хламидой, было скрыто и вооружение, которое он в изобилии нацепил на себя ещё в авикаре. Да оно и понятно — если идёшь на такую сверхопасную «дичь» как вервольф-сирена, то лучше быть во всеоружии. Благо вооружение весило не так много, как в древние времена.

Мимо струилась толпа людей, занятых своими повседневными заботами. По улице стелились вполне привычные, обычные звуки и запахи нормального городка Индии.

Раман огляделся по сторонам, улыбнулся и раскланялся с торговцем, которого он знал и двинул вперёд, по направлению к одному из известных ему мест, где были входы в подземелья.

«Все крысы, живут в подземельях» — невесело усмехнулся он.

По пути он аккуратно старался заходить в те места, где было много народу. Сканер, который получил задание на поиск вполне конкретного спектра ДНК, имел радиус действия всего-то метров пять. Поэтому траектория движения Рамана представляла собой весьма витиеватую кривую. Он старался пройти рядом с любой мало-мальски крупной группой людей. Конечно, надо было петлять так, чтобы ни у кого из посторонних внимательных наблюдателей не вызывать подозрений. Ну, шарахается некий монах, еду нюхает, так как на неё денег нет, и ждёт, когда ему подадут.

И ведь подавали. Он даже прикинул, что вот так пройдя по рядам, будет к концу маршрута совсем сытый. Этому особенно способствовало то, что его занесло в торговые ряды. Так что появление пятёрки подозрительных личностей, неспешно бредущих посередине улицы, он заметил загодя. Пять лбов, хорошо вооружённых, сверкая напоказ вооружением, брели по улице. Причём у одного из них, был сканер. Что характерно, весьма несовершенной конструкции, так как был величиной с небольшой ящик и висел у оператора на шее.

Задание «не светить себя» Патрулям, какими они ни были, дано весьма категорическое. Нельзя «светиться» даже своим! Сингх несколько раз это повторил. А значит…

Раман поспешил «прикинуться ветошью» и, как бы невзначай, особо медленным шагом прошёлся мимо продавца какой-то снеди. Продавец понял намёк правильно. Тут же засуетился и стал совать Раману маленькую порцию чего-то весьма вкусно пахнущего.

Здесь монахов уважали. И подкармливали бесплатно.

Раман расплылся в улыбке и с поклоном принял подношение. Так что когда пятёрка поравнялась с ним, у него было весьма важное занятие — он со вкусом поглощал поданное. Кроме того, его боевой костюм, под туникой, был деактивирован и слился, маскируя и себя и хозяина по цвету и фактуре с телом. Чтобы не отсвечивать. Тем не менее, пассивные датчики Раман у себя отключать не собирался, так что когда пятёрка показала ему свои спины, у него был полный отчёт по тому, кто они, какое у них вооружение, и чего ищут.

Впрочем, кто они и так было ясно. Форма и герб Дома Блэр были тут известны очень хорошо.

«Так! — С тревогой подумал Раман, — предупреждения и предположения Сингха, начинают сбываться в самом нехорошем варианте».

Раман подождал, когда пятёрка скроется из глаз, и вызвал Громобоя.

Безмолвная речь, когда датчиками снимается речь с речевого центра, и передаётся в эфир, а там, у получателя, минуя звук, передаётся прямо на слуховой нерв, давно была известна… как утерянная технология ещё Первой Катастрофы. То, что её восстановила только «Интаком», объяснялось только глупостью одних, и страхом перед непреднамеренным нарушением Конвенции у других. На самом деле, она даже в принципе не могла относиться к Пути Дьявола. Ведь она ничего не изменяла в человеке. Впрочем, корпорация и не спешила делиться этим своим достижением со всем остальным миром.

«Громобой! У меня нехорошие новости! Только что встретил поисковую группу Дома Блэр».

«Не ты один, — тут же последовал ответ, — вот посмотри».

Раман прикрыл глаза и вызвал переданную картинку.

Тоже, как и здесь у него. Тоже пятёрка. Тоже со сканером. И ищут то же самое.

Керим, имея типичные семитские черты лица, смуглую кожу, в Бомбее прикинулся обычным горожанином из муслимов. Впрочем, и предки у него были муслимами, так что он мог играть роль неотличимо от реальности. Он даже набрался наглости пройти сквозь поисковую группу. Командир от такого, ясное дело, ошалел, но «что возьмёшь с тупого муслима?». Он злобно зыркнул в спину неспешно удаляющегося Керима, и вопросительно посмотрел на оператора. Тот отрицательно помотал головой, и командир тут же забыл о «придурке».

«Ну, ты нахал!» — мысленно хохотнул Раман.

«Зато я теперь имею чуть больше инфы, чем ты содрал своими датчиками» — ехидно заметил Громобой.

«И что это ты добыл?»

«Лови! Сейчас Громиле передам и шефу».

Раман остановился в теньке ближайшего магазинчика, прислонился спиной к стене и снова прикрыл глаза. Со стороны можно было подумать, что монах медитирует. Но на самом деле, в эфире завязался весьма оживлённый разговор.

Да, риск, на который пошёл Керим, того стоил. Оказывается, на ящике сканера был прикреплён небольшой голопортрет. Уж явно не любимой девушки оператора. Хотя девица, изображённая на голографии, и была ослепительно красива.

«Думаешь, это тот оборотень, которого мы ищем?»

«Наверняка. Обратил внимание на то, что девица нереально красива? Это характерно для оборотней класса «сирена». Или у тебя есть иные соображения?».

«Пожалуй, ты прав — согласился Раман. — Вызывай Громилу. Пора принимать решение. Нам серьёзно надо опередить патрули Дома Блэр».

«У меня такие соображения, — начал совещание Громобой, — если «сирена» захочет качественно скрыться, то обязательно постарается поставить под контроль местную преступную сеть. Через неё она постарается создать хаос на как можно большей территории. Причём будет использовать свои специфические ультраспособности. Нам, следовательно, надо опередить не только Дом Блэр, но и самого оборотня. Так как ближайший выход на преступную сеть это мерки[3], то, следовательно, у нас есть возможность получить выход непосредственно на неё и быстро. Есть некоторые разработки наших, что мне передал шеф».

«А не слишком ли мы спешим?» — тут же задал вопрос скептик Громила.

«Нет. Есть непроверенная информация, что мерки что-то нашли, или что-то откуда-то притащили. Что-то очень опасное. Нас собирались бросить на это дело только недели через две. Но тут эта дрянь вылезла, и нам надо её поймать. Даже если у нас ничего не получится, то мы поднимем среди них большой шум, что заставит их на время лечь на дно и затаиться. За это время наши раскопают всё, что надо. И выяснят, что мерки нашли и где хранится».

«Ну, а как же тогда оборотень?» — спросил Громила.

«Если оборотень наводит мосты с мерками, то мы, наведя большой шум, можем их спугнуть и сильно осложнить жизнь оборотню».

«Что-то слишком уж по-дилетантски, — с сомнением заметил Раман, — ловить оборотня, наведя большой шум».

«Нам не только надо попытаться его поймать, но и спугнуть Мерков».

«Таковы были дополнительные инструкции шефа?».

«Да. Это второй вариант наших действий. На тот случай, если мы напоремся на патрули Дома Блэр».

«Ну, если так… есть живец, или сами ищем?», — спросил Раман.

«Есть».

«Уже хорошо».

«Он же, вероятно, связан с искомым оборотнем».

«Насколько вероятно?» — спросил Раман.

«СБ утверждает, что он один из тех, кто выполняет поручения оборотня».

«А его ближайшее окружение?» — попытался уточнить Раман.

«Скорее всего, об истинных целях и заказчиках не подозревает».

«Всё равно тёмно как-то» — отозвался Курт.

Нужный субъект из мерков оказался плотным мужичком лет сорока. Вёртким, как ящерица, и весьма наблюдательным. Поэтому к нему прямо подходить не рекомендовалось. Служба безопасности, повесившая на него метку, предупредила, что рядом с ним могут оказаться ещё несколько подобных ему типов. Что тут же подтвердилось.

Громобой, для контроля прошедший мимо него, насчитал таких аж шесть человек. Стоило предположить, что они тоже либо сами мерки, либо работающие на подхвате шестёрки.

Ждать, когда клиент пойдёт туда, куда надо, а именно в подземелья, пришлось весьма долго. Тройка уже начала терять терпение, когда вся семёрка мерков, наконец, сдвинулась с места, вышла из забегаловки, где они постоянно ошивались, и пошла явно в сторону одного из проходов. Тройка охотников не спеша, каждый в квартале от преследуемых, взяв их в своеобразную «коробочку», последовала за ними.

Проводив их до входа, они свернули в неприметный переулок и, пройдя его почти до конца, вошли в обшарпанное помещение.

Это помещение с виду, так же, как и хозяин, было неотличимо от всех окружающих. Бедно, но добротно.

Посередине стоит стол, вытянутый когда-то из-под завалов и слегка почищенный, приспособлен по прямому назначению. Стулья, стоящие вокруг него, также носили явные следы и признаки производства далеко не в настоящую эпоху.

Ныне делали из дерева, но не из тех материалов, что переживают века. Шкафы и прочая мебель, в отличие от стола и стульев, были уже не антикварными. Как знала опергруппа Охотников, уже не раз проходящая через эти помещения, их вырезал и собрал сам хозяин, который иногда занимался плотницким делом на продажу.

Основное его занятие на все времена — содержать явочную квартиру для СБ и Охотников.

Хозяин встретил их стоя перед столом, невозмутимый и опрятный. Поздоровался со всеми по местному обычаю и тут же поднял руку, привлекая к себе внимание всех.

— Только что прошло сообщение по экстренному каналу. Передачи нашей службы обнаружены. Так как нет уверенности, что коды шифрования не раскрыты, всем необходимо перейти на дублированный канал альфа-4.

— Принято! — кивнул Громобой. И все тут же произвели необходимые переключения.

— Далее, — продолжил хозяин, — так как поступила новая информация, то ваша цель на сегодня изменяется. Новая цель — напарник оборотня. Предположительно, мужчина двадцати четырёх лет. Принадлежит Дому Блэр. Живец на него работает. Так что наиболее вероятная ваша цель сегодня — это напарник оборотня и склад мерков. Поступила информация, что склад достоверно существует в подземельях и в нём находятся какие-то материалы. Либо очень ценные, либо ещё вдобавок очень опасные. Отсюда, главная цель — напарник. Второстепенная — если получится попутно обнаружить — склад мерков.

Хозяин слегка смутился и, помявшись, добавил.

— Я заходил недавно в галерею Б-14 и там ощутимо тянет «призраком». Почти по всему протяжению.

Было известно, что одна из скрытых способностей Хозяина — так его все здесь называли — повышенное чутьё на некоторые технологии Апокалипсиса. Скорее всего, этот след в генах, что так проявился, ему достался по наследству от кого-то из воинства Детей Дьявола. Тогда рядовых иногда наделяли свойствами, полезными для хозяев.

Впрочем, именно и за этим его держали в явочной квартире — его чутьё помогало вовремя обнаружить применение маскировки представителей конкурирующих Сообществ. Хотя бы слуг и Повелителей тех самых Домов.

— Принято! Спасибо, хозяин, — с глубоким уважением ответил Громобой, — обязательно там пошарим!

Хозяин молча кивнул и провёл в подвал. Там находился один из тайных проходов в подземелья, которым пользовались только Охотники и Служба Безопасности. Остановившись возле ничем не примечательной стены, он оглядел троицу и застыл в ожидании. Здесь Охотники скинули, наконец, свои «наряды», оставшись только в боевых костюмах.

«Активация всех систем», — мысленно произнёс Раман, и костюм тут же наплыл на лодыжки, кисти рук и голову. Лицо закрыла маска, оставившая только отверстия для дыхания, а глаза — специальные толстые очки. Правда, при необходимости. Маска могла на некоторое время превратиться и в противогаз, но сейчас просто такой надобности пока не возникало.

Раман посмотрел в зеркало и скомандовал: «Хамелеон».

Человек в зеркале, облачённый в тёмный боевой костюм, исчез. Вместо него отражался еле заметный контур.

«Норма», — скомандовал Раман, и в зеркале снова появилась прежняя фигура. Быстро проверил также ещё и основные вооружения и защиты.

Аналогично поступили и все остальные. Всегда перед выходом в подземелья проверялось функционирование основных средств маскировки, защиты и нападения.

— Ну, — сказал Громобой, оглядев своё маленькое отделение, — мы готовы!

Хозяин невозмутимо кивнул, отошёл в сторону и приложил к стене ладонь. Секунду ничего не происходило, однако после на грубой штукатурке появился тонкий контур. Она «поплыла», открывая пазы, дверь плавно выдвинулась из стены и скользнула в сторону. При этом свет в подвале померк, заставив включиться в боевых костюмах режим сначала светоумножения, а потом и «ифразрения». В «инфре» любой человек выглядел весьма экзотично, и Хозяин знал об этом эффекте. Он улыбнулся и помахал на прощание Охотникам.

Когда дверь за спинами тройки закрылась, Громобой отдал распоряжение «безмолвной речью» и все разошлись в разные стороны.

Воздух в тоннеле был сухой и прохладный. Пахло пылью и ещё чем-то еле уловимым. Раман на минуту присел и провёл рукой по полу.

Пол так же, как и стены, был сухой, холодный и гладкий. В инфравидении весь пол был светло-коричневым. Примерно таким, как он бы был при освещении, которое некогда было, но за отсутствием электропитания вряд ли в обозримом будущем появится.

Раман внимательно присмотрелся к тому, что там обнаружил. На полу были видны давно высохшие следы грязных сапог. То, что это не следы Охотников и разведки СБ, было ясно изначально — к боевым костюмам грязь не приставала вообще. Так же, как и пыль.

Следы были рубчатые, больше похожие на следы «ботинок туриста».

Раман хмыкнул и провёл по следам рукой. След легко стёрся под пальцем.

Следы шли откуда-то справа и терялись далеко в темноте тоннеля слева.

Любопытствуя, Раман прошёл метров сорок вдоль следа и нашёл то место, откуда они начинались. Там простиралась давно высохшая грязевая лужа, очевидно, натёкшая во время муссона с потолка сквозь еле заметную снизу трещину. Весь потолок и стены были в потёках грязи.

Как знал Раман, до сих пор таких трещин в тоннелях не было. Предки делали всё очень надёжно. Надо было позже выяснить, откуда такие повреждения возникли и когда. В настоящее время или ещё тогда — в первую Катастрофу.

Впрочем, это могло быть и банальное старение материала.

Раман с сомнением посмотрел на засохшую грязь и постарался пройти по стенам, чтобы не оставить следов.

Внезапно на экране «сканера живности» появилась большая группа красных отметок — кто-то спустился в подземелья. И явно не из своих. Иначе отметки были бы зелёные. Становилось очень интересно.

Раман быстро оценил обстановку и поспешил убраться с пути следования новоявленной группы. Если это часть мерков, да ещё прибывших на встречу с «живцом» или с его «шефом», то это удача.

Уже через минуту в боковом тоннеле раздался гром многочисленных башмаков. В проходе всё более и более разгорался отсвет фонарей, которыми пришельцы освещали себе путь.

«В башмаках, а не в сандалиях!» — отметил про себя Раман.

Он прислонился к полированной стене тоннеля и слился с ней. Далее осторожно, тихо распластался на полу и вжался в угол.

Огонь фонарика метнулся по стенам, освещая переходы. Шаги приблизились, и у перекрёстка нарисовалась фигура человека, держащего в руках большой фонарь. Свет фонаря сверкнул, прошаривая коридор, в котором залёг Охотник.

Раман замер. «Хамелеон» только тогда эффективен, когда не дёргаешься. В этом случае человек незаметен, даже если на него смотрят практически в упор. Свет фонаря лизнул по тому месту, где затаился Раман, и так же спокойно устремился дальше, в глубь тоннеля.

Человек, стоящий в переходе, обернулся назад и подождал, когда его догонят ещё несколько. Они вывернулись из-за угла и тут же сгрудились возле обладателя фонаря. Достали какую-то бумагу — по виду карту. Долго светили на неё и о чём-то жарко дискутировали.

«Какие богатые мерки! — подумал Раман, — И где это они разжились картой подземелий? Сами нарисовали? Ну, тогда надо иметь очень большое упорство и много времени, чтобы составить хотя бы часть. А там целая «простыня!».

Один из стоящих махнул рукой в сторону, где залёг Раман, и держатель карты медленно свернул её. Очевидно, что нечто, необходимое меркам, находилось в продолжении того коридора, где лежал Охотник. В том, что они мерки, Раман слабо сомневался — мало кто будет шляться по этим тоннелям, имеющим крайне дурную репутацию. Ведь свободно можно было нарваться на мины, оставленные ещё во времена Первого Апокалипсиса. Да и сами Охотники не брезговали ставить в «особо хитрых местах» свои ловушки.

Тем временем мерки почему-то не спешили углубляться в выбранном ими направлении. Не успел Раман об этом подумать, как стала ясна причина.

Один из компании мерков открыл сумку и глянул внутрь. На несколько секунд его лицо осветилось светом, идущим изнутри. Он вытянул руку в сторону тоннеля, в которой держал нечто типа жезла.

«Очевидно, какой-то устаревший сканер», — подумал Раман и на всякий случай поставил защиту «Хамелеона» на максимум.

Он не ошибся.

Поводив туда-сюда жезлом, мерк опустил его и закрыл сумку.

«Чисто…» — донеслось до Охотника.

«Так! Теперь бы на меня не наступили… — подумал Раман и с тоской скосил глаза на большую нишу под потолком. — Да уж, надо было сразу туда упаковаться».

Мерки уверенно двинули по коридору. Шли они цепочкой. Видно, мины Первого Апокалипсиса и ловушки Охотников научили их таки осторожности. Раман посмотрел на дистанцию между людьми и тут же придумал ещё одну ловушку. Как раз на таких осторожных. Он хищно улыбнулся и стал терпеливо ждать, когда они все пройдут мимо. Последний, замыкающий шёл не просто в чём-то, а как раз в рифлёных тяжёлых ботинках. Именно таких, которые могли оставить те самые следы у высохшей лужи. Раман аккуратно проводил взглядом потёртые голенища и побитые временем подошвы. Благо именно эта часть тела и туалета была в его положении максимально близка к лицу. Вообще, и одежда, и обувь мерков его сильно заинтересовали.

Мерки же, ничего не подозревая, протопали в полуметре от прикрытого «хамелеоном» охотника и упёрлись в тупик. Раман этим фактом ещё больше заинтересовался, тем более, что предводитель группы стал что-то мерить по стене и её осторожно ощупывать. Остальные, повернувшись спиной к тоннелю, терпеливо ждали, наблюдая за манипуляциями своего главного.

Раман оценил это их положение. Он ещё раз бросил взгляд на находящуюся возле потолка нишу и решился на передислокацию. Осторожно встал на ноги, глянул на мерков, на нишу и бесшумно прыгнул.

Боевой костюм выбросил «ложноножку» которая прилипла к потолку ниши. Раман ещё раз для страховки посмотрел по сторонам, медленно ступая по стене, втянул «ложноножку», и тихо устроился в нише. Зафиксировав на всякий случай тело, он отключил все функции, за исключением «хамелеона» и инфравизора.

Осторожно выглянул полюбопытствовать, что делают мерки. Те стояли и чего-то ожидали.

«Будда!» — Вдруг услышал Раман безмолвный зов Громобоя, — обнаружили след цели номер один! Какова обстановка у тебя?».

«У меня тут группа мерков, что делать? «Гасить?»

«Чёрт!.. Где они?»

«Впереди меня, двадцать метров на юго-запад. Кого-то ждут».

Раман быстро скинул картинку командиру.

«Так! Вижу».

Пару секунд Керим-Громобой оценивал сложившуюся обстановку.

«Итак, приказ: Будда сторожит мерков, Громила, заходишь в галерею, что справа тебя. Двигаешься параллельно Б-14, а когда дойдёшь до перекрёстка, остановись и жди «гостя». Есть подозрение, что он движется в том направлении».

«Понял» — Отозвался Курт и в его «голосе» прозвучали нотки хищного удовлетворения.

«Будда! На всякий случай будь готов, что к этой милой компашке подойдёт «живец». Пока ты видел, где он со своими шакалами застрял. Как подойдут — действуешь по обстановке».

«Принято!» — флегматично отозвался Раман.

Скользкая удача охотника

Ниша под потолком, куда он так ловко примостился, позволяла обозревать тоннель на достаточно большом протяжении. Вплоть до ближайших пересечений магистралей и тупичков. К тому же сам тупичок, где собрались мерки, тоже просматривался идеально.

Так как пока ничего экстраординарного не происходило, Раман стал «в полглаза» следить за перемещениями своих друзей и за перемещением группы во главе с живцом. Тот, потоптавшись в тупичке («надо будет посмотреть внимательно, что там такое» — подумал Раман), вышел из него и двинулся вдоль одного из тоннелей. Как раз в направлении пересечения с тоннелем, выводящем к тупичку со сторожимыми мерками. Это уже было совсем и очень интересно. Раман в предвкушении хищно улыбнулся.

У Громобоя с Громилой тоже был существенный прогресс.

На объёмной схеме, высвечивающейся перед глазами Рамана, было видно, как Керим припустил вдоль по коридору. В то же самое время Курт уже торчал на перекрёстке, у самого угла, и, как видно, приглядывал за обстановкой.

Раман перевёл взгляд на отметку «Живца».

Тот, ничего не подозревая, прошёл несколько тупиковых ответвлений и свернул на очередном перекрёстке точнёхонько в сторону Рамана. Раман тут же насторожился и приготовился.

Засёк короткий радиообмен. По всей видимости, две группы обменялись сообщениями и паролями.

Через минуту из темноты вынырнула группа «живца».

Подошедшая группа была весьма хорошо вооружена. Раман насчитал три обычных автомата и тоже три, но довольно грозных плазменных ружья. Охотник даже мысленно присвистнул от такой удачи. Мерки были не просто богатые.

«Вижу группу «живца», — сообщил Раман Громобою, — имеется тяжёлое вооружение. Три автомата и три плазменных ружья. Соединились с группой, мной обнаруженной. Что-то делают со стеной. Подозреваю тайник».

«Продолжай наблюдение, — отозвался Керим. — Мы идём по следу. Вся группа мерков теперь на тебе».

«Понял. Куда ведёт след?».

«Пока не в твой район».

«Понял. Продолжаю наблюдение».

Тем временем, «живец», кратко переговорив с первой группой, подошёл к стене и что-то сделал. Что он сделал — видно не было, но результат превзошёл все ожидания.

Внезапно бетонная стена обширного тупичка подёрнулась рябью, и через несколько секунд на ней нарисовались довольно высокие двери. Такие, сквозь которые могли пройти даже тяжёлые погрузчики.

У Рамана полезли глаза на лоб. Если его детекторы не смогли обнаружить «призрака» конкретно в этом месте, который эти ворота прикрывал, то это значило, что «призрак» как минимум боевой. Причём из высших. Только боевой мог так размазать в пространстве свои следы, что всё выглядело, как последствия его применения.

А если за этим «призраком» скрывались ТАКИЕ двери, то этот склад должен быть ну очень и очень большим.

Мерки слегка посовещались, открыли двери и вошли внутрь. Через секунду за приоткрытой дверью склада — Раман уже не сомневался, что это склад — зажёгся свет.

Свет лёг длиннющей дорожкой вдоль тупичка, обнаружив на полу, довольно затейливый растительный узор, простирающийся аж до главной галереи.

Очки боевого костюма среагировали на изменение освещённости мгновенно — переключились с инфрарежима на режим избирательного усиления. Теперь глубокие тени, залёгшие по бокам освещённой области, смотрелись как слегка освещённые. Внутрии теней было видно достаточно деталей, чтобы составить о них нужное для бойца впечатление.

Возле входа осталось два амбала, вооружённых хоть и весьма древними, но очень эффективными плазменными ружьями. Дверь оставили открытой.

«Будда, внимание! — встревожено начал Керим. — На сканере появилась цель. Оборотень. Мы следуем слегка поодаль. Но эта сволочь двигается в твою сторону! Вырубай все суперштучки. Даже Хамелеона. Не то она их засечёт. Сканер можешь оставить. Он слишком уж тупой и простой. Они на него не реагируют».

«Понял!» — буркнул Раман и с сожалением выключил маскировку. Теперь, чтобы его не обнаружили, придётся «прикинуться ветошью».

Последние слова командира были излишними. Он хорошо знал ТТХ оборотней класса «сирена». Просто Керим был молодым командиром и ещё не привык к тому, что у него в тройке присутствует ветеран. Впрочем, сам ветеран был таким, что выглядел моложе Керима лет на десять.

«Будда! — снова включился Керим. — Если оборотень придёт на тот склад, то у нас будут не просто проблемы, а очень большие проблемы. По мнению СБ, на складе «дурилки». Только что получил «голубиной почтой».

По спине у Рамана от такого известия поползли мурашки. И мурашки там были «величиной с кулак».

Сценарий столкновения с оборотнем в этом случае вырисовывался очень неприятный.

Сначала «сирена» начинает «петь». Это у неё чуть ли не основное оружие. Результат «пения» тот, что все мерки тут же попадают под её влияние и становятся берсерками. Это значит, что придётся уже не только с оборотнем драться, но и с мерками. С резко увеличившими свои боевые способности, нечувствительными к боли, действующими слаженно под его непосредственным командованием. Если оборотень знает про склад и его содержимое, то в первую очередь она будет прорываться к нему, рваться к «дурилкам». Далее, если оборотень успеет активировать хотя бы один модуль, то всё, что находится в радиусе нескольких километров, от человека до мелких животных, превратится в безвольную слизь, готовую выполнить любой приказ включившего. При таком обороте дела для всей группы Охотников это будет означать смертный приговор.

«Можешь по-тихому их обездвижить и взять под контроль склад?» — Спросил Керим.

«Вполне!»

«Действуй».

Прежде чем приступить он выглянул из своей ниши и посмотрел по сторонам. На тот случай, если появился сам оборотень.

Оборотня в ближайшем радиусе не было. Как показывал сканер, не было и на дальнем. Следовало рискнуть. Как раз средства обездвиживания относятся к тем, которые легко засекают оборотни и легко же могут с ними бороться. Запуск модуля ясно бы обозначил близко проходящему оборотню местоположение Охотника.

Можно было бы для хохмы даже стрелку нарисовать на стене. Типа вот он я. Тут сижу.

Раман ругнулся совершенно не по-буддистски, потянулся к бедру и снял толстый параллелепипед. Повертев в руках он его активировал и осторожно положил перед собой. Параллелепипед, почувствовав под собой твёрдую поверхность, тут же стал делиться на части. Пополам, ещё раз пополам и ещё, и ещё, и ещё….

Поделившись на нужное количество частей, параллелепипеды расползлись в стороны и начали дальнейшую трансформацию. Теперь их очертания оплыли, появились крылья, ноги, глаза. Через минуту перед Раманом копошился целый выводок крупных шершней. Те, слегка потолкавшись, выстроились в аккуратную шеренгу вдоль края ниши и стали ждать дальнейших распоряжений.

Ткнув в нарукавный экран, Раман активировал связь и управление шершнями. Шершни присели.

Ввод задания.

Указание координат.

Старт!

Так же, как и сидели, шершни подпрыгивают и срываются вниз. Строем.

На фотоумножителях Рамана эти юниты смотрелись особенно занимательно. Они слаженно, сохраняя строй, развернулись, просканировали ближайшую окрестность, распределили цели и рванулись вперёд. Раман только успел увидеть, как они на ходу начали перестройку. В следующую секунду, набрав скорость, они скрылись за дверью. Ещё через несколько секунд, стоящие у входа амбалы с ружьями мягко осели на пол. Шершни, которые их «обрабатывали», поднялись с парализованных тел и нырнули вслед за остальными в двери склада.

«Так! Про проблему мерков можно забыть, — подумал Раман, — остаётся главная проблема. Оборотень…»

Рамана передёрнуло.

«Да уж! — Подумал он. — Если Керим и Курт не успеют вовремя добежать до склада, то Раману, как выражается Василий Иванович, настанет карачун, придёт в гости белый и пушистый северный лис… и так далее по списку».

Раман всегда, когда начинал всерьёз бояться, принимался думать о себе в третьем лице.

«По-любому нужно хотя бы ненадолго, но помешать оборотню пройти на склад», — подумал Раман и спрыгнул на пол из своей ниши.

Странный приказ

— И как ты её одолел? — спросил Керим, впервые в жизни разглядывая упакованного в сеть и усыплённого оборотня.

Раман, находясь ещё в полном ошалении от боя, сначала передёрнулся, потом помотал головой и только после этого ответил.

— Я активировал «боевого юнита» и ударил им по ней.

Раман при этих словах кивнул на стеллажи, уставленные аккуратными рядами непримечательных цилиндров, длиной в локоть. У Керима вытянулось лицо. Он помолчал, переваривая полученную информацию.

Раман же не надеясь, что устоит в ближайшие минуты на ногах, тяжело опустился на ближайший ящик.

— Вот это да-а! Уважаю! Догадаться до такого я бы, наверное, не смог. Весьма нестандартное применение этой дряни! — наконец выдал он.

Керим опасливо покосился на ближайшую полку, уставленную аккуратными рядами небольших стальных цилиндров с весьма примечательной маркировкой, знакомой издревле. Ещё со времён Первого Апокалипсиса.

— А теперь мне, тупому, объясните. Что такого Будда отмочил, — криво усмехаясь, попросил Курт.

— Объяснить мне, или ты объяснишь? — спросил Керим.

Раман замахал руками, всем своим видом показывая, что он согласен на объяснения Керима.

— Отходняк мучает? — сочувственно спросил командир.

— Да. И чем дальше, тем больше. Защиту эта краля мне пробила. Могла подчинить.

— Ясно. Помощь требуется?

Раман замотал головой.

— Уже сделал, — процедил он сквозь зубы.

Керим скептически посмотрел на Рамана, но потом обернулся к Курту и начал объяснения.

— Когда оборотень напала, у нашего «Будды» просто не хватало ресурсов, чтобы отбиться. Рано или поздно, если она бьёт по одному и тому же, защита пробивается. Она просто сдохнет. Потому и надо для того, чтобы поймать оборотня, минимум два Охотника. Пока один будет биться, другой его спеленает. У «Будды» такой помощи не было. Единственный шанс для него — это нанести ей такое повреждение, которое её временно остановит и заставит занятья самовосстановлением. Она же ведь оборотень, а у них регенерация сверхбыстрая. Стрелять по ней почти бесполезно. Разве что в упор — иначе увернётся. Вот Будда и решил сделать ей бяку не «плазмой», а преобразователем, так как захват у него очень большой. Будда взял его с полки, активировал и просто кинул в сторону оборотня.

Керим от избытка чувств даже изобразил, как был взят цилиндрик и кинут в оборотня.

— Она наверняка подумала, что это просто уже от отчаяния противник начал в неё пулять первыми предметами, попавшимися под руку, и не стала уворачиваться. Так было?

Раман коротко кивнул.

— А дальше происходит закономерное. Преобразователь впивается в оборотня и начинает пытаться её преобразовать. Программы «боевого юнита», кстати, сильно противоречат внутренним структурам и сущности оборотня. Вот она и остановилась, чтобы прекратить начавшееся преобразование и очиститься. А дальше — вот!

Керим пнул тело, валяющееся под ногами.

Оборотня, тем временем, корёжило. Оборотень выгибался, бился в конвульсиях. Этому даже не мешала «ловчая сеть», надёжно удерживающая её от побега. При этом было заметно, что сама телесная оболочка оборотня менялась, плыла, обретая разные облики. Причём все эти изменения, как было видно, происходили очень несогласованно. Из-за этого и тело, и лицо приобрели несимметричные черты.

— Вон как оболочку и тело перекосило! Нескоро свой обычный облик примет, — хохотнул Керим.

— И это всё от «боевого юнита»?! — поразился Курт.

— Дык ото ж! — сказанул Раман, почему-то по-русски, и неровно, сквозь иканье захохотал. В его глазах постепенно появлялось больше осмысленности. Видно, принятые меры по устранению последствий воздействия оружия оборотня постепенно приводили его в норму.

— Ладно! — Сказал Керим, отвлекаясь от созерцания метаморфоз тела оборотня. — Надо обследовать помещение. Будда сидит, где сидел. Он пока не пришёл в себя, и будет сторожить пойманных. А мы с тобой, — Керим кивнул Курту, — давай-ка всё здесь внимательно осмотрим.

С этими словами Керим развернулся и зашагал к ближайшему заинтересовавшему его объекту. Курт тоже поднялся с ящика, на котором сидел, ещё раз глянул на оборотня, удивлённо хмыкнул и принялся за осмотр.

Внезапно Раман, сидевший до того с безучастным выражением лица, вдруг подскочил, выхватил пистолет и выстрелил в спеленатого оборотня.

— Ты что?!! — заорал Керим и выхватил парализатор.

— Чёрт с ней!!! — неожиданно по-русски ругнулся Раман и кинулся к выходу.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?! — рявкнул Керим, продолжая держать своего подчинённого на прицеле. Видя такое необычное развитие ситуации, подобрался и взял на прицел Рамана Курт.

— Да. Уверен. Возьми мою телеметрию, — мрачно и жёстко ответил Раман, изучая тоннель.

Керим вывел себе перед глазами телеметрию тела Рамана.

— Что происходит? — уже другим тоном спросил он.

— Оборотень чуть не вырвался. Нас атакуют… или прямо сейчас БУДУТ атаковать.

— Но ведь он же в «сети»?!!

— Я слышал о таком, но не предполагал, что встречу. Слишком редкая и древняя технология, — почти ругнулся Раман. В его голосе слышалась одновременно и обида, и гнев, и сожаление.

— Но стоило ли её так сильно калечить? — спросил Керим, активно изучая всеми сенсорами галерею перед собой.

— Без ноги далеко не убежит. Да я ей только нижнюю часть голени отстрелил. Восстановится… правда, не сразу.

— Громила! Возьми на прицел оборотня.

— Уже давно взял, — удовлетворённо отозвался Курт, с интересом слушавший их перепалку.

«Переходим на безмолвную речь», — отдал приказ Керим и крадучись, держа оружие наготове, вышел за ворота склада.

Внезапно на пределе видимости показалась фигурка человека.

Человек что-то непонятное сделал, отчего активированные Раманом шершни осыпались градом на пол. Раман снова чертыхнулся по-русски и рванул в сторону фигурки. Но тут раздалось отдалённое шипение и свист. Полыхнула вспышка, и тугой удар воздушной волны отбросил назад пару охотников. Раман перекатился и встал на ноги. Когда он посмотрел на проход, в котором ещё секунду назад виднелась человеческая фигура, то не увидел ничего. Только мешанину каких-то отражений в воздухе.

Вдали снова раздалось какое-то шипение и свист. Раман, не рассуждая, упал на пол и вжался в него. Где-то многократно, с весьма малым разрывом по времени, что-то бухнуло. По коридору снова пронеслись ударные волны, но уже не такие как от ближнего взрыва.

«Вот же скотина!» — сказал Керим, поднимаясь на ноги.

Неожиданно сзади раздался выстрел.

«Что там у тебя, Громила?»

«Эта с-с-с-самка собаки снова попыталась удрать!!!»

В «голосе» Курта было столько удивления, что за ним никогда не водилось. Это сверхудивление совершенно не сочеталось с тем образом, что он старался поддерживать. Образ эдакого невозмутимого, голубоглазого громилы-скандинава.

«Разберись!» — кивнул Керим Раману, а сам, нацелив свою «плазму» вдоль по тоннелю остался стоять.

Раман развернулся и побежал внутрь склада.

Уже от входа было видно, что Курт тоже вытащил свою «плазму» и с серьёзной опаской держит оборотня под прицелом. Оборотень же злобно смотрит на него, а «сеть», в которую она была спелената, лежит рядом. Было видно, что оборотень лишился теперь и второй ноги. Почти по колено. Окружающий пол был сильно забрызган кровью. Даже хвалёная способность оборотня по затыканию ран, не помешала лишиться изрядной доли крови.

— Ты смотри, какая шустрая! — тихо воскликнул Раман, подходя ближе, — надо бы её «послушать». А то, что ещё нам она приготовит на сюрприз…. А крови она много потеряла!

— Ничего! — злобно буркнул Курт, — От «плазмы» крови не будет. Отрежу лапки хирургически. Аккуратно.

— А парализатор на неё не действует. Пришлось пулевиком…. с разрывными, — Добавил Курт чуть погодя.

Раман бросил взгляд на обозлённого Охотника, набросил на оборотня новую «сеть» и отстегнул от пояса комплект для «прослушки». Курт, зная, что далее последует, переключился на наблюдение оборотня.

Видно, сообразив, что сейчас будет, оборотень задёргался, но новая сеть держала крепко. Да и сил она на предыдущие попытки сбежать потратила слишком много.

Раман схватил тело оборотня и рывком прислонил к стене. Открыл коробку, вынул оттуда небольшой диск, который под его руками колыхался, как медуза.

Мало кто видел это устройство воочию. Это был один из самых хорошо охраняемых секретов Службы Охотников. Все, кому не по чину было видеть его, проходили через её воздействие и забывали навсегда о его существовании. Так же и с допрашиваемыми.

Раман меж тем осторожно положил «медузу-слухача» на макушку оборотня и отошёл в сторону. Оборотень взвыл. «Медуза» же, почувствовав под собой объект, выбросила тучу ложноножек и быстро заплела голову оборотня. Глаза оборотня округлились и закатились. Убедившись, что первая стадия пройдена, Раман присел рядом и приступил к «опросу».

Внешне это никак не проявлялось — просто и оборотень и Раман застыли как изваяния самим себе. Эдакий экзотический скульптурный памятник самим себе. Но на самом деле на накопители боевого костюма Рамана широким потоком заливалась ценнейшая информация из мозга оборотня. Раман только слегка корректировал поток в соответствии с надобностями момента и будущих разбирательств.

С мозга оборотня, как с древнего компьютерного магнитного диска передиралась информация.

И оборотень ничего не могла с этим поделать.

Не могла поделать потому, что сознание её спало.

Спустя минут двадцать Раман вздрогнул и распрямился. Размял затёкшие конечности и, заметив вопросительный взгляд Курта, вернул его обратно.

— И что? Всё прочитал?

— Всё, что было нужно.

Курт посмотрел на застывшее лицо оборотня и поёжился.

— Не дай боже мне попасть под этот пылесос! — молвил он.

— Да. Вытянут всё, что только знаешь, — кивнул Раман и присмотрелся к лицу оборотня, до сих пор пребывающей в беспамятстве.

— Вот смотри, дружище. Это, — Раман показал на лицо оборотня, потерявшей сознание, — её изначальный облик.

— Гм! Симпатичная девочка… была. И сколько ей лет? Узнал?

— Да. Она ещё с Первого….

— С Первого?!! — не поверил Курт, — Так она что, не «изменённая»?!!

— Почему же…. «Изменённая». Самая что ни на есть… Только свой комплект она получила ещё в ТЕ времена.

Курт, поражённый известием, уставился на девицу лет двадцати восьми на вид, с приятными, правильными чертами лица.

Оглушённая сканером, она лежала на полу, и с уголка рта вниз тянулась тонюсенькая струйка слюны.

— Англо-сакс?

— Да. Чистокровная англичанка…. Когда-то её звали Хелен….

Курт покачал головой. За прозрачными очками шлема его глаза были ну очень удивлёнными.

— Однако же, как сохранилась! — восхищённо присвистнул Курт.

— На то они и оборотни, чтобы иметь тот облик, который им нравится. Да и внешне, и физически они совсем не стареют.

При этих словах голос Рамана становился всё более и более грустным.

— Да, я тебя понимаю. Все хотели бы такой… — Курт кивнул на бесчувственного оборотня, — вечной молодости.

— Не завидуй! — тихо, но жёстко ответил Раман. — Она НЕ-человек….

Говоря это, Раман чётко сделал ударение на приставку «не».

— Она даже ХУЖЕ, чем просто нечеловек, — чуть подумав, добавил он.

Курт уже очень серьёзно глянул на Рамана, в процессе «прослушки» сбросившего маску. Он пристально смотрел на оборотня, валяющегося у него под ногами, и лицо у него было печальным.

— И как дела? — услышали они от входа.

— Нормально, — ответил за всех Курт.

— Я прочитал её, — ответил Раман и добавил, — нам действительно попалось НЕЧТО. А там как?

Раман кивнул наружу.

— Поставил пару ловушек.

— А тот субъект больше не появлялся? — проявил интерес Курт.

— Нет.

— Эта сволочь почуяла, что здесь ей не светит, и сделала ноги, — злорадно прокомментировал Курт.

— Следующий раз поймаем — буркнул Керим.

— Ты не совсем прав, Громила, — отозвался Раман, — судя по тому, что я снял, она отдала ему приказ поставить на все галереи «призрака». Вот так поставить — на объём. Надо сказать, что у неё чуть не получилось. Ещё бы секунда, и она бы от нас ушла. Точно так же поставила бы на весь ближайший объём «призрака», а дальше просто дала бы дёру. Ты правильно сделал, что её прострелил, Курт.

— А ты, — заметил Керим, — я вижу, очень мрачный. Чего такого раскопал?

— Из того, что имею право сказать, так это что у неё коэффициент КС — восемьдесят два на восемнадцать, интеллект двести пятьдесят, ИЧ — три к пяти[4].

Керим и Курт дружно присвистнули.

— Да уж! — хохотнул невесело Курт. — Пять за то, что человек, но восемьдесят два за то, что редкостная сволочь.

— Гм… мда! Я такого и не видел ни разу… чтобы восемьдесят два было… Да даже пятьдесят встречается редко очень!

— У неё было очень много времени стать сволочью.

— Какой у неё возраст? — тут же насторожился Керим.

— Почти двести шестьдесят. Она реликт Изменённых с Первого Апокалипсиса.

Керим вытаращился на оборотня и непечатно ругнулся.

Раман меж тем осмотрелся и пришёл к каким-то своим выводам.

— Интересно, тут не все «мухи» подохли от этого «призрака»? — спросил он у Керима и кивнул в сторону переливающихся в воздухе призрачных отражений.

— Проверял. Все целы. «Голубкá» хочешь запустить? — догадался Керим.

— Да. Есть острая необходимость. Ситуация вышла слишком далеко за пределы нашей компетенции.

Раман как ведущий специалист по «прослушке» давно уже мучился этой проблемой. Уже первая «прослушка» оборотня его очень сильно смутила. То, что он получил, вышло далеко за пределы, в которых он мог бы себе позволить принимать самостоятельные решения. Впрочем, оно вышло за пределы и полномочий Керима.

Раман вытащил из пенала прикреплённого к груди маленький, короткий «карандаш». Быстро слил в него сообщение, все полученные материалы и дал команду.

«Карандаш» ожил, «вырастил» крылья и шустро полетел куда-то во тьму.

— Что-то экстраординарное выплыло? Хуже того, что ты нам сообщил?

— Да, — мрачно ответил Раман, смотря во тьму вслед улетевшему «голубку». При такой передаче данных приходилось долго ждать, так что в группе очень быстро наступила скука.

Ведь пока получат, пока оценят, что получили, пока, МОЖЕТ БЫТЬ, по обычным каналам отдадут распоряжение — пройдёт минимум минут двадцать.

— Ждём, значит.

Керима несколько покоробило, что его вот так резко «отодвинули». Конечно, он стажёр, и этот весьма молодо выглядящий Охотник — один из опытнейших…. Но всё равно было неприятно.

— О поимке мерков и найденном складе написал?

— Конечно!

Керим снова посмотрел в сторону пляшущих посреди тоннеля призраков, но так как до получения распоряжений свыше было всё равно нечего делать, как-то надо было это время убить.

— Слушай, Будда, ты у нас самый эрудированный в управлении. Не мог бы ты что-нибудь рассказать об оборотнях? Особенно, класса «Сирена». А то их так давно не было, что даже из наших инструкций их поудаляли.

— Чуешь, что придётся ещё встретиться?

— Ну…да!

— Правильно считаешь. По моему мнению, тоже придётся. Если такая монстрятина нам попалась.

— Это действительно «Сирена»?

— Да. ТТХ разложить?

— Примерно знаю. Но хотелось бы исторический экскурс. Ведь к нам так много дряни из прошлого лезет!

Последнюю фразу Керим сказал как ругательство.

— Ну, если историю….

Раман подождал, когда Керим заглянет в склад и вернётся на своё место.

— Всё нормально, — успокоил его Раман, — этой мерзавке ещё долго восстанавливаться, прежде чем она сможет попытаться бежать.

— Это радует, — неопределённо сказал Керим и кивнул, — я готов слушать.

Раман выдержал паузу и начал.

— До сих пор оборотни считались и считаются одними из самых опасных Изменённых. Чисто исторически они полностью подтвердили свою репутацию. Основа сущности оборотня — возможность пластичного изменения и облика, и внутренних органов без существенного изменения интеллекта и потерь памяти. Они могли скопировать, и довольно быстро, облик и физические характеристики почти любого из людей. Они могли даже, постепенно изменяя самих себя, добиваться хоть и медленно, но того же, что добивались другие Высшие через креаторы.

Фактически, оборотень — это бесконечная изменяемость и изменения. Могут ли они для своих надобностей принимать физический облик животных? Да, могут. Именно поэтому они и стали такими опасными. Волк или медведь с интеллектом человека — это страшная сила. Но всё равно они старались не принимать облик зверей. Считали его крайне неэффективным вообще и оставляли его только на крайний случай — если иного выхода просто не существует.

Такова была изначальная задумка этой «модели» Высших.

Когда во времена Первой Катастрофы часть Высших ударилась в безудержное физическое совершенствование — втянулась в гонку самовооружения — оборотни избрали путь сильно отличающийся от всех прочих ветвей. Если все остальные пошли по пути самому быстрому и опасному — через создание и применение так называемых «креаторов», то оборотни почти сразу от него отказались Они нашли способ обойтись в большинстве случаев от креаторов. Да, это было более медленный путь, но он оставлял огромный манёвр на случай, если что-то пойдёт не так. Причём оборотни избрали путь совершенствования больше защиты, чем нападения. Они стремились приспосабливаться к условиям, становящимся всё более вредными и опасными для жизни. Главной защитой для них стала идеальная маскировка, позволяющая подобраться иногда совершенно вплотную к своим врагам. И они этим пользовались всенепременно, когда затрагивались их жизненно важные интересы.

Главным оружием у них был «Удар подчинения». Весьма мерзкая штука…. Если человек стоит без защиты, то после удара он становится совершенно безвольной тряпкой. Оборотень может применять «Удар» как на одного избранного человека, так и на множество. В этом случае, если на группу бьёт, то, чтобы подействовало, нужно отсутствие у всех нашей защиты. Иначе эффект даже для близкостоящих к человеку с защитой будет смазан.

— А всегда оборотень применяет именно «Удар»? — вставил вопрос Керим.

— Ну, собственно, «Удар» — это штука такая, слишком сильная. И требует сразу очень много энергии. Применялась как оружие против Высших. То есть против своих.

Для подчинения группы в их арсенале есть и «песня». Действие то же, но нужно весьма долгое время, чтобы подействовало. К тому же, не действует на тех, кто в защите. У нас, кстати, изначальная настройка защиты была именно против «песни оборотня».

— Подожди. Вопрос важный есть….

Раман посмотрел вопросительно на морщащего лоб Керима.

— Если я не ошибаюсь, — начал он осторожно, — то такие технологии как «Удар» должны были бы изначально разрабатываться в лабораториях, а после переводиться в соответствующие наборы креаторов….

— Поначалу так и было. Но после оборотни насобачились все полученные изменения передавать биохимическим путём как информацию. В сущности, тело оборотня — это сама по себе фабрика креаторов. Но медленно работающая.

Поэтому, на определённом этапе они даже отказались от дальнейшей эскалации и противостояния и переделок своего организма. Собственно, именно этот отказ, как тебе известно, их и спас от уничтожения.

В один прекрасный день они проснулись и увидели, что все их враги внезапно окочурилсь. Они не стали разбираться в том, что их сгубило, а попытались взять под контроль оставшихся в живых людей. Кое-где им даже это удалось. Но ненадолго.

Святая Инквизиция нашла способ их определять где угодно. Это изобретение неизвестного гения из обыкновенных людей стало первым определителем Изменённых. Далее этот определитель, который впоследствии назвали Сканером Вампиров, претерпел весьма незначительные изменения и дожил до наших дней в виде вот этого.

Раман похлопал себя по груди, где находился сделанный как медальон, вшитый в костюм тот самый сканер.

— После этого, — продолжил Раман, — началось массовое избиение оборотней. Кстати, тогда погибли и те, кто в принципе врагами людей не были, но их поубивали уже из страха.

— Так же, как и значительно позже экзотов, — добавил Керим.

— Вот-вот! Но беда в том, что оставшиеся в живых оборотни, отбросили своё прежнее решение по отказу от самомодернизации. И дальше стали модернизировать себя в сторону совершенствования средств маскировки и защиты. Поэтому мы вынуждены были совершенствовать и средства обнаружения. Как говорят хроники, последнего оборотня из Высших, завалили сто пять лет назад. Последнего же из «серых», спалили на костре Святой Инквизиции сорок лет назад. Так же считалось, что они не оставили после себя креаторов. Как показывают последние события, в которых мы участвуем, благодушие последних сорока лет было безосновательным.

— То есть нам придётся начинать всё сначала? Снова искать и истреблять оборотней? Снова шарить в поисках креаторов оборотней?

— Да, если на этот раз удастся разобраться в способах их маскировки. А насчёт креаторов…. «Темна вода во облацех…», — добавил он по-русски.

— Ты прям, как Василий Иванович, изъясняешься.

— С кем поведёшься, от того и наберёшься, — сдержанно улыбнулся Раман и процитировал новую поговорку.

— Но что с креаторами? — вернулся Керим к теме.

— Что с креаторами оборотней? Да неизвестно про них нихрена!

— Ты хочешь сказать, что, возможно, этих оборотней на самом деле много и нам до скончания века придётся с ними не только планету делить, но и воевать?!!

Раман неопределённо пожал плечами.

— Возможно, так. Но, может случиться, что НАШ оборотень была последняя из их рода.

Керим нахмурился, посмотрел по сторонам, но не нашёл ничего иного, как перевести разговор на другую тему.

— Я всё хотел узнать, что это за ниши вдоль основных галерей. По виду они там совершенно не нужны.

— Говорят, что на них, ещё во времена Первого, что-то очень большое было смонтировано. Охватывающее все подземелья. А потом, незадолго до Исхода, демонтировали.

Неожиданно перед лицом Рамана застыл тот самый отправленный им «голубок». Быстро, как мотылёк, махая своими сверхтонкими радужными крыльями, он всем видом показывал, что пора его взять в руки.

Раман подставил ладонь, и «голубок» тут же упал на неё, сложив в воздухе крылья.

Минуту считывал сообщение. Потом зачем-то глянул в потолок, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Нахмурился.

— Что, совсем плохо? — спросил Керим.

«Совсем. Я получил очень странный приказ» — ответил безмолвной речью Раман.

Сухой остаток

«Получил странный приказ?» — удивился Керим.

Если даже обычно невозмутимый Раман назвал приказ странным, то, скорее всего, он ну очень необычный.

«Код получил», — сказал Раман, и быстро перебросил его на приёмник Громобоя. Тот ещё больше удивился. По полученному коду получалось, что Раману предоставлен карт-бланш. И он, командир, не в праве ему ничем препятствовать.

Раман поморщился, помотал головой, как бы отгоняя неуместные мысли и посмотрев в глаза Кериму начал инструктаж.

«Итак, чтобы ни случилось», — не дёргаться. Если она меня снова «Подчинением» приголубит, тоже ничего не делать. Я уже раз за сегодня принял корректор. Второй раз его уже нельзя — мозги «опухнут».

«Но…».

«Никаких «но»! — отрезал Раман, — оклемаюсь!».

«Далее…. Я предполагал, но сейчас удостоверился. Она действительно из Высших. Это значит, что минут через пятнадцать, она восстановит силы для нового удара и начнёт регенерироваться. Мне надо успеть до того, как она восстановится до возможности побега. Надо успеть, вытянуть то, что не удалось сделать сканером».

«А разве такое возможно? Ну, что-то утаить от сканера…»

«Возможно, если нужные воспоминания и связанная с ними информация закрыта ментальным кодированием…. Это новейшая разработка одного из Домов. У неё именно такой блок. Вытяну я эту инфу или нет, я её спровоцирую, прикинувшись слабаком и лопухом».

«На что спровоцируешь?»

Раман не ответил. Он просто поднял руку и быстро пошёл внутрь склада. Керим двинул следом.

На складе они застали всё ту же картину.

Сидя на ящике, Курт с мрачным выражением лица, держал на прицеле оборотня. Причём в руках у него был не парализатор, а пулевой пистолет с разрывными пулями.

— Выйдите оба, пожалуйста, — сказал Раман, поравнявшись с Куртом.

Курт бросил удивлённый и вопросительный взгляд на Керима. Тот кивнул и оба тут же направились к выходу.

Удостоверившись, что они вышли, Раман подошёл к безвольному телу, посадил, прислонив к стене, и грубо пнул его.

Оборотень дёрнулась и открыла глаза. Минуту её глаза были пустыми. Но по мере того, как она приходила в себя, по мере того, как она осознавала куда попала и каково её ныне положение, глаза наливались злобой.

— Привет, Хелен! — тихо поздоровался с ней Раман.

— Просканировал, охотник?

— И это тоже, — сказал Раман, глядя на неё сверху вниз.

Хелен откинула голову назад и посмотрела в потолок.

— Как ты смог выдержать «Удар подчинения», низший? — она перевела взгляд с потолка на маску шлема Рамана. И взгляд этот метал молнии. Слово «низший» в её устах было наполнено таким презрением, что Раман за своей маской невольно улыбнулся.

— Узнаю, «старую-добрую» терминологию «сверхчеловеков», — тихо и ёрнически парировал Раман.

— …И как ты смел на меня напасть, мразь! — не унималась оборотень.

— Да вот, посмел! — Хмыкнул Раман, — а то, что выдержал удар…. «Прогресс не стоит на месте».

— Лжёшь церковник! Эта технология за пределами вашей вонючей доктрины!

— Даже для дома Блэр, на который ты до недавнего времени работала? — подковырнул Раман. В ответ Хелен зашипела как заправская змея. Удар попал в цель.

— Ты всегда была коброй, Хелен! Королевской коброй! — перешёл на откровенные насмешки Раман, — и ты, кстати, ошиблась, я не церковник. Церковники за тобой ещё придут. Спешат, аж спотыкаются.

Раман почувствовал новый, но очень слабый удар на подчинение.

— Не пытайся, Хелен. Не получится. Эта сеть — моя личная. И в ней есть одна хреновина. Как раз для таких, как ты — она разбалансирует ваши боевые системы.

На этот раз Хелен слегка задумалась.

— Откуда ты знаешь так много, Охотник?!

В ответ, Раман просто молча снял маску с лица. Маска раздалась посередине, и скользнула в воротник.

Лицо Хелен побледнело.

— Вижу, узнала, — как утверждение произнёс Раман, — не сомневайся, это лицо — моё собственное. Это ты меняешь их по десять раз на день.

— Догнал, гад! — сквозь зубы процедила оборотень.

— Догнал! — согласился Раман, — и заметь, совершенно случайно…. Да, ещё и победил один на один!

— Тебе повезло, Рэм.

— Не спорю. Но я тебе ещё тогда говорил, что поймаю тебя.

— Жаль, что я ещё тогда тебя не прибила.

— «Ещё тогда» бы не смогла. А сейчас — чуть не получилось, — слегка подсластил ей пилюлю Раман.

Хелен с недоверием глянула на Рамана.

— Я не вру. Ты действительно стала очень сильной. В разы сильнее, чем тогда.

— Что тебе надо Рэм-предатель? — выплюнула она.

— Всего-то чуть-чуть информации.

— Так ты не всё прочитал, — в голосе Хелен зазвучали нотки злорадства.

— У Дома Блэр очень хорошая разработка. Пожалуй, даже угадаю, чья конкретно! — красноречиво глядя на Хелен с лёгкой улыбкой сказал Раман.

Хелен усмехнулась.

— Ты угадал, как обычно, — сказала она.

— Как ты помнишь, я всегда «угадывал как обычно».

— Потому тебе и удавалось сбежать в последний момент. Ты всегда был трусом, Рэм!

— И здесь ты ошибаешься! Стал бы трус за твоей шкуркой гоняться? Ведь шкурка-то — смертельно опасная!

Раман наклонился и насмешливо заглянул в глаза Хелен. В ответ же он услышал опять серию английских ругательств.

— Фу, как пошло, Хелен! Такая дама светская, и такие словечки! — Хохотнул Раман. — Да и бледно вы ругаетесь, англы!

В его голосе сквозил снобизм.

— Да уж! Куда нам, Высшей Расе, тягаться с такими навозными червями, как вы, русские! Вы только и можете, что виртуозно ругаться… — ядовито заметила Хелен.

— …И осваивать Звёзды, заметь! То есть делать то, на чём в своё время обломались даже Высшие! — Тут же вставил своё слово Раман.

— Нам эти звёзды, — в устах Хелен слово «звёзды» прозвучало как ругательство, — были не нужны.

— Не нужны были, потому, что не могли.

— А если не нужно сейчас, то зачем нужно вообще?

— И вот в этом ваша основная слабость и проявилась! Вы не видите дальше собственного носа. Даже во времена Последней Битвы вы до самого конца не могли поверить в то, что просто люди вас могут победить. И победили, заметь!

— До тех пор, пока мы живы, мы не побеждены!

— А вот тут ты права! Потому-то мы до сих пор за такими, как ты, и гоняемся. По всей планете. «Дератизация» всей планеты до сих пор не завершена. Да тут ещё всякие мерки под ногами путаются.

— Чем хуже для вас, тем лучше для нас.

— Гм, разумно! Признаюсь: я тоже пользуюсь этой формулой. Против вас!

— Ты всегда был хоть чуть-чуть, но умнее того стада, в котором пасёшься, — ухмыльнулась Хелен.

— Надо заметить, что русские оказались умнее вас всех вместе взятых, если вы проиграли «битву за космос». Они не дрались, но их идеалы и их идеализм оказался лучше приспособлен к постапокалиптическим временам.

— Они?! Лучше приспособлены?!! Не смеши меня, Рэм-предатель! У них даже мозгов не хватило, чтобы взять наши разработки. А вот у других, — Хелен кивнула на глушенных мерков, — почему-то хватило.

— Но эти мерки здесь и проиграли, а те — штурмуют звёзды.

— И что они там нашли? Кучу мёртвых камней?

— Абсолютное изобилие ресурсов, — парировал Раман.

— Которые «почему-то» — Раман ехидно сделал пальцами жест в воздухе, — страсть как понадобились некоему Дому и некоей хорошо забытой в веках дамочке!

— Их можно добывать и на Земле, как ты наверняка знаешь! Только ваши дурацкие догмы этому мешают. «Путь Дьявола»! Кретины!

— Те технологии до сих пор применяются для добычи полезных ископаемых из бедных руд. Так что ты кривишь против Истины.

— А могли бы получить гораздо больше, если бы не ваша дурацкая догма, запрещающая строить искинов. Тупицы!

«Ушла от темы! — отметил про себя Раман, — это весьма показательно! Вернём её обратно. Посмотрим, что дальше ляпнет и как поведёт себя».

— Русские обошлись без искинов при освоении космоса. Они же, если ты помнишь, начали это освоение. Задолго до западников. И это, заметь, было аж в двадцатом веке! А сейчас все вы барахтаетесь в том самом дерьме, что наваляли по всей планете, а русские, — решил повториться Раман, — ЗВЁЗДЫ ШТУРМУЮТ.

— Вы были тупыми рабами и ими остались. И от этого никуда не убежите.

— А ты уверена, что русские — рабы? — хмыкнул Раман.

— У вас даже название рода от нашего «slave» происходит.

— Фу-у! Не ожидал от тебя, ВЫСШЕЙ, такого тупизма! — Издевательски заметил Раман. — Во-первых, ты прекрасно знаешь, что название рода «славяне» происходит от слова «Славить». То есть правильный перевод самоназвания рода — «Славные. Имеющие Славу». Но ведь и это не всё! Во-вторых, они не раз и не два за последнюю тысячу лет бивали вас, европейцев. И не раз, и не два оставляли в дураках вас — англосаксов.

«Так! Сейчас она ляпнет, и можно будет вернуть её обратно на тему. Я как-то не всё прочитал, что там с колониями связано», — предвкушая «развлекуху» подумал Раман. — До чего же иногда чванство и снобизм доводят некоторых! Ведь интеллект у Высших — супер! А сейчас откровенно ведётся и тупит. Или на неё так «читалка» подействовала? Хм… Возможно, и так. У многих она вызывает эффект «сыворотки правды».

— Мы создали в двадцать первом веке сверхцивилизацию!..

— Которую разнесли в клочья в тот же самый миг, как она возникла! — парировал Раман. Но Хелен и не думала останавливаться.

— А русские сами своими же руками разрушили свой рай и как бараны пошли за нашими кукловодами. Они разложили свою армию, уничтожили промышленность, уничтожили свой народ, перессорились со всеми своими народами-симбиотами. Во время Последней Битвы их даже трогать не нужно было — осталось-то от них всего пятьдесят миллионов. Да и то — полное дерьмо. Заметь, Рэм-предатель! Они даже не стали подвергать сомнению то, что мы им внушали. Тупо внушали. Они просто взяли и выполнили. Убив и страну, и самих себя.

— Это было тогда. И вы уже тогда применили те информационные технологии, что впоследствии легли в основу «глушилок». И как только вас выбили, исчезло информационное давление, «эти рабы русские» поднялись. Сугубо самостоятельно. А на это никакие рабы не способны. Построили кучу очень успешных колоний. У Венеры, у Марса и на нём самом, на астероидах и вообще в открытом космосе. Для этого нужно творческое мышление, на что никакая рабская душонка не способна в принципе. Сказать, в чём их секрет был?

— Ну, скажи. Просвети меня! — издевательским тоном заявила Хелен.

— Их вела мечта о Звёздах, мечта о построении лучшего общества, общества справедливости. Вот они его там и построили. Без вас, заметь!

— Вы всегда были тупыми идеалистами, выдумывавшими себе всякую чушь, чтобы потешить своё никчёмное самолюбие. Вы всегда строили воздушные замки и карточные домики, в которых пытались по тупости жить. Самовлюблённые кретины!

— А если мы такие «самовлюблённые кретины», то зачем нам пытаться мешать? «Улетели с Земли, и хрен бы с ними», но ведь вам этого почему-то мало. Решили и там достать.

— Откуда ты знаешь, что… — злобно нахмурилась Хелен.

— …что «некто» вдруг решил повставлять палки в колёса внешним колониям?

Хелен промолчала, но было видно по её лицу, что так и есть.

— Грубо работаете! — попробовал расшевелить её Раман.

— Я не несу никакой ответственности за тупость тех, кто причастен к войне с колониями. Они — не мы! Я им всегда говорила, что с колониями можно и повременить.

«Оба-на! Слишком откровенно! Лучше приготовлюсь по-полной. Так откровенничают либо со сторонниками, либо с будущим трупом», — насторожился Раман.

— И как это получилось, что такой матёрый оборотень, как ты, вдруг продаёт свои услуги Дому Блэр?

Хелен опустила глаза к полу.

Это был удобный момент. Раман тщательно проверил работу защиты, убедился, что всё работает хорошо, и отдал приказ начать видеозапись. Обруч на голове тут же превратился в телекамеру и начал работу.

— Тот балбес, что тебе тут прислуживал — он кто? — не меняя насмешливого тона, спросил Раман.

«Сейчас нельзя подать никакого знака-признака, что понял то, что будет в ближайшие минуты или даже секунды, — подумал Раман. — Надо играть увлёкшегося словесной перепалкой придурка. Да и кое-что интересное вытянуть не мешает».

— Младший племянник Канцлера, — последовал ответ.

Раман еле смог скрыть реакцию изумления.

— Как его имя? — бесцветным голосом задал он следующий вопрос.

— Игл… — ответила Хелен, но в её устах это прозвучало как «дерьмо собачье».

Раман слегка поморщился.

— Дурацкое имя, — заметил он.

— У Дома Блэр всё дурацкое, — с холодным презрением отозвалась Хелен.

— Ты их грубо использовала.

— А чего бы не попользоваться идиотами, которые думают, что используют меня?

— Риторический вопрос! — хохотнул Раман.

— Хоть на это твоих мозгов хватает, Рэм-предатель.

«Ню-ню! Щаз! Раскачать меня на «любовь-морковь», да ещё «песней»! Какой наивняк! — внутренне усмехаясь, подумал Раман, заметив новую скрытую атаку. — Надо предположить, что она не знала о существовании у нас защиты против «песни».

— Кстати, а зачем они тебе понадобились, эти мерки? — чуть-чуть приосанился и сменил тон Раман. Надо было чуток подыграть и показать, что «песня» потихоньку начала действовать.

— «Мясо» всегда нужно. И если у тебя вообще с головой плохо — обернись назад и посмотри, что они нашли.

— То есть тебе нужны были креаторы «боевых юнитов», — как утверждение сказал Раман.

— Ну, ты и тупой стал, Рэм-предатель!

— Дай-ка я попробую предположить…. Ты с мерками начинаешь торговать на чёрных рынках преобразователями.

— А может, я люблю их. Именно в такой форме! В форме боевых юнитов. Они хоть чуть-чуть на настоящих мужчин похожи.

— Настоящих?! — Раман чуть не расхохотался, — вот эту гору мяса, что получается после приёма креатора, ты называешь «настоящими мужчинами»?! У них же мозги нахрен отключены!

— Лучше бы они всегда были отключены! — бросила Хелен.

— А так они хоть красивые, — усмехнувшись, добавила она.

— Тебе нравятся вот такие, — мускулистые и тупые?!

— Ну да, а что тут ты находишь странного?

— Но ведь это же «мясо»! Как его любить-то можно?!!

— Зачем любить «мясо»? Его нужно использовать!

И тут Раман заметил, что «песня» прекратилась.

«Видно, — подумал он, — оборотень решил не заморачиваться, а просто грохнуть Охотника и смыться. Ну, тогда меняем тон и готовимся к атаке!».

— Ты неспособна любить. Ты даже детей не завела. — совершенно иным, резким и холодным тоном заявил Раман.

— А я бессмертная, — огрызнулась Хелен.

— Даже если я тебе вот сейчас «плазмой» отстрелю голову? — насмешливо спросил Раман.

Хелен насупилась.

«…и подобралась!» — отметил про себя Раман.

— Ты никого не могла полюбить, и у тебя никогда никого не было кроме рабов. И ты никогда не знала, что такое иметь семью, любить, жить не ради собственного эго, а ради людей. Детей, в конце концов.

— Мне это не нужно, — презрительно заявила Хелен, и на её лице нарисовалось превосходство, — я бессмертная и я Оборотень! Я Высшая!

— Вот ИМЕННО! ТЕБЕ не нужно. Потому что ты не человек. И всё человеческое ты в себе убила.

— А зачем быть крысой? — презрительно усмехнулась Хелен, — лучше быть равным Богам! Впрочем, кому я это говорю?! Ты это уже никогда не поймёшь.

И в этот же момент Раман выстрелил.

Тело Хелен успело-таки сбросить с себя «сеть», даже успело прыгнуть вперёд, подчиняясь прежде выданному приказу. Оно даже успело со страшной силой ударить Охотника всё тем же «Подчинением», но это уже было тщетно. Раман своим выстрелом её опередил. На долю секунды.

Да, тело оборотня выполнило приказ. Но что оно вообще дальше могло бы делать без мозгов, часть которых сейчас медленно, кровавой кашей оплывало по стене…?

Оно ещё несколько секунд постояло на ногах, фонтанируя кровью. Зашаталось и рухнуло плашмя.

Лицом вниз.

Под ноги еле держащегося, чтобы не свалиться следом, Рамана.

На гром выстрела в склад вбежали Керим и Курт.

Мгновенно оценив обстановку, Керим остановил рукой ринувшегося было на помощь, Курта и не спеша подошёл вплотную к Раману.

— Это тот самый приказ, который ты получил? — скептически задал он вопрос.

Раман, борясь с накатывающей апатией, поднял голову и посмотрел на Керима. Глаза у него явственно никак не могли сфокусироваться на собеседнике.

— Да. Это он… «во что бы то ни стало помешать ей бежать», — выдал он, шатаясь. Потом прислушался к чему-то внутри себя и уже сквозь зубы процедил — Зззапись…. Стоп.

— Гм, командир! — подал голос Курт, — а его неслабо приложило! Может, всё-таки нужна помощь?

— Нет, подожди….

— Но, он вслух «беззвучные» команды для камеры отдаёт!

— Не суетись. Придёт в себя.

Раман неуверенно поднял руку. Было видно, что он даже своими конечностями управляет весьма неуверенно — рука хаотически колебалась, как у алкоголика, упившегося до зелёных чертей.

— Он прав! — наконец связно выдавил Раман и указал на Керима.

На эту фразу у него ушло много сил. Он на дрожащих ногах совершил пару шагов и упал боком на ящик, на котором недавно сидел. Затем перевернулся на спину, невнятно выдавил что-то типа «ща, оклемаюсь» и больше не двигался. Обеспокоенный Курт подошёл поближе и заглянул Раману в глаза. Помялся, но не найдя ничего особо опасного для жизни, обернулся к Кериму.

Тот же с великим интересом изучал труп оборотня. Заметив краем глаза вопрос в глазах Курта, кивнул на оборотня и медленно выговорил.

— А ведь чуть не сбежала… Модернизированную «сеть» сбросила, Будду приложила ого-го как… Вона, даже свои культяпки нижние успела отрастить.

Курт оторвался от созерцания тела Рамана и вернулся к командиру.

— Я вот даже начинаю сомневаться, что смогли бы мы её удержать, если бы ей Будда голову нахрен не отстрелил, — добавил Керим.

— Правильно сомневаешься, — сказал глубокомысленно Курт, — уж я его лет пятнадцать знаю. Он был всегда самый крепкий из нас, когда дело касалось «тёмных технологий». Всё норовил поперед всех выйти и на грудь свою удар принять.

Керим вздрогнул и на секунду застыл. Поднял палец вверх, давая знать, что пришло что-то новое и важное.

— Через полчаса сюда прибудет патруль СИ, — заявил Керим, оторвавшись от прочтения сообщения.

— Уже через полчаса? — скептически заметил Курт. — Торопятся, однако! Сорок минут назад у них два часа до прибытия было. Но зачем они так торопятся? Ведь того подручного мы так и не поймали.

— Им теперь не до него. Они уже знают, что за дичь в наши силки угодила, — Керим кивнул на труп оборотня.

— И зачем им эта дохлятина нужна? Спалить и мы её сможем.

— Что-то мне подсказывает, что они нам не доверяют.

— СИ?! Не доверяет Охотникам? Это с какого перепугу?!!

— Боятся, что кто-то будет исследовать ДНК оборотня и сделает креатор.

— Абалдеть!!! Это же какие нужно иметь технологии, чтобы такое только ПОПЫТАТЬСЯ сделать?!

— Ясное дело какие — технологии Первого Апокалипсиса. «Утерянные технологии».

— И они считают, что у нас они есть? Что за идиотизм?!!

— У нас нет, а вот у Домов… есть.

— Но мы не Дом! — возразил Курт.

— Но мы корпорация «Интаком», — тут же выдвинул контрвозражение Керим. — И у нас есть возможности кое-что воспроизвести. Я думаю, что в Инквизиции начали подозревать всех. Узнать бы, из-за чего такое. Ведь они мониторят всех и вся.

— Хреново! Это значит, что кто-то засветился и они не знают кто. И хотят выяснить кто.

— Предположение: Дом Блэр.

— Да. Очевидное. Именно они здесь ошиваются и ищут вот это. — Курт кивнул на труп оборотня, — но могут и не они. Они могут гоняться только потому, что тут оборотень — явная угроза для всех.

— Что-то мне с трудом верится. Особенно после некоторых стычек с представителями этого Дома. Сволочной народ. И любят вести двойную игру.

— Двойная игра — визитка всех домов.

— Но ЭТИ особенно ею увлекаются.

— Думаешь, сунутся в подземелья?

— А чёрт их знает! Может, прямо сейчас и сунутся. С них станется. Мне в нынешнем положении ну совсем не улыбается ещё с этими цапаться. Эти придурки ведь и стрельбу могут открыть «совсем случайно». А потом пойди докажи, что ты не верблюд. Что это не только они стрелять начали, да ещё сами мы ничего такого незаконного не делали на складе.

— Намекаешь на «Намибийский инцидент»?

— Я там был. В пятой группе. — Кратко ответил Керим, чтобы избежать дальнейших уточнений. Курт в ответ только головой покачал.

— Не было бы забот, да тут ещё Инквизиция голову морочить будет, — мрачно продолжил Керим.

— Да, а тут ещё того шустрика ловить, — добавил Курт. — Который её подручный.

— Хрен! Тут вся сеть подземелий теперь воняет «призраком».

— Да уж. Высший класс!!! Великолепно заметены следы.

— Угу! «Начинай сначала!».

— Что делаем с мерками? В утилизатор?

— Слишком большая честь, — давать им лёгкую смерть.

— Потрошить?

— Да. Они могут знать что-то очень важное, что мы упустили. Склад преобразователей боевых юнитов, — не хухры-мухры. Такую мерзопакость, я что-то не припомню, когда мы последний раз откапывали.

— Могу напомнить, — внезапно услышали они вполне связную речь Рамана. Тот уже сидел, а не лежал на своём ящике и с весьма потрёпанным видом оглядывал стеллажи.

— ?

— Одиннадцать лет назад на Американском континенте. Помнишь? — спросил Раман, заметив вопросительный взгляд Курта.

— «Пустошь Нью-Йорка»… Так то было лишь несколько ящиков… А тут!..

Гигант поморщился. Оглядел стеллажи. Помрачнел.

— Да. Тут складец на сотню тысяч единиц.

— …То есть на хорошую армию, — тут же поддержал его Раман.

Но тут их серьёзный разговор был прерван.

— Оба-на! — разве что не подпрыгнул Раман — У нас скоро будут гости.

Так как сигнал пришёл сразу всем, то троица переглянулась и их взоры невольно пересеклись на трупе оборотня.

— Дом Блэр, — сквозь зубы процедил Курт.

— Так, стоп всем! — жёстко сказал Керим. — Включаю запись.

Раман нехотя поднялся на ноги и тут же опёрся плечом о стеллаж. Курт сделал шаг к нему, повернулся лицом к Кериму и снял маску.

— Итак, — начал Керим уже официально. — Только что — по хронометражу тридцать секунд назад, — мы получили сообщение с датчиков, что в подземелья спустились несколько патрулей Дома Блэр. Мы им не доверяем. Мы не доверяем Дому Блэр. Мы доверяем только себе и Святой Инквизиции. Так как силы Дома Блэр превосходящие, мы должны сейчас принять решение. Ситуация следующая. У нас здесь в наличии имеется: труп Оборотня класса «Сирена», склад креаторов «боевых юнитов», пленные мерки. Вариант первый наших действий — дожидаемся патруля Святой Инквизиции; второй вариант — уничтожаем труп оборотня и минируем склад; третий вариант — склад не минируем, закрываем его, маскируем наличным «призраком», а мерков угоняем. Какие будут предложения?

— Я за второй, — поднял тут же руку Курт.

— Итак, Охотник, ник «Громила», предлагает уничтожение трупа оборотня и минирование склада, — тут же прокомментировал это заявление Керим.

— Предлагаю четвёртый вариант — комбинацию второго и третьего вариантов. Так будет надёжнее, — сказал Раман.

— Охотник, ник «Будда» предлагает комбинацию второго и третьего. Громила, согласен с его предложением?

— Вполне, — флегматично заявил тот и кивнул Раману.

— Решение принято. Охотнику, ник «Громила» приступить к ликвидации трупа оборотня и следов её ДНК.

— Есть! — оскалился Курт и козырнул, приложив ладонь к обручу на голове.

Керим сделал шаг в сторону и назад, чтобы показать как можно более широкую картинку. Меж тем, Курт основательно поставил маленькие красные пирамидки ограничителей вокруг трупа и луж крови, что разлились вокруг. Далее сделал незаметный знак Раману, и тот отошёл подальше. Стал покрепче, расставив ноги, и вынул дезинтегратор.

— Эх! Давненько я им не пользовался! — лихо воскликнул он, наводя на труп.

— Сейчас будет много вони, — философски заметил Раман и опустил маску. То же самое сделали и остальные.

— Начали! — сказал сам себе Курт, нажимая на спуск. Все заметили, как в неровном контуре ограничителей начало таять тело.

Сначала исчезли, как будто их не было, лужи крови, далее испарилась одежда, показав белесую красивую молодую кожу, а после зрелище было весьма неэстетичное…

Раман просто отвернулся. Это Кериму нет иного выхода, кроме как смотреть дальше — он оператор.

Через пять минут было всё кончено. Только неясный контур, заполненный тончайшей пылью, остался на полу. Пол, надо заметить, тоже пострадал, покрывшись рытвинами.

— Фсё! Трындец оборотню! А Блэрцам — х…! — тихо, не удержавшись, сказал Раман, и это тоже попало на запись.

Керим срочно выключил запись и сложился от хохота. Фраза Рамана — и нервное напряжение нашло выход. Также покатился со смеху и Курт. Только сам Раман не смеялся, а только кривил в усмешке губы.

— Ийе! — Отсмеявшись, вымолвил Курт. — Я как представил, какие рожи будут у Инквизиторов, когда они это услышат…!

— А какие будут у представителей Дома Блэр? — Резонно заметил Керим. — Ведь они тоже напросятся на просмотр.

Все чуть снова не покатились со смеху. Раман в ответ лишь головой покачал и присел на давешний ящик.

— Ладно, там Инквизиция и Дом Блэр, когда они обе записи увидят.

— Ты заснял разговор с оборотнем?

— Конечно.

— Как просмотр? — тут же спросил Керим.

— Это не секретно. Как закончим это дело на сегодня, так и посмотрим. Самому интересно некоторые детали проанализировать.

— Замётано! — отозвался Курт.

— Что-то беспокоит? — спросил Керим у Рамана.

— Да… всё беспокоит!

Чем дальше он говорил, тем более обеспокоенным становилось его лицо. Керим посмотрел на Рамана, но понял, что того подгонять не стоит — сейчас сам всё объяснит.

— Воняет от этого дела… — начал тот. — Если рассуждать здраво, то этот склад было очень сложно не обнаружить во время последней чистки. Это значит, что кто-то его обнаружил и покрыл маскировочной сетью типа «призрак». На «призрака» такого класса имеют лицензию только Дома.

— Но иногда, если повезёт найти ультрамодуль, пользуются и мерки, — возразил Громобой.

— Но тут ещё одна мелочь. Во время чистки обязательно в группе должен быть человек, кто может обнаружить «призрака». Значит, либо этого человека очень ловко провели мимо, убедив, что он там был, либо сам этот человек и поставил «призрака».

В первом варианте нужен ментал высокого класса. Оборотень класса «Сирена» как раз того вида, но… Даже поверхностное сканирование показало, что она не знала об этом складе до вчерашнего дня.

— Думаешь, предательство? Но тогда у кого? Инквизиция? Наша служба? — обеспокоено спросил Курт.

— Всё может быть… ладно уж, пойдём. Оборотня поймали…, правда, вместо её помощника, — ухмыльнулся Раман. — Но это мелочи. Оборотень ценнее при любом раскладе. Особенно оборотень из Высших. Так что медальки получим.

Будда хитро улыбнулся, сделал красноречивый жест пальцем на груди и поднялся на ноги. Как было хорошо видно, они у него ещё подрагивали.

— Ну, хоть это утешение, — хмыкнул Курт и поплёлся к выходу. Пнул по пути тело очухавшегося мерка, грубо поднял его на ноги и погнал вперёд. Предстояло ещё собрать остальных, упакованных в «ловчую сеть», и изобрести историю-лапшу на уши патруля Инквизиции.

Раман обернулся в сторону тоннеля, откуда должны были скоро появиться первые патрули Дома Блэр. И зло усмехнулся. Ведь о ловушках, которые поставил ещё Керим, их, как непрошенных гостей не предупредили.

«Пусть побарахтаются» — злорадно подумал он, наблюдая как последние отблески отражений на «призраке», тонут в сумраке, казалось бы, бесконечных подземных галерей.

«Как раз!» — ухмыльнулся Раман.

У дальней развилки появились отсветы. Они скользили по иллюзиям, творимым «призраком» и множились, и множились. Как в бесконечных зеркалах. Последний луч, отразившись от этих «зеркал» резанул по глазам, заставив прикрыться рукой.

Тапробэйн. Штаб-квартира «Интаком»

Последний луч садящегося за горизонт солнца, отразился от зеркальных поверхностей дальнего небоскрёба административного центра Тапробэйна, резанул по глазам и заставил прикрыться рукой. Ландшафты, лежащие далеко внизу, покрыла лёгкая, белесая дымка намечающегося вечернего тумана, смазав свет и тени. С дальней посадочной площадки взмыл авикар и, весь рыжий от вечернего света солнца, направился куда-то на юго-запад, на мгновение на развороте показав своё обширное брюхо.

«Некоторым кажется, что чем выше заберёшься, тем лучше виды, — думал Василий Иванович, — но на самом деле всё относительно. Я бы с удовольствием имел бы вид из своего кабинета на собственный сад. Да только здесь его как-то не очень к месту заводить».

Только традиция Домов ставить центральные офисы руководителей «поближе к небесам» заставляла руководителей всяких прочих организаций и корпораций следовать этому.

Главный Координатор «Интаком» хмыкнул своим мыслям и отвернулся от окна.

Подошёл к рабочему столу, заложил руки за спину и оглядел своё хозяйство.

Всё было в норме.

Побарабанил по столу пальцами, глянул на расклад дел, высветившихся на настенном экране, и успокоился. Всё шло своим чередом. Как и было задано.

Из раздумий его вывела звякнувшая дверь в глубине. Он оторвал взгляд от данных на стене и глянул в сторону порога. Там, в своей обычной оранжевой тоге, сияющий гладковыбритой лысиной и широкой улыбкой стоял Раман.

— Рома-а! Как я давно тебя не видел! — воскликнул Василий Иванович и с распростёртыми объятиями вышел навстречу Раману. Раман тоже распахнул объятия и, широко улыбаясь, двинул навстречу. Поймав друг друга в объятия, эти старые друзья принялись хлопать друг друга по спинам, да так, что у иного точно бы синяки остались.

— Ну, бродяга! — воскликнул Василий Иванович — Ты какого хрена меня забыл, а? Чего не заходишь?

— Да, вот… — Раман скорчил уморительную стеснительную мину, — ты такой занятой… аж целый шеф…

От улыбки его хитрые глаза превратились вообще в тонюсенькие щелочки.

— Не хотел тебя беспокоить! — наконец родил он мысль.

— Ну, ты это зря! Ладно, пошли, присядем…

Василий Иванович по-дружески хлопнул Рамана по спине и указал на кресла возле чайного столика, на котором красовался большой старинный электрический самовар. Как хозяин, он разлил чай по чашкам, пододвинул поближе к гостю печенье и довольный сам сделал пару глотков настоящего цейлонского. Раман тоже, блюдя традицию, поклонился, взял в руки чашку, отхлебнул и стал ждать первых слов хозяина.

Шеф же не очень торопился нарушать молчание и с интересом рассматривал сияющую физиономию Охотника. Наконец он отставил чашку.

— Ну, Рома, колись — выдержал экзамен новичок?

Василий Иванович даже перегнулся через столик от энтузиазма.

— Выдержал! — оптимистично заключил Раман. — На твёрдую четвёрку. Были у Керима тактические просчёты, но небольшие. И он быстро учится.

— Это хорошо…. Будем продвигать? — Василий Иванович распрямился, откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, кинул в рот печенье и разжевал.

— Пожалуй, будет толк, — ответил Раман и тоже потянулся за печеньем.

— За-амечательно! — выпалил шеф, затем на секунду нахмурился, глянул через плечо Раману на настенный экран, махнул рукой и расслабился.

— Сами управятся! — сказал он в пустоту и снова перевёл взгляд на Рамана.

— Отчёт я ваш прочитал, — усмехнулся шеф, прихлёбывая чай. — очень повеселило ваше «объяснение» для инквизиторов. Ну а как патруль Блэр в лужу посадили, это вообще восторг!

Раман глянул поверх чашки на Василия Ивановича, определяя, искренне он это говорит или сейчас будет нагоняй. По всему выходило, что ему действительно понравилось.

— Тебя что-то смущает в этой истории? — тут же спросил шеф, заметив настороженный взгляд Охотника. Тот слегка помялся и выдал.

— Меня сильно удивил приказ её уничтожить во что бы то ни стало.

— Удивил?! — в свою очередь удивился Василий Иванович.

Раман поморщился и пожал плечами.

— С одной стороны я обрадовался… как бы это ни дико звучало.

— Почему «дико»? — удивился Василий Иванович, — Рома! В тех обстоятельствах, да учитывая много чего… очень даже закономерно! И… и ты, сдаётся мне, не учитываешь, что она всё-таки была из Высших. Удержать её тебе было бы проблематично. Согласись!

— Удержал бы, — сказал Раман с некоторой обидой в голосе. — И поэтому приказ так сильно удивил.

— В сложившихся обстоятельствах я решил не рисковать. А риск начал выходить за рамки… которые я себе позволяю. Тем более новый Кризис на носу и эта сволочь в его причинах явно замешана. Потому и приказал, — примирительным тоном сказал Василий Иванович. — Ты представляешь, чего бы она ещё наворотила, если бы снова сбежала? Ведь не «серая» какая-нибудь, а из Высших!

— Из Высших, — Раман снова покачал головой, — и всё равно поймалась. Как бы ни ловчила, и какой бы умной сволочью ни была.

— Да-а…. А ведь сколько она нам крови попортила! И так глупо, в конце-то концов, попалась! — на мгновение, лицо Василия Ивановича сменило постоянно залихватское выражение на злое.

Лицо Рамана тоже резко помрачнело.

— До сих пор болит? — участливо спросил Василий Иванович.

— Да, — коротко кивнул тот, — такое забыть невозможно. Когда всю семью…

— …Потому ты тогда и пошёл, одиннадцать лет назад. Один.

— А никто не смог бы, — огрызнулся Раман, — и ты это знаешь. Мог только я, и один.

— А теперь, таки попалась! — оптимистично закончил Василий Иванович, возвращая себе прежний лихой вид. Раман же на это лишь сдержанно улыбнулся. Видно, старая боль его не думала оставлять. Даже свершившаяся месть не больно-то грела душу.

— Если тебя удивляет сама установка на уничтожение «во что бы то ни стало», то как раз к моменту отдачи приказа я получил информацию, что у вас на хвосте не только тот мальчик… Но и весь патруль Дома Блэр. Мне сильно не хотелось, чтобы она попала к ним в руки.

Василий Иванович хмыкнул и добавил после продолжительной паузы.

— Хотя бы даже и в мёртвом виде.

— Думаете, что они могли бы воспроизвести?

— Сейчас многие Дома балуются попытками воспроизведения Запретных Технологий. И Блэр тут не исключение. Нам бы хотя бы чуть-чуть песочку подсыпать в этот механизм развивающегося Кризиса.

— Не думал, что так плохо.

— То ли ещё будет! — хищно сказал шеф и оскалился. — А твоя последняя фраза скоро вообще в присказку превратится.

Раман поднял вопросительно бровь.

— Ага-ага! И вообще, это был «очень тонкий намёк на весьма толстые обстоятельства».

— Чую, будет очень весело!

— Ище как! Я тебе лично это обещаю… Да и себе тоже! — сказал Василий Иванович и заржал.

— И с чем это связано?

— Да как обычно в нашем несовершенном мире — очередное обострение всегдашней драки за власть. За Абсолютную Власть.

— А всё-таки, как тебе удалось её прочитать полностью? — внезапно вернулся к прежней теме Василий Иванович.

Раман с загадочным видом улыбаясь, сделал пару жестов в воздухе.

— Так ты её таки «развёл»?!

— Да. «Развёл». Её сгубило чванство. Она привыкла иметь дело либо со слабыми, либо вообще с «никакими» индивидами Дома Блэр. Она ими вертела как хотела. Я развёл её на любимую тему — «собственное превосходство над всеми прочими низшими». А когда она повелась на провокацию, я только и делал, что её всё время подначивал на новые словоизлияния — а в это время преспокойно «читал».

— А ну-ка! Поподробнее! — Василий Иванович отставил кружку и развалился в кресле. Весь его вид показывал жгучее любопытство.

Раман тоже отложил свою и тоже откинулся.

— Сначала я её прочитал стандартно — вырубил, а после, когда её сознание не мешалось, прочитал всё, до чего добрался. Очень много интересного всплыло.

— Да уж! Мои аналитики говорят, что там — на полгода хватит разгребать. — Тут же подтвердил Василий Иванович.

— Но весьма скоро я нарвался на закодированные области. Сходу их не удалось расшифровать и вообще как-то подломить.

— Но ведь подломил?

— Да. Подломил. Правда, пришлось «пройтись огородами».

— Это по-нашему! — Хохотнул Василий Иванович, поощряя Рамана на продолжение.

— Сеть не только разбалансирует оборотню системы нападения, но и обороны тоже. А это значит, что у неё была сильно ослаблена ментальная защита. Я снова включил «читалку», но подключил её к «ловчей сети». Она этого не заметила.

— Но ведь в сознании невозможно прочитать…

— Невозможно прочитать лежащее в долговременной памяти, ЕСЛИ К НЕЙ НЕ ОБРАЩАЮТСЯ.

— Ах, ВОТ ОНО ЧТО!!!

— Да, я её читал в наглую. Она этого не могла заметить. А чтобы проникнуть под блок, я её специально провоцировал на те темы, что связаны с блокированными.

— Ассоциативные цепочки?

— Они! Эти ассоциативные цепочки — слабое место того самого ментального кодирования. Для обычного человека оно, может быть, и абсолютно надёжным будет, но не для Оборотня. У них даже мозги по-другому работают. Для больших преобразований нужны все ресурсы мозга — иначе никак. Потому, блок — не блок, а обходные пути будут всегда.

— Ага! Дай догадаюсь: она как раз занялась ускоренной регенерацией, чтобы попытаться удрать….

— А я как раз, когда эти мощности у неё были подключены на максимум, как серфер на волне, заехал в закрытые области!

Василий Иванович хлопнул в ладоши от восторга.

— Замечательно! Надо будет запомнить. А вдруг пригодится.

— А тебе-то зачем?! — удивился Раман.

— Да мало ли для чего и в каких обстоятельствах может пригодиться, — отмахнулся шеф.

Раман усмехнулся и продолжил.

— Всё-таки ментальное кодирование — очень серьёзная вещь. «Читалку» забивает. Но кучу намёков, причём ясных намёков, вытащить удалось.

— Перечисли.

— У кого-то есть искин.

На несколько секунд повисла тишина.

— Ты не ошибся? — осторожно спросил Василий Иванович. Весь его кураж слетел в момент.

— Абсолютно достоверно. Есть. — Весьма серьёзно ответил Раман.

— У Дома Блэр? — тут же жёстко вопросил шеф.

— А вот это не факт. Возможно, не у них, а возможно, И У НИХ тоже.

— Ладно. Далее, что удалось вытянуть?

— Ведётся скоординированная кампания по нанесению колониям ущерба. Скорее всего, под соусом того, что у них не ладится, пройдёт решение о сворачивании дальних колоний, «Ввиду их крайней опасности для людей и несвоевременности». Цель — постановка процесса под полный контроль Совета Домов.

— Ох ты ж гады, как широко замахнулись!

— Есть и ещё один вариант того же.

Василий Иванович тут же изъявил повышенный интерес.

— Вариант, что это личная война Канцлера Блэр, против тебя лично и корпорации в целом.

— Ну, по нынешним временам я это всегда подозреваю. Так что это уже вариант из многих. Продолжай.

— В некоторые Дома замечена инфильтрация Изменённых.

— Угу. Если Хелен это ЗНАЕТ, то, значит, косвенная информация — верная, — кивнул шеф.

— Собственно, она сама — из инфильтратов! — хохотнул он.

— Также связанная с этим информация про Дом Блэр — они решили побаловаться «тёмными технологиями». В одной из их тайных лабораторий, откуда Хелен унесла что-то, что нам ещё предстоит найти, идут усиленные исследования найденных остатков технологических достижений времён Первого Апокалипсиса.

— Надеюсь, они хорошо закопались, чтобы, в случае чего, на поверхность не прорвалось?

— Да. Весьма глубоко. И замаскировано очень хорошо.

— Собственно, по проработкам — не они первые и не они последние… пущай «тренируются»! Главное, чтобы их вовремя остановить. А уж я тут постараюсь!.. Дальше?

— И ещё. Я почувствовал НЕЧТО. Нечто тёмное, почти экзистенциально тёмное в её голове, по отношению к Звёздам. — На мгновение в голосе Рамана мелькнула почти космическая стужа.

— У-у, как! — Удивлённо протянул Василий Иванович и уставился на целую минуту в потолок.

— Вряд ли эта «киска» знала то, что я знаю. — продолжил он после паузы, — Но даже если и знала, то… тут одно объяснение этого: они не смогли и чувствуют, что не смогут. Они подсознательно чувствуют, что те, кто поднялся к Звёздам — лучше них душой тысячекратно. Иначе Звёзды не примут. Просто физически не примут — убьют. Вот их и мучает чёрная зависть.

— Очень похоже на то. — Задумчиво заметил Раман.

— Тем не менее, у меня весьма нехорошие предчувствия, что опять придётся спасать и покрывать все колонии вместе с самим «Проектом». С каждым разом это становится всё труднее.

— Это естественно, — откликнулся Раман, — ведь корпорация тут является буфером между неофеодальными Домами и получающими всё большую независимость колониями.

— Что-то сгнило в Датском королевстве! — задумчиво вымолвил Василий Иванович и потянулся наливать себе ещё одну чашку чая.

— А нет ли в этой попытке — поставить под контроль внешние колонии — националистического оттенка? — неожиданно спросил Раман.

— В смысле? — Василий Иванович даже остановил чашку на полпути к кранику самовара.

— …Или расистского. Ведь сами Дома почти все из европейцев. А на колониях — две трети, гм, хоть и белой расы, но сами знаете кто!

— Возможно… — Василий Иванович таки налил себе чаю и теперь задумчиво размешивал сахар.

— Но расистский мотив тут не может быть ведущим, — закончил он слегка погодя.

— Это почему? Чисто подсознательно он может играть ведущую роль в мотивации действий.

— Они всегда держали их за недочеловеков. Что Гитлер, что Высшие. И всегда недооценивали. Фундаментально недооценивали. Вот и сейчас они решили наложить свои загребущие лапки на то, что наработали и построили колонисты. Вот этот материально-шкурный момент ими и движет.

— Они считают, что у них это легко получится?

— Поправочка: уверены! Они до сих пор считают, что колонии всецело зависят от Земли.

— А они уже НЕзависимы?

— Почти. А «совсем» — уже весьма близко. Вероятно, кто-то из аналитиков Домов просчитал это и забил тревогу.

— А как же «Интаком»?!

— Думаешь, мы упустим выгоду и потеряем рынки?

— Да.

— Не! Не потеряем. Правда, если этому не помешают Дома. А это значит, мы должны будем приложить максимум усилий «как сугубо шкурная, капиталистическая организация» — хохотнул Василий Иванович, — чтобы у Домов ничего не получилось.

— А на чём же вы тогда с ними, самодостаточными, будете выезжать?! — поразился Раман.

— Всё просто! На том, что у нас на Земле произвести дешевле и проще, чем там, в космосе. И, заметь, мы всегда это громогласно заявляли! — хитро прищурившись, сказал Василий Иванович.

— Хитрые акулы капитализма! — ухмыльнулся Раман.

— Вот такие мы! — в ответ хохотнул шеф.

— Но мы несколько отклонились от нашей основной темы, — снова стал серьёзным Василий Иванович. — Ты всё выложил из того, что выкачал из Хелен?

— Да, почти всё.

— Ну, тогда расскажи то, что «насобирал» кроме этого. Что-нибудь из того, что нашли, не навело ни на какие мысли?

— Да. Навело. И весьма даже навело!

— Я весь внимание! — заверил Василий Иванович и тут же добавил. — Вообще, ты прям Клондайк сегодня по части ценной и жутко интересной информации!

— Стараюсь! — несколько шутливо отозвался Раман, но этот шутливый тон тут же утонул в серьёзности.

Он очень серьёзно посмотрел на Василия Ивановича и вымолвил.

— Там лежали «боевые юниты» с перенастраиваемым подчинением. То есть если человеку вбивали этого «юнита», то он мог впоследствии подчиняться тому, кому укажет изменивший его, или по кодовой фразе. Изначально он вообще никому не подчиняется после Изменения. Эта особенность сначала выплыла при допросе Хелен, — она далеко не сразу узнала об этой их способности. И планировала их применить несколько по иной схеме.

Василий Иванович поднял вопросительно бровь.

— А разве такие были? Есть такая возможность перенастраивать подчинение у «боевых юнитов»? Ведь они же были… хм… одноразовые!

— Да. Есть возможность. Это технология самых последних войн Первого Апокалипсиса. То есть модуль настолько уже был стандартизирован, что его доверяли применять офицерам нижнего звена. То есть некий офицер начинает «вербовать» очередное «мясо». Так как это всего лишь эпизодическая акция, то нужно подчинение на конкретного командира или руководителя. Поэтому сделали подчинение включающимся определённой кодовой фразой. В сущности, идея тривиальная и удивительно, что сразу тогда не появилась.

— А не нужно было! — Василий Иванович усмехнулся. — Ты забываешь, кем были Высшие в начале Апокалипсиса. Они были ИНДИВИДУАЛИСТАМИ. А когда началась Гонка, то ещё и параноиками. Только реальная опасность потерять свою драгоценную жизнь заставила их поделиться частью своей безграничной власти.

— …Отправив на убой всех подвернувшихся под руку «низших», предварительно наделив их некоторыми сверхспособностями. Поработав с мерками на допросах, у меня возникло стойкое подозрение, что все эти нынешние «телодвижения» как Домов, так и Инквизиции — неспроста. Кто-то изначально баламутил воду, чтобы под шумок начать сбор всех уцелевших артефактов Апокалипсиса.

— Факты?

— Факты разрозненные. Вот, например, неделю назад взлетел на воздух целый квартал в Иоханесбурге. По официальным сводкам никто не пострадал, так как взорвались старые руины. Но! Отмечена большая активность сразу двух Домов там. Южная Америка сорок восемь дней назад: патрульные СИ замели мерков, которые продавали креатор неизвестному представителю Домов. Креатор и мерков добыли — от «представителя Домов» даже пыли не осталось. Самоуничтожение.

— Сур-рово!

— На Альбионе схлестнулись сразу четыре воинства сразу от четырёх разных Домов. Когда туда прибыли из СИ — там уже всё было кончено. Куча трупов, и непонятно, из-за чего дрались. Дома — хранят молчание или гонят такую пургу, что уши вянут. Словом, сплошная деза. Высшая иерархия Святейшей Инквизиции начала своё расследование, но чую, что ничего не найдут. Хотя, сами посудите, что могут искать на Альбионе все эти долбокретины, и вообще что там забыли?! Там же БЕЗЖИЗНЕННАЯ ПУСТЫНЯ!

— Хм! Интересно! Я это как-то пропустил мимо ушей. Ну, дерутся, так пущай дерутся. Главное, что не с нами. А в свете последних событий — ты прав, что-то подозрительное. И ведь слишком она как-то лихорадочной, эта их деятельность, выглядит.

— Далее! — Как бы не заметив реплики Василия Ивановича, продолжил Раман. — Последние месяцы резко обострились ВСЕ противоречия между домами в Северной Америке. Их явно кто-то очень хорошо «подогрел».

— А вот это я знал! И удивился. Здесь я сам очень даже заинтересовался, чего они там не поделили. Ты прав — собственно, делить им там, по большому счёту, нечего. Небольшие анклавы, разделённые территориями, которые и нахрен никому не нужны… и вдруг перегрызлись, как голодные крысюки.

— Я думаю, что вашему аналитическому отделу надо дать соответствующую вводную, чтобы они специально покопали в этом направлении.

— Копают. Пока сказали, что напряжение явно вызвано искусственно и кем-то со стороны. Но дальше этого факта не двинулись.

— Вот и задайте им сам предмет — Хелен. Она явно могла организовать весь этот тарарам, если имела доступ к высшим эшелонам управления Дома Блэр.

— А она имела? — полуспросил, полуутвердил Василий Иванович.

— Имела. Ведь «увела» же младшего племянника Канцлера.

— Гм!

Василий Иванович надолго задумался.

— Опасная ситуация. Если всё так, как ты говоришь, то получается, весь кризис, что ныне разворачивается — её рук дело. Я даже предполагаю, что она хотела получить.

— Боюсь подтвердить твои догадки.

— ?

— Полностью прочитал намерение Хелен по отношению к меркам и «боевым юнитам». Она хотела преобразовать тех мерков, что прибыли на склад. Потому и было их там так много сразу. Она им наплела, что они будут суперкрутыми. И, представь себе, она не сильно покривила против истины. Она собиралась им оставить полностью свободу воли.

— То есть она изначально собиралась заблокировать «преобразование полного подчинения», если бы оно было в «боевых юнитах»?!

— Да.

— Но это же… Это только она могла бы сделать во время процесса преобразования.

— Таким образом, она получала не просто подчиняющихся беспрекословно болванов, а вполне себе сильных и очень опасных воинов. Командиров.

— То есть она собиралась сделать свою Армию! Ё-маё! Во, даёт дивчина! — воскликнул Василий Иванович, но тут же поправился.

— Эть! Звиняйте! «Давала»! Вовремя же мы её остановили! А я думал, что слова мерков на допросе — это так, пыль в глаза для «мяса», которую пускала им оборотень.

— Вообще, довольно своеобразная мадам эта Хелен, когда я с ней начал разговор, то она сразу меня отождествила с одной ролью, последовательно на неё «давила». И, что характерно, я в эту роль… Поверил!

— Это как?

— Она меня полностью отождествила в разговоре с той ролью, что я играл тогда — одиннадцать лет назад.

— А! Помню-помню! Ты там прикинулся «серым» из русских. А ведь хорошо сыграно было. Чуть не поймали эту Хелен.

— Тогда — было «ТОГДА». Но при нынешней встрече… у меня почему-то даже не возникло желания опровергать её.

— Что, почувствовал себя русским? — заинтересованно спросил Василий Иванович.

— Да, как-то вот…

— А она тебе ещё и повод дала?

— Да, она начала лить грязь на всех русских, причём говорила о них, как будто это не нация, а некий вид характера. В её глазах особо мерзкий.

— А ты тут же кинулся защищать?

— Конечно. Но меня больше всего смущает, что я…

Василий Иванович заржал и замахал на Рамана аж сразу двумя руками. Раман удивлённо прервался.

— …Что ты, по их наглосаксонскому — «узкоглазый китаёза»? — поддел Василий Иванович.

— Ну… типа того! — смутился Раман.

— Чепуха всё это! Ты разве забыл, что в состав Русской цивилизации входила тьма народов?

— Да, но…

— Забудь! Насчёт «русского» — она права. Русским человека делает не принадлежность к роду или вообще гены, а культура. У нас своя, весьма своеобразная культура. И ты, Раман, ещё с тех давних пор, как мы познакомились, был наш, — свой в доску. Ты даже по-русски чешешь почти без акцента. От общения с русскими, тогда, в прошлом, ты не только языка набрался. Так что ты русский и успокойся. …Да ты вспомни, у нас даже барсы-фурри[5] И ТЕ русскими числятся! Вот недавно отправил их на Венерианский комплекс.

Раман на это сначала удивился, а потом, поразмышляв, ещё шире улыбнулся.

— Тогда забейте мне, пожалуйста, местечко там, на звёздах. А то как-то неуютно быть далеко от своего народа.

— А почему сразу на «ВЫ»?! — Удивился Василий Иванович.

— Так наверняка не ты один это решение принимаешь.

— Ах вот как! Ну, тогда не волнуйся. Уже забито! Можешь быть спокоен.

— Благодарю! — всё так же ослепительно улыбаясь, сказал Раман и поклонился. Он, было, подумал, что на этом разговор закончится. Но как бы не так! Шефа сильно заинтересовала эта ветвь разговора с оборотнем. Он, как оказалось, и не думал прерываться на частностях.

— И что она ещё про нас наговорила? — спросил он.

— Ну, что все русские рабы, что культура у русских калечная, я же ей возразил тем, что они не только выжили в постапокалипсисе, но и вырвались к звёздам.

— А она на это что?

— Она сказала, что далеко, мол, не убежите, потому, что у вас нет понятий свободы. И что-то типа этого.

Раман слегка прервался, чтобы дать пояснения.

— Пойми, я не помню точно то, что она сказала, так как на её речь постоянно накладывались те смыслы, что я у неё «читал».

— То есть «отсутствие у нас понятий Свободы» — это у неё прошло как нижний смысл сказанного? — попробовал уточнить Василий Иванович.

— Как бы не верхний.

— Наш разговор плавно перешёл в философскую плоскость… — Заметил Василий Иванович и потянулся.

— Впрочем, это хорошо, — заключил он и посмотрел на Рамана.

— Так в чём же тут смысл всей той бредятины, что я прочитал у неё?

На этот вопрос Василий Иванович ответил через кучу околичностей.

— Если бы мы тогда, в Катастрофу, не сохранили свою «рабскую» психологию, свою «калечную» культуру, которая диктует не подчиняться никому кроме своих и самих себя, которая сплачивает людей в единое целое, мы бы ни за что не уцелели в Постапокалипсисе. Тогда и более многочисленные народы, находящиеся в лучших климатических и вообще условиях — вымерли.

— Ты хочешь сказать, что она права?

— Она права в том, что у нас нет англосаксонских понятий о Свободе. У нас она просто ДРУГАЯ.

— И какая?

Василий Иванович склонил голову на бок и скептически посмотрел на Рамана.

— Ответь мне на вопрос: Ты, конкретно ТЫ, считаешь себя свободным?

Раман серьёзно прислушался к себе и сказал твёрдо.

— Да, считаю.

— А вот они, — наглосаксы, — не считают!

— И в чём смысл?

— В том, что мы сами себе смысл! А наглосаксы — да пошли они со своими рацеями, — сказал весело Василий Иванович и присовокупил такую конструкцию, по которой «наглосаксы» получали направление ну очень далеко.

Раман покатился со смеху.

Пока он смеялся, Василий Иванович напротив стал серьёзен.

— Я вот начинаю думать, а не зря ли мы её так сразу — просто грохнули? — С сомнением, как бы в пространство спросил он.

— Нет. Все её тайны я знаю. И ты тоже знаешь. А что не успели вытянуть сразу — реконструировали только что.

— Тогда… — Василий Иванович тяжело вздохнул, — пусть покоится с миром!

Кардинал

Центральный Азиатский Офис Святейшей Инквизиции находился в чудом уцелевшем комплексе правительственных зданий Дели.

Теперь, спустя двести лет после Первого Апокалипсиса, Инквизиция не только отстроила многое из того, что было вокруг него и возле, но и расползлась в ширь. Искусные надстройки над древними зданиями вершили ныне кресты, а барельефы и фрески на внешних стенах и внутри зданий отображали как картины Жития Христова, так и картины Последней Битвы. Правда, довольно часто попадалось и то, что осталось от почти погибшей ныне индийской цивилизации. Но здесь, в Азиатской цитадели католицизма, её следы были минимальные. Ибо многое из того, что провозглашал индуизм, католики считали проявлением Греха. Так же, впрочем, как и в веке двадцатом.

Каждый раз Василий Иванович, прилетая на аудиенцию к Кардиналу Святейшей, видел эти следы уничтоженной некогда красоты и сожалел. На юге, в зоне ответственности «Интаком», он старался препятствовать актам вандализма и наоборот способствовать попыткам восстановления древних храмов, что иногда предпринимали местные жители. Он даже делал некоторые поползновения распространить эту самую свою программу защиты и помощи чуть далее. По образцу и подобию ещё тех ООНовских программ, эпохи до Первого Апокалипсиса.

Здесь же — в цитадели Инквизиции — что-либо спасать было уже поздно. Можно было ещё что-то спасти на территории подконтрольной Дому Блэр. Но это было из разряда фантастики. Разве что если сам этот Дом изничтожить и получить его земли под собственный контроль.

Василий Иванович улыбнулся этим своим мыслям и с этой весёлой улыбкой зашёл в кабинет Кардинала. Таким образом, он предстал пред ним с загадочной, блуждающей улыбкой, чем слегка заинтриговал Кардинала. Обычно он видел Великого Координатора Корпорации «Интаком» в весьма серьёзном и суровом виде.

Сопровождавший Координатора священник молча поклонился и так же молча вышел вон.

Кардинал подождал, когда за ним закроется дверь, и медленно, испытующим взглядом просверлил Василия.

После дежурных расшаркиваний и приветствий Кардинал «взял быка за рога».

— Вы, Великий Координатор, наверное, мысли читать умеете? — С подвохом и ехидно задал он вопрос.

— Никак нет, Ваше Преосвященство! Я всего лишь угадал, что Вам понадобятся какие-то объяснения, да и мне лично нужна сейчас помощь Святой Инквизиции. Особенно Ваша.

— Ну, пара вопросов к вам у меня действительно имеется. А насчёт помощи… Мы ценим помощь, которую вы и ваши Охотники оказываете Святой Инквизиции. Но вы сами должны понимать, что мы не можем становиться на чью-либо сторону в конфликтах между Домами.

— О! Я совершенно не то имел в виду… — тут же потупился Василий Иванович. — Я хотел помочь Церкви. А для этого как раз и нужна помощь Святой Инквизиции. Тем более что дело, в котором я прошу помощи, непосредственно завязано на последние происшествия в Бомбее.

— Вот как? — Кардинал поднял бровь.

— К тому же наша Служба Охотников ещё со времён Первого Апокалипсиса является как бы частью отдела расследований Святейшей Инквизиции. Уж вашему-то постоянному партнёру вы не откажете в помощи?

— Смотря в чём, — уклончиво ответил Кардинал, — смотря в чём.

— Я думаю, что вас заинтересует часть информации, которую получил от Хелен наш Охотник перед тем, как включил запись.

— У нашего Отдела Расследований есть серьёзные подозрения, что вы утаили от нас первую часть записи.

— Так вот, чтобы уважаемый отец Клемент так не думал, мы и решили предоставить вам некоторую дополнительную информацию. Не только по тому, что услышал наш Охотник, но и кое-что, что весьма хорошо с ней согласуется. Из наших собственных расследований.

— И что же это?

— Хелен говорила об экспериментах, которые ведутся учёными Дома Блэр. Не прямо, но намекала. К тому же поиск и нахождение того самого склада, на котором она была убита, случайной акцией быть не может. Боевой «призрак» слишком серьёзная штука, чтобы его мог открыть некто со стороны, не знающий кодов доступа.

— Вы намекаете мне, что Дом Блэр ведёт исследования в Запретном?

— У нас слишком много данных, которые на это указывают.

— Например?

— Вот, что мы сняли с некоторых подручных Хелен, — Василий подошёл к столу и, многозначительно показав зажатый двумя пальцами накопитель, положил его в центр.

— Что там? Кратко.

— Кратко, на этом накопителе информация об исследованиях, которые проводил Дом, под руководством Хелен.

— Вот как? Это ТВЁРДАЯ информация?

— Там есть координаты одного места, где, возможно, вы — если поторопитесь, конечно — найдёте что-то интересное. Как минимум — тайную лабораторию, которую Дом Блэр скрыл от вас.

— Гм… Как-то оно слишком шатко и похоже на подставу… не ударим ли мы там лицом в грязь?

— Я понимаю, — поспешил тут же оправдаться Василий Иванович, — что после того, как Хелен погибла, и погибла от наших рук, а её подручные у нас… лаборатория либо уничтожена, либо перестала проводить те опыты. Но если вы уделите этой информации достаточно внимания, то, возможно, найдёте тех, кто убил два наших патруля.

— А вы уверены, что это были именно люди Блэр?

— Да. Уверены. А также уверены в том, что патрули погибли потому, что стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего.

— Доказательства?

— Там же, — Василий Иванович указал на накопитель. — И ещё кое-что… У нас есть серьёзные подозрения, что у кого-то из Домов есть искин.

— О-у! — поскучнел Кардинал. — У нас такая информация тоже есть… только вот где искать?!

— А вот где он может находиться, мы, возможно, сможем узнать, если поймаем некоторых ренегатов от Блэр. Мы считаем, что они либо экзоты высокого класса, либо уже оборотни.

— Вы сегодня фонтанируете весьма тяжкими обвинениями в адрес Дома Блэр, — констатировал Кардинал.

— Они убили два наших патруля.

— Жажда мести? — хмыкнул Кардинал. — Хотите отомстить за убиенных Охотников?

— И это тоже. Но, в первую очередь, желание довести до конца то дело, из-за которого погибли эти шестеро ребят. А дело — вот здесь. То, что мы уже добыли.

Василий Иванович показал снова на накопитель.

— Так вы решили нас прицепить к этой мести? — начал смеяться Кардинал.

— Почему же? Я предлагаю Вам просто проверить всю информацию, что мы предоставили. Пока Дом Блэр будет целиком занят Вашими инспекторами, наши Охотники успеют выловить тех самых ренегатов. Или, по крайней мере, постараются. Далее мы передаём их Вам и считаем, что месть свершилась.

— Вот теперь понятно… А то как-то оно всё было расплывчато. Это мы можем сделать. Тем более что вы наш весьма давний партнёр.

— Так как? Я могу надеяться, что вы свяжете их своими действиями?

Кардинал снова поколебался, взял накопитель и повертел его в руках. Видно ему эти все обязательства перед Корпорацией изрядно не нравились. Но, придя к определённому решению, он коротко ответил.

— Да.

Василий Иванович тут же поблагодарил и приготовился, что его отпустят, но не тут-то было.

Кардинал неспешно подошёл к окну и выглянул наружу. Не найдя там ничего особо интересного, повернулся к собеседнику.

— Очевидно, что вы хотели бы что-то у меня спросить? — тут же напомнил Василий Иванович.

— Естественно! — лукаво ответил Кардинал, — Вы, как нам давно известно, большой любитель пофилософствовать!

— Всегда к вашим услугам! И смею припомнить, что вы в самом начале нашей встречи хотели задать мне «пару вопросов».

— Именно.

— Я вас внимательно слушаю!

Кардинал снова посмотрел за окно на безоблачное небо, прищурился и спросил.

— Вопросы у меня по той записи, что вы предоставили нам… Почему на записи оборотень постоянно называет вашего Охотника не иначе как… Рэм-предатель?

— Если кратко — то в своё время он под видом мерка проник в группу, что формировала Хелен. Как агент. И этот его поступок дал нам возможность не только разгромить формирующееся подполье, но и чуть было не схватить саму Хелен. Тогда она очень красиво инсценировала свою гибель, почему мы и решили, что её укокошили.

— Напомните, когда это было.

— Десять лет назад.

— Нокс? — уточнил Кардинал, что-то припоминая.

— Он самый. Эта цитадель явно таит что-то, если туда постоянно ломятся все, кто уцелел после Апокалипсиса. Мы очень долго гонялись за этим оборотнем. И предупреждали Вас и вашу Канцелярию, что далеко не все они выловлены.

— Десять лет назад мы подавали доклад в Тайную Канцелярию Вашего Преосвященства, — предупреждая очевидный вопрос, тут же вставил Василий Иванович после короткой паузы.

Кардинал сверкнул очами, но ничего не сказал. Явно проверит и учинит среди своих чинуш величайший разнос. Те, очевидно, посчитали тот доклад «фантазиями на тему…» и положили под сукно.

Поделом им!

— Смею вам напомнить, что мы ещё докладывали вам о повышении риска повторения Катастрофы. Мои аналитики, проанализировав ситуацию, складывающуюся в мире, пришли к выводу, что риск сваливания мира в Катастрофу очень высок и вероятность растёт.

— Насколько высок и как растёт? — тут же задал прагматический вопрос Кардинал.

— Вероятность — свыше восьмидесяти процентов уже…

— И какова причина на этот раз? Что говорят ваши аналитики?

— Дома стали на путь тайных попыток возрождения Запретных Технологий.

— Об искине и наношпионах вы мне говорили, — напомнил Кардинал.

— Всё гораздо шире и хуже.

— Уж не хотите ли вы сказать, что кто-то взялся за человеческий геном?

— И за него тоже.

— Есть доказательства?

— Единственный тяжёлый факт — по Хелен и дому Блэр. К сожалению, такой, что они с лёгкостью отбрешутся. Зато косвенных очень много. Причина — Дома стали слишком сильно заглядываться на добро соседей. Они достигли естественных границ, до которых могли беспрепятственно расширятся и начали облизываться на чужие территории и ресурсы. Так как мы соседи Дома Блэр — то и информация именно о них у нас наиболее полная.

Кардинал несколько лукаво посмотрел на Координатора и неожиданно для него сменил тон.

— По-моему, нельзя сбрасывать со счетов конкретно и вашу позицию, Координатор. Позицию вашей корпорации. Закономерное истощение последних невозобновляемых Земных ресурсов на фоне вашего монополизма на ресурсы космические неизбежно должно толкать Дома на поиск «обходных путей».

— Но не Путь Дьявола, согласитесь!

— А почему так категорично? Ведь они хотят получить ни много ни мало стабильное будущее для своих Домов. Каждый из Домов этого желает. Если не хватает ресурсов природных, они неизбежно будут искать способы получения преимуществ и «козырей в рукаве» за счёт получения сверхсвойств личности.

— Э-э, извините, вы кого-то из Домов повторили? Их аргументы?

Кардинал криво усмехнулся.

— Да, Координатор. Не буду называть имена, но в приватной беседе я услышал от одного из глав Домов именно этот набор аргументов.

— Я так и думал! — удовлетворённо заметил Василий Иванович. — Потому, что тезисы изрядно демагогические. Хотя бы потому, что мы, торгуя ресурсами, никогда и ни при каких ситуациях не пытались получить какие-то сверхпреференции от Домов и их Союзов. Наша позиция всегда была — строгий нейтралитет.

— Да. Это, конечно, похвально. Но!

— …К тому же, причём здесь ресурсы как таковые и модернизация генома человека? — тут же вставил Координатор.

— Мы того же мнения. Но из песни слов не выкинешь — Дома давят на то, что вы монополист.

— Наш монополизм — предлог.

— Я тоже склоняюсь к этой точке зрения, — кивнул Кардинал.

— В данном случае нарушение Конвенции и Запрета на Путь Дьявола является ключевым моментом в развязывании очередного Кризиса. И он, по нашим прикидкам, вполне может стать смертельным и окончательным в истории человечества. Человечество его не переживёт.

— Но недостаток ресурсов тоже изрядная проблема, которая вполне может спровоцировать кризис.

— Не такая большая, как Путь Дьявола, — возразил Координатор.

— Тем не менее, Ваша Корпорация ныне «сидит» на всех ресурсах и богатствах Внеземелья. Нещадно эксплуатируя поселения, вы выжимаете воистину астрономические прибыли. И это очень не нравится как самим колониям, так и большинству Домов.

— И это закономерно! Мы заняли эту нишу рынка ещё тогда, когда Дома об освоении космоса просто не задумывались, так как считали это дикой блажью запредельных фантазёров. А теперь, когда всё стало приносить очень большие прибыли, когда появилась реальная возможность прирастить земли чистенькими, очень новенькими землями на Марсе и Венере, они ясное дело переполошились!

— А вы верно тут подметили — «чистенькими», — ухмыльнулся Кардинал. — Не загаженными в двадцатом и не превращёнными в безжизненную, отравленную пустыню в эпоху Первого Апокалипсиса. Вот они и говорят: «Делиться надо!».

— А кто им мешал осваивать космос вместе с нами? Никто!

— Лукавите!

— Ну… разве что самую малость. Но согласитесь — наши социологи составили модель, которая позволила успешно осваивать всю эту жуть. И мы её не скрывали. Ни от кого. Что им мешало применить эти наработки? Ведь это не Запретные Знания и не Путь Дьявола.

— Как сказать! И вы, и я… мы оба прекрасно сознаём, что ваша модель — ярый антагонист Свободам и Правам, как их понимают Дома.

— Вот именно, Ваше Преосвященство. Ударение на «как их понимают Дома». А там, на звёздах, ТУ социальную модель находят единственно возможной не просто в тех условиях, но и вообще наилучшей из всех существовавших.

— За исключением того, что всем Домам очень сильно напоминает коммунизм двадцатого столетия.

— То, что им «напоминает» — это их проблемы. Они сами пробовали жить в космосе по своим законам и потерпели фиаско. Разве что Дом Блэр с их жёсткой иерархией Служения как-то ещё выплывает. Но я тут же могу привести их пример как контраргумент на «коммунизм». У Блэр это вообще один в один — нацистская Германия. И что-то я не припомню, чтобы Святой Престол отказывался от осуждения нацизма.

— Но он не отказывался и от осуждения коммунизма.

— Престол осуждал конкретное явление тридцатых-пятидесятых годов двадцатого века. Ведь те принципы, по которым построено общество колонистов, прописаны в Библии. И вы сами знаете, С ЧЬИХ СЛОВ они там были записаны.

— Вы хотите сказать, что ваши колонисты…

— …извините, но это уже не «наши колонисты». Они уже практически самостоятельны.

Кардинал кивнул и продолжил.

— Эти колонисты следуют Заповедям?

— Как Букве, так и Духу!

— И колонисты-яппи, и колонисты-викинги? — попробовал съехидничать Кардинал.

— Вы будете смеяться, но это так! Можете сами проверить.

— Любопытное предложение. Пожалуй, я подумаю об идее посылки миссии на Поселения. Но, тем не менее… по отношению и к вам, и вообще к Корпорации «Интаком» в Святом Престоле складывается несколько негативное отношение.

— По поводу этого «якобы коммунизма»?

— И по нему тоже. Но прежде всего потому, что вы вырастили силу, которая ныне слишком близко отстоит от повторения Пути Дьявола.

— М-мнэ… Смею напомнить Вашему Святейшеству, что мой предок с Вашим предком не просто воевали по одну сторону баррикад… И я лично и мой предок контролировали процесс формирования общества Колоний.

Кардинал насмешливо посмотрел на Василия Ивановича.

— Люди не крепки — они могут и оступиться.

— И этих оступившихся наш общий долг вернуть на Путь Истинный, — тут же ввернул Василий Иванович, — мы это делаем как здесь, так и там.

— Мы ценим помощь Ваших Охотников, Координатор. Но как дело обстоит именно там? — Кардинал неопределённо махнул рукой вверх.

— Мы создали систему, в которой человек, предрасположенный к Пути Дьявола, ТУДА попасть в принципе не может.

— И по каким принципам идёт селекция?

— Если кратко их выразить, то ТУДА идут только люди, ПОЛНОСТЬЮ разделяющие и соблюдающие Заповеди Христовы. Причём разделяющие и соблюдающие на деле, а не на словах.

— Вы за это можете поручиться? Что все они полностью соблюдают и будут соблюдать?

— Да, ручаюсь!

— И какова основа вашей безграничной уверенности? — скептически спросил Кардинал.

— Проверяются все, кто идёт в эти поселения. Причём проверяются опытнейшими психологами. По очень серьёзной методике, исключающей даже малейшие ошибки.

— Гм… а почему мы об этой методике не знаем?

— А вот это и для меня загадка. Потому что мы эту методику совершенно не скрываем, и вы её можете получить самым обыкновенным путём — обратившись к нашим информаториям. По сети.

— Обязательно отдам распоряжение, чтобы так и сделали. И когда вы эту методику создали?

— Очень давно. Что и удивительно.

На самом деле Василий Иванович несколько покривил душой. Если создали действительно давно, то выдвинули в общее пользование недавно. А то, что автоматизировали методику — так об этом Корпорация вообще помалкивала.

— К тому же по расчетам наших социологов, получается что это общество имеет встроенный предохранитель от повторения пути, приведшего к Первому Апокалипсису.

— То есть вы хотите сказать, что у вас есть противоядие против Апокалипсиса?

— Да. Наши социальные инженеры создали социально-культурную среду, которая имунна против основного качества, приведшего цивилизацию к Первому Апокалипсису.

— Уж не хотите ли вы сказать, что русские и есть тот самый предохранитель?

— Не русские. А то, что они сохранили в своей культуре, является тем самым предохранителем. Когда-то, прямо перед Первым Апокалипсисом, набирающие силу Изменённые поспешили уничтожить их цивилизацию так как именно среди русских был максимальный процент людей, понимающих, что происходит и почему. Слава Богу, что им это не удалось.

— Русские понимали, что происходит, и с ними расправились в первую очередь? — уточнил Кардинал.

— Да. Именно так, Ваше Преосвященство. Изначально этот народ сохранил изрядную долю высокого уровня образования ещё со времён СССР. Поэтому доля понимающих, что происходит в мире, была среди них очень велика. «Изменённые» это знали. Потому в первую очередь постарались выбить наиболее образованный слой. Но я не договорил… Есть качество, которое мы там НА ЗВЁЗДАХ постарались не только сохранить, но и укрепить. Оно не только даёт возможность эффективно действовать и развиваться в тех условиях, где спасовали Дома, но и даёт тот самый иммунитет против повторения Апокалипсиса.

— В ваших файлах, что вы выставляли в единую сеть, описания этих качеств в системе и в единстве есть?

— Есть. Там описана сама культурная система, которая препятствует развитию ситуации с выходом на Путь Дьявола.

— Обязательно посмотрю… Но! — Кардинал поднял палец, особо привлекая внимание Координатора к тому, что собирался сказать. — Я уж буду на вас обкатывать те аргументы и «аргументы», что очень часто слышу от ваших…гм… оппонентов. И, как ни странно, их аргументация вертится как раз вокруг русских… очень хорошо, что у нас разговор их коснулся. Особенно в контексте Апокалипсиса… как прошлого, так и намечающегося.

Василий Иванович кивнул и с интересом приготовился слушать.

— Очень часто мне пеняют на то, что я якобы покрываю «Интаком» и русских. Мне постоянно напоминают историю русских с их коммунизмом, разгромом просвещённой Европы, то, как они в конце двадцатого столетия чуть не уничтожили весь Цивилизованный мир… Но это всё частности.

Кардинал ненадолго замолчал, делая многозначительную паузу. Как понял Координатор, это было лишь предисловие.

— Исходя из того, что туда — наверх — ушло много людей с «пограничными свойствами» и что многие русские покрывали экзотов во время Второй Катастрофы, складывается весьма нехорошая ситуация. У многих Домов — и они нам не стесняются об этом постоянно и открыто говорить — сложилось мнение, что все русские только тем и заняты, что возрождают Запретные Технологии. Доходит до того, что многие, припоминая факты истории, начали поговаривать о якобы генетической предрасположенности русских к Пути Дьявола.

— Довольно мерзопакостная идея, смею заметить, — с брезгливостью отозвался Василий Иванович. — Обвинять русских всех скопом… в приверженности Пути Дьявола! Пахнет тупым расизмом.

— Расизм — это ярлык.

— Совершенно с вами согласен! Но также указываю на то, что если эту же логику, по которой русских обвиняют в Пути Дьявола, применить до своего логического конца…

Василий Иванович сделал длительную паузу. Кардинал не выдержал, оторвался от созерцания пейзажей и остро глянул на Великого Координатора.

— Заканчивайте, пожалуйста, свою мысль! — выговорил он.

— …То надо бы ВСЮ англо-саксонскую расу записать именно в ПОЛНЫХ и абсолютных последователей, имен этого Пути. Ведь люди ИМЕННО ЭТОГО народа ПЕРВЫМИ, и почти единственными ступили на Путь Дьявола в Первый Апокалипсис. И ИМЕННО ОНИ устроили его.

— Именно… именно… именно! — Поморщился Кардинал от изобилия этого слова. — Но вам в логике не откажешь.

— Приходится… — Скромно потупился Координатор, — иначе бы такую корпорацию как «Интаком» в руках не удержал.

— К тому же если посмотреть с этой стороны, — Кардинал снова вернулся к созерцанию пейзажей за окном, — то действительно, пахнет расизмом… Гм… Расизмом со стороны представителей очень многих Домов.

— Каких, например? — тут же подпрыгнул Василий Иванович.

— Так вам сразу и списком, Великий Координатор? — сдержанно хохотнул Кардинал.

— Если можно, но я даже не надеюсь, — снова потупился Василий Иванович.

— Почему же нельзя? Можно. Тем более что скоро в Совете Домов вся эта группа выступит единым фронтом. Для начала это Дом Блэр — Калькутта, Далее Дом Вольф — Тиролл, Дом Скалли — Адамс, Конектикут…

— Гм… Достаточно! Уже всё ясно! — с лукавой улыбкой молвил Координатор и слегка поклонился.

— Я ожидал от вас именно такой реакции, — улыбнулся Кардинал, — Великий Координатор просчитал всех!

— Иначе бы нас и нашу Корпорацию давно схарчили!

— Но как человек, симпатизирующий вашей Идее и вашей Корпорации, хотел бы вас предупредить…

— ?

— На Поселян готовится провокация.

Кардинал поднял руку, прерывая рвущийся вопрос, и продолжил.

— Я подробностей не знаю, но, скорее всего, это будет на «Звёздочке». Или с этой большой станции под красивым названием «Звёздочка» всё и начнётся.

Репортёр

С этой большой станции под красивым названием «Звёздочка» всё и начнётся. Всё реальное освоение планет солнечной системы.

А какие планеты у нас есть в наличии?

Марс и Венера.

На Марсе — холодно, а на Венере… на Венере самый настоящий Огненный Ад. Не просто жарко, а… чуть прохладнее, чем в муфельной печи. Если марсианские условия представлялись очень даже умеренными, то Венерианские… К Венере очень долго не знали, как вообще поступиться. Давление на поверхности — в девяносто три раза выше Земного атмосферного, кислорода — ноль процентов, зато девяносто шесть процентов — углекислый газ. Температура — на дне этого углекислотного «океана» была четыреста шестьдесят один градус по Цельсию. Не по Фаренгейту, однако. Впрочем, даже если и по Фаренгейту было то неразличимо. Слишком высокая температура. И никак эта температура не менялась от дня к ночи. Да и сутки световые там, на Венере — аж сто восемьдесят земных.

Да, кстати, ещё деталька — воды в атмосфере почти нет. Зато все многоэтажные облака, простирающиеся аж на шестьдесят семь километров ввысь от поверхности — состоят из… серной кислоты!

И вот этот ужас решили преобразовать. Причём не просто преобразовать, а придать всей Венере вполне земной вид.

Но для этого нужно охладить атмосферу, осадить углекислый газ на поверхность, добавить воды для океанов и насытить атмосферу кислородом. Есть проект. Который осуществляется и, судя по результатам, вполне успешно.

Если удастся то, что здесь задумали, а оно уже удаётся в полной мере, если никакой вселенский катаклизм не остановит, то люди человечество ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начнёт своё победное шествие среди звёзд.

Впрочем, как думал стоя посреди грузового терминала и разглядывая «приписанную» к нему личность, могло быть и по другому.

Не вселенский катаклизм, а банальная человеческая глупость и алчность могли завалить дело. В том числе и глупость с алчностью тех, кто послал вот это…

Алексей, сохраняя внешнее спокойствие тем не менее с уже поднимающейся неприязнью разглядывал стоящего перед ним человека.

«Репортёра-Евразийца».

Репортёр представлял собой личность весьма колоритную. Первое, что сразу бросалось в глаза, — это его худоба. Второе, это весьма живописный крючковатый нос. И третье — пронзительный взгляд тёмно-карих глаз, что в со всем остальным, делало его похожим на большую, худую хищную птицу.

Ходил он тоже соответствующе. Вы видели хоть когда-нибудь, как ходит индюк? Если видели, то точно так же — важно, надменно.

Стандартный синий рабочий комбинезон технической обслуги станции, в который его облачили по прибытию, порождал ещё более комичное впечатление. И ассоциации. Ассоциации с дохлой общипанной птицей.

Карикатура? Как сказать… В общем, он производил своим внешним видом хоть и смешное, но более или менее гармоничное впечатление.

А вот поведением…!

Впрочем, и имя сей индивид, носил достопримечательное — Гонт.

Что оно обозначало на языке народа, давшего ему его, неизвестно, но у Алексея с первых же минут знакомства в голове прорезалось сразу несколько весьма непечатных «соответствий». Он даже не удержался и хищно хохотнул ему в спину. Благо этот хлыщ ничего не заметил.

А если и заметил, то сделал вид, что ничего не произошло.

Он не зря производил впечатление птицы-хищника. Уже в первые минуты знакомства он Алексея буквально ЗАВАЛИЛ вопросами. Что? Где? Как? Почему? А вы что по этому поводу думаете? И т. д. И т. п.

Алексей сначала растерялся, но потом быстро взял себя в руки и начал свою образовательную программу — повёл его на внешнюю палубу станции, на ту, с которой «Щит» виден. Показать, так сказать, товар лицом. Когда прилетает какой-либо транспорт с очередной группой экскурсантов, их ведут в первую очередь сюда, так как зрелище из себя «Щит» представляет ну просто великолепное.

Мало кто удосужился в своё время посмотреть его в передачах Земного стерео. Есть даже сильное подозрение, что экскурсанты на «Звёздочку» сплошь состоят из тех, кто предпочёл посмотреть раз эти репортажи. Предпочтя их очередной «мыльной опере». И именно это впечатление от увиденного по стерео подвигло их на этот космический вояж.

Огромное, круглое, сверкающее зеркало, в котором отражаются звёзды. Посередине его видно отражение Солнечной короны, но без Солнца. Дело в том, что, чтобы не перегревать «Звёздочку», инженерами было принято решение повернуть слегка, на несколько градусов, центральные зеркала, из которых «Щит» состоит. И теперь всякий, кто смотрит со станции, может любоваться великолепным видом Солнечного затмения. В отличие от земного, оно на «Звёздочке» постоянное, да и Солнце у нас гораздо больше земного — Венера всё-таки ближе к Солнцу, чем Земля. Особо впечатлительные дамочки, из экскурсанток, ну просто визжат от восторга, увидев такую картину. Жемчужное сияние короны Солнца, да ещё и увеличенное из-за небольшой вогнутости всего Щита — их до экстаза доводит.

На этого тоже вид впечатление произвёл. Несколько минут он молча и аккуратно снимал своими камерами открывавшиеся виды, но закончив съёмку «Щита», полностью подтвердил худшие опасения Алексея. Не выключив камеры, он обернулся к нему, нахохлился как петух перед боем, и учинил самый настоящий допрос.

По его вопросам можно было лишний раз убедился, что о Проекте у него самые фантастические представления. И он действительно ищет против него компромат. Он был яростно настроен против Проекта. Это было настолько ясно видно, что Алексею ну жутко захотелось узнать: чем же это «Паутинка» так его достала? А так же кто тот вредитель, который его сюда отправил.

Сначала репортёр искал какие-то мифические изъяны в Проекте, но так как он был не специалист в области астроинженерии, то Алексею ничего не стоило просто отмести его домыслы и подозрения.

Да и какие тут видимые изъяны могут быть, если результат уже весьма хорошо виден — атмосфера начала «проседать» из-за охлаждения?! Охладилась уже весьма значительно и ныне, чтобы не попасть в область слишком уж опасной турбулентности, атмосферным станциям пришлось подняться в зону облаков. Выше его второго слоя. Раньше они все летали чуть ниже них. Да и сам слой облаков стал ниже. Если ранее верхний его слой был на высоте шестидесяти девяти, то теперь уже и до сорока не дотягивает.

Для любого дилетанта в астроинженерии уже можно задать вопрос и «срезать»: «Если этот метод охлаждения настолько эффективен и быстр, то какой вы можете предложить, чтобы был дешевле и эффективнее?».

Да нету таких!

Как ни странно, но его аргументы очень быстро иссякли. Журналист надолго задумался, но потом, наверное, вспомнив какую-то домашнюю заготовку, быстро перешёл в другую область — финансовую.

Быстро приняв прокурорскую позу, он изрёк:

— Но не будете же вы отрицать, что на это сооружение, — он махнул в сторону окна, — ушло колоссальное количество средств?

— Да, — ответил Алексей осторожно, — на него ушло аж два астероида сырья…

Алексей тут сразу насторожился. Резкая смена темы, да ещё и то, что скрытые насмешки, которые Алексей на него вывалил, не подействовали, наводила на мысль, что тут как бы не самая главная «заготовка» пошла.

— Вы либо не поняли, либо уходите от ответа, — возразил репортёр, — я не материалы и сырьё имел в виду. Роботы! Такое колоссальное количество роботов!

— А причём здесь они? — снова не понял Алексей.

— Но ведь их надо было произвести, собрать, а потом ещё и на Венеру доставить! Ведь и мощности были задействованы колоссальные, да и от Земли сюда путь не близкий! Сколько мы всего там на Земле на эти денежки могли бы сделать!

И тут до Алексея дошло. Он аж остановился. Даже хохмы-заготовки потерялись мгновенно. Ведь из этой фразы следовало, что этот пентюх Гонт не только в астроинженерии, но даже в сравнительно недавней истории полный ноль. Алексей мысленно усмехнулся и осторожным тоном, чтобы не спугнуть уже пуганного Гонта, спросил:

— А вы хоть представляете, как «Щит» был построен?

— Как же! Это очевидно! — обиделся он.

— Ну и как же? — язвительно поинтересовался Алексей.

— Как, как… В Поясе выловили два подходящих астероида, пригнали их на орбиту Венеры, доставили на них роботов и заводы и приступили к сооружению Щита. Первым делом…

— Стоп! — прервал его Алексей, — так откуда, по-вашему, были поставлены ВСЕ роботы?

— С Земли, ясное дело, не с Марса же! — сказал репортёр с апломбом и уставился на Алексея, как на придурка. Мол, уж это ты ДОЛЖЕН знать, раз здесь работаешь.

Тут уже Алексей совсем не смог удержаться, чтобы поддеть его, и с подначкой спросил:

— Всех роботов?

— Ну да!

— Ой ли!

— А откуда же им здесь взяться?! — возмутился он, повторяясь, — не от господа же Бога? Или у вас от него прямые поставки? Ведь только на Земле производят роботов. На Марсе такого производства пока нет, и в ближайшем будущем вряд ли будет!

Тут уж Алексей не выдержал. Ему пришлось искать срочно дополнительную точку опоры, чтобы не свалиться. Со смеху. Смеялся он заливисто, заразительно. От души. Так, что даже ничего не понявший репортёр, как бы «за компанию», стал подхихикивать. Правда, ничего не понимая.

А Алексею было из-за чего смеяться. Ему вдруг представился уважаемый старик Малявин, с нимбом и пальмовой веточкой… Картина была такая, что он дал себе слово, обязательно подарить эту идею станционным художникам-карикатуристам.

— Вот уж умора! И присылают же таких олухов! Элементарнейших исторических фактов не знает! — выпалил Алексей сползая по стенке. — Да-а! Дела!

От смеха у Алексея аж дыхание спёрло.

— Слушай, у вас там в редакции все такие юмористы?? — спросил он наконец сидя под стенкой и еле переводя дух от смеха.

— Не понимаю, что я такого смешного сказал? — взвился Гонт, — ведь сколько наших народных денежек на эту махину угроблено!

Дальше смеяться для Алексея уже слабó — выдохся. Так что пришлось вступить в дискуссию.

— Во-первых, не ваших; во-вторых, не так уж и много. Л-5, что в Земной системе, раз в двадцать дороже обошлась. А на этот израсходовано даже меньше, чем на обычный средний исследовательский проект. В третьих, только стартовые финансы для проекта шли из кубышки Всемирного Экономического Банка Развития. Остальное — сугубо частная инициатива сугубо частной кампании «Интаком». Если вы хотите предъявить претензии о неэффективном расходовании средств корпорацией — это уже не с Совету Домов или Мировому Правительству, а конкретно к Великому Координатору «Интакома». Это его компетенция. Так как его денежки. И в-четвёртых, не угроблено. Лет через сто там, — Алексей кивнул в сторону Венеры, — сады цвести будут! Уж ты-то дожить сможешь! Не в двадцатом веке живёшь.

— Что-то с трудом верится, что сады, — ядовито заметил репортёр, несколько ошарашенный такой необычной реакцией своего экскурсовода.

— Эх, темнота! — махнул на него рукой Алексей, — ну, ладно уж, слушай и записывай. Не поверишь — в нашей библиотеке есть полный комплект файлов по этой теме. Если уж и этому не поверишь — тогда обращайся на Землю. Там ещё более обширный банк данных по этому поводу. Могу даже адреса указать. Ну, так что, готов?

— Ясное дело! — сказал он, с мрачным видом управляя своими камерами.

Алексей хихикнул, вспоминая конфуз Гонта, встал на ноги, одёрнул форму и, приняв, для важности, серьёзное выражение лица начал. В своей, как водится, хохмаческой манере.

— Ну так вот… Жил да был, — начал он нараспев, — в середине двадцать второго столетия такой учёный-кибернетик по фамилии Малявин. Знакома тебе эта фамилия?

— Не ёрничай! — обиделся он.

— Ладно, ну если не слышал (а Алексей по его виду сразу понял — не слышал) он занимался искусственным интеллектом. Тогда этот самый интеллект только-только воссоздали после Великой Катастрофы. И занимался он интереснейшей проблемой: может ли робот воспроизвести самого себя? Как вы, наверное, помните, уже тогда было ясно, что может. Ещё во время Великой Битвы «Изменённые» пытались наладить производство боевых роботов. Но раз известно, что такое хоть раз было сделано в реале, то почему бы и не попытаться воспроизвести? Были сделаны соответствующие эксперименты, которые увенчались успехом. Причём эксперименты показали несколько лучший путь, и более дешёвый, нежели был применён «Изменёнными». И эксперименты были поставлены именно Малявиным!

— Не улавливаю, причём здесь Щит и Малявин с его мерзкими допотопными роботами?! — встрял он в мой монолог.

— Слушай дальше — поймёшь, — отмахнулся Алексей и продолжил.

— Так вот, видя такой блестящий результат эксперимента, на дыбы поднялись все главы всех религиозных конфессий. Виданное ли дело! Какая-то железяка сама себя воспроизводит, да ещё думать умеет!!! Ведь если так дальше пойдёт, то она, чего доброго, и нас, простых смертных в совершенстве обойдёт!

А это уже пахло повторением, как они все считали, Пути Дьявола.

Ведь это же делали и «Изменённые»!

А посему — «Ая-яй! Покушение На Прерогативы Бога!!!» Считается, что только он может вмешиваться как в человеческое естество, так и давать разум. А если разум вдруг начал делать человек — считается, что его рукой водит сам Сатана. Почему и Искины под строжайшим запретом… А и правильно!

Алексей слегка прервался и на его лице появилась хищная и ёрническая улыбочка, смысла которой Гонт не понял. Правда, вскоре пилот-провожатый продолжил и он забыл об этом мелком происшествии.

— Подняли, короче говоря, на дыбы свою паству. Привлекли ещё вдобавок к себе в союзники тех людишек, которые всегда всего боятся, даже собственной тени. И протолкнули законопроект, запрещающий такие дела впредь и на веки вечные. В общем, поступили так же, как и с автоевгеникой. Единственное отличие состояло в том, что робот — это не мутант-экзот со сверхспособностями, и уж никак не полный «Изменённый». Его не нужно убивать, его можно просто тихо разобрать. На запчасти. Что и сделали.

Ну а теперь подумай сам и поставь себя на место тех людей, кто тех роботов создал.

Огромное количество учёных угробило на это дело огромные средства, силы, а многие и всю сознательную жизнь. Но тут приходят какие-то святоши — и всё прахом!

Алексей заметил, что при выражении «какие-то святоши», — корреспондент поморщился. Вероятно, верующий. Да и на слова «мутант-экзот» он среагировал ясно и однозначно — отрицательно. Алексей у себя это тщательно отметил, — на будущее, — и продолжил.

— Кто-то из них озлобился на весь белый свет, у кого-то просто руки опустились, но только не у Малявина с его группой. Они просто так сдаваться не хотели. И не сдались.

Очень быстро оказалось, что в том самом законе есть ма-а-аленькая лазеечка — закон имел силу только в пределах Матушки-Земли. Чувствуешь, куда дело клонится?

— Начинаю догадываться.

— Лунная База уже тогда была достаточно большой и мощной. Но, как ни странно, её использовать сочли опасным и от той затеи отказались.

Судя по выражению лица, репортёр начал было подозревать, что его водят за нос. Изрядно прямолинейная личность!

— Отказались, — продолжил Алексей, как ни в чём не бывало, — в пользу более грандиозного и амбициозного проекта, который и назван был тоже экзотически: «Паутинка». К тому же, как тут же было вычислено группой разработчиков, для его осуществления было совершенно не нужным давать какой-либо части управляющих систем даже элементы искусственного интеллекта. Можно было обойтись простыми автоматами, но с элементами систем размножения. С одной стороны — мы имеем продолжение работы Малявина, по части воспроизводства машин, а с другой, мы никоим образом не выходим за пределы, установленные нашей «Святейшей-й»! Даже если учесть небольшой дефект закона, в области пределов его юрисдикции.

Алексей опять ухмыльнулся и добавил.

— Кстати, инспектора СИ тут были и не раз. И роботов инспектировали и нашли всё соответствующим предписаниям Святого Престола. А «Паутинка»… — Алексей картинно развёл руками, — вот она!

На лице репортёра сменились за пару секунд выражения растерянности, раздражения, удивления и узнавания.

— Суть этого проекта заключалась в следующем: собрать на Лунной Базе космический аппарат, снабдить его мини-заводом по производству роботов и запустить его в пояс астероидов. Тогда очень много было их туда отправлено на вылавливание железных и прочих сырьевых астероидов и транспортировку их к Земле. Напоминаю, что разработка внеземных ресурсов началась уже сразу после Восстановления. Это примерно спустя сто лет после Первой Катастрофы. Этот аппарат предназначался для очень уж большого астероида и его укомплектовали соответствующими энергетическими ресурсами.

Вроде бы всё нормально, стандартная операция. Но в том то и дело, что в программы и корабля и завода были введены некоторые совсем уж маленькие изменения. Какие? Никто из управляющих «Программой Освоения» бюрократов ничего не заподозрил, пока — О ужас! — аппарат не сбился с пути и не вышел к астероиду, вдвое меньшему по размерам. Скандал! Более того! Он его погнал! Но не туда, куда нужно!

На Земле возникла мимолётная паника. Шутка ли: аппарат с ядерными ракетами свихнулся! Но когда разобрались, куда летит астероид, быстро успокоились — оказалось, что не к Земле. Ну и ладно! Общественности это, конечно, не сказали, да и зачем? Все трудности они тогда весьма успешно скрывали, и она, эта общественность, во избежание глобальной паники изначально пребывала в неведении.

Успокоиться они успокоились, но за астероидом следить не перестали.

Астероид тем временем благополучно миновал орбиту Земли и направился к Венере. Пролетел мимо неё и сел точнёхонько в ту самую точку Лагранжа где наша «Звёздочка» сейчас находится. Да так в ней и остался.

Ясное дело, что уже через несколько лет к этому приблудному астероиду всякий интерес потеряли. Ну, сидит он там, и ладно! Ведь, как известно, в этих точках такие тела могут находиться весьма долго — миллионы лет. Вот только из виду упустили, что астероид плюхнулся не куда-нибудь а в точку Лагранжа. И не в какую-нибудь, а в Л-1, что на линии Солнце — Венера. Один этот факт должен был заинтересовать. Однако нет, не насторожил и не заинтересовал.

Но в это самое время на астероиде происходило следующее: маленький заводик собрал маленьких роботов. Те вышли погулять по астероиду, собрали материал, переработали его. Создали завод и роботов вдвое больших размеров. Те, в свою очередь, проделали ещё раз этот цикл. И так далее, все больше и больше.

Но они производили не только части к роботам, а начали так же производить и части будущего Щита. Какой-то особой программы для различных роботов не требовалось. Ведь вся система, так же, как и конструкция самого Щита — суть огромный фрактал: из меньших элементов строятся такие же, но большие по размерам. Из полученных — ещё большие и так далее. Причём заметь — полное самообеспечение! Все материалы добываются на астероиде. Ведь он только на три четверти железный. Энергия с ядерных реакторов. Топливо для них — плутоний с неиспользованных ядерных зарядов.

Да и с юридической точки зрения — всё чисто. Те роботы, что производили и воспроизводили себя, (повторяю!), не имели искусственного интеллекта. Только весьма простую программу. Кстати говоря, довольно жёсткую.

Только через двадцать лет на Венеру обратили пристальное внимание снова. Тогда в её атмосфере летало несколько автоматических исследовательских станций, которые исправно и регулярно посылали полученные данные на Землю. Там её обрабатывали и сравнивали их с теми моделями атмосферы, которые тогда наличествовали. А Щит то растёт…

И вот те данные, потихоньку, помаленьку, но всё более и более начали расходиться с предсказанием. Сначала думали — барахлят станции, но когда сравнили их показания, то обнаружили интересный факт: барахлят они уж очень синхронно. Предположение о поломке тут же забыли.

Стали искать — что же изменилось в атмосфере? Получалось, что почти всё! Тогда стали искать почему — оказалось (вообще поразительный результат!), на Венере просто ПОХОЛОДАЛО!

Почему похолодало? — От Солнца приходит меньше энергии… Но это уже близко к бреду! Сделали снимки Солнца в разных частях спектра из-под атмосферы. На всех снимках точно посередине Солнечного диска обнаруживалось какое-то тёмное пятно. Этим вот пятном и был тогда Щит. Маленьким он тогда ещё был, но весьма уже заметным.

Среди учёных переполох бы-ы-ыл! Шутка ли? Прямо перед Венерой вдруг объявилось Зеркало диаметром две тысячи километров, заслоняющее от Венеры уже значительную часть солнечного диска! Вот откуда похолодание!

Поначалу появлялись самые дикие гипотезы насчёт причины появления этого суперзеркала. Причём наименее фантастической была гипотеза о вмешательстве инопланетной цивилизации. Но такие блуждания в потёмках сравнительно быстро закончились.

Закончились, когда кто-то из особо настырных радетелей Принципа Оккама раскопал где-то старинный проект, ещё конца двадцатого века, и сравнительно недавние разработки группы Малявина. ВОТ ТОГДА-ТО МАЛЯВИНА И ВСПОМНИЛИ!

— А когда это было?

— Что именно?

— Ну, этот переполох…

— Тридцать пять лет назад.

— Но ведь это первостатейная сенсация! Как такое могло пройти не замеченным?! Опять скрыли?

— Нет. Просто на Земле в это время все были очень заняты истреблением экзотов. Естественно, сие занятие считалось настолько важным, что какое-то там потерянное и прочно забытое сооружение, да ещё не у Земли, а у какой-то там весьма малодоступной и совершенно не пригодной для использования планеты — ну, такая мелочь!

От Алексея не укрылось и то, как он среагировал на его изрядно вольную реплику об экзотах. Он косо посмотрел на Алексея, определяя, наверное, его к ним отношение. Видно, не придя ни к каким определённым выводам, сделал мысленно зарубку на память.

«Делай — делай! — подумал Алексей, — только здесь далеко не Земля, а «Звёздочка» и население здесь сплошь интеллектуалы, которые к вашим землянским святым — особенно к Инквизиции — устроившим тогда бойню, относятся традиционно скверно. Единственное, что нужно будет проследить, чтобы никто из нашего населения при этом балбесе чего-либо подобного не брякнул. Ведь я и за этим к нему приставлен».

«А эти мои пассажи по поводу экзотов, святош и так далее, — думал Алексей, — ты просто вычеркнешь. Вычеркнешь ради одного — напомнить Землянам прочно забытого, но от того не переставшего быть величайшим хулиганом в истории человечества, создателя «Паутинки», доктора Малявина».

Конечно, многие из обитателей «Звёздочки» могли подумать, что Алексей, рассказывая всё это именно в таком стиле, крупно рисковал. Ничуть!

Зеленко, когда он увидел отчёт по этому делу, чуть кондрашка не хватила. Но в том то весь и фокус! Ещё учась в Аэрокосмической Академии, Алексей слишком хорошо изучил психологию этой пишущей братии, что и поспешил объяснить ему «на пальцах».

Может, во времена Зелёной молодости Главного Координатора они и были другими, но уже при Алексее они были готовы жизнь отдать за сенсацию. И к чёрту мелочи!

Их можно понять: жизнь в последние десять-пятнадцать лет стала весьма скучной и однообразной. А Алексей эту сенсацию ему дал! Причём какую!

Масштабы той сенсации, правда, лишь потом, по репортажам оценили.

Как сказал Алексей после всего происшедшего: «После этого он был целиком МОЙ. После такого они подателя сенсации готовы слушать, как самого чистокровнейшего пророка».

Чем в последствии Алексей не раз воспользовался и успокоил Зеленко.

Экскурсия

Следующий день начался для Алексея не так, как обычно. Необычность этого дня заключалась в том, что он был прикреплён к репортёру как экскурсовод. И это раздражало.

Вместо того, чтобы везти очередной груз на «Девятку», а оттуда на Венерианские станции, Алексей был вынужден таскаться за этим…

Уже первая встреча с ним показала, что чего-то умного от репортёра ждать не приходится. А это значит, что, как и от всякого дурака, от него следует ожидать любой пакости. Причём чаще всего сделанной не по злому умыслу.

Алексей выглянул в большое панорамное окно на Щит и с видом идущего на казнь отправился к столовой. Именно там следовало ожидать этого балбеса. Как договорились.

— Ну что, отравляемся на поиски сенсаций? — спросил Алексей у репортёра, когда тот выходил из дверей столовой, но встретил молчание.

— И что, опять на какие-то непонятки нарвался? — спросил он у Гонта. Тот, прежде чем ответить, нацепил на нос свои жутко модные дизайну очки-интерфейс, активировал все телекамеры и направил их на него. Они разлетелись по разным направлениям и стали снимать его с разных ракурсов.

«Так, — подумал Алексей, — угадал я! Сейчас меня снова будет допрашивать с пристрастием».

Они как раз стояли с краю коридора, по которому широким потоком шли люди — начиналась новая большая смена на Станции. Каждый спешил по своим делам. Людей, как обычно с началом рабочего дня, тут было много. Ещё не успели разойтись. Они всё выходили и выходили из столовой, в которой только что позавтракали. Впрочем, тут многие из тех, кто уже наоборот, поужинал. Всё зависело от смены.

Гонт покосился через плечо на спешащих людей и отодвинулся ещё ближе к стене коридора, освобождая дорогу.

— Я обратил внимание на то, что у вас тут очень тесно, — начал он прокурорским тоном. И комнаты для проживания тесные, и вообще даже в коридорах очень тесно. Как сейчас. Что вы можете сказать по поводу этого безобразия?!

При этом Гонт картинно, широким жестом, махнул в сторону спешащей по своим делам толпы людей. Кое-кто из мимо проходящих удивлённо и недоумённо покосился на эту странную пару под прицелом парящих вокруг телекамер и, на всякий случай, в свою очередь посторонился.

«Во! Началось! Пошла вода в хату! — мысленно хохотнул Алексей. — Даже здесь пытается выискать «криминал» и обвинить. Ну, блин, поминальный! Держись».

— Да, сейчас все живут очень скучено, — скучающим тоном начал Алексей. — Но это временно. Вы наверняка должны знать, что наша «Звёздочка» до сих пор не достроена.

— Но у вас ещё и сам Щит не достроен? Так?

— Конечно! И всё здесь строится исходя из генерального плана, по которому сначала надо сделать те конструкции, которые отвечают за благополучное функционирование Щита, а только после этого — всё остальное. Кстати, тут уже значительная часть сделана. Так что нам в этой тесноте недолго жить.

— И какие части всего комплекса, по-вашему, уже достроены?

— Достроено уже девяносто девять процентов всего, что должно быть. И «завершёнка» движется как бы от Щита. Сейчас она упёрлась в нашу «Звёздочку». Всё дело в том, что весь наш комплекс во многом как бы висит на Щите. Потому такой порядок постройки.

Алексей подвёл Гонта к панорамному окну, откуда была хорошо видна часть конструкций станции.

— Вот смотрите… там, — Алексей махнул в сторону Щита, — находятся станции обслуживания Щита. Видите кольцо из ярких звёзд, которые как бы обрамляют Щит?

Гонт вздёрнул подбородок и с важным видом подтвердил.

— Это они. Они находятся не возле Щита. А всего-то в тысяче километров от нас. Их задача — сейчас следить за устойчивостью достраиваемого Щита и управлять им. Они как бы висят на самом Щите. «Нити», что соединяют Щит и их комплекс — не видны, потому что они тёмные.

— Но так же висит и «Звёздочка»?

— Да. И основная нагрузка идёт как раз по линии «Щит» — «Звёздочка», так как прямо за нашей станцией находится недоразобранный астероид. Тот, из которого мы черпаем ресурсы, как для строительства самого Щита, так и достройки станции управления. Этот же астероид частично закрывает нашу станцию от прямых лучей Солнца. Когда он будет полностью разобран — роль защиты от излишнего солнечного излучения перейдёт к зеркалам. Вот эта гирлянда, что висит на тросах, соединяющих «Щит», в положении гравитационной стабилизации, не только достраивает «Щит», но и заставляет «Щит» постоянно быть обращённым к солнцу одной стороной.

— То есть он здесь как зонтик на ветру?

«Удивительно! — подумал Алексей, — а ведь этот индюк может быть и умным. Я такого вчера за ним не замечал. Ведь может задавать умные вопросы, когда хочет… А… О!.. может, он тогда просто придуривался, а цели у него несколько иные?.. Ладно! Проверим. А пока аккуратно отвечаем на вопросы!».

Алексей улыбнулся таким своим мыслям.

«Кстати, ты, — тут же упрекнул себя Алексей, — уже начинаешь думать о себе во множественном числе. А искина ведь рядом нет!».

— Да, вы правы, — мягко продолжил отвечать Алексей, — Щит, тросовая система, станции управления, «Звёздочка» и астероид, — они под действием разнонаправленных сил гравитации и солнечного ветра КАК ЗОНТИК НА ВЕТРУ сохраняют постоянную ориентацию вдоль линии Солнце-Венера.

— На станциях управления тоже живут люди?

— Конечно!

— Также, как и здесь?

— Естественно!

— Также скученно?

— Нет! Не так скученно, — слегка смутился Алексей. — Я понял, что по инерции ответил на ваш вопрос, поняв его неправильно.

— Хорошо, следующий раз буду уточнять их.

Алексей кивнул и продолжил.

— На тех станциях просто штатный состав сотрудников. И больше там никого не нужно. А здесь, — на «Звёздочке», — находится большая часть тех, кто будет здесь жить после её достройки. И условия жизни, уж поверьте, будут у них очень комфортные.

— Хм-м! — картинно задумался Гонт. — Потому что я уже видел, не могу сказать, чтобы комфортные…

— Естественно! — ядовито вымолвил Алексей — Потому что вы до сих пор видели не более двух процентов всего объёма станции.

— Так показывайте! — сказал Гонт, сложил руки на груди и посмотрел на Алексея свысока. От этого он ещё больше стал похож на индюка.

Алексей хмыкнул, сделал «морду кирпичом», да ещё для эффекта каблуками щёлкнул.

— Прррашу, сследовать за мной! — выговорил он и показал куда.

Развернувшись, он двинул в один из коридоров, проходящих весь комплекс насквозь.

Гонт сгрёб телекамеры и побежал следом.

Через некоторое время стены внезапно раздались, и они вышли на большой простор. Прямо поперёк их пути в обе стороны простирался огромный коридор с очень высокими стенами. Как было хорошо видно, высота его стен была в десять местных этажей, так как на каждом из них располагался довольно широкий балкон, по которому ходили люди. На потолке располагался длинный плафон, который шёл вдоль всего коридора и освещал его мягким желтоватым светом.

Что особо обращало внимание на себя — вдоль стен коридора шёл целый пояс клумб, из которых торчала весьма разнообразная растительность. Кое-где поднявшиеся деревья своими кронами заслоняли второй и третий этажи. Журналист тут же выбежал на середину этого суперкоридора и подробно заснял сначала общий вид, а потом вид растительности и этажей, уходящих вверх, к довольно далёкому потолку. После этого он быстро повернул телекамеры к неспешно, вальяжной походочкой подходящему Алексею. Тот, видя такое, принял ещё более надменный вид, прихорошился и стал в одну из своих «героических» поз. Он знал ещё по работе на Земле, что именно на эти, с виду позёрские, штучки, западает большинство женской половины телезрителей.

— Наша «Звёздочка» — это цилиндр диаметром четыре километра и длиной двадцать. — Начал он лекторским тоном. — Вращением вдоль главной оси на этажах и на основной поверхности цилиндра создаётся искусственная гравитация.

При этом Алексей для демонстрации притопнул по мягко пружинящему покрытию пола коридора.

— Видишь этот коридор? — он картинным жестом ткнул сразу обеими руками в противоположные стороны. Гонт лихорадочно завертел головой, не зная, в какую сторону смотреть сначала, чем вызвал кратковременный приступ хохота у «экскурсовода». Наконец, он догадался сначала посмотреть под ноги, на стены, а потом уже вдоль коридора, который вдали плавно загибался куда-то вверх. После чего кивнул.

— Этот коридор опоясывает весь цилиндр по нижнему этажу. Здесь наибольшая гравитация. Почти также как будет на Венере, когда начнём на ней обустраиваться. Он же — главный бульвар нашего космического города. На него же в четырёх местах выходят главные столбы лифтов, пронизывающих все этажи, вплоть до зоны невесомости возле оси вращения. Второстепенные шахты лифтов повторяются через каждые сто пятьдесят метров. Как правило, они пронизывают до сорока этажей за раз. В принципе, если лень шагать до основного лифта, можно и на них добраться до Оси. Просто пересаживаться придётся часто.

— Сейчас тут мало людей… — заметил Гонт.

— Потому, — пояснил тут же Алексей, — что одна часть работает, а другая спит.

— А вторая часть людей будет работать ночью?

— В космосе понятия ночь-день весьма относительны. Ведь мы не на планете, которая своим вращением обеспечивает смену времени суток. Поэтому для одних это время — день, а для других — ночь. В результате достигается оптимальное использование трудовых ресурсов круглые сутки. И не нужно делать скользящие графики смен. Все бодрствуют и спят в своё время… Впрочем, чего это я тут так разоряюсь? — удивился сам себе Алексей. — Ты хоть раз бывал на околоземных поселениях?

— Нет! — Честно сказал Гонт.

— А! Понятно. Тогда слушай подробно.

— Твоё жильё располагается на торцевой части нашего большого цилиндра и выходит просто в коридор. Он такой маленький, так как там, на торце, очень много служебных отсеков. Но его преимущество в том, что на нём же есть большие панорамные окна, из которых видны и Щит, и часть конструкций Венерианского комплекса, который мы тут называем «Паутинка». С него же можно быстро пройти к лифтам, ведущим непосредственно к Докам и Причалам. Там же расположена административная часть нашего большого Комплекса.

— Что-то я там этого не видел…

— А не видел потому, что либо не искал, либо привык к помпезности вывесок и вида административных построек Земли. А тут это и наффиК не нужно!

— Но я там что-то и охраны никакой не заметил… Это что, значит, что они где-то далеко от меня?

— Хм… в двухстах метрах от того места, где находится твоя комната.

— Но ведь охрана…

— Какая охрана?! — насмешливо спросил Алексей, — ты В КОСМОСЕ, и ты НА ПОСЕЛЕНИЯХ! А тут совершенно иные порядки и обычаи. Запомни: у нас на Поселениях ОХРАНЫ НЕТ! Ибо дармоеды…

— Почему?! — поразился Гонт — Ведь она просто обязана быть! Ведь кто защитит ваших Вождей и Руководителей от, ну, например, хулиганов?

— А нет надобности защищать.

— Они сами защищаются?! — ещё больше поразился журналист.

— Им нет надобности защищаться, так как у нас такого явления как преступность не существует.

Гонт набычился и принял прокурорский вид.

— Вы отдаёте себе отчёт в том, что любая ложь будет разоблачена и пойдёт в открытый эфир Всей Земли?!

— Конечно! — презрительно сказал Алексей. — Только вы не учитываете того факта, что вы попали на Космические Поселения. А у нас здесь и культура другая, и обычаи. А эти обычаи не предполагают такой ахинеи как преступное поведение. А если МНЕ не верите, то можете спросить у любого здесь мимо проходящего — он вам подтвердит, что ни хулиганства, ни вообще преступности на станциях нет.

— Но конфликты есть?

— Есть! А как же без них?! Всё-таки мы люди-человеки…

— А если возникнет драка?

— У нас тут люди, а не животные. И мы привыкли разбираться в конфликтах без рукоприкладства.

— Что-то мне подсказывает, что вы рассказываете небылицы! — возмутился Гонт.

— Не верите мне? Спрашивайте у других! — сказал Алексей и широким приглашающим жестом обвёл немногочисленных спешащих по своим делам людей.

Следующий час он молча таскался за Гонтом, который как банный лист цеплялся к каждому, до кого ему удавалось дотянуться, и пытал его насчёт «преступности на Поселениях». Хоть Алексей и крепился, но уже через полчаса начал тихо ржать. Когда же очередная дамочка, к которой пристал Гонт с расспросами, без затей послала того к психиатру на приём, просто выпал в боковой коридор и разразился гомерическим хохотом. Когда, отсмеявшись, он появился на Бульваре, то застал пунцового и не понимающего ничего Гонта, который стоял в одиночестве и тщетно пытался собрать в кучу разбегающиеся мысли и глаза.

Алексей чуть снова не разразился хохотом от одного его вида, но, предприняв титаническое усилие, сдержался.

— Ну и как ваши исследования местной преступности продвигаются? — тонко-издевательским тоном задал он вопрос. На что Гонт зыркнул на него, как на кровного врага, и отвернулся.

— Я же вам говорил! — менторским тоном заявил тогда Алексей. — А вы не верили!

Журналист снова насупился и в категорической форме («Вот же прокурор хренов!» — не без внутреннего смеха подумал Алексей.) потребовал исчерпывающих объяснений.

— А теперь объясняю на пальцах. Чтобы было доходчиво. А вы снимайте, снимайте! Записывайте. Это — ваша новая сенсация.

Гонт икнул от такого заявления, но сохранил самообладание и продолжил снимать.

— Начну очень издалека, — несколько загадочно начал Алексей, — Вы заметили, что все боковые коридоры через равные промежутки перегорожены створками. Они сейчас раскрыты. Но если где-то случится разгерметизация, они сомкнутся. И разрежут объём станции на те, которые без воздуха, и те, которые с воздухом. Такова реальность поселений. Мы в постоянной готовности к тому, что придётся спасаться самим и спасать других. Всякое случается. Но подумайте сами, в каком случае при катастрофе спасётся больше людей — когда они будут спаяны обязательствами взаимопомощи, когда они будут помогать каждому и всем спастись, или тогда, когда каждый будет выживать сам?

Ответ на этот вопрос покажется странным. Но в том и дело, что для человека, живущего в условиях Земли, в тепле и сытости (а так живут все, кто смотрит тиви), совершенно непонятно, в чём тут дело. Им кажется, что их драгоценная жизнь — самая важная, и они будут на месте любого поселенца, попавшего в катастрофу, спасать её, шагая по головам.

Но если в таких условиях, как наши, так будет поступать хотя бы часть — не выживет никто. Ибо вместо того, чтобы искать пути спасения, помогать спастись всем, эти индивидуалисты будут драться со всеми. Их противники, как минимум, будут вынуждены от них обороняться вместо того, чтобы потратить эти же силы и время на спасение.

Поэтому у нас не принято ни при каких условиях драться или ещё каким-то другим нечестным образом конкурировать с другими.

Да и сами себя представьте на месте любого, кто попадёт, не дай боже, в переплёт. Кого вы будете спасать в первую очередь — тех, кто помогал вам, спасал вас, или тех, кто издевался над вами, бил вас?

Вот то-то же!

Ответ однозначный — подлецы в условиях катастрофы будут просто убиты. Если не прямо, то косвенно. Всеми остальными. Ради общего спасения.

Поэтому у нас подлецов, шкурников и вообще даже мелких пакостников нет и в помине. Даже если где и есть потенциальные. Они из одного чувства самосохранения будут соблюдать все законы общежития.

Вы мне не верили?

Вы пошли в народ и убедились!

У нас даже и в мыслях не бывает, что кто-то будет поступать как подлец. Именно поэтому последняя вами интервьюируемая дама, рассудив со своей точки зрения здраво — послала вас провериться у врача. Кстати, для слова — все службы, обеспечивающие жизнь, у нас бесплатны. В отличие от Земли… Да-да! И пища тут тоже бесплатна!.. И одежда… и жильё. Потому что здесь уважают Жизнь как таковую. Любую. Любого человека. И в случае чего будут спасать любого. Ради Жизни.

По окончании такого длинного монолога повисла долгая тишина. Только слышно было, как шелестит ветер в кронах деревьев. Да цокает кто-то каблуками по твёрдому покрытию боковых проходов.

Гонт, наверное, был изрядно ошарашен минилекцией, которую закатил Алексей. Потому не сразу пришёл в себя. А как пришёл, так сразу же обратил внимание на ветер.

— А откуда тут ветер? — не нашёлся он ничего другого спросить, чтобы разрядить длительное молчание.

— Как откуда?! — удивился Алексей, — вентиляция гоняет!

Гонт поднял рыла телекамер вверх, сфокусировал на колыхающихся ветвях деревьев и долго их снимал. Как чудо.

— Эта аллея деревьев — мелочь по сравнению с тем, что будет у нас в основном объёме.

— А это где? — тут же снова оживился Гонт.

Алексей широким жестом предложил двигаться дальше.

Они перешли через аллею и вошли в противоположный боковой коридор. Тут освещение было слегка приглушено, потому по всему его протяжению царил приятный полумрак. По дороге пересекли ещё несколько кольцевых коридоров и, наконец, вышли к ещё одному, весьма странному, на котором он и заканчивался. И заканчивался он прямо у большого окна с толстенным стеклом, явно многослойным, как и везде, где окна выходили в вакуум.

А за стеклом был мрак, в котором что-то периодически отсверкивало.

— А почему это в таком месте, внутри станции, такое стекло?

— Так и должно быть! Все крупные окна, неважно, куда они выходят, должны быть рассчитаны на перепад давлений минимум в одну атмосферу. Впрочем, за стеклом сейчас пока вакуум. — Пояснил Алексей.

— А что там?

— А ты приглядись. А если лень… — Алексей бросил взгляд на часы, — через двадцать минут там свет включат. Будет первое пробное включение системы световодов.

Гонт посмотрел по сторонам, повертелся, тяжко вздохнул и приготовился ждать. Так выдержал минут десять.

— Но, всё-таки, что там?

— Там «Основной жилой объём». Как на Л5. Только без зеркал и больших окон, потому площадь внутренней поверхности в три раза больше, чем там.

— А-а! Но… а как же освещаться будет?!

— Если на Л5 зеркалами, то здесь системой концентраторов и световодами.

— Поясни!

— Было бы, конечно, удобнее сначала увидеть, а потом получать объяснения… Но раз ждать долго…

— Вот-вот! Нетерпеливо подначил журналист и снова включил свои телекамеры.

— На Л5 цилиндр поделён на шесть полос-секторов. Три из них окна, а три, — напротив окон — жилые поверхности. Но у этой конструкции есть очевидный недостаток, который проигнорировали строители, просто тупо взяв за образец проект конца двадцатого века. Он состоит в том, что если конструкция вращается и создаёт на внутренней поверхности цилиндра нормальную гравитацию, то при раскрытии окон и отходе зеркал от главной оси в рабочее положение на их концах будет ускорение значительно больше одного «же». Это создаёт дополнительные трудности чисто конструкционного характера, и когда создаётся конструкция большего размера, то трудности тут же возрастают в энной степени. Конструктора «Звёздочки» вышли из положения очень просто — они проложили по оси жилого объёма маленький осевой цилиндр, в котором находятся световоды, берущие свет снаружи от концентраторов. Концентраторы и сам осевой цилиндр не вращаются вокруг своей оси, что начисто избавляет всю конструкцию от проблем с гравитацией… Вот! Сейчас увидишь.

Где-то далеко медленно начал разгораться пояс света. Сначала было непонятно, где он находится — то ли рядом, то ли где-то далеко. Но вот началась «заря» ещё одного пояса, ещё и ещё. Причём теперь было заметно, что загорается освещение именно от дальнего края внутренней поверхности гигантского цилиндра.

Пока вся внутренняя поверхность этого цилиндра была пуста. Только где-то далеко — километрах в полутора — было видно, как копошатся какие-то механизмы, ровняя насыпанный большими кучами грунт. Что делалось у дальнего края цилиндра, видно не было совершенно — слишком далеко.

Примерно через три минуты вся внутренняя поверхность была равномерно освещена, причём свет по яркости мало отличался от нормального солнечного дневного, к какому привык любой житель планеты Земля. Также стало ясно, что этот свет изливается от неширокого цилиндра, протыкающего всё пустое пространство по центру.

Сначала журналист рассматривал открывающиеся за стеклом пространства с жадностью истинно любопытного, но потом до него дошла некоторая неправильность того, что он видел.

И действительно — практически всё пространство просматривалось насквозь и без каких-то дымок, смазывающих детали дальних предметов. От этого всё, лежащее за стеклом, выглядело несколько нереально. Невозможно было сразу, без зацепок за ближние предметы, определить правильно масштаб. Да и тени в этом пространстве были изрядно резкими.

— Что-то оно какое-то нереальное… там, за стеклом… — наконец поделился он своими сомнениями с Алексеем.

— Что нереально?! — Не сообразил тот.

— Ну… вид за стеклом. Он какой-то слишком резкий…

— Так там же ещё воздуха нет! Там ещё вакуум! Ведь только-только заделали и загерметизировали. Весь объём. — С некоторым удивлением ответил Алексей. — Да и я говорил, что там сейчас вакуум.

— А чем будете заполнять? Откуда столько кислорода возьмёте? — подозрительно посмотрел на него Гонт.

— А зачем нам тут сразу кислород?! — удивился Алексей. — Тут же Венера рядом! Притащим жидкий азот — ведь семьдесят процентов должно быть его, сухой лёд, растопим всё это, получим углекислый газ, а дальше за нас всё хлорелла сделает — быстро и без затей.

— А кто такая Хлорелла?

— ?!!

— Это ваш специалист по атмосферам?

Сначала Алексей не понял — шутит ли журналист или действительно настолько необразован. Потом пригляделся и понял — действительно не шутит. Из глаз Гонта на пилота смотрел не просто недостаток образования, а самое настоящее дремучее невежество. Но тут Алексей просто не мог удержаться.

— Нет, не она, а он. Диего Хлорелла, лицо испанской национальности, высококлассный специалист, прекрасный семьянин, счастливый отец пятерых детей и наш добрый камрад — выпалил он, единым духом еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться прямо сейчас.

— Очень хорошо! И все его дети тут? На Поселении вместе с ним? Можно ли познакомиться с ним и его семьёй? — тут же зажёгся энтузиазмом Гонт.

После ЭТОГО сдерживаться не было никакой возможности. Алексей просто стёк по стене от смеху. Хохотал он настолько громко и заразительно, что даже издали, проходящие мимо люди косились на него с немалым интересом. Типа: «А это что там такое было рассказано, что человек буквально помирает со смеху?!! Вот было бы здорово это услышать и передать дальше. Чтобы и самому посмеяться и других повеселить».

Гонт же из всего происшедшего понял, что сморозил очередную феерическую глупость. Слишком уж откровенная реакция была у пилота-провожатого. Дождавшись момента, когда Алексей утомился настолько, что уже просто не мог смеяться и лишь повизгивал, он мрачным тоном попросил его объясниться.

Алексей посмотрел на журналиста, икнул, и еле сдержал очередной рвущийся наружу приступ гомерического хохота. С трудом успокоился и приступил к пояснениям.

— Хлорелла — это водоросль. Маленькая микроскопическая водоросль, которая обитает в любом водоёме на земле, будь то океан или лужа. Она питается, как и деревья, трава — углекислым газом. А выделяет кислород. Живёт она так.

— А эта хлорелла, — с не меньшим подозрением спросил журналист, — такая генноинженерная бацилла Высших? Случаем не та, что убила четыре миллиарда людей?

Алексей посмотрел на Гонта как на больного и для пущей убедительности повинтил пальцем у виска.

— Ты чё! Мужик! Ты в своём уме? Ты действительно настолько необразован? Эта хлорелла — прародитель всей жизни на Земле! Она живёт там уже четыре миллиарда лет! И никакой геноинженерной бациллой Высших она не может быть в принципе! Уж мы-то не самоубийцы какой-то поганью пользоваться. У нас всё натуральное и проверенное.

Однако, как хорошо было видно, эта тирада Гонта не убедила.

— А ты проверь! — ехидно подсказал Алексей, — по информаторию. Проверь сам, что такое Хлорелла и когда она вообще на Земле появилась.

Гонт посмотрел изподлобья на пилота, но больше эту тему не развивал. Он снова отвернулся к окну и долго созерцал пока ещё пустые просторы.

— А что там? — Гонт ткнул пальцем в стекло, показывая вдаль. — что с той стороны пустого пространства?

— Там? Там то же, что и здесь. Жилой и производственный комплексы. Только ещё не достроенные. Тот торец цилиндра устроен так же, как и этот. Только предполагается, что с той стороны будет больше лабораторий и чисто служебных помещений.

— А на ту сторону цилиндра можно сходить?

— Ну… — замялся Алексей, — можно… Но я не хотел бы там сейчас путаться.

— Это почему?! — Тут же подпрыгнул Гонт. На него заявление Алексея подействовало, как удар током. Он тут же оживился, а Алексей мысленно отругал себя «идиотом».

— Да потому, что там тоже монтаж идёт полным ходом. Там — только-только всё загерметизировали и наполнили воздухом. В той части сейчас две трети неспящего населения работает.

— Так вы боитесь, что мы там им будем мешать?

— Не просто боюсь, а уверен! Им там и без нас очень тесно работать.

Гонт задумался надолго. Видно, ему очень хотелось туда попасть, но предупреждение Алексея его слегка притормозило.

— Нет, всё-таки давайте туда мы сходим. Это, надеюсь, не очень сложно? Не нужно одевать скафандры?

Алексей поморщился и покачал головой.

— Не нужно! Сейчас там, наверху, через осевой цилиндр, проходит несколько магистралей скоростного сообщения с тем торцом. Они герметизированы, и никаких скафандров не нужно.

— Так пойдём!

— Ну… вы сами этого просили! — с намёком сказал Алексей и развернулся в сторону лифтов.

Через минут двадцать они вынырнули на верхних этажах Поселения, где гравитация уже почти отсутствовала. Здесь, вблизи от оси вращения, скорость была слишком мала, поэтому особой разницы между ходьбой и полётом в невесомости не было. Было заметно лишь, что одна часть, на которой находится выход лифта, медленно движется относительно другой, отделённой широкой красной полосой. Зачем она была нарисована — непонятно, так как каких-то опасностей по пересечению этих двух пространств явно не было видно. Алексей, сопровождая журналиста, просто по воздуху перелетел границу и, указав тому дальнейшее направление полёта, направился в сторону шлюза, закрывающего вход на станцию скоростного поезда. При приближении створки шлюза услужливо раздвинулись и пропустили обоих внутрь. Но как только они влетели, то тут же вынуждены были прижаться к стене — вдоль помещения четверо поселян в красных спецовках толкали здоровенный контейнер. Контейнер, как видно, был тяжёлый, так как чтобы изменить траекторию его полёта, работникам приходилось прилагать усилия всем вместе.

— Привет Пилотам! — жизнерадостно поприветствовала Алексея вся четвёрка, — что, тоже на ту сторону?

— Да вот… — с кислой физиономией ответил Алексей, — сопровождаю телевидение с Земли.

— Другого, что ли, не нашлось, что тебя приставили? Удивился один из сопровождающих груз. — Ты же пилот «Дельты»!

— Решили, что я справлюсь с этим лучше. И к тому же его надо будет ещё на Венеру по-любому доставить.

— А! Так ты типа личного водителя при этом телевизионщике, — сказал работник и смерил оценивающим взглядом Гонта. — Но тогда как моя посылка?

— Не бойся, Виктор! Доставлю по назначению. Мне всё равно на Венеру только через «Девятку» рулить, — успокоил Алексей.

— Во! Видел? — кивнул Алексей на контейнер, обращаясь к Гонту. — И это здесь. А там вот так будет на каждом шагу.

Журналист на это никакого внимания не обратил — он увлечённо снимал процесс погрузки контейнера в один из стоящих рядом вагончиков.

Четвёрка работников поднатужилась, остановила весьма неспешное движение груза и в несколько дружных толчков отправила контейнер дрейфовать в сторону широко открытых дверей вагона. По тому, как они слаженно и ловко действовали, было понятно, что делают они такое давно и привычно.

— А почему они, — Гонт кивнул на работников, — не используют никакие механизмы?

Алексей неопределённо пожал плечами.

— А зачем? Ведь контейнер не такой уж и тяжёлый для невесомости. Реально механизмы понадобятся только на нижних этажах. Вот там они все сейчас и находятся. Эти ребята только по невесомости грузы толкают. И потому, что грузовую линию ныне перегрузили наши осветители. Они там как раз завершают монтаж последних светокабелей.

— Мы их увидим? Этих монтажников?

— Нет. Туда посторонним вход категорически запрещён. Опасная зона. Но если тебе очень хочется посмотреть, как они работают — можно сходить к диспетчерам. Запишешь с их камер.

Гонт кивнул и тут же забыл об этом.

Они вплыли в соседний вагон и пристегнулись. На весь вагон их было всего двое.

— А ты говорил, что будет очень тесно! — как обвинение кинул журналист.

— Так мы же ещё не приехали! Все там работают…

Говоря это Алексей нажал кнопку старта. Вагон тронулся с места, подъехал к створке ворот и почти уткнулся в неё. Так как они сидели на переедем ряде, то видели что и как происходило далее. Створки плавно ушли в стены, а вагон неспешно выплыл в почти абсолютную тьму. Створки ворот закрылись пропустив вагон, и тут же довольно приличное ускорение вжало пассажиров в спинки кресла. Продолжалось оно сравнительно недолго, и снова наступила невесомость.

— Не отстёгивайся! — предупредил Алексей, — торможение будет таким же, как и старт! Лучше смотри по сторонам.

— Но тут же ничего не видно!

— А ты приглядись. Скоро будут встречные поезда на соседних линиях, так что увидишь.

— А почему здесь свет не провели?

— А зачем?! Кому оно нужно?! Ведь это просто труба с несколькими транспортными магистралями.

Гонт снова пожал плечами, но к совету прислушался.

И действительно, через несколько минут полёта в темноте, он заметил огоньки идущих навстречу вагонов. В их неярком свете на несколько мгновений стала видна и вся осевая труба — ровная и пустая, если не считать блестящих паутинок тросов, по которым двигались вагоны. Гонт проследил за промелькнувшим назад пятнам света и снова уставился во тьму впереди.

— Как видишь, тут смотреть нечего — пустая труба и только, — заметил Алексей, на что Гонт разочарованно вздохнул.

В станции прибытия также почти никого не было, кроме, всё тех же четверых работников, на этот раз уже извлекавших из вагона прибывший груз.

Но это было только на станции. Стоило им спуститься на пару этажей ниже, туда, где кипела работа по монтажу всего и вся, они попали в настоящий человеческий водоворот.

Как и предупреждал Алексей, им здесь явно были не рады, так как они то и дело становились поперёк дороги тем, кто что-то тащил, что-то укладывал, крепил, монтировал. Наконец, они «попались на зуб» одному из бригадиров, который, мгновенно оценив их явную здесь ненужность тут же «наехал» на того, кого знал. А знал он только Алексея.

— Лёха! Я тебя уважаю, но… какого хрена тебе здесь надо, а? видишь, и без тебя тут теснотища какая!

Алексей сокрушённо развёл руками и, указав на журналиста, в который уже раз пояснил ситуацию. Бригадир волком посмотрел на «телевидение» и всё равно в довольно резкой форме попросил обоих «не путаться под ногами». Причём повторил это на разных языках, чтобы это было понятно журналисту, который было, попробовал его проигнорировать.

В конце концов, Алексей взял решительно Гонта под локоть и потащил к лифтам. Тот попробовал ерепениться, но Алексей был непреклонен.

— Слушай, Гонт! Если ты не заметил — мы мешаем людям работать. А тут к бездельникам относятся резко отрицательно.

— Но я — свободная пресса! Они не имеют права мне препятствовать! — начал он было свою волыну.

— На Земле — да. Но здесь космос. И порядки здесь совершенно иные.

— Да как!..

— Ты хочешь, чтобы эти работяги тебе морду набили? — остановившись насмешливо спросил Алексей, — так вперёд! Они этого момента, — когда можно было бы хоть как-то разрядить скученность проживания — ждали очень долго. И если им сейчас мешать — могут и не посмотреть, что ты тут гость. И, к тому же, ты им напоминаешь того, кого они здесь больше всего не хотели бы видеть!

— А кого я им напоминаю? — тут же насторожился Гонт.

— Шакальствующего бездельника, — припечатал Алексей.

— Э-э-а… А как это?

— Это собирательная отрицательная личность. Человек, который ничего не хочет делать, но хочет жить сытно и спокойно. А так как если не работать — ему скучно, то он развлекается тем, что мешает работать другим. Понял?

По лицу Гонта Алексей определил, что тот не до конца понял.

— Этот собирательный образ у нас в игровом кино. Как заведомо отрицательный персонаж. Усёк?

— Усёк! — наконец мрачно буркнул Гонт и без посторонней помощи двинулся к лифту.

Некоторое время шли молча. Даже до зоны невесомости Гонт сохранял молчание. Но потом его таки прорвало.

— А вообще! — Гонт внезапно замялся, не зная как спросить, чтобы «этот странный экскурсовод» снова не разразился хохотом, как не раз бывало. Но, вопрос, видно, долго жёг ему язык и он, наплевав на опасения, всё-таки задал его.

— А всё-таки, если у вас объявится такой сумасшедший, кто будет, как вы выражаетесь, «шакальствовать»… Вы как с ним поступите? В тюрьму посадите, или сошлёте куда-нибудь?

Не смотря на опасения журналиста, Алексей просто неопределённо пожал плечами и вполне серьёзно ответил.

— Сошлём в тюрьму.

— А где эта тюрьма? — тут же прицепился Гонт, — её можно осмотреть, пообщаться с заключёнными?

На что Алексей расплылся в такой улыбочке, что Гонту тут же стало плохо. По этой улыбочке он понял, что очередной раз «попал». Попал в капкан, который заранее был тут пилотом приготовлен.

— А зачем тебе? — в особо ядовитом тоне задал контрвопрос Алексей.

— Ну… как это…? Посмотреть, как живут, спросить, почему там находятся… и вообще…

— …А вообще с той тюрьмой ты прекрасно знаком и уже не раз и не два общался с её заключёнными, — весьма загадочно ответил Алексей, но по улыбке, которую он держал при ответе, Гонт понял, что лучше об этой тюрьме не спрашивать. Но обратного хода уже не было.

— И где она? — уже «на автомате» спросил журналист.

Ответ, последовавший незамедлительно, поверг его в шок.

— Это — планета Земля.

Ванда и Комов versus Chaos

На следующий день искать или ждать репортёра не понадобилось. Он сам подошёл к столику, где завтракал Алексей.

Взглядом кивнув на пустой стул, он вопросительно посмотрел на пилота и, получив утвердительный кивок, плюхнулся туда.

Где-то под локтем бикнул сигнал. Алексей скосил глаза вниз и увидел тихо прикатившегося робота-официанта. Тот, как положено, остановился в непосредственной близи от вызвавшего, чтобы ему не нужно было никуда тянуться.

Алексей сгрузил на него посуду, оставив лишь недопитую кружку чаю, и приготовился слушать опять полубезумные рацеи этого феерически невежественного журналиста. Чтобы хоть как-то оттянуть этот момент, он проследил как робот крутанулся на месте на своих четырёх колёсах и покатил в сторону раздачи, лихо лавируя между расхаживающими по помещению поселянами.

Гонт тоже заинтересовался роботом, проводив его взглядом, а потом таки перевёл взгляд на медленно попивающего чай пилота и спросил.

— А почему вы не используете одноразовую посуду?

— Поселение, — излишне резко начал Алексей, — замкнутая экосистема. Нам невыгодно производить одноразовую посуду. Как потому, что её придётся утилизировать, а это дополнительные мощности и расход ресурсов, так и потому, что такая посуда, — Алексей показал кружку, из которой пил чай, — гораздо дешевле обходится.

— Почему?!! — искренне удивился Гонт. — Ведь она в сотни раз дороже!

— В сотни раз дороже, но используется в сотни тысяч раз дольше, чем одноразовая. Итого: тысячекратная экономия как минимум! Этими сервизами наши внуки и правнуки будут пользоваться!

— Но, разве вам не скучно будет всё время одной и той же посудой столетиями пользоваться?

— Во-первых, одноразовая — гораздо более однообразна. Во-вторых, вам вопрос: вы за время пребывания здесь хоть раз видели один и тот же орнамент на посуде?

— Нет!

— Вот именно, что «нет»! При её создании применялись все орнаменты, которые только были в памяти наших компьютеров. И ещё больше осталось. Так что уже этим разнообразием мы очень сильно разнообразим нашу жизнь — слегка скаламбурил Алексей.

— Вот, даже пол, потолок и стены у нас расписаны профессиональными художниками, — добавил Алексей и специально обратил внимание Гонта на узоры и фрески.

А они были выполнены на очень высоком профессиональном уровне. Красивые пейзажи и композиции действительно плотно покрывали все свободные поверхности стен. На полу, хорошо гармонируя с фресками, была нанесена целая система самых разнообразных орнаментов достаточно сложного вида. Причём, как хорошо было видно, орнаменты на потолке были большей частью растительные, а на полу — геометрические.

Гонт хмыкнул и, скроив спесивую харю, тем не менее решил и здесь придраться.

— Вот! Именно! Я тоже обратил внимание, что если у вас на стенах что-то расписано, то в жутко архаической манере.

— В манере как минимум символического реализма? — поддел его Алексей саркастически.

— … И ничего, что бы можно было хотя бы отдалённо назвать современным цивилизованным искусством! — выпалил Гонт, совершенно проигнорировав реплику пилота. На что Алексей презрительно скривился и ответил.

— Абстракционизм, сюрреализм и примитивизм, так сильно вошедшие в моду ныне у вас на Земле, — особо подчеркнул он, — у нас считается признаком упадка и интеллектуального разложения.

— Вы выдаёте всегда себя за передовой форпост Человеческой Цивилизации, — решил зайти с другого края Гонт, — но это же значит, что и искусство у вас тоже должно быть передовое.

— А оно и есть — передовое. Наши художники пишут Жизнь и Красоту, а не распад и гниение, как у вас.

— Но ведь это, — Гонт всё равно гнул своё и обвёл широким жестом фрески на стенах столовой, — оно же АРХАИЧНО!

— Ну и что, что кто-то считает ЭТО архаичным?! Ведь красиво! И создаёт нужный психологический настрой. Настрой оптимизма!

— Но ведь того же можно достичь и фресками в современном стиле!

— Современное — это далеко не значит, что лучшее и шедевральное. Вон, например, из сохранившихся картин Леонардо — до сих пор все картины почитаются как шедевры. А среди современных разве есть что-то действительно близкое к чему-то от Леонардо?

— Например, Хулио Кортес! — с апломбом заявил Гонт.

Алексей оглушительно рассмеялся.

— Вот эта МАЗНЯ — «шедевр, сравнимый с полотнами кисти Леонардо да Винчи»?!!! — воскликнул он сквозь приступы смеха!

— Вы ничего не понимаете в современном искусстве, молодой человек! — так же с апломбом заявил Гонт.

— Он пишет грязно и примитивно, — парировал Алексей, — и это противоречит эстетическим вкусам абсолютного большинства поселян.

— Вот именно потому, что они ничего не понимают, потому и противоречит! А поэтому нужно, чтобы у вас обязательно были подобные живописцы. Чтобы приучать, хотя бы понемногу, вот этих дикарей, — Гонт кивнул на поселян, сидящих за столиками и проходящих мимо, — к высшим достижениям культуры и цивилизации!

— Вы же такие «Передовые»! — издевательски добавил Гонт.

«Эти дикари», кто услышал рацеи Гонта, недоумённо оборачивались и проходили мимо. Кое-кто хмыкал, кто-то начинал смеяться.

— А почему у нас должны обязательно быть какие-то ГРЯЗНЫЕ фрески, больше похожие на мазню шизофреника? — возразил Алексей. — Мы тут любим красоту, а не гниль! И Проект наш, как вы знаете, называется «Венера», а не «Тартар»! Что предполагает стремление к красоте, а не к той блевотине, которую вы там, на Земле, за «искусство» выдаёте.

— Кстати, а почему именно «Венера»? — решил уйти с неудобной темы журналист. — Ведь он охватывает и Марс, как мне известно.

Алексей неопределённо пожал плечами и ещё раз подивился неосведомлённости Гонта.

— Проект был назван не только в честь планеты Венера. Он же ещё понимается несколько аллегорически. Ведь в древнегреческой мифологии Венера — богиня любви. И как говорили философы и поэты древности: «Мир спасёт любовь».

— Вы хотите сказать, что само общество, которое здесь у вас есть — строится на принципах любви?

Алексей тут же смутился.

«Наверняка, — подумал он, — этот осёл перевёл весь высокий смысл сказанного на уровень ниже пояса!»

Такие «переводы» в недолгой практике их общения уже не раз случались, поэтому на вопрос ответил несколько уклончиво.

— Скорее всего, всемерного уважения всех к каждому.

— Несколько туманно…

— Не спорю. Для всех, кто впервые попадает в это общество — всегда имеется очень много загадок. Я сам через это прошёл. Потом разобрался.

— Мне ваши порядки напоминают то, что я видел в религиозных сектах.

— А с чего тут такое «определение»? У нас, насколько я знаю, никаких религиозных сект нет. Есть религиозные конфессии — четыре основных. Есть общие морально-этические нормы, которые все стараются соблюдать неукоснительно — ну, специфика жизни у нас тут такая. …Но ничего больше.

— Но ведут себя все как единое целое. Я вчера это наблюдал там, — Гонт неопределённо кивнул за спину, — на другом краю «Звёздочки». Там все работали так, как будто все часть какого-то организма. Даже бригадиры там до поры совсем не видны были.

— Ну и что? — не понял Алексей. — Единая этика, единые цели предполагают и соответствующую организацию общества, где каждый знает, что и как делать в той или иной ситуации.

— То есть вы хотите сказать, что имеется единая культура?

— Почти. Но всё равно я бы хотел задать всё тот же сакраментальный вопрос: «Ну и что?!».

Взгляд Гонта снова стал жёстким.

— Что вы за общество такое тут на «Звёздочке»? Нация? Но тогда какая? Или тут просто иные порядки? Чем вы вообще являетесь?

Вопрос был настолько неожиданный, что Алексей задумался и надолго.

«А ведь действительно… чем мы сами являемся? — с удивлением подумал Алексей. — Вот ведь… иногда и дураки бывают полезными».

Алексей снова вспомнил, как его приняли на «Звёздочке», как обнаружил «круги посвящения» и как его по ним водили. Вообще, все события, что вокруг него развёртывались, очень были похожи на те, что описывались в старинных книгах про спецслужбы.

Там тоже, прежде чем кого-то посвятить в некие тайны, поднять на новые должности и дать новую работу, тщательно проверяли работника «на вшивость». Что мог определённо сказать Алексей, так это то, что он все предыдущие проверки прошёл.

Но оставался вопрос: а кто, собственно его так проверяет? Собственная СБ Проекта? Или всё общество?

А может и то и другое?

Но если и то, и другое, получается, что ВСЁ это общество имеет уровень самоорганизации, сопоставимый с организованностью весьма неслабой СБ от Домов.

Хорошо это или плохо?

Это хорошо. Если оно так, то это значит, что ошибок и идиотизмов, которые Алексей видел в огромном количестве на Земле, тут просто не должно быть. Да и не встречал он ещё ни разу тех «приколов», что так обычны для бюрократических, и не только, организаций на Земле. В тех, где он работал, сплошь и рядом получалось, что далеко не всегда и далеко не везде наверх и на ответственную должность ставился человек достойный и компетентный.

А тут… само то, что его каждый раз после прохождения неявной проверки продвигали выше, давали новую, более ответственную работу, — грело душу.

Вот только с последней «работой» что-то совершенно непонятное выходило.

«Это что — я провалил какую-то проверку, или наоборот, что-то слишком хорошо сделал, что мною «заткнули» вот это, — Алексей с некоторой неприязнью посмотрел в сторону репортёра, — мерзко пахнущее направление?

НО!

Если вернуться «к нашим баранам», то остаётся весьма интересный вопрос: «А действительно, что мы есть? Что мы за общество такое?».

И тайн явных — до чёртиков. Причём тайн, очень хорошо известных значительной части людей на «Звёздочке», да ещё и очень аккуратно оберегаемых от «прочих»…

Да уж… Лучше бы меня посвятили во что-то из них, чтобы хотя бы знать, что оберегать и куда не стоит соваться. А то — только намёками…

…А насчёт общества, это хорошо! Вон, как складывается ситуация! На ловца и зверь бежит!»

Алексей сильно оживился — мимо их столика проходила одна из дам, к которой он давно хотел «подъехать», но никак не решался. А она как раз из старожилов и, как Алексей знал, очень хорошо осведомлена обо всех группах и сообществах, занятых в «Проекте Венера».

«Заодно ещё одну сторону Проекта узнаю», — подумал Алексей, подзывая Ванду Василевскую к столику.

Ванда еле заметно поморщилась, что не укрылось от внимания Алексея. Но, тем не менее, подошла и вежливо спросила, чем может быть полезной.

— Вот, познакомьтесь, — начал было Алексей, но Ванда как-то по-особому холодно глянула на журналиста и прервала.

— Мы знакомы.

Сказано это было так, что Алексей тут же засомневался — а не было ли стычки у Гонта с этой красатулей. Ну… где-нибудь, когда-нибудь в его отсутствие. Но так как нужно было делать дело, он бодро «взял быка за рога», галантно усадив даму за стол.

— Журналист с Земли интересуется, что за общество или нация обитает у нас на «Звёздочке».

Ванда снова глянула весьма неодобрительно на Гонта и перевела всё внимание на пилота. Это демонстративное игнорирование журналиста тоже о многом говорило. Как минимум о неприязни к Гонту. Видя это, Алексей тут же понял, что придётся стать транслятором, чтобы выполнить на сегодня свою задачу.

— Не могли бы вы, уважаемая Ванда, рассказать о населении «Звёздочки»?

— Вас интересует национальный и этнический состав? — всё так же глядя на Алексея, спросила Ванда.

— И это тоже, — вежливо кивнув, подтвердил он.

— А, кстати, — подал голос со своего места Гонт, — я обнаружил, что на этом Космическом Поселении абсолютное большинство населения — русские. Это что, правило для всех Поселений? Что, все поселения состоят в основном из русских?

Алексей на этот вопрос сам знал ответ, поэтому и ответил сначала для Гонта.

— Да, это так. Большинство из поселян, как на «Звёздочке», так и на других станциях — русские.

— Я прав? — спросил он уже повернувшись к Ванде.

— Вы правы, — слегка улыбнулась Ванда. — Две трети народа русских отправились к звёздам.

— Поэтому их так много здесь? — тут же стал «рыть землю» Гонт.

— Нет, — ответила заметно холоднее Ванда, скосившись на журналиста. — Просто «Проект «Венера» — это ИХ проект. С него началось реальная колонизация космоса. С него началась колонизация Марса.

— Но на Марс ведь высадились раньше. Там давно стояла станция. Её англы поставили. Дом Крайт.

— Но показали, что его можно колонизовать, русские своим «Проектом «Венера», — тут же по-прежнему холодно парировала Ванда.

— Как я вижу, здесь кроме русских много и других национальностей. Вот вы как русская….

— Я полячка! — тут же вздёрнула подбородок Ванда.

— А-а… разве это разное? — растерялся Гонт.

Алексею стало неловко от бестактности Гонта, и он поспешил вмешаться.

— Поляки относятся к славянам, так же, как и русские, но это не одно и то же.

— И чем же конкретно поляков вы, русские, привлекли в этом проекте?

— Элементарно, Гонт! — хмыкнул Алексей. — Венера слишком большая планета, чтобы на ней было тесно нашим двум нациям. Да и другим места более чем хватит.

К сожалению, Гонт не понял и десятой части сказанного в намёках на исторические казусы, но Ванда поняла и расхохоталась. Журналист на неё недоумённо посмотрел и выдал очередное:

— Значит, вы привлекали людей и нации — колонизацией?

— И не только! — тут же ответил Алексей, так как сужение Гонтом темы на сугубо шкурные, в манере ведения им интервью, уже стало изрядно доставать.

— Что вы имеете в виду? — жёстко спросил Гонт, но за Алексея ответила Ванда. Видно, она смирилась с тем, что придётся участвовать в этом интервью, и активно включилась в тему.

— Здесь, на «Звёздочке», присутствуют все нарды, кто сохранил Мечту о Звёздах. Кто к ним стремился.

— Даже скандинавы? — решил придраться Гонт, глядя на белокурого мужика явно скандинавской наружности, проходящего мимо столика.

— Вы удивитесь, но они возродили древние культы викингов и не нашли ничего лучшего, как двинуть в новый «набег». Сюда. Их привлекла наша битва с Фенриром в лице Венерианского огненного ада.

Ванда проследила за Взглядом Гонта и с улыбкой кивнула здоровяку скандинаву, который, заметив, что она повернулась в его сторону, важно отсалютовал рукой.

— А японцы? — тут же последовал вопрос. — Я слышал, что заместитель Координатора на «Звёздочке» чистокровный японец.

— Это так. Танака — японец. Чистокровный.

— И у них тоже была своя, как вы выразились, «Мечта о Звёздах»? — последние слова Гонт произнёс с нескрываемым презрением, что покоробило обоих поселян.

— Японцы были всегда очень противоречивой нацией. — Начала отвечать Ванда в нейтральном тоне, чтобы сгладить явную бестактность Гонта. — Перед Первым Апокалипсисом они почти исчезли как народ. Они были поглощены американской цивилизацией — обамериканились.

На мгновение на лице Ванды мелькнуло брезгливое выражение.

— Они почти все стали американцами, говорящими по-японски. Как ни странно это звучит, но их Путь к Звёздам лежал через восстановление культа самураев.

— Даже так?!

— У вас там, на Земле, очень много сказочек делается «Про Древнюю Японию». Эти сказки — тупые. У нас здесь — Звёздные Самураи.

Ванда усмехнулась, и в её голубых глазах зажглась лёгкая ирония.

— Теперь у нас здесь присутствуют Звёздные Самураи — повторила она и сделала лёгкий жест над головой, как будто помахав всем звёздам Вселенной разом.

— И… что… они это… и здесь?!! — ошарашенный Гонт сделал пару жестов руками в воздухе, как будто махал катаной. От избытка чувств начал жестикулировать.

— Нет, что вы! Если у кого и есть катаны, то фамильные. И висят они у них на стенах по каютам. Сейчас они сражаются с космосом и стараются показать, кто лучший, своим Служением. Их чувство Долга практически совершенно.

— Долг? Служение? У них тут что, древняя феодальная система? Или как в Домах? Но кто тогда их Сёгун?! — удивился Гонт. Как обычно он сделал неправильные выводы из правдивой информации.

— А! Я понял! — воскликнул он после секундного замешательства. — У них Сёгун — Танака!

Эта его тирада вызвала дружный взрыв смеха у Ванды и Алексея.

— Надо нашим самураям эту идейку подкинуть и рассказать! — Сказал Алексей, отсмеявшись.

— Вы думаете, оценят шутку? — с улыбкой спросила Ванда.

— А почему бы и нет? Хотя юмор у них часто весьма своеобразный.

— Что, могут сделать харакири?

Оба собеседника воззрились на Гонта с великим изумлением.

— Зачем? — поражённо спросил Алексей. — И вообще, у нас здесь такой идиотизм как самоубийство не практикуется. Тут космос, знаете ли. Он неадекватных очень быстро «лечит».

— Так! Они вас тут что, запугали?

На этот вопрос уже оба покатились со смеху. Потому что он тоже был изрядно идиотский.

— Не вижу ничего смешного! — деревянным голосом возразил Гонт.

— У нас запугивание тоже «не практикуется», — от души веселилась Ванда.

— Но если они самураи, то просто должны весьма успешно конкурировать с остальными сообществами. С их культом дисциплины и культом воинской доблести…

— Стоп, стоп, стоп! — прервал его словоизвержение Алексей. — Во-первых, воинская доблесть? А зачем она им, и вообще нам? Мы разве с кем-то собираемся воевать? У них есть куча культов. В том числе и доблести. Например, в спасении людей. Они у нас в основном как раз спасательными работами и занимаются. Во-вторых, с чего вы взяли, что мы тут конкурируем между собой?

— Но конкуренция — базовый императив любой развивающейся экономики! — снова с апломбом заявил Гонт.

— Чушь какая! — поморщившись, вполголоса с удивлением высказалась Ванда. Но Гонт не заметил ни сарказма, ни брезгливости, с которой к этому заявлению отнеслись оба собеседника. Наоборот, он тут же кинулся защищать «базовые ценности демократии». Как он их понимал.

Через пять минут лицо у Алексея скривилось, как от съеденного лимона. Но на его удачу как раз мимо пробегал не кто иной, как Комов. А Комов был как раз специалист по социопсихологии.

— Эй! Эйей! Комов! — начал кричать и размахивать руками Алексей. Тот, к кому обращались, застыл и с сильным неудовольствием на лице вопросительно посмотрел на зовущего.

— Дима! Да нехрен кроить харю, что типа ты там куда-то очень спешишь! — в своей манере начал обламывать того Алексей. — Я доподлинно знаю, что твоя смена аж через полтора часа. Иди сюда, ты нам нужен!

Комов тяжко вздохнул, признал правоту пилота и нехотя побрёл к столику. Хотя при подходе, увидев, кто ещё сидит за ним, заметно оживился и прибавил скорости.

Когда же узнал, о чём речь и из-за чего разгорелась дискуссия, вломился в неё, как танк в подлесок.

— И нахрена вы тут ищете конкуренцию? — в весьма задиристом тоне начал он «наезжать» на журналиста.

Увидев, что Комов очень агрессивно настроен, Гонт поспешил все телекамеры перевести на него.

— Но ведь успешная конкуренция, — пример того, как один человек выиграл в честной конкуренции с другими, победил их, — один из самых популярных сюжетов, которые смотрят максимальное количество зрителей!

— И какого качества сюжеты вы тут ищете? — не менее ядовито поинтересовался Комов. Напор с его стороны был такой, что Ванда невольно отстранилась от столика.

— Он тут искал преступность и преступников, — ехидно подложил язык Алексей. — А ещё интересовался, где у нас тюрьма и можно ли пообщаться с её заключёнными.

— То есть интересовался, есть ли у нас всякое отребье? — тоном прокурора спросил Комов. Красивое лицо Ванды при этих словах Алексея тоже помрачнело.

Комов же вперился в зрачки Гонта и, во всё том же «прокурорском» тоне, продолжил.

— Угу. Это значит, чтобы для ваших дегенератов там, на Земле было интересно, у нас здесь должна присутствовать вся сугубо земная мерзость прошлых веков, плюс нынешняя?!! Со стрельбой, убийствами, всякими мерзавцами, мафией, олигархией… Вы чё там, охренели? Вы чё, всёрьёз думаете, что нам тут должно быть интересно драться, подлить, мошенничать?! Вот скажи на милость, на кой ляд нам вся эта дрянь?! Зачем? Мы тут что, стая шакалов, делящая подгнивший труп антилопы, или люди, осваивающие космос?!!

— А ведь он прав! — посмеиваясь, вступил в разговор Алексей, за что был награждён переводом всех телекамер на него.

— Но ведь конкуренция — главный императив… — попробовал было снова «возразить» Гонт, но был прерван Комовым.

— А зачем грызть глотки друг другу в конкурентной борьбе, если космос это сделает быстрее и эффективнее любого конкурента?

— Поясните.

— Да просто! Конкуренция предполагает весьма гнусненькую культуру поведения. Главной её особенностью является индивидуализм. То есть постановка личных интересов выше интересов коллектива, общества.

— Но ведь это нормально! Это основа Свободы Личности!

— Это вам так кажется! — парировал Комов. — В тех условиях, в которых мы живём — это смертельно опасно. Малейшее ухудшение условий среды существования рассыпает группу, коллектив, общество индивидуалистов на одиночек, блюдущих только свой сугубо шкурный интерес и мелкотравчатое благополучие. А возникновение смертельной угрозы провоцирует индивидуалистов на отчаянную войну «всех против всех», что резко снижает шансы на выживание каждого.

— Кстати, я ему это объяснял… — с видимым сожалением сказал Алексей, — не далее как вчера. И примеры приводил.

— Так какого чёрта «снова здорова»?!! — с пол-оборота возмутился Дмитрий. Тем не менее, даже эту вспышку холерического темперамента Комова Гонт проигнорировал. Уж очень сильно, видно, нужны были ему примеры и сюжеты с конкурентной борьбой в космосе. На поселениях.

— Я вчера наблюдал бригады на монтаже… те, которые с той стороны работают. Они работали, как сумасшедшие. И вы будете утверждать, что так они могут работать БЕЗ конкуренции?!

— Естественно.

— Тогда что же они делают?! Почему они ТАК работают?

— Они не конкурируют, они соревнуются.

— Но ведь это же слова-синонимы!

— Это вам так кажется! — жёстко ответил Комов. — А на самом деле между этими понятиями огромная дистанция.

— А я считаю, что синонимы! — упрямо гнул Гонт.

— Вы там, на Земле, почти никогда не понимали разницы между конкуренцией и соревнованием. А не понимали потому, что находили зазорным задуматься над тем, что до Западной цивилизации практически все успешные и долгоживущие цивилизации обходились почти без конкуренции для устройства своей внутренней жизни. И ведь ещё развивались.

— И что же, по-вашему, это «соревнование» представляет? — издевательским тоном спросил Гонт.

— При соревновании запрещается своему оппоненту делать гадости или возвышаться за его счёт. Все силы при соревновании идут только на достижение результата. То есть, запрещено достигать победы за счёт нанесения ущерба оппоненту. Кроме этого, после достижения победы обязательно соревнующиеся обмениваются опытом. То есть дают друг другу те ноу-хау, что наработали. И цикл соревнования повторяется.

— Но в чём смысл?

— А смысл в том, что при конкуренции любые ноу-хау хранятся, как деньги в банке, и дозволено делать гадости оппоненту. Это значит, что бóльшая часть сил будет уходить: во-первых, на нанесение ущерба оппоненту и, во-вторых, на защиту от подобной деятельности. В итоге теряют оба. Только проигравший теряет гораздо больше, чем выигравший.

— А разве при соревновании никто ничего не теряет?

— А вы разве этого не заметили? Ведь при соревновании силы ни на нападение, ни на оборону не тратятся. При конкуренции тратятся — и это потери. Как минимум сил и нервов, а как максимум, ресурсов, времени и жизней людей. Далее, при соревновании в конце цикла люди ОБМЕНИВАЮТСЯ приобретённым опытом, в результате ОБА приобретают. При конкуренции только один — победитель — приобретает. Проигравший ТЕРЯЕТ. Но ведь общество состоит из людей, групп, коллективов и прочих объединений. Если одни приобретают, а другие теряют, то что получается? Это называется ИГРА С НУЛЕВОЙ СУММОЙ! И это, заметьте, при конкуренции!

При соревновании эта сумма ВСЕГДА положительна. Так как приобретают все.

— Но ведь страх потерять всё — универсальный двигатель прогресса!

— Страх?! Страху у нас тут более чем достаточно. Мы в космосе, а космос очень жестокая среда. Но даже если где его и нет, то всё равно людьми двигает вполне человеческое желание не отстать от лидера, да и попытаться самому им стать. Это желание — ВЕЧНЫЙ двигатель соревнования. А так как нет опасения у людей, что кто-то ударит подло в спину, то и результат у них всех гораздо больше. Да и само утверждение, что «страх универсальный двигатель прогресса», просто ЧУШЬ! Посмотрите на наших людей — ими движет не страх. А желание, чтобы всем стало лучше. И как можно быстрее.

На несколько секунд Дмитрий замолчал, но его тут же неожиданно поддержала Ванда.

— Кроме того, что сказал Дмитрий, есть ещё одна гадость — при конкуренции гибель оппонента является абсолютной победой. Таким образом, оппоненты ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ, чтобы их противник именно ПОГИБ. И никакими правовыми нормами это не урегулируешь. Особенно у нас, где сам космос предоставляет массу возможностей погибнуть безвозвратно.

— Спасибо, Ванда! — сказал благодарно Комов. — Именно это я забыл и пытался вспомнить, что упустил.

— Если мы тут будем конкурировать — мы погибнем. Звёзды шакалов не любят. Они их убивают. — Подвёл итог Алексей.

Но тут всех снова «подбодрил» очередной рацеей Гонт.

— Но если у вас нет конкуренции, то тогда у вас на поселениях — монокультура? Единое для всех тоталитарное образование?

От этого все тут же сморщились.

— У нас монокультура?! — тут же снова бросился в бой Комов. — У нас туча культур и субкультур! Но все они объединены одним — отрицанием конкурентного поведения. Оно для всех этих культур — Зло, Грех, равный убийству. Это как различение в религиях — есть те, кто поклоняется Богу-создателю, а есть те, кто поклоняется его противоположности. Так вот все культуры, что есть у нас на поселениях — ярые антагонисты любым проявлениям сатанизма. В том числе и в виде культа конкуренции. Мы не приемлем вашего землянского преклонения перед ней!

— Так вы хотите сказать, что вас выгнала с Земли именно конкуренция? Вы не выдержали конкурентной борьбы?

— Чушь! Для того, чтобы «не выдержать конкурентную борьбу», нужно в ней участвовать. А мы принципиально отказались участвовать в этой игре. И потому ушли на звёзды.

— То есть вас Земля изгнала, как не приемлющих одну из ценностей цивилизации? — продолжал гнуть своё Гонт.

— Вы, видно, не поняли — мы не изгнанники с Земли. Мы ушли оттуда вполне добровольно. У нас нет многого из того, что есть у вас. Но главное, чего у нас нет — это вашей грязи, вашего Зла. Уходя с Земли, мы оставляли там прежде всего Зло. Приходя на Звёзды, мы приходили ЧИСТЫМИ. Чтобы начать жить заново, с чистого листа. Начисто, набело. Поэтому мы так резко относимся к следам той грязи, что вы пытаетесь нам сюда занести. Не принимайте это на себя. Мы-то как раз вас понимаем. Вы не виноваты в том, что носите в себе всё это. Но мы просим также понять и нас — мы ДРУГИЕ. И мерить нас Земными мерками — по меньшей мере глупо.

— Может, вы и демократии не приемлете? У вас что тут, диктатура, если вы так яростно выступаете против всех ценностей Цивилизации?! — чуть ли не с презрением сказал Гонт.

Ни Ванда, ни Алексей уже и не подумали вмешиваться. Они с интересом наблюдали за этой дуэлью, поединком. Хоть и ясно было, что Комов тут в абсолютном преимуществе — за ним знания и опыт реальной работы в обществе Поселений, но наблюдать было всё равно очень интересно. Ванда даже поставила локотки на стол, сплела пальцы и положила на них подбородок, из-за чего её лицо приобрело мечтательно-лукавый оттенок пополам со жгучим интересом. Не всегда бывало так, что удаётся узнать о себе и своей цивилизации — а Поселения образовали здесь, в космосе вполне самостоятельную цивилизацию — что-то воистину новое для себя.

— Что такое демократия? — не менее презрительно начал Комов. — Процедуры? ВАШИ процедуры? Так это ВАША демократия! Вы говорите, что у нас её нет? Правильно! ВАШЕЙ — НЕТ. У нас своя. Мы выбираем себе руководителей. На все уровни власти. Даже в Домах нет того, что есть у нас. Так как мы выбираем ВСЕХ. Снизу — доверху. А процедуры — действительно, у нас совершенно иные. И уж поверьте — они более совершенны, чем ваши. Мы долго их разрабатывали и отрабатывали. Главное, что они устраивают всех нас. Потому что обеспечивают верный выбор. Всегда. А если это вашим земным Праведным они не нравятся — так пусть выбирают то, что ИМ нравится. И не лезут к нам. Мы же не пытаемся навязать свой выбор им, как когда-то двести лет назад навязывала страна по имени Америка. И чем это закончилось, помните? А кончилось это тем, что из той страны вышли Высшие, Изменённые и убили мир. Так что давайте не будем повторять этот путь — Путь Дьявола.

— По-вашему, Путь Дьявола — это навязывание?

— А чем занимались Высшие, как не навязыванием своих целей всем остальным? Навязыванием задач по войне между собой. Ведь они брали людей, которым их «высокие» разборки были не нужны совершенно, и кидали их в войну. На убой. Вы это должны знать из истории.

— И что вы предлагаете?

— А не идти по Пути Дьявола! Не навязывать никому чуждые ему цели. Человек должен оставаться человеком! Не зверем, дерущим глотку ближнему своему в конкурентной борьбе за кусок мяса или за потаскуху-самку. А человеком.

— Браво! — тихо, но очень убедительно сказала Ванда и зааплодировала. — Вы извините, друзья, но мне надо уже на смену. Так что, с вашего позволения, я Вас покину.

От Алексея и Дмитрия не укрылось, что обращение «друзья» и «Вас» относилось только к ним, но не к Гонту.

Оба почти синхронно поклоном изъявили согласие и некоторое сожаление, что Ванда покидает их общество.

Она грациозно поднялась и так же грациозно уплыла вдаль, смешавшись с толпой, быстро редеющей перед очередной сменой.

— Ой! — тут же сказал Комов. — А я тоже увлёкся! Мне же тоже нужно идти и как можно скорее! Так! Алексей! Ты мне тут тоже слегка нужен, так что я пока у журналиста тебя заберу.

Больше всего этой фразе удивился Алексей. Гонт лишь как-то ошалело пожал плечами.

— Пойдём! — сказал Дмитрий. — Надо кое-что обговорить. А то опять забуду.

Оба поднялись и вышли в коридор. Пройдя достаточно далеко в сторону технических лифтов, ведущих в доки, Дмитрий резко остановился.

— И как тебе этот хрен с грядки? — спросил он резко у Алексея.

— Гонт, что ли?

— Ясно дело!

— Мутный он! Правильно сказали, что есть некая угроза. Пытается грязь у нас нарыть…

— Или грязью полить.

— Это точно!

— Пожалуй, я был не прав, что тогда тебя не послушал. Надо мне к этой твоей «заботе» как-то серьёзно подключаться!

— Слава Богам! — с облегчением сказал Алексей и картинно воздел руки к верху. Но Дмитрий пропустил это мимо ушей и принялся рассуждать вслух. Видно, словесная баталия с журналистом не шла у него из головы.

— У меня есть серьёзное подозрение, — всё, что мы наговорили ему на телекамеры, он понял либо неправильно, либо потом превратно истолкует.

— С него станется. Например, могу поклясться, что последнюю фразу он наверняка понял по-своему.

— А я так её и построил, чтобы он понял её в рамках своих стереотипов. Он наверняка подумает о нас как о древних либералах, ратующих за личные свободы в ущерб всем. А у нас свобода понимается совершенно по-иному. Как единство Долга и Права.

— Чую, что ему до этого понимания — слишком далеко.

— Потому так и говорил!

Комов цикнул языком и на мгновение задумался.

— …Пожалуй, ты тут оказался более прав, чем я! — он хлопнул Алексея по плечу. — Но тут я кое-что понял из разговора с этим… И думаю, что это надо бы донести до сведения Совета Координаторов.

— Что именно? — заинтриговался Алексей.

— Да на Земле сильно «поплохело».

— Откуда такие выводы?

— Ты заметил, что этот Гонт постоянно пытался протолкнуть?

— Ты имеешь в виду рынок и конкуренцию?

— Да. Ведь ещё со времён Первой Катастрофы конкуренция почти была изведена. И если существовала, то в полупридушенном состоянии. Сами обстоятельства и требование выживания исключали этот стереотип. А тут, получается, что неофеодалы развились, укрепились, их аппетиты возросли и они начали облизываться на добро соседа. Но для того, чтобы воровство и откровенный грабёж не выглядел таковым, его нужно срочно обозвать чем-то отвлечённым. И желательно оправдать ещё чем-то весьма насущным — например, повышением экономической эффективности и повышением благосостояния.

— Ты думаешь, что всё так плохо?

— Убеждён.

— И эти выводы ты делаешь со слов этого надутого индюка?

— Но если он ТАК настойчиво пытается нашей культуре противопоставить мерзость конкуренции, то это значит, что он получил заказ.

— Пожалуй, в этом что-то есть…

— Для меня это уже факт. Если появились разговоры о прелестях конкуренции и рынка — жди беды. Это значит, что готовится не просто мошенничество, а мегаворовство в мировом масштабе.

— ?

— Вспомни историю Земли. Крушение СССР. Тогда, чтобы его уничтожить, тоже начались разговоры именно с этого.

На Алексея реплика Комова подействовала как настоящее откровение.

— Вот поэтому, — Алексей взял за грудки Комова, притянул его к себе и заговорил вообще еле слышно, — слушай внимательно и отвечай быстро. У нас на «Звёздочке» есть возможность перехватывать сразу то, что пишется на телекамеры Гонта?

Комов ещё более посуровел и ответил утвердительно.

— А раз есть, — продолжил Алексей, — сделай так: У нас есть летописцы, так пусть они пишут его видео- и звукоряд на свою аппаратуру, после подчищают то, что будет делать сам Гонт, а когда он будет перегонять на Землю, пусть подменяют его — на своё. Всё равно он эту подмену ранее своего прилёта на Землю не обнаружит.

— Тогда нужна будет твоя помощь в подчистке и монтаже. И…и нужны будут дополнительные вычислительные мощности. Иначе быстро не перемонтируем.

— А если создать трудности для пересылки? Ну, например, чтобы он мог пересылать только утром?

— Это само собой! Но ты же ведь тоже должен хоть чуть-чуть спасть?

— Понял! Будет вам помощь моего личного искина. Благо «Стрела» сейчас на приколе стоит.

— Лады!.. Что-то ещё? — спросил Комов, заметив, что Алексей слегка замялся.

— Та вот… — сказал он неопределённо и полез чесать затылок, на что Комов нахмурился.

— Ты случаем не знаешь, — начал Алексей несколько неуверенно, — что это наша Ванда на Гонта так… гм… косо смотрит?

— А ты разве не слышал?! — внезапно осклабился Комов.

— Не-а! А чё за прикол? — сильно оживился Алексей, так как вообще хохмы любил, а тут явно что-то «из той оперы».

— Так он ещё позавчера от неё по ушам словил! Решил, понимаешь, что у нас можно, как у них там, в Столице покупать на ночь баб… — сказал Комов и заржал, как конь.

— Бли-ин! — схватился за голову Алексей. — Теперь перед Вандой извиниться надо!

— Не переживай! Она в курсах, что тебя к этому придурку приставили экскурсоводить. Впрочем,… - Комов прищурился и посмотрел на сконфуженную физиономию Гамаюна, — если разве с целью посидеть с ней в кафешке вечерком…

— Так и сделаю! — тут же оживился Алексей.

Комов посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли поблизости Гонта и не мог ли он подслушать, кивнул и сказал напоследок.

— Ну, тогда я побежал?

— Беги! Заговорщик! — хищно усмехнулся Алексей.

— Сам такой! — ухмыльнулся Комов и перешёл на бег.

Бросок к Венере

Взлом и перемонтаж сюжетов, создаваемых Гонтом и пересылаемых на Землю, имел для всех весьма неожиданный эффект. Они стали на порядок лучше, профессиональнее и интереснее. Оно, конечно, мало соответствовало целям, поставленным заказчиками этой провокации, но весьма серьёзно подняло рейтинги передач, в которых транслировались репортажи Гонта.

Гонт даже не подозревал о перехвате и взломе его сюжетов и, как оно складывалось, мог о них узнать, только прилетев домой. Не мог узнать потому, что на «Звёздочке» и других космических поселениях передачи с Земли практически никогда не пускались в необработанном виде. Как правило, эти передачи либо препарировали так, что от их первоначального содержания не оставалось ничего, кроме кусков видеоряда и фрагментов мнения самих репортёров, либо вообще давалась информация, которая была выгодна колониям и родилась чисто из серьёзного переосмысления процессов, происходящих на Земле и в космосе, аналитиками-поселенцами.

А так получалось, что начальство, приславшее его на Венерианский комплекс, довольно, шлёт подбадривающие послания, Гонт выпячивает грудь и, гордясь, идёт снимать очередную чушь… чтобы она была снова препарирована на перехвате колонистами.

Единственно кто был недоволен — это заказчики.

Алексею и всем посвящённым в эту схему перехвата оставалось только ехидно хихикать.

Но настал такой момент, когда сроки пребывания Гонта на «Звёздочке» подошли к концу. Он было попробовал потребовать, чтобы его пустили на станции управления, но ему мягко отказали, мотивировав это тем, что станции УПРАВЛЕНИЯ, то есть почти режимное предприятие, где наличие посторонних крайне нежелательно по технологическим причинам.

Отчасти, как впоследствии узнал Алексей, это было так.

Но раз на «Звёздочке» Гонту нечего было делать, то во весь рост вставал вопрос о дальнейшей его переправке сначала на «Девятку», а потом и вообще «вниз» — в Венерианский Ад. На Венерианские атмосферные станции.

На причальной палубе Алексей в этот день появился аж лучащийся радостью и блаженством. Он подпрыгивающей походкой подошёл к Гонту, ожидающему его технику и, оглянувшись вокруг, с не меньшим энтузиазмом поздоровался.

— Вы что?! Пили?!! — с резким осуждением спросил Гонт у Алексея. На что Алексей удивлённо переглянулся с крайне изумлённым техником. Через секунду они на пару чуть ли не покатились со смеху.

— Или у вас это здесь принято так среди пилотов? Эйфоретики перед полётом принимать.

На это техник и пилот ещё больше расхохотались.

— Не вижу ничего смешного! — рявкнул Гонт. — Пьяный пилот — залог катастрофы!

Сквозь смех техник указал пальцем на Алексея, и те вдвоём совсем покатились.

— Где ты, Лёха, такого юмориста нарыл?! — чуть не плача от смеха, спросил техник, сложившись пополам.

— Нигде! Сам пришёл! — повизгивая со смеху, ответил Алексей.

— Фсё, Лёха! Новый анекдот! Про тебя! — категорически заявил техник.

— Да уж! С таким ходячим анекдотом…

— Да ты сам ходячий анекдот! Одна только та история с курями… — напомнил техник, и оба снова расхохотались. Гонт всё это время мрачно ждал, когда те угомонятся. Когда же просмеялись, техник, видя полную неосведомлённость журналиста, сжалился над ним и пояснил.

— Лёха — он пилот. А харя у него довольная такая потому, что он летать любит.

— Сколько ты тут уже сидишь? — справился техник у Алексея.

— Долго! — тут же скроив траурную физиономию, ответствовал тот.

— Вот! — удовлетворённо заявил техник, как будто теорему доказал.

— Но у него вид, как будто он виски нажрался в баре! — резко сказал Гонт.

— Ты где-нибудь на Поселении бар видел? — насмешливо спросил Алексей.

— Нет! Только кафе.

— А ведь искал! — лукаво переглянулся Алексей с техником и тот в ответ оскалился в улыбке, чуть не заржав.

— А не нашёл потому, что у нас любые наркотические вещества под строгим запретом. Только для медицинских целей. И то, для обезболивания.

— Но ведь алкоголь не наркотик! — возмутился Гонт.

— Это ВЫ там, на Земле, так «решили». А чисто по медицине — вполне себе нормальный наркотик. Средней тяжести. — Ответил техник.

— К тому же, если бы я нажрался, как вы, на Земле любите надираться, то меня бы корабль не принял! — уже серьёзно заметил Алексей.

— Это как?! — не понял Гонт.

— Просто! Автомат, при подключении импланта к системам управления, в первую очередь справляется о физическом и психическом состоянии пилота. Если они не соответствуют нормам — он просто не подключит и всё!

— Буду надеяться, что так и есть! — заявил Гонт и с видом приговорённого к казни повернулся к грузовым лифтам.

— Па-адажди! — сказал Алексей, принимая от техника электронный планшет для подписи.

— А это что? — тут же заинтересовался журналист, видя, что пилот чего-то читает и подписывает.

— Грузовая декларация и отчёт Дока о проведённой заправке, профилактике.

— А! — тут же поскучнел Гонт, а Алексей, закончив подписывать «бумаги», пристегнул стило к планшету и отдал его технику.

Они обменялись рукопожатием, и техник широким жестом пригласил обоих пройти в лифт. При этом Алексей быстро вернул себе потерянное было блаженное выражение лица.

Лифт быстро вознёс их в зону полной невесомости, причём Гонт умудрился в самом конце отцепиться от поручней и весьма прилично приложиться макушкой к потолку лифта, когда он затормозил. Алексей с техником переглянулись, хмыкнули и вышли первыми. Впрочем, в невесомости слово «вышли» не совсем корректно. Они просто дружно оттолкнулись ногами от стены лифта и вылетели вон. Когда же разобравшийся со своими шишками и поклажей Гонт выбрался за ними следом, то обнаружил их уцепившимися за поручень возле большого окна, выходящего в безвоздушное пространство Дока и активно обменивающимися мнениями.

— Вона, видал? Какой транспорт вчерась прибыл, — спросил техник, указывая куда-то вглубь Дока.

Алексей повернулся и посмотрел в том направлении. Там, на причальных стапелях висел громадный автоматический транспорт, блестя шарами топливных ёмкостей, двигателями и ещё бóльшими контейнерами, прицепленными к его центральной ферменной конструкции.

— Что в контейнерах? — тут же заинтересовался Алексей.

— Жидкий азот с Венеры. Уже сегодня планируют заливать в основной объём.

— Что, прямо так и будут заливать? — удивился Алексей.

— Да не! Ты что! Его пропустят под лампами освещения, так что на выходе будет уже чисто газ.

— А сухой лёд?

— Сухой лёд тоже на подходе. Сегодня ожидаем ещё один такой с азотом, а к утру уже транспорт с углекислотой.

— Здорово! — проявил энтузиазм Алексей.

— Так что, когда в следующий раз прилетишь, у нас будет где погулять! — гордо заявил техник.

— Разве так быстро кислород выработается?

— Кислород не выработается, а с маской погулять можно будет.

— Как на Марсе…

— Типа того… Ну ладно! Не буду вас задерживать… Счастливого полёта! — отсалютовал техник, заметив, что Гонт уже добрался до шлюза, закрывающего причальную трубу.

Убедившись, что единственный пассажир надёжно пристёгнут к своему креслу, Алексей быстро проследовал в пилотскую.

Пролетел короткий коридор, ведущий к головному отсеку, кувыркнулся по привычке и спиной впечатался в пилотское кресло. Уже в следующую секунду он был пристёгнут, а электронный мозг корабля приступил к подсоединению импланта.

Кресло развернулось на сто восемьдесят градусов, а дверь за спиной плотно закрылась.

Как всегда это бывает, когда резко соединяешься с электронным разумом корабля, на некоторое время обуревает настоящая эйфория. Через некоторое время она проходит, но всё равно остаётся восторг от полного соединения и с машиной и с космосом.

Машина ведь может видеть своими сенсорами в гораздо более широком диапазоне длин волн. Пилот получает всё это в полном размере.

Когда он в следующие секунды открыл глаза, то перед его взором была не рубка управления, а сам Док с длинной катапультой, в конце которой зияло открытое окно, полное звёзд. Где-то справа в этом окне маячил краешек медленно поворачивающегося в своём бесконечном кручении жилого блока «Звёздочки».

— Кррррасота! — от избытка чувств выпалил Алексей, и быстро просмотрел весь объём дока уже глазами корабля.

«Кррасафчик»! Ты там как?» — спросил уже безмолвно Алексей.

«Нормально!» — флегматично ответил проснувшийся искин корабля, приводящий его в стартовую готовность, — Кстати, прошлый раз меня звали «Шустриком»…

«А это имя так — до кучи! — мысленно хихикнул Алексей. — И дай-ка мне связь с пассажиром. А то не ровён час ещё какое «коленце» выкинет на старте. Собирай его потом по каюте!».

«Пжалста!» — ответил искин в Алексеевой манере, и перед его лицом возникло изображение скучающего Гонта.

— Надеюсь, что на этот раз ты не будешь отстёгиваться во время манёвра? — спросил у него неожиданно Алексей.

— Откуда вы?!.. — дёрнулся Гонт, не ожидав, что его вот так спросят по громкой связи.

— Доложили… — с намёком в голосе ответил Алексей. — И предупредили, чтобы следил. Дабы «драгоценный» пассажир не свернул себе башку по глупости. А то прошлый раз на «Жёлтом Драконе», говорят, ты там только чудом себе ничего не сломал.

Гонт набычился и злобно посмотрел в сторону телекамеры. Потом, видно, вспомнив, зачем он здесь, активировал камеры и присоединил их к выводам внешних. Это дозволялось. Для того и были пассивные выводы с них к каждому пассажирскому месту.

— А не могли бы вы комментировать то, что сейчас делаете? — тут же уцепился «как вошь за кужух» Гонт.

— Сейчас… Выхожу в космос! — по-деловому ответил Алексей, продолжая следить за предпусковыми процедурами.

— Выходишь в космос?! Зачем? — не понял Гонт. — Что-то сломалось в корабле?!!

Алексей хрюкнул со смеху и ядовито ответствовал.

— Когда ты, Гонт, выходишь в космос погулять, то ты надеваешь скафандр. Я же, выходя в космос, «надеваю» космический корабль!

Ответ был более чем с широким смыслом. Ведь действительно, Алексей, подсоединяясь к блокам управления, как бы становился единым целым со своим кораблём. Но это объяснять журналисту было бы очень долго, да и лень.

— Реактор выведен в рабочий режим, — привычно откомментировал Алексей, почувствовав себя на некоторое время как на Земле в тренажёре. Там тоже требовали отчётов по всякой ерунде. — Прошёл сигнал готовности корабля к запуску… Получено разрешение на старт. Десять секунд до запуска!

Гонт подобрался и постарался как можно больше размазаться по своему противоперегрузочному креслу. Со стороны это выглядело комично.

— Старт! — коротко сказал Алексей, и тут же окно в космос рванулось навстречу кораблю.

Короткая, но сильная перегрузка на секунду впечатала обоих в кресла, и электромагнитная катапульта вышвырнула корабль в открытый космос. Звёзды заполнили почти всю сферу вокруг корабля. Поплыл назад залитый тысячью огней торец жилой части огромного цилиндра станции, всё так же неспешно, еле заметно поворачивающего свои бока вокруг продольной оси. Засверкали «хозпостройки», как ожерелье, окружившие кольцом основную конструкцию.

Алексей на секунду оглянулся назад. Для него это было весьма легко — просто переключился на задний обзор.

Там уплывало вдаль залитое внутренним освещением окно Дока, из которого торчал толстый зад транспортника, увенчанного здоровенным раструбом двигателя. Где-то далеко, по ту сторону причалов, вдоль оси станции рулил другой такой же. Правда, с этого расстояния он выглядел совсем уж малюсеньким.

Выплыло из-за бока станции и залило всё ослепительным светом солнце. Теперь можно было разглядеть весь комплекс «Звёздочки» целиком.

Алексей уже привычным «движением» оттенил сияние Солнца, отдав команду на искин. Сразу же стали видны пояса концентраторов с другой, солнечной стороны и висящий на солидном отдалении от «Звёздочки», весь изгрызенный карьерами, обсиженный автоматическими фабриками и заводами, как кусок мяса мухами, тёмный силуэт астероида.

На мгновение фантастической радугой сверкнула в отражённом свете и тут же погасла паутина нитей, тянущихся к «Щиту».

— А почему мы до сих пор не включаем двигатели? — поинтересовался журналист.

— Сейчас «хозпостройки» минуем, вот тогда и выдам импульс. — ответил Алексей и поспешил добавить. — Это чтобы выхлопом не бить конструкции станции. Долговечнее будет и меньше ремонтировать придётся.

Наконец, и ожерелье «хозпостроек» медленно проплыли мимо, и корабль повернулся дюзами к солнцу. На боковых камерах была по-прежнему уплывающая вдаль и видимая сейчас во всю свою длину «Звёздочка». Перед носом корабля теперь развернулся во всю ширь здоровенный блин «Щита», в котором уже вовсю отражалось солнце.

Алексей бросил прощальный взгляд на доки, превратившиеся на таком расстоянии в линию огоньков, на кажущихся бесформенной грозди технологической части станции и, быстро окинув взглядом параметры расчетной орбиты, врубил малую тягу.

Реактор выбросил поток гелиевой плазмы, разогретой до миллионов градусов, и появилась слабая тяжесть. Корабль медленно стал разгоняться. Скоро стало заметно, как «Звёздочка» неторопливо стала смещаться назад, наплывая со своим астероидом на диск солнца.

Журналисту, видно, надоело созерцать окружающие виды, и он снова переключился на высвободившегося пилота. Услышав в его голосе присутствие восторженных ноток, он тут же снова прицепился.

— У меня до сих пор подозрения, что вы приняли…

— Это кажется. Просто я радуюсь тому, что мы ЛЕТИМ!

— А ЧЕМУ тут радоваться?! — Не понял Гонт. — Ну, летим… Так летим!

— Гонт! Ты не понимаешь! Летать — это кайф! Бешенный кайф! Особенно пилотом «Дельты», где можно слиться со всем космосом с кораблём в единое целое. Когда сидишь в кресле пилота, для тебя открывается буквально ВСЁ. Ты видишь без изъятий всю панораму, что за бортом, чувствуешь весь корабль и ведёшь его так, как будто сам им являешься. Можно видеть во всех диапазонах длин волн — от радио- до гамма-излучения. Ты даже чувствуешь ДУНОВЕНИЕ космических ветров, которым наполнено всё пространство. Через датчики плазмы. Может ли такое сравниться с чем-нибудь тебе известным? Вот именно! Нет ничего подобного.

— И кем ты себя ощущаешь, когда вот так летаешь, пилотируешь?

— Ангелом небесным! — всё так же блаженно улыбаясь, заявил Алексей. — Ибо мы летаем именно в небе. Мы со звёздами — на «ты». Потому что вот они здесь, рядом, а не где-то там, по ту сторону неба. Ведь мы космические поселенцы, ЖИТЕЛИ НЕБА. А я ещё здесь ЛЕТАЮ! Среди звёзд.

— Опасная гордыня! — начал было Гонт. — Высшие эпохи Первого Апокалипсиса себя тоже возомнили Богами… И что из этого вышло?

— А ты никогда не задумывался над тем, что они, при всей своей супермощи, сверхмогуществе, не только не смогли, но даже и не рискнули осваивать космос?

— Он им был не нужен?

— Ха! Ответ неверный! Он им был нужен. До зарезу. И они попытались. Но ЗВЁЗДЫ ИХ НЕ ПРИНЯЛИ. Такова правда. А после они загрызлись между собой, и им окончательно стало не до Звёзд. Когда я только здесь появился — на «Паутинке» — эти истины были для меня тайной за семью печатями. Но потом я понял, почему НАС Звёзды приняли, а тех — отвергли.

— И почему?

— Они — избрали Путь Дьявола, а он ведёт только вниз. Мы же, сбросив всё накопленное человечеством зло — уши в Небо. И оно нас приняло. Ибо мы ЧИСТЫЕ.

— С трудом верится…

— Хм!.. Ты, наверное, слабо по ушам получил… От наших дам. Да и слушал нас слишком невнимательно.

Гонта от такого напоминания передёрнуло. Алексей же, заметив это, сдержанно рассмеялся.

— Ты общался с колонистами, ты видел, как мы живём. Ты видел общество Звёзд… И ты ничего не заметил?

— А что я должен был заметить? — снова вопросом на вопрос отреагировал Гонт.

— Выражаясь вашим языком… мы идём по пути, диаметрально противоположному Пути Дьявола.

— Как-то туманно…

— А то, что ты по ушам от Ванды словил? На вполне откровенное твоё «предложение»? Это как — тоже «туманно»? А уже из этого мог бы понять, что у нас люди и их души ни за деньги, ни как ещё не продаются.

— Ты говоришь, как церковник.

— Ты уходишь от ответа… Впрочем, сам вопрос — риторический. Надо тебе дальше смотреть, как живут и чем живут люди. А они очень далеки от ваших разборок, у кого толще счёт в банке. У нас даже денег нет. Просто не нужны.

— Так чем же они живут?!

— Они живут Жизнью, а не мёртвой бумагой.

— Не понял… какой-такой «мёртвой бумагой»?

— Экий ты непонятливый! — хихикнул Алексей. — Под «мёртвой бумагой» я имел в виду ваши деньги.

— Но ведь без денег невозможно жить!

— Это у вас! А у нас нет денег вообще, и мы Живём…

На некоторое время повисла тишина. Всё так же неторопливо рос «Щит» на экранах корабля, всё так же молчали звёзды, всё так же поблёскивал в звёздном мраке космоса гигантский цилиндр «Звёздочки», к этому времени съёжившийся, вместе с «опорным астероидом» до вида мелкой игрушки. Отсюда, издали, россыпь станций и служебных конструкций, окружающих её, стала ещё больше походить на красивое, сверкающее всеми цветами радуги, алмазное ожерелье. Только Гонту было не до красот Космоса. Он был целиком и полностью занят очередной загадкой, что подбросил ему «этот сумасшедший пилот».:)

— Слушай, Гонт! — нарушил молчание Алексей, и в голосе его даже прорезалась некоторая жалость. — Ты хоть раз в жизни любил?

Гонт вскинулся, и на его лице прорезалась полная растерянность.

— Вот! — удовлетворённо, но с ещё большей жалостью заметил пилот. — Для большинства из вас любовь — это «физиологическая потребность, вызванная гормональной активностью соответствующих внутренних органов организма». Понятие чисто физиологическое. Больше даже на уровне двух собачек, сбежавшихся для случки на городскую площадь. Ведь так?!

— А при чём тут?! — попытался возмутиться журналист.

— А «при том»! Вы там, на Земле, умудрились даже это потерять… Поэтому ты совершенно не обратил внимание на то, что я тебе говорил об истинном смысле названия «Проекта «Венера»… И, как вижу, не понял!

Через два часа полёта «Стрела» поравнялась со «Щитом». Только вблизи фантастические его размеры становились совершенно явными. Сейчас он смотрелся с ребра и простирался в обе стороны настолько далеко, что казалось, этот «лист» не где-то далеко, а здесь, рядом. Что его можно вот так, как тетрадку, взять рукой и свернуть в рулон. Но нет, «Стрела» всё летела и летела, а «Щит», казалось, застыл среди звёзд. Разве что, еле заметно со временем поворачивался, поблёскивая отражениями дальних звёзд, которые всем сонмом сверкали на его необозримой поверхности.

Специально для журналиста, Алексей выдал тормозной импульс, чтобы можно было, пройдя у самого края рассмотреть подробно его конструкцию. Так или иначе, но всё равно дальше надо было делать коррекцию траектории, так что небольшой перерасход топлива для совсем маленькой экскурсии — был вполне оправдан.

Выданный импульс погасил те осторожные два с половиной километра в секунду, что развил космолёт, почти до нуля. Сейчас он «крался», едва-едва имея сотню метров в секунду.

Несколькими корректирующими импульсами Алексей направил «Стрелу» впритирку к самому краю, чтобы журналист смог запечатлеть для Землян это воистину божественное сооружение.

Только вблизи стала видна его ячеистая структура — вся поверхность состояла из шестиугольных сегментов, диаметром метров двести. Каждый сегмент являл из себя лёгкую ажурную раму с натянутой на него отражающей плёнкой. Плоскость шестиугольника своими углами опиралась на несколько ферм, сходящихся за сегментом в одной точке, образуя шестигранную пирамиду. Каждая из этих вершин соединялась с соседними, более толстыми фермами, образуя шестиугольники более высокого порядка и размера. Дальше — больше. За ними простирались ещё в несколько слоёв подобных конструкций, состоящих из всё более толстых и больших по размеру ферм.

По сути, вся конструкция «Щита» представляла из себя огромный, с десяток тысяч километров в диаметре, фрактал, стянутый в гигантский солнечный зонтик тысячекилометровыми нитями, протянувшимися аж до «опорного астероида» и станции «Звёздочка».

Алексей ещё более сбросил скорость, и осторожно прицелившись, направил корабль прямо сквозь ажурную «подложку» «Щита». В ту его часть, где фермы были более крупные и расстояния между ними были достаточно большими, чтобы пропустить такой немаленький корабль, как «Стрела». Как хорошо было видно при подлёте, это были фермы в районе третьего фрактального порядка, начиная от отражающей поверхности.

— Каждый следующий уровень фрактала конструкции — по размерам в четыре раза больше предыдущего. Если длина ферм первого уровня — двести метров, то следующего уже четыреста, третьего уже тысяча шестьсот метров, четвёртого — три тысячи двести, — пятого — двенадцать восемьсот, шестого — пятьдесят один двести.

— То есть ребро последней опорной пирамиды — пятьдесят один километр двести метров?

— Нет. Двести четыре с половиной километра. Тут семь уровней фрактала. Сейчас увидишь.

Корабль «протиснувшись» казалось с трудом сквозь пирамиду третьего уровня, вылетел к четвёртому. А там к пятому.

Когда пролетали мимо узла пятого уровня, внимание Гонта привлёк там некий странный «нарост». С виду тот нарост был похож на паука. Но сидел неподвижно. Да и отсутствие достаточного освещения мешала разглядеть его подробно.

— А это что там на узле решётки смонтировано такое странное? — тут же полюбопытствовал Гонт.

— «Паучок», что ли? — спросил Алексей и направил на «паучка» сноп света от прожектора. В свете прожектора стала видна невообразимая конструкция из ног и клешней. Сильно похожая на земного паука-соломку. Только вот с размерами у местной космической соломки было…

— Это же какие у него размеры?!!! — ошалело спросил журналист, с круглыми глазами созерцая робота.

— Это робот-монтажник третьего уровня, — пояснил Алексей.

— А есть и седьмого?!!

— Нет. Всего пять уровней. Этого достаточно.

— А он не… — с опаской провожая взглядом паука, спросил Гонт.

— А нахрена мы ему сдались?! — с удивлением спросил Алексей. — Да и мозгов у него нет. Тупой автомат. Что скажут — то и делает.

Наконец корабль выплыл в седьмой, последний уровень. Гигантский треугольник, который они пронзили, был настолько велик, что глаз просто не мог зацепиться за что-то, чтобы составить верное представление о масштабе.

— Наш корабль — как муха среди ветвей деревьев! — восхищённо воскликнул Гонт, во все глаза наблюдая колоссальную конструкцию.

— Вот такая она! — с гордостью сказал Алексей, разворачивая космолёт параллельно «Щиту» и по направлению за пределы его конструкции.

— А это зачем мы туда развернулись?

— Чтобы можно было выдать нормальное ускорение и не задеть выхлопом плёнку щита. Она там микронная, так что оплавится на раз!

— А! — с уважением протянул Гонт и снова воткнулся взглядом в проплывающие мимо конструкции.

— Хулиганишь, Лексей, хулиганишь! — послышался вдруг в эфире чей-то весьма ехидный голос.

— Это ты, Яков? — спросил Алексей не без юморка. — Где ты?

— Я-я! Привет! Я тут в двухстах километрах за «Щитом», как раз над тем сегментом, который ты так нагло продел. — Ответил всё тот же ехидный голос. — И зачем, скажи на милость, тебе вдруг понадобилось шарахаться по фракталу?

— Да я тут журналиста с Земли «катаю». - оправдался Алексей. — Показываю достопримечательности для Землян.

— А-а! Вона что! Ну, тады «ой»! Продолжай. Разрешаю. — закончил Яков уже благосклонным голосом.

— А это кто? — полюбопытствовал Гонт.

— Это? — поскучневшим голосом спросил Алексей и тут же ответил. — Это один из инспекторов, который наблюдает за завершением монтажа «Щита», управляет роботами-манипуляторами и, если понадобится их же и ремонтирует.

Из-за края «Щита» тем временем снова показалось Солнце, заставив обшивку корабля засиять яркими красками.

— Вот я смотрю на несущие фермы «Щита» и вижу, что они такие тоненькие и хлипкие… — вспомнив, зачем здесь находится, начал снова «наезжать» Гонт.

— Ну и что? Здесь же гравитации нет! Все конструкции «Щита» рассчитаны на напряжения, возникающие от солнечного ветра, и от управляющих воздействий со стороны станции. Причём даже здесь соблюдён принцип десятикратной перестраховки.

— В вашей Земной информсети, — добавил Алексей чуть погодя, — есть полное описание «Щита» и расчеты его по прочности. Можешь затребовать и убедиться.

— А может, стоило бы его сделать попрочнее?

— Если его делать «попрочнее», как ты говоришь — например, всего в два раза — то на это понадобится ещё четыре астероида, и вдвое больше времени, против того, что уже затрачено. И нахрена такая морока? Если понадобится где-то в будущем — постепенно укрепим и более. А сейчас надо Венеру как можно быстрее «остудить». Кстати, вон она.

Алексей развернул одну из камер в сторону коричневого круга.

— Вот это… Венера?! — с недоверием спросил Гонт, рассматривая весьма нетипичный для планеты вид.

По краю диск планеты выглядел даже рыжим, но чем дальше к середине, тем больше эта рыжина переходила в коричневый и далее в чёрный цвет. Почти половину площади посередине лимба планеты занимала область, которая издали почти ничем не отличалась от черноты космоса.

— Посередине, — пояснил Алексей, — там, где совсем черно, «Щит» полностью перекрывает свет, идущий от Солнца. Там царит полное Солнечное затмение. Только Корону и видно из-за «Щита». А там, где рыжий или коричневый цвет — там часть Солнца из-за «Щита» видна. В виде небольшого полумесяца. Это зона полутени.

— Ужасное зрелище! — признался Гонт.

— Кому как! — философски заметил Алексей. — Любого поселенца, особенно с атмосферных станций, этот вид давно в восторг приводит.

— А почему?

— Так ведь Венера ОСТЫВАЕТ!! — менторским тоном пояснил пилот. — А это значит, что скоро нам можно будет её НЕПОСРЕДСТВЕННО ОСВАИВАТЬ И ЗАСЕЛЯТЬ!

— Ладно уж! Когда прибудем на «Лапуту», сам увидишь. — добавил Алексей, увидев скептическую мину журналиста.

«Небесный Замок «Лапута»

В атмосферу вошли мягко, с минимальной перегрузкой, где-то у внешнего края зоны полной тени, отбрасываемой на Венеру «Щитом». Поэтому почти весь период торможения было такое впечатление, что космолёт садится в ночь. В никуда. В космос.

Лишь иногда где-то далеко в внизу сверкали молнии, на секунду вырывая из тьмы маленький клочок сплошных облаков. Наконец, почти к концу огненной фазы, вдали показалась коричневая полоса, дугой охватывающая полгоризонта. На кромках крыльев как раз угасали последние языки пламени, знаменуя этим снижение скорости до «глиссадной».

Алексей перевёл корабль на горизонталь, а затем на небольшое снижение и, по-прежнему не включая двигателей, продолжил глиссаду в сторону атмосферной станции. Остаточная скорость после входа в атмосферу до сих пор была достаточно велика, чтобы на ней можно было преодолеть большие расстояния. Гонт, уже почти освоившийся с кораблём за время долгого перелёта от «Звёздочки», опять вертел камерами спеша запечатлеть «исторический момент» собственного прибытия на иную планету.

Меж тем узенькая коричневая полоска разрослась от края до края, и теперь впереди даже зарыжело… стало очень хорошо видно, что далеко внизу расстилается бесконечный, взбаламученный слой облаков, которые плевались молниями, сворачивались в спирали, расчерчивали пространство волнами в сотни километров.

— Космолёт «Стрела» вызывает «Лапуту»! — начал звать Алексей. — Почему не вижу вашего наводящего луча?

— Восстанавливаем! Включение системы через пять минут. — раздался в ушах недовольный голос диспетчера. — Снижайтесь до пятидесяти. Курс прежний.

— Понял! Как там у вас?

На несколько секунд молчание. Затем:

— У нас тут сильная гроза. Поднимаемся выше и выходим из её зоны. С вашим подходом будем на краю грозового фронта.

— Слышь, Гонт! Мы тут сейчас в грозу нырнём. Ты там как, пристёгнут?

Гонт дёрнулся и засуетился, спешно пристёгивая свои драгоценные телеса.

— Вот так будет лучше, — с удовлетворением заметил Алексей, когда процесс пристёгивания у Гонта был завешён. — В районе «Лапуты» очень сильная гроза, говорят. При заходе на посадку будет очень сильно трясти.

— А-а… что будет, если мы промахнёмся и упадём вниз? — осторожно спросил Гонт, основательно перетрухнув.

— Тогда ты будешь первым потерпевшим авиакосмическую катастрофу за последние тридцать лет.

— Но, а что будет с нами, если мы упадём вниз?

— Гм… Там, внизу, температура сейчас около четырёхсот градусов. Примерно как в печи… Так что сгорим!

Гонта передёрнуло, и он побелевшими пальцами вцепился в подлокотники кресла. Алексей, заметив это, лишь хмыкнул. Но потом сжалился и решил-таки его успокоить.

— Успокойся! Если меня сдует с посадочной площадки — ну и что? Зайду снова. Если ещё сдует — зайду ещё. И так, пока не сяду на лифт.

— Какой-такой лифт? — тут же забыл бояться Гонт.

— Поясняю: мы садимся на верхнюю палубу атмосферной станции. Она же — эта палуба — взлётно-посадочная полоса. Так как станция «гуляет» везде, то для того, чтобы челноки не сдувало вниз, их убирают внутрь станции — лифтом. Когда корабль опускается на вторую палубу, верхний люк закрывается и космолёту больше ничего не угрожает.

Гонт, услышав объяснение настолько занудным и рутинным голосом, что даже скулы сводило, заметно успокоился. После даже слегка оживился и задал следующий вопрос.

— А сколько челноков может принять одна станция?

— Конкретно «Лапута» — два.

— А другие?

— Другие? Разные есть. Есть такие, что один. А есть такие, что и три. Например, «Ирей» может три принять.

Алексей прервался. Появился наводящий луч от станции.

— Во! Посадочные включили. Заходим на посадку.

Гонт встрепенулся, тут же снова активировал свои камеры и стал усердно снимать процесс захода на посадку.

То, что станция выйдет на край грозы — значило, что его космолёт во время посадки, скорее всего, не приложит молнией. Но трепать будет обязательно. И действительно, при подходе начало ощутимо болтать. Вдали встала стена весьма грозных облаков, довольно часто и сурово сверкающая разрядами. Да и вблизи атмосфера была неспокойная. Если на радаре станция была видна прекрасно, то на внешних камерах прямо перед ней вздымались башни кучевых облаков. Алексей принял чуть влево, в пределах указанного коридора обходя наиболее неприятное облако, и влетел в самый настоящий облачный каньон. Сверху края облачного каньона имели почти нормальную окраску — торчащий из-за края «Щита» полумесяц Солнечного диска освещал их довольно хорошо, но ниже они становились сначала кремовыми, и далее внизу переходили в тёмно-коричневые мрачные провалы.

Алексей срезал по пути одну из «стен» облачного каньона, и на мгновение на камерах стало совсем темно. Но когда вынырнули из облаков прямо по курсу, впереди, сверкая под прямыми лучами Солнца, показалась станция.

Издали и сверху она напоминала авианосцы древности.

Такая же обширная, плоская «крыша» с одинокой башенкой командного блока, стоящей с краю. Именно на эту крышу и предстояло сесть.

Но отличие от авианосца всё-таки было. Ниже посадочной площадки-палубы ясно был виден пояс толстых шаров, заполненных водородом. Именно они создавали плавучесть для станции, заставляя её плавать на уровне, где давление атмосферы ниже земного. Когда-то этот уровень был выше слоя облаков. Ныне, со стремительным охлаждением атмосферы взбаламученные грозами облака достали станции, и теперь им всё время приходилось маневрировать, убегая от бурь.

Ниже пояса шаров находились сначала палубы с жилыми отсеками, далее палубы с разнообразной машинерией, и ещё ниже, чуть выступая из днища, находился одинокий отсек с реактором. Во многом он обеспечивал и остойчивость всей конструкции.

Также «как бы спереди», с той стороны, что от космолёта была не видна, ниже палубы для челноков находился широкий зев специальной палубы, где базировались маленькие двух-четырёхместные исследовательские авикары. От Земных эти авикары отличались тем, что имели не только повышенную живучесть, но и весьма серьёзную теплозащиту, позволяющую ненадолго садиться на поверхность планеты.

Садящийся космолёт открыл во всю ширь воздухозаборники, задрал нос кверху, чтобы набегающим потоком венерианского «воздуха» притормозить стремительный бег с орбиты, и включил двигатели мягкой посадки.

Когда он был уже над палубой, его скорость упала до считанных метров в секунду и он в конце концов завис на реактивных струях в тридцати метрах над ней. Тут управление окончательно взял на себя искин и, ювелирно руля аппаратом, аккуратно посадил его точно на красный прямоугольник посадочного лифта. Выдвинувшиеся посадочные опоры мягко спружинили, принимая на себя вес корабля.

Как только выключились посадочные двигатели, лифт дрогнул и пополз вниз.

— Да-абро пож-жаловать на станцию «Лапута»! — Воскликнул Алексей, старательно подражая экскурсоводам Земли, одновременно с этим выключая системы корабля. — Или как его называют аборигены — «Небесный Замок Лапута»!

— А он действительно Замок? — тут же задал глупый вопрос журналист.

— Ну… это как посмотреть! — отозвался Алексей. — Одним — просто очень хорошая и удобная станция. А вот для тех, кто живёт тут — Небесный Замок!

Где-то над головой лязгнул закрываясь внешний люк. А к боку, где находился один из пассажирских люков челнока, одновременно потянулась «кишка» мобильного трапа.

— Сейчас «кишку» воздухом продуют, и можно будет выходить… — сообщил Алексей журналисту и, глянув на того через телекамеру, гаркнул. — Отстёгивайся! Приехали!

Гонт подпрыгнул, но его удержали ремни, тогда он наконец сообразил, что забыл отстегнуться, и принялся возиться с застёжками. К тому времени Алексей, переговорив с диспетчерами и обесточив системы управления, крутанулся на своём кресле и вывалился в основной коридор. В коридоре, опираясь сразу обеими руками о стену, на плохо гнущихся ногах стоял журналист и ошалелыми глазами смотрел на Алексея.

— Непривычен к длительным перелётам! — посочувствовал он ему. — Ничего, сейчас разомнёшься. Кстати, предупреждаю. Тут станция… гм… с приколами! Так что будь внимателен. Состав экипажа тут интернациональный. Есть арабы, есть пара китайцев, есть японцы, которые постоянно со своей «Ямато» сюда мотаются. Так что, чтобы не попасть в неловкое положение — веди себя прилично.

— А то что? — вызывающе задрал свой выдающийся нос журналист.

— Морду набьют! — мрачно ухмыльнулся Алексей и, увидев зелёный сигнал на шлюзе, надавил кнопку открытия.

Люк чмокнул и начал открываться.

— А! И ещё. Если не понял намёка насчёт «Небесного Замка»… — сказал пилот, заметив, что камеры журналиста неактивны.

— Станция не просто с приколами… там сразу от шлюзовой такое… Лучше сразу включи свои «гляделки», чтобы не метаться, перезаписывая, — закончил он и шагнул вперёд в переход.

Пока Алексей обнимался со встречающими, Гонт добрался-таки до пандуса и встал как вкопанный. Заметив вопросительные взгляды, он обернулся и, узрев журналиста, тут же скроил хищную харю.

— Во! Знакомьтесь! Свежий фрукт с Земли! — изрядно ёрничая, указал Алексей рукой на застывшего в проходе журналиста. — Типа журналист, от «Евразии». Неотёсан и груб, как все Земные журналисты. Наших порядков не знает. То, что ему говорят, склонен забывать. Поэтому если что не бить, а если и бить, то не сильно. Мне этот «груз» ещё Зеленке сдавать гм… «в сохранности».

Встречающие «аборигены» хищно заулыбались, разглядывая издали журналиста, застывшего в полном обалдении от увиденного.

А застыть было отчего.

«Аборигены» не зря называли свою станцию Замком. За время её долгого существования местные художники так расписали и перестроили переборки станции, что она стала действительно изнутри походить на сказочный дворец. Использовались для росписи классические мотивы и растительные орнаменты. А так как учёные станции довольно часто «ныряли вниз» к поверхности, то многие места были отделаны венерианскими камнями, разрезанными на тончайшие пластины и искусно пригнанными друг к другу, образуя неповторимые узоры.

— Вау!! — воскликнул Гонт, созерцая эту красоту — Великолепно!

— Ото ж! — подтвердил Алексей, подходя к нему. — Я же говорил — Небесный Замок!

И тут Алексей сделал ошибку. Надеясь на то, что с Гонтом ничего не случится, если тот полчаса просто погуляет по основным палубам и переходам станции, поснимает интерьеры, оформление залов и коридоров, он оставил его и побежал докладывать Координатору станции и «у друзей отметиться». Прибытие обязывает нанести визит вежливости. А то ведь не поймут. Такой «необычный и дикий зверь» как журналист с Земли тут вообще неизвестен, и необходимость его «пасти» неотлучно — как-то даже Зеленко не прописывал.

Через полчаса, его у выхода из каюты Координатора встретили двое местных. И вид у них был весьма странный. С одной стороны — виноватость проглядывает, а с другой… что-то типа неодобрения.

— Что случилось? — тут же насторожился Алексей, косо посмотрев на свой шлем-интерфейс, зажатый подмышкой. Там никаких особых сигналов видно не было.

— Да понимаешь… Тут твой пассажир учудил. Ну, мы и теряемся в догадках что делать.

— А что случилось?

Рассказчик сильно смутился, но потом, тяжко вздохнув, выпалил.

— Да побили его тут… слегка.

— Так! — тут же подбоченился Алексей.

— И за что? При каких обстоятельствах? — спросил он, но, памятуя предыдущий раз, смекнул, что других вариантов нет, а если и есть, то все они маловероятные.

— Да пристал он тут… — начал второй, — мне бы сразу сообразить, что если с Земли, да ещё из Столицы, то отношение к японцам будет… ещё то!

— Так это его японец отметелил? — смекнул Алексей.

— Не японец, а японка, — Юнко Мидзуно. Ну, ты же знаешь, что форма у их школьниц… вот такая юбочка. — Говоривший, показал ладонью где-то посередине бедра. — Вот этот козёл и перевозбудился. Попытался пристать. Ну, она его в ухо. Пяткой. Не помню, как это у них называется… Маваши?

— Маваши или не маваши… придурок хоть живой?

— Живой, но побитый!

— Юнко уже объяснили, что это за тип на неё «напал»?

— Сама сообразила. И пожелала ему выпасть со станции вниз.

— А сами японцы какого мнения об инциденте? — обеспокоено спросил Алексей.

— Смеются.

— И то хорошо! — расслабился Алексей.

— И где эта скотина репортёрская? — сказал он уже сквозь зубы.

— В медотсеке синяки сводит.

— Ладно! Спасибо. Сейчас возьму этого кретиноида на сопровождение. Больше не повторится.

Оба вестника понимающе улыбнулись, хлопнули Алексея по плечу и удалились.

Гонта он заметил издали. Тот стоял возле медотсека, и жалел себя со скорбной миной ощупывая большие пластыри, покрывшие его харю.

Алексей неспешным шагом приблизился к нему и принялся, в свою очередь, прищурившись, разглядывать лицо побитого репортёра.

— Какой шикарный вид! — с издёвкой, склонив голову на бок, медленно постукивая себя по коленке шлемом заявил Алексей.

— Вам это доставляет удовольствие? Видеть, как цивилизованный человек побит местными дикарями?! — с вызовом заявил Гонт.

— Насчёт цивилизованности и дикости — тут ещё с какой стороны посмотреть! — криво улыбаясь, продолжил Алексей, — да и насчёт множественного числа ты явно перестарался… И не дикари, а дочь самурая. ОНА.

— Если она «дочь самурая», то почему она не в кимоно?! — также с вызовом стал настаивать Гонт.

— Не в кимоно, потому, что не праздник.

— И всё равно, почему она вот так … была…

— А это у них такая форма. Школьная. Или забыл, что в Японии такая форма ещё с конца двадцатого века? Забыл! И я ещё раз повторяю — не равняй своих земных знакомых-проституток и здешний женский контингент!

Алексей сделал паузу, но Гонт промолчал, ожидая продолжения.

— Хорошо, если в следующий раз на русских напорешься. Те хоть просто пошлют по матери. Или в глаз как максимум получишь. А вот с самураями… может быть и жёстче.

Гонт опустил взгляд, признавая, что был не прав.

Алексей тяжко вздохнул и решил замять дело.

— Ладно, уж если прилетели на «Лапуту»… — начал он, но был прерван журналистом.

— Я заметил, что когда эта… — Гонт сглотнул, — японка на меня напала… то все присутствующие русские тут же кинулись разнимать.

— У нас здесь не принято драться между собой. — Мрачно ответил Алексей. — Для них всех такое поведение было весьма диким. Вот и поспешили прекратить.

— Но они стали на сторону японки! Они меня оскорбляли!

— А не надо было лезть к женщинам! Ты их оскорбил, вот и получил помордáм. Я же тебе говорил: У нас здесь очень серьёзно относятся к человеческому достоинству. И не обращают внимания на то, кто какой национальности.

— Какая дичь! И архаизм! — презрительно буркнул Гонт.

— Человеческое достоинство архаизм? — спросил Алексей с угрозой. — Или это у вас такая присказка. Типа если женщина не проститутка, то, следовательно, «несовременно» воспитана? Так понимать?!

— В цивилизованном обществе так не поступают. — Попытался снова возразить Гонт.

Алексей криво ухмыльнулся и решил зайти с другого боку.

— В конце двадцатого и в начале двадцать первого веков, цивилизованность предполагала отсутствие унижения женщин. Их считали равными в правах с мужчинами. И если, например, у янки, некий мэн типа тебя попытался бы грязно пристать к женщине, то эта женщина вполне его могла посадить в тюрьму. За один только факт приставания.

Глаза у Гонта округлились. Он этого не знал.

— Это сейчас, двести лет спустя, женщина в ВАШЕМ «как бы цивилизованном» обществе всё равно, что раба. А у нас она равна в правах.

Гонт надолго погрузился в размышления. Алексей этому постарался не мешать. Только когда он заметил, что журналист таки переварил информацию, вернулся к тому, что хотел сделать чуть ранее.

— Пойдём, свожу тебя как журналиста на обзорную палубу. Там есть что посмотреть и что заснять.

Гонт грустно кивнул и поплёлся за Алексеем.

— Ты хоть эти палубы отснял? — спросил он, проходя по главному коридору. — Смотри, какая красота!

Алексей широким жестом взмахнул рукой, показывая на искусно сделанную мозаику на одной из стен. Там была изображена сценка из одной русской сказки про Жар-птицу. Внизу справа, как орнамент, шла вязь старославянского шрифта со стихами Пушкина.

— Это по-русски написано? — спросил Гонт, остановившись и наводя камеру.

— Да. По-русски старославянским письмом. Блин! Ты бы лучше вот это снимал и глядел, а не до баб наших …!

Последние слова, сказанные чисто по-русски, Гонт, вероятно, не понял, но общий смысл уловил и сильно покраснел. Он, не говоря больше ничего, закончил съёмку стены, сделал общую панораму и, не выключая камер, двинул дальше.

Некоторое время шли молча.

— У меня вопрос. — Недовольным голосом начал Гонт после длительного молчания.

— Спрашивай.

— Когда эту японку от меня отогнали, то позвали почему-то не японцев, а двух русских инженеров.

— А среди разнимающих их что, не было?

— Был. Один. Техник, по значку на форме. А остальные… Два англа, скандинав и женщина из русских же. Но она удерживала японку.

— И что тебя здесь удивило?

— Скандинав был тоже инженером. Но позвали русских.

— Это наш Проект, потому все к нам и обращаются. Русские тут как посредники, а часто и арбитры. Особенно в межнациональных спорах.

— А они у вас часто бывают? Эти межнациональные споры…

— Очень редко. Общество здесь, — на дальних станциях — устоявшееся. Отношения почти что семейные… Кстати, почти пришли.

Они прошли по винтовой лестнице вверх на высоту метров в тридцать от предыдущей и оказались на широкой и круглой палубе. По всему периметру шли поручни чуть ниже линии большого стеклянного купола, состоящего из весьма крупных сегментов и накрывающего всю палубу. К этому времени станция окончательно поднялась выше облаков, и теперь плыла в так называемом «Горизонте Холода». Вид открывался не только во все стороны горизонта, но и на небо.

— Запад там — ткнул Алексей в одну сторону, где было светлее — восток там, а север там…

Гонт аккуратно отснял панораму, не забыв запечатлеть и ехидную физиономию пилота который, изображая экскурсовода, приготовился к дальнейшим пояснениям в своём стиле.

— А «Щит» — вон там! — развернувшись и ткнув вверх, в сторону сияния Солнца, с улыбкой сказал Алексей.

Гонт послушно поднял одну из камер и запечатлел сияющий сквозь стекло-хамелеон купола яркий тонкий полумесяц Солнца. Алексей, меж тем поискал по сторонам света нужное и потянул Гонта за рукав.

— Вон там, над большим облаком…ну где только что молния сверкнула… видишь большой радужный «веник»? Это та самая комета, которая на Венеру скоро упасть должна.

— КАКАЯ ОНА ОГРОМНАЯ!!! — выпучил глаза Гонт — на полгоризонта!!!

— О! Заметил «слона»! — в свою очередь удивился Алексей. — А чего удивляешься? Мы же её из космоса совсем недавно весьма хорошо видели.

— Ну…эта… я думал, она такая большая, потому, что через камеры корабля смотрим.

— Ах вот оно что! Теперь ты её видишь непосредственно. Она уже очень близко и если ты чуть-чуть приглядишься. То, возможно даже заметишь, как она движется. Правда на это понадобится где-то полчаса…

— А почему здесь нет персонала? Ведь такое зрелище!

— Уже привыкли. Ведь эта комета — четвёртая, которую мы под облака кидаем. Впрочем, когда очередная смена кончится — придут любоваться.

А отсюда, с обзорной палубы «Лапуты», было видно очень далеко.

Бледный свет солнца сеялся по бескрайним просторам облаков, большей частью ими же и отражаемый назад, в космос. Небо тут было тёмным. По земным меркам, даже вечерним. Причём эта тьма не шла с местного запада. Наоборот — как хорошо было видно из Башенки, западная сторона была значительно светлее, чем восточная. Объяснялось это тем, что именно там, на востоке, располагалась обширная зона, где Щит полностью перекрывает свет Солнца. Там царила почти ночь, лишь слегка подсвеченная жемчужным сиянием солнечной короны. В ту сторону, даже облака были более серыми и более тёмными, чем на западе.

— У меня вопрос! — заявил Гонт, всё также стоя лицом к окну и снимая панораму. Алексей лишь вопросительно задрал бровь.

— Зачем перекрывали весь поток солнечного света? Ведь так будет мрак по всей планете. Ночной мрак.

— Почти так и есть! Это здесь ещё немного светит. С краю.

— Но тогда не лучше ли было оставить столько, чтобы было как на Земле? Также светло.

— Нет. Так было нельзя. Чтобы освоить Венеру, нужно охладить её атмосферу. Как я говорил, там внизу, у поверхности сейчас триста девяносто по Цельсию. А нужно, как максимум, чтобы было не выше сорока. Чтобы осела лишняя атмосфера, и можно было бы запустить хлореллу для переработки лишнего углекислого газа. Иначе бесполезно — сгорит. В принципе, можно было бы обойтись и тем, что вы говорите, но тогда для полного охлаждения атмосферы пришлось бы ждать несколько тысячелетий. А нам нужно осваивать эту планету уже сейчас. Поэтому и было принято решение перекрыть временно почти весь поток Солнечного излучения. Сейчас Венера получает примерно столько же тепла, сколько получает его такая планета как Уран.

— И сколько времени вам ждать осталось, чтобы вся эта атмосфера остыла?

— Ещё лет несколько… Как говорят — примерно года три ещё. Слишком уж много запасла она тепла за эти миллионы лет своего существования.

— Но когда остынет, что вы будете делать со «Щитом»?

— Когда придёт срок, мы будем его потихоньку разбирать и перемещать его части ЗА Венеру.

— А это для чего?!

— Венера очень медленно вращается. Одни сутки здесь длятся почти целый земной год. Поэтому, если оставить всё как есть, то с дневной стороны всё будет раскаляться и иссушаться, а на ночной наоборот — будет лютая стужа. Зима. Поэтому, ещё тогда, группой Малявина было предусмотрено создание дополнительного ОСВЕТИТЕЛЬНОГО кольцевого зеркала за Венерой.

— Такого же, как сейчас построено у Марса?

— Да, такое.

— А, кстати, всегда хотел спросить — а почему у Марса Щит имеет форму не круга, а кольца?

— Его функция не затенять, как на Венере, а наоборот — отражать дополнительный свет на Марс. Так как единственное достаточно удобное место для его сооружения, это точка за Марсом, то это зеркало не должно попадать в хвост тени Марса. Потому центральной части, где она пролегает, попросту нет. Там отражать нечего. Точно также будет и у Венеры сделано.

Алексей сделал паузу и продолжил.

— Ты слышал новости по Марсу?

— Нет… А что там?

— Там разразилась Большая Буря и начал таять подпочвенный лёд. Полярные шапки буквально кипят. Там же замёрзшая углекислота.

— Прямо так и кипят?

— Да. Даже из космоса видно. Стремительно тает.

— А как же поселения на поверхности?!

— На поверхности там изначально делались все базы под эту Бурю. Строили, предпочитая выбирать фундамент на скальном основании. Им ничего плохого не грозит… — сказал было Гамаюн, но тут же поправился, — Правда, я забыл про базу Дома Крайт!

— У них, — продолжил он, — база стоит на песке и под ним километровый слой замёрзшего льда. Когда её ставили, они особо искали такое место. А после поселяне их предупреждали, чем это может обернуться и просили перенести Базу. Но у них то ли денег, как обычно не хватило, то ли они проигнорировали. Думаю, что ближайшим поселениям придётся забирать персонал Базы и их поселенцев к себе. Ещё пара месяцев такого стремительного нагрева — и их основание поплывёт. Если стают полярные углекислотные льды, то плотность атмосферы возрастёт минимум в четыре раза. А это сильно подхлестнёт таяние льдов. Рост плотности атмосферы, её прогрев и таяние льдов — процесс взаимоподдерживающийся.

— Вы утверждаете, что с базой Дома Крайт будет катастрофа? — сильно заинтересовался Гонт.

— Специалисты давно это утверждали и предупреждали Дом Крайт. А то, что они не вняли — это теперь уже их проблема. Проблема быстро эвакуировать свой персонал и поселенцев. Причём в условиях УЖЕ начавшейся Бури Времён.

— Хорошо, что меня туда не послали — глубокомысленно сказал Гонт и приосанился. Алексей посмотрел в ответ на него и хищно ухмыльнулся.

— Кстати, ты знаешь, что тут бывает такое явление, как «Огненный шторм»?

— А это что? — профессионально заинтересовался журналист.

— Это буря. Очень сильная. Огромный атмосферный вихрь, высотой километров пятьдесят-семьдесят. С бешеной мешаниной электрических разрядов, каждый из которых в десятки и сотни раз мощнее чем любой его земной аналог. И самая серьёзная его черта — это очень большая температура. В теле бури, иногда получается, температура на сто — сто пятьдесят градусов выше, чем в окружающих пространствах. Даже хорошая теплозащита многих наших исследовательских аппаратов, бывало, не выдерживала, и гибли люди. Сгорали. То есть, если наша станция сейчас получит повреждение, то там на поверхности у нас не будет никакого шанса спастись. Огненные бури сейчас там очень частое явление.

— А разве станция может упасть?

— Конечно! Серьёзное повреждение баллона с водородом — и «до свиданья гуси»!

Гонт посмотрел на окружающие виды совершенно иными глазами. Он чем дальше, тем больше начинал бояться.

— Испугался? — тут же ехидно поддел его Алексей, на что получил растерянный взгляд.

— И правильно сделал! — тут же поспешил подтвердить его страхи пилот. — Это тебе не лужайка в Земном парке. Это «Огненный Ад Венеры»! Именно так и никак иначе! Всё с большой буквы. И вообще у нас здесь народ суровый. И то, что ты только пяткой в ухо получил — радуйся! Могли и вообще из станции выкинуть — типа «сам свалился». А там до поверхности ты заведомо не долетишь — сгоришь раньше. И никаких следов!

Алексей посмотрел на ошарашено-напуганную харю репортёра, не выдержал и рассмеялся от души. Гонт насупился.

— Так вы шутили! — осуждающе сказал он.

— Только насчёт того, что тебя могли отсюда вышвырнуть! Только это! — отсмеявшись, заявил Алексей.

После, правда, памятуя о глупости журналиста, на всякий случай решил перестраховаться.

— …Впрочем, и это не факт! Если достанешь… Думаю и выкинуть могут. Места тут глухие. «Закон — тайга, медведь — прокурор!», — добавил он загадочно, чем вверг Гонта в ступор.

Белый снег России

Раман лежал под деревом, лениво наблюдал за медленно плывущими по небу облаками и старался ни о чём не думать. Медик, приставленный к их подразделению, был непреклонен и прописал три дня отдыха. Пришлось подчиниться. А ведь так хотелось рвануть куда-нибудь на юг Индии. Да хотя бы опять в тот же Бомбей… у него как раз накопилось там несколько незаконченных дел. Но раз уж приказали — значит, надо отдыхать!

— Рома! — Василий Иванович подошёл к валяющемуся на травке Раману. Тот приподнял голову, посмотрел, кто его окликает, и тут же подскочил на ноги.

— Лежал бы уж, — сказал Василий и жестом пригласил его присесть туда, где был.

— Отдыхаешь? — задал риторический вопрос Координатор и сам опустился на травку. Раман мгновение спустя тоже присел и сложился в позу лотос.

— Так вот… послали отдыхать!

Василий Иванович заржал.

— Меня вот тоже медицина отдыхать услала… — сказал он. — Ничего, если я возле тебя тут поотдыхаю? Посижу?

— Всё хорошо. Присаживайся. Ствол дерева тут большой, и тебе кусочек опереться достанется. — сказал Раман.

Василий тоже сложился в позу лотос рядом с Раманом и откинулся спиной на тёплый и гладкий ствол.

Несколько минут просто молча созерцали парк, чистое небо, фонтан, в котором болталась какая-то девочка под присмотром мамаши. Смотрели, как чуть далее играет в волейбол в тени деревьев группа инженеров. В выходной день в парке было несколько многолюдно.

— Каждый раз удивляюсь отношению корпорации к своим сотрудникам. — наконец нарушил идиллическое молчание Раман.

— А чем?! — удивился Василий. — Чем мы так удивительны?

— Я многих видел. В других Домах и других народах… это как их ты называешь «западники», принято, если сотрудник не справляется, то его просто надо выкинуть и заменить на нового. Несмотря на прошлые заслуги. Они часто грешат тем, что выжимают соки из них до последнего. А потом как использованную тряпку выкидывают. У вас в корпорации всё не так. Если даже намёк появился на то, что сотрудник может истрепаться на работе, выдохнуться или уже выдохся, его принудительно отправляют на отдых. Даже если он совсем истрепался — всё равно не выкидывают.

— Мы русские! И корпорация русская, — ухмыльнулся Василий Иванович. — Ты разве не понял, почему мы так поступаем? Ты же был в Сибири, на Урале.

— Истоки не понял, но принял сам принцип. Он мне сильно нравится.

— Тогда тебе лучше в нашей истории покопаться. Я считаю, что русские, изначально находясь в таких условиях, когда каждый человек на счету, так ценили Жизнь. Потому и стремились её хранить, спасая всех, до кого могут дотянуться. А так как ближний всегда рядом, то спасали ближнего. Жертвуя иногда собой. Так что жизнь ближнего у нас всегда равнялась жизни собственной. Потому и отношение такое.

— А почему тогда поступают иначе те, кого вы называете Западники? — заинтересовался Раман.

— Западники жили слишком хорошо, чтобы ценить чью-то жизнь. На чём и погорели. По-моему по этой причине — из-за слишком хорошей жизни — у них была принята конкуренция. Один человек в условиях Западной Европы вполне мог хорошо прожить. Для них было нормально выкинуть человека, который даже на короткий промежуток времени сдал… ну, например, переутомился и не смог вытянуть очередное сверхтяжёлое задание. Такое было характерно для них ещё в начале двадцать первого… их психологи, помню, изучали такое явление, как «выгорание». Ха! Мы просто до такого состояния людей стараемся не доводить. А если уж кто попал — лечим, а не выкидываем.

— Да. У них до сих пор так принято. Я много раз такое видел… А помните мальчика, что я вытащил тогда…

— Это когда тебя искала целая армия, чтобы убить? — хмыкнул Василий.

— Ну да… Тот малец не спал уже третью ночь. Работал. А те ублюдки, что его чуть не забили до смерти, возмутились тем, что он просто на ходу заснул и упал с бутылкой их любимого пойла.

— Помню-помню! — хохотнул Василий Иванович. — Ты тогда поступил, как поступил бы любой из нас.

— Так чего же вы все тогда разорялись?! — удивился Раман.

— Можно было и… поаккуратнее, — насмешливо заметил Василий.

— А-а!..

— Кстати, а почему ты всё-таки за него заступился? — прищурился Василий. — Воспоминания прошлого?

— Ну… да! Он мне напомнил брата. Прямо перед тем, как его убили, он, тоже смертельно уставший, выбирался из «Истамбульского котла». Убили его у меня на глазах. Впрочем… тогда была общая бойня.

Раман безнадёжно махнул рукой и посмотрел сквозь листву дерева на синее небо.

— Когда я кинулся спасать того мальчишку… Я ещё подумал, что хватит этого ада. Эти уроды… и им подобные только и делают, что умножают человеческие страдания. Боль. А её так много… Я от самого детства ничего кроме этой боли не видел. Всю жизнь хотел вырваться из этого порочного круга. У меня только несколько лет детства помнятся счастливыми. Всё остальное — сплошной бой. За свою и чужую жизнь.

— Понимаю. Я вот тоже… всю жизнь сражаюсь. За лучшую жизнь. — Понимающе кивнул Василий Иванович.

— А вот у тебя, Василий, должны же быть какие-то воспоминания из того времени. Ведь ты застал тот мир до того как…

— Ты думаешь, что рай тогда был? — скептически задал вопрос Василий Иванович, на что Раман неопределённо пожал плечами.

— У меня с самого рождения помнятся разговоры старших о том времени — как о потерянном рае.

— Ну… формально жили лучше, чем сейчас. Но в воздухе… — Василий сделал жест рукой в воздухе, — уже чувствовалось приближение Катастрофы. Да, не было той бедноты и безнадёжности, что есть сейчас, например, в той же Калькутте или Иоханесбурге. Даже наш Бомбай, за которым мы приглядываем, и то бедноват изрядно.

— Но в Бомбае — кстати, недавно узнал, что ранее его называли Бомбей…

— Русские называли так, но я не уверен, что это изначальное его имя.

— Ну, всё равно… В Бомбее у нас хоть не так безнадёжностью пахнет, как в остальных местах. Да, бедно живут, часто мрут, но хоть стабильно, без ухудшения и мерки не борзеют.

— А вот последнее — заслуга вашей службы! Службы Охотников. Так что ты тут себе «Спасибо!» скажи — тут же оптимистично подхватил Василий.

— Ну да… Мы, «Интаком» — хоть хорошие феодалы, — ехидно улыбнулся Раман. — За своей зоной ответственности хорошо приглядываем. Даже за Бомбеем, который у нас как бы в полосе двойного контроля…

— С Домом Блэр, — как выплюнул, проговорил спустя секундную паузу Раман.

— Но не они, а мы там порядки устанавливаем! — заметил Василий.

— Потому и не так плохо в Бомбее, как в той же Калькутте.

— Это так… — не найдя, что сказать, подтвердил Василий Иванович.

— Многие у нас в Охотниках говорят, что ты хочешь сделать так, как было тогда…

— Когда?

— До Апокалипсиса. Как в двадцатом веке.

— Они не правы.

— Почему?

— Если сделать так, как было до Апокалипсиса, то будет повтор Апокалипсиса! Я же хочу сделать так, чтобы люди жили лучше, чем тогда.

— Чем тогда… — задумчиво протянул Раман. — А я вот вижу, что лучше, чем сейчас, не было.

— Просто судьба у тебя, Рома, тяжёлая. Вот и не можешь помнить.

— А у тебя была, скажешь, легче? — с долей ехидства спросил Раман.

— Не скажу. Просто она была дольше.

— Иногда… мне хочется пожить в те времена… до Первого…

— Многие хотят… — неопределённо поддакнул Василий.

— Расскажи, как тогда жили. Ведь тебя тоже наверняка тянет в прошлое?

Василий опустил голову и медленно покачал ею.

Лицо его стало печальным.

Тянет ли меня в прошлое?

Тянет ли меня вернуться туда, где я родился?

А кого не тянет?

Но только одна боль там. Боль и мрак ушедшего в небытие.

Однажды, лет пятнадцать назад я решил-таки бросить всё, вырваться и посмотреть на места моего детства. Ну, вот душа просит, и всё. Хоть ты тресни.

Долго маялся, но потом плюнул и решил — всё-таки надо.

Перекинул дела на замов, взял трансконтинентальный авикар и махнул по азимуту.

Эх! Лучше бы я этого не делал.

Уже когда авикар летел над Россией, такая тоска взяла!

Россия была укрыта облаками. Плотный облачный слой, ровный как снежное поле. Белая пушистая поверхность от горизонта до горизонта. И ослепительно сияющее солнце, на ослепительно синем небе, расчерченном сеточкой перистых облаков. Оно всегда так здесь зимой. Обычная погода.

Пробил низкие облака, вышел на горизонталь почти в тридцати метрах над поверхностью.

Ещё раз сверился с тем, что мне подсказывала память. Но внизу не было ничего, кроме снега. Белое пространство.

Ни дорог, ни посёлков. Ничего.

Вывел аппарат на точку и плавно опустил на снежный наст, подняв небольшую тучу снежной пыли.

Лапы авикара продавили девственный снежный покров и потонули в снегу. Мягкий толчок, и автомат заворочался, выравнивая транспорт, устанавливая его в соответствии с теми понятиями, которые он считал правильными.

Разворачиваюсь, поднимаюсь из кресла, иду. И делаю всё это как автомат. Открываю люк, сбрасываю трап.

А у самого ноги как ватные. Сделал шаг, остановился.

Может, воздух морозный ожёг, а может, память — не знаю. Но стоял долго, никак не решаясь сойти.

Колебался, но, наконец, сделал пару шагов и спрыгнул в снег. И тут же провалился почти по пояс.

Да, много в том году навалило, много.

Я посмотрел на рукав, где «лоцман» нарисовал услужливо мои текущие координаты. До той точки оставалось ещё метров тридцать.

Определил направление и погрёб туда. Идти с непривычки по глубокому снегу было тяжело.

Колени взламывали снизу тоненький слой наста, наросший сверху пушистого, рассыпчатого, сухого снега, отбрасывали их в стороны. Я как ледокол ломился к своей цели, оставляя позади неглубокую колею, засыпавшуюся сухим снегом.

Ну, дошёл. Выдохнул. Огляделся.

Вот оно — то самое место.

Место, где я родился и вырос. Откуда ходил в школу, где прожил полжизни до того как…

Я повернулся в ту сторону, где были многоэтажки.

Там тоже ничего — только бугры снега, очевидно, прикрывающие груды щебня. Всё, что осталось от них.

Повернулся в сторону, где был наш институт. Тот, где работали мои отец и мать, мои друзья и я сам, до того как…

Там тоже не было ничего.

Двести лет — слишком большой срок для дела рук человеческих. Особенно после Апокалипсиса, разрушительным цунами пронёсшегося по континентам.

Я вспомнил разговоры тех времён, когда мы, учёные, с глубокомысленным видом рассуждали насчёт «ужасов атомной войны».

Тогда, на пороге Перехода, только о ней и говорили. Тогда даже в воздухе висело нечто угрожающее. Мы чувствовали, что грядёт Катастрофа. Все чувствовали и мерили её привычными мерками, даже не подозревая, что может случиться нечто гораздо более кошмарное.

Боже! Какими мы были наивными!

Ведь что такое атомная война?

Это вспышка ярче тысячи солнц, которую ты даже и не почувствуешь, так как твои рецепторы испарятся быстрее, чем пройдёт по ним сигнал до мозга. Пшик, — и нет тебя!

Хорошая смерть.

Это не та смерть, когда каждый день, каждую минуту, секунду ожидаешь, что придёт нечто за пределами твоего понимания и отберёт у тебя… нет, не жизнь. Это было бы даже хорошо.

Отберёт ДУШУ.

И заставит себе служить.

Многие тогда кинулись в храмы. Религия пережила невероятный ренессанс. Но религиозный ренессанс как начался, так и кончился.

Высшим было сугубо наплевать, кого и где брать — православных или католиков, мусульман или буддистов, верующих или атеистов, в храме или вне его.

Им просто нужно было «мясо».

И они брали. Отбирали у этого «мяса» души, наделяли толикой своей мощи «с барского плеча» и отправляли на убой.

Мало кто тогда не потерял голову от дикого страха и не поддался чувству полной, абсолютной безнадеги. И мало кто из поддавшихся тому ужасу выжил.

Только маленькая кучка, отчаянно смелых и дерзких; дерзких от отчаяния, и смелых от осознания того, что по настоящему нечего больше терять — боролась.

Только из них выжили почти все.

И поднялись.

Мы, реликты той эпохи, Рома! Хранители Памяти. И… Хранители человечности.

Хм! Странное существо, этот человек.

Только на пороге гибели, причём гибели абсолютной, у большинства просыпается то, что и делает нас из животного человеком. Просыпается Человечность. Просыпается понимание, что один ты никто. Что без остальных людей, какими бы они ни были, ты даже меньше, чем никто. А потому надо вышвырнуть из головы все старые обиды, забыть, что кто-то там, где-то там… и просто спасать всех, до кого дотянешься. Невзирая на то, что сам можешь погибнуть.

Быстро забывается идиотизм идеологии конкуренции, идеологии индивидуализма.

Катастрофа сплачивает. Она выбивает в первую очередь всех индивидуалистов и «конкурентных» особей. Ибо одиночки и паразиты дохнут первыми.

Эх! А как, я помню, в Интернете… — был тогда такой аналог нынешний информсети, — все эти ИНДИВИДУИ изгилялись… защищали своё право загрызть ближнего своего. И называли ведь всю эту мерзость как гордо: Правами Человека! Во!

Идиоты…

А в результате, когда дошло до дела, «загрызли» их самих. В первую очередь. Из чувства самосохранения. Поубивали, как бешенных собак.

…Правда, не всех.

А жаль!

Сейчас они снова «на коне». Кто в Домах, правит в виде Праведных, а кто по помойкам убиенных Высших крысятничает — в виде мерков.

И те, и другие — мразь. Гной человечества.

Та самая гниль, что привела тогда, двести лет назад, к Апокалипсису.

…Тогда, двести лет назад…

А сейчас я стоял по пояс в снегу и озирался с диким видом, с комом в горле… и сердце щемило так…

Я вспомнил, каким был дом, какая мебель стояла в нём. Даже старую чёрную отметину на паркете, что я оставил включённым паяльником, когда пытался смастерить что-то своими руками и впервые в жизни.

Вспомнил, как ругала меня мать и как хохотал отец.

Вспомнил весенний свет солнца в окне, пробивающийся сквозь тонкие занавески, и смех на улице той, кого полюбил впервые в своей жизни. Ещё подростком.

Где она? Где её останки? Наверняка от них даже пыли уже не осталось. Осталась только память.

Память о том, как бегали вместе в школу, как дружили, как играли, как смеялись… как любили. И как расшвыряла нас безжалостно жизнь.

Вон там, на том ПУСТОМ месте, был её дом.

А снег ровный чистый, словно саван. Саван на давно умершем и безвозвратно ушедшем.

И всё равно, как призрак давно ушедшего над этими бескрайними снегами вставал образ того города.

Светлый город. Пронизанный светом солнца, наполненный людьми.

Вот здесь — магазин, куда я бегал за хлебом и молоком. Вон там, на углу, большой магазин мебели, возле которого, как сейчас помню, всё время был припаркован старый, ещё советский автомобиль его директора. «Победа». Антиквариат по тем временам. Ну вот любил директор на нём ездить!

А вон там, в двух кварталах, за высокой бетонной стеной стоял наш институт. Институт «типа фармакологии».

Ха! «Фармакологи»! А на самом деле — весьма военная штучка.

Да уж… и тоже ровная, гладкая поверхность снега. Всё занесло… Нет, вон что-то еле-еле из-под снега торчит… а может, просто мёртвое дерево… Останки мёртвого дерева.

Тогда же…

Большие, светлые корпуса советской постройки. Торгаши, завладевшие страной, такого великого никогда не делали. Они только разрушали всё это большое и светлое.

Много чего пало под их «высокоэффективными» ударами.

Наш институт уцелел потому, что относился к…

Но даже, несмотря на это, финансировали нас еле-еле. От чего я не выдержал и подался «на вольные хлеба».

Мой шеф…

Великий учёный, которого ныне кроме меня и ещё нескольких, наверное, никто и не помнит. Он был из немногих, кто не уехал, кто сохранил мозги и совесть. …И не какой-нить тухлый завлаб.

Он кричал нам всем:

«Не будет у вас Будущего, не будет!!! Не будет, если вы сейчас не оторвёте свои ж…ы от кресел и не сделаете для этого Будущего хоть что-нибудь! Не будет, если не скинете с горба этих купипродаев, этих воров. Уже почти поздно, но можно хоть попытаться, чтобы это «почти» не превратилось в «совсем».

И приводил данные. Страшные.

Но апатия рулила почти всеми.

Почти.

К счастью, что не всеми.

Я не поддался.

И я пошёл за ним.

И ещё несколько крупных по тем временам учёных.

Мы нашли людей, которые ещё не совсем скурвились, которые дали деньги. Я сам, тогда уже весьма успешный, тоже вложился, но на мою удачу пришлось заниматься не деньгами, а снова наукой. И я был счастлив.

А потом…

Потом наступили Последние Времена.

И нам оставалось лишь гадать — хватит ли того, что мы уже сделали, чтобы выжить самим и спасти хоть кого-то.

Я положил цветы прямо на снег. На эту огромную бескрайнюю могилу людей и их надежд. Былых несбывшихся надежд.

О светлом будущем, о личном счастье.

Могилу великих прозрений и великой глупости.

Я стоял посреди поля, в снегу. В снегу некогда великой России, и по лицу моему катились слёзы, намертво примерзая к щекам.

Где-то далеко, километрах в двух, чернели остовы умерших деревьев, припорошенных снегом, да остов водонапорной башни, выставившей небу свои изувеченные ржавые, почти рассыпавшиеся в рыжую пыль рёбра. И ничего больше. Не было видно даже следов зверей на снегу. Даже птичий след нигде не нарушал идеально ровную белую поверхность.

Лишь серое облачное небо, снежное поле и тишина.

Тишина, без жизни.

Что может быть разрушительней и страшней, чем атомная война?

Ответ очевиден:

Переход через Сингулярность с нарушенными параметрами входа.

Сингх узнаёт полный расклад

Во время очередного рутинного доклада Главный Координатор вёл себя несколько нетипично. Взгляд его блуждал, а мысли витали где-то далеко. Слушал он Сингха вполуха, видно, что сообщаемая информация для него новостью не была. Наверное, просто из вежливости и из уважения к докладчику решил дождаться окончания доклада. Сам Сингх, видя это, слегка подсократил доклад и поспешил закруглиться. Ведь явно не просто для того, чтобы выслушать то, что он уже явно знал, Василий Иванович его вызвал.

— …В том, что оборотень знал о складе. И хотел его использовать, — закончил Сингх.

Подозрения Сингха тут же подтвердились. Координатор, услышав последнюю фразу, тут же оживился и вступил в разговор.

— О, уважаемый Сингх! Будда как всегда прав! И это его предположение-убеждение, — ты сильно удивишься, я знаю, — полностью соответствует действительности.

Василий Иванович усмехнулся, глядя на удивлённое лицо своего зама.

— Удивлён? Ха! Я тоже сильно удивился, когда получил анализ её ДНК. Спросишь, причём здесь её ДНК и древний склад? Всё просто! Дело в том, что ты не мог этого знать, а я помню, и кое-что у меня сохранилось с тех времён. Эта краля, которую спалил Будда, не кто иная, как Хелен Дрейк. Две тысячи двенадцатого года рождения. Одна из первых людей, кто получил полное Преобразование Оборотня.

— Но это не… — на лице Сингха мелькнула тень узнавания.

— Да-да! Та самая!

— Но ведь она, по истории, погибла в Цитадели Нокс, когда Изменённые Второй Волны убили её защитников.

— Выходит, что не погибла. И её гибель была ловко ею же инсценирована. Причём, заметь, уже через столетия она ТАМ ЖЕ, в том же Ноксе, устраивает новую инсценировку. Уже с экзотами, по которой МЫ СНОВА думаем, что она мертва. Наконец мертва. И снова ошибаемся!

— Цитадель, экзоты…

— Ага! Это одиннадцать лет назад.

— На этот раз её уже окончательно?…

— Более чем! А что осталось, ещё дезинтегратором подчистили.

— Но всё равно не вижу связи между её истинным происхождением и тем складом.

— Не видишь потому, что плохо знаешь историю Первого Апокалипсиса. Разреши-ка я тебя немного просвещу и укажу на некоторые мелкие детали.

Сингх развёл руками и приготовился слушать.

— Так вот, уважаемый Сингх…. Когда Изменённые Второй Волны поняли, что много не навоюют, если будут и далее полагаться только на свои силы, они начали «вербовать» себе армии. Где, как ты думаешь, можно было тогда набрать самые большие армии? В Европе? Так она к тому времени, к 2050-му, уже была выжженной пустыней. В Африке? После пандемии СПИДа-2 там тоже мало кто выжил. Южная Америка? Там? Да, там. Много людей. Только размазанные по большой площади. Но больше всего было к тому времени в Индии. И наибольшая плотность населения. Поэтому первые эмиссары, как раз те самые оборотни, создали фабрики преобразователей и поставили сеть «дурилок». Именно им твой народ обязан девяноста пятью процентами потерь населения. Очевидно, этот склад был создан Изменёнными до битвы при Цитадели Нокс. Потому что не был использован по прямому предназначению и остался в законсервированном состоянии.

— Всё равно остаётся вопрос, что же преследовал этот оборотень, пытаясь использовать эти юниты. Спровоцировать кризис? Слишком уж тупо. Захватить власть в Блэр? Но ей это не удалось бы, так как она не является родственником Блэр, даже ближайшим… Или я ошибаюсь?

— Н-ну, почти! Подделать генетическую карту для такого оборотня, как Хелен — не слишком уж тяжёлая задача. Мне кажется, что тут имеется очень хитрая комбинация. Скорее всего, она предполагала использовать как таран племянника Канцлера. Оставаясь при этом в тени. А насчёт провоцирования кризиса… вряд ли. Юнитов наверняка хотели использовать как бойцов, которых потом либо оставили бы в охране, либо хорошо спрятали, либо пустили бы на собачий фарш. Причём юниты использовались далеко не все, а только малая их часть. Но «не срослось».

— Мы помешали! — улыбнулся Сингх. — Но, к сожалению, не всех поймали.

— То, что не всех — ясно как божий день. Того же племянника, например. Кроме него зарисовался там парень… Представь себе, что бегает со скоростью гепарда. Буквально. Это не преувеличение. Это мне только что наблюдатели передали. Они там часть «мух» и «тараканов» в галереях оставили.

— А это значит, что у неё был помощник из экзотов.

— Вот эту скотину и надо поймать. Для этого поднимай-ка нашу весёлую тройку. И запускай их снова в те тоннели. Раз повезло, так, может, и ещё раз повезёт, и поймают бегуна. Мы предполагали, что это младший племянник Канцлера Блэр. Но это оказалось не так! Разведка утверждает, что племянничек такими талантами не отличался. Там кто-то ещё есть и очень-очень шустрый. Из тех экзотов, которые относятся к «удачно изменённым».

Неожиданный Приз

— … Из тех экзотов, которые относятся к «удачно изменённым», — закончил вводную Громобой, стоя посреди тоннеля всё того же Лабиринта, в котором они всего-то позавчера «добыли» тайный склад Высших и Оборотня. Тоже из Высших.

— Наводки есть? — тут же задал деловой вопрос Громила.

Керим на это невесело усмехнулся и ёрнически ответил, широко разведя руками.

— Короче, где-то здесь! В подземельях.

— Очень точные координаты! — усмехнулся Раман, — плюс-минус пятнадцать километров, по горизонтали, и плюс-минус пятьсот метров по вертикали. «Ищите, ребята, может быть, найдёте!». Да они чего, издеваются?! Мы эту скотину оборотня вообще случайно здесь зацепили!

— Очевидно, Будда, — продолжил ёрничать Громила, двинув Рамана легонько кулаком в плечо, — они на нашу «феноменальную» удачу надеются!

— Так или иначе, — подвёл итог Керим, — приказы не обсуждаются. Придётся искать этого придурка. Благо, что экзот. Может, сканер на него среагирует.

— Сильно сомневаюсь! — тут же заметил Раман. — Если с ним поработал вервольф-сирена, то сканером его вряд ли найдём.

— Гм! А ведь это зацепка! — тут же спохватился Керим-Громобой.

— ?

— ?

— Применяем «метод вычитания»!

— И в чём он состоит? — осторожно осведомился Курт.

— Просто! — просиял Керим. — Если мы переведём настройки сканера на поиск не экзотов, а наоборот «совершенно нормальных»…

— … То мы тут же найдём самих себя, — заржал Громила.

— А после этого мы засечём всех, кто есть на этом ярусе подземелий.

— Засечём всех теплокровных, а это будут в первую очередь крысы.

— Крыс здесь мало. Им жрать здесь нечего. — Тут же с энтузиазмом откликнулся Громобой.

— А насекомые?

— На насекомых сканер вообще не реагирует — слишком малы.

— А у нас есть другой выход, кроме этого дикого? — тут же спросил Раман у Курта. Тот почесал в затылке, хмыкнул и махнул рукой.

— И действительно! Что это я… Лучше хоть что-то, чем ничего. — Выдал он и тут же обратился к Кериму — Давай настройки!

— Радиус обнаружения в лабиринте тут как обычно — двести пятьдесят — триста метров, — добавил Керим, — но на лучшее мы и рассчитывать не можем. Поэтому будем прочёсывать.

— А что Блэр? Ведь это их… гм… клиент? — задал весьма насущный вопрос Курт.

— Их. Но у них сейчас очень серьёзные проблемы с Инквизицией. Как мне известно, они ещё не успели отбрехаться. Но всё равно нам надо постараться найти беглеца до того, как сюда завалится облава от Патруля Блэр.

— Они подавали заявку?

— Подали. Но я не думаю, что за сегодня они уладят все формальности с Инквизицией.

— Оч-чень интересная ситуация, — тут же влез в обсуждение со своей хитрой улыбочкой Раман. — А что если они пошлют ТАЙНО некие патрули?

— Есть вероятность, но вряд ли, — отозвался Керим.

— Я бы не был так категоричен, Громобой! — ведь тут не кто-то мелкий обретается, а сам младший племянник Канцлера! Ты представляешь, какой это носитель секретов Дома?

— Представляю. Но не думаю, что настолько серьёзных секретов.

— Почему?! — удивился Раман.

— Потому, что он младший племянник, и как следует из его характеристики — редкостный обалдуй. А таким серьёзных секретов не доверяют.

— Ага! — скептически парировал Раман, — и Хелен Дрейк, — это «несерьёзный секрет»! Хоть Блэр и говорят, что она его захватила, но я им не верю. Сам бы на их месте такую сказочку наплёл.

— Ну и что ты этим хочешь сказать? — набычился Керим.

— То, что приказы начальства следует очень внимательно переосмысливать!

— И каким образом?!

— Просто! — расплылся в улыбке Раман. Весь его вид прямо лучился святой простотой.

— Когда ты так говоришь, — заметил не без улыбки Курт, — я готовлюсь очень долго «обтекать»!

— Не выдавай секретов! — лукаво погрозил пальцем Раман и обратился к Кериму.

— «Элементарно Ватсон»! Послали только нашу тройку? Так?

— Да. Так.

— А почему не сразу весь отдел?

Керим промолчал.

— Потому только нашу тройку, чтобы не спугнуть Блэр! — ответил за него Раман. — И ты ещё одной тонкости не замечаешь.

— И какой? — вместо Керима спросил Курт потому, что и его эта реплика Рамана заинтересовала.

— То, что меня приказом оставили в нашей тройке. Хотя я по статусу командир отделения и должен был сейчас формировать себе новую группу. Оставили же сработанную и очень удачливую тройку. Годную для быстрой разведки и, если понадобится, для ограниченных боевых действий. Но не для крупных операций!

— Так что, Громобой, гордись — тебя оценили очень высоко, если прикомандировали Будду, а командовать оставили тебя! — тут же вставил Курт.

— Кстати, он прав! — тут же быстро вставил Раман и снова расплылся в своей знаменитой улыбке.

— … Зная Будду и его «вводные», могу добавить, что он ещё хотел сказать…

Раман, не убирая свою улыбку, посмотрел на Курта. Тот кивнул и продолжил.

— Он хотел сказать, что вероятность появления патрулей Блэр здесь — очень велика.

— Ага… — тут же сделал брови ёлочкой Керим, — ну тогда прекращаем трёп и быстро приступаем к прочёсыванию! У меня тут есть некоторые наводки нашей СБ… Проверим обоснованность их подозрений.

— Где? — тут же перешёл на деловой тон Курт.

«Здесь!» — ответил безмолвной речью Керим и перекинул по связи фрагмент карты с отметками.

«Неглубоко, чего-то… — прокомментировал Курт, — я ожидал минимум четвёртого уровня».

«Это значит, что они постоянно общаются с теми, кто на поверхности. — Выдал предположение Раман. — И это значит, что там есть у них ещё несколько точек».

«По тем работает наша СБ параллельно с нами», — ответил Керим.

«Вот теперь всё ясно!» — удовлетворённо отозвался Раман.

«Итак, точка номер раз! — сказал Керим, и на схеме запульсировала красным ближайшая к ним. — Громила идёт здесь, я захожу здесь, Будда вот здесь».

На схеме появились трассы и хронометраж для каждого из тройки. Тройка ударила по рукам и перешла на бег.

«Трофей» поражал своей молодостью. На вид ему было всего-то около восемнадцати лет. Да и то с натяжкой. Голубоглазый, светловолосый, с короткой стрижкой, физически хорошо развитый. Он оказался один в точке номер два, намеченной для проверки Службой Безопасности Корпорации.

Везение?

Возможно…

Но и сам захват произошёл на удивление легко. Этот ещё мальчик даже пикнуть не успел, как Раман, на боевом режиме ворвавшийся в его укрытие, оглушил и набросил «сеть». Мерков, сидящих в охранении, срезали Керим с Куртом.

Единственное, что настораживало, — пришёл в себя этот мальчик весьма быстро.

И тут же принялся грязно ругаться и кричать.

— Сволочи! Сволочи, вы убили её!!! — орал он, спеленатый «ловчей сетью».

Тройка охотников переглянулась.

— Кажется, последствия воздействия на мозг клиента главного оружия «Сирены», — выдал гипотезу Курт.

— Ты прав, Громила, — отозвался Керим, — слишком много пафоса в его воплях.

— А нам везё-о-от!! — потирая руки, высказался Раман, медленно крадущийся вдоль стенки и обозревающий убежище только что пойманного.

— Что?! Ещё что-то есть?!! — резко обернулся к нему Керим.

— Да вовсе нет! Это я так… Об этом мальчике… Ведь это же надо!.. Только вышли на охоту, и уже «трофей»!

— СБ хорошо сработала! — отозвался Курт.

— Это так — им премии и медальки… За усердие, — продолжая тщательно изучать небогатый скарб пленного отозвался Раман. — А вот ничего более интересного у нашего «трофея» как-то и нет… Жаль!

— А то, как было хорошо тогда-а! — мечтательно заладил он. — Целый склад, да целых «боевых юнитов» накрыли! У-у! До конца жизни гордиться хватит.

— И задали каторжную работку для клириков! — хохотнул Курт.

— Это им полезно — отозвался Керим, сам в свою очередь изучая только что снятое с пленника оборудование. — У них есть понятие — «умерщвлять плоть». Пускай попотеют, сжигая креаторы. Не всё же нам за весь мир отдуваться!

— Стандартное вооружение офицера внутренней охраны Дома Блэр, — сказал Курт, заглянув через плечо Керима.

— Да.

— А что, командир, думал найти что-нибудь «потяжелее»? — с намёком спросил Курт.

— Ага. Честно говоря, да. Надеялся. Как и Будда… — Керим лукаво кивнул на Рамана, заканчивающего обход жилища.

— Кстати, Будда, а не пора ли нашего балбеса, — Керим кивнул на пленного, — слегка проверить?

— А может, сначала дотащим до базы? — тут же высказал контрпредложение Раман.

Керим секунду подумал, а после всё-таки отдал распоряжение.

— Думаю, лучше сейчас. А вдруг ещё чего-то вылезет?

— Ладно! — тут же оживился Раман и полез на пояс за оборудованием.

В глазах пленника загорелся дикий страх.

— Ха! А мальчишка трусит! — отметил Курт.

— Наверное, считает, что его сейчас пытать будут! — тихо, нараспев и ёрнически продекламировал Раман и продемонстрировал пленному «улыбку акулы». Тот судорожно сглотнул и попытался отодвинуться подальше. Но сеть не дала даже толком дёрнуться.

— Ща-ща-щаз-з! Я тебя ка-ак за-апыта-аю! — хищно выговорил Раман, пальцем подцепив пленного за воротник и переводя его в сидячее положение. Пленный снова разразился проклятиями.

— Бедновато ругается… — с видом знатока высказал мысль Курт.

— Да-а… — подхватил его игру Керим, — куда катится мир! Целый офицер Дома Блэр… и какой пассаж! Не умеет ругаться!

— Да! Его бы в наше отделение на недельку… На стажировку по части мата, — тут же продолжил мысль Курт.

— Да-да! В первое отделение! Где я начинал. К Соловью-разбойнику! — отозвался Керим. — У него не захочешь, а научишься. Всему.

— И «виртуозному стихосложению»… многоэтажному… в первую очередь! — ехидно закончил Курт.

Видя такую унизительную реакцию Охотников, пленник заткнулся, но дёргаться не перестал.

— Да хватит дёргаться, балбес! Это всего лишь сканер! — с лёгким раздражением рявкнул на пленного Раман. — И пытать тебя никто не собирается.

Тем не менее, пленный всё равно в меру степеней свободы, которые ему позволяла «ловчая сеть», продолжил сопротивление.

— Трус! — заключил Раман и всё равно прицепил датчики, куда нужно. — Трус и дурак!

На минуту Раман застыл, считывая данные. Пленный, тоже убедившись, что пытать не будут, перестал дёргаться и просто злобно зыркал то на одного, то на другого Охотника.

— Однако! — удивлённо воскликнул Раман, выходя из оцепенения.

— Ну, как? — с тревогой спросил Керим.

— В нём гнили нет! — сразу же ответил Раман, сматывая датчики.

— Уровень «экзо»?

— Очень высок. Шестьдесят один процент.

Курт, до этого лишь прислушивавшийся к разговору, аж присвистнул.

— Ценный экземпляр! — совершенно по-другому глянув на «трофей», сказал Керим.

— Но главная хохма не в этом… — поправился Раман.

— ?

— Он — не Игл. Это его ординарец.

— Вот чёрт! — чертыхнулся от досады Курт. — И где его тогда искать? А то я так надеялся, что заметём племяша канцлера!

— Тебе экзота от Дома Блэр мало? — спросил Раман.

— Мало! — честно заявил Курт и посмотрел вопросительно на Керима.

— А мне пока достаточно, — неопределённо отозвался Керим.

— Это почему? — удивился Курт.

— Уже полчаса нет связи с СБ.

Охотники переглянулись.

— Типун тебе на язык, — в сердцах высказался Курт, обращаясь к Раману, — за твоё предсказание! Так, кажется, у вас русских говорят?

— Гм… так! Думаешь атака патруля Блэр?

— …Или Инквизиции, — тут же высказал предположение Керим.

— А эти-то за каким хреном нашу СБ драть будут? — удивился Раман.

— Они все ныне очень дёрганые и никому не доверяют, — сказал Керим и многозначительно посмотрел на «трофей». — Возможно, из-за вот этих.

Пленник, прислушивающийся к дискуссии Охотников побледнел. Ему явно не светило ничего хорошего ни от попадания в руки Инквизиции, ни от попадания в руки своих же бывших соратников. Впрочем, как он считал, и в руках Охотников Корпорации ему тоже ничего хорошего не грозило.

— Будем исходить из наиболее вероятного — нас решила замести Святейшая, — начал в слух рассуждать Керим.

— Удерём! — флегматично заметил Курт и пожал плечами.

— Но тут ещё один аспект проблемы… — нахмурился Керим и посмотрел на Рамана. Тот вернул обратно взгляд вопросительный.

— Он ТОЧНО без Тьмы? — спросил с нажимом Керим.

— Точно, точно! Я не совсем уж криворукий, чтобы со стандартным оборудованием разучиться обращаться, — обиделся Раман.

— Жалко отдавать? — коротко кивнув в сторону пленника, спросил Курт.

— Ещё бы! — сказал Керим и оценивающе посмотрел на «трофей».

Юный ординарец из всех этих переглядываний и реплик понял, что его сейчас будут убивать. На его лице появилась явственная тень обречённости, но сквернословить на этот раз он не стал.

В этот же момент как подтверждение худших подозрений пришёл сигнал сразу с четырёх «сторожей», что оставляли сотрудники СБ на известных входах в Лабиринт.

— Атака началась! — констатировал Курт.

— Насколько я знаю, из всех патрулей СИ в городе сейчас всего два отряда, — задумчиво, но уже с некоторым раздражением выдал Керим.

— Так мы просто дадим дёру через второй уровень. А там выходов столько, что упарятся пыль глотать! — тут же выдал «анализ» Курт.

— Проблема тут не в этом. А вот в этом. — Керим снова кивнул на пленника.

— Как вытащить? — догадался Курт.

— Да. Как вытащить «трофей» и замазать глаза клирикам. Ведь они неизбежно побывают здесь, — Керим многозначительно обвёл глазами убежище, — и поймут, что кого-то мы утащили с собой.

— Так это очень просто! — Тут же начал толкать предложение Раман. — Я беру кусок мяса и как бы случайно сдаюсь патрулю СИ. А вы тем временем выходите на поверхность и уносите этого балбеса.

— Хороший вариант! — одобрил Керим и весьма странно посмотрел на пленника. Взгляд его был при этом как у хирурга, решающего, что у пациента отрезать, чтобы он жил.

— Руку, — тут же подал предложение Курт, — правую.

Через пять минут пленника с аккуратно обработанной культей, нашпигованного обезболивающими, снова запаковали в «сеть» и двинулись на выход.

Первым шёл командир — Керим.

Пленного, как мешок барахла, нёс на плече Курт, и он шёл вторым. Значительно отставая от них, вышел Раман, так как добавлял последние штрихи к картине «ужасного боя с применением деструкторов». Довольный произведенной работой, он спрятал деструктор и весёлой походкой, вприпрыжку через трупы мерков, бросился догонять своих.

Сработали ещё три «сигналки» и добавили беспокойства.

— Что-то их много для двух отрядов СИ… — заметил Курт.

Охотники переглянулись, но всем сомнениям положил конец «голубок». Он неслышно вынырнул из тьмы подземелий и завис перед лицом Керима, мельтеша своими радужными прозрачными стрекозиными крыльями. Командир подставил ладонь и погрузился в чтение донесения.

Сам способ доставки сообщения говорил о многом. Хотя бы о том, что СБ не доверяет «обычным» для этих операций способам связи.

— Так, ребята, всё хуже некуда. Это — не СИ. У нас на хвосте ПЯТЬ отрядов Боевых Котов Дома Блэр.

— Какой чести мы удостоились! — присвистнул Курт.

— Есть варианты, как от них удрать? — спросил Керим и этим самым открыл военный минисовет. — Кстати, у них настройки наших боевых костюмов. Так что мы скоро будем у них как на ладони.

— «Крот»? — с ненавистью спросил Курт.

— СБ разбирается, а нам приказано во что бы то ни стало выбраться.

Бег с грузом и препятствиями

Беготня по уровням и тоннелям весьма утомительна, особенно когда у тебя на хвосте ТАКАЯ армада. Через полчаса беготни стало ясно, что, во-первых, их внаглую «ведут» и, во-вторых, их загоняют зачем-то на нижние уровни.

— Есть вариант, как от них удрать! — Задумчиво сказал Раман, зачем-то заглянув за угол, хотя доподлинно было известно, что в настоящее время там никого нет. Остальные тут же заинтересованно обратили взоры к нему. Даже пленный.

— Короче, так… Нас оттесняют на второй и трети уровни. Следовательно, они там сделали некую ловушку на нас и ждут, когда мы туда попадёмся.

— Ага. Прошлое попадание в наши ловушки им, наверное, покоя не даёт! — с усмешкой заметил Курт.

— Да-а! Славненько они тогда в мои ловушки влипли… — с наслаждением вспомнил Керим, но тут же сменил тон на серьёзный. — Есть нечто, что мы до сих пор не учли?

— Есть. Мы и, особенно, они, — Раман кивнул вверх, намекая на Патрули Блэр, — не учли то, что я знаю подземелья чуть лучше, чем всякие прочие.

При этих словах лицо у Рамана приобрело хищное выражение.

— Есть аж две галереи, которые заведомо не знают Блэрцы. В первую, пожалуй…

Раман красноречиво посмотрел на Курта.

— …Отправим Громилу с трофеем, — во вторую — Керима. А я поиграю с ними в догонялки. У них есть настройка на наши боевые костюмы? Да только в путь! Пусть бегут у меня на хвосте. Я им такое устрою — чертям в аду страшно станет!

— Опять в героя решил сыграть? Как в Пекине? — с неодобрением отозвался Керим.

— Нет. Не буду. — Усмехнулся Раман.

— Покажи и докажи!

Раман с улыбкой поднял обе руки, показывая, что готов выложить всё.

— Буду рассказывать на словах, — начал он. — Если у них есть наши настройки, то лучше чуть-чуть перестраховаться и не светить схемы. Вдруг крот передал и коды?

— Разумно.

— Итак! Там впереди, — Раман указал в темноту, — идут два ответвления влево. Второстепенные галереи. Для Громилы актуальна вторая.

— Это та, где несколько зал в конце и капище сатанистов, которых накрыли шесть лет назад?

— Да, та самая. У тебя, как всегда, хорошая память.

Раман сдержанно улыбнулся и продолжил.

— Там есть такая неприметная ниша — одиннадцатая справа по ходу от основной галереи. Если смотреть на неё вплотную, не заходя в неё, — то ничего особенного не видно. Но если в неё зайти, то хорошо видно, что правая стена от дальней стены отстоит на пятьдесят сантиметров, образуя щель. Достаточно, чтобы протиснуться. Через два метра, если пойдёшь по ней до конца, ты выпадаешь в вообще очень древний тоннель. Кто его строил — не знаю. Но кладка там совершенно древняя. Может, и тысячу лет назад его построили. А может, и ещё ранее. Если пройти по этому тоннелю три километра…

— ТРИ КИЛОМЕТРА?!! — с изумлением спросил Керим.

— Да, три километра… Так вот, если пройти до конца этот тоннель, то выйдешь в храмовый комплекс Прометея. У индийцев он как-то по-иному назывался… Но сейчас там эти извращенцы-грекофилы окопались. Выходит тот тоннель прямо в нижний ярус переделанного храма. Плита там просто подымается. Правда, тяжёлая — килограмм на восемьдесят. Главное — не забыть её на место поставить. Так вот, мой план таков: берёшь вот этот «призрак».

— Где добыл? — тут же профессионально заинтересовался Керим.

— С мёртвого мерка снял, когда вы этого придурка в чувство приводили. А когда насели Блэцы, уже не до перечисления трофеев было.

На «придурка» пленный отреагировал предсказуемо — шумно втянул в себя воздух и гневно засопел.

— Не боевой… — тут же заметил Курт.

— Ясное дело! Боевой был бы в полтора раза больше… Но я отклонился… Когда протащишь трофей по той щели, то поставишь «призрака» в самое основание. Там объём маленький и место такое, что будет полное впечатление у любого ментала, как от следа применения в недавнем прошлом.

— Хех! Ловко! — сказал Курт и показал большой палец. Керим тоже улыбнулся.

— Весьма остроумно! — одобрил он, но я чуть-чуть план Будды дополню.

Курт вопросительно посмотрел на того, а Раман меж тем просто сохранил бесстрастное выражение.

— Мы им и сканеры забьём так, что определить нас будет возможно только вплотную. Перестрой параметры костюма на «крысюка»! — приказал Керим.

Курт, поначалу несколько растерялся. Но через секунду до него дошло. Он вошёл в настройки сканера и быстро извлёк из него параметры типичного представителя серого хвостатого племени. После этого он подключился к настройкам маскировочных полей костюма и ввёл эти параметры в память. Далее оставалось их только отправить на исполнение.

— Ловко ты придумал! А сами-то чего не примените?

— Бери «трофей» и сваливай. Мы постараемся задержать Боевых Котов Блэр.

Курт тяжело вздохнул. Он понял, что друзья преднамеренно не будут менять настройки костюмов, чтобы увести от него преследователей.

— Вы уж постарайтесь удрать от них, — сказал Курт, взваливая тело себе на плечо.

— Постараемся! Да поможет нам Аллах! — сказал Керим.

— …И Будда тоже! — добавил Раман, расплываясь в улыбке.

Курт выпрямился, по-военному отдал честь, развернулся и тяжело побежал во тьму галерей.

Когда он скрылся во тьме, Раман повернулся к Кериму и продолжил прерванный разговор. Пока блэрцы сражались с ловушками, у них было ещё некоторое время на то, чтобы детально обдумать путь собственного спасения.

— Подумаем здраво: они будут действовать так, как им подскажет интуиция. А им интуиция подсказывает, что мы С ЭТОГО УРОВНЯ будем прорываться наружу — наверх.

— Не факт… но… продолжай.

— Всех подземелий они не знают, и если их затащить на предпоследний уровень, у нас может появиться шанс удрать.

— Но у нас «призрак» был всего-то один. Как ты представляешь этот процесс удирания на тех уровнях?

— Есть и там несколько мест, где никто не бывал, и никто о тех галереях не знает.

— Ты уверен?

— На все сто!

— Будет очень печально, если их и эти — Керим красноречиво ткнул в пространство пальцем, — тоже знают. Но что предлагаешь? Как я понимаю, просто неизвестные галереи — это лишь четверть дела.

— Конечно. Если костюм Громилы уже скоро будет перекрыт помехами от призрака, то нам, значит, надо в определённый момент от них избавиться. Избавиться — это не только снять, но и поставить на самоуничтожение. Тогда преследователи заведомо потеряют наш след.

— Ни разу не бегал голым! — воскликнул Керим со смешанными чувствами раздражения и стыда. Тем не менее, было видно, что он уже понял — иного пути выбраться и не потерять лицо, просто нет. Да и подставить крота как поставщика недостоверной информации о костюмах Охотников тоже стоило. Ведь при таком раскладе Патрули Блэр не просто останутся с носом, но ещё они будут уверенны, что записи об их нападении на Охотников Корпорация получила в полном объёме.

— Ну а соль твоего плана?

— Соль — две вентиляционные шахты, проходящие насквозь через все уровни. Там скобы по всей длине. И начинаются они вот в этом помещении.

Раман быстро куском мела, который он достал из своих бездонных загашников, начертил на полу план одной из частей предпоследнего уровня. В конце одной из галерей его палец упёрся в неприметный квадрат.

— Добраться до них просто — отбрасываешь мусор в левом углу и видишь большое квадратное отверстие. Завалишь его за собой. А вот сбросишь свой костюм — вот здесь.

Палец Рамана указал на одну развилку не так далеко от той самой комнаты. «Крысюка» применять начинаешь прямо сейчас.

— А ты сам?

— У меня будет беготня по другой части лабиринта. Я их уведу подальше от этих «мелочей» и от вас, а после постараюсь уйти наиболее шумно. Постараюсь спровоцировать их на стрельбу, и на этом инциденте Великий Координатор очень хорошо сможет сыграть.

— Кстати, «мясо» тащишь ты, — добавил он и протянул пакет с «заморозкой».

— Ты хоть там поберегись. Не убейся, — с тревогой сказал Керим, прицепляя поудобнее новую поклажу.

— Не в первый раз! Выберусь, — сказал Раман и хлопнул Керима по плечу.

Керим кивнул, хотя на душе скребли кошки. Потом прислушался.

— Кажется, блэрские котики прошли через наши заграждения.

— Ага. Скоро они управились, однако.

— Учатся быстро, — с усмешкой заметил Керим, — ну, побежали?

— Побежали!

И две загнанные, как считали преследователи, крысы побежали во тьму. Туда, где, по мнению Патруля, их ждало неизбежное пленение.

На сегодня Патрули Блэр ждало весьма серьёзное разочарование. Но этого они ещё не знали.

Честь и совесть

Галерея была действительно жутко древняя. И тянулась она так далеко, что Курт, вышагивая по ней, чем дальше, тем больше проникался уважением к неведомым древним строителям.

Он уже дважды глотал универсальный восстановитель или, как он его в шутку называл — «бензин». Тащить семидесяти пяти килограммовый «трофей», три километра, бегом… нужно было быть чуточку больше чем экзотом. Потому и приходилось хлебать этот своеобразный НЗ.

— Я вас раскусил, Охотники, — подал голос очнувшийся «трофей».

— И на чём ты нас раскусил? — Тут же заинтересовался Курт, не переставая меж тем бежать.

— Вы все экзоты, — категорично заявил пленник.

— И с чего ты это взял? — спросил Курт уже чисто для поддержания беседы. Бежать в полусогнутом виде, да с этим «философом» на плечах, по этой длинной галерее было скучновато.

— Ты уже километра полтора так бежишь.

— Ну, если точно, то уже два. Если учесть ещё и «Лабиринт».

— Вот… я о том же. Нормальному человеку это не под силу.

— Ты уверен? — чуть усмехнулся Курт.

— Уверен…Потому что сам…

— Ну, это мы и так знаем, — заметил Курт.

— Поэтому и вытаскиваете?

— Да.

— Вы все одинаковы… — с безнадёжностью в голосе выговорил пленник.

— В смысле, «одинаковы»? — проявил некоторое оживление Курт.

— Исследовательский институт Дома Блэр тоже на мне опыты ставил.

— И ты решил, что мы тебя в плен взяли для опытов? — слегка удивился Курт.

— А разве не так? Сейчас у всех Домов такие программы есть.

— Не так.

— Врёте вы все.

— Сам увидишь.

— Ты хочешь сказать, что ты являешься экзотом и над тобой не ставят опыты? И не сдают Инквизиции?

— Не сдают и не ставят. Даже Охотником сделали.

— А на других опыты не ставят? — насмешливо сказал «трофей».

— Не ставят, потому что не нужно.

— Вы хотите сказать, что обладаете полным объёмом информации по Утерянным Технологиям? Причём в области Изменения?

— Экий ты у нас просвещённый и многомудрый «трофей»! — хохотнул Курт.

— Даже различаешь Утерянные Технологии по уровню Запрета, — добавил он ехидно.

— Меня тоже готовили на Охотника.

— О! Значит, имею честь тащить своего коллегу! — ухмыльнутся Курт.

— А она у вас есть?

— Кто? — не понял Курт.

— Честь!

Сказано это было с таким апломбом!

Курт остановился и заржал так, что чуть не уронил пленника.

— Вот-вот! Для вас Это — несуществующая величина! — Поспешил сделать выводы «трофей». Причём слово «Это» он так и произнёс. С большой буквы.

— А с чего ты взял, что у нас нет «Этого»? — отсмеявшись и возобновив бег, спросил Курт.

— Вы не даёте клятв своему Великому Координатору.

— Ошибаешься! Если у нас нет помпезного шоу для простолюдинов с Клятвами Верности Вассалов, то это не значит, что я не давал Присягу Верности Корпорации.

— Ваша присяга это не то, что наша Клятва.

— Конечно, — решил слегка поёрничать Курт, — она у нас не афишируется и не такая выпендрючая по тексту, как ваша.

— Ты издеваешься.

— Я издеваюсь не над Клятвой…, а над постановкой вопроса, — довольно жёстко ответил Курт. — Клятва — это святое.

Пленник сконфуженно замолчал. То, что у противника могут быть своя Клятва и свои понятия Чести, для него это было в новинку.

— А ты как оказался в Лабиринте… да ещё в контрах с Патрулями Блэр? — задал весьма наболевший вопрос Курт.

Пленник засопел и долго не отвечал.

— Так почему? — стал настаивать Охотник.

— Потому, что Генерал Красс поступил против Чести по отношению к Хелен.

— Он нарушил обязательства… взятые Домом по отношению к Хелен Дрейк? — решил уточнить Курт.

— Да. Так. — Сухо ответил пленник.

— А вы Её убили! — закончил он с обидой и обвинением в голосе.

— Думаешь, мы поступили против Чести? — начал наступать Курт. Бежать и говорить было изрядно тяжело, но сам разговор был очень интересен, так что он всё равно продолжал. Правда, фразы получались рваными. Приходилось делать короткие паузы посреди предложений.

Пленник на такой заход не нашёлся что сказать. Ведь нарушены были Законы Чести Дома Блэр. А Охотники Корпорации поступали явно в соответствии со своими понятиями Чести и в соответствии со своей Клятвой, что давали.

— Молчишь! — Констатировал Курт. — Оно правильно. Ведь мы поступали в полном соответствии с Клятвой, с Присягой. А там прописано то, что мы должны бороться с Детьми Дьявола.

— Она не была… — начал было «трофей», но осёкся.

— Была. Это я тебе как специалист скажу, — тут же вступил Курт. — Она нас сразу же попыталась ударить «Подчинением»… когда поняла, что склад «боевых юнитов», который нашли для неё мерки, нами захвачен.

— Но это не значит, что она была Дочерью Дьявола!

— Не значит.

— Значит, вы признаёте, что она не была…

— Не признаю! — Оборвал Курт юношу. — Не признаю по той причине…, что ты забыл одну мелочь.

— Какую? — с вызовом вопросил пленник.

— У нас есть способ… определить является ли объект человеком, или Измененным… Так же как и у вас — у Дома Блэр. Она была лишь на малую часть человеком… Но и это не всё. Ты забыл… что мы тебя, как поймали… просветили не только на наличие качеств Изменённых. Мы тебя… просканировали на Темноту. Помнишь?

— Помню. Но что это?

— Это — тест на человечность… Технология чисто наша. Нашей Корпорации.

— Что она показывает? — Вдруг осипшим голосом спросил «трофей».

— Боишься?.. Правильно боишься. Тест абсолютный. Ибо слишком прост. И никаких супертехнологий Апокалипсиса. Потому очень надёжен.

— Ты не ответил, Охотник Корпорации!

Курт, так как смеяться и бежать было затруднительно, просто остановился и отдышался.

— Напугал я тебя! — ехидно хихикнул он.

— Значит, ты солгал?

— Нет. Про тест я сказал правду… Но чисто про тебя могу сказать — ты не Тёмный… В тебе нет Тьмы.

— Что вы подразумеваете под Тьмой?

Отдышавшись, Курт припустил дальше и некоторое время помалкивал. Когда же почувствовал, что пленник теряет терпение, то ответил.

— Тьма в человеке заставляет его лгать и обманывать ближнего своего, грабить и воровать у слабых, давать и тут же нарушать Клятву… поступаться Честью ради личной выгоды… Тьма в человеке заставляет его чтить как высший императив… личный интерес, пренебрегая интересом общим… Пренебрегая интересом людей, всего человечества… В тебе этого не было!

— И что из этого следует?

— Из этого следует, что ты относишься к Светлым… По нашей терминологии.

— А ты относишься к Светлым?

— Все Охотники — Светлые. Иначе они просто перестают быть Охотниками… Для нас очень важно вовремя опознать Тьму. Мы… С НЕЙ… ВОЮЕМ!

— Ты говоришь как церковник.

— Странное дело… Хелен — Высшая Оборотень…

Курт почувствовал, как вздрогнул пленник.

— Что, не знал, что она Оборотень из Высших? — тут же спросил Курт, но ответа не дождался.

— Так вот, — продолжил он. — Что странно, но и она нас назвала Церковниками… Видно за дело.

— Вот-вот! — не нашёл ничего лучшего, как ядовито заметить пленник.

— Зря ёрничаешь — у них тоже своя Правда. Они тоже сражаются с Тьмой, накатывающей на Мир… В очередной раз накатывающей.

— Меня не интересуют эти вздорные предсказания пустоголовых гадалок! — фыркнул пленник.

— А зря! Расчет сугубо научный.

— А ты его видел? — с вызовом спросил «трофей».

— Я участвовал в его разработке и расчёте. — Коротко и весомо ответил Курт.

— Я тебе не верю.

— Не верь. Но прогноз слишком тревожный. Сейчас вероятность повторения Кризиса — около восьмидесяти процентов… И всё потому, что Дома лезут в Запретное!!!

Для Охотника эта тема была болезненной. Ведь осознавать, что впереди новая Катастрофа и не иметь серьёзных средств это предотвратить, — очень тяжело. Это всё делает человека излишне резким в суждениях.

— И вы решили поэтому, помочь Обскурантам?

— У нас свои интересы… Но мы, по мере сил сами пытаемся остановить Катастрофу, — уже не так резко ответил Курт.

— Ты хочешь сказать, что ваши интересы часто расходятся с интересами Святой Инквизиции?!

— Да. И это очевидно. Но мы, как и они… всё равно пытаемся остановить сползание мира в Катастрофу.

— Чем и Как?!! — опять с вызовом начал юноша.

— Хотя бы тем, что мешаем собирать Древнее Зло… Мешаем поискам Запретных Технологий.

— …возрождая их сами!

— Бездоказательные обвинения марают Честь… — заметил Курт, — или у вас в Доме Блэр по-другому?

Пленник опять сконфуженно замолчал.

— И что вам даёт это определение на «Тёмный-Светлый»? — после длительного молчания спросил пленник.

— Хотя бы то, что мы решили не отдавать тебя в руки Святейшей Инквизиции… Ну, ты в курсе, что тебя как экзота у них ждал костёр? — подколол Курт юношу.

— А зачем тогда руку отстрелили?

— А что, сам догадаться не можешь?

— Нет, — буркнул спасаемый.

— Новую руку тебе вырастят. Это не мозги, где всё индивидуально. А вот для отчёта перед Инквизицией… что тебя мы якобы спалили… как раз хватит того огрызка.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Отправить туда, где нет Инквизиции.

— И зачем всё так сложно, если всё равно убить собрались?

— А с чего ты взял… что мы тебя собираемся убить?

— А что, разве не так?

— Конечно, нет!

— А где нет Инквизиции? — усмехнулся спасаемый тоном риторического вопроса.

— Думаешь, они вездесущи?

— А разве нет?

— Конечно, нет!

— И где такой рай находится?

— По ту сторону неба! — последовал ответ.

Комета Кромера-Ланса IV. За три дня до столкновения

Быстров влетел в астрогаторскую как всегда по привычке, — вперёд ногами. По пути зацепил ногами фиксаторы возле монитора главного компьютера и окончательно затормозил схватившись за поручни по обе стороны от пульта управления.

На экране чётко нарисовалась уже давно приевшаяся схема. Только круг наибольшей вероятности уже не был таким большим, как в начале их пребывания на Базе. Теперь он съёжился до маленького кружочка почти в самом центре мутного шарика планеты Венера. Что собственно и нужно было.

— Серёга! Как там у тебя? Как движок?

— Да тянет… Работает. И будет работать. Всё нормалёк! Если так, то его ещё на пару комет хватит.

— Дай-то Бог!

— Да ты не дрейфь! Всё ведь уже почти завершено. Или разве за последнее время «киска» с курса сбивалась? Или круг вероятности за пределы лимба выходит?

— Да нет, всё нормально…. Даже если сейчас вырубить двигатель комета всё равно на Венеру лязгнется. Не в центре лимба, но с краю.

— Так в чём дело? Чего мандражируешь?

— Да вот всё тот шальной метеорит не даёт покоя. Слишком уж он какой-то странный был.

— А чем он-то тебе такой странный? — удивился Соколов.

— Да всё параметры столкновения, что вычислитель мне тут нарисовал, покоя не дают. Получается, что у него была аномально высокая скорость.

— А вот с этого места поподробнее… чой-то ты мне этого не говорил. И что за расчет?

— Ну по нему получается, что у этого метеорита была скорость не меньше чем в двести километров в секунду.

— А ты со вводными не ошибся?

— Не. Всё перепроверил. Даже слегка поварьировал их. Скорость даже больше получается.

— Нифигассе!

— Вот и я о том же.

Комета Кромера-Ланса IV. Катастрофа

— Не думаю, что оно так… фатально, — сказал Соколов, стараясь не отставать от Круглова.

Микрогравитация мало помогала в ходьбе по полу, так что приходилось забывать о ней и применять в полной мере привычки, полученные в невесомости. Толчок ногами — полёт до переборки, новый толчок и так далее, до дверей отсека. По пути ощущаешь себя как дельфин эдакий. Носом вперёд. Вытянулся. Только перед переборкой группируешься, чтобы шишек не набить и правильно ноги поставить для следующего «прыжка».

Всё-таки микрогравитация действовала, заставляя на длинных дистанциях летящее тело отклоняться от прямой траектории на ближайшие переборки. Это добавляло экзотики положению, заставляя экипаж постоянно пересчитывать в уме все свои кульбиты внутри корабля. Впрочем, быстро передвигаться по коридорам помогала отработанная за столетия, прошедшие с первых орбитальных станций, архитектура невесомости. Везде есть за что уцепиться или от чего оттолкнуться.

— Но мрачновато! — продолжил Круглов. — Ведь если продолжить в будущее траекторию мысли лидеров Инквизиции, то мы оказываемся за пределами их понимания Добра. Вообще вся эта дискуссия в Мировом Правительстве весьма дурно пахнет.

— Согласен.

— Но, думаю, что надо бы всё это выставить на обсуждение сегодня вечером.

— Ну… можно. Надо бы и посмотреть, что там придёт сегодня пакетом через меркурианский ретранслятор.

— Может, я тогда посмотрю?

— Не. Подожди. Я тут гляну на состояние… и пойдём вместе. А то весь кайф только тебе достанется.

Круглов ухмыльнулся и ухватился за поручень рядом с одним из контрольных сенсорных экранов. Соколов же повис прямо перед ним.

— Ладно. Посмотрим, что у нас тут, — сказал Соколов и ткнул в сенсорный экран пальцем. — Вот, всё в норме. Комета тает. Центр масс потихоньку смещается. Вектор тяги соответственно изменяется. Всё работает…. Кстати, док, что ты мне вчера не…

Договорить он не успел. Сильный толчок бросил его лицом на экран. Он еле успел выставить руки, чтобы не расквасить себе нос. Но так как ухватиться за что-либо не успел, отдача его швырнула на противоположную переборку. Док Круглов только проводил его взглядом, потому что, держась за поручень, он уберёгся от таких эффектов отдачи в невесомости, но ухватить улетающего бортинженера не успел. Ему только и оставалось наблюдать, как матерящийся на всю катушку Соколов, со всего маху приложившийся спиной о стену, хватается за поручни и принимается активно почёсывать ушибленные места.

Неожиданно для обоих появляется весьма существенное дополнительное ускорение.

— Что происходит? — обеспокоился Круглов.

— Не беспокойся. Тягач жив, здоров и среагировал. Иначе бы тут уже выла аварийная сирена…. А вот это дополнительное ускорение, мне не нравится. Очень! Давай к Быстрову.

Бортинженер прекратил почёсываться и, преодолевая дополнительное ускорение, перепрыгнул к своему монитору. Мельком глянув на высветившуюся информацию, он погасил его и решительно направился в сторону люка. Круглов немедленно последовал за ним.

Происходило нечто, что явно не вписывалось в ранее написанный «сценарий». Такого не должно было быть.

Когда влетели в астрогаторскую, то увидели там Быстрова, облачённого в пилотский шлем с откинутыми на лобовой щиток «очками». Он, крепко уцепившись за поручни, внимательно изучал то, что было на большом мониторе. То, что он не в своём кресле в пилотской, говорило, что непосредственной угрозы кораблю нет. А то, что он не снял пилотский шлем, говорило, что расслабляться не стоит — Быстров оставался готов немедленно вмешаться в программы тягача.

— Как обстановка? — встревожено спросил Соколов.

— Хреново! — буркнул пилот, не отрываясь от изучения схем.

— Что произошло? — тут же задал более конкретный доктор.

— В нашу комету воткнулась какая-то космическая дрянь. Достаточно массивная — так же не отрываясь от монитора процедил Быстров.

— И достаточно быстрая, — добавил он, — если наши датчики не успели среагировать. При этих словах доктор и бортинженер многозначительно переглянулись.

— У меня тоже возникли такие же подозрения, — мельком заметив это переглядывание, сказал Быстров, но сейчас не это главное. Подгребайте сюда.

— Но если наши датчики промухали, то это значит, что «объект» двигался со скоростью не менее двухсот пятидесяти километров в секунду… — высказал предположение бортинженер.

— Трёхсот, — поправил его Быстров, — размер-то тоже тут играет роль.

— Диверсия?

— Почти наверняка. Слишком много совпадений. У нас слишком узкий коридор благоприятных исходов.

— Покажи.

Быстров чуть посторонился, чтобы все члены экипажа видели экран. На экране во всю его ширь и в мельчайших подробностях было видно ледяное ядро кометы, которое они буксировали.

— Вот смотри, удар пришёлся сюда. Почти в самую середину, туда, где ýже всего.

Быстров ткнул пальцем в нужное место и далее быстро сменил изображение. На экране быстро прошли кадры, заснятые телекамерами, размещёнными на поверхности ядра кометы. До того момента, когда их попросту «сдуло». Взрыв был чудовищной силы.

Более длинными были куски видеоряда с телекамер, расположенных ближе к «корме» ядра. На них было видно, как чудовищный выплеск энергии и вещества взламывает кору кометы и расшвыривает по окружающему пространству тучу обломков.

Было очень хорошо видно, что при этом ядро кометы попросту переломилось пополам. Теперь было ясно, откуда взялось дополнительное ускорение. Удар этого странного метеорита с последующим взрывом закрутил обломки вокруг своих осей.

На одном из кадров было видно, как дрогнул и пополз из-под горизонта вслед за выбросом вещества кометы купол звёздного неба. Через минуту вылезла из-под горизонта и противоположная половина кометного ядра. Она не только вращалась, но и удалялась, сопровождаемая тучей обломков помельче.

Быстров сменил кадры на общую схему. Теперь на экране был изображён диск Венеры с предполагаемым местом падения. Он пульсировал красным пятном на в целом коричневом диске.

— Вектор скорости у нашей «киски» был правильный, но мы ядро толкали сюда. — Быстров пальцем показал направление. — Получалось, что от края лимба Венеры к середине.

— Взрыв дал импульс головной половине в нужном направлении — она упадёт как раз в пределах заданной площади.

Схема снова поменялась. Теперь было видно новое место падения, где-то чуть дальше середины лимба, как намечалось ранее. Но что было примечательно, второй отметины, — для второго куска кометы, — не было. Вместо этого выше края облаков пульсировала вторая красная точка. Что было очевидно, — там, где пролегала новая траектория, был космос. Быстров не замедлил прокомментировать изображение.

— А вот хвосту ядра достался импульс в противоположном направлении. И сейчас эта хламина несётся вот сюда.

Быстров поменял схемы. Теперь на мониторе отображалась система Венеры в плане.

— Мимо — констатировал бортинженер.

— Не туда смотришь, — сделал замечание Быстров и так же, как и ранее, пальцем указал продолжение траектории.

— О, чёрт!!! — воскликнул Круглов.

— Снесёт «Девятку». Или конструкции возле неё, — бесстрастным голосом отметил Быстров.

— То есть по любому нужно её где-то «пристроить»…

— …И пристроить лучше на самой Венере. Так что пока работают наши маневровые, убирая вращающий момент нашего куска ядра, нам надо поправить движок и «на оставшихся метрах» попытаться завалить осколок на Венеру.

— Перекос?! — удивился бортинженер, — но, у меня на датчиках всё нормально!

— У тебя на датчиках нормально потому, что там показывается работа систем. А она нормальная. Серьёзных повреждений нет. А вот перекос возник. Сместился центр масс системы. Ведь «голова» отвалилась. Почти половина ядра.

— У-у, чёрт!!!

— Но и это ещё не всё!

— Вот смотрите, какова ситуация на самой Венере. Если первый кусок попадает куда надо, то второй нам придётся не просто завалить на Венеру. Надо увести его как можно дальше от края.

Коричневый шарик Венеры покрылся координатной сеткой меридианов и широт. С самого краю, примерно там, куда летел «кормовой» осколок, мигала зелённая отметина.

— Здесь станция «Ирей», — отметил Быстров, ткнув в зелёную отметину пальцем. — И если мы бросим осколок где-то в пределах простого попадания, то «Ирей» сгорит. Если этот обломок утащить от края, то есть шанс, что станцию только поплющит ударной волной, к которой они приспособлены. То есть у них появляется серьёзный шанс уцелеть или даже обойтись лёгким испугом и несколькими синяками.

— Ну а если её просто в космос спихнуть? — подал идею доктор.

— У кометы, после прохождения около Венеры, будет очень неприятная и опасная орбита. Эксцентриситет её уже очень сильно изменён. Она из долгопериодической, станет короткопериодической. Наклон орбиты после прохода возле Венеры, тоже сильно поменяется. Практически ноль будет. Это значит, что летать она будет в плоскости эклиптики. Причём орбита, сильно подверженная влиянию планет земной группы. По расчетам выходит, что она может завалиться или на Землю или на Венеру в течение ближайших ста лет. Это получается, что мы сделаем весьма неприятный «подарок» потомкам.

— То есть у нас только один выход — свалить его на Венеру?

— Да. Я уже послал информацию на «Ирей» и Главному Координатору. «Ирей» уже подтвердил, что они включают движок и стараются удрать от места падения как можно дальше. Уверяют, что всё будет нормально.

— То есть они тоже поддерживают план «посадки» этого осколка на Венеру? — уточнил бортинженер.

— Да, и безоговорочно…. Вот «Девятка» того же мнения. Только что получил. — подтвердил Быстров, прислушавшись к тому, что поступило на его управляющий шлем-интерфейс. — Думаю, что и Главный подтвердит.

— Ну, тогда идём править движок…. Кстати. Скинь мне координаты нового центра масс.

— Сделано.

За несколько минут до времени «Х» весь экипаж неторопливо занял свои места в противоперегрузочных креслах.

— Всё! Отваливаем! А то не успеем проскочить! — сообщил Быстров, выключая главный двигатель. Почти одновременно прошла команда на отсоединение от основы.

Откуда-то издали пришёл гром, гулко прокатившись по всему тягачу. Это сработали захваты, высвобождая махину тягача от заглублённых в тело кометы «корней». И ещё через секунду включились маневровые двигатели. Которые начали выталкивать корабль из недр ледышки, обречённой на сожжение в атмосфере Венеры.

Со стороны зрелище было феерическое. Оставшиеся на поверхности части базы с мониторами это хорошо зафиксировали. По всему периметру торчащих над поверхностью конструкций Базы вдруг взметнулись громадные потоки газа пополам с фрагментами поверхности и снегом. Махина тягача дрогнула и величаво начала выдвигаться из недр кометы. Сначала показался целиком раструб двигателя, затем ангар-шлюзовая для транспортов, далее всё быстрее жилые отсеки, баки с топливом и, наконец, в туче быстро испаряющегося снега — пламя маневровых двигателей. Как только над поверхностью показались сопла маневровых двигателей, Быстров их вырубил и начал разворот.

Пыхнули огнём двигатели ориентации, и тяжёлая туша буксира начала всё ускоряющийся поворот. На внешних камерах стремительно понеслась куда-то вбок удаляющаяся от корабля поверхность кометы. От неё же, вслед уходящему кораблю летел всякий мелкий космический мусор, сверкая в лучах близкого уже Солнца, как тысячи маленьких звёзд. Пролетел даже довольно большой обломок. Кувыркаясь, он мелькнул и тут же затерялся где-то среди звёздного неба. Ныне оно ещё более и ярче, чем в самом начале их дежурства, было расцвечено разноцветными полосами потоков стремительно испаряющихся с ледяного ядра газов.

Пока картина вокруг была очень яркая, так как комета только наполовину погрузилась в полутень, отбрасываемую от Щита. Но даже в этом была заметна огромная её скорость. По мере погружения в полутень цвета быстро блекли. Солнце всё более и более закрывалось диском щита, умеряя свой яростный блеск. Яркость «звёзд» и кусков ледяной поверхности кометы также стремительно тускнела. Вместе с тем, всё чётче проглядывали сквозь «перья» кометной комы острые иглы далёких звёзд.

На носовых камерах мелькнул и пропал край кометы, теперь перед носом корабля простирались бескрайние коричневатые просторы венерианских облаков, лишь слегка подсвеченные скудными лучами Солнечного света. И чем дальше к краю, в сторону которого разворачивал нос корабль, тем темнее были эти облака. Но это и неудивительно — там более густая тень. Там уже почти ночь. Там из-за Щита даже небольшого краешка солнечного диска не видно. Разве что жемчужные крылья солнечной короны. Постепенно дуга венерианского лимба переместилась на боковые экраны. Перед носом корабля сейчас ослепительно сверкал солнечный серп — всё, что осталось от солнечного диска, перекрытого Щитом.

А на боковых экранах на корабль накатывались завитки атмосферных циклонов. Взбаламученные облака и облачные фронты верхних слоёв атмосферы Венеры.

И сами облака были уже опасно близки. Уже даже сейчас, на пока что ещё значительном расстоянии, было видно, как они летят навстречу кораблю. Комета падала на Венеру не «вдогон», а в лоб. От этого относительная скорость и была около шестидесяти километров в секунду. Если корабль не успеет скорректировать свою нынешнюю орбиту и зацепит хотя бы край атмосферы, то он сгорит.

— Ну, ребяты, посмотрим, какие из нас экзоты… уходим на ускорении в пятнадцать «же». Иначе гореть нам на Венере, — сказал Быстров, отдавая искину команду на включение двигателя.

Больше он ничего не смог выговорить. Главный двигатель снова заработал и буквально расплющил в зародыше все слова, что он ещё хотел сказать.

Он ещё успел в самый последний момент переключить обзор шлема. Теперь он наблюдал «глазами» корабля, как первый осколок таранит планету. Видно всё это было сквозь перья газовых потоков со второго осколка, что делало картину дополнительно и ужасной, и феерически красивой.

Вот кома коснулась атмосферы.

Но это всего лишь шар разрежённых газов вокруг «снежка» ядра.

Вот вспыхнула яркая звезда — это ядро на громадной скорости вошло в атмосферу и теперь, стремительно разгораясь, понеслось навстречу «финишу». К поверхности Венеры. Меньше секунды, и звезда превращается в микросолнце, которое тут же исчезает под облаками.

Несколько секунд не происходит ничего. Но потом вдруг на громадной площади облака начинают стремительно разгораться, проходя быстро от просто багрового отсвета до ослепительного сияния, вспучивающего атмосферу гигантским огненным волдырём.

Над Венерой всходило второе солнце.

Штаб-квартира корпорации «Интаком» на Тапробэйне

Над Венерой всходило второе солнце.

На несколько секунд оно даже подсветило вторую половину, катящуюся к аналогичному финишу. Эта половинка, прежде чем также кануть в пучине атмосферы, успела напоследок высветить всю красоту павлиньих перьев газовых потоков испаряющегося ядра. Через пару секунд уже в новом месте на Венере вспух очередной волдырь огня. Выжигая на сотни километров вокруг многоэтажные слои облаков Венеры.

Минуту спустя свет потускнел. Теперь на месте падения стоял гигантский гриб раскаленных газов, как гигантская поганка, вздымающийся далеко ввысь над окружающими ландшафтами, нежданно-негаданно явившимися взору внешнего наблюдателя. Шляпка «поганки» вздымалась также намного выше, чем даже самые верхние слои толстых венерианских облаков.

Запись остановилась. На экране застыл огненный гриб. Он на некоторое время превратился в эдакий видеогобелен, заняв почти всё пространство стены офиса.

— Нда… Жуткое зрелище, — покачал головой Сингх.

— Зато как красиво! — воскликнул Василий Иванович, от избытка чувств принявшись размахивать руками. — Какая мощь! Рукотворная мощь!

Закончив размахивать руками, шеф схватил свою огромную кружку с чаем и сделал большой глоток. Он не любил пить чай маленькими порциями и из маленьких чашек. У него для этой цели была специальная, почти полулитровая.

Василий Иванович аккуратно поставил кружку на полированную крышку стола и ещё раз глянул на огненный гриб. Физиономия у него была такая довольная, какая бывает у кота, объевшегося сметаны.

Сингх тоже сдержанно улыбнулся и заключил.

— Хорошо они там выкрутились.

— Хорошо-то хорошо… — стал мгновенно серьёзным Василий Иванович, — но корабль-буксир у них от ядра уходил с ускорением в пятнадцать с половиной «же».

— Вполне смертельно для обычного человека.

— Вот-вот! Ударение на «обычного». Если «вдруг» окажется, что экипаж уцелел….

— …То, как вы любите выражаться, они «спалят всю контору».

— В точку! — хохотнул Василий Иванович, — спалят самым пошлым образом. Но, я надеюсь, что Зеленко не такой уж и лопух, чтобы это допустить. Думаю, объявят экипаж погибшим, а то, что тягач вполне может вернуться на орбитальную базу «Марс-главная» на автоматическом управлении, так это очевидно каждому.

— А может, всё-таки подстраховаться и…

— Уже. Я послал ему официальную телеграмму с соболезнованиями по поводу героической гибели космонавтов, — сказал Василий Иванович и ехидно ухмыльнулся.

— Тихо подозреваю, что не из-за «поминок» по героическим космонавтам вы меня позвали? — с лёгкой загадочной улыбкой спросил Сингх.

— Как всегда догадлив! Именно так. Я вот тут, пока смотрел кадры, переданные со «Звёздочки», параллельно обмозговывал само происшествие. И там не просто нестыковки, а… ну вааще!

— Вы считаете, что инфа фальсифицирована? — весьма прямолинейно подумал Сингх.

— Не сама инфа тут «кривая», а канва произошедшего. Почему я тебя и пригласил, что ты мастер выискивать «блох» в моих «тараканах». Так что слушай, и если что — подкладывай немедленно язык.

— Я готов! — как пионер отозвался Сингх, перекинул ногу на ногу, откинулся в кресле и приготовился слушать. Шеф же не стал тянуть.

— Во-первых, в этой истории с кометой слишком много очень странных совпадений.

— Невероятных совпадений, — тут же уточнил Сингх.

— Ты абсолютно прав. Именно невероятных.

— Случайность «номер раз»: во время прибытия смены на комету в неё втыкается некий весьма странный булыжник. Имеющий крайне редко встречающуюся скорость. И тут же совпадение — пилот транспорта подошёл к ядру по траектории, сильно отличающейся от всех предыдущих, которые он закладывал. Легко видеть, что…

Василий Иванович с сожалением ещё раз глянул на огненный гриб над Венерой и сменил его на другое изображение. Теперь на стене появилось изображение ядра кометы. То, каким оно было в тот момент, когда на неё прибыла последняя «как бы погибшая» смена.

— Вот! Смотри.

Василий Иванович ещё что-то нажал, и появилось две линии, заканчивающиеся у торца «картофелины» ядра. Там, где находилась База-тягач.

— Синяя линия — это траектория транспорта, по которой пилот его проводил ранее. Трижды. Вполне приличная такая причальная траектория с перестраховкой. Последний же раз, так как активность ядра резко возросла — ну, сам понимаешь, уже близко от Солнца, — он решил слегка изменить её. Это красная линия. А вот теперь смотри, куда воткнулся тот «якобы метеорит».

Василий Иванович ткнул пальцем в кнопку, и на синей линии зажглась яркая мигающая точка, тут же очерченная красным кругом.

— Круг — это зона, в которой транспорт во время взрыва получил бы фатальные повреждения. И, как можно догадаться, если бы пилот повёл бы транспорт именно по старой траектории, то он оказался бы как раз близко к центру того самого круга.

Шеф довольно хохотнул, снова отпил свой чай и продолжил.

— Я не удивлюсь, если датчики тягача зафиксировали радиацию, характерную для небольшого ядерного взрыва. Ведь как можно сделать так, чтобы датчики, выставленные на поверхность ядра, не смогли засечь тело, способное вызвать ТАКОЙ взрыв? Имеются две возможности — либо тело летело с очень большой скоростью, то есть больше трёхсот километров в секунду, либо некое ядерное устройство находилось в это самое время на поверхности, а ещё лучше ПОД поверхностью ядра кометы.

— Но тогда возникает вопрос, как это ядерное устройство было туда доставлено?

— Справедливое замечание. Но это значит, что кто-то сделал пару тайных пусков. Или один. Так как мы контролируем все пуски с Земли, то, получается, что запускали тот аппарат со станции как минимум «Гало-1». От Луны[6].

— Вы намекаете…

— Да, Дом Блэр. Потому я тогда и подпрыгнул, когда ты упомянул о «скелетах в шкафу» у этого малопочтенного семейства. Ведь согласись, и ты имел конкретные подозрения по отношению к этому Дому, если бы стал под него копать.

— Истинно так! Собственно, мои «раскопки» под Дома начались с подозрений именно Дома Блэр.

— Подозрений в нарушении Конвенции… — утвердительно сказал Василий Иванович. Но фраза была поставлена так, что выглядела как вопрос.

— Да. Подозрение в нарушении Конвенции.

— Вот! — Василий Иванович многозначительно посмотрел на Сингха и поднял к потолку палец, — Конвенции!

— Но всё же вернёмся к нашим баранам, — резко сменил тему шеф и посмотрел на стену с высветившейся на ней схемой.

— Чтобы подойти к комете так, чтобы на аппарат не среагировали датчики, чтобы селекция подвижных целей её отбросила, надо ползти к ядру со скоростью в несколько метров в секунду. То есть так, как ведут себя фрагменты, ранее выброшенные от ядра.

— Ну а нельзя ли предположить, что обстреляли ядро не ядерными зарядами, а космическими аппаратами, разогнанными до скоростей в сотни километров в секунду?

— Теоретически да, возможно. Но аппарат будет иметь большие размеры. Если же предположить, что некий космический корабль, разгонялся до нужной скорости, а после выпускал небольшой маневрирующий снаряд, то опять нестыковка — слишком уж чётко надо выдержать время столкновения. Чтобы получить именно тот эффект, который мы наблюдали — ситуация почти «цугцванг».

— Но тут ещё одно возражение. Я вам уже подавал рапорт, что датчики, созданные на астероидных базах, намного превосходят по чувствительности те, что производим мы. Те, что стоят, в частности, на кораблях Конфедерации.

— У-у! Значит, ещё не успел прочитать. И насколько превосходят? Каковы параметры?

— Их датчики способны засечь тело размером с небольшой космический корабль на расстоянии до трёхсот тысяч километров. Мелкий булыжник, летящий со скоростями от одного до ста километров в секунду — на расстоянии около десяти тысяч километров в секунду. В узком же канале — до ста тысяч. Этого вполне достаточно для принятия решения об уклонении. На комете стояли широкоохватные. Это значит, что они могли засечь и корабль-носитель, и летящие снаряды.

— Гм…. Очень интересно…. Значит, колонии начинают и здесь получать достаточно серьёзную независимость. Но вопрос: те самые датчики могут засечь снаряд, летящий со скоростью в четыреста-пятьсот километров в секунду? Снаряд размером два с половиной метров на полтора.

— С трудом, но могут.

— Ага! Значит, снаряды были автономные.

— Вы отбрасываете вариант с кораблём-маткой?

— Нет. Но скорее всего, чтобы перестраховаться, Дом Блэр… Да-да, я не сомневаюсь уже, что это они… сбрасывали свои снарядики достаточно далеко от цели. Чтобы заведомо не попасть в зону обнаружения противометеоритной защиты. Сначала они двигались со скоростями порядка километра в секунду, причём на траекториях «мимо» ядра — чтобы защита не сработала, а после, когда подходили достаточно близко, сбрасывали скорость до нескольких метров в секунду. После этого начиналось маневрирование причаливания к ядру.

— Очень сложный алгоритм…. К тому же предполагающий заранее наличия злого умысла и что тела, поразившие ядро, заведомо не естественного происхождения. Значит, вы уже решили, что это не случайность, а диверсия?

— Конечно. Вот расклад далее. Следующий взрыв происходит вообще… «рояль в кустах», блин! Посмотри…

Для того чтобы не возиться далее с клавиатурой, Василий Иванович надел интерфейс на голову. Интерфейс, к слову, был выполнен как корона, отчего шеф тут же стал похож на королей древности. Да и осанка его этому тоже соответствовала — гордая осанка человека, облечённого властью и уверенного в своих силах.

Теперь, с интерфейсом он мог и отдавать команды компьютеру, и рисовать прямо «с мозга». Мыслью.

Изображение на стене снова сменилось, и теперь там была схема полёта кометы на финальной стадии. Быстро прочертились траектории полёта половинок ядра, орбиты орбитальных баз и прочих сооружений в космическом пространстве Венеры.

— Если бы взрыв произошёл ранее, то первый обломок падал бы также в пределах лимба, а второй не только успевали столкнуть на Венеру, но и преспокойно уйти. Чуть позже — ещё лучше. Тягач преспокойно отваливает, а «Ирей» тихой сапой уползает за лимб. Впрочем, может и не уползать. Такая ударная волна для него — так, мелочи. Даже и не почешется.

— Но ведь если не совсем чуть-чуть позже, то траектория второго фрагмента получалась бы как раз на «Ирей».

— Гм…. Не подумал по запарке. Спасибо. Вариант… Но… Я думаю, что у наших «неизвестных диверсантов» целью была не маленькая атмосферная станция «Ирей», а очень большая станция «Девятка». Так как она типа «облако», то попадание было бы заведомо. Даже сейчас, когда вторая половинка…

Василий Иванович не удержался и вернул последний кадр с огненным грибом, вздымающимся над облаками Венеры.

— …упала на Венеру, туча обломков таки поразила конструкции «девятки».

— Есть жертвы? — обеспокоено спросил Сингх.

— Нет. У них там перестраховка была — «Дай Боже!». Кто успел увернуться — увернулись. Часть обломков скосили гамма-лазеры. А людей в спешном порядке, кого успели, загрузили в транспорт и услали подальше.

Василий Иванович прервал монолог и прислушался.

— По запросу уже есть информация — эвакуированные вернулись на станцию и приступили к восстановлению.

— Ловко.

— Но я что хочу сказать…, всё-таки целью была именно «Девятка».

— Хм… тогда есть предположение. И надо бы его проверить.

— Какое? — Тут же подпрыгнул шеф.

— Мне кажется, что на втором фрагменте должен был быть ещё один заряд. Чтобы расколоть его на части. Тогда поражающий эффект от куска был бы бóльшим. Заряд же должен был быть не очень большим. Заведомо снесло бы всё «облако». И выглядело бы это, как будто ядро само развалилось.

— Да…? — вопросительно и с сомнением протянул Василий Иванович и надолго задумался.

— Ну…, возможно, — начал он после длительного молчания, — но всё-таки менее вероятно. Потому что тогда всё выглядело бы явно очень неестественно. Это уже не «рояль», это «стадо роялей», «пастбище роялей»! Впрочем…. Сейчас отправлю на «Девятку» сообщеньице-запрос: «А не наблюдается ли в облаке второго взрыва некоторых следов делящихся веществ?». Облако там, конечно, здоровенное, но чем чёрт не шутит — а-а вдруг чего-то засекут!

Василий Иванович на несколько секунд замер, посылая через интерфейс команду на передачу запроса. Удовлетворённо кивнул и снова повернулся к Сингху.

— Но опять вернёмся к нашим баранам. Если учесть, что второй фрагмент должен был поразить «Девятку», то…

Прямо на вилке траекторий появилась короткая полоса. С посекундной разметкой. Как хорошо было видно, длина его составляла всего несколько секунд.

— Обрати внимание, насколько короток отрезок, когда ещё не поздно, но уже и не рано.

— Да. И как бы невзначай, точка истинного взрыва лежит точно посередине его, — ёрнически заметил Сингх.

— Вот-вот! Именно! — как ребёнок обрадовался Василий Иванович. — Это уже «совершенный рояль»! Хе-хе-хе!

Василий Иванович плотоядно потёр руки, снова глянул на «гобелен» и снова резко сменил тему.

— «Во-первых» я уже говорил?

— Да, говорили.

— А «во-вторых»?

— Нет.

— Тогда, во-вторых. — Василий Иванович с энтузиазмом махнул рукой, выпил остатки чая, крякнул и продолжил.

— Такая масса совпадений, привязанных к весьма конкретным объекту, времени и точке в пространстве говорит об очень тщательном планировании. Сопряжённом с очень большим объёмом вычислений.

— Вы хотите сказать… — удивился Сингх.

— Я хочу сказать, уважаемый Сингх, — кивнул Василий Иванович, — что у кого-то на Земле есть искин. ТАК рассчитать может только искин. Слишком велика точность, и слишком разветвлённая сеть следствий.

— И этот «кто-то» Дом Блэр! — ухмыльнулся Сингх.

— Есть предположения, где они его могут прятать?

— Пока никаких. Могут спрятать на Земле. Могут на Луне, а могут на «Гало-1». Всё-таки это их орбитальная база.

— Где легче было бы его обнаружить?

— Гм… — Сингх надолго задумался.

— Искин, — начал он осторожно, — не иголка. Но и не вагон…. Пожалуй, легче всего было бы его обнаружить на Луне.

— У тебя есть какие-нибудь способы прошерстить их лунные базы? Так, чтобы Блэр ничего не заподозрили до срока.

— Есть. Но я думаю, что они не такие дураки, чтобы так глупо подставляться. Ведь Инквизиция у них довольно часто шляется.

— А почему бы и нет? «Если что-то хочешь спрятать — выстави его на самое видное место».

— Не согласен. Луна, чисто психологически, как раз тот самый «тёмный уголок», который Инквизицией в первую очередь прошаривается. Думаю, что прячут где-то на Земле.

— На Земле будет очень сложно проникнуть куда-либо. В некоторые места, вы сами знаете, совсем невозможно. Там защита не слабее нашей.

— А взломать?

— Есть идеи, — твёрдо и многозначительно сказал Сингх.

— Когда покажешь проработку?

— Думаю, что уже в понедельник будет. Сами понимаете, что это пока идеи.

— Понимаю. Тогда в понедельник. К десяти.

Сингх кивнул.

Василий Иванович снова обратился к созерцанию изображения огненного гриба над Венерой.

— А ведь в диаметре огненное облако должно быть не менее восьмидесяти километров! — задумчиво и с восхищением заметил он.

— Хорошо, что станция «Ирей» успела удрать от этого кошмара, — тут же отозвался Сингх.

Василий Иванович сверкнул на него глазами и на несколько секунд отвлёкся. Видно, общался с компом.

— А вот здесь не всё так просто… — наконец потухшим голосом отозвался он, — станция получила повреждения.

Нисхождение в Ад

— Станция получила повреждения. Эдакая закономерная случайность. Рой обломков, который сопровождал вторую половину ядра, вошёл в атмосферу вслед за ним. Рой осколков, надо сказать, довольно плотный. Взрыв на ядре расколол комету и выбросил тучу мелких каменюк. Фрагменты панциря. Эти камни изрядно побили «Девятку» и «облако сопровождения». Им там надолго восстанавливать и ремонтировать. Но со станцией «Ирей» всё гораздо хуже. Разбиты хвостовые «поплавки». И чтобы не перевернуться, они вынуждены были сдуть носовые. Сейчас станция в падении. Медленном, но падении. Когда достигнут уровня, где плавучесть будет достаточная для стабилизации станции, они будут на высоте всего шести тысяч над поверхностью. А там очень жарко.

— Сейчас они на какой высоте?

— Сейчас… — координатор глянул на монитор у себя на столе, — уже восемь. Маневрируют.

— Маневрируют?!

— Сейчас… Ага. Дела хуже… у них утечка в центральных. Принято решение садить станцию на поверхность.

— Но… как…!!!

— В пекло, однако. Но ты знаешь тут, как я вижу, у них есть неплохой вариант.

— Но ведь на поверхности жуть что будет! Один огненный шторм, и кранты всей команде!

— Вариант, — продолжил координатор, не обратив особого внимания на восклицание Гамаюна, — в том, что, как я понял, Егоров решил посадить станцию на плато.

Координатор крутанулся в кресле и вывел изображение на стенной экран.

— Видишь, вот здесь…

На экране высветилась объёмная картинка горного массива. Над каждой вершиной или долиной висела объёмная же надпись его названия. В несколько движений изображение сменилось на более крупное. Теперь на экране высветилось ранее непримечательное, по причине своего относительно небольшого размера, плато. Тут же появилась и пунктирная линия, показывающая траекторию станции «Ирей». Было видно, что зелёная точка, отмечающая текущее положение станции, уже весьма недалеко от того самого плато.

— Вот. Видишь? У нас с Егоровым мысли сходятся, — невесело усмехнулся координатор, — он о том же плато подумал. Только что прислал курс.

— «Гнездо химеры», — не удержался пилот, — ну и названьице! Это ж кто его так назвал?

— Да есть у нас романтики в картографической службе, — улыбнулся координатор.

— Выгода решения, которое принял координатор «Ирея» — продолжил он, — в том, что плато относительно высоко находится над общей поверхностью. Там высота пять тысяч. Не так жарко, как на поверхности.

— А огненный шторм достать их может?

— Сейчас! Я как раз это и ищу… — сказал координатор, выводя поверх карты поверхности, карту атмосферных фронтов.

— Вот! — сказал удовлетворённо координатор, но тут же помрачнел.

— Проклятье! — выругался он, — из огня так в полымя!

На карте был хорошо заметен широчайший фронт очередного огненного шторма, подходящего к Горам Максвелла. Последнее время, когда атмосфера всё более и более стала остывать, таких штормов стало очень много. Они, конечно, ни в какое сравнение не шли с теми, что были лет шестьдесят назад, когда возле Венеры не было никаких сооружений в виде Щита. Но и этот был явлением достаточно грозным.

— Когда он там будет?

— Часа через три.

— А они когда сядут?

— Уже через полчаса, судя по хронометражу схемы. Чёрт! — занервничал координатор, — что делать, что делать?…

— Что делать, что делать… Спасать их надо!!!

— Но сколько людей челнок может на себя взять? — тут же жёстко спросил координатор.

— За раз, если набить битком, чтобы еле-еле мог оторваться от поверхности… то триста человек.

— У них запас времени перед «огненным штормом» порядка двух с половиной часов. Максимум три часа. Сколько за это время ты успеешь сделать рейсов?

— Два. И то, если там всё очень быстро организуют. На что и надежда. Так как челнок заправлен полностью, я могу выполнить нормальный «прыжок блохи». Это значит, что я буду над упавшей станцией уже через полчаса после вылета.

— Но уже на втором рейсе тебя накроет «огненный шторм».

— Я понимаю. Но выхода тут иного нет. Две «Дельты», которые могли бы здесь чем-то помочь, будут в атмосфере самое меньшее через восемь часов.

Координатор буквально просверлил Алексея своим взглядом. Но после лишь кивнул.

— Я буду по мере возможности информировать тебя о развитии ситуации. До «огненного шторма», радиосвязь будет вполне приличная. Действуй!

Как только сказал, так тут же и выключился. Алексей же «взял низкий старт».

— «Шустрик»! Все системы — запуск! Подготовка экстренному старту, — рявкнул он в коммуникатор выбегая в главный коридор станции.

— Есть запуск! — отозвался автомат, — циклограмма подготовки к экстренному старту запущена. Время полной готовности, минус пять минут.

Алексей представил, как на грузовой палубе взвыли сирены, распугивая персонал. Как спешно отсоединяются технологические кабели обслуживания, как задраиваются люки, что были перед этим открыты. Из-под ног шарахнулись случайные встречные, кто не успел сразу заметить вылетевшего из-за угла пилота «Дельты». Кто успел, тот почтительно сторонился, прижимаясь к стенам. Все понимали, что если пилот решил побегать по станции как ошпаренный, то у него на то очень веские причины. И только пропустив, они провожали его недоумёнными взглядами.

Когда он выбежал на главную аппарель, ведущую к кораблю, ему навстречу кинулась давешняя дамочка-администратор. Она что-то пыталась ему сообщить на ходу, но Алексей лишь отмахнулся и влетел в люк. Он только краем глаза успел заметить, как та, стоя у ворот шлюза раздражённо топнула ногой и шагнула назад. За створки. Через несколько мгновений ворота с лязгом захлопнулись, отрезав её от корабля и вообще всей грузовой палубы.

Через секунду попытался влезть диспетчер, с каким то невнятным то ли сообщением то ли вопросом, но Алексей его резко оборвал и запросил разрешение на взлёт. По-видимому, одновременно пришло распоряжение координатора, так что диспетчер тут же заткнулся и далее чётко выполнил всё, что требовалось.

— Две минуты до запуска, — доложил автомат, когда Алексей, пробежав по коридорам корабля, влетел, наконец, в ложемент кресла пилота. Кресло развернулось к пульту управления, а дверь сзади закрылась. Алексей резко выдохнул, сбрасывая напряжение спурта.

Теперь только старт. Закрыть глаза, надеть шлем-интерфейс, сосредоточиться, открыть глаза.

Проснулся разум корабля и вылез из задворков подсознания, как большой пушистый и важный кот. Привычно просканировал состояние пилота, и, как обычно, выдал сходу пакет рекомендаций.

— Ладно, ладно, Шустрик! — мысленно отмахнулся от него Алексей, — Знаю я, но сейчас надо спасать людей. Не до себя сейчас.

Шустрик выдал нечто, что по смыслу соответствовало неопределённому пожатию плечами и, уже совершенно по-деловому, сообщил.

— Минута до старта. Все люки задраены. Системы к запуску корабля готовы. Реактор выведен в рабочий режим.

— В предфорсаж реактор!

— Есть, в предфорсаж, — также по деловому ответил искин и тут же вывел пару графиков. Алексей быстро пробежался по ним взглядом. Всё было в норме. Графики тут же пропали. Меж тем корабль вздрогнул. Толчок снизу означал, что лифт начал подъём его на взлётную полосу. На «крышу» станции. Это же ещё означало, что до старта остаются уже считанные секунды. Алексей поспешил переключиться на внешний обзор.

Там медленно раздвигались створки внешнего люка, по мере того, как корабль поднимался к ним навстречу.

«На улице» как обычно погода была облачная. Впрочем, сейчас, похоже, Венера решила порадовать и разнообразием: низкие, почти чёрные в слабом свете почти закрытого Щитом Солнца, тучи, прорезала ослепительная молния. Судя по толщине плазменного канала, что она тут «нарисовала», это было нечто. Наши земные молнии по сравнению с этой просто мелочь.

Поступили на борт последние данные о расположении терпящей бедствие станции. Главным здесь были её последние координаты. Судя по ним, станция таки легла на грунт, где-то в районе весьма немногочисленных плато гор Максвелла. Возможно даже, что на то самое плато «Гнёзда Химер». Искин меж тем быстренько нарисовал оптимальную траекторию достижения цели.

Новый толчок. Платформа с кораблём, полностью закрыв створ люка, зафиксировалась на «крыше» станции. Зажглась подсветка полосы, высветив, окружающие «пейзажи». По крайней мере, весёленькие цвета разметки полосы тут же заиграли чистыми красками, которые подсветили ближний туман, расцветив его во все цвета радуги. Дальние фонари тонули в сплошной мути, летящих через станцию облаков. Точнее, станция двигалась сквозь облака, но тут почему-то привычно сработали чисто земные стереотипы. Правда разбирательство с ними уже скоро стало неактуальным. Полоса рванулась навстречу и через секунду кончилась. Вокруг остались только облака. Электромагнитная Катапульта вышвырнула корабль в грозовую муть. Корабль задирает нос к небу. Лёгкий разворот ухода от станции, включается основной двигатель и тут же, как прощальный салют, снова шарахнула рядом молния. Она на мгновение высветила гигантские башни облаков, и станцию «Лада» далеко внизу, на несколько секунд вынырнувшую в чистое пространство.

«Реактор на форсаж», — мысленно отдаёт команду Алексей.

Искин тут же отработал команду и не забыл при этом вывесить необходимые данные перед взором пилота. Всё было нормально. Воздухозаборники открылись на полную ширину, заглатывая окружающий углекислый газ и направляя его в створ стремительно выходящего на форсажные режимы реактора.

«Дельта» выбросила фиолетовый факел выхлопа и с весьма серьёзным ускорением попёрла вверх. В космос. Если бы её кто-то наблюдал издали и со стороны, то он увидел как яркая звезда, оставляя идеальную дугу белесого следа, проткнула сначала один слой облаков, потом, другой и, наконец, пробив верхний слой — слой перистых облаков, — по баллистической траектории пошла дальше в звёздную черноту.

Наконец, краткое, но жёсткое ускорение, плавно сошло на нет. На кромках плоскостей, ещё горели призрачным светом остатки атмосферы, а воздухозаборник плавно начал закрываться. Скоро и этот свет на кромках угас вслед за огнём реактивного двигателя. Челнок выскочил в космос.

Алексей набрал полную грудь воздуха и с облегчением задышал. Восемь «же» перегрузки не то ускорение, что могло бы доставить ему настоящие неприятности, но и это перенести было очень некомфортно. Продышавшись, Алексей расслабился и осмотрелся по сторонам. Звёзды уже не мигали, а светили ровным светом, создавая иллюзию наличия громадной далёкой полусферы, накрывшей всё своим куполом.

Пространство внизу было сплошь коричневым. Только недавно весь этот ровный облачный саван всё более и более стал расчерчиваться морщинами атмосферных фронтов, и спиралями циклонов. Атмосфера всё стремительнее теряла стабильность, отдавая космосу, накопленное тепло. Нарушались устоявшиеся за сотни миллионов лет воздушные потоки. Они дробились на отдельные струи, скручивались в кольца и спирали. Да и сам облачный покров, за эти десятилетия ощутимо просел вниз. Сверху это проседание, естественно, заметно не было, но станции, летающие на горизонте с давлением чуть ниже Земного нормального, это проседание своими локаторами фиксировали постоянно. Ибо сами же с каждым годом всё больше и больше снижались, вместе с облаками, к поверхности планеты.

— Кстати, я не успел сообщить, но у нас незапланированный пассажир, — раздался в наушниках голос искина.

— Как? Кто?!! А что раньше не сказал?! — возмутился Алексей.

— Процесс экстренного запуска и старта не позволил вовремя сообщить об этом. У вас был высший императив срочности запуска. А наличие на борту попутчика — пассажира, не относится по рангу к высшему приоритету даже близко.

— Вот же чёрт! — не переставал кипятиться Алексей. Наличие лишнего человека на борту, во время спасательного рейса могло осложнить задачу, — Что за пассажир?

— Человек, который прибыл на Станцию «Лада», вместе с нами со станции «Звёздочка».

— Он жив?!! — не на шутку перепугался Алексей, помня субтильное телосложение репортёра.

— Живой, хотя ускорение на него подействовало неблагоприятно. Чтобы привести показатели своего организма в норму, ему понадобится не меньше часа.

От этой тирады Алексей слегка успокоился, но испуг тут же перешёл в злость.

— А ну-ка, дай-ка мне его посмотреть и послушать! — злобно процедил Алексей сквозь зубы.

Перед его глазами тут же возникла картинка пассажирской палубы, где в одном из противоперегрузочных кресел сидел и судорожно ловил ртом воздух злосчастный репортёр. Вид у него был весьма бледный. Причём, не фигурально выражаясь, а в самом прямом смысле этого выражения. Видно, ускорение его так прижало, что он чуть не задохнулся. Губы до сих пор имели синюшный оттенок, который как-то и не спешил сходить. Ошалелое выражение лица особенно подчёркивалось выпученными от страха глазами. Алексей немного подождал, чтобы собраться с мыслями. Страх за этого балбеса несколько прошёл, но он сменился злостью.

— И как ты оказался у меня на борту? — сквозь зубы ядовито поинтересовался Алексей.

Репортёр дёрнулся и чуть не перестал от страха дышать. Затем судорожно вдохнул и выдавил.

— Ну я… испугался… побежал… думал, эвакуация…

— А то, что корабль может быть послан совершенно не в эвакуацию, а к чёрту на рога? Ты подумал о таком варианте? — с нарастающей злобой подумал Алексей.

— Нет! — Выпалил репортёр и ещё больше побледнел.

— Идиот!!! — гаркнул пилот, — Ты же там вообще от перегрузки окочуриться мог! Если бы я врубил максимум, тебя бы никакая медицина на финише не спасла!

Репортёр насупился и выражение его лица сменилось на обиду.

— А тебя? — обиженно спросил репортёр, — а тебя бы спасла?

— Кретин! Меня СПЕЦИАЛЬНО на такие перегрузки тренировали! Мой-то организм выдержит. Не в первый раз. А вот тебя бы точно пришлось оправлять на Землю в «последней упаковке»!

Повисла напряжённая тишина. Через наушники было слышно, как репортёр всё ещё судорожно пытается отдышаться.

— А… куда это мы направляемся? — наконец решил поинтересоваться Гонт. Алексей поморщился и решил сказать-таки, как есть.

— В горах Максвелла упала одна наша база. «Ирей». Надо прояснить её судьбу и вывезти, если удастся, персонал.

— То есть спасательные работы?! — подпрыгнул от энтузиазма репортёр. Страх на его харе быстро сменился чистой радостью.

«Да уж! — подумал Алексей, — Кому война, а кому мать родна»…

Но вслух ответил.

— Да. Спасательные работы. С риском для жизни. Так что готовься, Гонт. Мы можем и не вернуться.

— Т-то есть как?! — тут же снова поспешил испугаться Гонт.

— А вот так! — зло припечатал Алексей, — там, на подходе, огненный шторм. Слыхал о таком?

Репортёр судорожно сглотнул. Знал, значит.

— Так вот, нам надо успеть до. Не успеем, — он нас накроет.

— Но… ведь у космолёта надёжная защита….

— Эта защита, как и всякая другая, имеет свои пределы. Если не успеем выпрыгнуть, или неудачно сядем, или неудачно взлетим — СГОРИМ.

Видно Гонта проняло. Он понял, что если бы тогда не запаниковал, то сидел бы на станции, попивал бы чаёк и наблюдал бы из безопасного «далеко», как барахтается в огненном шторме Алексей.

Теперь же ему предстояло самому познать, почём фунт лиха.

— Ты лучше мне скажи, балбес, — зло продолжил Алексей допрос репортёра, — как ты вообще на корабль попал? Какого х… ты сюда ломанулся?

Репортёр покраснел, как девица, и сконфузился. Видно, он знал не только, что такое «огненный шторм», но и ходовые идиоматические обороты русских. Также, видно, он знал, что если кто-то из русских перешёл на мат, то он, скорее всего, в бешенстве. А это значит, что его, возможно, будут бить. Больно.

— Я жду! — грозно рыкнул Алексей, выводя Гонта из ступора и заставляя его, наконец, выдавить из себя речь.

— Когда объявили тревогу, — с трудом подбирая слова, начал репортёр, — я увидел, как по станции бежали люди. Всем было страшно.

«Вот, блин, придурок, — мысленно комментировал его речь Алексей, — свой личный страх приписать остальным. Типа «я — не я, а вот как все, так и я!». Принять обычную деловую суету на станции за панику — это суметь надо. Единственно, чего боялись люди на станции, так это набить себе синяков и шишек при прохождении ударной волны».

— Ну, я и подумал, что если станции… того… то всё равно будут улетать на корабле. И я побежал.

— Ага, — ядовито хохотнул Алексей, — первым место занимать.

Репортёр насупился.

— Тебя пытались остановить? — тоном прокурора задал вопрос Алексей.

— Да. Какая-то девушка кричала, чтобы я немедленно шёл куда-то и пристегнулся.

— А ты?

— Я вбежал в космолёт и пристегнулся. В кресле.

— С тобой всё ясно! — презрительно заявил Алексей.

«Вот мудило! Такое зрелище пропустил!»

— Так вот, запомни: НИКОГДА, ты слышишь, никогда не приписывай свои недостатки другим. Люди уважать тогда тебя больше будут. А то, что суетились на станции… Так они там всегда суетятся, когда есть перспектива набить себе кучу шишек. Ты бы тоже набил, если бы не был пристёгнут.

На несколько секунд повисло молчание. Репортёр был красный, как рак. То, что он летит, что называется, к чёрту на рога, он уже позабыл. Поэтому, Алексей поспешил добить.

— А упустил ты, балбесина, феерическое зрелище.

— Это как?! — изумился репортёр.

— А вот так! Я побежал не пристёгиваться, а на верхнюю палубу. Там есть обзорная площадка, откуда непосредственно видна вся окружающая станцию среда. Далеко видна. Я знал, что будет. И многие знали. Там собралось человек тридцать. Мы выстроились вдоль большого окна, что смотрит назад. Туда, откуда должна была прийти волна. Там везде поручни, так что если ты сильный, то, уцепившись за поручни, никаких шишек не набьёшь. Главное крепко держаться. Вот мы и стояли. Ждали.

— И как это было? — спросил заинтригованный репортёр.

— А было это так: сначала появляется тусклый отсвет. По всему горизонту. Это свет большого взрыва отражается от Щита и заливает облака Венеры. Но он появился примерно за два часа до самой Волны. Ты где-то шлялся, а я тебя не нашёл. По бабам, наверное, опять пошёл, да?

Репортёр снова покраснел. Видно, в точку попал. Неймётся, однако.

— Так вот, далее мы все просто ждали. И когда объявили тревогу, мы никуда не побежали. Мы просто крепко уцепились за поручни. И стали ждать. Примерно через пять минут после того, как все уже лежали пристёгнутые, а ты трусился в трюме «Стрелы», появилась ОНА! Представь, себе хрустальную стену от края до края горизонта. И она стремительно надвигается на станцию.

— И она, то есть ударная волна, была так видна?! Как хрустальная стена?!

— Именно! Нагоняла она нас сзади. Станцию координатор, как обычно, выставил хвостом к взрыву. И вот она нас нагоняет. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВОЛНА!!! Сильный толчок вперёд. Мы влипаем лицами в стекло. Станцию же тащит вперёд. Она наклоняет свой нос вниз. Но вот проходит гребень. Станция выравнивается, и накатывает поток не менее мощный — назад. Вот тут все вцепляются в поручни, чтобы не снесло. Кто оторвётся — получит полную спину синяков. Но проходит хвост волны, и мы все кидаемся на ту сторону башенки управления.

— Так вы все были в Башне Управления?

— Ну да. А где ещё по всей окружности есть окно и вдоль этого окна — коридор?

Репортёр видно почувствовал себя полным ослом.

— Так вот. С той стороны ещё была видна уходящая вперёд ударная волна.

— А дальше что?

— Дальше? Дальше меня внезапно вызвал координатор и отправил вниз. К поверхности.

При этом напоминании — куда летит «Стрела», — репортёр икнул и покрылся пятнами.

— Кстати, вторая волна прошла под нами. Когда мы тут уже в космос выскочили.

— Так их было две?

— Ну да… ведь обломков кометы было две штуки. Значит, и взрывов было два. Кстати, приготовься, мы входим в атмосферу. Торможение также будет жёстким.

Лицо Гонта позеленело, и он судорожно вцепился в подлокотники кресла.

Меж тем на кромках плоскостей зажглось сияние. Это разрежённый газ верхних слоёв атмосферы вошёл в соприкосновение с кораблём, летящим со скоростью в несколько километров в секунду, и засиял плазмой. Корабль задрал нос, принимая брюхом всё усиливающийся напор атмосферы, и перегрузка снова медведем навалилась на грудь Гонта. На мгновение на его лице мелькнула тень обречённости, стёртая растущей перегрузкой.

Алексей с сожалением посмотрел на пассажира и переключился на более актуальные проблемы. Правда, на всякий случай, отдал искину команду следить за дураком-репортёром, дабы тот не окочурился.

Искин на это мысленно хмыкнул.

Огненное безумство торможения ещё не совсем угасло, а Алексей начал разворот. Несколько секунд перегрузка скакнула до десяти и начала окончательное падение до одного «же». Он мельком взглянул на потерявшего сознание репортёра, но всё равно продолжил манёвр — искин дурака откачает.

Выполнив разворот на остатках скорости, Алексей снова открыл воздухозаборники, выполнил переворот через левое крыло и лихо, почти вертикально нырнул вниз под облака.

Мелькнула рваная «марля» перистых облаков, проскочила назад «доска» слоистых. Небольшое пустое пространство под слоистыми, и мрак верхнего этажа кучевых облаков скрыл всё.

Дальше ещё два слоя облаков и поверхность. Алексей осторожно стал выравнивать аппарат, переводя его с вертикального падения на наклонную траекторию. Снова перегрузка, но уже не такая, как при торможении.

Перед глазами появилась объёмная картина пространств под кораблём. Искин заботливо раскрасил горы Максвелла не только обозначением долин, хребтов, лежащих на них свинцово-висмутовых «ледников», но и подписал всё. Также был виден дальний фронт огненного шторма, медленно наползающего на горный массив. Перенасыщенные электростатикой и электрическими разрядами облака выглядели на экране радара, как начинённые камнями[7].

Схема показала, — вышли почти тютелька в тютельку. Прямо по курсу корабля стоял на схеме жирный кружок места посадки станции «Ирей». Можно было сохранять то же направление, правда, траектория подлёта к плато была слишком уж крута.

Алексей увеличил угол атаки[8], чтобы сбросить избыточную скорость. Снова навалилась перегрузка. Пришедший было в себя Гонт снова посинел и выпучил глаза. С его страдальческой физиономии можно было писать святых мучеников.

«Ничего, потерпишь! — Думал Алексей, правя корабль. — Раньше надо было думать. И не тем, на чём сидишь, а головой!».

Аппарат тем временем сбросил скорость и перешёл на горизонталь.

Ориентируясь по радару, Алексей аккуратно обогнул блестящий в радиолучах толстым слоем свинцово-висмутовых отложений пик, пролетел над хребтом и начал процедуру захода на посадку.

Ландшафт впереди красочно расцветился подробностями. Это подключился диспетчер Станции и передал на борт данные по окружающему рельефу и рекомендуемому месту посадки.

Плато, куда сел «Ирей», было небольшое. Примерно пять на шесть километров. Довольно сильно пересечённое скальными выступами и прочими неудобствами рельефа. Тем не менее, судя по виду, станция лежала относительно ровно. И пятачок для посадки прямо перед её носом тоже был весьма приличный и ровный….

«Только почему мне вдруг не разрешают сесть на причальную палубу челноков?» — слегка удивился Алексей, но направил «Стрелу» на то место, которое указывал диспетчер. Диспетчеру виднее, куда сажать.

Промелькнула под брюхом корабля глубокая и мрачная долина. Промелькнула огромная полукилометровая стена, над которой располагалось плато. Что необычно, на телекамерах с усилением на дне долины был виден слой какой-то мути. Туман висел почти на всей протяжённости ущелья, насколько было видно с корабля. Это явление для Венеры было очень необычное. Явно появилось весьма недавно как очередное знамение стремительного похолодания.

Алексей тщательно отснял явление, пока корабль двигался над ним, пометил запись как особо важную и отослал на станцию.

Неожиданно выскочило сообщение: «Отбой тревоги. Ситуация под контролем, непосредственной опасности для станции и персонала нет.

Подпись: Станция «Ирей», Координатор Блохин».

«Во, блин! Они что там, головой повредились при падении?!.. Или я не знаю чего-то, что знают координаторы. Ёшкин хрен!».

«Интересное ругательство!» — Отметил искин, внимательно слушающий внутренний диалог Алексея.

«То ли ты ещё узнаешь!» — хмыкнул Алексей, разворачивая корабль носом к лежащей станции и гася горизонтальную скорость почти до нуля.

Реактивные струи ударили в почву, расшвыривая мелкие булыжники и поднимая тучу песка и пыли. Корабль выставил шесть лапообразных опор и мягко, как заправский кошак, только что прыгнувший со шкафа, шлёпнулся на предложенную диспетчером площадку. Спружинив лапами, корабль ещё немного потоптался на месте, принимая более удобное положение.

Завершив маневрирование, искин бодро отрапортовал о благополучной посадке и стал ждать дальнейших распоряжений.

В трюме, очередной раз, приходил в себя репортёр.

Алексей, отметив про себя, что с пассажиром ничего страшного опять не случилось, принялся созерцать забортные виды.

Туча пыли, поднятая при посадке, ударилась об высокий борт станции и раздалась в стороны, расползаясь по окружающим мрачным ландшафтам.

Камни под кораблём и вокруг по виду были базальтом. Их красноватый оттенок в свете ламп станции ещё более подчёркивал темноту и суровость пейзажа. Тем более что здесь даже сумерек не было. Слишком толстый слой облаков наверху плюс рассеивание и поглощение света в толстом слое углекислого газа. Разве что только молнии могли разорвать эту тьму, высветив на мгновение безжизненные скалы.

Станция лежала перед ним всё-таки несколько скособоченная. Видно основание, на которое она легла, не было такое уж ровное. От этого правый борт был явно выше левого.

Вот из-за чего было отказано в нормальной посадке. Если бы он попытался сесть, то пришлось бы садиться на подъёмник боком и наперекосяк.

Шлюзовая камера для автономных модулей также оказалась не в самом удобном месте — на высоте примерно десяти метров над поверхностью. Встречающим надо будет срочно собрать нечто типа трапа, длиной в эти самые десять метров, чтобы можно было не только к ним забраться, но и вернуться назад. Ежели устраивать спасательные работы, то… Конечно можно «подкрасться» кораблём поближе — есть такая возможность, — а дальше нужна как минимум герметичная «кишка», что сейчас в свёрнутом виде находилась на той самой палубе.

— Ты там подожди. Не дёргайся, — раздался в ушах спокойный голос координатора Блохина. — Сейчас наши выйдут в шлюз, размотают и перемонтируют «кишку», а потом уже будешь пытаться «подкрасться».

— Лады. Жду, — ответил Алексей. Координатор его слегка опередил. Он подумал о том же. Оставалось только ждать. Алексей перевёл взгляд со станции на окружающие ландшафты.

Было любопытно. До этого он ни разу не опускался на поверхность. До него, много учёных на специальных автономных модулях, ныряли на дно этой раскалённой углекислотной печки.

Да, он видел съёмку тех групп. Он даже видел одно кино, что сняли учёные по поводу такого «нырка к поверхности». Они его, правда, назвали несколько по-иному — «Нисхождение в Ад». Впрочем, у них был на то повод — тогда, когда они спускались, было гораздо жарче. Да и спускались они не на плато, как здесь, а на равнину. Здесь и сейчас, после серьёзного падения температуры, было всего-то чуть выше ста градусов. А там и тогда — все четыреста.

Но всё равно, то было кино.

Алексей слегка подумал и добавил звук.

Тут же уши заполнил шорох ветра, запутавшийся в скалах, шелест перевеваемого им песка под колченогими стойками корабля. Ветер гудел в вершинах скал, окружающих плато, завывал в высях, создавая впечатление, что не он, а некое живое существо тоскливо воет в мрачное, грозовое небо.

А небо было действительно грозовым.

Несколько раз полыхнула молния. По долинам прокатились раскаты грома.

«Вот только дождя тут для комплекта не хватает. Вообще было бы как на Земле…», — подумал Алексей, но тут же, как сон, как наваждение по ушам ударил звук.

Страшно знакомый.

Алексей мотнул головой и заозирался, не смея поверить в то, что слышит. Звук меж тем вдруг повторился, усилился и зачастил.

Теперь Алексею предстояло поверить не только в то, что он слышит, но и в то, что показывают камеры корабля.

За бортом… шёл дождь!

Тяжёлые масляные капли падали на плоскости корабля, на корпус, собирались в липкие струи и стекали на камни. Внезапно дождь усилился. Теперь там шёл настоящий ливень. Безжизненные и безводные просторы в мгновение ока потемнели. Потоки быстро соединились в ручейки, а ручейки в бурные речки.

Невиданное здесь зрелище! Алексей во все глаза смотрел на него и не мог оторваться. Очень уж давно он не видел такого СИЛЬНОГО И ДИКОГО дождя. Дикого дождя. В безжизненной и безводной до недавнего времени, пустыне Венеры.

Алексей в полном обалдении смотрел, как с дальнего уступа, сначала закапал, заструился, зашумел, набирая силу настоящий водопад.

— Вода…. — услышал он голос репортёра. Он наверняка с самого начала подключился к внешним камерам и так же как и он обалдел от невиданного на Венере зрелища.

— Дождь!!! На Венере идёт ПЕРВЫЙ дождь!!! — заревел он как раненый мамонт. Его можно было понять. Ещё одна суперсенсация. И всё ему любимому досталась. Ну как же: первый дождь на планете, где уже наверное испокон веков, с самого её начала существования, никогда дождей не было. А тут… целый ливень! Алексей посмотрел глазами внутренних терекамер на блаженную харю Гонта и решил ему, грубо говоря, сломать кайф. Из мести. Он до сих пор не мог успокоиться после испуга за жизнь этого придурка.

— Это не вода, — как можно более меланхолично сказал Алексей.

— А что это? — тут же навострил уши репортёр.

— Серная кислота. Концентрированная.

— Серная? К…кис… ЧТО-О?!!!

— Ну, я же тебе рассказывал, что все облака Венеры пока что состоят из серной кислоты! Воды после двух комет, в облаках мало прибавилось. Значит, то, что ты видишь, концентрированная серная кислота. А! Вон видишь, как набежавшие лужи кипят? Что-то там, на дне, растворяется! Какие-то породы….

— Но ведь серная кислота растворяет металлы!

— Угу. Растворяет.

— Так… МЫ ВЕДЬ РАСТВОРИМСЯ!!!!.. А-а-а!!!!!!!!

Дальше Алексей не выдержал и заржал как конь. Гоготал от души. Заливисто. Долго. До икоты.

Гонт, видя такую реакцию пилота, перестал паниковать и поспешил сильно обидеться. Но тут его выручил искин.

— Для справки, — деревянным тоном заявил он. — Все конструкционные материалы, из которых сделаны атмосферные базы и космолёты класса планета-космос, скафандры и автономные модули, а также любые механизмы используемые на Венере, не подвержены действию как серной кислоты, так и большинства агрессивных сред, которые можно будет встретить в обозримом будущем, как в атмосфере Венеры, так и на её поверхности.

Это длиннющее заявление, Гонта вогнало вообще в ступор. А Алексей вообще со смеху аж повизгивать начал. Правда, в памяти на будущее сделал зарубку — надо, наконец, поучить искина применять предложения покороче. Мания искина к сложносочинённым предложениям и его тоже иногда напрягала.

Гонт шумно втянул в себя воздух и злобно зыркнул на телекамеру. Отвернулся от неё и чтобы отвлечься от невесёлых дум, принялся смотреть на бушующий за бортом ливень.

Неожиданная яркая вспышка и грохот его аж подбросили. Если бы не ремни, он бы наверняка уже выпал из кресла. Алексей, уже было начавший успокаиваться, снова покатился со смеху. Настолько живую и совершенно детскую реакцию на молнию он уже очень давно не видел.

А ливень за бортом всё лил и лил. Весёлые дождевые потоки, собирались вместе и весьма скоро, посреди плато образовалось небольшое озерко.

Мутный поток, превратившийся в мощный водопад, ревел громко, серьёзно. Ворочал глыбы и тащил кучу гальки. Гром перекатывающихся камней, на дне реки слышен был весьма отчётливо. Что-то шипело и шкворчало.

Над плато поднимался плотный белесый туман.

Горы Максвелла

Крадущийся к станции космический корабль, со стороны выглядел, наверное, весьма импозантно. Особенно дико он так выглядел бы в глазах жителя двадцатого века, когда все космические корабли имели либо колёсные шасси, либо просто опоры. И то, и другое имело весьма ограниченную подвижность.

Но с другой-то стороны, чего бы это вдруг, эти самые шасси не должны быть подвижными, да ещё не обладать всеми атрибутами нормальной конечности для передвижения по пересечённой местности? Ведь мозг у корабля есть. И чего бы это ему не дать ещё право перемещаться шагом по поверхности планеты? Ведь тогда возможности аппарата резко возрастают. Также как и живучесть после посадки. Ведь не нужны тогда серьёзные энергетические траты по передислокации корабля с одного места на другое, если эти места находятся не далеко друг от друга. Не нужно включать двигатели и перелетать. Достаточно просто прошагать туда, куда нужно.

Так и «Стрела» сейчас, управляемая парой пилот-искин, тихо подкралась к станции, развернула корму вдоль корпуса и прижалась к её большому и надёжному боку. Данный манёвр имел двоякий смысл. Во-первых, укрыть корабль от ураганного ветра надвигающейся бури (а вдруг, корабль задержится?), во-вторых, «кишка» перехода тогда просто ложилась на корпус и надёжно соединяла корабль со станцией. Не нужно было тогда надевать скафандры и шлёпать по раскалённой поверхности эти сто пятьдесят отделяющих метров, чтобы ещё иметь сомнительное удовольствие карабкаться по приставной лестнице на высоту метров двенадцать.

Переход присоединили весьма быстро. Как будто всегда только и занимались тем, что перемонтировали его и подсоединяли к космолётам, находящимся за пределами станции. Алексей удивился такой расторопности, но потом вспомнил, что в условиях, в которых они находятся, снаружи «жарковато»… Он вылез из своего кресла, прихватил коммуникатор и вышел в коридор. Там уже стоял взъерошенный и мрачный репортёр.

— Так! — заявил он безапелляционным тоном, для большей убедительности уткнув указательный палец в грудь Гонту, — сейчас откроется люк, и мы выйдем в переход. По нему передвигаться БЫСТРО и к стенам не прикасаться! Почему? Потому, что снаружи очень жарко. Стены уже накалились. Вентиляция охлаждает только воздух в переходе. Ясно?!!

Гонт судорожно кивнул и со страхом уставился на люк. Там как раз красный сигнал сменился на зелёный и тренькнул звонок, сообщающий, что переход готов.

Алексей нажал кнопку открытия и, когда люк отворился, тут же перешёл на бег рысцой показывая пример репортёру. Тот тяжело — видно, до конца не отошёл после сильнейшей перегрузки потрусил следом. В лицо сразу ударило жаром, что несколько удивило, так как за это время воздух от нормальных двадцати пяти градусов до сорока нагреться не мог. Но когда он перепрыгнул порог шлюза станции, то понял почему — на станции была именно такая жара.

Встречал его бывший полковник эмигрировавший на Венеру с Земли ещё лет пять назад, поддавшись рекламе «Интакома» пройти тесты и собеседования. Обычно бодрое и довольное лицо его ныне было озабоченным и страдальческим. Козырнув по давней привычке, он подал руку Алексею.

— С прибытием!

— Спасибо. Что-то у вас тут жарко, полковник… — озабоченно заметил Алексей.

— Ремонтируемся. — Коротко ответил он, а потом, взглянув Алексею за плечо, удивился — А это что за… «явление»?

Алексей покосился на Гонта и криво ухмыльнувшись, ответил.

— Да, это «пресса» с Земли… Увязался за мной.

— Не вовремя он тут.

— А эта публика всегда не к месту и не вовремя. Кстати, Михалыч, тут у тебя кто дежурный? А то этого балбеса ни на секунду без присмотра оставлять нельзя. Обязательно куда-то влипнет. На «Лапуте» вообще пяткой в ухо схлопотал. От школьницы.

— Видать за дело! — ухмыльнулся полковник.

— Более чем! Ну так как?

— А что мне с ним делать? — тут же по-деловому спросил полковник.

— Просто последить за ним до моего прихода. И никуда не пускать.

— Ясно! — сказал полковник и обернулся.

— Родригес! — рявкнул он.

На окрик из операторской выбежал худенький смуглолицый паренёк и вытянулся по стойке смирно. Полковник, всех тут «построил».

— Тебе задание! Алексей, проинструктируй…

— А там? — показал пальцем полковник в сторону шлюза.

— Всё выставлено, — по-деловому отрапортовал Алексей и повернулся к Родригесу.

Полковник направился в космолёт, а Алексей, схватив Гонта чуть ли не за шкирку, потащил его по коридору, на ходу давая наставления дежурному.

— Хочешь выбраться из переделки живым и здоровым, — не вякай! — грубо осадил он журналиста, попытавшегося возмутиться «грубым к нему отношением».

— Надо было головой думать, и раньше, а не тем, на чём сидишь. Теперь будешь слушать вот этого господина, — он указал на паренька, у которого при этих словах глаза на лоб полезли, — его зовут Родригес. И ни на шаг от него не отходить. Что скажет — то делаешь. Делаешь быстро и без выкрутасов. И МОЛЧА! Ты меня понял?!

У Гонта «выпала челюсть» и он очередной уже раз, за последние полчаса, побледнел. Этому не помешала даже жаркая атмосфера станции.

Перепоручив Гонта дежурному, и наказав тому не пускать балбеса никуда без его ведома, Алексей шагнул в кабинет координатора.

— Здррравжелам! — рявкнул он от порога.

— Заходи, уж! Позёр! — услышал он из-за стола насмешливый голос Блохина, — с прибытием, тебя. Присаживайся.

— Спасибо, — сказал Алексей и проследовал в сторону указанного кресла.

— А у вас тут на станции жарковато… — заметил он, имея в виду изрядно повышенную температуру в отсеках.

— Сорок два? — спросил координатор, что-то сосредоточенно изучая у себя на столе, — чепуха! Это потому, что сейчас перемонтируем некоторые системы охлаждения. Остальные просто не справляются. Через час включим, и будет уже нормальная.

— Что-то вы спокойны как танк, Координатор!

— Потому, что всё под контролем! — также как и ранее спокойно ответил Блохин. — Мы же ведь отменили тревогу.

— Вот это меня и смущает. Предполагалось как-то, что данная катастрофа фатальна и для станции и для населения. Не даром же говорят про эти условия — Огненный Ад Венеры.

Блохин откинулся в своём кресле и сдержанно улыбнулся.

— В том, что наш «Ирей» ухнул почти на самое дно этого углекислотного океана, есть нечто символическое. Для нас русских всегда и во все времена, Рай был рядом с Адом[9].

— Извините, Координатор, но не боитесь ли вы того огненного шторма, что уже через несколько часов придёт к горам?

Блохин зачем-то глянул в иллюминатор, на скальный пейзаж. Может, он там искал ответа.

— Мы просчитали. Станция выдержит. Именно поэтому мы сейчас её спешно восстанавливаем. Мы не просто так заявляли наверх, что спасательные экспедиции устраивать не нужно. Если мы её бросим — она погибнет, а это наш дом. Да и вы не сможете сразу, до прибытия первой волны нас всех поднять к Горизонту Холода.

Алексей вздрогнул. То, что ему сказал Координатор, означало только одно: давнее подозрение, что на Станциях находится в разы больше людей, чем официально считается, не подозрение, а факт. Он посмотрел в глаза координатору. Тот всё так же спокойно и печально смотрел на пилота, ожидая продолжения беседы. Внезапно у Алексея ком в горле стал.

Задать следующий вопрос стоило больших усилий. От этого голос стал хриплым.

— Сколько людей на станции?

— Тысяча шестьсот восемьдесят.

Пилот от неожиданности икнул. Цифра вдвое превосходила ту, которую он подозревал в самом худшем случае.

— То есть, у вас на борту вчетверо больше людей, чем норма?

— Вчетверо больше ОФИЦИАЛЬНОЙ нормы, — поправил его координатор.

— Мы здесь не просто работаем, мы здесь ЖИВЁМ. Станция «Ирей» наш Дом.

— Вот значит, почему вы не хотели эвакуироваться.

— Изначально не хотели, потому боролись отчаянно. И у нас получилось. Дыры в жилых отсеках закрыли, охлаждение переделали. Благо немного там переделывать надо. Создатели с запасом проектировали.

— А почему так жарко?

— Монтаж новой схемы охлаждения ещё не завершён. Но к Огненной Буре успеваем. Мы тут некоторые отсеки и палубы кидаем как теплоизоляцию для жилых помещений. И перемещаемся вглубь.

— Да как же вы будете жить тут? И так тесно, а вы ещё уплотняетесь!

— Не страшно! — отмахнулся Блохин. — По нашим расчетам уже через два месяца температура на Венере упадёт настолько, что можно будет снова заселять те палубы, откуда уходим. Система охлаждения при новых условиях уже выдержит. Ты же сам знаешь, что охлаждение атмосферы ныне стремительными темпами пошло.

— А очередной Огненный Шторм в тех новых условиях выдержит?

— УЖЕ выдержит.

Алексей скептически глянул на Координатора, но тот по-прежнему спокойно и насмешливо смотрел на пилота.

— Ладно. Верю. Хоть и боязно.

Координатор развёл руками. Алексей видя такую его реакцию решил сменить тему.

— У меня тут проблема есть… Вместе со мной прилетела. Репортёр.

— Это не тот самый, что из «Евразии»?

— Тот самый. Уже докладывали?

— Всем Координаторам Зеленко специальный меморандум выслал. Где-то часов шесть назад. Не получал?

— Нет! — удивился Алексей.

— Ну, значит, посчитали, что ты и так всё знаешь. Сказали, чтобы тебе всемерную поддержку оказывать в вождении этого идиота. Но ещё предупредили, что руководство телеканала «Евразия» требует от нас, чтобы мы пустили репортёра на все станции Венерианского комплекса. Поэтому было указано предпринять дополнительные меры предосторожности…

— Какие, к примеру? — несколько не понял Алексей.

— Это больше относится к тем станциям, где много эвакуированных с Земли экзотов. Ты же знаешь, что оттуда очень много к нам бежит народу. В том числе и «со свойствами». А на Земле, кажется, какая-то очередная кампания разгорается по поводу и экзотов, и вообще…

— Как я понимаю, это к станции «Ирей» относится весьма прямо? Это не у вас ли «фурри» поселились?

— К сожалению, да. И вот это — проблема более серьёзная, чем теплоизоляция и переделка системы охлаждения: как сделать так, чтобы не только этот репортёр с нашими бедолагами не столкнулся, но и что бы никто ещё в его присутствии ничего не брякнул.

— А если он попытается пройти, куда нежелательно? У вас же здесь, как понимаю, целая община этих… антро-животных?

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Блохин, — тут на станции люди не вчера родились. Дальше четвёртого сектора его никто не пустит.

— А если он попытается пролезть?

— Не пустят его не только люди, но и автоматы.

— Как?!

— Потому, что там нужны персональные ключи и собственная авторизация. Биологическая.

— Ийёо-о! — у Алексея глаза полезли на лоб. — Это серьёзно! Не знал, что у вас тут такие сложности.

— Ну… теперь знаешь. Основная сложность в том, что появление этого репортёра сильно осложнит перемещение по станции для определённого контингента обитателей. А в условиях Большого Аврала — это сделать ещё труднее, чем обычно. Так что извини, но хотелось бы, чтобы ты под весьма благовидным предлогом этого репортёра отсюда убрал.

— Понимаю!

— Кстати, где он сейчас?

— Под присмотром дежурного Родригеса. Это человек полковника. Тут, прямо под дверью меня дожидаются.

— Это ты правильно придумал. Ладно! Давай, чтобы в «Евразии» не возникло никаких лишних подозрений, ты его слегка выгуляешь по нашей станции. По внешнему периметру. Там мы как раз наружное освещение включим, чтобы пейзажи видны были. Пусть их поснимает. А после — забери его, пожалуйста! Тем более повод тут более чем весомый.

— Лады! Но… может кого-нибудь я всё-таки подниму? Например, на «Ямато» или «Скайгольм»? Они сейчас ближайшие.

— Спасибо, но некого забирать. Все заняты и будут ещё «брыкаться», если их попытаться с тобой наверх отправить. Ведь по последним выкладкам — опасности нет. Основные агрегаты станции в норме, а дыры, что этот чётов метеорный ливень наделал — мы уже заделали. О! Кстати! Косточка сахарная для твоего барбоса!

Координатор ухмыльнулся и пошарил в файлах.

— Вот запись того самого метеоритного ливня. Запись как со стационарных камер, так и с автомата, который возвращался на базу в этот момент.

Координатор повозил пальцем по столу, запуская запись и выводя её на настенный экран.

— Первая — как это выглядело от нас, — прокомментировал Координатор.

На экране появилась длинная и пустая палуба станции. Вдали, весь горизонт полыхал медленно угасающим заревом далёкого взрыва.

— Сколько тысяч километров до эпицентра, а всё равно свет дошёл, — заметил Блохин, указывая на зарево.

Зарево постепенно угасало, но вдруг всё небо в той стороне вспыхнуло с новой силой. В атмосферу ворвались обломки кометы. Прямо по центру, как фейерверк расцвёл пучок огненных линий, развалившегося на мелкие куски обломка, и тут же чуть ниже ярко вспыхнул ком огня, который стал стремительно надвигаться на станцию.

— Когда я это увидел, — со смешочком заметил Блохин, — думал «Вот и пришёл к нам в гости большой северный лис»! Ведь прямо на нас пёрло.

Меж тем ком огня, разбрасывая вокруг себя тучи искр, быстро вырастая надвинулся почти на станцию и… пролетел мимо. Станция заметно вздрогнула и накренилась от ударной волны, которую тащил за собой болид.

— Я аж зажмурился! — всё также посмеиваясь сказал Блохин. Видно не в первый раз пересматривал запись.

Но большой обломок пролетел мимо, а по станции ударил град мелких камней, на которые большой постепенно разваливался. Было видно, как один довольно крупный ударяет в палубу. Вверх летят какие-то куски обшивки и падают на поверхность взлётно-посадочной полосы для челноков.

— А вот этот пробил насквозь! — С неудовольствием отметил Координатор. — Продырявил палубу, два «поплавка», разворотил спортзал и ушёл дальше вниз. Дырищу огромную оставил. Хорошо, что на пути через станцию никого не зацепил и ничего особо важного, для живучести станции, не разбил. Вот как это со стороны выглядело.

Пошла другая запись.

На ней станция была со стороны. Внезапно весь экран перечёркивается толстой огненной полосой и целым пучком мелких тонких. Одна из которых под острым углом, прошивает станцию насквозь. Видно как снизу, из днища станции вырывается туча обломков и, кувыркаясь летит вниз.

— Вот такая наша судьба! Выглядит страшно, но жить можно, — разведя руками, философски заметил координатор, но вдруг прервался и посмотрел на свой настольный экран.

— А вот это уже очень серьёзно….

Блохин оторвался от экрана и посмотрел на Алексея.

— Что там? — заинтересованно отозвался тот, думая, что пришли очередные утешительные доклады от техников станции.

— Автономный модуль с «Валгаллы» словил подряд четыре очень сильных разряда и рухнул на поверхность. На его борту двое учёных. Супруги. Скафандров для хождения по поверхности, как можешь предполагать, у них нет. Система охлаждения скоро выйдет из строя.

— Я могу успеть?! — тут же подпрыгнул Алексей.

— Ты не дослушал — там Огненный Шторм.

— Так я могу успеть, если прямо сейчас туда рвану? — не сдавался Алексей.

— Долететь — долетишь, но не факт, что выживешь — упавшим голосом ответил Блохин.

— Значит, шансы есть на спасение?

— Весьма низкие и с запредельным риском.

— Ясно! Где у вас можно раздобыть два термостойких скафандра?

Дуракам закон не писан

Надвигающийся «Огненный шторм» никак не обозначил себя в широких окнах станции, которые спешно заделывали все, кто мог в этом деле хоть чем-то помочь. Там, по ту сторону многослойного стекла, стояла, ставшая уже привычной, сплошная темень, лишь изредка разрываемая сполохами жутких молний. Тогда на мгновение становился виден не только окружающий унылый ландшафт, высвеченный прожекторами, но и стремительно испаряющиеся вдалеке после недавнего дождя лужи. Лужи всё ещё булькали, но сохли и оставляли на окружающих камнях белесую кайму какого-то осадка.

Гонт давно уже закончил снимать и теперь просто от скуки разглядывал уже приевшийся за последний час вид из окна. Попытка узнать новости по той самой катастрофе, на которую умчался хамовитый пилот на своём челноке, вызвала только раздражение у администрации станции.

Что было в этом хорошего, — внезапно забрали провожатого-соглядатая, который постоянно таскался за журналистом и нудил что-то насчёт того, что типа «там нельзя и туда вход запрещён, так как авария» и прочее.

Впрочем, даже и без провожатого-латинос его не пускали. Часть дверей станции была заблокирована и пройти туда не было никакой возможности. Умаявшись смотреть на суету людей, убедившись, что прицепиться и взять интервью ни у кого не удаётся, он просто удалился к одному из окон, смотревшему наружу.

Но и тут ему долго не удалось проторчать. Прибежала группа людей, с каким-то оборудованием и довольно грубо попыталась его от окна отогнать. Журналист, как всегда завёлся и начал возмущаться грубому обращению, привлекая внимание всех окружающих и вызывая у них ответное растущее недовольство.

Неизвестно чем бы это закончилось, но тут из-за спин ругающихся людей вывернулся некий жёсткого вида человек, который тут же был признан всеми стоящими как бригадир и инженер.

— Что за хлыщ тут болтается? — неприязненно и весьма громко задал вопрос бригадир, но встретил только дружное пожимание плечами. Тогда он пробрался к репортёру, и задал вопрос ребром. — Какого чёрта бездельничаешь? Кому подчиняешься?

— Я свободный человек! И не раб, чтобы мной в таком тоне разговаривали! — тут же с пол-оборота завёлся Гонт.

Бригадира эта тирада весьма рассмешила. К тому же он тут же сообразил, с кем имеет дело. Поэтому, криво улыбаясь, он подошёл нос к носу к кипящему «праведным» негодованием репортёру.

— Тута хоть когда-та мозги ночевали? — ядовито задал он вопрос постучав пальцем по лбу Гонта. Тот резко отшатнулся и пошёл красными пятнами.

— Запомни, ты, «свободный человек»: когда мы будем гореть, то гореть будем ВМЕСТЕ С ТОБОЙ! Ты, понял?! — не давая ничего другого сказать, презрительно проговори бригадир. — А ну быстро занялся чем-то более производительным, чем просто шататься по станции!!!

Гонт дёрнулся, как будто ему в зад оголённый провод под напряжением воткнули. В голосе, с виду весьма простого человека в рабочем комбинезоне, рядового жителя станции, было столько металла, столько ПРАВА распоряжаться людьми, сколько он видел только у Главного Менеджера Телевещания «Евразии». Возразить этому Человеку, он уже никак не мог. Но и просто подчиниться тоже не мог.

Гонт сменил пунцовый окрас лица на разлитую бледность и не нашёл ничего лучшего, как ретироваться куда подальше.

Шарахался он по станции довольно долго, пока не занесло его туда, где он, как выяснилось, ещё не бывал. Впрочем, как ни странно и людей тоже не было.

В этих коридорах было пустынно. По виду они явно относились к каким-то вспомогательным отсекам станции. По бокам располагались широкие, закрытые двери, на которых были видны значки различных служб. Скорее всего, это были какие-то склады.

Гонт активировал камеры, и с интересом повёл по череде закрытых и опечатанных простыми пломбами-информами дверей.

Взгляд его случайно упал на полы. На полах здесь, недавно кто-то весьма жёстко ободрал мягкое покрытие. Причём убраны были все и так крайне немногочисленные детали, которые могли бы хоть как-то, но загореться при повышении температуры. Это обстоятельство репортёра не насторожило.

Ожила громкая связь станции, и приятный девичий голосок сообщил:

«Всем обитателям покинуть кормовые палубы номер два, номер пять, номер шесть и номер восемь. Начинаем изоляцию помещений и перекачку хладагента. Повторяю…»

Сообщение повторилось ещё три раза, но даже оно не насторожило Гонта.

«Ну, болтают, что-то там, эти низшие, — подумал он, — меня это не касается. Я Репортёр! Я должен запечатлеть крушение станции русских для истории. Показать всё их ничтожество и слабость, в борьбе со стихией…» и так далее, и тому подобное. Он ещё много чего такого думал и мечтал, когда по телу станции прокатился гул.

Откуда-то издалека донёсся сквозь переборки треск атмосферных разрядов. Станция заметно завибрировала.

Гонт подпрыгнул. Это как, «огненный шторм» и без него?!! Не бывать такому! И он ринулся туда, где, по его мнению, должны были быть окна в окружающее пространство.

Репортёр пробежал до поворота, свернул в один из таких закутков и стал как вкопанный. Окно здесь было…

Ударение на прошедшем времени.

Действительно — «было».

Теперь, по всей его длине и ширине, красовался толстенный щит с термоизоляцией. Причём, как было видно, прикреплён этот щит был так, что выдержал бы и приличный взрыв с той стороны. Ну очень основательно было заделано это окно.

Гонт взвыл от досады, подпрыгнул на месте и заметался. Ему очень хотелось увидеть, как первые волны огненного шторма накатываются на «поверженную» станцию. К тому же и свет в коридорах медленно стал гаснуть, сменяясь на аварийное освещение.

В точном соответствии с тем, что было уже предсказано.

Наконец, Гонт пришёл к каким-то своим выводам и решил слегка побегать. Он лихо вывернул в главный коридор, начал было ускорение, но со всего маху впечатался в некоего здоровяка-амбала, с не меньшей скоростью торопящегося в противоположном направлении.

Результат столкновения можно было предугадать заранее. Здоровяк, которому Гонт оказался где-то по грудь, резко «ударил по тормозам», а сам репортёр отлетел назад и позорно шлёпнулся на задницу.

— Ты что здесь делаешь?! — Поразился техник, уставившись на Гонта как на привидение. На его лице был виден явственный испуг, который Гонт поспешил прочитать совершенно в искажённом смысле.

— А какое твоё дело? — тут же стал он в позу, едва только поднявшись на ноги.

— Ты, что, не слышал объявление по громкой связи? — задал техник, по его мнению, весьма важный и справедливый вопрос.

— Мне нет никакого дела до ваших проблем! Так! Быстро! Мне нужна картинка того, что творится за бортом. Я теряю ценные кадры. Ты понимаешь, дурак, что это значит? Я. Теряю. Ценные кадры! Немедленно организуй мне окно наружу!

— Неадекват… — буркнул амбал себе под нос и на пару секунд впал в ступор. Причём выражение лица его плавно сменилось с испуганного на растерянное. Его можно было понять — с такой ситуацией и с такими людьми, как репортёр Гонт, он столкнулся впервые в жизни. Наконец он пришёл к некоторым выводам и попытался снова достучаться до разума этого пришельца.

— Парень? Ты в своём уме? Окна тут заделали, чтобы уменьшить теплопередачу. Их нельзя открывать.

— Кто запретил их открывать? — Тут же вдарился в расспросы репортёр, при этом, быстро распределив телекамеры по ракурсам, чтобы выглядеть в них в максимально выгодном свете. Ну, так ему казалось.

— Егоров! — выпалил техник, постепенно начиная терять терпение.

— Кто такой Егорофф? — не унимался репортёр.

Техник заскрипел зубами.

— С этих палуб снимается теплозащита. Ясно? Пошла перекачка теплоносителя. Скоро всё здесь не будет защищаться от потока тепла снаружи. Ясно?

— Я спрашивал, кто такой Егорофф — гнул свою линию Гонт.

— Твою мать! Да здесь скоро будет пекло, ты понимаешь?!!!

— Я спрашиваю, кто отдал эти дурацкие приказы? — насупился Гонт, становясь в одну из своих «героических» поз.

От такой тупости и полного игнорирования разумных доводов техник на несколько драгоценных секунд потерял дар речи. Но когда он к нему вернулся, то оказалось, что присутствия духа он терять не собирался.

— Короче, поступило указание, ОЧИСТИТЬ ПАЛУБЫ ОТ ПОСТОРОННИХ! Ясно? — как гвозди в доску, начал долбить слова техник, надеясь, что хоть по частям, по складам, но опасность положения дойдёт до этого тупицы. — Ты — посторонний. К тому же без скафандра. Так что выметайся отсюда и побыстрее, пока задница не задымилась!

— Что-о-о?!!!

— Сворачивай, грю, свою машинерию и марш отсюда! — взревел техник. И побледнел, заметив, как зажглись красным огнём тревожные огоньки терморегуляторов. Это означало, что если срочно не покинуть помещение, то они попросту здесь изжарятся.

— Вы мне не указывайте! — начал тем временем, ерепениться Гонт.

— Слыш, кретин, тебе что, жить надоело? — начал терять терпение амбал.

— Вы, что, мне угрожаете?! Да я…, да я вас на рудники пожизненно закатаю!!! У меня полномочия есть! Вы не имеете право…

Техник не дослушал чего он, по мнению репортёра, не имеет право. Выросший в условиях весьма далёких от тепличных, он привык либо быстро подчиняться, либо быстро соображать что делать, если каких бы то ни было указаний не поступало. Кроме этого, техник был прагматиком. И предпочитал принимать решения, часто хоть и нетривиальные, но наиболее эффективные.

Так и здесь, он просто стукнул в челюсть разоравшегося, и потерявшего чувство реальности, репортёра. Дальше перекинул через плечо бесчувственное тело и побежал к вратам. Тем более что атмосфера даже в главном коридоре стала весьма заметно и ощутимо накаляться. Надо было успеть.

Телекамеры, оставшиеся без управления проводили Гонта и его похитителя своими объективами, но остались висеть там, где было приказано. Тупая электроника не позволяла сообразить им, что скоро тут будет так жарко, что всё их нутро просто спечётся. Сварится в жидкую массу плавленой пластмассы с многочисленными вкраплениями тугоплавких деталей.

Техник добежал до врат отсека, нажал кнопку аварийного открытия люка и забарабанил в него, надеясь, что его ещё не заблокировали. К счастью, его ждали. Окружающий воздух уже ощутимо жёг лёгкие, когда врата приоткрылись, и сильные руки друзей вытянули его из формирующейся муфельной печи. Он ещё успел заметить пару людей, облачённых в скафандры. Видно, ребята уже полностью были готовы влезть в «огневые палубы» и попытаться вытащить заплутавшего техника.

Еле успел.

— А это что за хмырь?!! — Успел он услышать удивлённое восклицание одного из встречавших, который разглядывал бесчувственное тело Гонта. Ответить не успел. Потерял сознание.

Огненный Ад

Как следовало из переданных координат, модуль упал где-то недалеко от Большой Огненной Реки. И если они там всё-таки сели, то местность, возможно, не такая изрезанная, как вообще в той области.

В этот раз, так как не нужно было преодолевать двенадцать тысяч километров, как от «Лапуты» до «Ирея», Алексей не стал далеко забираться вверх. Он просто поднялся над облаками километров на пять и вывел «Стрелу» на сверхзвук.

Эфир был наполнен множеством переговоров между станциями и отдельными летательными аппаратами. Все, у кого район падения модуля был в пределах досягаемости летательных аппаратов, предпринимали конкретные шаги по помощи или, по крайней мере, пытались помочь хоть чем-то. Сама «Валгалла» нырнула под облака, выйдя на высоты верхней границы Огненного Шторма.

В самом том факте, что станция опустилась ниже границы облаков, не было ничего необычного. Они изначально строились так, чтобы можно было менять высоту своего положения в очень больших пределах. И до того, как погода на Венере не испортилась окончательно, большинство летало именно под слоем сернокислотных облаков.

Какой-то отчаянно смелый пилот нарезал над упавшим модулем круги, где-то на высоте восьми километров, и транслировал те информационные пакеты, что до него смогли пробиться сквозь помехи.

Постепенно на мониторах Алексея началась разворачиваться картина спасательных работ.

Пять спасательных модулей, которые высылал «Ямато» на помощь «Ирею», осели на «Скайгольме». Сейчас они по одному снимались с него и летели в сторону терпящих бедствие. Как они собирались продираться сквозь Бурю — непонятно. Просто сесть на поверхность или даже поднять с неё упавший модуль они могли. Но не в Бурю. Такие условия были несколько за пределами их технических характеристик. По складывающимся условиям катастрофа была из тех немногих, но очень печальных, когда несколько случайностей складывались вместе и не давали шансов на спасение.

Когда-то приповерхностный слой атмосферы Венеры был относительно спокоен. На больших высотах дул постоянный, ровный ветер со скоростями около ста метров в секунду. От этого вся верхняя часть атмосферы вращалась вокруг оси планеты независимо от поверхности и за четыре дня. Данное явление назвали «суперротацией атмосферы». Но сейчас, по мере её остывания, взбаламученной оказалась не только верхняя часть, что доставляло неприятности плавающим там станциям, заставляя их периодически подниматься выше уровня облаков, но и нижняя.

На поверхности задули ветры в десять-пятнадцать метров в секунду.

С точки зрения жителя Земли это не такой уж и сильный ветерок.

Так, — свежачок… Но в условиях высокой плотности атмосферы Венеры то был суперураган. Весьма скоро ранее незамутнённая атмосфера нижней пятидесятикилометровой части наполнилась пылью, которая стала висеть там уже постоянно. Такой ветер уже способен был не только двигать лежащие на ровной поверхности камни, но даже поднимать рябь на многочисленных лавовых реках и озёрах.

Алексей быстро пересчитал свои шансы добраться до терпящих бедствие и спасти, а после — шансы спасательных команд «Валгаллы», «Скайгольма» и «Ямато». Получалось, что у него этих шансов немного… Но у спасателей их не было вообще. Чем он и поспешил поделиться с руководством спасработами.

На пару минут в эфире разразилось весьма жаркое обсуждение пополам с руганью. Но Алексей со своим искином были убедительны. Руководство с доводами согласилось, и он тут же приступил к непосредственным действиям.

— Самураям назад! Я здесь! Я успеваю. — Кинул он в эфир.

После представил, какую реакцию может вызвать там наверху его резкое заявление. И, чуть подумав, добавил.

— Извините, мужики, но у меня больше шансов и уцелеть, и вытащить учёных. А так… как бы кого из вас не пришлось ещё вытаскивать. Новый план только что согласован.

Через минуту он с удовлетворением заметил, что пятёрка спасателей прекратила спуск и вышла на горизонталь где-то в районе тридцати километров. Ретранслятор же по-прежнему кружился на высоте восьми — тому иных вариантов не было никаких.

— С Богом, помолясь, поставив крест на пузи… — Увидев перестроение, сказал Алексей и решительно направил «Стрелу» вниз. Корабль тут же начало весьма ощутимо швырять из стороны в сторону.

— Иду на грозу, — добавил он, оскалясь, и, как бы в ответ на его послание, рядом шарахнула местная молния.

На высоте километра болтанка превратилась в постоянное явление. Атмосфера трещала по швам чудовищными молниями, чувствительно забивая и связь, и радары. Мелькнула под днищем корабля сияющая красным светом обширная ровная поверхность местного лавового озера, сменившись пересечённой местностью, покрытой сетью огромных трещин и потоками застывшей лавы. Где-то здесь лежал упавший исследовательский модуль.

Алексей замедлил бег корабля и постарался выровнять его скорость со скоростью ветра. Сверившись с координатами, он медленно повёл корабль вдоль поверхности и вскоре нашёл рухнувший аппарат.

Как явствовало из сканирования, модуль лежал, уткнувшись носом в откос ложбины. Случайно он туда сверзился или его преднамеренно направили, — было неважно. Важно то, что это положение давало дополнительные шансы на спасение. Ветер за откосом его почти не трепал.

«Что-то ложбина слишком уж чисто выглядит… Совсем не засыпана».

«Это молодой разлом. — отозвался искин. — Детекторы аварийного модуля показывают, что прямо под ними плита толщиной в два метра. Под ней ещё не застывшая лава».

«Охренеть!!! А нас это «добро» выдержит? Не провалимся?»

«Выдержит. Надёжно», — коротко ответил искин.

«Даже с учётом включённых на реверсе посадочных?!».

«Даже так. Достаточно толстая плита», — успокоил Алексея искин.

Алексей развернул корабль, сделал полукруг со снижением и направил его вдоль расщелины.

Реакция искина мгновенная, но реакция двигателей всё-таки идёт с небольшим запаздыванием. Именно тех долей секунды, что отнимало это запаздывание, было вполне достаточно, чтобы космолёт возле поверхности вёл себя как пьяный.

Алексей, выбрав наиболее широкое место расщелины, стиснув зубы повёл корабль на посадку. Наконец, растопырив пошире опоры, челнок неуклюже плюхнулся на дно и застыл.

«Ничего не отломали?» — обеспокоено спросил Алексей у искина.

«Нет, но две опоры погнули».

«Доковыляем?».

«Дохромаем!» — ответил искин и начал осторожно разворачивать аппарат в сторону терпящих бедствие. Налетевший порыв ветра заставил его опустить нос и заскрежетать когтями опор по ровной поверхности базальтовой плиты.

«Вот же чёрт!! — ругнулся пилот. — давай рули под стенку. Там меньше будет дуть».

Меж тем сквозь переборки корабля снаружи пробились звуки Бури.

Низкий гул, рёв и даже рык, периодически перекрываемые треском и оглушительным грохотом молний. Вот каково «звуковое сопровождение» типичной Венерианской Огненной Бури, если бы вам «посчастливилось» бы застать её у поверхности.

Топ-топ, топ-топ… присесть! Сильный порыв ветра… Снова шаг и скрежет когтей опор-манипуляторов по камням ложбины. Грохот камней, сорванных в гребня откоса и прокатившихся по фюзеляжу.

Возможно, со стороны корабль был в это время похож на огромную металло-керамическую пчелу, настырно ковыляющую на своих лапках-опорах в сторону упавшего своего собрата.

«Что-то здесь аномально жарко! Даже для Огненной Бури» — заметил Алексей, справившись о потоках тепла.

«Плита под нами имеет температуру около восьмисот градусов. Под ней неостывшая лава», — бесстрастно заметил искин, продолжая ковылять вдоль стены расщелины.

Наконец, за очередным поворотом показался бок аварийного модуля. Лежал он относительно ровно. И, как было видно, особо серьёзных повреждений на нём не было. Это означало, что герметичность его по-прежнему сохраняется.

«А к шлюзу модуля вплотную не притиснешься!» — сказал Алексей искину. — «Что будем делать?»

«Предлагаю подойти как можно ближе, а дальше при выходе из «Стрелы» я тебя цепляю манипулятором и переношу к шлюзу. После по одному я перетаскиваю спасаемых».

«Гм! А это может сработать!».

«Не «может», а сработает! Иного способа до них добраться я не вижу».

«Так и сделаем!».

— Эй! Погорельцы! Вы как там? Держитесь? Я рядом.

— Слышим вас. Держимся. Но охлаждение уже подыхает. В кабине уже семьдесят пять, и температура растёт.

— Понял вас! Уже недолго ждать. Относитесь к жаре, как к сауне. Буду у вас в шлюзе минут через десять.

— Поторопитесь. Через десять минут будет девяносто… или даже выше.

— Тороплюсь! Обеспечьте мне непрерывную связь с трансляцией сигнала моего головного интерфейса на корабль. Она не должна прерываться даже в шлюзе.

— Уже сделано.

— Спасибо!

Корабль сделал ещё пару шагов, боком придвинулся к изломанному модулю, насколько позволял рельеф, и присел, прижимаясь к грунту от сильного ветра, ревущего по верхам. В эту же секунду Алексей крутанулся на своём кресле и выскочил в коридор. Ещё чуть-чуть, и он влетел в шлюзовую.

Перво-наперво он схватил контейнер, заблаговременно одолженный у учёных. Он имел очень ценное качество — надёжную теплоизоляцию. Быстро засунул туда аптечку, небольшой запасной баллон с кислородом, потом ещё подумал и положил старый-добрый углекислотный огнетушитель.

«А это тебе нахрена понадобилось?!» — удивился искин.

«Просто! — ответил Алексей, прочно пристёгивая два скафандра к своему. — Там сейчас очень жарко, а струя из этого огнетушителя имеет температуру в минус семьдесят градусов».

Когда Алексей выбрался из шлюза, первое, что его поразило, это чернильная темнота за пределами круга, выхваченного прожекторами модуля и челнока. Он привык к ясной и чёткой картинке, что рисовали для него сканеры «Стрелы». А тут — угольно чёрное небо, пыль, крутящаяся в свете прожекторов, и мрак, стеной стоящий за пределами освещённой области. Даже упавший аппарат был виден только частично. Немного постояв и приглядевшись, он заметил светящие оранжевым светом трещины в недавно застывшей корке лавы. Более подробно что-либо рассмотреть помешал искин. Внезапно появился огромный манипулятор, схватил его в охапку и чуть ли не киданул в сторону шлюза противоположного летательного аппарата.

«И к чему такая спешка?» — удивлённо спросил у искина Алексей.

«Камни летают. Ветер скидывает с обрыва вниз. Только что была разбита одним из них телекамера на манипуляторе. Сейчас веду через твою налобную».

В летательном аппарате было тесно. Когда он еле развернулся со своей объёмистой ношей, цеплявшейся за все углы, и вошёл, наконец, из шлюзовой внутрь, то пришлось долго извиваться, чтобы убрать второй скафандр из створа двери.

— Принимай груз! — Сказал он подбежавшему пилоту, передавая ему пустой термостойкий скафандр.

— Вовремя! — сказал тот, оттаскивая полученное вдоль по узкому коридору. — Я думал, что уже сваримся… Второй скафандр пока пусть в нише стоит. У нас здесь тесно.

Алексей потоптался, но потом плюнул на страхи, открыл свой скафандр и вылез из него. Чем вызвал сильное удивление спасаемого.

— Так будет быстрее! — пояснил он и, подхватив свой саквояж, двинулся вслед.

Они вышли в относительно просторный отсек, сразу же за приоткрытой дверью которого был виден пилотский. В отсеке было два кресла для операторов, расположенные по обе стороны от центрального прохода. Аварийное освещение работало. Работало также и охлаждение, но, как сразу было заметно — действительно на последнем издыхании. Ветер из вентилятора был почти такой же жаркий, как и вообще в помещении.

Прямо на полу под стойками обесточенных приборов лежала дама в полётном комбинезоне, с перемотанной головой и без сознания.

Алексей смахнул с лица выступивший пот и глянул на пилота, который как раз прилаживал скафандр поближе к пострадавшей.

— Кстати, извини. Не представился, — спохватился Алексей. — Алексей Гамаюн.

— Кристиан Кристофферсон, — отозвался тот и кивнул. — А её зовут Герда Лансен.

— Что с ней? — спросил Алексей, кивнув в сторону дамы с перебинтованной головой.

— Когда там, — Кристиан кивнул вверх, — нас кувыркнуло после разряда молнии, она сильно ударилась о переборку. Очень нехорошо ударилась. Нужно в операционную.

— Понятно! А то у меня была надежда, что это она от перегреву… И сейчас очнётся.

Кристиан тяжко вздохнул и развёл руками.

— А насчёт перегреву, я сейчас исправлю слегонца… — сказал Алексей и достал из своего саквояжа огнетушитель, чем вызвал сильное удивление Кристиана.

— Зачем?!

— Сейчас почувствуешь! — усмехнулся Гамаюн и, направив вверх раструб, включил его.

— Чиёрт!! — хлопнул себя по лбу Кристиан, когда его коснулось почти ледяное дыхание огнетушителя на весьма приличном расстоянии. — У меня же ещё такой есть! Должен был догадаться!!!

Довольный собой Алексей ухмыльнулся.

— Второй на всякий случай оставим. Как я понимаю, у нас появился некоторый запас времени?

— Да. Но всё равно медлить нельзя. Система охлаждения вот-вот сдохнет окончательно.

— Тогда поторопимся, сказал Алексей, подступая вплотную к пострадавшей.

Алексей с помощью Кристиана поднял бесчувственную даму и принялся её упаковывать в скафандр.

— Сами сели сюда, или ветром снесло? — задал он попутно давно мучавший его вопрос.

— Ветром снесло. Когда вырубились движки, я мог только планировать. Рулил с трудом. Ветер сильный. Сел я выше на ровную площадку. А сюда… думал, вообще русскиписец настал, когда нас волоком потащило к расщелине.

Алексей ухмыльнулся на вольную транскрипцию знаменитой русской присказки.

— Но ничего, обошлось, — продолжил Кристиан, не заметив улыбки Алексея. — Аппарат даже не перевернулся, когда сюда свалился. Если бы перевернуло — были бы уже жареными.

— Это почему? — заинтересовался Алексей, осторожно опустив Герду, упакованную, наконец, в скафандр.

— У нас радиаторы охлаждения как раз сверху.

— А-а! Вот оно что! Тогда действительно повезло… Упаковали дамочку… А теперь порядок движения: сначала идёшь ты…не перебивай! Как только выйдешь из шлюза, тебя подхватит манипулятор моего искина и перенесёт в шлюз «Дельты»… Понял, почему ты, а не я первым должен идти?

— Извини, но не догадался…

— «Элементарно, Ватсон!». От челнока шлюз не виден, а телекамеру на манипуляторе разбил летучий камень, когда я сюда шёл. Поэтому я отсюда буду управлять манипулятором. Если я перейду сейчас на корабль, то вас что, на ощупь здесь выцеплять?

— Теперь понял! Извини, жара почти совсем мозг сварила…

— Ладно, брат! Вперёд! — сказал Алексей и хлопнул Кристиана по плечу. — Как придёшь, я тебе твою напарницу передам.

Кристиан обогнул Алексея и выдернул заткнутый в нишу скафандр.

— А! Ещё! Мой искин манипулятором с места рвёт — отвал башки! Ты не пугайся. Там просто булыжники сверху сыпятся, вот он и торопится.

— Понял! — ответил Кристиан, спешно захлопывая заднюю крышку скафандра. — Я готов!

Когда он открыл щиток гермошлема, выйдя из шлюза уже на челноке, то в лицо тут же пахнуло жаром и серой. Скафандр нагрелся и теперь стремительно остывал, отдавая тепло прохладной атмосфере «Стрелы». Не теряя зря время, он вылез из скафандра и, дав задание искину поставить тот на место, побежал в сторону медотсека.

Как оказалось, торопился зря. Кристиан уже успел с помощью искина не только уложить Герду в ложемент, но и закрепить её. Теперь автомат мог приступить к оказанию первой помощи. Кроме этого у него было ещё одно существенное свойство — при любых манёврах корабля он сохранял положение ложемента с пострадавшим в горизонтальном относительно создававшегося ускорения положении.

— Ага. Замечательно! Ты как, Кристиан, сам пристегнёшься или помочь? А то вид у тебя — болезненный…

— Это от перегреву… — отмахнулся он. — ты не обращай на меня внимания, я сейчас в пассажирский… стартуй.

— Да! Пора отсюда дёргать… весьма неуютное местечко… — заявил Алексей и широким шагом отправился в пилотскую. Искин, как водится, уже доложился наверх, что пострадавшие на борту и готовится взлёт.

Он не спеша уселся в своё кресло, пристегнулся и оглядел окружающую обстановку. Во всех диапазонах. Она его не обрадовала. Где-то далеко началось очередное извержение чего-то, так как одна часть полусферы в видимом свете окрасилась в бурые тона. Издали долетел характерный рокот вулкана, плюющего магму в тёмные небеса. Ураганный ветер продолжал швырять пыль и булыжники с откоса, а молнии рвать темноту.

Мысленно сплюнув три раза, убедившись, что Кристиан добрался до пассажирского кресла и пристёгнут, Алексей приступил.

— Стартую вертикально. Всем, кто задействован в спасательной миссии — освободить коридор.

Алексей быстро с помощью искина прочертил кривой колодец предполагаемой траектории полёта и передал наверх. Он заметил, как через несколько секунд самолёт, исполняющий обязанности транслятора, по расширяющейся спирали начал забирать вверх, а пятёрка самураев дружно отвалила в сторону.

— Добро! Стартую! — сказал Алексей, когда увидел, что «транслятор» оказался на достаточно безопасном расстоянии от его «колодца».

«Стрела» переключила реверс посадочных и, подпрыгнув вверх, тут же попала под ураганный ветер. Он подхватил аппарат и начал заваливать его на бок, при этом задирая нос. Включился маршевый двигатель, кинув челнок вперёд. Аэродинамические рули зачерпнули набегающий поток и выровняли аппарат, при этом ещё больше задрав его нос к чёрному небу.

Где-то слева внизу осталась гигантская трещина, фонтанирующая свежей лавой и агрессивно булькающее лавовое озеро. Всё это довольно быстро потонуло в мути углекислотной атмосферы, оставив на некоторое время после себя как напоминание обширное красное зарево. Но и оно потухло, когда челнок поднялся выше отметки в двадцать пять километров. Здесь царила полная тьма. И даже молнии её не слишком сильно тревожили.

— Как ты думаешь, — спросил он у Кристиана, — мы его сможем откопать, когда атмосфера остынет?

— Надеюсь… — коротко ответил Кристиан, догадавшись, что речь идёт о потерянном летательном аппарате.

Алексей глянул вперёд не через радар, а через обычную телекамеру. Впереди забрезжил слабый сумеречный свет.

— Вырвались… Впереди нижний слой — сообщил он.

Манок на охотника

Раман осторожно подключился к цепям «мух», заблокировав автоматический отзыв. Как ни удивительно это было, но у него перед глазами сразу же возникла объёмная картина той сети подземелий, которая была ими охвачена. Засечь через «мух», кто подключался к их сети, можно было только в одном случае — если через них передавалось сообщение. В любом другом «мухи» действовали как пассивный датчик, сигнал которого мог принять приёмник любого Охотника, который о них знал и имел оборудование для дешифровки.

В настоящее время «мухи» просто принимали электромагнитное излучение костюмов бойцов дома Блэр и передавали информацию о них по своей цепи. Так как передача между «мухами» велась сверхминиатюрными ультрафиолетовыми лазерами, то засечь их стандартным оборудованием, которое имелось в арсенале Блэр, было невозможно.

То, что «мухи» до сих пор были «живы», давало весьма серьёзное преимущество. На тактической схеме, включенной Раманом, тут же появились почти все отряды. Раман добавил ещё кругов зоны действия сканеров, и стали видны дыры в построении облавы.

Стало очевидным и то, что командование Блэр о такой придумке умников Корпорации, как «мухи» — не знает. Знали бы — уже бы взяли Охотников «тёпленькими». Или, как минимум, построили отряды совершенно в ином порядке.

Раман ухмыльнулся и тут же составил план. Теперь его костюм — раз настройки их известны бойцам Блэр — становился манком. Манком не на дичь, которой, по мнению командования Боевых Котов Блэр, являлись Раман и его товарищи, а на охотников за этой весьма опасной дичью.

«Пункт первый плана: Сначала внесём хаос в управление. Создадим впечатление, что нас много».

С этой мыслью Раман подпрыгнул и нырнул в одну из ниш, прямо сообщающуюся с вентиляционной шахтой. Прикрепил липучкой струну к стене и сиганул на уровень ниже. Выглянул в галерею, зарисовался на сканерах передового отряда и тут же исчез. Пока поднимался на предыдущий уровень, со злорадством слышал в каменной трубе эхо ругани и команд пробегающего мимо ниши вентиляции отряда Блэр.

Хорошо, пока эти шахты экранируют, скрывая его от глаз и сканеров Боевых Котов. Плохо то, что прямо сейчас выбираться на поверхность — чревато. Наверняка возле шахт стоит какая-нибудь, но засада Блэр. Пять отрядов предполагали очень серьёзную подготовку. Значит, прорываться надо там, где наверняка мало что кому известно. А мало известны как раз нижние уровни, куда он отправил Керима, и зона завалов. Следовательно, лично для него актуально становится навести командование отрядов на загон его персоны как раз к завалам.

Но тут же возникла проблема: если прорываться к завалам, то путь к ним преграждает один из отрядов, двигающийся по системе галерей в трёхстах метрах южнее. Лучший выход — сделать так, чтобы они самостоятельно оттуда убрались. Но чтобы они оттуда самостоятельно убрались, надо навести большой тарарам здесь… Что также входит в «плановое задание».

Итак, сначала проверка…

Раман переключил настройки костюма на «крысюка» и подошёл чуть поближе к передовому отряду Блэр. Так, чтобы они зацепили его своими сканерами, но не слишком близко. Те прошли мимо галереи, где стоял Раман, и даже не оглянулись.

«Это хорошо!» — ещё больше воспрял духом Раман и в том же режиме настройки костюма оббежал отряд.

Опять не заметили.

Тогда он залез в припотолочную нишу, включил «хамелеона» и затаился.

Ждать пришлось не так уж и много. Блеснул свет в конце тоннеля, и в галерею перебежками втянулся десяток тяжеловооружённых вояк. На них сверкали муаром новенькие защитные жилеты от плазменного оружия.

«Но ведь они хороши только от «плазмы»! Как они будут защищаться, если по ним шарахнуть пулевиком или осколочной гранатой?!» — с недоумением подумал Раман.

Он присмотрелся к подходящим ближе воинам. Действительно — защита плазменная, но у половины надета поверх обычных «бронников».

«То есть наиболее выносливых одели и в обычные «бронники». — продолжил оценивать своих противников Раман, — но меня явно не видят! Это совсем хорошо! Пора придумать «бяку» этим уродам!».

Луч света одного из воинов скользнул по припотолочным нишам, полосонул по укрытому «хамелеоном» Раману и ушёл дальше вглубь галереи.

«Оказывается, перенастройка «на крысюка» весьма эффективно скрывает Охотника от сканеров Боевых Котов!» — подумал Раман, наблюдая, как группа до зубов вооружённых Блэрцев, крадучись проходит под ним.

Судя по его личному сканеру, все «Боевые Коты» были обыкновенными людьми. Раман как настроил с утра свой сканер на поиск «обыкновенных», так и не трогал его.

«Но получается, что если сейчас пропущу Котов, — продолжал рассуждать Раман, наблюдая за эволюциями взвода, — то когда взвод пройдёт галерею до конца, командующий операцией тут же догадается, что его трюк с настройками раскусили. Если у них есть ВСЕ настройки, то не пройдёт и получаса, как меня найдут уже на других режимах. И вот тогда… тогда на меня навалятся всем скопом.

И задавят просто количеством.

Вывод — бить гадов по частям!

И должно это выглядеть как нападение… Куклы Оборотня!!!»

Раман мысленно улыбнулся такой идее.

Если Хелен была Высшей, то наверняка могла делать с мерками такую шутку, как «Кукла».

Делалось это довольно тупо — выбирается некий мерк с комплекцией, как у «образца», и в его мозги вбивается грубый и плоский слепок личности оборотня. Тело мерка преобразуется в сторону подобия телу оборотня. Но…

Кукла, имея сверхчеловеческую скорость и силу Высшего, не обладала весьма многим, что характерно для полноценной личности кукловода. А именно: не обладала умом, памятью и всем спектром способностей. Это была именно что Кукла. Биоробот, запрограммированный на исполнение конкретного приказа или роли. И только.

Раман выпрямился в своей нише под потолком и тщательно представил для начала тот образ, что собирался воспроизвести. Далее отдал соответствующий приказ своему телу и, главное, костюму. Костюм должен был соответствовать многим внешним атрибутам и свойствам тела Куклы.

Вышел образ весьма устрашающий. Чего, собственно, Раман и добивался. Всё равно его нападение будет зафиксировано индивидуальными камерами бойцов. И если в этой жути, что он сейчас сконструировал, узнают Хелен… В Руководстве Дома Блэр будет не просто фурор. Будет паника.

То, что это учудил один из Охотников, им наверняка даже в голову не придёт, так как на записи будет хорошо виден Оборотень. А помешает подумать правильно, убеждение, что тактические характеристики Охотников корпорации и ТТХ их костюмов они хорошо знают.

Им не сразу придёт в головы мысль, что это «не совсем» Хелен. Но самая здравая, что придёт после — это кукла Хелен.

Этот факт заставит задуматься. И задуматься надолго. А раз так, то, скорее всего, Блэр либо пошлёт сюда СуперАрмию, которую можно будет очень хорошо подставить, либо очистит от своего присутствия подземелья и будет ждать, когда в них погибнет достаточное количество Охотников. Чтобы после снисходительно предложить «помощь» облажавшейся Корпорации.

Раман ухмыльнулся, и улыбочка на сконструированном образе вышла воистину потрясающей.

И устрашающей.

Именно с ней он и выпал почти прошедшим под ним воякам Блэр на голову.

В следующие четыре секунды пол, окружающие стены и даже потолок покрылись брызгами и целыми потоками крови, которые стремительно разлились из отсечённых конечностей, оторванных голов и просто пробитых насквозь сердец бойцов Блэр. Кровь ещё била фонтаном из оседающих на пол трупов, когда уже было всё кончено.

Раман остановился, тщательно следя, чтобы попасть в объектив телекамеры, укреплённой на голове командира отделения (голова, надо отметить, валялась достаточно далеко от тела), картинно слизал с ножа — типа-длинного-когтя — кровь убитых солдат, и, старательно копируя походняк Хелен, не спеша отправился во тьму.

Нож, совмещённый с «нанорезаком», был укрыт иллюзией, превращавшей его для глаз людей и телекамер в устрашающий коготь. Облизывая его, Раман рисковал остаться без кончика языка. Но риск того стоил.

Раман представил, как это будет выглядеть на запечатлённых кадрах, и мысленно себе поаплодировал.

Только отойдя метров на двести и завернув за угол, он быстро снял иллюзии и преобразования.

Для страховки Раман ещё отошёл метров на сто пятьдесят от развилки. Теперь можно было снова перейти на бег и «случайно» засветиться на сканерах «ловцов».

Игра продолжалась.

С уничтожением передового отряда Боевых Котов в диспозиции Блэр образовалась огромная дыра, в которую не замедлил прошмыгнуть Раман. Теперь надо было пролезть в восточный сектор, а там уже и до любимого лаза недалеко.

Минут через пять после потери связи на трупы первого отряда выйдет отряд, движущийся чуть поодаль. Командование наверняка заинтересует, чего это целых десять здоровенных лбов, увешанных супер-пупер вооружением, вдруг перестали отвечать на запросы.

Ещё минут пять они будут решать, что произошло и какие меры предпринять. Решат, что это натворили Охотники каким-то неизвестным видом ловушек.

Решат так потому, что читка записей будет, как всегда, отложена до завершения операции — на разборы ошибок.

Но сейчас, когда просмотр этих кадров ещё в будущем, командование решит отомстить. И ударить всей мощью.

А это — стрельба по галереям самонаводящимися снарядами.

Раман уже мелькнул на сканерах, и теперь он с удовлетворением замечал, как все подразделения, перейдя на бег, стягиваются в «типа кольцо».

Но это они считали, что кольцо. Сзади у Рамана были завалы и узкий лаз под очень толстой плитой. Он ещё раз пробежался по краю зоны охвата сканеров одного из отрядов, сделав вид, что обнаружил преследование. И только после этого развернулся по-настоящему в сторону лаза. Пробежать до нужной галереи тут было очень легко — нужно было перебежать огромный зал с величественной колоннадой, сделанный неизвестно для чего, но представляющий из себя весьма опасное место, если бы его прихватили в нём.

Пришлось побегать очень быстро.

Через две минуты на нём сошлись круги обнаружения сразу двух отрядов. Он картинно пометался у завалов, перебежал, изображая панику, в последнюю галерею и остановился.

Пока не подошли вплотную, тут очень хорошо было перехватывать на подлёте самонаводящиеся снаряды. Прямо перед лицом большое открытое пространство. Сзади длиннющая галерея с завалом, плюс ниши у пола, куда можно спрятаться от осколков.

«Сначала — «разоружимся» — подумал Раман, снимая с пояса единственную самонаводящуюся осколочную гранату, — пусть думают, что у меня больше нечем ответить, кроме стандартного стрелкового…

Раман быстро ввёл курс и координаты в боеголовку гранаты и закинул её в темноту зала.

Полыхнула вспышка, и яркий огонёк улизнул вдаль за колонны. Через несколько секунд по залу разнёсся грохот, а на тактическом экране группа, которой предназначалась эта граната, полностью исчезла.

«Хорошая гранатка… — удовлетворённо подумал Раман, — жаль только «мух» побила. Теперь нескоро узнаешь, сколько достал».

Остальные группы, только что начавшие втягиваться в пространство большого зала, резко сдали назад. Через минуту на место взрыва прибежал ещё один взвод и быстро отошёл назад. С ним было ещё четверо.

«Ага! Значит, шестерых таки положил… Это радует!»

И тут прилетело сразу четыре гранаты.

Раман засёк их заблаговременно и, когда они попали в прямую видимость, выскочил из ниши и ударил ультразвуком. Гранаты сразу же взорвались.

«Хорошие у них взрыватели! Ничего не скажешь». — Ехидно подумал Раман, пытаясь отдышаться.

«Второй раз они на такое, может быть, и не поймаются, но…»

Раман присмотрелся за эволюциями отрядов Блэр. Было «всё, как полагается». По Уставу.

«Я не Высший, — с недоброй ухмылочкой подумал Раман, — но я кое на что способен. И это «кое-что» вам наверняка не понравится».

Раман поднатужился и поставил «тень» недалеко у входа.

Минуты на три на всех сканерах врага «тень» будет им самим.

Обман не обнаружили. Прилетевшая граната ну явно не была настроена на створ галереи.

Раман закрылся псевдобронёй костюма и вжался в глубину ниши.

Граната шарахнула славно. Кто-то из запускавших её, вероятно, подумав, что предыдущие гранаты напоролись на низкое препятствие, неправильно поставил высоту полёта, и она разнесла в щебень притолоку входа в галерею.

Впрочем, ударную волну костюм удержал надёжно.

За что ему огромное спасибо!

Но…

Потолок галереи над головой треснул.

Раман посмотрел вверх и оценил полученные галереей повреждения.

«Ели останусь здесь, то при следующем залпе — меня тут и присыплет!» — с неудовольствием подумал Раман и нехотя отступил вглубь галереи.

Галерея через двадцать метров совершала поворот налево, под тупым углом градусов в сто двадцать. Так что если Охотника будут преследовать, то остановятся именно тут…

«Хорошо бы им что-то оставить, чтобы жизнь мёдом не казалась… — подумал Раман, пробегая мимо, — что-то типа ловушки, но, к сожалению, все уже были использованы ранее. На заграждениях».

Впрочем, то, что враги будут скапливаться вот за этим поворотом, давало шанс на нанесение очень большого урона неприятелю… Ведь плита над входом в галерею ТРЕСНУЛА! И хорошо так треснула. Качественно. И ведь ещё незаметно для глаза пробегающего под ней. А то, что в запарке боя Боевые Коты не догадаются вовремя посмотреть на потолок, Раман был уверен.

Привыкли они сражаться под открытым небом, а тут — подземелья Лабиринта.

Это стоило попытаться использовать.

Но вот и завал. Вот и тот совершенно неприметный лаз, что когда-то Раман привалил куском плиты — чтобы мерки не заметили.

Он подошёл и отвалил её, освобождая проход. Оставалось ждать, но ждать со смыслом. Чтобы не поранили, Раман отступил к нише, которая была ближайшая к завалу.

По идее, если они не слишком злы, то попытаются просто взять в плен. Если злые — то постараются уничтожить. Таковы счёты между Домом и Корпорацией.

На тактической схеме, которую Раман не гасил ни на секунду, отряды переместились ко входу в галерею и остановились точно под треснувшей плитой. Один отряд зашёл внутрь и занял позицию перед поворотом.

«То, что надо!» — Раман даже подпрыгнул от энтузиазма, но после с опаской посмотрел на лаз. Далековато… можно и не успеть добежать.

Передовой отряд таки решился и выпустил гранату.

Раман тут же ударил ультразвуком. Боеголовка предсказуемо шарахнула вдалеке. По галерее прокалилась тугая воздушная волна.

С визгом пролетел мимо ниши осколок, высек тучу искр из пола, полетел дальше и застрял где-то в завале.

«Ага! Разозлились. Это хорошо. Подбодрим… что у нас там с резонансами»? — подумал Раман и полез в память костюма. Выудив нужную информацию, быстро сформировал звуковой пакет и запулил вдоль по галерее.

Для такого звукового пакета эта галерея очень хороший волновод. Раман представил, как «обрадуются» солдаты, когда попадут под его воздействие.

И действительно — издаля донёсся дружный крик боли и отчаяния. Бухнуло два взрыва.

«Великолепно! И сколько я там к праотцам отправил? Жаль только, что «муха» над передовым отрядом «подохла», — злобно подумал Раман. — Ну, сейчас запустят что-то потяжелее».

И действительно, уже следующим по галерее двинуло что-то калибром как бы не в три раза больше предыдущего. И ещё с самонаведением. Локация на боеголовке была звуковая.

«Ах, звуковой эхо-локатор! — подумал Раман, — А вот вам СТЕНА поперёк!».

По галерее загуляли помехи.

Как и ожидалось, «обнаружив» эхолокатором прямо перед собой стену, боеголовка взорвалась.

Ударная волна была настолько сильная, что завал и стены вокруг заскрипели. Сверху посыпалась каменная крошка.

Следующим заходом прилетело ещё три гранаты, которые Раман поднатужился и всё равно сбил.

«Если они не дураки, то пустят сейчас всё, что найдут под рукой. Только так можно попробовать забить то, что выставил сейчас против них», — подумал Раман.

«Но это будет то, что надо! От такого взрыва треснувшая плита точно уже обвалится… Но тут уже самому как бы уцелеть».

И действительно, не успел он сосчитать до ста, как услышал-почуял пуск сразу множества самонаводящихся снарядов.

Они выворачивались из боковых проходов-галерей и сливались в общую массу смертоносной стали. Летящей по его, Рамана, душу.

Раман проверил свои резервы и понял, что на полноценный залп ультразвуком его не хватит. Но попытаться всё равно стоило.

Он собрал все силы, собрал ещё чуть-чуть чуть, покопался, нарыл ещё мизер резервов и выстрелил. Не на массу.

Индивидуально.

Какую из боеголовок успел обнаружить на подлёте, при повороте на прямую дистанцию.

Первый взрыв!

«А теперь — ноги отсюда!!!»

Раман выскочил из ниши, где затаился до этого, и в несколько прыжков достиг завала…

Но чуть-чуть опоздал…

Взрыв был страшный.

Как ни старался Раман, а на этот раз его сил не хватило, чтобы остановить снаряды. Да и костюм не мог сдержать такого натиска. В его тело впилось слишком много осколков. Они разодрали плоть, наполнив сознание морем боли.

Стены не выдержали и начали рушиться. Раман ещё успел нырнуть в щель, которую изначально приготовил для бегства, искренне надеясь, что вот её-то и не завалит. Скрежет и грохот падающих плит галереи заложил уши. Стены ходили ходуном, как живые.

Не завалило. Но всё пространство заполнили плотные клубы пыли, мешая дышать. Раман попытался переключить режимы костюма на респиратор, но не вышло. Видно, слишком сильно был повреждён не только организм Охотника, но и сам костюм.

Оставляя за собой кровавый след, Раман пополз вперёд, стараясь на ходу хоть как-то закрыть раны. Это удавалось с трудом. И чем дальше, тем хуже. С кровью уходили силы.

Уходили и те резервы, что ещё можно было задействовать на восстановление.

«Если выворачиваться из создавшегося положения, то надо сделать так, чтобы они мой сигнал потеряли. А это значит, что надо уничтожить и боевой костюм, и оборудование, и оружие».

Раман с трудом вывернулся в тесном пространстве и скинул, наконец, с себя боевой костюм. Привычным уже усилием выключил подступившую дурноту и боль. Отцепил контейнер с остатками концентрата и выпил полностью, хорошо осознавая тот печальный факт, что для его ранений того количества явно недостаточно.

На секунду остановился, с сожалением глядя на изорванный костюм, так верно служивший ему столько лет.

«Не выдержал, бедняга!» — как о живом подумал Раман и нежно погладил то, что было до недавнего времени и второй кожей, и бронёй, и оружием, и маскировкой.

Затем завернул всё оборудование, оружие в костюм и запихал в щель, через которую только что пролез. Оставалось только задать время на самоуничтожение.

Придя к месту взрыва и потеряв за этим завалом сигнал от костюма, бойцы Блэр наверняка решат, что его обладателя завалило. И он перестал, поэтому, функционировать.

Что, собственно, и надо было, чтобы совсем оторваться.

«Впрочем, если их там не завалило той треснутой плитой», — слабо ухмыльнулся Раман и полез вверх, собрав в комок все резервы и всю волю.

Позади раздалось слабое шипение — это превратился в пепел его боевой костюм, вместе с оружием. Теперь в той щели, где он лежал, медленно остывала небольшая лужа расплавленного металла — всё, что осталось от металлических деталей его снаряжения.

Когда он наконец выбрался, наверху была давно уже ночь. Жар ещё не остывшего с вечера воздуха согрел тело после относительной прохлады Лабиринта, а свет, пробивавшийся сквозь заросли, вселил оптимизм. Шатаясь от слабости, Раман закрыл, закидал землёй и мусором люк, ведущий вниз.

Неважно, завалило там галерею или нет. Для перестраховки. Чтобы мерки не лазили. А то вдруг смогут прокопаться через завал… с них станется.

Минуту, обессиленный, он просто валялся на земле и прислушивался.

Пахло землёй, растительностью и собственной кровью, которую он так и не смог полностью сдержать. Кровь, залившая тело, постепенно спекалась в корку и стягивала кожу, добавляя неприятных ощущений. Да к тому же, почуяв поживу, на запах слетелись мухи.

Раман отмахнулся от них и еле-еле поднялся на ноги.

Только сейчас он заметил, что его окружает полная и абсолютная тишина. Это было необычно… Точнее совсем непорядок!

Раман постоял, прислонившись к какому-то заплетённому вьюном огрызку бетонной стены, и просканировал ещё раз свои повреждения. Стало ясно, почему он ничего не слышит. Он горько усмехнулся и усилием воли запустил восстановление слуха. Благо там повреждений было минимум.

«Слух скоро очень понадобится, когда выйду к людям», — подумал он как самооправдание и сделал первые шаги вперёд. В цивилизацию.

Он посмотрел на отсветы, пробивающиеся через листву, и они показались ему такими далёкими… как звёзды над головой, густо усеявшими горячий небосвод. Но надо было идти. Иначе все геройства, что он учинил там внизу, теряли очень много изначального смысла. Он всегда считал, что победить — это не только поубивать врагов в сражении, но и вернуться домой. Это было не просто правило, а Правило.

Раман тяжко вздохнул и собрал волю в кулак.

Шатаясь от слабости, стиснув зубы, он продрался через заросли и вышел на окраины. Благо от этого выхода до них было недалеко.

Совсем рядом светили фонари жилых кварталов.

Последним усилием воли он ободрал ближайшие лопухи и соорудил себе нечто типа набедренной повязки.

— Эй! Кто здесь? — раздался голос хозяина, вышедшего на лай собаки.

— Это… — только и успел выговорить Раман. На большее сил уже не хватило.

«Чё-о-орт!! Регенерация… нет сил! Что-то мне последнее время катастрофически не везёт!» — подумал Раман и потерял сознание.

Лэйла.

Сознание возвращалось долго и с трудом. Раман не помнил такого. Может, он просто не попадал в такие большие неприятности с такими большими и многочисленными ранениями. Потому и помнить особо нечего было.

Как обычно бывало при более мелких ранениях, перед тем, как выплыть окончательно в реальный мир, пред мысленным взором появилась картинка внутренних повреждений. Самая неприятная рана была в сердечной мышце. Там застрял весьма крупный осколок и просто так выходить не собирался. Организм среагировал единственно правильным образом в сложившейся ситуации — пустил кровь в обход, переключив часть функций сердца на другие органы. Естественно, из тех, что были целыми. Если бы было с собой достаточно питательной смеси-восстановителя, то, возможно, он бы и не оказался в настолько плачевном состоянии. Резервов организма на такую массу дыр просто не хватило. Запечатать — запечатал, но восстановить далее не смог. Итог — полное истощение. Хорошо ещё мозги целыми остались. Как головной, так и спинной. Укреплённые углеродным волокном кости удар выдержали. Жаль, что сердце вот так, со всех сторон, нельзя защитить. Да и заметят такие «усовершенствования» на любом просвечивании. С соответствующими последствиями объявления как минимум экзотом. Приходится довольствоваться тем, что есть — дублированием и инженерией на уровне клеток и молекул.

Но всё равно… истощение. И от этого никуда не денешься…

«Кстати, куда меня занесло? — Подумал Раман. — Последнее, что помню, так это меня опознали как «того самого монаха» и предложили оттащить к лекарю».

«Интересно, и кто этот коновал, если умудрился меня до сих пор не залечить вусмерть?» — подумал «на закуску» Роман и, наконец, открыл глаза.

Потолок был чистый, но привычной люстры на нём не было. Это означало, что он не в «цивилизации».

Раман перевёл взгляд на стены, медленно обвёл им вокруг.

Находился он в довольно просторном помещении. Как видно из обстановки и конструкции окон — в восстановленной части Бомбая. Раман это знал потому, что ему довольно часто приходилось бывать в таких жилищах. К тому же это позволило сравнить достаток людей, его приютивших. Здесь, в том районе, где он находился, жили сравнительно бедно, но в этом доме — чуть богаче, чем в других.

«Впрочем, последнее не удивительно, — продолжал обдумывать ситуацию Раман, — если лекарь ещё и реально лечит, то хотя бы из благодарности вылеченные должны дарить все эти феньки и красивости».

А «фенек и красивостей» по стенам висело немерено.

«Уважают лекаря!» — с удовлетворением подумал он и услышал мягкие шаги. Раман поспешил скосить глаза.

К его лежанке подошла женщина в тёмно-синем сари, богато украшенном орнаментом. Женщина была худощавой, стройной, и на лицо ей было лет сорок. По чертам лица — типичная дочь Индии. По некоторым отличительным признакам одеяния и висящих украшений — не мусульманка. Да и не могла бы она, будучи мусульманкой, вот так просто зайти в комнату к больному мужчине.

Из-за её спины вывернулся некий парнишка лет четырнадцати, занёс в комнату какую-то корзину, глубоко поклонился и спросил, нужен ли он ещё «госпоже Лэйле».

Та жестом отпустила его.

Парнишка снова глубоко поклонился и исчез из поля зрения.

«Ага, — подумал Раман, — теперь хоть знаю, как зовут хозяйку!»

К тому же её лицо ему сразу показалось смутно знакомым. Он быстро порылся в памяти и вспомнил то самое происшествие у лавки с овощами. То ощущение, которое его пронзило. Дежавью!

«На ловца и зверь бежит, — подумал Раман и закончил безрадостно — только сам ловец находится в полудохлом состоянии».

Слабость была чудовищная.

Раман по-скорому сделал ревизию своих резервов и тут же пришёл к грустному выводу: дёргаться не светит. Резервов почти ноль. Даже НЗ вычерпан на две трети. Но оно и ясно — чуть не убили.

Раман быстро просчитал, что будет, если он вот так разом использует оставшуюся треть НЗ.

И опять остался в пессимизме.

Что бы даже просто подняться на ноги, того запаса не хватит. Всё уйдёт на восстановление.

Раман сомкнул веки и смирился с судьбой.

«Чему быть — того не миновать, — подумал он, — а двум смертям не бывать».

Хозяйка погремела инструментами, взяла, как определил Раман, из ванночки шприц, чем-то наполнила и подошла вплотную к его лежанке.

Накатило снова дежавью. Так же, как и тогда на базаре. Раман мысленно подобрался. Чего бы это ни было, но оно может представлять опасность…

Правда, если его сперва откачали, то, тогда спрашивается, зачем?

Лэйла стянула до пояса простыню, укрывавшую тело Рамана, и, мягко касаясь повязок, провела пальцами вдоль вен, артерий и основных энергетических меридианов.

Дежавью сменилось таким ощущением, что Раману резко стало плохо.

«Биосканнер оборотня! Нихренассебе!!! Так, не дёргаться и не показывать виду!!! Надеюсь, защитная маскировка до сих пор действует. Если это оборотень Дома Блэр, и она определит во мне… короче, мне будет полная и окончательная хана. В этом состоянии я даже против слабенького «серого» не вытяну».

Тем временем Лэйла закончила сканирование тела и аккуратно вколола содержимое шприца.

Как ни опасался Раман, в нём оказалась просто доза глюкозы.

Обыкновенной, безопасной, без примесей и добавок.

«Всё страньше и страньше, полумала Алиса, — вспомнил Раман сказку Кэрролла. — По крайней мере, прямо сейчас меня не собираются убивать».

Но то, что последовало за этой инъекцией, его вообще повергло в крайнее изумление.

Он почувствовал, как следующей порцией в его вену влилось весьма не маленькое количество «стандартного питательного раствора».

Или, как его между собой называли Охотники — «Восстановителя».

То, что его не собираются убивать, тут же стало абсолютно ясно. Лошадиная доза восстановителя не то что Рамана, она обыкновенного человека на ноги поставит.

«А может, она меня именно за обычного человека и держит?» — подумал Раман, но тут же отбросил эту мысль как опасную. Надо всегда исходить из худшего.

Раман по-быстрому перенаправил потоки и восстановил свои минимальные боевые свойства. Жёстко расправился с осколком в сердце, переправив его в желудок, и схватил ничего не подозревающую хозяйку за запястье.

Та, явно не ожидавшая такой прыти от почти мёртвого, по её мнению, пациента, сначала изумлённо уставилась на его руку, а потом перевела взгляд на лицо.

На неё изучающе смотрели тёмные глаза человека, явно готового к самому худшему. И к крайним мерам.

— Кто ты, Лэйла? — задал первый вопрос Раман, рассчитывая получить полные и исчерпывающие ответы. Он на это искренне надеялся, потому, что просто хотел жить. И жить долго.

Лэйла дёрнулась, и на её красивом личике тут же проступил испуг. Видно, она никогда ещё не сталкивалась со «стоп-захватом». Если бы кто-то наблюдал за этой парой со стороны, то ничего подозрительного не увидел. Просто человек, к которому применили «стоп-захват» нервной системы, не мог двинуться. Ни боли, ни неприятных ощущений — просто не может двинуться и всё. Раман не применил бы эту свою способность здесь ни под каким видом, но обстоятельства требовали. Они были таковы, что от получения нужной информации, причём немедленно, вполне могла зависеть и его жизнь, и жизнь очень многих людей, с ним связанных.

— Ты?! Ты меня держишь?!

— Да, — ответил Раман, и в его голосе не было ни угрозы, ни успокоения. Просто констатация факта.

— Зачем? Ведь я тебе помогла!

— Спасибо, но сейчас мне нужны ответы. И от них тоже может зависеть моя жизнь.

— Если ты хочешь узнать, знает ли кто-нибудь о том, что ты здесь, — это знает глава семьи и его сын, что тебя сюда притащили. Они сами условились никому не говорить, что ты здесь, так как если кто-то монаху нанёс такие раны, то наверняка хотел убить. А если хотел убить, то может прийти и завершить своё дело. Но тогда и меня он может убить.

— Это они там? — Раман кивнул за окно.

— Да, это они. Они решили тебя и меня охранять, до тех пор, пока ты не поправишься и не расскажешь, кто мог поднять на тебя руку…

«Говорит правду», — отметил про себя Раман, выйдя на контроль и высшей нервной деятельности.

— Ты уверена, что они никому больше не говорили о моей беде?

— Уверена. Здесь все меня защищают.

— Какое отношение ты имеешь к Дому Блэр?

— Никакого. Я всех сторонюсь, кто относится к Домам или Инквизиции.

— И мерков?

— И мерков в особенности.

— Они злые! — почти обиженно добавила Лэйла после небольшой паузы.

— Отрадно это слышать, — чуть расслабился Раман.

— Тебе нельзя долго говорить — ты ещё слаб, — умоляюще сказала Лэйла, и в смыслах, ею высказанных, слышна была только забота о пострадавшем.

— Даже после того, как ты мне только что внутривенно, без применения шприцов и инъекторов, ввела приличную дозу универсального питательного раствора?

— Откуда ты знаешь?

— Знаю! — твёрдо сказал Раман. — Просто это знаю.

Лэйла с испугом присмотрелась к Раману, но потом расслабилась. Лицо её разгладилось, и испуг сменился на удивление.

— Но ты не Тёмный!

— Как интересно ты заговорила, Лэйла! — улыбнулся Раман и с неподдельным интересом в свою очередь стал разглядывать Лэйлу. — А откуда ты узнала, что я не Тёмный?

— Я… я просто знаю…

— А ведь ты тоже — не Тёмная, — сказал Раман.

— Ни единого тёмного пятнышка, — добавил он чуть погодя шутливо. — Ка-ноль, встречается очень редко. А у тебя именно ка-ноль!

— А это что? — снова испугалась Лэйла.

— Так мы в своём кругу отмечаем степень присутствия Тьмы в Душе человека. Ноль — это значит, что у тебя её нет.

— А, — робко начала Лэйла, — у тебя её тоже нет?

— Чуть-чуть есть, потому что я из Стражей Тьмы.

На лице Лэйлы мгновенно нарисовался сильный испуг и благоговение.

— Простите нас! Если бы мы знали, что Вы Страж, то поместили бы Вас в помещение, более подобающее Вам! — залепетала она, на что Раман рассмеялся.

— Прекрати, Лэйла! Ты уже мне оказала все почести, что только возможно. Тем хотя бы, что помогла выкарабкаться с того света.

— Но у Вас такие раны…

— Раны не в счёт. Я Страж. И в том состоянии для меня необходим был питательный раствор, который ты ввела. Даже те бальзамы, которыми ты обработала мои раны, были излишни. Раны и так очень быстро заживут на мне.

— Я… простите меня, я не знала такого о Стражах! — опять благоговейно залепетала Лэйла.

— Чепуха! Всё хорошо, Лэйла. Но всё равно остаётся вопрос, который меня до сих пор мучает.

Лэйла снова насторожилась. Хотя осознание того, что её сейчас держит за руку не Тёмный и не просто некий Светлый, а Страж Тьмы, не позволяло испугаться сильно. Раман почувствовал у неё даже нарастающее любопытство.

— Кто, Ты, Есть? — доброжелательно, но жёстко спросил Раман.

— Не мучайте меня, Страж, вы ведь уже сами давно догадались, кто я есть на самом деле.

— Догадался. И теперь хочу узнать, почему ты ТАК прячешь свои сверхспособности. ПОЧЕМУ прячешь — это понятно. Меня интересует выбор способа. Почему именно ТАК.

— Я помогаю людям.

— Для помощи людям?

— Да.

— А почему?

— Потому что другие способы ведут во Тьму. Почти все Высшие ушли во Тьму.

От Рамана не укрылось слово «почти». Оговорка, или правда тут некая сокрыта, — предстояло выяснить. Так как никаких ментальных защит у Лэйлы он не обнаружил, то быстро пробежался по «корешкам», отвечающим за специфические способности. Там было пусто. Это уже сильно интриговало. Обладать ТАКИМИ способностями, да ещё в таком окружении, и ВООБЩЕ ими не пользоваться!

То, что она о них не знает, можно отбросить сразу. Это как знание о способности дышать и не дышать, о том, что есть рука или нога. Знание об этих способностях практически неотъемлемо. Их нельзя ни забыть, ни просто не чувствовать их.

— Ты тщательно обходишь многие из своих сверхспособностей. Они у тебя не использованы с очень давних времён, — продолжил «допрос» Раман, но вёл его уже очень осторожно. Ему уже явно и сильно не хотелось как-то оскорбить или даже напугать Лэйлу. Впрочем, он также боялся до конца поверить в такую удачу.

— Вы даже это можете определить? — со страхом спросила Лэйла.

— Я ведь Страж. Но всё равно, почему? — стал настаивать Охотник.

— Я не хочу ими обладать, — нахмурилась Лэйла, — Мне достаточно того, что помогает лечить людей.

— То есть ты сознательно их заблокировала?

— Да.

— Ты их боишься?

— Боюсь их реализовать.

— Но для этого не нужно их блокировать. Достаточно просто не применять во зло.

— Но если кто-то обладает сверхспособностями, то он неизбежно захочет их реализовать.

— Да, захочет. И реализует.

— Но тогда снова возникает деление на Высших и низших. А это приведёт к Большому Злу.

По тому, что она говорила, и как говорила, было ясно, — повторяет нечто когда-то давно вбитое в неё на уровне Догм. С одной стороны, это хорошо… Но по большому счёту часто мешает выйти на новый уровень понимания.

— К Большому Злу привели не сами сверхспособности, а драка за доминирование над всеми. Сверхспособности были инструментом.

— Инструментом убийства людей!

— Скальпелем, — Раман кивнул в сторону её личного набора хирургических инструментов, который он сразу заметил, открыв глаза, — тоже можно как убить человека, так и его вылечить.

Видно, Лэйле было неприятно даже думать об этой теневой особенности своих качеств. Поэтому она просто промолчала.

— Ты проходишь мимо очень серьёзной особенности, — после длительной паузы сказал Раман.

— Какой? — глухо спросила Лэйла, и в её голосе была слышна большая обида и усталость.

— Почему ТЫ НЕ СТАЛА драться за доминирование?

Лэйла насупилась и опустила голову.

— Совесть не позволила?

Она судорожно кивнула.

— И мать твоя тоже не стала драться за доминирование. — Раман сказал так потому, что это было весьма логичное предположение. Иначе неоткуда было взяться в девочке такой жёсткой и весьма необычной программы поведения.

Необычной даже для простого экзота.

— Да, не стала. Она вырастила меня и брата… А потом они погибли во Второй Катастрофе… Меня спасали, — всхлипнула Лэйла.

— Что-то меня наводит на мысль, что и они тоже не стали по соображениям чисто моральным…

— Да, — коротко ответила Лэйла.

— …И тебя в этом же духе воспитали.

— Моя мать всегда помогала людям. Она выдавала себя за врача, — начала печально делиться воспоминаниями Лэйла. — Но на самом деле она лечила… собой. Она была Высшим, и когда надо было кого-то подлечить, просто брала запястье больного человека и через палец вводила прямо в вену нужные вещества. Она их сама вырабатывала, когда определяла, чем болен человек. И всегда брала плату только пищей. Всё остальное добывал брат.

— Представляю, какой авторитет был у неё среди простых людей.

— Они её считали чуть ли не святой. Она могла вылечить очень многих.

— А то, что она не старалась получить власть над людьми, делало её невидимой для Святой Инквизиции, — удовлетворённо сказал Раман, так как это уже было совершенно очевидно.

— Да. Так. Она и мне завещала поступать так же.

— Охотно верю. Потому что вижу.

Раман уже давно принял решение по этому сказочному случаю и этой сказочной женщине. Но ему уже было очень интересно.

Интересно, а дошла ли она до того же, что и он сам, но многими десятилетиями назад? Да и подготовить её к введению в то общество, частью которого он являлся, не мешало.

Получался повтор того давнего случая, когда его самого нашёл Великий Координатор. Эта ситуация его очень сильно смешила, так как в роли Великого Координатора, принимающего весьма нелёгкое решение о том, кого убить, а кого спасать, оказался уже он сам.

Благо, что тут случай был очевидный. Лэйла слишком уж чистая, чтобы даже шальная мысль о её ликвидации могла бы прийти в голову.

«Да уж… — подумал Раман, — надо будет спросить у Василия Ивановича, а насколько легко или трудно ему ТОГДА далось решение оставить в живых молодого, сильного и весьма «мутного» экзота». Ведь он эффективно скрывал свои суперспособности даже от близкого окружения. А учитывая обстоятельства, в которые он тогда попал, о нём можно было подумать всё что угодно…

Раман улыбнулся Лэйле и задал следующий вопрос, который у него уже вертелся на языке.

— А как ты думаешь, есть ли условия, в которых все люди при наличии в их среде суперспособностей могли бы жить в мире?

— Даже не представляю, — честно призналась Лэйла. Как тут же заметил Раман, этот вопрос её часто мучил, но она сама не нашла удовлетворительного ответа.

— А может, ты не представляешь потому, что над тобой висит воспоминание о тех двух Катастрофах?

— Возможно…, не знаю… — неуверенно сказала Лэйла, — я об этом давно думала, но так и не решила, как быть с чертой некоторых людей поступать в угоду себе, но в ущерб другим.

— Так всё-таки думала? — задорно спросил Раман.

— Думала.

— И не решила?

— Нет. А разве есть выход? — в голосе Лэйлы прозвучали нотки обречённости.

— Выход есть, и он простой, — сказал Раман и пояснил.

— Если все вокруг тебя одинаково круты, то тут не разбежишься давить себе подобных, пробираясь на вершину пищевой цепи.

— Ты хочешь сказать, что если бы все люди были как мы…

— …То и никакого соблазна сверхвласти бы не возникло, — сказал Раман, но так как это была лишь часть ответа, он уже предвкушал вполне очевидное возражение.

— Но люди несовершенны. Обязательно в стаде овец найдётся волчара.

— Хм… — Раман загадочно улыбнулся, поискал глазами зеркало и кивнул Лэйле.

— Ты там кого видишь?

— Себя, — не поняла Лэйла.

— А ещё кого?

— Ну… Вас, уважаемый Страж Тьмы.

— А ещё кого?

— Не понимаю!

— Ты видишь там двух Изменённых.

— И… что?

— А то, что этим Измененным почему-то не приходит в голову дурацкая мысль кого-то нагнуть, чтобы они служили им. Служили как рабы.

— Я всё равно не понимаю Вас, Раман-монах.

— Какая ты недогадливая! Тебя и меня воспитали так, чтобы не приносить вреда людям. Мы и следуем этому. Тому, чему нам в детстве твёрдо научили.

— Вы хотите сказать, что вбили зря?

— Так бы и сказал кто-нибудь из тех Высших, которых убили ещё в Первую Катастрофу.

— Вы хотите сказать, что всё дело в воспитании?

— Не только. Посмотри на людей, которые тебя окружают. Они сами поступают так, как ты стараешься поступать с ними. Они помогают друг другу и этим выживают в наши весьма не лёгкие времена. Тебе тоже помогают, когда ты испытываешь трудности. И славят тебя, так как ты им много добра делаешь. Находишься в такой атмосфере, что просто и в голову не приходит нарушить обязательства, взятые перед ними. Негласно взятые, но весьма аккуратно исполняемые. Скажи мне, что будет, если ты нарушишь эти обязательства?

— Люди перестанут меня уважать.

— А если ты попробуешь сделать их своими рабами?

— Они меня возненавидят.

— Как бы ты чувствовала себя, если бы они тебя ненавидели?

— Очень плохо. Я не хочу, чтобы они меня ненавидели. Я не хочу, чтобы они ко мне даже просто плохо относились. Тогда у них появится желание мне сделать зло.

— Потому ещё не хочешь, что сама себя перестанешь уважать, — подсказал Раман то, что было у Лэйлы чисто подсознательным желанием, — Ведь так?

— Да. Это правда. Но зачем Вы мне всё это говорите?

— Хочу, чтобы ты кое-что поняла, чего не поняли другие Изменённые. Но что очень хорошо поняла твоя мать, и, возможно, понимал твой брат.

— А ради чего это Вы, уважаемый Страж делаете?

— Ради тебя самой… Да и себя тоже. Ведь я тоже Изменённый.

Лэйла надолго задумалась. Но потом всё равно вопросительно посмотрела на Рамана.

— Ты с этим живёшь и поэтому просто не замечаешь. Это как воздух, который вокруг тебя. Пока он есть, ты им дышишь. И вспоминаешь о нём только тогда, когда его начинает не хватать.

— Обычаи? — попробовала предположить Лэйла.

— Шире. Культура. Культура сотрудничества, солидарности. Та, которая диктует людям помогать друг другу и не вредить им, даже ради выгоды для себя лично. Диктует поступаться своей личной выгодой и интересами ради общего блага.

— Но это же так просто! Я не понимаю, почему это ты говоришь как какой-то подвиг. Ведь если ты не поможешь другим, эти люди просто не помогут тебе. Если ты не будешь делать что-то на благо всех, на общее благо, то этого блага станет меньше. Для всех. И для тебя тоже.

— А вот представь себе, что есть люди, которые считают это великой глупостью.

— Они глупы.

— Хуже, Лэйла — они враги.

— Это с ними Вы воюете, Раман-монах? Это они тебя так покалечили?

— Да. Они.

— А я думала, что только мерки плохие.

— И они тоже. Потому что часто торгуют запретным. Тем, что калечит людей.

— А те, Высшие? Они тоже плохие?

— Что устроили Первый Апокалипсис?

— Да.

— Они тоже плохие.

— Но ведь я и…вы, господин Страж, мы ведь… Высшие? — с большой опаской выговорила Лэйла, явно страшась следствий из этого утверждения.

— Высшие, но мы сильно отличаемся от тех Высших.

— Мы отличаемся?!

— Ты уже знаешь ответ — в тех Высших не было человечности.

— Потому они были такими сильными?

— Они были СЛАБЫМИ. И делало их слабыми отсутствие человечности.

— Но ведь они столько людей убили…

— А кто победил в итоге?

— Люди победили. Победили нас, Высших.

— Лэйла! — Раман сжал запястье Лэйлы. — Запомни крепко: ОНИ — НЕ МЫ!

— Но почему? — удивилась она.

— Потому что мы ЛЮДИ со сверхспособностями, а они людьми не были!

— Потому что в них не было человечности?

— Да. Потому, что в них не было человечности. Они её выбросили. Как они опрометчиво считали — за ненадобностью.

Лэйла опустила глаза и кивнула.

— Я поняла! Мы — Люди, а они — Нéлюди.

Раман мягко улыбнулся.

— Э-э-эх! Идиоты они были все! Высокоинтеллектуальные идиоты! Что им стоило поступать просто по-человечески?! Ничего! Только жажда доминирования ради доминирования. И результат: они — вымершая раса. А мы — живы. Мы не дрались за доминирование, а защищали людей.

— Спасибо, Раман-монах, — тихо, но искренно сказала Лэйла, — Вы сняли у меня очень древнюю боль.

— Вот и я тебе в чём-то помог! — удовлетворённо сказал Раман.

Лэйла о чём-то вспомнила и робко посмотрела на запястье, которое продолжал держать Раман.

— Вы меня освободите?!

— Уже освободил. Давно. Ты просто этого не заметила. Я с самого начала разговора, как понял, что ты не относишься к Тёмным, снял оковы. И не буду тебя трогать.

Чтобы это подтвердить, он убрал руку с её запястья. В ответ Лэйла положила ладонь на его руку.

— Но Вы, Страж, не боитесь, что я скажу, кто Вы такой?

— Тебе совесть не позволит, — флегматично отмахнулся Раман, но вместе с тем продолжая внимательно наблюдать за реакцией собеседницы.

Лэйла вздохнула и снова потупилась.

— И правда… Ты поступил по-человечески… И ты всегда поступал по-человечески.

— Ты не сможешь меня выдать, и я не стану по тем же соображениям, — сказал Раман и хитро улыбнулся. В ответ и Лэйла робко улыбнулась.

— Нас мало, и мы можем выжить, только если будем выстраивать отношения по-человечески. Помогать друг другу и всем, кто в этом нуждается. Чтобы быть людям НЕОБХОДИМЫМИ. Как ты делала до сих пор. Но ведь и это ещё не всё! Мы должны отличаться от тех, ставших на «Путь Дьявола», ещё кое-чем.

— Опять загадка?

— А почему бы и нет?

— Сдаюсь! Сразу! Мне очень любопытно!

— Мы должны доверять друг другу. Так, как доверяют тебе и своим соседям те, кого ты лечишь. Как они доверяют, прежде всего, тебе. А поэтому мы не должны ни под каким видом ПРЕДАВАТЬ друг друга.

На мгновение глаза Лэйлы наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки и заговорила совершенно другим тоном.

— Я поняла тебя, Раман-монах. Тебя не зря называют здесь святым.

Тут уже самого Рамана подбросило. Он, даже сняв «стоп-захват», всё равно продолжал, уже по инерции, привычке Охотника, контролировать высшую нервную деятельность. Через контакт рук. Просто слушал. Он мгновенно понял, что Лэйла сказала правду. Что его и шокировало.

— Меня?!!! Здесь называют святым?!!!

— Да. А ты не знал? — в свою очередь удивилась Лэйла.

— О… Э-э…

— Тебя так и называют между собой эти люди — Раман-святой. Потому что ты творил людям добро, совсем не ожидая и не прося у них чего-то взамен.

— А… ну…да. Конечно. Я так и делал. Ведь они мне по-любому ничего не могли бы дать такого, что у меня бы не было и что мне действительно было бы нужно. А мне действительно очень мало чего нужно по жизни.

— Вот поэтому вы, Раман-монах, у них «Раман-святой»!

Теперь у Лэйлы был повод рассмеяться, видя ошарашенную физиономию собеседника.

Впрочем, Раман пришёл в себя довольно быстро.

Раман вспомнил, что очень часто, когда было время, он проповедовал добро. И люди его весьма охотно слушали. Что тоже было удивительно.

Когда он также бывал в «рейдах» на Калькутту, то там люди были совершенно иные. Их вот так, как здесь, в Бомбее, соблазнить проповедью добра и взаимопомощи или добиться простой словесной благодарности за бескорыстную помощь, было весьма сложно.

Настолько сильно различаются люди под управлением Дома Блэр и Корпорации?

Возможно…

Есть какая-то заслуга в этом самого Рамана? Заслуга в распространении и укреплении Добра среди людей, распространении тёплых, человеческих отношений?

По конкретно Бомбею — скорее всего, да. Сам ведь знает, что часто отсюда из бедных кварталов Бомбея неделями не вылезал. Особенно, когда начальство не тревожило.

Конечно, лестно себя обнаружить весьма высоко, с нимбом и крылышками. Но жизнь продолжается, и надо думать о насущном.

— Лэйла! — начал он извиняющимся тоном. — А можно там чего-нибудь мне принести поесть?! А то есть так хочется… я ведь только-только из «истощения восстановления» выбрался.

— Ой! Сейчас! — подпрыгнула Лэйла, но потом резко остановилась.

— Но ведь у тебя же желудок повреждён, как тебя кормить?

— Не волнуйся. Я его уже восстановил.

— Ты?! Восстановил?!! — поразилась врачеватель.

— Так же, как и ты можешь восстанавливать себя.

Глаза у Лэйлы широко раскрылись от удивления. Видно, день эпохальных открытий у неё не кончился.

— «Мы ведь одной крови — ты и я!» — процитировал Раман неизвестного здесь поэта[10], чем ещё более запутал Лэйлу.

День за окном перевалил к вечеру.

Мира

День за окном перевалил к вечеру. Полчаса назад, сверкая в рыжих, закатных лучах Солнца свеженькой эмблемой «Интаком», на площадке для челноков совершил посадку большой и толстый корабль с орбитальной базы «Гало-19». Эта площадка была предназначена только для челноков со спецпредставителями Корпорации и ВИП персон. Так что можно было легко предположить, кто мог прибыть. Впрочем, Василию Ивановичу и гадать не надо было. Он и так знал, что прибывает не какой-то представитель, а сама Мира — Координатор Марсианского сегмента Проекта «Венера». То есть супруга.

Он стоял возле большого, во всю стену окна и смотрел, как суетятся автоматы, таскающие что-то из обширного грузового отсека челнока на склад. И, скрестив руки на груди, просто ждал, созерцая окружающие виды.

Мимо окна в лучах заходящего солнца пролетела чайка. Такая же рыжая, как и разгружаемый челнок. Василий проводил её взглядом и не заметил, как сзади тихо щёлкнул замок двери.

Мира была эффектной женщиной. Она этим всегда пользовалась, когда надо было произвести впечатление. Особенно на своего мужа.

— Уж не меня ли ты там выглядываешь? — спросила она, заметив Василия, стоящего возле окна, и тихо подкравшись к нему.

Василий вздрогнул и резко обернулся. Прямо в лицо ему смотрела лукавая загорелая до коричневого цвета физиономия супруги. Она не стала переодевать свой полётный комбинезон, а просто распустила свою гриву каштановых волос поверх него, став похожей на весьма популярный мультяшно-сериальный образ женщины-инженера.

— А кого же ещё?!!! — воскликнул Василий, заключил её в объятия и закружил в воздухе.

— Раздавишь, медведь!!! — со смехом «возмутилась» супруга и постаралась хоть чуть-чуть ослабить воистину медвежью хватку Координатора, обрадовавшегося долгожданной встрече. Тот осторожно поставил её на пол и поцеловал.

— Два года ведь не виделись! — сказал он.

— Но это не значит, что при встрече надо дражайшую супругу раздавить в лепёшку! — возразила она. — У нас ещё вся ночь впереди.

— Та куда мы, бессмертные, денемся?! — отмахнулся Василий.

— Денемся! Ещё как денемся! Но сначала чай. Чай есть?

— А как же! — возмутился супруг, показывая рукой в сторону чайного столика. — Тебя дожидается!

Мира крутанулась на каблуках и всплеснула руками.

— О! Мой любимый самовар!

— И печенье! — добавил Василий.

У нас, у русских, есть своя весьма своеобразная «чайная церемония». Она сформировалась давно, и многие ею следуют как доброй традиции. Чай — собственно у нас не просто процесс поглощения чая и яств. Это процесс долгой и дружеской беседы «за жизнь». Жаль, что сейчас эту сторону традиции многие забыли. А ведь она нас скрепляет. Чаепитие устраивается и по поводу просто визита гостей, и по поводу отъезда кого-то из родственников в дальний путь. А также и возвращения домой. За чаем рассказывается, где бывал, что видел, что делал. Происходит обмен впечатлениями и мыслями. Проектами и свершениями.

Чаепитие по нашей традиции есть и начало, и конец дел.

Правда, когда-то оно же ещё сопровождалось и потреблением алкоголя. Но это когда-то. Алкоголь, как и любой наркотик, сильно искажает восприятие человека. Слишком сильная дубина, бьющая по мозгам, чтобы потреблять её не в медицинских целях, а как питьё.

Поэтому, отказавшись от водки и вина, большинство возвращаются к истинно русской традиции пития чая. Тем более что чай полезен. В отличие от спирта. Да, чаепитие отнимает очень много времени. Но мы не роботы, чтобы всё время работать, чтобы с ушами и по макушку быть погружённым в собственные дела. Надо и расслабляться, обмениваться впечатлениями, достижениями, победами. А как это можно сделать иначе и лучше, нежели за чашечкой чая, да сладкую прикуску?

Василий и Мира от этой роскоши, несмотря на сильную загруженность работой, ни под каким видом отказываться не хотели.

— Я тут пока до тебя добиралась с Марса, просмотрела парочку сериалов Евразии. — Начала Мира, отпив из чашки ароматного цейлонского.

— Так ты же их раньше терпеть не могла! — удивился Василий, заполняя свою Очень Большую Чашку.

— А вот сейчас интересно стало! — сказала Мира набирая в чашечку мёда.

— Сразу же скажу… — Мира понюхала мёд, расплылась в блаженной улыбке и только после этого завершила фразу. — Зеленко со своими ребятами классно развёл «Евразию»! Типа: «Вам нужны сенсации и «жаренные факты»? А вот вам Сенсации настоящие и вот вам Факты! В лучшем виде».

— Так ты эти «сериалы» смотрела? — несколько разочарованно протянул Василий.

— И эти тоже. Но заинтересовали меня также сериалы для дураков и дур.

— И чем же? — снова неподдельно удивился супруг.

— Они в сериалах пытаются протолкнуть идею, что экзоты и Изменённые любить не могут! В принципе! Никак! А я как вспомнила наш роман… Так смеялась!

— И какой это сериал ты смотрела?

— Ну тот, где главный герой мотается между Землёй, Марсом и Луной, пытаясь спасти свою ненаглядную дурочку от «Злых Происков Хитрокозненных Экзотов Внеземелья». У-у!

Мира, растопырив пальцы и сделав зверское лицо, изобразила киношных злодеев-экзотов.

— Этого там сейчас полно. Я тоже изредка смотрю вскользь эту чушь. И тоже чтобы посмеяться. Но вообще — явно проглядывает политика сатанизации экзотов и Внеземелья.

— Угу… Зеленкины ребята на «Паутинке» классно подмочили им миф. Фрагменты внутренних новостей «Паутинки» с их свадьбами, праздниками, буднями классно подобраны! Они там Рай нарисовали.

— От чего поток желающих эмигрировать «На Звёзды» последнее время заметно возрос. — заметил Василий.

— Ты этому не рад?

Василий неопределённо пожал плечами.

— Мы просто не справляемся. Да и у вас под «Лазурной», место хоть достаточно выкопали?

— Ах вот что тебя волнует. Можешь не беспокоиться. Тот разлом, что мы обнаружили под «Лазурной», настолько огромен, что там можно строить, и строить, и строить… Всё, что происходит наверху — никак не отражается на этих хранилищах. Наши геологи, кстати, так и не достигли дна той трещины. Пока разведали сорок два километра в длину и десять вглубь. А она всё ещё такая же широкая.

— Ого!

— Вот такое «ого!». Там можно и миллиард анабиозных контейнеров положить. Так что можно наращивать эмиграцию. Все, кто не найдёт сейчас места на поселениях, дождутся его в анабиозе.

— Это хоть радует… а вообще на Земле стало кисло.

С сожалением произнёс Василий, меланхолично размешивая чай.

— Оно видно! Я проделала простейший психологический анализ тех сериалов. Они в этом, в своих сериалах переносят свои грехи на нас. Бездумно. Они видят их. Но отказываются их принимать как собственную беду. Им хочется видеть эти же гнусности, которыми поражены их души, где-то вовне, чтобы сказать: «Это не про нас! Вон где зло! Ату его! А мы чистые!». Да, у нас есть свои недостатки, но они другие. Чтобы их увидеть, надо жить у нас, а не наблюдать весьма издалека, и конструировать исходя из своих недостатков недостатки того, кого не знают. Но то, что они переносят в своих фильмах на нас — воистину ужасно! Не потому, что они хотят видеть нас такими, а потому, что они сами такими являются.

— Перенос.

— Да, перенос. И если они уже такие, как изображают своих врагов — тут скоро будет очень плохо.

— А что тебя больше всего шокировало? — заинтересованно спросил Василий.

— Акцент на то, что «они не могут любить и не смогут никогда».

Василий хмыкнул.

— Это сходится с некоторыми моими наблюдениями. — ответил он. Мира, зная, что так он всегда начинает длинные монологи, промолчала, ожидая продолжения.

— Я недавно просматривал отчёты наших наблюдателей и наших агентов. И обнаружил очень интересную деталь. Когда Алексей Гамаюн рассказывал о Проекте «Венера» журналисту, то он спросил у него почти буквально: «а любил ли он кого-нибудь вообще в своей жизни?».

— Какой был ответ?

— Удивлённое молчание!

Мира кивнула.

— Они все бесчувственные чурбаны. Выходит, что только мы, экзоты и мутанты, сохранили человечность, уйдя от их «человечества».

— И это не всё! — со значением произнёс Василий Иванович. — Наш «монах» выдал точно такую же реплику в разговоре с Хелен. Оборотню класса «Сирена», помнящей время ДО Апокалипсиса.

— Бедняжка! Я его понимаю. Он потерял всю свою семью. Любимого человека. До сих пор мучается. Но то, что наши люди всё больше замечают эту разницу — между цивилизацией постапокалипсиса и нашей — отрадно! Значит, и поселяне уже про это заговорили.

— Заговорили как о само собой разумеющемся. Это отрадный знак. Но! Кстати… — Василий интригующим тоном выделил своё «но» и поднял палец. Мира тут же сильно заинтересовалась.

— Замечу: не так уж и беден ныне наш «монах»! — произнёс Координатор.

— Да?! — сильно удивилась Мира. — Он всё-таки излечился от своей многолетней депрессии?

— Мира! Ты даже не представляешь, как феерически вляпался наш бесшабашный Рома!

— Раман?! Вляпался?!!! Не может быть! Ты шутишь!

— Нет, представь себе, дорогая моя Мира. Не шучу! И термин «феерически» — это даже не для красного словца.

— Ага, дай угадаю… Он «вляпался» в какую-то историю, а вышел с большим приобретением? И что он нашёл эдакого? Тайную базу Изменённых?

— Не угадала! — Василий Иванович аж сиял от удовольствия.

— Ладно, не томи. Говори, что такого нашёл наш везунчик.

— Ну, для начала он огрёб от воинства Дома Блэр. От Боевых Котов. Еле выжил. Они его чуть на куски не порвали.

— Это из-за того мальчика-охранника, что ли? — догадалась Мира.

— Да. К сожалению, не уберёгся… Но после!..

Василий Иванович принялся от избытка чувств ходить туда сюда и размахивать руками.

Короче, почти в центре зоны нашей ответственности этот барбос нашёл: пункт «а», Светлую…

— Наконец-то наш принц нашёл себе принцессу! — воскликнула Мира.

Василий Иванович остановился и отрицательно покачал указательным пальцем.

— Это — мелочь. По сравнению с тем, что…

— Ну если это мелочь… то что же там такого важного может быть?!

— Так вот, пункт бэ — Высшую!

— По твоим восторгам, дорогой, там не просто Высшая… Я права?

— Ага! Из Последних! Это раз, и ка-ноль — это два!

— А как она там могла сохраниться, да ещё и Чистая? — наконец-то поразилась Мира.

— Представь себе, она была врачевателем у бедноты. Жила тихо, как мыша за плинтусом, тихонько применяла свои способности к излечению, а сверхспособности затолкала так далеко, что даже об их существовании забывать стала. И заметь! У нас под носом, в районах, где все патрули, — как наши, так и Блэр с Инквизицией, — постоянно шастают, жила уже три десятилетия!

— Ты повторяешься. Насчёт «под носом», — заметила Мира, улыбаясь.

— Так ведь какой случай! — продолжил размахивать руками Василий.

— Васенька! А кто ещё мог бы из них в тех условиях выжить? Только тот, кто откажется от конкуренции и начнёт вживаться в общество, принося ему пользу.

— Да всё равно невероятно!

— На себя посмотри! — насмешливо сказала Мира, — ты сам так поступаешь. И этим живёшь весьма небедно.

— …И спокойно! — тут же подхватил Василий Иванович.

— Ну… насчёт спокойно, можно ещё поспорить, а остальное присутствует.

— Я хотел сказать, что на моём хвосте не висит никакая Святейшая Инквизиция.

— А вот это не факт! Они даже у нас висят. Только и успеваем шарахаться по космосу.

— У меня с СИ весьма нежные, дружеские и вааще очень даже отношения! — ёрнически сказал Василий Иванович и расплылся в хитрой улыбке. — Я им стока всего сдал… И всяких…

— Ага! Из конкурирующих Домов, — поддела Мира.

— Ну… — Василий Иванович срочно изобразил лицо святого, — должны же мы помогать ра-адной СИ бороться с Детьми Дьявола? Должны! Ну… я вот и помогаю по мере своих скромных сил.

— …сдавая им всех, кто тебе дорожку перебежал.

— Ага! С выгодой для дела! А нехрен мне и моему делу палки в колёса совать. Не совали бы — дольше бы жили.

— Какой ты у меня акулистый капиталист! — хихикнула Мира.

— Ну, всё равно, прикинь: Высший, и у нас под носом, да ещё столько времени!

— Ловкая девочка, — поддержала Мира, но потом её лицо приобрело озабоченное выражение.

— Не верю я в мегаудачи. Это может быть вполне нормальная подстава, — наконец сказала она.

— Раман проверил и говорит, что никаких слоёв сознания у неё нет и изначально не было. И она ЧИСТАЯ.

— Чистая? Но это Раман говорит. Может, она ему Зовом все мозги залила. Есть возможность её перепроверить?

— Есть, есть! — отмахнулся Василий.

— И кому ты там собрался дать её перепроверить? — скептически спросила Мира. — Ладно, знаю я тебя. Не дёргайся. Я лично её проверю. А вообще, надо бы её проверить на деле. Она хочет уйти на звёзды?

— Да. У неё безопасной жизни, пока не обнаружили, что она не стареет и совсем не собирается стареть, примерно лет пять-восемь.

— Это достаточно большой срок… — задумчиво сказала Мира. — Но лучше бы её оттуда выдернуть не через пять, а через три. С запасом на непредвиденные обстоятельства, в виде не в меру наблюдательного мерка.

— Резонно. Но как мы можем её проверить?

— Пусть Раман возьмёт её в рейд. Пусть она посмотрит на мерзавцев вблизи, а то чую, что у них там, в Южном Округе, только вшивые мерки, да и то редко бывали. Пусть выберет сторону. Сейчас она явно посередине, если столько прожила тихо. А дальше… Пусть сделает нечто, за что её можно будет по праву наградить Звёздами.

— Тоже резонно, — кивнул Василий Иванович, но потом замялся. — Ты права тут в одном… Меня не раз пытались подловить вот такими «счастливыми случайностями». Всё агентуру мне под бок совали.

— И как, много насовали? — с интересом спросила Мира.

— У-у! Много! За пару лет, что тебя здесь не было, кто только к нам не ломился. У меня теперь целая коллекция агентов от половины Домов мира. Даже один из СИ есть.

Василий Иванович хищно хохотнул и принялся расхаживать по своему обширному кабинету кругами, при этом от избытка чувств разманивая руками в иллюстрацию своего рассказа.

— Ну, я их тепло пристроил… сытно. Едят, пьют, развлекаются и даже своих начальников радуют «свежими» донесениями. Они даже и не подозревают, что их за нос водят. Это я параллельно в Дома своих кротов ввинтил.

— И как это ты их так дезой кормишь, что они не чуют?

— Да просто! Создал кучу фальшивых отделов, а над ними поставил ещё больше народу, чтобы изображали кипучую деятельность и поставляли этим фальшивым отделам море бюрократической дребедени. Делал по принципу — чем проще, тем надёжнее.

— Вот эта канитель — проще? — с некоторым недоверием спросила Мира.

— Другие варианты в наших условиях были менее надёжные.

— Война разведок! Старо как мир! — философски заметила Мира. — Ты, я вижу, с ними управился хорошо.

— Ну… Если, честно… напрягают они меня! Как чемодан без ручки: И неудобно, и выбросить… нельзя! А с этой, Лэйлой надо будет полный объём проверок провести. Раман, конечно, великий спец, но истина дороже.

— Да не трусись ты так, Василий! Сделаю я для тебя! А… а сам ты что, не хочешь в это дело влезать? Ведь ты не хуже меня это сделать можешь.

— Знаешь, сколько работы навалилось, с этим приближающимся кризисом? — спросил Василий, критически посмотрев на супругу.

— Верю! Не переживай — сделаю!

Пока Василий наполнял очередной раз опустевшую чашку, супруги помолчали.

— А что там за шум с обвинениями со стороны Блэр, что мы скрываем экзотов? — спросила Мира, когда получила свою чашку полной.

— Заметила, что скандал очень быстро заглох? — ухмыльнулся Василий.

— Потому и интересно. Ведь если кого-то ловят вот так — то на мелочи не размениваются.

Василий снова хихикнул, довольный тем, что случилось.

— Опять развели Дом Блэр. Всё-таки моя Служба Безопасности зря хлеб не ест, — сказал он, потянулся и сплёл пальцы на затылке.

— А подробно? На чём их на этот раз поймали?

— Подробно? Дом Блэр стал жертвой собственного незнания. А именно незадокументированных свойств боевого костюма Охотника Корпорации. Визгу было, что типа там сверхспособности у Охотников… Ну, мы им и показали некоторые из свойств. Как рекламу. А после предложили партию устаревших Шейху. Причём сделали это ДО того, как предложили это широковещательно. Так что, когда прибежал Главный Военный Интендант от Дома Блэр, наши картинно развели руками и сказали, что вся партия уже куплена. Шейхом. Те кинулись проверять и обнаружили, что действительно, «Договор На Поставку» заключён буквально за сутки до того, как примчался Интендант Блэр.

Чем дальше он это говорил, тем больше его разбирал смех.

— А у них не возникло никаких подозрений, что их провели?

— Естественно, возникли! Причём наша СБ тут же с успехом перевела стрелки на Шейха Али. Ну, типа «он подкупил наш отдел сбыта» чуть ли не на корню весь.

— Но они должны были бы попытаться этот же заказ сделать на следующие партии?

— Хм… Наши постарались сделать так, чтобы как можно больше загрузить производство. Предложили для СИ. Дали один костюмчик на испытания. Так они теперь чуть ли не лучшие наши друзья. А производство загружено их заказом на ближайшие два года. А через два года…

Василий не выдержал и рассмеялся уже от души.

— За два года как в том анекдоте про Ходжу Насирэддина[11], - тоже начала смеяться Мира, — либо Шах помрёт, либо ишак, либо Учитель. Какова вероятность кризиса уже?

Василий перестал смеяться. Пару раз хмыкнул и ответил.

— Сейчас восемьдесят.

— Значит, чуть-чуть снизилась?

— Да, снизилась. Нашими стараниями. И сроки отодвинулись на полгода.

— Так может быть, ещё раз отлупим Блэр, и она вообще к нулю скатится? — полувшутку предложила Мира.

Василий внезапно стал очень серьёзным.

— Ты, дорогая, даже не представляешь, насколько близка к истине.

— Вот как?!

— За последний год этот «Дом Проклятых» стал ключевым в надвигающемся кризисе. И если нам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО удастся его очень сильно побить… А ещё лучше подставить под гнев СИ — у нас тогда будет ещё лет пять. Прежде чем кризис шарахнет в полную силу.

— А с базами Блэр — полный ноль… — печально заметил Василий чуть погодя. — Как ни прискорбно это признать, но мы в этих поисках зашли в тупик.

— А та база, на которую ты натравил Святейшую?

— Пусто! Они успели вывезти всё, что там было криминального, да ещё и следы замести. Хотя… вот… очередную благодарность от СИ получил… но это не утешает.

— Будем искать дальше?

— А куда мы денемся?! У меня тут возникло весьма нехорошее подозрение, что от того, найдём мы эту скрытую базу или нет, зависит начало Кризиса. Если НЕ найдём, то Кризис будет уже через год. Если найдём… — будет, но спустя много-много лет.

— Ты повторяешься.

— Да. Повторяюсь. — Печально сказал Василий. — Но ведь действительно, если не найдём ту базу Блэр… Кисло будет. Уверен, что будет.

— А пересчитать варианты наступления кризиса пытались?

— Ещё считают… Эх! Если бы у нас был хотя бы один искин! Мечтательно выговорил Василий Иванович. На что супруга вдруг хрюкнула в кулак и загадочно на него посмотрела.

— И что, радость моя, ты хочешь сказать? Что сизифов труд зачтётся на небесах? — спросил у неё Василий.

— Нет, но могу подсказать одно решение, которое нашли и вовсю используют на Венерианском комплексе.

— М-м? — Василий поднял вопросительно правую бровь и покосился на супругу.

— Это одна из причин, почему я тут к тебе примчалась. Но думала, это не настолько важная весть, как все остальные.

— Ну… может быть, и так, а может, иначе… Смотря что ты имеешь в виду.

— Кто-то из Домов имеет искина?

— Да. Точно имеет. И сейчас пытаемся определить, у кого такое приобретение.

— А что будет, если будем иметь и мы?

— Что-что… Я тогда большинство экзотов-учёных просто эвакуирую на Марс, или на «Звёздочку». Подальше от шаловливых рук ищеек Святейшей. Ведь если не иметь этот супердевайс, то приходится держать штат учёных, который, складывая свои мозговые усилия, стоит одного искина.

— Гм… Серьёзная причина.

— И у тебя есть на это решение? — с надеждой спросил у своей супруги Василий.

— Есть!

— Давай!

— Но это лучше показать.

— Так ты что, его прямо сюда…?

— Я похожа на дуру? — картинно возмутилась Мира.

— Нет! — решительно сказал Василий Иванович и постарался изобразить святую невинность.

Супруга хмыкнула и, вынув накопитель, прошла к рабочему столу Василия. Набрав собственный пароль, она быстро ввела содержимое в комп.

Василий, прихватив её чашку и свою Большую Кружку, проследовал за супругой и присел на подлокотник кресла.

— Решение, как ты часто любишь говорить — «просто, как валенок», — сказала Мира, одной рукой хватая свою чашку, а другой прилаживая на голове интерфейс.

— Люблю «валенки»! — тут же хищно вставил Василий.

— Смотри внимательно!

Мира развернула схему обычного бортового управляющего комплекса космического корабля.

— Такие на всех наших кораблях стоят. В том числе и на тех, которые поставляются на корабли Домов… ну из тех, кто летает.

— И в чём прикол? — недоверчиво вопросил Василий.

— А прикол в управляющей программе. Вот её развёртка по блокам. — Мира быстро открыла схему и указала на одну из ветвей.

— Это то, что добавил один наш очень талантливый программист.

— Вот эту малюсенькую ветвь?

— Мгм! Но она полностью решает всю проблему. Смотри сюда…

— Так…

— Теперь сюда.

— Ага… пока не понимаю…

— А теперь сюда… улавливаешь, к чему идёт?

— Ну-ка, ну-ка…

— Далее, смотри следствия и ссылки сюда и сюда.

— Оп!

— Ага! Начало доходить.

— Возможно, но как это всё…

— Смотри дальше сюда.

— Нихрена себе!

— Вот тебе и «нихрена себе»! — торжествующе сказала Мира и продолжила вести супруга по ветвям программы. — Видишь, какая вот здесь далее «нихренаська» заложена?

— …Йип-пона мама! Вот это ДА-А!!!

— А после этого, — не обращая на восторги супруга, закончила Мира, следуют вот эти блоки… Раз, два, три, четыре и пять!

— Гениально!!! — застыл поражённый с округлившимися глазами Великий Координатор. — И как ЭТО никому в голову не могло прийти столько лет?!!!

— Так вот же! Вместо того, чтобы строить суперкомпы, этот барбос подумал: «А нахрена? Если есть биочипы сопряжения, то почему бы не использовать в виде приставки к основным блокам компьютер ПРИРОДНЫЙ?». Получается так, что, не выходя за пределы, установленные Святейшим Престолом по части «железа» и его мощностей, он одним сложением возможностей человеческого мозга и простейшей электроники получил вполне нормальный и работоспособный искин! И заметь: по отдельности — ничего не работает. Сложи вместе, и получаешь результат, тысячекратно превышающий простую сумму!

— Стоп, стоп, стоп!!! А где хранится базовая программа? Ведь не дай боже, если эту самую программу прочитает кто-то из инспекторов СИ!

— Не прочитает!

— Это как?

— Просто Василий! Основная программа, без вот этого и этого «хвостов», — Мира показала на соответствующие ветки, — хранится в железке. И является, (заметь опять!) — стандартной программой сопряжения и управления для всех наистандартнейших блоков управления космическими кораблями. А вот «хвосты» хранятся в мозгах пилотов. Причём не в биочипах, а в непосредственной «долгой» памяти.

— Таким образом, — дополнил её Василий, даже если кто-то что-то заподозрит, то читать будет биочип… А ТАМ ПУСТО!!!

Сказав это, он покатился со смеху.

— ГЕ-НИ-АЛЬ-НООО!!! — орал Великий Координатор, стуча по столу кулаком.

— Кстати, а кто автор вот этого дополнения? — спросил он, чуть успокоившись.

— А помнишь маленького мальчика, которого лет восемь назад притащил из рейда наш сердобольный буддист?

— Подожди… это тот, которого чуть не забили до смерти по пьяни, да ещё ради развлечения офицеры Дома Канн? Рамана потом очень долго искали, чтобы казнить, а я его после этого вынужден был покрывать и скрывать, так как он тех ублюдков просто поубивал?!!

— Вот именно! Он и есть!

— Вот это… бывают же совпадения! — обалдел Василий.

— Ну, ты нашему везунчику какую-нить благодарность нарисуй… Ведь заслужил. А то, помню, ты его тогда чуть самого не прибил…

— Мда! — виновато крякнул Василий и полез чесать в затылке. — Придётся, однако! Но всё равно, Мира, спасая мальчишку, он мог бы и не убивать уродов. Тогда бы не пришлось тратить столько сил, чтобы вытащить этого остолопа с его «трофеем».

— Но вот… не зря, получается, вы так старались.

— Да уж… Охренеть!.. Убиться веником!!! Нет, вот прямо сейчас надо дать распоряжение, чтобы сделали приставку к нашему «очень большому МАКу»! — засуетился Координатор, не зная, за что в первую очередь хвататься. Правда, затем остановился и, пристально прищурясь, посмотрел на супругу.

— А… А Раман и так уже с «призом» и «наградой» — пущай тешится! — лукаво и скабрезно закончил Василий.

— Ну ты гад неблагодарный! — со смехом заметила Мира.

— Да не переживай! Успеется и ему намекнуть, и что-то сообразить в «иконостас».

— Смотри! Ты обещал! — погрозила тому пальцем супруга.

Большое Дерево Времён

— Как тут тихо! — сказала Лэйла, оглядываясь вокруг. — У нас в городе даже на таком расстоянии слышен шум. Крики торговцев, зазывающих в свои лавки, шум транспорта…

— Это Тапробэйн… — Неопределённо ответил Раман. — но даже здесь полно следов Апокалипсиса.

— Не вижу… Их что, все уже ликвидировали? Всё застроили? Вот так?

Лэйла обвела рукой окружающие двухэтажные домики с прилегающими к ним двориками.

Мимо Лэйлы прошагала женщина, ведущая за руку девочку лет десяти. Девочка, как на невиданное чудо, пялилась на Лэйлу, укутанную в своё традиционное сиреневое сари. К Раману и его экзотическому «прикиду» здесь уже привыкли, а вот женщина в сари была в диковинку. Девочка, даже пройдя мимо, всё выворачивала голову, во все глаза разглядывая удивительную пару. Великая Знахарка Бомбея, заметив это, доброжелательно ей улыбнулась. Девочка улыбнулась в ответ и только после этого отвернулась.

— Нет, не всё так застроили. — Ответил Раман, тоже с улыбкой проводив любопытную девочку взглядом. — Это — дома инженеров и обслуживающего персонала того завода, мимо которого мы прошли. А вот за домами, там, всё осталось почти таким же, как и после Последней Битвы.

— Это туда мы идём?

— Да. Это там.

— А там не опасно? — с подозрением спросила Лэйла. — Там могут быть мерки.

— Это в Бомбее по развалинам мерки шастают. — Усмехнулся Раман. — Здесь их всех вывели. На всём Тапробэйне мерков нет. Мы хотели то же самое сделать и в своей зоне ответственности — по всему Югу Индии, — но они там плодятся как тараканы. Пока что борьба с ними ТАМ идёт с переменным успехом… нет, Лэйла, нам вон туда, где площадка для авиаков. Здесь не пройдём. Всё заросло.

Раман вежливо остановил Лэйлу, чуть было не завернувшую в узенький проулок между коттеджами, и показал дальше вдоль пустынной в это время суток улицы.

— И ты предлагаешь мне заняться этим делом…

— А иначе остаётся только смириться со всем несовершенством этого мира и смотреть, как умирают люди от голода и болезней. Как убивают детей.

— Я тоже спасала. Но я не хочу трогать скрытые способности.

— А как спасти этих людей, если не применять то, что имеешь с генами?! Ты и так их использовала. Втихую…

Раман лукаво посмотрел на Лэйлу и напомнил.

— Ведь даже мне после глюкозы ты ввела лошадиную дозу нашего, чисто оборотнического восстановителя.

— А перед всем этим, — уже тихо посмеиваясь, дополнил он, — просканировала.

— Это то, что я могу себе позволить применять, чтобы спасать людей.

— Придя к нам, ты сможешь применять весь комплекс умений.

— Это меня сильно страшит. Я видела раз одного мерка, который был под действием креатора… Где он его нашёл, мы так и не узнали… Но это было СТРАШНО!!! Он вёл себя так, как будто являлся Богом, а все остальные должны ему либо поклоняться, исполняя малейшую прихоть, либо умереть. Я не хочу быть такой!

— И не надо быть!.. Кстати… припоминаю нечто такое… про сбесившегося мерка. Вопрос! Это не ты его там…

Раман, лукаво глядя на Лэйлу, многозначительно провёл большим пальцем у себя по горлу.

— Да. Мне ничего не оставалось делать, как его остановить. Он уже убил десять человек.

— И как это было? — тут же сильно заинтересовался Раман.

— Я переоделась в мужскую одежду и взяла с собой одного из соседских сыновей, строго-настрого приказав ему не соваться вперёд и забыть то, что произойдёт, сразу же после окончания.

— Зов? — профессионально задал вопрос Раман.

— Да. Это был единственный способ и единственный случай в жизни, когда я его применила… Из оружия у меня был старинный арабский меч с гибким лезвием.

— Так это ты им так аккуратно мерку голову отделила… — совершенно серьёзно заключил Раман.

— Да. Это был единственный способ его надёжно и быстро остановить, не выставляя ничего из своих сверхспособностей.

— А сверхреакция? — тут же поправил её Раман. — Ведь для той модели юнита характерна очень высокая скорость реакции.

— Откуда это вам, Раман, известно?

— Так я же Охотник! — напомнил он ей. — Мы проводили расследование по этому случаю. Я его очень хорошо запомнил.

— Понимаю. Я старалась сделать так, чтобы казалось, что у кого-то случайно получилось. Что мерка врасплох застали.

— Для всех других это бы сошло. Но мы-то знали, что таких гадов застать врасплох обычному человеку невозможно.

— И к какому выводу пришли?

— Мы пришли к выводу, что тут «порезвился» некий неизвестный нам экзот.

— Я этого боялась. Боялась, что кто-то заподозрит применение сверхспособностей и начнёт искать. Даже подумывала уехать оттуда куда-нибудь подальше.

— Зря, как видишь. Мы ловим только мерзавцев. А то, что в том районе завёлся некий экзот, помогающий людям, нас только порадовало. Хотели только найти его раньше СИ. Чтобы избавить от их «пристального внимания».

— И нашли! — Усмехнулась Лэйла.

— Как видишь, — слегка закруглил Раман, — Одни свою силу применяют, чтобы издеваться и паразитировать. Другие, чтобы служить людям. Тебе, надо раз и навсегда выбрать сторону. Если ты служишь людям — применяй свои способности им во благо. Если паразит — ну тогда с нами не по пути.

— Я не паразит! — испугалась Лэйла.

— Я это давно понял, — успокоил её Раман.

— Но я не могу больше убивать! Особенно после того…

— А кто тебя заставляет убивать? Как раз и надо делать так, чтобы погибло как можно меньше людей… Да даже зверей. И наши способности «светить» — смертельно опасно. Для нас самих, и для тех, кого пытаешься спасти.

Они прошли мимо посадочной площадки авиаков и ступили на древнюю даже на вид дорогу. Кое-где потрескавшуюся, но всё такую же ровную.

— А её что, чистят? — спросила Лэйла, указывая на дорожное покрытие древней дороги.

— Несколько раз чистили, когда расчищали очередную площадку под строительство. Также она там дальше смыкается с такой же древней дорогой проходящей через джунгли. Поэтому её стараются держать в рабочем состоянии. Она сейчас проходит через всю зону развалин.

Лэйла проследила за лёгким султанчиком пыли, пересёкшим дорогу. Вихрь соскочил с древнего бетона и тихо угас в зарослях травы, закрывавшей развалины. За те столетия, что прошли с Последней Битвы, многие из них округлились, оплыли. Забившая их пыль и грязь, проросла бурьяном. Теперь только отдельные хорошо сохранившиеся фрагменты стен и строений, торчавшие сквозь зелень, напоминали о том, что здесь некогда жилили люди.

— Каждый раз, когда я вижу развалины от Первого Апокалипсиса, всё вспоминаю Изменённых. Тех главных, которые устроили Войну. Ведь их уничтожили всех… А мы — выжили.

— Удивляешься, почему выжили?

— Да. Ведь тех — убили всех.

— Оборотни были консерваторами, потому и выжили. — ответил просто Раман.

— Но почему?!

— Потому, что они полагались не на технологические комплексы, которые оказались легко уязвимыми для «крыс», а на самих себя. Они не гнались за сверхбыстрой эволюцией, сохраняя по большей части человечность. Они были сверхосторожными.

— Сверхосторожными? Но ведь мы обладаем такими возможностями… Какими же обладали Главные?

— Главные обладали чудовищными возможностями. Даже представить ныне сложно какими. Но они поставили всё на быструю эволюцию — искусственно подхлёстнутую. Мы же — на медленную. На поиск возможных ошибок и их надёжное исправление. При сверхбыстрой искусственной эволюции многие ошибки проявляются не сразу и поэтому не видны. «Главные» одной такой ошибки — фатальной, — не заметили. Поэтому и поплатились.

— Вы Страж, очень много знаете! — с некоторым благоговением сказала Лэйла.

— Я собиратель знаний. Такой же собиратель, как и Великий Координатор. — скромно «открестился» Раман.

— Со мной поведёшься — ещё не то узнаешь! — прищурившись с улыбкой закончил он.

— Как те ребятишки, с которыми ты меня хочешь познакомить?

— Да. Я им потихоньку передают то, что знаю.

— Они не…

— Нет. Они обычные люди. Может у некоторых есть какие-то «экзотные» гены или свойства. Но они в скрытой фазе.

— Я долго думала, что осталась во всём мире одна. Хотела просто прожить свою жизнь как все. Иногда видела как ловят экзотов. Как умирают те, кто родился Нехоршо Изменённым… и считала, что только я и осталась из тех, кто получил могущество. Одно время пыталась искать экзотов. Но потом бросила. Опасно это было. Так как искали многие, чтобы убивать. Могли и меня тоже убить.

— Но откуда ты узнала о существовании Стражей Тьмы? — удивился Раман.

— От людей, которые с ними сталкивались. Вообще Стражи Тьмы — это как Легенда. Такая светлая Легенда среди людей. Я тоже старалась следовать заповедям Стражей Тьмы — по мере сил охранять мир от Зла.

— Но не применяла все свои способности для этого.

— Да. Не применяла.

— Но почему не интересовалась, кто есть эти самые Стражи тьмы?

— Почему же? Интересовалась. Как и все. У нас даже мальчишки на улице в Стражей Тьмы играют. Было подозрение, что это целый орден. Религиозный орден или клан, который защищает людей от Порождений Тьмы. Потом склонилась к тому, что это какое-то подполье, которое одновременно противостоит и меркам, и изменённым ступившим на путь Зла и даже самому СИ.

— А это и есть подполье, охватывающее весь мир.

Лэйла с округлившимися глазами посмотрела на Рамана.

— Да-да! Именно так. Мы через это подполье стараемся сделать мир чуть лучше. Добрее. Чтобы экзоты были не врагами, а друзьями обычных людей. Даже СИ к нам иногда прислушивается. По крайней мере, они нас стараются не трогать. Есть негласное соглашение.

— Но почему же тогда говорят, что те, кто служил в Стражах Тьмы, потом уходят На Небо? Как это понимать?

— Буквально. Многие из экзотов, которые показали себя чистыми, уходят на Поселения. В Колонии.

— Но как вы столько чистых-то делаете? Или просто ищете их и находите, кто ещё не опустился во Зло?

— И ищем, и делаем. Убеждаем их отказаться от Пути Зла. Не только экзотов, но и людей.

— Среди Стражей есть простые люди? — удивилась Лэйла.

— Да. И их там большинство.

— Не лучше ли вот так ходить и убеждать людей жить по-человечески?

— А я так и делаю. И не только я. Давно хожу и убеждаю. Только не все меня слушают. Помнишь тот случай на рынке, когда я остановился возле овощной лавки поболтать с торговцем, а к нам подошла компания каких-то придурков? Это когда и ты туда же подошла, а я тебя случайно «учуял». Как оборотня. Мне кажется, и ты меня почуяла как не совсем человека.

— А! Припоминаю! Я тогда стояла и думала, что меня так ОСТАНОВИЛО. Стояла, хлопала глазами и рассеяно слушала препирательства.

— Ну, препирался с подошедшими, положим, сам торговец, с которым я перед этим беседовал. Я же с ними даже разговаривать не желал, когда услышал.

— Ты с ними не спорил. Почему?

— А зачем спорить с убогими? Они безнадёжные калеки. У них нет главного, что является основой для понимания — совести. К тому же, тот жирный, который меня больше всех задирал — он мерк.

— И ты его не арестовал?! — удивилась Лэйла. — ты же Охотник Корпорации.

— Не за что было. — Пожал плечами Раман. — потом всё равно попадётся. Они всегда попадаются. Да и все меня знают как Рамана-монаха. Но не как Охотника Корпорации и, тем более, Стража Тьмы.

— Мы сильно удалились от темы…

— Да… — кивнул Раман и вернулся к обсуждаемому. — Убедить можно немногих. Только они могут пойти дальше. Стать лучше. Остальные пребывают в эдаком метастабильном состоянии. Как животные. Живут себе одним днём и живут. Этому большинству своего животного уровня вполне достаточно.

— А разве их нельзя как-то поднять, раскачать? — осторожно спросила Лэйла.

— Вот ты сама пыталась? — задал встречный вопрос Раман.

— Пыталась.

— И как?

— Говорят: «Да-да, всё правильно!», только потом делают всё по-старому.

— В том-то и дело! Потому мы ищем через сеть Стражей Тьмы таких, кто может подняться. У кого есть ПОТЕНЦИАЛ для подъёма. Кто не животное.

— И много таких?

— Ты удивишься — много. Много больше, чем мы можем убрать отсюда на Звёзды. Потому мы и делаем анклавы Общества Звёзд здесь на Земле.

— А в Бомбее оно есть?

— Есть. Что удивительно — рядом с твоим домом находится одна из контор… Дядюшки Чибы.

— Хм! А он мне всегда нравился! Такой добрый…

— Вокруг него очень много таких. И они друг за друга держатся.

— Да, я знаю. Получается, что я многих из этой группы знаю.

— Удивительно, что они тебя не определили и не вовлекли!

— А я всегда сторонилась организаций. Ведь я слишком долго живу. Они могли заметить, что я не старею. И если бы они оказались Верными Псами Инквизиции, то меня бы уже сожгли.

— Понятно…

Некоторое время шли молча. Лёгкий ветерок трепал сиреневое сари Лэйлы и оранжевое одеяние Рамана. Издали они казались двумя яркими пятнами, затерявшимися на фоне серой пустынной дороги, в полуденном мареве и тишине древнего запустения. Всё так же, как и ранее, мотались через дорогу лёгкие пыльные вихри да шелестели листвой старые деревья, уцелевшие и чудом зацепившиеся за почву в хаосе тотального разрушения.

— Если честно говорить, — начала смущённо Лэйла, — мне очень льстит Ваше внимание, Раман. Вы со времени нашей последней встречи каждый день встречаете меня. Опекаете.

— Ты Чистая, Лэйла. А это редкость. Ты Оборотень Последней Волны, а это ещё бóльшая редкость. Да и просто нравишься мне.

Лэйла смутилась окончательно.

— И ты забыла: «Мы одной крови — ты и я!».

Лэйла посмотрела на Рамана внимательно.

— Вы уже который раз повторяете эту фразу… Она из какого-то древнего произведения? Или это что-то из ритуалов Стражей Тьмы? Типа Особой Фразы?

— И то, и другое — пояснил Раман. — Когда-то, ещё в девятнадцатом, начале двадцатого века жил на Земле такой писатель-поэт — Редьярд Киплинг. У него есть замечательная сказка про Маугли. Я дам тебе прочитать её… И фильм рисованный дам посмотреть. Очень древний и красивый. Фраза оттуда.

Лэйла благодарно кивнула.

Скоро они подошли к ничем не примечательным развалинам, возле которых росло большое старое дерево. Как было видно издали, под ним кто-то довольно часто сидел, так как два бревна, уложенные чуть поодаль от ствола, образовывали весьма удобную скамейку, охватывающую его с одной стороны.

— Вот это — моё дерево, — с гордостью сказал Раман, присаживаясь у корней и прислоняясь к толстому стволу.

— Твоё? Это почему? — с любопытством спросила Лэйла, присаживаясь рядом.

— Потому что я его посадил.

Лэйла посмотрела на блаженное лицо Рамана и на крону дерева.

— Там, — Раман кивнул в сторону выветрившихся и заросших развалин — был мой дом. Там мы жили.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что господин Великий Координатор младше тебя?

— Нет, он старше, и намного. Я всего лишь сын людей-оборотней, выживших в первую катастрофу и так же, как и твои родители, пытавшихся встроиться в существующее общество.

— И так же, как и моих, их сгубила Вторая?

— Да, — коротко ответил Раман. — У нас в этом — схожая судьба.

— А не могли бы они быть знакомы? — высказала вполне очевидное предположение Лэйла. — Ведь отсюда до Бомбея недалеко.

— Возможно… Возможно даже, что они получали Изменение и философию Жизни из одних рук.

— А ты знаешь, от кого получили твои родители? — с некоторой надеждой в голосе произнесла Лэйла.

— Нет, не знаю… А ты надеялась, что я знаю и помогу тебе в поисках?

Лэйла молча кивнула. Подобрала ноги под себя и положила подбородок себе на колени.

— Я вообще очень мало знаю и о родителях, и о тех, кто когда-то дал Силу и научил их. Знаю, что были. Знаю, что дали Учение.

— То Учение, философию, которой ты до сих пор придерживалась?

— Да.

— Тогда почти наверняка это один и тот же человек. Жаль, что мы так и не узнаем, кто он был и как его имя.

— Может, если у Инквизиции спросить… — в шутку предложила Лэйла.

— Гм… А это мысль! Порыться в их «Исторических Хрониках Битвы». Может, что-то и найдём. Хотя бы в виде намёка. У них довольно подробные данные.

— Может, сегодня и пороемся? — тут же предложила Лэйла.

— Можно и сегодня… кстати, вон видишь, — Раман взглядом показал на появившуюся в знойном мареве развалин небольшую группку детей. — Это мои друзья здесь.

— И ты у них Учитель? — тут же предположила Лэйла.

— Да. Они сами меня стали расспрашивать. Из интереса. А теперь получается, что я у них типа учителя Истории Апокрифов.

— Истории Апокрифов?! Что это? — удивилась Лэйла.

— Есть просто История. Которую преподают во всех школах. А есть СКРЫТАЯ История. Ту, которую либо очень сложно откопать, либо она вообще скрыта по политическим мотивам.

— По мотивам Святого Престола?

— Да, — брезгливо ответил Раман. — По их мотивам. И все школы мира обязаны их слушаться.

Раман расплылся в улыбке и продолжил уже весело.

— А я вот пошёл слегка против Церкви — ведь я же буддист, а не католик.

— А ты не боишься, что на тебя выйдут Контролёры из СИ и будут тебе неприятности?

— Нет, не боюсь. Потому, что мы на Тапробэне, в двух шагах от штабквартиры «Интаком», и потому, что я Охотник, не раз радовавший Святейшую Тёмными, изловленными мной собственноручно.

— То есть внаглую пользуюсь своим положением! — закончил он весело.

— Кажется, что мне к этому придётся долго привыкать… Я привыкла к тому, что правду лучше умолчать. И если не обращаются к тебе за помощью прямо, лучше не спасать. Хоть и хочется спасти всех.

— Были случаи, что получала неприятности из-за попытки спасения кого-то?

— Да. Меня даже пытались убить… И не раз.

Раман покачал головой, но продолжать тему уже было нельзя — подошли дети.

Как сразу бросалось в глаза, сегодня компания была какая-то понурая. Не было в ней того прежнего задора, огонька, который всегда так нравился Раману. Да и одного из них в компании не было.

«Может, заболел?» — подумал Раман. — «Вот они такие и смурые».

Ребята поздоровались, расселись на свои обычные места, глянули на Рамана, ожидающего их всегдашних вопросов, и принялись с сильным интересом рассматривать незнакомку — Лэйлу. Та тоже в долгу не осталась — с не меньшим интересом рассматривала их самих. Раман тут же поспешил их друг другу представить.

Ребята вопросительно посмотрели на Рамана, но он их тут же успокоил.

— Она тоже интересуется историей. Ей тоже интересно.

Ребята слегка оживились, но всё равно было видно, что их что-то гнетёт. Раман слегка нахмурился, но специально навязываться не стал — захотят, сами скажут.

— Мы много спорили между собой о Переходе. — начал Аватара. — вот скажите, а если бы люди не стали драться, если бы не было бы тех Высших, что заварили всю эту кашу… могли бы люди стать Богами? По-настоящему теми, кто может решить все проблемы?.. Ну, те, что мы сейчас имеем…

Заход и вопрос был «чисто Аватарвский». Раман улыбнулся. Только Аватара в этой компании ставил по-настоящему «крутые» вопросы.

— Конечно, могли бы. — утвердительно ответил Раман. — Если бы не дрались между собой за доминирование над всеми. Уже то, что достигли люди в процессе только попытки Перехода Через Сингулярность, уже немыслимо. Мы вполне могли бы стать Богами.

— Но избрали путь в противоположную сторону, — криво усмехнулся Аватара.

— За что и поплатились. — заметил тут же Лок-Змеелов.

— Потому что нарушили сразу кучу фундаментальных законов Вселенной! — с апломбом заявила Мила.

— Это каких-таких? — скептически спросил Аватара.

— Например, закон Братства: «Хочешь выжить — помоги ближнему своему!».

— Ну это закон не Вселенной, — возразил Аватара, — это закон Людей.

— Но он действует! Ведь тогда его нарушили, и что вышло? — резонно возразила Мила.

— Ну, а какой ещё, например, закон? — не унимался Аватара.

— В Библии сказано, в других Священных книгах тоже… «Возлюби ближнего своего как самого себя!». Ещё заповедь: «Не навреди!».

— Так это всё повтор того закона, что ты уже сказала.

— Не совсем! — тут же возразила Гайка, и они с жаром заспорили.

— Какие необычные тут дети! — удивилась тихо Лэйла. — Я не видела таких прежде. Они очень умные.

От нежданного комплимента компания стушевалась.

— Тут всех учат думать. Потому они такие умные. — Пояснил Раман. — Они умеют думать, и им это нравится. Ведь так?

— Так! — ответила за всех Гайка.

Кампания ребят заулыбалась.

— Вы обещали прошлый раз рассказать то, что было после Апокалипсиса. О Второй Катастрофе — напомнила Гайка.

— Хорошо. Но между Апокалипсисом и Второй Катастрофой был очень длинный промежуток, который даёт возможность понять, почему случилась вторая и что происходит сейчас. Я, пожалуй, его опишу, прежде чем браться за Катастрофу.

Ребята закивали. Раман улыбнулся и начал рассказ.

— Из состояния каменного века вылезали с трудом. Помогло то, что технологии, раз полученные, не исчезают в одночасье. Да, многие из технологий, особенно те, которые были выведены прямо перед Апокалипсисом, были безнадёжно утрачены. Но остались многие из производств, остались некоторые энергосистемы. Сохранились Библиотеки на небумажых носителях. Они стали той основой, на которой человечество попыталось взять реванш у Энтропии. И ему это удалось. На уцелевших островках территорий, которые не были отравлены битвами и грязными производствами, постепенно сформировались феоды. Они стали основой современной политической и экономической структуры мира. Также как связующее технологическое звено между ними, поднялась из небытия наша Корпорация — «Интаком». Бóльшая часть высоких технологий была возрождена именно ею. И первые шаги в космос сделала именно Корпорация. И вот тут, спустя почти сто лет от Последней Битвы, случилась катастрофа.

— Она была такая внезапная? Ну, как пишут…

— Не совсем. Её предсказывали. Некоторые учёные даже считают её закономерной. Считают, что в тех условиях она не могла не произойти.

— Но если её предсказывали, то почему не предотвратили? Ведь вы же говорите, что Корпорация владела всеми высокими технологиями того времени.

— Не всеми. К тому же уже тогда была принята Конвенция, запрещающая некоторые области исследования, а на другие были наложены вполне конкретные ограничения. Эти ограничения и послужили тому, что Корпорацию на настоящий момент догнали почти все Дома. Но даже тогда у Корпорации не хватило ни средств, ни возможностей предотвратить.

— …А когда всё случилось, оставалось только сражаться. — закончил Аватара мысль за Рамана.

— Верно! Вылезли старые боевые бациллы, выведенные ещё до Апокалипсиса. Когда Западный Мир схлестнулся с Чиной, то ответный удар цинских учёных они смогли отвести. Создали антивирусы, вакцины. Но прошло время, и вся эта дрянь вышла наружу. Ведь у последующих поколений иммунитета уже не было. Он не сохранился. И однажды мерки что-то откопали из того, что относилось к эпохе Перового Апокалипсиса. А оно оказалось заражённым. Также дали себя знать отдалённые последствия массового применения креаторов. Юниты, внезапно потерявшие своих хозяев, далеко не все сгинули. Те, что выжили, оставили после себя потомство, которое оказалось наделённым некоторыми, из привнёсённых креаторами, свойств. Но беда была в том, что многие из тех наведённых мутаций оказались неустойчивыми и система пошла вразнос. Через сто лет после окончания Битвы эти изменения достигли порогового значения, которое превратилось в бедствие. Генетические аномалии накладывались друг на друга и давали иногда дикие результаты. Далеко не все они были во благо, и увеличивали какие-то положительные свойства организма. Чаще бывало наоборот. Тогда и появился термин — экзоты. Это были люди, которые имели многие из тех остаточных свойств, которые достались их предкам от креаторов Изменённых. Беда была в том, что многие креаторы изменяли и психику, повышая агрессивность особи. Появился сонм экзотов обладающих весьма опасными для окружающих свойствами и наделённые сверхагрессивностью. Это была явная мутация, так как такая агрессивность делала их обладателей совершенно неуправляемыми. Сейчас уже трудно сказать, что реально послужило причиной такой мутации. Началась новая война, плавно переросшая во Вторую Катастрофу. Дело в том, что некоторые Дома ещё тогда попытались взять под контроль ту самую супермутацию и использовать себе на пользу.

— А возможно ли, что кто-то из Домов её вызвал? — задал вполне логичный вопрос Аватара.

— Да. До сих пор эта версия считается наиболее вероятной. Слишком уж она была устойчивая, массовая и поразила вполне конкретные районы. За эту версию говорит очень серьёзный факт. Параллельно вылезла ещё одна болезнь. Её назвали «безумием экзотов». Она поражала только тех, кто обладал в своих генах частичкой от древних креаторов. Они действительно сходили с ума. И не всегда тихо.

— Поэтому их и стали уничтожать всех подряд? Потому что одни были агрессивные, а вторые безумные?

— Да. Поэтому. Тогда же один из учёных «Интаком» выделил вирус, который вызывал «безумие». Как следовало из его кода — он был откровенно искусственным. К сожалению, антивирус против него нашли поздно. Виновника тоже. Поэтому погибло очень много людей. Мир чуть снова не рухнул в каменный век. Принимаемые решения в Мировом Правительстве также были вполне закономерными, и вы их знаете. Я далее предоставляю вам домыслить эти логические цепочки.

Аватара быстро глянул на своих и тут же вызвался.

— Первое, — это ужесточили контроль и увеличили полномочия СИ. Чтобы никакой Дом больше не смог бы собрать новую бациллу или вмешаться в генокод человека. Второе, — ужесточили Кодекс. В-третьих, экзоты были объявлены вне закона. Так как именно из-за их безумия пострадало наибольшее количество людей.

— Всё так! — отозвался Раман.

— Но почему бы нельзя было создать на основе, например, лабораторий «Интаком» и под жёстким контролем Святейшей Инквизиции исследовательский центр, который бы изучил все эти дефекты? Те, что вылезли во вторую катастрофу. Ведь сколько можно было бы спасти людей!

— Боялись, что контроль окажется недостаточно надёжным и кто-то из заинтересованных сторон применит их для захвата власти во всём мире. А тогда, сто лет назад, это было вполне обоснованное опасение. Тогда Инквизиция не стала такой вездесущей, как сейчас.

— А почему бы это не сделать сейчас? Поправить слегка Конвенцию, но отрезать все исследования, которые бы вели к повторению Пути Дьявола.

Раман слегка нахмурился и вместо ответа задал встречный вопрос.

— А к чему такой сильно повышенный интерес к Конвенции и запрету на генетические исследования?

— Но ведь генетические исследования можно направить и во благо всех людей.

— Например? — заинтересовался Раман. Лэйла тоже вскинулась.

— Например, — вызывающе начал Аватара, — есть целый класс заболеваний, вызванных дефектами в генах. Их-то можно было бы разрешить исследовать. Ведь если можно будет всех лечить — это же всем хорошо будет!

— Он правильно говорит, — тихо заметила Лэйла.

— К сожалению, Конвенция это запрещает. По сразу нескольким причинам: первая — раз начавшись, эти исследования зайдут в ту область, когда начнёт изменяться само человеческое естество. И человечество снова разделится на Высших и низших. А Битва Апокалипсиса повторится. Вторая причина — религиозная. Всё, что относится к человеческому естеству и его изменению, по Святому Писанию — прерогатива Бога. Если человек влезает в эту область — он, тем самым, покушается на эти прерогативы. А это означает, что он выступает против самого Бога. То есть выступает на стороне Дьявола. Отсюда — если человек изменяет свой генетический код — его рукой водит сам Дьявол.

— Но ведь не все же так думают?! — с надеждой спросила Гайка.

— Не все, — осторожно ответил Раман. — Я вам говорил об истинных причинах Апокалипсиса.

— Значит, если эти причины убрать, то можно будет изменять генетический код человека? Можно будет лечить людей, спасать их?

— Думаю, что да.

Раман нахмурился. Всё поведение детей было необычным. Они были напряжены, взволнованы. Вопрос, который они сразу же задали, придя к Дереву, был лишь поводом, чтобы спросить главное. А главное было… возможность вмешательства в генетический код.

— Что случилось, Мила? — задал он прямой вопрос. — И почему среди вас нет Сима-Мангуста?

— Он заболел. — Тут же опустила голову Мила. — Тяжело.

— У него обнаружили белокровие. — пояснил Аватара.

— Он сейчас очень ослабел. Бледный весь стал. Как мел. — добавил Лок-Змеелов.

Лэйла прикоснулась к руке Рамана.

«Я могу помочь», — услышал он по «безмолвной речи».

«Как? Ведь это весьма тонкое нарушение в генах, как я помню. Что-то типа рака».

«Я знаю. Я это уже делала. Думаю, что у мальчика такое же нарушение, которое я уже лечила».

«Хорошо».

— А где он лежит? — спросил Раман.

— В Центральной Клинике Тапробэйна.

Раман бросил вопросительный взгляд на Лэйлу. Та кивнула.

— Тогда идём туда и побыстрее.

— Но… Мы там были, и нас не пустили. Туда вообще не пускают посторонних.

— Нас ПРОПУСТЯТ! — с нажимом сказал Раман, и ребята тут же поверили, что так и будет.

Земля. Штаб-квартира «Интаком» на Тапробэйне

— Прибыл по вашему распоряжению! — доложился полковник СБ. Он осторожно просканировал состояние начальства и чуть расслабился. Даже от двери, когда только вошёл, было видно, что Великий Координатор «Интаком» пребывает в приподнятом настроении. Сингх, уже сидящий на своём месте, его поднял или он изначально в нём пребывает, станет ясно в ближайший час. Уже как вызывали, стало ясно, что совещание будет не из коротких.

— Присаживайтесь, полковник! — улыбаясь, махнул Координатор и повернулся к большому настенному экрану, где во всю ширь расположилась некая схема, пока для полковника загадочная.

Полковник подошёл к столу, кивком головы поздоровался с Сингхом, на что тот, сидючи, чуть не полный поклон отвесил.

Глянул на Координатора, — тот был всецело занят своей схемой на стене — и, осторожно развернув стул, чтобы было удобно видно, сел за стол.

— Тема нашего очень спешного заседания, — начал Координатор, — тайные Базы Блэр. У вас, кстати, как полковник, что-нибудь новенькое есть по этой теме?

— Завершены проверки вариантов с первого по десятый. Пока безрезультатно.

— Я-асненько! — с улыбочкой протянул Координатор. И неожиданно для присутствующих заявил.

— А я, представьте себе — нашёл!

Заявление вызвало сильное оживление и у Сингха и у полковника.

Первый сильно удивился, а второй, помня разнос, который Василий Иванович устроил ему по поводу упущенной информации о провокации на «Звёздочке», изрядно насторожился. Ведь это вполне могло означать начало новой головомойки для его службы. Но продолжение, которое последовало незамедлительно, хоть и не исключило эту возможность, но показало, что пока Координатор в благодушном настроении, этого не будет.

— Вспомнил кое-что, что ранее ни для кого не было известно, поднапряг свои старые мощности и… вот результат!

— Есть координаты? — поинтересовался полковник.

— Есть! И оказывается, что мы искали не там, где надо бы. Ни на Земле, ни на Луне их нет и быть не может. Ибо там их прежде всего бы зацапали инспектора Святейшей. Хотя… всё ещё сохраняется вероятность нахождения подземных лабораторий. И не только Блэр. Так что вам, полковник, — искать в том же духе и в том же направлении. Авось что-нибудь попадётся.

— Впрочем, а почему «авось»?! — после паузы поправился он, — наверняка есть. Если не у Блэр, то у кого-то из наших противников. Обязаны быть!.. Однако мы немного отклонились от темы. Я вас тут собрал для того, чтобы обсудить не только факт нахождения Баз, но и перспективные наши действия по этому поводу. Наши — потому, что на СИ нам надеяться не стоит. Как показывают данные нашей разведки, — Координатор кивнул в сторону полковника, — в структурах СИ есть крыски из Домов. И, возможно, от Дома Блэр тоже присутствуют. Поэтому, нам надо сделать нечто типа «блиц-операции», пока ни СИ, ни Дома не очухались. Не очухались, и не поняли, что мы их вычислили.

Василий Иванович, довольный собой хохотнул, хлебнул чаю из своей «дежурной полулитровой кружки и приступил к «деловому хвастовству», как он этот жанр выступлений любил называть.

— Вычислить оказалось очень просто! Я заметил, что два транспорта из приписанных к Гало-1, периодически, два раза в год стартуют с весьма примечательными параметрами траектории ухода. Вот посмотрите…

Василий Иванович быстро переключил настенный экран на отображение схемы системы Земля-Луна. Там быстро зажглись не только образы Луны, Земли и их орбит, но и гало-орбита окололунных баз. От одного светляка на этой гало-орбите отходил жирный красный пунктир.

— Красным я обозначил траекторию старта последнего транспорта. Поначалу, кажется, что траектория схода с орбиты, характерна для нормального межпланетного манёвра. Ну разве что с некоторыми мелкими отличиями… Но вот отсюда…

На схеме, в месте, обозначающем излом траектории, запульсировала изумрудная окружность.

— Траектория претерпевает кардинальные изменения. Почему, кстати, на эти фортели транспортов Блэр никто ранее не обращал внимания — достаточно далеко от причальных радаров баз гало-орбиты. Обратите внимание, что ТАК выходить из сферы действия Земли — однозначно не для полётов в плоскости эклиптики.

— Выходит, они имеют базу вне плоскости эклиптики? — тут же заметил полковник.

— Именно так!

— И где она примерно может находиться?

— Сразу же, по параметрам формируемой траектории, — Василий Иванович кивнул на схему — получаем, что угол наклона к плоскости эклиптики орбиты предполагаемой станции — тридцать градусов. А вот если ещё наложить оптимумы траекторий возврата — ну, если они по оптимальной возвращались — то, получается, вот здесь…

Схема сменилась на вид Солнечной системы, где была показана не только орбита Земли и её положение на настоящий момент, но и орбита станции. На этой орбите всё таким же изумрудным овалом запульсировало место предполагаемого её расположения.

— Как видите, орбита станции не только поднята над плоскостью эклиптики, но и выведена подальше от Земли. Таким образом, её гравитационное влияние сведено к минимуму, что позволяет станции обходиться минимумом же энергетических затрат на коррекцию траектории.

— Весьма хитро! И самое интересное, что обращается она синхронно с Землёй. Но как Блэр удалось не просто вывести, а вообще построить их?! — задал весьма справедливый вопрос Сингх.

Василий Иванович откинулся в кресле и цыкнул языком.

— А вот это — самое интересное.

— Я не представляю, как это можно было скрыть, а ведь если там лаборатория, и, как мы предполагаем, с жилыми отсеками для персонала, подопытных, то это воистину огромное сооружение, — выдал полковник.

— Я тоже теряюсь в догадках, — удивлённо сказал Сингх.

— Я тоже терялся в догадках, пока не залез в старые файлы. Историю ещё до Первого Апокалипсиса.

— Так далеко?! — поразился Сингх.

— Так далеко! — согласился Координатор. — Оказывается, я не зря засомневался и полез туда. Именно перед первыми актами Апокалипсиса, кто-то из фигурантов Катастрофы вывел эти станции. Обратите внимание на то, что я сказал! Фигуранты Катастрофы. Это надо понимать так, что был какой-то из кланов Изменённых. Они уже тогда находились на стадии экспоненциального роста могущества, так что эти Базы могли быть чем угодно. И снабжены такими вещами, которые даже сейчас могут оказаться весьма даже «вкусненькими».

— Вы намекаете на технологический скачок зафиксированный нами у Дома Блэр примерно пять лет назад?

— Да. Он меня насторожил ещё тогда. Как вы понимаете, это было очень похоже на то, что они нашли нечто, оставшееся от Первого Апокалипсиса. Поэтому, для нас данная их находка представляет особый интерес. Если же она ещё и космическая — то интерес вдвойне.

— Вы говорите так, как будто их много.

— Угу. Две. Если вы следили за тем, что я говорил ранее, то намёк на то, что Блэр нашли и вторую — были в сроках запуска их транспортов. Просто по второй станции не хватило статистики. Получается две области, где она может быть. Вот посмотрите…

Василий Иванович быстро дорисовал на схеме приблизительную орбиту и обозначил на ней две области, где станция могла бы быть.

— Но это уже совсем другая орбита, нежели первой станции! — заметил Сингх.

— Да! И, обратите снова внимание — эта же орбита получается из первой простым поворотом на шестьдесят градусов вокруг оси, проходящей через Солнце.

— Может ли существовать нечто подобное этим двум станциям, но на других орбитах?

— Вполне! Поэтому нам надо бы организовать сканирование доступного нам околосолнечного пространства. Возможно, будут какие-то ещё сюрпризы от Первого Апокалипсиса и его главных действующих лиц. Так что вам, Сингх, задание — подготовить программу, которая бы могла быть выполнена как нашими средствами — средствами Корпорации, так и Поселенцами.

— Какие области берём?

— Мы — орбиты, подобные тем двум найденным Блэр станциям. Поселенцам — Пояс, а также область между орбитами Марса и Земли. Последнее — маловероятно, но всё равно надо исключить. На будущее.

— Но что будем делать с теми, что есть у Блэр? — задал вполне логичный вопрос полковник. — Их надо как можно скорее нейтрализовать. Но это значит, что там надо организовать самый настоящий штурм. Если это дело поручить СИ — они одной своей подготовкой выдадут всё. Если мы — то это будет настоящая война между нами и Домом Блэр.

— Значит, — тут же подхватил Василий Иванович, — надо весь захват сделать максимально тихим и незаметным. Это значит, что делать его будем не мы.

— А кто же? — удивился полковник, так как всегда подобные акции как бы изначально числились по его ведомству.

— Поселяне!

Видя недоумение у своих подчинённых, Василий Иванович «разжевал».

— Если делаем мы — опять-таки, ситуация как в случае с СИ. Если поселенцы Марса — там слишком оживлённое место, да и заняты ныне они очень сильно начавшейся Бурей Времён. Бóльшая часть ресурсов у них связана с борьбой за выживание… Кстати, как там с Базой Дома Крайт? — задал он вопрос Сингху.

— Эвакуировали. Благополучно. На ближайшие станции Поселенцев.

— Надеюсь, только не на «Лазурную»? — озабоченно спросил Василий Иванович.

— Да. На неё «случайно» никто не попал. Вообще никто из дома Крайт.

— Это хорошо… Но из этих соображений у нас остаётся только «Звёздочка». Пояс, как вы знаете, такими ресурсами, какие необходимы для операций по взятию Базы, да ещё на такой орбите — не обладает.

— Но, в любом случае, — вступил полковник, — необходимо провести разведку и установить точное местоположение станции, чтобы штурмовому отряду со «Звёздочки» не пришлось его искать. А это значит, что провести быстро и вовремя рекогносцировку в этих условиях можем только мы.

Василий Иванович пристально посмотрел на полковника и кивнул.

— Понятно… Значит, сделаем, так: «Звёздная Чайка» ещё на причалах Гало-19?

— Да, Координатор! — ответил полковник.

— Великолепно! Значит, им задание. Записывайте: выкинуть на склад всё то, что у них там за груз будет, и загрузить вместо него топливо. Это — во-первых…

— Так!..

— Во-вторых, установить на корабле оборудование из перечня «Призрак-восемь».

— Так…

— В-третьих, принять на борт тот самый контейнер «пиявок»…

При этих словах улыбка полковника стала злорадной и хищной.

— Вижу, вы поняли, что будет «в-четвёртых»… — заметив это, сказал Василий Иванович.

Вашим же салом…!

В кабинете Координатора Зеленко собрались трое самых главных представителя всего Венерианского комплекса, представляющие три крупнейших национальных объединения, представленных на поселениях «Паутинки».

Зеленко — как Главный Координатор и представитель русской общины, Танака — японцев, Янсен — викингов.

Ввиду исключительной важности обсуждаемого вопроса, все встречи и визиты были отменены. Личная линия связи Зеленко была заблокирована для всех входящих, кроме экстренных.

Речь шла о только что поступившей с Земли информации о Базе Блэр.

— С Марсианских Поселений — далеко. Мы на настоящий момент ближайшие к этой базе. — возразил Зеленко на реплику Янсена.

— Ну а они не думали, например, взять кометный буксир для этого? Ведь он сразу может выдать очень большую тягу и ускорение. Они там будут даже раньше, чем мы.

— …и полностью выдадут наши намерения, да ещё переполошат все Дома. Ведь у Марса — станция Святейшей Инквизиции, плюс на поверхности ещё эта старая база Дома Крайт. Нам оно нужно, чтобы всё это змеиное кодло хотя бы заподозрило, что «что-то тут не так»?

— А… смысл, всё это делать тайно? Не понимаю. Объясните.

— Очень просто! У нас здесь — субъект от «Евразии». Телевизионщик. Послан специально сделать серию репортажей, «разоблачающих» нас как исчадия Ада. Стараниями Гамаюна и его добровольных помощников пока получается прямо наоборот. А это бесит работодателей на Земле. И тут, представь, мы совершаем «Неспровоцированное Нападение На Мирную Исследовательскую Станцию Уважаемого Дома Блэр»! Вот так вот — всё с большой буквы. Что будет там, на Земле? Да кризис разразится прямо сейчас и сразу! А мы к нему, как знаешь, пока совершенно не готовы.

— Мда… Значит, смысл всего этого — разорить станцию и вывезти конкретные компрометирующие материалы на Землю? Причём сделать так, чтобы до срока никто не смог ничего заподозрить?

— Именно! Вся эта свалка, с последствиями, должна пройти полностью под нашей режиссурой.

— Под нашей, подразумевается, что и Великого Координатора «Интаком»?

— Конечно, Танака-сама! А откуда, как вы думаете, у меня информация об этой злосчастной тайной исследовательской Базе?!

— Да! — усмехнулся Танака. — Мне следовало догадаться сразу… а кстати, что предполагает сделать Великий Координатор-сама кроме предоставления такой ценной информации?

— Во-первых, он уже высыпал на ту станцию контейнер «пиявок»…

— Э-э, извините, Зеленко-сама, а это что?…

— Это?! Гм… — Зеленко откинулся в своём кресле, сплёл пальцы на брюхе, и его лицо приобрело мечтательное выражение. — Это, Танака-сама, одно из древнейших моих СОБСТВЕННЫХ изобретений!

Танака тут же изобразил живейший интерес.

— Суть — простейший автомат, с минимумом мозгов и противорадарным покрытием, но с «зубами», способными не только прикрепиться к внешней оболочке станции, но и прогрызть в ней дыру. А если есть дыра, то можно запустить в ту дыру кучу разных «тараканов».

Зеленко плотоядно ухмыльнулся.

— «Пиявка» — она носитель этих «тараканов», — продолжил он, — а при случае, она же — транслятор управляющего сигнала для всего стада. Так что, когда наши корабли будут на подходе, «пиявки» возьмут под свой контроль радары и защиту станции.

— А ведь без этого… Без этого вся затея с тайным набегом на станцию Блэр просто теряет смысл, — заметил Янсен.

— Ага! — тут же подпрыгнул Зеленко. — Значит, называем акцию «Набегом»!

— Согласен! — тут же проявил энтузиазм Янсен.

— Если переходить к планированию Набега, то, пожалуй, начнём со средств достижения.

— Справедливо. Иначе и разговаривать бессмысленно.

— Предлагаю три стандартных транспорта класса космос-космос переоборудовать под крейсера… — Зеленко на секунду запнулся и хмыкнул. — Ну, если их так можно назвать.

— А почему нет?! — как раз подойдёт! Ведь не было никогда — значит, будет!

— Разве что с таких соображений… — пожал плечами Зеленко. — Я ещё почему их предлагаю… у них весьма удобная конструкция. Ведь это не для атмосферы делалось. Ферма — на ней баки с горючим, двигатели, системы управления. А что на него навесить дополнительно — ещё баки с горючим, контейнеры с вооружением, челноки или там отсеки с экипажем да абордажной командой… Так совершенно по шарабану… Универсальная конструкция.

— Какие берём?

— Думаю… — Зеленко быстро глянул на экран для справки, — те, что сейчас во втором доке. Как раз три штуки.

— А почему «как раз»? — удивился Янсен.

— Дык считай: первый — для русских. Ну, какая большая заваруха у нас на Паутинке, да без них? Да никак! Не дашь — обидятся смертельно. Второй — для твоих орлов. Викинги, да не в Набег?! Так этого ж не бывает. Ну и третий — наши самураи. Опять-таки никуда…

— Гм! А ведь верно! — сказал Янсен и заржал. Танака же оскалился и тоже изобразил полное взаимопонимание.

— Ну, если решили, то разберёмся с названиями. Для наших… так как я сам русский, предложу от всех — не обидятся и поймут: «Сталин». Ваш крейсер, от викингов?

— Ха! «Бальдур»! — ни секунды не сомневаясь, выпалил Янсен.

— Хорошее название.

— Да и у тебя весьма! Величайший правитель России?

— Он самый.

— Хорошо летать будет.

Зеленко кивнул и обернулся к Танаке.

— Танака-сама? Как назовём японский крейсер?

На секунду лицо Танаки стало очень серьёзным.

— «Ямомото»! — после раздумий выдал он.

— Даже не сомневался! Адмирал, воевавший во Вторую Мировую с американцами!

— Истинно так! Господин Координатор.

— Итак — корабли есть, названия — есть, а использовать будем стандартные модули. Следовательно, следующий шаг — вооружение. — сказал Зеленко и вопросительно посмотрел на Танаку.

— Что мы можем переделать в оружие? Если дать задание нашим ребятам из мастерских — они быстро могут сделать и обеспечить штурмовую группу парализаторами. Конструкция достаточно простая, потому и сделать можно быстро.

— Время?

— Два дня.

— Идёт! Но я не об этом говорил… Наверняка может понадобиться и что-нибудь «потяжелее».

— Типа «плазмы» или деструктора?

— Именно! От парализатора защититься — достаточно тонкого алюминиевого листа. А от плазмы или деструктора — уже не потянет. К тому же, обращаю ваше внимание на то, что у них — у противника — обязательно это «что-то потяжелее» будет. Блэр вообще на военных цацках помешаны.

— Деструктор сделать за приемлемое время — нереально. Слишком сложная конструкция. А вот плазму…

— Можно ли сделать «плазму»?

— Теоретически — можно попробовать переоборудовать стандартный вакуумный резак… Ну, чуть мощи добавить, фокусировку изменить…

— Сроки?

— На эксперимент — день. На всё остальное — сами понимаете… как получится в эксперименте, так и пойдёт.

— Так! Если с этим всё запланировали, то надо бы сразу начать формирование абордажных команд.

— План станций есть?

— Есть. Подробный — «пиявки» всё передали. Вы тут, Янсен, правильно подумали. Надо все команды сразу же начинать тренировать. Думаю, надо тогда взять наши компьютерные тренажёры и переделать их программы для тренировок по абордажу. Пока будут лететь к станции — будут тренироваться. Сначала в «виртуале», а потом, когда прибудут на место, всё, что наработали, провернут в «реале». Боевые и тактические схемы и разработки — на вас и ваших командирах абордажных команд. Придётся покопаться в исторических материалах по части подготовки спецназа. Я на этот счёт уже дал распоряжение, так что, думаю, уже раскопали. К моменту формирования команд уже будут готовы программы обучения.

Пока говорил, Зеленко шарил по своим файлам и, когда закончил говорить, вывел на свой монитор большую схему. При этом монитор, чтобы вместить её всю, в заданном масштабе развернулся раза в четыре больше по площади, чем обычный.

— Вот, кстати, сама станция и её внутреннее устройство.

На экране медленно поворачивался громадный «барабан» с торчащими из центра по оси его вращения служебными конструкциями — двигателями с баками горючего, командным отсеком и причалами для транспортов. Справа внизу, как обычно, маячила масштабная рейка.

— Впечатляющая конструкция! — с восхищением сказал Янсен, — Даже и не верится, что такое могли создать в двадцать первом веке.

— Если создавали прямо перед Первым Апокалипсисом, то не так уж и удивительно. — возразил Зеленко.

— Да, — вставил своё мнение Танака, — в те времена многие технологии были таковы, что до сих пор превосходят наши, современные. Мы так и не поднялись ещё до уровня многих достижений предапокалиптической эпохи.

— Но некоторые превзошли! — особо отметил Янсен, подняв указательный палец и обведя им в воздухе окружность.

— То, что мы осваиваем космос и понастроили поселений, не должно нас обольщать! — возразил Танака. — То, что перед Апокалипсисом Высшие совершенно забросили освоение космоса, совсем не означает, что они не превосходили нас по многим параметрам в технологиях. А это значит, что там, на той станции, нас могут ждать очень неприятные сюрпризы.

— Тут ещё одно соображение… и Василий попросил нас особо это обдумать… — прервал обсуждение интересной темы Зеленко. Танака и Янсен тут же насторожились. Если что-то поступало от Великого Координатора «Интакома», то это бывало очень и очень серьёзно.

— Как вы знаете, у нас тут застрял журналюга из «Евразии». Его сюда для информационной диверсии прислали. Чтобы своими репортажами нас там на Земле в грязью смешать. Но… Стараниями Алексея Гамаюна вышло наоборот… Впрочем, я повторяюсь… Сама задумка с этим журналистом и репортажами, очевидно, от тех самых Домов, что кучкуются вокруг Блэр. И станция явно их.

— Вы предлагаете взять того журналюгу в Набег? — спросил прямолинейный Янсен.

— А почему бы и нет? — с выражением спросил Зеленко. — Из принципа — «Вашим же салом — вам же и по мусалам!». Они хотели использовать этого… как его… А! Гонта… чтобы нам нагадить, так пущай получат то же, но про себя любимых!

— А что там действительно, какие-то особо незаконные исследования?

— Ну… «тараканы», что Василий на них вывалил, ТАКОЕ передали… Кровь в жилах стынет. Короче, эти гниды занялись вплотную исследованиями, далеко выходящими за пределы Конвенции.

— Путь Сатаны…

— То самое! Совершенно очевидно, что они вознамерились воспроизвести кое-что из арсенала Проклятых. Вовсю ставятся опыты на живых людях. Это лишний стимул для всех нас как можно скорее остановить этих мерзавцев. Пока они не собрали чего-то такого, что нам будет не по зубам.

— Хорошая идея Зеленко-сама! — кивнул Танака. — Я поддерживаю. Использование силы противника против него самого — очень в стиле айкидо!

— Вот и устроим этим навозным червям из Домов Звёздное Айкидо! — хохотнул Зеленко.

— Хах! — Янсен шибанул кулаком по столу. — Так!

— Но тогда не взять ли с собой и Гамаюна-сама? Он хорошо работал с журналистом.

— Дело! — тут же согласился Зеленко. — И… пожалуй, надо тогда и его «Стрелу» взять. Почему бы и нет? График подмены расписан ещё на месяц, так что её рейд на ту базу никак не отразится на «Паутинке».

— К тому же специалисты, которых мы обязательно должны будем с собой взять — полетят с комфортом, — добавил Янсен.

— Дело! — согласился Зеленко.

— Придётся форсировать космический привод «Дельты»! — озабоченно вставил Янсен.

— Не страшно! И не проблема… можно прицепить его как груз-контейнер на транспорт.

— Тогда желательно в горизонтальном положении, так как она больше предназначена была для полётов в атмосфере, и её архитектура не вертикальная, а больше горизонтальная.

— Ну, это уже незначительные детали…

В этот день Алексей пришёл к Гонту весь сияющий.

— Чё пригорюнился? Всё переживаешь за потерю тех телекамер?

Гонт мрачно посмотрел на Алексея.

— Па-анятно! Ха! Мы тебе решили конкретно помочь в твоей беде.

Гонт проявил слабую заинтересованность.

— Координатор Зеленко выделяет тебе в помощь одного человека из «летописцев»… Ну это типа нашего журналиста, но по «Паутинке». Оператор он — профи. А вести репортажи вы будете по очереди. Вам выданы будут телекамеры из наших запасов.

— А с чего мне такая милость?

— Ну, ты же журналист?

— Да.

— Так работай! У нас, как ты знаешь, на бездельников очень косо смотрят.

— И в чём будет заключаться моя работа? Я не знаю, как ведут здесь «летопись».

— Летопись за тебя Мишаня писать будет. Он у нас по штату тут такой. А тебе — ведь ты же для «Евразии» работаешь?

— Конечно!

— Так вот и работай!

Гонт с сомнением пожал плечами, так как ни в какую благотворительность не верил. Впрочем, он был отчасти прав.

— И вообще, Гонт, ты мне по гроб жизни обязан!

— Это с чего бы? — скептически отреагировал тот.

— Ну, как же?! Я тебя сенсациями снабжал? Снабжал! Ты там, на Земле, кучу премий получишь… если уже не получил. И всё благодаря мне! И тут я тебе ещё одну та-акую сенсацию подкачу щаз. ЗАКАЧАЕШЬСЯ!

— И что же это за сенсация? — чуть более оживлённо, чем ранее, спросил Гонт.

— Наши обнаружили один объект над плоскостью эклиптики. Ну о-очень интересный! Сейчас формируется типа эскадры из трёх транспортов и моей «Стрелы». С них убирается всё лишнее и загружается топливо под завязку. Ну, это чтобы долго в космосе на инерции не болтаться… чтобы и туда, и обратно — с ускорением. Сам понимать должен — все эти транспорты и моя «Стрела» тут в Венерианском комплексе очень нужны. Поэтому решили такое сделать. Экспедиция должна быть быстрой. Решили тебя прихватить. Ведь объект — ну край, какой интересный!

По мере того, как Алексей расписывал перспективы, Гонт всё более оживал. В глаза появился прежний блеск, он даже выпрямился на своём стуле.

— А что это там, — Гонт пальцем указал куда-то в потолок, — нашли? Что-нибудь говорят?

— По слухам — объект ещё доапокалиптических времён. Кажца ещё аж двадцатый век.

— Так он действующий или мёртвый… тот объект?

— А вот это мы и выясним! По орбите, которая у него, явно должен быть как минимум на автоматическом управлении.

— Но ведь это сколько лет-то!.. Оно летает…

— Ага! В том и интрига! Представляешь — железяка возрастом аж триста лет!

— Да вот представляю… — поскучнел снова журналист.

Гонт, памятуя о всех неприятностях, что на его бедную голову высыпались ещё на Венерианских станциях, не знал, что делать — то ли радоваться, то ли пугаться. По тому, что выдал Алексей — там могла быть такая … задница…

— Ка-ароче! — видя его колебания, стал «гнуть пальцы» Алексей. — Там та-а-акой квест намечается!.. Пальчики оближешь! Ва-аще! Войдёшь в золотые анналы журналистики! На вечные времена.

Алексей даже для убедительности пальцами показал в воздухе эти «золотые анналы».

— А… я там очень нужен?

Гонт с некоторой надеждой посмотрел на сияющего Алексея, но тот сделал вид, что не заметил его действительных страхов.

— Да не переживай ты так за то происшествие! Тебя официально записали в экипаж! Гордись! Координатор особо отметил твои успехи в «Евразии» и сказал, что такой хороший журналист обязательно должен быть там, в исследовательской группе.

Алексей ради такого случая изобразил на лице бешеный энтузиазм.

— Ну… разве что так… Когда я могу выразить благодарность господину Зеленко?

— Да хоть щ-щас! — выпалил Алексей, подошёл к терминалу, приложил рукав своей формы к сенсору и, после того, как на нём появилось вопрошающее лицо Зеленко, выпалил.

— Он согласен, товарищ Координатор!

И козырнул по-военному.

У Гонта отвалилась челюсть.

Нас в бой ведёт товарищ Сталин…

На пассажирской палубе к ним подбежал инженер смены. Вслед за ним выбежал из пультовой и здоровенный рыжий котяра. Вообще, на «Звёздочке» домашних животных было достаточно. Запрещалось только мышей и прочих грызунов заводить, а так очень многие колонисты, даже в современных, весьма скученных условиях жития, имели хоть одного, но любимца. Котяра был толстый, откормленный и холёный, с длинной шерстью и кисточками на кончиках ушей. Он тут же привлёк всеобщее внимание, так как выработал весьма оригинальную иноходь для передвижения в условиях пониженной гравитации этого уровня. Кот для быстрого передвижения не семенил, как обычные кошки, а скакал. При этом отталкивался сразу всеми лапами от пола, помогая себе ещё когтями, о чём свидетельствовал весьма характерный звук скрежета по металлу, когда он совершал очередной прыжок. Под конец наглое животное высоко подпрыгнуло и, пролетев по воздуху метра четыре, вцепилось когтями в форму хозяина.

Инженер, не ожидавший такой выходки от своего питомца, дёрнулся и вжал голову в плечи, чем вызвал смешок у собравшихся десантников.

Меж тем животное, вцепившись когтями в форму, задрало трубой хвост и круглыми глазами осмотрело собравшихся, будто не инженер, а именно он был тут главным.

Инженер опомнился, пригладил шерсть на спине кота и обратился к собравшимся.

— Где пилот? — спросил он и, когда увидел картинно помахавшего ладонью пилота, стоявшего за спинами десантников, обратился к нему.

— Алексей! Порядок будет такой: сейчас вы все грузитесь, а после я вас отстыковываю и переношу к транспорту манипулятором. На ферме крейсера вас решили крепить не вдоль, а поперёк. То есть горизонтально относительно гравитации ускорения. К жилому модулю будете подсоединены специальным переходом, который при подходе к цели будет убран. Японская команда идёт к четвёртому переходу, а викинги к пятому. Они грузятся обычным способом.

— Ясненько! — коротко ответил Алексей, продолжая разглядывать рыжего кота на плече инженера.

— Так чего ждём? — задал закономерный вопрос инженер.

— Зеленко с замами, — ответил за Алексея командир десантников. — Вон, уже идут.

Инженер обернулся и посторонился, пропуская вперёд высокое начальство.

— Здравствуйте! — поздоровались подошедшие, и Зеленко без предисловий — время поджимало — перешёл к делу.

— Мы решили использовать «Дельту» в миссии как спасатель. В случае неудачи «Дельта» подберёт всех вас, кто выберется из передряги. Как и ранее было решено, в случае невозможности захвата станции — оставляете на ней мину и эвакуируетесь. На «Дельте» установлены новые «нулёвки», так что она защищена будет гораздо лучше, чем крейсера, которые полностью покрыть мы просто не успеваем. Всё ясно!

— Так точно! — Рявкнули военные. Но на этом дело не закончилось. Зеленко сделал паузу и зачем-то посмотрел на лифты. Через некоторое время пояснил.

— Мы получили сообщение, что на «Звёздочку» прибывает миссия СИ. Они только что пристыковались. Мы намерены отправить их с вами, чтобы…

Договорить Зеленко не успел. Дверь одного из лифтов отворилась, и на палубу осторожно, с непривычки к низкой гравитации выползли три фигуры в красных сутанах. Выглядели они какими-то «типовыми». Впереди вышагивал долговязый, с худым лицом. Чуть поодаль — двое. Некий пухлый мужичок, с уже седеющей шевелюрой, и рядом с ним, крепенький субъект, на вид лет тридцати. У всех в руках были чёрные атташе-кейсы.

— Ну вот и долгожданные клирики прибыли, — несколько фривольно заключил Зеленко и преградил тем дорогу.

Долговязый посмотрел сначала на Зеленко, потом, опознав по форме, глянул на инженера. И только после этого осознал, что стоит прямо перед строем из трёх отделений, которые, как хорошо было видно, ещё и вооружены. Он быстро глянул зачем-то на кота, всё также стоящего на когтях над плечом инженера и обратился к Зеленко, опознав в нём главного.

— А это что? — обвёл он рукой ухмыляющихся бойцов. — И к чему это?

— Это не по вашу душу! — хохотнул Зеленко. Стоящие за его спиной Танака и Янсен тоже заулыбались. — Если не ошибаюсь, вы только что прибыли с Земли и являетесь представителями кардинала Самуила?

— Да, это так. Кардинал Гертц, — представился долговязый, — святые отцы Иоахим и Константин.

Пухлый и крепкий по очереди кивнули.

— С кем имеем честь разговаривать? — спросил после представления Гертц.

— Координатор Зеленко, — ответил тот. — Координаторы от Японии Танака, и от Викингов ярл Янсен.

Главный клирик с достоинством кивнул.

— Вы очень вовремя прибыли! — удовлетворённо продолжил Зеленко. — Нам как раз нужно, чтобы вы удостоверили своим присутствием нарушение Конвенции Домом Блэр.

— Но, как я знаю, на данном космическом поселении, и во всём Венерианском комплексе нет ни одного представителя этого Дома. Или я в чём-то ошибаюсь?

— Нет, вы не ошибаетесь. Их ЗДЕСЬ нет. Но вот эти господа, — Зеленко красноречивым жестом обвёл рукой вооружённый строй солдат, — отправляются туда, где они окопались.

— Но… — опешил Гертц, — наша миссия не предполагает участие в каких-либо вооружённых рейдах и конфликтах между Домами.

— А вам и не нужно будет участвовать! Нам нужны свидетели. Ведь вы, как представители СИ одновременно являетесь и Инспекторами СИ, по своим полномочиям. Так?

— Да… Но… — начал мямлить священник, явно потерявшись в разворачивающейся ситуации.

— Я ВАС спрашиваю, вы инспектора СИ?! — с небольшим нажимом спросил Зеленко.

— Мы Миссия Святейшей Инквизиции на Космическом Поселении «Звёздочка», — с достоинством и со значением произнёс предводитель группы красных сутан.

— Ну и ладушки! — флегматично заключил Зеленко. — Тогда быстро погрузились вот в этот челнок и отправляйтесь в Особую Миссию Космического Поселения «Звёздочка»!

— Но нас послали конкретно на Космическое Поселение «Звёздочка»! — Священник сделал особое ударение на слове «конкретно».

— Очень хорошо! — гнул своё Координатор, а за его спиной лукаво скалились Янсен и Танака. — Данная флотилия из трёх кораблей также является частью Космического Поселения «Звёздочка». Прошу любить и жаловать!

Клирик ещё больше помрачнел и набычился, приготовившись к долгому словесному препирательству.

— У нас создаётся впечатление, что вы чего-то скрываете, не пуская нас на данное космическое поселение.

— Да?! — деланно удивился Зеленко. Потом оценивающе оглядел троицу и предложил:

— Если у вас есть такие сомнения… Вас же трое?

Глава группы важно кивнул.

— Вот и хорошо! Пусть один останется у нас здесь, а вы двое — прошу занять места в челноке.

— И на каком основании вы так распоряжаетесь членами нашей Миссии?

— На том основании, что НАМ очень нужно и, главное, очень понадобится Кардиналу Святейшей, который вас сюда послал, обязательное присутствие минимум двух свидетелей от СИ при том мероприятии, что мы намечаем сделать.

— Могу ли я ознакомиться с тем, что это за «мероприятие»? — покривил губы главный инквизитор группы.

— Конечно! Все детали с вами обсудят командиры отделений во время полёта. Я попрошу как можно скорее определиться с тем, кто из вас тут у нас останется, так как с каждой секундой космодинамические характеристики траектории, по которой все три транспорта полетят к цели миссии, УХУДШАЮТСЯ. А это очень серьёзный перерасход материалов и топлива.

Клирик внешне остался спокоен, хотя по его глазам было видно, что он подозревает людей на «Звёздочке» во всех мыслимых грехах. Особенно Зеленко. Тем не менее, спустя секунд тридцать он решился и, вызвав по имени одного из группы, сказал.

— Отец Иоахим остаётся за Космическом Поселении «Звёздочка».

— Замечательно! Прошу на посадку. — Зеленко взмахнул рукой, показывая, куда нужно пройти инквизиторам, на несколько секунд став похожим на древне-русского вождя Ленина.

— Равняйсь! Смирна! — грохнуло за спинами двух клириков, направившихся было к лифтам. Лязгнуло оружие. Пара инспекторов СИ застыла перед дверями лифта и заинтересованно обернулась.

— Сводный боевой отряд Космического Поселения «Звёздочка» построен!

Зеленко обернулся к строю и стал по стойке смирно.

— Товарищи бойцы! — начал было он, но потом прервался. Торжественный момент, а у него все слова из головы вылетели. Но наконец он собрался, памятуя, что времени в обрез.

— Удачи и…С Богом! Возвращайтесь с Победой!

Грянуло «Ура» и «Банзай», и все три отделения строем зашагали к грузовым лифтам. Тридцать человек отделения как раз в него входили целиком. И ещё место оставалось.

Получив указание принять на борт инспекторов СИ, Алексей мягко отделил их от общей толпы и объяснил что к чему. Клирики молча кивнули и выстроились за его спиной. Проходящий мимо них командир отделения сделал приглашающий жест в сторону лифта и вопросительно посмотрел на Алексея. Всегда было так, что сначала идёт пилот, а потом уже пассажиры. Сейчас явно было наоборот.

Алексей лениво помотал головой и сам в свою очередь сделал приглашающий жест, пропуская всех вперёд. Правда, пояснил.

— Моя «Стрела» почти до самой цели простой контейнер, а я простой пассажир.

Командир ухмыльнулся, бросил взгляд на сопровождаемых Алексеем клириков и прошёл вперёд.

Скоро лифт довёз всех до зоны невесомости, и открылся противоположный створ лифта. Отделение слаженно, цепочкой отправилось на посадку, а Алексей, помогая священникам на поворотах, пристроился к ним в хвост.

Когда же он уже устроил красную парочку в кресла, пристегнул их и собирался было уже идти, его окликнули.

— Как называется тот космический транспорт, на котором мы имеем честь лететь? — задал вопрос глава инспекторов СИ Алексею.

— Крейсер «Иосиф Сталин», — совершенно без задней мысли произнёс пилот и только после этого сообразил, какой эффект это может произвести на клирика.

Как и следовало ожидать, у того округлились глаза, и отпала челюсть. Сидящие позади десантники, предвидя реакцию священников СИ гнусно заржали.

«Да уж! — Подумал Алексей «выгребая» в свою рубку управления, — для них, воспитанных на истории победителей, Сталин — «кровавый тиран, захвативший полмира». Для нас, хранящих истинную историю своего народа — великий руководитель, спасший и страну, и мир от порабощения нацистами. Да и то, что сейчас именно крейсер «Иосиф Сталин» стартует первым — символично. Он — флагман. И он ведёт в бой. Первый, пока что авангардный бой со страшным противником. Но, он будет обязательно выигран!».

Алексей в этом уже ни капельки не сомневался.

Звёздный штурм

Флотилия шла с постоянным ускорением около двух метров в секунду за секунду. И с каждым днём по мере уменьшения массы кораблей это ускорение возрастало. Предстояло выполнить крайне дикий, с точки зрения привычных оптимальных решений по части экономии времени и средств, манёвр. Потому и несли тягачи в крайне облегчённом варианте только топливо и секции, предназначенные для одного единственного очень короткого боя.

Почти лунная гравитация была привычна для большинства колонистов, но весьма непривычна для клириков, которые никак не могли приспособиться к несколько иной моторике движений, потребной в этих условиях.

Алексей, оказавшись в весьма непривычной роли простого пассажира, откровенно скучал. Сначала он пошарил в информации крейсерского автомата, посмотрел на статус двигателей, систем корабля. Обратил внимание, что на тягачах стоят новейшие термоядерные движки, которые сгодились бы и для межзвёздного перелёта, но на большее его не хватило.

Всё работало слишком хорошо, чтобы требовалось его участие и вмешательство. Быть при деле — всегда интереснее, чем страдать от безделья и скуки. Поэтому, чтобы не заболеть хандрой, он просто занялся самообразованием, прерываемым его любимым развлечением — сторонним наблюдением за поведением людей.

Штурмовые команды постоянно тренировались, загружая «виртуал» по максимуму, делая перерывы только на приём пищи и на накачку мышц. К цели надо было прибыть в очень хорошей физической форме.

Клирики пребывали в унынии. Только увидев то, что переслал им Зеленко на «Стрелу», они поняли, в какое дерьмо вляпались, попав на боевые корабли Колонистов. Было видно, что священники духом слабы. Привыкли к относительно благополучному, тихому и сытому существованию при Всеазиатском Доме Святейшей Инквизиции, а тут экспедиция, которая вполне может окончиться их гибелью. Так как были они в общей команде просто пассажирами, то просто бездельничали. Им нечем было заняться, кроме созерцания звёздных далей и того, как тренируются десантники, отрабатывая взятие Базы Блэр. Правда, это «кино», которое для них услужливо транслировал корабельный искин, весьма скоро им надоело. Оно и понятно — постоянно одни и те же коридоры, одни и те же вражеские юниты, просто расставленные в ином порядке.

Инквизиторы даже и не подозревали, что имеют дело с искином, тем более, что тот, будучи постоянно соединённым с Алексеем, не раз устраивал им предметные «демонстрации тупизны». Алексею и десантникам было весьма занятно наблюдать, как один из священников пытается добыть информацию, пользуясь чисто голосовым вводом. Алексей, ясное дело, тут же подбрасывал идейку искину, и тот занудно-деревянным голосом, начинал изображать тупую программу, запутавшуюся в семантических тонкостях языка. Наблюдавшие этот бесплатный цирк десантники часто катались со смеху. Клирик, как правило, шёл пятнами, но по статусу не позволял себе злиться и ругаться. Разве что после высказывал своё «фе!» «безграмотности программистов Колоний, не могущих написать достойную программу взаимодействия с человеком».

Гертц был хоть и сильно ограниченный, но неглупый человек. Да ещё и с хорошим воображением, которое ему всегда могло нарисовать в красках и звуке то, что может с ним случиться. А могло случиться в этой экспедиции с ними всё что угодно. И прежде всего — неприятное. Потому он на пару со своим подчинённым пребывал в весьма паршивом настроении. Даже по его внешнему виду можно было сказать — этот человек чувствует себя как идущий на казнь. А тягостное ожидание приближающейся смерти (как им казалось) никому настроения поднять не сможет. Разве что убеждённому самоубийце. Вот и оставались им только препирательства «с тупой корабельной программой», молитва и пост.

Гонт же, в отличие от клириков, был просто дурак. Очень талантливый дурак-истерик, выезжавший всегда на том, что весьма тонко чувствовал веяния начальства и чётко под них подстраивался. Он хорошо помнил напутствия и инструкции, полученные на Земле, и искренне считал, что аккуратно им следует. Тем более что по отрывочным сведениям, которые доходили до него через информационные передачи колонистов, он знал, что передачи с Венерианского комплекса Проекта «Венера» имеют заоблачный рейтинг. Это его радовало. И этого ему было достаточно. Он смело смотрел в будущее, так как для любого истерика оно, как правило, оканчивается ближайшим днём. Исключения редки.

Его «как бы напарник» Михаил из «летописцев» Колоний в противоположность Гонту был человеком умным. Да, впрочем, иных на такой пост ни на «Звёздочке», ни на «Марсианском кластере» и не поставили бы. Эмоциональный философ-созерцатель, привыкший наблюдать и запечатлевать для истории то, что видит, не забывая вплетать в сюжеты чисто своё восторженное или наоборот, но обязательно отзывчивое участие. За что его и уважали. Этот с постоянно любопытной полуулыбкой шлялся по кораблю, приставал ко всем, кто был не занят, и с хорошо видимым сильным, искренним интересом слушал то, что ему отвечали или рассказывали. Он не обходил своим вниманием даже Гонта, которого из-за личного неприятия Алексей воспринимал больше как неудобную мебель. И, похоже, для своих собственных сюжетов Михаил умудрился вытянуть из того немало любопытного. Он пару раз делился с Алексеем своими впечатлениями от разговоров с Гонтом, чем вызвал его неподдельный интерес.

Кстати, Алексей его сразу же оценил. Особенно когда тот весьма непринуждённо и просто вытянул из Алексея красочный и подробный рассказ о спасательных работах на Венере. Алексей во время этого интервью только под конец своего рассказа вспомнил, что Михаил спрашивал его разрешения записать разговор на свою камеру. Всё происходило так, как будто он просто делится со своим товарищем за чашечкой чая впечатлениями о давнем происшествии.

Очень профессионально!

Но, как ни странно, наиболее ценные выводы Алексей сделал из наблюдений за десантниками. Они его заинтересовали тем, что вели себя как очень интересный слепок всего «Общества Паутинки». То, что он сам очень долго изучал и пытался понять, но окончательно понял, только внимательно понаблюдав за взаимоотношениями в штурмовой группе. Эти люди не были тупым орудием в руках командира. Да, они подчинялись приказам, но в целом подразделение не было тупым придатком военной машины. Каждый не только имел свою индивидуальность, но и активно, творчески встраивал её в любую решаемую подразделением задачу.

То есть это подразделение было далеко не толпой, а коллективом. А коллектив, в отличие от толпы, имеет свой коллективный разум.

Это отличие от того, с чем он постоянно имел дело на Земле, его всегда интересовало, и когда он столкнулся с этим здесь — воспринимал до недавнего времени как Тайну.

Теперь же ему всё стало ясно окончательно: Общество Звёзд, Общество Паутинки было гигантским коллективом. Именно поэтому многие механизмы его функционирования для стороннего наблюдателя, привыкшего к конкурентному или полуфеодальному общественному устройству Земли, были «тайной за семью печатями».

Что неудивительно.

Если толпа — это стадо двуногих животных, имеющее инстинкты и сильно заряженное эмоциями, то коллектив — это нечто другое. Тут каждый ЗНАЕТ, каковы цели деятельности, что надо сделать, и уже в этих рамках сознательно и творчески действует.

Если в толпе человек теряет свою индивидуальность, сливая её с коллективным бессознательным толпы, то в коллективе каждый человек есть вполне самостоятельная РАЗУМНАЯ единица, действующая по заранее согласованному плану. В том, в котором она же и принимала участие как один из разработчиков. В коллективе тупое следование приказу начальника не благо, а порок. Коллектив требует СОЗНАТЕЛЬНОСТИ. А это значит, что любое тебе порученное дело он требует выполнять через разум, а не через мозжечок.

Многие не понимали там, на Земле, этой разницы, становясь тупыми индивидуалистами, подсознательно готовыми к слиянию в нерассуждающую толпу и считающими свой индивидуализм высшим достижением цивилизации.

Осознав это, Алексей очень сильно удивился. Особенно тому, что до сих пор искал Тайну.

А оказалось, что никакого секрета, никакой Тайны не было. Было только остаточное непонимание со стороны Алексея вот этой особенности общества. Он видел со стороны его законы — законы братства. Но только попав вот так в плотный коллектив абордажной команды, почувствовав этот дух, который, в отличие от толпы, не забирает разум, а наоборот, его даёт и усиливает, он окончательно понял его.

Получалось, он, будучи в душе истинным ценителем индивидуальности, человеческого разума, бессознательно очень сильно страшился её потерять. Потерять вместе с разумом. Потому всегда на Земле тщательно сторонился всех толп и Вождей. Часто поступая весьма по-свински и крайне эгоистично по отношению к каким-либо группам или коллективам, которые пытались его включить в себя. И когда попал на «Звёздочку», видя человеческие законы, всё равно боялся её общества. Потому и создалось у него такое впечатление, что его крутят по каким-то кругам посвящения и испытаниям. На самом деле это общество ломало в нём тот остаточный, глупый индивидуализм, который он имел, и включало его в себя, в свои проблемы, каждый раз на более высоком уровне. Выходило, что он мог бы сразу войти в это общество на самом высшем уровне «посвящения» и полностью включиться в него, в его жизнь, если бы сразу понял вот эту особенность.

За день до подхода к цели включили маскировку. Как понял Алексей, суть этой маскировки была в статическом поле с какой-то хитрой, как её называли «фрактальной», пылью, которая одевала весь транспорт от головы до дюз, делая его невидимым для сканеров и радаров. По причине слишком уж больших размеров покрытие вышло не таким уж и совершенным, из-за чего транспорты были со стороны похожи на эдакие серые тени. Но эту беду скомпенсировали «тараканы». По сигналу они весьма успешно и надёжно перегрызли кучу кабелей, соединяющих внешние антенны и прочие устройства, которые были хотя бы отдалённо похожи на средства связи и обнаружения. Пока ремонтная система станции соображала, что произошло, и принимала меры по ремонту внезапно вышедшего из строя оборудования, нападавшие оказались полностью невидимые.

По сути поля, укрывшие транспорты, в этом контексте были простой перестраховкой. На всякий случай.

За четыре часа до момента атаки отделились штурмовые модули и отправился «в вольное плавание» челнок «Стрела». С клириками и журналистами на борту.

«Стрела» также была укрыта полем. Но так как её размеры были не в пример меньше, а поверхность не такая сложная, как состоящая из ферм и кабелей пополам с разного рода отдельными устройствами, маскировка была совершенна. За пределы маскировочной «шубы» Алексей выставил только приёмник и телекамеру, чтобы иметь хоть какое-то представление, что происходит. А так со стороны он выглядел как два мелких космических булыжника, медленно дрейфующих в никуда.

Задание для «Стрелы», до получения особых указаний, было простым — выйти в созвездие Геркулеса, как оно смотрится от станции, на расстоянии не более пятисот метров от неё и ждать. В случае неудачи — подобрать команды. В противном — ждать сигнала для стыковки.

Алексей вывел себе в отдельное окно виды мест пассажиров, где сидели трясущийся от страха глава миссии СИ с безудержно потеющим по той же причине подчинённым и пара журналистов. Гонт просто и откровенно скучал, Михаил напряжённо вглядывался в изображение станции, где, как хорошо было видно, на причальной аппарели висел транспорт с опознавательными знаками Дома Блэр. И на станции, и на этом транспорте сейчас шёл бой.

Алексей, чтобы привлечь внимание, послал световой сигнал на его пульт. Михаил, заметив, что ими заинтересовались, вопросительно посмотрел в сторону телекамеры.

— Скучаете?

— Скучаем… Дела нет, а вид станции, похоже, до последнего стыка и шва уже изучил. Может, нас развлечёшь — интервью для потомков оставишь? О текущих впечатлениях, мыслях? — просительно ответил Михаил.

— А чего бы и не? Камера твоя включена?

— Включил…

Алексей помялся, собираясь с мыслями.

— Трудно наблюдать бой со стороны. Вот сидишь тут под прикрытием маскировочных полей и просто ждёшь. На экранах станция. Возле неё два тёмных силуэта — крейсера. Третий чуть поодаль… И ничего. Так же ровно светят звёзды. Так же медленно и неторопливо поворачивается станция. Неизвестность, она гнетёт очень сильно. Но то, что пока на приём идёт вполне деловая телеметрия пополам со вполне предсказуемыми звуками… Хм! Обнадёживает!

— А что это за звуки, и откуда вы их берёте?

— Я к «тараканам» подключился. Принимаю всё, что транслируется ими. Картинки, ясное дело, пока нет, но по звукам могу судить, что пока наши продвигаются. Звуки, какие?.. Гм… По-разному! В основном выстрелы, ругань на английском, на пиджин — это враги, и… чисто русская речь — это уже наши. Последнее особо радует. Иногда слышу что-то скандинавское и японское.

— А что значит «чисто русская речь»?

— Ну как же?! — воскликнул Алексей. — Вот на каком «диалекте» ты будешь изъясняться, когда сам будешь на месте наших десантников?

— Понял! — рассмеялся Михаил.

— Вот сейчас сижу и думаю, что там, на станции наши ребята поворачивают Мир.

Михаил подбадривающее кивнул — ему понравилась метафора.

— Он ведь сейчас на грани… наши комментаторы правы. Сейчас мир балансирует на грани между миром и войной. Между хоть и худым, но мирным продолжением жизни и повторением Катастрофы. Если действительно Дом Блэр, как утверждают многие аналитики Колоний, является ключевой фигурой поворота Землян в сторону нарушения Конвенции, то, показав всему миру, кто они на самом деле, возможно, удастся остановить Катастрофу. Поэтому там наши ребята действительно повернут мир в сторону Мира… Такой вот каламбур… Если всё то, что обнаружили наши разведчики — правда. Повернут, если удастся захватить образцы, материалы и самих разработчиков.

— Можешь ли ты определить по тому, что принимаешь от «тараканов», где сейчас идёт бой?

— Примерно — могу. Сейчас захвачен транспорт Блэр и полностью зачищена ось, захвачен центр управления и верхние этажи станции. Самураи, — я сужу по тому, какие команды слышны, — сейчас пробиваются на нижнем. Куда — не ясно. Просто слышна стрельба.

Алексей наморщил лоб и прислушался.

— О! Тишина…

Через несколько минут тишины на связь вышел командир русской штурмовой группы и усталым голосом отдал распоряжение о стыковке. Ясное дело, при этом была сказана кодовая фраза, показывавшая, что всё в порядке.

— Сообщаю всем интересующимся, — сказал по громкой связи Алексей (при этом оба клирика дёрнулись, как будто им шило в зад воткнули), — что станция взята под контроль и нас просят пройти к стыковочным узлам.

Клирики не знали — то ли радоваться, то ли печалиться.

На самом деле всё для них только начиналось.

Алексея сильно удивило то обстоятельство, что стыковочные узлы станции были такими же стандартными, как и везде. Он почему-то подсознательно считал, что двести лет назад эти самые стандарты были другими, а значит, и сами узлы должны были бы быть какими-то иными. И он очень удивился, когда его корабль направили не на стыковочный узел абордажного модуля, вцепившегося в глухую стену станции, а прямо на её родные.

Потом, по здравому рассуждению он понял, что преемственность конструкций должна была сохраняться и если что-то было доведено до своего совершенства, то незачем было его менять — так оно и дошло до наших дней.

Да с другой-то стороны — кто мешал нашедшим станцию Специалистам Дома Блэр, за то самое время, когда они здесь сидели просто не поменять их на стандартные?

Чем-то эта станция Первых Изменённых, напоминала «Звёздочку». Только уменьшенную в несколько сот раз. Особенно в длину. Та же зона невесомости от причальных блоков. Те же длинные коридоры, ведущие к вращающейся части с искусственной гравитацией. Отличие от «Звёздочки» было в том, что в виду близости пути, по зоне невесомости не курсировали скоростные вагончики. По коридорам вдоль оси станции перемещались просто своим ходом.

И уже здесь, в зоне невесомости Алексей словил-таки первый «гостинец», напомнивший ему о только что закончившемся бое. Он спокойно, подбадривая инспекторов СИ, трясущимися руками хватающихся за поручни и не желавших передвигаться быстрее, вдруг почувствовал на лице что-то холодное и липкое. Машинально смахнув это с лица, он также чисто случайно глянул на ладонь. Ладонь была в крови.

— Вы поранились?! — глупо воскликнул Гонт.

— Нет, это тут летало… Шарик крови. — Глядя на ладонь, сконфужено сказал Алексей. Заметив это, клирики стали как вкопанные, мёртвой хваткой вцепившись в поручни.

— И что это вас, уважаемые, вид обыкновенной крови смутил? Ведь вы же Экзотов и Отступников чуть ли не каждый день казните! — насмешливо спросил их Алексей.

— Мы в казнях не участвуем. — С посеревшим лицом ответил Гертц.

— Ах вот оно что! Канцелярские крыски вы! — насмешливо протянул Гамаюн, оттирая гигиенической салфеткой кровяные полосы со своей физиономии.

— Красные кабинетные крыски! — ядовито заключил он, имея в виду цвет их сутан.

— Попрошу не оскорблять Служителей Господа! — тут же злобно рыкнул Гертц.

— Ну так идите, а не изображайте из себя трусливую монашку! — с презрительной улыбочкой подначил его Алексей и указал направление.

Сарказм подействовал. Превозмогая своё малодушие, священники решительно направились к лифтам.

В коридорах станции явственно витал запах сгоревшего пороха, палёной пластмассы пополам с запахом горелой органики. В некоторых переходах гарь даже висела сизой пеленой. Система вентиляции пока что со всем не управилась. Под ногами то там то здесь звенели стреляные гильзы, пол скользил и противно чавкал от разлитой крови. Кое-где на стенах были видны следы применения плазменных ружей. Но, как видно, ими не злоупотребляли, боясь сильно повредить переборки. Больше применялось обычное огнестрельное.

Трупы охранников из коридора уже успели убрать в холодильник, так что от них остались либо вот эти остаточные красные разливы, либо горелые контура со сплавившимися, обгорелыми клочьями пластмассы. Даже навскидку невозможно было определить — это остатки одежды или чего-то ещё. Просто горелые комья.

Алексей обернулся на журналистов. Михаил держался хорошо, но вот Гонту скоро понадобится помощь. Глаза круглые и зубы стучат. Аж за три метра до него слышно.

— И чё? — насмешливо спросил он у журналиста, — Не видел ни разу много человечьей крови?

Тот судорожно закивал.

— И правильно! Эт не стереобредятина, что у вас там сериалами называется. Эт реальность! И смерть тут реальная…

Если быть честным перед собой, то Алексею тоже было изрядно не по себе. И он топил вот этот свой поднимающийся страх и брезгливость подкалывая «благодарный объект» — журналиста «Евразии».

Навстречу попался Виталий Малик — командир русского отряда.

— Ну как? Нашли компромат? — с надеждой спросил Алексей.

— Ты не поверишь! — начал было Виталий невпопад и осёкся.

— Вот ни за что не поверишь, Лёха! — с обескураженным видом продолжил он после паузы и затряс головой. — Спасал людей на Меркурии — не боялся. Нырял в Венеру — тоже… А тут… Тут сам посмотри.

Он махнул рукой в сторону разломанной двери, тряхнул снова головой, будто что-то хотел отогнать такое, назойливое, но не мог и сделал шаг в сторону.

Алексей шагнул в проход и потащил за собой журналистов с клириками.

Сначала не было ничего особенного — какие-то лаборатории. Сразу же бросалось в глаза, то, что оборудование было самое дорогое и самое совершенное. К тому же этого оборудования было очень много — видно средств на комплектацию лабораторий не жалели.

А вот после…

После было нечто типа «склада образцов»… Или «виварий»?!

Зашедшие по инерции за ним журналисты и священники не сразу заметили из-за его спины, куда попали. Но когда разглядели…

Гонт с ужасом смотрел на «образцы» и на его лице было крупными буквами начертано, что он чувствовал. А чувствовал он что в ближайшие годы спокойно спать не сможет. А может и до самой смерти, ему будут сниться каждый из этих обитателей клеток. Меж тем Михаил, обладающий куда более крепкими нервами (не истерик ведь!) аккуратно обводил своими телекамерами каждую клетку. Особо он останавливался на пластиковых табличках с описаниями того, что же было сделано каждому из тех бедолаг, что сейчас пребывали в настолько плачевном состоянии.

В углу безудержно рвало главу Миссии Святейшей Инквизиции. Его напарник с бледным, как стенка лицом, с трясущимися коленками никак не мог заставить себя отлипнуть от стены и сделать шаг вперёд. Туда, куда вежливым приглашающим жестом указывал японский десантник. Видно, там ещё что-то было такое, что обязательно должны увидеть и Инквизиторы, и журналисты.

Возможно, что-то ещё более кошмарное.

Но, как ни странно, на душе у Алексея было светло и радостно. Он стоял посреди всех этих ужасов, с глупой улыбкой обозревая и блюющую Инквизицию, и трусящегося как осенний лист «евразийца», с каменным лицом снимающего всё подряд Михаила, а также по деловому снующих по «зверинцу» десантников.

Обведя эту картину взглядом, уткнулся в сопровождающего их невозмутимого самурая. Тот, увидев обратившего на него взор пилота, вежливо улыбнулся.

— Мы победили, — сказал Гамаюн ему. — Катастрофы уже не будет.

— Да, Гамаюн-доно! Истинно так! — подтвердил штурмовик и, кивнув, снова заулыбался. С некоторых пор, самураи принимали его за своего, поменяв традиционное слово-приставку в обращении к нему с «сан», на «доно».

Дальше было много суеты.

Пленный персонал станции и экипаж транспортника Блэр, засунули в гибернаторы. И как простые ящики штабелем сложили в одном из найденных пустовавшим складских помещений станции.

После, собрались в некоем подобии конференц-зала и командующий всей операцией, попутно поздравив всех, тут же перешёл к текущим задачам.

— Как вы знаете, на Земле назревает Кризис, — начал он. — Кризис рискует перерасти в новое издание Апокалипсиса. Та информация, что мы сейчас имеем, может эту катастрофу, если не отменить вовсе, но сильно задержать. Она даст козыри тем, кто это может сделать. А именно: Святейшей Инквизиции и тем Домам, которые остаются верными Конвенции. Это означает, что успешный захват Базы Блэр — лишь полдела. Нужно как можно быстрее доставить материалы и пленных на Землю. Доставить вместе с журналистами и присутствующими здесь Инспекторами СИ. Поэтому…

Командующий прокашлялся и продолжил.

— Решение будет следующим: Перегружаем часть топлива, что мы нашли на этой Базе, на крейсер «Иосиф Сталин» Все захваченные «образцы» и материалы загружаем в грузовые трюмы «Стрелы».

«Ямомото» и «Бальдур» следуют старому утверждённому плану. Но «Иосиф Сталин» вместе с образцами и пленными, в сопровождении русского отряда и двух инспекторов СИ, следуют к Земле. Именно для этого им понадобится дополнительное топливо. Крейсеру на гало-орбиту — не выходить! На связь с ними не выходить! Связь только с Управлением Космических Полётов Корпорации «Интаком». Чтобы не переполошить Дома. Крейсер выходит на низкую околоземную орбиту, и отправляет «Стрелу» со всеми нашими трофеями на космодром Дели. Далее просто ждёт «Стрелу». После выполнения миссии, он забирает челнок и отправляется к Венере. Пока будет ждать — примет заправщики «Интаком». Так что возвращение будет также быстрым.

«Веселуха продолжается!» — удовлетворённо подумал Алексей. — «Теперь и на Земле побываю как бы «контрабандой». А главное, поучаствую в завершающей фазе операции «Дурной журналист».

Гамаюн беззвучно рассмеялся и весело глянул на, до сих пор не пришедшего в себя после увиденного, репортёра «Евразии».

Кардинал вынужден принять решение

— Извини, дорогая, что я тебя так выдернул… Но тут обстоятельства чрезвычайные, — начал виновато Василий Иванович. Он глянул в окно авиака, где как раз внизу появились первые клочки джунглей. Аппарат окончательно выровнялся и взял курс вглубь Индии, постепенно ускоряясь до сверхзвука и набирая высоту.

Увидев сильную обеспокоенность, супруга стала тут же серьёзной.

— Произошло сразу несколько событий, которые стали для нас критическими.

— Потому ты меня так «выдернул»? — передразнила Мира Василия.

— Пришлось! Поверь. Тут уже не до шуток.

— Ты, кажется, говорил, что кризис будет не ранее чем через полгода…

— Тот — далеко не то, что есть сейчас. Но если мы его не купируем — катастрофа разразится раньше.

— Вот так?!

— Вот так…Сообщения пришли почти одновременно.

— И все дрянь?!

— Не все, но многие… Первое, что наша акция на космической станции Блэр увенчалась полным успехом. Станция захвачена, а образцы и пленные в сопровождении двух инспекторов СИ сейчас направляются на космодром Дели. Час назад на низкую орбиту вышел крейсер «Иосиф Сталин». Доставил одну «Дельту» — которая «Стрела»… ага, та самая — а на её борту то, что я перечислил. Скоро они сядут. Я их не могу встретить, так как меня срочно вызвал Кардинал. А вызвал потому, что у нас на Марсе серьёзное ЧП — нападение Дома Крайт на «Лазурную». Неясно, каким образом они пронюхали об анабиозных хранилищах, но они вломились именно туда. Есть серьёзные потери. В том числе и среди «спящих». Они разбили гибернаторы в двух залах, куда прорвались, прежде чем их выбили из галерей и вообще с «Лазурной».

— Сколько «спящих» погибло?

— Тысяча двести шестнадцать.

— Очень много! — опечалилась Мира.

— Да, много. Теперь это всё надо выставить как преднамеренное убийство мирного населения… Что, по сути, им и является. А вот что хорошо — в тех залах не было ни одного из сверхизменённых или «антро». До тех они не смогли пройти, наши стали насмерть и их выбили. Половину десанта Крайт наши потопили в реке, но оставшиеся прорвалась к своим. Кстати, у нас получается ещё одна проблема — как освободить заложников с Базы-два «Хеллас Планита»… Прежде чем совершить нападение на «Лазурную», Крайт захватили их. Экзоты оттуда вовремя удрали, так что в этом смысле и здесь относительно благополучно.

— Связано ли это нападение с тем, что колонисты захватили Базу Блэр?

— Очень возможно! Поэтому тут надо действовать быстро. Пока до Великого Канцлера Блэр дойдёт информация о «Стреле» и её содержимом, надо взять всё под полный контроль. Я туда послал оба наших спецподразделения и придал им половину мобильных противоракетных комплексов. Если там будешь ты, то они не решатся послать войска на захват и уничтожение, так как понимают, что по всем законам мы получаем полное право нанести по ним ядерный удар. И никто не вправе будет нам помешать — ты всё-таки моя супруга. Нападение на тебя по всем законам Домов — ЗА пределами Закона.

— А один на один они не вытянут! — криво усмехнулась Мира.

— Но всё равно, Мира, постарайся сделать так, чтобы даже в случае нападения ты оказалась в безопасности… Ты ведь это можешь! И я тебя очень прошу ТАК И СДЕЛАТЬ! Без рисовок и ненужного риска. Хорошо?

— А они такие идиоты, что могут рискнуть?

— Беда в том, что МОГУТ. На борту «Стрелы» материалы, изобличающие их как злостных нарушителей Конвенции. Сейчас я разослал меморандум для всех Домов, который они получат в момент прибытия «Стрелы» на полосу Космодрома «Дели». Чтобы никто не смог бы даже подумать помогать Блэр. Я всех предупредил, что на борту «Стрелы» — инспектора СИ.

— Хм! Интересный расклад! — лукаво заключила Мира.

— Вот только не надо! — тут же обеспокоился Василий. — Не надо самодеятельности! Я тебя знаю! Просто прибываешь туда и не подставляешься. Отмечаешь своё присутствие и убирайся оттуда так, чтобы никто не понял, что тебя там уже нет. Все Дома должны «знать», что ты на борту «Стрелы».

Мира сморщила носик.

— Мира! Пожалуйста!

— Ладно! — нехотя согласилась супруга. — Только ради тебя. А то кто будет тебе ещё кроме меня так мозги сушить!

Василий облегчённо вздохнул и заметно расслабился.

— Кстати, Мира, как получилось, что эту хренову базу Крайт — смыло? Всё никак не спрошу у тебя эту подробность.

— Оу! Это давняя история! История патентованных дураков! — хихикнула Мира. — Когда они только планировали поставить свою базу, то искали большие залежи подпочвенного льда. Соображения были самые простые: если есть много льда, то есть и много воды, если есть много воды, то не нужно заморачиваться об оранжереях и прочих чисто биологических приколах воспроизводства кислорода. Ставим мощный ядерный реактор, с запасом топлива лет на сто, топим лёд и электолизируем воду до кислорода. Вот они и поставили Базу там, где она стояла.

Мира плотоядно хмыкнула и продолжила.

— Но она стоит на аллювиальных наносах более позднего периода, нежели ледник. А слой — тонкий. Сами ведь искали потоньше, чтобы попроще было бы добираться до льда. Когда наше Кольцо пригрело, выше них образовался огромный «бассейн таяния». Здоровенное, такое, болото, которое сейчас уже превратилось в озеро. Дальше — больше! Когда прорвало естественную дамбу, покатился вал воды, который снёс им перво-наперво половину жилых куполов. Благо мы были заранее предупреждены нашими геологами, что такая беда случится, и предупредили Крайт. Крайтовцы сначала отмахнулись, но мы их убедили, показав снимки и расчеты. Они убрали население из тех куполов, что попадали под затопление. Но ведь больше ничего не сделали! А там… когда потёк этот жуткий поток… — Василий! Его надо видеть! Ужас! — он быстро пропилил в ледниковой подложке громадный желоб, да ещё подмочил основание, на котором стояла эта дурацкая база. Но ведь это же аллювиальные наносы… Словом, вся почва под Крайтами превратилась в одночасье в большое болото. И тихо так, кросссиииво, — Мира сделала порхающее движение пальцами в воздухе, — сползла в реку!

— Оп! А реактор как?

— Реактор они успели заглушить и перевести в консервацию. Так как он ещё старого типа — уран-плутониевый, мы за ним следим сверху по остаточному излучению. Его потоком тащит в сторону моря. Кожух целый!

— Выудить сможем?

— Когда всё устаканится — вытащим. Лишь бы не пришлось его откапывать из-под километровой толщи наносов. А такая возможность есть.

— Тогда, может быть, и чёрт с ним?

— Если не протечёт — тогда и чёрт с ним! — согласилась Мира.

На площадке для авиаков у Центрального Азиатского Офиса Святейшей Инквизиции они расстались. Василий отбежал подальше и, развернувшись, помахал вслед взлетающему аппарату, уносящему Миру к космодрому Дели.

Там его плит уже коснулись посадочные опоры космолёта типа «Дельта» под «скромным» названием «Стрела». Пилотируемой нагловатым, весёлым и, иногда, хамовитым пилотом по имени Алексей Гамаюн.

Правда, тут Василий умолчал о другой «опасности» для Миры — если до «широкой общественности» дойдёт информация (а она обязательно дойдёт, так как Отдел Пропаганды уже получил соответствующие указания), что в космопорту Дели села «та самая знаменитая «Стрела», пилотируемая тем самым отважным пилотом — покорителем Венеры», то на поле соберётся огромная толпа почитателей. Не зря же последние две недели нагнеталась истерика по поводу «знаменитой и беспримерной» спасательной операции, и раскручивался культ пилота, её провернувшего.

Гамаюн об этом не знал, но, скоро узнает.

Василий Иванович усмехнулся, представив, каково будет лицо у Алексея, когда на него «нападёт» толпа визжащих и чуть ли не кипятком писающих почитательниц. А присутствие «загадочной супруги Великого Координатора», ещё больше подогреет толпу.

Наличие огромной массы гражданских лиц в районе предполагаемой операции, ещё больше притормозит военное руководство Блэр от слишком уж резких «телодвижений». А когда «Стрелу» начнут разгружать под усиленной охраной СИ… Для Блэр будет уже поздно.

Таким образом, Василий ещё и так подстраховал Миру.

Хохотнув по поводу намечающейся веселухи, он, развернувшись на каблуках, зашагал в сторону поджидавших его священников.

Уже маршируя по долгим коридорам, он получил сообщение Миры, что корабль прибыл и на поле собралась огромная толпа встречающих. Также вслед прямо перед дверями кабинета Кардинала он получил полную раскладку дел от своей СБ. Так что к Кардиналу он зашёл в весьма приподнятом настроении.

Чего не скажешь о самом обитателе кабинета — тот был мрачнее тучи.

— Вы в курсе, почему я Вас вызвал? Догадываетесь? — начал он, даже не повернувшись в сторону вошедшего.

— Примерно! — лучезарно улыбаясь, заявил Василий Иванович, так как «вдогон» получил ещё две картинки от СБ на свой имплант — первая, что СИ, под руководством прибывших на «Стреле» инспекторов, уже приступила к разгрузке, и вторая — Мира, в одном из лучших своих нарядов, демонстрирует сбежавшимся репортёрам ослепительную, победную улыбку на изумительно красивом лице. Причём всё это происходит на фоне разгружающегося космолёта. Все эти обстоятельства начисто исключали нападение Блэр.

Кардинал стоял вполоборота к Василию возле своего стола и с мрачным выражением лица разглядывал небеса за высокими стрельчатыми окнами кабинета. Он покосился на Координатора и, заметив его приподнятое настроение, сильно смутился.

— Меня интересует ваша позиция по поводу выдвинутых против вас обвинений. Особенно по тому, что обнаружила штурмовая группа Дома Крайт на вашей базе «Лазурная». — решил зайти, как он считал, с самого главного.

— Элементарно! Мы их выбили с «Лазурной», да ещё и обнародовали информацию, что давно пользуемся анабиозом. Собираемся провести по этой части брифинг и демонстрацию своих установок.

Правда, тут Василий сменил выражение лица на озабоченное и добавил.

— Кстати, Ваше преосвященство! При нападении было убито очень много ни в чём не повинных гражданских лиц! Число жертв уточняется, но уже сейчас эта цифра больше тысячи двухсот. Что вопиюще!

— Разберёмся… — Буркнул Кардинал.

— Будем весьма благодарны, так как считаем, что данный поступок штурмовой команды Дома Крайт граничит с откровенным геноцидом.

— А что такое анабиоз? — насторожился было Кардинал.

— Анабиоз, — с постным выражением лица ответил Василий Иванович, — это наша секретная разработка. Ничего выходящего за пределы Конвенции. Сплошная химия, медицина и криотехника.

— Крайт и Блэр сейчас наращивают кампанию пропаганды, что это, дескать, у вас «консервы» для потребления в пищу.

— Бред, который мы уже перебили тем, что пригласили наблюдателей и от СИ, и от Домов на «Лазурную». Кроме этого притащили и прессу.

— Учитывая вышесказанное, да. Если это правда.

— Абсолютная правда! Мы собираемся провести демонстрационный вывод из анабиоза любого человека из тех, на кого покажет пресса. Чтобы потом не было лишних претензий или дурных подозрений в фальсификации.

— И не собираешься делиться этой технологией?

— А нахрена? Она наша. Кстати, очень много народу в Поясе спасла. Во время аварий.

— Хотя бы из этих гуманных соображений.

— В дальнем космосе сейчас активно что-то пытаются делать только Крайт и Блэр. А они показали себя как враги и Колонистов, и нас.

— Гм! — тут же заинтересовался Кардинал «оговоркой» Василия. — Так вы признаёте, что все колонисты и дальние колонии суть филиалы Корпорации?

— И да, и нет! — тут же срезал Координатор. — Корпорация находится с ними в чисто деловых отношениях. Да, мы почти монополизировали торговлю с ними, но тут имеется сильная взаимозависимость. Так что если Крайт с Блэр напали на колонистов, то тем самым получается, они нанесли ущерб и нам.

— Но технологией анабиоза ты не поделишься? Ведь она действительно твоя? — поднял бровь Кардинал.

— Моя. Но не поделюсь. — Нагло заявил Василий.

— А шантаж со стороны Домов? Ведь они в нынешних условиях тебе очень легко и просто руки выломают! — Криво улыбнулся Кардинал. Он хоть и считал, что у Корпорации сейчас очень скверное положение, но не мог отдать должное тому, как держится их Великий Координатор.

— А морда у них треснет! — гнусно хмыкнул Великий Координатор. — И неровно, ведь потрескается!

— Считаешь, что выкрутился? — скептически спросил Кардинал.

— Та куда они денутся… с подводной лодки! — сказал Василий и тут же поправился. — Это у нас, русских, присказка такая есть. Означает полностью безвыходную ситуацию.

— Так ты утверждаешь, что это У НИХ безвыходная ситуация?!

Кардинал резко развернулся и глянул в упор на Координатора.

— Конечно! — нагло глядя в глаза Кардинала, сказал Василий Иванович.

— Да ты понимаешь, что уже послезавтра будет в Совете Домов? Ведь эти… дети ехидны… они на всё пойдут! Они считают, что наконец-то вас поймали с поличным!

— Поправочка, Ваше Преосвященство: это ОНИ считают. Но между «считать» и «быть» очень большая дистанция.

— Да и эта чушь… сейчас. Вот что, скажи, мне делать с этой дур-рацкой жалобой? От Дома Блэр.

— Эт-то какой такой? — тут же заинтересовался Василий Иванович, сохраняя своё ехидное выражение лица.

— Да насчёт «неспровоцированного нападения неизвестных боевых летательных аппаратов на мирную исследовательскую станцию, принадлежащую Дому Блэр», — процитировал Кардинал.

— Плюнуть и забыть! — с трёхфунтовым презрением заявил Василий Иванович.

— Я очень уважаю твоего деда, и завет моего… всегда и во всём помогать… Но если вся эта стая шакалов кинется — я при всём желании и при всех твоих, не побоюсь того слова ВЕЛИКИХ заслугах перед Святейшей Инквизицией, не смогу тебя защитить!

— А и не понадобится! — всё больше веселясь, сказал Василий Иванович.

— Ты уверен?! — с сомнением спросил Кардинал, начав сильно подозревать за Координатором кураж висельника.

— Уверен! — хмыкнул Василий.

— Смотри, дохрабришься! А ну говори, что у тебя за козыри? Ведь эти… Блэр на всех углах верещат, что это твои были.

— Важно не кто их уделал, а за что… — совершенно другим тоном сказал Василий.

Сказано было таким тоном, что у Кардинала мгновенно исчез гнев, сменившись сначала подозрением, потом догадкой. Он побарабанил пальцами по столу и уже другим взглядом посмотрел на Координатора. Тот кивнул с намёком.

— Если это ТО, о чём я подумал… — осторожно начал Кардинал.

— Возможно, ТО, — с ударением и с лёгкой иронией сказал Координатор. — Я всё-таки не телепат.

— Ваша работа? — насмешливо глядя на Василия Ивановича, спросил Кардинал, начав всё более догадываться о сути «бомбы», которую заготовил этот проныра.

— Нет, не моя. Это внешние колонии так резко среагировали.

— А доказательства?

— Вот, — коротко сказал Василий и протянул координатору накопитель.

— Что здесь? — спросил Кардинал, протягивая руку за ним.

— Запись захвата Базы и полный отчёт по тому, что там они нашли.

Кардинал взял накопитель, поколебался, а потом просто отложил в сторону и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Я посмотрю, — несколько холодно ответил он.

— Вы правильно сделали, что отложили просмотр! — с намёком сказал Василий Иванович.

— Это почему же?! — удивился Кардинал.

— Вы сейчас и так не в духе, а если увидите ТО САМОЕ, — Василий кивнул на накопитель, — то как бы до ядерного оружия не дошло.

— Что, настолько всё…?

— Вам ещё посылка в виде нескольких контейнеров с пленными в заморозке — анабиоз — и образцов их разработок. В космопорту Дели дожидается. Э-э, пардон! Уже разгружается под присмотром Ваших инспекторов.

Кардинал озадаченно посмотрел на Василия Ивановича, на что тот тут же поспешил поправиться.

— Но вы не беспокойтесь — когда ваши придут забирать пленных, наши специалисты их разморозят и приведут во вменяемое состояние.

— Понятно! Ты и нас как свидетелей решил приплести в этот конфликт с Домами.

Координатор, изобразив на лице святую невинность, развёл руками.

— Ну, ты хитрый! Ну, ты и хитрый лис! — расхохотался кардинал.

— Но, ваше преосвященство! У меня просьба будет… — виновато-просительным тоном начал Василий.

— Какая? — Тут же насторожился Кардинал.

— Мы нижайше просим Святейшую Инквизицию не сжигать несчастных жертв экспериментов учёных Блэр. Они всего лишь жертвы, и просим вас заменить им сожжение на эвтаназию. Из гуманных соображений. А трупы — те уж точно сжечь.

— Ладно. Считай, что решение по пострадавшим принято. Если и по Блэр с Крайт верно хотя бы на десять процентов то, что ты мне наговорил… — с угрозой начал было Кардинал.

— На все сто верно! — с апломбом заявил Василий.

— Так насчёт той глубокой базы Блэр в отрогах Гималаев, помнится, ты тоже говорил, что…

— Извините, Ваше Преосвященство, но вам стоит пересмотреть запись той самой беседы. — Тут же вклинился Василий в образовавшуюся паузу, — я там давал низкую вероятность того, что вы там что-то экстраординарное найдёте. Я всего лишь высказал подозрение и указал на необходимость проверки настолько засекреченных и скрытых от Вас лабораторий.

— Ну, лис!!! — вконец расхохотался Кардинал, — нет, ты не лис — ты мегалис!!!

— Свободен! — сквозь хохот сказал он и для убедительности махнул рукой на выход.

Василий важно и со вкусом поклонился, развернулся на каблуках и поспешил к выходу из кабинета.

Кардинал ещё не знал, что уже к вечеру на «Евразии» выйдет в эфир целое кино.

Про ту самую космическую базу Блэр.

А Дому Блэр оставалось существовать считанные часы.

Нет, не Корпорация их на этот раз громить будет — она скромно постоит в сторонке…

Домá будут. Чисто из инстинкта самосохранения и в полном соответствии с Конвенцией.

Легенда о царе Эпире

Как всегда, когда заканчивался очередной цикл очень серьёзных пертурбаций в Корпорации или очередная крупная операция, Главный Координатор устраивал вечер «посиделок». Но посиделки не вышли. Мира улетела в Пояс, полковник СБ был до сих пор занят в Дели в Центральном Офисе СИ, а Рамана Василий просто постеснялся беспокоить. Поэтому он пригласил к себе наверх Сингха, и когда тот вошёл, усадил за гостевой столик, молча налил тому рюмку коньяку, пододвинул блюда с закуской и провозгласил тост:

— За то, что хорошо кончается!

Закусывали молча. Когда же Василий с задумчивым видом прожевал-таки лимон, он спросил у своего зама по делам колоний:

— Я прав?

Сингх кивнул и уточнил.

— Если вы имеете в виду, как закончился последний кризис — то да. Удачно.

Координатор кивнул.

— Только вот плохо, что снова, как и ранее, замаячил на горизонте следующий… — печально заключил Василий Иванович и налил по второй.

— Аналитики утверждают, что у нас добавилось ещё примерно пять лет.

— …В которые нам нужно успеть сделать всё! — тут же добавил Василий.

— Хотел я всех собрать, кто в последнем кризисе серьёзную роль сыграл… Да вот не получилось. И полковник далеко… И Рамана беспокоить как-то неудобно… — С сожалением сказал Координатор после небольшого молчания.

— Да. И госпожа Мира быстро улетела. Я думал, что она ещё недели две прибудет на Тапробэйне. Хотелось через неё уточнить некоторые непонятности. А так придётся долго переписываться. От Пояса сигнал очень долго идёт.

Василий Иванович цыкнул языком и с сильным неудовольствием выговорил.

— Мне это тоже сильно не понравилось. И так на Земле мало бывает, а тут ещё эта грызня с Крайтами. Эти порождения ехидны таки отвертелись и открестились от Блэр. И, кажется, втихаря захапали то, что им принадлежало.

— Вторая космическая База Блэр теперь им принадлежит?

— Им, будь они неладны. И прихапали ведь как хитро! Но мы тоже не дураки. Базы принадлежали Блэр? Вот мы их ВСЕХ и укокошим! А то, что «случайно» окажется, что База была уже Крайтовская — они скромно умолчат. Чтобы не подставляться… Проглотят как миленькие!

— Но зло затаят.

— Затаят. Но это уже не та проблема. Ведь когда грянет ТОТ кризис — главный Кризис — первыми нам придётся выбивать именно Крайтов. Следовательно, если они уже сейчас «случайно», — повторился Василий и гнусненько хохотнул, — потеряют кое-что весьма дорогое и существенное, которое в будущем даст им серьёзные преимущества, так это нам на руку! Итак они нас ЧУТЬ НЕ ПОЙМАЛИ.

— Вы имеете в виду историю с захватом «Лазурной» и анабиозными камерами?

— Нет. Всё было ещё серьёзнее…

Василий Иванович поморщился и продолжил.

— Представь себе… К Марсу прибывает кометный тягач с «как бы мёртвой командой». Их нужно срочно убрать с глаз долой. Особенно с глаз посторонних наблюдателей. Наши справедливо решают, что самое лучшее — спрятать их в будущем. То есть отправить их в анабиоз и разбудить лет через двадцать-тридцать, если удастся на такое время оттянуть Кризис. Или сразу же после Кризиса, когда уже будет совершенно безразлично, что у нас есть и что мы скрыли. Челнок уже вошёл в атмосферу, рулит к «Лазурной», а тут Крайт захватывает базу! Словом, разминулись с этими уродами буквально на несколько минут. Чуть им прямо в лапы не попали! Успели передать о штурме, и челнок отвалил на «Райские сады». Теперь они у Глотова сидят. Ждут, когда всё успокоится и можно будет переместиться на «Лазурную».

— А семьи их тоже в будущее отправляют?

— Конечно! Само собой! Обязательно! Как же без семей-то?!

Василий покачал головой.

— А! Кстати, внучкá Канцлера Блэр — потеряли совсем?

— Совсем! Никаких следов. — ответил Сингх.

— Смею тебя «обрадовать»… Есть пока не проверенные данные, что этот хмырь объявился на Марсе. У Крайтов.

— Какой ловкий! Может, он был изначально завербован Крайтами, а Блэр его «расколола»?

— Весьма вероятно! Слишком уж всё с этим племянничком странно выглядит. А то, что он всплыл именно на Марсе и у Крайт — говорит о многом. Так что тут ещё рыть и рыть… И вообще, есть серьёзное подозрение, что Дом Блэр не просто не главные, а их банально подставили. Выше них были Крайт. А за ними ещё кто-то маячит… И как бы не главный устроитель этой всей «бучи».

— Тогда вся история с Блэр — разведка боем?

— Возможно и так!..

На мгновение лицо Василия стало серьёзным, но потом внезапно разгладилось и просияло. Он резко сменил тему.

— У Миры там, — Василий глазами указал на потолок, — ещё один суперпроект наметился. Если удастся — мы станем вообще супер-пупер. Тебе ещё разве не доложили?

Сингх удивлённо помотал головой.

— Вот барбосы! — хмыкнул Василий. — На радостях нам с Миррой сообщили, а тебе, значит, запамятовали… Думаю, что завтра получишь полный отчёт. Суть в том, что есть возможность существенно усовершенствовать двигатели, которые мы сейчас используем. Скачок будет такой же, как шестьдесят лет назад, когда изобрели этот «канальный плазменный фокус».

— Но что же там вообще можно усовершенствовать? — удивился Сингх. — Его сколько уже времени пытались усовершенствовать, по мелочам разменивались.

— А вот нашли! Получается, что мы даже сможем сделать, — ну ясное дело, когда разберёмся со всеми Земными делами, — межзвёздный зонд. Вот как!

Василий Иванович уткнул палец в потолок.

— Поэтому следующий тост — За Звёзды!

— А я уже думал, что никогда при жизни не увижу других звёзд… — со смешанными чувствами сказал Сингх после второй.

— Получается, увидим… если всё грамотно используем, что вот тут у нас сейчас «склеилось». А это ещё ой как надо постараться. Ещё всё может и сорваться…

— Ну, я бы не был так категоричен, — тут же возразил Сингх. — по-моему, перспективы с разгромом Дома Блэр у нас сложились просто прекрасные.

— Э-э! — хитро погрозил Василий пальцем. — Это там, — он опять показал пальцем в потолок, — у нас всё замечательно. Здесь далеко не…

— И каковы основания так считать? — тут же попытался оспорить Сингх.

Василий Иванович глядя в потолок не спеша сжевал бутерброд и так же медленно пояснил.

— Есть древняя легенда. Её ныне почти забыли. А зря! Жил да был на свете царь Эпирр. Он как-то очень сильно поцапался с Римской империей, которая владела тогда всей Европой. И вот во время одного сражения он «потерпел» победу. Почему «потерпел»? Дело в том, что когда он «свёл дебет с кредитом», посчитал потери и приобретения, он пришёл в ужас. Почему и воскликнул: «Ещё одна такая «победа» и воевать будет нечем!». У нас ныне примерно такая же ситуация. Мы как бы победили. Наши противники проиграли. Но эти противники не те, кто реально заправляют сейчас миром. Эти были просто на вторых ролях. И были самыми наглыми и неосторожными. За что и были биты. Нас, Сингх, не должно обольщать, что на последних порах били новых экзотов и мы, и мировое правительство. На самом деле, «и они тоже…». И В ЭТОМ главная опасность на настоящий момент.

— То есть группировка эта не одна, и цели их разделяются многими в высших эшелонах власти?

— Именно так! У них там давно циркулируют идейки, что надо бы восстановить кое-что из древних технологий и «загнать быдло окончательно в стойло». Ведь ты знаешь, что с помощью нанороботов можно сделать всё. И человека вылечить от рака, и гения в идиота, в полностью покорного раба превратить.

— Но ведь тогда повторится сценарий Первой Катастрофы, причём в худшем виде! Тогда просто не дошло до того, чтобы всех «неэлитариев» сознательно опустить. «Высшему человечеству» казалось, что их преимущество в технологии абсолютно. И они будут править миром вечно.

— Всё правильно! Наши расчеты показывают то же. Они извлекут предметный урок из первого поражения. Поэтому, чтобы исключить даже малейшую возможность поражения «снизу», как было в Первом, они сделают из большинства людей низших страт полностью покорных рабов. Но вторым этапом начинают делить власть между собой, и повторяется Великая Битва. Они, ясно дело, в ней без остатка сдохнут, но всё человечество будет отброшено не просто в неолит. К уровню обезьян. Потому что рабы по интеллекту мало чем будут от тех обезьян отличаться. И бог весть когда они поднимутся снова к высотам разума… А ресурсы-то кончились! Теперь уже совсем! А это уже окончательная жирная точка в Истории Человечества.

— Но а как же Колонии?

— Очевидно, что для того, чтобы провернуть свой сценарий, Высшие постараются либо поставить под контроль все внешние колонии, либо их уничтожить. Получается, что Космические Колонии ныне и есть та самая третья сила, что может дать Человечеству не просто шанс выжить, но…Шанс!

— Значит, вы изначально знали, что так будет, потому и поставили всё именно на Колонии?

— Конечно!

— И последний вопрос. — Сингх смутился, потому что мысли были весьма мрачные.

— Задавай!

— Неужели там Высшие не осознают, что после установления их «нового порядка» они вцепятся в глотки друг другу?

— Ну… Одни ясно это понимают, но предпочитают помалкивать, так как уверены, что именно у них на тот случай есть свой сугубо личный козырь. Другие же… свято уверены, что будет тишь да гладь. И никакие аргументы на них не действуют. А историю двухсотпятидесятилетней давности — забыли. Они ослеплены радужными перспективами лично для себя.

— Остаётся Святая Инквизиция.

— Её тоже ставят под контроль! Уже есть конкретные процессы замены ключевых лиц в высшей иерархии. — отрезал Василий Иванович.

— Даже так… — Сингх помрачнел ещё более.

— Да. Вот так. Война неизбежна. И если мы станем на сторону сильнейших — мы заведомо проиграем. Если слабейших, у нас будет шанс выжить. Вот такой парадокс.

— Будем готовиться.

— Уже готовимся.

Дальше говорили о всякой ерунде и пили коньяк, пока он в графине не кончился и не кончилась закуска. После ещё обсуждали всё, что не относится непосредственно к делам — так, просто за жизнь.

Уже стоя у порога, куда его на правах хозяина проводил Василий, Сингх пожал плечами и вымолвил.

— Какое-то не очень весёлое у нас застолье вышло…

— Так я и говорю — Пиррова победа. Впрочем… хоть промежуточная, но всё равно победа. — философски заключил Василий Иванович более оптимистично.

— Значит будем дальше делать… Большую Победу. — кивнул Сингх.

— Именно так!

Сингх ещё чуть помолчал и, тихо попрощавшись, вышел.

Василий Иванович долго молча смотрел ему вслед, затем обернулся в сторону большого тонированного окна. Оно только с виду было обычным тонированным. На самом деле оно вообще окном не было. Но это знали только Василий Иванович и те инженера, которые их делали и после устанавливали.

— Мы победим. Я знаю! — жёстко заявил он в пространство.

Луч Солнца, отразившись от стеклянной крыши дальнего небоскрёба, ударил в глаза. Василий Иванович прищурился и отвёл взгляд. Все силы расставлены. Они известны. И цели их ясны.

В сущности, пока остаётся только ждать, как будут развиваться события. Чтобы в нужный момент УСПЕТЬ.

Прививка от шакализма

— А! Алексей! Привет! — Великий Координатор шагнул навстречу Алексею и пожал тому руку.

— А чё глаза округлил? — насмешливо спросил Василий Иванович. — Или тушуешья оттого, что «Сам Великий Координатор За Руку Поздоровался»? Брось! Ты в Корпорации.

Василий хохотнул и, решительно развернув Гамаюна за плечи, направил в противоположную сторону по коридору.

— Пойдём! Тут для тебя есть одно предложение от нашего Главного Доктора… я тоже туда, так что по пути… А! Почему раньше тебе не сказали? Наверное, не успели.

Алексей сильно опешил, но потом быстро подобрался и зашагал вслед за Координатором.

— А что за предложение? — наконец решился он спросить.

— Да… понимаешь… тут такое дело… — внезапно смутился Координатор. — помнишь, когда ты к нам попал, тебе предложили сделать коррекцию для работы в космосе?

— Ну… Да… Конечно, помню.

— Тебе говорили, что если её не сделать, то ты там работать просто не сможешь?

— Да, говорили, — осторожно ответил Алексей. — но разве это имеет сейчас значение? Я, кажется, хорошо справляюсь…

— Не просто хорошо, а отлично! — с энтузиазмом ответил Василий Иванович и хлопнул Гамаюна по спине. — Только тебе одну вещь не сказали сразу…

— Какую?

— А вот это у доктора узнаешь.

Они поднялись на лифте на шестнадцатый этаж и вошли в огромное помещение, заставленное медицинской аппаратурой. Несколько дверей из этого помещения вели ещё куда-то. Вероятно, в закрытые боксы и операционные. Навстречу им выкатился низенький лысоватый мужичок в стандартном одеянии доктора и тут же без слов указал на одну из дверей.

Алексей мельком глянул на Координатора — тот весь путь так и улыбался своей загадочной улыбкой. Увидев, что Алексей обратил на него внимание, он благожелательно кивнул в сторону двери и прошёл вслед за доктором.

За дверью оказалась какая-то лаборатория со сравнительно небольшим аппаратом, предназначенным для одного человека. Доктор прошёл вдоль рабочих мест операторов и неспешно включил некоторые из них. После развернулся лицом к вошедшим.

— Так что же мне не сказали? — тут же после приветствий и представлений задал вопрос Алексей, обращаясь к Василию Ивановичу.

Тот загадочно улыбнулся и неожиданно сказал.

— От тебя скрыли, что ты был по тогдашним меркам и канонам — «безнадёжный случай».

— Это означало, — вступил в разговор Доктор, — что вы находились в таком состоянии, когда не было известно в мире реальных технологий, которые бы твой дефект исправили.

— А у вас, очевидно, уже был, но экспериментальный.

— Именно так! — подтвердил Василий Иванович и, сложив руки на груди, взгромоздился на подлокотник массивного кресла того самого медицинского аппарата. — мы решили рискнуть и сделать изменение. В самом худшем случае ты бы остался при всём том, что имел. В лучшем — то, что ты имеешь сейчас. Ты доволен? Тем, что есть сейчас…

— Доволен… — осторожно ответил Алексей, — но это не опасно?

— Нет! За исключением одного нюанса… но, думаю, ты уже догадался какого, так как среди наших колонистов давно вращаешься.

— То, что та технология, которую мне применили, — грустно усмехнулся Алексей, — «несколько за пределами Конвенции»?

— Примерно так! — усмехнулся Великий Координатор.

— А в чём её суть? — так же осторожно поинтересовался Алексей, всё более начиная бояться за себя и своё будущее. Нельзя не сказать, что нынешняя судьба и положение его очень устраивали. То, как повели себя Координатор и Доктор, могло создать угрозу этому положению. А это было неприятно.

На этот раз ответил Доктор. Пояснение оказалось длинным и шокирующим.

— Наш вид, вид Хомо Сапиенс, слегка подзадержался в эволюции. — Начал он, виновато разведя руками, будто именно он был в этой задержке виноват. — Получив разум, мы оказались посреди длительного этапа перехода между одним состоянием и другим. То самое другое состояние нашего вида — это закрепление коллективизма на генетическом уровне. А так получилось, что разум был отягощён атавизмами. Атавизмами индивидуализма. Причём иногда до степени натурального шакализма.

— Так вы что, всех нас превратили в ярых коллективистов?! Отрубили эго? Но ведь и индивидуальное в человеке, отстаивание личных интересов и точки зрения…

Доктор мягко улыбнулся и поднял руку, останавливая гневную тираду Алексея.

— Всё так. Ты прав. Эго слишком важно в нашем мире. И его никто не «отрубал». Также как и индивидуализм вообще.

— Кстати, коррекции подвергся только ты! — тут же со своего места вставил Координатор. — Все остальные, кого ты знаешь из колонистов, такими родились изначально.

— Но так что же вы сделали? — Алексей обескуражено развёл руками.

— А ты разве по себе не заметил? Ведь по психокарте, что у тебя была до автокатастрофы, ты был ещё тот фрукт… — ехидно сказал Василий Иванович.

— Я это списал на то, что у меня тут, — Алексей осторожно дотронулся до пластины под волосами, — было очень много чего разрушено.

— Да, разрушено, — кивнул Доктор. — Жизненно важного много разрушено, и биочип лишь восстановил функционирование мозга. Стал протезом уничтоженного. Но не более того. А та серия процедур, когда ты перед назначением сюда прошёл, она слегка поправила твои соматические клетки, введя дополнительную информацию-предохранитель непосредственно в твой мозг. Я понимаю, что тебе обидно. Обидно за то, что мы тебя не спросили, вмешавшись в твой разум. Но тебе ещё тогда сказали прямо — либо ты полностью принимаешь наши условия, либо на Земле остаток своей жизни ты проведёшь, прозябая в резервации. Без работы. Без дела. Без семьи — заводить семью экзотам, даже если они стали ими благодаря биочипу-протезу, запрещено законом, и это ты знаешь. Без какой-либо перспективы в жизни.

— Так что же вы всё-таки поправили? — поёжившись спросил Алексей.

— Мы всего лишь заблокировали у тебя шакализм.

От этой новости у Алексея прошёл мороз по коже. Он догадывался о том, что могли у него заблокировать. Но доктор назвал вещи откровенно и прямо. Вызвав кратковременный шок, от которого, правда, Алексей быстро оправился.

По здравому размышлению — и чёрт бы с ним! Но это качество было его собственным, и если этот дефект был как-то заблокирован, то следующий вопрос был закономерным. И Алексей поспешил его задать.

— Передаётся ли этот ограничитель по наследству?

— Вполне! — кивнул Координатор, а Доктор поспешил дополнить.

— Это в далёком двадцатом веке, когда генная хирургия появилась, изменения затрагивали только соматические клетки. Сейчас изменения полные.

— Но… они обратимы? — со страхом спросил Алексей.

— Конечно. Только зачем? Шакализм, в его НОРМАЛЬНОМ проявлении, это крайний эгоизм. И он присущ только совершенно антисоциальным субъектам. То есть присущ генетическим преступникам. Ты ХОЧЕШЬ стать таким?

Алексей опустил голову. Ему стало стыдно. Ведь сам до нас знал всё это. И сам ещё удивлялся и радовался, что его больше не «несёт». Что он вполне нормально вписался в это замечательное общество и не доставляет ему никаких проблем. И, главное, у него нет вообще каких-то даже намёков желаний доставить проблемы своим друзьям и близким. Да и не только друзьям и близким. По здравому размышлению, это то, что и было ему всегда нужно. И для собственного спокойствия, и для счастья. Сейчас он стал Героем. Его уважают. Его не боятся. Его не ненавидят, как ненавидели там, на Земле, за крайне эгоистические выходки. Те выходки, которые и привели его к автокатастрофе. Алексей был почти уверен, что та авария была далеко не случайна. Кто-то мстил. Мстил, желая избавить мир от ещё одного морального урода. Да… он БЫЛ моральным уродом. Тогда был. Сейчас нет. Хочет ли он возврата того самого состояния души? Пожалуй, нет.

— Нет! — наконец жёстко выговорил Алексей и уже прямо, без страха и невольной неприязни посмотрел на доктора.

— Ну… вот и замечательно! — всё в том же жизнерадостном ключе заключил Великий Координатор.

— Кстати, и за человечество тут переживать не стоит, — вставил дотошный Доктор. — Мы в любой момент можем отмотать всё обратно. Если обнаружим, что с этим самым суперэгоизмом потеряли что-то очень важное.

— А сможете ли вы это обнаружить?

— Да. Можем и должны обнаружить, если это так. Потому тебя сюда и пригласили.

— Как подопытного крыса? — мрачно и с сарказмом спросил Алексей.

— Нет. Как эксперта и эталон.

— ?!!!!

— Да-да! Как эталон. Ведь тот самый шакализм у тебя исчез только из генов. Исчез, так сказать, на тонком уровне. Память же у тебя осталась. И ты в любой момент можешь воспроизвести и то поведение, и ту психологию.

— То есть я должен буду периодически воспроизводить…

— …Шакализм! — закончил за него Доктор.

— Но ведь я давно уже отвык быть сволочью. Мне сейчас очень хорошо быть таким, какой я есть.

— А и не надо быть сволочью.

— Но тогда я вас не понимаю.

— Всё просто. Если у нас появляются какие-то подозрения, то с тобой заключается договор, по которому тебя на некоторое время вводят в гипнотический транс. На час ты становишься прежним суперэгоистом. Антисоциальным элементом.

— А нет ли опасности, что я в этом состоянии суперэгоиста останусь?

— Новая конфигурация генов не даст. Даже если ты каким-то образом случайно надолго застрянешь в том состоянии. Любой неучтённый и нежелательный постгипнотический эффект будет нивелирован этой конфигурацией.

Пояснения Доктора подхватил Василий Иванович, зайдя, правда, с совершенно иной стороны.

— Понимаешь, Алексей, тут стоит перед нами очень важная задача — исправление генетических уродств и атавизмов. Без решения этой задачи дальнейшая эволюция и прогресс человечества весьма затруднителен.

— А эгоизм относится к атавизмам?

— Не совсем… но крайние его проявления — несомненно! — подтвердил Доктор.

— У нас как-то вышла целая дискуссия насчёт вот этих наших изменений, — подхватил Координатор, — там всё вертелось вокруг тезиса, что если мы станем обществом без войн, то у нас атрофируются очень ценные навыки, которые после, при столкновении с ВОЕННОЙ силой, приведут нас к гибели.

— А! Помню! — отмахнулся Доктор. — Но там шла речь об агрессивности вообще.

— В той дискуссии поднимался вопрос, а не изживём ли мы вообще агрессивность, и не выйдет ли её потеря нам боком в будущем?

— Чепуха! Вот сейчас же не воевали — не воевали, а как понадобилось, так тут же вспомнили всё. Блерцам морду набили.

— Но это сейчас. А дальше? Если мы вот эту агрессивность прибьём, что в нас сидит…

— А агрессивность никто не прибивал и не собирается прибивать! Да мы и вмешивались только в самые тяжёлые случаи. Все остальные — а их абсолютное большинство — прибыли на Поселения с тем, что у них было.

— Так я был чем-то типа тяжёлого случая? — встрял Алексей в их дискуссию.

— Да. Иначе бы не предложили тебе пройти коррекцию. — подтвердил Доктор.

Алексей погрустнел, но потом встряхнулся и вспомнил, что не получил ответа на заданный вопрос.

— Так, а по агрессивности что? Неужели не сможем отбиться в будущем?

— Отобьёмся. Вполне успешно. Ведь проблема, которая будет поставлена нападающей стороной, она чем отличается от угрозы, ну, к примеру, серьёзного природного катаклизма? Да ничем! И если наши народы успешно сейчас справляются с ними, то и с войной также справятся. Ведь как на всё реагируют? Есть проблема. Есть решения. Выбираем оптимальное, подряжаем ресурсы — и, вуаля! Заметь! Именно так было с той Базой Блэр!

— То есть любая военная угроза обществом будущего будет восприниматься как такая же природная, но отличающаяся некоторыми нюансами, — заключил Великий Координатор.

«Значит, Тайна всё-таки была… я её просто неправильно определил, — обескуражено подумал Алексей в связи со всей свалившейся на него информацией. — И вот сейчас меня наконец-то в неё посвятили».

— Мы сейчас стоим перед необходимостью, — продолжил свои рассуждения Василий Иванович, — сделать людей больше людьми. Ты долго жил на Земле и видел, что большинство мало чем по поведению и уровню мышления, отличаются от животных. Гоняются за хламом, грызут друг другу глотки.

— Вы хотите всех сделать Героями?

— А почему бы и нет? — удивился Координатор. — да даже если и не Героями, то хотя бы приблизить к этому уровню. Оторвать от грязи.

— У меня возникло сильное подозрение, — ёрнически заметил по этому поводу Алексей, — что все мои геройства тоже «по вашей вине»…

— А то бы ты «за просто так» стал бы Героем! Ха! Держи карман шире! — расхохотался доктор. — Тебе именно что ДАЛИ возможность стать им, и ты СТАЛ.

— Но вы же…

— Да, мы рисковали, но мы все дали тебе шанс, и ты им воспользовался.

— А если бы не воспользовался?

— Ну, не стал бы героем, — флегматично сказал Доктор и пожал плечами. — Возил бы как и прежде грузы со «Звёздочки» на Венеру и обратно. И ничего бы не знал. Ведь тебе это нравилось?

— И сейчас нравится.

— Так никто тебя и не заставит отказаться от космоса. Ты же ведь этого боишься?

— Да? — Алексей с сомнением посмотрел на доктора. — А как же моя роль «эталона»? Которую вы предлагаете?

— Ну, так это же не на каждый день!

— Значит, звёзды у меня остаются…

— А кто их у нас ВСЕХ отнимет? Святая Инквизиция? Да «тьфу» на них!

Где-то далеко над плоскостью эклиптики

«Неизвестные космические аппараты» весело перетирали в космическую пыль тайную лабораторию бывшего Дома Блэр.

И как станет скоро весьма обычным, в эфире слышался задорный русский мат, перемежаемый воплями «Банзай!», когда у станции испарялась в яростном взрыве очередная часть конструкции.

Уже через полчаса в пространстве осталась стремительно расширяющаяся сфера быстро меркнущего раскалённого газа вперемешку с тучей мелких осколков.

Осторожно просканировав окружающее пространство, в космосе проявились из режима невидимости два небольших транспорта и принялись собирать уцелевшие автоматические боевые модули.

— Каков счёт Хаякава-доно?

— Равный, Сомов-доно[12].

— А «Бальдур» опозда-ал, опозда-ал… — Хохотнул собеседник-русский.

— Им не повезло. У них другой сектор был, а там оказалось пусто, — отозвался японец.

— Тогда с нас выпивка, а они ставят всё остальное! — заржал русский. — По домам?

— По домам!

— Э-эй! На «Бальдуре»!!! С вас закуска!..

По космическим далям покатился весёлый хохот.

А звёзды всё так же светили далёкими маячками.

Красные. Жёлтые. Синие.

Далёкие и близкие. В завитках туманностей и без.

Они ждали тех, кто рождён для них.

Они светили не для тех, кто зарылся в грязи и делит, грызя глотку ближнему своему, очередную кучку «бесценного» хлама.

Примечания

1

Орбиты комет резко эллиптические, поэтому, для отображения степени вытянутости этого эллипса астрономами используется геометрический параметр эксцентриситета.

2

Чина — Китай.

3

Мерки — жаргонизм, происходящий от латинского слова мерканто — торговля, торговец. Мерки — преступная организация, занимающаяся торговлей запрещёнными товарами.

4

КС — коэффициент, показывающий соотношение в стереотипах поведения конкурентной (К) части, к солидарной (С). Коэффициент ИЧ — показывает соотношение частей сущности Изменённого (И) к остаткам человеческого существа (Ч). По этому коэффициенту, оборотень была больше человек.

5

Так называемые антро-животные. Генетически выведенные перед Первым Апокалипсисом для развлечения элиты полулюди-полуживотные. В данном случае люди с обликом снежного барса. В Катастрофу разбежались и образовали на воле собственные общины, которые были приняты русскими в своё общество.

6

Станция, находящаяся на, так называемой гало-орбите вокруг точки Лагранжа Л-2. удобна тем, что с неё доступна любая точка Лунной поверхности. Спуск на поверхность Луны с этой орбиты требуют минимальных затрат энергии, нежели с просто орбиты вокруг Луны. Может служить как порт для челноков «луна-орбита луны», а также межпланетных кораблей.

7

Реальный эффект, не раз наблюдавшийся пилотами на Земле.

8

Угол межу осью летательного аппарата и направлением движения.

9

Ирей — старославянский, языческий Рай.

10

Редьярд Киплинг известен широкой публике больше по сказке «Маугли». Но на самом деле, при жизни он больше прославился как поэт.

11

В данном случае Мира называет знаменитого «ходжу Насретдина» истинным его именем. Дело в том, что этот человек, вошедший в анекдоты — реальная историческая личность Насирэддин Туси Абу Джафар Мухаммед ибн Мухаммед ибн Хасан Абу Бакр (18.2.1201, Туе, — 25.6.1274, Багдад), учёный-энциклопедист и государственный деятель.

12

Слово-суфикс «доно» принят для уважительного обращения между самураями. Означает «как равный с равным».

Content

Александр Богатырёв
Проект «Венера»

Комета Кромера-Ланса IV

Земля. Корпорация «Интаком». Штаб-квартира на Тапробэйне

Легенда о Первом Апокалипсисе

Земля. Корпорация «Интаком». Штаб-квартира на Тапробэйне

Алексей и проблемы Паутинки

Интермедия. Земля. Бомбей

По следу оборотня

Хвост мерка

Скользкая удача охотника

Странный приказ

Сухой остаток

Тапробэйн. Штаб-квартира «Интаком»

Кардинал

Репортёр

Экскурсия

Ванда и Комов versus Chaos

Бросок к Венере

«Небесный Замок «Лапута»

Белый снег России

Сингх узнаёт полный расклад

Неожиданный Приз

Бег с грузом и препятствиями

Честь и совесть

Комета Кромера-Ланса IV. За три дня до столкновения

Комета Кромера-Ланса IV. Катастрофа

Штаб-квартира корпорации «Интаком» на Тапробэйне

Нисхождение в Ад

Горы Максвелла

Дуракам закон не писан

Огненный Ад

Манок на охотника

Мира

Большое Дерево Времён

Земля. Штаб-квартира «Интаком» на Тапробэйне

Вашим же салом…!

Нас в бой ведёт товарищ Сталин…

Звёздный штурм

Кардинал вынужден принять решение

Легенда о царе Эпире

Прививка от шакализма

Где-то далеко над плоскостью эклиптики

Примечания