Татьяна Величкина

Двуликая луна

Луна к нам всегда повернута одной стороной.

Что там за ее неровным горизонтом, за тем

краем, который закрыт от человеческого взгляда?

Все события, представленные в романе, вымышлены и совпадения сюжета и жизни персонажей с реальными людьми, случайность.

Часть первая «Грехи отцов»

Глава 1 Начало

1997–1998 год

Катя кружилась по комнате веселая и счастливая — завтра у нее должна была состояться свадьба. Она снова примерила роскошное свадебное платье, которое сшила мама и, кружась в танце, хохотала и подпрыгивала.

— Какая ты у меня еще маленькая, — покачала головой Марина Карловна, — тебе еще в куклы играть, а не замуж.

— В куклы я не играю давно, мама, — остановившись, Катя подошла к маме и, обняв ее, поцеловала в щеку, — ты понимаешь, мы так решили, Сережа хочет, чтобы все было честно. Он очень уважает тебя и…

— Ладно-ладно, — мягко прервала ее мама, — снимай платье, пока где-нибудь его не зацепила или того хуже не испачкала, а то оно не доживет до завтрашнего утра.

— Хорошо, хорошо, — Катя, поцеловав маму, и еще раз повертевшись перед зеркалом, подняла распущенные волосы, изобразив у себя на голове подобие античной прически, греческих гетер. — Увидимся завтра, — томно сказала она своему отражению в прекрасном платье и, повернувшись к окну, отодвинула занавеску. На улице бегала голосистая детвора, лето было в самом разгаре, листва на деревьях уже не была такой насыщенно свежей и пахнущей, небо голубое и яркое с белыми облачками предвещало хорошую погоду. Катя мечтала об этом дне, время тянулось невыносимо медленно, и, наконец, завтра это свершиться.

Она и Сережа были студентами, только он учился на другом факультете. Ему было девятнадцать, а ей только исполнилось восемнадцать, когда они познакомились на одной из студенческих вечеринок.

С того времени не прошло и года, в тот вечер, в преддверии Нового года, они столкнулись в квартире Любаши Елагиной. Катя несла красивый торт, который они испекли вместе с мамой, а Сергей заносил в зал колонки от магнитофона. Столкнувшись, Катя еле удержала поднос с кулинарным шедевром и, грозно сверкнув глазами, сказала, что надо смотреть куда идешь, на что невысокий паренек, с пронзительными серыми глазами, ответил, что у нее тоже есть глаза и очень даже красивые.

Катя, неожиданно для себя, улыбнулась, это был незнакомый парень. Она удивилась его смелости, с самой красивой девушкой факультета не всякий решался заигрывать. Она знала об этом, ей не однократно признавались парни. И, смерив его надменным взглядом, фыркнув, направилась на кухню. Поставив торт в холодильник, Катя уже захотела спросить Любашу, когда встретит ее, кто этот носильщик музыкальной аппаратуры. И вдруг она вздрогнула от неожиданности. Он говорил, протягивая ей руку:

— Извини, ты чуть торт не уронила. Меня Сергей зовут, а тебя?

— Катя, — пробормотала она, чувствуя, как в ней начинают бороться противоречивые чувства, теперь она не хотела выяснять отношения. Они смотрели друг на друга долго, слишком долго для первого знакомства, Катя первой отвела глаза и, отвернувшись к окну, начала протирать стоявшие на подносе бокалы.

— А ты откуда? Я тебя что-то не знаю.

— Возможно, хотя много раз видел тебя с Любой, я с другого факультета, электроника и программирование. Ты должна знать Макса Татаринского, он тоже оттуда.

— Да, припоминаю, ты его приятель?

— Да, мы познакомились, в общежитии.

— Ты из другого города?

— Из Саянска, я приехал сюда поступать вместе с другом, Костиком Вахрутовым. Его ты не знаешь, он полностью ушел в компьютерный мир и на девчонок вообще не обращает внимания. Они его так и прозвали — Охотник за вирусами.

— Как? — смеясь, переспросила Катя.

— К нему бегают даже преподаватели, чтобы он помог им избавить их компьютеры от болячек и насморка. Он помешан на этом.

— Вы все такие на вашем факультете? Ну и шутки у вас, — она пыталась подобрать слова, но тут вошла Любаша и, похлопав Сергея по плечу, протянула Кате большой сверток.

— Ну, что, познакомились?

— Немного, — улыбнулась Катя, — где ты его откопала, оказывается, он друг Макса, но почему, я раньше его не видела?

— Все хорошее оставляем на десерт, — Люба ущипнула стоявшего рядом Сережу.

— Я покажу тебе десерт! — шутя, возмущался он, и, как бы спохватившись, подошел к телефону. — Погоди, Любань, позвонить можно? Я тут кое о чем вспомнил.

— Звони, а на счет «десерта», — Елагина погладила его плечу, — не обижайся, сегодня, надеюсь, ваш таинственный кибернетический мозг почтит нас своим присутствием.

— Сейчас, можешь сама узнать, я ему как раз хочу позвонить.

Катя, наблюдая за Любашей и новым знакомым, развернула сверток, там было несколько копченых рыбин и, вдохнув приятный копченый запах, почувствовала, как потекли слюнки.

— Вкуснятина, — протянула Катя, — Люба, в котором часу будем собираться?

— Подходи к семи, не забудь Наташу и Лизу, а то я их не видела, и не напомнила. Да, кстати, как твоя мама?

— Получше, через несколько дней выходит на работу, не хотела отпускать меня, волнуется, говорит, поздно будет, как доберусь?

— Ничего, Бабенко будет провожать Лизку, — улыбнулась Люба, вытаскивая из большой сумки продукты. Все ребята скинулись по поводу вечеринки, каждый внес свою лепту. У кого были деньги, а кто обещал напечь пирогов, у кого-то мама работает на винзаводе, ни кто не хотел «на шару» развлекаться в предновогодний вечер.

— Макс сказал, что это репетиция Нового года, — Катя, пожала плечами, — только я не знаю, как Новый год будем встречать, я буду с мамой. Да и многие мне кажется…

— Видно будет, сегодня поговорим об этом, — Любаша намазала себе бутерброд маслом и, поделившись с Катей, продолжила с набитым ртом, — главное, чтобы Бабенко не напился, а то я его знаю.

— Я побегу, Любань, мне нужно еще колбасы купить, если что, позвони, приду пораньше, помогу все здесь приготовить.

— Хорошо, Катюша, Серый тебя как раз и проводит.

— Ночь что ли на дворе, чтобы меня провожать? — отмахнулась Катя и, набросив на себя полушубок, подошла к зеркалу. Поправила волосы и, надев вязаную шапочку на голову, подкрасила губы.

— Ты идешь? — улыбаясь, спросил Сергей, — мне, как раз в твою сторону…

— А я, если мне не изменяет память, не говорила тебе, в какую мне сторону, — Катерина, нахмурившись, посмотрела на вышедшую с кухни Любашу, продолжавшую уминать следующий гигантский бутерброд.

— Это твои происки, Любанечка? Да-да, не смотри невинными глазами, мне женихи твои не нужны.

— Так я… — начала, было, Люба, но Катя, резко открыв дверь, вышла в заснеженный двор.

Закрыв за собой дверь, она попала в холодное декабрьское утро. Было пасмурно, и снег валил огромными белыми хлопьями, застилая все перед глазами. По такой-то погоде, не хотелось вечером никуда идти, но и дома делать было не чего, а здесь должно было быть весело, ее ждали подруги и друзья. Катя вспомнила этого парня с пронзительными глазами, ее поразила его смелость, но он не был наглым, как обычно бывают парни в таких ситуациях. Катя поймала себя на мысли, что ей бы хотелось, чтобы Сергей пришел на сегодняшнюю вечеринку, сама от себя она-то не скрывала, что он ей понравился. Это случалось редко, в мальчишках, Катя всегда находила недостатки, может потому, что ее мама всегда была одна, казалось, у нее никогда не было мужчин или она это тщательно скрывала от своей дочери. Катя не знала своего отца, мама говорила, что он умер, когда она еще была беременна, но теперь, став почти уже взрослой, девушка догадывалась, что человек, который был ее отцом, причинил маме сильную боль, заставив разочароваться в мужчинах. Катя видела это по ее отношению к ним, мама любила повторять: «Гляди, дочка, не доверяй своим чувствам, все мужики — сволочи». Катерина же, всегда мечтала об отце, она представляла его высоким и сильным. Когда она была маленькая, то верила, что папа где-то в какой-то далекой экспедиции на севере или в Африке, что он, когда-нибудь вернется с кучей подарков и прижмет ее и маму к своей широкой груди. И тогда у них будет семья, и мама будет чаще улыбаться. Так размышляя об этом, Катя не заметила, как дошла до дома, и, поднявшись на пятый этаж, открыла дверь своим ключом. Эту квартиру они с мамой получили несколько лет назад, а до этого жили в таежном поселке, в старом покосившемся домишке, которому было почти сто лет. В этом доме родился и вырос дед Кати, какое счастье было переселиться в сухую и теплую квартиру. Хотя мама, часто говорила, что свой дом, есть свой дом. «А это клетушка… пошла на это только из-за тебя, Катя, в городе тебе будет лучше, выучишься, а потом может, дальше пойдешь. А что у нас в Середкине, что не мужик, то пьянь».

— Это ты, дочка? — Марина Карловна, опираясь на палочку, вышла из кухни.

— Мама, ну что, как ты? — покачав головой, Катя взяла ее под руку, — какая работа тебе, еще минимум месяц…

— Перестань, — тихо прервала ее Марина Карловна, — выйду на работу, быстрее выздоровею, а то сижу квашней без толку. Знаешь, я эту ногу ломала уже, представляешь, — засмеялась она, усаживаясь в кресло, покрытое клетчатым пледом. Марина Карловна была еще сравнительно молодой женщиной, недавно справившей четвертый десяток. У нее были длинные светлые волосы, которые она укладывала в высокую прическу. Сейчас она немного поправилась, как она объясняла от долгого лежания, по этому, ей так не терпелось выйти на работу. У нее были добрые васильковые глаза и легкая сеточка морщин вокруг. Катя помнила фотографии маминой молодости, где она была с копной белокурых волос и легкая, как тростиночка. — Первый раз я эту ногу сломала, когда познакомилась с твоим отцом, он был врач… — Марина Карловна вдруг осеклась и, замолчав, включила телевизор. Катя, недоумевая, посмотрела на мать, впервые за долгие годы, она с улыбкой вспомнила об отце, девушка так хотела спросить, что было дальше, но, видя, как мама занервничала, не стала будоражить прошлое. Марина Карловна теребила край старой шали, в которую закуталась еще с раннего утра, когда провожала Катю. Она посмотрела на дочку и сдержанно улыбнувшись, спросила, как дела у Любы.

— Да что с ней будет, сегодня пыталась меня познакомить с парнем, так смешно вышло и глупо.

— Почему глупо? — приподняла брови мама, — что за парень?

— Нет, так с виду хороший парень, — Катя нервно закусила нижнюю губу, — но, боюсь, что он мне… понравился…

— Что же в этом плохого? — еще больше удивилась мама.

— Просто Любка сделала так, чтобы мы встретились вроде бы случайно, а все было так по-дурацки спланировано, я не люблю, когда меня обманывают, поэтому и говорю, глупо как-то все вышло. А он, подумает, что я какая-то недотрога…

— Так это хорошо, дочка, пусть так и думает, а что лучше как Наташа твоя?

— Перестань, мам, Наташа хорошая, ты лучше скажи, где рецепт торта «Прага»?

Марина Карловна, тяжело поднявшись, направилась на кухню, Катя, поспешив за ней, захватила мамины очки, которые она как всегда начнет искать. Женщина долго искала в своих записях нужный рецепт и, отыскав его, протянула дочери. Потом, поставив на плиту чайник, зажгла горелку и, достав чашки, спросила, будет ли Катя чай.

— Садись, мамуль, я все приготовлю, — Марина Карловна еще немного сопротивлялась, не любила она быть такой беспомощной, но все-таки уступила дочери. Ей была приятна забота Кати. Девушка быстро нарезала мягкий батон, вытащила из холодильника масло и земляничное варенье. Она вспомнила, как летом они с девчонками собирали ягоды в лесу. Какой от них исходил аромат и даже теперь, открыв банку, вспомнила об этом, запах был действительно не забываемым. Мать с радостью смотрела на дочку, какая же она стала красавица, темные густые волосы, были заплетены в две гладкие упругие косы. Безупречная кожа, цвета слоновой кости, большие карие, почти черные глаза, похожие на крупные маслины, были обрамлены длинными пушистыми ресницами. Полные, похожие на лук Амура — губы, кораллового цвета и ямочка на правой щеке, она появлялась всегда, когда Катюша смеялась. Марина Карловна, любуясь дочерью, вспомнила ее отца. Как все тогда непонятно вышло, может потому, она не смогла его забыть, что Катя каждый день напоминала ей о нем, так как была очень на него похожа. От матери у нее ничего не было, они были совсем не похожи, словно Катя не была ее дочерью, и характер у нее то же был отцовский. Марина Карловна вспомнила, как впервые увидела Дмитрия Арбенина. Он появился в их поселке поздним вечером. Тогда стояла весна, и во всю пахло черемухой. Марина, тогда в 1977 г. ей только исполнился двадцать один год, проснулась от стука в окно, это был незнакомый человек. Марина, накинув, поверх ночной рубашки, длинную вязаную шаль, вышла на крыльцо и посветила фонариком. Около калитки стоял мужчина лет тридцати трех — тридцати пяти, высокий, черноглазый брюнет, с висками чуть тронутыми сединой. Смутившись, он улыбнулся и извинился за такой поздний визит.

— Простите меня, что я так поздно, глупо заблудился в вашем лесу… Меня зовут Арбенин Дмитрий Николаевич, может Антонина Герасимовна, не сообщила? — он полез в нагрудный карман, как потом выяснилось, за письмом от нее. — Я врач, хирург, работал вместе с Петром Новиковым…

— А-а-а, — протянула Марина, — с Петюней? Так бы сразу и сказали, а то я сразу не поняла, о чем речь. Наверное, об этом знает папа, но сейчас он спит. Мое окно выходит во двор, вот я и услышала вас первая.

Марина рассмеялась, потом, вдруг спохватившись, сказала:

— Заходите же, что вы стоите, — он не решительно вошел, а она спросила:- вы, наверное, голодный?

— Ну…

— Да что там стесняться, наверняка, голодный, как волк.

— Скорей, как медведь, — пошутил в ответ Арбенин, и, не успев, что-либо добавить, как Марина, метнулась в другую комнату, вскоре она вернулась с зажженной керосинкой, бутылкой молока и краюхой теплого ржаного хлеба.

— Сегодня переночуете в бане, а завтра поговорите с отцом и все решите.

Марина быстро принесла большущую подушку, ватное одеяло и матрац. Не успел он опомниться, как она потащила его за собой. Дмитрий Николаевич даже рассмеялся, так, наверное, глупо смотрелось, как эта хрупкая девчонка тащит за собой, не молодого мужчину, да еще с таким же огромным чемоданом.

В предбаннике стояла никелированная кровать, которую прислала в свое время тетя Тоня, когда еще была жива мама. Марина ласково погладила рукой блестящую дужку кровати, вспомнив маму. Убрав, пустую флягу из-под молока, которая загораживала проход, расправила матрац. Быстро застелив постель, она протерла маленький столик и сказала, что сейчас принесет еще кое-чего перекусить. — Да мне хватило бы и молока с хлебом, — начал было Арбенин, но Марина, возразив, выбежала из предбанника и вскоре вернулась со всякой всячиной.

Дмитрия Николаевича поражала ее стремительность, эта девушка была похожа на ураган.

— Ты такая быстрая, — улыбнулся он ей, когда Марина стала раскладывать на столе не хитрую еду: картошку в мундирах в маленьком чугунке, еще теплую по ее словам, вареные яйца, сало с чесноком, и еще хлеба и кусок пирога с капустой.

— Вот, надеюсь, этого хватит, — она раскраснелась и стояла такая удовлетворенная тем, что все сделала быстро, как ее учила мама.

— Этого больше, чем достаточно, — покачал головой Арбенин, — тебя-то как звать, а то я не успел спросить, как ты уже и стол накрыла и постель постелила.

Марина, покраснев, опустила глаза и, затеребив растрепавшуюся косу, пробормотала.

— Марина.

— Интересное имя, не деревенское, — Дмитрий Николаевич подвинул стул к столу, — садись, давай поговорим, или… может… ты же спала, когда я пришел? Может, ты спать хочешь пойти.

Марина никогда бы, не осталась так, но сейчас в ней что-то не давало тронуться с места.

Она села за стол и, налив в чашку молоко, протянула ее Дмитрию Николаевичу. Он молча пил, не сводя с девушки глаз, и от его взгляда по ее спине пробежал мороз.

— А ты что не ешь? — он поставил чашку на стол и начал чистить картошку, — смотри-ка и впрямь теплая еще.

— Я уже поужинала, — Марина чувствовала себя немного не в своей тарелке, ей хотелось уйти и в то же время остаться. Больше всего на свете она не хотела, чтобы их гость догадался об этом. За оградой в пруду громко заливались лягушки, и им вторил сверчок под скамейкой. Марина смотрела на его большие чистые руки, не похожие на те, которые были у деревенских парней, возившихся постоянно в земле и с техникой. У него были крупные ногти и длинные пальцы, а на запястье была татуировка — змея обвивающая жезл. Дмитрий Николаевич, увидев, что ее заинтересовала его татуировка, улыбнулся краем рта и что-то пробормотал о глупом поступке мальчишке, когда ему было шестнадцать лет.

— А что это означает? — не скрывая любопытства, спросила девушка.

— Это Посох Эскулапа, — улыбнулся Арбенин, — алхимический символ Меркурия в его первом состоянии. Жезл — сера, поглощенная Меркурием.

— Это так не понятно, — пожала плечами Марина.

Дмитрий Николаевич взял ее за руку и, сжав ее, поблагодарил за вкусный ужин. На мгновение он задержал ее в своей ладони и в упор посмотрел на Марину. Та почувствовала, что щеки запылали и, выдернув руку из его тисков, поднялась из-за стола.

— Я думаю, вам пора отдыхать, — пробормотала она, отступая к выходу. Арбенин понял, что напугал ее слишком долгим рукопожатием.

— Марина, извини… я просто хотел поблагодарить тебя… — но ее уже не было, пулей выскочив в темноту майской ночи, девушка быстро направилась в дом. Ноги стали ватными и, остановившись у двери, она бросила взгляд туда, где горела лампа. Арбенин стоял в дверях предбанника и смотрел ей вслед. Марина почувствовала, как по спине струится холодный пот, дрожащей рукой она открыла дверь и тихо, чтобы не скрипели половицы, направилась в свою комнату. Где-то вдалеке грохотнул гром, затем, сверкнула молния, но дождь не спешил начинаться, стояла тишь, и даже замолкли лягушки. Закрыв глаза, Марина почувствовала, как где-то под сердцем все сжалось, словно краешек души защемило между ребрами. Она не могла понять, что с ней происходит, и это мешало ей успокоиться.

Там, в предбаннике на узкой кровати ворочался гость, не понимая, что так могло напугать девушку. Я просто взял ее за руку, она такая стеснительная что ли? Арбенин ни как не мог понять, чем он провинился перед Мариной и вскоре заснул в думах о завтрашнем дне.

* * * *

— Мама, — потрясла ее за плечо Катя, — ты, что не слышишь?

— Прости, Катюша, я что-то задумалась, — женщина вернулась из прошлого и, посмотрев на дочь, как будто бы вновь столкнулась с ее отцом.

— Мама, что с тобой, ты смотришь так, словно у меня выросли ослиные уши.

— Что ты говоришь, Катя, — Марина Карловна укоризненно покачала головой, — а что, уже собираешься?

— Да тебя словно не было дома, — пожав плечами, Катя принесла тарелку с тортом, — вот посмотри, какой красавец получился. Это я для тебя испекла.

— Я думала, ты с собой еще возьмешь, ну, зачем, — Марина Карловна, покачав головой, подошла к Кате. — Ты хотела еще колбасы купить… купила? Быстрая. Надеюсь, ты не будешь слишком поздно?

— Ну вот, мам, опять, у Любаши есть телефон, номер в записной книжке, — Катя быстро принесла телефонную книжку и, открыв на нужной странице, обвела телефон подруги карандашом. — Что со мной может случиться, нас с Лизой проводит Леша Бабенко, так, что не волнуйся, мамочка, — она поцеловала маму и направилась в свою комнату.

— Ты там смотри, одевайся теплее, — крикнула ей вдогонку Марина Карловна, — сегодня обещают минус тридцать, а к вечеру еще холоднее будет.

Катя что-то крикнула в ответ, ее голос заглушил звонок в дверь. Мать, тяжело поднявшись, оперлась на трость и направилась к двери. На пороге стояла Ниночка — почтальон, улыбаясь, она поздоровалась и протянула Марине Карловне почтовый перевод.

— Вот, меня Галина Викторовна попросила, знает, что болеете.

— Спасибо, Ниночка, — Марина Карловна расписалась в получении, а почтальонша спросила:

— А что же дочка, прибежала бы, взяла…

Марина Карловна, немного помолчав, посмотрела на Ниночку и сказала, что Катя ничего не знает об этих переводах, по этому, Галина Викторовна вручала их ей в руки. Любопытная Ниночка, заговорщически улыбнувшись, понизила голос:

— Неужели и у вас есть секреты, Марина Карловна.

— Почему же секреты, — спокойно ответила женщина, — это деньги присылает отец Кати, с которым мы много лет в разводе, и я не хочу, чтобы она, что-либо об этом знала. Надеюсь, это удовлетворило ваше любопытство?

— Простите, Марина Карловна, я не хотела обидеть вас…

— Мама, кто там? — послышался за дверью голос Кати.

— Это ко мне, — спокойно ответила мать и, попрощавшись с Ниночкой, положила квиток перевода в карман. Любопытство кошку сгубило, — пробормотала про себя Марина Карловна, ей не хотелось, чтобы Катя начала задавать не нужные вопросы, когда-нибудь, она ей все расскажет, но сейчас она еще не была готова.

Катя, натянув на себя джинсы, и красивый красный с вышивкой свитер, покрутилась перед мамой:

— Ну, как я вам?

— Очень даже, — улыбнулась мама, подметив про себя, какая дочь стала красивая.

— Скоро придет Наташа, мы вместе пойдем к Любаше, поможем приготовить все.

Марина Карловна вспомнила свою молодость, раньше все было иначе, может в этом городе все не так или люди стали другими. Она посмотрела на Катю и сказала, чтобы та была осторожнее, когда будет возвращаться домой, на что дочка, улыбнувшись, обняла и поцеловала маму:

— Не волнуйся, я позвоню, когда буду выходить, — уверила ее девушка.

— А тот парень? — Катя непонимающе приподняла брови.

Марина Карловна, улыбнувшись, напомнила о новом сегодняшнем знакомом Сергее.

— Мама, — Катя покачала головой, — ты мне напоминаешь Любу, хочешь меня сосватать…

— Совсем нет, — Марина Карловна обижено покачала головой, — просто мне показалось…

— Ты обиделась? — Катя виновато подошла к матери и, сев с ней рядом, склонила голову на ее плечо. Марина Карловна, улыбнувшись, погладила ее по длинным густым волосам и ничего не сказала.

Когда пришла Наташа, Катя быстро накрасила губы и, захватив пакет с батоном колбасы, попрощалась с мамой:

— Вот телефон Любаши, не стесняйся, звони, а я перед выходом тоже звякну, — она чмокнула маму в губы и уже около двери, обернувшись, добавила, — не скучай, сегодня твой любимый фильм и попробуй тортик.

На улице во всю мела метель, в свете фонарей кружились крупные снежинки, под ногами скрипел сухой снег. Было морозно, и холодный ветер обжигал щеки. Девушки, взявшись за руки, молча двигались в сторону дома Любы, которая жила не близко, но и не так далеко, чтобы ехать на автобусе.

Деревья, укутанные снежным покрывалом, были похожи на сказочные фигуры из леса деда Мороза, а мохнатые ветви елок напоминали лапы сказочных существ. Катя вспомнила их таежный городок, где они прожили с мамой, пока ей не исполнилось шесть лет. Он находился в самой гуще леса и, в любое время года высокие ели обступали их поселок со всех сторон как молчаливые стражи. Зимой они были похожи на больших растрепанных птиц с множеством крыльев, усыпанные снегом. Весной лес оживал, множеством птичьих голосов и нежной листвой просыпающихся осин и берез. Весна начиналась поздно, по сравнению со средней полосой, но все живое радовалось первому теплу. Весенние ручьи весело журчали, напевая о приходе весны, первоцветы покрывали разноцветным ковром залитые солнцем поляны. Катя помнила, как они с девочками-подружками любили ходить в лес собирать подснежники, а потом и другие первые весенние цветы. При воспоминании о весне, Катя поежилась, так холодно было вокруг. Наташа как-то странно долго молчала, казалось, она чем-то расстроена. — Ты что, какая грустная? — участливо спросила Катя подругу, — что-то случилось?

— Нет, что ты, Катюша, я бы не пошла, если бы что-нибудь произошло, просто… не хочу говорить.

— Так, — протянула Катя, — раз начала, то договаривай.

Наташа невинно подняла свои водянистые глаза и, улыбнувшись, покачала головой:

— Ничего серьезного, подруга, ты думаешь, я бы не сказала, — Наташа толкнула калитку и первой вошла во двор, где стоял дом Любы Елагиной.

Громко крикнув, они позвали хозяйку и переглянулись. Катя была уверена, что Наталья, что-то скрывает, и ей не понравилось это, ведь раньше Наташа всегда ей доверяла. Столько времени они были подругами, и что случилось? Нужно обо всем расспросить Любашу, может ей известно, в чем тут дело.

— Девочки, вы как раз кстати, — улыбнулась Люба, ее лицо круглое, как луна, расплылось в добродушной улыбке. На ней была здоровенная клетчатая рубашка с чужого плеча и короткие черные лосины. Из-под косынки выбились рыжие волосы, и по всему было видно, что генеральная уборка если и не завершена, то уже находится в конечной стадии.

— Ну, Люба в своем репертуаре, — Наташа протянула ей сумку с продуктами, — сколько человек-то будет?

Люба, подняв глаза к потолку, начала загибать пальцы:

— Лизка Кириллова, Бабенко, Макс с Сергеем, Саша Мазеров с Майей, Новиков обещал еще одного парня привести, ну и ты с Катей, — она посмотрела на подруг и добавила в завершение, — совсем забыла, и еще, конечно, я.

— Мм, да, — протянула Наташа, — представляю, что будет с твоим домом, после такой оравы, снова убирать придется. Когда приедут родители и…

Люба обиженно покачала головой, что заставило Наташу замолкнуть, и, направившись на кухню, бросила Наталье.

— Ермолина, если тебе что-то не нравиться, можешь идти домой!

Она, нарочито громко загремела чайником, поставив его на плиту, и добавила:

— Катюша, раздевайся, пойдем чайку попьем.

— Наташка, что случилось? — Катя, гневно сверкнув глазами, толкнула подругу в плечо, — Любаша тут причем? Если у тебя неприятности, так и скажи, на то мы и подруги, а зачем обижать-то друг друга?

Наташа, опустив глаза, села на стул, у нее не было больше сил, и она заплакала. Сначала тихо, пытаясь сдержаться, потом ее плечи начали судорожно вздрагивать, и она заревела, со стоном и болью, которая накопилась в ней.

— Девочки, — подбежавшая Любаша, забыв про свою обиду, ласково обняла Наташу, — ну что ты, дуреха, мы же тут одни, пойдем, рассказывай, что произошло.

Наташа, поднявшись, шмыгнула носом и, опустив голову, послушно поплелась за Любой.

Налив чай, хозяйка дома, вынула из холодильника бутылку клюквенной настойки и, не спрашивая гостей, хотят они или нет, быстро разлила содержимое в маленькие хрустальные рюмочки.

— Так, не спорить! — Катя поняла, что это было адресовано ей, — по одной, чтобы Натаха успокоилась и поведала нам о своих грехах, — Наталья сквозь слезы прыснула со смеху, Люба была душой компании и всегда старалась не только не унывать сама, но и не давать грустить другим. — Плакать-то, конечно, полезно, — продолжала она, отправив в рот кусок колбасы, — но… — подняв вверх указательный палец, и проглотив колбасу, серьезно добавила, — не нужно срывать зло на нас, — с этими словами она опрокинула рюмку и, залпом осушив ее, выдохнула. — Ну, рыба моя, рассказывай, нет, погоди, сначала клюковку.

Наташа, поморщившись, последовала примеру старшей подруги и, быстро откусив от большого бутерброда приготовленного Елагиной, посмотрела на Катю.

— Я не знаю, стоит ли…

— Это ты о чем? — удивленно приподняла брови Катя, — будто бы я тебя обидела.

— Не ты, но… в общем, мы расстались с Максом.

— Ну а я здесь причем? — не понимала Катя.

— Не хочу обижать тебя, но все мальчишки говорят только о тебе. Какая Катя неприступная, какая Катя красивая.

— Я уже к этому привыкла, но это еще ни о чем не говорит и не значит…

— Макс только о тебе и говорит, вот Катя сказала то, вот Катя оделась так и сравнивает меня с тобой, не догадываешься почему?

— Наташа, что за детский сад? — Любаша не думала, что откровенный разговор будет таким неприкрытым. — Ты что не знаешь Макса, он к каждой юбке липнет, и об этом тебе было известно всегда.

— Но, — Наташа опять всхлипнула, — я надеялась, что это пройдет, но теперь мне кажется, что он только о тебе, Катя, и думает…

— Я же не виновата в этом, — обиделась Катерина.

— Я понимаю, ты же моя подруга, но я так злилась на тебя, почему так получается, с кем я начинаю встречаться, потом уходит, словно ничего и не было, — Наташа вынула из сумочки пачку сигарет, — я, что такая плохая? Я же стараюсь, ни в чем нет отказа.

— А кто-то обещал, бросить курить, — между делом заметила Любаша.

— Ты многое делаешь того, из-за чего у хороших парней пропадает желание продолжать с тобой общаться.

— О чем ты, Катя?

— Сколько их было у тебя, за год, а с Максом ты и месяца не встречалась и, думаешь, ему нравятся ухмылки друзей, перешептывания за вашими спинами. А про тебя некоторые ребята такое говорят… ты уж прости, не хочу повторять эти гадости. Мы тебя знаем как отличную подругу, но многие о тебе отзываются…

— Ты же моя подруга! — Наташа снова заплакала, — как ты можешь так про меня говорить.

— Потому и говорю, что подруга, другая бы рада была, что Макс тебя бросил, такой красавчик без присмотра остался, и первая побежала бы к нему, узнав такую классную новость, но я хочу, то есть все мы и Люба и Лиза, чтобы у тебя все было хорошо.

— Правда? — Наташа пыталась вытереть слезы, но они продолжали капать, — но я… я…

— Ну, вот опять, — Любаша обняла ее, — скоро гости будут, а ты ревешь, лицо распухнет, и глаза будут как у рака. Катя правильно тебе говорит, сколько ребят хотят с ней встречаться, а она не кидается на первого попавшегося…

— Люба, ну ты скажешь, — покачала головой Катя и, отпив чая, засмеялась, — я по твоим словам святая, ты меня захвалишь совсем.

— Вас с Наташкой друг к другу тянет, как двух противоположностей, она от тебя наберется невинности, а ты у нее порока.

Катя, пораженная изречениями Любы, покатилась со смеху, и Наташа, перестав плакать, начала успокаиваться. Посмотрев на часы, Елагина покачала головой и сообщила, что скоро придут гости, а у нас еще конь не валялся.

— Мы тут плачем, а время летит, у нас остался час, и вся орава будет здесь. А ты, — обратилась она к Наташе, — не смей больше реветь. Иди, приведи себя в порядок и будь паинькой, как ни в чем не бывало, а с Максом будь холодна, как лед. Посмотрим, как он тогда запоет.

— Да, Наташ, много сегодня не пей, послушай нас, подруга, мы тебе жениха самого лучшего найдем, но и тебе придется постараться, хватит уже слезы лить.

Катя начала убирать со стола, а Люба, проводив Наташу в ванную, продолжала успокаивать нерадивую подругу. Вскоре, девушки разложили в большой гостиной стол, накрыв его бархатистой скатертью цвета красного вина с длиной бордовой бахромой. Любаша быстро приготовила легкие закуски, бутерброды. Наташа протирала бокалы и тарелки с вилками, раскладывала салфетки. Первыми пришли Сергей, новый Катин знакомый и долговязый паренек в круглых очках. Они притащили с собой несколько колонок, громадный магнитофон и еще кое-какую аппаратуру, применение которой было известно только им.

— Почему калитка не закрыта у вас, девчонки? — Сергей представил друга, — знакомьтесь это Костян, известный вам больше как кибермозг нашего факультета. Это он достает всем нужную информацию из Интернета.

— Ладно тебе, Серый, что это за реклама, — смутившись, прервал друга Костя и, подойдя к Кате, протянул ей руку, — Константин Вахрутов.

— Екатерина Новикова, — в тон ему ответила Катя, на что Костик расплылся в улыбке и тихо спросил, чтобы ни кто кроме нее не услышал:

— Та самая Катя с английского факультета?

— Да это я, собственной персоной.

Сергей, ставший невольным свидетелем их разговора, улыбнулся и добавил, что осталось только по имени-отчеству обращаться друг к другу.

Наташа принесла стопку тарелок и, познакомившись с ребятами, толкнула в бок Катю.

— А это кто такие?

— Друзья Макса, прости, наступаю на твою больную мозоль, — Катя попыталась подбодрить подругу, но Наташа, вопреки всему, сдержанно улыбнулась и начала расставлять тарелки. Ребята же, установив аппаратуру, решили ее проверить.

Музыка грохотнула громом, раскатившись по всему дому, Сергей убавил громкость и начал разматывать провод. Он сообщил подошедшей Любаше, что намеревается устроить первоклассную дискотеку. Люба, скрестив руки на груди, покачала головой и добавила, что все хорошо, лишь бы дом не рухнул от этого грохота. Костя ее заверил, что это была проверка звука, а потом все будет немного тише.

Потихоньку стали подходить остальные ребята. Первыми пришли Саша Мазеров со своей подругой Майей. Мазеров учился на том же факультете, что и Катя, только уже на последнем курсе. Это был крепкий парень спортивного телосложения, с копной светло-русых волос. У него был крупный орлиный нос и карие глаза, слишком темные для блондина. Майя — маленькая девушка с короткой стрижкой и мальчишеской нескладной фигурой, бойко прошла на кухню и, поздоровавшись с Любашей, спросила, чем помочь. Сергей был знаком с Мазеровым, они вместе занимались в спортивной секции восточными единоборствами. Установив аппаратуру, Костя вспомнил о каком-то не отложном деле и поспешил одеваться.

— Ты куда? — задержала его Люба.

— Да я приду, вспомнил, что… ну, не важно, у меня тут одно дело.

— Мы ждем, — Любаша проводила его взглядом и, закрыв за Костей дверь, направилась в свою комнату, чтобы, наконец, привести себя в порядок. Живо натянув на себя платье из тонкой шерсти изумрудно зеленого цвета, она быстренько причесала свои длинные волосы и, подкрасившись и надушившись, отправилась к гостям.

Стол был накрыт, чего там только не было. Приятная музыка доносилась из нескольких колонок, звук был поставлен как надо, и это Любаше понравилось. Пританцовывая, она подошла к столу и, налив себе сока, посмотрела на часы. Что-то задерживается Макс, да и Леша с Лизой. Вздохнув, она посмотрела по сторонам. Сергей с Сашей о чем-то оживленно спорили. Наташа с Майей курили на кухне, а Катя резала хлеб.

— Катюша хватит, твое рабство кончилось, — Любаша забрала у нее нож, — уже все готово, скоро подойдут остальные.

Она оказалась права, через несколько минут появились Лешка Бабенко с Лизой и Макс. Катя заметила, как с лица Наташи спала улыбка, увидев Макса, она вышла из гостиной и, зайдя на кухню, села за стол.

— Наташа, нельзя так, ты даешь ему повод порадоваться, что он такой незаменимый, — Катя ласково обняла подругу, — прекращай, вспомни, о чем мы сегодня говорили. Ну, вот, только не вздумай плакать.

— Девочки, все уже ждут, пойдем, — Любаша заглянув в холодильник, вытащила бутылку шампанского, — ну что опять, Натусик, девочка моя. Пойдем, сегодня будем веселиться.

В комнате было оживленно, кто уже начал пробовать бутерброды, кто танцевал в обнимку под музыку, а кто заразительно рассказывал анекдоты.

— Так, ребята, садимся, — скомандовала Любаша, — все получилось очень вкусно и я не хочу вас больше мучить, у самой слюнки текут. Сережа, сделай музыку по тише. Вот так, — Елагина оглядела всех собравшихся и, подождав, как учительница в классе, пока все усядутся за стол, продолжила, — я рада, что вся наша компания в сборе, кто не знает, это Сергей Звягинцев…

— Мой лучший друг, — вставил Максим, — в связи с большой занятостью, он не был известен почтеннейшей публике… — его пламенно начавшуюся речь прервал голос из прихожей.

— Кто это сказал, что Серый твой лучший друг, он мой лучший друг.

— А, Костян, наш кибер мозг, — поприветствовал его Макс.

В гостиную зашел долговязый паренек, который помогал сегодня Сергею устанавливать аппаратуру.

— Извиняюсь за опоздание, — поправив очки, он сел рядом с Любашей на свободный стул.

— Теперь, надеюсь, я могу закончить свою речь, — терпеливо продолжила Люба, и все, засмеявшись, закивали ей в ответ. — Так вот, когда все представлены друг другу, и ни кто больше не опаздывает, — посмотрела она в сторону Кости, — я знаю, что на Новый год мы не сможем вместе собраться, все привыкли отмечать в семейном кругу, но это мы еще сегодня обсудим, а сейчас у нас, так сказать, репетиция Нового Года. Сегодня у нас последняя веселая вечеринка, а потом, после Нового Года, сессия и будет некогда отдыхать. Нам в этом году повезло, из-за гриппа, сессию перенесли на каникулы, по этому скоро предстоит некоторым заниматься.

— Ну, мы это еще посмотрим, — Макс открыл бутылку шампанского, из которой вырвался легкий дымок, — сегодня какое? Только двадцать девятое декабря, может еще все перемениться.

Разлив шампанское, Максим покосился на слишком сдержанную Наташу, сидевшую напротив него и, склонившись к ней, спросил:

— А что случилось, кто-то умер?

Наташа, ничего не ответив, одарила его холодным взглядом и, повернувшись к Кате, начала с ней о чем-то говорить. Макс, непонимающе сел на свое место и, решив позже ее допросить, принялся за салат.

— Все подняли бокалы?! — раздался громкий голос хозяйки, — вы, что сюда есть пришли что ли, а то сейчас водки налью! Ну, с наступающим Новым годом! Здоровья, счастья всем! — перезвон бокалов заглушили громкие звуки хлопушек. Всех осыпало разноцветное конфетти и яркий серпантин, извиваясь, растянулся через весь стол.

Когда все немного наелись, и напились, Сергей встал из-за стола и, выбрав музыку, сообщил, что пора немножко размяться.

Леша тут же потянул за собой Лизу, красавицу с темно каштановыми волосами, похожую на цыганку. Они были такими разными, маленькая миниатюрная Лиза и высокий, плотного телосложения Бабенко. У него были крупные ладони, которыми, он казалось, мог раздавить кого угодно. За глаза его называли «стенка», так как у него с этой мебелью было что-то общее. Но Лешка не обижался, даже тайно гордился своим прозвищем, зная, что в этой компании, он самый сильный, даже против таких мастеров ушу, как Мазеров и Звягинцев. Саша пригласил свою нескладную Майю, которая, хихикая, наступала ему на ноги, Макс попытался затащить на танец Наташу, но та категорически отказалась и он, разозлившись, вышел на кухню покурить, он еще не до конца понимал, что происходит и чем его девушка так обижена.

— Потанцуем, — Любаша положила свою мягкую большую руку на плечо Кости, — я отказов не принимаю.

— Что ты, Любочка, — Костя поднялся со своего места, обняв ее за талию одной рукой и, сжав другой ее руку, стремительно повел ее в центр «танцплощадки».

— Какой ты быстрый, — она не ожидала такой прыти, от как ей показалось, скромного паренька, вечно поправляющего свои очки, — но мне это нравится.

— Ну вот, Наташа, а ты еще говорила, что обо мне все ребята только и думают, — усмехнулась Катя, — как видишь, Макс тебя приглашал, а не меня, значит, он просто выделывался. Иди, отнеси на кухню вот это блюдо, а я уберу, пустые тарелки. Только не кидайся сразу к нему в объятия, — улыбнувшись, Наташа собрала еще пару тарелок и отправилась на кухню. Как она не злилась на Максима, все-таки ей было приятно, что Катя поддержала ее, чего она совсем не ожидала от подруги. Она ее считала такой правильной, что Наталья тайно завидовала ей, и ее успеху.

Катя смотрела на танцующие пары, и ей казалось, что музыка никогда не кончится, ее всегда расстраивало, что на дискотеке или на вечеринке она не танцует медленные танцы, ее очень редко приглашали. Здесь все были со своими девушками, кроме Кости, который заинтересовался Любашей и, она посмотрела в сторону Звягинцева. Их глаза встретились, и Катя вдруг так захотела, чтобы он подошел и сказал: «потанцуем». Он был самый обычный парень, ни чем не примечательный, лишь на голову выше Катерины и совсем не в ее вкусе. Ей всегда нравились высокие брюнеты с голубыми глазами, Сережа же, был русый с серыми глазами, хотя разве это может иметь значение, вдруг спросила она себя. Что в нем такого, что ей хочется сидеть с ним рядом, а ведь он не обмолвился с ней ни словом с самого начала вечера. Катя отвернулась и начала прибирать со стола, вскоре вернулась немного успокоенная Наташа, с подносом на котором были пирожные. Началась новая музыка, быстрая и ритмичная. Танцы больше не прекращались, и ни кто уже не хотел садиться, если кто-нибудь желал продолжить, то подходил к столу и брал, что ему было нужно.

Сергей долго смотрел на волоокую черноглазую красавицу и не мог понять, почему она такая грустная. Ему хотелось подойти и пригласить ее на тот еще первый танец, но что-то не давало ему подняться с места. Ему казалось, что эта девушка слишком хороша для него, разве она взглянет на него. Потом, когда их глаза встретились, он понял, что немного ошибся, ей то же хотелось танцевать, но только не с ним, думал он. Отведя глаза в сторону, Сергей почувствовал себя здесь каким-то чужим, даже Костик, такой замкнутый и нескладный здесь чувствовал себя как дома. Да, отрывается мальчик. Макс со своей девушкой поссорился что ли, нет… с кухни пришла, улыбается.

Через какое-то время, он все-таки решился и пригласил ее на танец, чувствуя, как много хочется сказать и как мало на это времени. Сердце застучало так сильно, что ему казалось, Катя может услышать его биение, а слова застряли на полпути. Сергей смущенно смотрел на нее, и чувствовал, что начинает краснеть. Запах ее волос, легкий аромат духов, все это будоражило его воображение.

— Ты всегда такой молчаливый? — прервала его размышления Катя.

— Да… то есть, нет, — он, вдруг почувствовал, что во рту все пересохло и язык перестает его слушаться.

— Так да или нет? — продолжала Катя, улыбаясь.

— С незнакомыми девушками иногда да.

— Какой ты интересный, а утром мы с тобой не познакомились? — лукаво прищурившись, спросила Катя.

На что Сергей пожал плечами:

— Извини, я похож на глухонемого, наверное.

— Ну, не совсем, но на очень симпатичного молодого человека.

Это его немного приободрило. Так, подумал он про себя, значит, я все-таки не похож на идиота, это уже лучше.

— Хороший сегодня вечер, да?

— Ага, весело.

— В следующий раз у нас в общаге соберемся, — улыбаясь, начал Сергей, он ничего не мог с собой поделать, эта дурацкая улыбка так и лезла из него.

— Помнишь, утром ты сказал, что из Саянска?

— Да, я и Костя.

— Мы с мамой там много лет прожили, а сюда переехали недавно, — Сергей удивленно спросил, почему же она утром этого не сказала, на что она спросила, словно не слыша его вопроса: — А где вы там проживали?

— На Красных партизан… а вы?

— На Юных ленинцев, раньше, мы жили не в самом Саянске, а в глухой таежной деревушке, в Середкине, которой, наверное, и на карте нет. Позже, в город переехала мама, она все добивалась, чтобы нам квартиру дали. Потом и я приехала к маме, мы жили в общежитии на улице Юных ленинцев.

Сергей обрадовался, что сейчас у них появилась общая тема для разговора и вся нерешительность начала улетучиваться. Катя рассказывала, что ее глухая деревня тогда нравилась ей куда больше, чем городок, где она ни кого не знала, где было много машин, почти, как в большом городе. Сначала ей казалось, что не сможет жить в таком скоплении чужих людей, которых совсем не знала, и быть может, никогда не узнает. В деревне же, все друг друга знали, и от этого, казалось, было проще.

— Потом я привыкла, мне даже понравилось, а когда нам дали квартиру в городе, я уже не боялась людей, как раньше.

— Ты была такая нелюдимая? — Сергей остановился, поняв, что музыка закончилась, а они еще плавно движутся в танце какого-то своего ритма.

— Я смотрю, вы уже нашли общий язык, — улыбнулась Люба.

Она — то знала, что Сережа давно положил глаз на самую красивую девушку в их компании. Сергею было трудно к ней подойти, потому что он не высоко ценил свои внешние данные и был уверен, что такая красавица не обратит на него внимания. Долгими часами, он караулил ее у дверей института, пытаясь набраться храбрости и пригласить ее в кино, на дискотеку или в кафе. Он досконально изучил ее путь от института до дома и тайно провожал ее темными вечерами, став ее секретным телохранителем. Порой в своих мечтах, Сережа представлял, как спасает Катю от рук страшных бандитов, как вытаскивает ее из пропасти или еще из какой-нибудь рожденной в его голове ситуации. Наконец, он решился и сам попросил познакомить их. После утреннего фиаско, боялся, что Катя не захочет продолжения знакомства, но все шло как нельзя лучше. И вот она так близко и не принужденно смеется, как будто они знакомы сто лет. И она не такая холодная, как о ней говорят ребята, хотя какой-то внутренний барьер он чувствовал, но знал, теперь знал, что он сможет его преодолеть и покорить эту неприступную вершину. Может, потому он увлекся ушу, хотя раньше его совершенно не интересовали восточные единоборства. Сергей чувствовал себя гораздо увереннее, когда ему по силам были гораздо более сильные соперники.

Кате он тоже понравился, в нем была какая-то внутренняя сила, природный магнетизм, с ним хотелось общаться. Она не могла понять, но какое-то шестое чувство ей подсказывало, что ему можно доверять. Катя, взяв себя в руки, оставила сероглазого воздыхателя в одиночестве и принялась за приготовление чая. Любаша быстро убирала со стола посуду, не обошлось и без битья тарелок, которые Елизавета, зацепившись за угол, уронила на пол. Неуклюжий Бабенко в страстном порыве захотел помочь ей и… чуть было не перевернул стол. Посуда предупреждающе звякнула, но Сергей, быстро схватился за другой угол и тем самым предотвратил разгул стихии в виде уничтожения посуды.

— Так, Елизавета и Леша, мне кажется, вы стали напоминать слонов в посудной лавке, — попыталась пошутить Любаша, она понимала, что родители будут не в восторге, от чуть было не случившегося разгрома. — Сейчас будет чай, девочки налево, мальчики направо, а то вы мне весь дом разнесете.

Костя с Сережей, уселись на стулья возле окна и начали, что-то обсуждать, иногда Костя вскакивал и, посмотрев по сторонам, приглушал громкость и продолжал Сергею что-то доказывать. К ним присоединился Макс, который, поглядывая в сторону Наташи, тихо разговаривал с друзьям. Майя, взяв Сашу под руку, оттащила в противоположный конец комнаты, и тихо сказав ему на ухо, вывела его из гостиной. Бабенко, устроившись в кресле, возле ребят, нервно выдохнул.

— Да, было бы дел, если бы я стол завалил. А… о чем дебаты? Костя ты сам на себя не похож.

— Да погоди, Леха, — оборвал его Сергей, — у нас тут спор об одном слухе, Костя давай ты лучше сам…

— Да ладно, Серый, что уж теперь, — он немного замялся, — я тут в Интернете вычитал, что какой-то англичанин, еще В-семидесятых придумал электронные чипы, способные, взаимодействуя с нейронами головного мозга усиливать восприятие всего… что грядет война киборгов, а Серый говорит, что все это интернетская чушь.

— Почему, же, чушь, — спокойно продолжил Бабенко, — я тут, случайно узнал, что на мне проводили опыты в детстве и я… Я киборг! — проревел он страшным голосом, дико вращая глазами.

— Нет, ты, конечно, похож, на киборга, я в этом не сомневаюсь, — уверил его Костя, — но, во всякой шутке есть доля…

— Шутки, — вставил Макс, — а что американцы, у них тоже инопланетянин, говорят, живой есть, помните фильм, «Вскрытие инопланетянина»?

— Как он может быть живой, его же вскрыли? — Бабенко, поднявшись с кресла, пододвинулся поближе.

— Значит, у него были братья и сестры по разуму, — закончил Макс.

— Да кто его знает… — Сергей запнулся при виде вошедшей Кате.

— Еще одна жертва Новиковой, — вздохнул Максим, покосившись на Сережу, — не надейся, — он серьезно посмотрел на него и, пожав плечами, добавил, — не ты первый пытался, она видно то же инопланетянка.

— Ага, — кивнул Бабенко, — с самой холодной планеты галактики.

— Да бросьте вы, — Сергей не хотел показывать, что ему очень понравилась Катя и, не обращая внимания на высказывания друзей, вернул разговор в прежнее русло.

Девушки на кухне быстро вымыли посуду, Лиза клятвенно заверила, что не разобьет больше ни одной тарелки, ей действительно было стыдно за ее неуклюжесть.

— Да ладно, Лиза, это я так для порядка рявкнула на вас, — Любаша, потрепав подругу по плечу, вернулась к столу. На большом подносе стояло десять чашек, она быстро разлила в них ароматный чай и начала резать торт.

— Что там у тебя с Максом, Наташ, я вижу у вас все по-прежнему, — спросила Люба.

— Не знаю, — вздохнула Наташа, — он ничего не понял, говорит, что это моя глупая ревность, и что у нас все по-прежнему прекрасно, — она выпустила струйку дыма к потолку, — но я-то знаю, что все не так, просто не хочется здесь выяснять отношения. Слишком много строит из себя мачо, надоел он мне.

Катя с Лизой переглянулись.

— Я что-то пропустила? — переспросила Лиза, — или ты с Максом поссорилась?

— Да, мы только сегодня об этом узнали, ты же вечером пришла.

— Мне, честно говоря, Макс, как парень не нравится, я бы с ним вообще не стала встречаться.

— Ну, это ясно, ты же с Лешей, — пожала плечами Наташа, — а Максим красивый парень, девчонкам нравится, но, не смотря ни на что, он еще пока со мной, значит…

— …Значит ему что-то от тебя нужно, — продолжала Лиза, — я с ним в одном классе училась и знаю, что он просто так ничего не делает, и друзей выбирал всегда по расчету. Пока ты с ним по-хорошему, он тоже вроде бы ничего, стоит же… против шерсти погладить. Как он у нас одного парня подставил, до десятого класса помнил, как тот кому-то что-то про него сказал, это долгая история, но факт в том, что Максим всегда мстит, он опасный человек.

— Ты мне, прям, маньяка описала, — обиделась Наташа.

— Нет, Наташа, маньяки с виду гораздо безобиднее, чем твой Макс.

— Ладно, девочки, только не хватало еще поругаться, — вмешалась Люба и отправила Лизу отнести торт.

— Наташа, поговорим завтра, но Лиза в чем-то права, ты влюблена и много не замечаешь, но тебе самой решать с кем быть, если мы будем советовать, а потом у тебя что-то пойдет не так, ты будешь винить нас. Вот, скажешь, послушала девчонок.

— Не скажу, Любочка, ты у нас самая старшая, тебе я могу доверять больше всех.

— Вот и поговорим завтра, когда будет меньше народу и мальчиков не будет к тому же.

Когда для чая было все приготовлено, нарезан торт, разложены на большие тарелки пирожные, шоколад и печенья, в гостиной на короткое время воцарилась тишина.

Позже, они еще танцевали, спорили о фантастических идеях Костика, рассказывали разные истории, анекдоты. Мазеров с Майей тискались по углам, пока, наконец, не решили первыми покинуть вечеринку.

— Извини, Любаньчик, — Майя поцеловала ее в щеку, — все было просто замечательно. Понимаешь, мне завтра уезжать нужно, сестра вызывает в Германию, и приеду только через месяц. Сашка изнывает от предстоящей разлуки…

— Так что вы еще здесь стоите? — Люба похлопала их по рукам, — спасибо, ребята, что пришли и давай, Майя, Родину не забывай там у себя на… исторической родине, пиши.

— Ну, до свидания. Я напишу, честно — Майя, взяв Сашу за руку, толкнула входную дверь. В дом ворвался холодный морозный ветер, Люба поежилась при мысли, что на улице метет метель и там почти тридцать мороза. Вернувшись к гостям, она сказала, что Майя уезжает, по этому они с Сашкой так стремительно покинули их.

Время пронеслось незаметно и когда часы пробили полночь, Катя, спохватившись, бросилась к телефону. Боже мой, мама же переживает, а я совсем забыла ей позвонить. Она набрала номер своего домашнего телефона и, услышав усталый голос матери, виновато сказала, что скоро пойдет домой.

— Прости, мамуль, совсем забыла… Знаю, что обещала, а ты тоже сказала, что позвонишь… что не удобного?… Прости… я с ребятами пойду, не волнуйся.

— Что мама ждет, волнуется? — спросил появившийся Сергей.

— Да я то же хороша, забыла позвонить, а она ждет звонка, спать не ложится.

— У меня мама такая же, — улыбнулся он, — чуть что переживает.

— По-моему, все мамы такие.

— Пойдем на кухню, поговорим, если ты, конечно не против, — предложил Сергей не рассчитывая, что она согласиться, на что Катя кивнула:

— Пошли, а то я уже устала от этого шума, скоро надо будет собираться.

Они прошли на кухню. На плите разрывался кипящий чайник.

— Мы во время, — Катя, выключив горелку, устроилась около теплой плиты, — на улице так холодно.

— А что ты не останешься у Любы? — спросил Сережа, — Наташа остается, или…

— Нет-нет, — прервала его Катя, — Наташа далеко живет, и у нее особый случай.

— Понятно, — протянул он, — ты не против, если я закурю?

— Нет, у меня мама курит, я привыкла.

— А мне нравятся девушки, которые не курят, это хорошо, что и ты…

— Ну, это дело личное, — покраснев, заметила Катя.

— Не всегда, пока он и она…

— Не будем об этом, лучше расскажи о себе. Что ты любишь, чем занимаешься? — мягко прервала она его и перевела разговор на другую тему.

— Смотря что, я так сразу не могу сказать.

— Ну, есть у тебя какие-то увлечения, что ты, например, любишь читать?

— Детективы, особенно про разведчиков, — оживился Сергей, — мой отец работает где-то в этой области, и мне всегда было интересна эта тема. Понимаешь какой-то ореол таинственности. Жаль, что я не могу его обо всем расспросить.

— Он редко бывает дома?

— Нет, он, понимаешь, очень давно не живет с нами, сейчас он в Москве. Мы с мамой то же жили там, я чувствую, между ними произошла темная история, но мне, понятное дело, ни кто, ни о чем особенно не рассказывал, а потом мы с мамой уехали в город Саянск, к бабушке. Отец пишет письма только мне, спрашивает как я, интересуется, зовет в Москву.

— А ты?

— Ну что я, мама говорит, что если я поеду к нему, то отец помог бы и с устройством в МГУ и с работой, но я не хочу. Мама считает, что это юношеский максимализм, но мне все равно. Отец бросил маму и неважно, что он пишет письма, ни в одном из них он не упомянул маму, меня это сначала обижало, а потом стало все равно. Не люблю лжи, если бы они объяснили, что произошло между ними, может я смог понять… а теперь, — Сергей, замолчав, потушил сигарету, — извини, зачем я тебе все это рассказываю, даже не знаю…

— Просто тебе хотелось поделиться, с чужим человеком это гораздо проще, чем даже с лучшим другом, — Катя взяла его за руку, — я тебя очень хорошо понимаю, Сережа. Моя мама напоминает твоих родителей, она тоже мне ничего не рассказывает об отце. Она мне рассказывала, что когда я была еще маленькой, он умер, но я никогда в это не верила. Знаешь, мне всегда хотелось найти его, и я то же мало кому говорила об этом, по этому понимаю, как тебе иногда бывает трудно и подчас непонятно кому верить.

Сергей смотрел на Катю и чувствовал, что это тот человек, с кем можно обо всем говорить и доверить самое сокровенное. Они молча смотрели друг на друга пока, наконец, около двери не раздалось:

— Кхе-кхе…

Обернувшись, Катя отпустила руку Сергея. Это была Лиза, поняв, что она оказалась здесь не во время, она нашлась и попросила Сережу, чтобы он нашел подходящую песню, а то Костя куда-то потерялся, и Сергея все ищут.

— Сейчас, — Сереже то же не хотелось уходить, но он быстро вернулся в гостиную.

— О чем разговор? — не двусмысленно улыбнулась Лиза, — неужели кому-то удалось растопить сердце снежной королевы?

— Перестань, Лизка, и ты туда же, — Катя укоризненно покачала головой, — что, просто поговорить нельзя?

— Ладно тебе, — Лиза взяла Катю за руки и потянула за собой. — Пойдем, потанцуем, а то уже скоро нужно закругляться. Ты, ведь пойдешь с нами? Так темно на улице и страшно.

— Конечно, с вами пойду… да, кстати, сколько времени?

— Уже около часа ночи, погоди, ты же позвонила маме, она знает, что с тобой все в порядке… — Лиза затащила Катю в гостиную, где все предавались ностальгии по «Ласковому маю». Макс очень оригинально подражал Юре Шатунову, закончив песню «Белые розы» театрально упав на колени. Все засмеялись и захлопали. Люба заметно устала и о чем-то разговаривала с Наташей. Костя почти дремал в широком мягком кресле и вялыми аплодисментами, поощрял старания Макса. Люба что-то шепнула ему на ухо и, заботливо поправив съехавшие на бок очки, протянула ему стакан с соком. Леша, о чем-то спросив Лизу, покачал головой и, подойдя к Любе, сообщил, что пора расходиться.

— Лизу давно ждут дома, а ее папаша серьезный мужик, не отпустит больше, так что мы пошли, Любаша.

— Хорошо ребята, мне кажется, у нас один человек не устал, так это Макс, — согласилась с ним Люба.

— А посуда, тебе столько убирать…

— Вас, что было сто человек, да к тому же в основном остались… ладно не важно, завтра увидимся.

Понемногу все разошлись. Наташу, Люба оставила у себя, так как она жила на другом конце города. Макс ушел злой, потому что он надеялся, что Наташа пойдет к нему, но она сказала, что лучше останется у Любы, чем идти в общагу. Он стал намекать, что он им не помешает, одним больше, одним меньше, но Любаша серьезно отмела все его попытки, сообщив, что родители могут вернуться внезапно, даже ночью. Он прекрасно понимал, что здесь что-то не то. Что Наташа задумала его поучить жизни?

— Я перестаю понимать тебя, девочка, — раздосадовано шипел Макс, он надеялся, что вместе с ней останется у Любы до утра, и так дернул шнурок на сапогах, что он остался у него в руке. — Черт возьми, ну ладно, завтра поговорим…

— Да-да, на свежую голову.

— Пока вы тут пререкались, ребята уже все давно ушли, какой же ты Макс подлый, — Любаша сняла с него шапку, — теперь, я тебя точно, одного не отпущу, ночь уже.

— А ты что, моя мамочка? Мне по барабану ночь или, что еще там… что вы наговорили про меня Наташке, она стала мне напоминать вашу мисс неприступность, или Лиза что-то вспомнила из далекого детства?

— Я думаю, — спокойно начала Люба, — Наташа взрослый человек и сама знает что делать, если хочешь, можешь остаться, я не хочу чтобы из-за ваших с Наташей разногласий мы все начинали ссориться.

— Ладно, я пойду, — Максим нахлобучил на лохматую голову шапку. Задержавшись, он посмотрел на Наташу, желая, наверняка, поцеловать ее. Потом, быстро сказав «пока», выскочил во двор.

На улице было морозно, но ветер стих, и холод не так сильно обжигал лицо.

— Хорошо, что мы все вместе пошли, — Лиза, поежившись, прижалась к широкому плечу Бабенко, — вчетвером не так страшно.

— Мне с Лешей тоже не особенно боязно, — подхватил Сергей и все дружно засмеялись.

— Вам хорошо, вы маленькие, чуть что и в сугроб, а мне здоровому деваться не куда, — он состроил несчастное лицо, — по этому я расправлюсь с вами сейчас, — это прозвучало, как скрытая угроза и Лиза начала быстро лепить снежок. Бабенко не заставил себя долго ждать и запустил в Серегу крепко сбитым комком. Сережа, лихо, увернувшись, швырнул снежок в Лешку, тот пригнулся и снежок Сергея попал в Лизу. Она, поскользнувшись, села в сугроб, выбраться из него ей не удавалось, потому что Леха опять ее усаживал в снег, под конец и сам, нырнул туда. Они смеялись и катались в снегу, с Бабенко совсем сползла шапка, Сергей посмотрел на хохочущую Катю и то же повалил ее в снег. Не ожидав такого, Катя, начала бросаться снегом уже не скатывая его в снежки. Ее сапоги скользили, но она поднялась и, толкнув Сергея в грудь, упала вместе с ним в пушистый снег. Все четверо смеялись и дурачились, пока не почувствовали, что стало совсем жарко. Катя, разгоряченная и разрумянившаяся, выдохнула и поправила шапку на голове. Сергей быстро поставил ее на ноги и опять рассмеялся, глядя, как обессиленные Лешка и Лизка лежат на укатанном снегу и продолжают потихоньку пихать друг друга.

— Может, оставим их, — нарочно громко сказала Катя, — им так хорошо толкаться на дороге.

Бабенко, услышав ее, засмеялся и, поднявшись на ноги, потянул за собой Лизу. Они посмотрели друг на друга и не смогли снова сдержать смех. Вся их одежда была в снегу. Длинные волосы Кати, выбились из-под шапки, а у Лизы размазалась тушь. Леша заботливо вытер ее испортившийся макияж и с досадой сообщил, что у него полные сапоги снега.

— Ты же первый начал, — улыбнулась Лиза, — нет, не продолжай, а то мы до дома не дойдем.

Понемногу ребята успокоились и вскоре дошли до Катиного дома.

— Вот мы и пришли, — она засунула руки в карманы, — пока!

Лешка с Лизой как-то подозрительно быстро направились в сторону дома Лизы, Сергей нерешительно переминался с ноги на ногу.

— А ты, что не пошел с ребятами, теперь один…

— У тебя нос холодный, — мягко прервал ее Сережа, коснувшись пальцами ее и вправду замерзшего носа. — Ты замерзла? — он еще раз дотронулся до нее горячей ладонью, а потом до таких же ледяных щек.

— Что, правда, похожа на снежную королеву? — иронично спросила Катя и легко коснулась пальцами его носа, — у тебя тоже холодный.

— Просто на улице, наверное, уже минус сорок, — он коснулся кончиком носа ее покрасневшего носика, — немудрено замерзнуть… — не договорив, Сергей прижался губами к ее губам и тут же почувствовал, как она задрожала и, отпрянув, прижала руки к лицу.

— Дурак! — оттолкнула она его, и направилась к своему дому.

— Подожди! — он побежал за ней, — Извини, если я обидел тебя… ну, куда ты одна…

— А мы уже пришли, — резко обернувшись, она сжала губы и строго посмотрела на него. — Если я немного разоткровенничалась с тобой, это не дает тебе права… — она с трудом находила слова, — чтобы в первый день знакомства… целовать… меня… я не такая, как…

— Катя, постой, — он запнулся, — ты не поняла, я и не думал сравнивать тебя с кем-то. Я не знал, что ты… что ты так обидишься.

— Мне кажется, вы с ребятами пили не только шампанское, а что-то покрепче…

— Не надо так, — Сережа не знал, как удержать ее, по этому схватил ее за руку. — Ты… нравишься мне вот и все! — выпалил он, сам не ожидая от себя, что он будет на это способен, несколько месяцев обдумывая, как он ей это скажет, и что при этом будет происходить. Только не в такой обстановке он все это представлял, чтобы его признание выглядело, как оправдание за неудачный поцелуй.

На секунду Катя опешила, но не подала виду. Он выпустил ее руку, но Катя не убежала, как хотела прежде, она словно размышляла, как та принцесса из сказки «Двенадцать месяцев», где ставить запятую в предложении «Казнить, нельзя помиловать» или «Казнить нельзя, помиловать».

— Не будешь сердиться?

— Я подумаю, — плохо скрывая улыбку, ответила Катерина.

— Ну, скажи, что не сердишься.

— Ладно, не сержусь, — улыбнулась она. — Пока.

Сергей еще долго стоял у подъезда, пока, наконец, в темных глазницах дома на пятом этаже не загорелся огонек. Катя, выглянув, тут же задвинула занавеску, будто бы посмотрела в окно, надеясь, что он уже ушел. Направившись, домой он вдруг вспомнил, что Костя остался у Любы, наверное, он заснул, какие мы идиоты, завтра же к нему приезжает мать. Завтра утром, нужно будет обязательно позвонить Любаше. Сергей ускорил шаг, до общежития было недалеко, и он с облегчением вздохнул, зная, что неприятностей с комендантшей не будет. Она была понимающая женщина, особенно когда ей делали приятные маленькие подарки, пусть даже в виде коробки конфет и дорога на ночное гулянье была свободна. Сергей вспомнил, как поцеловал Катю. Дотронувшись до своих губ, он улыбнулся. Она так рассердилась, но ей понравилось, это она так сделал вид, что я попытался оскорбить ее.

Вдруг его кто-то дернул за плечо, Сергей резко развернулся и приготовился, но это оказался запыхавшийся Макс.

— Черт тебя побери, — выругался Сергей, — что ты здесь делаешь? Ты же у Любы хотел остаться.

— Да-да, хотел, только наши девочки, что-то напели Наташе, и она слишком нос начала задирать, стала из себя принцессу строить.

— Ладно, Макс, завтра поговорите, значит, был повод.

— Хм, я даже знаю какой, но она сама так не стала бы вести, это они ее накрутили. Представляешь, Костик и тот остался, спит себе на диване. Любонька его, видите ли, пожалела, а как я намекнул, про то, чтобы с Наташей остаться, стала из себя строить…

— Знаешь, Макс, ты, конечно, извини, но Люба сама может решать, кому оставаться в ее доме, а ты вроде бы как стал набиваться.

— Кто, я? — с негодованием ткнул себя в грудь Максим, — ладно, проехали.

Сергею не понравился тон Макса и всю остальную дорогу до общежития они шли молча. Тот почувствовал не одобрение своего друга и, казалось, что под его подошвами скоро начнет дымить снег, так яростно он шагал и пыхтел время от времени.

* * * *

Марина Карловна долго не могла заснуть, и только когда в двери щелкнул замок, и она услышала шаги дочери, ей стало лучше. Тихо выглянув в прихожую, она посмотрела на Катю. Казалось, она была веселой, правда ее одежда была в снегу и волосы стали мокрые от растаявшего снега.

— Катя, — тихонько позвала Марина Карловна, — тебя, что в снегу валяли?

— А… мама? — Катя повесила полушубок на спинку стула, — подурачились, Бабенко уронил Лизу в сугроб, а потом и Сережка меня…

— Тот самый Сережа? — Марина Карловна, включила свет на кухне и налила себе остывшего кофе.

— Да.

— Он все так же тебе не нравится? — мать с улыбкой посмотрела на дочь. Катя чувствовала какую-то неловкость, при разговоре с мамой о своих чувствах и, пожав плечами, налила себе воды.

— Совсем спать не хочется.

— Весело было?

— Да все прошло хорошо, — Катя не стала говорить о том, что Наташа поссорилась с Максом и весь вечер пыталась его уколоть. Как Сергей пытался поцеловать ее. Зачем маме эти подробности, лучше сказать, что все хорошо. Катя вспомнила вкус его губ и где-то у нее внутри пронеслась теплая волна. Если бы она раньше целовалась с кем-нибудь, то не стала так резко реагировать на поцелуй Сергея. Сначала ее возмутила его наглость, но потом, она даже сама боялась себе признаться, что ей это понравилось. Катя хотела, чтобы они еще долго стояли, держались за руки, и он целовал ее, снова и снова. Она коснулась своих губ и ощутила, что они горят, словно еще не остывшие от первого поцелуя. Мария Карловна изучающее посмотрела на дочь, и что-то в душе ей подсказывало, что, Катя, не все ей сказала. Но как мудрая мать, она не стала доставать дочь с расспросами и сказала, что уже пора идти спать. Катя долго не могла заснуть, вспоминая весь этот вечер. Она не знала как себя вести с парнем, если он тебе нравиться, и сходит по тебе с ума. Яркий свет луны освещал комнату Кати. Снег уже давно перестал падать большими белыми хлопьями, и теперь над городом раскинулось темно синее звездное небо.

На утро, Катя быстро собралась и, наскоро позавтракав чаем и бутербродом, направилась к Любаше. Марина Карловна сказала, чтобы та не задерживалась, потому что ей нужно было к врачу. Бросив пока и чмокнув мать в щеку, Катя выскочила за дверь и поскакала по ступеням, словно молодая газель. Мама посмотрела в окно, провожая дочь взглядом. Какая же ты у меня красивая, и как похожа… на отца. Она отошла от окна и сев за стол, налила себе кофе. Марина Карловна помнила, как влюбилась с первого взгляда, и он навсегда остался в ее сердце, ни кто не смог заставить забыть память об этом мужчине. Она видела по отрешенному взгляду Кати, по ее веселому напеванию, что ее дочь испытывает. Где-то внутри у нее все сжалось и что-то несогласное начало бубнить и ворчать о том, что надо узнать еще, что это за мальчик. Я не должна допустить, что бы с Катей произошло тоже, что и со мной, но это ее жизнь и она вправе сама решать, как прожить ее, она серьезная, не такая наивная, как я была тогда и не допустит ничего плохого. Нет, если дело зайдет далеко, то я не успею что-либо сделать, а что ты можешь сделать, Катя такая скрытная, она никогда не любила делиться и это твоя вина. Марина Карловна могла бы еще долго спорить сама с собой, она понимала, что ее ложь об отце, которая была видна в ее глазах, шита белыми нитками и отдаляет дочь от нее. Катя часто спрашивала о нем в детстве, когда особенно нуждалась в нем. Сколько раз, Дмитрий просил в письмах приехать, он очень хотел увидеть дочь, но, когда Марина получила от него письмо спустя пять лет, то сразу ответила, и ее ответ был полон обиды, гнева и крика. Марина сообщала, что сказала дочери, что у нее нет отца, что он умер и чтобы он никогда больше не напоминал ей о себе. Больше он не присылал писем, однако каждый месяц отправлял крупные переводы на имя Марины Карловны. Он не хотел, чтобы его дочь, в чем-либо нуждалась. Когда Арбенин читал ее письмо, то испытывал угнетающее чувство вины, он бы все отдал, чтобы снова оказаться рядом с той девушкой, у которой были глаза василькового цвета и длинные белоснежные волосы. Она ему помнилась в простом ситцевом платье, которое сшила сама. Летом Марина не надевала обуви, и в мае уже купалась в холодной реке. Если бы он мог все ей объяснить, если бы только мог, но не все тогда зависело от него, даже сейчас Дмитрий не мог рассказать девушке правду, из-за которой ему пришлось покинуть ее, даже сейчас у него не было права ни на оправдание, ни на ее прощение.

Прочитав письмо, Дмитрий чувствовал, что сам не желая того, совершил непоправимую ошибку. Там, у себя в Москве, он потерял жену и сына, теперь у него не осталось ни кого, кроме Марины, но она отказала ему даже в маленькой радости получать от него письма. Сначала он порывался поехать, разыскать ее, но его предупредили, чтобы он не занимался самодеятельностью, что все это может привести к непредсказуемым последствиям.

Прошло восемнадцать лет, и Арбенин до сих пор вспоминал ту девушку Марину, из своей молодости. Что-то зацепило его в ней навсегда, как ни старался он забыть ее, а когда, потеряв сына, и узнав о том, что у него есть дочь, Дмитрий потерял и покой. Теперь его смыслом в жизни было найти их. После категоричного отказа Марины, он решил сам найти информацию о них, по своим личным каналам. О том, что его дочь зовут Катя, он узнал только спустя десять лет, когда ему, наконец, удалось получить ее фотографию. Арбенина радовало, что Катя так похожа на него, но каждый раз глядя на нее, он понимал, что они бесконечно не досягаемы друг для друга. Надежда была на то, что когда он отойдет от дел, то сможет все объяснить и Марине и своей дочери.

Глава 2 Проект «Медуза»

1976 г ноябрь

Утро выдалось солнечным и безоблачным, несмотря на то, что это была уже середина ноября и уже начинались первые заморозки. Мистер Джефферсон, вяло, помешивая кофе, подозвал к себе Маэлза, нового дворецкого и по совместительству искусного повара. Маэлз был сыном их прежнего мажордома — Артура Холла, расторопный молодой мужчина тридцати четырех лет, прекрасно усвоивший опыт своего отца.

— Мне кто-нибудь звонил, Маэлз? — спросил Ричард, — да, а где свежая пресса?

— Вам звонил доктор Рэт, сэр, — дворецкий, убедившись, что с завтраком покончено, начал убирать со стола.

— Он что-то просил передать? — Джефферсон отложил вчерашний номер «Таймс», — мне кажется, что ты что-то скрываешь от меня, извини, если мне показалось…

— Не показалось, сэр, — Маэлз поставил поднос на стол, — минутку.

Осторожно неся перед собой поднос с пустыми тарелками и чашкой, он быстро ушел, бормоча извинения себе под нос. Вскоре он буквально прилетел обратно, держа в руках свежий номер «Таймс».

— Простите, сэр, этого больше не повториться, когда утром приходят газеты, а вы еще спите, я всегда прочитываю их.

— Вы читаете «Таймс»? — удивленно приподнял брови Джефферсон, — ну в этом нет ничего предрассудительного, если вы вовремя ее доставляете мне с почтой. Сегодня что-то произошло важное?

— Да, сэр, об этом сказал доктор Рэт, о… том, что написано на последней странице там, где обычно печатают… некрологи… он был очень взволнован, я бы сказал… напуган.

Джефферсон непонимающе посмотрел сначала на Маэлза, потом на газету и тихо проговорил:

— Надеюсь это не то, о чем я подумал. Можешь идти, Маэлз, спасибо за превосходный завтрак.

Как только дворецкий оставил его наедине с газетой, Ричард, быстро пролистав ее, дошел до последней страницы. От прочитанного его бросило в холодный пот.

«Убийство Доктора Мелвила или еще один тайный посетитель библиотеки на Монтагью Плас»

«Сегодня ночью, известный генетик, биоинженер, доктор Дейл Франклин Мелвил был найден в подвальном помещении библиотеки на Монтагью Плас со следами насильственной смерти. Его обнаружил ночной смотритель, который не мог объяснить, что доктор Мелвил делал в библиотеке в такой поздний час. В интересах следствия, полиция Скотланд-Ярда, не сообщила о своих предположениях, и смотритель библиотеки не захотел напрямую сотрудничать с прессой. Однако нашим журналистам удалось, кое-что узнать. Один из сотрудников библиотеки, нам рассказал, что в последнее время у них в здании стали происходить странные вещи.

— Доктор Мелвил тайно посещал библиотеку, где у него был свой кабинет. Он там проводил какие-то опыты, какие только богу известны. Ни кто не знал, когда он появляется здесь, у него была договоренность с директором. Этой ночью я знал, что доктор работает как обычно последние месяцы в своем кабинете, в подвале библиотеки. Потом, мне послышался какой-то шум в читальном зале, я поднялся на второй этаж и почувствовал, что здесь кто-то есть. При дальнейшем осмотре, я ничего не обнаружил и вернулся к себе. После того, как внизу послышался стук и какая-то возня, мне ничего не оставалось, как спуститься к доктору Мелвилу. Я чувствовал, что происходит что-то нехорошее. Когда я начал спускаться по лестнице в полуподвальное помещение, внезапно погас свет, мимо меня кто-то пронесся, потом, наверное, меня оглушили, потому, что когда я очнулся, свет снова горел. Дверь, его так называемого кабинета, была распахнута, доктор лежал на полу и был уже мертв, в голове у него была дырка, и ничего уже его не могло спасти. В кабинете все было разбросано, словно здесь происходила отчаянная борьба, повсюду валялись какие-то бумаги, везде было битое стекло. В клетках истошно кричали и прыгали обезьяны, собаки выли, а мыши и крысы лихорадочно носились из угла в угол, словно все сошли с ума…» Это все, что удалось узнать нашему корреспонденту, человек, рассказавший нам о событиях произошедших в библиотеке на Монтагью Плас, находится в предынфарктном состоянии, последние события так потрясли его, что ему пришлось обраться в клинику. Кто стоит за этим убийством? Об этом можно догадаться, но не в нашей компетенции раскрывать секреты спец. служб Скотланд-Ярда, но они обещают подробно оповещать «Таймс», о ходе следствия.

Коллектив Королевского Общества Врачей скорбит о безвременной кончине их лучшего члена и высказывает глубокие соболезнования родным и близким. Наша редакция присоединяется ко всему сказанному выше. Дейл Мелвил Нобелевский лауреат и член Королевского Общества Врачей, гениальный ученый, пал от руки жестокого убийцы. Все кто знал и любил его, верят, что твердая рука закона, занесет меч возмездия над теми, кто стоит за убийством Дейла Франклина Мелвила.

Гл. редактор «Таймс».

Кларк Файзер.

Ричард Джефферсон, побледнев, еще раз перечитал некролог, не веря своим глазам, он отшвырнул газету и быстрыми шагами направился к телефону. Набрав короткий номер, он сказал всего несколько слов.

— Я заказал три голубые розы.

Повесив трубку, он вызвал Маэлза, приказав приготовить ему машину.

— Да, сэр, вам еще что-нибудь нужно? — участливо спросил Маэлз.

— Ты читал это? — Ричард яростно метнул взгляд на смятую газету. — Читал, я вижу. Что думаешь про это, веришь в эти бредни?

— Я не знаю, что говорить, сэр, может стакан воды…

— Спасибо, иди лучше поторопи Бобби, и поменьше обсуждай с прислугой сегодняшнюю газету, я не хочу, чтобы за моей спиной делали неправильные выводы. Вы все знали мистера Мелвила, по этому… пойми меня правильно.

— Да, сэр, все будет, как вы сказали, но вдруг… они все равно узнают… о докторе Мелвиле…

— Прислуга не читает газет, — он немного помолчал и желчно добавил, — кроме дворецкого, — и быстрыми шагами направился в кабинет.

Покачав головой, Маэлз направился в гараж. Водитель Джефферсона — Бобби Смит, протирал бампер и фары хозяйского «Роллс-ройса». Его темная форма сидела как влитая, а ворот белоснежной рубашки был безупречен, как и темно-синий галстук. Поправив котелок на голове, Боб поздоровался с дворецким и, узнав, что хозяину нужна машина, решил проверить все ли в порядке.

— Вы какой-то дерганый сегодня, мистер Холл, сами на себя не похожи? — спросил Роберт, поправляя тугой узел галстука.

— Попридержи язык, Смит, — язвительно процедил Холл, — хозяин сегодня не в духе, по этому не задавай ему подобных вопросов.

Роберт улыбнулся краем рта и, ничего не возразив, принялся протирать лобовое стекло. Маэлз немного постояв, решил вернуться к своим делам и отправился на кухню. Ему нужно было отдать несколько указаний горничным и еще поговорить с новой кухаркой об ее обязанностях.

В дверях он столкнулся с все еще бледным мистером Джефферсоном и, извинившись, направился дальше.

— Как машина, Бобби? — Джефферсон обошел автомобиль, оценивая, как Смит привел ее в порядок после вчерашней езды по мокрым улицам Лондона, — поехали, Боб.

— Куда едем, сэр?

— Выезжай на Кентскую дорогу, через Дантон-Грин в сторону Уршота, — Ричард, тяжело вздохнув, сел на переднее сиденье.

— Да, сэр, — Бобби чувствовал, что с хозяином твориться что-то не ладное, но, помня предупреждение Холла, не стал заводить разговора. По крайней мере, это не мое дело, решил он, и, включив радио, выехал из гаража.

— Роберт, выключи это поганое радио, — резко, но тихо приказал Джефферсон.

— Хорошо, сэр, — он удивился, прежде мистер Джефферсон себе не позволял с ним так обращаться. Он был весьма симпатичным человеком и всегда пытался свое плохое настроение держать при себе, даже когда общался с прислугой. Что-то случилось, подумал Бобби, и ему стало не по себе, за пять лет работы в доме Джефферсонов, он впервые столкнулся с грубостью хозяина. В зеркале заднего вида появился автомобиль. Черный «Мерседес» медленно двигался, следуя за автомобилем Ричарда, и Бобби это показалось странным.

— Прошу прошения, сэр, но за нами движется подозрительная машина.

— Все хорошо, Бобби, — сказал Ричард, посмотрев назад, — и… извини меня за грубость, знаю это не в моих правилах.

— Не стоит, сэр, все в порядке, — Роберту стало немного спокойнее, хозяин немного успокоился и теперь терпеливо поглядывал на часы и в зеркало заднего вида.

Черный «Мерседес» ни на метр, не отставая, двигался за «Роллс-ройсом» Джефферсона. Когда Роберт свернул на Оксфорд-Стрит, они влились в шумную реку автомобилей. Поток машин медленно двигался, пока, наконец, не застыл в пробке.

— Ладно, Бобби, включай радио, но только музыку, а то в этих пробках, я начинаю терять терпение, — Джефферсон не хотел, чтобы Боб услышал именно сейчас по радио об убийстве Мелвила. Ричард и сам, еще не до конца поверив в его смерть, не хотел снова о ней услышать.

Музыка на его счастье была спокойной и умиротворяющее. Не каждое радио-утро начинается с классики, подумал он и, закрыв глаза, откинулся назад.

Внезапно в эфир ворвался голос радио ведущего, который казалось, был неожиданно громок и резок.

— Мы прерываем передачу для экстренного сообщения. Сегодня ночью в библиотеке на Монтагью Плас был убит при странных обстоятельствах член Королевского общества врачей доктор Дейл Мелвил… — Джефферсон уничтожающим взглядом посмотрел на источник его раздражения и, выключив звук, тупо уставился перед собой.

— Только не нужно задавать мне вопросов, — с трудом сдерживаясь, он посмотрел на Роберта.

Тот хотел ответить обычное «да, сэр», но, промолчав, просто кивнул мистеру Джефферсону. Тот благодарно, но сдержанно улыбнулся и, обернувшись назад, убедился, что черный автомобиль двигается за ними.

Роберт понял, в чем дело, из-за чего мистер Джефферсон был так раздражен с утра. Прочитав утреннюю газету, он узнал о смерти своего друга. Смит хорошо помнил доктора Мелвила. Он был славным человеком и в свои сорок семь, не разучился смеяться как мальчишка и совершать всевозможные розыгрыши. Иногда дворецкий, который его знал более близко, чем остальная прислуга, признался, что не поверил хозяину, когда тот сообщил, что доктору уже далеко за сорок. «Я полагал, что ему не больше тридцати пяти», — удивлялся он. У Дейла были яркие, голубые глаза и черные, как смоль волосы, которые он отбрасывал назад каким-то особым движением, его взгляд был таким же решительным, как и жесткое рукопожатие жилистой руки, которое испытал на себе Боб. Он знал, что мистер Джефферсон обожал Мелвила, они были, как братья. Даже Лайнал Рэт тоже прекрасный друг мистера Джефферсона и замечательный человек не мог сравниться с Мелвилом.

Роберт не знал, что у Джефферсона и Мелвила была общая цель, они работали над одним проектом для секретной организации МИ-6- Британии. Еле-еле продвинувшись на Тотенхем — Корт — Род, они снова застряли. Ричард, сняв очки, протер их платком и, покачав головой, принялся, что-то искать у себя во внутренних карманах. Вытащив оттуда маленькую коричневую записную книжку, переплет которой был из кожи крокодила, он начал листать ее. Ему хотелось понять, кто мог знать, что Мелвил будет работать в своей секретной лаборатории. Об этом знал только он и Бёрк — специальный агент Ми-6, в библиотеке на Монтагью Плас ни кто не знал, чем конкретно занимался Мелвил. Для всех, он занимался изучением клеток животных и их генетическими изменениями.

Утром вчерашнего дня они встретились с Дейлом в парке, встретились случайно, Дейл выгуливал своего пса, веселого кокер — спаниеля, с длинной ухоженной шерстью песочного цвета. Мелвил не держал прислугу, за исключением приходящей домработницы, которая убиралась у него и иногда готовила. Обычно Мелвил завтракал в кафе, которое находилось на первом этаже дома, где у него была квартира. Обедал и ужинал он тоже чаще всего не дома, а если в это время был увлечен работой, то и вовсе забывал про еду. Когда они встретились, Мелвил был крайне возбужден.

— У меня к тебе новость, кажется то, что мы нашли с тобой, начинает работать.

— В каком смысле? — Джефферсон не сразу понял, что хочет сказать его друг.

— Ничего, завтра утром, приезжай ко мне, часов в одиннадцать. Тебя потрясет открытие, которое я сделал, об этом еще ни кто не знает в МИ-6.

— Ты меня заинтриговал, Дейл, хотя бы намекни, — спаниель раздраженно рыл лапами землю и порывался вперед, Мелвил улыбаясь, покачал головой и, присев на корточки, нежно потрепал за уши своего любимца.

— Рокки хочет гулять, Дик, — попытался отнекиваться Мелвил, но потом, махнув рукой, хитро прищурился, — это на тот случай если меня… вдруг не станет… ты должен знать, где копать…

— Я не понимаю, тебя Дейл, тебе что-то грозит? — Джефферсон не на шутку испугался за друга, — что, кто-то пронюхал про то, чем…

— Тихо, Дик, — Мелвил огляделся по сторонам, — пока все в порядке, но всегда есть опасность, когда происходят такие открытия, — он понизил голос до шепота. — Я смог. Понимаешь? Мне удалось создать микросхему, чип, о котором мы говорили. Помнишь? Пойдем, я не могу говорить о таких вещах здесь на улице, — они направились в сторону дома, где жил Мелвил. — Их можно назвать имплантаты. Представляешь, это чудо все-таки получилось, но одно но… все это может работать только с помощью Вещества. Помнишь, что мы нашли в Гималаях, об этом, кроме нас двоих, ни кому не известно. Дело в том, что военные хотят внедрить мои чипы в мозг солдатам, агентам разведки, но я не хочу… это может привести к не предсказуемым последствиям. Понимаешь, я боюсь, что нас могут услышать, у меня появилось нехорошее предчувствие, по этому я решил тебе все рассказать.

Ричард недоуменно пожал плечами и сказал, что если разведка узнает, о том, что они скрывают, им обоим будет не сладко.

Они подошли к дому, где жил Мелвил и, Дейл упорно тянул за собой Джефферсона, как и непонимающего, почему с ним так мало погуляли, пса. Когда Рокки гавкнул, пытаясь обратить на себя внимание, Дейл обернулся к нему и сказал:

— Мы еще погуляем, просто мне нужно поговорить с другом, я же вчера не имел ничего против, когда ты обнюхивал эту соседскую болонку и что ты в ней нашел, — Ричард сдержанно улыбнулся, его всегда веселила манера друга так разговаривать со своей собакой, словно она все понимала. Заметив иронический взгляд Джефферсона, Мелвил добавил, что напрасно он смеется, Рокки все понимает и сейчас будет ангелом. Ангел посмотрел сначала на хозяина, потом на Джефферсона и, подбежав к машине Мелвила, которую тот припарковал около дома, обнюхал переднее колесо, и невозмутимо поднял левую ногу.

— М — да, — пробормотал Дейл, — ну что, ты там, закончил? Пошли, — сказал он Ричарду, и бросил собаке, — а с тобой, я дома поговорю.

Мелвил толкнул дверь кафе, которое обычно посещал по утрам. Посетителей почти не было, только молодая парочка хихикала за столиком у окна и пожилая женщина в старомодной шляпе со страусиным пером, пила кофе у барной стойки. Они заказали себе кофе и парочку бутербродов и когда устроились по удобнее, в самом дальнем уголке кафе, Дейл продолжил:

— Вещество нуждается в… защите оттого, кто может превратить его в оружие против человечества, — Дейл серьезно посмотрел на друга, — ты считаешь меня параноиком?

— В той же степени, что и себя, — горько усмехнулся Джефферсон.

— По этому ты должен верить мне, Дик, я чувствую, что надвигается опасность, по этому хочу тебе все рассказать, все, что мне удалось понять и воплотить в реальность. Человек стоит на пороге великих открытий, и если познает силу вещества, то перед ним откроется столько возможностей, можно победить болезни, сколько можно сделать. Только у людей должно хватить мужества не соблазниться всем тем, что может позволить оно… Люди еще не готовы, всегда есть те, кому нужны власть, сила, деньги и ему наплевать на то, что привело его к вершине, к величию и могуществу. По этому, я не хочу раскрывать Ми-6 тайну, которую мы с тобой нашли в Непале.

— Прости, Дейл, но причем здесь найденная нами субстанция и твоя работа над проектом «Медуза»?

— Просто только с помощью Него работают мои чипы. Они работают, но только определенное время, мозг меняется, увеличивается в размере, связи между нервными окончаниями и нейронам мозга образуют замкнутую систему, со временем, чип перестает соответствовать заложенным параметрам и происходит смещение связей… происходит что-то вроде короткого замыкания. Человек не сможет выдержать такой нагрузки, его мозг просто начинает поджариваться, кровоизлияние и смерть. С помощью вещества все эти недостатки мгновенно исчезают, оно, словно щупальцами опутывает мозг и становится проводником между нейронами и чипом. Как это могло помочь людям, которых черепно-мозговая травма превратила в инвалидов не способных мыслить, самостоятельно передвигаться, не способных к полноценной жизни. Так же все это могло бы помочь тем людям, которые потеряли ноги или руки, одному Господу известно скольким мы смогли бы помочь…

— Ты хочешь стать Богом? — сардонически улыбнулся Джефферсон, — поверь мне, Дейл, у нас не любят богов, которые вышли из людей. Если верить преданиям древности, то мы уже распяли одного такого.

— Ну, ты уже слишком, нас тогда не было, и мы не можем судить, что, правда, а что вымысел.

— Я не верю в эти библейские сказки, как и в того на кого вы все молитесь, ты помнишь, я атеист. Не будем спорить, на это мало времени, меня волнует то, что ты будешь делать со своим открытием, если говоришь, что не хочешь посвящать Бёрка в тайну вещества.

— Я предложу ему то, что сделал, но без участия вещества. Носителя чипа ждет неминуемая гибель, как только в его мозгу начнут происходить какие-нибудь процессы. Рост, если это ребенок, старение, если это зрелый человек, и ни кто не угадает биологический возраст человека у всех он разный, в не зависимости от возраста написанного в документе. Только лет десять есть у испытуемого на то, чтобы использовать возможности моего изобретения.

— Думаю, Ми-6 этого хватит для осуществления своих планов, — усмехнулся Ричард, — если мы привезли это… — Ричард посмотрел по сторонам, — то должны применить, пусть кто-нибудь погибнет, но миллионы обретут себя…

— Цель, не оправдывает средства…

— Все великие открытия прошли через смерть, через неудачи, теперь, благодаря тем, кто, умирая, помог другим, у нас есть шанс победить болезни, исследовать космос, много можно перечислять, по этому, я не могу согласиться с тобой.

Дейл мрачно помешивал кофе, так и не притронувшись к нему, он не хотел соглашаться с другом и не желал раскрывать секреты Бёрку и тем на кого он работает.

— Я знаю, у нас с тобой мнения разошлись, но я не собираюсь менять своего решения, надеюсь, ты не окажешь Бёрку содействие в том случае если… — он замолчал на пол слове, — нет, ты не предашь меня, Дик, по этому я решил тебе обо все рассказать.

— Может тебе уехать, — вдруг предложил Джефферсон, — в Тьянгбоче, помнишь настоятеля, такой интересный старичок.

— О чем ты, никуда я не поеду, — Дейл уже не хотел разговаривать, он чувствовал какую-то отрешенность, и это его угнетало. Он понимал, что Ричард, видя его состояние, хочет помочь, но Мелвил теперь хотел остаться один.

— Завтра, я приеду к тебе, хорошо? — Джефферсон сжал его плечо, — мы что-нибудь придумаем, — он похлопал его по жилистой руке, — вместе придумаем. До завтра. Послушай, мне нужно в Хиклиброу на ферму к Уизлингтонам, тебе, случайно, не в ту сторону?

Мелвил кивнув, отпил из чашки холодный кофе. Рокки, положив свою лохматую голову на лапы, недовольно посмотрел на Джефферсона и, зевнув, потянулся.

— Пошли, Рокк, — Дейл потянул за собой своего четвероногого друга. Джефферсон расплатившись с барменом, направился следом за ним, к его машине.

Он знал, что этим кончится, но если Дейл уедет в Непал к шерпам, что будет потом? Открыв дверь автомобиля, Мелвил снял с Рокки ошейник и, пропустив его на переднее сидение, сел за руль, а Джефферсон устроился на заднем сидении. Рокки, нервно сопя, поднялся на задние лапы и высунулся в окно.

— Нет, так дело не пойдет, — Дейл немного поднял стекло, — поехали тоже в Хиклиброу, там ты вдоволь порезвишься у тетушки Дейзи.

Машина тронулась вперед, Рокки пытался схватить себя за трепещущие на ветру лохматые уши, но после строго голоса, явно обеспокоенного хозяина, он бросил это занятие и принялся грызть поводок, лежащий рядом с ним. Дейл поднял стекло, так как стало совсем прохладно, Рокки посмотрев в закрытое окно, из которого больше не доносились уличные запахи, вздохнул и, небрежно глянув на сидевшего сзади Ричарда, устроившись поудобнее, закрыл большие коричневые глаза.

* * * *

Джефферсон, вспомнив их тогдашний разговор, хотел припомнить, где мог Дейл хранить свой дневник, где он все записывал, все свои опыты. Он надеялся, что он не попал в руки к тем, кто осматривал место преступления. А как же Рокки, с кем он, наверное, домработница, у которой есть ключ, покормит его. Ричард решил, что заберет собаку, как только уладит все с Бёрком. Его радовало то, что Томас Бёрк не знает о том, что ему известно, и он надеялся, завершив свое дело, заняться чем-то не связанным с тем, что они нашли в горах Непала. Во всяком случае, он не хотел терять доверие Ми-6, а значит финансирование его собственных исследований. Да, подумал Джефферсон, всегда приходится чем-то жертвовать и Бёрк, зная это, может надавить на меня.

— Мистер Джефферсон, — окликнул его Бобби, — мы уже проехали Фокстон.

— Я вижу, Бобби, — завидев впереди закусочную-магазин «Жареный Цыпленок», Джефферсон, сказал, чтобы Смит притормозил около нее, — останови здесь, мне нужно кое-что купить. Ты не проголодался, Боб, а то может тебе взять что-нибудь?

— Спасибо, сэр, но я не голоден, — Роберта удивила такая заботливость хозяина или это было после того, как он накричал на него в машине, когда они выехали из дома.

Смит посмотрел в сторону уходящего хозяина и, увидел, как черный «Мерседес» остановился из него вышел худощавый человек, средних лет, в темном костюме. Закурив, он поправил шляпу и повернулся к Роберту, разглядывавшему его. Водитель Джефферсона отвел глаза и настороженно посмотрел на вход «Жареного цыпленка», не нравился ему этот тип, тем более после гибели доктора Мелвила, он стал более мнительным. Бросив короткий взгляд в сторону незнакомца, Бобби не увидел его, тот словно провалился сквозь землю.

Джефферсон купил бутылку виски «Блек Джек», и направлялся к выходу, когда услышал над ухом знакомый голос.

— Мистер Джефферсон, — обернувшись, он ни кого не увидел, голос доносился с противоположной стороны. Подойдя к стеллажу с товаром, Ричард увидел сквозь узкий проем Бёрка.

— Томас….

— Тс-с, — Бёрк прижал палец к губам, — ваш водитель уже увидел меня и кажется, он настроен решительно, будьте осторожны, мистер Джефферсон, встретимся у Уизлингтонов.

— Ага, — Ричард чувствовал, как по спине начинает стекать холодным липким ужасом, пот. — Парень ничего не подозревает, но о смерти… ему стало известно… по радио.

— Встретимся позже, — донеслось до Ричарда, он быстрыми шагами направился к кассе и, расплатившись, вышел из магазина.

Усевшись на заднее сидение, он сказал Роберту двигаться к ферме Уизлингтонов в Хиклиброу, сам же отвинтив крышку, отхлебнул порядочный глоток виски.

— Мне показалось, что тот человек…

— Тебе многое может начать казаться, — спокойно прервал его Джефферсон, — говори об этом только мне, больше ни кому, и будь сам осторожнее. Этот человек… с ним все в порядке, а сейчас после гибели доктора Мелвила, могут произойти еще убийства, по этому держи язык за зубами, чтобы ты не увидел и не услышал. Ясно, Роберт?

— Да, сэр, — Смит, немного побледнев, посмотрел на хозяина, и ему стало не по себе. Он сжал зубы и покрепче сжал руль, всматриваясь в мокрую дорогу. Начинался туман, Бобби немного сбавил скорость и включил подфарники.

Приближалась ферма Уизлингтонов, они тут были много раз, но никогда Роберт не заходил внутрь. Жена мистера Чарльза Уизлингтона — Беки Уизлингтон, чистокровная ирландка с копной вьющихся каштановых волос и голубыми глазами, всегда выносила ему кофе и большую тарелку пирожков.

Туман сгущался, и Смит чуть было не проехал поворот на ферму. Свернув с главной трассы, он выехал на проселочную дорогу. Вскоре показалась ограда дома Уизлингтонов, и Роберт остановил машину.

— Приехали, мистер Джефферсон, — он повернулся к хозяину сидевшему на заднем сидении.

— Бобби, не выходи из машины, такой туман, потом еще чего доброго дорогу до машины не найдешь, — он рассмеялся, — я не думаю, что надолго задержусь.

Повсюду простирались заросли терновника, Ричард поправил шляпу и почувствовал, что начинает нервничать. Толкнув деревянную калитку, он вошел во двор Уизлингтонов. Слева на веревках сохло белье, оно слабо колыхалось, ветер почти стих, и Ричард почему-то подумал о том, что теперь из-за тумана оно еще больше промокнет. Справа были аккуратные грядки, где лежали пожелтевшие листья и кое-где торчали сухие, почерневшие от первых заморозков стебли, которые совсем еще недавно были кустами помидор. Мистер Джефферсон, собравшись с духом, подошел к двери дома и позвонил несколько раз, как было условлено.

Дверь открыл сын Чарльза Уизлингтона, Харри, парень лет двадцати не больше. Это был нескладный молодой человек, невысокого, даже маленького роста, чуть больше пяти футов. При всем этом, он еще был альбинос. Улыбнувшись, он по-простому похлопал Джефферсона по плечу, и пригласил в дом.

— Как дела мистер Джефферсон, у вас встреча с агентом Бёрком? — он пригладил взъерошенные, белесые, словно седые волосы. — Я знаю о смерти доктора Мелвила, это очень огорчило всех нас. Он ведь был ваш друг, Ричард, я понимаю, как вам тяжело.

— Спасибо, Харри, а где Чарльз?

— Он в лаборатории, миссис Фитц, наконец, обзавелась потомством, — улыбнулся парень, показывая неровные зубы. Глядя на него, Джефферсон подумал, что похоже опыты Чарли ставил не только на своих крысах, его сын был словно одним неудачным опытом, хотя в умственных способностях, он не уступал отцу. Чем вся эта семейка занималась на своей ферме, было известно одному Богу и британской разведке.

— Можно закурить, Харри?

— Да, конечно, миссис Фитц здесь уже нет, а то она не выносила табачного дыма, начинала чихать. Такая умная крыса, она лучше всех проходит лабиринт, я сам занимался с ней, — с гордостью улыбнулся Харри. Он еще долго мог рассказывать о достижениях миссис Фитц, но тишину прервал звонок в дверь. Харри подойдя к двери, посмотрел в глазок.

— Это к вам, мистер Джефферсон, — сказал он, открывая дверь и впуская агента Томаса Бёрка. Тот протянул руку Харри, потом Ричарду и спросил молодого Уизлингтона, где они могут спокойно поговорить.

Харри попросил следовать за ним и направился вверх по лестнице. Бёрк и Джефферсон шли рядом, но оба не проронили ни слова, пока не оказались у двери кабинета миссис Уизлингтон.

— Здесь вам ни кто не помешает, — сказал Харри, распахнув перед ними дверь, — мама готовит чай, мы будем рады посидеть с вами за ленчем.

— Спасибо, Харри, но боюсь, у нас с мистером Джефферсоном не получится, — Бёрк сняв шляпу, положил ее на стол и, закрыв за парнем дверь, подошел к столу. — Присаживайтесь, мистер Джефферсон, у меня к вам долгий разговор.

Ричард подумал вдруг о том, что если Бёрк умеет читать мысли он может узнать о веществе.

— О чем задумались, Ричард? — Бёрк, вынув сигару, поднес ее ко рту, — вы же знаете, что придумал Мелвил, могу сразу вам сообщить, что его убили именно из-за его открытия.

— Я догадывался, но хочу знать все подробности от вас, а не из газет.

— Всему свое время, Ричард, — Бёрк выпустил струю сизого дыма, — вы, как и Дейл, как Уизлингтоны и многие, такие как вы, работаете на Ми-6, а значит для своей страны. Пришло время, когда вы не можете уйти в тень и скрыться за спиной Мелвила. Не делайте вид, что вам ничего неизвестно, я знаю, что у вас с Дейлом были свои секреты. Проект «Медуза» под угрозой, русские и американцы готовят ответный удар. Если с Америкой мы сможем договориться, от Советского Союза не дождешься теплого приема. Я немного приоткрою завесу, мы раскрыли секретного агента, русского разведчика, работающего, кстати, вместе с Мелвилом.

— Но… я знаю только про мозговые имплантаты, — попытался оправдаться Ричард, — мне ничего не известно про русских шпионов.

— Только он мог выкрасть документы.

— А американцы, вы же сами сказали, — Джефферсон еще не понимал до конца, что хочет сказать Бёрк. Томас, улыбнувшись, потер подбородок и, поднявшись с кресла, начал расхаживать по комнате.

— Только вы, по всем полученным сведениям владеете информацией для создания имплантатов, и только вы должны продолжить работу Мелвила и завершить проект «Медуза», а так же рассказать все, что вам известно о докторе Доноване. Сэмюель Донован сотрудник лаборатории в Ми-6, работал с вами рука об руку и прекрасно знал доктора Мелвила.

— Нет, — усмехнулся Джефферсон, — причем тут Сэм, он славный парень…

— Напрасно смеётесь, Ричард, — желчно прервал его Бёрк, — он скрывается, но нам уже известно кто он, этот человек работает на русскую разведку, он был двойным агентом и мы бы ничего не узнали, если бы не убийство нашего друга Мелвила. Одно нам неизвестно, так это его настоящее имя, но скоро мы и это выясним.

— Вы… думаете, что Сэм мог убить Дейла?! — Джефферсон не верил в эту чушь, не хотел верить, он доверял Сэму и был уверен в нем на все сто. — Здесь какая-то ошибка…

— Или это вы, — невозмутимо продолжил Бёрк, — вчера вас видели в кафе дома Мелвила. Наши люди слышали, как он отзывался о нашей идее создать совершенного человека и многим это может не понравиться. Самое важное, что мне удалось узнать о некоей тайне, — Бёрк замолчал, чтобы посмотреть какой эффект произведут его слова на Джефферсона, — что вы нашли в Непале и почему только с его помощью, имплантат будет действовать без сбоев?

Ричард старался не выдать своего состояния, краска постепенно начала заливать его лицо, чувствуя это, он старался прийти в себя и понимал, что Бёрк, видя его реакцию, не поверит ни каким отговоркам. Он лихорадочно думал о том, что можно придумать, чтобы не вызвать подозрения, мысли в голове все перепутались, и Джефферсон молча смотрел на агента Ми-6, не в силах что либо ответить.

— Вижу, эта информация произвела на вас впечатление, — Бёрк, наконец-то, потушил свою смердящую дымом сигару и в упор посмотрел на Джефферсона. — Ну, что вы мне скажете, доктор Джефферсон.

— Это… не имеет к делу, ни какого отношения…

— Ошибаетесь, — резко прервал его Бёрк, сверкнув глазами, — у меня записан ваш разговор, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака диктофон и включил запись: «…но одно но… все это может работать только с помощью вещества. Помнишь, что мы нашли в Гималаях, об этом, кроме нас двоих, ни кому не известно. Дело в том, что военные хотят внедрить мои чипы в мозг солдатам, агентам разведки, но я…», Бёрк выключив запись, перемотал ее вперед и снова включил: «еще не готовы, всегда есть те, кому нужны власть, сила, деньги и ему наплевать на то, что привело его к вершине, к величию и могуществу. По этому, я не хочу раскрывать Ми-6 тайну, которую мы с тобой нашли в Непале».

— Этого достаточно, чтобы понимать, как сильно вы вляпались, Ричард? — Бёрк спрятал диктофон обратно, — а что если эта пленка попадет в руки генерала Маккормика, вы думали, что скрываете от страны, от всего мира, насколько опасны ваши тайны по сравнению с нашими? — Томас был вне себя, но старался сдерживаться, — вы знаете, что должны делать.

— Но у меня нет вещества, оно находилось у Мелвила в лаборатории, он… в тот день сказал, что передаст мне все… на следующее утро мы должны были встретиться, но этого не произошло, — Джефферсон чувствовал себя загнанным зверем и не знал, что сказать в свое оправдание. Вещества у него действительно не было, но он знал, где его можно будет найти. Об этом Бёрк догадывался, по этому у него был готов план на тот случай, если Джефферсон не заговорит.

— Мистер Джефферсон, — как-то странно мило улыбнулся Бёрк, — я думаю, на сегодня наша беседа будет закончена. До завтра у вас есть время подумать, на чьей вы стороне, Дейл создал нечто такое, как я понял из вашего с ним разговора, что это сверх человеческого понимания, такие открытия опасно держать у себя в шкафу, пряча под полотенцами. Вы понимаете меня? Из-за этого таинственного вещества убили вашего друга…

— Не думаю, Томас, — впервые за сегодняшний разговор, Джефферсон позволил себе назвать Бёрка по имени, — как мне кажется, его убили, чтобы что-то скрыть, кому нужна была смерть такого ученого, это скорее нечаянное убийство.

— Интересное предположение, — удивленно приподнял брови Бёрк и продолжил, — но это уже не ваше дело, а Скотланд-Ярда. Если вы имеете информацию, вы обязаны сообщить о ней Ми-6, иначе я не завидую вам. Нет-нет, я не угрожаю, Ричард, столько лет совместной работы, я предупреждаю вас о том, что может произойти, если это вещество не получит надлежащее применение и охрану. Зная силу этого странного препарата, вы рискуете впасть в немилость перед многими сильными мира сего, если не поделитесь информацией, а мы сумеем применить ее.

Джефферсон не стал спорить, он понимал, что кое-что придется рассказать, как он был счастлив, что доверил хранение вещества Дейлу, он сам предложил это на тот случай, если спец. службы начнут подозревать их. Мой Бог, Дейл, он догадывался, что может произойти, но кто мог знать, ведь они ни кому не рассказывали о таинственной субстанции из Непала.

Бёрк протер вспотевшую лысину клетчатым платком и надел шляпу.

— Мне пора, завтра встретимся на нашем месте, — он быстрыми шагами направился к выходу и, раскрыв двери, ушел, оставив Джефферсона в полном недоумении.

Ричард, почувствовав тяжесть в груди, сморщился от боли. Он не знал, что завтра предоставить Бёрку, и ни его была в этом вина. Все записи Дейла были похищены, самое важное было в дневнике, Ричард помнил эту толстую тетрадь в черном кожаном переплете. Именно в ней говорилось обо всем и самое главное о месте, где спрятано вещество. Как же вернуться в его лабораторию, там, конечно же, все оцеплено и во всю орудуют сыщики. Если они найдут тетрадь, она окажется в отделе вещественных доказательствах Скотланд-Ярда. Джефферсон лихорадочно перебирал мысли, без чьей либо помощи он не мог и близко подобраться туда. Он был на грани срыва и не знал, что ему делать, единственным желанием было убраться, куда подальше, но он знал, что Бёрк или кто-то другой непременно его отыщут и расклад окажется ни в его пользу.

Налив себе воды из стеклянного графина, Ричард залпом осушил его и налил еще, чтобы запить несколько пилюль, сердце лихорадочно билось и напоминало неисправный мотор. Проклятая аритмия, Джефферсон поморщился и, посмотрев на часы, направился к выходу. Его встретил Чарльз Уизлингтон, глава семейства на нем был стеганный атласный халат цвета ультрамарина, почти черный, а на ногах комнатные тапочки. Выглядел он совсем по-домашнему, что было обычным делом, Джефферсон был уже почти, как член семьи, столько лет они знали друг друга.

— Добрый день, Ричард, — он протянул ему руку, и добавил, — если его можно назвать добрым. Пойдем, Беки приготовила чай.

— Спасибо, Чарли, но Бобби, наверное, уже заждался меня, тем более, сейчас ничего не хочется, Бёрк… эх этот Бёрк, что ему нужно от меня.

— Что и от всех нас, — горько улыбнулся Чарльз, разгладив короткую бородку, — это пройдет, Ричард, главное не наделать глупостей, для этого очень много возможностей.

Попрощавшись с Уизлингтонами, Джефферсон вернулся в машину. Бобби допивал принесенный миссис Уизлингтон кофе и слушал радио.

— Поехали, на Мейпл авеню, Боб, у меня там еще одно не законченное дельце.

— Да, сэр, — Роберт завел машину и тронулся. Машина слегка подрагивала на проселочной дороге, на кое-где встречающихся выбоинах. Туман стал гуще, и Роберту пришлось включить ближний свет.

— Что за мерзкая погода, — поежился Джефферсон, ни видя перед собой, ничего, кроме густого тумана. Выехав из Хиклиброу, машина понеслась быстрее, здесь видимость была гораздо лучше и дорога более ровной. Роберт неустанно вглядывался вперед, он был напряжен и, казалось, состояние Джефферсона передалось ему.

Ричард сосредоточенно думал о том, где мог быть дневник Мелвила и что будет, если он попадет в плохие руки. Больше его пугало то, что вещество может стать для него навсегда утраченным. Он долго перебирал свои мысли о том, где Дейл мог спрятать образцы вещества, и не находил ответа. Потом, он подумал о Рокки, может, Дейл поручил это дело своему четвероногому другу. Если он боялся, что эту ценность могут похитить, куда он мог спрятать ее. Вчера мы ездили в Хиклиброу, к сестре его покойной матери, Дейзи Вайс, в тот день он был с собакой и чувствовал приближение опасности. Хотя, горько усмехнулся про себя Ричард, Дейл был таким не предсказуемым, и не известно, что ему могло придти в голову. Ему мог кто-нибудь помочь, но Мелвил не стал бы доверять такую тайну человеку, связанным с его деятельностью. Это могли быть, как и его тетушка Дейзи, а так же и домработница, Джефферсон не припоминал, как ее звали. Еще один человек с кем мог поделиться Мелвил, так это Сэмюель Донован. Тут его словно кипятком ошпарило, он вспомнил слова Бёрка: «… этот человек работает на русскую разведку, он был двойным агентом…» А что если Сэм убил Дейла и у него в руках дневник… он может и… до вещества уже добрался, Джефферсон почувствовал, как у него вновь заболело сердце.

— Давай, Бобби, побыстрей, а то, боюсь не успеть.

— Не волнуйтесь, сэр, мы уже почти на месте.

Джефферсон и не заметил, что они уже в Лондоне и едут по Мейпл авеню. Начался дождь, пахло сыростью и прелой листвой, словно они были не в городе, а где-то за его пределами.

Вот и дом, где была квартира Мелвила. Ричард сразу понял, что здесь уже начала работу полиция. Их сразу было видно, детективы в штатском опрашивали соседей и работников кафе. Джефферсон, закрывшись от проливного дождя, выскочил у дверей кафе и, быстро направился к входу в подъезд дома.

— Доктор Джефферсон! — окликнул его молодой полицейский, в темном плаще, промокший, казалось, до нитки.

— Да, — невозмутимо ответил Ричард.

— Вас искал комиссар, он хочет задать вам несколько вопросов.

— А собака, надеюсь, с ней все в порядке? — беспокоясь, спросил Ричард.

— Какая собака? — офицер, непонимающе посмотрел на Джефферсона, — в смысле, собака, убитого?

— Да, — терпеливо, но, уже еле сдерживаясь, процедил сквозь зубы он.

— Следуйте за мной, — полицейский подошел к лифту, — собаку хотела забрать домработница…

Поднявшись на четвертый этаж, они подошли к открытой двери квартиры Мелвила. Вид бесцеремонных поисков, разговоров и хождений по комнатам чужих людей, привел Джефферсона в легкий ступор. Только сейчас до него, наконец, дошло, что Мелвил мертв, раз и навсегда. В чувство его вернуло тихое ворчание Рокки, который, встав на задние лапы и, положив передние на колени Ричарда, грустно заглянул в отрешенные глаза друга его погибшего хозяина.

— Что, Рокки, остались мы с тобой совсем одни, — он потрепал собаку за ухом, — но ничего, сегодня я заберу тебя к себе.

— Доктор Джефферсон? — к нему подошел высокий мужчина с темными сальными волосами, зачесанными назад. Его прямой нос, который рос почти, что изо лба, наводил на мысль, что его голова еще в раннем детстве, пару раз, периодически зажималась в тисках. Это так же подтверждали крупные навыкате глаза. — Комиссар полиции Скотланд-Ярда Филипп Скин, — представился он и протянул руку для рукопожатия. Джефферсон пожал его теплую влажную руку, и ему захотелось вытереть ее. Я могу задать вам несколько вопросов?

— Да, конечно…

— Мне известно, что вы близкий друг погибшего.

— Да, комиссар, как он умер, что произошло там? Или мне придется узнавать все подробности из газет?

— Я бы сказал, — протянул Скин, потирая колючий подбородок, — что это могло быть случайное убийство, или хорошо замаскированное умышленное. Мелвил пробил себе голову, упав затылком на острый угол металлического стола с химическими реактивами. По этому, мы можем судить о том, что это мог быть несчастный случай. Однако, есть охранник, который, столкнувшись с незнакомцем на лестнице, ведущей в лабораторию, получил хороший удар по голове.

— Это мне известно из сегодняшней газеты, — усмехнулся Джефферсон, на что Скин невозмутимо продолжил.

— Вы вчера разговаривали с доктором Мелвилом. В котором часу?

— Я помню, что было утро, он как раз выгуливал своего пса, да, кстати, вот он, — Ричард ласково погладил Рокки, — я, надеюсь, собаку я могу забрать?

Комиссар, на минуту задумавшись, посмотрел на Джефферсона и сказал, что тот может забрать собаку. Ричарда так и тянуло спросить, что нашли они на месте преступления, но он знал, какой будет ответ.

— Кто мог еще встречаться с доктором Мелвилом? — продолжил комиссар.

— Он собирался в Хиклиброу… да, он же отвез меня туда, — как бы спохватился Ричард и добавил, — наверняка он вернулся только вечером…

— А к кому он направился в Хиклиброу?

— У него там какие-то родственники, сестра его матери, одинокая женщина лет семидесяти… я уверен, что она еще не знает о его смерти. У нее старый большой дом и сад, где Дейл любил еще с детства играть с собакой.

— А в Лондоне, у него нет близких знакомых?

— Ну, я этого знать не могу, Дейл не имел так много друзей, у меня только могут быть предположения.

— Вы наиболее близкий друг Мелвила, с кем, по-вашему, вчера он мог еще встречаться, кроме вас и своей тетки?

Джефферсон не мог ни кого припомнить, с кем мог еще встречаться его друг, Бёрка называть он не имел права, оставались Сэмюель и домработница, он даже не знал, как ее зовут.

— Домработница приходила к нему каждый день, правда я не знаю когда, и во сколько, я ее видел всего пару раз.

— Вы сможете опознать ее?

— Да, конечно, я отлично помню ее, — прищурившись, Скин посмотрел на Джефферсона и кивнул одному из детективов, — Джон, пригласи мисс Грей.

В комнату вошла девушка с заплаканным лицом, Ричард сразу узнал ее, это была домработница Мелвила, Тина, как он мог забыть ее имя. Шмыгая носом, она подошла к Ричарду и поздоровалась.

— Мистер Джефферсон, — она вдруг зарыдала и бросилась к нему на шею, — мистер Джефферсо-он, как теперь я буду, без работы, без доктора Мелвила. Он был такой хороший… — полицейские, кривясь, отвернулись и Тина, воспользовавшись моментом, что привело Ричарда в поразительное удивление, шепнула ему на ухо, — в «Розен Грин» в девять вечера… ой, — она вновь залилась слезами.

— Уберите ее от меня, — Ричард мягко оторвал плачущую домработницу от себя, — Тина, вы залили слезами мне всю рубашку, да успокойтесь же вы, наконец! Это прислуга, Мелвила, Тина Грей, я и не подозревал, что она так привязана к нему.

— Она плачет с того момента, как пришла сюда, собака не хотела нас впускать…

— Извините, мистер Скин, у вас есть еще вопросы? — Джефферсону не терпелось уйти, он торопливо взглянул на часы.

— Да, а что вам известно об его коллегах по работе?

— Обычные ученые, ни чем особенно, не примечательные, в вашем понимании. Ни кто не враждовал с Дейлом, да с ним нельзя было даже поссориться, такой уж он был человек. Я извиняюсь, но меня ждут, — Джефферсон подозвал собаку, чтобы прицепить поводок к его ошейнику, но странное дело, именного ошейника на собаке не было. Это удивило его, потому что это была ценная вещь, которую Мелвил никогда не снимал со своей собаки. Он был своего рода украшением для собачьей шеи, его любимца. Озадаченный Джефферсон, не показав вида, быстро отыскал глазами старый ошейник, одиноко висевший на вешалке в прихожей и, надев его на пса, щелкнул карабином поводка. Пес завилял хвостом, почувствовав, предстоящую прогулку перед обедом, но, выйдя за двери, остановился, как вкопанный. В какое-то мгновение, Джефферсон понял, что собака только сейчас, до конца осознала, что ее хозяин никогда не придет за ней. Рокки опустил голову и, вцепившись зубами в поводок, потянул Ричарда обратно к двери своей квартиры.

— Боюсь, старина, что нам придется немного пройтись, — начал Ричард, мягко потянув поводок, — пойдем, мне очень жаль, но твой хозяин больше не сможет о тебе заботиться. Не сердись на него, Рокк, так получилось, но я уверен, что он был бы рад, если бы знал, что я буду заботиться о тебе не хуже Дейла.

Рокки, как-то совсем по человечески вздохнул и медленно поплелся за Джефферсоном. Время от времени, он дергал поводок, оборачиваясь назад. И, смотря в глаза Ричарду, пытался сказать, что ему очень хочется вернуться и что его хозяин обязательно приедет вечером, как ни в чем небывало, и они снова поедут к тетушке Дейзи, где он будет гонять кошек и кур на ее дворе в Хиклиброу. Вспомнив деревню, где жили тетушка Дейзи, Джефферсон подумал о сегодняшней встрече в «Розен Грин» с домработницей Мелвила. Что она могла знать, неужели Дейл ей что-то доверил. Нет, он не был так глуп, чтобы доверять тайны женщине, тем более своей горничной, пусть даже очень симпатичной. Однако до девяти еще есть время, а пока, не мешает вернуться в Хиклиброу и поговорить с миссис Вайс, решил Джефферсон и направился к своему автомобилю. Роберт, выйдя из машины, подошел к хозяину и, увидев пса Мелвила, не удержался и потрепал его по ухоженной шерсти.

— Уже около часа, сэр, Маэлз уже наверняка приготовил обед.

— Ты пытаешь мне намекнуть на то, что пора домой? — улыбнулся Джефферсон, — хорошо, поедем, нужно покормить собаку и… мне нужно уехать, без тебя, я сам буду за рулем.

— Но, вы так расстроены, сэр, — начал, было, Роберт, на что Ричард ответил, что все в порядке и ему не стоит обращать внимание на его состояние и что все хорошо.

— Поехали, Бобби, сегодня Маэлз экзаменует новую кухарку, попробуем ее стряпню.

— Сначала это предстоит сделать Маэлзу, — добавил шофер, где-то внутри радуясь этому. Все недолюбливали дворецкого, может из-за того, что он держал себя с прислугой по хозяйски надменно, впрочем, как все мажордомы.

Устроившись с собакой на заднем сидении, Джефферсон, ласково теребил его длинные уши, а Рокки был сам на себя не похож. Обычно веселый, заводной пес, сейчас был слишком спокоен. Тоскует, вздохнув, подумал Джефферсон, видя, как собака, положив голову на лапы, отрешенно глядит перед собой.

Дождь становился еще сильнее и скоро обрушился на улицы Лондона настоящим ливнем, барабаня по опустевшим тротуарам и заливая лобовое стекло «Роллс-ройса» Джефферсона. Через секунды, он превратился в настоящий поток, промочив редких прохожих, не успевших спрятаться под зонтами, насквозь. Роберт остановил машину и, повернувшись к хозяину, сказал, что нужно немного переждать ливень.

— Как зовут собаку, сэр? — спросил он, повернувшись назад.

— Его зовут Рокки, — ответил Джефферсон, пес изучающее посмотрел на Роберта и привстав, потянулся к нему, чтобы обнюхать его руки и лицо.

— Какой он смешной, щекотно, — Роберт потер нос и протянул руку, чтобы погладить собаку, но тот недоверчиво отпрянул и лег обратно поближе к другу своего хозяина. — Это пес доктора Мелвила, сэр?

— Да, Бобби, я не мог его оставить. Там было столько чужих людей и запахов, а к тому же несколько незнакомых собак-полицейских, по мнению Рокки, запросто разгуливающих по его квартире.

— Да, ну и дела, мистер Джефферсон, а собака видно сильно тоскует по доктору Мелвилу, у нее… то есть у него такие грустные глаза.

— Рокки пять лет, а Доктор Мелвил его приобрел, когда тот был еще щенком, ему было тогда всего три месяца. Я помню, как он радовался, что завел собаку, прямо, как мальчишка… — он вдруг замолчал, — Дейл и Рокки были так похожи. Не зря говорят, что собака похожа на хозяина.

Ричард посмотрел на пса, и ему показалось, что не Рокки смотрит на него, а Мелвил из каких-то глубин подсознания. Помотав головой, он запустил пальцы во взъерошенные волосы и закрыл глаза.

Роберт, повернул ключ в замке зажигания, автомобиль икнул и тихо мерно, что-то прорычав, двинулся вперед. Дождь уже почти закончился, и вскоре они подъехали к дому Джефферсона.

Выйдя из машины, Ричард с собакой, начал медленно подниматься по ступеням.

— Мистер Джефферсон, — поприветствовал его Маэлз, открывая дверь. — Вы благополучно доехали в такой ливень?

— Все нормально, мы даже не промокли.

— У меня к вам приятная новость, сэр.

— Побыстрее.

— Наша новая кухарка, готовит превосходно.

— Чтобы вы кого-то похвалили, Маэлз, удивительно, — улыбнулся хозяин, — значит она действительно супер.

— Пойдемте, я вас познакомлю.

Ричард нехотя направился на кухню, сейчас ему больше всего хотелось остаться одному, но с новой прислугой было необходимо встретиться.

Кухаркой оказалась женщина лет тридцати пяти. У нее было симпатичное веселое лицо с вздернутым носиком и пышными формами, с которых дворецкий не сводил глаз.

— Добрый день, сэр, — первой поздоровалась она, — ваш дворецкий предупредил, что вы очень требовательный хозяин.

— В какой-то мере, — улыбнулся Джефферсон, — как вас зовут, мисс?

При слове «мисс», она расплылась в добродушной улыбке.

— Мисс Беаттрис Джонсон, Бетти, у мистера Холла мои рекомендации и…все соответствующие документы.

— Она великолепно приготовила бифштекс с картофелем, — шепнул ему на ухо Маэлз, — и рекомендации превосходны.

— Ну, если так, можете начинать накрывать на стол. Ваш испытательный срок месяц, надеюсь, все пройдет хорошо.

— Да, сэр, — улыбнулась Бетти, — с вашего позволения, — она быстро начала орудовать на кухне, доставая тарелки, ножи, вилки и бокалы. Джефферсон не стал ей мешать и решил вернуться в гостиную. Он хотел сразу же после обеда отправиться вновь в Хиклиброу, теперь к миссис Вайс, а пока, подойдя к столику с напитками, взял тяжелый пузатый бокал и, положив туда несколько кусочков льда, налил немного виски. Обжигающее тепло разлилось по телу и, устроившись в мягком кресле, Джефферсон, откинулся назад и закрыл глаза. Ему не дали расслабиться, кто-то упорно теребил его за штанину брюк.

— А-а, это ты, шалун, — улыбаясь, Ричард потрепал пса по мокрому носу. Рокки лизнул его руку и громко гавкнул. Ричард позвал дворецкого.

— Слушаю, сэр, — Холл угодливо склонился к мистеру Джефферсону.

— Познакомьтесь, это мой новый друг, для приближенных Рокки, для всех остальных мистер Рокки.

— Понимаю, сэр.

— Приготовь ему то же, что и мне, наверняка мистер пес, чертовски проголодался, может, он не ел со вчерашнего дня.

— Да, сэр, — Маэлз склонился еще ниже и только, когда Джефферсон сказал ему, что он свободен, выпрямился и важной походкой, направился на кухню.

— Мисс Джонсон? — Бетти, поправляя кружевной фартук, обернулась. — Приготовьте собаке хозяина то же, что и ему. Положите в серебряную миску, и не забудьте налить воду.

— А почему в серебряную миску, это же собака? — не сдержавшись, засмеялась Бетти.

— Потому, что это собака хозяина, мистер Рокки и к нему должно быть особое отношение. Вы прекрасно готовите, мисс Джонсон, но не задавайте глупых вопросов, если хотите здесь работать.

— Ладно, да, а как мне вас, простите называть, мистер Холл, Маэлз или сэр? — Бетти удержала его за руку.

Маэлз, покраснев, высвободил руку из ее теплой и мягкой ладони.

— Пока, мистер Холл, не больше, я не люблю фамильярности.

— Подумаешь, — проворчала про себя Бетти и принялась раскладывать приготовленные кушанья, нарезать хлеб и мясо. На кухню зашла горничная, она приветливо поздоровалась с новой кухаркой и назвалась Кэтти Румстринг.

— Я помогу вам накрыть на стол, — улыбаясь, Кэтти стала ставить на большой поднос тарелки и столовые приборы.

— Не надорвешься деточка, — заботливо спросила Бетти, глядя на бледную худую девушку, — кажется, тебя здесь совсем не кормят.

— Что вы, я всю жизнь такая, — Кэт легко подняв поднос, направилась в гостиную.

— М — м да, — протянула Бетти, — пока мне понравился здесь только хозяин, с его собакой. Дворецкий важный, как пингвин, горничная, которую ветром носит, бедняжка…

— А вы новая кухарка? — прервал ее ворчание чей-то бодрый голос, отчего мисс Джонсон, подскочила на месте.

Это был незнакомый мужчина, с копной густых вьющихся волос орехового цвета, слегка тронутых сединой. У него была приятная улыбка и Бетти почувствовала, что краска бросилась в лицо.

— Вы правы, Маэлз слишком важничает, но таковы все дворецкие, — он протянул ей руку. — Доктор Рэт, а…

— Беаттрис, — Бетти густо покраснела.

Лайнал Рэт, склонив голову на бок, подмигнул ей и, направился в гостиную.

— А, это ты Лайнал, — Джефферсон поднявшись с кресла, протянул ему руку, — выпьешь?

— Немного, а то, я сегодня за рулем, — Лайнал сел на свободное кресло.

— А почему ты с черного хода, что-то случилось?

— В какой-то мере, — он снизил голос почти до шепота, — наш общий знакомый, сегодня нанес мне визит и все выспрашивал о Сэме, они подозревают его в шпионаже.

— Да мне он тоже сказал, — Джефферсон замолчал при виде вошедшей Бетти и Кэт.

— Все го… — начала было Беаттрис, но ее прервал вошедший Маэлз.

— Прошу к столу, сэр.

Джефферсон поставил бокал с начатым виски на столик с напитками и предложил Лайналу остаться на обед.

— Принести еще приборы, сэр? — спросил Маэлз.

— Ну, — после короткого раздумья ответил Рэт, — хорошо, мне очень важно поговорить с тобой, и без свидетелей.

Джефферсон распорядился о том, чтобы им ни кто не мешал, и когда все было подготовлено к обеду, закрыл двери в гостиную.

Не притронувшись к аппетитному бифштексу, Лайнал сообщил, что вчера вечером ему звонил Сэмюель и спрашивал, где он может найти доктора Мелвила.

— Я сказал, что в своей лаборатории. Понимаешь, Ричард, он мог знать, что Дейл на Монтагью Плас, они же вместе работали и если я знаю об этой лаборатории, мог знать и Сэм.

— Неужели ты думаешь, что Сэм мог…

— Не знаю, но с момента гибели Дейла, его ни кто не видел, он не появлялся в лаборатории, и дома его нет. Бёрк сообщил мне об убийстве ранним утром, и все спрашивал о ваших взаимоотношениях. Будто бы не знает, что мы все завязли по уши в делах его службы.

— Он сказал, чтобы я продолжил то, над чем работал Дейл, — Джефферсон все-таки принялся за бифштекс, — извини, Лайнал, я с утра ничего не ел.

— Ничего-ничего, просто меня удивило то, что ты мне сообщил. Зачем им поручать тебе дело Мелвила или ты досконально разобрался в нем? — Рэт, усмехнувшись, дал понять Ричарду, что не понимает, как Ми-6 могло так быстро перебросить сложный проект на ученого, специализирующего немного в другой области.

— Не иронизируй напрасно, Бёрк понял, что Дейл о многом говорил мне, делился своими планами и мыслями, а это не мало важно, — Ричард не хотел говорить Рэту о веществе и что в большей степени из-за этого им заинтересовался Бёрк. — Я уверен, что это не надолго, пока у них не найдется более квалифицированный ученый.

— Понятно, — протянул Рэт и, отрезав кусочек остывшего бифштекса, отправил его себе в рот. — Просто я не хочу, чтобы из-за нашей с тобой общей работы и дружбы с Сэмом, если он, в самом деле, иностранный разведчик, наши дела полетели в тартарары.

— Ах, вот оно что? — улыбнувшись, Джефферсон намазал соусом ломтик хлеба, — или ты сам где-то напачкал? Не понимаю, чего ты боишься?

— Не приятно все это, а ты, что ты думаешь по этому поводу? — оживился Рэт, накалывая очередной кусок мяса на вилку.

Джефферсон медленно отпил воды из стеклянного бокала и, поставив его на стол, промокнул салфеткой губы. На его лице появилась довольная улыбка, и он сказал, что совершенно не беспокоится за то, что у них была совместная работа с Сэмом, так же он заметил, что излишняя суета может привести к нежелательным подозрениям.

— Нужно сообщить родным и близким Дейла о случившемся и начать заниматься похоронами, это я возьму на себя, как его близкий друг.

— Газетчики еще утром растрезвонили обо всем в «Таймс», словно это бульварная газетенка, по этому, только неграмотному неизвестно о смерти Мелвила.

— Каждому платят за работу, — вздохнул Джефферсон, — и если судить с точки зрения журналистики, это была превосходная оперативная работа и информация достоверная, сегодня Бёрк подтвердил это.

Ричард посматривал на часы, ему не терпелось дождаться девяти часов, чтобы поговорить с Тиной, домработницей Дейла.

— Знаешь, я забрал к себе Рокки, — улыбнулся Ричард и, встав из-за стола, направился к двери, ведущей на кухню. Открыв ее, он позвал собаку, и пес выбежал в гостиную, цокая коготками по начищенному до блеска паркету.

— Это неожиданно! — громко воскликнул Лайнал и подозвал к себе пса, но тот не обращая на него ни малейшего внимания, направился к Джефферсону.

— Мне всегда нравилась эта собака, — кивнул в сторону Рокки, Лайнал, — Дейл с ним разговаривал, как с человеком, как с равным.

— Да, — протянул Ричард, — и мы себе позволяли подтрунивать над ним по этому поводу.

— Теперь ты на своей шкуре испытаешь это, — попытался пошутить Лайнал.

— Да, — вздохнул Ричард, — мне становится невыносимо при мысли, что Дейла нет с нами, и мы больше никогда не услышим его острых шуток и милых разговоров с собакой.

Кивнув, Лайнал с ним молча согласился и, положив приборы в тарелку, сказал, что ему еще нужно кое-куда съездить, по этому пора прощаться.

— Будь осторожен, Лайнал, — предупреждающе произнес, Джефферсон, — мне не хотелось бы потерять еще одного друга.

— Это касается и тебя то же, — Рэт протянул ему руку, — надеюсь, все разбирательства скоро закончатся, и мы продолжим работу, все утрясется, я думаю, все уладится.

Проводив Рэта, Джефферсон вышел в сад. Было сыро, и после дождя трава стала мокрой и скользкой. Рокки носился, как сумасшедший взад вперед, подкидывая палку. Утренняя грусть куда-то улетучилась, наверное, он еще не до конца поверил в то, что с хозяином больше не увидеться никогда. Ричард медленно прогуливался между деревьями, на которых уже не было листьев. Только вечнозеленые ели были одеты не в пример обнаженным вязам, дубам и осинам. Гуляя по парку, Ричард думал о том, как ему разузнать о дневнике Дейла, который быть может, утрачен навсегда и это стало бы катастрофой, если записи Мелвила попали не в те руки. Но, где вещество, вдруг кольнуло Джефферсона, он вспомнил об ошейнике, который куда-то пропал, тот самый в котором был Рокки. Странно, обычно, когда собака приходит с прогулки, с нее снимают ошейник, почему Дейл никогда не снимал этого дорогого, красивого ошейника, может, оно было в нем. Нужно немедленно отправляться в Хиклиброу к миссис Вайс и спросить, не оставлял ли Дейл ошейника Рокки.

Не долго думая, Джефферсон, позвал Рокки и, прицепив к нему поводок, направился в гараж. Предупредив Маэлза по домашнему телефону, что ему нужно срочно уехать, он сел в машину и завел двигатель.

Машина ехала быстро, и радовало то, что на дороге нет пробок, как это было утром, по этому Джефферсон рассчитывал на обратном пути попасть в «Розен Грин», где ему назначила встречу домработница Мелвила. Рокки нервно поглядывал по сторонам и обнюхивал незнакомую машину, это был спортивный автомобиль белого цвета, на нем Ричард ездил без шофера. Нанюхавшись вдоволь, Рокки улегся на переднем сидении и начал ворчать. Его ворчание скоро закончилось, закрыв, глаза он уснул или просто делал вид.

Джефферсон ехал быстро, даже слишком, и, выехав на Кентскую дорогу, немного убавил скорость. Погода налаживалась и вскоре из-за сизых облаков начало проглядывать солнце. Он вспомнил их путешествие в Непал, там, где они по настоящему стали друзьями. Открытие таинственного вещества, и опасность, подстерегающая на каждом шагу, сблизила их. Они приехали в Катманду, из Китая, где хотели проводить исследования вместе с китайскими коллегами, однако все обернулось не так, как они планировали, китайское правительство, буквально выслало английских ученых, заподозрив их в разведывательной деятельности. Дейл тогда ели сдержался, чтобы не высказать все, что он думает о Мао Цзе Дуне. Его вовремя сдержал Джефферсон, и дело закончилось высылкой из страны. Оттуда они самолетом добрались до столицы Непала, где хотели начать исследования в Высоких Гималаях. В Катманду они пробыли не долго, Дейлу не терпелось отправиться дальше, он столько говорил, что порой, Джефферсону казалось, что у его друга скоро начнет заплетаться язык. Они весело прогуливались по торговым рядам в Асан-Толе, где было много всякой всячины от овощей и фруктов, до всяческих сувениров и «древних» амулетов. Чего тут только не было, дальше они увидели торговцев с клетками, где сидели разноцветные попугаи и другие не известные красивые птицы, кричащие на разные голоса. Тут же были лотки, где продавали разные целебные травы, снадобья и мази, здесь же они увидели мумиё, которое в изобилии находится в горах Непала. Следом за лекарственными лотками следовали продавцы домашней скотины. Здесь были козы, овцы, куры, а так же торговцы молоком, сыром и маслом. По рынку можно было ходить нескончаемо, Джефферсон помнил самобытные вещицы ручной работы, которым не было числа, всякие зонтики, трости, веера, шарфы, часы, это можно было перечислять бесконечно, и все было достаточно дешево.

Мелвил знал много языков, и ему не составило труда разузнать у одного торговца, как и где можно снять недорогое, но сносное жилье. После разговора с господином Аматия, толстым продавцом колоритных тканей и ковров, с ярко рыжей, видимо крашеной бородой, они наняли рикшу и отправились устраиваться на ночлег. Через каких-то полчаса, они были на месте. Рикша отвез их в дом богатого торговца Анга Маске, который оказался хорошим знакомым господина Аматия. Складывалось такое впечатление, что они все знают друг друга. Маске предложил гостям небольшую, но чистую комнату, с удобствами на улице и тут же, как только они устроились, дочь хозяина принесла им ароматный тибетский чай, который оказался превосходным. За ночлег с них взяли совсем немного, по английским меркам, их гостеприимство и радушие поразили Дейла. Он все время повторял:

— Какие люди, это надо же совершенно незнакомые, а так приняли, всего то за восемь долларов.

Джефферсон, округлив глаза, попытался рассмеяться, но вместо смеха у него получился какой-то лай.

— Он тебе сказал, что комната стоит восемь рупий, а ты ему дал восемь долларов? Ты сума сошел, Дейл? Понятна его излишняя суетливость.

Ричарду казалось, что Мелвил так до конца и не понял, чем он так обрадовал Маске. Не прошло и часа, как они оказались в следующем пункте назначения — в Бхактапуре. Остановившись в пригородном кафе, Мелвил и Джефферсон решили немного подкрепиться и, пообедав рисом и таркари — овощами, приправленными специями, они заказали себе еще по стаканчику джара — пива, приготовленного из проса. Стало совсем жарко и после пива их немного разморило. Джефферсон предложил нанять машину до Долалгхата, где им нужно было найти проводника в Намче-Базар, который проведет их туда по горным тропам. Именно там, по словам Дзена китайца, выходца из Тибета, было нечто такое, чем они могут заинтересоваться…

В реальность Джефферсона вернул гудок длинномера, который вынырнул из тумана как-то внезапно. Он летел по встречной полосе, и Ричард еле успел крутануть руль и выехал на обочину. Выругавшись, он заглушил двигатель и почувствовал, что не может ехать дальше, руки тряслись, и сердце бешено колотилось. Он не мог ничего понять, как эта махина могла появиться на встречной полосе, и как он успел увернуться от неизбежной гибели. Вытащив из внутреннего кармана коробок с таблетками, Ричард проглотил две капсулы и закрыл глаза. Теперь он пожалел, что не взял с собой шофера. Он понимал, что не стоит ввязывать во все это Роберта, он боялся, что может произойти еще что-нибудь. Какое-то шестое чувство ему подсказывало, что смертью Мелвила, все это не кончится и впереди будет еще много неприятностей.

Выдохнув, Ричард, открыл глаза и, поняв, что ему стало лучше, завел двигатель. Машина буксуя, боком начала медленно выползать по мокрой траве на дорогу. Быстро вывернув руль, Джефферсон умело справился с заносом и, облегченно вздохнув, выехал на дорогу. Некоторое время спустя, впереди показался дорожный указатель городка Хиклиброу, и Ричард свернул налево к дому миссис Вайс.

Солнце опять скрылось за густыми клубами тумана, и даже за городом он ни как ни хотел отступать, может по этому, подумал Джефферсон, я не увидел этого грузовика, откуда он мог взяться. Подъехав к дому тетушки Дейзи, обнесенному аккуратным заборчиком из штакетника, покрашенного белой краской, Ричард, остановив машину, заглушил двигатель. Выйдя, он огляделся по сторонам, все было, как и несколько недель назад, когда он здесь был. Калитка, как всегда не заперта, миссис Вайс не держала собаку, это была одинокая пожилая женщина, лет семидесяти, которая любила повторять: «В мои-то годы, кому я нужна?», Дейл неизменно ей отвечал, что ему она очень нужна. Тетушка Дейзи воспитывала Дейла с пятнадцати лет, когда у него умер отец, и он остался совсем один.

Джефферсон громко позвал хозяйку. Ни кто не ответил ему, он подождал немного, и так как на калитке не было домашнего звонка, он, поднявшись по ступенькам, остановился около двери и тихо постучал в нее. За дверью послышались шаги, и тихий старушечий голос спросил:

— Кто там?

— Миссис Вайс, это я, Ричард Джефферсон.

В двери щелкнул замок, и миссис Вайс открыла дверь. Долю секунды они смотрели друг на друга, Ричард не знал, что ей сказать. Он боялся, что она еще не знает о гибели Дейла, кажется, знает, пронеслось у него в голове, потому что у нее было обеспокоенное лицо.

— Заходите, Ричард, — миссис Вайс опустила глаза.

— Как вы? — попытался начать Джефферсон, на что она попыталась улыбнуться, но вместо этого из ее прежде веселых глаз, полились крупные слезы. — Миссис Вайс, вы… вы уже знаете? — Джефферсон обнял ее за плечи, которые начали вздрагивать от плача, — сядьте, пожалуйста, я приехал… чтобы поговорить.

— Ричард, я не могла… я хотела приехать, но мне стало плохо, после того, как я прочитала сегодняшнюю утреннюю газету. Если бы он болел, если бы автокатастрофа, боже мой, что я говорю… что может быть лучше выбирать, какой смертью умирать, — она заплакала еще сильнее, — хорошо, что вы приехали, я знала, что вы приедете. О, Рокки, мой мальчик и ты здесь, — ее голос немного дрогнул, так как миссис Вайс не сразу заметила четвероногого друга своего Дейла, и, потрепав собаку по шелковистой шерсти, она улыбнулась.

— Да, старина, Рокки теперь со мной, я не мог бросить любимца Дейла. Выпейте, вот, — Джефферсон протянул ей стакан с водой, — вам нельзя так нервничать, Дейла уже не вернешь, нужно время… чтобы разобраться во всем. Я хочу спросить вас, — он немного помолчал, оценивая эту не простую ситуацию, в которой нельзя было задавать неуместные вопросы, — сегодня кроме меня к вам приезжал кто-нибудь, это очень важно, миссис Вайс.

Она, немного успокоившись, кивнула головой и тихо добавила:

— Да, был один человек, это был очень странный, как мне показалось молодой человек.

— Почему вам так показалось? — Джефферсон догадывался, кто это мог быть и надеялся, что он ошибается и это не тот человек, о котором он подумал.

— Это был Сэмюель, я помню, его мне представил Дейл, когда я была в Лондоне, и мы случайно встретились. Приятный молодой человек. Однако сегодня он был сам не свой, я подумала, что это после гибели Дейла, но… когда он ушел, то некоторые слова мне показались странными. Эти слова предназначались вам, Ричард.

Джефферсон, чувствуя ноющую боль в груди, непонимающе посмотрел на тетушку Дейзи и налил на этот раз себе стакан воды.

— Он сказал, — продолжала миссис Вайс, — он… сказал, что там была женщина, это она виновата, пусть Ричард не винит меня ни в чем, сказал он, у каждого своя работа, но я ни в чем, не виноват, ни перед, ним, ни перед… Дейлом. Потом он попрощался, и быстро направившись к выходу, сказал, чтобы я обязательно вам передала его слова, и добавил, что вы поймете их суть.

Джефферсон понял это так, что Сэм был в лаборатории и видел убийцу Мелвила и все то, что там произошло, но почему он сбежал? Объяснение Ричард находил только в одном, что Донован действительно был агентом иностранной разведки. Он лихорадочно думал, что делать дальше и у кого дневник Мелвила. Тут он вспомнил об ошейнике.

— Миссис Вайс, а Дейл вам ничего не передавал, какую-нибудь вещицу?

— Нет, что-то не припомню, — пожала она плечами.

— Может, он забывал здесь… собачий ошейник?

Миссис Вайс, кивнув, направилась к гардеробу около входной двери и, открыв его, хотела, что-то взять, но там было пусто.

— Ничего не понимаю, — она недоуменно посмотрела на Ричарда, — хорошо помню, как повесила на вешалку ошейник Рокки, Дейл оставил его или… скорее всего он нечаянно расстегнулся, потому, что я обнаружила его на ступенях.

— А ошейник не показался вам немного странным?

— Странно то, что на собаке такой тяжелый ошейник, но Дейл сказал, что это для развития выносливости, — пробормотала тетушка Дейзи и потом будто что-то вспомнив, добавила, — да, там были кармашки и в них лежали металлические пластины.

— Вы их видели?

— Да, одну, Дейл мне показал, но при чем тут ошейник, я ничего не понимаю.

Ричард, покачав головой, попытался сделать простое лицо.

— Нет, я думал, что он оставил здесь что-то другое, об этом я вам не могу сказать…

— Давайте, попьем чай, — она жестом пригласила его к столу. Джефферсон, посмотрев на часы, согласился, времени было предостаточно. До встречи с Тиной в «Розен Грин», оставалось еще несколько часов.

Вскоре тетушка Дейзи принесла в гостиную поднос с чашками и печеньем. Разлив чай, она не забыла о любимом брусничном джеме Ричарда, который он всегда нахваливал, когда они с Дейлом были у нее в гостях. Джефферсон похвалил как всегда великолепный чай с жасмином и не оставил без внимания чудесное печенье, которое миссис Вайс приготовила сама. Рокки тоже перепало вкусненькое, а именно, славная кость с кусочками мяса и он, довольно урча, утащил ее в самый дальний угол комнаты.

— Знаете, Ричард, Дейл был мне как сын, особенно после того, как он остался без семьи. Вы представляете, что такое мальчик в пятнадцать лет, лишившийся своих родителей. Франк был хорошим отцом, до того момента, когда его не свалила эта проклятая болезнь. Он был солдатом союзнических войск, и после тяжелого ранения, его часто мучили ужасные головные боли. Моя сестра не захватила его таким, она погибла во время обстрела немецких бомбардировщиков, — миссис Вайс замолчав, вытерла набежавшую слезу и сдержанно продолжила. — Теперь я осталась совсем одна… хотя, — она посмотрела на Джефферсона, — у меня есть вы, Ричард, вы же не забудете старушку Дейзи?

— Нет, конечно, — улыбнулся Ричард, нежно потрепав ее по маленькой пухлой руке, — Дейл был моим лучшим другом, ни кто, как он не понимал меня, как впрочем, его понимал только я и верил в его идеи.

— Дейла убили из-за его работы, — горько сказала миссис Вайс, — вы знаете, Сэмюель мне это как раз и сказал. Я поняла, что ему что-то известно, и он боится, что его постигнет участь его коллеги.

Они долго еще разговаривали, пили чай и вспоминали Мелвила. Тетушка Дейзи рассказывала о его родителях, детстве и тяжелых годах войны, а Ричард чувствовал себя в маленькой уютной гостиной так хорошо, что ему не хотелось уезжать. Теперь он понимал, почему Дейл так любил тетушку Дейзи, в ней было что-то от сказочной феи, у которой всегда есть брусничный джем, ароматный чай с печеньем и добрый совет на все случаи жизни.

Когда подошло время прощаться, Джефферсон, поблагодарил хозяйку за чай и обещал непременно приехать, через несколько дней. Рокки не хотел уходить и жалобно поскуливая, тянул за поводок в сторону двери. На улице начинало смеркаться и стало совсем холодно. Холодный ветер не предвещал ничего хорошего, а яркое звездное небо говорило о возможности заморозков. Тетушка Дейзи, завернувшись в длинную шерстяную шаль, вышла, чтобы проводить Джефферсона и стояла у калитки, пока его машина не скрылась за поворотом.

— Успокойся, друг, нам нужно заехать еще в одно местечко, а потом, мы вернемся домой, и Маэлз приготовит тебе великолепный ужин, ну, — Джефферсон погладил Рокки, — согласен? Поворчав немного, пес свернулся калачиком и время, от времени поглядывая на Ричарда, зевал.

Посмотрев на часы, он прибавил газу. Что же может знать эта домработница Тина, думал он, а может она хочет что-то узнать у него? Его раздирали противоречия и, выехав на Кентскую дорогу, он нервно закурил. До «Розен Грин» было еще далеко, это кафе было на другом конце города. На темной дороге, в свете фар его машины, он заметил фигуру и, резко затормозив, увидел, что это какой-то странный человек, идущий ровно посередине разметки дороги. Подъехав совсем близко, Ричард понял, что это буддийский монах в традиционной одежде. Джефферсон, притормозив, опустил стекло, чтобы спросить, что этот бедняга делает в пригороде Лондона, шагая по самой середине трассы, будто это тротуар какой-то. Но к своему удивлению, граничащему с ужасом, он убедился, что дорога совершенно пуста, и перед ним ни кого нет, как и позади машины. Ричард вышел из автомобиля и непонимающе посмотрел по сторонам. Он не считал себя сумасшедшим, и был поклясться чем угодно, что видел буддийского монаха в красной одежде. Выругавшись, он запрыгнул обратно в машину и, повернув ключ в замке зажигания, понял, что машина отказывается ехать дальше. Этого еще не хватало, чертыхнулся Джефферсон, застрять посреди дороги в безлюдном месте, да еще в такой холод и еще когда мне так нужно увидеть Тину.

* * * *

Тина, заказав себе очередную чашку кофе, чувствовала, что ее скоро начнет тошнить от выпитого количества этого напитка. Джефферсон так и не появлялся, она не могла понять, что могло случиться, и боялась думать о плохом. Закурив, она посмотрела по сторонам и заметила, что у самого входа сидят двое странных людей. Странными они ей показались по тому, что не были похожи на обычных посетителей «Розен Грин». Они были похожи на полицейских или, что еще хуже агентов спец. службы. Посмотрев на часы, Тина поняла, что ждать бессмысленно, было уже без четверти одиннадцать. Она оставила деньги на стойке и направилась к выходу, те двое, совершенно не скрывали того, что наблюдают за ней и невозмутимо последовали за девушкой. Ей стало страшно и, обернувшись, она прибавила шаг, они не отставали. Сердце заколотилось, а ноги стали ватными, несмотря на это, Тина побежала, надеясь спрятаться в подъезде дома за углом. Выбежав за угол, она закричала, ослепленная светом фар мчавшегося на нее автомобиля и, отскочив в сторону, почувствовала, как ее подхватили сильные руки. От ужаса, она была готова потерять сознание и не в силах была сопротивляться. Когда ее запихали в машину, она узнала тех двоих, что сидели в «Розен Грине» и наблюдали за ней. Они, наверняка ждали мистера Джефферсона, подумала она, но что они хотят от меня.

Тот, который был слева от нее, больно сжал ее руку, а сидящий впереди, обернулся и желчно улыбаясь, спросил:

— Сама все расскажешь или помочь? — у него были неприятные колючие глаза, и змеиные губы кривились в холодной улыбке, а лысина во всю голову делала его еще более зловещим.

— Я не понимаю, — начала, было, Тина, но лысый, пригрозив ей пальцем, прервал ее.

— Все вы так сначала говорите, а потом выясняется, что все это ложь. Я не хочу слушать твои крики, когда тебе будут ломать пальцы, по этому подумай хорошенько и ответь, кого ты ждала в «Розен Грин»?

— М…мисс… тора Джефферсона…

— Я так и знал, — хищно улыбнулся тот, что сидел слева, — но он видимо почувствовал.

— Нет, — вставил лысый, — просто ему повезло. — Так, а что ты хотела ему сообщить, куколка?

— Об… обговорить похороны… в смысле… что и как…

— Мне надоело это, — он, отвернувшись, замолчал, а потом кивнул свои парням, — вы знаете, что делать, а я пока немного пройдусь.

Тина поняла, что это конец и пробормотала, что все расскажет, но ей объяснили, что им удобнее все узнать в спокойной обстановке и без истерик. Тот, что сидел справа, открыл чемоданчик, который ему передал лысый и, открыв его, вынул ампулу и шприц.

— Что вы хотите со мной делать?! — Тина начала вырываться, и ее крик заполнил машину. Однако ее старания были напрасны, пока один крепко держал ее, второй быстро сделал Тине укол. Перед глазами все поплыло, пол ушел из-под ног, голова закружилась и в висках начало пульсировать.

Последнее что она помнила, это ухмыляющуюся рожу ее мучителя. Теперь, она не могла больше сопротивляться, что-то внутри ее надломилось, и она не могла уже ничего скрывать. Теперь им стало известно о веществе и о том, какими возможностями оно обладает. Одно было неизвестно, где оно находится. Тина сообщила, что Дейл хранил его в ошейнике своей собаки. Ошейник Мелвил оставил в загородном доме в Хиклиброу у миссис Вайс, которая приходилась ему родной тетей. Оттуда, агенты Ми-6, а это были они, решили начать свои поиски. Им было еще неизвестно, что вещество утеряно, а точнее похищено Сэмюелем Донованом, которого искали спецслужбы не только Британской разведки, он убегал, как затравленный зверь, у которого ничего не оставалось кроме того, как спасать свою жизнь и не оказаться в руках противников.

Когда Бёрк узнал все, что его интересовало, он приказал своим людям избавиться от нее. Тина уже ничего не понимала, после так называемой «сыворотки правды», ей невозможно было еще долгое время придти в себя, по этому Бёрк приказал сделать ей еще один укол, зная, что он станет для нее последним.

Стало совсем холодно, когда Джефферсон подъехал к «Розен Грин». Рокки спал и он не стал тревожить собаку, которая столько пережила за сегодняшний день. Он понимал, что вряд ли застанет Тину, однако, когда вошел в бар, подошел к бармену и задал ему несколько вопросов о ней. Тот ответил, что за Тиной следили двое полицейских в штатском и делали это на виду у всех. Ричард почувствовал нехорошее предчувствие и, выйдя из бара, направился к своей машине, как услышал крики, где-то впереди. Он был уверен, что если пойдет туда, откуда раздаются вопли, то увидит нечто неприятное и… знакомое, этого он и боялся, так как был почти уверен, кто будет лежать на мостовой. Ричард ускорил шаг и увидел, что несколько человек склонились над каким-то человеком, лежащим на дороге. Подойдя поближе и раздвинув образовывающуюся толпу, он протиснулся вперед. Тина лежала лицом вверх, и оно было мертвенно бледным. Ее глаза были открыты, и они смотрели сквозь лица живых людей мутным неподвижным взглядом, это выглядело ужасно. Ричард опустился перед ней на колени и, коснувшись ладонью ее век, хотел закрыть их, но какая-то маленькая надежда еще теплилась в нем. Взяв ее за холодную руку, он пытался нащупать пульс, хотя все говорило о том, что она мертва. Приложив ухо к ее груди, Ричард услышал еле заметное сердцебиение, не веря своим ушам, он снова приложил палец к ее пульсу и к своему облегчению понял, что девушку еще можно спасти. Подняв ее на руки, Ричард хотел отнести ее в свой автомобиль, чтобы отвезти в больницу, но в эту минуту к месту происшествия подъехала скорая помощь и следом полицейская машина.

— Что здесь произошло? — спросил полицейский и Джефферсон узнал его, это был тот самый полицейский, который встретился ему у входа в дом Мелвила, — Мистер Джефферсон? — удивленно воскликнул он и, увидев, кто у него на руках еще больше поразился, — ничего не понимаю, эта девушка… сегодня комиссар Скин с ней говорил.

— Она еще жива, ей нужна помощь, — Ричард бросился к машине скорой помощи, где ему помогли положить ее на носилки. Тина была без сознания, и казалось, что все кончено. Джефферсон, сев в свою машину, направился за скорой и, виновато кусая губы, понимал, что влип по самые не куда, и теперь его жизнь, по-настоящему, в опасности.

Глава 3 Две судьбы

1998 год январь-июнь

Время пролетело так быстро и незаметно, казалось, только вчера они встречали Новый год, веселились, пели песни. Катя сидела над учебниками и во всю готовилась к сессии. Закрывая книгу, она вновь и вновь повторяла выученное и приступала к следующим темам. В голову ничего не шло, ее единственным желанием было хоть не надолго выйти на улицу и пройтись по заснеженным улицам города, вдохнуть морозный, январский воздух. И снова Катя вспомнила Сережу, они виделись пару раз, но всегда им кто-то мешал, и они не могли, оставшись наедине, поговорить по душам. Она открыла учебник, а перед глазами был он, со сдержанной улыбкой и с глазами, взгляд которых проникал в самую душу. Катя, улыбаясь, взяла листок и начала писать красным фломастером его имя. «Сережа», старательно выводила она, подрисовывая букве «С» и «Р» крылышки и сердечки, плюс «Катя» равняется Любовь.

Ей так хотелось с ним поговорить, и она ловила себя на мысли, что сильно соскучилась. Однако она была уверена в том, что при встрече снова будет задирать нос. Такая уж я уродилась, улыбнулась она сама себе и, отложив листок с вензелями, принялась учить английский.

Сергей в это время сидел в своей комнате в общежитии и читал письмо матери. Она была недовольна тем, что он не захотел приехать домой на зимние каникулы и как следует подготовиться под ее пристальным надзором. Так же мама вложила в конверт письмо от отца, который спрашивал, как у него дела и как он живет один в чужом городе. Отец просил, чтобы Сережа подумал о переводе в Москву, где он сможет устроить его в престижный ВУЗ.

— Что пишут предки? — спросил Костик, присаживаясь рядом.

— Все как обычно, — Сергей небрежно сунул письма в нижний ящик письменного стола. — Мама ноет, что я не приехал домой на каникулы, об этом она написала на пяти страницах. Отец завел старую шарманку о переезде к нему. Меня уже тошнит от этого, а мать, будто избавиться от меня по скорее хочет.

— Перестань, Серый, мама соскучилась, она же любит тебя, — Костик потрепал друга по взъерошенным волосам, — на кого ты стал похож без женского внимания.

— Не понял, — удивился Сергей и, посмотрев на Вахрутова, увидел, что у него новая стрижка, — тэ — эк, это кто это тебя так… кхе-кхе… любовно обработал?

— Угадай с трех раз, — улыбнувшись, Костик провел рукой по макушке.

— Тут и гадать не нужно, кто-то из девчонок.

— Кто-то, это у меня-то кто-то? — Костя недоуменно покачал головой, — да у меня кроме «Компа», девушек не было, до того как ты меня познакомил с Любашей.

— Так это Любаня, так тебя? Здорово, лучше, чем в парикмахерской.

Костя, улыбнувшись, вздохнул и, сцепив руки за головой, откинулся на спинку своей кровати.

— Ничего в голову не лезет, жду не дождусь окончания сессии.

— Наконец-то в твою голову полезли глупые мысли, — Сергей раскрыл учебник на следующей странице и попытался сосредоточиться. Он снова вспомнил Катю, и ему захотелось бросить все и отправиться к ней и хоть один день побыть вместе. Потом он начал себя одергивать, что Катя тоже готовиться и ей некогда, а вдруг она откажет, а так после всех экзаменов они точно встретятся. Сергей не был до конца уверен в том, что у них с ней что-нибудь получится, он всегда готовился к худшему, если дело касалось красивой девушки. Его избранница была не только хороша собой, а отличалась незаурядным характером, это он знал от ее друзей, самому с ней, к его сожалению, Сергею пришлось общаться меньше, чем хотелось. Он надеялся, как только закончится эта суматоха с экзаменами, у него будет время наверстать упущенное. Пока они встречались в институте, где, перебрасываясь парой фраз, снова растворялись в толпе студентов. Сергей надеялся, что и Кате в голову лезут мысли не только об учебе и, глядя в ее большущие глаза, видел это. Вернувшись к учебнику, он постарался заставить себя выучить еще пару абзацев, и с большим трудом это ему все-таки удалось.

Наконец, как кошмарный детский сон, закончилась сессия. Кате все давалось легко и ей не составило труда подготовиться, Сергей едва не получил тройку по истории, ворча себе под нос, зачем программисту знания древних. Сразу после окончания экзаменов, он набрался смелости и поднял трубку телефона. Сначала было занято, но он снова и снова набирал ее номер, пока в трубке не послышались длинные гудки. Сергей почувствовал, что футболка прилипла к телу.

— Да, — ответила Катя, — алло… может, не будем молчать…

— Привет, — спохватился он, — плохо слышно было…

— А теперь, хорошо? — весело сказала Катя, и Сережа понял, что она улыбается, по ее голосу он почувствовал, что она рада его слышать.

— Что делаешь… э-э… в смысле сегодня вечером?

— Пока еще не знаю, — протянула она, и казалось, Катерина что-то ждет от него. — Если только куда-нибудь с девчонками пойду.

— А… ну ладно… пока, — Сергей повесил трубку и понял, что выглядел полным идиотом, надо было ее… в кино, что ли пригласить, или… черт и денег маловато…

Он быстро поднялся к себе в комнату, где сидели Костик и Лешка, и, открыв тумбочку, начал искать заначку.

— Что ты потерял там, Серый? — спросил Костя, но тот не слушая его, продолжал рыться в ящике, пока не вытащил помятый конверт. Там было всего пятьдесят тысяч и он, положив деньги в задний карман, начал одевать куртку.

— Что случилось-то? — на этот раз к нему подступил Леша и, загородив проход, в упор посмотрел на него. — Ты это брось, я серьезно, если что, поможем.

— Все нормально, пацаны, я боюсь опоздать…

— На поезд что ли? — не отступал Бабенко.

— Какой же ты Лешка пытливый, потом расскажу, на встречу тороплюсь… — он протиснулся между дверным косяком и внушительным плечом друга, и понесся вниз к телефону.

Сбегая со ступенек, он думал, что скажет ей, позвонить, нет, по телефону у него что-то не получается. Распахнув дверь студенческого общежития, он быстрым шагом, переходящим в бег, поспешил к Катиному дому. По пути, он заскочил в цветочный магазин, но розы, были только они, стоили очень дорого. Подойдя к витрине с цветами в горшках, Сережа вытащил свой полтинник и, выбрав какой-то неизвестный ему цветок с длинным латинским названием, и отдал деньги продавцу. Она протянула ему горшок и парень, бережно взяв его, расстегнул куртку и спрятал маленький горшочек на своей груди. Запахнув куртку, он вышел из магазина и направился к дому Катерины. Он боялся идти слишком быстро, потому что цветочек был такой хрупкий и беззащитный, как ему казалось, и Сергей не хотел, чтобы он в пути сломался или помялся. Быстро, поднявшись на пятый этаж, он остановился, чтобы перевести дыхание и, собравшись с мыслями, нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, повернулся замок и, когда дверь открылась, Сережа увидел женщину лет сорока, с приятным лицом и ярко-голубыми глазами. Опираясь на палочку, она изучающее посмотрела на парня, прежде, чем спросить.

— Вам кого, молодой человек?

— Здравствуйте, — улыбнулся Сережа, — вы, наверное, Катина мама?

— Да, — голос Марины Карловны заметно потеплел, — так вы к Катюше, проходите, она уже собиралась уходить. Катя! — позвала она дочь, — к тебе какой-то парень…

— Меня Сергей зовут, — он переминался с ноги на ногу. — А… вы мама Кати?

— Да, — она недоверчиво оглядела его. — Марина Карловна. Проходите, Сергей, куртку повесьте вотсюда…

— Извините, но… я не надолго, — он явно чувствовал себя не в своей тарелке, видя это, Марина Карловна, не стала больше его донимать и, открыв дверь на кухню, направилась дочитывать газету.

— А, это ты? — Катя попыталась сделать суровое лицо, — а зачем ты звонил мне, я тебя что-то не понимаю.

— Не могу справиться с волнением, когда говорю с тобой, — честно признался Сережа, — решил вот… зайти…

— Ну, проходи, — Катя сама не знала, как ей с ним себя вести, не хотелось показывать, что она очень рада его приходу.

— Может, погуляем немного, а то и тебе, наверное, надоело сидеть дома, пока готовилась к сессии.

Пожав плечами, Катя сказала, что согласна и пока погода хорошая, нельзя упускать такой шанс.

— Погоди, — задержал ее Сережа, расстегивая куртку, — вот… это тебе, я не знал… э-э… что подарить тебе, но очень хотелось… — он протянул ей маленький горшочек с цветком, — сделать тебе приятное…

— Какая прелесть! — не смогла сдержаться Катя, взяв из его рук такой своеобразный подарок. — Спасибо. Знаешь, мне ни кто не дарил таких цветов, в смысле которые ставят не в вазу, а… ну ты понял, неожиданно, — она подняла на него глаза, ей так хотелось поцеловать его под видом благодарности, но что-то удержало ее. — Подожди только, я оденусь, и пойдем гулять.

Нежно держа подаренный цветок, Катя, направилась в свою комнату. Поставив его на письменный стол, она склонилась над ним и, проведя пальцами по красивым зеленым листочкам с желтыми прожилками, тихо сказала:

— Теперь, ты будешь на моем столике, здесь целый день солнце, — улыбнувшись, она коснулась губами лепестков и подумала, что если Сережа еще раз попытается поцеловать ее, она не будет так отчаянно сопротивляться.

Приведя себя в порядок, Катя вышла в прихожую, он ждал ее, и это было так приятно.

— Куда вы? — Марина Карловна вышла вслед за дочерью.

— Мы не долго, мам, — Катя быстро набросила полушубок, — пройдемся немного.

— Не допоздна, — Марина Карловна изучающее смотрела на Сергея, стоит ли ему доверять ее единственное сокровище.

Выйдя из дома, они направились в сторону парка, где обычно гуляла молодежь. Шли они молча, каждый хотел что-то сказать, но не находил слов. Погода была чудесная. Ветра совсем не было. В голубой лазури неба, ярко светило солнце и от этого настроение становилось еще лучше.

— Как сдал сессию?

— Трудно было, — вздохнул Сергей, — по истории чуть тройку не получил, ну, а в остальном, все путем, а ты?

— Как обычно, все на пять.

— Молодец, с твоими талантами, тебе в Москву надо было ехать.

— Да ты что, кому я там нужна, а сам что же не поехал?

— У меня на то совсем другие причины, хотя где-то ты права, без связей и денег в Москве трудно куда-нибудь поступить. Мне, во всяком случае, так кажется.

Проходя мимо кинотеатра, Катя воскликнула, что ей так давно хочется посмотреть этот фильм. Сергей мысленно подсчитал остатки своих сбережений и, радостно вздохнув, пригласил ее в кино.

— Через полчаса начнется, пойдем, я куплю билеты.

Катя специально сказала, что ей нравится этот фильм, хотя она смотрела его несколько раз. Ей хотелось сидеть с ним рядом в темном зале кинотеатра и надеяться, что это будет последний ряд, а он будет держать ее за руку. Потом Катя подумала, а что если у Сережи это последние деньги, он ведь здесь совсем один, а она не понаслышке знала, как живут иногородние студенты. Несколько девочек с ее факультета приехали из окружных деревень и сидели на одних супах быстрого приготовления. А тут еще он потратился на цветок, а теперь я про кино брякнула.

— Погоди, — Катя потянула его за руку, — ну его это кино, сходим в другой раз, пойдем…

— Ты не думай, у меня есть деньги, — улыбнулся Сережа, ей показалось, что он тоже хочет пойти в темный зал кинозала, чтобы ничего не объясняя, не видя, так отчетливо друг друга, побыть с ней наедине.

— Просто я, не подумав, предложила, а ты… без мамы здесь…

— Я немного подрабатываю с Костиком, так что все в порядке, — сказал он, конечно же, соврав, что все в порядке, это были его последние гроши, но Сергей ни чуточки не жалел и радовался тому, что ему хватило и на подарок, и на кино с любимой девушкой.

— Ты тоже лечишь вирусы? — поинтересовалась Катя, поднимаясь по ступенькам кинотеатра.

— Немного. В основном, помогаю с установкой программ, ремонтом, так помаленьку.

Купив билеты, они вошли в просторный кинозал. Это был старый кинотеатр, на стенах местами облупилась краска, на некоторых плафонах не горели лампочки. Престарелые, продавленные кресла, придавали залу еще более запущенный вид. Одно радовало, что везде было чисто. Здесь еще никого не было, Сергей, начал подниматься наверх. Обернувшись, он улыбнулся и протянул Кате руку.

— Аккуратно, здесь такие ступени.

— Да, — согласилась она, взяв его за руку. Его ладонь была теплая и сильная, и Катя была уверена, что даже если будет висеть над пропастью, он сможет вытащить ее.

Усевшись по удобнее, они стали ждать начала сеанса, понемногу зал начал заполняться и когда их стало человек на десять больше, начал тихо меркнуть свет.

На экране появился Терминатор, оглядевший все вокруг внимательным взглядом робота. Когда он направился на поиски одежды в бар, Катя почувствовала, как по плечу скользнула рука Сергея. Он нежно, почти незаметно обнял ее и поняв, что не вызвал ее недовольства, улыбнулся, зная, что Катя не видит сейчас его.

Почти весь фильм они не проронили не слова, только когда робот из жидкого метала, стал забираться в машину, где ехали Сара Конер со своим сыном и Терминатором, Катя инстинктивно схватилась за его руку.

Когда все близилось к концу, они не заметили, что сидят уже довольно близко и голова Кати лежит на его плече.

— Знаешь, что мне сейчас хочется? — тихо спросил Сергей. Она догадывалась и не знала, как ответить ему.

— Мороженого? — спросила она первое, что ей пришло в голову.

— Не угадала, — Сергей, замолчав, посмотрел на большой экран, где Терминатор медленно опускался в расплавленный металл.

Поцеловать или нет, думал Сережа, а вдруг, она опять начнет обижаться… но ведь сейчас мы так близко, что чувствуем дыхание друг друга.

— Можно, я тебя поцелую? — неожиданно для Кати, да и для себя, спросил он, — ты мне так… нравишься…

Катя не знала, что ответить и пробормотала.

— Только так, чтобы ни кто не видел… — он не дал ей договорить и, коснувшись ее губ, понял, что она отвечает ему взаимностью. Они продолжали целоваться, не размыкая объятий, и Катя хотела, чтобы это никогда не кончалось. Его губы были такими горячими, солоноватыми на вкус и ее голова начала кружиться, а ноги стали ватными.

— Эй, молодежь! — вздрогнув, они посмотрели на источник громкого голоса. Фильм уже закончился и в зале ни кого не было, кроме пожилой билетерши, которая окликнула их, — нашли место лобызаться.

— Пойдем, — смутившись, Катя поспешила к выходу, ее одолевали противоречивые чувства, зачем я ему позволила, толком еще не успели пообщаться, дура, что он подумает, что я такая же доступная, как Наташка.

— Да постой же! — догнал ее запыхавшийся Сергей. — Как же ты быстро бегаешь.

Она вопросительно посмотрела на него, чувствуя, что со стыда готова провалиться сквозь землю.

— Ты самая хорошая на свете, — нашелся Сергей и, обняв ее уже не так робко, прижал ее к своей груди, потом, оторвав ее от себя, взял в ладони ее лицо и спросил, — я весь извелся, экзамены, чуть не завалил, у меня только один вопрос.

Еле заметно улыбнувшись, Катя прищурила правый глаз и лукаво посмотрела на него.

— И какой же?

— Да… или нет?

— В каком смысле? — она-то, конечно, понимала, что Сергей имеет в виду, но специально делала непонимающий вид.

— Ты… ты… будешь со мной встречаться? — в его глазах было что-то такое, что отказ был равносилен смертному приговору.

— А та ли я девушка, что нужна тебе? У меня противный характер, как меня называют, помнишь?

— Снежная королева, но ты совсем не похожа на нее, она холодная, злая тетка, — он коснулся носом ее носика, — ну вот опять, холодный нос. Пойдем к нам в общагу, посидим еще, чаю попьем, — ему так не хотелось расставаться с Катей.

— Нет, не хочу к вам, там ребята и… все такое…

— Ты не ответила, Катюша, — Сергей в упор посмотрел на нее, — у меня есть надежда, хоть маленькая?

— Только надежда дает нам силы преодолевать препятствия, даже если они кажутся неодолимыми, — улыбнулась Катя и, поцеловав его в щеку, сказала, что ей пора домой.

— А завтра… можно я тебе позвоню? — спросил он, чувствуя себя полным идиотом, потому что она уже отошла от него, — Катя, слышишь!

Она, обернувшись, помахала ему рукой.

— До завтра! — донеслось до него.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за ближайшим домом. «До завтра», пронеслось у Сергея в голове, это значит, что она согласна, просто не может так вот сразу сказать «да». Сердце радостно подпрыгивало в груди и с легкой головой, он направлялся к себе. Она скажет да, обязательно скажет, я чувствую, что нравлюсь ей, она не из тех девушек, что искусно играют роль влюбленной, да и зачем ей это. Она очень искренна, по этому дала поцеловать себя в кинотеатре, просто немного стеснительная. А может, она никогда раньше не целовалась? Вот я дурак, какой, набросился тогда в первый день знакомства, наверное, по этому она так реагировала.

Он вспомнил ее горячие губы, которые трепетно отдавались ласкам поцелуя, и ему и ей, было действительно хорошо, так, что они не заметили окончания фильма.

Впервые за все время, Кате захотелось поделиться с матерью, и она с упоением рассказывала о том, что чувствует.

— Я не знаю, как мне быть, как вести себя?

— Это должно тебе сердце подсказать, пока, мне кажется, ты все делаешь правильно, — Марина Карловна нежно обняла дочь. — Когда я познакомилась с твоим отцом, мне тоже казалось, что я все знаю и понимаю, а все вышло так непонятно, что я до сих пор не знаю, почему он меня оставил.

— Так он не умер?! — Катя в упор посмотрела на маму.

— Нет, доченька, с ним все в порядке и было время, когда он очень хотел вернуться, но тогда я была похожа на маленького дикого звереныша обиженного на весь мир. В каждом мужчине мне виделся твой отец и я, возненавидев его, не хотела общаться ни с кем из них. Потом, я пыталась забыть, уговаривала себя, но у меня не получалось… — она заплакала и Катя, глядя на мать, почувствовала, как все сжимается в груди.

— Мамочка, почему ты никогда не говорила о своих чувствах, почему ты все держала в себе? Если бы ты мне рассказала, то тебе стало легче, я так хотела хоть что-нибудь узнать об отце. Знаешь, я очень нуждалась в нем, когда у всех моих подруг были папы, я с завистью слушала их рассказы о совместных прогулках и играх.

— Прости меня, Катенька, прости…

— Ты не должна просить прощенья, я все понимаю, просто, зачем надо было лгать о том, что отец умер?

— Сначала ты была слишком маленькой, а потом… потом я боялась, что ты не поймешь, но когда ты рассказала о Сереже, я поняла, что могу тебе все рассказать, ты… незаметно стала взрослой, как быстро идет время.

Катя налила из кувшина компота и, устроившись поудобнее, положила свою голову матери на колени. Ей стало жаль маму, и не понятно, почему ее жизнь не складывается.

— Мама, а какой он был мой отец, я ведь на него похожа?

— Да, — улыбнулась Марина Карловна, — ты очень похожа на него. Когда я его увидела, то мне стало не по себе, такой он был красивый и статный, как герой из фильма, подумала тогда я. Он был очень обходителен, столько знал, что мы могли часами разговаривать. Он приехал работать в Серёдкино, где мы жили раньше, с письмом от сына моей тети, сестры папы. Он тогда был врачом, хирургом. Твой отец был на много старше меня, если мне тогда было двадцать один, то ему, по всей, видимости, уже далеко за тридцать. Я как могла, хотела ему во всем помочь, тогда я не понимала, что влюбилась, ведь раньше я ничего подобного не испытывала, а он нарочно держался на расстоянии, будто чувствовал это. Когда он нашел себе жилье на самом конце деревеньки, я помогла ему обжиться на новом месте. Как сейчас помню, в доме Никольских, они уехали в Ангарск на постоянное место жительство, было все в ужасном запустении. С потолка свисала густая паутина, покрытая пылью, и везде она лежала таким слоем, словно в этом домике не жили лет пять минимум. Серо — желтые занавески на окнах, липкая от накопившейся пыли посуда. Я не хотела, чтобы он разбирал все сам, мне очень нравилось приводить его новое жилье в порядок. Дмитрий не ожидал, что такой запущенный дом, уже к вечеру будет сверкать от чистоты, и мне приятно было бы видеть в его глазах радость. Однако я не узнала этого, потому что одно обстоятельство помешало мне. Раскладывая его вещи, я нашла дневник, это были какие-то записи на иностранном языке. Дневник был в красивой коричневой обложке из крокодиловой кожи, как я узнала позже. Все эти записи были странными, особенно на последних страницах, где запись велась на русском языке и где я прочитала о какой-то операции, это было что-то не вероятное, похожее на фантастику. Но почерк был очень не понятным, и я не все могла разобрать, а потом, я все время озиралась по сторонам, боясь, что он войдет. Ты знаешь, я никогда не читала чужих писем и мне казалось, что я совершаю нечто плохое, запретное, но мне так хотелось узнать побольше о нем, а спрашивать обо всем я не могла, стеснялась.

Вдруг я услышала шорох и, положив дневник обратно, накрыла его сложенными вещами Дмитрия. Окинув комнату критическим взглядом и поняв, что все выглядит, как нельзя лучше, я выскочила в открытое окно и понеслась домой. Отец сильно ругал меня, но смягчился, узнав, что я помогала Дмитрию Николаевичу, так мы все его тогда называли. Папа был очень болен, у него был туберкулез и он не хотел ехать в город, чтобы лечиться, он всегда не любил врачей, считая, что всем им нужно только напичкать человека всякими таблетками. Дмитрию чудом удалось убедить его отправиться на лечение, он поговорил с ним и в его словах не было ничего особенного, но папа понял, что болезнь может убить его, а я останусь совсем одна. Я помню, как тогда отец чуть не заплакал, этот крепкий и суровый мужчина, каким он был прежде. Да, болезнь ни кого не делает сильнее и лучше. Мне показалось, что ему стало не по себе от минутной слабости и, выйдя из комнаты, я оставила их наедине. Позже, Дмитрий сообщил, что отец согласился поехать в город пройти обследование и полный курс лечения, пока все не закончилось плачевно. Я была так благодарна твоему отцу, и надеялась, что он тоже испытывает ко мне какие-то чувства, потому, что чувствовала его не навязчивую заботу, ласковый взгляд, который он пытался скрыть, когда я, поворачиваясь, смотрела на него. Мы никогда не говорили о своих чувствах, как будто что-то мешало нам открыться. Целый год мы ходили друг другу в гости и даже не целовались, хотя каждый не мог и дня прожить без встречи. Нас очень сблизил мой несчастный случай, когда я, возвращаясь со станции, упала и сломала ногу. Вечер был тогда чудесный, морозный воздух. Я спускалась с пригорка и восхищенно смотрела на звездное небо и огни деревенских домов, тогда я была мечтательницей, как ты сейчас, — Марина Карловна погладила дочь по руке и продолжила, — не знаю, что произошло, последнее что помню, как все завертелось перед глазами и жуткую боль в ноге. Очнулась я в доме твоего отца, он услышал мой крик и, выбежав, увидел меня распластавшуюся на снегу без сознания. Тогда он сказал, какое счастье, что его дом на краю поселка, и именно в этот момент, он вышел во двор покурить. Иногда совпадения бывают и это спасло меня, так как был сильный мороз и неизвестно чем кончилась бы моя история. Придя в себя, я не сразу поняла где нахожусь и только склоненное надо мной любимое лицо, заставило меня улыбнуться, это было так глупо, улыбаться, когда нога разламывалась от боли. Он спросил, что я здесь одна делала и отругал за то, что поздно возвращалась. Я сказала, что была в Ангарске у отца и смогла сесть только на последний поезд. Дмитрий же сурово посмотрел на меня, как сейчас помню, серьезные карие глаза и сведенные на переносице брови. Потом он улыбнулся и мне казалось, что боль вся уйдет и ни какого перелома нет, но моя радость была преждевременной. Сапог не снимался, и его пришлось разрезать, Дмитрий, быстро осмотрев ногу, сказал, что это закрытый перелом и ей придется остаться у него. Я возмущалась, говорила, что соседи подумают, а он, улыбаясь, выслушал меня и сказал, что он как врач оставляет меня на стационарное лечение.

— Ты дома одна, о тебе не кому позаботиться, а у тебя серьезный перелом, как только станет немного лучше, нужно будет сделать рентген, жаль, что здесь пока нет этой установки, а пока… нужно вправить кости и накладывать гипс.

Он дал мне обезболивающее, но все равно я помню, как это было ужасно, Дмитрий сказал, что это необходимо, а то кости могут не правильно срастись и тогда снова нужно будет ломать.

— Я не понимаю, — прервала ее Катя, — если вы любили друг друга, что могло помешать вам?

— Не знаю, — Марина Карловна опустила глаза. — Есть одна догадка, но от этого ни кому не лучше. Было все так прекрасно, я надеялась, что после всего того, что произошло между нами, он сделает предложение, я была уверена в этом, и отец часто стал намекать на то, что уже вся деревня говорит о нас.

Он пропал внезапно, ноябрьским утром в 1978 году, когда я весело напевая, поднялась на крыльцо его дома, дверь была распахнута, и в доме никого не было. Это было ужасно. Я стояла, оцепенев от мысли, что будет со мной, когда все узнают, что Дмитрий оставил меня. Войдя в дом, я надеялась найти хоть записку или прощальное письмо. Ничего. Все было так, будто здесь его никогда и не было, ничего не осталось, ни фотографии, ни носового платка или авторучки. Я ходила из комнаты в комнату и думала, что, наверное, всего этого не было, и я его себе придумала. Я долго плакала и не находила себе места, но не могла вернуться к отцу и сказать, что произошло. Одно обстоятельство не давало мне на все это махнуть рукой и решительно сказать себе, что нужно забыть его. В то утро я бежала к твоему отцу, чтобы сообщить о том, что жду ребенка, нашего ребенка… это была ты… Об этом ни кто не знал и это было ужасно родить ребенка без мужа, за кого бы меня стали считать, меня перестали бы уважать. Первым моим желанием было покончить со всем этим и опьяневшая от слез боли и дикого разочарования, я вышла из дома Дмитрия и направилась к станции. Домой я не могла вернуться.

Становилось холодно, был уже конец ноября и мелкий моросящий дождь превратился в снежную крупу. Стеклянными глазами я смотрела перед собой и у меня было одно желание, дойти до станции и покончить с болью и стыдом, который обрушится на меня, когда все узнают об исчезновении Дмитрия и о том, что я беременна.

Когда я, мокрая до нитки, трясущаяся от озноба, подошла к станции, меня спасла одна женщина, видя мое состояние, она поняла, что я не в себе. Это была станционная смотрительница, тетя Вера. Я ее видела раньше, но мы не были знакомы. Она отвела меня к себе в каморку и, напоив горячим чаем, заставила переодеться, так как я промокла насквозь. Бывают же добрые люди и одна такая женщина спасла не только меня, но и тебя, доченька. Как я ей благодарна, что у меня есть ты.

Катя нежно взяла маму за руку и, чувствуя, что сейчас расплачется, спросила, почему же она ей ничего не рассказывала, почему она страдала одна, не находя утешения ни от подруг, ни от единственной дочери.

— Она спросила, что случилось и я ей выложила все, как на духу, может потому, что это был чужой человек и она спасла меня от роковой ошибки. Она долго молчала, а потом сказала:

— Все в жизни бывает, пожалей дитя, оно ни в чем не виновато, утихнет непогода, я попрошу мою сменщицу заменить меня, и провожу тебя домой. Я знаю тебя, как хорошую девушку, ни кто тебя не осудит, ни кто не посмеет сделать тебя еще более несчастной. А ребенок сделает тебя счастливой и жизнь твою наполнит смыслом.

Все так и вышло. То, чего я так боялась, не случилось, все наоборот сочувствовали мне и заступались перед отцом за меня. Отец, правда, очень переживал и… умер этой же зимой. Так я осталась совсем одна, если не считать односельчан, которые мне очень помогли в первое время.

Я долго винила себя в смерти отца и понимала, что все, что произошло, подтолкнуло его к преждевременной смерти.

Когда я получила письмо от твоего отца, я была готова разорвать его, не прочитав даже, но потом все-таки решила узнать, что в нем. В моей душе на тот момент не осталось ни капли любви к этому человеку, только ненависть и презрение. Я обвиняла его во всех бедах, в смерти отца, один Бог знает, как мне удалось пережить все это. Только ты, как сказала тетя Вера, давала мне силы, она не ошиблась и я ей всю жизнь буду благодарна, что она тогда удержала меня от опрометчивого шага свести счеты с жизнью.

После долгих раздумий, я решила ответить ему. В письме, я сообщила ему, что у него родилась дочь, но он ее никогда не увидит, даже если мир перевернется. Я ему все высказала, что думала о нем и больше не читала его писем, которые он еще долго присылал. Потом, он начал присылать денежные переводы, которые я по началу отсылала обратно, а потом спросила себя, зачем я это делаю. Шли годы, все менялось и с каждым годом мне становилось труднее, хотелось для тебя все сделать лучше, а не всегда получалось. Я стала принимать эти переводы, но спросишь, простила ли я его тем, что принимала их от него? Нет, никогда и, боюсь, что если увижу его, я… не знаю даже что сделаю… Теперь, тебе известно все, не знаю, что побудило твоего отца сбежать не оставив даже объяснения. В письме он ответил, что тогда были такие обстоятельства и он не мог, хотя очень хотел остаться. Теперь, спустя много лет, я понимаю, что он очень сожалел обо всем, но от этого ни кому не легче, ни мне, ни тебе, ни тем более ему.

Марина Карловна отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие слезы и, вынув из пачки сигарету, закурила.

— По этому будь осторожна, дочка, не надо слишком доверять своим чувствам, жизнь такая штука, что от нее можно ожидать всего.

— Я хотела бы увидеть своего отца, — сказала Катя, и это стало неожиданностью для Марины Карловны. Она непонимающе посмотрела на Катю, не в силах, что-либо ответить. — Я хочу сама у него все узнать, почему он нас бросил, — она с вызовом посмотрела на мать, — тогда он перестанет быть в моих мечтах героем.

Мать, снова заплакав, опустила голову, на этот раз, ругая себя за то, что все рассказала дочери.

В Кате что-то изменилось, она так близко восприняла эту историю, что единственным ее желанием стало поскорее найти отца. Она спросила маму, где он сейчас.

— Последние лет пять в Москве, но я не думаю…

— Нет, мам, не беспокойся. Мне нужно окончить институт, и я не на столько глупа для необдуманных поступков.

— Что ты задумала?

— Все нормально, — Катя попыталась придать спокойное выражение лицу, но мать сразу поняла, что Катя что-то замыслила, и это ее насторожило.

* * * *

Был конец февраля. Зима ни как не хотела отступать, а разгуливалась все сильнее, трескучие морозы неистовали, а пронизывающий ветер пробирал до костей.

Человек с короткими седыми волосами, вышел из своего автомобиля и, подойдя к почтовому ящику, бросил туда письмо. Это был высокий, крепкий мужчина приблизительно пятидесяти лет, с темными глазами, в которых была тоска и какая-то недосказанность. Словно не боясь мороза, он закурил и еще немного постоял на улице. Потом, сев в машину отправился дальше.

В его голове было столько вопросов, он долго не решался написать это письмо, но бессонные ночи все-таки сделали свое дело и вот, оно лежит в ящике и дожидается почтальона. Арбенин хотел отправиться в Ангарск, чтобы расставить все точки над «и», теперь, когда его дочь стала взрослой, и когда он отошел от дел. Тем более он очень хотел увидеть сына, которого не видел вот уже почти семнадцать лет. Сколько бед принесло его соглашение с ГРУ о разведывательной деятельности в Ми-6.

Вспоминая те дни, Арбенин снова становился молодым и полным сил, но именно тогда, когда ему нужна была поддержка, почва уходила из-под ног, сначала жена, затем сын, а потом его лишили и ее… Он вспомнил Марину, белокурая тростиночка с васильковыми глазами, такой он ее запомнил навсегда. Хотя, конечно, понимал, что сейчас она другая, как и он, все они изменились. Но той искренности, которая была у нее в глазах, Дмитрию больше не доводилось видеть ни у кого. Он влюбился, хотя пытался побороть свои чувства, он знал, что в Середкине не надолго и что в любой момент, его могут вызвать обратно в Москву, на Лубянку. Как это было ужасно, без объяснений оставить ее, тем более, когда она хотела сообщить ему радостную новость. Спустя пять лет он понял, что это была за новость, теперь она смотрела на него с немым упреком больших карих глаз, с той самой фотографии, которую он смог достать спустя многие годы. Как будто в напоминание, она была точной его копией, и Дмитрий сам поражался, как его дочь похожа на него.

Как все нелепо и скомкано получилось в 1976 году, в тот проклятый ноябрьский вечер в лаборатории библиотеки. Эта непонятная женщина-агент ЦРУ и несчастный случай, повлекший за собой смерть Мелвила. С того самого дня, Арбенина начали преследовать неудачи, когда он подобрал дневник Мелвила, а потом отправился к миссис Вайс в Хиклиброу. Именно в дневнике он прочитал о таинственном веществе, и сам не зная того, стал единственным обладателем этой сверхъестественной субстанции.

Еще в Москве, на международном семинаре по нейрохирургии, к нему подошел один английский ученый. Они познакомились, и между ними завязалась интересная беседа. Дмитрий не помнил даже имени этого англичанина, но тот предложил ему выгодное сотрудничество. Со словами я подумаю, они расстались, и Дмитрий знал, что этот разговор его ни к чему не обязывал, однако на следующее утро в его кабинете появились два молодых человека в серых костюмах представительного вида. Они очень хотели познакомиться с перспективным ученым, которого приглашают для работы за рубеж.

— Это был просто разговор, товарищи, — улыбнулся Дмитрий, еще не зная, что его судьба решена.

— Нам известно, что вы ни в чем не замечены, у вас безупречная репутация, — начал первый. — Но… у нас есть встречное предложение, — он открыл портфель, вынимая какие-то документы и фотографии.

— Ознакомьтесь с этим, — добавил второй, протягивая ему какой-то бланк, — завтра в восемь пятнадцать вас будут ждать. Этаж и кабинет указаны в пропуске.

— Конечно, вы можете отказаться, но завтра вас будут ждать, даже в случае отказа.

Весь вечер Арбенин просматривал отчеты, фотографии, статьи о войне во Вьетнаме. Зверства американских солдат, массовое уничтожение вьетнамских крестьян, женщин, детей. Ужасы напалмовых бомбардировок и страшные последствия этих экспериментов над людьми. Фотография довольно улыбающегося сержанта с отрезанными у своих жертв ушами, нанизанными на струну.

Арбенин еще до конца не понял, что от него хочет этот неизвестный на Лубянке. Причем здесь война во Вьетнаме, о которой известно лишь из скудных новостей. Сколько она длиться? Почти девять лет. Зачем мне нужно было приносить эти ужасные фотографии и цифры уничтоженных деревень и городов. Надминь, Винь, Фули, Данго, их было так много… Что-то тут не так.

На следующее утро Арбенин отправился на Лубянку. В портфеле тяжким грузом лежали ужасные фотографии, и Дмитрий был почти уверен, что от него хотят.

Когда он вошел в кабинет на втором этаже, его встретил секретарь в строгом костюме, который, взяв пропуск, внимательно оглядел Арбенина и, доложив своему шефу, сообщил, что его ждут.

В кабинете был полумрак, и только на столе горела лампа. Дмитрий не видел лица человека сидевшего за длинным столом и, кашлянув, двинулся к нему.

— Присаживайтесь, — прозвучал голос где-то над ухом, Арбенин обернулся, но никого не увидев, подошел к столу и сел на стул, стоявший рядом.

Напротив него в кресле, сидел уже не молодой человек. У него было умное лицо и проникновенные глаза, буравящие стальным взглядом.

— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич.

— Доброе утро, — попытался улыбнуться Арбенин.

— Вы просмотрели документацию? — спросил незнакомец, который не удосужился представиться.

— Да, — Дмитрий расстегнул портфель и, вынув увесистую папку, положил ее на стол.

— Что вы думаете по этому поводу, Дмитрий Николаевич?

— Это ужасно… я и не думал, что во Вьетнаме происходит такое…

— По этому, наше правительство считает необходимым извещать нужных нам людей о происходящем. Америка не успокоиться Вьетнамом, пока весь мир не будет у ног ее алчных империалистов. У вас есть шанс помочь своими знаниями, тем более, что вы работаете в секретной лаборатории одного из московских НИИ.

— Я согласен. Что мне нужно делать? — с готовностью спросил Арбенин, он знал, что другого выбора нет. Отступление было равносильно отказу, не лично этому инкогнито из ГРУ, а интересам правительства, по этому, Дмитрий, не долго думая, решился, тем более терять ему было не чего. Семьи у него не было, только секретарша Лера из его института, а с ней его еще ничего не связывало. Арбенин в упор посмотрел на своего собеседника и почувствовал, как по спине пробежали мурашки, — но я ничего не знаю о методах… что ли… вашей работы.

— Это ничего, да, я забыл представиться, — как бы спохватился он, протягивая руку Арбенину, — Савченко Аркадий Кузьмич, перейдем сразу к делу, так как времени у нас чрезвычайно мало.

Он сел к себе за стол и вынув какие-то бумаги, продолжил.

— Нашему ведомству стало известно, что с вами беседовал агент британской разведки. Это могло быть вам неизвестно, по этому этот факт не должен смущать вас. Он предложил сотрудничество и что вы ему ответили?

— Я сказал, что подумаю, но я ничего не имел в виду, это была просто… фраза.

— Но не для него, это некий Линдон Ройс, агент Ми-6 — это одна из так называемых разведывательных организаций Великобритании. Его заинтересовал ваш доклад на семинаре, в котором вы участвовали, и по этому он решил поговорить с вами.

— Но… я подумал, что это один из ученых, он так грамотно изъяснялся по вопросам нейрохирургии, что мне и в голову не могло прийти, что-то подобное.

— Конечно, — усмехнулся Савченко, — на то он и секретный агент, но мы раскрыли его еще по его прибытию, так как у нас хорошо отлаженная система по поиску таких типов. Ройс специально приехал в Советский Союз, чтобы завербовать подобного вам ученого. По нашим сведениям в Лондоне готовится проект, под названием «Медуза», в котором участвуют талантливые ученые, которые работают над созданием супер солдата. Это может показаться фантастикой, по началу, я тоже скептически отнесся к докладу нашего разведчика, который работал в секретной лаборатории Ми-6, но у него были весомые доказательства в пользу того, что англичане, совместно с американцами, работают над изменением мозговых процессов, для сверхъестественных возможностей человека.

В свое время, над этим работали нацисты фашистской Германии, теперь эта эстафета перешла к другим странам, которые хотят покорить молодые развивающиеся страны и повернуть их в нужное им русло.

Тот человек, который работал в Ми-6… погиб, — Савченко немного помолчал и продолжил, — Ройс хочет, чтобы вы передавали им сведения о наших научных разработках. Нам нужно все досконально узнать о проекте «Медуза», чтобы опередить их в разработке нового оружия — киборга. Киборг — это человек, со сверхъестественными возможностями, которые у него появились в результате имплантируемых ему микросхем. Подробно об этом, вы можете узнать в отчете того самого погибшего разведчика. Он был ученым, как и вы, из-за одной нелепости его раскрыли и при депортации, произошел несчастный случай, самую важную информацию он унес с собой. Его самолет разбился над Ламаншем, и работа осталась незавершенной. По нашим сведениям, проект «Медуза» будет действовать во Вьетнаме, где американцы давно экспериментируют над людьми. Испробовав там новое оружие, странам НАТО, откроется масса возможностей, для осуществления своих планов.

У нас есть несколько месяцев для подготовки, а пока вам нужно будет наладить контакт с Линдоном Ройсом. Второй его приезд состоится… по нашим сведениям, — подполковник, поднял глаза, перебирая свою память, — ага, четвертого марта. Хорошо, у нас будет немного времени для подготовки. Пока, это все, Дмитрий Николаевич, с завтрашнего дня начнется подготовка, хотя радует то, что вы в отличной спортивной форме и хорошо говорите по английски. Завтра в это же время, вас будет ждать товарищ — Чарыга Алексей Викторович, который займется вашей подготовкой. Вопросы есть?

— А в институте… там как мне объяснять свои отлучки, сегодня и завтра я не появлюсь на работе.

— Об этом не беспокойтесь, Дмитрий Николаевич, — Аркадии Кузьмич протянул ему два подписанных пропуска, — вот это вам для завтрашнего визита к Чарыге, а этот, чтобы вас пропустили на выходе, все понятно.

— Да, завтра в восемь.

— В институте всем известно о вашем новом назначении в Жуковском, по этому вопросов не будет, — Аркадий Кузьмич протянул руку Арбенину, — увидимся завтра.

Дмитрий и представить не мог, что все так обернется и закрутится в зловещей карусели, где смерть будет преследовать его по пятам, и он сделает все возможное, чтобы обнаруженное им в дневнике Дейла Мелвила не стало достоянием спецслужб других стран.

До четвертого марта его готовили по специальной программе, эту школу прошли все советские разведчики. Арбенину нужно было пройти все в кратчайшие сроки, началом его деятельности был назначен июнь 1974 года.

За эти месяцы, ему предстояло не только улучшить свой английский, но и хорошо заучить свою легенду. Научиться безошибочно ориентироваться в любой местности и слету читать всевозможные карты. Постепенно Арбенин втянулся и загорелся тем самым азартом, который делает из простых мальчишек начинающих разведчиков, настоящих героев своей Родины. Сколько ему тогда было, только исполнилось тридцать лет, самый расцвет сил и он втянулся в это дело, а законы ГРУ, стали его Кораном и Библией.

Девушка — Лера, с которой он встречался, была удивлена его внезапным предложением о свадьбе, она уже не надеялась на то, что Арбенин — талантливейший ученый и роскошный, по ее словам, мужчина, наконец, будет с ней рядом. Дмитрий не сказал, что брак стал необходимостью, так называемой страховкой для ГРУ, но он не жалел, хорошенькая секретарша Лерочка, ему всегда нравилась. Она знала о том, что ему предстоит длительная зарубежная командировка, и с трудом скрывала радость своего положения.

Валерия всегда была не равнодушна к финансовому благополучию мужчин. А Арбенину светило перспективное будущее, по этому ее радовало то, что между ними не только чувства, но и солидная прибавка к его институтской зарплате.

Слепящий свет фар встречной машины вернул его снова в 1998 год и, Дмитрий, подъехав к подъезду своего дома, припарковал автомобиль. Поднявшись на третий этаж, и войдя в свою квартиру, он вспомнил, как было у него много надежд, когда они с Лерой въехали в эту просторную трехкомнатную. У него было мало времени, частые командировки в Англию, оставляли так мало времени на общение, но он был безмерно счастлив, узнав, что Лера ждет ребенка. Дмитрий был полностью поглощен работой и всегда укорял себя за то, что слишком мало уделяет внимания жене, а она ему казалась такой понимающей и заботливой. Он никогда не забывал привозить ей дорогие подарки и ценил каждую минуту, каждый день и час их коротких встреч.

Вздохнув, Арбенин подошел к холодильнику и, достав несколько кусков пиццы, засунул их в микроволновку. Сварив себе крепкого кофе и, налив рюмку коньяка, он откинулся в удобное кресло и, закрыв глаза, снова окунулся в свои воспоминания.

В голове все проносилось быстро, вся его сумбурная жизнь, радости и неудачи не давали ему покоя. Он плохо засыпал, да и сердце начинало сдавать последние годы, пропала былая твердость рук, и все это портило настроение. В душе, Дмитрий был все тем же тридцатилетним парнем, полным энергии и желания сделать работу для своей страны, как нельзя лучше. Теперь он понимал, что не все получалось как надо и если бы в ГРУ знали, что он скрыл, об этом было бы страшно подумать даже ему бесстрашному когда-то разведчику. Он спрашивал себя, смог бы он сейчас проделать все то, что осуществил в тех семьдесят пятом — семьдесят шестом годах. Улыбнувшись, Арбенин, поднялся с кресла и, вытащив свою пиццу из печки, принялся за еду.

* * * *

Катя долго не могла заснуть, в голову лезли всякие разные мысли об отце и о том, что рассказала мама. Она не могла понять его, почему он так поступил, что побудило его бросить любимую девушку и оставить ее. Это не то, что сейчас, все равно с кем, и от кого ребенок подчас не поймешь, а тогда в 78 году в глухой таежной деревушке… это происшествие могло навсегда остаться несмываемым пятном на репутации бедной девушки. Катя и представить себе не могла, как ее матери было тяжело. Наконец с этими мыслями она и заснула.

Марина Карловна, сидя на кухне, довязывала свитер, который она готовила к Восьмому марта для Кати и чувствовала что, поговорив с дочерью, облегчила свою душу. Она была уверена, что Катя не станет искать Дмитрия, это казалось так глупо, начинать поиски отца, она не верила, что это может стать проблемой для их маленькой семьи. Где-то в глубине души она знала, что если Катин отец объявится, то она не сможет прогнать его и наговорить кучу гадостей, как хотела того раньше. Как говорится, время лучший лекарь, и оно постепенно залечивало душевные раны. Тем не менее, Марина Карловна была уверена, что этот разговор не пойдет дальше слов о желании найти отца, и ей не придется жалеть о своей откровенности.

На следующее утро, Катя, наскоро позавтракав, отправилась к Лизе, она была ее самой близкой подругой, и она не знала, что ей делать со всеми нахлынувшими на нее чувствами. Через пятнадцать минут, Катя была у подъезда Лизы, где столкнулась с Лешкой.

— Ты тоже к Лизке?

— Да, кстати, о тебе спрашивал один очень симпатичный молодой человек.

— Тебе стали нравиться парни? — приподняв брови, Катя, наиграно улыбнулась. Бабенко, нисколько не обидевшись, покачал головой.

— Да брось ты, а… к Лизе ты надолго? — перевел он разговор на другую тему.

— Не знаю, мне с ней очень поговорить нужно, Леш, а ты что в такую рань?

— Соскучился, — улыбнулся он, показывая крупные зубы, — ну, что мы стоим в проходе, пойдем.

Они начали быстро подниматься на четвертый этаж, где жила их общая подруга. Бабенко не ожидал столкнуться с Катей именно тогда, когда хотел заскочить к своей девушке, у которой родители ушли на работу и раньше полудня, никто не появился бы.

— Понимаешь, Леша, это очень важно, мне нужно посоветоваться, пойми. Может, погуляешь немного, а то при тебе… я не смогу…

— Ладно, — вздохнул раздосадованный кавалер, — пойду… может вам что-нибудь к чаю купить?

— Вот это другое дело, — похлопала его по плечу Катя, — дай нам поболтать с час, а потом придешь, хорошо?

— Идет, — уже не так печально выдохнул Бабенко и отправился вниз к выходу.

Катя позвонила, и вскоре на пороге появилась подруга в красивом шелковом халате. Катя сразу поняла, что подруга ждала совсем не ее. Лиза посмотрела через ее плечо и спросила упавшим голосом.

— А ты одна?

— Не волнуйся, Бабенко будет через час, — успокоила ее подруга, — если ты не против, конечно, я попросила его немного погулять. За то он обещал к чаю кое-чего купить. Так что, мне входить?

— Конечно, Катюша, — Лиза закрыла за ней дверь, — пойдем, хочешь, я кофе сварю? У тебя такое лицо, что-то случилось?

— Так ничего страшного, все живы, но у меня такая новость, одна радостная, об этом можно было и позже поговорить, а вот вторая… даже не знаю…

— Говори, давай, что у тебя произошло? — Лиза открыла банку с благоухающим кофе и, добавив сахар в турку с водой, поставила ее на плиту.

— Мне вчера мама такое рассказала, только, прошу, пока все между нами, не хочу преждевременных вопросов, ты знаешь, я этого не люблю. Мой отец жив и никогда не умирал, и мама знала это, представляешь. Она мне рассказала, как все произошло, и что после того как он пропал на несколько лет, он начал искать ее… ну, узнал обо мне, хотел встретиться, но мама, ты же знаешь, какой у нее характер, не позволила ему.

— Только не говори, что тебе это надо, столько лет прошло, — Лиза разлила в чашки ароматный напиток, — у тебя на лице написано, что ты что-то задумала.

— Я не знаю, но мне покоя не дает то, что такая любовь может бесследно пройти. Они встречались год, это немало времени, и мама была уверена в свадьбе. Представляешь, она хотела сообщить ему, что ждет ребенка, то есть меня, а он бесследно исчез…

— Может он какой — нибудь шпион? — шутливо предположила Лиза и потом серьезно добавила, — а что, все может быть, как он вас спрашивается, нашел, когда это было?

— Это было в Середкино, где я родилась и мы жили, а потом и в Саянске, мама получала от него письма.

— Вот видишь, — Лиза уверенно закивала, — он точно агент, каких то спецслужб, как он смог найти вас, может он до сих пор следит за вашей судьбой.

— Да, — согласилась Катя, — много лет он присылал переводы, а когда мы переехали в Ангарск, они тоже, по всей видимости, приходят, только на новый адрес. Я так хочу увидеть его, не знаю, что движет мной, я хочу спросить, почему все так сложилось, какие мотивы толкнули его на то, что он бросил нас. Много лет моя мама одна, он ей всю жизнь испортил. Пусть она говорит, что от него осталась я и это смысл ее жизни, все равно она несчастна, и я не могу ей рассказывать о своих отношениях с ребятами. После того, когда я ей рассказала о Сереже, она и выложила мне всю правду об отце.

— Так-так, — протянула Лиза, — это я как понимаю, радостная новость?

— Ну… не забегай вперед… скажу честно… он мне нравится.

— А если еще честнее ты от него без ума? — глаза Лизы засияли радостным блеском.

— Если правда, я… влюбилась, но он переживает, что между нами ничего не будет.

— Почему? Догадываюсь, ты мучаешь бедного мальчика, проверяешь его на прочность.

— Немного, — лукаво улыбнулась Катя и добавила, что с каждым днем ее сопротивление слабеет, и она не в силах побороть свои желания. — Он так целуется, Лиза, вчера мы ходили в кино, а еще, он подарил мне такой красивый цветок в горшочке.

— Да, Леша рассказывал, как он выгреб последние деньги из отложенных сбережений.

Катя виновато опустила глаза и сказала, что догадывалась об этом, но он сам настоял пойти в кино.

— Я хочу с ним встречаться, но не знаю, как себя с ним вести. Мне хочется броситься к нему на шею, но в то же время я никогда не сделаю это.

— Прямо никогда, — засмеялась Лиза, — только не сразу, конечно. Серый мне нравится, хороший парень, серьезный, не то, что Макс.

— Да что ты к Максу-то привязалась?

— Да то, что он с Наташкой только из-за того чтобы… к тебе поближе быть, да и с Серегой дружит по этой же причине.

— Не поняла? — Катя не верила своим ушам. Конечно, она многим нравилась, но в Максе она никогда не видела потенциального ухажера и воздыхателя.

Лиза рассказала о том, что Наташа именно на основании этого окончательно перестала с ним встречаться. — Да ты что, я словно в другом городе живу, ни о чем не знаю.

— Наташа у него нашла дневник, странное дело, чтобы Макс вел дневник, это так старомодно и по девчачьи. А ты знаешь Наталью, она не могла не прочесть его. Так она там такое нашла, кошмар, рассказывала, но это потом, скоро уже Алеша придет. Там он представлял тебя, свои мечты и желания, и писал, что если у тебя кто-то появиться, тому не жить. Знаешь, как писатель какой-то. Наташка его чуть не убила, говорит, что даже подрались. Ужас. Отношения у них всегда были не сахарными… не такими, какими я представляю любовные взаимоотношения. А как только она узнала о его тайне, все полетело к чертям.

— Надеюсь, мне не достанется? — иронично спросила Катя.

— Не знаю, — покачала головой Лиза. — Помнишь, на той вечеринке, я сказала, что Макс ни с кем просто так не дружит, видишь, я оказалась права.

— Понятно, но… вернемся к прежнему разговору, я хочу встретиться с отцом, но боюсь, мама будет против этого.

Лиза налила еще немного кофе и, покачав головой, сказала, что может не стоит ворошить прошлое. Если захочет, он сам найдет вас и объяснит, почему все так случилось.

— Раньше он письма писал, но мама не отвечала, и он стал присылать деньги, по словам мамы, компенсировать свое отсутствие.

— Раз он присылает деньги, значит, чувствует свою если не вину, то ответственность.

Катя поняла, что в лице Лизы не нашла поддержки, оставался один человек, но с ним она не могла, скорее не хотела так открыто говорить.

Вскоре прозвенел звонок. Лиза открыла дверь, это был Лешка с пакетом печенья и шоколадкой в руках. Вопросительно посмотрев на Лизу, он снял куртку и начал разуваться.

— Пойду я, — Катя понимала, что сейчас будет здесь лишняя.

— А чай? — Лиза чувствовала себя не в своей тарелке, она не хотела расставаться с подругой, толком ни о чем не договорившись. Так же она не могла отправить Бабенко, так как он с нетерпением поглядывал на нее.

— Я столько кофе выпила, что уже не хочу, спасибо…

— Я позвоню тебе, — серьезно прервала ее подруга, — обязательно, а вечером, может быть, погуляем. С понедельника ведь уже занятия.

— Хорошо, вечером созвонимся.

Катя, поцеловав Лизу, попрощалась с Лешкой и направилась вниз по лестнице. Ей не давала покоя новость о Максе, какой странный, думала она, зачем тогда нужно было пудрить Наташке мозги. Вспомнив о Сереже, Катя улыбнулась, она так хотела увидеть его и поскорее поспешила домой, где могла его застать. Она была уверенна, что он сегодня позвонит, и они снова вместе пойдут гулять, а его теплые руки будут сжимать ее вечно мерзнущую. Он коснется кончиком носа ее носика и скажет, какой холодный, а потом поцелует ее. Катя завернула к своему дому.

Прошло некоторое время, ничего особенного не происходило. Шла учеба день за днем, и Катя корпела над грамматикой. С Сергеем они встречались все чаще, но Катя держала себя в руках и не открывала ему своих чувств, что-то мешало ей сделать это. Сергей знал, что она не равнодушна к нему и терпеливо ждал, когда она, наконец, станет считать его не просто своим другом. Когда закончился учебный год, Сереже нужно было уезжать домой в Саянск, но ему так не хотелось расставаться с Катей. После экзаменов была вечеринка, старая компания собралась на этот раз у Лизы. Было на редкость тепло для середины июня, и недолго думая, ребята решили отправиться на речку.

Разожгли костер, и, раскинув две палатки, решили отрываться до утра. Вооружившись гитарой, Бабенко начал петь, у него был низкий с хрипотцой баритон.

Не пишите мне писем, дорогая графиня,

Для сурового часа, письма слишком нежны,

Я и так сберегу, ваше честное имя,

Как ромашку от пули на поле войны.

Девчонки заворожено вздыхали, а парни, которые умели играть, а это были Сережа и Макс, думали, что спеть того, что не знает Бабенко. Кто не знал Алешу, никогда не смог поверить, что такой неуклюжий здоровячек, так ловко может перебирать струны. Обычно он любил повторять для новичков, кто слышал его игру впервые: «Замученное детство, лучшие годы которого проведены в темных стенах музыкальной школы».

Пока Лешка пел песни, и ему подпевали Лиза с Наташей, Катя с Сережей направились к реке. Вода была еще холодная, но Сергей несколько раз окунулся в ее темные воды. Катя сидела на берегу и, улыбаясь, смотрела, как он ныряет.

— Выходи, Ихтиандр, а то совсем синим, станешь, — громко позвала она его. Сережа не заставил себя долго упрашивать и, быстро выбравшись на берег, завернулся в длинное полотенце.

— Хорошо! — потянувшись, он лег на траву и, закинув руки за голову, посмотрел на звездное небо. — Ложись рядом, смотри какое небо. Ты пробовала так, лежа на траве, смотреть в небо, когда плывут облака?

— Нет, я даже не думала об этом, — Катя опустилась рядом с ним на землю и, обратив свой взор к звездам, почувствовала, что растворяется в этом темно-синем безмолвии и только веселый смех ребят и песни у костра возвращали в реальность.

— Смотри, — подняв руку, Сережа показал на Большой ковш, — вон там Большая Медведица, а вон… полярная звезда, видишь?

— Такое яркое небо, словно в августе, — Катя немного поежилась, — холодно немного, ты так простынешь. Зачем в мокром полотенце лежишь?

— Будешь меня лечить? — он повернулся к ней и, склонившись над Катей, коснулся рукой ее волос.

— Что же с тобой делать, — улыбнувшись, она отвела глаза, — не могу же я оставить тебя умирать от воспаления легких…

Он, не дав ей договорить, поцеловал ее, потом еще и еще. Катя чувствовала, как начинает дрожать и Сергей, заметив это, оторвался от ее губ.

— Пойдем к костру, а то ты так совсем замерзнешь и ни тебе, а мне придется тебя лечить.

— Ты же уедешь, — сказав это, Катя вдруг поняла, что данное случится совсем скоро и от этого никуда не деться. Сергей почувствовал, как сник ее голос и, проведя рукой по ее щеке, поцеловал ее еще раз.

— Я могу ни куда не ехать, хотя нужно, — вздохнув, он сел и, вынув из лежащих на траве брюк сигареты, закурил. — Мама соскучилась, я ведь не ездил на зимние каникулы домой.

— А она, почему не приезжала? — спросила Катя.

— Да ты что, у нее такая работа, она директор мебельной фабрики… я тебе раньше не говорил об этом? Мне все время казалось, что ты так далека от меня и что мои опасения о неприступности твоей вершины, окажутся верными.

— Ладно, признаю свое поражение, — Катя положила голову ему на плечо и, обвив своими руками его шею, добавила, — зачем скрывать свои чувства, когда и так все ясно.

— И ты больше не будешь меня мучить? — иронично улыбнулся он, все еще не веря ей.

— Ну…,- она немного помолчала, — … если только чуть-чуть.

Поднявшись, они направились к друзьям. Песни под гитару сменила веселая музыка, Люба с Костиком, обнимаясь, танцевали медленный танец не замечая, что началась уже быстрая музыка. Сергей толкнул Лешку, показав на эту влюбленную парочку, а тот успел заметить, что не только Костян нашел свою вторую половинку.

— Да, уезжать не хочется, — протянул Сережа, посмотрев на Катю.

— Я вижу у вас с Катей все хорошо? — спросил подошедший Макс, — рад за тебя, — он протянул ему руку, Сергей чувствовал, что в голосе товарища мало радости, раньше, до того предновогоднего вечера, они были хорошими друзьями, а потом, Максим почему-то стал все реже общаться именно с ним, с Сергеем. Он находил объяснения его порой странному поведению, но до конца не знал в чем причина, об этом знали совсем немногие. После ссоры с Наташей, он вообще перестал посещать их компанию, до сегодняшнего вечера. Наивный Лешка с радостью встретил его на пороге Лизкиной квартиры, Костя сдержанно протянул ему руку, он догадывался, в чем причина внезапной перемены их бывшего друга. Остальные ребята, которые пришли на вечеринку и не были в курсе дела, радостно приветствовали его, так как раньше он был гвоздем программы по увеселению.

Наташа теперь была одна, и ни с кем не хотела встречаться. Лиза заметила, что это к лучшему.

Кате немного хотелось спать, она устала. Чувствуя, что начинает болеть голова, она пошла к реке и сев около воды, обхватила руками колени. Воздух здесь был чистый и свежий ветерок, дувший с реки, развевал ее длинные волосы. Она сидела и думала о том, что будет делать этим длинным летом, без Сергея. Ей так не хотелось с ним разлучаться. Ее мысли прервал прикосновение чьих-то рук, Катя вздрогнула и обернулась. Она поняла, что это не Сережа, а кто-то чужой.

— Испугалась?

— Нет, — солгала она и, поежившись, отвернулась.

Макс, сев рядом с ней был слишком близок, и Катя невольно попыталась отодвинуться от него.

— Что тебе надо?

— Поговорить, — просто сказал он, — вот все думаю, но ни как не соберусь, а надо было давно…

— Я не понимаю тебя? — Катя, повернувшись с издевкой, посмотрела на Максима, — я хотела побыть одна, может потом поговорим, завтра например…

— Нет, — прервал ее он, — потом я опять буду… откладывать на завтра… Только не перебивай.

— Ну? — Катя чувствовала как в ней начинает расти напряжение. Его дыхание стало сбивчивым и, взяв ее за руки, он крепко сжал их. — Мне это не нравится! — вырвавшись, Катя поднялась на ноги и хотела пойти к друзьям, но Макс задержав ее, заставил остановиться.

— Посмотри на себя и на него, разве ты не достойна лучшего?!

— Прекрати, мне не нравится…

— Я устал скрывать свои чувства, Катя, — он попытался обнять ее. — Ты же знаешь, что я так давно тебя люблю, не отталкивай меня!

Чувствуя, что он становится ей противен, Катя попыталась высвободиться из его объятий и сказала, пытаясь придать голосу спокойный тон.

— Я не хочу слушать твои истерики, ты выпил. Поговорим завтра, на свежую голову, хотя о чем мы можем разговаривать. Все и так ясно, чего ты от меня хочешь.

— Я… я хочу чтобы ты раскрыла глаза, он-то уедет, а я останусь и со мной у тебя будет все, я сделаю все что ты хочешь. А что может он, подарить какой-то жалкий кактус…

— Я не хочу больше тебя слушать! Ты жалок, на кого ты похож… и отпусти меня! — Макс не отпускал Катю, понимая, что она не вырвется, он хотел отомстить ей за то, что она никогда не будет принадлежать ему. Вырвав руку, она ударила его по лицу, чем вызвала еще большее озлобление с его стороны. В какой-то момент, Макс захотел ударить ее тоже, он не мог вынести, что девушка, которую он так любил, совсем не замечала его и его чувств. Почему он не начал действовать, совсем немного и она была бы его, но появился этот Звягинцев. О, как он ненавидел его. Катя, истошно крича, пыталась вырваться, ее криков ни кто не слышал, громкая музыка заглушила их. Попытавшись поцеловать ее, Макс взвыл от боли.

— Ах ты, сучка! — он все-таки таки ударил ее и, почувствовав, что ему стало легче, схватил ее за плечи и повалил на траву, — ты еще кусаться будешь?!

— Отпусти, хуже будет! — уже стонала обессилевшая от ожесточенного сопротивления Катя. Она царапалась, кусаясь и лягаясь.

В какой-то момент в глазах потемнело, больше ни кто не держал ее за руки, где-то над ухом послышался сдавленный крик и глухой удар о землю. Катя боялась пошевелиться словно в ступоре, она не могла и подумать, что Максим будет способен причинить ей боль, открыв глаза, она увидела Костю, который держал разъяренного Сергея и Макса, закрывшего лицо руками.

— Иди отсюда пока я не убил тебя! — проревел Сергей и в его глазах было столько ненависти, что Катя поняла, что произошло.

— Катя… прости, — поднявшись, Максим отступил назад, казалось он уже сожалел о случившемся, — я… не хотел…

Катя опустила глаза, ощущая какую-то опустошенность, к ней подбежала Лиза и Люба, что-то спрашивая, она ничего не слышала, и не понимала, находясь словно в тумане.

— Катенька, что он тебе сделал? — Сергей помог ей подняться, она вскрикнула, встав на ногу, которую подвернула при падении.

— Все нормально… пойдем, я хочу домой, — внутри все сжалось и ее словно прорвало, из глаз хлынули слезы, рыдания сотрясали ее и Катя, прижавшись к груди Сергея, обняла его. Ребята отошли, оставив их наедине, все с осуждением глядели в сторону удалявшегося Максима. Он чувствовал себя униженным и полностью выжатым, как лимон, и клял себя за то, что повиновался внезапному приступу ярости. Он не мог понять, почему он так поступил и набросился на девушку, которую так любил. Не долго думая он бросился бежать и несся до тех пор, пока палатки и костер остались далеко позади, остановившись, он перевел дух и, обернувшись, посмотрел назад, будто бы ждал, что за ним будут гнаться. Идиот, какой же я идиот, выругался Макс, зачем, тем более тогда когда здесь он, почему я не мог подождать и отложить разговор, может тогда было бы все иначе. Опустившись на бордюр у самой обочины, он обхватил голову руками и понял, что теперь для него Катя потеряна навсегда.

Немного успокоившись, Катя рассказала Сереже, что здесь произошло, она все еще дрожала, вспоминая произошедшее.

— Хорошо, что вы подоспели во время, — всхлипывала она, — я так испугалась… он был такой сильный… озверел словно…

— Ладно, все нормально, я с тобой, — успокаивал ее Сергей, — хочешь, я провожу тебя домой?

— Хочу, но… уже так поздно… мама спит, наверное, а если я вернусь… начнутся вопросы. Она поймет, что что-то случилось… нет, домой не пойду.

Все столпились возле них и спрашивали в чем дело, что произошло.

— Ребята, — Любаша похлопав в ладоши, попыталась обратить на себя внимание, — оставьте Катю в покое со своими расспросами, не видите, люди хотят поговорить. Пойдем, кто-то хотел историю рассказать. Ты, Саша? Все пойдем-пойдем.

Когда все понемногу подтянулись к костру, оставив Сережу с Катей наедине, она с благодарностью посмотрела на Любу, которая еще оставалась здесь.

— Спасибо, Любаша.

— Успокойся, Катюша, хорошо, что у тебя такой рыцарь… — улыбнувшись, она, посмотрела на Сережу, — я вас жду, успокаивайтесь и возвращайтесь к нашему костерку.

— Хорошо, Любань, — ответил Сережа.

Когда подруга ушла, Катя подняла мокрое от слез лицо и, поцеловав Сергея, постаралась улыбнуться.

— Ну, пойдем слушать историю?

— Не хочу, пойдем лучше погуляем вдоль берега, — предложила она, — не хочу никого видеть, мне так стыдно… я, наверное, громко кричала?

— Хорошо, что громко, а то музыка так орала, вдруг бы мы не услышали. Ну, иди ко мне, — он обнял ее за плечи и почувствовал, что она уже почти успокоилась.

Они долго гуляли, разговаривали о том, о сем и не успели заметить, как начало светлеть небо. Катя, посмотрев на гаснущие звезды, сказала, что уже утро и пора возвращаться. Легкий туман скользил по речной глади, стояла тишь. Вскоре на алеющем небе появился край солнца, и его золотистые лучи окрасили в розовый свет легкие облака. На траве были крупные капли росы, которые с первыми лучами солнца, заиграли, словно маленькие светлячки.

— Смотри, как красиво? — восхитилась Катя, и Сережа, нежно обняв ее, ощутил себя таким счастливым, встречая этот чудесный рассвет вместе со своей любимой.

Вернувшись в лагерь, они застали всех за догорающим костром. Всего несколько ребят спали, остальные же, весело болтая, не заметили приблизившийся рассвет. Лиза, подбежав к Кате, заботливо взяла ее за руку и тихо спросила:

— Ну, как ты, все нормально? — на что та, кивнув, ответила утвердительно.

Катя видела, что все смотрят на нее, и каждому хотелось спросить, что произошло там между ней и Максом.

— Я надеюсь, вы не будете меня мучить своим любопытством, — сказала Катя, обращаясь ко всем, — все хорошо, ну повздорили с Максом, он перепил, вот и подрались. Больше вопросов нет? Я так и подумала, — густо покраснев, она пыталась держаться непринужденно, по этому не долго думая, достала из палатки свои вещи. Попрощавшись с подругами, она обещала им позвонить и направилась к Сереже, который ждал ее, чтобы проводить до дома.

— Ты что это так решительно, — спросил он, — может, ни кто ничего и спрашивать не хотел?

— Ну да, я это у всех на лицах прочитала, ненавижу по неприятным поводам быть в центре внимания.

— Этого ни кто не любит, — пожимая плечами, согласился Сергей, — а ты куда, сейчас, домой?

— Да, — она, остановившись, посмотрела в упор на него, — Знаешь, сегодня мама выходит на работу.

— Ей уже лучше? — участливо спросил Сергей.

— Думаю, она просто не может уже сидеть дома… болит нога, конечно, с палочкой ходит. Так вот сегодня у них на работе по поводу ее возвращения — вроде банкета, что ли.

Катя взяла его за руку и прибавила шаг. Она боялась признаться ему в том, что очень хочет остаться с ним наедине, чтобы ни кого кроме них не было, и ни кто не мог помешать их разговорам, объяснениям и объятьям. Сергей казалось, понял ее намек, но вместо этого спросил:

— А ты все лето будешь в Ангарске?

— Да, — вздохнула Катя, — к сожалению, у нас нет родственников, чтобы можно было куда-то поехать, скажем, на юг, в Москву или Питер.

— А что, — осторожно начал Сережа, — что если бы ты поехала ко мне в гости. Познакомилась бы с моей мамой. Я буду очень скучать, ведь лето такое длинное.

Остановившись, Катя взяла его за руки и, посмотрев в его глаза, тихо сказала, что тоже будет скучать и не представляет, как это лето будет бесконечно тянуться, день за днем.

— Я не знаю, что обо всем этом думает мама, что касается меня, я смогла бы поехать, на неделю, не больше.

— Всего на семь дней? — в каком-то порыве, он обнял ее, нежно сжимая в своих объятиях, — я не хочу так надолго с тобой расставаться. Слышишь? Я привык каждый день звонить тебе, говорить с тобой, видеть тебя.

— Я тоже не представляю, как смогу… без тебя, но я не могу уезжать надолго. Я не могу оставить маму, понимаешь?

Он опустил глаза и, сказав, что все понимает, коснулся ее виска губами, хотя душу раздирали противоречия, и ему очень хотелось сказать нет. Вместо этого, Сергей немного помолчал и добавил:

— Знаешь, я уезжаю завтра в двенадцать, — казалось, он до последнего момента боялся это сказать и теперь, проговорив эти слова, «уезжаю завтра», он словно включил часовой механизм.

— Завтра?! — Катя, остановившись, почувствовала, как краска бросилась в лицо и, она не могла сдержать набегающих слез, — почему… ты не сказал… это… так внезапно.

Единственным ее желанием было бросить все и, кинувшись к нему в объятия сказать, что она не может жить без него, и что сейчас же собрав свои вещи, она отправиться с ним. Вместо этого, Катя, опустив голову, замолчала и только непослушные слезы катились по щекам. Видя ее такой опустошенной и несчастной, Сережа обнял ее и сказал, что сегодня вечером они еще обязательно встретятся.

— Хочешь, я приду к тебе домой? — бережно спросил он.

— Очень хочу, — со всей искренностью, с какой можно было сказать, ответила Катя, и в ее больших карих глазах было столько грусти и тоски. Сергей аккуратно вытер платком ее мокрое от слез лицо и, ласково поцеловав в соленые щеки и губы, сообщил, что они уже около ее подъезда.

— Правда, — согласилась Катя, — я даже не заметила, как мы пришли.

— Успокаивайся, а то мама будет спрашивать, почему плакала, — улыбнулся Сережа, и в его улыбке было столько тепла, что Кате стало еще хуже.

— В шесть вечера приходи, — ее голос немного дрогнул, но Катя, взяв в себя в руки, постаралась справиться с нахлынувшей на нее новой волной слез.

— Только если больше не будешь плакать.

— Не буду, — соврала она, зная, что, как только зайдет домой, тут же расплачется.

Мама, видя расстроенное лицо дочери, спросила, что произошло. Катя рассказала, что Сергей завтра уезжает в Саянск к матери на все лето. Марина Карловна ответила, что это неизбежно и на вопрос Кати, отпустит ли она ее с ним, ответила.

— Посмотрим, я не знаю его семью, как там тебя примут, когда ты приедешь туда, — она серьезно посмотрела на дочь, — я очень хорошо отношусь к Сереже, но я не знаю, что о тебе, и ваших отношениях думают его родители.

— У него в Саянске только мама и бабушка, у него тоже нет отца… как и у меня.

— А чем занимается его мать?

— Директор мебельной фабрики, кажется.

— Да? — грустно улыбнулась Марина Карловна, — я чувствую, как там тебя примут. Не говори ничего, я таких людей знаю, они ищут своим детям пару подстать. Хотелось бы надеяться, что я ошибаюсь. Если и поедешь, то не больше, чем на неделю, и об этом поговорим позже, — она посмотрела на часы, — мне скоро уже на работу.

— А когда ты придешь?

— Не знаю даже, но не позже десяти, наверное, — где-то внутри Марина Карловна чувствовала тревогу, ее дочь не типично вела себя, она явно нервничала. — Катя, вы с Сережей сегодня встречаетесь?

— Мм… ну да, — Катя закусила нижнюю губу, — а что?

— Ты уже не маленькая, дочка, не наделай глупостей.

— О чем ты, я не понимаю.

— Понимаешь. Чтобы потом не пришлось… кусать себе локти.

Катя, махнув рукой, что все нормально, направилась в свою комнату. Ей хотелось побыть одной и ни кого не видеть, она ждала вечера и мечтала о том, что будет, когда придет ее любимый, ее самый лучший на свете парень. Его цветок, как бы в напоминание стоял перед ее глазами на столе, выпустив два новых листка, и Катя, глядя на него, вспоминала тот день, когда Сергей подарил его ей, и как жадно они целовались в кино.

Пока Катя мечтала, Марина Карловна не находила себе места. Она не хотела уходить на работу и думала, что может, стоит позвонить и отложить на завтра все мероприятия. Нет, она не могла не придти и подвести людей, столько месяцев ее работа простаивала. По этому скрепя сердце, она собрала необходимые бумаги и отправилась на работу.

Катя же весь день жила ожиданием вечера. Она убралась в доме, приготовила его любимый салат, а ближе к вечеру пожарила картошки, испекла свой фирменный яблочный пирог. Ожидание тянулось мучительно долго, казалось, часы остановились, и когда в квартире раздался заливистым перезвоном звонок, Катя поспешила к двери. На пороге стоял он, с букетом ее любимых пионов, которые расточали повсюду свой аромат, и коробкой конфет, а в другой руке — бутылка белого вина «Шардене».

— Проходи, — она почувствовала себя такой взрослой, и Сергей был таким торжественным.

Он немного смутился под ее красноречивым взглядом и, протянув ей, цветы и конфеты, посмотрел в зал, где стоял накрытый стол.

— Картошечка? Это мне нравится, — засмеялся он, потирая руки.

— Я надеюсь, ты голодный?

— А ты?

— Я ужасно голодная, — улыбнулась Катя, — не стала без тебя.

Сережа немного волновался, нахваливая «Оливье» и картошку. Разлив вино, он поднял бокал, и Катя, видя, блеск в его глазах, сказала, что очень счастлива, что у них есть хотя бы этот вечер, когда они совсем одни. Они долго разговаривали, казалось обо всем, Катя даже рассказала ему, что ее отец жив, и что мама все скрывала. Потом они танцевали, обнявшись под медленную музыку, и целовались нежно, трепетно и неторопливо, а потом все с большей страстью. В комнате был полумрак, и только свет от маленького светильника освещал их. Его пальцы скользили по ее талии, и от этих прикосновений что-то начинало загораться в ее трепетном теле, не знавшим мужской ласки. Она была готова на большее, ей так не хотелось расставаться с ним, а Сережа почему-то не торопил ее, он словно не хотел опережать события. Чувствуя, что Катя вся горит от желания, он бережно опустил ее на диван и, запустив пальцы в ее длинные чудесные волосы, снова и снова покрывал ее жаркими поцелуями. Сергей боялся зайти слишком далеко, что-то останавливало его, может то, что раньше Катя никогда не была с ним такой раскованной. То ли из-за вина, то ли потому, что ему завтра уезжать. Как ему хотелось стать с ней более близким, но он опасался ее отказа и того, что в любой момент может вернуться Марина Карловна. Они долго ласкались и, целуясь, забывали о времени, которое летело со страшной быстротой, точно говорят, влюбленные часов не наблюдают. Сергей, склонившись над Катей, поцеловал ее в мочку уха и улыбнулся:

— Мне кажется, у тебя ни кого не было.

Катя молча смотрела на него, не зная, что ему ответить. В этот момент она не думала чем может все закончиться, но где-то внутри была готова к продолжению.

— Я тебя очень люблю, — только смогла вымолвить она и, закрыв глаза, обняла его, давая понять, что она согласна.

— Я тебя тоже, — серьезно сказал Сергей и, поднявшись, взял со стола сигареты. — Давай не будем торопиться, хотя… очень трудно остановиться, — он коснулся ее щеки и ласково провел пальцами по шее, — ты понимаешь? Моя маленькая девочка, как же трудно от тебя оторваться, — он поцеловал ее снова в губы, и, вздохнув, закурил, — мне кажется я… могу поступить неправильно…

Катя лежала на диване, раскинув руки, и была такой желанной, что Сергей, не удержавшись, прильнул к ее губам, бросив сигарету в пепельницу. Нежно лаская ее плечи и грудь, он ощутил, что в какой-то момент, его страхи улетучились, и теперь осталось только желание обладать ей.

— Погоди-погоди, — попыталась прервать его Катя, чувствуя, что она еще все-таки не готова, хотя несколько минут назад она решила, что пойдет до конца. — Я… не могу, извини, — отстранившись от Сергея, она закрыла лицо руками, — я думала, что смогу, но… не получается, ты не обидишься? — оторвавшись от нее, Сережа посмотрел в глаза Кати и понял, что сейчас она готова расплакаться.

— Перестань, все нормально, — приободряюще улыбнулся он, и, стиснув ее в своих объятиях, погладил по растрепавшимся волосам, — мы же не в последний раз видимся?

— Конечно… если ты… не передумаешь…

— Ну, это уже глупости, — покачал он головой, — а ты? Я вот уеду, а ты здесь одна, без моего присмотра. Пойдем, я сварю кофе. Ты никогда не пила кофе моего приготовления, хочешь?

— Давай, — поправив волосы, Катя взяла его за руку и, прижав его ладонь к своим губам, посмотрела на него своими большими карими глазами. — Ты… такой…

— Какой?

— Не знаю… мне никогда не встречались такие…

Он, усмехнувшись, покачал головой.

— Когда я тебя первый раз увидел такую красивую, то думал, что ты не обратишь даже на меня внимания, и кроме английского тебя ни что не интересует, ребята мне говорили, что с тобой бесполезно знакомиться, ты всех отшиваешь.

— Это правда, но ни кто не был похож на тебя.

— Иди ко мне, — он притянул ее к себе, — и я настаиваю, чтобы ты пошла со мной на кухню, пить кофе.

* * * *

Валерия Владимировна поглядывая на часы, стояла на перроне. Поезд опаздывал, и она начинала нервничать. Это была высокая стройная женщина, у нее была модная стрижка черных мелированых волос. Было жарко и она, расстегнув пиджак, обмахивалась сложенной вдвое газетой. Когда показался поезд, Валерия Владимировна облегченно вздохнула. Наконец-то ее мальчик приехал домой.

Сергей первым вышел из поезда с легким рюкзаком за спиной, мать, строго покачав головой, подошла к нему.

— Привет, — она поцеловала его и, ласково обняв, сказала, — похудел-то как?! Почему деньги не брал с собой? Что ты за человек, я же тебе говорила.

— Да ладно, мам, пойдем, ты такая запыхавшаяся, только приехала что ли?

— Да жарко, не могу, а у меня, — она посмотрела на часы, — совещание через полчаса. Поезд задержался, я вся изнервничалась.

— Ну вот, я бы доехал на автобусе…

— На автобусе? Ага, очень смешно, — Валерия Владимировна быстрым шагом направилась к машине, где ее ждал водитель. Распахнув перед хозяйкой дверь автомобиля, он поприветствовал Сергея и сел за руль. Машина тронулась и легко помчалась вперед, до города было километров двадцать и минут через пятнадцать, они были уже около дома Звягинцевых.

— Давай сынок, я буду вечером, — Валерия Владимировна поцеловав сына, села в машину и отправилась на фабрику, где ее ждали с выгодным предложением. Его встретила бабушка, маленькая сухощавая женщина, шестидесяти пяти лет, с аккуратной прической и всегда с безупречным макияжем, ей никогда нельзя было дать ее лет. Сергей помнил, как они тяжело жили, пока мама не стала работать в управлении мебельной фабрики. Сначала она была экономистом, потом главным бухгалтером, директором по финансам, а позднее, акционеры выбрали ее на руководящую должность. Сергей не знал, как ей так быстро удалось добиться успехов, мама не откровенничала с ним, да и он не особенно лез ей в душу. Бабушка, правда, говорила, что тут не обошлось без одного ее знакомого из Москвы, который помог ей с назначением, но Сергей знал, что и без этого, его мама знала свое дело. С начала девяностых, фабрика была убыточной, и ее вообще хотели закрыть. Валерии Владимировне удалось поставить ее на ноги, и теперь это было доходное производство, которое приносило хорошую прибыль.

Бабушка радостно обняла внука и сказала, что приготовила его любимые пирожки.

На кухне пахло выпечкой и Сергей, быстро схватив пирожок с капустой, направился в свою комнату.

— Сережа, а руки, почему не помыл, ты же с поезда? — всплеснула руками бабушка и стала подниматься вслед за внуком на второй этаж.

— Я сейчас, бабуль, есть хочется ужасно, только вещи возьму и в душ.

— Как там, в Ангарске? — спросила бабушка.

— Хорошо! — улыбаясь, потянулся Сергей.

— И как зовут эту «хорошо», — бабушка ласково потрепала внука по взъерошенной макушке.

— Катя, — он быстро стянул с себя футболку и, вытащив чистую из шкафа, взял полотенце. — Она очень хорошая, я познакомлю вас, когда она приедет.

— Она приедет? — удивленно спросила бабушка.

— Надеюсь, я очень уговаривал ее. Уверен, она тебе понравится, Катя такая, — он поднял глаза к потолку, не находя слов, чтобы описать свою любимую. — Не знаю только, как мама воспримет ее.

— Почему?

— Ну… она же мечтала о девушке из вашего круга.

— А ты будто не из нашей семьи, — укоризненно покачала головой бабушка, — если хорошая девушка, какие могут быть сомнения.

Сергей ничего, не ответив, поцеловал бабушку и сказал, что у нее как всегда прекрасные пирожки.

— Да, у меня к тебе новость, Сережа, не знаю, понравиться ли тебе.

Он, остановившись у двери в ванную, обернулся, и что-то внутри ёкнуло, он, словно знал, о чем хочет сказать бабушка.

— Отец? Он приедет?

— Как ты догадался? — удивилась бабушка.

— Сам не знаю, но как ты сказала о новости, я подумал о нем, — закусив губу, он сел на низкую тахту, и, посмотрев на пожилую женщину, спросил: — А ты что думаешь об этом, бабуля?

Вздохнув, она села рядом и, обняв внука, погладила его по мускулистому плечу.

— Какой ты стал взрослый, Сережа, настоящий мужчина. А ведь прошел только год…

— Ты не ответила, бабуль, как мне быть, как вести себя с ним, — он повернулся к ней и вопросительно посмотрел в глаза бабушки, — я боюсь, что не сложится у нас, зачем я нужен ему, он бросил нас…

— Не говори так, — мягко прервала его бабушка, — о том, что было, только им известно, а ты не должен так говорить, твоя мама тоже не всегда была права, она то же от тебя многое скрывала.

— Не понял? — Сергей чувствовал, что ему не скоро придется принять душ, — что еще за тайны.

— Да нет ни какой тайны, Серёнька, просто одну и ту же ситуацию можно рассматривать с разного угла и каждый может быть по своему прав. Приедет отец, и сам спросишь его, что и как было. Во всяком случае, он никогда тебя не забывал.

— Ладно, — Сергей, поцеловав бабушку, сказал, что все-таки пойдет примет душ, а она в свою очередь обещала напоить его душистым чаем.

Пока теплые струи воды стекали по разгоряченному телу Сергея, его не покидали думы о предстоящей встрече с отцом, он ловил себя на мысли, что может не узнать его. Когда они виделись в последний раз, он не ходил еще в школу и был совсем маленьким. Отца он помнил по хорошему, где-то внутри его сердце запомнило его добрым и любящим. Однако обида за маму и за то время когда они нуждались в нем, не давали ему покоя. Он вспомнил Катю и понял, как у них похожа ситуация. У нее то же не было отца, и мать не хотела видеть его, а значит, и Катя не могла встретиться с ним. Что за жизнь, безотцовщина какая-то, подумал Сергей и сделал воду холоднее. Как ему не хватало Кати, он уже скучал по ней, и надеялся, что она то же думает о нем. Вспомнив ее, он вдруг подумал о том, что будет, если она не сможет приехать и они все лето не увидятся. А что если появится кто-то другой, он не хотел думать об этом, но эта не приятная мысль проскользнула холодным ужом по душе и, выключив воду, Сергей протер запотевшее зеркало. На него смотрел парень с колючими глазами и взъерошенными мокрыми волосами. Сергей никогда не считал себя достойным внимания девушек и боялся, что найдется кто-то лучше и тогда Катя сможет его забыть, оставить. Ополоснув лицо холодной водой, он взял полотенце. Как ему не хватало ее, Сергей чувствовал, как в душе все заболело и заныло при мысли, что это только первый день разлуки, а, сколько еще будет их таких бесконечно длинных дней. Что заполнит пустоту так внезапно возникшую, ему словно воздуха не хватало, как будто им была Катя.

Надо все сделать, чтобы она приехала, Катя понравится маме, она ведь такая хорошая. Сергей ощущал такую тоску, что ему ничего не хотелось, кроме как услышать голос любимой. Не долго думая, он подошел к телефону и набрал ее номер. Трубку взяла Катя, и ему показалось, что у нее грустный голос.

— Привет, — просто сказал Сергей.

— Сережа, привет, — она заметно повеселела, — ну как добрался, все нормально?

— Соскучился уже, не знаю, чем буду пока заниматься, все мысли с тобой в Ангарске.

— Я поговорила с мамой и если все нормально, смогу приехать на неделю.

— Только на неделю? — Сергей надеялся, что они гораздо дольше будут вместе, — а когда ты приедешь?

— Только через месяц. Мама устроила меня на работу, так я немного соберу денег на следующий учебный год. Время быстрее пойдет, а потом мы увидимся… а хочешь, я тебе письма писать буду, — вдруг предложила Катя.

— Хочу, — немного повеселел Сережа.

— Только чтобы ты отвечал, — наставительно сказала Катя и ласково спросила, — ты меня любишь?

— Очень, — улыбнулся Сергей, — а ты?

— И я тоже.

Еще немного поговорив, они попрощались и Сережа, повесив трубку, лег, растянувшись на тахте. Легкий ветерок трепал шелковый занавеси, которые, поднимаясь, опускались на Сережино лицо. Он представлял, как они будут с Катей лежать на этой тахте в его комнате, и не надо будет ни куда уезжать, они будут рядом, они будут вместе.

В комнату заглянула бабушка и позвала его обедать.

— Ты звонил кому-то, Сережа? — спросила она, присаживаясь с ним рядом. — Что-то ты какой-то бледный. Эх, студенческая жизнь… поехал бы к отцу в Москву, как сыр в масле катался, а в этом Ангарске…

— Перестань, ба, мы уже говорили об этом…

— Приедет отец, и вы все решите, поговорите, — бабушка, поднявшись, потянула его за руку, — пойдем, а то все остынет.

Спустившись вниз в столовую, Сергей сел за длинный стол, за которым они всегда собирались, когда приходили гости. Бабушка наготовила всевозможных пирожков, пожарила котлеты с картошкой. Она знала, что ее внук любит. Налив ему молока, и поставив перед ним тарелку с наваристым борщом, села рядом. Глядя на то, как он ест, бабушка качала головой и улыбалась. Сергей спросил, когда приедет мама, на что бабуля пожала плечами:

— Мама наша — деловая женщина, у нее сегодня какая-то важная встреча.

— Я сейчас поем и пойду в город, прогуляюсь, хорошо, ба? Или может, что нужно сделать?

— Да что ты, Серенька, — махнула рукой бабушка, — мама наняла и садовника и домработницу, правда готовлю я сама.

— Да, — протянул Сергей, — столько изменилось, пока меня не было. Это что, получается у нас уже и прислуга? Как-то все не так, не привычно.

— Мама так решила, Сережа и… ей не пристало возиться в огороде и с тряпкой, при ее теперешнем-то положении и деньгах, а у меня силы уже не те, хотя… я то же считаю это лишним, но это, понимаешь, имидж, как она говорит. Так что езжай в город, машина в гараже, — он удивленно приподнял брови.

— А мой мотоцикл, надеюсь, еще там?

— Так машина-то лучше, — бабушка положила ему котлет и картошки, — кушай, а то совсем исхудал. Не беспокойся, там твой мотоцикл. Да, а кому ты звонил, той девушке, которая в Ангарске осталась. Как ее, Катя зовут?

— Ага, — Сергей налил себе кофе, — обещала через месяц приехать, хорошо, что маму уговорила, а то она не хотела отпускать.

— А эта Катя с тобой учится?

— На факультете иностранных языков, отличница, — улыбнулся Сергей.

— Это хорошо, ну, приедет, посмотрим, что это за Катя. У тебя что, совсем серьезно с ней?

— Очень серьезно, бабуля, — поднявшись, Сережа сложил тарелки в раковину и, открыв воду, начал мыть посуду.

— Что, даже… жениться сможешь?

— А кто его знает? — обернувшись, он хитро прищурил свои серые глаза, — доучимся, а там видно будет, мы еще не говорили об этом.

Это бабушку немного утешило, она-то знала, как мама отнесется к его сердечным делам.

* * * *

Валерия Владимировна долго смотрела на своего давнишнего знакомого. Кто мог подумать, что спустя столько лет, он вспомнит о том, что было между ними. Теперь он стал плотного телосложения, даже с небольшим животиком, который только добавлял ему солидности. От волос осталось только воспоминание, но лысина делала его более представительным и можно сказать шла ему. От прежнего Сережи Селезнева у него осталась татуировка на плече, которую теперь он скрывал под рукавом рубашки.

— Эх, Сережа-Сережа, — покачала она головой, — не думала, что спустя столько лет встретимся.

— Я сам удивился, увидев тебя здесь, но это очень приятное обстоятельство, — Селезнев, взяв, ее руку и поднес к своим губам, — что сегодня делаешь вечером, надо будет отметить, твое новое назначение.

— Если бы не ты…

— Перестань, ты сама то же многого стоишь, — прервал ее Селезнев и, встав, обошел стол, приблизившись к Валерии. Положив на ее хрупкие плечи свои руки, он нежно коснулся губами ее затылка, — а я помню, все, что было тогда, только одного не пойму, почему ты сбежала.

— Когда нибудь, я тебе все расскажу, — сказала она, закусив нижнюю губу.

Валерия вспомнила то время, когда она еще была молодой девушкой, и Арбенин сделал ей предложение. Любила ли она его, наверное, любила или ей казалось это. Дмитрий уезжал надолго и они не виделись по полгода. Она очень тосковала сначала, потом стала встречаться со старыми подругами и друзьями, чтобы отвлечься от постоянных дум о нем. На одной такой вечеринке, Валерия познакомилась с Сергеем Селезневым. Тогда он был гораздо менее привлекательным, чем сейчас. Какой-то маленький худенький парнишка со стальным взглядом серых глаз. Она чувствовала, что между ними начинает расти нечто большее, чем дружба. Лера уговаривала себя, что это безнравственно, так вести себя по отношению к Дмитрию, но его длительные командировки притупляли их чувства, и иногда ей казалось, что кроме его работы Арбенина ничего, ни интересует. Где-то подсознательно, она стала обвинять его в том, что она самые прекрасные молодые годы вынуждена проводить в ожидании, когда он приедет. А Сережа был всегда рядом, он был совсем другим, не похожим на Дмитрия. Лера поежилась, вспоминая, как все это произошло в первый раз, она никогда бы не позволила всему случиться, только в своих мечтах Валерия разрешала ему стать для нее не просто другом. Тогда в 1976 году они собирались в лесу на пикник, по случаю 1-го мая. Гуляли до поздней ночи, и Лера плохо помнила, как все случилось, но Сергей помнил все и на следующий день пришел к ней с букетом тюльпанов и билетами в театр.

Понимая, что между ними произошло, она не стала долго колебаться и, улыбнувшись, пригласила его войти. А через несколько дней приехал Дмитрий и, когда через девять месяцев родил Сережа, он мало сомневался, что это его сын.

— Ты задумалась, — прервал Селезнев ее мысли, возвращая Валерию из прошлого в настоящее, — так как мое предложение пойти в ресторан?

— Сегодня не могу, Сереж, сын приехал из Ангарска, — повернулась она к нему, чувствуя, как хочется остаться, теперь она понимала, что никогда не забывала его, может потому, что сын был так на него похож.

— Да, познакомишь нас? — спросил он прищуриваясь. Лера не знала, что ответить, ведь ни кто не знал, кроме Арбенина и ее, кто его настоящий отец. Не хватало еще, чтобы Селезнев узнал правду о сыне, которого она от него скрыла.

— Если он не уедет обратно, — сдержанно улыбнулась она.

— Конечно, — Сергей обнял ее, — я здесь надолго, Лера, по этому у нас будет время пообщаться поближе, может все еще вернется? Помнишь, как все было?

— Помню, — она поднялась и, потянув его за собой, направилась к выходу. — Пойдем, мне нужно домой.

Спустившись по лестнице, они вышли на стоянку автомобилей, и еще немного постояв, направились по машинам.

— Я позвоню, — кивнул ей Селезнев и, сев за руль, повернул ключ в замке зажигания.

— Валерия Владимировна, — водитель открыл ей дверь и она села на заднее сидение, — звонила Анна Михайловна, просила перезвонить.

— Что-то срочное, Коля?

— Да нет вроде, — пожал плечами водитель.

Валерия задержала свой взгляд на слишком низко расстегнутом вороте его рубашки.

— А что это так принято у тебя, Николай.

— Не понял… — он, немного смутившись, посмотрел на себя в зеркало.

— Застегни рубашку, если хочешь у меня работать, что это за вольности, — она с удовольствием заметила, как он покраснел, — я ведь женщина горячая, по этому не надо… искушать меня, своим молодым телом, — она рассмеялась и, вынув из сумочки мобильный телефон, набрала номер матери.

Николай, основательно пропотев, словно после аспирина, застегнулся на все пуговицы и, затянув галстук, завел машину. Посмотрев в зеркало заднего вида, он встретился глазами со своей хозяйкой и вскоре пожалел об этом. Он был не первый ее шофер и работал всего три месяца, но знал понаслышке, что хозяйка питает нежные чувства к своим молодым водителям, особенно если те «не слишком умничают», по ее словам. Где-то в животе у него что-то екнуло и, вцепившись в руль, он выехал со стоянки.

Валерия довольная тем, что заставила этакого здоровячка Колю, понервничать, сказала, чтобы он ехал домой. Позвонив, матери, она сказала, что скоро будет дома, и спросила как там Сережа. Анна Михайловна ответила, что он уехал в город и сказал, что будет к ужину. Отключив телефон, Валерия задумчиво смотрела на мчавшуюся дорогу, на пролетающие мимо автомобили и не могла отбросить от себя терзавшие ее мысли.

Как здесь появился Селезнев, вдруг подумала она, не случайно, наверняка. В такие совпадения, она не верила. Честно признаваясь перед собой, она была рада видеть его и была уверенна, что ни без его помощи, получила назначение на пост генерального директора фабрики. Одного Лера боялась, так этого того, что Селезнев узнает, что Сергей его сын. Только Арбенин, который приедет совсем скоро, мог ему рассказать правду. Хотя зачем ему это нужно, он может и не узнает Селезнева, так он изменился с тех лет. Она помнила, что произошло, когда Дмитрий узнал об их связи, по этому не хотела, чтобы они столкнулись здесь в Саянске, и все могло пойти не так, как она хотела. Много лет все шло спокойно, их жизнь шла своим чередом, и Сергей был уверен, что именно Арбенин его отец. Валерия могла только догадываться, какой будет реакция сына на известие, что не Дмитрий его отец и что произошло тогда в Москве, когда одним июльским вечером он внезапно вернулся домой, без предупреждения. Арбенин должен был приехать в марте, но что-то произошло в Лондоне, то о чем знал только он, и это заставило его срочно вернуться в Москву. Это был последний день февраля-1977 год, 3 февраля родился Сережа. Валерия вспоминала этот вечер со смешанными чувствами, с одной стороны, она была рада, что, наконец, все кончится, ее страхи и бесконечные месяцы ожидания. Она любила Сергея и хотела быть с ним, однако обязательства перед мужем не давали ей смелости сделать первой шаг к признанию. Что-то мешало ей обрушить на него известие, что она не хочет с ним жить и давно уже думает о разводе. Каждый раз, Лера думала, как скажет ему об этом, но всякий раз откладывала этот разговор на потом. Было поздно, уже около полуночи, когда Дмитрий открыл дверь свои ключом. Картина, представшая перед ним, была достаточно красноречивая и Валерия помнила все до последних мелочей. Его ледяной взгляд и побледневшее от гнева лицо. Он не стал ни о чем спрашивать, а просто… оставив свои вещи, вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Она хорошо запомнила стыд, и страх которые сковали ее по рукам и ногам, не давая придумать слов на не нужные оправдания. Селезнев, быстро одевшись, выскочил вслед за Арбениным, он хотел расставить все точки над «и» и как-то попытаться развеять эту неприятную ситуацию. Лера тихо плакала, жалея себя, и ни чуть не удивилась, когда вернулся Сергей с разбитым носом и заплывшим глазом.

— Ну что, поговорили? — саркастически усмехнулась она, зная заранее, что Дмитрий не будет слушать проповеди любовника своей жены.

— Поговорили, — Селезнев, мрачно посмотрев на нее, направился в ванную и вскоре вернувшись, направился к двери.

— Что он тебе сказал? — Лера не ожидала, что он уйдет и оставит ее вот так, — ты не можешь уйти!

— Извини, но ты должна сама разобраться со своим мужем, мне не хочется подставлять свое лицо его кулакам.

Как она тогда ненавидела их обоих, хотя понимала, что Арбенин был как назло прав. Селезнев же немного струсил, и она простила ему это, но только потом, не сразу. А дальше, спустя два года — эта авария и… О, ужас, как она боялась, что потеряет сына, который получил жуткую черепно-мозговую травму. Тогда Арбенин еще не знал, что Сережа не его сын и сам взялся провести сложнейшую операцию, одно запомнила она, что Дмитрий сказал:

— Если хочешь, чтобы наш сын жил, ты не должна ни кому, ничего говорить о том, что операцию провел я. Мне пришлось сделать непростительную вещь, ради этого я работал в Лондоне и ни кто не знает об этом открытии, которое спасет жизнь Сереже. Если об этом узнает хоть одна живая душа, у нашего сына не будет спокойной жизни, его просто заберут у тебя. Ты хочешь этого?

— Нет, конечно, — ответила Лера, тогда ей было все равно, каким способом Дмитрий вернет ее мальчика к жизни. Да и потом она мало думала об этом.

— Это я вез из Лондона и скрыл от нашего правительства, понимаешь, как это серьезно.

И Валерия понимала, что эта тайна будет связывать их незримой нитью. Спустя несколько месяцев, Арбенин сказал, чтобы она уезжала, но сына просил оставить, так как ему нужно будет наблюдать за его самочувствием. Тогда в запале, она сказала, что Сережа ни его сын и что ей решать, с кем будет жить мальчик.

— Я догадывался, — стараясь быть спокойным, ответил Дмитрий, — но это ничего не меняет, мне нужно знать, как он себя чувствует, пусть для этого мне потребуется ездить к вам каждую неделю…

— Я не хочу тебя видеть, — отрезала Валерия, — одно скажу, я очень тебе благодарна, прости, до операции, я не могла тебе сказать правду, что не ты его отец.

— Я все равно не отказался бы от операции, для меня Сережа всегда останется сыном, — Валерия видела, как заметно начали подрагивать его руки, ей казалось, что этот сильный человек сейчас расплачется, и ей стало, до боли жаль его. Потом она испугалась, что Дмитрий увидит эту жалость в ее глазах и, собравшись с силами, взяла его за руку.

— Дима, я очень виновата… не перебивай, пожалуйста, — она хотела ему, во что бы то ни стало сказать это, — мы уедем с Сережей к маме в Саянск, пиши, но прошу не надо приезжать, теперь у нас будет у каждого своя жизнь. Я сделала тебе больно, но пойми, если это конечно возможно, когда я встретила Сергея, мне стало… легче дышать, с тобой у меня не было этой свободы, я устала ждать тебя и видеть три раза в год по две недели. Разве у нас была семья? Можешь проклинать меня, и я не буду спорить, но сегодня мы уедем, и все будет так, как я решила…

Валерия долго переживала и кляла себя за все, с Селезневым она рассталась и решила, что переезд в Саянск, решит все ее проблемы. Так оно и вышло, со временем их жизнь наладилась и Валерия не жалела ни о чем.

Глава 4 Разорванные нити

1976 год ноябрь — декабрь

Джефферсон быстро ехал за каретой скорой помощи и когда выехал на Клеркенвелскую дорогу, заметил, что у него кончается бензин. Выругавшись, он остановил машину у ближайшей телефонной будки и набрал номер своего дома. Ему ответил дворецкий, который, спросив, где он, находится, ответил, что Роберт уже отправился к мистеру Джефферсону на выручку. Машина скорой помощи, вскоре скрылась за поворотом и выехала на Джон Стрит. По всей вероятности, подумал Ричард, Тину повезли в больницу Святого Бартоломео. Его ожидания длились не долго, вскоре подъехал Роберт, он недоуменно покачал головой, увидев хозяина.

— Что случилось, сэр?

— Бензин, я был так занят своими делами, что совершенно не думал об этом.

— Я привез топлива, — кивнул в сторону багажника Бобби, но Джефферсон остановив его, сказал, что сейчас ему нужна машина.

— Заправь мой автомобиль и поезжай домой, а я на «Роллс-ройсе» поеду дальше.

— Но, сэр, разрешите мне следовать за вами, дома все переполошились, вас так долго не было.

— Нет, Бобби, со мной все в порядке, — покачал головой Джефферсон, — лучше забери Рокки, и езжайте домой. Пусть Бетти покормит собаку, а я, надеюсь, скоро буду дома.

— Хорошо, сэр, — согласился Роберт, но на его лице было беспокойство, он не хотел, чтобы с хозяином случилось что-то плохое. Увидев это, Джефферсон улыбнулся и, похлопав шофера по плечу, улыбнулся.

— Не волнуйся, Боб, все в порядке, просто мне нужно кое-что уладить.

С этими словами, Джефферсон сел в автомобиль и, выехав на Джон Стрит, прибавил газу. Машины скорой помощи впереди не было, и Ричард повернул на Чартерхаус Стрит, а потом на Западную Смитфилд. Карета скорой помощи подъезжала к больнице Святого Бартоломео.

Джефферсон живо последовал за санитарами, которые быстро двигали каталку с Тиной. У входа в реанимацию его остановил охранник.

— Постойте, куда вы?

— Эта девушка, — Джефферсон перевел дух, — у нее ни кого нет кроме меня и… если она умрет… мне нужно поговорить с ней.

— Она без сознания, сэр, я видел, в каком состоянии ее доставили сюда.

— С кем из врачей я могу поговорить о ней?

— Минутку, — он связался по рации с кем-то и попросил Ричарда подождать немного.

Вскоре к нему подошел пожилой врач, ему было уже около семидесяти. Его голова была полностью лишена растительности, а на крючковатом носу сидели очки в тонкой золотой оправе. Представившись, он сел рядом.

— Не могу вас обрадовать, сэр…

— Ричард, — коротко представился он.

— Если она выживет, — доктор Чейз немного помолчал и добавил, — это будет нечто невероятное. Поверьте моему опыту Ричард, после такой дозы наркотического препарата мало кто мог бы выжить. Подождите здесь, я вам сообщу о результатах, а сейчас, мне пора.

Доктор Чейз направился в реанимационное отделение, а Джефферсон устремился к телефону, он хотел сообщить дворецкому, что он и остальная прислуга может отдыхать, потому, что неизвестно, когда он будет дома, наверняка под утро.

Прошло несколько часов, пока, наконец, доктор Чейз не сообщил, что не все потеряно и у Тины есть маленький шанс.

— Сейчас она спит, идите домой, Ричард, пока ничего не изменится, во всяком случае, до завтрашнего утра, — он посмотрел на часы и, покачав головой, добавил, что ему то же пора.

— А кто с ней останется до вашего возвращения, доктор? — обеспокоено спросил Джефферсон, он боялся, что человек, который хотел убить ее, может появиться здесь и закончить начатое дело.

— Дежурный врач, который в случае чего вызовет меня, я живу совсем близко от больницы на Сноу Хилл, по этому не волнуйтесь… хотя ваши волнения не напрасны. Я понимаю, мисс Грей хотели убить, это я понял, не в первый раз сталкиваюсь с подобным. У нее на руках синяки, ей силой ввели этот наркотик. Завтра я получу образцы анализов, чтобы точно знать, что это за вещество. А пока, думаю нам пора по домам, — грустно улыбаясь, доктор Чейз протянул руку Джефферсону и, попрощавшись, направился вперед по коридору.

Ричард чувствовал неимоверную усталость, все так внезапно свалилось на него за один день. Смерть Дейла, потеря вещества, нападение на Тину. Закрыв глаза, он откинулся на спинку кресла и незаметно для себя задремал.

Его разбудили взволнованные голоса, открыв глаза, он увидел свет в реанимационном отделении и, поднявшись, направился туда. Дежурный врач и медсестры суетились возле Тины, она что-то говорила им, но они, казалось, совсем не слушают ее.

— Я должна сказать ему, я боюсь, что не успею, пожалуйста… — просила она врача. Ричард, не долго думая, вошел и, кашлянув, направился к ней.

— Что вы тут делаете, вам сюда нельзя! — возмутился дежурный врач.

— Мне разрешил, доктор Чейз, — невозмутимо соврал Джефферсон, приближаясь к постели Тины. Она была смертельно бледной и ее глаза были такими же стеклянными, как в тот момент, когда он увидел ее распластанную на дороге.

— Мистер Джефферсон, подойдите… — тихо пробормотала она.

— Но… ей нельзя говорить, — попытался остановить Ричарда молодой врач, — я вызову охрану и… позвоню доктору Чейзу.

— Две минуты, прошу вас, — Ричард не хотел скандалить.

— Прошу вас… — обратилась к нему Тина, — нам нужно поговорить, иначе потом я не смогу…

— Хорошо, — врач вытер вспотевшее лицо носовым платком, — но только две минуты или я вызову охрану, потому что мне все это не нравится.

— Наконец-то мы сможем поговорить, — слабо улыбнулась девушка.

— Кто напал на вас? — спросил Джефферсон.

— Они не называли своих имен, — горько усмехнулась она, — но я поняла, откуда они, да и вам они, наверняка хорошо известны. Это люди из Ми-6, они сделали мне укол, и я не чего не соображая, начала им все выкладывать, потом, они укололи меня еще раз и выбросили из машины. Я плохо помню, о чем говорила им, и… боюсь, вам будут угрожать, как Дейлу…

— А что, Дейлу угрожали? — удивленно спросил Джефферсон, глядя на мертвенно бледную Тину.

— Да, я не раз была свидетельницей его разговоров по телефону, да он и сам мне рассказывал. У нас, — немного смутившись, она опустила глаза, — были близкие отношения, и Дейл о многом рассказывал мне, я думаю, даже о том, что я не должна была знать. У нас мало времени… он сказал, что если с ним что-нибудь случится, он спрячет вещество в ошейнике Рокки… — она медленно опустилась на подушку, — … извините, голова кружится…

— Может врача позвать?

— Нет… немного полегчало… Так вот, он сказал, что если что, я ни кому не должна говорить о месте, где вы нашли вещество, это на тот случай если пропадет ошейник и дневник.

— Так оно и случилось, — мрачно прервал ее Джефферсон, — и я догадываюсь, кто мог забрать ошейник и возможно дневник…

— Знаете, о чем я тут подумала, — на лбу Тины залегла тоненькая морщинка, — я знала, что ошейник с веществом Дейл оставил у своей тетушки в Хиклиброу. Что, если эти люди наведаются к ней, я боюсь за нее… вы должны…

— Тихо, — Джефферсон приложил палец к губам, ему послышалась какая-то возня за дверью. — Я посмотрю, что там.

— Будьте осторожны…

Ричард подошел к двери и только хотел выйти, как ее с силой распахнули, как будто точно зная, что за ней кто-то будет. Получив мощный удар по лицу, Джефферсон покачнулся и рухнул на пол, теряя сознание. Его сознание погрузилось во тьму, и он не видел, что происходило в комнате. Ричард ни чем уже не мог помочь несчастной домработнице, на долю которой выпало знать больше, чем нужно для ее милой хорошенькой головки.

Очнувшись, он понял, что лежит на кровати, голова раскалывалась.

— Он пришел в себя, доктор, — сообщил приятный женский голос. Сквозь туманную пелену, Ричард разглядел склонившегося над ним доктора Чейза.

— Ну что, как вы, Ричард?

— Не знаю, — скорее простонал, чем пробормотал Джефферсон, — что случилось, я ничего не помню.

— Вас нашли около входа в больницу, наверное, на вас напали хулиганы. У вас не было бумажника, и… вас сильно избили, какой кошмар, столько всего за один день.

— А… Тина? — спросил Ричард, боясь услышать что-нибудь страшное.

— Да… она, к сожалению той же ночью… покинула нас. Я говорил, что будет чудо, если она выживет, — доктор Чейз протер запотевшие очки, — а у вас будет все нормально, хорошо, что вас обнаружила медсестра, а то не знаю, чем бы все кончилось. Мы сообщили в полицию, а комиссар узнал вас и сказал, что сообщит домой.

* * * *

Покормив рыбок, Огаста Кинсли повернулась к Бёрку. Это была маленькая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, лет сорока. Тонкие, плотно сжатые губы говорили о твердом характере, не терпящем компромиссов. В ярко голубых глазах была холодная сталь воли, о которой так же говорил острый выпирающий подбородок. Иногда казалось, что Огаста Кинсли не умеет искренне улыбаться и быть обыкновенной женщиной. Она была шефом Ми-6 и привыкла быть такой, по словам ее подчиненных, железной леди.

— Ну, агент Бёрк? Что вы мне хотите сообщить? Я очень не довольна вашей работой, как все это грубо и не профессионально.

— Да, мэм, немного перегнули палку, — Бёрк переминаясь с ноги на ногу, смотрел на свои начищенные до блеска ботинки.

— Кругом трупы и покалеченные, словно это работают не профессионалы Ми-6, а мясники на скотобойне. Что с Джефферсоном?

— Ему уже лучше, врачи говорят, через месяц другой он уже будет в норме, его перевели в нашу больницу, где его наблюдают наши врачи.

— Зачем нужно было так его калечить?

— Чтобы он не увидел, как мои люди избавились от свидетеля, который мог многое ему рассказать, а теперь, Джефферсон ничего не помнит, что случилось в больнице Святого Бартоломео.

Кинсли покачала головой и, сев в кресло, налила себе воды.

— Что сделано, то сделано, хоть мне и не нравятся ваши методы, агент Бёрк, они действуют. Если загадочного вещества нет у миссис Вайс, то я знаю у кого оно, — Огаста хищно улыбнулась и от этой ледяной улыбки по спине Томаса пробежали мурашки. — Что там с Сэмюелем Донованом, что нового вы мне можете доложить?

— Этот человек — гражданин Советского Союза, Арбенин Дмитрий Николаевич, был завербован агентом Ми-6, Линдоном Ройсом в марте 1974 года. Арбенин согласился работать на наше правительство и успешно трудился в лаборатории вместе с Дейлом Мелвилом. Он…

— Подождите, Бёрк, — прервала его Огаста, — у меня к вам вопрос, как к специалисту, знавшему Мелвила и этого Арбенина — Сэма Донована или как там его еще. Мог ли Арбенин создать подобную микросхему, как Мелвил?

— Микросхему не знаю, а вот провести успешную имплантацию ее, мог, он как раз работал в этой области. Линдон его завербовал как прекрасного нейрохирурга, именно для этой цели. У нас еще не было такого хирурга, который так успешно проводил операции на мозге. Арбенин же, нескольким испытуемым внедрил чип Мелвила, но без этого вещества, они будут работать до того времени, пока не начнутся возрастные изменения, по этому простой чип рассчитан не более, чем на пять, максимум десять лет. Так сказал Джефферсону Мелвил, и этот разговор зафиксировал один из моих сотрудников. Дейл хотел скрыть от правительства некое вещество, как они его называют. Происхождение его неизвестно и только Джефферсон мог нам все рассказать, но он… я сомневаюсь, что он будет с нами сотрудничать. Он может закончить проект «Медуза», но нужен ли нам такой киборг, если через некоторое время, его мозги просто поджарятся и взорвутся.

— Нужен, — спокойно кивнула Кинсли, — почему работа процессора Мелвила не долговечна, вам известно?

— Только из того разговора, но это лишь предположения о несостоятельности чипа. Нужно проводить еще более глубокие исследования. По моим данным, в США идет разработка подобных микросхем и изучается их взаимодействие с мозгом человека или с его отдельными частями тела. У меня есть подозрения, что Арбенин многое мог бы нам поведать…

— Так найдите его, где ваши хваленые ищейки, агент Бёрк? — Огаста напряженно скрестила руки на груди. — Он был у миссис Вайс, где, по всей видимости, Мелвил спрятал вещество, нам стало известно, что оно было в собачьем ошейнике.

— Да, мэм, мы навестили эту леди, не обошлось без небольшого эксцесса…

— Ну, Бёрк, это ваш стиль, — холодно прервала его Огаста. — Вы допустили много ошибок, и я отстраняю вас от работы с этим делом. Арбениным займутся другие агенты, более профессиональные. Вас же мы хотим отправить в Соединенные штаты, там есть одно дело, как раз для вашего стиля работы, — она, криво усмехнувшись, подошла к столу. — Вам все объяснит мистер Макмиллан.

Бёрка раздирали противоречия, он был страшно недоволен, но пытался не подавать вида. Эта стерва Огаста хочет моими руками делать всю грязную работу, а потом сливки собирают ее послушные, безропотные мальчики.

Огаста, словно читая мысли Бёрка, подошла к нему и, положив свою маленькую, но твердую ладонь ему на плечо, сказала:

— Я предупреждала вас, Томас, многим людям из правительства стали не нравиться наши методы, хотя это были ваши Ноу-хау, — сделав акцент на слове ваши, она посмотрела в глаза Бёрку и, развернувшись, направилась к своему столу. — Да, и смените одеколон, при вашей работе, от вас должен исходить немного другой запах, не такой резкий.

Томас, принюхавшись, не понял ее намека, но его размышления прервал вошедший Трей Макмиллан, помощник Огасты Кинсли и ее правая рука. Протянув руку Бёрку, он понял, что тот почти разжалован в рядовые.

— Мистер Макмиллан, побеседуйте с агентом Бёрком, он тот человек, что нам нужен для работы в Соединенных штатах.

* * * *

Арбенин не находил себе места, доехав до Невингтонского сада, он повернул на Рокингхем стрит к дому Филиппа Торнбери. Торнбери был его связным, много лет работавшим на Советскую разведку. Оставив машину в трехстах метрах, Дмитрий быстрым шагом направился к дому Фила. Он старался вести себя не принужденно, однако не мог не удержаться, чтобы не оглянуться. Переведя дух, он вошел в незапертую калитку и с главной улицы попал в проулок. Оттуда Арбенин подошел к черному входу и, открыв дверь своим ключом, вошел внутрь. Только здесь он почувствовал себя в безопасности.

— Дима, что происходит? — с порога спросил его Торнбери, ты не выходил на связь уже несколько дней.

— Ты газеты читаешь, Филипп? — Дмитрий, нервно закурив, вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо номер газеты «Таймс».

— А, — протянул Торнбери, — если ты о смерти Мелвила, то я знаю об этом. Да, на Джефферсона тоже напали в тот же вечер и, жестоко избив, бросили около больницы Святого Бартоломео.

В глазах Арбенина застыл немой вопрос, потом, немного успокоившись, он налил себе чая и сказал:

— Знаешь, я был там, когда убивали Мелвила.

— Что?! — Филипп выронил из рук ручку с блокнотом, — в Центре знают об этом?

— Я только смог оторваться от слежки, Фил, не мог же я тебя подставить, они вились за мной как стая гончих, я прокололся, не знаю где, но…

— Это все потом, объясни мне, что произошло в библиотеке на Монтагью Плас, как ты там оказался?!

— Я хотел… именно в тот день забрать документы Мелвила, он пригласил меня посмотреть на одно его изобретение, я сделал все возможное, чтобы войти в его доверие и всегда восхищался его идеями. Талантливому человеку всегда льстит повышенное внимание и порой, он не замечал, как я был навязчив. Я сыграл на его тщеславии и самолюбии и готовил почву много месяцев, прежде чем Дейл начал делиться со мной. Когда я пришел к нему, мы долго беседовали, потом погас свет, и Мелвил начал возмущаться, что это уже не первый раз. Потом он решил подняться наверх, чтобы выяснить, что со светом, но в лаборатории, как оказалось позже, кто-то был, будто он знал, что Мелвил выйдет из комнаты, оставив его наедине с его бумагами. Я хотел пойти с Дейлом, но в последний момент вернулся, прошло не больше минуты. В лаборатории была женщина, которая, положив записи Мелвила в чемоданчик, направилась к выходу. Увидев меня, она побледнела, не ожидая, видимо такого поворота. Мы поняли друг друга без слов, но она была настроена решительно, когда я попытался задержать ее. Когда загорелся свет и вернулся Мелвил, началась полная неразбериха. Я понял, что нужно действовать решительно. Она была сильной, слишком сильной для женщины и в какой-то момент, отбросив Мелвила назад, она повалила меня на пол. Мы боролись, самое ужасное, что я не слышал больше Мелвила. Очнулся я, когда ее уже не было, она видимо чем-то оглушила меня и скрылась. Однако я тоже сумел кое-что добыть, — грустно улыбнулся Арбенин. — Самое ужасное, что Дейл был мертв. Она толкнула его и… это так нелепо, он ударился головой об угол металлического стола… Я услышал шаги охранника, и мне пришлось спрятаться. Позже я вылез из своего укрытия и уничтожил все следы моего пребывания в лаборатории. С трудом, чтобы меня ни кто не заметил, я выбрался из библиотеки, какое-то чудо спасло меня от полиции. Вот… а потом меня навестил агент Линдон Ройс и начал задавать странные вопросы о моих взаимоотношениях с Мелвилом. Около моего дома появилась машина с его людьми, каждую минуту я начал кожей чувствовать слежку, куда бы я не пошел, агенты Ми-6 следовали за мной. Сегодня мне удалось оторваться, мне пришлось угнать машину, чтобы беспрепятственно доехать к тебе. Я бросил ее на повороте на Рокингхем стрит и сразу отправился сюда.

— Надеюсь, тебя ни кто не видел? — озабочено спросил Торнбери.

— Я никого не заметил…

— Хорошо, я проверю и если все нормально… сообщу Чарыге, сегодня вечером я как раз выхожу с ним на связь. Ты что-нибудь добыл для него, есть информация или только проколы с неудачами?

— Есть одно, что его заинтересует, сообщи, что нам удастся сделать подобное, что когда-то изобрел Мелвил, у меня есть информация о чипе.

Торнбери вопросительно приподнял брови, на что Арбенин покачал головой.

— Это я могу сказать только Чарыге.

— Хорошо, — после не долгой паузы ответил Филипп. — Тебе нужно будет сделать новые документы и… сам знаешь, все может пойти не так, как мы планируем. Сиди здесь, мне нужно уйти, узнать кое-что.

Арбенин полностью доверял Филу, но сейчас в нем начала расти тревога. Дмитрий чувствовал, что все кончится для него очень плохо. Возникла непонятно откуда взявшаяся головная боль, которая преследовала его с того дня, когда все произошло в лаборатории библиотеки. Как врач нейрохирург, он знал, что это от его чрезмерного волнения и опасений быть пойманным, столько всего произошло за эти дни, что и у подготовленного человека начнут сдавать нервы. Арбенин старался успокоиться, но был не уверен, что все пройдет гладко, одно его беспокоило, как отреагирует Чарыга на его рапорт о происшедшем. Пока Дмитрий ждал Фила, он выпил пять чашек кофе и выкурил полпачки сигарет, через полтора часа вернулся Торнбери, и лицо его было спокойным, если не сказать больше — довольным. Он сообщил, что все нормально, во всяком случае, Арбенину удастся беспрепятственно выбраться из страны, одно его беспокоило, что скажет Алексей Викторович.

— Я, надеюсь, все обойдется, Чарыга не захочет терять такого ценного агента, не волнуйся, Дима, здесь ты в безопасности и можешь доверять мне, — Торнбери дружески похлопал его по плечу, но Арбенин чувствовал себя загнанным зверем и не верил ни кому, даже своим чувствам.

1977 год январь

Было раннее морозное утро. Джефферсон прогуливался по набережной Блек Девона. Там, где река впадала в Северное море, она была совершенно замерзшей, да и само море у берега покрылось коркой льда. Сине-зеленые волны вздымались в открытом море там, где стояли рыболовецкие траулеры, и Ричард, глядя на свинцовое небо, чувствовал себя таким разбитым.

Городок Лейз, находился рядом с Эдинбургом, куда привезли его на отдых. Здесь был просоленный морской воздух и запах рыбы в порту. Корабли, пришвартованные к обледеневшему причалу, дремали, тесно прижавшись, друг к другу, в немом ожидании. Начался снег, который падал крупными хлопьями на пальто Ричарда, словно хотел укрыть его своим снежным одеялом. Головные боли все реже беспокоили его, он почти пришел в себя после того, что случилось в больнице Святого Бартоломео. Теперь в Лейзе, он готовился отправиться на остров Справедливости — Fair Isle, находившийся между берегами Шотландии и Норвегии. Там находилась сверхсекретная лаборатория Правительственной организации, где шла работа над созданием киборгов.

Джефферсон хорошо помнил, что сказала ему Тина и все, что произошло в больнице. Он сделал вид, что у него обширная амнезия, чтобы его оставили в покое и дали возможность продолжить дело Мелвила. Джефферсон знал, что без вещества чип не сможет работать более пяти — десяти лет. Знали об этом и в Ми-6, по этому, он со спокойной душой приступил к завершению проекта «Медуза». Ричард не стал говорить, что вещество можно отыскать и с помощью его, создать непобедимую армию киборгов, не знающих усталости, легко переносящих трудности, с невероятной силой и энергетикой. Он знал одно, что тому, кто держит сейчас в руках дневник известно все.

Вернувшись, домой, который теперь был так далек от его родового гнезда в Лондоне, он сел возле окна и долго смотрел на снег, который падал и падал, словно госпожа Метелица взбивала свою снежную перину. Мокрый нос, уткнувшийся в его руку, вернул Ричарда в реальность. Рокки ласково потерся об его ноги и поудобнее устроившись, лег возле них.

— Эх, Рокки — Рокки, — хозяин потрепал собаку за ухом, — остались мы с тобой совсем одни. Где ворчливый Маэлз, и Бетти, угощавшая тебя вкусной косточкой. Теперь нужно стать более самостоятельными, — он, улыбнувшись, склонился над собакой, которая для него стала вторым Мелвилом. Он вспомнил, как подшучивал над Дейлом, когда тот разговаривал с Рокки, сейчас он понимал его, ведь собака была для него настоящим другом. Теперь ему предстояло работать с Ретом, и Джефферсон был рад, что в этой проклятой лаборатории он не один.

* * * *

Было холодно, казалось, вот-вот выпадет снег. Моника Слейт медленно подошла к мрачному от недавнего проливного дождя пятиугольному зданию. Во внутреннем дворе был разбит парк с пешеходными дорожками, которые тянулись по все еще зеленому безупречному газону, где голый кустарник соседствовал с вечнозелеными насаждениями. Вынув зеркальце, она посмотрела на свое отражение, и, поправив прическу, убрала его в сумку, решительно двинувшись к входу. Монике никогда раньше не приходилось бывать в цитадели Американского военного ведомства, она подошла к офицеру, который сидел за столом у входа в левое крыло и внимательно расспрашивал мужчину в штатском. Улыбнувшись, она протянул свой пропуск, и спросила, как ей пройти в кабинет 3-Е 880. Офицер, оглядев ее, повернулся к компьютеру и проверил в базе данной, кому назначено на это время встреча с Джоном Сиквелом. Объяснив ей, куда нужно двигаться дальше, офицер возвратил ей пропуск и занялся предыдущим посетителем. Моника заметила, что коридоры-лабиринты, окрашены в разные цвета и имеют буквенный индекс в зависимости от назначения служб. Кругом сновали сотрудники в военном и штатском, и она, наконец, почувствовала, что находится в Пентагоне. Порой, она ловила на себе цепкий взгляд офицеров и солдат охраны. Моника знала, что они могут в любой момент подойти к ней и потребовать все имеющиеся документы, невзирая на ее звание и должность, так же она помнила, что одновременно за всем происходящим наблюдают множество скрытых камер и все посетители фиксируются на пленку.

Миновав все препоны пропускного режима, Моника попала в большой зал, где в конце его начинался длинный коридор. Там, за индивидуальным пультом связи и телефонами с переключающими устройствами, сидело два офицера охраны.

— Ваши документы и пропуск, — потребовал один из охранников, внимательно посмотрев на девушку и когда, она протянула ему документы, он передал ее бумаги своему напарнику. Потом он связался с мистером Сиквелом и, вернув ей, документы и пропуск, сказал, что она может следовать в кабинет 3-Е 880.

Джон Сиквел сидел в мягком кожаном кресле, на красивом дубовом столе было множество бумаг и папок. Маленький американский флажок гордо торчал над кипами документов, отчетов и прочего. Это был высокий сухопарый мужчина с крупным носом и тяжелой челюстью, его черные с проседью волосы были зачесаны назад, казалось, так он хотел скрыть обосновавшуюся на темени лысину. Поправив очки, Сиквел улыбнулся и поприветствовал Монику.

— Это такая честь, господин министр, — обезоруживающе улыбнулась она. Это была высокая длинноногая блондинка, с красивым, даже слишком для спецагента ЦРУ, безупречным лицом.

— Я рад с вами познакомится мисс Слейт, — он нежно сжал ее не по-женски твердую руку. — Рональд Сэнтер мне много рассказывал о вас, Моника. Присаживайтесь. Ну, как продвигается наша общая работа?

— Прекрасно, господин министр. Процессор Мелвила работает и скоро у нас будет много солдат, которые не будут обливаться холодным потом, не будут уставать, принимать наркотики и бояться смерти, — она, холодно улыбнувшись, открыла свой портфель. Вот, мистер Сэнтер просил меня передать вам лично в руки, результаты эксперимента. Начата работа над проектом «Саламандра». Кое-что нужно еще изучить нашим микробиологам. Это неизвестная субстанция, которую я обнаружила в лаборатории Мелвила, с помощью ее он сохранял стабильность чипов. Нам нужно выяснить насколько это вещество постоянно, и каково оно в действии.

— Вы хорошо поработали, мисс Слейт, я всегда говорил полковнику Сэнтеру, что выпускники Вест-Пойнта, настоящие профессионалы.

— В Англии продолжаются разработки и проект «Медуза» вопреки всему, похоже, будет завершен.

— Это не самое неприятное. Великобритания всегда была нашим союзником, и я думаю, мы сможем договориться.

— Я согласна с вами, мистер Сиквел, но есть одно маленькое недоразумение. Вещество и технологии Мелвила попали в руки Советских спецслужб. Боюсь, они пойдут тем же путем.

Джон Сиквел, покачав головой, подошел к окну.

— Опять пошел дождь, когда же начнется весна, — повернувшись к Монике, он изучающее посмотрел на нее и был немного озадачен ее прямым волевым взглядом. Казалось, ее ни что не могло напугать. — Меня всегда интересовал один вопрос, каково вам женщинам, служить своей стране?

— Так же как и вам, мужчинам, — сухо ответила она, — хотя женщины более предприимчивы, по своему опыту скажу, мы более выносливы и живучи, если так можно выразиться.

Сиквел весело улыбнувшись, повернулся опять к окну и, приложив руку на запотевшее окно, добавил:

— Так вы думаете женщина лучший солдат, чем мужчина?

— Если бы мы были физически сильнее вас, то, несомненно, да.

Сиквел решил подумать над ее словами и, сообщив, что у них назначена встреча с президентом, распорядился ей следовать за ним.

Спустя несколько минут, они ехали в черном лимузине Сиквела, направляясь на Пенсильвания-авеню. Медленно проезжая мимо Арлингтонского кладбища, Моника с болью посмотрела на его вырисовывающиеся, на много миль вглубь, надгробья. У нее были личные причины, поскорее закончить эту войну. Она хотела, чтобы проклятые въетконговцы, по ее словам, ответили за смерть ее брата. Но война окончена, а брат ушел навсегда.

— У вас погиб брат? — участливо уточнил Сиквел, — если не ошибаюсь, Джонатан Слейт.

— Да, — дрогнувшим голосом ответила Моника. — Он был в плену, где… его жестоко… мне рассказывали, что он умер страшной смертью, а ведь Джонатан был совсем молодым, ему только исполнился двадцать один год. Когда гроб с его телом доставили в Кливленд, мы даже не смогли увидеть его, так было, по словам сопровождающего, обезображено его лицо, — министр видел, какое она делал усилие, чтобы не расплакаться. — Именно его бессмысленная, нелепая смерть стала последней каплей, для принятия единственно верного решения.

— Вы все сделали правильно, страна помнит своих героев и вы должны гордиться своим братом. Сейчас в Белом доме с вами будет говорить президент, я уверен, что Джонатан был бы счастлив, зная, что его сестра сделала для Америки.

1977 год февраль

После короткого разговора с Чарыгой, Арбенин немного успокоился. Он понимал, что в Москве его по головке не погладят, за то, что он не смог противостоять убийце Мелвила, однако дневник и вещество теперь у него. Хотя, о последнем, Дмитрий не сообщил Чарыге, что-то не давало ему сказать об этом, может то, что вещество обладает неизвестной, почти волшебной силой. Позже он облегченно вздыхал, радуясь, что вещество осталось при нем, и будет средством спасения, а не убийства.

Торнбери все сделал для того, чтобы Арбенин спокойно вылетел из Лондона и ни кто не смог его узнать. Для этого, он пригласил своего гримера и буквально, через полчаса, Арбенин сам не смог себя узнать. Перед ним был мужчина весьма преклонных лет, морщины избороздили обвисшую кожу на щеках, над верхней губой красовалась круглая бородавка, а в завершении, это было самым трудным, с помощью цветных линз карие глаза Дмитрия приобрели желто-зеленый цвет. Потом мастер принялся за татуировку на предплечье, которая могла раскрыть глаза знающим Сэма Донована, искусно загримировав ее, он сообщил, что в течение недели, этот грим не смоется даже растворителем.

— Вот твои новые документы, ты теперь, — Фил посмотрел на фотографию в паспорте, — Закори Уинстоун. Хм, похож, — он посмотрел на Арбенина, — родная мать не догадается.

— Когда самолет? — спросил Дмитрий.

— Завтра утром, — ответил Филипп, — что, может немного виски?

— Извини, но мне это виски уже вот где, — Арбенин постучал ребром ладони по своей шее, — разве только немного коньяку. Завтра, поздним вечером, буду в Москве, даже не верится.

— То-то жена обрадуется…

— Да, — расплылся в довольной улыбке Дмитрий, — совсем забыл, у меня же сын родился!

— И как ты все успеваешь? — подозрительно улыбнулся Торнбери, на что Арбенин заверил его, что прошлой весной почти целый месяц пробыл дома.

— А почему я этого не помню?

— А зачем тебе это, у тебя что, своих проблем мало, помнить, кто и когда приезжает и уезжает, — улыбнулся Арбенин. Торнбери, покачав головой, отвернулся.

— Я ни как не могу привыкнуть к твоему новому лицу. Голос твой, а как посмотрю на тебя, оторопь берет, древний старикашка. Ни дать не взять этот мистер Уинстоун, — Фил ткнул пальцем в фотографию паспорта.

— А ни кто не заметит, что это грим? — озабочено, спросил Арбенин, — ведь они должны сейчас прочесывать все аэропорты, и могут догадываться, что я приму меры для свободного вылета из страны.

— Мы знаем, по этому и пригласили настоящего мастера, — гример, улыбнувшись, кивнул, посмотрев своими выцветшими глазами на Торнбери. — Он ничего не слышит и в этом вся прелесть, но мистер Гудиллоу прекрасно читает по губам.

— О-о, этому нужно долго учиться, — протянул Арбенин, — у меня не сразу получалось, когда я попал к Чарыге.

— Но если ты попал к Алексею Викторовичу, ты должен был пройти курс в два раза быстрее, — я хорошо знаю его, мы учились вместе в Москве, где и познакомились.

— Ты учился в Москве? — удивился Арбенин.

— В университете дружбы народов Патриса Лумумбы, — улыбнулся в ответ Филипп и продолжил свой рассказ о том, как он, после не удачных попыток попасть в университеты Великобритании, чудом сумел оказаться в Москве, где сумел поступить в университет и с благоговением вспоминал теперь свои студенческие годы. — Ну вот, с гримом покончено, теперь можно немного развеяться и пропустить пару стаканчиков в пабе дядюшки Рельса. Отметим рождение сына, да, кстати, как назвала его жена?

— Сергей.

— Хорошее имя.

Арбенин попытался возразить, что это опасно, на что Фил покачал головой.

— Ищут тебя, а не древнего старика в старомодном стариковском пальто и шляпе тридцатых годов.

— А если у них собаки, собаку гримом не проведешь.

— Где, в пабе Рельса? Не смеши меня, Дима, это уж слишком.

Усмехнувшись, Арбенин, поднялся навстречу Торнбери и, взяв из его рук потертый плащ грязно бежевого цвета, набросил его на себя.

Тогда он и думать не мог, что дома, в Москве, его ни кто, ни ждет, и что кроме работы у него ничего не останется, а пришедшая любовь, принесет ему в последствии, много боли.

В пабе они выпили пива, заказали себе превосходный ужин, но все время, Арбенин был на чеку. Он старался не выпускать из виду дверь, в которую то и дело заходили и выходили посетители. Ничего подозрительного, на какое-то мгновение он немного успокоился. Просидели они до позднего вечера, и когда пришло, время уходить, в паб зашел мужчина с собакой. Это был человек похожий на полицейского, Арбенин сам не понимал, почему ему это показалось. Что-то чувствовалось в его профессиональном взгляде. Собака — немецкая овчарка, шла с ним рядом. Незнакомец, подойдя к стойке бара, бросил взгляд на подвыпившего Торнбери, который, икнув, отправил в рот кусок сосиски.

— Не нравится мне этот тип, — процедил сквозь зубы Арбенин, — что я тебе говорил, кто знает, зачем он здесь, да еще с собакой.

— А что, человек не может прийти в паб с собакой? — спросил Фил и ворчливо добавив, — ладно-ладно, — начал вымазывать куском хлеба мясной соус из тарелки. Поднявшись и расплатившись, они направились к выходу, когда собака резко метнувшись к Торнбери, попыталась хапнуть его за край пальто.

— Ну-ну, попридержи пса! — рявкнул Филипп. Собака огласила паб злобным лаем. Дядюшка Рельс крикнул из-за стойки, чтобы незнакомец надел на свою зверюгу намордник, и не пугал его клиентов, если хочет провести здесь время.

— И вообще, — добавил хозяин паба, — я скоро буду закрываться, по этому, урезонь пса и заказывай по быстрее…

Арбенин чувствовал, как сердце начинает, бешено колотиться, предчувствуя недоброе. Настороженно проводив его взглядом, собака посмотрела на хозяина и недовольно зарычав, легла, опустив морду на большие передние лапы. Пронесло, подумал про себя Дмитрий, и, выйдя из паба, направился вслед за Филом.

— Садись за руль, а то я немного перебрал, — попросил Торнбери, усаживаясь на заднее сидение, — ты как, все нормально?

— Почти, если не считать, эту невоспитанную псину. Признаюсь честно, она меня здорово напугала.

Повернув к себе на Рокингхем стрит, Арбенин немного занервничал, за ними неустанно двигался автомобиль, который шел, не отрываясь от самого паба.

— Послушай, Филипп, мое чутье меня не обмануло, этот с собакой нами явно заинтересовался, за нами движется машина, и боюсь, дело кончится…

— Спокойно, мистер Уинстоун, — усмехнулся Торнбери, вытаскивая из кобуры пистолет с глушителем, — все будет тихо.

Арбенин удивился, видя разительную перемену, произошедшую с его связным. Весь хмель куда-то улетучился, теперь он узнавал расчетливого Торнбери с холодным и ясным рассудком. Не доезжая до дома Филиппа, он попросил Дмитрия остановить автомобиль. Преследующая машина то же остановилась в нескольких десятках метров, а потом, резко рванувшись, понеслась вперед. Арбенин успел заметить, как из окон высунулись двое с оружием, которое не обещало ничего хорошего. Быстро опустив стекло, Торнбери опередив их, выстрелил, и с первого раза ликвидировал одного из противников. Второй открыл огонь и на разведчиков посыпались осколки разбитого под пулями стекла. Торнбери вскрикнул и, выругавшись, выстрелил еще раз. Дмитрий выстрелил навскидку и нажал на педаль газа. Было поздно, машина незнакомых противников, врезалась в их водительскую дверь, отбросив автомобиль к обочине. Распахнув дверь, Торнбери выскользнул на дорогу, Арбенин, отстреливаясь, выскочил следом. Внезапно выстрелы стихли, и Филипп упал, цепляясь за ветки кустарника на траву.

— Фил! — Арбенин подбежал к упавшему товарищу и, приподняв его, увидел, что у него вся грудь в крови, — что… как ты, Фил?!

— Надо уходить, — прохрипел Торнбери, — пока ни кто… кхр — ха, — он сплюнул на асфальт.

Быстро оглядевшись, Дмитрий увидел, как в ближайших домах, в окнах начал загораться свет, а где-то совсем недалеко послышался вой полицейской сирены. Приподняв товарища, он помог ему встать на ноги и кое-как ковыляя, они проскользнули в знакомый проулок. Добравшись до дома, Арбенин открыл замок и, втащив обессилившего Торнбери, захлопнул за собой дверь.

Стало тихо и Дмитрий, скинув плащ, посмотрел в окно, не включая свет. Отсюда было хорошо видно место перестрелки, и он видел, как подъехавшие машины полиции, словно пчелиный рой облепили место происшествия.

— Дима, там на моих ключах… был брелочек, кха… — прохрипел Филипп, казалось, ему становилось хуже. — Посвети… в верхнем ящике стола… да, там… есть точно такой же брелок…

— Вот этот? — спросил Арбенин, вынув брелочек, похожий на веселого колобка, вместо глаз которого были две кнопки, красная и зеленая. — Что это Филипп?

— Вопросы потом… кхе… кха… нажми на зеленую, направь в сторону моей машины.

Не успел Арбенин произвести требуемую манипуляцию, как на повороте на Рокингхем стрит прогремел взрыв.

— Черт побери, Фил, там же были… люди!

— Так надо, дружище, так надо, теперь… набери номер… 200-50-07… сообщи наш адрес и скажи, ситуация выходит из-под контроля, и… жди дальнейших указаний.

— Как ты, я не заметил, куда тебя ранили, Фил, что я могу для тебя сделать?

— Позвони, — спокойно, заметно скрывая нетерпение, произнес Торнбери, — если ты хочешь, чтобы… — он снова закашлялся и Дмитрий, не долго думая, набрал известный номер.

Через несколько минут, в дверь постучали.

— Пароль — Самая темная эпоха — сегодняшняя, — тихо сказал Торнбери.

Подойдя к двери, Дмитрий открыл ее после того, как убедился, что пароль верен. В комнату вошли двое неизвестных, ничего не говоря, они направились в комнату, отодвинув Арбенина. Склонившись над Торнбери, один из них покачал головой и, подняв его, они направились к выходу.

— Куда вы? — Арбенин не понимал что происходит. И не знал, что ему теперь делать.

— Завтра у вас самолет в Москву, не опаздывайте, за вами заедут, — сказал один из незнакомцев, — о Торнбери мы позаботимся.

Больше не сказав ни слова, они вынесли бесчувственного Филиппа, оставив Арбенина наедине со своими мрачными мыслями о случившимся и завтрашнем отлете в Москву. Он вспомнил слова Савченко, когда первый раз появился в Управлении на Лубянке о том, как погиб их специалист. Он вез секретные документы и самолет, в котором он летел, разбился.

Надеюсь, меня не постигнет его участь, вздохнул Дмитрий. В комнате по прежнему было темно, и он все еще опасался включать свет. Посмотрев в окно, в сторону пылающего автомобиля, окруженного пожарными машинами, Арбенин понял, что не заснет этой ночью. Страх, что вся операция висит на волоске, не давал ему расслабиться. Это он мог позволить себе только когда вернется в Москву. Полицейские разъехались и разошлись зеваки, на улице стало тихо. Арбенин лег на кровать и долго смотрел в потолок. Сон не шел, да он и не пытался заснуть, ночь тянулась бесконечно долго, а под утро, Арбенин чувствовал себя сильно усталым, и понял, что ему не придется играть немощного старика, в образе которого он находился. Как только стало светать, он медленно поднялся с постели и, направившись на кухню, включил кофеварку. Выпив кофе и позавтракав вареным яйцом и тостом с сыром, он посмотрел на часы. Было пора, и только он подумал об этом, как в двери повернулся ключ и в комнате появились вечерние гости.

— Доброе утро. Проверьте, все необходимое при вас? Нам пора, — кивком они попросили следовать его за ними.

— Да, — Дмитрий, осмотрев комнату, только сейчас увидел, что на диване, где лежал Торнбери, еще не высохло большое кровавое пятно. Взяв сумку с вещами, он проверил на месте ли дневник Мелвила. Вещество он положил в металлическую коробочку по виду фляги для виски, которую положил во внутренний карман пиджака. Фляжка была так хитро устроена, что когда ее открывали, из нее действительно лилось виски, и ни кто не мог бы заподозрить неладное.

Внутри все было в таком напряжении, что Арбенин ничего не чувствовал, единственным его желанием было поскорее сесть на самолет и убраться из страны, где каждую минуту его жизнь балансировала на тонком лезвии бритвы. Он с болью вспомнил Мелвила и ту молодую красивую женщину-убийцу. Встреть ее на улице, он никогда бы не подумал, что она способна на подобное. У нее была внешность скорее актрисы Голливудских фильмов, чем агента спецслужб. Стоп. У нее чисто американский тип лица, подумал вдруг Арбенин, жаль, что нельзя все это проверить, но Чарыга должен знать о его предположениях. Полиция ищет его под именем Сэма Донована, спецслужбы же, как советского разведчика Дмитрия Арбенина, от этих мыслей, его передернуло и он, посмотрев, все ли взял в последний, так сказать, путь, направился к машине. Незнакомцы, казалось, были на одно лицо, с одинаковыми короткими стрижками темных волос, в безликих серых плащах, словно выпущенные с одного конвейера. Арбенин сев на заднее сидение, задумчивым взглядом провожал дом Торнбери.

— Да, как там Филипп, с ним, надеюсь… все в порядке?

— Мы не имеем полномочий, докладывать о состоянии Торнбери, одно скажу, — посмотрев на своего товарища, он продолжил, — Филипп жив, больше нам ничего не известно.

Всю дорогу до аэропорта они молчали, Арбенин понял, что лишних вопросов его попутчики не любят и когда они остановились, Дмитрий вздохнул с облегчением. Выйдя из машины, Арбенин направился в здание аэропорта, и чувствовал их незримое присутствие. Арбенин понимал, что в случае непредвиденной ситуации, те без промедления откроют огонь. Но все прошло спокойно, его ни кто не узнал и, минуя все препятствия, Дмитрий, наконец, смог спокойно вздохнуть. Одно ему не давало покоя, так это воспоминания о падении самолета в Ла-Манш и гибели разведчика, на место которого он был отправлен в Лондон.

Когда самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы, Дмитрий почувствовал легкое головокружение. С одной стороны он мог вздохнуть спокойно, его преследователи остались там, на туманном Альбионе. Однако что его ждало в Москве? Этот вопрос не давал ему покоя до последнего дня и теперь, когда он вез вещество в свою страну, Арбенин стоял на перепутье. Он знал, что оно так многим сможет помочь, но боялся, что его могут применить совсем в других целях. Дмитрий понимал, что должен все сделать как нужно, по правилам, но что-то останавливало его. Может то, что сам Мелвил боялся рассказать о веществе агентам Ми-6, на которых работал все эти годы. Эта мысль не давала ему покоя. Противоречия и сомнения мучили его до самой Москвы.

* * * *

На темном небе одиноко светила Луна, освещая горные склоны и тихую гладь Миссури. Темные воды, покрытые лунным серебром, медленно несли свои воды. Женщина, сидевшая на переднем сидении, достав бинокль, посмотрела по сторонам и, заметив вдали огни, что-то сказала водителю. Уильям Факкер теперь был уверен, что поступает правильно, хотя сначала ему показалось, что он является посредником не очень хорошего дела, пока, наконец, Рокуэл ему все не объяснил. На сколько все это важно Уилли понял только после доверительного разговора со своим боевым товарищем. Факкер грустно смотрел на проносящиеся мимо скалистые холмы. Было холодно, и он чувствовал что его начинает бить озноб, то ли от холода, то ли от страха перед неизбежностью. Посмотрев на часы, мужчина облегченно вздохнул, и когда машина, сбавив ход, остановилась на обочине, судорожно сглотнул. Вернувшись из Вьетнама, пять лет назад, Уильям Факкер устроился в продуктовый магазин по рекомендации своей сестры, так как она была знакома с хозяином. Недалеко от магазинчика, Факкер снял небольшую комнату, и все шло своим чередом, пока в одно утро, когда его смена закончилась в пять утра, он решил прогуляться по улицам Станфорда и заглянуть в закусочную «Чикен — джок», которая работала круглосуточно. Там всегда было великолепное кофе и горячие хот-доги. Расположившись у окна, Факкер заказал себе свой обычный набор: кофе, хот-дог и салат из помидор, когда в мужчине, сидевшим впереди него, он узнал Дональда Рокуэла.

— Сержант Рокуэл! — весело окликнул его Факкер. Коренастый мужчина тридцати лет обернулся и, увидев Уильяма, радостно поприветствовал его.

— Какими судьбами Уилли, сколько лет прошло? — они обнялись, и Рокуэл пригласил его к себе за стол. Факкер заметил, что Рокуэлу в жизни везло больше. На нем была дорогая рубашка и туфли, которые стоили не двадцать долларов. Но что он делает здесь, в этой закусочной, подумал Факкер. Немного поговорив, Дональд рассказал, что занимается вербовкой, и остановился для этого в Станфорде.

— Я помогаю ребятам устроить свою жизнь, после службы в Американской армии у них появятся возможности, о которых они и не мечтали.

— Ну, это ты брось, — иронически усмехнулся Факкер, — знаю я эти возможности. Вот уже пять лет я в этой дыре и если бы не сестра, то не знаю как бы жил дальше. Кому мы нужны, ветераны Вьетнама. На нас смотрят как на навоз под ногами.

— Не пыли, Уилл, — тепло улыбнулся Рокуэл, — я ведь был сержантом, а теперь… все изменилось и если ты этого хочешь, я смогу, по старой дружбе помочь тебе.

Факкеру позарез нужна была нормальная работа, в свое время он закончил медицинский колледж и надеялся, что все устроится в его жизни. Однако служба, а потом война во Вьетнаме лишили его призрачных надежд. А Рокуэл сидел перед ним, словно начищенный слиток, так и сиял от сознания собственного превосходства. Уильям даже где-то позавидовал его холеной физиономии и туфлям, которые стоят не одну сотню долларов.

— А что ты делаешь в этой забегаловке, да еще в Станфорде? — второй раз спросил Факкер своего сослуживца.

— Я же тебе говорю, я вербовщик и как раз в таких местах много желающих послужить для своей страны. А потом, Вест-Пойнт, всегда было престижным военным училищем. Морская пехота-это круто, об этом даже не надо ничего говорить, многие мальчишки мечтают об этом. Ну, ладно, у меня сейчас здесь встреча, — Рокуэл заказал еще себе кофе и пончиков, — у меня к тебе деловое предложение, но это мы обсудим в другом месте. Вот адрес, я остановился в мотеле на Литл — брок. У тебя есть время сегодня, а то завтра, я не знаю… может, придется уехать, а у меня хорошее предложение, как к боевому товарищу.

— Я не знаю, сегодня в девять я заступаю на дежурство, — Уильям боялся, что дело пахнет криминалом, слишком уж добр был некогда жестокий и грубый сержант Рокуэл, теперь его было не узнать.

В свое время он «учил его жизни» в Вест-Пойнте, это там во Вьетнаме они сблизились, а до того, Факкер мог поклясться, что никогда не доверит свою жизнь Дональду Рокуэлу.

— Если ты не изменишь свою жизнь, это ни сделает, ни кто, ни сестра, ни я, ни кто-либо. Хотя тебе повезло по сравнению с теми, кто остался в Сайгоне и джунглях, знаешь, сколько остались там и до сих пор гниют в плену и…

— Не надо, Дональд, — прервал его Факкер, — я могу прийти, это же ни к чему меня не обязывает?

— Конечно, о чем разговор, — широко улыбнулся Рокуэл. — Все только на добровольных началах.

После этого разговора, Факкер долго не мог прийти в себя. Он не понимал, почему одни становятся тенью, своей мечты, а другим же… другие получают все или около того. Факкер не скрывал, что провожал Рокуэла завистливым взглядом, когда тот подходил вместе с молодым пареньком к своему белому «Мустангу». Еще одна жертва красноречивых обещаний, горько усмехнулся он, но подумал, что предложение Рокуэла нельзя игнорировать. Вдруг он предложит ему сотрудничество или хоть какую-нибудь работу. На свои двести долларов в неделю, Факкер еле сводил концы с концами, оплачивая комнату и счета, экономя на всем.

Там в джунглях Вьетнама, все было иначе, тогда они думали, что Америка встретит их как героев. Все оказалось совсем не так, толпы американцев в военной форме осаждали биржу труда. Безработица их не щадила и им, вчерашним солдатам, было еще тяжелее, чем простым гражданам. Они, ведь надеялись, что вернутся с войны и мир их примет с распростертыми объятиями. Факкер все это пронес через себя и теперь, вспоминая годы службы, грустно улыбался. Как он хотел остаться в живых и вернуться домой. Зачем, спрашивал он себя. Что оставила его прошлая жизнь в Станфорде в наследство? Больную мать, которая умерла оттого, что у него не было денег на дорогие лекарства. Заложенный дом, который он вынужден был продать и вдобавок старшую сестру с пятью кричащими отпрысками и мужем алкоголиком. Нет, такая жизнь Уильяму Факкеру была не то, что по вкусу, его уже тошнило от нее. По этому, не долго думая, он решился и отважился на встречу с Рокуэлом.

Вечером того же дня, Ребекка вернула Уиллу ребенка. Она сказала, что в полиции никого не было, а дежурный полицейский сказал, чтобы она не донимала его до завтрашнего дня.

— Так что, ты не могла оставить его у себя до завтрашнего утра, Бекки, — посетовал Факкер, — у меня сегодня важная встреча, возможно, я смогу получить нормальную работу.

— Это так серьезно, Уилл? — Ребекка, казалось, немного смутилась тем, что внезапно ворвалась к брату, да еще с чужим ребенком. — Прости, брат, я так устала, а этот малыш… понимаешь, у меня совсем нет денег, — она заплакала, закрыв лицо большими красными руками, — я не успеваю с детьми и этой проклятой работой в прачечной, боюсь совсем потерять клиентов. А тебе может, повезет, Уилл, — Бекки, грустно улыбнувшись, посмотрела на него, — надеюсь, тогда ты не забудешь свою сестру.

— Эх, Бекки, Бекки, — он обнял ее, — сегодня вечером я могу забрать ребенка, но только после того, как решу все свои проблемы.

— Ладно, Уилли, теперь главное, чтобы у тебя все получилось.

Они еще немного поговорили, но Ульям не признался сестре, что встретил утром своего боевого товарища и тот сделал ему намек на перспективную работу.

В шесть, Факкер стоял у двери номера Рокуэла. Дональд знал, что он придет, ведь это была его работа, находить нужных ему людей. Одних для службы в армии Соединенных Штатов, других для обучения новобранцев, Факкер вполне мог занять место опытного инструктора в Вест-Пойнте. Однако он ему нужен был для другого. Пока Дональд хотел, чтобы Уилл находил ему клиентов, молодых людей разочарованных в жизни и желающих подписать контракт со смертью, о последнем, впрочем, ни кто не говорил, ведь это могло стать неприятным сюрпризом. Оставшись наедине, они долго вспоминали прошлые горячие дни, когда были во Вьетнаме. Рокуэл разлил неразбавленный виски и, бросив в низкие пузатые стаканы льда, поднял бокал.

— Приятно встретить старого боевого товарища.

Факкер, согласившись, пригубил немного, пить сейчас явно не хотелось, ему было интересно узнать о работе, которую предлагал Рокуэл. Несколько недель назад, Факкер нашел ребенка у входа в магазин, где работал ночным сторожем. Дитя было совсем маленькое и, хныча, тянуло голенький пальчик на ножке себе в рот. Завернув малыша, Факкер отнес его своей сестре, женщине серьезной и разбирающейся в детях, так как у нее самой, их было пятеро. Ребекка согласилась покормить ребенка, но сказала, что завтра же нужно отнести его в полицию.

Когда речь зашла о подкидыше, Дональд оживился и вдруг предложил Факкеру свою помощь.

— Одному человеку нужен ребенок.

— Как понимать тебя, Дон, может этого ребенка кто-то ищет…

— Брось, Уилл, этот ребенок ни кому не нужен… м — м, понимаешь, тут такое дело, — Дональд налил себе еще виски, — но все это должно остаться между нами. Так вот, за такого малыша ты можешь получить хорошие деньги.

— А ребенок, что с ним будет, его отдадут чужим людям, ты хочешь сказать, в другую семью?

— Нет, но… с ним ничего не случится, он нужен для правительственных целей… конкретно, я сам мало чего знаю, просто я присутствовал при одном разговоре, — Рокуэл, как, показалось Уилли, изрядно опьянел и Факкер не понимал, почему он так странно ведет себя. — Мне предложили попутно отыскивать… вот таких подкидышей, которым одна дорога в приют. Главное, чтобы он был здоров, как мало сейчас здоровых детей, — вздохнул Рокуэл, вытирая потную лысину. — Это секретная правительственная организация, они хотят из солдат делать роботов, киборгов, представляешь, только я тебе ничего не говорил, да все равно ни кто и не поверит. Я сам узнал об этом случайно, от парня вернувшегося из Вьетнама, там проводят опыты и не всегда удачные. Мне платят за то, что я нахожу им подопытных, что ли.

— Но война закончилась, — непонимающе покачал головой Факкер, по правде говоря, информация из уст Рокуэла звучала не совсем правдоподобно, но она произвела на него впечатление.

— Война никогда не кончается, даже если уже не слышны отголоски разрывающихся снарядов и пули не свистят над головой. Главное, с ребенком ничего плохого не будет, но ты не должен ни кому это говорить, а с работой я помогу тебе. Дай только срок.

— А в чем будет заключаться моя работа, Дон?

— Ты же закончил медицинский колледж, — перевел вдруг он разговор в другую область, — хотел бы закончить университет?

— Конечно да, — Факкер не знал, радоваться ему или опасаться.

Все сомнения развеял телефонный звонок, которого так ждал Рокуэл.

— Да, мистер Локк, я ждал… не знаю, — он покосился на Факкера, — это надежный человек, но у меня есть немного другое предложение, у нас тут, по всей видимости, ни где не зарегистрированный ребенок. Ну, с виду, ему около девяти месяцев. Так что стоит? Поручиться? — Рокуэл опять посмотрел в сторону Факкера. — Когда мы были во Вьетнаме, я мог сделать это, сейчас, если быть честным… не знаю, мы не виделись пять лет, и многое могло бы перемениться. Нет… ик… нет, все нормально. Хорошо, мистер Локк, надеюсь… я позвоню.

— Кто это был? — спросил Уильям.

— Тот, кто может тебе помочь, я что, мелкая сошка.

— Тогда зачем я вообще тебе нужен? И потом ты говоришь обрывками, и я не понимаю, что ты хочешь от меня? — Факкеру не нравилось все это, эта работа, о которой нельзя все выложить начистоту. И зачем им нужен ребенок. Не спроста Рокуэл появился в этом кафе, подумал Факкер, такое впечатление, он знал, что я буду там и в тот момент, когда окликнул его, уже был готов повернуться.

— Об этом ты узнаешь позже, но уверен, что ты не сможешь отказаться от предложения одного человека. Завтра в это же время, он будет здесь, а может, и нет. Наверняка я сам свяжусь с тобой, и если все пройдет, то у тебя будет хорошая и не пыльная работенка. Что конкретно, пока я не могу сказать. Все завтра, Уилл.

Факкер вернулся домой еще более угнетенный, он не мог понять, зачем Рокуэл связался с ним и в ожидании завтра лег спать. Тихо тикали часы на столе, как бы отсчитывая его последние часы и минуты свободной жизни. В это время к Дональду Рокуэлу приехали ночные гости. Это были красивая женщина, похожая на дикую кошку и мужчина средних лет, которого знал Рокуэл, как мистера Локка. Незнакомка пружинистым шагом прошла к столу и, поправив темные очки, посмотрела поверх них на Рокуэла.

— У вас неплохо получается, мистер Рокуэл, но вы слишком много тратите времени на пустую болтовню и выпивку, — она презрительно посмотрела на пустые бокалы с остатками виски.

— Разве вам не нужен ребенок? — осклабился Рокуэл, — а Факкер, ему нужна работа и он пойдет на все, даже со своим жалким образованием колледжа.

— Как он проявил себя в Сайгоне, Рокуэл? Насколько я помню, прочитав его дело, он не сделал ничего выдающегося.

— Да, он не геройствовал, но в нашем взводе на него мог положиться каждый.

— Хорошо, — процедила женщина сквозь зубы, — мы с ним поговорим сами, а таких детей сотни, главное, чтобы он подошел нам. Что делать, мистер Локк, приходится лично присутствовать при подборе кадров, чтобы было как можно меньше утечки информации.

На следующие утро, Факкер заскочил в «Чикен — джок», надеясь увидеть своего товарища, но его там не оказалось. Дождавшись вечера, Уильям направился к нему в мотель, но портье сообщил, что мистер Рокуэл уехал еще утром. Как все это не понравилось, Уиллу. Это что, глупая шутка, злился Факкер, но зачем и для чего, что происходит? Он отказывался, что-либо понимать. Наконец, он решил отвезти мальчика в полицейский участок и, положив его на заднее сидение, сел за руль старенького «бьюика», который взял на пару дней у мужа Ребекки. Он хотел съездить в Льюистаун, где хотел попробовать найти себе более подходящую работу.

К одиннадцати, солнце палило нещадно, а вокруг не было ни деревца, в тени которого можно было остановиться. Ребенок начал плакать и Факкер пожалел, что взял его с собой в Льюистаун, он хотел убить двух зайцев, отдать ребенка и отправиться на поиски работы. За поворотом, Уильям увидел полицейскую машину, она стояла на обочине и к его удивлению, казалась такой безжизненной. Остановив автомобиль, Факкер вышел и, захлопнув дверцу, направился к полицейской машине. Чем ближе он подходил, тем яснее было то, что здесь произошло. На полном ходу, автомобиль врезался в каменный выступ и его капот был покорежен. За рулем сидел незнакомый полицейский, не из Станфорда, а рядом… Факкер опешил, узнав Рокуэла. Только вчера они разговаривали, а теперь он сидит в этой машине, но… почему его грудь залита кровью? Что здесь произошло? Это ведь не авария, это убийство. Полицейский тоже был мертв, и его голова была пробита, как сразу Факкер этого не заметил. Оглядевшись, он еще раз посмотрел на Рокуэла, в его руках был зажат чемоданчик, что-то не приятное скользнуло в голове Уильяма и, открыв дверь, он потянулся к Дональду, на руке которого поблескивали дорогие часы. Надо убираться, сказал себе Уильям, приеду в Льюистаун, сообщу полиции о происшествии. Когда его рука коснулась холодного запястья Рокуэла, все сжалось в нем. Выругавшись, Факкер отпрянул от мертвецов. Что-то не давало ему сделать то, что он хотел. Вдруг в спину ему уперлось холодное дуло пистолета и металлический голос рявкнул прямо в ухо:

— Руки на капот!

Его так и подбросило, развернувшись, он съездил офицеру по лицу, с которого мигом слетели темные очки. Тот пошатнулся, но устоял и в ответ ударил его ребром ладони по шее. Факкер, отпрянув, попытался броситься к машине, но полицейский, схватив его за волосы, ударил с такой силой о капот разбитого автомобиля, что Уилл потерял сознание. Когда он пришел в себя, то не сразу понял где он, голова раскалывалась, а руки в наручниках ныли. Сплюнув на пыльную дорогу, он попытался встать и, повернувшись, увидел того копа, который разговаривал с двумя другими полицейскими. Они подошли к Факкеру и, подняв его, приказали ему садиться в подъехавшую машину.

— Но я ни в чем не виноват, — Факкер не хотел, чтобы на него повесили дело о нападении на полицейского. — Я испугался и думал, что кто-то хочет на меня напасть.

— Так зачем ты полез к убитым тогда? — усмехнулся один из копов, — что, часики понравились.

— Если ты не причем, то тебе ни что не грозит, — сказал полицейский, на которого напал Факкер, — в участке разберемся, что к чему.

— Но, у меня в машине ребенок, — начал было Уилл, на что первый ответил, что о ребенке позаботятся.

Так он оказался в полиции и не мог понять, что происходит. Долго бы ему еще было сидеть, но через неделю его вызвал к себе комиссар. Факкер не знал, что говорить и как вести себя, он совсем отчаялся.

— Присаживайтесь, Факкер, — холодно улыбнулся комиссар, — вынужден отпустить вас, одна дама была очень настойчива и внесла за вас штраф. Мы разобрались, что вы не имеете ни какого отношения к делу об убийстве мистера Рокуэла, хотя и были знакомы с ним, к вам больше нет ни каких претензий, Факкер, она ждет вас.

Ничего, не понимая, Уилл направился к выходу. Все еще ощущая на себе пристальный взгляд комиссара, он обернулся, хотел что-то спросить, но вовремя промолчал.

— Мистер Факкер! — окликнула его высокая стройная молодая женщина. Это была брюнетка с длинными темными волосами, в строгом синем костюме, не смотря на июньскую жару.

— Да, мэм, — улыбаясь, он подошел к ней, — это ведь вы?

— Да, — коротко ответила она, — следуйте за мной.

Он не знал ее имени, у нее было красивое, но какое-то холодное, не запоминающиеся лицо, к тому же темные очки на глазах в завершении всего, скрывали глаза.

— Зачем все это, я не понимаю, что происходит, — начал он, — мне просто нужны были деньги и работа.

— Не здесь, — коротко бросила она.

Выйдя из полицейского участка, она направилась к черному «Мерседесу», дверь которого открыл мужчина, с таким же бездушным выражением лица. Сев в машину, они еще долго молчали, Факкер боялся спросить куда его везут, наконец, он не выдержал.

— Мне объяснит кто-нибудь, что происходит?

— Спокойно, Уилл, — повернулась к нему незнакомка, — Рокуэл был болтливым, и это не привело его, ни к чему хорошему. Теперь ты тоже кое-что знаешь, и мы не можем тебя просто так отпустить. Тебе нужна работа и ты ее получишь, но отныне рот будешь держать на замке.

— Я не страдаю словесным поносом, — огрызнулся Факкер, — просто мне хотелось бы самому принимать решения.

— Для этого, тебе не следовало останавливаться на месте гибели твоего товарища по Вьетнаму, — насмешливо улыбнулась незнакомка. — Да и принимать в серьез, его бредни о киборгах.

— А я и не слушал его, бред сивой кобылы в лунную ночь!

— Да я как посмотрю, у тебя еще не плохо с чувством юмора? — ухмыльнулась красотка и, повернувшись к водителю, взяла у него дорожную карту.

— Сейчас мы доставим тебя в Станфорд, объяснишь сестре о переезде в другой город, расскажи ей о работе и возвращайся…

— Но я не могу, так просто взять и уехать.

— У тебя есть тридцать минут на разговор с сестрой, не заставляй нас ждать. И ничего лишнего, ты едешь в Вайоминг, скажем, в Шайенн на хорошо оплачиваемую работу. Толком, сам ничего не знаешь, будешь высылать ей деньги.

Так Факкер вернулся в свои пенаты и снова мог надеться, что родная Америка позаботится о нем. Хотя был ли у него выбор выхода в другую дверь, да, но она была бы для него последней, и он это прекрасно понимал. Случайный разговор, где Рокуэл так разоткровенничался, стал для него, для них обоих, роковым. Тогда, он не обратил внимание на то, что Дональд своими посулами тянет его на ту же дорожку, с которой он с такими потерями сошел, вернувшись из Вьетнама. За ребенка, он обещал пять тысяч долларов, и эта новость его несказанно обрадовала.

Теперь, подъехав ночью к какой-то военной базе, он ясно увидел два силуэта морских пехотинцев, которые подходили к ним. Они сели рядом с Факкером с двух сторон и направились к КПП.

Территория базы была обнесена высокой оградой из колючей проволоки, около шлагбаума, офицер долго окидывал Факкера изучающим взглядом, но потом, вернув документы, разрешил двигаться дальше. Проехав еще с полмили, они оказались у массивного ангара, где он подвергся еще более тщательной проверке.

Так, Уильям Факкер стал воспитателем маленького Мейсена Ленокса. Волей случая, оказавшимся тем самым подкидышем, которого нашел у дверей магазина. Их было много, претендентов, но только Мейсен стал единственным, которому было решено внедрить чип Мелвила и вещества, получившему название «феникс». Организм только этого ребенка был наиболее здоровым и крепким, чтобы удачно завершить проект «Саламандра». Факкер получал ежемесячное жалование, большую часть которого, отсылал сестре в Станфорд и наблюдал за развитием маленького киборга. Образование медицинского колледжа, на первых порах его здорово выручало, однако потом, ему все-таки пришлось успешно, на его удивление, закончить заочное отделение медицинского университета. В общем, Факкер был доволен тем, что он при деле и ему не нужно думать о завтрашнем дне, об этом позаботятся те, кому нужен этот мальчик и человек, смотрящий за ним и принимающий непосредственное участие в его жизни.

Ребенок рос не по дням, а по часам, словно сказочный богатырь. Через год, он выглядел, как пятилетний. А по развитию, не уступал десятилетним детям.

— Вот, мисс Слейт, это тот самый человек, который участвует в судьбе мальчика, это его наставник — Уильям Факкер, — сообщил Монике профессор Додж Мин.

— Как он справляется? Я смотрела его досье, на удивление он оказался вполне успешным воспитателем?

— Да, мисс Слейт, вы правы, — улыбнулся профессор Мин. — Факкер уникальный человек, я не представляю, кому еще так удалось бы вести себя с мальчиком. Он будто считает его своим отцом.

— Да, — протянула Моника, — пусть он зайдет ко мне после обеда, я хочу познакомиться с ним поближе, профессор.

На минуту, глаза Факкера и Моники встретились. Он, приподняв бровь, казалось, узнал ее, но потом, отвернувшись, занялся Мейсеном, который упорно пытался решить задачу с двумя неизвестными.

* * * *

Арбенин вернулся в Москву, как на крыльях он летел к себе домой, к сыну, которого никогда не видел. Он не стал звонить жене и хотел сделать ей сюрприз. Накупив игрушек и, взяв шампанское с коробкой конфет, он мчался по Кутузовскому проспекту домой. Только сейчас он понял, как соскучился. Сейчас он приедет и скажет Лере, что все кончено, они будут вместе, и в Лондон он не поедет, а будет работать в Москве.

Как все изменилось, он понял слишком поздно, его ни кто не ждал, словно его и не было. Лера ничего не пыталась объяснить, она была спокойна, как никогда, лишь немного побледнела, увидев его в прихожей. Как все противно и гадко, подумал Дмитрий и недолго думая, решил больше никогда не возвращаться в этот дом, где Лера предала его и не испытывала даже угрызений совести.

Он очень хотел увидеть сына, но это ему удалось только спустя несколько дней, когда жена позвонила и сказала, что между ними все кончено, но если он хочет, то может прийти посмотреть на сына. Тогда Дмитрий не догадывался, что Сережа не его сын, Валерия сама об этом узнала только, когда ребенку нужна была кровь, а кровь «отца» странным образом не подходила. Все это выяснилось спустя уже два года, когда в 1979 году Лера попала в аварию и нужна была срочная операция. Тогда-то она поняла, кто отец, но побоялась попросить Селезнева о помощи. Только после того, как Арбенин сам сделал сыну операцию, она призналась, что Сережа не его родной сын. Дмитрий пожертвовал всем, когда узнал, что «его» сын в опасности. Он не вернулся в Середкино, где ему пришлось оставить Марину, а решился на проведение сложнейшей операции. Именно к Сереже, Арбенин применил чип Мелвила и пресловутое вещество, таким образом, спасая его жизнь.

А потом началась война в Афганистане, и Арбенину срочно пришлось вылететь в Кабул, для испытания нового оружия против моджахедов. Последняя ниточка, что связывала его с Родиной, порвалась, и это было больнее всего, оставить Марину, которая так искренне его полюбила и которая, наверное, теперь проклинает его.

Глава 5 Наедине с истиной

лето 1998 года

Катя, сложив вещи в сумку, позвонила Любаше и сообщила, что сегодня уезжает.

— Мы проводим тебя, когда поезд?

— В двенадцать часов, «Красноярск — Иркутск», пятый вагон. Звонила Лизке, а ее как назло дома нет, ты, если что позвони ей еще, а я пока позвоню Сереже.

Катя не знала, как ему сказать о своем приезде, билеты взяты, поезд уже скоро, а она ему еще не сообщила. Набрав номер, она услышала приятный женский голос, который как выяснилось, принадлежал матери Сергея.

— Привет, моя девочка! — не скрывал своей радости Сергей, — не может быть, ты не представляешь, как я рад! Когда? Завтра?! Во сколько, ага… я записываю, боюсь от радости забыть… угу, а вагон? Эх, я так соскучился, ведь прошел целый месяц.

Валерия Владимировна молча улыбалась, слушая их разговор. Когда Сергей положил трубку, то он укоризненно посмотрел на мать.

— Ну, мам, зачем ты стоишь, я… не могу при тебе…

— Да, что тут такого, ты же мой сын… а что девушка такая хорошая?

— Ты не представляешь, мама, на сколько! — Сергей, плюхнулся на мягкую тахту и, потянувшись, закинул руки за голову, — эх, мама, она такая красивая и такая хорошая, таких нет больше.

— Ну, это ты уже слишком. Катя, прям свет в окне.

— Она приедет завтра, наконец-то у нее получилось. Мам, — Сергей серьезно посмотрел на Валерию Владимировну, — только не надо с ней… так как ты умеешь, если тебе человек не понравится.

— Хм, а если она мне не понравится…

— Она не может, не понравится, в нее пол института влюблено.

— Это уже становится интересным, — протянула Валерия Владимировна, — посмотрим, что это за девочка.

— Мама, ты ведь не станешь?

— Все будет нормально, — успокаивающе улыбнулась мать и, поцеловав сына, направилась к выходу, — я сегодня буду поздно, у меня совещание с Сергеем Марковичем. Через неделю едем в Москву, может, вскоре переберемся туда. Да, кстати, сынок, у меня тебе подарок.

— Подарок? — удивленно приподнял брови Сережа, его не очень обрадовало известие о возможном переезде в Москву.

Валерия Владимировна открыла сумочку и вытащила оттуда мобильный телефон. Он был такой черный с выдвигающейся антенной и откидывающимся низом.

— Ну, мам… ты даешь, одно плохо…

— Что? — мама была готова обидеться.

— Просто я думаю, зачем он мне, у моих друзей ни у кого нет сотового телефона, это ведь не такая дешевая вещь.

— А тебе какая разница?

— Просто не хочется… выпендриваться что ли, — покраснел Сережа, — здесь еще ладно, а в Ангарске, зачем он мне. Только не обижайся, мам, ты лучше скажи, сколько такой стоит?

Теперь уже пришла очередь удивляться Валерии Владимировне.

— А зачем тебе?

— Нет, сколько?

— Успокойся, — она покачала головой и, потрепав Сергея по макушке, вышла из комнаты.

А Сергей подумал, что хорошо было, если бы у Кати тоже был такой телефон. Они бы могли говорить из любого места, и не надо было бежать домой, чтобы не прозевать звонок. Об этом надо будет подумать, решил он, а пока, оглядев свою комнату, понял, что к завтрашнему приезду Кати, надо все привести в божеский вид.

Открыв шкаф с одеждой, он вытащил оттуда ящик с микросхемами и всякой подобной всячиной и засунул его под кровать. Потом, вспомнив о домработнице, положил его обратно, а то будет мыть пол, чего доброго, перевернет все и потеряется какая-нибудь деталька. Так, оглядев кровать, он подумал еще о том, где будет Катина комната. Конечно, здесь всего одна, хоть и широкая кровать. На подобное уединение, Катя не согласится, а соседняя комната, там… там никого! Он аж подпрыгнул и почувствовал, что засосало под ложечкой в предвкушении завтра. Быстро спустившись вниз, Сережа начал поиски бабушки, с ней всегда было легче договориться, а маме, как ему показалось, все это не очень нравилось, хоть она и старалась держать себя в руках.

Анна Михайловна, что-то тихо напевая, сидела в кресле качалке и читала. Это была книга по вязанию, так же в руках бабушки были вязальные спицы и пряжа.

— Бабуль, как ты так можешь, читать и вязать, да еще петь? — спросил подлетевший внук.

— Господи, — выдохнула она, — ты меня напугал, что я забыла, сколько петель навязала, эх, Серенька.

— Бабушка, у меня к тебе серьезный разговор.

— Что случилось? — она внимательно посмотрела на него, — ты светишься прямо таки от радости, что, твоя зазноба приезжает?

— Как ты догадалась? — удивился Сережа.

— Что же, я молодой не была, — засмеялась бабушка и, погладив Сережу по руке, покачала головой, — эх молодежь-молодежь.

— Рядом с моей комнатой, если я не ошибаюсь, была комнатка, в которой ты жила помнишь, когда мы только въехали.

— Да, припоминаю, — ласково улыбнулась бабушка, — она пустует, я скажу домработнице, чтобы она подготовила ее для твоей Кати.

Сергей немного опешил, вот бабушка, словно мысли читает.

— А как ты узнала?

Бабушка, пожав плечами, протянула руки к внуку и, крепко обняв его, поцеловала в колючую щеку.

— Какой кошмар, мой маленький мальчик стал совсем взрослым, уже и щеки колючие, не бритые.

— Да, — согласился с ней Сергей, потерев щеку, — я побреюсь, а то и в правду как кактус. Бабуль, я в город поеду, покатаюсь немного.

И Сергей отправился в гараж.

— Аккуратнее только, — крикнула ему вслед бабушка.

Оседлав своего железного коня, он решил пронестись по улицам их небольшого городка, внутри все так и пело и от этого чувства ему хотелось ветра, скорости и рева двигателя. Надев солнцезащитные очки и воткнув наушники плеера в уши, он нажал на кнопку и когда автоматические ворота гаража поднялись, рванулся вперед.

Ветер бил в лицо, под звуки «Металики», он летел вперед, в ту сторону, где садится солнце, и чувствовал себя до сумасшедшего счастливым. Воздух был теплым и трепал отросшие волосы Сергея, он чувствовал себя так, будто у него за спиной выросли крылья.

* * * *

Ночью грохотала гроза, которая начала стихать лишь под утро, вымыв начисто улицы. Деревья и трава блестели изумрудной свежестью, а в воздухе витал аромат душистой зелени. Последние капли барабанили по крыше и Сергей, лежа на тахте, тихо перебирал струны своей гитары, что-то напевая. Он почти всю ночь не спал, сначала ему не давали спать раскаты грома и яркие вспышки молнии, потом, проснувшись, он подумал о Кате, которая сейчас едет в поезде к нему. Сережа улыбнулся при мысли, что они скоро увидятся, почти месяц они общались только по телефону, и он переживал, как она там без него, о чем думала, с кем встречалась. Плохо, когда любишь такую красивую девушку, подумал Сергей, он все время боялся, что ей приглянется кто-то лучше. Сережа потянулся за пачкой сигарет и, закурив, выпустил в потолок тонкую струйку дыма, мама всегда ругается, если он в комнате курит, но сейчас это меньше всего его волновало. Больше всего он опасался, маминой непримиримости, что-то ему подсказывало, что она будет не в восторге от Кати. Может потому, что мама всегда намекала на племянницу бывшего директора ее фабрики, ныне подавшегося в депутаты Федора Андреевича. У Милки были томные голубые глаза и большой чувственный рот. Точно звезда порнофильмов, любил повторять Сережа, когда еще был учеником одиннадцатого класса, именно тогда она появилась в их 11 «А». Мама всегда одергивала его, ведь Милочка племянница самого Панкратова. Сережа рассмеялся, вспомнив какое тогда было у мамы лицо, когда он так отозвался о племяннице ее босса в компании своих друзей. Теперь мама — босс, но Мила ей по-прежнему нравится, может, потому, что она в совете директоров или может, потому, что ее папа, как и дядя, то же стал депутатом, только не в Саянске, а в Иркутске.

Приняв душ и побрившись, Сергей быстро спустился вниз. На кухне было уже все готово и бабушка, посмотрев на него поверх своих очков, пожелала ему доброго утра.

— Доброе утро, бабуль, — потянувшись, Сережа чмокнул бабушку в щеку, — такая гроза громыхала.

— Я то же плохо спала, — вздохнув, бабушка отодвинула чашку, — ты, что будешь чай или кофе.

— Сиди, ба, я сам налью, — он пододвинул к себе большую чашку и банку с кофе, — молоко есть?

— Вот, возьми, — Анна Михайловна протянула ему молочник со сливками.

— Ага, — он положил себе пару кусочков сахара, — а ты уже позавтракала?

— Да, Серёнька, ну а ты как себя чувствуешь? Катя, в котором часу будет? — бабушка, дружелюбно улыбнувшись, склонила голову на бок, — соскучился, поди.

Сергей стесненно опустил глаза, и почувствовал, как начинают гореть щеки. Обмакнув печенье в кофе, он поднес его ко рту и, попробовав, сказал, что бабушка как всегда искусный кулинар.

— Я хочу приготовить что-нибудь эдакое к вашему приезду, — Сергей, покачав головой, сообщил, что они потом поедут на природу, по этому не надо слишком много готовить. Лукаво покачав головой, бабушка в душе не согласилась с ним, а на словах сказала, что пообедать им все равно придется.

— Она же с дороги, — аргументировала она свое желание приготовить наиболее вкусный обед.

— Спасибо, — Сережа поднялся из-за стола, — пойду в спорт зал, позанимаюсь немного.

Бабушка проводила его нежным взглядом, как она любила своего внука и всегда гордилась им. Какой он уже взрослый, подумала она, смотря ему вслед и, позвав домработницу, начала писать список требуемых продуктов для обеда и ужина.

Сережа, разогревшись на беговой дорожке и велосипеде, немного попыхтел на тренажерах и, побив ногами и руками упругую грушу, решил немного поплавать в бассейне. Через пару часов, он уже сидел в своей комнате, и, перебирая струны своей гитары, что-то тихо напевал. Закурив, он почувствовал, как сосет под ложечкой, встреча с Катей приближалась, и у него начинался радостный трепет.

Посмотрев на часы, Сережа отложил гитару и, потушив сигарету, начал собираться. Выглянув в окно, он с радостью убедился, что небо стало совсем чистым и во всю сияет солнце. Окинув быстрым взглядом комнату, он поправил покрывало на постели, запихнул ногой под тахту носок и, причесавшись пальцами руки, открыл дверь. Через несколько минут, он уже был в гараже, где его окликнула бабушка.

— Сережа, когда будете?

— Поезд в двенадцать… ну, через полчаса, если все нормально, — ответил Сергей.

Вскоре, он уже мчался по дороге, оставив позади себя улыбающуюся бабушку и домработницу, которая вышла, чтобы закрыть ворота.

Не забыв заехать в цветочный магазин, он купил роскошный букет роз, потом, вспомнив, как тогда ему это было не под силу, подумал, как отреагирует Катя на такой шикарный букет. Отбросив все сомнения, он все же не расстался с этим букетом, потому, что считал, что Катя достойна лучшего. Ветер, можно сказать, свистел в ушах, проносясь по лужам, Сергей поднимал брызги и только у самого вокзала понял, что делал это напрасно. Его джинсы внизу совсем промокли и выглядели этакими уныло обвисшими. Посмотрев на часы, он понял, что осталось пятнадцать минут, немного подождав, он услышал, как объявляют Катин поезд. Пискнув сигнализацией, Сергей посмотрел на мотоцикл и, протерев боковое зеркало, направился к перрону.

Вот двенадцатый вагон, солнце совсем стало припекать. Сергей подумал, что как Катя приехала, и солнышко выглянуло. Из вагона выходили люди, их было немного, все ехали дальше до Красноярска. Наконец появилась она, его кареглазая фея, к радости Сережи, ее глаза сияли, он был счастлив, что она тоже рада его видеть. Помогая спуститься, Сережа нежно поцеловал ее в щеку, а потом, когда они стояли на перроне, они обнялись и долго и страстно целовались. Ее поцелуй был ответом на все его переживания и скверные думки, роившиеся в его голове.

— Я так рад тебя видеть, — улыбнувшись, он протянул ей букет. — Совсем забыл… это тебе.

— Спасибо, — Катя, взяв букет из его рук, поцеловала его еще раз. — Мама не хотела меня отпускать, хоть ты ей и нравишься, она говорит, что я наделаю глупостей.

— Может быть, она права? — лукаво улыбнулся Сережа и, подхватив ее сумку, взял Катю за руку, — пошли, бабушка, тебе комнату приготовила.

— А как твоя мама?

— Привыкнет, ей всегда нравилась одна девушка и она хотела, чтобы именно она была моей невестой, представь… м-м… я тебе фотку этой девушки покажу, и ты со смеху упадешь. Вот я и решил, если Мила так нравится маме, пусть она на ней и женится.

— Сережа, разве можно так, — Катя укоризненно покачала головой и спросила, — далеко от вокзала живешь?

— Сейчас с ветерком доставлю, не боишься на мотоцикле?

— Знаешь, — она посмотрела на Сережиного блестящего монстра, — я ни разу не ездила на мотоциклах, меня только на велосипеде один мальчик, еще в детстве катал.

— Да? — удивленно приподнял брови Сережа, — ну так загадывай желание.

— Это как, когда в первый раз что-то пробуешь?

— Ага, садись, а сумку, мы сюда уложим, какая легкая она у тебя, — Сергей, приподняв сидение, выудил из-под них ремни и, пристегнув сумку, сказал Кате, что она может садиться.

Когда они поехали, Катя крепко обхватила Сережу за талию и сообщила, что ей жутко страшно. На что он уверил, что все будет хорошо.

— Как зовут твою бабушку? — громко спросила Катя.

— Анна Михайловна!

— Как-как?! — ей ничего не было слышно из-за рева двигателя.

— Анна Михайловна! Ее только так называют, а только особенно приближенные, как я бабушка Аня. Она о тебе много спрашивала, пока она к тебе настроена даже очень…

— А мама? Боюсь, она не в восторге от моего приезда.

— Все будет нормалек, мама с утра до ночи на фабрике, скоро в Москву уедет, я не сомневаюсь, что ты ей понравишься, тебя же невозможно не полюбить!

— А что, так на лету можно и мошек ловить? — спросила Катя, сморщившись, — я, кажется, что-то проглотила.

— Я вот так и питаюсь, — сообщил Сережа, — как мне не хватало жирных Саянских мух в Ангарске.

— Фу ты, брось, я серьезно.

— Я тоже…

— Какой же ты бессовестный! — Катя хлопнула его по плечу.

— Кто? Я? Ладно, не буду, мой котенок, — он, немного сбавив скорость, повернул вправо, — скоро приедем.

Катя чувствовала себя не в своей тарелке, Сережа уже не был таким робким, как иногда бывало раньше. Конечно, на своей территории не так страшно, решила она. Какой у него мотоцикл, это не очень вяжется с бедным студентом, каким она его знала. Когда же они подъехали к красивому двухэтажному дому с башенками и балкончиками, у Кати от волнения все пересохло в горле.

— М-да, — протянула она, — а ты оказался, значит, прекрасным принцем.

— Ну, если брать за основу историю про гадкого утенка, то да, — Сережа, склонив голову на бок, подмигнул ей, — ведь это ничего не меняет, Кать, что же я мог поделать, это дом моей матери. Сам я, не так похож на принца, по этому в Ангарске я не щеголял и не разбрасывал деньги направо и налево. Закончу с учебой, буду работать, тогда может и добьюсь тех же высот, что и мама, а пока я стараюсь, как можно меньше от нее зависеть…

Металлическая дверь гаража открылась и к ним вышла Анна Михайловна. Катя слезла с мотоцикла и, улыбнувшись, протянула ей руку.

— Здравствуйте, Анна Михайловна, Сережа столько о вас рассказывал.

— Пойдемте, Катенька, пусть Сережа разберется со своим железным конем.

Оставив Сергея, Катя и бабушка направились в дом. Анна Михайловна проводила гостью в гостиную, где на столе с белой скатертью дымился славный обед.

— Вы как раз к обеду. Да, — спохватилась Анна Михайловна, — пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

Они стали подниматься по лестнице, и Катя ощущала от этой пожилой женщины такое тепло и доброту, что ей стало не так страшно встречаться с матерью Сережи. Она спросила о Валерии Владимировне, на что бабушка ответила уклончиво, что все равно она на днях уезжает в Москву и все решает Сергей.

— Я переживаю, может, мне не стоило приезжать? Вдруг у Сережи из-за меня будут проблемы с мамой, — с волнением спросила Катя.

— Знаете, как это бывает, мама Сережи пыталась свести его с дочерью своего влиятельного знакомого, — вздохнула бабушка, — а она ему никогда не нравилась.

— Не знаю, что это за белогвардейщина такая, — шутливым и в то же время печальным голосом сказала Катя и почувствовала, что ей все меньше хочется знакомиться с матерью Сережи.

— Не волнуйтесь, деточка, — Анна Михайловна ласково потрепала ее по руке, — Валерия Владимировна человек справедливый, просто ей очень хотелось видеть Сережу с той, другой девушкой. Вот, проходите, — она распахнула перед Катей дверь и та оказалась в маленькой, но уютной комнате. Здесь даже был балкончик, дверь которого была открыта и с улицы дул приятный ветерок. У стены стояла симпатичная кровать с покрывалом, на котором был изображен мультяшный белый медведь. На полу был овальный коврик, словно из шкуры того самого белого медведя. У противоположной стены стоял небольшой шкаф и туалетный столик.

— Мне тут нравится, — улыбнулась Катя, — как у принцессы в покоях.

— Располагайтесь, вот тут ванная, — Анна Михайловна показала ей удобства, — и… спускайтесь…

— Анна Михайловна, — мягко прервала ее Катя, — можно попросить вас, не называйте меня на «вы», словно английскую принцессу, пожалуйста, мне не удобно как-то.

— Хорошо, — ласково улыбнулась Анна Михайловна, — спускайся, обед горячий…

— А, вот вы где? — Катя обернулась на голос Сергея, вошедшего в комнату. — Ну, как, тебе нравится?

— Даже слишком, — Катя, покачав головой, расстегнула сумку. — Я быстро, только душ приму, а то в вагоне так жарко было.

Через пятнадцать минут они уже сидели за столом и уплетали свиные отбивные с сырным соусом и картофелем. Потом пошел в расход салат из свежих овощей, и Катя чувствовала, что еще немного, и она лопнет. В довершении всего, бабушка принесла пироги с капустой и клубникой, и Катя, сказав, что, наверное, это ее последний обед в жизни, принялась за десерт.

Сережа сообщил, что мама будет поздно, и не плохо было бы немного прогуляться по городу и растрясти ужасно вкусный обед. Она с радостью согласилась, но потом, спохватившись, решила помочь бабушке убрать со стола, на что та мило улыбнувшись, сообщила, что этим займется прислуга. Катя что-то пробормотав, сказала спасибо и, вдруг почувствовала себя глупо, покраснела и быстро двинулась вслед за Сергеем. Катя не ожидала, что ее Сережа окажется этаким Саянским принцем, мама которого генеральный директор крупной фабрики. То, что в доме прислуга, для нее было необычно и странно. После того, как ей сказали, что за ними убирает прислуга, Кате было неудобно проявлять инициативу.

Так как погода стояла великолепная, Сергей предложил отправиться на речку, покупаться. Бабушка быстро им собрала все необходимое на природу, так что покупать по дороге им ничего не пришлось.

— К вечеру возвращайтесь, мама звонила и хочет вас видеть на ужине, придет еще ее коллега Сергей Маркович.

— А этот, — протянул Сергей и в его голосе, Катя почувствовала недовольные нотки.

— Сережа, — бабушка наставительно посмотрела на него. — От Сергея Марковича многое зависит, и скажи спасибо…

— Бабуля, я тебя люблю, — мягко прервал ее Сережа, — мы пойдем, а то еще не успеем к ужину.

— Ладно, давайте, — улыбнулась бабушка, — только осторожнее там, на дороге, не лихач.

Река была совсем близко и вскоре, они сидели на берегу, а раскидистая ива, закрывала их от знойного солнца. Сергей развел костер, и предложил пойти покупаться. Сладкий дым костра, тихий ветерок с речки, щебет птиц, все это было так романтично. Она невольно вспомнила вечер, когда они с ребятами пошли на Ангару, где они сидели так же с Сережей у самой воды, и как все было хорошо, до того момента, как не появился Макс. Что ему нужно было от меня, подумала про себя Катя. Никогда не думала, что Максим таким уродом окажется, еще немного, и все бы кончилось очень плохо.

— О чем задумалась, Катюша? — Сережа ласково обнял ее за плечи и почувствовал, как она напряжена, он погладил ее по волосам и, повернув к себе, поцеловал. Катя нежно ответила на его поцелуй и, крепко обняв его, прижалась к груди Сергея.

— Знаешь, я так соскучилась, но когда ты прикасаешься ко мне, у меня все внутри сжимается, и мне хочется ответить взаимностью, но начинается какой-то ступор.

Она положила голову ему на колени и посмотрела на ярко голубое небо, где медленно проплывали белые, словно барашки облака. Сережа гладил ее по волосам и рассказывал, что здесь делал, пока ее не было, и еще о том, что скоро должен приехать отец, которого он не видел восемнадцать лет.

— Да? А у тебя есть его фотография?

— Нет, я помнишь, говорил тебе, что мой отец работает в спецслужбе, по этому после развода у нас не осталось ни одной его фотографии. Та, что была у мамы, она сожгла в приступе ненависти.

— А почему он так редко писал тебе письма?

— Не знаю, наверное, ему трудно было уделять мне больше времени.

— И он не мог ни разу приехать?

— Я задавал себе тот же вопрос и утешал себя мыслью, что ему просто было нельзя. Может там у него жена, дети.

— Навряд ли, он бы не писал тогда… ой, кипит! — подскочила она к котелку, где варилась уха из наловленной Сережей рыбки. Приподняв крышку, Катя попробовала суп и, оставшись довольной, бросила туда немного нарезанной зелени и лавровый лист. — Вкусно, почти готово.

— Так может снять с огня? — предложил он и, лихо, управившись с котелком, перелил его содержимое в кастрюльку. Уха и вправду оказалась сверх ожиданий. Катя, помыв картошку, засунула ее в догорающий костер и начала резать хлеб, огурцы с помидорами, а Сергей уже через пятнадцать минут выкатывал палочкой испеченную картошку из горячих углей.

— Будем, есть нечищеную с золой, так вкуснее, — улыбнувшись, он протянул ей уже посоленную картофелину, — чувствуешь, классно?

— Угу, — кивнула Катя, ее рот уже был занят огурцом, — вкусно до безумия.

К вечеру, когда солнце уже начинало садиться, они сидели лицом к солнцу и наблюдали за розовым закатом. Лучи солнца расползлись по горизонту, а небо стало кроваво-алым, края облаков вспыхнули золотом, но не надолго, вскоре их кромка поблекла и из золотой, превратилась в синюю. Катя вспомнила о том, что бабушка напоминала об ужине, хотя есть, совершенно не хотелось. Там, она должна была познакомиться с мамой Сережи, которую Катя боялась почему, сама не знала.

Сергей, казалось, ни куда не собирался, ему так не хотелось домой, здороваться с этим Сергеем Марковичем, которого он терпеть не мог. И что мама в нем нашла.

— У тебя шрам на голове, — Катя провела рукой по его виску, — что это?

— Мама рассказывала, когда я был маленький, они попали в автокатастрофу, и у меня была ужасная травма, врачи думали, что я не выживу, но как видишь, все нормально.

— Ты был совсем мелкий?

— Ага, не крупный, мне было всего два года, я, конечно, ничего не помню, но мама не любит об этом вспоминать.

— А она какая, как мне с ней общаться?

— Если ты ей понравишься, то все будет «ок», если все наоборот, это уже ее проблемы.

— Ну, зачем ты так, она ведь все-таки твоя мама.

— Пока не стала директором фабрики, она действительно была мамой, а теперь…

— Может, ты просто ревнуешь?

— Кто? Я? — он немного осекся и после короткого молчания добавил, — наверное, ей всегда не хватало времени на меня и на решение моих проблем. А теперь она удивляется, почему я сам привык решать свои заморочки. Вот купила мне машину, но зачем, когда у меня есть мотоцикл, она и стоит в гараже, я на ней даже не ездил.

— Ладно, поедем, не хочу, чтобы первое впечатление было плохим.

Сережа вздохнул как-то грустно и обреченно, как показалось Кате, и они начали понемногу собираться. Вскоре они уже мчались по темному шоссе, освещая его светом фары. В воздухе пахло лесом, и Катя чувствовала себя так, словно она жила здесь с детства. Было не жарко, свежий ветер бил в лицо, наполняя легкие, ароматом вечерней листвы.

Когда они подъехали к дому, в гостиной горел свет, из чего Сергей сделал вывод, что все уже в сборе. Тем более, у входа стояла знакомая машина Селезнева, темно-синий «Нисан». Сергей, тихо выругавшись, посмотрел на часы.

— Ну, всё, они в сборе, пойдем.

— Я как, всё на месте, волосы не растрепались? — Катя чувствовала биение сердца во всем теле и дрожь в коленках.

— Все прекрасно, ты лучше всех.

С этими словами, он открыл гараж и, поставив мотоцикл, потянул за собой Катю в гостиную. Там был накрыт стол, чего там только не было, такие изыски Катя видела только в кино. Ее взгляд перехватила красивая темноволосая женщина с мелироваными прядями, по всей вероятности мама Сережи.

— Добрый вечер, — поприветствовала их Катя.

— Долго мы вас ждали, Катенька, — улыбнулась мама Сережи, и эта улыбка не понравилась Кате, что-то в ней было хищное. Так улыбается кошка мышке, если так можно сравнивать, подумала Катя. Наверное, я ужасно глупо выгляжу, стоя здесь в этом коротком платье со следами лесного времяпрепровождении.

— Присаживайтесь, — Валерия Владимировна не без любопытства разглядывала Катю, — вам, что, салатик с креветками или устриц, вы, наверное, не ели еще такого?

— Хм, — Сергей посмотрел в сторону матери, подумав, что она всегда стремится показать, что у нее-то изысканный вкус.

— Я никогда не ела устриц и мне… что-то не хочется, а вот от салата я не откажусь.

— Напрасно, — изучающе улыбнулась Валерия Владимировна. — Я вижу вы с прогулки по лесу?

— Да, — Катя выдавила из себя подобие улыбки, — мне очень понравилось сидеть на речке, Сережа рыбу ловил…

— Да, это он любит, — сидевший рядом полный мужчина, как-то странно и не приятно посмотрел на Катю.

— Ты мне это брось так смотреть на девушку Сергея, — ткнула его в бок Валерия.

— Дурочка, я на нее смотрел как на старого знакомого, — тихо сказал он.

— В смысле? — так же тихо спросила Валерия.

— Конечно, я не верю в такие совпадения, но эта Катя тебе ни кого не напоминает из прошлой жизни?

— Я не понимаю о чем ты, — Валерия начинала нервничать, — Катя, Сережа, шампанского?

— Давай только немного, — Сергей стал мрачнее тучи, не любил он этого пафоса и того, как мать, по его словам, строила из себя аристократку. Катя все время пыталась быть улыбчивой и наступала на ногу Сереже, когда он недовольно смотрел на мать. После мучительного ужина, Сергей потянул Катю в сад, где они долго гуляли, целовались и болтали о всякой всячине.

— Ты, не обращай внимания на мамины выпады, привыкнет, — протянул Сергей.

— А знаешь, я не обижаюсь, — Катя взяла его за руку и, ощутив, какая она горячая, прижала к своей щеке, — у тебя такие руки горячие, а мои смотри, словно я замерзла.

— А ты не замерзла? — Сергей почувствовал, как ему хочется ее обнять и согреть всем своим сердцем.

— Нет, пока, — она подняла на него глаза, — я же с тобой, как мне может быть холодно.

— Логично, — улыбнулся Сережа и потянул ее вглубь сада, — пойдем, я тебе хочу кое-что показать.

Селезнев сидел в уютном кресле и по хозяйски осматривал гостиную.

— Хорошо у вас тут, Анна Михайловна. А эта девушка, Катя, откуда сама?

— Сережа говорил из Ангарска, — Анне Михайловне не нравился этот Селезнев, знай, что он причина развода ее дочери и отец Сергея, она бы пришла в ужас, но эту тайну знала только Валерия и никого в нее не посвящала.

Селезнев что-то заподозрил, ведь Катя была точной копией Арбенина. По началу он, конечно, этого не понял, но что-то ему показалось опасным в этой девушке. Что-то из его подсознания опасалось ее или Арбенина, который, внезапно вернувшись из Англии, застал его с Валерией.

— Я не поняла тебя, Сергей, что ты на девочку пялился, сын мой, совсем загрузился, глядя на тебя.

— Хм, я ему не нравлюсь, это я понимаю, он чувствует, что я в чем-то виноват перед ним.

— Не вздумай откровенничать с ним, тем более Дима этим летом обещал приехать, — добавила Лера и, судя по ее побледневшему лицу, пожалела, что сказала это, потому что Селезнев сразу оживился.

— Да ты что? Вот так новость, а Сережка знает?

— Конечно, он же его отец, — Валерии стало смешно, вот он, отец Сережи стоит с ней рядом и не знает, что ее сын и его тоже. А Арбенин совершенно чужой человек.

В саду было тепло, здесь было много яблонь и под их листвой, Сережа с Катей сидели на мягкой траве и вспоминали друзей и их проказы со словами «… а помнишь…» Было уже поздно, когда Катя отправилась на кухню за водой и услышала разговор матери Сережи и Сергея Марковича.

— Я не могу понять, но она мне кого-то напоминает, хоть убей, но что-то такое знакомое.

— Не нравится мне все это, — тихо пробормотала Валерия Владимировна, — на кого она может быть похожа, если ты только недавно из Москвы, только на тех, кого ты знаешь. А она между прочем из Ангарска.

— Из Ангарска? — удивился Селезнев, а потом вспомнил, — Анна Михайловна мне уже сказала, — усмехнулся Селезнев, — а вот, Середкино совсем рядом и это уже интересно. Дмитрий был там, когда вернулся из Лондона, его направили в самые глухие места Иркутска, чтобы он закончил свою работу.

— А почему ты вспомнил именно о нем, мало кого…

— Только он был в Середкино.

— А она из Ангарска, — настаивала Валерия, — ты хочешь сказать, он мог там согрешить? Мне кажется это настолько глупым…

— Если хочешь, я найду доказательства, — вдруг посерьезнев, сказал Сергей Маркович, — тем более ты хотела видеть рядом с Сергеем совсем другую девушку. И мне очень хочется узнать, чей сын Сергей мой или Дмитрия.

— Мать всегда знает, кто отец, — усмехнулась Валерия, — а устроить анализ ДНК это мысль. Федор Андреевич, кстати сказал, что Мила до сих пор… представляешь, бедная девочка, а я и не знала… влюблена в Сережу.

— Теперь она не Милочка, — сардонически ухмыльнулся Селезнев, а Людмила Васильевна. Смотри, как бы Панкратов не занялся фабрикой, а так… это весьма выгодная партия, тем более на тот случай если он захочет взять бразды правления в свои руки.

— Знаю-знаю, — буркнула Лера, — и без этого тошно, к счастью его пока интересует политика.

— Ну, брось, Лерочка, — ласково проворковал Селезнев, — хочешь, я все устрою так, что и комар носа не подточит?

Катя вся похолодела от услышанного, она не могла поверить в то, что они говорили. Если так, то получается… нет, этого не может быть, отбросила она эти мысли, бред какой-то, как люди могут быть лицемерны.

— Что ты так долго? — спросил Сережа, — я уже начал засыпать, что-то случилось? На тебе лица нет.

— Да… знаешь, я увидела мышь…

— Мышь? У нас? — не поверил Сергей. — Если только компьютерная, — попробовал он пошутить, но это ни сколько не развеселило так внезапно помрачневшую Катю.

— Знаешь, я что-то очень устала, столько впечатлений за один день, проводи меня до комнаты, я, наверное, лягу.

— Пойдем, — вздохнул Сережа, — а что будем делать завтра?

— Завтра будет утром, тогда и подумаем, — Катя выдавила из себя подобие улыбки, и Сергей, поняв, что что-то случилось, взял ее за плечи и серьезно посмотрел на нее.

— Так, что случилось, мама что-то сказала?

— Не знаю пока, она… разговаривала с этим… как там его…

— Селезневым? — подсказал Сережа.

— Да, — кивнула Катя, — с ним. Так вот, он сказал, что… в общем, он дал понять твоей матери, что поможет ей женить тебя на какой-то Милочке.

— Идиотизм! — Сергей сплюнул на землю, — опять начинают сгущать тучи за моей спиной, повелители сил небесных.

— А что если они что-нибудь такое сделают и… мы расстанемся и все.

— Глупенькая девочка, — Сергей обнял ее за плечи и, прижав к своей груди, нежно коснулся губами ее волос. — Это невозможно, я чувствую, что все это вообще подстроено и разговор этот, просто мама наверняка захотела тебя отшить от меня, по этому, и был выдуман этот фарс.

— Не знаю, Сережа, не знаю, но мне все это было слышать очень неприятно, я даже не знаю, как дальше мне общаться с твоей мамой.

— Хочешь, я завтра поговорю с ней?

— Не надо, пойдем лучше спать.

— Ну, ты не волнуйся, Катюша, — Сергей чувствовал, что внутри все так и начинает закипать, но он не хотел показать Кате свое состояние. Собравшись, он сказал, что мама еще плохо знает ее и по этому ведет подобные разговоры, — она потом жалеть будет, знаешь, мама не такая лицемерная, просто она хочет сделать как лучше. Эта Мила очень важная девушка, и по этому, маме выгодно, чтобы мы поженились… но я этого не хочу. У меня есть ты, — он прижал ладони к ее щекам и, коснувшись губами ее губ, добавил, — ты должна знать, что чужое мнение никогда для меня ничего не значило, если я принял решение.

— Хорошо, — вздохнула немного успокоенная Катя.

На следующий день, Сергей рано утром прибежал в спальню к матери и сказал, что не отпустит ее на работу, пока она все не расскажет ему. Валерия не поняла сначала, в чем дело, но потом, рассмеявшись, сказала, что все это глупости и Сергей Маркович просто раздул муху из слона.

— Это был просто разговор, обсуждали твое будущее, ни кто не будет тебя неволить, и думать забудь. Хотя Катя твоя, мне не особенно приглянулась. Не перебивай, может со временем и привыкну. Красавица, что есть, то есть, но она не нашего круга Сережа, есть девушки более…

— Но я люблю ее, мама, — перебил ее Сергей, — и мне не нужны другие девушки.

— Поживем, увидим, — Валерия потянувшись, встала с кровати, — ты мне не дал поспать, зачем надо было врываться в такую рань в единственный выходной.

— Так… а я думал ты работаешь.

— Нет, мне к одиннадцати на фабрику, а потом мы с Сергеем Марковичем отправляемся на вокзал, хотя он предлагал ехать на машине, я предпочитаю поезд до Иркутска, а потом самолетом в Москву.

Сергей очень удивился, что мама уезжает прямо сейчас, и не замедлил спросить, почему так скоро, на что она ответила, что потом будет много заказов и мало времени. Сергей обнял маму, у них всегда были дружеские отношения, до того момента, когда он не захотел ехать в Москву, и отправился в этот Ангарск. Тогда Сергей обижался, не принимал денег от матери, чем сильно обидел ее.

— Ты стал совсем взрослым, Серёнька, совсем уже мужчина, — она потрепала его по макушке. Приедет отец, он тебя не узнает.

— А когда он будет? — оживился Сережа.

— Через неделю-две, хочет заехать к другу, а потом к нам.

Валерия радовалась, что ниточка с сыном опять крепнет, и что он простил ее, как она думала. Сережа же чувствовал, что теперь они стали совсем разными, и страшно ревновал ее к этому Селезневу. Знала бы она, как он терпеть не мог его, с его жирной ухмыляющейся физиономией. Знал бы Сергей, какая тайна связывает его и мать, все было так запутано. Однако мать не показывала своего неприятия Кати, с ней она была искусственно любезной, а через два дня после знакомства с ней, уехала в Иркутск, отчего все вздохнули с облегчением.

Катя немного успокоилась и тайные страхи ее уже почти не преследовали. С Сережей они не расставались и через несколько дней, отправившись в кино, вспоминали, как впервые поцеловались. Потом, вернувшись, домой, они долго еще сидели в беседке в самом конце сада. Она была оплетена какими-то растениями, напоминающими плющ, и в ней было так уютно.

— Как не хочется уезжать, — заговорила первой Катя, — теперь увидимся только в сентябре.

— Может, я приеду раньше, — улыбнувшись, Сережа поцеловал ее в губы, — пойдем, там есть летний домик, для гостей, видишь дверь.

— Да, а я раньше ее не замечала, — пожав плечами, Катя направилась вслед за ним к двери, которая оказалась в стене, — прямо какая-то дверь с секретом.

— Это еще от старых хозяев осталось, не знаю, что там прятали, но о существовании этой двери я узнал совсем недавно, когда приехал из Ангарска. Они вошли туда, и Катю поразила таинственность этой маленькой комнаты. Оказалось, Сергей бывал здесь и не раз, как он потом признался, чтобы побыть в одиночестве. На полу был старинный паркет, местами потемневший, мебель хранила на себе отпечатки чьих-то пальцев. Чужие лица людей с пожелтевших фотографий смотрели на них из полумрака.

— Как тут интересно, — Катя взяла портрет какой-то женщины и, повертев его в руках, поставила на низенький с гнутыми ножками столик.

— Самое интересное, что вход в эту комнату идет только из беседки, из основных комнат хода нет.

— Это что тайная комната? — загадочно улыбнувшись, спросила Катя.

— В своем роде, — кивнул Сережа.

Они смотрели друг на друга и были так близко, что, протянув руки, заключили друг друга в объятия.

— Осталось совсем мало времени, — он нежно коснулся ее губами, — всего несколько дней…

— А тут кроме книг, что еще есть? — неожиданно спросила Катя, — что там за стеллажом?

— Там? Кровать, — пожал плечами Сережа, — мне кажется, что здесь кто-то тайно встречался.

— Пойдем, — Катя потянула его за руку.

— Тебе здесь не нравится?

— Нравится, — она посмотрела ему в глаза и, не отрывая взгляда, положила руки на его плечи. — Только здесь немного мрачновато… если только… свечи зажечь…

— Подожди, — на секунду он оставил ее, сбегав к столику и открыв верхний ящик, достал несколько толстенных свечей. — Вот, эти пойдут?

Катя, улыбнувшись, кивнула. Потом на столике, «чудесным образом», появились бокалы, бутылка красного вина и фрукты, все это освещали свечи в старинных подсвечниках.

— Ты все это заранее придумал? — спросила Катя, — мне нравится.

— Я хотел тебе кое-что сказать, — он немного замялся, — может тебе покажется, что я тороплю события, но мне верится, что мы достаточно узнали друг друга. Я долго думал, подбирал слова, но у меня ничего не выходило… Выходи за меня замуж.

— Замуж? — Катя не ожидала такого поворота, — это так неожиданно… но… я еще не думала об этом… ты только не обижайся, — она взяла его за руку и она ей показалась такой холодной. Сергей очень волновался и надеялся на несколько другой ответ. — Дело не в моих чувствах, — она подсела к нему ближе и, коснувшись ладонью его щеки, покачала головой. — Все надо обдумать, это серьезный шаг, а у нас еще несколько лет учебы впереди.

— Я все понимаю, — серьезно ответил Сергей, — мне просто нужно знать, что ты думаешь, согласна ты или нет?

— Я очень хочу быть с тобой, но не все так просто, у нас нет ни жилья, ни работы, чтобы…

— Это не самое главное, — он смотрел на Катю с широко раскрытыми глазами и словно не слышал ее. — Если хочешь, будет все и белое платье с фатой и квартира, где мы будем жить, я все сделаю, чтобы мы были счастливы, и ты ни в чем не нуждалась. После твоего отъезда я начну работать на фабрике с мамой, а там дальше, видно будет. Вот, — Сергей вынул из кармана красивую коробочку, обтянутую красным бархатом, — это тебе. Открой.

Осторожно приняв от него подарок, Катя догадывалась, что там. На маленькой шелковой подушечке лежало красивое кольцо с маленькими бриллиантами по всему периметру, это было очень красивое кольцо и, наверное, очень дорогое.

— Это… я не могу взять, — ее сердце забилось, никогда она не держала в руках такой красоты.

Сергей, взяв кольцо из ее дрожащих рук, одел ей его на палец и, посмотрев в глаза Катерины, улыбнулся.

— Я тут подумал, что слишком давлю на тебя… но пусть кольцо остается у тебя, даже если ты скажешь, нет.

Катя, еще раз посмотрев на кольцо, взглянула на Сережу.

— Ты с ума сошел! Оно стоит бешеных денег! Зачем?

— Знаешь, это кольцо подарила мне бабушка и сказала, что пусть это будет для твоей невесты. Я решил не ждать, пока закончится лето и… хотел, чтобы, когда ты уезжала, то в моем сердце была более твердая надежда…

— Какой ты все-таки романтичный, Сережа, — она прильнула к его груди, и, проведя рукой по его шее, запустила пальцы в полурастегнутую рубашку, — дай мне еще кусочек яблока.

Сергей, взяв ломтик яблока, нежно провел им по ее губам и, улыбнувшись, поцеловал ее. Катя почувствовала, что почва уходит из-под ног, совсем так же, как было в тот день, когда они прощались в Ангарске, в ее квартире. Здесь было так загадочно, уютно, старинная мебель, запах книг, все это располагало. Катя помнила, что осталось три дня и от этого у нее что-то заныло в сердце. Предложение о замужестве, она не восприняла серьезно, но быть с Сережей, и никогда не расставаться, хотела больше всего. А о белом платье невесты, Катя еще не думала, хотя теперь ей эта мысль казалась приятной. Она не успела вернуться в реальность, как ее подхватили его сильные руки и, тая в объятиях любимого, Катя закрыла глаза. Раскинув руки, она потянулась на широкой, по всей видимости, графской кровати и увидела склонившегося над ней Сергея. В его глазах было столько упоения, а губы шептали что-то нежное, отчего Катя чувствовала, что улетает в иной мир, мир любви, желания и страсти. Она не стала больше слушать голос разума, который маминым голосом наставлял ее на путь истинный, теперь для нее была только одна цель, запомнить эту ночь навсегда, во всяком случае, Катя очень хотела этого. Они были созданы друг для друга и с каждым касанием рук, губ и пальцев еще больше понимали это. Все барьеры отступили, теперь в этой маленькой комнате со старинной мебелью и забытыми фотографиями, Катя ощущала себя какой-то принцессой в надежных руках своего принца. Все было так чудесно, что Катя удивлялась почему, тогда на квартире, она остановила его, почему ей помешали эти ложные страхи. Теперь, они лежали в объятиях друг друга, и их связывало нечто большее, чем чувства друг к другу. Крепко сжимая ее пальцы, Сергей гладил ее по длинным густым волосам и ощущал себя на вершине счастья.

— Моя русалочка, — нежно проговорил он, — как ты?

Катя прильнула к его губам, невольно заставляя вырваться из них блаженный стон.

— Хотелось бы остаться здесь до самого утра в твоих объятиях и вдыхать твой запах.

— Так что нам мешает…

— Нет, — она строго посмотрела на него, — я не хочу, чтобы твоя мама или бабушка приняли меня за какую-то… а они подумают очень плохо обо мне…

— Нет, все будет нормально…

— Нет, утром мы должны выйти из своих комнат и о… том, что здесь произошло, ни кто не должен знать.

Сергей поцеловал ее и почувствовал, что еще немного, и он не сможет отсюда уйти до утра. Катя то же не хотела расставаться, но она боялась, что последствия их ночного отсутствия будут не очень приятные.

* * * *

Валерия Владимировна, перебирала домашние фотографии, которые взяла с собой в командировку, но тщетно, ни на одной из них не было Арбенина, она и сама помнила его еще только молодым. Какой он стал, вдруг подумала она, как тишину комнаты нарушил телефонный звонок.

— Да, — ответила она.

— Здравствуй, Лера, — ответил приятный мужской голос, она даже подпрыгнула от неожиданности. Сердце заколотилось и Валерия, тихо ответила:

— Здравствуй, Дима, как ты узнал мой номер?

— Работа такая, а что у тебя за голос?

— А какой у меня должен быть голос, когда уже двенадцать ночи… и я не ожидала услышать… тебя.

— Но ведь узнала? — улыбнулся в трубку Арбенин.

— Что поздно так?

— Извини, забыл, что у нас разница во времени. Скоро буду у вас.

— Когда? А то я сейчас в Москве, — ее голос был похож на натянутую струну, но Дмитрий, казалось, нарочно пропустил это мимо ушей и спокойно продолжил:

— Сначала я заеду в Ангарск…

— А кто там у тебя? — насторожилась Валерия.

— Это что допрос? — ухмыльнулся Арбенин, — мне нужен Сережа, а не ты, надеюсь, ты ему еще ничего не говорила?

— Нет, — Валерия знала, что рано или поздно ей придется во всем признаться, в своей измене и в том, что Дмитрий не отец Сергея. Но сын когда-нибудь спросит, кто же его настоящий отец и тут возникнет проблема. Что, если Селезнев узнает, что Сережа его сын, подумала она, этого Валерия боялась больше всего. Известие о том, что Селезнев его отец, навсегда может отдалить их, ее и сына. Она была уверена, что Сережа ее не поймет, никогда не простит ей эту ошибку. Он терпеть не мог Селезнева и, узнав, что он его отец, может наделать глупостей. Однако, что же все-таки Арбенину нужно в Ангарске, не дочь ли свою ищет, подумала Валерия. Вспомнив Катю, она сразу заподозрила неладное. Что будет?!

— Я позвоню еще, Лера, как только выеду из Ангарска, ты, когда собираешься обратно? — вернул ее в реальность Дмитрий.

— Через пару дней, — ответила Валерия.

— Ну ладно, пока, я позвоню перед выездом, — сказал он и положил трубку.

Валерия находилась в раздумье, она не знала, как ей быть, она была уверена, что Арбенин хочет рассказать всю правду сыну. Уж лучше бы он был его отцом, а не Сергей, подумала она, как все нелепо складывается, еще не хватало, чтобы Селезнев и он встретились. А может все самой рассказать Сереже и дело с концом, как не хочется, чтобы родной сын возненавидел меня за ошибку молодости.

Валерия, набросив халат, решила позвонить сыну, но было поздно, хотя она знала, что наверняка он еще не спит. Набрав его номер телефона, она долго ждала, но тот как назло молчал. Спит, подумала Валерия и, положив трубку, легла на кровать.

Когда она вернулась в Саянск через несколько дней, было довольно таки поздно, около двух часов ночи. Тихо открыв дверь в гостиную, она решила подняться наверх к Сереже, она очень соскучилась. Но к ее удивлению, его не было в комнате, хотя было уже поздно.

Вдруг она услышала внизу чьи-то голоса. Это был сын со своей Катей. Что-то Валерии в Сережиной подруге не давало покоя, не хотела она, чтобы ее ребенок строил с ней дальнейшие планы и свою жизнь. Слишком она хорошая, правильная. А что если этим воспользоваться против нее же, не успела она об этом подумать, как услышала тихие шаги на лестнице. Они начали подниматься, и Валерия притаившись за раскидистым фикусом, притаилась.

— Ну, вот мы и пришли, — он поцеловал ее в губы, — ты такая сладкая, как шоколадка.

— Почему?

— Такая же загорелая и вкусная, — он приподнял ее, и, Катя, ойкнув, тихо вскрикнула.

— Щекотно! — и добавила громким шепотом, — тихо, бабушку разбудим.

— Не волнуйся, она спит крепко, — уверил Сережа и еще раз поцеловал ее.

Валерия с неприязнью смотрела на улыбающуюся Катю и на то, как руки ее сына, нежно сжимают ее за талию.

— Завтра встретимся там же? — загадочно спросил ее Сергей.

— Уже сегодня, — поправила его Катя, посмотрев на часы, — если можно было бы, я и не возвращалась бы оттуда, нам было так хорошо. А завтра утром буду лежать и думать, когда же закончится день и наступит вечер, и мы снова посетим нашу тайную комнату, а там наша ночь…

— Никогда не кончится, — закончил Сергей и они еще раз поцеловались, а Валерия почувствовала, что Катерина ей еще больше стала неприятна.

Единственного сына, распутная девка… а с виду такая скромная, — прошипела про себя Лера, — что он в ней нашел, вот если бы Милочка пораньше «вправила» ему мозги и увлекла своими чарами, а он даже не замечал ее, дурачок. Ну, теперь ясно, поедет в Москву, подальше от этой девицы, а там таких красавиц много, да и Арбенин будет за ним смотреть, все-таки он единственный в своем роде. Она вспомнила о той операции и понимала, что ее сыну лучше будет возле того, кого он считает своим отцом.

Прошло несколько дней, Катя уехала, Сережа ходил сам не свой, а бабушка пыталась всячески отвлечь его от грустных мыслей. Она одна была за Катю в их, так называемой семье, куда все больше пытался протиснуться Селезнев. Он каждый день приходил к ним домой, но мама никогда не оставляла его дома, хотя Сергей догадывался об их «деловых» отношениях. Сам он, помогал матери на фабрике, не хотел сидеть дома, а вплотную изучал, как строится бизнес. Потом произошло очень важное событие в его жизни, которое в последствии перевернуло все. Спустя несколько дней с отъезда Кати, позвонил отец. Они долго разговаривали и Валерия, стоя под дверью, пыталась разобрать, о чем разговор.

— Ну что там за секреты? — не выдержав, она, повысила голос.

— Ни каких секретов, мам, просто, папа приезжает через три дня. Он сказал, что сейчас он в Ангарске и меня ждет радостная новость.

— Интересно о чем? — скривилась Валерия, — сейчас объявится у тебя братик или сестричка.

— Да брось ты, я его, можно сказать, и не знал, по этому не надо так. Ты мне ничего не рассказывала о вашем разводе, почему все так вышло?

— Отчего же, — усмехнулась Валерия, — я могу все рассказать. О бессонных ночах, когда я, молодая женщина вынужденная проводить в бескрайнем одиночестве не дни, а месяцы. Что я должна была делать, поставить его фотографию в красный угол и молиться?! Нет, я не стала из него делать икону, не стала и, слава Богу, что все произошло так, а не по-другому!

— Что произошло? — спокойно спросил Сергей, и Валерии не понравился его взгляд.

— Он сам тебе расскажет, это не моя тайна. Если я тебе расскажу все сейчас, он меня… убьет, наверное, потому что дело касается не только одной нашей маленькой семье. Есть одна государственная тайна. Ради тебя и твоей жизни мы связали себя ею. А теперь ты еще будешь так смотреть на меня? Укорять?! — она заплакала, и Сережа понял, что дело серьезно, он видел, как мать хочет все рассказать ему, но что-то не дает ей даже намекнуть на то.

— Перестань, мама, — он протянул руки и, обняв, погладил ее по волосам, — ты слишком много работаешь, и просто устала. Чтобы не случилось, я всегда пойму тебя и прощу, я знаю, что ты все в этой жизни делаешь для меня. Только Селезнев этот… не для тебя…

— Если честно, он же для тебя, то есть для твоего будущего. Мы давние знакомые, — она горько усмехнулась, — и отец знал его, при чем прекрасно.

— Да? Ты не говорила мне, — удивился Сергей, — ну, а Катя, она тут причем, я же вижу, как ты к ней относишься?

— Катя? Глупости, — она поцеловала его в щеку, — ей сколько?

— Девятнадцать будет, 26 июля.

— Боже мой, совсем еще девчонка, о чем может быть речь, ей еще в куклы играть, — рассмеялась Валерия. — Я знаю, это пройдет, у всех бывает первая любовь, вот и у меня, например…

— Мама, я ей подарил бабушкино кольцо и это серьезно, — он высвободился из материных объятий и со словами, я пошел спать, направился в свою комнату.

— Подожди! — окликнула его мать, — то самое фамильное кольцо?!

— Да, — ответил Сергей, — она теперь моя невеста.

— Что?! Боже ты мой, — Валерия тяжело рухнула в кресло, — этого еще не хватало. Какая-то выдра, осмелилась мне бросить вызов, зная, чувствуя, что я буду против?! Ну, уж нет, будет так, как я считаю нужным!

Сергей ее не слушал, он заперся в своей комнате и, включив музыку, надел наушники. Он знал, что так будет. И если что, мать сделает все возможное, чтобы они с Катей расстались, однако его не пугало это, он был уверен, что вместе, они смогут преодолеть все преграды. В такие минуты, он ненавидел мать, но потом успокаивался и надеялся, что это все от ее не сложившейся личной жизни. А вдруг она тоже терпеть не может этого Сергея Марковича, раз сказала, что это для моего будущего. На мгновение он представил, в каком мать может быть положении, и ему снова стало жаль ее. Сергей устал метаться между двух огней, желанием быть с любимой и жалостью к маме. С этими мыслями он и уснул, не ведая, что за его спиной, задумала его любимая мама.

— Сережа, да это я, мне нужна твоя помощь, — Валерия посмотрела на часы, было начало второго ночи, — ты тоже не спишь? Да есть одно дело, ты, кажется, хотел предложить мне помощь, ну… помнишь недавний разговор о некоем сходстве этой Кати. У меня тут появилась одна идея. Хорошо… мне будет приятно… пока.

Положив трубку, она легла в постель и, улыбнувшись своим замыслам, закрыла глаза.

* * * *

Марина Карловна сидела у окна, она улыбалась, пусть даже по щекам катились слезы. Он стоял рядом, и, казалось, не было этих лет тоски и разочарований, пронесшихся мимо, словно стая диких кричащих гусей. Его руки покоились на ее плечах, и Марина Карловна не знала, что может простить этого мужчину, оставившего в ее судьбе такой глубокий след. Подняв глаза, она коснулась рукой его татуировки, и вспомнила, когда в первый раз ее увидела, эту змею, обвивающую посох.

— Теперь ты понимаешь, почему так вышло, Марина. Теперь я могу быть полностью откровенен, меня не связывают обязательства по рукам и ногам.

— Я была уверена, что ты просто бросил меня, не захотел оставаться в нашей дыре и просто… воспользовался моей неопытностью.

— Прости меня, — он обнял ее и почувствовал, что, наконец, он дома, сколько лет Арбенин ждал этого дня, когда сможет прийти в дом Марины и обнять ее и дочь. — А Катя, она еще в Саянске?

— Да, — Марина Карловна вытерла слезы, — сегодня вечером приезжает. Но как мне ей все объяснить…

— Я сам, если конечно позволишь, — Арбенин радостно посмотрел на Катину фотографию, — до сих пор не могу поверить, что нашел вас. Знаешь, я так боюсь этой встречи, ведь Катя, наверное, считает, что я подлец и все такое.

— Нет, она даже хотела найти тебя, но… только для того, как она сказала, чтобы посмотреть тебе в глаза и спросить, зачем ты так поступил.

— Понимаю, — Арбенин потянулся за сигаретами, — кроме вас у меня ни кого нет, в Саянске бывшая жена с сыном, правда, сын не мой… потом я съезжу туда на пару дней. В свое время, я сделал Сереже операцию и хотел бы посмотреть на него. Пусть я знаю, что он не мой сын, два года после его рождения, его мать скрывала это, но я до сих пор люблю его как сына.

— Его то же зовут Сережа? — спросила Марина Карловна.

— Как кого? — не понял Арбенин.

— Дело в том, что Катиного друга то же зовут Сережей и он тоже из Саянска.

— Я не верю в такие совпадения, которые могут быть только в кино, но мне жаль Катю, потому что его мать не подарок, это я помню. Интересно-интересно, а ты не помнишь его фамилию?

— Где-то было записано, если хочешь, могу найти, она возглавляет какую-то фирму… ой а время-то сколько, посмотри на часы, мои кажется, опаздывают.

— Нет, еще есть время.

Марина Карловна налила кофе и села за стол.

Арбенин все рассказал без утайки, как вынужден, был скрыться в Середкино и, когда пришло, время уходить, ему не позволили, не попрощаться, не взять ее с собой, ни даже письма написать.

— На самом деле, я давно уже тебя простила, — Марина Карловна взяла его за руку, — а ты все такой же, мне кажется, только волосы поседели… а я на кого теперь я похожа, — она грустно опустила глаза на свои постаревшие руки. — Ты же меня помнишь молодой. Той девчонкой, а теперь…

— Ты у меня самая лучшая, — он нежно сжал ее руку и, притянув к себе, поцеловал. — Поедем со мной, что здесь делать вам в этом Ангарске, а в Москве, Катя выучится, я помогу с работой.

— Это будет решать Катя, она девушка с характером, — покачала головой Марина Карловна. — Вся в отца.

Он улыбнулся, и Марина Карловна почувствовала себя такой счастливой, как никогда за все эти годы. Они долго еще разговаривали, поглядывая на часы, в 19:35 должен был подойти поезд из Саянска, и от волнения ожидания, Марина сказала:

— Давай поедем, а то я вся как на иголках.

Они отправились на вокзал. Марина Карловна испытывала странные чувства, будто ее жизнь совсем изменилась. Они вышли, держась за руки из подъезда под удивленные перешептывающиеся взгляды соседок, сидевших на лавочке.

Такси быстро несло их по тихим улочкам города к вокзалу, и Марина ловила себя на мысли, что гордится тем, что у Кати теперь есть отец. Выйдя на перрон, они шли, держась за руки, словно молодая парочка, они пытались каждым прикосновением наверстать упущенное. Каждым взглядом и словом, они все больше давали понять друг другу, что за столько лет, им очень не хватало друг друга, и что ни кого дороже у них нет.

Когда объявили поезд Красноярск-Иркутск, Марина заметила, как напрягся Арбенин. Тонкая морщинка залегла на переносице, и легкий румянец появился на его щеках.

— Не волнуйся, у меня… у нас взрослая понимающая дочь.

Дмитрий ласково улыбнулся ей и спросил, какой вагон.

Катя, сжимая сумку, медленно продвигалась к выходу, все, в основном ехали до Иркутска, и выходили только три человека. Когда она начала спускаться, то на мгновение остановилась.

— Девушка! — строго одернула ее проводница, — аккуратнее, так и свалиться не долго.

— Извините, — пробормотала Катя и, ступив на перрон, остановилась. Она поняла, что высокий мужчина с темными глазами и короткими седыми волосами — ее отец. Это она поняла по тому, как мама держала его за руку и по удивительному сходству. Она словно смотрела в свои глаза. Тут Катя вспомнила, что мама говорила, как они похожи.

— Здравствуй, Катя, — Арбенин протянул к ней руки, чтобы заключить ее в объятия, но она словно оцепенела.

— Прости, Кать, но он… так хотел встретить тебя, — попыталась оправдаться мама.

— Я… не знаю, — Катя чувствовала, что почва уходит из-под ног. В висках все пульсировало, она не могла понять, что ей делать дальше. Однако не испытывала неприязни к этому человеку. Она видела, какими счастливыми глазами мама смотрит на него. Во рту все пересохло, и она не могла подобрать нужных слов, по этому просто протянула руку.

— Здравствуйте, — она не узнала свой голос, так сухо он прозвучал, но Арбенин не обиделся, он взял сумку из ее похолодевших рук и, поцеловав ее в макушку, нежно похлопал по плечу.

— Не надо было, наверное, так сразу, да Кать?

Она подняла полные слез глаза на него и не знала, что сказать. Сколько лет, она мечтала встретить его, обнять, как долго она нуждалась в нем, а его не было рядом. Ни кто не мог помочь ей, мама все тянула на себе. И теперь он стоит такой красивый, богатый, Катя, оценивающим взглядом посмотрела на его брюки и рубашку. Конечно, подумала она, в такого красавчика как не влюбиться, интересно, что он там наобещал маме и вообще что он здесь делает.

Арбенин поймал ее взгляд и сделал вид, что не заметил его, он понимал, что это нормальная реакция, дети всегда непростительно жестоки к ошибкам родителей. Но все пройдет, она все поймет, с надеждой подумал он.

До машины, Катя не проронила не слова, мама все расспрашивала, как она съездила, на что Катя холодно ответила:

— Нормально.

— А семья Сережи, они как…

— Мама, — оборвала ее Катя, — я не хочу сейчас об этом, потом.

Когда они подошли к такси, Катя не выдержала и в упор, посмотрев на него, спросила:

— Нет, мне просто интересно, что вам здесь нужно, папа, — причем на последнем слове она сделал пренебрежительный акцент, — столько лет вы жили для себя, а теперь вспомнили маму и меня?! Зачем она вам, она всю красоту свою выплакала, если бы вы знали, что ей стоило… мама, как ты могла, ты же говорила, что ненавидишь этого человека.

— Катя! — мама не знала, как успокоить ее. Люди, проходящие мимо, бросали неприятные взгляды. — Не здесь, — Катя видела, что терпение матери на исходе.

Арбенин открыл дверь, и Катя видела, как пульсирует жилка у него на виске.

— Катя, не надо делать поспешных выводов, — спокойно сказал Дмитрий, — мама права, давай обо всем поговорим дома. Вы мне обе очень дороги… — он свел брови и, казалось, делает невероятное усилие, чтобы не выплеснуть на Катю все, что накопилось в его сердце за прошедшие годы. — Мама нервничает, поехали, если ты будешь против, я ни на минуту не останусь, но сначала, ты должна выслушать меня.

Они медленно ехали по забитой машинами дороге и в душе Кати все походило на ураган или смерч. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать, а ей этого очень хотелось, когда она смотрела ему в затылок, понимая, что никогда не назовет его папой. Какой к черту отец, она бросала колючие взгляды в его сторону и почему мама так быстро его простила.

— Катюша, ну перестань, доченька, — Марина Карловна обняла дочь, — ты пойми, что все в этой жизни очень сложно, я не хотела даже говорить с ним, а потом, когда все выяснилось, то простила, тут и прощать было нечего, он тебе все сам скажет.

Катя, что-то буркнув в ответ, отвернулась к окну и злилась на то, что слезы сами собой льются из глаз, невзирая на все ее усилия…

За окном была непроглядная безлунная ночь. Катя молча сидела на кухне и ей было безумно стыдно за все, что она думала и наговорила отцу, теперь, когда все стало ясно. Было уже далеко за полночь и теперь, когда они сидели на кухне совсем одни, она понимала, что отец по настоящему искренен. Мама, видя, что обстановка налаживается, пожелала всем спокойной ночи.

— Будь умницей, — тихо добавила она Кате, на что дочка, опустив глаза, посмотрела в пол. У нее в груди казалось, не хватало места для всего того, что произошло с ней за эту неделю. Дмитрий начал с того, как он работал в Лондоне, сообщив, что теперь об этом он может рассказать, и что многих уже нет в живых. О том, как скрывался от британской разведки и чудом вернулся в Москву, где ему дали приказ отправляться в Иркутскую область, где к счастью у него были родственники его давнего знакомого.

— Вот как все произошло, а когда я встретился с твоей мамой, я был еще женат, но хотел развестись, мне просто не давали этого сделать. Жена предала меня, но это ее история и я не буду говорить о том, что произошло между нами. Потом я узнал, что она с сыном попали в аварию и жизнь моего сына в опасности… мне пришлось вернуться и, так как я хирург, сделать ему операцию. Я искал вас и не знал вообще, что у меня есть дочь, если бы я знал это, то тогда наверняка вернулся за Мариной, а потом… потом она прислала мне гневный ответ, что не хочет видеть меня, и что я умер для вас… Вот так все было, я ни на минуту не забывал о вас, и каждый месяц присылал деньги на твою учебу и воспитание. Катенька, мне так не хватало вас, если бы ты могла понять все это и постараться простить, — он опустил свою голову на руки и, замолчав, ждал, что, наконец, ответит Катя. Она сидела словно в оцепенении после услышанного, несколько часов назад, она и подумать не могла, что так бывает, что все это произошло с ее отцом.

— Мне стыдно за то, что я наговорила… вам… я не думала, что так бывает…

— Как? — ласково улыбнувшись, спросил Арбенин.

— Как в детективе, — ответила Катя, — всегда кажется, что это возможно только в кино, а в жизни все гораздо проще.

— Я был бы рад, если бы это было так, тогда может мы были бы вместе, и вам не пришлось столько лет ненавидеть меня, а мне оставаться непонятым и… одиноким.

— Если бы можно было, вы… нашли бы нас раньше? — Катин голос дрогнул, и она почувствовала горячую ладонь отца на своей руке.

— А ты сомневаешься, дочка? Я все понимаю, — он потянулся за сигаретами, — ты в праве колебаться, и будешь еще долго сомневаться, искренен я был сегодня или нет.

— Нет, — запротестовала Катя, — вы…

— Погоди, — мягко остановил он ее, — я не хочу, чтобы ты мне говорила «вы», пусть я еще для тебя… чужой, но…

— Хорошо, папа, — улыбнулась Катя, — мне все это не привычно, но я буду стараться.

Глава 6 Тучи сгущаются

1978–1979

Он очень устал и после очередной операции спал совсем немного, всего пару часов. Два человека погибли после неудачной имплантации, и Арбенин не находил себе места. Он уже перестал верить в чудо, которое оказалось в его руках, хотя прекрасно помнил, что Мелвил успешно провел первые испытания чипа.

— Не волнуйтесь, Дмитрий Николаевич, — Чарыга похлопал его по плечу. — Вы просто немного устали, нужно провести дополнительные исследования. По данным нашего агента, на острове Fair Isle, в секретной лаборатории британской разведки, где работает соратник доктора Мелвила, Ричард Джефферсон, проводятся подобные опыты, и там дело идет тоже с переменным успехом. Вам ничего не удалось узнать насчет вещества, которое используется для уменьшения отторжения клеток при трансплантации чипа?

— Нет, Алексей Викторович, об этом Мелвил мне не успел сообщить, — Арбенин опустил глаза, — думаю, на сегодня хватит и если вас интересует мое мнение, то я считаю, что чип нужно доработать и внести кое-какие изменения.

— Все что вам нужно, это обратиться к нашему специалисту — Петракову Аркадию Борисовичу.

— Я знаком с ним, — улыбаясь, кивнул Арбенин, — не знал, что он интересуется кибернетикой…

— И не только, — Чарыга по-отечески похлопал Арбенина по плечу и сказал, чтобы тот отправлялся домой. — Завтра я договорюсь в лаборатории о вашей встрече с Петраковым, а пока, боюсь, наши опыты придется немного остановить.

Дмитрии вздохнул с облегчением, ему не нравилось то, чем он занимался, он считал это слишком безжалостным экспериментом. «Но это нужно Родине», — не успевал повторять Чарыга: «… А кто эти людишки? Мусор, им все равно светит «вышка», а так, может они принесут пользу отечеству».

В лабораторию Арбенина попадали люди, приговоренные к смертной казни, которые не знали, что уготовил им доктор в белом халате, они были просто материалом для опытов, и пока не очень удачных. Арбенин не хотел применять вещество, его было катастрофически мало, а искать его в горах Непала, было бессмысленно. В дневнике описания были неточные, местами почерк был неразборчив, а в некоторых местах Мелвил намеренно зашифровывал записи. Может быть по этому, Арбенин не хотел тратить драгоценные капли вещества на смертников, он чувствовал, что это станет непоправимой ошибкой, если он это сделает.

Через несколько дней, Дмитрий встретился с Петраковым, это оказался тот самый профессор, который преподавал молекулярную биологию и биохимию у них на кафедре в ИБФ (Институт Биологии и Физики) в Пущино, когда Дмитрий там учился и был подающим надежды биофизиком. Позже, он уже занялся хирургией, не ведая, что багаж знаний биофизика ему пригодятся.

Геннадий Борисович ни сколько не изменился, только стал совсем седым, он не сразу узнал Арбенина, но потом вспомнил своего бывшего студента, которого так потрепала жизнь.

— Дима-Дима, а я вас помню совсем другим, перед глазами этакой худенький паренек с черными глазищами, а теперь мужчина, заматеревший, так сказать.

— Сколько же мы с вами не виделись, Геннадий Борисович? — тепло спросил Арбенин.

— Почитай как с 67 года, — рассмеялся Петраков, — ну, приступим к вашему делу, Дмитрий. Может я и смогу вам чем-то помочь.

Арбенин досконально объяснил ему, в чем у него загвоздка и показал свои записи и описание чипа Мелвила.

— Занятно, очень даже занятно, — профессор склонил голову на бок. — Вы забыли одну вещь… подождите, у меня сейчас проверка… минутку, — поднявшись, он подошел к лабораторной крысе и, что-то записав в блокнот, положил ей корм, — извините, но работа, прежде всего. Я как раз занимаюсь изучением преобразования энергии, в течение жизнедеятельности организмов. Алексей Викторович ввел меня в курс дела, но мне нужно самому ознакомиться с процессом, некоторые вещи мне здесь не понятны, и только после этого приступим к работе.

— Да, я согласен, только пока наши опыты ограничатся на животных…

— Конечно, я против таких варварских методов, — он, вдруг замолчав, посмотрел по сторонам, — ну, я имел в виду, что все сначала нужно проверить… на испытуемом примате, наиболее близкому к человеку.

Уже к вечеру они, наконец, решили закончить исследования, тем более что Арбенину позвонил Чарыга, и попросил его явиться к нему завтра, к восьми утра, в его кабинет на Лубянке.

— Да, интересная штука этот чип Мелвила, — покачал головой Петраков, — но действительно, пора домой, — он посмотрел на часы, — жене не позвонил, волнуется, наверняка.

Арбенин, вздохнув, понял, что его ни кто не ждет в его пустом гостиничном номере. Он давно не жил в квартире на Кутузовском, после той памятной встречи с женой и ее любовником. Он не хотел возвращаться туда, где все его надежды рухнули в какие-то доли секунды, как карточный домик. В ту же холодную февральскую ночь 1977 года, он поселился в гостинице «Москва», куда через несколько дней привезли его вещи, однако он очень хотел увидеть сына, с которым даже не успел познакомиться. Потом его перебросили в Ангарск, затем в Середкино, где ему предстояло скрыться на некоторое время от ищеек МИ-6.

Машина мчалась сквозь ночные улицы Москвы и Дмитрий, сжимая руль, чувствовал, как тоска вновь начинает выползать из его сердца, тоска по Марине, по сыну, и той жизни, которую у него отняли. Сначала Лера, предала его, потом верные помощники ГРУ, со своей высокой идеей о незапятнанной репутации разведчика и необходимостью следовать этим принципам. А кто была Марина, любовницей, и о разводе с Валерией не было и речи.

С Мариной он не мог связаться, Савченко отказал ему в этом и сообщил, что пока он должен оставаться примерным семьянином.

— Но я не могу вернуться в эту квартиру, где она была с лю… с этим мужчиной…

— Это будет скандал, в наших кругах…

— Но Селезнев работает в той же лаборатории, в которой я тогда и познакомился с Лерой, — он чувствовал, как гнев начинает нарастать в нем.

— Ты думаешь, это так важно? — осклабился Савченко, — кто такой Селезнев? И кто Арбенин Дмитрий Николаевич, — он покачал головой и пробормотал, — вот женщины, теперь проблем не оберешься.

— Но, может, я просто привезу Марину сюда, она ни о чем не знает, и… я не могу постоянно скрывать…

— Арбенин, — в голосе Савченко почувствовались металлические нотки, — этот вопрос решен. Разберитесь со своей нынешней женой и сыном, тем более проект на грани срыва, займитесь работой и выбросьте из головы своих женщин, сейчас для вас есть только две женщины — это ваша работа, и — Родина, которая вам не дала погибнуть в Англии или попасть в руки церберов МИ-6.

— Вы правы, Аркадий Кузьмич, — вынуждено согласился Арбенин, — я займусь работой.

Шли дни, недели, месяцы, которые тянулись бесконечно долго. Дмитрий чувствовал себя так, словно из него вынули душу, и только работа спасала его от отчаянья. Он не мог выбросить из головы Марину, которая винила его во всем и, конечно же, была права, считая его предателем. «За то ты не предал Родину», — любил повторять Чарыга: «А это гораздо важнее».

Он чувствовал, что Марина ни на секунду не забывала его и может быть по этому, она снилась ему почти каждую ночь.

Через несколько месяцев, стало немного легче. В лаборатории дела шли в гору, наконец-то чип прижился и трехгодовалая шимпанзе Леся, чувствовала себя превосходно. Она демонстрировала выдающиеся для обезьяны способности и поражала всех своей ловкостью и силой. В какой-то момент, Дмитрий настолько был захвачен работой, что личные проблемы ушли на второй план. Вместе с Петраковым, они провели успешную операцию по имплантации чипа Мелвила человеку и теперь ждали конечного результат, чтобы доложить в Ген. Штаб.

На некоторое время, из строя его вывела автокатастрофа, в которую попала Валерия с сыном. Сергей получил тяжелую черепно-мозговую травму, и времени на раздумья было мало. Сначала он испугался, но потом ему пришла в голову мысль о том, что если все сделать по записям Мелвила, применив вещество, сына можно спасти. Валерия пострадала совсем немного, отделалась вывихом плеча и небольшими ушибами, а жизнь любимого сына, висела на волоске. Именно тогда, Валерия пришла к нему в гостиничный номер и предложила помочь их сыну. Арбенин без промедления согласился и, успешно применив чип Мелвила и вещество, все без остатка, вернул Сережу к жизни. С помощью чипа, Сергей станет нормальным ребенком, объяснил он Валерии, которая позже призналась, что Сергей не его сын. Однако, Арбенин ни на минуту не пожалел об операции, и о том, что вещество и пресловутая микросхема действительно кому-то принесла пользу.

декабрь 1979

Прошло около года и Арбенин, наконец, добился успеха, правда, исследования о создании киборгов держались под грифом секретно. Первые испытания привели руководство в радостный шок, граничащий с ужасом. Испытуемый, за несколько месяцев, стал горой из мышц, с высоким интеллектом и огромной силой.

— Теперь у нас будет самая мощная в мире армия, — улыбнулся Савченко, пожимая руку Арбенину, — Леонид Ильич очень доволен, он лично хотел присутствовать на испытаниях. У меня же к вам интересное предложение.

— Я слушаю, — Арбенин налил воды в хрустальный стакан и предложил Савченко, на что тот, покачав головой, налил себе коньяку.

— Дмитрий Николаевич, в Афганистане идет гражданская война, президент Дауд Хан, был убит еще в 1978, и страну охватила анархия. У СССР нет выбора, премьер-министр Х. Амин не должен обратиться за поддержкой США.

— Я не совсем понял вас, Аркадий Кузьмич? — Арбенин чувствовал, что что-то назревает и в воздухе скоро запахнет порохом.

— Мы решили протянуть Афганистану руку помощи, через несколько дней, туда вводятся Советские войска по решению генерального секретаря. Но… мы не можем поставить чип Мелвила каждому солдату, эти бойцы будут работать в спец. подразделениях особого назначения и в разведке. По этому, что вы думаете о работе в Джелалабаде?

— В чем она будет заключаться? — Арбенин почувствовал себя так, как в тот день знакомства с Савченко, когда у него не было выбора.

— Вы будете заниматься исследованиями и имплантацией чипов, если это потребуется, а так же следить за самочувствием Серпухова Анатолия Владимировича — кодовое имя «бизон».

— Он лучший из всех, кто был…

— Надеюсь, остальные станут такими же и в скором будущем, наша армия будет состоять только из таких вот «бизонов».

— Когда самолет?

— Завтра в 4: 35, с вами отправляется Чарыга и его подопечные, которые составят отделение киборгов для помощи 13-ой роте, располагающейся в Газни. Мы хотим провести испытания, с моджахедами справятся и простые солдаты.

— Моджахедами? — переспросил Арбенин.

— Так они себя называют — «Борцы за веру»- усмехнулся Савченко, — так что с вашей помощью, мы создадим непобедимых солдат, не знающих усталости, не боящихся трудностей и способных преодолеть все.

На рассвете следующего дня, собрав все необходимое, Арбенин поднимался по трапу самолета, летевшего в Кабул. Дмитрий понимал, что теперь, все то, что он любил и чем дорожил, остается позади. Может там будет легче освободиться от тягостных мыслей.

Быстро отрываясь от земли, самолет взмыл в небо, закрыв глаза, Дмитрий думал о Марине и о сыне, которого видел после операции, всего несколько раз, когда Лера гуляла с ним на улице. Он не подходил близко, и наблюдал за ними только издалека. Ему было больно вспоминать об измене жены и о том, что Сережа оказался не его сыном. Знал бы Дмитрий, что в Середкино, Марина не одна, пять месяцев назад она родила дочь, похожую на него, как две капли воды.

Жизнь Арбенина походила на его работу, столько тайн, которые хотелось открыть, но действительность отпечатала на них гриф секретно и многие годы его близким ничего не будет известно.

В Афганистане Арбенин проработал в совокупности до 1989 года, когда вывели войска. В самом начале войны, он воочию удостоверился, что такое, когда смерть ходит рядом и в конечном итоге убедился, что был прав, когда скрыл силу вещества, которое нашли Мелвил с Джефферсоном. Дай он ход экспериментам с веществом, неизвестно, что было бы с миром завтра, Арбенин понимал, какое это опасное оружие в руках алчных военных, не видящим дальше окопов противника. Последней каплей, стало появление в рядах номинантов на исключительное звание киборга, Алексея Солнцева, сына давнего приятеля Арбенина, с кем он начинал еще в лаборатории Красногорска.

Сначала ему показалось, что парень похож на какого-то близкого знакомого, потом, Арбенин удостоверился, что это именно сын того самого Солнцева. Он попал к ним в спец. подразделение из штрафной роты, за какую-то провинность. Арбенин не мог отказаться от операции, несколько киборгов погибли, не были же они пуленепробиваемыми, и взводу требовалось пополнение.

— Как отец? — устало, улыбнувшись, спросил Арбенин Алексея, — как ты здесь оказался?

— Так получилось, Дмитрий Николаевич, — как-то дергано ответил он. — Отец не знал… он бы никогда не согласился…

— Ты знаешь, что тебе предстоит?

— Да, — немного повеселел Алексей, — я сам согласился участвовать в подготовке для службы в спецназе.

— Как себя чувствуешь?

— Спасибо, не жалуюсь…

Потом Арбенин проклял все, когда на его руках умер этот парень, совсем еще мальчик, ему только исполнилось девятнадцать. Получив ранение в голову, он словно завелся, чип словно поджарил его мозг изнутри. Дмитрий понял, что идеального солдата не может быть, так как солдат, не боящийся смерти, становится более легкой мишенью для врага. Это он попытался изложить в рапорте своему руководству, однако получил ответ, что киборги в большей степени оправдывают возложенные на них надежды, чем потери их за эти месяцы.

Работа и исследования над подопытными, выматывала его, к тому же по прошествии нескольких лет, он понял, что без вещества чип утрачивает связь с нейронами мозга, что приводит к необратимым трагическим последствиям, но это мало кого волновало. Когда у первого киборга — «бизона» буквально взорвалась голова, это привело к непонятным вопросам, на которые пришлось отвечать Арбенину, естественно он скрыл от солдат истинные причины и вскоре был откомандирован обратно в Москву. Война принимала затяжной характер и постоянно находиться в Афганистане, Дмитрий не мог.

1998 год июль

— Это все, что я хотел тебе сказать, Катюша, — отец, грустно посмотрев на нее, улыбнулся, видя, что дочка другими глазами смотрит на него. — Я не мог об этом говорить раньше, не должен и сейчас, но я уверен, что все это останется между нами и твоей мамой.

— Вы приехали… чтобы… — робко начала Катя.

— Для того чтобы прояснить все и если это возможно забрать вас в Москву. Все эти годы я был один, и у меня не было семьи.

— Совсем один? — с улыбкой, спросила Катя, склонив голову на бок.

— У меня были незначительные, ни к чему не обязывающие отношения, но мне не хотелось с другой женщиной связывать свою жизнь, только мысль о вас, заставляла меня работать, чтобы быстрее пришел тот день, когда я смогу сам распоряжаться своей судьбой.

— Теперь вы ни от кого не зависите? — спросила Катя, на что Арбенин немного помолчав, ответил.

— Теперь легче и к тому же прошло столько лет.

— А эти киборги, сейчас они тоже существуют? — осторожно спросила она.

— Конечно, — просто ответил Арбенин, — и не только в России, догадываюсь, что в нескольких странах Европы и Америке, ученые получили сведения от своих шпионов. А сейчас пойдем спать, — он ласково похлопал ее по руке, — чертовски устал, да и ты с дороги. Да, меня очень интересует твой парень.

— Да? — протянула Катя улыбнувшись.

— Просто моего сына, от первой жены то же зовут Сергей, — пояснил он, глядя на Катю у которой уже закрывались глаза. — Все спать-спать.

Ночь пролетела быстро и Катя, проснувшись, поняла, что дома одна, а времени, боже мой, начало двенадцатого. Ничего себе, соня, подумала она, и мама тоже не разбудила. А где они, собственно говоря?

Через несколько минут, она заправила постель и, приняв душ, пошла на кухню, где нашла записку, в которой говорилось, что мама с отцом уехали на рынок, и Катю не стали будить, очень уж она сладко спала. Недолго думая, она быстро вскипятила чайник и, намазав булку маслом, отрезала кусок сыра.

Помешивая сахар, Катя поудобнее устроилась на стуле, подобрав под себя ноги, и все еще не могла поверить, что вчера разговаривала с отцом. Она его представляла в своих детских мечтах, этаким героем, к ее удивлению он таким и оказался. Надо же, мой отец разведчик, но я никому об этом не должна говорить, вдруг вспомнила она слова отца, что этот разговор должен остаться между ними. Сколько мы всего не знаем, а ученые творят невесть что, может уже у нас вместо людей роботы где-нибудь ходят, а мы их от живых не можем отличить. Чай был слишком горячим, и Катя обожгла губу, налив его в блюдце, она, немного подув, отпила еще немного. Заглянув в холодильник, она поняла, что на рынок нужно было ехать, холодильник выл от голода, а от вчерашнего ужина остались только незначительные воспоминания. Зазвонил телефон и Катя, подняв трубку, услышала в ней голос любимого.

— Привет!

— Как доехала?

— Нормально, представляешь только проснулась.

— Соскучился по тебе.

— Я тоже, маме еще не чего не успела рассказать, у нас тут такие события происходят.

— Что такое? — удивился и немного озадачился Сережа.

— Приехал мой отец, — Сергей, немного помолчав, спросил ее как все прошло, на что Катя сказала, что они нашли общий язык и проговорили почти всю ночь. Он сообщил, что отец звонил и ему, что должен тоже скоро приехать. Катю удивило то, что у них у обоих появились отцы, которых он не видели почти всю свою жизнь.

— Это так странно, но я очень рада за тебя, когда ты приедешь? Ты ведь обещал, — улыбнулась она в трубку, Сережа, почувствовав это, сказал ей несколько нежных слов и добавил, что через пару недель точно прикатит на той новой машине, на которой не хотел ездить.

— Мы поедем на Ангару, возьмем палатку и заночуем там, на пару дней.

— Классно, я буду ждать, — Катя чуть было не подпрыгнула на месте, — слушай, так ты может, попадешь на мой день рождения? Пожалуйста, это будет лучший подарок.

— Я постараюсь у тебя ведь двадцать шестого?

— Да, мой зайка, я так соскучилась, как там наша тайная комната? — загадочно понизив голос, спросила Катя.

— Тоскует от одиночества, — грустно вздохнул Сережа, — особенно без душевного скрипа кровати.

— Сережа, — Катя даже покраснела, — а вдруг кто-нибудь услышит?

— Ладно, не бойся, я в кабинете один, мать уехала.

— А ты у нее на фабрике? — немного удивилась Катя.

— Да, приспосабливаюсь к трудовым будням, сделал профилактику компьютерам в бухгалтерии, а сейчас изучаю новый мамин бизнес-план. Вот, а ты? Чем занимаешься?

— Завтракаю, приедут родители, сбегаю к девчонкам, завтра на работу.

Они, еще немного поговорив, распрощались и Катя, в предвкушении его приезда, радостно запрыгала по квартире, напевая:

— Как я счастлива, как я счастлива, мой любимый Сережа приедет!

А потом приехали родители, и Катя чувствовала, как маме хорошо с ним, какими глазами они смотрят друг на друга, и радовалась за них. Арбенин все еще был для нее чужим, хотя она уже и начала к нему привыкать. Он сообщил, что через несколько дней, ему нужно будет уехать, а потом, он вернется в Москву и в начале августа пришлет им билеты.

— Приедете, осмотритесь, а там может, и останетесь, — широко улыбнулся он.

— Но у меня там ни кого нет, папа, — она впервые его так просто назвала, отчего у отца расплылась улыбка и он, протянув руки, обнял Катю.

— Я очень бы хотел видеть вас там, со мной рядом, а с твоими способностями ты пойдешь далеко. Ты жалеешь о подружках и друзьях? — догадываясь, спросил он, на что Катя, опустив глаза, кивнула.

— Но ты можешь в любой момент приехать сюда.

— А вы… ты не исчезнешь? — с опаской спросила Катя, боясь задеть за живое и маму и его.

— Сейчас я не участвую во всем в этом, к пятидесяти четырем годам, я уже слишком стар для прыжков и перестрелок, как ты думаешь?

— Я думаю, что… ты еще в прекрасной форме для этого, — Катя чувствовала, что сейчас заплачет, что-то нахлынуло на нее.

— Спасибо, дочка, но сейчас я работаю только в Москве, за редким исключением езжу в Петербург, сейчас у меня курсанты учатся, я им передаю свой опыт.

— Так где же ты работаешь? — Катя не понимала чем же ее отец занимается.

— Все там же в ГРУ, — он внимательно посмотрел на нее, — теперь ты понимаешь, что все очень серьезно.

— Да, — ответила Марина Карловна, — я еще раз поверю тебе, Дима, у меня просто нет другого выбора. Сейчас, сегодня мы верим тебе и, надеемся, что…

— Мариночка, — Арбенин поцеловал ее руку, — вы слишком дороги для меня, чтобы снова расставаться с вами. Я бы и сейчас забрал вас с собой, но мне нужно в Саянск?

— В Саянск? — округлила глаза Катя.

— Да, — кивнул Арбенин, — у меня там одно дело, потом, мы можем улететь вместе, если ты сомневаешься в моих намерениях.

— Да, но у меня здесь институт и не все так быстро, — Катя немного охладила пыл родителей. — Ты мама, конечно, можешь поехать, у меня же здесь работа, учеба, не пропаду я…

— Нет, как-то это не так, — Марина Карловна покачала головой, — если только до учебы твоей съездить, а потом… переведешься в Москву. Это ведь возможно, Дима? — спросила она у Арбенина, на что тот, согласившись, кивнул.

— Ну, вот и решили, — улыбнулась Катя, — я страшно хочу есть, у вас там что-то вкусненькое, по этому, я предлагаю…

— Погоди, Кать, — мягко прервал ее Арбенин, — мы с мамой решили поехать на природу и там устроить пикник с шашлыками.

— Здорово! — воскликнула Катя, — там все и решим. Да, мам, звонил Сережа, может быть он приедет на мой день рождения.

Прошло немного времени, отец уехал в Саянск, и в этот же день позвонил Сережа, радостно сообщив, что приехал папа. Арбенин звонил каждый день и сообщил, что приедет через неделю, а мама, чтобы была готова.

Катя не могла поверить в то, что все это правда и, наконец появившийся отец настоящий, в не было ни капли фальши. И все его предложения были настолько естественны, что ни Катя, ни ее мама не думали, почему он так быстро решил забрать их в Москву. Катя решила до сентября побыть в Ангарске, а потом уехать в Москву, тем более, связи отца открывали перед ней теперь такие возможности. После недавнего разговора с Сережей, Катя узнала, что его отец тоже зовет в Москву и может, в скором времени, они там окажутся вместе. Так что же теперь сопротивляться судьбе, если их несет в один город, тем более столицу, рассуждала Катя, где они будут вместе строить свою жизнь.

Ни кого, однако, не смущал тот факт, на сколько все совпадает. Арбенин сразу понял, что здесь что-то не так, друга его дочери зовут Сергей, а подругу Сережи — Катя. Доказательств пока не было, ведь влюбленные не думали о совместных фотографиях, и волей случая у них еще не было общего снимка. Но по описаниям сына, он понял, что Катя и есть его любимая девушка. Ему нравились их отношения, ведь Сергей не был его родным сыном. Дмитрий знал, что рано или поздно должен рассказать ему об этом, но не решался открыть эту правду так сразу, тогда бы пришлось объяснять не только приятные моменты. Валерия держалась нарочито высокомерно, в душе она боялась, что Арбенин выставит ее в неприглядном для сына свете, но она ошибалась, Дмитрий берег чувства не только ее сына, но и самой Валерии. Прошло несколько дней, пока она случайно не оказалась с ним одна на кухне. Бабушка уехала на рынок с Сергеем и в доме кроме прислуги ни кого не было.

— Я думаю, нам нужно поговорить, Лера, столько лет прошло, все взаимные обиды давно в прошлом. Я нашел ту женщину, на которой тогда мне не дали жениться, ты не поверишь, такое бывает только в кино, — он в упор посмотрел на нее, — Лера, не надо так, чего ты боишься? Я ничего не скажу Сергею, если ты будешь против, но мне нужно забрать его в Москву, чтобы провести кое-какие исследования. Протестировать его состояние, сделать томографию. Будут вопросы, на которые придется дать ответы. Ты понимаешь, что наш сын единственный в мире киборг, без побочных эффектов. Можешь мне поверить, я занимаюсь этим больше двадцати лет.

— Этого-то я и боялась, — она закрыла лицо руками и заплакала, — что я ему скажу, он… он такой правильный, я удивляюсь, что он похож на тебя, а не на своего настоящего отца.

Арбенин отвел глаза, и на его лбу появилась морщинка, Лера видела, что ему до сих пор больно думать о том, что Сергей сын Селезнева.

— Селезнев не знает, что он отец Сережи, — сказала Валерия и добавила, — и никогда не узнает, я знаю, что Сергей ненавидит его. Об одном тебя прошу, Дима, — она была готова расплакаться. — Не торопи события, свози его в Москву, а потом, когда я приеду туда… мы вместе ему обо всем расскажем, но только не сейчас, а то Сережа… он может собраться и уехать, не правильно поняв меня, а он же мой сын, ты понимаешь, я же люблю его. Для него я все это делаю, — она обвела руками дорогую мебель на кухне, — я не хочу, чтобы Сергей, в чем-либо нуждался.

— Да, а Селезнев здесь как оказался, прости, — усмехнулся Арбенин, — праздное любопытство.

— Сама не знаю, — Валерия вынула из пачки длинную сигарету и, закурив, отвернулась к окну, — он помогает мне… не понимаю, может он догадывается, что Сережа его сын. Или у него свои интересы, что, скорее всего.

— Хорошо, что ты понимаешь это, — Арбенин протянул ей пепельницу, — ладно, если ты не хочешь, я могу подождать. Тридцать первого июля у меня получится все организовать, пришлю билеты…

— Что я, сама билеты не смогу ему купить?! — с вызовом спросила она, на что Дмитрий спокойно пожав плечами, сказал, что если она хочет, может делать как ей удобно. Валерию раздражала его сговорчивость и спокойствие, она сама не могла понять, откуда берется в ней столько желчности и нервозности. Видя это, Арбенин горько усмехался, понимая, что она испытывает, но не показывал вида и держался невозмутимо.

С Сережей у него были прекрасные отношения, и Арбенин постоянно жалел, что он ни его сын. Лерка его не плохо воспитала, как ни как, но мать она хорошая, должно быть, или может, бабушка мало в детстве баловала. Он не стал говорить Сереже о том кто он, и что в его голове чип, без которого, его мозг был бы не способен нормально функционировать. А так Сережа не отличался от других ребят, чип Мелвила выровнял его умственные ресурсы. После автокатастрофы, он мог стать невменяемым, а с помощью чипа и вещества, Сергей стал полноценным членом общества. Арбенин не раз задумывался о том, что скольких детей, да и взрослых мог спасти этот чип и пресловутое вещество. Если бы это было возможно, то он сам бы отправился в горы Непала и нашел эту долину смерти, откуда очень трудно вернуться обратно.

Когда прошло несколько дней и до отъезда осталось два дня, Сергею позвонил отец и сообщил, что билеты взяты на первое августа.

— Я уже отправил их вам, на днях получите.

— Это хорошо, а то я еду на день рождение к Кате, — сообщил Сережа.

— Только не наделай глупостей, — наставительно сказал Арбенин.

— А что ты имеешь в виду? — не понял Сергей.

— Ну, в смысле поаккуратнее там, в Ангарске, — нерешительно как-то пробормотал Арбенин удивляясь своему голосу, в котором он услышал наставительные нотки. В самом деле, не мог же он сейчас признаться, что он отец Кати и что просто волнуется за нее.

Марина Карловна не хотела уезжать, но Катя настаивала, что не нужно тянуть время. Тем более, она хотела провести этот день рождения с друзьями, может быть, потом и не придется вместе праздновать, раз отец хочет забрать ее с мамой в Москву.

Собрав подруг и обсудив план действий, решили немного посидеть дома у Кати, а потом всем отправиться на Ангару.

— Девочки, я так счастлива, — Катя расцеловала подруг, — не верится, что все так удачно складывается. Да кстати, купила копченой рыбки, такая прелесть, что-то мне так захотелось, что я даже на работе кусочек съела, никогда такого не было. А самое главное, приедет Сережа, вы себе и представить не можете, как у нас все хорошо.

— А по тебе бы я не сказала, — склонила голову на бок Люба.

— Ну вот, здрасте я ваша тетя Люба. О чем ты? — чуть было не обиделась Катя на подругу.

— Подозрения у меня, — нехотя продолжила она.

— Да брось ты Люба, что ты городишь? — непонимающе спросила Лиза.

— Ты не замечаешь, что ты мне каждое утро, как мы видимся, сообщаешь, что тебя тошнит.

— Ну и что, мало ли что-то я съела.

— Может у нее гастрит обострился? — предположила Наташа.

— Какие вы еще маленькие, а все ту да же, попробовать взрослую жизнь и все, что входит в понятие — любви по взрослому, — Люба не хотела ни кого обидеть, но у нее были смутные подозрения о странном самочувствии Кати, которая казалось, не замечала его или не хотела замечать.

— Но… я не думаю, что… У нас это было несколько раз… я не уверенна, — Катя почувствовала, что к горлу покатывает комок.

— Купи тест, а то что потом? Ты вообще о чем думала?

— Я… я вообще не думала об этом, так получилось… — Катя была готова расплакаться, — я боюсь, девочки, но меня уже второй день тошнит и даже… вырвало, я думала, что что-то съела не то… что Сережа скажет…

— Ну, ты это совсем, нормальный парень если тебя любит, обрадуется или хотя бы не оставит тебя, — подытожила Наташа, на что Катя закусив губу посмотрела по сторонам.

— Да, а что скажет мама?

— Сделай тест, тогда мы и подумаем, — Любаша, обняв Катю, погладила ее по волосам, — а Сережа должен все принять, он же тебе предлагал замуж, кольцо даже подарил.

— Да, но я не ожидала, что так может получиться, — всхлипнула Катя.

— Мы тебя не оставим, — Лиза погладила подругу по руке, — не переживай, может еще ничего и нет.

Несколько дней Катя ждала приезда Сережи, до дня рождения оставался один день, Сережа позвонил и сообщил, что он обязательно приедет. Его взволновал ее усталый голос, и он понял, что что-то произошло, и что Катя не хочет ему говорить, что случилось. Он решил, как только они встретятся, все выяснить, а пока отправился на поиски подарка.

Утром, двадцать шестого июля, позвонила мама, она поздравила Катю с днем рождения, к ее пожеланиям присоединился папа, и Катя поняла по их голосам, что у них все отлично. Она лежала на кровати в пижаме и не могла отбросить от себя грустные мысли. Страх о том, что она ждет ребенка, не давал ей покоя. Не то, чтобы она не хотела ребенка, сейчас Катя стала ловить себя на мысли, что даже где-то радуется этому. Она любила Сережу, и в ее сердце все трепетало при мысли, что у нее внутри частица его. Она немного успокоилась и была уверенна, что Сергей воспримет все нормально, может даже с радостью, но все-таки червячок сомнения немного копошился в потаенных уголках ее души и до приезда любимого, Кате пребывала в волнении.

Вдруг внизу раздался автомобильный гудок, потом еще и еще. Катя выскочив на балкон, была уверена, что это Сережа. Насколько ее было удивление, когда из машины с огромным букетом белых роз вышел Макс. Он улыбался во весь рот и показывал куда-то наверх. Подняв глаза, Катя увидела огромные связки воздушных шаров и гигантский плакат с ее изображением и надписью «С Днем Рождения».

— Можно подняться, чтобы поздравить тебя?! — крикнул он, видимо гордясь помпезностью своего поздравления и эффектного появления.

— Не надо, я спущусь, — бросила Катя. Она не понимала, что происходит, будто бы между ними не было того неприятного инцидента в начале лета на Ангаре. Ей не хотелось его видеть, но это она должна ему сказать лично, а не кричать на весь двор. Переодев пижаму, на домашний халат, она вышла в подъезд и неспеша начала спускаться.

— Ну и что ты хотел этим доказать? — насмешливо спросила Катя, — ты понимаешь, что я тебя видеть не хочу, ты мне неприятен.

— Я просто не хотел… так получилось я собирался попросить прощения, но не решался, ведь я обидел тебя и нехорошо все так вышло.

— Да уж, — Катя начинала терять терпение. — Так может я пойду.

— Ты только скажи, мы можем быть друзьями, не отталкивай меня, мы же дружили, ну ударило вино в голову с кем не бывает.

Катя смотрела в его синие, полные уныния глаза и чувствовала, как злость начинает уступать место жалости, еще немного и она скажет, что они могут быть друзьями.

— Ладно, я не сержусь, — постаралась улыбнуться она, — только не надо больше так делать, если хочешь снова стать моим другом, но не больше.

— Правда?! — обрадовался Макс, — Катька, ты такая хорошая и за что тебя прозвали снежной королевой? — он быстро, типа по дружески, поцеловал ее в щеку, на что Катя не успела среагировать, — Вот, это тебе, — он протянул ей букет и красивый сверток, потом посмотришь, ну я поехал…

— Погоди, что там? — Катя буквально оторопела от такого изменения в его поведении.

— Ну, открывай, я боялся, что ты не захочешь со мной разговаривать.

Катя развернула фольгу и увидела маленькую коробочку синего бархата, что-то подозрительно укололо ее внутри, она подняла глаза на раскрасневшегося Максима и открыла коробочку. На атласной подушечке, лежало красивое кольцо, с большим красным камнем в золотой оправе.

— Но я не могу это принять, — попыталась вернуть кольцо Катя, — я не…

— Это в знак примирения, — улыбнулся Максим, — померяй, может не по размеру.

— Нет, возьми, — Катя закрыв коробочку, протянула ее Максу, — не хорошо как-то получается, Сережа меня не правильно поймет.

— А ты ему не говори, пусть это останется тебе на память о твоей… юности. Кто знает, если бы ты не встретила Сережу, может, у меня был бы шанс? — Катя ничего не сказав улыбнулась, ей даже в голову не приходило, что могло быть если бы она не встретила Сергея.

Она не успела опомниться, как он нацепил ей на палец кольцо.

— Вот в самый раз…

— Ну не надо… я же просила… — она попыталась снять кольцо, но оно плотно сидело на ее безымянном пальце.

— Счастливо погулять, — он еще раз поцеловал ее, но Катя была так ошарашена всем этим, что стояла в нерешительности, что делать. А над балконом все так же кружили воздушные шары с поздравлениями Макса.

Как только его машина отъехала, Катя вздрогнула от неожиданности, как раз за машиной Максима, остановился Сергей на своем серебристом «Ламбогини». Он стал невольным свидетелем этой сцены, и ему это явно не понравилось, потому что он, мрачно смотрев на Катю, молчал. Она никогда его таким не видела, по этому, побледнев, хотела что-то сказать, но слова словно застряли на полпути.

— С днем рождения, — он протянул ей букет алых роз, — мои подарки, я смотрю, блекнут по сравнению с некоторыми.

— Ты все слышал…

— И видел, — со злостью добавил Сергей, — и это после того, как он тебя чуть не изнасиловал… а кольцо? Может я зря приехал?!

— Нет, ну послушай, — но он сел обратно в машину и совершенно не был настроен на разговор. — Хочешь, я его выкину, прямо сейчас?!

— Ну, зачем же, — он посмотрел в сторону, — я поехал… — он завел двигатель и добавил, — а вы не плохо смотрелись, даже не слыша ваш разговор можно подумать…

— Не надо так, — Катя была готова расплакаться, — не нужно мне все это! — она сняла кольцо Макса с пальца и, кинула его в его букет. — Я думала… — ее голос надломлено дрогнул, — я тебя ждала…

Катя стояла такая растерянная не в силах понять, что сделать, чтобы Сережа поверил ей. Она чувствовала себя такой разбитой, ноги стали ватными и она, пошатнувшись, села на скамейку.

Когда он уехал, Катя оставив подарки Макса на скамейке, зашла в подъезд и поднявшись по ступенькам на пятый этаж почувствовала себя невыносимо. Зайдя в квартиру, она ощутила как начинается учащенное сердцебиение и липкий пот струится по спине. Что же это, со мной, она села на табуретку в прихожей. Неужели Сережа все воспринял за чистую монету, не ужели он поверил глазам, боже мой, этот урод два раза меня поцеловал, пускай в щеку, но наверняка со стороны это выглядело не просто дружески. А я, словно клуша, растаяла от его раскаянья, дура, что же мне теперь делать?

* * * *

Костя только позавтракал, как к нему в комнату постучали. Непонимающе он посмотрел на часы, кто бы это мог быть, Люба занимается приготовлениями ко Дню Рождения Кати. Открыв дверь, он увидел мрачного, как туча Сергея.

— Серега! — радостно воскликнул Костик, — ты к Катюше приехал?!

— Не знаю уже, можно у тебя посидеть, я вообще думаю, зачем я приехал.

— Перестань, что-то случилось, что мать опять… — начал, было, Костя.

— Не знаю как мне себя вести, ты с Любой как, по прежнему?

— А ты что, не знаешь Любу, да она меня в ежовых рукавицах держит, — пошутил Костя, но видя, что это ни сколько не развеселило друга, понял, что дело серьезно, — вы, что с Катей поссорились?

— Да нет, — бросил Сергей, — а что тут новенького? Катя как без меня?

— Так-так-так, — засмеялся Костя, — в моем друге просыпается Отелло?

— Сам ты Отелло? — отмахнулся Сергей и рассказал, какую сцену ему удосужилось наблюдать с участием Макса и Кати.

— Ты что с дуба рухнул, — совсем стал серьезным Костя, — да Катя, если хочешь знать… не я должен тебе об этом говорить. Люба мне рассказала, и просила рот держать на замке.

— О чем она рассказала? — Сергею было все равно кто и кому что обещал. — Выкладывай, а то пока я в Саянске, всякие Максы кольца ей дарят золотые с рубинами величиной в три карата.

— И что она взяла? — не поверил Костя.

— В том то и дело, а он ужом перед ней вился, колечко на пальчик и все дела… правда, она его потом сняла, можно сказать выкинула… я бы на ее месте в морду ему все швырнул!

— Ну, то ты, а то… кто их поймет этих женщин, — пожал плечами Костя.

— А кольцо, она потом вместе с цветами, оставила на лавочке на улице…

— Ну, вот видишь, — обрадовался Костя, — это все Макс подбивает к ней клинья, хотел сделать красивый жест, ну а ты как раз попал на его представление.

— Да, — спохватился Сергей, — а что Люба тебе сказала, что у них там с Катей за секреты.

— Не хочу прослыть трепачом, Любаня же просила.

— Ты мне друг?

— Друг, — вздохнул Костя, — только если что, я тебе ничего не говорил, а ты, смотри, веди себя так, словно ничего не знаешь.

— Да в чем дело, твою мать?! — не выдержал Сергей, — что случилось?!

— Ну… Катя… ну… у нее, то есть у тебя…

— Костя, не мямли же ты, я уже не знаю о чем и думать! — от волнения Сережа весь покрылся пятнами.

— Катя ждет ребенка, твоего ребенка! — выпалил Костя на одном дыхании.

— Что?! — Сергей не понял сразу и сев на кровать рядом с Костей закурил, — это точно?

— Да, Люба подозревала это и заставила Катю сделать тест на беременность и он оказался положительным. А потом… они еще ходили на УЗИ, где ей сказали срок, две недели.

— Черт, и как мне теперь, она обиделась, наверное, а я тут напридумывал такого, — он бросил в пепельницу сигарету.

— Да Катя все время с девчонками была и только о тебе и говорила, а Макс вообще не появлялся давно, слушай, может, он знал, что ты приедешь.

— Как?

— Кто его знает.

У Сергея вдруг все поплыло перед глазами.

— Серый ты чего? — потряс его за плечи Костик, — Да, ё маё, что же это такое!

Когда он приоткрыл глаза, то почувствовал сильный запах нашатыря, Сергей открыл глаза пошире и почувствовал легкую тошноту и боль в затылке.

— Что это с тобой, Серый, ты меня пугаешь, — Костя помог ему подняться.

— Что-то меня тошнит, — поморщился Сергей.

— Я не понял, кто из вас беременный, Катька или ты?

— Брось, я серьезно, что-то не так, я потерял сознание будто.

— Да так и было, — Костя потрогал его лоб, — холодный, как лед, ну ты даешь! Это, наверное, от волнения.

— Нет, такого еще со мной не было, — Сережа потер ладонью затылок.

— Сколько времени? Надо позвонить Любанчику и сказать, что ты у меня и все в порядке, и Кате теперь не надо волноваться.

Сергей долго еще размышлял над сложившимся обстоятельством. Теперь о многом нужно будет подумать, все нахлынуло так неожиданно. Теперь Катя точно согласится на свадьбу, улыбнулся про себя Сережа. Что скажет мама, волновало его меньше всего, больше его заботила реакция бабушки, но у них всегда были доверительные отношения, по этому, он решил все взять в свои руки. Он решил, что будет делать так, как считает нужным и если даже все будут против, уедет из дома, но Катю, свою любимую девочку не оставит.

* * * *

Катя была на седьмом небе, она не могла поверить в то, что все так хорошо складывается. Больше всего ее удивило то, что мама Сережи — Валерия Владимировна сама позвонила к ним домой и сказала, что приедет на бракосочетание. У нее был медовый голос и в радостном порыве, Катя ничего не заметила подозрительного. Мама приехала сразу, как только узнала о Катиной беременности и долго плакала.

— Не знаю радоваться ли, все так неожиданно. Вам же еще учится. Катя, надо было бы быть поосторожнее.

Марина Карловна долго сокрушалась, но после разговора с Сергеем немного остыла. Она умолчала, что о таком зяте могла только мечтать. Хотя и ему немного досталось, за то что он поторопился.

Арбенин не знал, что ему делать, самое лучшее, было бы приехать и все выложить и Сергею и Кате, но он боялся все испортить этой внезапностью и не мог найти подходящего момента. Поочередно звонил, то Сереже, то Кате и ни кто не чего не подозревал. На день рождения, Сергей подарил Кате новенький мобильный телефон, и теперь они могли разговаривать везде и поддерживать друг с другом связь. Их ссора сразу забылась, когда они признались в своих чувствах, и когда Сережа первый сказал, что ему очень хочется, чтобы у них был ребенок, и как они вместе будут заботиться о нем, на что Катя сразу же расплакалась. Она не верила, что он обрадуется и приняла все так, словно он услышал эту новость впервые, Костя ничего не сказал Любе о том, что проговорился другу. Тем более, их разговор пошел всем на пользу.

Утром, в день своей свадьбы, Катя сидела перед зеркалом и была, по словам подруг, самой красивой. Ее роскошные волосы, были уложены в высокую прическу с множеством локонов, ниспадающих на плечи. В волосы были вставлены украшения со стразами, и Катя походила на прекрасную фею. Лиза умело ей сделала макияж, а пока Наташа занималась маникюром, Люба все пыталась приделать к фате какие-то белые цветы.

— Ну что у вас тут, девочки? — спросила, войдя в комнату, Марина Карловна, — вот Катюша померяй туфли, смотри какие красивые?

— Ой, мама, какая прелесть, погодите, я померяю, — Катя, приподняв край длинного белого платья, всунула ножку в разрез туфельки, — боже мой, словно их специально по моей ножке шили.

— Садись, Золушка ты наша, — Люба все-таки приладила ей, наконец, цветок, — какая ты красивая, Катька, прям прынцесса!

— Нет не принцесса! — покачала головой Лиза.

— Не поняла, — нарочно обиделась невеста.

— Королевна! — закончила Любаша и, поцеловав Катю, добавила, — теть Марин, у вас не дочка, а очарование.

Марина Карловна была готова расплакаться, видя как дочь счастлива и улыбаясь, смотрела на то, как подруги украшают Катю к этому важному часу в ее жизни. Она сама сшила ей платье из белого атласа, оно было таким прекрасным, расшитым бисером и цветами, что Марина Карловна не верила еще, что это произведение ее рук. Она помнила, что Катя не верила, что это мамина работа, на что она ответила:

— Самой не пришлось такого надеть, так теперь ты хоть будешь настоящей невестой, в белом свадебном платье.

— Все равно не верится, — сказала Катя и добавила, — а папа приедет? Кто меня поведет к алтарю?

— Ну, во-первых, у папы работа, вы же так все неожиданно сообразили, — она укоризненно покачала головой, — а папа важный человек, он не может все бросить. За то он звонит каждый день, ведь он сообщил, что первого августа приедет.

— На следующий день?! — подпрыгнула Катя.

— Нет, сегодня суббота тридцатое, а вот в понедельник он и приедет.

— Это хорошо, а то он и с Сережей не успел познакомиться.

В это время Сергей со своими друзьями ехал к Кате и в этот момент позвонил его телефон.

— Да, мама… спасибо, надеюсь, ты приедешь? Уже на вокзале?! Да, но у нас роспись… через два часа… хорошо, я тебе адрес скажу, а может тебя Костя встретит… нет погоди он же свидетель, тогда Алеша Бабенко, помнишь его. Ага, какой поезд? А вагон? Все давай.

— Слушай хорошая эта штука сотовый, — с легкой тенью зависти, пробормотал Бабенко, — стоит, наверное, дорого?

— Дорого и платить за разговоры не дешево, знаешь, он мне нужен был только чтобы с Катей говорить, а так я и не пользуюсь им. Мать сказала, что таких в Москве пруд пруди, там все уже с сотовыми.

— То ж в Москве, — протянул Бабенко.

— Ладно, Леха не завидуй, — похлопал его по плечу Костик, — хочешь, я тебе такой же соберу, правда он размером будет побольше, и аккумуляторы будешь с собой носить.

— Как тот мальчик в Ералаше с двумя чемоданами, у которого часы погоду говорили?

— Ага, и курс валют, — кивнул Кости, — вот такой, как раз за месяц соберу.

— Ладно, Серый не обижайся, просто прикольная штука, — Бабенко выглянул в окно, посмотри все девчонки кроме Кати на балкон высыпали.

— Они без боя ее не отдадут! — грустно констатировал Костя, — по этому нужно сбегать за цветами, шампанским и тортом.

— Да все же с собой, — улыбнулся Сергей, — эх, была, не была, как бы не пришлось по водосточной трубе…

— А что, девочки наши на выдумки мастерицы, — добавил Леша и когда они остановились, первым вошел в подъезд.

На первом этаже стояли две дородные женщины из Середкина, они приехали на свадьбу дочки Марины, которую тогда всем селом нянчили.

— Стойте-стойте, молодые люди, — сказала одна густым, не женским басом, — туточки свадьба, а вы тут ходите.

— Так мы за невестой! — проголосил Бабенко.

— А жених-то где? — спросила та, что поменьше, — у нее жених — парень что куда.

— Так… это… жених-то я, — Сергей вышел вперед. — А то мы на регистрацию опоздаем…

— Какой робкий однако, жених, — покачала головой первая тетка, — ну давай, за каждую ступеньку ласковое слово.

— До пятого этажа?! — присвистнул Бабенко, — боюсь даже Костиного лексикона не хватит.

— Да у меня Windows, — непонимающе ответил Костя, на что женщины рассмеявшись, уверили, что до второго этажа его словарный запас не иссякнет.

Сергей ступил на первую ступеньку со словами:

— Любимая, — потом, — красивая, нежная, добрая, мм… желанная, золотая, прикольная…

— Что?! — переспросила одна из женщин, — что это за словечки?

— Мм… э-э… прекрасная…

— Уже лучше, — улыбнулась басистая, похожая на памятник.

— Сокровище мое, заинька, кисонька, лапушка…

— Ну, это уже зоопарк пошел, — шепнул Костику Лешка.

— Ласточка… девочка… принцессочка… — паузы становились все длиннее, а ступенек впереди, было еще несколько. Под конец, Сергей нес уже такую ахинею, что его приятели еле поднимались за ним от смеха.

— И что же ты невесту, хотя бы на третьем этаже не нашел? — надрываясь от хохота, простонал Костя, — я так до пятого не доживу.

На втором этаже их встретили еще родственники, из деревни Марины Карловны, они пытались вытянуть из Сергея все песни, что он знает, о свадьбе и тому подобное, на третьем ему пришлось попытаться выпить трехлитровую банку воды, чтобы достать со дна ключ от сердца невесты. Осушив полбанки, Сергей ее как бы нечаянно уронил, отчего все присутствующие, взвизгнув, подпрыгнули.

Мокрые, совсем не похожие на жениха и свидетелей, они добрались до пятого этажа. Там их встречали Люба с Наташей, которые вели себя так, словно впервые видят их.

— Так-так и что вы тут делаете? — спросила Наташа, — мы ждем жениха.

— Я жених, — устало улыбнулся Сережа и протянул Любе немного потрепанный, в боях за невесту, букет. — Хватит нас мучить, давай сюда невесту, а то мы штурмом возьмем!

— Нет, вы сначала заплатите, ручку позолотите! — улыбнулась Наташа и, встав на пороге, перекрыла последний шанс, миром ворваться в квартиру невесты.

— Доставай, Леха, — нарочито расстроившись, махнул рукой Сережа и Бабенко стал вытаскивать из кармана пачки, еще советских одно рублевых купюр.

Наташа взяла все это в руки и немного отступив, отскочила от яростного натиска Кости от которого ни кто такого не ожидал.

— Вот так, — вздохнула Люба, — вот тебе в тихом омуте, черти водятся.

— Посмотри, что они нам дали?! — ахнула Наташа, — это же еще советские деньги! Жулики! Стойте! — она бросилась за ними.

— Наташка, — отбивался Бабенко, — это же антиквариат!

— Мальчики, Наташа! — перед ними стояла Катя в прекрасном белом свадебном платье, — да хоть за советские, я уже устала ждать, Лиза, Люба, спасибо за все. Сережа, на кого ты похож? — Катя любовно поправила его взъерошенные волосы. — Поехали, а?

Девушки непонимающе посмотрели на подругу, они так увлеклись игрой в выкуп невесты, что посчитали это капитуляцией. Сережа, протянув руки, обнял Катю и они, обменявшись поцелуями, сообщили, что пора.

Машина, украшенная свадебными лентами неслась по залитыми солнечными лучами, улицам. Катя была такой счастливой, что, даже встретив Сережину маму у дверей ЗАГСа, ничуть не расстроилась и не заметила коварного выражения лица Валерии Владимировны, которая будто выжидала, пока соберутся все, чтобы сообщить нечто неординарное.

Зал был освещен красивыми светильниками, играла приятная музыка. Когда вся процессия вошла внутрь, поглядывая на часы и перешептываясь между собой, открылись двухстворчатые двери, и высокая женщина в красивом голубом платье пригласила всех во внутрь. Не успела она и пару слов произнести, как ее мягко прервала мать Сергея. Сереже это не понравилось, тем более что мама держала в руках какую-то папку и явно что-то хотела сказать.

— Дорогие гости, — она раскрыла папку, — мне очень прискорбно сообщить, что… эта свадьба не может состояться.

— Мама… — попытался прервать ее Сергей, — по какому праву?!

— По праву матери, — резко отрезала она и продолжила. — Я не хочу, чтобы мои внуки были не полноценными.

— О чем вы?! — не выдержала на этот раз Марина Карловна.

— У меня были подозрения, жаль, что я не успела вовремя…

— А то она так торопилась, — буркнул Сергей Кате и добавил, — чтобы не случилось, я не оставлю тебя и этой свадьбе быть…

— Катя мне напомнила одного человека из моего прошлого, это давняя история и я не видела этого человека восемнадцать лет. Когда я познакомилась с ней, то у меня было смутное предчувствие, что ей нельзя быть с моим сыном, хотя внешне Катя была идеальной невестой…

— Мама, перестань! — закричал Сергей, в нем начинало закипать бешенство, он потянул Катю за руку и хотел уйти отсюда, как услышал.

— Ее отец Дмитрий Арбенин! Так же, как и твой отец!

— Что?! Что ты сказала? — он непонимающе посмотрел сначала на обескураженную Катю, затем на мать. — Катя? Ведь это неправда?

— Я ничего не понимаю, — пробормотала побледневшая Катя и ее словно заморозили. — Сережа? — на ее глаза навернулись слезы, — я не знала… я не хочу… как мы могли, — мысль о том, что они были вместе, стала ей ужасной, прижав руки к мокрому лицу, Катя чувствовала, что дыхание перехватило, внутри все болело, и она ощущала душевную боль, физически. Перед глазами все потемнело и понеслось в круговороте.

— Мама, — он посмотрел на Валерию Владимировну такими глазами, что ее бросило в ужас, — ты могла об этом не так сказать, ведь ни кто, ничего не знал, а ты… тебе все было известно, когда ты мне позвонила…

Сергей провел рукой по Катиному лицу и как бы опомнившись, вытащил телефон и вызвал скорую помощь.

— А вы и есть та самая Марина? — ухмыльнулась Валерия, посмотрев на склонившуюся над бесчувственной Катей, женщину.

— Для кого Марина, а для кого и Марина Карловна, — она поднялась и протянула руку к папке, в которой по ее догадке были доказательства этого рокового родства. — Позвольте.

— Да ради бога, — Валерии почти швырнула папку в руки Марины, — научила бы хоть дочку, что предохраняться надо.

— Да…

— Не стоит, — удержал ее Сергей, — я уверен, что все это ложь, не может мой отец быть и Катиным, вы ведь можете подтвердить?

Марина Карловна не знала что сказать, у нее то же потекли слезы, но она старалась держаться. Когда Катя пришла в себя, то, увидев Сережу, протянула к нему руки.

— Сережа, что случилось?

— Катя, — он нежно обнял ее и чувствовал, что теперь все кончено, и им никогда не быть вместе.

— Это ведь не правда, это все твоя мать подстроила.

— Но Арбенин и мой отец, он приезжал к тебе и ко мне и все скрыл!

— Мама, зачем он так? Он же знал правду и не мог допустить… он же знал, что у меня и у тебя, — она посмотрела на Сережу, — свадьба. Знал?

— Да, — ответил Сергей потерянным голосом. — Но он мог не связать все это.

Они помогли Кате подняться.

— Дима что-то знает, — тихо пробормотала Марина Карловна, — и что бы не случилось, я заставлю сказать его правду.

Она не знала, злиться на Дмитрия или Валерию его бывшую жену. Что-то в этой истории выглядело не совсем правдоподобно.

— Мама! — воскликнула Катя, — я чувствую, что что-то не так… — она согнулась пополам от боли, схватившись за живот.

— Катя, — попытался ей помочь Сергей, но она отмахнулась от него, и он непонимающе хотел что-то возразить, на что Катя закричала:

— Оставьте все меня в покое! Все! Мама, мне так больно, — покачнувшись, она вновь потеряла сознание, Сергей подхватил ее на руки и направился к выходу. Машина скорой помощи подъехала как раз, кстати, и, раскрыв перед ним заднюю дверь, врачи помогли положить Катю на носилки. Сергей с ужасом увидел, как подол белого свадебного платья сделался кроваво красным. Его сердце учащенно забилось, он взял Катю за руку и, ощущая, какая она холодная, прижал ее к своим губам. Этого не может быть, это какая-то ошибка, неустанно повторял он, отец должен был знать, может быть, он не мой отец…

— Сережа, — его тронула за руку Катина мама, — я поеду в больницу с Катей, а ты… ты лучше… возвращайся… домой…

— Но, Марина Карловна, надо все проверить! Это не правда, это все мать, это она!

— Я видела анализ ДНК, Кати и твой… у вас один отец, и твоя мать… хотя мне все это кажется кошмарным сном — права, бумага не врет…

— Я сам поговорю с ней, — Сережа вытер пот со лба и, бросив взгляд на белое, как полотно лицо любимой, вылез из машины.

Друзья, ставшие свидетелями этой сцены, молча стояли, боясь своей нечуткостью и излишними расспросами еще больше обострить ситуацию.

— Серый, — дотронулся до его плеча Костя, — мне… нам всем очень жаль, но мы с тобой и с Катей…

— Ладно, потом поговорим, — сказал Сережа и, опустив глаза, направился к своей матери, которая в томительном ожидании стояла у раскрытой дверцы такси и курила.

Не сказав не слова, он протянул руку для того, чтобы взять ту самую папку.

— Я хотела как лучше, сынок, я не могла тебе об этом по телефону сообщить, а результаты ДНК…

— Какая же ты гадина, не могла мне это тихо сказать, а то устроила представление.

— Ты меня так еще называешь? Это свою-то мать?

— Если тебе так не нравилась Катя, я-то твой сын, что ты наделала, а если она потеряет ребенка?

— Всем же лучше, — процедила сквозь зубы Валерия, — неизвестно чтобы родилось от такого союза, это был бы какой-нибудь в лучшем случае Даун, тебе самому известно, что даже между двоюродными братьями и сестрами не желательна связь, а плод вашей любви окажется гнилым.

С невероятным усилием, Сергей сдержался, чтобы не наговорить еще гадостей, и потянулся за телефоном.

— Что это ты собрался делать? — язвительно спросила Валерия.

— Звонить отцу…

— Не сейчас, — она выхватила телефон из его рук, — поговорим дома, и чтобы сегодня же выезжал домой, иначе, я заморожу твой счет, и сам зарабатывай себе на учебу, еду и жилье. Все! А то еще придумал так с матерью разговаривать, гадиной назвал! Да если бы ни я, тебя бы уже давно на свете не было. Знал бы ты, каким бы ты уродом вырос, я пришла к твоему отцу, умоляла сделать операцию, помочь тебе, а могла бы сдать тебя в интернат для таких вот дебилов, каким бы ты стал. Лежал бы как овощ и ни кому не был бы нужен?

— Да, пожалуйста, — Сергей вытащил кредитную карточку и бросил ее матери, — нужны мне твои деньги, живи спокойно со своим Селезневым, вы друг друга стоите, это он тебе помог? Что молчишь?

Вместо ответа, мать села в машину и, хлопнув дверью, сказала водителю, чтобы он ехал. Сергей стоял ошарашенный таким поведением матери, он не мог понять до конца, что происходит. Телефона не было, а номер отца был записан в телефонную книжку мобильника. Ничего, подумал он, разберемся, раз у нас с Катей один отец, у Марины Карловны должен быть его телефон.

Глава 7 Раскрытыми глазами

Телефонный звонок разбудил Арбенина поздним вечером. Он очень устал, и, приехав домой, уснул прямо за рабочим столом. Посмотрев на часы и увидев, что время около часа ночи, он протер заспанные глаза и поднял трубку.

— Арбенин слушает…

— Дима, — это была Марина, и он сразу понял, что что-то произошло, — у нас несчастье, ты должен приехать…

— Что случилось?! — непонимающе спросил Арбенин.

— Тут такое, — всхлипнула Марина, — не могу говорить, нужен ты, чтобы во всем разобраться, — она снова заплакала в трубку. — Почему ты не сказал, что Сережа твой сын?

— Я… я не мог… ведь он… погоди, — Дмитрий непонимающе крутил телефонный провод, — но… Сергей не мой сын и… я вылетаю, завтра утром буду у вас и все объясню.

Положив трубку, он долго собирался с мыслями. Что же там произошло? Может быть, он зря не стал рассказывать Сергею правду. Но кто мог сказать, что Сережа его сын? Только Валерия, но зачем?

С этими мыслями, Дмитрий позвонил своему человеку в аэропорту и заказал частный самолет до Ангарска. Через час, собрав немного вещей, он уже мчался по ночной Москве в Домодедово, где его ждал самолет на Ангарск. Начался дождь и Дмитрий подумал, что не хватало еще, чтобы рейс отменили, однако все шло, как положено и вскоре одолеваемый темными мыслями, Арбенин летел в Ангарск, чтобы поставить точку в своих личных делах.

За бортом все так же хлестал дождь и Дмитрий опасался, что Ангарск не даст разрешения на посадку, однако, его сомнения оказались ложными, через несколько часов, самолет начал снижение. У Арбенина все внутри колотилось, он не мог понять, что же произошло с Мариной и его дочерью, но по голосу матери понял, что свадьба была сорвана. Взяв такси, он мчался по залитым водой улицам и на душе скребли кошки. В темном доме горело всего несколько окон на пятом этаже. Собравшись, Арбенин начал подниматься по ступенькам. Каково же было его удивление, когда дверь ему открыл Сережа. Он был сам на себя не похож, небритый с темными кругами под глазами, в квартире было накурено и Сергей, опустив глаза, отошел в сторону, ни сколько не сопротивляясь приходу «отца».

— Я хочу знать, что здесь произошло? — начал он, но Сережа, с болью посмотрев на него, сказал, что из-за его лжи Катя потеряла ребенка.

— Заходи, Дима, — вошедшая Марина, казалось, похудела и постарела на несколько лет. — У нас будет серьезный разговор, и ты не имеешь права, что-либо скрывать. Я и Сергей хотим знать правду. Валерия прямо в зале бракосочетания так красочно расписала, что Катя и Сережа брат и сестра по отцу, как в мыльной опере, и…

— Но ведь это не правда, — начал было Арбенин, но замолчал под пристальным взглядом Марины.

— Если бы ты был на свадьбе, то мог все объяснить, а Валерия знала, что ты не приедешь, знала, что не захочешь…

— Я хотел все рассказать, но это все так сложно, я не мог так сразу обрушить на Сережу эту новость, да и Катя могла бы кое-что не понять.

— Пусть, — Марина, заплакав, опустилась на стул, — а теперь что будет. Бедная девочка, она потеряла ребенка и теперь лежит в психиатрическом отделении, она… она хотела покончить с собой и все из-за твоих тайн, Дима.

— Не плачьте, Марина Карловна, — обнял ее Сережа. — Кате уже лучше. А в происходящем, я считаю, виновата мать. Она могла все это преподнести не так…

— Теперь это не имеет значения, — Марина потянулась за сигаретами, — садись, Дим, — она налила остывшего кофе, — теперь нам торопиться некуда и ты не уйдешь, пока все не расскажешь.

— Хорошо, — Арбенин чувствовал, как начинает биться сердце, он знал, что рано или поздно придется рассказать об операции и о веществе, которое находится в голове Сережи и о том, что он не его отец.

Дмитрий начал издалека, повествуя записи из дневника Дейла Мелвила, о том, как Джефферсон и он, нашли загадочное вещество в одной из пещер гор Непала. Арбенин хотел, чтобы Сергей понял, всю силу этого вещества и опасность того, что об этом могут узнать заинтересованные люди. Когда он рассказал об автокатастрофе и об операции, Сергей, опустил глаза. Он почувствовал себя каким-то ненормальным и понимал, что его «отец» был прав, когда не рассказал обо всем сразу.

— Я не хочу в чем-то обвинять Леру, она была молода, а у меня действительно было мало времени на нее, не каждая женщина может ждать так долго, вот и не дождалась. Но я ни чуть не пожалел, что все до остатка вещество потратил на спасение твоей жизни, когда узнал, что ты не мой сын.

— Я что… робот, что ли какой-то? Я не понимаю… — казалось, что Сергей сейчас упадет в обморок, его всего затрясло, — что ты сделал со мной?!

— У меня не было выбора, либо я спасу тебя, но ты станешь не просто человеком, либо ты погибнешь.

Сергей немного помолчал и спросил все еще дрожащим голосом:

— А что со мной будет, мне не нравится все это…

— Раньше же ты ничего не ощущал, и дальше все будет так же. Долгое время мне хотелось верить, что ты мой сын, но спустя только несколько лет, я смог узнать по анализу ДНК, что она была права. Я даже догадывался, кто твой отец, но это уже ее право, говорить тебе или нет о его существовании.

— Я хочу знать, кто это? — с вызовом спросил Сергей, — и мне уже не важно, точно это или нет, я уже не вернусь домой. Только бабушку… не хочется бросать, она, наверное, так переживает.

— Прости, Сережа, но я не знаю, кто твой настоящий отец. Она сама должна сказать, мать всегда знает, кто отец ее ребенка.

— А как же Катя, что будет с ней? — Марина больно сжала его горячую руку, — я не могу все это на нее вывалить… она просто не поверит.

— Скажи, что я здесь и про то, что Сергей не мой сын. А про операцию не нужно ничего говорить. Я много рассказывал Кате о киборгах, но ей трудно будет представить в этой роли тебя, — он посмотрел на Сергея. — Кто мог подумать, что вы встретитесь, это такой случай, выходящий за рамки понимания. Чтобы моя дочь встретила моего не состоявшегося сына, я никогда не думал об этом…

— Хорошо, самое главное, чтобы Катя была в порядке, — пробормотал Сергей, — она… не хочет меня видеть, и я боюсь, что своим приходом только усложню ее и без того нестабильное состояние.

— Не волнуйся, сынок… — на мгновение Арбенин осекся, — прости… но я не могу тебя иначе называть, ты для меня… всегда был сыном…

— А ты для меня отцом, — Сергей крепко обнял отца и покрепче сжал зубы, чтобы не заплакать, ему хотелось реветь, кричать от отчаяния, что Арбенин все-таки не его отец, но его утешало в то же время, что они с Катей не брат и сестра. Смешанные чувства радости и утраты переполняли его сердце и нежные объятия отца, пусть не родного, давали ему силы пережить все это. — Только не говори пока об этом Кате, о том, что я… киборг, об этом ни кто не знает больше?

— Только твоя мать.

— Так она же…

— Не волнуйся, она не на столько сошла с ума, чтобы говорить об этом, тем более у нее нет доказательств, что у тебя в голове что-то есть.

Было решено, что Арбенин сам поговорит с Катей и постарается найти понятные ей слова, чтобы донести до нее истину.

* * * *

Прошло несколько дней, и Валерия надеялась, что сын вернется, но он не появлялся, даже позвонить она не могла ему, так как сама забрала у него мобильник. И теперь находилась словно в вакууме, без вестей о нем. Несколько раз она звонила Косте, но он вешал трубку, не желая говорить, потом Лера нашла телефон Макса и к своему удивлению, позвонив по его номеру, поняла, что тот не будет набрасываться на нее с обвинениями.

— Я не могу найти его, Максим, вы не могли бы помочь мне?

— Конечно, Валерия Владимировна, они не… пригласили меня на свадьбу, ведь с некоторых пор, Сережа не дружит со мной и мне трудно будет войти к нему в доверие.

— Мне это очень нужно, Максим, — Валерия была готова на все, — я заплачу, сколько ты хочешь?

— Ну… для начала нужно встретиться и все обсудить…

— Да обязательно, я так волнуюсь за Сережу, что забыла, что мы в разных городах. Сегодня же возьму билет и завтра утром буду в Ангарске. Как мне найти вас?

— Встретимся… вы хорошо знаете Ангарск? Ну, тогда у кинотеатра, там кафе «Улыбка», в три часа дня пойдет?

— Хорошо, Максим, там обо всем и договоримся.

Ей стало немного легче и, повесив трубку, Валерия даже улыбнулась, ее мысли прервал раздражительный звонок мобильного телефона. Она знала, что это Селезнев, как не хотелось именно сейчас говорить с ним, однако она многим была обязана ему и по этому не имела права молчать так долго.

— Алло, Сереж, ну я говорила по делу, по этому сразу не ответила, прости, не могу сегодня, плохое настроение, Сережа так и не приехал, злится на меня. Не знает, что потом благодарить будет.

— Хочешь, я приеду, — настаивал Селезнев, зная, что Валерия не в праве отказать и она после короткого молчания, согласилась.

Что мне нужно, рассуждала она, богатый мужик, все при нем, но мне не интересно крутить роман, теперь, когда я стала свободной. Она почувствовала легкую волну возбуждения, прокатившуюся по ее телу, вспоминая то время, когда она была ещё женой Арбенина, а Селезнев ее любовником. Лера только теперь стала понимать, что ее так заводило в отношениях с Сергеем, когда муж так далеко и не о чем и не догадывается. Надо срочно заводить второго любовника, усмехнулась про себя она, а то совсем жить скучно становиться.

Селезнев не заставил себя долго ждать, и скоро был у нее дома с букетом хризантем, бутылкой дорогого французского коньяка и коробкой конфет. Ему не терпелось узнать, что произошло на свадьбе, и был ли там Арбенин.

— К счастью его там не было, он не хотел встретиться нос к носу с сыном и дочерью. Там такое было, я еле успела уже перед бракосочетанием, а то потом проблем не обобрались бы.

— Да ладно, — махнул рукой Селезнев, — этот брак был бы не действительным и его не признали бы, даже если бы брачующиеся стороны хотели этого.

— У этой случился выкидыш, — Валерия налила себе немного коньяку, — так что Сережу ни что больше не связывает с этой девкой. Думаю в скором времени, Мила будет моей невесткой, и мы с Панкратовым сможем объединить наши капиталы.

— Ты думаешь в правильном направлении, заинька, — Селезнев, ласково погладив ее руку, прижал ее к своим губам, — все-таки ты умная женщина, из тебя мог бы выйти хороший политик, ты не думала еще об этом?

— Мне пока закулисных интриг дома хватает, — она допила коньяк.

— Да, кстати, — Селезнев встал с кресла, — у меня для тебя подарок, подожди, в машине оставил, сейчас принесу.

Валерия поудобнее устроилась в кресле и почувствовала, как коньяк придал ей немного бодрости. Проведя руками по волосам, она закрыла глаза, испытывая, наслаждение оттого, что она все-таки нравится Селезневу. Потом она вдруг подумала о своем водителе Николае, о его гладко выбритом подбородке и том, как смущался он, когда Валерия всякий раз выговаривала ему. Хорошая кандидатура, улыбнулась она.

— Лерочка, — прервал ее сладостные мысли Селезнев, — это тебе, посмотри.

Он протянул ей красивую красную коробку. Валерия, разорвав упаковку, подняла крышку и увидела, под тончайшим листком расписной бумаги, нежное кружево шелкового белья, цвета пьяной вишни.

— Мм — да, — протянула она, — впечатляет, — Валерия вынула красивый пеньюар из упаковки, а так же весьма откровенные бюстгальтер и трусики. Она подняла на него глаза и, улыбаясь, спросила:

— Думаешь, в моем возрасте это еще позволительно?

— Хотел бы я, чтобы все так выглядели в твоем возрасте, тебе не дашь больше тридцати двух, моя прелесть, а в этом, — он окинул ее жадным взглядом, — ты будешь вообще неотразима. Примерь, чтобы все впору было.

— Хорошо, — сдержанно улыбнулась Валерия.

— Тебе помочь? — привстал Сергей.

— Потом поможешь… — промурлыкала она и добавила, — снять…

* * * *

Бледно-голубые стены и грязно-белый потолок навевали тоску. Решетки на окнах и запах лекарств, а за окном серое дождливое небо.

— Как быстро прошло лето, — пробормотала Катя, смотря, как капли сбегают по стеклу. — Бедный мой малыш, — она погладила себя по животу, — нас разлучили навсегда и даже небо плачет по тебе, — она снова почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Подняв забинтованные руки, Катя, заплакала, ощущая себя такой беспомощной и одинокой. — Почему ты мой брат, так не должно быть, — продолжала она вслух разговор сама с собой.

— Теперь мне становится жутко при мысли, что он целовал меня, как мы могли!..а сегодня ночью ты мне приснился, малыш… ты был такой хорошенький с ямочками на щечках… я жду не дождусь ночи, когда ты…

— Катя, вы опять? — прервал ее вошедший доктор, — к вам кое-кто пришел…

— Я же сказала, Иван Никифорович, что ни кого не хочу видеть!

— К вам приехал отец, он…

— Папа? — Катя не знала, радоваться ли его приходу или нет, но он должен все рассказать, почему так все вышло, и неужели он ни о чем не догадывался. — Пускай…

— Вы себя хорошо чувствуете? — озабоченно спросил доктор, на что Катя выдавила из себя подобие улыбки.

— Сейчас подождите немного.

Выйдя из Катиной палаты, Иван Никифорович направился в свой кабинет, где его ждал Арбенин и, собираясь с мыслями, теребил в руках папку с историей болезни Кати.

— Ну, — привстав, спросил Арбенин, — как она?

— Пока все относительно спокойно, однако, она по-прежнему разговаривает сама с собой и с… потерянным ребенком.

— Как вы думаете, что будет с ней, она… поправиться?

— Психиатрия такая непредсказуемая вещь, что сегодня я могу сказать одно, а завтра она снова может совершить попытку суицида. Катя была очень подавлена, когда попала к нам, сейчас ей значительно лучше, но я бы посоветовал вам оставить ее еще на пару недель.

— Я живу и работаю в Москве, — Арбенин с надеждой посмотрел на Ивана Никифоровича, и по этому хотел бы увезти ее с собой, там у меня есть хорошие знакомые специалисты, где ей помогут и к тому же смена обстановки пойдет ей на пользу.

— Возможно, — задумчиво пробормотал врач, — может вы и правы. Москва не наш маленький городок… провинция есть провинция. Да, — спохватился доктор, — пойдемте, я предупредил Катюшу, она не против, видеть вас, и если не обрадовалась, то хотя бы не высказала бурное «нет», как в случае с несостоявшимся женихом. Бедный парень, он день и ночь дежурил под окнами, но она не желала его видеть.

Иван Никифорович отошел от окна и, направившись к двери, добавил, чтобы Арбенин был аккуратен и как можно спокойнее общался с ней.

— Конечно, Катя все-таки моя дочь, — уверил он врача и последовал за ним.

Катя стала еще худее и бледнее, как будто бы из нее вытрясли всю душу.

— Она потеряла много крови, — шепнул Арбенину врач, — по этому мы даже делали переливание.

— Папа, — она протянула к Арбенину руки и, заплакав, кинулась ему на шею, — папочка, тут такое произошло!

— Успокойся, родная моя девочка, успокойся, не плачь, — он погладил ее по спутанным волосам. — Все совсем не так, это… моя вина, что… все так получилось. Сережа не твой брат, не мой сын, просто я не мог… ну девочка моя, — он обнял ее за трясущиеся от рыдания плечи, — я не мог ему сказать, ведь Сережа все эти годы считал меня своим отцом. Я бы все рассказал, если бы знал, что его мать так поступит с вами.

— Но я сама видела и мама… да все… что анализ ДНК подтверждает наше родство…

— Ты веришь мне, Катя? — он посмотрел в ее покрасневшие от слез глаза, — я никогда бы не подумал, что Валерия совершит такую подлость, но это ложь, я никогда не был отцом Сережи.

— Мне теперь все равно, — она отвернулась к окну, — я не хочу больше их видеть ни его, ни его мать… особенно ее.

— Но Сергей ни в чем не виноват, он такая же жертва, Катенька, он любит тебя!

— Может быть, когда нибудь я захочу говорить о нем, но только не сейчас, папа, сейчас мне больно даже думать о нем, — она снова заплакала и, опустив голову на колени отца, обняла его. — Не хочу больше ничего, забери меня и маму, и уедем к тебе, — она подняла голову и, замолчав, посмотрела на него, — ты же обещал, что теперь мы одна семья, и мы будем вместе. Или…

— Я знаю, и как раз хотел тебе предложить это. Пройдет время, тебе станет легче, я, мама, мы будем вместе и поможем справиться тебе со всем.

— А когда мы уедем отсюда?

— Думаю скоро, я поговорил с твоим врачом и он согласился, что в Москве ты гораздо быстрее пойдешь на поправку…

— Но со мной все в порядке, я не больна! — в ее голосе звякнули металлические нотки, словно натянутые струны и она, кинувшись на кровать, обхватила руками подушку, — я не сумасшедшая, просто мне сейчас очень плохо!

— Ни кто и не считает тебя сумасшедшей, — серьезно продолжил отец, — но поверь мне, тебе нужно мысли привести в порядок, чтобы снова стать прежней.

— Я никогда не стану прежней, — процедила сквозь зубы Катя, — я уже большая девочка и теперь нет той глупенькой снежной королевы, так можешь и передать ему.

Арбенин не стал спорить, он видел, что его дочь немного не в себе и понимал, что сейчас не лучшее время что-либо доказывать, а тем более спорить. Он ласково поцеловал ее в затылок и сказал, что завтра они приедут с мамой и наверняка заберут ее домой, если она будет здесь хорошо себя вести.

— Доктор сможет тебя отпустить, только если ты будешь стараться вести себя спокойно, я все понимаю, но если ты хочешь домой, тебе нужно взять себя в руки.

— Хорошо, пап, — Катя, повернувшись к нему, взяла Арбенина за руку, — я люблю тебя, папа.

— Я тебя тоже, Катенька, до завтра.

Уже в такси, которое мчало его домой, Арбенин не мог понять, почему известие о том, что Сережа не ее брат, ни сколько не обрадовало ее. Они ведь так любили друг друга или то, что именно Валерия, мать Сережи, стала причиной гибели ребенка, перенесло всю ненависть Кати на Сергея. Или чувства его дочери не были так глубоки, хотя Арбенин хорошо понимал отношения людей, недаром он столько лет проработал в разведке, и это было профессиональное, с первого взгляда распознавать ситуацию. Он надеялся, что все это пройдет, потому что ему было жаль Сергея, которого он тоже любил и лучшего парня для своей дочери, не мог желать.

* * * *

В сумрачном зале кафе, Валерия не заставила себя долго ждать. Она подошла сзади к Максиму и, поздоровавшись, села напротив него. Она знала, что Макс подлец еще тот, как раз такой, ей и был сейчас нужен, который за деньги все сделает. Не то чтобы он бедствовал, просто он ненавидел Сергея, и ему очень была нужна Катя.

— Не буду скрывать, Макс, что я знаю о твоих чувствах к Кате и о вашей взаимной неприязни с Сережей. Но на этот раз, мы с тобой попробуем помочь друг другу, сейчас тот самый момент, когда мы нужны друг другу, — она поднесла к губам тонкую длинную сигарету, а Макс быстро поднес к ней зажигалку, — спасибо. Вы с Сережей могли бы быть хорошими друзьями, если бы не эта… Катя.

— Да, — опустив глаза, пробормотал Максим, — просто он первый решился познакомиться и все такое, а я… я тогда не смог. Ее же так и называют — снежная королева.

— Ясно, — протянула Валерия и, отпив немного мартини из бокала, который принес официант, приступила к салату, — кушай, Максим, не люблю на голодный желудок обсуждать дела. Я только что с поезда, по этому давай не стесняйся.

— Да мне не удобно, Валерия Владимировна, — начал немного покрасневший Макс, на что Валерия усмехнувшись, покачала головой и продолжила:

— Сейчас у меня мало времени и я не буду ждать, пока ты будешь ковыряться в своей тарелке. Ну, в общем, о деле, — она еще немного выпила. — Мне нужно поговорить с Сережей, по этому узнай, где живет Катя.

— Второе гораздо проще, — улыбнулся Максим, — вот ее адрес, а по некоторым слухам, он сейчас там. Я могу все точно проверить…

— На, пока на мелкие расходы, — Валерия положила на стол стодолларовую купюру, — если мой сын навсегда забудет эту стерву, получишь в десять раз больше, только чтобы навсегда, ты понимаешь меня? Я не играть сюда приехала, а настроена серьезно, — доев салат, Валерия допила мартини и приступила к кофе. Максим слабо дожевывал устрицы, которые в него с трудом лезли, и делал вид, что ему это по душе.

— Я все понял, Валерия Владимировна, сегодня вечером, сообщу о местонахождении Серого, если только он у Новиковых, если нет…

— Если нет, то ты постараешься найти его очень быстро, потому что у меня нет времени играть в детективов. Я могла бы нанять частного сыщика, но мне почему-то кажется, что ты быстрее справишься. Да?

— Да, — согласился Макс, ему не так были нужны деньги, как возможность подлить масла в огонь и совершенно рассорить недавних жениха и невесту. Нечего им как голубкам ворковать, усмехнулся он про себя, если не получилось по хорошему, Катя навсегда запомнит нашу встречу, только как это сделать?

— Максим, — позвала его Валерия, — ты уже приступил к разработке плана? Только учти, с моим сыном ничего плохого не должно произойти, иначе я тебя уничтожу, пусть эта девка станет расплачиваться за мои слезы.

Этим же вечером, Максим подъехал к дому, где жили Новиковы, и немного удивился, увидев припаркованный автомобиль Сергея, он хорошо запомнил его серебристый спортивный «Lamborghini» и позавидовал тогда своему сопернику. У него-то была только отцовская «шестерка».

Так-так, — подумал про себя Макс, — это хорошо, что ты здесь, Сережа, надолго ли только. Его внимание привлек высокий, крепко сложенный мужчина с коротко подстриженными седыми волосами, который вышел из подъезда вместе с Сергеем. Максим опустил немного стекло своей «шестерки» и к его радости, разговор стал очень даже доступен для его ушей.

— … что так и сказала? — Сергей был явно чем-то взволнован.

— Успокойся, сынок, ее тоже можно понять, она ведь потеряла ребенка…

— Но… я же ни в чем не виноват!

— Через неделю поедем в Москву, я предлагаю сделать вот что. Отправляйся с нами, только в другом вагоне, пусть пока Катя ничего не знает, а потом… я буду держать тебя в курсе, тем более, мне не помешает такой сотрудник.

— Но что я могу? — начал Сергей.

— Не волнуйся, ты многое можешь, тем более с твоими способностями, нужно все как следует проверить. А там Катя может, придет в себя.

— А если нет, тогда все зря?

— Не думаю, Сережа, я помогу тебе и буду тем отцом, которого у тебя не было, — он обнял его, и Максим долго не мог понять, чей же это отец и что тут вообще происходит.

— Ладно, пап, ты сейчас куда?

— К Кате в больницу, если все нормально, сегодня заберу ее.

— Тогда… мне нужно будет уехать? — в его голосе было столько боли, что даже Макс захотел пожалеть его.

Черт возьми, — усмехнулся он, — целая семейная драма, не хватает только еще чего-то ужасно трагичного, но я это устрою, можете не волноваться.

— Я позвоню, — Арбенин посмотрел на часы, — через час будь дома, если что, по телефону все решим.

Потом они сели в машину Сергея и быстро развернувшись, выехали со двора. Максим достал мобильный телефон, который ему дала на время Валерия Владимировна, и набрал ее номер. Его сообщение удивило ее, и Валерия сказала, чтобы Максим сделал все возможное, чтобы воспрепятствовать отъезду Сергея.

Спустя некоторое время, Арбенину удалось договориться с врачом Кати и ее выписали под его ответственность. Потом Дмитрий, вместе с Мариной и дочерью хотели отправиться в Москву. О том, что Сережа едет с ними, знала мать девушки, Кате по всеобщему решению было решено ничего не говорить.

Осталось два дня и Катя, уставшая от ожидания и одиночества, смотрела на улицу из кухонного окна.

— Мама, я, что похожа на психованную? — неожиданно спросила она.

— Почему ты задаешь такие вопросы, Катюша, мы же обо всем поговорили.

— Почему тогда я сижу здесь и вы с отцом не выпускаете меня из дома, я что под арестом? — она повернулась к матери.

— Нет, — Марина боялась признаться, что они с отцом бояться, чтобы она чего-нибудь не выкинула. — Позвонила бы Любаше, я вчера видела ее, она спрашивала о тебе.

— Знаешь, честно, ни с кем не хочется сейчас говорить, просто хочется, чтобы меня ни кто не трогал, не знаю даже почему. За окном так хорошо, ну мама, что со мной случится, я пройдусь, если врач меня выписал, то значит все хорошо. Надоело, всю неделю сидеть и смотреть, как вы с папой жалеете меня…

— Ну, ты скажешь тоже, Кать, — мама обняла ее, — столько всего произошло и…это не может пройти бесследно…

— Я здесь с ума сойду, мама, в этих четырех стенах. Все я пойду, пройдусь…

— Куда тебя понесло, — попыталась ее удержать мама, — ты хоть где будешь?

— Не знаю, скоро буду, пойду, может в парк или кино.

Марина Карловна быстро набрала номер Арбенина и тихо сообщила, что Катя собирается одна пойти на улицу.

— Не в коем случае, Марина, она же еще в… таком состоянии, что может не думать о последствии…

— Но не могу же я вести себя с ней, как с какой-то ненормальной…

— Дай ей трубку, — попросил Дмитрий.

— Катя! — позвала мать, но Кати и след простыл, — Дима, я за ней, похоже, она ушла…

— Позвони Сереже и отправляйся за ней! Я сейчас буду!

Марина Карловна отключив телефон, выскочила на лестничную площадку и услышала, как Катя сбегает вниз. Хлопнула дверь подъезда, Марина влетела обратно в квартиру и, распахнув окно, крикнула:

— Катя, подожди меня, я сейчас! — Обернувшись, дочь, покачала головой и только ускорила шаг. Марина Карловна не понимала, что происходит, почему Катя так странно себя ведет.

А Катя тем временем шла, не оглядываясь. Она не желала сидеть дома, сейчас ей не хотелось ни кого видеть, и ей сейчас нужно было только чувство свободы. Где-то она понимала, что мама будет волноваться, что папа сейчас будет разыскивать ее по всему городу, но она не намеревалась возвращаться и шла под лучами жаркого солнца, вдыхай полной грудью пряный аромат осенней листвы. Сегодня выдался по странному стечению обстоятельств жаркий для сентября день. Золотые, словно сотканные из миллиона светящихся пылинок лучи солнца, наполняли каждую клеточку желанием жить и надеждой на лучшее. Катя прибавила шагу, проходя мимо дома Любаши, она ни кого не хотела видеть, даже подругу, которая могла бы сейчас стать для нее лучшим психоаналитиком. Как часто, доброе слово Любаши помогало им всем в трудную минуту. Сейчас же Кате не хотелось и этого, она просто хотела побыть одна. Еще немного и показался лесок, там за холмом река, где они гуляли с Сережей. Катя остановилась, вспомнив его, и впервые не знала, что ей делать. Она испытывала смешанные чувства, с одной стороны все еще питая нежные чувства к нему, с другой ненавидя его за то, что погиб ее ребенок и не получилось свадьбы. Сама не зная почему, она во всем обвиняла его, Сережу, а не отца, молчание которого оказалось слишком длинным, и которое принесло гораздо больше вреда, чем все остальные. Может все это из-за того, что мать Сережи оказалась такой подлой, Катя не знала, как ей себя вести. Теперь, когда все немного успокоилось, она уже не была так категорично настроена по отношению к Сереже, но теперь, к сожалению, не знала, как заговорить с ним, как объяснить ему все. Катя боялась, что он не поймет ее и потом будет в чем-либо упрекать, может быть по этому, она не желала его видеть. Катя хотела поскорее уехать, чтобы все забыть как кошмарный сон, она понимала, что у нее просто не хватает смелости, самой начать этот разговор, по этому, теперь оставшись наедине со своими мыслями, она ощущала полную свободу. Вот что ей было нужно, просто побыть одной, чтобы ни кто не лез к ней в душу, и она могла сама с собой поговорить. Глупо может показаться, но только сейчас Катя почувствовала, что ей стало легко.

— Катюша, — прервал ее мысли чей-то мягкий вкрадчивый голос. Она обернулась и увидела Макса, который проезжал мимо на своей «шестерке». Надо же, подумала она, как он мог здесь оказаться. Ей и в голову не могло прийти, что он просто следил за ней и сопровождал практически от самого дома.

— А, Макс, привет, — просто ответила она, ни о чем плохом не подозревая, — как ты здесь оказался?

— Да вот проезжал мимо, смотрю, ты идешь, — он, ласково улыбнувшись, вышел из машины, — а что ты тут одна делаешь?

— Гуляю, завтра в Москву с родителями, — Максим как бы непонимающе приподнял бровь. — Да ты же ни о чем не знаешь, — невозмутимо продолжала Катя, — у меня теперь есть отец, настоящий и мы все уезжаем к нему.

— Поздравляю, — дружелюбно кивнул Макс, — не хочешь отметить свой отъезд?

— Прости, но столько всего произошло, что не хочется…

— Понимаю, — он мягко прервал ее, — не волнуйся, я кое-что смыслю в том, когда никого не хочется видеть. Прости, что напоминаю тебе об этом, когда я пытался сказать тебе о своих чувствах… ну ты понимаешь о чем я, потом, на следующий день мне было ужасно стыдно и я не нашел смелости себе признаться, да и тебе в своем поражении…

— Да ладно, — Катя похлопала его по плечу, — теперь мне уже все равно и с… Сережей мы расстались, только не спрашивай почему.

— Прости, но может, быть теперь у меня появится маленький шанс?

— Извини, Макс, но сейчас мне только нового романа не хватало, не хочу ни каких отношений.

В другое бы время Максим обиделся, но теперь было совсем другое дело, времени было мало, и он не мог упустить свой шанс отомстить Сергею.

* * * *

В маленькой комнате студенческого общежития было накурено. Костя допивал остатки уже остывшего кофе, а Сережа просматривал новинки, компьютерных программ которые закончил Костя.

— И что теперь, в Москву?

— Я не могу вернуться в Саянск, понимаешь, после всего, что сделала мама, не могу, не хочу ее видеть. Ведь оказалось, что все это ложь, а наши с Катей жизни разбились…

— Перестань, — махнул рукой Костик, — еще все наладится, у Кати все пройдет. Да и мать твоя не враг же тебе, привыкнет к мысли, что ты уже взрослый.

Сергей потушил сигарету, выкуренную почти с фильтром, и обжег палец.

— Черт, возьми, — выругался он, — теперь и не знаю, как себя вести дальше. Все-таки Дмитрий и мой отец, пусть и не родной, но столько лет я считал его папой. Как в сериале, никогда бы не поверил, что такое в жизни бывает. Да еще одно, больше мне не кому довериться, — он немного помолчал, — но я не могу все это держать в себе. Ты всегда был для меня другом, и… есть одна вещь… тайна, о которой я тоже узнал всего несколько дней от отца. Еще и по этому я еду с ним в Москву.

— Ты меня прямо заинтриговал, — любопытно улыбнулся Костя, — ну, выкладывай что там у тебя.

— Я… ну, как это сказать…

— Ну?

— Я что-то вроде киборга.

— Очень смешно, — Костя, покрутив пальцем у виска, повернулся к компьютеру, — нет, ты серьезно скажи, что происходит.

— Нас ни кто не может подслушивать? — Сергей настороженно огляделся по сторонам.

— Серый, ты, что разыгрываешь меня? — Костя смотрел на него как на ненормального.

— Отец сказал, что ни кто не поверит, кроме тех, кому это действительно нужно. — И он рассказал все то, что знал об операции и о том, что у него в голове чип с помощью которого, он живет, думает и остается нормальным человеком. Помнишь, у меня есть шрам на левом виске, так вот именно там мне был имплантирован чип.

Костя, слушая, перестал жевать бутерброд с очень даже вкусной вареной колбасой, между прочим «Докторской», что для бедного студента равносильно сырокопченой. Он не знал, верить или нет сказанному, но раньше Сергей не страдал параноидальным бредом или склонностью к вымыслу, поэтому, Костя понимал, что придется поверить.

— А как можно проверить, есть у тебя что-то в голове или нет?

— Может УЗИ головного мозга?

— Ага, а если эта штука у тебя действительно есть, что ты скажешь очнувшемуся от обморока врачу?

— Не знаю, — буркнул Сергей, — одно точно — чувствую, что все это кончится плачевно.

— Ладно, Серый, я ни кому не скажу, да еще примут и меня за идиота, об этом лучше помалкивать.

— А то я кричу об этом на каждом углу, — он снова потянулся к сигаретам.

— Брось, Серый ты и так стал так много курить, — осадил его друг, — ладно, не смотри на меня как на мамочку. Травись, если нравится.

Тут их диалог прервал телефонный звонок. Костя поднял трубку и непонимающе посмотрел на Сережу.

— Это тебя.

— Кто? — шепотом спросил он.

— Отец или как там сейчас его называть.

— Да… пап… что?! — Сергей посмотрел на Костика, — когда?! Хорошо, я, кажется, знаю, где ее искать.

— Что случилось? — Костя не понял, но почувствовал, что произошло что-то плохое.

— Катя сбежала из дома и теперь ни кто не знает, где она.

— Но она же не маленькая…

— Она сейчас в таком состоянии, Костя, что может совершить какую-нибудь глупость. Ты забыл, что Катя пыталась покончить с собой, — нехотя сказал Сергей, — она только начала приходить в себя… да что я сейчас говорю, пойду, может, увижу ее.

— Я с тобой, — Костя набросил куртку на плечи, — сейчас комп выключу.

— Давай, я в машине.

Через несколько минут они уже были в машине и внимательно осматривали улицы, ища глазами в толпе знакомые черты «Снежной королевы». Ее ни где не было, и Сергей решил отправиться на Ангару, где они так любили гулять. Солнце уже двигалось к обросшим деревьями холмам и уже позолотило верхушки сосен. Ребята вышли из машины и направились в сторону реки. Осенние желтые листья тихо шуршали под ногами, запах леса и прелой листвы напомнил Сереже о том времени, когда они все вмести бродили по лесу и устраивали пикники. Сейчас, он взял академический отпуск и по этому на данный момент не учился. Тем более отец сказал, что он поможет ему перевестись в Московский университет.

На какое-то мгновение Сергей потерял дар речи, все еще не понимающий в чем дело Костик, потянул его за рукав, а потом, остановившись, замолчал.

Только не это, подумал Сергей, только не так все должно кончиться. Его любимая, нежная Катя, которую он не мог представить в объятиях другого, целовалась с Максом. Он его узнал еще издалека, тем более это была его машина, как они не заметили. И это на их любимом месте, где они были совсем одни, и ни кто не мог помешать их поцелуям, разговорам и прогулкам у реки. Сергей почувствовал, что еще немного, и он сорвется, бросится на Макса и задаст ему по полной.

— Пойдем, Серый, — потянул его за руку Костя, — нам тут нечего делать.

— Но… как?! — ему не хватало воздуха, казалось, все внутри испытывает такую боль, что у него перехватило дыхание.

— Серый, пойдем, брось ты, — Костя смотрел на побледневшего друга и не знал что сказать на увиденное. Перед глазами стояла Катя, подставляющая свое лицо для поцелуев. Внезапно Сергей развернулся и крикнул:

— Я все видел! Теперь не беспокойся, я быстро смогу все забыть!!! — на глаза навернулись слезы, обжигая пылающее от гнева лицо, — все!

Катя, словно пришла в себя и, обернувшись, увидела Сережу и Костю. Она поняла, что Макс все подстроил и испытала такой ужас от происходящего, что почувствовала, как почва уходит из-под ног. Как все это произошло, она не могла вспомнить, Катя оттолкнула от себя Макса, но он крепко сжимал ее в своих объятиях.

— Не трогай его, — тихо шепнул он ей на ухо, — сейчас Серый не в том настроении.

Катя коснулась своих губ и почувствовала отвращение, к Максу, к себе, ко всему происходящему. Все происходило, как в замедленном кино, у нее не хватило сил, чтобы вырваться побежать за Сережей, только теперь она поняла, как дорог он ей, как она его любит. Теперь все было напрасно. В завершении прочего Максим повернул ее к себе и с жадностью впился в ее губы, Катя, высвободив левую руку, ударила его по лицу.

— Зачем так грубо, — засмеялся Макс и крепко сжал ее запястье, — если бы не твой папа, лежать тебе здесь…

Его прервала еще одна пощечина, большим усилием воли, он подавил желание ответить ей тем же и отпусти в ее руку, толкнул назад.

— Но ты же целовала меня, что же случилось?

— Я не знаю, зачем я это сделала, и ты… ты первый начал.

— Ха-ха, — рассмеялся Макс, — ты точно дура, сама не знаешь, зачем целуешь, надо будет как-нибудь заскочить к тебе вечерком, ты стала такая безотказная…

— Придурок! — Катя бросилась прочь и бежала до тех пор, пока не упала на сухую листву. Она чувствовала, что сама не своя, — наверное, я и вправду сумасшедшая, — прошептала она, с болью понимая, что с ней далеко не все в порядке, — боже мой, что подумает мама, она же волнуется, да и папа… наверное, Сережа искал меня… — она снова заплакала. Кате не хотелось ни куда идти, лежала бы здесь и лежала, — лучше бы умереть сейчас и все не было бы ни каких проблем. Сергей никогда не простит меня. У него были такие глаза… как все произошло, ничего не помню, зачем я поцеловала этого идиота.

* * * *

— Ну что? — улыбнулась Валерия, — тебя можно поздравить?

— Еще нет, Валерия Владимировна, — Максим отпил немного из своего бокала и поморщившись поставил его на стол.

— Что, мартини не идет? — с издевкой спросила Валерия.

— Да я не привык как-то к нему, сладко сильно, — покраснел Макс и продолжил. — Самое главное, это чтобы Серый не отправился в Москву, как хотел. У них с отцом была договоренность, что они отправятся вместе, а там и с Катей помирятся. Да, кстати, эта Катя точно с катушек съехала. Вчера я с ней начал мирно беседовать, расспрашивал о том, что произошло. Она все рассказала и… честно говоря, я не узнал ее, это была не она, Катька никогда бы не стала делиться, со мной тем более. Видать не зря ее в психушке держали. Потом смотрю, Серый с Костяном идут, улучил момент и якобы в порыве нежности поцеловал ее, а она не огрела меня, как должно было бы быть, а потянулась ко мне. Вот тут-то Серый все и увидел, потом она правда начала сопротивляться, словно в себя пришла и…ну, в общем, убежала в лес. Вот собственно и все. Вы бы видели глаза Сергея, это были глаза Отелло, я чудом остался жив…

— Ладно, — одернула его Валерия, — не паясничай — он все-таки мой сын.

Часть вторая «Превратности судьбы»

Глава 1 Неумолимый рок

2005–2006 Тулуза

В темном зале, где шторы были опущены до самого пола, царило таинственное безмолвие. Легкие отблески от свечей освещали зал, где было несколько человек, лица которых были закрыты масками. На противоположной стене висел белый флаг, на котором был изображен красный крест.

— Теперь все в сборе, брат Шато, — сказал тот, что стоял у закрытых дверей, — можно начинать.

— Время пришло. Сегодня, братья, нам предстоит начать битву против превращения людей в управляемых монстров. По нашим сведениям в Соединенных Штатах Америки в штате Монтана, близ городка Хейс, есть секретная база. Именно там находится этот человек, если его можно так назвать. Мы не должны допустить, чтобы армия ему подобных подчинила себе мир, мы должны предотвратить нашествие зла.

— Брат Эндрюс, я хочу вам кое-что сказать, — поднял руку высокий худощавый мужчина.

— Кто вы? Ваш голос мне не знаком.

— Я брат Беранже Монти, — громко ответил мужчина, — моя кузина Патриция Монти, вам известна, она… к сожалению, не смогла приехать… но дело не в этом. В России находится такой же киборг, как и в США, который, может оказаться еще более опасным.

— Почему вы так решили?

— У него вещество Мелвила.

— Откуда вы знаете это, брат Беранже?

— Знаю, потому, что из-за него погиб мой друг, а отец этого парня — киборга, украл вещество из лаборатории вместе с записями ученого и спрятал его в голове своего сына.

— Это серьезные заявления, брат Беранже, у вас есть доказательства?

— Конечно, — улыбнулся Беранже, — но это только для вас, брат Эндрюс, даже среди братьев нашего ордена могут быть предатели, перешедшие на другую сторону. — Все переглянулись и по собранию прошел недовольный ропот.

— Спокойно, братья, — успокоил всех магистр, — в каждом стаде есть паршивая овца, по этому не нужно подвергать сомнению слова брата Монти.

— Да, но мы должны знать, что происходит, — сказал один из храмовников.

— Немного терпения, — спокойно, с легкой интригой в голосе сказал магистр, — всего немного.

Когда собрание ордена было окончено, Беранже Монти вышел из здания, теперь в легких светлых брюках и рубашке кремового цвета он мало отличался от людей в толпе. Подойдя к своей машине, он посмотрел по сторонам и, открыв дверь, почувствовал, как забилось сердце.

— Рокки, приятель, — погладил он пса, который так же постарел, как и его хозяин, — поедем домой, там тебе Пати приготовит хороший супчик с куриными потрошками.

«Как быстро летит время, — подумал он, — но оно не властно над Рокки, как все это странно, может, Дейл веществом продлил его жизнь? Прошло ведь целых тридцать четыре года. Однако я нашел этого Сэма Донована, не зря я столько лет отдал этой проклятой лаборатории в Северном море. Теперь ты мне ответишь, за все, видит Бог, я скоро призову тебя к ответу».

Проехав по мосту Понт — Неф, Монти направился в Париж, где арендовал дом у своей кузины. Машина неслась по дороге, он поворачивал по узким улочкам Тулузы и, выехав в сторону Лавора, прибавил скорость.

За все эти годы Джефферсон, а это был, несомненно, он, многого повидал и понял, что мир очень хрупок и что нажатием одной только кнопки, можно окончить его существование. В один из сентябрьских дней, он сбежал с того проклятого острова, где находилась секретная лаборатория Ми-6 и с тех пор жил под именем Беранже Монти у дочери своего старого приятеля Патриции Монти. Она помогла ему с документами, и теперь он был тем, кем нам стал известен. Ищейки Ми- 6 напрасно его искали, так как Ричард полностью изменил внешность и старался не думать о том, что заставило его бежать с острова.

— Твоя собака может выдать тебя, — часто сокрушалась Патриция, — они знают, что у тебя был пес по имени Рокки.

— Мало ли собак с таким именем, — отмахивался Джефферсон, — теперь у меня новое лицо и, надеюсь… новая жизнь.

— Не благодари меня, Ричард, — Патриция нежно склонившись к нему, поцеловала его в щеку, — в свое время ты очень помог моему отцу, теперь мое время отдать тебе этот долг.

— Надеюсь, с тобой все будет в порядке? — Джефферсон изрядно волновался за Патрицию, на что она сказала, что у нее есть очень хорошие друзья в правительстве и большие связи. Тогда Джефферсон еще не понимал, о чем она говорит, не могла же она открыто заявить о своей связи с братством Сиона и орденом тамплиеров. Теперь он даже был рад тому, что ему посчастливилось соприкоснуться с этим древним братством воинствующих монахов, которые ведали многими тайнами доселе неизвестными простым смертным. Патриция сама предложила воспользоваться помощью братства и рассказать о втором «проклятом сосуде», так они называли киборгов, носителей вещества, которых нужно было уничтожить во избежание распространения этой заразы. Теперь имя Джефферсона мы должны забыть и называть его ни как иначе, как Беранже Монти.

А пока он остановился в Лаворе, мы отправимся в Берлин.

Лаборатория Эриха Фон Майнца Берлин 2005 год

— Доктор Майнц, вам письмо! — средних лет женщина, плотного телосложения, но еще с приятным девичьим румянцем на безупречных щечках с ямочками, протянула письмо своему хозяину.

— Спасибо, Фрау Катарина, — кивнул доктор Майнц, маленький лысый человечек с переваливающейся походкой, как у утки. Ни кому и в голову не могло прийти в серьез воспринимать его идеи о создании искусственного мозга. Однако именно сейчас, он получил письмо из Дрездена от своего непосредственного спонсора, как говорила Катарина, его домработница. — Сегодня чудесный день, Катарина и мы вместе отпразднуем мою победу.

— У вас получилось, доктор Майнц? — улыбнулась Катарина и направилась на кухню, — за мной хорошо зажаренный гусь.

— Эх, Катти, — тихо пробормотал Эрих, — чтобы я без тебя делал.

Фрау Катарина была ему как дочь, и доктору Майнцу нравилось то, как она всегда сможет поддержать беседу и утешить ласковым словом в трудную минуту. Она стала почти, что членом семьи, особенно после гибели Виктора в автокатастрофе, единственного сына, а потом и любимой жены. Несчастья стали, словно преследовать Эриха фон Майнца, и теперь он не выходил из своей лаборатории, посвящая все свое время и силы работе. Ему удалось, но Совет ни как не хотел воспринимать в серьез его проект. Наконец с помощью своего покровителя Христиана Талера, он сможет осуществить свою мечту.

Свое детище он назвал именем сына и теперь, прочитав письмо, Эрих был уверен в успехе проекта.

После того, как Берлинская Академия Наук выслушала его программу, доктор направился в Дрезден, где у него была назначена встреча с Христианом Талером в средневековом замке Мейсен, который являлся собственностью Вольфа Веттина, человека наиболее заинтересованного в разработках ученого.

Выехав на следующий день ранним утром, не забыв пообещать позвонить Катарине, как только прибудет на место, доктор Майнц направился в Дрезден.

Дорога была пыльная, слишком долго не было дождя, и пожелтевшие поля просили небо немного пролиться долгожданным дождем. Эрих вытер большим клетчатым платком свою лысину, которая покрылась маленькими капельками пота и, поправив очки, прибавил газу. Внезапно зазвонил телефон и доктор Майнц, вздрогнув, потянулся к трубке мобильного телефона.

— Да?

— Доброе утро, доктор Майнц, это Вольф Веттин, Христиан сообщил мне о вашем приезде, сам он будет только завтра после двенадцати.

— Хорошо, я буду, надеюсь, к вечеру.

— Кто-нибудь знает о нашей встрече?

— Я ни кому не говорил. Да… домработница знает, что я собирался в Дрезден, но не более того, я понимаю, что все это секретно.

— Тогда до встречи, доктор Майнц.

— До встречи, господин Веттин.

Эрих почувствовал, что здесь что-то не так, ему не понравилось то, что в дальнейшем его работа будет происходить в каком-то средневековом замке и что об его деятельности ни кто не должен знать. Как бы никуда не вляпаться, подумал он, но желание добиться успеха и признания были намного больше его страха перед неизвестностью.

К вечеру, когда багровое солнце стало клониться к западу, касаясь своими краями высоких холмов поросших лесом, Майнц пересек мост через Эльбу. Остановив автомобиль, он купил воды и булочку с сосиской. До замка оставалось километров двадцать, и Эрих чувствовал, что приближается к нечто страшному и в то же время интересному. У него в глазах мелькали его фотографии на первых полосах известных газет, где он получал долгожданное признание даже от своих критиков, при это мысли, что его проект может принести ему, доктор Майнц почувствовал легкое головокружение. В реальность его вернул голос полицейского.

— Вы не можете здесь долго стоять, это стоянка гостей отеля.

— Извините, — спохватился Майнц, — я просто задумался.

Через пятнадцать минут, Эрих стоял у подножья замка Мейсен. Это было мрачное величественное, старинное здание, верхушки шпилей которого были словно окутанные туманом, и какое-то зловещее.

Его не заставили долго ждать, через минуту массивные двери отворились и пожилой господин, по всему прислуга или привратник, пригласил его войти.

— Добро пожаловать доктор Майнц, господин Веттин ждет вас, — Эрих послушно последовал за камердинером, пока они не подошли к лифту, который казалось, был таким же старым, как и сам, замок Мейсен. Открыв дверь, слуга пригласил Майнца войти внутрь и, нажав на кнопку верхнего этажа, не проронил больше не слова. Пока бесшумные устройства легко и быстро приводили в действие механизм лифта, Эрих смотрел на проплывающие мимо его глаз этажи, которые отчетливо видел сквозь решетчатую дверь лифта. Наконец они остановились и, открыв дверь, слуга пропустил доктора вперед. Эрих с любопытством оглядывал зал с непомерно высокими потолками, стены, сложенные из камня на которых висели причудливые светильники в форме свечей и старинные картины.

— Рад вас видеть, доктор Майнц, — поприветствовал его голос из глубины комнаты, — проходите, я уже горю желанием услышать все от вас лично.

Эрих теперь видел этого человека. Это был мужчина неопределенного возраста. С одной стороны у него были полностью седые до плеч волосы, но на лице практически не было морщин. У него были умные голубые глаза и тонкие черты лица. Истинный ариец, с небольшой долей зависти подумал про себя Эрих.

— Позвольте представиться Вольф Веттин, — хозяин замка протянул ему сухую жилистую руку.

— Эрих фон Майнц, хотя по телефону мы уже познакомились, — улыбнулся доктор Майнц. — Какой у вас дом, я словно попал в прошлый век.

— Этот замок был заложен в 929 году по приказу моего предка герцога Генриха из семейства Веттинов. Чью фамилию ношу и я, — он немного подался вперед, — ваш покорный слуга. Несколько лет я жил в Соединенных штатах, но вот, как видите, — он обвел все руками, желая, наверное, показать, что все это принадлежит ему, — вернулся в свои пенаты и к тому же получил неплохое наследство. В замке все модернизировано и вам тут будет удобно жить и работать.

— Но… Талер не говорил о том, что я буду жить здесь, — немного опешил от такого заявления Эрих, — мне это не очень… подходит, и я даже не знаю.

— Все нормально, — холодно улыбнулся Вольф, похлопав Эриха по плечу, — Христиан вам видимо не до конца все объяснил. Но, — его глаза стали совсем серьезными, — то чем вы будете заниматься, не должно выходить за эти стены. Вы понимаете, все слишком серьезно, чтобы рисковать. А впрочем, поговорим завтра, когда приедет Христиан, вы можете отказаться, это ваше право, но правительство Германии почему-то не заинтересовали ваши разработки. Может, вы что-то не договариваете? — Эрих разглядывая свои ботинки, решил промолчать и, поговорив завтра с Талером все решить окончательно. Какая-то его половина сопротивлялась всему этому, может быть потому, что Талер обещал поставлять материал для опытов, а правительство посчитало эту идею сумасшедшей и бесчеловечной.

— Рутгер, проводи гостя в его спальню, — приказал Вольф старому слуге и добавил обескураженному Майнцу, — не беспокойтесь, все будет хорошо, это была только предварительная беседа, но не договор. Спокойной ночи, да… простите за мое не гостеприимство, Рутгер принесет вам ужин в комнату, где вы можете перекусить после длительной поездки из Берлина.

Выходя из зала и проходя мимо картин, Эрих заинтересовался одной из них, где в центре событий был изображен крест, увитый розой. На минуту Эрих остановился возле этой картины распятия Христа, где его самого не было видно. Только основание креста и пробитые гвоздями ноги и две женщины, по всему Мария Магдалина и мать Мария.

— Вам любопытно это полотно? Эта картина напоминает мне фреску Жана Кокто в Нотр — Дам де Франс в Лондоне, но эта гораздо старше. Эта работа семнадцатого века. Роза и крест, как символ Воскрешения и Искупления Христа. Роза — божественный свет вселенной, крест — земной мир страданий.

— Мне это что-то напоминает, господин Веттин, — Эрих почувствовал, что ему не так просто будет уйти, и какое бы он не принял решение, главное, это решение принял Вольф Веттин. Роза и крест… роза и крест, чтобы это значило, застряло в голове Майнца, средневековый замок, все это очень странно.

2001 год Саянск

Селезнев уже долго не выходил на связь и некоторые люди в Европе начали волноваться. Прошло уже более трех лет, а он так ничего и не сказал о том, что происходит с чипом Мелвила утерянным много лет назад.

В один из морозных вечеров, когда Селезнев только что вернулся из Москвы в Саянск, дома его ждал сюрприз. Открыв дверь, Сергей удивился, ему показалось, что он запирал замок на два оборота, еще больше его поразило то, что в прихожей стоял портфель… не его. Он пожалел, что сейчас у него нет оружия, неужели они все-таки его нашли, спустя полтора года. Еще не заходя на кухню, где его терпеливо ждал гость, Селезнев, почувствовал, как почва начала уходить из-под ног. Повесив пальто в гардероб и не разуваясь, он двинулся навстречу своей неизвестности. Что его там ждало или кто, он не мог с уверенностью сказать и пока только чувствовал, как капельки холодного пота заставляют рубашку прилипнуть к спине.

— Добрый вечер, Сергей Маркович, — улыбнулся мужчина с рыжеватыми волосами и такими же рыжими торчащими усами, как у таракана. В его холодных голубых глазах было что-то жутковатое, и Сергей порядком испугался, что для него это совсем не добрый вечер. — Присаживайтесь, у меня к вам серьезный разговор.

— Да… здравствуйте но я… не знаю вас…

— Позвольте представиться, — холодно сказал незнакомец, — Христиан Талер, меня прислал господин Веттин, с кем у вас было соглашение. Вы ему сообщили, что нашли того человека, который похитил из лаборатории чип Мелвила и вещество. Много лет мы искали этого похитителя, по этому господин Веттин щедро заплатит вам за информацию о некоем Дмитрии Арбенине.

Селезнев опешил, они знали про Дмитрия, но как, неужели кто-то еще работает на немецких агентов.

— Мы не из разведки, — улыбнулся Талер, словно читая его мысли и видя, как скисло лицо Селезнева, добавил — вам нечего опасаться, просто то, что сделал Арбенин, нужно… не вам мне все это объяснять, на кону само существование человечества, если все пойдет не по тому плану.

— Вы пугаете меня, господин Талер, — Селезнев налил себе воды, — не хотите ли кофе?

— Нет, — усмехнулся Талер, — с некоторых пор я пью только напитки приготовленные собственноручно. Извините, но это необходимая привычка при моём роде деятельности.

— Я знаю, где Арбенин, — Селезнев, закусив нижнюю губу, посмотрел на своего собеседника, — но почему найдя меня, здесь в российской глубинке, вы не можете отыскать Арбенина, ведь он насколько я знаю, живет в Москве.

— Вам за это платят, а информацией от вас мы не обладаем.

— Его жену и сына я нашел, — пробормотал Селезнев дрожащим голосом, — просто не успел вам все передать.

— Вам было заплачено, и нас не интересуют ваши проблемы. Мы не можем действовать открыто в вашей стране, все слишком серьезно, мы не немецкая разведка и мне было трудно проникнуть в доверие некоторым лицам, чтобы беспрепятственно найти вас и свободно путешествовать в вашей стране. Да, а что у Дмитрия есть сын?

Селезнев не знал, как ему ответить, полтора года назад, Валерия ему обо всем рассказала, о том, что Сережа его сын и что Дмитрий сделал ему операцию с применением какого-то секретного вещества и микросхемы неведомой для научных умов мира, некоего изобретателя из Англии Дейла Мелвила. Именно по этому, Селезнев не знал, что сказать этому Талеру, так как понимал, что его откровения могут дорого стоить Валерии и его сыну. Хотя, если разобраться, подумал Селезнев, какой он мне сын, Сергей никогда не признал бы во мне отца. Вот Арбенин другое дело, но Валерия, как она отнесется к тому, что я предал ее, она может все испортить…

— Господин Селезнев, нам не нравится то, как вы работаете последнее время, где ваше былое рвение, не для этого вы получили внушительную сумму денег, чтобы использовать нас. Наша организация не потерпит лжи.

— Вы угрожаете мне? — усмехнулся Сергей.

— Нет, — покачал головой Талер, — просто предупреждаю о том, какие могут быть последствия. Господин Веттин не такой человек, которого используют, у нас был договор, который вы как я понял, отказываетесь выполнить, но теперь вы слишком много знаете. По этому, хорошенько подумайте о том, что предстоит вам испытать, прежде чем, сказать мне, окончательное нет.

— Господин Талер, — Селезнев склонил голову на бок, — я влиятельный человек в этом городе и не нужно меня пугать.

— Простите, но у меня уже нет времени говорить с вами, — Талер поднялся со стула и направился к выходу. — Шестого февраля, сведения о Дмитрии Арбенине и человеке на котором он применил чип Мелвила и вещество, должны лежать на столе господина Веттина, по этому у вас совсем немного времени, с учетом ужасной работы вашей почты. Можете связаться с ним посредством электронной почты, так, я думаю, будет удобно.

— Но… вы мне не оставляете выбора… — начал было Селезнев, на что Христиан улыбнувшись, нахлобучил на голову мохнатую лисью шапку и направился к выходу, — ненавижу эту ужасную страну, то дождь, то снег, — выругался Талер, взял портфель и не оглядываясь направился вниз по лестнице.

Что же делать, пронеслось в голове у Селезнева. Спустя столько лет он узнал от Валерии, что Сергей его сын. Теперь, когда она осталась совсем одна, Лера все ему рассказала. Она не любила сентиментальности, но в тот вечер, изрядно выпив, расчувствовалась и все выложила.

Он помнил, что после несостоявшейся свадьбы, Сережа так и не вернулся домой, план матери не удался, Арбенин сам все рассказал и опроверг фальшивый тест ДНК. Как она не пыталась, Сережа не захотел понять того, что мать хотела, как лучше. Подстроенное Максом происшествие все-таки помешало Сергею отправиться с отцом в Москву. Он остался в Ангарск, где его дела шли из рук вон плохо. Все закончилось отчислением из института и призывом в ряды Российской Армии. Он отслужил положенные два года, потом ушел на сверхсрочную службу, долго был в Чечне, где его следы потерялись. Даже со своими связями, Селезнев не мог помочь Лере, ни кто не знал, где искать Сергея Звягинцева, он словно исчез. И теперь, когда Валерия была в таком подавленном состоянии, предать ее, сказав Талеру и его хозяину, кто тот самый киборг, было бы совсем последним делом. Селезнев знал обо всем, но когда он решился на сотрудничество, с некоей немецкой религиозной организацией, он не думал, на сколько все будет серьезно. С одной стороны ему было наплевать на своего сына, который открыто, выражал к нему неприязнь, но Валерия, ужасно переживавшая за то, что совершила, не простила бы его никогда. Что же делать, что же делать, неустанно твердил Сергей, если я все расскажу, они уничтожат сына, а Валерия, когда узнает об этом и что тогда будет, он даже не хотел думать. За эти три года, она стала для него не просто партнером и любовницей.

Зазвонил телефон и от неожиданности, Селезнев вновь весь покрылся потом. Он решил не отвечать, но телефон настойчиво звонил, и казалось, так громко, что его, наверное, слышно было даже на улице.

Слава богу, замолчал, прошептал про себя Селезнев, не знающий как разрешить сложившуюся ситуацию. Быть предателем до конца или во всем признаться Валерии и сделать все, чтобы она предупредила сына. Нет, в глубине души он хотел, чтобы Сережу спасли, но все равно он навсегда останется его сыном, сыном Арбенина, пусть и не настоящим. Хотя, чего ради я буду беспокоиться о нем, а таких Валерий у меня будет еще много, и кто сказал, что она узнает о том, что именно я, буду виноват в смерти ее сына.

Теперь, уже зазвонил мобильник и Сергей, посмотрев на дисплей, понял, что это звонит она, и, выждав немного, поднес телефон к уху.

— Да… почему не отвечал? Я только пришел, глупости, какая у меня может быть женщина кроме тебя, моя радость. Ты начинаешь ревновать? Мне это нравится, значит, все-таки я еще нравлюсь женщинам. Что?… не сегодня, дорогая, у меня был тяжелый день. Нет, ни каких проблем, завтра увидимся на фабрике. И я тоже.

* * * *

С момента, когда все случилось, тогда 29 июля, прошло почти восемь лет. За это время многое изменилось в жизни наших героев. Катя с родителями уехала в Москву, Сергей, после долгого разговора с Арбениным отказался от его помощи, и совершенно забросив учебу, был отчислен из института. Ему предстояло пройти огонь и воду, так как осенью его забрали в армию. Валерия Владимировна пыталась сделать все, чтобы ее сын не пошел служить, но Сергей решительно отверг всякую ее помощь. Он хотел забыть все то, что было в его сердце и, рискуя жизнью, побывал во многих горячих точках. Во время срочной службы его забросили в Чечню, где он не понаслышке узнал, чего стоит фунт лиха. Потом, Сергей остался на сверхсрочную и понимал, что защищать слабых, рискуя жизнью, его призвание.

Однажды к ним в расположение приехал Арбенин, он не сразу узнал в крепко сбитом старшине, своего сына. Они долго разговаривали, сидя в теплой каптерке и, выпивая за здоровье, друг друга и за удачу, вспоминали былые дни. Ни одним словом Арбенин не обмолвился о том, что происходило на гражданке, пока Сергей сам не захотел узнать, как Катя. Он все еще любил ее и не смог за все эти годы вырвать ее из своего сердца. Многого тогда Сергей не знал, и Дмитрий не хотел обрушивать на него всю информацию, какую должен был ему сообщить.

— Тебе не место здесь, сынок, я разговаривал с твоим командиром и он сообщил мне, что ты собираешься в Грузию.

— В Абхазию, — уточнил Сергей, и, закурив, налил себе еще чаю, — и не спрашивай, почему, это моя жизнь и я сам выбрал свою дорогу.

— Ты прав, ты сам себе хозяин, — вздохнул Арбенин, — но ты нужен мне, и не только мне… погоди не начинай, я не о Кате, — сказал он, видя, что Сережа хочет возразить ему. — Что там у вас с Катей, ваше личное дело, я говорю о более важной вещи. Ты не забыл еще кто ты?

— Я пытался не думать об этом, — Сергей в упор посмотрел на отца, — я хотел все забыть!

— И по этому теперь кидаешься под пули?! — не выдержал Арбенин. — Если тебе не нужна твоя жизнь, так отдай ее за более нужное…

— Сейчас у меня контракт, — резко оборвал его Сергей, — потом, может быть, через год.

Когда они расстались, Арбенин не знал, что ему сделать, чтобы Сережа все понял и поступил его совету. Он так изменился, он очерствел и тот парень, смотревший на жизнь, широко открытыми глазами, бесследно исчез. Надо вытаскивать парня, решил Арбенин, я сделаю все, но он станет прежним и в его глазах не будет той собачьей тоски, он не должен быть просто пешкой, в чьей-то не такой уж и честной игре.

Вскоре после этого разговора, Сергея направили на грузино-абхазскую границу пополнять ряды российских миротворцев. Он не успел выехать из Урус — Мартана, как их колонну обстреляли боевики одной из преступных группировок, и Сергей, получив ранение в плечо и обе ноги, был доставлен в военный госпиталь. «Ничего не понимаю», — через две недели сообщил главный врач Грозненской больницы московским коллегам: «Такие раны так быстро не заживают, но… я не могу его направить по его месту назначения».

После того, как он стал чувствовать себя лучше, его направили на обследование в Москву, Сергей не понимал, в чем дело, он ведь быстро шел на поправку.

Так он оказался в Москве. Его направили в медицинский научно-исследовательский центр, где исследовались подобные аномалии. Сережа знал наверняка, кто его там ждет, и не ошибся. Вскоре, в его палате появился Арбенин собственной персоной, который, добродушно улыбаясь, протянул ему руку.

— Я так и думал, — Сергей уже не знал, радоваться или обижаться, — что здесь увижу именно тебя.

— Но не я же спровоцировал обстрел вашей автоколонны, — покачал головой Арбенин, — все сводится к тому, что нам нужно работать вместе.

— Работать?! — Сергей даже рассмеялся, — ты это серьезно? Из института меня выгнали, какой я к черту работник.

— Все образуется, — он положил руку ему на плечо, — можешь мне поверить, сынок.

2005 год. Москва

Все эти пять лет, Сергей работал и учился бок о бок с Арбениным, он не понимал, почему сразу отказался от такой интересной работы, чем только он не занимался и знал, что отец готовит себе смену. Закончив МИФИ, по специальности инженер-программист, он работал в основном в сфере информационных технологий, помогая своему отцу. Жил он на окраине города в доме, который снимал у знакомых отца, уехавших за границу и все шло спокойно, ни какие жизненные неурядицы не беспокоили ни его, ни Дмитрия Арбенина. О Кате они старались не говорить, и Сергей ни разу не видел ее с тех пор, как они расстались, даже, наверное, избегал ее. У него были мимолетные романы, но всерьез он ни кем не увлекался, все свое свободное время, отдавая работе. Иногда созванивался с Костей, который продолжал повышать свою квалификацию, и был вечным студентом. Если он пытался хоть что спросить о Кате, Сергей грозился положить трубку и Константин знал, что эту рану, бередить не стоит.

А Сережа не знал чему верить и кому, перед глазами все время возникала сцена, когда Макс целовал ее, и от этого у него снова начинала болеть голова. Он начал замечать, что после сильных переживаний у него возникают головные боли. Арбенин сказал, что нужно сделать еще одну томографию, чтобы убедиться в том, что все в норме. После проведенных исследований он поразился тому, что увидел.

— Знаешь сынок, твой мозг начинает функционировать самостоятельно без участия чипа Мелвила, твое волнение усилило эффект регенерации клеток, которые с помощью вещества восстановились почти полностью. Не могу поверить, — он радостно обнял Сережу, — прошло столько лет и теперь если этот чип убрать ты сможешь жить полноценной жизнью.

— Убрать? Но зачем, только вот… головные боли не знаю, пройдут ли?

— Как только завершится процесс регенерации, боль должна пройти, но я считаю, тогда надо будет избавиться от этого чипа, неизвестно, что будет с тобой дальше, когда весь твой организм будет работать на 200 %. Боюсь, что ты можешь не выдержать такой стремительной нагрузки.

— А извлечение чипа не принесет большего вреда? — озабоченно спросил Сережа, — ведь он столько лет в моей голове, вдруг он уже врос так, чтобы его нельзя было убрать.

— Может быть, в твоих словах есть доля истины, сынок, подождем, но за твоим самочувствием нужно следить.

Арбенин выключив томограф, посмотрел на Сергея, как ему хотелось, чтобы все было иначе, чтобы не было этих чипов и страха потерять сына. Прошло столько времени, но для Арбенина Сережа так и не стал чужим, он по-прежнему называл его «сынок», а Сережа его — «папой». Дмитрий не стал говорить о том, что Сережу ищут уже много лет, откуда-то просочилась информация об операции, которую сделал Арбенин тогда больше двадцати лет назад и теперь спецслужбы Америки и Европы искали того самого мальчика с оригинальным чипом Мелвила в голове. Только Валерия могла все рассказать, думал Дмитрий, только ей все известно, но она никогда не причинит вреда своему сыну, когда тем более на карту поставлена его жизнь. Вчера ему позвонила Валерия и спросила как там ее сын, на что Арбенин ответил, чтобы она не волновалась и что все в порядке. Он еще раз попросил ее, если она хочет, чтобы жизнь Сережи была в безопасности, оставаться хранительницей их общей тайны.

— Чтобы не случилось между нами, ни кто не должен знать об операции, Лера, ты должна понимать, что от этого зависит не только безопасность Сергея, моя, но и судьба нашей страны. Все очень серьезно, ты даже не представляешь на сколько.

— Не боишься, что нас кто-нибудь подслушивает, — попыталась съязвить Валерия, на что Арбенин спокойно ответил.

— У меня достаточно аппаратуры чтобы знать, по какому телефону говорить, и сидит ли кто-то на прослушке. Было бы это так, я не стал бы даже поднимать трубку, Лер, как ты сама там?

— Нормально, — ее голос дрогнул, и она чуть было не расплакалась, — скучаю по Сереже, неужели он так и не простил меня? Прошло столько лет.

— Не мне тебя учить, что сначала нужно думать, а потом делать. Сереже здесь хорошо, он работает вместе со мной, и я могу ему дать то, что он оценит и поймет. Он на многое способен, подумай, где ему лучше, и не обижайся, но пока у него все мысли в работе, я поговорю с ним, хотя разве есть оправдание подлости и лжи? Не молчи, я понимаю, как тебе тяжело, но ты… не должна была так поступать…

— Я знаю, — глухо проговорила Валерия, — скажи Сереже, что я очень сожалею обо всем и пусть он, хотя бы позвонит.

— Хорошо, я ему все время говорю, что ты ошиблась и что сожалеешь обо всем, — ответил Дмитрий после короткой паузы, — я еще раз поговорю с ним, но не обещаю сразу положительного результата.

После этого разговора, Арбенина начали мучить сомнения, он не доверял Валерии и задавался вопросом, кому нужна эта информация и понимал, что кому нужны эти сведения, сумеют развязывать языки любому. Но кто может знать, где она, он сам так долго искал Катю и Марину. Однако кто ищет, тот найдет и теперь нужно быть еще более осторожным. По сведениям Чарыги в Европе стало неспокойно, его давний друг, еще с тех далеких времен, когда они работали вместе, кое-что рассказал ему.

— В Америке есть такой же киборг, как твой сын и… его убили, по проверенной информации, некие тайные организации, хотят захватить власть в свои руки и они используют видных ученых для создания подобных Сергею, людей. По моему рано мы позабыли семидесятые, все возвращается на круги своя.

С этого времени, Арбенин стал опасаться за жизнь Сергея и передав ему слова Чарыги, решил, что нужно на время затаиться и выждать, как себя будут вести люди в Берлине и Париже. Именно там зарождался оплот тайной организации, которая решила перевернуть мир с ног на голову.

— Папа, а как там Катя? — спросил Сережа, тем самым, вернув Арбенина в реальность, ты о чем-то задумался?

— Да немного, — грустно улыбнулся он, — Катя экстерном заканчивает пятый курс, с головой ушла в учебу. Теперь она владеет не только английским, но и языками юго-восточной группы, вы похожи своим рвением к учебе. Может это для вас лучшее лекарство? — Сергей задумчиво отвел глаза в сторону, а Арбенин продолжил, — она ни с кем не встречается, если тебя это интересует.

Сергей сдержал улыбку, готовую было расплыться на его лице.

— А она… спрашивала обо мне?

— Не буду обманывать, Сережа, ни разу, прости… что говорю тебе об этом.

— Может мне все-таки появиться, она же так и не знает что я в Москве.

— Пока нужно держаться тени, грядут перемены, и… скажу тебе откровенно… тебе может в скором будущем грозить опасность, не хочу тебя пугать, но ты, как и я на крючке. Я тебе рассказал, как все было там, в Лондоне В-семидесятых, так вот кое-кто остался из тех людей, что искали меня, и они не успокоятся, покуда не отыщут этот проклятый чип Мелвила.

— Ну, так вытащи его из меня, — Сергей почувствовал себя зверем в клетке, — если честно, как только я узнал про все это, мне не по себе, будто бы я урод какой-то ненормальный.

— Прости, но у меня не было выбора, — он обнял сына. — Любой отец на моем месте, поступил бы так же. Тогда я не думал, что что-то выйдет из-под контроля, я просто хотел спасти тебя. Скажи, ты ни кому не говорил об этом?

— А почему ты спрашиваешь? — Сергей понял, что происходит, что-то странное. Поведение отца стало немного нервным, и как тот не скрывал свои чувства, Сергей начинал понимать, что не все в порядке.

— Так кто-нибудь знает об этом?

— Да, пап, знает один человек, но он никогда не скажет, я даже имени его называть не буду, чтобы и ты не знал кто это.

— Ну, мне-то ты можешь сказать, теперь все будет иначе. Да, у меня есть одна мысль, — глаза отца немного просияли, — я знаю одно место, где тебя ни кто не найдет, и мы вместе отправимся туда.

— А как же Марина Карловна и Катя?

— Ты прав, — как-то сразу сник Арбенин, — но если твоей жизни будет угрожать опасность, ты должен будешь отправиться туда.

— Но куда? — не понимал Сережа, — не нравится мне все это.

— Завтра я принесу тебе одну вещь, тебе необходимо прочитать и изучить все записи и тогда ты поймешь, в чем тут дело и чего тебе стоит опасаться. Надеюсь тому, кому ты доверил нашу тайну можно верить?

— Сто процентов.

— Эх, молодость, молодость, — засмеялся Арбенин, — сто процентов, тебе даже господь бог не даст. Ладно, завтра увидимся, а пока собирайся я отвезу тебя домой.

Прошло несколько дней, за окнами бушевала пурга, и стоял такой мороз, что казалось, все трещит от холода. Сергей сидел в своем «бункере», так он называл дом, и уныло ковырял вилкой в тарелке с жареной картошкой. Надо же, она даже не спрашивала обо мне, грустно констатировал Сережа, и почему так бывает, ведь Катя знает, что мы не брат и сестра, может, она и не любила меня вовсе. А я, как последний дурак не могу выбросить ее из головы, даже после всего того, что увидел собственными глазами. Он очень скучал по Ангарску и по своим друзьям, по бабушке и чувствовал себя вырванным растением, которое поставили в вазу с водой. У него здесь ни кого не было, ни друзей, ни врагов, только отец, учеба и работа. Конечно, он общался с коллегами, но они оставались для него лишь знакомыми по работе, большего он не хотел. Сергей сам не заметил, как стал замкнутым и порой Арбенина пугали перемены, происходившие в нем. Отец многому научил его и теперь Сергей понимал, что его приезд не был напрасен, однако ему было так одиноко и тоскливо, что порой хотелось выть и грызть землю, чтобы только вернуть все на круги своя. Но пути назад не было и, понимая это, Сережа вновь садился за компьютер, учебники и продолжал изучать новые технологии. Вечерами он занимался в спортзале, и это приносило ему немного облегчения, иногда, Сережа выбирался в город, где расслаблялся, как мог и надеялся, что о его походах ни кому не известно. Он не мог сидеть в четырех стенах и скрываться от мнимых врагов, одиночество опустошало его, а так становилось легче, словно он простой парень, а не какой-то там киборг. От этого слова его бросало в нервный смех, до сих пор не верилось, что в голове у него какой-то механизм, но окружающее заставляло верить в реальность, иначе, он не был бы здесь.

В один такой холодный промозглый день, когда все нормальные люди сидят дома, Сергей тоже оказался не исключением. Подключившись к Интернету, он нашел в своей записной книжке электронный адрес Кости и решился выйти из этого вакуума одиночества и хоть что-то узнать о том, как живут его друзья. Он оставил сообщение Косте и очень удивился, что тот сразу же ответил ему.

ОХОТНИК ЗА ВИРУСАМИ: Неужели это ты, я уже считал, что больше не поговорим, хоть бы телефон оставил. Меня удивил твой ник, но Cyborg — это круто.

CYBORG: не мог так сразу выйти на связь, тут все так закручено, что по телефону нельзя. Боюсь и по электронной почте опасно.

ОХОТНИК ЗА ВИРУСАМИ: Я не узнаю тебя, что все на столько запущено?

CYBORG: Ты даже не представляешь как. Соскучился по всем вам, что новенького. Надеюсь, ты помнишь наш уговор?

ОХОТНИК ЗА ВИРУСАМИ: Я все помню, будь спокоен, ни кто не знает, я понимаю, все это серьезно. У нас все как обычно, учеба вперемешку с пьянками и гулянками, работа. Я как всегда работаю, купил компьютер, почти новехонький и всякого железа в него вложил, стало просто супер, но потратился весьма. Приглашает одна фирма к себе, может скоро увидимся. Самое главное, что у вас с Катей, все наши спрашивают, переживают?

CYBORG: Да ни как, она не знает вообще, что я в Москве. И по словам отца даже не спрашивает обо мне. Наверное, все кончено, тем более, я уверен, что наши отношения были просто детским увлечением.

ОХОТНИК ЗА ВИРУСАМИ: Есть интересная информация. Не знал, как тебе раньше сообщить, ты же слова мне не дал сказать, да я, кстати, купил сотовый не такой, конечно, как у тебя был, но для работы, нормально. Так вот, есть одна важная информация, после твоего отъезда я, Леха и Сашка, встретили Красавчика, его имя тебе слишком известно. Он не сразу все понял, и даже не видел нас, когда Леха набросил ему на голову куртку. Сначала мы немного попинали его, а потом, он все выложил. Поцелуйчики с Катей — подстава, извини, но тут снова постаралась твоя мама, хотела вернуть тебя домой. Не скрипи зубами, твоя мама недавно была у меня. Да-да, честно, ей так стыдно за все и она просила узнать где ты, но я не знал как найти тебя и не обманул ее, свяжись с ней, мне кажется, она изменилась и глубоко переживает за все то что сделала. И она хотела тебе сообщить что-то важное.

CYBORG: Спасибо, это немного все меняет. Теперь будем иногда болтать.

ОХОТНИК ЗА ВИРУСАМИ: До встречи, вот мой новый номер телефона 8-3951-99-29-11, звони, если что или СМС отправь.

CYBORG: До встречи.

Сергей потер усталые глаза и, откинувшись на спинку кресла, потянулся. Теперь все будет по-другому, улыбнулся он про себя, может Катя ни в чем и не виновата. Надо поговорить с ней и мне ни кто не помешает это сделать. Плевать на все меры предосторожности, я уже не мальчик и смогу за себя постоять если что.

конец ноября 2005

Катя сидела в маленьком кафе и пила обжигающий кофе, Сергей видел ее, но все еще не решался подойти и заговорить с ней. Она изменилась, повзрослела что ли, теперь на ее лице не было того наивного детского выражения, когда мир воспринимаешь еще сквозь розовые очки. Вчера, еще только вчера, он был полон решимости, но теперь, увидев ее такую серьезную и взрослую, почувствовал себя глупо, в роли Ромео. Как заговорить с ней, как объяснить все. Какая она красивая, улыбнулся Сергей, наверняка у меня сейчас идиотская улыбка, интересно, что она подумает, если вот так просто увидит меня. На мгновение ему показалось, что Катя смотрит в его сторону и он опустил лицо, словно разглядывая что-то в своей тарелке.

Ничего не понимаю, подумала Катя, увидев парня так похожего на Сергея, он не может быть здесь. Откинув назад волосы, она надела шапочку и направилась к барной стойке. Что мне стоит подойти и посмотреть поближе, а вдруг это он… нет, это какой-то идиотизм.

Она вышла из кафе, и Сергей почувствовал себя полным придурком, не хватило смелости подойти, как ты мог сидеть и молчать, ругал он себя по пути к машине. Тут он остановился, как вкопанный. Около его автомобиля стояла Катя, она нежно провела рукой по капоту «Lamborghini» и, прижав ладонь к лицу, заплакала. Он понял, что она вспомнила, что у него тогда была такая же машина. Сережа не решился и сейчас подойти, он только услышал ее слова «прости — прости меня, Серёженька, если бы на месте этой машины, была твоя, и ты был здесь…»

Где-то в глубине души его радовали ее слезы, это говорило о том, что она все еще любит его. Внутри у Сергея, разгорался пожар, ему не терпелось выскочить из своего укрытия и заключить свою любимую, оправданную по всем статьям, в объятия и, наконец, сказать, что он здесь, что он рядом и у них все еще может получиться.

Он не сел в машину, а решил пройти за Катей, как тогда, когда они еще не были знакомы, и он тайно провожал ее до дома по вечерам. Катя всхлипывала и ее плечи вздрагивали отчего Сережа еле сдерживался, чтобы не кинуться к ней, обнять ее и простить все друг другу. Всю недосказанность, обиду и все-все.

Внезапно из припаркованной белой «Toyoti» вышел крепкий, коротко подстриженный парень.

— Катя, что случилось?

— Поехали домой, — отмахнулась она.

— Но я же вижу ты плачешь, — парень ласково обнял ее за плечи, — тебя кто-то обидел?

— Да нет, — попыталась улыбнуться она, — просто я вспомнила об одном дорогом мне человеке, которого нет сейчас со мной рядом.

Она села в машину и та тронулась по укатанному снегу в сторону Никитского бульвара, Сергей бегом добрался до своей машины и, вскочив за руль, повернул ключ в замке зажигания. Кто же этот парень, думал Сережа, друг или что-то большее. Он выехал на Герцена, мчась, что есть силы, свернул на Никитский бульвар, где его чуть не занесло. Надо осторожнее, отругал он себя за такое лихачество и с радостью увидел впереди себя ту самую «Toyoty». К счастью было совсем мало пробок и «Lamborghini» Сергея не отставал от автомобиля в котором ехала Катя. Всю дорогу Сергей себя настраивал на то, что у нее может быть уже кто-то другой, а отец не говорил, чтобы не ранить его. Все нормально, так будет, может быть проще. Выехав на новый Арбат, Сергей почти в плотную приблизился к Катиному автомобилю и постепенно в его голове зрел план, он был даже рад тому, что все так шло и удивлялся почему раньше не вышел на поиски своей любимой. Проехав по Кутузовскому проспекту, «Toyota» свернула на Украинский бульвар и, притормозив возле одного дома, остановилась. Парень вышел первым и обойдя машину открыл перед Катей дверь. Сережа не слышал то, о чем они говорили, но в подъезд дома, они зашли вместе.

Что бы это значило, подумал Сережа, надеюсь это не ее ухажер, но как ласково он попытался утешить ее. М-да, боюсь я с ним в разных весовых категориях. Постояв еще немного, Сергей завел машину и, направившись, домой, думал и думал о предстоящем дне. Ему не терпелось узнать, кто этот парень и что у них с Катей, но, зная, что, спросив об этом отца, ему придется признаться, что вопреки его просьбе не выходить без надобности, он катался по вечерней Москве. О чем ты думаешь? Вот так он и скажет, ты ставишь под угрозу все! Лучше бы ничего этого не было, поморщился Сергей, потому что нынешняя жизнь ему совсем не нравилась.

Пришел новый день, но Сережа так и не решился спросить о Кате, не хотел он, чтобы Арбенин знал о его ночных вылазках. И так день за днем все шло как обычно. Арбенин принес ему дневник Мелвила и его перевод, чем очень заинтересовал его.

— Именно об этом ты хотел мне рассказать? О том месте, где есть надежное укрытие, — спросил Сережа, ткнув пальцем в нарисованный Мелвилом монастырь шерпов.

— Да, сынок, прочитай все и запомни хорошенько, из-за этого дневника у меня и начались неприятности. Теперь, когда я расшифровал его записи, лучше уничтожить его, а ты должен досконально изучить перевод. Не улыбайся, это важно и ты уже не мальчик, чтобы воспринимать все на том уровне, когда все это случается с другими, но только не с тобой. У тебя скоро день рождения, осталось всего неделя, — Арбенин похлопал его по плечу.

— А я и забыл, здесь время летит так быстро, что некогда думать о праздниках. Знаешь, — Сережа, опустив глаза, ощутил, как внутри все похолодело, — у меня странное предчувствие.

— Предчувствие? — не понял Арбенин.

— Ничего не понимаю, но что-то внутри меня говорит о том, что должно произойти что-то плохое, позвони домой.

— Ты меня пугаешь, — Дмитрий странно посмотрел на сына, — погоди, — он вытащил телефон из кармана и набрал номер Марины Карловны. — Марина, у вас как там, все нормально? А Катя где? Дома… можете приехать на квартиру на Кутузовском… я скоро там буду… ну, надо так… давай позвони, как только будешь на месте… ничего… нормально.

— Папа, со мной что-то не так, — Сергей потер глаза, что-то происходит, — будто бы все тело наливается свинцом.

— Сынок, — Арбенин потрогал его лоб, который покрылся капельками пота, — да у тебя жар, ты весь горишь. Присядь.

Сережа повалился в мягкое кресло и, закрыв лицо руками, задрожал. Потом он обхватил голову руками и застонал от боли.

Что делать? С ужасом подумал Арбенин, он смотрел на сына и больше всего боялся, что его голова сейчас разлетится на куски, как тогда случилось в Афганистане с сержантом Серпуховым — «бизоном». Лихорадочно соображая, Арбенин подбежал к холодильнику с медикаментами и, открыв, его начал искать что-нибудь успокоительное. Что ему нужно?! Что сможет помочь, антидепрессанты? Могут потребоваться и антикоагулянты, надеюсь, терминальное состояние я смогу предотвратить.

— Отец! Что происходит?! — почти, что кричал Сергей, его прямо таки подбрасывало, пока, наконец, Арбенин не сделал ему успокоительный укол. Сережа сполз на пол и его начала бить мелкая дрожь.

— Сынок, да что же это, — Арбенин не был готов к тому, что с его сыном может произойти нечто страшное, только не с ним.

Постепенно парень начал приходить в себя, из носа потекла кровь, и он чувствовал легкое головокружение.

— Что это… было? — Сергей часто замигал глазами, — что за черт, все плывет перед глазами.

— Я считаю нужно немедленно приступать к операции, иначе этот проклятый чип убьет тебя… — внезапно зазвонил телефон в трубке, раздалось чье-то дыхание и короткие гудки. — Что такое, непонимающе посмотрел на телефон Арбенин, — черт, это был звонок с домашнего телефона, — он набрал номер телефона дома в Переделкино. К телефону ни кто не подходил.

— Что происходит? — Сергей только начал приходить в себя.

— Я сам не понимаю, но кто-то позвонил из дома, хотя Марина с Катей на моей старой квартире на Кутузовском, — Арбенин почувствовал, как рубашка прилипла к телу. — Такое впечатление, что твое состояние, и этот звонок связанны друг с другом. Скажи, что ты почувствовал, перед тем как тебе стало плохо?

— Тревогу, необъяснимый страх, что должно произойти нечто ужасное.

— Я позвоню на квартиру, — он вновь набрал номер, на сей раз Кати. — Доченька, у вас все в порядке?

— Папа, да что происходит, — возмутилась Катя, — мы с мамой тут уже битый час…

— Дома поговорим, ждите меня на квартире, — спокойно прервал ее Арбенин. Потом он повернулся к Сергею и, покачав головой, добавил, — садись, читай, я чувствую, тебе скоро придется воспользоваться этой информацией. Да, а ты не слышал ни каких голосов, перед тем, как у тебя заболела голова?

— Шутишь? — усмехнулся Сергей.

— Ну, тогда если что, — Дмитрий вновь залез в холодильник, — вот вещество, оно блокирует психофизические импульсы и звуковые волны, они могут воздействовать на тебя звуком низкой частоты. Может быть, по этому тебе стало плохо, низкие частоты могут даже привести к инсульту. У тебя не начали болеть уши?

— Папа, я не помню, — рассеянно пробормотал Сергей, — одно ясно, мне это не нравится.

— Это ни кому не нравится, просто я должен подумать…

— Да что тут думать, эти низкие частоты можно как-то подавить или отразить?

— Здесь у меня навряд ли это получится, но в одном месте… погоди… эту проблему, мы можем решить. Так, сейчас тебе нужно оставаться здесь, о том, что ты здесь, никто не знает.

— А если со мной опять начнет твориться то же самое? — Сергей был напуган своим непонятным состоянием, — я боюсь, что натворю дел.

— М-да, ты прав, но я не могу рисковать и брать тебя с собой, — он задумчиво потер подбородок. — Происходит что-то странное, и я почти уверен, что в доме в Переделкино чужие люди, они явно не наши доброжелатели и назревает заварушка.

— Тогда я еду с тобой, — решительно поднялся с кресла Сергей, — поехали, сейчас нет времени на разговоры.

— Не спеши, — Арбенин взял со стола дневник Мелвила и бросил его в металлическую урну для мусора, — дневник нужно уничтожить, дай бутылку, ага… вот эту…

— Что там?

— Спирт, — улыбнулся Арбенин, и Сергей видел, что улыбка получилась какая-то вымученная, как будто бы отец не хотел расставаться с этой вещью, с которой и начались его неприятности. — Почему я раньше этого не сделал, — пробормотал он, выливая в урну содержимое бутылки, потом, вытащив из нагрудного кармана зажигалку, поднес ее к вырванной из дневника странице. Она вспыхнула голубым пламенем и вскоре в урне пылал огонь, обложка начала съеживаться и сквозь нее начали проступать коричневыми пятнами тлеющие страницы. Огонь занимался сильнее, и вскоре от записей доктора Мелвила не осталось ничего.

— У Марины есть кое-что для тебя, не забудь ей напомнить об этом, если со мной вдруг что-нибудь случится. Поехали, — потянул Сергея Арбенин, — оставайся на связи и езжай вот по этому адресу, — он быстро нацарапал его на клочке бумаги, а так же план, где располагается поселок и подъездные пути к нему. — Прочитай, запомни хорошенько… запомнил?

— Да что тут помнить, — не успел Сергей договорить, как Арбенин выхватил из его рук адрес своей старой квартиры на Кутузовском и бросил обрывок бумаги к догорающему дневнику. Затем он набрал номер Марины и, спросив, как там обстановка, приказал сидеть дома и не отвечать ни на чьи звонки. Когда он подъедет, то еще раз позвонит. — А ты, если вдруг почувствуешь что-то, сразу набери мой номер. Подъедешь к дому, оставайся там, не заходи в квартиру, будь в машине. А сейчас поедешь на другой машине, свою оставь здесь. — Видя, что Сергей хочет еще что-то спросить, Арбенин добавил, что все вопросы потом, — сейчас отправляйся на квартиру. Остановишься на повороте на Украинский бульвар и жди моего звонка.

Убедившись, что дневник сгорел дотла, Арбенин быстро набрал защитный код на дверной панели и, посмотрев на монитор наружного наблюдения, выскочил в коридор.

— Живее, — тихо процедил он сквозь зубы и, нащупав ключи в кармане, протянул их сыну, — вот, держи, бегом, на стоянке зеленый «Фольксваген», второй от выхода. Давай, сынок, надеюсь, все будет хорошо.

— Отец, — задержал его Сергей, — все будет в порядке, не волнуйся.

— Я знаю, — с какой-то твердой уверенностью ответил Арбенин и Сергей увидел в его глазах нечто такое, чего никогда еще не видел. Это были глаза человека, которому было подвластно все. Это вдохновляло и внушало мысль о том, что промаха не будет.

С тяжелым сердцем отпустил Арбенин Сережу, только сейчас он четко понимал, что возможно пришел день, когда за радость иметь сына придется платить. Дай бог, чтобы я ошибался, пробормотал он про себя и направился к своему автомобилю. Это был черный «Мерседес», с тонированными стеклами, дорогая машина, даже для работника ГРУ. Он завел двигатель и быстро направился в сторону Нового Арбата. В висках стучало от мысли, что сейчас все могут находиться в большой опасности. Только бы не застрять в пробке, подумал Арбенин, времени теперь было совсем мало. Вдруг зазвонил его телефон, Дмитрий, посмотрев на дисплей, увидел, что номер конфиденциальный, не любил он этого. Телефон настойчиво трезвонил и Арбенин поднес его к уху.

— Слушаю.

— Я знаю, кто ты, и где ты находишься, хорошо, что твоя семья уехала, они не станут нам мешать, — сказал незнакомый голос, — теперь я знаю про тебя все.

— И что из этого? — непринужденно усмехнулся Арбенин, — самому представиться скромность мешает?

— Смеётся тот, кто смеётся последний, — глухо, с хрипотцой ответил незнакомец и его голос показался Арбенину знакомым, что-то в нем проскользнуло такое, отчего по спине пробежал холодок. — Еще встретимся.

— Что тебе от меня нужно? — угрожающе спросил Арбенин, но вместо ответа услышал только короткие гудки.

Так, только не нервничать, успокаивал он себя, если я начну злиться, я не буду думать и натворю глупостей. Арбенин открыл бардачок, где в потайном месте лежал заряженный пистолет «Стечкин». Дмитрий долго не пользовался им, но был уверен, что не потерял былой хватки, сунув его за пояс, он почувствовал себя немного уверенней. Ему не нравилось, то, что незнакомец знал, где он, знал его номер телефона и наверняка прослушивает его, по этому Дмитрий опасался звонить Марине или Сергею.

Выехав через Театральный проезд на Волконку, он немного убавил скорость, и выжидающе посмотрев на телефон, повернул на Кропоткинскую набережную. До дома, находившегося в пригороде Москвы, было около полчаса езды, если бы только не пробки.

Проехав почти до самого Переделкино, Арбенин остановил машину и задумался о том, кем мог быть незнакомец, желающий поквитаться. Стало совсем темно, а в самом конце улицы, где был его дом, свет горел, как и всегда. Лучше бы он не горел, не удастся незаметно подобраться к дому, выругался Арбенин. Оставив автомобиль возле ограды, за два дома, он решил, что бежать и прятаться нет смысла. Вынув телефон, он набрал номер Сережи.

— Ты где?

— На месте, жду и курю.

— Не кури, — Арбенин понял, что его голос начинает срываться, Сергей не должен догадываться, как ему сейчас не по себе. — Поднимайся в квартиру…

— Но, — Сергей совсем не хотел идти туда.

— Они все знают, можешь не беспокоиться, я только позвоню, через десять минут будь там.

Разъединившись с Сережей, Дмитрий набрал номер Марины и сказал, чтобы через десять минут, она открыла дверь и впустила кое-кого.

— Что происходит, кто это?

— Ни каких имен, помнишь, о чем я тебе говорил в тот день, когда привез в Москву.

— Примерно… — Марина Карловна испугалась по-настоящему и у нее начал дрожать голос.

— Успокойся родная моя, все образуется, эти люди, о ком я тебе говорил, хотят пообщаться…

— Дима, может сообщить твоим друзьям?

— Нет, это мое дело, все, время пошло. Впустишь того человека, ты очень даже хорошо знаешь его.

Сжимая пистолет, Арбенин двинулся к своему дому. Больше всего, что его бесило то, что ему не известен телефонный собеседник. Но он догадывался, что наверняка это кто-то из Лондона, больше он ни где так не наследил, как тогда в 1976, это было его первое и самое странное и страшное задание. Может потому, что ни кто не знал, с чем имеют дело. Но не он же убил Мелвила, это была Моника Слейт, рассуждал Арбенин. Позже он узнал ее по досье, которое ему предоставил Чарыга. Она тоже оказалась не такой уж умницей, раз засветилась. Так, тихо, он внимательно осмотрел двор. Всюду искрился снег, и на чисто вычищенной дорожке не было ни чьих следов. В окнах было темно, дом, словно пустыми глазницами мрачно смотрел на своего хозяина. Сняв пистолет с предохранителя, Арбенин почувствовал, что волосы стали совсем мокрые и по вискам течет пот. Вытерев мокрое лицо, он ближе подошел к окну и прислушался. Ничего. Мертвая тишина стояла вокруг, казалось, время остановилось и смотрит на Арбенина, выжидая, какой он сделает следующий ход. Закусив губы, он двинулся вокруг дома к черному ходу. К его удивлению, дверь была закрыта. Откуда же они могли проникнуть в дом, ведь все на сигнализации, хотя какая сигнализация, даже я при желании смог бы ее отключить. Профессионал всегда знает свое дело. Арбенин понимал, что находится под прицелом и наверняка, его враг, который притаился где-то совсем рядом, ждет, но чего.

Внезапно заиграл телефон, выругавшись, Дмитрий, вынул его и резко ответив «Да», услышал колкий смешок.

— Не нужно ходить вокруг да около, хозяин дома должен заходить в парадный вход, а не красться вдоль стены к черному, как вор.

— Да пошел ты, — резко ответил он и тут же пожалел о своей несдержанности. — Что ты хочешь?

— Поговорить, — улыбнулся в трубку незнакомец, — я жду в кабинете, да и не нужно размахивать пистолетом, я сам неплохо стреляю, по этому поторопись, а то и мое терпение не вечно. Пистолет положи прямо тут, — да, он наблюдает за мной, пронеслось в голове у Арбенина, но как?

— Давай и без глупостей.

Положив пистолет, он направился к парадному входу и, поднявшись по ступенькам, увидел, что дверь приоткрыта. Толкнув ее носком ботинка, он двинулся вперед. В коридоре зажегся свет, но тут не было не души. Напряжение нарастало и Арбенин несколько раз, глубоко вздохнув и выдохнув, заставил себя успокоиться. Я не должен показать свою слабость, иначе он поймет, что у меня есть чего скрывать и бояться. Он медленно шел по лестнице ведущей к кабинету. Наверняка, кто-то поставил на меня «маячок», иначе как бы незнакомец, так жаждущий моего общения, нашел меня. Понятно, но кто мог, меня подставить? Арбенин поднялся на второй этаж и увидел, что из полуоткрытой двери его кабинета, тянется тонкая полоска света. Так-так кто же из нас гость, я или этот тип, усмехнулся про себя он. Открыв дверь, он спокойно вошел в свой кабинет, горела лишь настольная лампа, а за столом кто-то сидел, и этот кто-то, был в тени, его лица не было видно.

— Добрый вечер, — улыбнулся, как ни в чем небывало Арбенин, — извиняюсь за то, что заставил тебя долго ждать, не каждый день ко мне приходят незнакомцы и так звонят на мой телефон. Ты меня так заинтриговал, мистер икс, или у тебя все-таки есть имя.

— Конечно, — незнакомец повернул лампу в лицо Арбенину, и тот поднял руку, закрываясь от яркого света.

— Хватит этого спектакля, давай поговорим понормальному, я не любитель этих игр.

— Я знаю, но мне так больше нравится, — незнакомец хотел разозлить Арбенина и Дмитрий, понимая это, постарался сдержаться.

— Валяй свою игру в театр, — он непринужденно сел на стул напротив незнакомца, — я думаю, со сценарием мне можно будет познакомиться?

— Конечно, — судя по довольному голосу, улыбнулся незнакомец.

И в тот же момент, Арбенин почувствовал, как что-то больно кольнуло в шею, и перед глазами все поплыло, он силился открыть глаза, но не мог. Впадая в забытье, он услышал, как кто-то подошел к незнакомцу и не громко сказал.

— Теперь он ваш, брат Монти.

* * * *

Марина Карловна посмотрела на дочь и, выключив телефон, сказала:

— Отец сказал сидеть тихо и ни кому не открывать дверь.

— Что происходит? — Катя почувствовала страх матери, и от этого ей стало не по себе.

— Это долгая история, не сейчас, — Марина Карловна посмотрела на телохранителя Кати, он был невозмутим. — Саша, не оставишь нас на минутку?

— Конечно, Марина Карловна, я буду в коридоре.

Когда телохранитель оставил их наедине, Катя обняла мать и заплакала.

— Мне страшно, мама, где папа, не нравится мне все это.

— Он ничего мне не сказал, но я боюсь, что ниточка этой истории тянется с тех самых пор, когда мы познакомились, он предупреждал меня, что придет время, и его призовут к ответу, слишком много он на себя тогда взял. Погоди, — она взяла с тумбочки телефон, который беззвучно вибрировал, поворачиваясь туда-сюда. Ответив, Марина Карловна посмотрела на Катю.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, — сейчас у нас будет гость.

— Кто?

— Отец сказал, что я его хорошо знаю.

— Боже мой, — Катя, прижав руку к губам, покачала головой, — кто же это может быть и в такой ситуации?!

— Я догадываюсь, но… погоди еще пять минут, папа сказал, что он появиться через десять минут, пять уже прошло.

Эти пять минут тянулись бесконечно долго, телохранитель Кати непонимающе смотрел на двух женщин, он не знал что его хозяин в беде. Но понимал, что происходит что-то неприятное, и был готов дать должный отпор. Вскоре раздался звонок.

— Я открою, — Марина Карловна подошла к двери и спросила, — кто?

— Это я, — услышала она знакомый голос.

— Сережа?!

— Да, — открыв дверь, она увидела на пороге своего несостоявшегося зятя, он стоял, немного покачиваясь, и казалось, совсем выбился из сил.

— Мальчик мой, — она по-матерински обняла его и, потянув за собой, закрыла дверь.

— Кто это? — настойчиво спросила Катя и выйдя в прихожую, увидела Сергея. Он изменился и казался совсем чужим. В нем больше не было того мальчишеского задора, он стал совсем взрослым за эти годы. Она не знала, что Сереже она тоже показалась такой, когда он увидел ее в кафе, спустя эти годы. Теперь они стояли друг напротив друга и не знали что сказать, у них не было сил или решимости броситься в объятия и простить друг другу все.

— Где Дмитрий? — разрядила обстановку Марина Карловна, — он был с тобой?

— Да, — казалось, Сергей смотрит сквозь нее на Катю и не может оторваться, — у нас могут возникнуть проблемы и у… меня тоже. Все из-за вещества, нет смысла больше скрывать, что и я знаю обо всем. Я — киборг и меня будут искать, сегодня вечером на меня пытались воздействовать. Папа, то есть Дмитрий Николаевич… предположил, что это был инфразвуковой импульс, потом ему позвонил какой-то человек из дома, в Переделкино. Он отправился туда, а мне велел ехать по этому адресу. Я даже не знал, — он вновь перевел глаза на Катю, — что вы тут… я не хотел ни кого обманывать.

— Ты давно здесь? — вдруг спросила Катя, и ему показалось, что она очень соскучилась, ее глаза не могли врать, глаза, которые так красноречиво смотрели на него.

— Давно… столько же, сколько и ты.

— Я думала, ты не поедешь? — улыбнулась она и протянула к нему руки, — я же ни в чем не виновата была, Сережа… прости, что тогда… когда все случилось на свадьбе… я оттолкнула тебя, просто мне… было…

— Ничего не объясняй, — прервал ее Сергей, — я не хочу больше видеть твоих слез. Константин мне все рассказал, про то, что… моя мать заплатила Максу… за провокацию. Я тогда поверил, но все равно… не смог ненавидеть тебя.

— Правда? — улыбнулась она, и добавила, — я так соскучилась, — протянув руки, Катя потянулась к нему и Сергей, нежно обняв ее, посмотрел на телохранителя, который играл на телефоне. Или… отправлял сообщение?!

— Дай-ка, — Сергей вырвал у него мобильник и тут же получил мощный удар по скуле, отчего у него потемнело в глазах. От второго удара он увернулся и, сделав выпад, вперед нанес охраннику удар в живот. Тот, согнувшись пополам, прошипел сквозь зубы ругательства, но Сергей не стал ждать пока он придет в себя и, схватив его за шею, нанес удар коленом в лицо и, толкнув назад, хотел еще двинуть ему, но телохранитель, хрюкнув, повалился на спину, опрокидывая стул и цепляясь за куртки на вешалке. Она, не выдержав, оборвалась, свалившись ему на голову, он вскрикнул и потерял сознание. Из носа ручьем шла кровь и это было зрелище совсем не для слабонервных.

— Сережа… — начала, было, Марина Карловна, — что произошло?

— Сейчас мы у него и узнаем, но для начала, мне нужна хорошая веревка.

— Сейчас, я поищу, — Марина Карловна бросилась в кладовую.

— Скорее, пока этот бычара не пришел в себя, — Сергей со злостью, поднял упавший телефон и, посмотрев на дисплей, увидел, что сообщение послано. «Проклятый сосуд здесь, что мне делать?» Сергей посмотрел на нокаутированного телохранителя и потер занывший кулак. У него что там, железо, пронеслось у Сергея в голове. Запищал телефон, среагировав на присланное сообщение.

«Алекс, задержи его. Я пока занят, и у тебя есть полчаса».

Понятно, улыбнулся Сергей, покосившись на телохранителя, значит Алекс, ну что ж приятно познакомиться.

— Сережа, вот веревка, — Марина Карловна протянула ему крепкую длинную верёвку. — Пойдет такая?

— В самый раз, — Сергей почувствовал, что Алекс начинает приходить в себя, и быстро обыскав, обезоружил его, вытащив один пистолет из кобуры, под мышкой, а другой из-за пояса, там же был армейский нож, на котором было выгравировано что-то на иностранном, как позже выяснилось французском языке.

Сережа засунул один пистолет за пояс, а другой протянул Кате.

— Держи его на мушке, пока я не свяжу его.

— Хорошо, — она сжала рукоятку большого блестящего пистолета и ей стало не по себе, от мысли, что этот человек, так тепло относившийся к ней, оказался предателем.

— Нам надо убираться отсюда…

— Но папа сказал, — начала Катя.

— Послушайте, вы прочитайте что там, — Сергей протянул телефон Марине Карловне, — он отослал сообщение, что я у вас, здесь скоро будут его люди, и я не знаю, что начнется, вам лучше уехать…

— Но куда? — Марина Карловна не знала что предпринять, — через полчаса они будут здесь?!

Алекс начал приходить в себя и попытавшись встать, понял, что накрепко связан по рукам и ногам.

— Des lignes prends, — он посмотрел на Сергея глазами полными ярости, — а la mère tienne, le reptile, je te tuerai!

— Воркуешь уже, жалкий лягушатник, — как можно ласковее, обратился к нему Сережа, — Алекс, если я не ошибаюсь?

— Ты не знаешь, с чем связался, ты «проклятый сосуд», и тебе гореть в адском пламени.

— Хорошо, — кивнул ему Сергей, — там и встретимся.

— Tu sois maudit! — протянул с ненавистью Алекс, провожая их глазами.

Сергей заткнул первым, что попалось ему под руку, рот и, попросив Катю включить телевизор погромче, добавил:

— Пошли, девочки.

— Чтоб ты сдох! — прошипел Алекс.

— И вам того же, — попытался пошутить Сережа, чтобы разрядить обстановку, — а это, — он повертел перед его носом его же мобильником, — я заберу с собой.

Захлопнув дверь и закрыв ее на все замки, они быстро спустились вниз.

— В машину, по ходу разберемся, — Сергей быстро открыл автомобиль и, прыгнув за руль, завел двигатель.

— Но куда? Я не могу понять, Дмитрий сказал, чтобы мы были дома, — Марине Карловне не нравилось все это.

Зазвонил телефон, она хотела ответить, но Сережа попросил, чтобы она дала ему его.

— Нам звонят незнакомцы, те самые к которым поехал отец.

— Надо ответить, — пробормотала Катя, — иначе с… папой может что-то случиться.

— Все будет нормально, — Сергей, остановив машину, повернулся к перепуганным женщинам, — дайте-ка мне телефоны.

— Зачем? — Катя протянула ему свой и, взяв у матери тоже, отдала их Сергею.

— Сейчас объясню, — он открыл один из мобильников, — так я и думал. Спасибо нашему папе…

— А папа тут причем? — ничего не понимал Катя.

— Сейчас-сейчас, — Сергей зачем-то ковырялся в телефоне Кати, и потом, что-то вытащив оттуда, показал всем, — видели? Костя мне как-то показывал подобную штуку.

— Я ничего не понимаю, — покачала головой Марина Карловна, — но от всего этого мне не по себе. Слишком много впечатлений за один вечер.

Разобрав затем свой телефон, Марины Карловны и Алекса, Сергей так же обнаружил там «жучки». Избавившись от них, он спросил посмотреть, нет ли еще чего-нибудь такого.

— Ну, например авторучек, или… черт, они могут быть повсюду.

— И что нас могут прослушивать? — Катя вся дрожала, то ли от холода, то ли от страха, — и что теперь делать?

— Дайте подумать, у вас с собой есть косметика, просто проверить хочу?

— Сейчас, — Катя вытащила из сумки косметичку.

Сергей начал разбирать пудреницу, помаду, набор теней и обнаружил в одном из них еще жучок.

— Это какой-то кошмар! — воскликнула Марина Карловна, — нам теперь что, все это выбросить и может еще одежду всю поменять?!

— Хорошая идея, если тем более вы не хотите чтобы нас нашли.

— Но я не понимаю, зачем мы этим людям? — Катя была готова расплакаться, как вновь зазвонил ее телефон.

— Ответь, интересно, что они думают. От большинства «жучков» мы избавились. Если остались, то только в одежде.

— Да, — Катя была вся бледная и Сережа, взяв ее холодную руку, поднес к своим губам и улыбнулся ей. Она перевела взгляд с матери на него и молча слушала, что ей говорят. — Они сказали, — начала она, разъединившись, — что папа у них, и чтобы ты приехал туда, в загородный дом.

— Им нужен я, — горько усмехнулся Сергей, — с этого и надо было начинать. Сколько же этих людей в городе, прямо таки облава какая-то, словно на волка.

— А нам куда сейчас?

— Не волнуйтесь, Марина Карловна… да, у вас есть деньги?

— Да, а что ты хочешь?

— Отправляйтесь в гостиницу, там, на виду у всех, они не станут рисковать, надеюсь.

— Конечно, рассказывай, — горько усмехнулась Катя, — если у них хватило смелости связаться с папой, это не простые люди.

— На вот, у меня с собой есть кредитка, — Марина Карловна протянула ее Серёже, — а немного наличности на гостиницу хватит.

— Поехали тогда, — он быстро завел машину, — у меня есть одно соображение, по этому, сейчас я отправлюсь к отцу, а вас оставлю в гостинице. Не звоните ни мне, ни папе. Если все пройдет нормально, мы сами свяжемся с вами. В крайнем случае, звоните по этому телефону, — Сергей вынул из внутреннего кармана бумажник и вытащил оттуда визитку. — Тихо, — он прижал палец к губам, — это на крайний случай, ни каких имен. Так сказал папа, но только если под вопросом будет жизнь или смерть.

Они остановились около большого супермаркета:

— Ну, вот и приехали тут как раз есть все что нужно, — Сергей кивнул на отдел с одеждой, — да, Марина Карловна, отец просил вас кое о чем спросить, говорит, что вы поймете.

Она немного побледнела и осторожно спросила:

— Мы думаем об одном и том же, о переводе дневника.

— Наверное, папа не успел уточнить, но об этом мы поговорим, когда встретимся в более мирной обстановке, улыбнулся Сергей и, выйдя из машины, мысленно попрощался с ними. Проезжавшее такси мигом остановилось, повинуясь его вскинутой руке, и когда Марина Карловна с Катей сели в машину, немного замешкавшись, Катя повернулась к нему, и он, притянув ее к себе, обнял и поцеловал в губы.

— Ты очень изменился, — сказала Катя.

— Это очень бросается в глаза? — улыбнулся он, на что она ответила:

— Ты просто повзрослел, наверное, как и я.

— Увидимся, — он еще раз коснулся ее губ, — не волнуйся, все будет хорошо.

Он быстро сел в машину и направился в другую сторону. Выехав на Дорогомиловскую улицу, он подъехал к одному из магазинов одежды. Время было уже совсем позднее, и продавец сказала, что они уже будут закрываться. Однако Сергей был очень настойчив, и удивленная продавщица еще больше поразилась, когда этот странный взъерошенный парень купил себе все, начиная от трусов и кончая теплой курткой.

— Хороший у вас магазин, — улыбнулся он, расплачиваясь, — у вас есть все!

— Да, — вяло улыбнулась девушка на кассе, — посмотрев на внушительную сумму на чеке, — спасибо… да, вам дать пакет для той… одежды?

— Нет, милые мои, — улыбнулся Сергей, — все что нужно, я уже взял.

В кабинке, где он переодевался, Сережа оставил почти все, за исключением уже проверенного сотового телефона и бумажника, который тоже пришлось изрядно потрепать, однако там к его удивлению никаких подслушивающих устройств не оказалось.

Теперь, надеюсь, я чист, подумал Сергей и быстро сев в автомобиль, ринулся на помощь отцу. Дорога была скользкая, за городом его машину чуть было не занесло на повороте.

Он не стал подъезжать слишком близко, а оставил машину в двухстах метрах от дома Арбенина. Начал падать снег и Сережа немного обрадовался этому, так как он падал крупными хлопьями, делая его не таким заметным. Он спокойно шел, положив руки в карманы, как обыкновенный прохожий. Почему-то Сергей чувствовал себя уверенно и ему не было страшно, он знал, что спасет отца и они вместе дадут отпор этим французикам. Он тихо засмеялся и тут же успокоил себя, это уже нервное, веди себя прилично. Хотя как можно чувствовать себя спокойно, когда за последние часы только и делали, что тебе угрожали и проклинали, даже на-французском. Кошмар какой-то, мы вроде бы с Францией всегда дружили, продолжал он мысленный разговор сам с собой. Вот дом отца, такой белый в искрящемся снегу, окруженный фонарями. Как же незаметно проникнуть туда, поежился Сережа. Нет, прикидываться разносчиком пиццы не получится, я еще не так быстр и ловок, чтобы противостоять тем здоровячкам, если они такие же, как тот Алекс. Остается одно, незаметно проникнуть в дом. Черт, тут по территории незамечено не пройдешь, все как на ладони. И дом не обойти, с другой стороны у соседей везде высокие заборы и наверняка злые собаки. Он подошел ближе к воротам и был уверен, что его запросто обнаружат, если он войдет с главного хода. Что же попробуем рискнуть. Сергей подошел к соседним воротам и, слепив снежок, бросил его через ограду. Потом, подтянувшись, посмотрел на дом, в котором горел свет. Черт возьми, туда соваться опасно, так-так, а что там у соседей? Он подбежал к соседней ограде, где его встретил сонным взглядом здоровенный волкодав.

— Спокойно, собачка, — сказал почти, что дружелюбно Сережа, и, спрыгнув вниз, обрадовался, что псина не подняла лай, который обычно подхватывают дворовые собаки.

Вернувшись к другому дому, Сергей не стал раздумывать, если не разорвут собаки, что-нибудь совру, попытался себя успокоить он. Сердце бешено колотилось и впервые за все это время, он понял, как это, когда страх совсем рядом.

К собственному облегчению, Сергей беспрепятственно прошел мимо соседского дома, где по всему, люди уже отдыхали и не слышали, как кто-то пробирается вдоль стены их дома. Посмотрев на ограду, Сергей подпрыгнул, чтобы ухватиться за верх, но у него ничего не вышло. Да, ростом, конечно, я не вышел, попытался сыронизировать он, как вдруг за спиной услышал чьё-то глухое и злобное рычание. Обернувшись, он увидел острую морду бультерьера, который знал, что за что ест хозяйский хлеб.

— Собачка, — Сергей покосился на высокую стену, — я сейчас пойду…

Бультерьер рявкнул и попытался вцепиться в ногу Сережи, однако тот, так сиганул на ограду, от страха быть съеденным или разоблаченным, что буквально взлетел по стене и, перемахнув через нее, оказался рядом с домом отца.

— Твою мать, — содрогнулся Сергей, и подумал про себя: «С людьми как-то проще, они хотя бы говорят сначала, а не кусают».

Оказавшись на неосвещенной стороне дома, он тихо подобрался к окну и, пригнувшись, почувствовал, как завибрировал телефон. Только этого не хватало, обнаружить себя именно здесь. Он быстро отбежал к кустам, покрытым снегом, и приложил трубку к уху.

— Слушаю.

— Какой умный парень, — тепло отозвался в трубке голос незнакомца, — ты, что мастер по спецсистемам?

— О чем это вы? — как бы непонимающе спросил Сергей, всматриваясь в темные окна дома.

— У тебя есть пятнадцать минут, иначе твой отец ответит за все сам, и не глупи, мы потеряли тебя, но как только войдешь в дом, ты все равно будешь наш.

— Это все?

— А что этого мало? — начинал сердиться незнакомец, — ты еще пожалеешь, что был так дерзок со мной, щенок.

— Ладно-ладно, но у меня есть пятнадцать минут?

— Если они тебе помогут, — незнакомец отключился и Сергей, воспользовавшись этими минутами, набрал номер Кати.

— Это я, тихо… ни каких имен.

— Ясно, — тихо ответила Катя, — у нас все спокойно, а ты?

— Все будет нормально, у меня к тебе просьба, сейчас же позвони по тому номеру, что я дал тебе перед отъездом. Думаю, другого выхода нет, нам понадобится помощь, потому что я не знаю, чем все здесь кончится. Сразу же позвони этому человеку.

— Хорошо.

— Все, пока.

Тихо выйдя из своего укрытия, Сергей осторожно подошел к стене дома и начал медленно обходить его. Ни одной зацепки, как попасть внутрь. Проходя мимо черного хода, он увидел, что вдоль стены стоит деревянная лестница, которая была прислонена к пристройке, в которой, по-видимому, находилась котельная. Осторожно поднявшись по ступеням, Сергей забрался на крышу пристройки и как можно аккуратнее, начал подкрадываться к балкону. Ноги скользили, и его шаги были робкими, так как он мог сорваться в любую минуту с этой скользкой крыши. Протиснувшись между трубой, он потянулся к выступу балкона и постарался ухватиться за балясину, чтобы подтянуться вверх. Поскользнувшись, Сергей, ударился коленом о крышу, с которой посыпался налипший снег. Тихо поднявшись, он вновь повторил попытку и, уцепившись за низ балкона, начал подтягиваться вверх, мешала теплая куртка, в ней он был неуклюжим тюфяком. Сережа сбросил ее с себя и гораздо с большей легкостью вцепился в балкон, подтянулся и, держась за балясину, попытался подняться. С усилием, он добрался до перил и, перекинувшись на пол балкона, притаился. Вокруг было тихо, будто его не слышали или просто наблюдали, как он тут корячится и пыхтит. Усмехнувшись, Сергей вытащил пистолет и, посмотрев на него, подумал о том, что ему будет не так просто применить его. Он давно не практиковался, и было довольно темно, чтобы, размахивая пистолетом врывать в незнакомый дом. Только сейчас Сергей понял, что он не супермен и не может дать гарантию, что, выстрелив, попадет куда нужно, а может только кому-то сыграет на руку тем, что столько лет не держал оружие в руках. Спрятав пистолет, Сергей осторожно приоткрыл дверь и, перекатившись в темноту комнаты, замер, прислушиваясь, словно дикий зверь в логове врага. Поднявшись на ноги, Сергей осторожно подкрался к двери. Прислонившись к ней ухом, он ничего не услышал, словно в доме ни кого и не было. Они тоже выжидают, подпускают поближе к себе, сделал вывод Сергей и, приоткрыв дверь, шагнул в темноту коридора. Как здесь темно, подумал он, они что, видят в темноте или у них приборы ночного видения. Хотя действительно все возможно, но где же отец. Сергей впервые был в этом доме и не знал месторасположение комнат, по этому ему трудно было ориентироваться здесь. Нащупав на стене ручку еще одной двери, он нажал на нее и, открыв дверь, заглянул внутрь, это была спальня, которую освещал снаружи уличный фонарь. Так, но где же кабинет, наверняка, они держат его там. Пройдя еще немного, Сергей столкнулся с перилами лестницы, ведущей вниз и только теперь, пройдя немного вперед, увидел, что за закрытой дверью горит свет. Может все-таки вытащить пистолет? Нет, он их не напугает, нужно, как можно дольше тянуть время, интересно, Катя позвонила другу отца, хорошо, если бы это было так, потому что долго мы с папой не протянем, хотя это зависит от количества человек, может этот телефонный незнакомец здесь вообще один, ну, хотя бы их трое, не больше. Почему-то ему стало немного спокойнее, Сергей знал, что другого выхода, как открыть эту дверь, за которой горит свет, нет. И по этому решительно нажал на ручку. В комнате стояла странная, слишком уж безмолвная тишина. На столе горела настольная лампа, и в кресле, казалось ни кого не было.

Вдруг он почувствовал, как страх, словно липкий уж пополз по спине, сзади него кто-то дышал, и Сергей явственно слышал это дыхание и боялся повернуться. Столько впечатлений за один вечер, любого могли бы сломить, и Сергей держался из последних сил, чтобы не впасть в панику и не отдавать отчета своим действиям. Может быть, это было бы проще всего, выхватить пистолет и с диким криком начать стрелять во все стороны. Однако мысль об отце, заставила его собраться, он не мог допустить ошибки, чтобы он… погиб, если это возможно, он должен спасти и его и себя.

Положив руку на пояс, Сергей был готов воспользоваться пистолетом, он понимал, что тот, другой, за его спиной выжидает, и шагнул вперед к столу, где больше света. Кресло было повернуто спинкой к столу и, Сереже показалось, что там кто-то сидит. Протянув руку, он быстро дернул кресло, и когда оно повернулось, то увидел, что… там… его отец. У него было странное выражение лица, но жив ли он. Сергей протянул руку к его шее, чтобы нащупать пульс, как услышал за спиной знакомый голос.

— Он жив, но в твоей власти решать, жить ему или нет.

Медленно обернувшись, Сергей посмотрел на незнакомца, это был мужчина выше его ростом, с каштановыми волосами и жесткими чертами лица. У него были большие темные глаза, или это так казалось в полумраке и змеиные губы, которые он кривил в довольной усмешке. Выхватив пистолет, Сергей направил его в лицо незнакомцу и приказал объяснить, что здесь происходит.

— Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете, — усмехнулся Беранже Монти, — ты стал подопытным кроликом для своего отца, разве это хорошо и тебе нужен такой отец?

— Мне все известно, — холодно процедил Сергей, — и это не ваше дело. Что вам нужно? — с вызовом добавил он.

— Я знаю, что тебе известно, но ты знаешь только одну сторону правды…

— У правды есть только одна сторона, та, в которую верю я, — спокойно продолжал Сергей и сам удивлялся, что не боится этого какого-то ненастоящего человека, голос которого не подходил к его лицу. Это был голос далеко не молодого человека, словно он сделал себе подтяжку лица. Это немного рассмешила парня, и легкая усмешка тронула его губы, — Но что вы хотите от меня?

— Во-первых, убери пушку, там за дверью мои люди и ты у них на прицеле. Не думал же ты, что я приду сюда один? — Сергей опустил пистолет, но незнакомец, покачав головой, сказал, чтобы он бросил его на пол. В подтверждение его слов из-за кресла вышел второй человек и, приставив пистолет к виску отца, дал понять, что он не шутит.

— Вот, так, — желчно улыбнулся незнакомец, поднимая пистолет Сергея, — теперь мы можем поговорить. Ты должен вернуть мне то, что твой отец украл у моего друга. Твой отец убил его, и я не поверил ни одному его слову, так может говорить только тот, кто боится ответить за свой поступок. А он боялся, что ты приедешь сюда, он почти, что умолял меня, не убивать тебя. Но тебе рано или поздно придет конец, потому что ты est maudit и моя миссия очистить мир от такой скверны, как ты.

— Но я не сделал ни кому зла, и если быть откровенным, то не должен отвечать за то, что когда-то отец хотел спасти меня.

— Ладно, — оборвал его Монти, — хватит болтать. Ты сейчас же отправляешься со мной, и я вытащу из твоих мозгов творение Мелвила. Если бы он знал что сделал…

— Вы сумасшедший, одержимый какой-то только вам известной идеей, я не супермен как того хотел сделать ваш доктор Мелвил, я простой человек, — Сергей посмотрел на отца, и его сердце сжала смертельная мука, — да, вы говорили об отце, о том, что я могу ему помочь. Я дам вам возможность извлечь из меня чип Мелвила, но только после того, как вы вернете к жизни отца. Он, кстати, первый предложил мне избавиться от этого пресловутого чипа, однако это может стать фатальной ошибкой… — его слова оборвал глухой хлопок, в комнате все заволокло едким дымом. Почуяв неладное, Монти бросился к окну, как вдруг из дыма, словно из преисподней появились люди в масках.

— Стоять! — крикнул один из них, целясь в Монти. Беранже, посмотрев на Сергея, покачал головой и, раскрыв руку, выронил на пол ампулу с какой-то жидкостью. Раздался хруст раздавленного стекла и Сережа понял, что этим хотел сказать этот сумасшедший.

— Ayant remis moi, tu ne te délivrais pas du problème, — усмехнулся Беранже. — Как говорят французы: «Est telle la vie».

Он бросился к окну, но его схватили крепкие руки спецназовцев, ему не оставалось больше ничего, как подчиниться.

Увидев, что Беранже схвачен, Сергей бросился к отцу, который не подавал признаков жизни.

— Отец, — Сергей, нащупав его пульс, понял, как он слаб и горестно обнял отца. Вскоре в кабинет вошла группа врачей, которые, аккуратно положив Арбенина на носилки, понесли вниз. — Что с ним?! Он выживет?

— Кто вы? — спросил один из медиков, сверху вниз посмотрев на парня.

— Я… его сын, — твердо ответил Сергей. — И сейчас же еду с ним. Я должен знать, что с ним, потому, что… это мой отец.

— Хорошо, не волнуйся, парень, просто это важная птица и мне было велено не подпускать к нему ни кого, кроме близких родственников.

Сергей чувствовал себя опустошенным, когда трясся в машине скорой помощи и наблюдал, как отца пытаются вернуть к жизни. Прежде такой большой и сильный, он теперь был таким беспомощным, от понимания всего этого, что отец в любой момент может погибнуть, Сергей чувствовал, как к горлу начинает подкатывать комок.

Только бы все пошло нормально, больше всего на свете Сергей боялся потерять отца. Он всегда его считал отцом, даже после того рокового признания и ни кого роднее у него не было. За эти восемь лет они очень сблизились, и Сергей очень привязался к нему. Он набрал номер Марины Карловны и сообщил, что случилось.

— Отправляйтесь сейчас… нет, он без сознания. Да, задержали… я потом все расскажу.

Через полчаса, Катя и Марина Карловна были в реанимационном отделении. Когда они встретили Серёжу, бледного и смертельно уставшего от переживаний, Марина Карловна первая протянула к нему руки и, обняв его, поцеловала в колючую щеку.

— Бедный мой мальчик, сколько тебе выпало.

— Он обещал спасти отца, дать какое-то противоядие, но тут появился спецназ и все, теперь… — Сергей, замолчав, посмотрел на вышедшего из реанимации доктора, у него было озабоченное лицо, не внушавшее надежды на лучшее.

— Здравствуйте, вы жена Дмитрий Николаевича?

— Да, — настороженно кивнула Марина Карловна, — что с ним? Он придет в себя?

— Честно говоря, я еще не могу ничего сказать, — врач серьезно посмотрел на Сергея, — может, вы скажете, что там произошло?

— Я? — непонимающе спросил Сергей, — когда я пришел, отец уже был в таком состоянии, а тот другой… человек… у него было противоядие, но он… когда влетел спецназ, раздавил ампулу ногой.

— Так-так, это непонятная субстанция, может, если провести анализ на месте преступления, того антидота, нашим химикам будет понятнее, с чем мы имеем дело. В его крови нет никаких частиц данного вещества, оно полностью разложилось. Дмитрий Николаевич впал в кому и сколько это продлиться, я не могу сказать.

— Но неужели ничего нельзя сделать? — спросила Катя, и Сергей обнял ее, видя, что она держится из последних сил. На часах было пять утра, все устали и измучались за эту кошмарную ночь.

— Мне нужно знать, чем его отравили, или из чего состоит антидот, который остался на полу в кабинете Дмитрия Николаевича, — констатировал Доктор, — только после этого, возможно лечение.

— Я свяжусь с одним человеком, и думаю, его люди смогут выяснить, состав антидота, — сказал Сергей и тут же набрал номер давнего друга отца.

— Алексей Викторович? Да… это Сергей Звягинцев… С отцом? Вот по этому я и звоню, нужно встретиться.

Глава 2 Стрелки взвели курки и наметили цели

Надежда, сопровождающая нас всю жизнь,

Не покидает нас даже в час смерти.

Александр ПОП.

Сергей долго ждал этого человека, который знал почти все о работе его отца. О встрече договорились на нейтральной территории, в маленьком кафе на Тверской. Сергей впервые видел этого человека, о ком сейчас, на Лубянке, наверняка, складывают легенды. Это был Чарыга — генерал полковник ГРУ, с которым Арбенин проработал многие годы. Время не пожалело его, он был совсем седым и выглядел уставшим. У Алексея Викторовича были серые пронзительные глаза, он удивился, увидев, что у сына Арбенина такой же пытливый взгляд.

— Доброе утро, молодой человек, — он протянул руку Сергею.

— Рад с вами познакомиться, — в ответ поприветствовал он Чарыгу, — отец всегда о вас очень тепло отзывался.

— Да, как он там? — спросил Алексей Викторович, приняв озабоченное выражение лица. — По моим сведениям, это неизвестное вещество, нервно паралитического действия. К нему направили лучших врачей, но если это работа одного человека, то все напрасно. Твой отец не умрет, но и из комы не выйдет.

— У меня к вам, серьезный вопрос, — Сергей не знал, что ему делать, открываться другу отца или нет, — вы можете дать мне слово, ради отца, что все, что я вам сейчас скажу, останется между нами?

— Только ради Дмитрия, — холодно ответил Чарыга, он не привык идти на поводу у своих чувств, — что там у тебя, выкладывай.

— Мне известно о Лондонской операции.

— Да? — вскинул брови Алексей Викторович, — и на сколько много?

— Достаточно, чтобы просить вас о помощи, — Сергею не нравился этот тон, на котором с ним общался Чарыга, и он испугался, что, открывшись ему, подвергнет отца еще большей опасности.

— Это очень секретная информация и если ты обладаешь такими данными, что же ты от меня хочешь?

— Помощи, — Сергей в упор посмотрел в беспристрастные глаза бывшего разведчика, может он и должен быть таким, — мне нужно отправиться в Непал, там есть кое-что, что может спасти отца…

— Давай будем честными до конца, — Чарыга сузил свои стальные глаза, — ты говоришь о веществе? — от такого прямого вопроса у Сергея перехватило дыхание. — Я понял, что да, можешь не отвечать, но откуда ты знаешь, где его искать?

— Я не могу сказать, об этом я узнал… случайно…

— Я тебе скажу одну вещь, о которой даже твой отец не догадывается, — более тепло улыбнулся Чарыга, — если бы это было в то время, когда он вернулся из Лондона или в 79-ом, все кончилось бы расстрелом. Да, тогда все было гораздо строже… не хочу уходить от темы, — он отпил немного из чашки, — чай это хорошо, особенно с лимоном. Так вот, я в курсе того, что он побоялся предать огласке те сведения, что он украл в Лондонской лаборатории Мелвила, и я знаю… кто передо мной.

— В каком смысле, Алексей Викторович? — Сергей догадывался, что он имеет в виду, но не верил, что отец все рассказал ему.

— Ты единственный в своем роде киборг, с оригинальным чипом Мелвила в голове, да к тому же и вещество в твоей голове позволило тебе жить столько лет и не испытывать дискомфорта. — Он немного помолчал, желая посмотреть, какое впечатление произвело его откровение на парня, и продолжил, — случилось так, что уже после войны в Афганистане, мы как-то встретились с твоим отцом. Мы были уже далеко не мальчики, и многое повидали на той страшной войне, а тогда столько всего было… о том, что есть вещество, я узнал только, когда мы были в последний раз в Джелалабаде. Твой отец продолжал свои опыты с киборгами, но после многих неудач отказался. «Я не хочу больше быть убийцей, я не стану больше калечить ребят», — сказал он мне. Я тогда помню, как вспылил и накричал на него, у всех тогда нервы были ни к черту, и сказал, что он не имеет права так себя вести, а он ответил: «Мы не имеем права изображать Бога, если сейчас же не прекратить опыты, они могут все сойти с ума». Я видел, что он на грани срыва, а потом началась стрельба. В нашу лабораторию попала бомба, и мне перебило ноги. Я думал, что это конец и приготовился к худшему. Кровь была повсюду, кругом носились наши ребята-солдаты, медицинский персонал, нас окружили и с ненавистью уничтожали. Ты бы видел их лица, обезумевшие от крови, которая лилась ручьем. Еще в сознании, я видел, как Дима тащит меня под градом пуль и что его самого ранили в плечо, а потом я, наверное, потерял сознание, потому что очнулся в совершенно чужом и незнакомом месте. Как оказалось позже, в селении, близ Джелалабада. Старая женщина поднесла мне к губам чашку с водой, и я почувствовал, как мне стало лучше. Твой отец сидел за столом и, увидев, что я пришел в себя, поблагодарил женщину. «Кто этот шурави?», — спросила старуха на ужасном ломаном русском: «Он не похож на простой солдат». Она долго качала головой и потом, добавила: «Теперь, мой сын, жить. Он знает, где течет живой вода», — она мотнула головой на то, что осталось от моих ног, — «это харам, но сын обязан жизнь, твой друг». «Сегодня ночью, мы уйдем, Акбар, проведет нас по горной тропе до Гардеза, там мы найдем своих». Я начал говорить, что не могу идти, и у меня нет ног, на что твой отец улыбнулся, и сказал, чтобы я посмотрел на свои ноги. Если бы мне такое рассказали, я никогда бы не поверил. Я отлично помнил, как лишился ног, а тогда я чуть не потерял дара речи, увидев свои ноги на месте.

Не стану рассказывать, откуда у молодого Акбара оказалось вещество, однако именно оно, с легкостью срастило мои разорванные ноги, без операции и какого-то вмешательства врачей. Я был в шоке от увиденного и услышанного. «Но это же сила, великая сила», — сказал я тогда Дмитрию, на что он горько усмехнулся: «Не у каждого есть мужество справиться с этой непонятной всемогущей силой, не лучше ли дождаться других времен, когда люди не будут настолько алчны в своих целях». Больше он ничего не говорил, но позже я узнал, что именно это было той страшной тайной. Я знаю, не случись того события, я ни за что не понял бы его, но потом… я узнал и о чипе Мелвила и о твоей операции и о том, что ты киборг, Сережа.

— Но почему этот человек хотел убить меня, кто он?

— Ты читал дневник Мелвила? — спросил Чарыга.

— Вы и о нем знаете?

— Да, с некоторых пор, твой отец ничего не стал скрывать от меня, мы стали настоящими друзьями, готовыми в любую минуту прийти друг другу на помощь. Если ты знаешь о Мелвиле, то должен знать и о Ричарде Джефферсоне.

— Его друга и коллеге?

— Именно. Так вот, человек, отравивший твоего отца, и есть Ричард Джефферсон, он хотел отомстить твоему отцу потому, что именно со смертью Мелвила агенты Ми-6 практически лишили его жизни и заставили закончить работу своего погибшего друга. По моим сведениям, в некоторых странах мира ведутся подобные разработки и появление киборгов с искусственным интеллектом не за горами. Ты должен остановить все это.

— Я?! — удивлению Сергея не было предела, — но… что я могу?

— Только ты знаешь, что можешь, — улыбнулся на этот раз по-отечески Чарыга, — я лишь могу на тебя рассчитывать. И я хорошо знаю о твоем славном прошлом, в Чечне ты себя хорошо показал.

— Но у меня нет той силы, о которой говорил отец, — все еще не понимал его Сережа, — и что, я должен спасти мир? Вам не кажется, что это звучит как-то по-детски?

— Возможно, — согласился Алексей Викторович, — но кто знает, на что ты способен. Ты знаешь, где искать источник.

— Источник вещества? — тот в ответ кивнул и Сергей почувствовал, что на него ложится громадная ответственность, — вы не думаете, что возлагаете на меня слишком большие надежды?

— Если ты чувствуешь, что не справишься, я найду другого человека. Однако этот человек, всего лишь человек, и он может поддаться посулам наших врагов. Ты же не простой парень, не смейся, раньше бы я сам рассмеялся, если бы мне такое сказали, но я много повидал на своем веку и скажу тебе, сынок, что ничего нет бесценнее жизни и крепкого плеча верного товарища, который удержит тебя в трудную минуту от опрометчивого шага. Подумай о том, что я сказал тебе и через два дня я тебя жду здесь в это же время.

— Не знаю почему, но я верю вам. Если бы с отцом все было в порядке, я спросил у него совета, — серьезно сказал Сергей, — я отвечу завтра, не к чему тянуть. Меня ничего здесь не держит, за исключением… — он замолчал, подумав о Кате.

— А почему бы и нет, — загадочно покачал головой Чарыга, будто читая его мысли, — ты ведь подумал о ней, о дочери Арбенина?

— Да, — без обиняков ответил Сережа, — мы снова обрели друг друга, и что… если теперь нужно расстаться… я постараюсь с этим справиться.

— Ты очень похож на своего отца, — Чарыга похлопал его по плечу, — хотя я знаю, что Арбенин не твой настоящий отец. В тебе столько от него. Откуда? Хотя лицом ты похож на того другого.

— Вы знаете, кто мой настоящий отец?! — такого поворота Сергей ни как не мог ожидать.

— Да, — горестно вздохнул Чарыга, — у тебя, его глаза, но… он пошел по другому пути. Не хочу говорить, не имею пока права… но тебе придется опасаться его. После того, что случилось в Переделкино, тебе понадобится защита, и я дам тебе ее…

— Взамен того, что мне придется отправиться в Непал?

— Нет, — удивленно покачал он головой, — просто потому, что твой отец мой друг.

— Вы не сказали, кто мой настоящий отец, — в упор спросил Сережа, — Алексей Викторович, мне нужно это знать, пусть даже я никогда не знал его…

— Отчего же, — Чарыга откинулся на спинку стула и закурил, — я скажу, ты его прекрасно знаешь. Это Селезнев.

На мгновение Сережа оторопел и почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Это, наверное, по этому, моя мама… и он…

— Да-да, верно подмечено, они давние знакомые, но большего о нем, я не могу тебе сейчас сказать, — он посмотрел на часы. — Не хочу больше тебя задерживать, у меня сейчас еще одна важная встреча, а пока я могу подбросить тебя домой или… куда ты сейчас? Я тут столько тебе наговорил, взбудоражил тебя, — он весело потрепал Сергея по руке, — сейчас тебе нужно время подумать и прийти в себя. Поговори с Катей, только не говори ей обо всем, иначе вся правда может напугать ее. Ты понимаешь, что люди принимают правду по разному, а завтра я тебе позвоню.

Они долго смотрели друг на друга, и Сергей, протянув ему руку, сказал, что он принял решение и завтра хочет обговорить все детали. Чарыга встал из-за стола и, кивнув своим телохранителям, направился к выходу, Сергей последовал за ним. Теперь он знал, что незавершенное дело отца, доведет до конца.

* * * *

Константин сидел в своей маленькой комнате студенческого общежития, как вдруг его отвлек звонок его телефона.

— Да… Я… А?! Это вы, Алек… ладно, когда, у меня все, да с этим я разобрался. Отправляться в Иркутск? Да, но тут одна несколько существенная проблемка. Да-да в этом смысле, я же… ну хорошо, я не подумал, м-да… ясно, все понял. Увидимся в Москве.

Константин довольно потер колючий подбородок, не мешало бы побриться, такой день. Эх, все-таки мои старанья не были напрасны. Он набрал номер телефона Любы.

— Можешь меня поздравить, Любаша, меня взяли.

— В Москву, в компьютерную фирму? — удивилась Любаша, но почему-то ее голос как-то стих, словно от горести того, что им придется расстаться.

— Ну, моя лапушка, не вешай нос, я забегу к тебе, что там у тебя дома?

— Да что дома, приходи на обед, там и поговорим.

Ну, все ясно, она расстроилась, решил Константин, и не долго думая, отправился мыться и бриться.

Он не стал ей говорить, что это может затянуться надолго, не хотел так сразу пугать. Константин всю дорогу думал, как сказать своей милой Любаше, что придется расстаться надолго. По дороге купил цветы, ужасно дорогущие, стоял конец ноября, а цены на них, кусались как самый трескучий мороз. Поймав такси, Константин мчался на всех парах к Любиному дому и когда таксист остановил машину, расплатился и быстро побежал к знакомой калитке.

Дверь открыла мама Любы — Зоя Анатольевна, она удивленно посмотрела на запыхавшегося и взбудораженного друга ее дочери, с букетом в руках и нервной улыбкой на раскрасневшемся лице.

— Здравствуй, Костя, а Люба сказала, что ты будешь к обеду.

— А что, ее еще нет дома?

— Да проходи же, — спохватилась мама Любы, — совсем замерз. Та-ак, — протянула она, глядя на цветы, — она сейчас придет, я ее послала в магазин. А ты что задумал? Раздевайся, проходи, вот сюда, поближе к печке.

— А это вам, — Константин протянул ей цветы, — понимаете, я хочу сделать Любе предложение… но, для этого нужен и Георгий Станиславович…

— Я думаю да, — улыбнулась Зоя Анатольевна, ставя цветы в вазу, — но я не думаю, что он будет против, приходи еще вечером, а пока садись, я тебе налью щей. Сейчас Люба придет, поговорите, а то на голодный желудок не так складно думается.

— А вы, что обо всем этом думаете-то? — Косте кусок в горло не лез, он нервничал и у него даже запотели очки.

— Я-то, конечно не против, — она потрепала его по макушке, — да и папа, думаю, не будет возражать, сколько лет вы будете нас отцом мучить, мы еще ведь внуков понянчить хотим.

— А Люба?

— Ты меня еще спрашиваешь… — ее прервал звонок в дверь, — вот, это, наверное, она, сейчас и спросишь.

Люба, сняв шубу и сапоги, зашла на кухню:

— Ну и дубарь, градусов сорок. О, Костик, ты давно здесь? — она ласково поцеловала его.

— Нет, минут десять… — он не знал с чего начать, — мне нужно поговорить с тобой…

Люба покосилась на маму и на букет роз в вазе, ей стало немного не по себе, и она догадывалась, о чем пойдет речь.

— Ну, не буду мешать вам, — улыбнулась Зоя Анатольевна, и, закрыв дверь на кухню, оставила их наедине.

— Костик, — Люба нежно погладила его по волосам, — что ты задумал?

— Выходи за меня, — просто ответил он, — не стану скрывать, я уезжаю через четыре дня в Иркутск, а оттуда в Москву, если хочешь, поедем вместе.

— А как же свадьба и все такое, за четыре дня ничего не сделать… мои родители консервативные люди… только ты не подумай, я-то согласна… — Константин прервал ее поцелуем, не дав договорить, а потом, оторвавшись от нее, сообщил:

— У Майки Авербах, тетка работает в Загсе, и Саша мне сказал, что все на мази, еще вчера он мне доложил, что в эту субботу, у них как раз есть свободный час для регистрации.

— А потом? — грустно спросила Люба, — ты уедешь? Тебя же приглашали одного.

— Я могу тебя взять с собой, но будет лучше, если ты приедешь, хотя бы через неделю, мне надо обосноваться, все устроить.

— Нет, Костя, если мы поженимся, я поеду с тобой и точка, — упрямо ответила Люба, — чтобы ты там в своей Москве на всяких девок заглядывался?

— Перестань, если хочешь, поедем вместе, это не проблема, вопрос в другом. От твоего ответа зависит… все… потому, что с самого первого дня тебя ждет испытание.

— Ты пугаешь меня, Константин, — игриво улыбнулась Люба, — что там у тебя? Тебя засылают в другую страну?

— А ты откуда знаешь? — удивился он.

— Да я так, пошутила, — не меньше поразилась Любаша, — ты что, уедешь сразу после нашей свадьбы?!

— Вот по этому, я хотел все решить сразу. Тебе предстоит меня ждать, как солдата с войны. Меня отправляют на стажировку, вот и все.

— Ну, это ты загнул, — покачала головой Люба, — это все понятно, а что я буду делать одна в Москве?

— Почему одна, там же Катя сейчас, да и Серый, хотя, может, я поторопился, — он опустил глаза, — ты единственная девушка которую я… полюбил, раньше меня интересовало только компьютерное железо, может по этому, я такой прямолинейный и не такой романтичный, как ты хотела. Просто я подумал, что если женюсь на тебе, ты уже… будешь меня ждать, а так… найдешь кого-нибудь другого. Такой шанс бывает один раз в жизни, и я должен воспользоваться им, и не хочу терять тебя. Ты скажешь, я эгоист?

— Немного, — улыбнулась Любы, опустив глаза, — а, сколько мы пробудем в Москве до твоего отъезда?

— Месяц, другой, — он посмотрел в окно и решил, что Люба, конечно же, откажется, — а потом мы можем не увидеться несколько месяцев. Ладно, — он поднялся из-за стола, для него было все решено, — я думал только о себе, ты права, я какой-то эгоист, по этому лучше будет, если мы расстанемся, а там видно будет. Вернусь, может все и наладится.

— Ты меня обидеть хочешь? — обиженно спросила Люба, — то предложение делает, то сбежать хочет, как только трудности начинаются. Что же мне и подумать до вечера нельзя? — она, ласково улыбнувшись, обняла его. — Приходи вечером, а то без папы, как все решать.

— Но ты согласна? — с надеждой в голосе спросил Константин.

— Ну… почти, дай немного подумать, — он стиснул ее в объятьях.

— Ух, женщина, сколько же в тебе коварства!

* * * *

Катя держала Сережу за руки и боялась пошевелиться, словно все исчезнет и вновь вернется боль. Не верится, столько лет прошло, а ведь ни кого другого, она так и не смогла полюбить.

— Мне до сих пор не верится, что мы не брат и сестра. Мне было так плохо, я была такой… такой плохой, я думала, что, заставив себя ненавидеть тебя, я смогу забыть все, что было между нами. А когда я приехала сюда, то старалась не думать о тебе, мне было ужасно стыдно за то, что я поддалась Максу, не знаю, как все вышло, он, словно заговорил меня, что ли и…

— Прошу, не говори мне об этом Максе, давай все забудем, словно это был кошмарный сон.

— Теперь мы никогда не расстанемся?

— Расстанемся, но только на время, — Сергей серьезно посмотрел в ее темные глаза, — я должен помочь нашему отцу. Только в Непале есть средство, с помощью которого можно его вылечить.

— Я понимаю, — кивнула Катя, — и что, ты уедешь туда один?

— Нет, Алексей Викторович, сказал, что со мной будет напарник, одному действительно опасно.

— А хочешь, — осторожно начала Катя, — я поеду с тобой, кто знает, может тебе мой английский понадобиться.

— Ты серьезно? — рассмеялся Сережа, еще не веря тому, что сказала Катя, — Катя, ты понимаешь, о чем спрашиваешь, это не прогулка в летнюю ночь под звездами, это опасно!

— Я боюсь за тебя, и не хочу опять тебя терять, — упрямилась Катя, — я не хочу сидеть и ждать, погибнешь ты или нет, я хочу быть не просто твоей девушкой, а твоим товарищем и помощником.

— Этого бы никогда не одобрил твой отец, — начал Сергей, на что Катя ответила, что он, видимо, не так хорошо узнал папу.

— Нет ничего хуже, чувствуя свою силу, связывать ее по рукам и ногам и уподобляться большинству, не бороться, не искать, а покоряться судьбе. За эти восемь лет, я то же изменилась и от прежней меня, мало что осталось, если я тебе не нужна, и у тебя осталось только чувство вины, я останусь и больше не буду тебе мешать.

Сергей ничего не ответил, а только свел брови и, отпустив ее руку, встал с кровати и подошел к окну. Он молча достал сигарету и, закурив, долго всматривался в огни ночной Москвы.

— Почему ты молчишь? — она тронула его за руку, — Сережа, — ее голос дрогнул, — ты не ответил мне. Я не верю… когда мы увиделись в тот день, на квартире я поняла, что все как прежде…

— Нет, ты не правильно поняла, — Сергей, еще раз затянувшись, потушил сигарету, — теперь все по другому.

— Но?

— Успокойся, — сдержанно ответил Сергей, ему требовалось столько усилий, чтобы не показать своих истинных чувств, — я отправлюсь в Непал один. Тебе там не место и если ты не понимаешь меня, наш разговор окончен.

— Но почему ты не хочешь меня понять?! — Катя была готова заплакать, но понимала, что лучше не делать этого, — ведь ты любишь меня?

— Если от этого зависит твоя жизнь, то я не люблю тебя, — резко ответил Сергей, и один он знал, как тяжело ему было сказать эти слова. Ведь это было неправдой. Однако он хотел уберечь любимую, и ни под каким предлогом не хотел, чтобы и она отправилась за ним в это полное опасностей и неизвестности путешествие. — Ты понимаешь, что это как прыжок с парашютом, когда финал непредсказуем? — она упрямо молчала, думая о своем. Видя, что с ней больше разговаривать бесполезно, Сергей вышел из комнаты и, попрощавшись с Мариной Карловной, отправился к себе домой.

Через несколько дней, он приступил к тренировкам. Его многому научили и армейская подготовка, пригодилась ему, и теперь, вспоминая те годы, когда он воевал в Чечне, Сергей понимал, что все было не напрасно. Ведение рукопашного боя, он отточил еще лучше, с ним занимались лучшие мастера. Узнав, что еще в студенческие годы, Сергей увлекался восточными единоборствами, Алексей Викторович решил, что этот опыт ему не помешает, и приставил к нему еще одного тренера мастера кун-фу. Его учили легко пользоваться картами и ориентироваться на любой местности. Так же Сергей учил языки, на которых говорят непальцы и индийцы и их диалекты непали, горкхали и кхас-кура, а так же хинди, урду и бенгали, с остальными многочисленными диалектами он ознакомился лишь слегка, так как времени на это совершенно не хватало. Совершенствовал английский, который не плохо ему давался, тем более Катя помогала ему, зная его в совершенстве. Времени было мало, и обучение производилось в ускоренном режиме. Порой Сергей, приходя, домой, еле доползал до кровати, или засыпал прямо на стуле или за столом. Он выкладывался, как мог, но не верил, что познать все, за такое короткое время, когда люди учатся годами, невозможно. Однажды его тренировки посетил Чарыга и, подозвав его, сказал, что есть новый метод ускоренной подготовки, он применяется в случае, когда разведчика нужно срочно забросить на незнакомую территорию. Это было что-то вроде гипнотического внушения.

— Я постараюсь объяснить, все гораздо проще, чем тебе может показаться, — начал Чарыга. — Тебя вводят в искусственно вызываемое состояние сна, при котором торможением охвачена не вся кора головного мозга, а отдельные ее участки, так называемые сторожевые пункты, они сохраняют возбудимость, обеспечивая контакт загипнотизированного с раздражителем. Наш метод основан на том, что с наступлением более глубокой, парадоксальной фазы торможения, слабые раздражители, к примеру, слово, действуют гораздо эффективнее сильных, например, боли, вследствие чего наблюдается высокая степень внушаемости.

— А разве это работает? — сомнительно спросил Сережа, — я, честно говоря, не верю в то, что за один сеанс гипноза, можно научить человека стрелять.

— Нет, стрелять, конечно, нельзя, — согласился Чарыга, — здесь нужна практика, а вот иностранный язык или устройство какого-то механизма, даже того самого пистолета или автомата, для эта методика работает хорошо. Думаю с твоими способностями, ты все быстро усвоишь, по этому после тренировки, я жду тебя в 66 кабинете.

— Ясно, Алексей Викторович, да, а как там отец, я знаю, что вы навещаете его?

— Все по прежнему, — грустно покачал головой Чарыга, — да и Джефферсон молчит, как рыба. Объявил голодовку.

— Можно еще один вопрос, почему вы ничего не говорите о моем напарнике? Нам надо познакомиться и отрабатывать кое-что вместе.

— Этого не потребуется, Сережа, и тем более тут возник один спорный вопрос, возможно, вас будет не двое, а трое.

— Вы меня интригуете, Алексей Викторович, — улыбнулся Сергей и, сказав, что через два часа забежит, отправился на занятия по альпинизму.

Он и не подозревал о том, кто будет с ним в одной команде, он даже и думать забыл о том, как загадочно улыбался Чарыга при разговоре об этих двух напарниках. Но время шло, и Сереже, может быть, просто некогда было думать о том, кто войдет в его команду, он проходил ускоренный курс обучения разведчика, и его учеба подвигалась к концу. Третьего июля 2006 года он последний раз зашел в кабинет Чарыги, который как раз просматривал его табель.

— Присаживайся, Сережа, — он выглядел немного уставшим, — вот и все, могу поздравить тебя с успешной учебой, надеюсь, ты не подведешь моих ожиданий. Вот, — он протянул ему папку, — ознакомишься с документами, завтра в шесть сорок самолет на Дели. Твое кодовое имя — «Сайборг»… не удивляйся, я знаю, что ты привык к этому имени, — хитро улыбнулся Алесей Викторович, — это же твой ник в Интернете, если я не ошибаюсь? А кодовые имена твоих напарников — «Охотник» и «Ирбис».

— Прямо зоопарк какой-то, — улыбнулся Сергей уголком рта, — но когда я с ними познакомлюсь?

— Завтра в аэропорту, — бесстрастно ответил Чарыга и добавил, что Сергею необходимо немного научится терпению.

Эта ночь была для Сергея мучительно долгой, накануне вечером, он заехал к Кате попрощаться, она не была такой колючей, как в тот день, когда они почти что поругались и потом только изредка общались по телефону. На встречи просто не было времени, и в тот вечер они ни разу не заговорили о том, что завтра придется расстаться. Сергей радовался, что Катя поменяла свое мнение и остается ждать дома, как и должна любящая женщина, думал он.

Иногда Сергею казалось странным ее нарочито беззаботное настроение. Она, наверняка этим хочет отмахнуть от себя слезы и не хочет меня снова расстраивать, подумал Сережа. Они провели восхитительный вечер, когда совсем не хотелось расставаться, но Сергей знал, что в двенадцать ночи, он должен быть у себя дома, в своей кровати, чтобы пораньше встать и ничего не забыть.

— Все будет хорошо, ты не волнуйся насчет меня, — улыбался он, гладя ее по густым волосам. Они удобно устроились на диване и Катя, положив голову ему на колени, перебирала в своей ладони его пальцы.

— Как же мне не волноваться, у меня больше нет любимых, и я хочу, чтобы мы с тобой снова строили планы на будущее.

— У нас еще вся жизнь впереди, чтобы строить эти планы.

Притянув его к себе, Катя прильнула к нему губами. Сергей целовал ее нежные сладкие губы и чувствовал, что сейчас почва уйдет из-под ног.

— Моя маленькая, девочка, — он покрепче стиснул ее в своих объятиях, — так не хочется с тобой расставаться, но у нас осталось так мало времени.

Склонившись над ней, он обнял ее и прикоснулся губами к шее. Он вспомнил их первую ночь, когда Катя была напряжена и немного скована, теперь же в ней начинал пробуждаться вулкан земных страстей взрослой жизни. Она томно выдохнула, приоткрыв глаза, и в сладкой истоме изогнулась, словно дикая пантера. Это всегда это заводило Сергея, и он упоенный желанием, каждым прикосновением заставлял ее вздрагивать в порывах экстаза. Они любили друг друга так, словно это была их последняя встреча, и были такими страстными, как только могут быть влюбленные. Для них весь мир перевернулся, и теперь расставаться было до больного тяжело, словно их чувства, их души, вросли друг в друга, и прощание приносило почти, что физическую боль.

Часы настойчиво тикали на стене, напоминая, что время пришло и Сергей, поглядывая на них, чувствовал себя, как Золушка на балу, его рассмешило такое сравнение и они с Катей еще немного посмеялись.

— Мне пора, мой котеночек, — он ласково погладил ее по круглому плечу, — ты ходишь в фитнес клуб?

— Да, — немного растерялась Катя, — а что?

— Ничего, просто у тебя начинают появляться мускулы, смотри, а то мне придется тебя остерегаться.

— Да, — шутливо кивнула Катя, — я просто монстр какой-то. А ты какой стал, за два месяца, ты превратился в этакого Джеки Чана.

— Такое сравнение, не знаю даже, я думаю мне далеко до такой проворности, как у него.

— Ну… судя по сегодняшнему вечеру, — она смерила его взглядом, — я бы об этом не сказала.

Он обнял ее за талию и, притянув к себе, промурлыкал:

— Я был, в самом деле, проворен?

— Как… кролик.

— Что?

— Ну ладно — тигр.

— Ну-ну, так уже лучше, — они рассмеялись и Сергей, посмотрев на часы, покачал головой, — мне пора, дай мне рубашку.

Застегнув пуговицы, Сергей поцеловал Катю и добавил, чтобы она не провожала его до машины:

— На улице дождь.

— Ничего, — улыбнулась она, — я сейчас оденусь.

Они еще немного постояли у подъезда и так не хотелось разжимать объятий. Они оба понимали, что теперь юность уйдет навсегда, впереди начинается суровая реальность, где умирают по-настоящему и стреляют не из водяного пистолета. Катя серьезно посмотрела в глаза Сергея и увидела, что на нее смотрят уже другие глаза. Таким она видела его в тот день, когда он появился у них в квартире в Москве.

— Ну, до встречи, — улыбнулся он, словно прощаясь на несколько дней.

— Увидимся, — ответила в тон ему Катя. Он понимал, что в последний вечер они мало говорили о предстоящих событиях, чтобы не думать о «завтра», которое неумолимо наступает и от которого никуда не скрыться.

Сев за руль, Сергей посмотрел на свою любимую, и ему почему-то стало спокойно, он верил, что она будет ждать его и чтобы не случилось, никогда не предаст. Катя была такая маленькая и казалась такой слабой, однако Сергей знал, сколько стоило ей сил сохранять самообладание и не расплакаться в последнюю минуту. Она знала, что своими слезами еще больше расстроит его, и крепилась до последней минуты.

Быстро приехав, домой, Сергей оставил свой автомобиль на стоянке и, достав ключи, открыл дверь. Подготовив все необходимое, он уложил вещи и лег спать. Однако спал он плохо, ворочался и уснул только через час.

Утром, приняв холодный душ и побрившись, Сергей еще раз все проверил: документы, карты, вещи, с собой он взял необходимый минимум. Все остальное Чарыга должен был дать в аэропорту. В Дели они должны были встретиться с человеком Чарыги, он был первым в цепочки секретных агентов, работающих на Российскую разведку. Оружие Сергею и его группе должны были передать в Патне, в штаб — квартире ГРУ, там же их ждали спецсредства, которые нельзя проносить с собой в самолет. С ними его ознакомили еще в учебке, поэтому Сергею и его команде предстояло только их забрать из штаб-квартиры и направляться на самолете частной авиакомпании в Катманду. Этот план Сергей выучил наизусть, как и перевод дневника Мелвила, с которым поступил так же, как отец с настоящими записями ученого. Он понимал, что нужно быть очень осторожным, люди, с которыми им предстоит иметь дело — в детские игры не играют, в Непале все будет по-взрослому.

Прочитав вчерашнее сообщение от Кати, которая желал ему удачи и терпения, Сережа улыбнулся, вспомнив свою милую девочку, нежную и такую красивую. Он еще раз прочитал сообщение и, зная, что больше не будет возможности поговорить, записал его, чтобы, читая его, вспоминать ее теплые слова. Положив ее фотографию во внутренний карман куртки, Сергей взял сумку и, перекинув ее через плечо, направился к выходу. На улице его уже ждала спецмашина, так как Чарыга сказал, чтобы свой автомобиль, он оставил на стоянке. Сев в машину, они тронулись, было ещё темно, за окном проносились мокрые от ночного дождя улицы. Лето уже было в разгаре, но после дождя было прохладно, словно это еще была поздняя весна. Сергей грустно провожал эти улицы, и где-то в сердце щемило оттого, что теперь для него начинается совсем другая жизнь, юность останется здесь, а что там впереди, неизвестно. Будем строить воздушные замки? Сергей улыбнулся и не заметил, что время пролетело так быстро, пока он прощался с прошлым и думал о спасении мира, как оказался в аэропорту, где его встретил Алексей Викторович.

— Ну, сынок, как настроение, боевое? — он весело похлопал Сергея по плечу, — пойдем, ребята уже ждут тебя.

Сережа думал, какие они, наверняка крутые разведчики, может, я среди них этаким сынком буду выглядеть. Хотя Алексей Викторович называл меня руководителем группы, что из того. Его рассуждения с самим собой, прервал знакомый голос. Сергей сначала не узнал его, а потом, увидев, немного растерялся.

— Ты, не может быть? — они дружески обнялись, — так ты кто «охотник» или «ирбис»?

— Как ты мог забыть, конечно же «охотник», — улыбнулся Константин.

— А другого ты знаешь, кто третий? — спросил Сергей, все еще не пришедший в себя от такого сюрприза. — Ну, Алексей Викторович, я такого совсем не ожидал!

— Это приятная неожиданность?

— Еще бы, тем более Константин единственный, кто знал о том, что я…ну… не совсем с нормальными мозгами, — не нравилось Сереге это слово «киборг» и он старался при случае не употреблять его. — Так кто же третий, я его знаю?

— Во-первых, не его, а ее, — довольно улыбнулся Чарыга, словно выжидая, какая последует реакция за его словами.

— Женщина?! — непонимающе спросил Сергей.

— Напрасно ты так, Сережа, она много тестов сдала лучше вас, она отличный психолог и в совершенстве владеет тремя языками и хорошо говорит на тибето-бирманском. «Ирбис», твой выход, — добавил Чарыга в микрофон, и Сергей увидел, как к ним приближается пружинистой походкой пантеры девушка с темно-каштановыми волосами, забранными в хвост. Когда она подошла совсем близко, Сергей чуть было не лишился дара речи.

— Это как понимать? — спросил он не у нее, а скорей всего у всех остальных.

— Теперь мы одна команда, — улыбнулась Катя, — я приняла решение и теперь уже поздно что-то менять.

— Понятно, — бросил он Чарыге и, посмотрев в его хитрые глаза, понял, что старый плут неспроста задумал собрать группу из двух верных друзей и любимой девушки руководителя операции. К Косте он претензий ни каких не имел, он был рад его неожиданному, но приятному появлению. К тому, что Катя летит с ними, Сергей отнесся резко отрицательно и, поднявшись по трапу самолета, даже не посмотрел на нее. Катя, терпеливо улыбнувшись, прошла на свое место. Это был частный самолет, в котором кроме троих друзей летел индийский бизнесмен со своей женой и двое студентов из Калькутты. Все их данные, были лично проверены Чарыгой, и он уверил своих ребят, что эти люди совершенно не опасны.

Константин с Сергеем устроились в задней части самолета, где их меньше всего было слышно, они еще раз обнялись и наперебой стали засыпать друг друга вопросами. Катя, одиноко сидевшая напротив, смотрела в иллюминатор, как вниз уходит темная мгла со светящимися огоньками домов. Она понимала почему Сережа обиделся, но не могла вчера рассказать ему правду о том, что она третий член их экипажа. Она знала, что все это пройдет, она объяснит Сергею мотивы своего поступка, и он поймет, и простит не сегодня, так завтра. Катя была уверена, что Сергей не станет из-за своих амбиций, не замечать ее или добиться ее возвращения. Она решила, как только они с Костей наговорятся, поговорить с ним откровенно.

— Да что ты так волнуешься, Серый, — успокаивал его друг, — знал ли я? Догадывался, если честно, но не думал, что ты руководитель группы.

— Интересно, почему он выбрал тебя? — Сергей внимательно посмотрел на Костю. — Алексей Викторович ничего не говорил тебе?

— Знаешь, я ему задал такой же вопрос, какой я к черту разведчик, охотник? В лучшем случае за вирусами.

— Так вот почему охотник! — рассмеялся Сергей, — он шутник, наш Алексей Викторович.

— Вот и слушай, я посылал по Интернету свое резюме в несколько компьютерных фирм. Через несколько месяцев, мне позвонили и пригласили приехать в Москву для знакомства. Они якобы заинтересовались моими разработками, мол, такой молодой и такой успешный. Оплатили перелет… я быстренько женился на Любаше, не хотел все это затягивать, честно говоря, боялся, что она уйдет, надоест ей ждать меня из этой Москвы, да и сам я так… прикипел к ней, что не представлял своей жизни в столице без нее. С Загсом помог Саша Мазеров, там тетка Майи Авербах работает, и все так складно вышло. Свадьба, родственники, все чин-чинарем. Погуляли, а на второй день мы уехали в Иркутск, а потом сюда, в Москву.

— Что же вы, даже мне не сообщили? — немного обиделся Сергей.

— Да времени совсем не было, а твой московский адрес я не знал, только интернетовский. А потом оказалось, что это ни какая не компьютерная фирма, а самая настоящая разведка. Меня прямо таки подбросило, когда к подъезду подкатила черная иномарочка, на такой президент, наверное, только не ездит. Ну, думаю, попал на мафию, потом о тебе подумал и решил, что это что-то с тобой связанно. Там такие мордовороты в машине, что мне тесно с ними рядом сидеть было. Любаша разнервничалась, а ей же нельзя, только три недели в положении…

— Поздравляю, — улыбаясь, вставил Сергей, — ну, и?

— Мне задали несколько вопросов, потом направили, как оказалось к Алексею Викторовичу, где он мне рассказал о том, что мои способности помогут одному очень важному делу. «Но я не разведчик, я программист», — сказал ему я, на что он ответил: «Именно хороший программист нам и нужен, тем более знакомый с некоторыми фактами жизни Звягинцева Сергея».

Тут уж я не на шутку встревожился, испугался за тебя, вдруг они знают, что ты киборг, об этом же знал только я, в смысле, из твоих друзей. Алексей Викторович показал мне видеозапись вашего с ним разговора, из нее я понял, что ты в порядке и Чарыге можно верить. Он ничего больше не говорил о тебе, сказал только, что я буду участвовать в операции по защите того самого вещества. Я спросил, будешь ли ты в нашей команде, на что он пожал плечами и ответил: «Все зависит от обстоятельств».

— А ты не слышал на пленке, что я дал ему согласие, — Сергей покачал головой, — зачем ему надо было все это, когда он изначально знал, что вся святая троица будет вместе.

— Может, он не хотел, чтобы мы друг с другом все обсуждали, и вызвали бы подозрение тех, кто охотился на тебя и твоего отца.

— Ты и об этом знаешь? — спросил Сергей с небольшой долей сарказма, — черт, мы словно жили в разных городах, и нам внушалось то, что мы, будем работать с совершенно чужими людьми.

— Ладно, Серый, не бери в голову, Чарыга, старая лиса, он знает свое дело, не зря, наверное, он всех нас взял под свое крыло, я думаю это потому, что я, Катя, и ее родители, только мы знаем твою тайну.

— Знает, — прервал его Сергей, — еще два человека.

— Что?! — округлил глаза Константин, — вот это новость!

— Моя мать и думаю мой… настоящий отец, помнишь нового друга моей матери, я говорил тебе о нем, этот мерзкий жирный тип — Селезнев.

— Ну и ну, бывает же, людям такое выпадет, — покачал головой Константин, — да, я и правда не думал, что через пару месяцев, меня забросят в страну третьего мира, для поисков какого-то там мифического вещества.

— Ага, — согласился Сергей, — все течет, все изменяется.

— Поднаторел ты в древнегреческой философии, — кивнул.

— С таким другом папы, наловчишься и пескарей голыми руками ловить, — рассмеялся на этот раз Сергей более благодушно.

— Можно к вам, ребята, — спросила Катя, присевшая рядом с Костей. — Костик, дай мне поговорить с Серым.

— Да, пожалуйста, — он склонил голову на бок и подмигнул Сергею, — если что, я рядом.

— Нам все равно придется поговорить, — начала Катя, взяв Сережу за руку, — я не могла тебе все сказать сразу, Алексей Викторович запретил. Да ты же всеми правдами и неправдами, добился того, чтобы я не летела. Ну не молчи, думаешь, мне легко?

— Нет, — отрешенно ответил он, — я просто не могу понять, как тебе удалось так легко изобразить горечь, отчаянье, хотя я заметил, что ты не больно-то и расстроилась из-за моего отъезда. Ты все знала и не могла хотя бы вчера намекнуть.

— Это был приказ, — жестко ответила она, — я хотела, но…

— Не сваливай все на приказы, мы все-таки не чужие друг другу, а я уверен, что ты просто струсила мне об этом сказать. — Он посмотрел в упор на Катю и видел, как ее глаза наполняются слезами.

— Это не только твой отец, это в первую очередь мой отец, и ты, почти что мой… муж, как я могла, имея возможность, не воспользоваться ею. Как я могла оставаться спокойной, если бы вместо меня полетел совершенно другой человек, не знающий суть проблемы, — Сергей упорно молчал, но не вырвал руку из ее ладоней. — Да что же ты за бревно бесчувственное, — прошептала она, почти что ласково, — я же люблю тебя и я доказала и себе, и вам, что достойна быть в вашей команде, и спасать мир вместе.

— Я то же, именно из-за любви не хотел, чтобы ты была рядом, когда придется убивать, защищаться и будут происходить какие-нибудь страшные вещи, отчего даже у мужчин волосы встают дыбом.

— У женщин психика более устойчивая и мы выносливее вас, — улыбнулась Катя, — я то же прошла курс молодого бойца и многому научилась, так же как и вы. Но ты ведь мужчина, мачо, — Катя, встав с кресла, направилась к противоположному месту и добавила, — теперь остается меня только выбросить из самолета, жаль, парашюта нет.

— Почему нет, — окликнул он ее, — я могу тебе свой одолжить, мы как раз к Черному морю подлетаем, там тепло, дождичек.

Катя, обернувшись, тепло улыбнулась, и ей стало немного легче от его шутки.

— Так что мир? — спросила она, склонив голову на бок.

— Посмотрим на ваше поведение, мадам, — делано-серьезно ответил Сергей.

Берлин. Замок Мейсен. 2006 год

Был поздний вечер когда, наконец, все гости собрались за длинным, во всю громадную гостиную, столом. Хозяин сидел во главе стола и вяло попивал из бокала красное вино. Его холодный взгляд скользнул по красивой девице в алом платье с глубоким вырезом на спине, и тонкие губы тронула язвительная усмешка. Подошедший камердинер, склонился над ухом Веттина и сообщил, что все уже в сборе. Вольф поднялся из-за богатого стола и, постучав ножом о бокал, дал знак присутствующим, что собрание открыто.

— Господа, позвольте представить вам, — он попросил доктора Майнца подняться со своего стула. — Доктор Эрих фон Майнц. Прошу вам слово, доктор.

Все обратили внимание на этого маленького толстенького человечка и от этого в нем начинал рождаться Наполеон. Он пригладил свои редкие, зачесанные на блестящую лысину волосы и откашлялся.

— Кхе… кхе, Добрый вечер, господа. Много лет я трудился над этим проектом. Меня часто не понимали, даже скажу, осуждали. В один из таких дней, когда я был, отвергнут Берлинской Академией Наук, мне встретился один человек, который проявил должное уважение и интерес к моему изобретению. Именно он познакомил меня с небезызвестным вам Вольфом Веттином, который помог мне осуществить мою мечту. С тех пор я перед ним в неоплатном долгу, — Эрих повернулся к хозяину дома и, низко поклонившись, продолжил, — Проект завершен, и я готов вам представить свое детище и без ложной скромности, хочу сообщить его имя. Виктор, — позвал он и в зал вошел высокий, больше шести футов, красивый молодой человек с темными волосами до плеч и ярко-голубыми глазами, которые будут еще сводить с ума женщин. Мягкой походкой, он подошел к своему создателю и, положив на спинку кресла, большую ладонь, поприветствовал присутствующих.

Доктор Майнц с упоением и с каким-то благоговейным трепетом смотрел на свое создание.

— Присаживайся, Виктор, — улыбнулся Веттин, — познакомьтесь, друзья, это он — первый человек — андроид, с искусственным интеллектом.

В комнате погас свет и на большом экране появилось изображение, доктор Майнц, начал объяснять, что из себя представляет Виктор — первый андроид такого уровня, созданный человеком.

Виктор Клаус — андроид, модель Љ 1, единственный экземпляр, думаю в будущем, таких андроидов будут выпускать большими партиями. Он обладает искусственным интеллектом и может самостоятельно принимать решения. Все зависит от его воспитания и обучения. У андроида никогда не дрогнет рука и он не может отказаться от выполнения задания, если в его мозгу стоит блокиратор, гасящий его индивидуальные желания. При отказе андроида подчиняться команде человека, его владелец, может простым нажатием кнопки отключить, либо, уничтожить его. В данном экземпляре пока нет такового, но я считаю, он необходим, чтобы искусственный разум был под контролем человека, а не наоборот.

Его характеристики: Виктор не нуждается в пище, его пища — движение, чем больше, он двигается, тем больше аккумулирует накопившуюся энергию в улучшение своих физических возможностей. Его кожа и мышцы состоят из специального синтетического волокна, состав которого, схож с клеточным строение кожи и мышц человека. Под ними находятся датчики, реагирующие на тепло, холод, и другие термодинамические процессы, которые могут повредить сложнейшее покрытие. Для поддержания мышц в необходимом тонусе, необходима синтетическая кровь, одно из моих изобретений. С ней у Виктора не будет проблем с пересыханием кожных покровов, так как, движущиеся внутри него механизмы, вместе с энергией, выделяют и тепло, которое, проходит сквозь микроскопические поры андроида. Вы спросите, что это за двигатель, он основан на принципе мятника и работает от малейшего движения, если случается так, что андроид находится долго в неподвижном состоянии, внутри него срабатывает накопитель энергии, который дает новый толчок маятнику и андроид снова становится готовым к работе. Однако такое практически невозможно, малейшее его движение приводит к работе всю его систему и такое может случиться, если только… он сам захочет этого, — по залу пролетел удивленный ропот, всех удивило и шокировало открытие и создание доктора Майнца. — Теперь о некоторых технических характеристиках Виктора: При разбеге, он достигает скорости 124 мили в час, однако поддержание такой скорости, он может сохранять довольно короткое время. Скорость, которую он может поддерживать длительное время — 62–75 миль/ч. Его трудно убить, так как он чувствует приближение пуль и может увернуться даже тогда, когда в него стреляют со всех сторон. Он владеет несколькими языками и может по желанию менять голос. Я запрограммировал в него сотни голосов, но он может обучаться, имитируя голос человека даже просто поговорившего с ним короткое время. С помощью рук, андроид может, определять запах, считывать информацию с компьютера, не прибегая к прямому сообщению с посредником, определять по отпечаткам пальцев личность, бывшую на определенном месте, а так же время, когда это было, до трех суток. Дальше, он обладает большой силой и трудно представить, кто бы мог справиться с ним. Я желаю удачи моему другу Вольфу и вручаю ему мое создание для свершения великой цели, ради которой мы все здесь присутствующие живем и боремся.

— Спасибо, Эрих, — тепло поблагодарил его Веттин, похлопав в ладоши, и весь зал разразился оглушительными аплодисментами. Доктор Майнц стоял около своего создания и впервые за долгие годы плакал. Виктора он создал по образу своего погибшего сына и теперь он был счастлив в двойне, получив признание и возродив сына.

— Как тебе здесь, сынок? — спросил он Виктора.

— Слишком много народа, — бездушно ответил тот и всех поразил его холодный голос, у всех по коже пробежали мурашки. Он ни чем не отличался от живого человека, и в толпе его никогда нельзя было принять за иного.

— Виктор, я слышал, ты можешь говорить более приятно, — Веттин, поставил свой бокал на стол и в упор посмотрел на парня.

— Чьим бы вы хотели, чтобы я разговаривал голосом? — растянулся в улыбке Виктор, — Ив Монтан, Харисон Форд или Дени де Вито, а может Мэрилин Монро? — все так и ахнули, когда Виктор заговорил приятным женским голосом.

— Да ты кладезь талантов! — восхитительно зааплодировал Веттин. — Мне это юное дарование чрезвычайно нравится. Выбирай любой, только не женский голос, а то нас могут не правильно понять! — он весело оглядел присутствующих.

— За доктора Майнца и его творение! — Вольф поднял бокал, — и за удачу, наш план близок к финалу.

Через час, когда все уже порядком насытились разнообразными изысками стола немецкого герцога, дворецкий Рутгер, объявил о прибытии гостей из Франции. В зале стало тихо, все замерли в немом ожидании, пока не отворились двухстворчатые двери и в шикарно убранный зал не вошли пять мужчин в темных строгих костюмах и немолодая, но свежо выглядевшая женщина. Сухо кивнув гостям, они направились к столу, где их места были отмечены табличками, лежавшими напротив красивых тарелок из фамильного фарфора Веттина.

— Добрый вечер, мсье и мадам, — радушно улыбнулся Веттин, — как дорога, настроение?

— Спасибо, — сдержанно улыбнулась женщина.

Тот, что был помоложе, встал и, подойдя к Вольфу, сказал, понизив голос почти до шепота:

— Мы не настроены, что-либо праздновать, господин Веттин. Наш человек, которого мы отправили в Россию, словно в воду канул, по этому мы так поздно прибыли и хотели бы обсудить с вами детали нашего дальнейшего сотрудничества.

— Понимаю, — посерьезнев, кивнул Вольф, — разговор будет конфиденциальным?

— Со мной люди, которым бы я доверил даже свою жизнь, — ответил Антуан Шато и, посмотрев на членов своего братства, дал им знак следовать за ним.

Они покинули зал, где проходил торжественный ужин и, поднявшись этажом выше, оказались в просторном кабинете, похожим на склеп. Здесь не было окон, а стены сложенные из громадных камней, были задрапированы темно-красной тканью.

Усевшись за овальным столом из черного дерева, Веттин, со своей любовницей Кларой Игле, Христиан Талер, а так же Эрих фон Майнц с Виктором и гости из Франции, поприветствовал еще раз друг друга.

— Позвольте мне начать первому, — Веттин дал знак Рутгеру, чтобы тот всем сделал кофе. — Вы понимаете, что наше объединение принесет много больше пользы, чем вера в превосходство каждого из нас. Один «проклятый сосуд» уничтожен, — Вольф подошел к холодильнику и, открыв его, вынул оттуда контейнер со льдом. — Думаю, среди нас нет слабонервных?

Кривая усмешка Огасты Кинсли, была ответом на его вопрос, она повидала много в своей жизни и знала, что именно из-под ее крыла вышел профессиональный убийца — наемник- Томас Бёрк, агент, работавший в свое время на Ми-6. Огаста так же знала, кто такой Беранже Монти, но так как сама была членом братства, не стала срывать с него маску сразу, она хотела узнать от него побольше о парне, которого прячет тот самый ученый-шпион, укравший в свое время и микрочип, и дневник Мелвила.

Вольф, натянул на правую руку резиновую перчатку и аккуратно извлек из контейнера человеческую голову. К его разочарованию, представление ни вызвало вздох ужаса или отвращения, все присутствующие были видавшие виды люди, и их мало удивила бы даже отсеченная голова инопланетянина.

— Это печально известный Мейсен Ленокс, опытный образец, который жил под наблюдением специалистов на Хейсской военной базе в Монтано. Нашими общими усилиями этот человек, нет, это даже нельзя назвать человеком, из него делали машину для убийства. Но благодаря нашим связям с некоторыми членами вашего братства, мы вышли на более профессионального киллера. Итак, один из них мертв, кто следующий, — Вольф положил голову обратно и продолжил, — теперь нужно только как-то извлечь из этой несчастной головы, — он сделал брезгливым выражение лица, — вещество, только в сильных руках, оно принесет пользу.

— А кто же это будет решать у кого достаточно чистые руки, для такого дела? — с усмешкой спросил Антуан Шато.

— Постой, Антуан, — прервал его Бенуа, — пусть скажет мадам Кинсли, она кое-что знает о втором киборге.

От этого слова всех бросило в холод, и Бенуа, усмехнувшись, добавил, что нужно называть вещи своими именами.

— Ты прав, Жако, — Огаста похлопала Бенуа по широкому плечу. — Взамен того, что мой друг уничтожил первый «проклятый сосуд», я прошу решить эту проблему с чипом и веществом, сейчас. Вещество должно находиться в более безопасном месте.

— И это место — Лангедок — Руссильон? — саркастически предположил Веттин.

— Господа, — спокойно вставила Клара, незаметно ущипнув Веттина за руку, — к чему спор? Сначала нужно устранить второго киборга, а потом, разделять и властвовать. Лишние распри нам ни, к чему время, когда мы враждовали, должно уйти в прошлое.

— Клара, — начал было Веттин, но она ласково коснувшись его шеи своими бархатными пальчиками, усмирила своего непокорного любовника.

— Хорошо, Клара права, но какие у вас есть сведения о том втором?

— Наш агент выяснил тоже кое-что, — начал Талер, поднявшись со своего места. — Его зовут — Сергей Звягинцев, и как удалось выяснить моему человеку, он не сын Арбенина, он его собственный сын.

— Это что еще за муть? — непонимающе привстал Веттин, — что это за индийское кино, я твоя мать, а я твоя сестра, а я твой дядя…

— Вольф, но этот человек сам был удивлен, и чуть было не сорвался с крючка, — продолжил Талер. — Он так же рассказал, что Арбенин забрал его с собой в Москву, дальше их следы потерялись и мне ничего неизвестно.

— Москва не стог сена, а этот Звягинцев не иголка, — проворчал Шато, — мы выследили их обоих, брат Монти почти, что поймал мальчишку, но тут вмешались более могущественные силы.

— Что же может быть могущественнее тамплиеров в Москве? — спросил Талер, уязвленный тем, что ему, бывшему агенту Немецкой разведки, не удалось напасть на след парня.

— Я не имею точных сведений, но тут замешаны правительственные органы и боюсь, на территории России, мы не сможем активно действовать.

— Не спешите, господа, у меня есть одно соображение, — промурлыкала Клара, — куда бы вы отправились на их месте, вы думали об этом?

В комнате на недолгое время воцарилось молчание, но эта мысль начала витать у всех в головах, и долго не пришлось гадать, когда Бенуа осторожно назвал пункт назначения.

— Непал? — жадно улыбнулся Веттин, согласившись с Жако и, посмотрев на Виктора, добавил, — ну, Виктор, теперь пришло твое время показать себя. Ты должен найти этого паршивца и принести нам его голову.

— С удовольствием, — холодно, как обычно ответил Виктор и, повернувшись к Эриху, с сожалением покачал головой.

— Но для этого, я и создал тебя, — грустно улыбнулся доктор Майнц, — нам придется расстаться, но мы скоро встретимся.

Это был конец собрания и утром французские гости покинули замок Мейсен.

В эту ночь произошло несчастье. Газеты Дрездена писали, о трагической гибели Эриха фон Майнца, который ехал на огромной скорости по мосту Августа и, не справившись с управлением, сбив ограждения, слетел в Эльбу.

«Что это, отчаянье или нелепая случайность».

«Вчера ночью, трагически погиб известный своими странными, но смелыми идеями, доктор Эрих фон Майнц. Его идея о создании искусственного интеллекта не нашла поддержки в Берлинской Академии Наук. Из разговора с людьми, знавшими его, нам стало известно, что бедняга начал пить, и чем больше ему приходило писем с отказом, тем дальше он скатывался по кривой вниз.

— Я очень сожалею о смерти моего друга, — сообщил нашей газете герцог Веттин, владелец замка Мейсен, — это моя вина, вчера доктор прилично набрался, и видимо, это привело его к трагическому финалу…

— Я слышал, вы поддержали доктора в трудную минуту, и последнее время он гостил у вас, — осведомился наш корреспондент Генрих Ульрих.

— Да, я пытался, спасти его талант и привести его в чувства, но его ничего не интересовало, он все чаще начал прикладываться к бутылке. Так случилось, что я не смог уследить за ним, а ведь доктор Майнц мне был, как брат, когда-то мы начинали вместе и учились в одном университете им. Гумбольдта.

Полиция установила факт, что доктор Майнц принял такое количество спиртного, что ему и без того оставалось жить не так долго, у него было слабое сердце, и врачи вообще запретили ему пить спиртные напитки. В тот злополучный вечер, он мчался на огромной скорости и это чудо, что ни кто не пострадал, от его опрометчивых действий. Из надежного источника, мы узнали, что его проект был, снова отвергнут правительством, может, в этом самом письме кроется мотив действий доктора Майнца. Все близкие, его коллеги и единомышленники скорбят о безвременной кончине великого, но не признанного гения — Эриха фон Майнца, так и не понявшего, как он был им дорог».

Спец. корр. Г. Ульрих 27 мая, 2006 года.

— Дорогой, ты читал сегодняшнюю прессу? — Клара положила газету на туалетный столик.

— А там что-то интересное? — скучающе бросил Веттин, словно не подозревая, о чем речь.

— Ну, так почитай-почитай и у меня к тебе один маленький вопрос? — протянула она и, усевшись рядом с Вольфом, в упор посмотрела на него. Вольф, как бы непонимающе кинул взгляд на нее.

— В чем дело дорогая?

— Что случилось с доктором Майнцем? Он ни грамма не выпил на торжестве, что это за бредни, что он начал много пить…

— Придержи коней, дорогая, Клара, — его ласковый тон исчез мгновенно, и Клара немного испугалась его жесткого, колючего взгляда, — что здесь произошло, не твое дело. — Я не собираюсь давать тебе отчет о моих делах. У меня слишком много проблем, чтобы еще ты начинала читать мне нравоучения.

— Вольф, милый, — начала Клара, чувствуя, что сейчас расплачется, — ты меня пугаешь…

— Вот и перестань доставать меня, иди, займись своими делами, ты, кажется, хотела пройтись по магазинам, в бутик «Ольсен» поступила новая коллекция нижнего белья, купи себе что-нибудь сногсшибательное.

Клара не смела возражать ему и, опустив голову, встала с кровати и направилась в свою гардеробную, чтобы подобрать подходящее платье на выход. Ей не нравился тон, которым с ней разговаривал Вольф. Клара не думала, что его можно бояться, но именно страх, испытала она после его слов и леденящего взгляда.

* * * *

Самолет опустился, когда был жаркий полдень. Солнце палило нещадно и не верилось, что позади, осталась Москва с холодным дождем и хмурым небом. Вокруг было много народу и все с любопытством смотрели на иностранцев. Улица была похожа на большой красочный базар, везде сидели торговцы и предлагали всякую всячину, от разноцветных тканей, всевозможных украшений, до овощей и фруктов, корзин, сувениров. Всего не перечесть на этом пестром базаре и у наших путешественников начали разбегаться глаза.

— Нам нужно в гостиницу «Разия», — сказал Сергей, — вот, тут адрес, улица… мм, Катя, прочти название, что-то не пойму.

— Название улицы — Эллори, надо взять такси, — она огляделась в поисках машины, как вдруг перед ними вырос рикша, и на хорошем английском спросил, куда нужно господам. Катя показала ему путеводитель и сказала, чтобы он отвез их в «Разию».

Молодой человек понимающе кивнул и сказал, что туда ходу полчаса, а он их доставит еще быстрее. Устроившись по удобнее, они поняли, что здесь немного тесновато, Катя проворно уселась на колени к Сереже и сказала рикше, чтобы он поднял верх, так как было ужасно жарко. Парень не обманул, минут через двадцать, они были у дверей гостиницы. Это было высокое, этажей в пятнадцать, здание, отделанное белоснежным мрамором и мозаикой. Поистине, Дели был город контрастов, рядом с трущобами и покосившимися домишками, высились многоэтажные торговые центры, красивые дома зажиточных горожан и проезжали дорогие машины. Кругом сновали туда-сюда загорелые до черноты рикши, а оборванные грязные дети, просившие милостыню, не отставали от туристов. Катя, глядя на всю эту суету, чувствовала, что еще немного, и она потеряет терпение. В конце концов, после еще одного прикосновения тощего, жаждущего мальчишки, она сунула ему в руку мелочь, и на ее счастье, они, наконец, вошли в двери гостиницы, потому, что за мальчуганом, тут же выстроилась очередь таких же мальчишек, старух и людей неопределенного возраста и занятий.

— Все-все, на всех не хватит, — отмахнулся Константин, и, затолкав Катю в двери гостиницы, быстро двинулся за ней.

— Ты что это придумала, — покачал головой Сергей, — не помнишь добрые советы, что нищим лучше не подавать, не отстанут. А вообще, у меня что-то ноги заболели. Надо будет завтра в аэропорт по-человечески добираться, на такси, а то на рикше как-то тесновато для троих.

— Ты хочешь сказать, что я тебе все колени отсидела? — язвительно спросила Катя, — бессовестный, так и не перестал дуться. Тогда можешь взять себе отдельный номер.

— Ребятушки, — Константин дружески обнял их обоих, — Катя, номер один на всех, в целях безопасности и… может, хватит цепляться друг к другу. Нам поссориться еще не хватало. Сергей, Катя, — они не смотрели друг на друга, — иначе, зачем все это было, нам предстоит многое испытать, по этому прекращайте.

Как только он сказал последнее слово, к ним подошел высокий мужчина в светлом костюме и, поприветствовав ребят на русском языке.

— Как долетели, господа? — он подозвал швейцара, и спросил у Сергея, — вы будете заказывать два номера или один трехместный.

— Один, нас устроит, — ответил Константин, затем мужчина, слегка наклонившись к ребятам, тихим голосом добавил, — Джханси Вихноштпур, управляющий этой гостиницей, вам привет от Алексея Викторовича. Сегодня в моем кабинете, в 18:35, вы можете безопасно выйти с ним на связь.

Ребята, улыбнувшись, вздохнули с облегчением.

— Швейцар отнесет ваш багаж и поможет вам в оформлении документов.

— Спасибо, — ответила Катя и они зашли в лифт. Поднявшись на третий этаж, они подошли к двери своего номера.

— Завтра утром, — сказал швейцар, — в аэропорт вас доставит наш водитель, а пока, располагайтесь, еду можете заказать в номер.

Им предстояло провести здесь ночь, следующим утром они должны были вылететь в Патну.

— Я первая в душ, — Катя, положив сумку на пол, направилась в ванную, ни кто не возражал. Расположившись в уютных мягких креслах, Константин закинул руки за голову.

— А тут ничего, мило даже.

— Ага, — согласился Сергей, — только вот, не нравится мне этот, как его Вихно… Вихноштпур. Алексей Викторович говорил, что в Дели нас будет ждать связной, но не управляющий же гостиницы. Черт… дай-ка мне нашу вещицу.

Константин вынул из сумки прибор, который проверял комнату на случай прослушивающих устройств. Это был уникальный аппарат, который можно было беспрепятственно пронести в самолет, так как в нем почти не было металлических деталей. Вставив его в розетку, Сергей покачал головой:

— Ничего… я честно ожидал подвоха.

— Погоди еще, проверим все комнаты и ванную, у них должно что-то быть.

Когда Катя вышла из ванной комнаты в банном халате с полотенцем на голове, она застала своих друзей, лазающими под кроватями.

— Что вы там делаете?

— А? — поднял голову Сергей и, больно ударившись об угол кровати, потер затылок. — Кто-то должен оставаться на страже. Ложись, а мы с Костей, пока еще кое-что проверим. Через час разбудим.

— Хорошо, — согласилась Катя и направившись в другую комнату, закрыла за собой дверь.

Порыскав по всем комнатам, парни, так ничего и не найдя, удовлетворенные, решили воспользоваться заказом обеда в номер.

— Есть хочу ужасно, — Сергей, потянувшись, посмотрел на закрытую дверь, где спала Катя.

— Что хочется к ней под бочек? — улыбнулся Костя.

— Не сейчас, я, наверное, пойду, освежусь, а ты закажи обед и еще питьевой воды.

— Давай, братан, а потом и я пойду. Что взять? Горячего?

— Спроси что-нибудь мясного, только попроси не острого, лучше что-то из европейской кухни, а то индийская, с их кари, опасна для наших неокрепших желудков. Ну, там, кофе, чай, давай на твой вкус, мне главное, чтобы мяса побольше.

Константин, пожав плечами, сказал, что здесь должно быть меню, а если нет, спросит у метрдотеля. Оставшись один, и опустив жалюзи, закрывая доступ жгучим лучам солнца, благо еще, что работал кондиционер, Костя подошел к журнальному столику, где лежали журналы и рекламные буклеты. Меню заказов в номер, лежало тут же и радовало глаз не только низкими ценами, но и красочными фотографиями блюд. Константин, долго листав его, выбрал горячие блюда, не забыв про свиные отбивные для Сережи, а так же куриные биточки в сырном соусе, гарнир из овощей и картофеля. Когда принесли заказ, там еще были салат из маринованных грибов и спаржи, креветки в соевом соусе, помидоры с красным луком и фрукты.

— Ты считаешь, Катю нужно будить? — коварно спросил Сергей, глядя на заставленный заморскими яствами стол, — она же сказала через час.

— Так все остынет, — не понял его шутки Константин и добавил, — а кофе или чай принесут позже.

— Эх, — вздохнул Сергей и посмотрел в направлении двери, где за стенкой отдыхала Катя, — я пойду, попробую разбудить ее, а ты быстрее купайся, и приступим к уничтожению иностранщины.

— Смотри, сам не приляг с ней рядом? — усмехнулся друг.

— Нет, голод сильнее, я могу ее съесть, — ответил Сережа, оскалившись, как хищник, — ну ладно, — он принял прежнее выражение лица, — я пошел.

Плотно пообедав, они еще немного отдохнули и к назначенному времени, были готовы спуститься к Джханси Вихноштпуру. Ни кто не забыл, что нельзя обсуждать свои дела на людях, когда возможно появление слежки, лучше говорить на общие отвлеченные темы. После выхода на связь с Чарыгой, все решили спуститься в ресторан отеля, а оттуда немного пройтись по городу.

— Только больше не подавай нищим, — съехидничал Сергей, — я не удивлюсь, что они тебя запомнили, такая щедрость.

— Перестань, — фыркнула Катя, — дай я приведу в порядок волосы и пойдем к Вихноштпуру.

Когда она была готова, друзья отправились к лифту. Сергей не сводил с Кати глаз, такая она была красивая в длинном шелковом платье цвета черного жемчуга. Ее роскошные волосы были убраны в высокую прическу, отчего Сергею показалось, что с ее теперешним ростом, так внезапно увеличившимся, и ему придется ходить на шпильках. Константин, глядя на нее, вспомнил Любашу и решил непременно спросить о ней Чарыгу, если такая возможность представится.

Опустившись на первый этаж, лифт остановился и когда открылись двери, они направились в сторону кабинета Джханси.

— Эй! — вскрикнула Катя, — a bit too! — добавила она по-английски.

— Excuse me, — извинился высокий, под два метра ростом, красивый парень.

— Он мне на ногу наступил, — процедила сквозь зубы Катя, — будет синяк… при таком-то росте, сколько он весит, центнер точно.

— Не ворчи, моя старушка, — потрепал ее по руку Сережа.

— Молодец, что по-русски не закричала, — улыбнулся Константин, — а вдруг он тебя проверял.

— Что? — приподняла брови Катя, — хотя ты прав, надо больше говорить по английски.

Они постучали в кабинет управляющего, и им открыл секретарь, оглядев гостей, он пригласил их войти и поинтересовался, ни хочет ли кто выпить. Наши друзья, отказавшись, спросили, могут ли они видеть Джханси Вихноштпура, на что секретарь ответил утвердительно. Набрав номер управляющего, секретарь ответил, что они могут войти в его кабинет, он ждет их.

— Вас не узнать, видать короткая передышка, пошла вам на пользу, — улыбнулся во весь свой рот Джханси, — ну приступим к делу, сейчас с вами на связь выйдет Алексей Викторович, он повернул монитор к себе, — присаживайтесь это «чистый» канал связи, такого, наверное, даже у президента нет. Так, минутку… присаживайтесь ближе.

Вскоре на мониторе появился Чарыга, он поприветствовал всех присутствующих.

— Ты, Джханси, можешь остаться, для тебя тоже есть кое-какая информация. Ребята добрый вечер, у нас сейчас самый разгар работы, — он сухо рассмеялся, — думаю, к утру закончим. Вижу, что вы все на месте, все в порядке?

— Да, Алексей Викторович, — ответил Сергей.

— У меня к вам всем важное сообщение, по моим данным из Берлинского источника, к вам направили человека, который должен выследить ваше место прибытия и уничтожить Сергея. У меня, к сожалению, нет его фотографии, но у него есть особая примета, высокий рост, около двух метров и длинные волосы.

— Катерина, тебе случайно не такой наступил на ногу? — спросил Константин, на что она покачала головой.

— У того, если вы заметили, волосы были коротко подстрижены.

— Алексей Викторович, есть еще какие-нибудь приметы? — спросил Сергей.

— Особых примет нет, еще, у него голубые глаза, нос прямой, парень среднего телосложения, лет 25–30. Жаль, пока мне его имя неизвестно, но, думаю, на днях нам станет известно больше. Хорошенько смотрите по сторонам, завтра свяжемся в Патне. Ваш пункт назначения отель «Паталипутра», он указан на вашей карте путеводителе. Сейчас Джханси даст вам данные нашего человека, и вы должны все хорошенько запомнить.

— Ясно, Алексей Викторович, — кивнул Сергей.

— Завтра выходим на связь в назначенное время, — ответил Чарыга и, посмотрев на Костю, по-отечески улыбнулся, — у тебя дома все в порядке, не волнуйся.

— А как там папа? — тихо спросила Катя, на что Чарыга печально развел руками и сообщил, что пока все без изменений.

Попрощавшись с Чарыгой, все повернулись к Джханси, у которого в руках был конверт.

— Вот, ознакомьтесь, потом все нужно уничтожить. Я пойду, буду в комнате секретаря, не стану вам мешать.

Сергей распечатал конверт, где были инструкции, он начал читать и запоминать все подробности, остальные две копии, он отдал Косте и Кате для изучения. Там говорилось о месте, где находилась штаб-квартира, и указывалось имя связного — Синдуфкар Чандар. Так же там был пароль и дальнейшие указания о том, как попасть в Катманду. Обо всех мерах предосторожности они знали, но Чарыга решил, что не будет лишним еще раз напомнить. После того, как все было прочитано и усвоено, Сергей собрал все копии инструкции и, положив их в специальный резервуар, облил кислотой, которой предложил ему воспользоваться Вихноштпур. Когда от указаний Чарыги остался почерневшая труха, которая издавала неприятный запах, они направились к двери.

— Спасибо, вам, — Сергей протянул Джханси руку, тот спросил, куда они направляются, потому, что не безопасно такой красивой девушке расхаживать по темным улицам Дели. Катя, улыбнувшись, опустила глаза, а Вихноштпур добавил:

— Я бы не советовал вам без надобности покидать гостиницу, здесь вы в безопасности, тем более мне не понравился один парень, который по описанию похож на того человека, о ком говорил Чарыга.

— Да, и он наступил мне на ногу, — поморщилась Катя.

— Думаете, он знает кто мы? — настороженно спросил Константин.

— Я не могу это утверждать, но время покажет, проверьте комнату, если этот парень из Берлина, в номере будет хотя бы один «жучок». Если вы найдете его, то можете дать ложную информацию, но будьте осторожны, чтобы он не понял, что вы его водите за нос.

Если понадобиться поддержка, можете рассчитывать на меня. Завтра, в условленное время, мой водитель отвезет вас в аэропорт.

Попрощавшись с Джханси, Сергей открыл дверь и, выйдя первым, посмотрел по сторонам, в коридоре было несколько человек: горничная, носильщик с багажом и два постояльца следующих за ним. Убедившись, что все чисто, они направились в холл гостиницы, откуда шла широкая лестница в шикарный ресторан. Им было безопаснее ужинать при большом скоплении народа, если наемник из Берлина понял, кто они и следит за ними. Хотя Сергей понимал, что киллера ни что не остановит, он может действовать, как смертник. Если бы Сергей знал, с кем имеет дело, то понимал, что покровители Виктора не пойдут на преднамеренное устранение своего наемника.

В зале было светло, множество огней освещало импровизированную сцену, на которой играл оркестр. Всюду сновали официанты, а на маленьких, круглых столах, горели красивые светильники. Они заказали столик в самом дальнем углу зала, чтобы неприметно держать под наблюдением всех посетителей. Изысканный аромат азиатской кухни, дразнил желудки гостей, и ребята решили, что ждать больше не будут и заказали себе ужин. После сытного обеда они не так проголодались, по этому взяли несколько салатов, мясной нарезки, немного вина и фруктов. Катя искала глазами того самого парня, что чуть не отдавил ей ногу, он идеально подходил под описание Чарыги. Она знала, что не заметить такого высокого парня, невозможно. Как жаль, что у них нет ни его фотографии, ни имени.

— Ты плохо ешь, — Сергей налил ей немного вина, — мне кажется мы все здесь, как на иголках, но надо успокоиться, иначе все полетит к чертям собачьим. Именно хладнокровности нам не хватает, наши враги не должны быть хитрее и расчетливее нас. С этого же дня, нужно собраться и вспомнить все то, чему нас учили, и не забывать, что, мы команда.

* * * *

Виктор Клаус хорошо запомнил красивую девушку, которой нечаянно наступил на ногу, и каждый раз, прокручивая в голове этот момент, улыбался. Спросите, есть ли у андроида чувства, о да, он был совсем как человек, только все у него было искусственное. Он мог обходиться без пищи, а его сердце, было почти что вечным двигателем, который работал от движения, это был эффект маятника, а ночью, если ему нужно было делать вид, что он спит, от накопителя, аккумулировавшего энергию от движения днем. Еще, он делал себе поддерживающие инъекции, субстанцией, которую создал Эрих фон Майнц и назвал ее синтетическая кровь (СК). Она была необходима для хорошей работы его искусственного мозга и синтетических мышц. У Виктора был с собой необходимый запас ампул с (СК), и он знал, сколько ему положено в неделю делать инъекций. Его нервная система была устроена так, что он совершенно не чувствовал боли, но о повреждении кожных покровов, ему сообщали датчики, которые были внутри его мышц, скелета и необходимых механизмов. Виктор обладал не человеческой силой и быстротой, а реакция у него была поистине фантастическая. Он мог чувствовать только то, чему его могли научить, по данным Эриха, сам он не мог обучаться, чтобы стать, совершенно похожим на человека. Из него мог выйти великолепный помощник доктору Майнцу, так как его твердая рука могла пригодиться при сложнейшей многочасовой операции, так же он не нуждался во сне или отдыхе, чем больше он двигался, тем больше накапливалась в нем энергия, отчего прямо пропорционально увеличивалась его сила и мыслительные способности. Виктор прогадывал свои ходы далеко вперед, по этому Вольф понимал, что одного его отпускать на такое деликатное задание, опрометчиво.

С Клаусом отправилась Клара Игле, только ей удавалось держать Виктора в узде, он почему-то ее слушался больше, чем Вольфа, и может быть по этому, он и отправил надоевшую любовницу исполнять роль цербера андроида. Вольф знал, что только Клара может заставить Виктора плясать под свою дудку, и из опасения, одел ей на руку красивый браслет из дорогого металла, с хитро спрятанным маячком, который позволял отслеживать ее местонахождение. Кроме того, она должна была ежедневно связываться с ним. Освободиться от браслета можно было, только если принести в жертву свою руку, это поняла Клара уже в Дели. Она не одобряла некоторых методов Вольфа, но была согласна, что нужно найти источник вещества и уничтожить киборга, который чувствует себя вполне беспечно. Если для создания Виктора Клауса, требовались большие деньги, и его нужно было постоянно подпитывать (СК). Человек с чипом Мелвила и веществом в голове, мог жить своей обыденной жизнью, и быть суперменом в необходимых для него жизненных ситуациях.

Кларе было довольно таки интересно общаться с Виктором, она чувствовала себя его учительницей. Именно ей пришла в голову мысль, чтобы он постриг свои чудесные волосы, которые были как раз натуральные.

— Так ты не будешь особенно заметен, — она оглядела его с головы до ног, — зачем доктор Майнц сделал тебя таким длинным, ты же выделяешься из толпы.

— Я то же задавал ему этот вопрос, — опустил глаза Виктор, — но он ответил, что рост, вес и мои возможности, взаимосвязаны.

— Что, для того чтобы быть таким сильным тебе нужно больше шести футов росту? — удивленно продолжила Клара.

— Наверное, да, — пожал плечами Виктор.

— Ладно, я ужасно проголодалась и хочу сходить в ресторан гостиницы.

— Мы не можем туда пойти, — возразил Клаус, — я не люблю смотреть на то, как люди отправляют то, что вы называете пищей, в рот.

— У тебя же нет чувств, Виктор, как ты можешь что-то не любить, если ты не знаешь что такое любить? — в ее глазах была насмешка, и Виктору показалось, что ему это не нравится.

— Не знаю, что вы люди называете чувствами, и так же не понимаю, почему я должен делать то, что говорит господин Веттин. Что-то внутри меня, заставляет повиноваться его приказам, — он посмотрел на Клару, — но ты не такая, ты добрая.

— Меня это трогает, но мы не должны отступать от плана. Не хочешь идти в ресторан, закажу еду в номер, хотя было бы не плохо пойти и посмотреть, нет ли русских в ресторане. Если Сергей там, ты можешь поставить им несколько «жучков» в номер. И так, чтобы не один прибор их не обнаружил. Ты меня понял, Виктор? — спросила она строго, но в то же время ласково. Вольф знал, кого посылать, Клаус слушал ее, как малое дитя и по этому с удовольствием согласился с ее приказом.

Глава 3 Игры со смертью, предсказуемы

Напрасны страх, тоска и ропот,

когда судьба влечёт во тьму

в беде всегда есть новый опыт

полезный духу и уму

Игорь Губерман

Сергей первым вошел в номер и, приложив палец к губам, дал знак остальным остановиться. Включив аппарат, отслеживающий место нахождение «жучков», Константин подключил к нему прибор, который улавливал электромагнитные волны разной частоты и мог с точностью определить место нахождения скрытых видеокамер и подслушивающих устройств. Этим прибором их снабдил Вихноштпур, сообщив, что такие указания ему дал Чарыга.

— Что-то есть, — пробормотал Константин и, покосившись на пожарную сигнализацию, сделал Сергею и Кате знак. Сережа, посадив Катю на плечи, подошел к тому месту так, чтобы сигнализация была как раз над ее головой. Константин, быстро найдя отвертку, протянул ее Кате, и она с легкостью вскрыла крышку сигнализации. К всеобщему удивлению, там был «жучок», а так же, к корпусу крепилась миниатюрная видеокамера.

— Так, — Сережа опустил Катю на пол, — молодец, девочка, пошли дальше.

Такие же устройства они нашли в спальне и в ванной комнате. Немного подумав, они решили на некоторое время, оставить прослушку ванны, чтобы попробовать пустить своих преследователей по ложному следу.

— Ну, завтра вечером вылетаем, — потянулся Сергей и, включив телевизор, добавил, — рейс 421.

Катя непонимающе посмотрела на него, а он, увидев ее встревоженное лицо, приложил палец к губам.

— Да, но как дальше, куда летим? — спросила Катя, — были билеты только на Калькутту.

— Туда и отправимся, — ответил он. Константин, улыбнувшись, покачал головой и, зайдя в ванну, снял устройство. Свалив все «жучки» в мусорный пакет, он мотнул головой на дверь и направился к выходу.

— Ну? — Катя вопросительно посмотрела на него. Сергей, поняв ее без слов, снова включил прибор по обнаружению «жучков» и, убедившись, что теперь все в порядке, сел рядом с Катей на диванчик.

— Ты как, еще не пожалела, что поехала с нами? — он ласково провел рукой по ее волосам.

— Ни чуть, — Катя пристально посмотрела в его глаза, и Сергею стало не по себе.

— Не смотри так на меня, «Снежная королева», — попытался пошутить он, на что Катя ответила:

— Помнишь, я тебе когда-то сказала, что нет больше «Снежной королевы», что она умерла.

— Катя? — он непонимающе посмотрел на нее.

— Так вот, не называй меня так больше. Никогда.

— Ты, что, я же не обидеть тебя хочу, — Сергей почувствовал себя, как ошпаренный, — я не понимаю тебя.

— Так трудно выполнить маленькую просьбу, — она опустила глаза, и ее голос смягчился, — когда я слышу это прозвище, глупо, может быть, но я вспоминаю время, когда мы были студентами, и как все было беззаботно, а потом, словно обрыв кинопленки, боль и больше ничего, только черная пропасть в душе.

— Катюша, — он сильно обнял ее, прижимая к себе, — я никогда больше не вспомню то, отчего тебе станет больно, но мы не можем все забыть или не замечать того, что случилось. Это надо пережить и воспринимать как прошедшее, ты ничего не могла тогда изменить и моей вины в том, что случилось с нами, не было. Или ты винишь меня?

— Нет, ты не в чем не виноват, теперь я знаю, кто виновник моего, нашего кошмара. Мне сказал папа, даже твоя мать сама бы ничего не смогла разрушить.

— Это ты о ком?

— О твоем настоящем отце, — Катя провела рукой по его гладковыбритой щеке. — Не хочу вспоминать этого человека, но папа мне все рассказал и я ненавижу его больше, чем твою мать.

— Да, скажешь, семейка мошенников, — вздохнул Сережа.

— Радует то, что в вашей семье не без урода.

— Спасибо… кто-то стучит… тихо, — встав с дивана, он подошел к двери и прислушался, потом раздались шаги, словно кто-то отходил от нее. Сергей, положив руку на пояс, где был пистолет, приоткрыл дверь и, посмотрев в коридор, ни кого не увидел. — Что за черт, показалось что ли…

Через минуту в дверь постучали, открыв ее снова, Сергей знал, что это был Константин, так как он стучал установленным сигналом.

Было уже около девяти, когда они уже валились с ног от усталости. Разница в семь часов давала о себе знать. Проверив все свои вещи и взяв оружие с собой, они легли. Константин спал в комнате у двери и надеялся, что его чуткое ухо ничего не пропустит. В семь утра они должны были быть на ногах, собранные и готовые к отлету.

Ночь была безлунной и темной, что было на руку Виктору, который решил не дожидаться их отъезда в Калькутту и уничтожить Сергея сегодня ночью. Осторожно пробравшись к номеру, где жили русские, он оторопел, у дверей крутились какие-то люди, они о чем-то разговаривали на-индийском и не отходили от заветной двери. Клаус решил немного подождать, но те двое не уходили, хотя он знал, что справится с ними как кошка с мышкой, однако не хотел поднимать лишний шум. Наконец один из них направился к туалету и Виктор понял, что больше шанса у него может не представиться. Легкой походкой тигра, он крался вдоль стены и стремительно, словно тень проскользнул мимо оставшегося мужчины. Посмотрев на то, как тот сползает по стене со сломанной шеей, он двинулся к туалету. Войдя внутрь, он понял, что его следующая жертва еще не вышла из кабинки и он, открыв воду, посмотрел в свое отражение в зеркале. «Я убью его сегодня, а не буду дожидаться, пока они отправятся в Непал. Его спутники сами неплохо знают куда идти, а с девчонкой, одному парню, будет гораздо тяжелее добраться до места назначения, зато опасность, лучше предотвратить сейчас…»

— Зачем вы льете столько воды? — спросил его озадаченный мужчина, вышедший из кабинки. — Вы залили весь пол…

Виктор вымыл руки и вытер лицо, на котором осталось то же спокойное выражение лица, потом он посмотрел на парня, лежавшего лицом вниз на залитом водой полу и, заметив, что у него торчит пистолет из кобуры, наклонился, чтобы взять его. Раненый шевельнулся, но тут же затих, под молниеносным ударом Клауса. Теперь он был мертв и не станет мешать приведению плана Виктора в исполнение.

Он вытер руки и сунул пистолет сотрудника охраны себе за пояс, так же он поступил и со вторым пистолетом.

Джханси проснулся оттого, что кто-то сидел на краю его кровати, он приподнялся и протянул руку, чтобы включить свет.

— А вот этого делать не стоит, — сказал нежный женский голосок. — Господин Вихноштпур, вы не понимаете куда ввязались, помогая русским. Я советую вам, сказать, куда они направятся завтра и когда, и кто их там будет встречать? — Джханси видел, как в ее руке блеснул металлический ствол пистолета и усмехнулся. — Что же ты деточка, пистолетом играешься, смотри, а то выстрелит, — он мгновенно набросился на нее и, выбив пистолет, повалил на пол. Когда на ее руках щелкнули наручники, Джханси, придавил ее к полу коленом и, склонившись над ухом неожиданной гостьи, спросил:

— Что вы здесь делали, леди, в столь поздний час? — он приложил к губам рацию и вызвал охрану.

— Да пошел ты, сукин сын! — огрызнулась она, на что Джханси причмокнул губами, как бы подразнивая ее, — ты еще пожалеешь об этом, грязная свинья!

— Такая красивая девушка и так грязно ругается, — так же невозмутимо продолжил Вихноштпур, тут дверь открылась, и в комнату вошли несколько человек из службы безопасности гостиницы.

— Господин, вы в порядке? — спросил один из охранников.

— Все хорошо, Сид, — он поднялся на ноги и, передав задержанную красотку в руки своей охраны, только сейчас понял, что стоит совершенно в не мысленном виде перед охраной, в семейных трусах с изображением на них семейки Симпсонов.

— Что делать с ней? — невзирая на такое положение вещей, спросил начальник охраны.

— Пусть до утра посидит в камере на нулевом этаже, а ты возьми людей и проверь 398 номер на третьем этаже. Что-то не нравится мне все это. Моя гостиница всегда была безопасным местом для постояльцев.

— Будет сделано, — кивнул Сид и пошел следом за охранниками, которые крепко держали Клару в своих сильных руках.

Виктор уже хотел, было открыть дверь, как услышал в глубине комнаты чьи-то шаги. Он прислушался и понял, что это женские легкие шажки. Внезапно, она подошла к двери, и ему ничего не оставалось делать, как быстро скрыться за углом. Осторожно выглянув из-за своего укрытия, Виктор увидел ее и понял, что это была именно та девушка, с кем он столкнулся в холле гостиницы. Она была такая красивая, пронеслось в голове Клауса, даже лучше, чем Клара. Он не понимал, что заставляло ее так долго стоять и смотреть на неподвижного мужчину, лежавшего рядом с приоткрытой дверью. Девушка посмотрела по сторонам и, повернувшись, захлопнула дверь. Клаус прижался к стене и почувствовал что-то неприятное во всем теле, он не мог понять, что с ним происходит, это нельзя было назвать болью, это было что-то странное, незнакомое. Он еще раз посмотрел в пустой коридор, нельзя было терять время, однако он опоздал. Вскоре из открывшихся дверей лифта выбежали охранники с оружием и, оглядываясь по сторонам, склонились над убитым. Потом снова вышла та девушка, но теперь с ней были двое молодых людей. Один высокий, в круглых очках, второй ростом с нее, взъерошенный и крепко сложенный. Кто же из них киборг, подумал Клаус, длинный или маленький? Издалека он не очень хорошо видел их лица. Придется вернуться к себе, решил он и, направившись вверх по запасной лестнице, вскоре оказался на своем этаже.

К удивлению Виктора, Клара отсутствовала. Где бы она могла быть ведь в это время она должна спать, как делают все люди, ну и хорошо, мне не надо ложиться и изображать спящего, в этом нет нужды. Виктор сделал себе инъекцию (СК) и решил, что пора немного разогреться, чтобы завтра не ходить, словно в тумане. Включив свет, он подошел к телевизору и, заметил записку, лежащую на нем.

«Виктор, я должна выяснить, куда они направляются, мне нужен управляющий гостиницы и я сделаю так, что он мне все скажет. Жди меня и если я не вернусь к утру… тогда что-то случилось, и ты должен меня найти. Клара».

Глупая человеческая самонадеянность, вздохнул Клаус и принялся медленно отжиматься, раздумывая о том, что будет делать утром. С каждым движением, мускулы наливались силой, и от этого Виктор чувствовал себя здорово. До рассвета еще далеко решил он, и продолжил занятия спортом до того, как первый луч не окрасил небо, бледно-розовым взмахом раскрасив верхи облаков. Виктор взял план гостиницы и, увидев, что кабинет управляющего находится на первом этаже, довольно хмыкнул. Клара должна была пойти туда, потому, что там была комната отдыха, в которой управляющий иногда отдыхал. Как только приехали русские, он ни разу не уезжал на ночь домой, подумал Виктор, сопоставив все добытые им сведения. Жаль, что ни одним «жучком» или видеокамерой, так и не удалось воспользоваться. Все устройства были замечены этими людишками. А они не так просты, может мне еще кое-чему у них надо будет поучиться. Посмотрев на отметку, «нулевой этаж», Виктор понял, что там находится какое-то закрытое помещение, типа камеры, он прочитал… да, это было для содержания пойманных нарушителей, до прихода полиции. Умно, покачал головой Клаус, но сначала надо будет посетить Джханси.

* * * *

— Что тут произошло? — спросил Сергей пришедшего Джханси, показывая на мертвого охранника у его двери.

— Боже мой, еще один в туалете, — он горестно сжал зубы, — такого давно здесь не было, Сережа, вам срочно нужно уехать, остался всего час, по этому собирайтесь, мой водитель отвезет вас в аэропорт. Да, ко мне приходила одна барышня, наверное, охотник работает не один.

— Она была одна? — спросил Константин.

— Да, — улыбнулся Вихноштпур, — я думаю, что она дилетант, потому, что лежа под одеялом, я все-таки смог выскочить и скрутить ей руки. Но странно, почему не послали профессионалов?

— Может тот второй, настоящий наемник, а она так, сопровождает? — предположила Катя.

— Нет, это было бы глупо и не осмотрительно, только… только если это работает не разведка, а кто-то другой и возможно более могущественный. Да, — он хлопнул себя по лбу, — старый дурак, совсем забыл. Я был на связи с Москвой и Чарыга передал мне имя наемника.

Все, насторожившись, смотрели на Вихноштпура, и он, сглотнув, продолжил:

— Его имя Виктор. Виктор Клаус и это не все, — он посмотрел на Сергея, — у тебя, парень, появился соперник, конкурент, так сказать.

— Почему? — не совсем понял Сергей.

— Потому что он не человек, больше мне ничего не известно, но Алексей Викторович так и сказал, что вы имеете дело не с человеком, у него ход мыслей иной и он очень опасен. В открытом бою, его победить… невозможно.

— Ничего, — спокойно сказал Сергей, — мы найдем его уязвимое место потому, что оно есть у каждого, даже у нечеловека.

* * * *

Виктор быстрее молнии спустился на первый этаж и ему понравился его новый способ передвижения по балконам здания. Ловко, словно горилла, он спускался все ниже и знал, что вероятность, что его заметят, не велика. В такой ранний час еще все, наверняка, спали и теперь, опустившись на землю, Клаус решил приподнять окно комнаты управляющего. Оно было закрыто и стекло казалось, было бронированное, заглянув внутрь, Виктор понял, что там никого нет, но не стал торопиться, так как на стеклах была установлена сигнализация и от удара она могла сработать. Приглядевшись, он увидел, что в комнате беспорядок и видны следы борьбы. Я должен найти ее, сказал себе Виктор и направился к входу. Показав свою гостевую карточку, он вошел в холл гостиницы и, свернув направо, направился к комнате Джханси. Дверь была заперта, но на ней могли быть ее отпечатки пальцев. Коснувшись языком дверной ручки, Виктор понял, что Клара была здесь, но раз дверь закрыта, то… может ее схватили, тогда она будет в камере, на «нулевом этаже». Не хотелось поднимать шум, но действовать в таких условиях тихо, было практически невозможно. Клаус подошел к лифту и когда двери открылись, выкинул оттуда лифтера, и тот не успев оказать даже малейшее сопротивление, ударился головой о стену и упал навзничь, потеряв сознание. Нажав на кнопку «Zero floor (technical)» он приготовился к тому, что ему придется уничтожить всякого, кто встанет на его пути.

Когда двери открылись, его глазам открылся длинный, полутемный коридор с дверями технических помещений. Здесь была прачка, котельная, склад пищевых продуктов и много всего, без чего не может обходиться гостиница.

Он шел к самому дальнему отсеку этажа и догадывался, что там ему рады не будут. Справившись с яростным сопротивлением, Виктор забрал у одного из охранников ключи и подойдя к двери, приложил свою ладонь к замочной скважине. Клара была там, и Клаус чувствовал ее страх, она была одна, и ему больше ни кто не мешал. Взяв нужный ключ, он открыл тяжелую металлическую дверь.

— Пойдем, нам нужно быстро уходить, — он крепко взял ее за руку.

— Спасибо, Виктор, — она чуть не расплакалась, — я думала у меня получиться, не верилось мне, что они улетают вечером.

— Сейчас же отправляемся в Аэропорт, — холодно ответил Клаус, больно сжимая ее руку, — ты, уедешь в Дрезден, ты мне мешаешь. От тебя проблемы! — он резко остановился у лифта, — мы не можем подвести Веттина, а ты совершила ошибку.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она дрожащим голосом, — я… ведь должна помогать тебе, ты ведь еще многого не знаешь…

— Ты мне и поможешь, — отрезал он и, нажал на кнопку лифта. Вытащив из-за пояса пистолет, он крепко сжал его в своих больших руках и, войдя в лифт, приставил холодное дуло к виску Клары.

— Что ты делаешь? — в ужасе спросила она, — зачем ты тогда спас меня?!

— Я не тебя спасал, сначала я подумал о том, что ты очень добрая, Клара и мне приятно говорить с тобой, потом я решил, что ошибся в тебе и мои планы изменились. Мне нужно выбраться из гостиницы.

Двери открылись и Клара, дрожа от страха, почувствовала, как на них смотрят глаза и стволы пистолетов охранников службы безопасности и десятки полицейских закрывающих вход.

— Отпусти девушку! — крикнул ему начальник охраны, — тебе не уйти.

Это мы еще посмотрим, улыбнулся про себя Виктор, приставив пистолет к горлу Клары, и вытащив из-за пояса второй, направил его в сторону входа.

— Освободите проход или я убью ее, — спокойно сказал он и его неприятно холодный, как у машины голос, гулко отозвался в большом холле гостиницы.

Сергей слышал, что там происходит, и порывался остановить Виктора, но Джханси сказал, что он не может так рисковать.

— Твое время еще не пришло, и я должен уберечь тебя, сынок.

— Но он убьет женщину! — произнес Константин, и Катя почувствовала, как начинает нарастать напряжение.

— Она с ним заодно, — процедил сквозь зубы Джханси, — это ее я задержал с пистолетом у себя в кабинете.

— Его нужно уничтожить, — Сергей посмотрел в упор на Вихноштпура. — Я попаду, дайте пистолет.

— Я не могу устраивать в своей гостинице бойню, — он печально развел руками, — и я уверен, что Виктора будет не так просто убить, а эта девушка может многое рассказать… Эй, что там?!

Вдруг раздались выстрелы, и он кинулся вниз по лестнице. К его удивлению и ужасу предстала картина, когда человек запросто увертывался от пуль, и это было настолько невероятно, что Джханси словно потерял дар речи. Не одна из пуль не попала в цель, за то несколько охранников и полицейских были серьезно ранены. Джханси понимал, что если он не выпустит этого монстра, он перестреляет всех.

Выхватив пистолет, он решительно нажал на курок, надеясь на то, что Виктор не заметит выстрела со спины. Однако он развернулся и, отклонившись, выстрелил в его сторону. Пуля с глухим чавканьем, пробила грудь Вихноштпура. Он вздрогнул и, раскинув руки, повалился назад, внутри все разрывалось от боли и, почувствовав, что сейчас он задохнется от крови, которая пошла горлом, Джханси прохрипел, падая на пол:

— Хватит!!! — упав на спину и раскинув руки, он приоткрыл глаза и повторил, — хватит стрелять, пусть уходит… Сергей, — он попытался поднять голову.

— Джханси! — Катя с ужасом бросилась к нему, — Сережа, он… ранил его, — она посмотрела на окруживших их людей, которые ни чем не могли помочь несчастному, — ну что же вы, не видите, что человеку нужен врач?!

— Катя, — Сергей оттащил ее от умирающего Джханси и, сжав ее в своих объятьях, встряхнул, — успокойся, быстро собери вещи, мы отправляемся в аэропорт, времени на слезы нет.

Ему было больно говорить это, Джханси оказался отличным товарищем и советчиком и по вине этого наемника погиб. — Константин, помоги ей, а я подожду вас у черного входа.

— Уже не нужно, — прохрипел поднимающийся по лестнице окровавленный начальник охраны Вихноштпура, — он сбежал…

— Вы тоже ранены? — Сид покачнулся и, помотав головой, взял себя в руки, — пойдем, я знаю более безопасное место. Мой водитель…

— Погодите, Сид, — Сергей объяснил, что сейчас Катя спустится с вещами.

— Возьмите самое необходимое… — он снова покачнулся, — Виджан, мне нужен Виджан.

Они вышли в коридор и вскоре к ним присоединились Катя с Костей.

— Поедете на машине, в аэропорт, на самолете — опасно… Виджан довезет вас до Патны и… так будет лучше. Джханси сказал, что если с ним что-то случится или произойдет критическая ситуация, все планы меняются, и вы отправляетесь с Виджаном на машине… — он покачнулся и упал лицом вниз. Катя закрыла рот, чтобы не закричать, его спина была вся изрешечена пулями.

— Быстрее! — к ним подбежал коренастый мужчина с густой кудрявой шевелюрой, — я Виджан, все вопросы потом. У нас мало времени.

Катя чувствовала, что напрасно ввязалась во все это, ей казалось, что от такого количества крови и убитых, она сойдет с ума. Она не думала, что все так страшно, что разведка сопряжена с таким риском и опасностями. Ее мутило и когда они сели в машину, она почувствовала, что ее сейчас вырвет.

— Дай воды, — попросила она Сергея.

— Черт возьми, да ты вся зеленая, что, плохо? — он пощупал ее лоб, — ледяная. Ничего, сейчас полегчает, Кость, открой окно. Сейчас ветерок тебя приведет в чувства.

Катя ощущала себя беспомощной, и ей стало стыдно за свою минутную слабость. Я не должна жалеть, что пошла на все это, кто, если не я. Дура, раскисла совсем, хватит, отругала она сама себя, и, смочив руки водой из бутылки, протерла покрывшееся потом лицо.

— Все нормально, ребята, — произнесла она все еще дрожащим голосом, — я в порядке.

Сергей, ничего не ответив, обнял ее, и ему стало не по себе оттого, что она такая еще не подготовленная. Такая нежная девушка и видит столько убийств, как ей, должно быть, страшно.

Уже совсем расцвело и когда солнце поднялось над горизонтом, они выехали за город.

— Куда мы направляемся? — спросил Сергей, когда все немного пришли в себя.

— В Агру, — ответил Виджан, — там мы купим немного провизии и отправимся дальше. До Варанаси около двухсот миль, нам придется остановиться в одном месте. Джунгли не лучшее место для ночлега.

Дальше, до Агры, они молчали и изредка перебрасывались словами. Катя беспокойно спала на плече Сергея, а Константин, глядя на нее, качал головой.

— Зачем ей все это было нужно?

— Смотри только ей это не скажи, — тихо прервал друга Сережа. — Я думаю, она еще нам всем покажет.

— Эх, Серый, нам двоим, было бы легче, тем более, когда мы будем в горах Непала. Кате здесь не место, я так же как ты боюсь постоянно, что она вскрикнет от проползающей змеи, не то, что от выстрела. Она ведь всему должна была научиться.

— Кость, я повторяю тебе, ты слишком строг к ней.

— Если дело касается профессионализма, то нет.

— Так нельзя, уже ничего не исправишь, — он погладил по волосам спящую Катю, — нам нужно помочь ей и не допускать того, чтобы она видела в наших глазах панику или страх.

Сергей больше не хотел говорить, он понимал, что Костя тысячу раз прав и ему было бы спокойнее, если бы Катя осталась в Москве, но почему-то Чарыга решил, что она подходит, что она сможет. Он верил своему наставнику и надеялся на то, что Катя перестанет бояться, и ее не будет тошнить от крови и чужих смертей. Но разве так должно быть? Это только Виктор, то ли человек, то ли машина, не содрогается при виде ужаса, которым были охвачены полицейские, когда в них летели собственные пули и при кровавых брызгах на стенах гостиницы. Сергей посмотрел на серьезного Виджана и задумался над тем, как себя вести, если ему придется бороться с Виктором. Кто он, или что? Это было самое главное, и он понимал, что, только зная врага, можно его одолеть. Пока ему все было неизвестно и по этому, незаметно для себя, Сергей закрыл глаза и уснул под мерное покачивание автомобиля.

Константин бдительно смотрел по сторонам и не желал поддаваться сну. Он не совсем доверял Виджану, ведь они, считай, почти не были знакомы. Однако ему, как и остальным приходилось доверять водителю Джханси, иного выхода не было.

К обеду они въехали в Агру, это был крупный промышленный город, где прекрасно соседствовали старинные архитектурные памятники, произведения искусств и современные многоэтажные здания. Виджан решил их отвезти к своему старшему брату Радживу, который жил в самом центре и прекрасно знал город.

— Нам не нужно светиться и гулять по городу, — сказал Сергей, — я дам денег и список того, что нам нужно.

— Хорошо, — согласился Виджан и, поняв, что ему не совсем доверяют, сказал, что он очень обязан Джханси и никогда не предаст его товарищей.

Катя немного пришла в себя, но есть отказалась, на что Сергей ответил, чтобы она взяла себя в руки и заставила себя, хоть немного покушать.

— Иначе на первый поезд и к маме.

— Ну, хорошо, — улыбнулась Катя.

Вскоре жена Раджива, накрыв на стол, пригласила гостей к обеду. Это была индийская традиционная кухня, многое из нее было не понятно, так как иноземные гости такого еще не пробовали.

— Нандини, ты не могла бы нам сказать, мы никогда не видели такого роскошного стола, как это правильно кушать? — улыбаясь, спросила Катя, на что женщина сказала, что это блюда, типа карри, которые приготавливаются из овощей, мяса или рыбы, прожаренных в топленом масле с добавлением специй и добавила:

— Ешьте, как вам удобно. Я приготовила нежнейшую ягнятину, как любит мой Раджив, и надеюсь, вам это тоже понравится, — приложив ладонь к груди, Нандини слегка склонилась к гостям, — я знаю, что вы, европейцы не едите острой пищи, по этому тут специй ровно столько, сколько нужно, для того чтобы не испортить ваше восприятие блюда. Вот это маттар панир — смесь гороха с брынзой, а это алу дам — картофельное кари.

— Как вкусно! — протянул Константин, отправляя в рот нежные кусочки мяса, — я словно попал в рай.

— Спасибо, сынок, — Нандини ласково посмотрела на него и на Сергея, который тоже с аппетитом уплетал мясное и картофельное кари. — Попробуйте еще роти, они еще совсем горячие, — женщина пододвинула поближе к Сергею дымящиеся, ароматные лепешки из домашнего теста.

— Спасибо, — Сергей чувствовал, что еще немного, и он лопнет. — Было все очень вкусно, такого я еще не пробовал, передайте немного молока, — он выпил залпом стакан и, откинувшись на подушки, почувствовал себя словно султан в опочивальне.

— Давайте, я помогу вам, — предложила Катя свою помощь, когда Нандини начала убирать со стола, и они вместе оправились на кухню. Женщина дала Кате поднос и та, собрав на него остатки обеда, отнесла все на кухню. Нандини, быстро помыла посуду и приготовила чай.

— Пусть мужчины отдыхают, а мы с тобой посидим здесь, на кухне, — предложила она.

— С удовольствием, — кивнула Катя, — хотя я уже наелась, чай не помешает.

Разлив ароматный чай по чашкам, Нандини, села рядом с Катей и спросила, останутся ли они на ночь.

— Лучше здесь переночевать, чем останавливаться где-то в незнакомой деревне. На ночной дороге может всякое случиться, а так вы отдохнете и со свежими силами отправитесь в Варанаси. Если выедете рано утром, к вечеру будете там.

— Сережа предлагает ехать ночью, не так жарко, — покачала головой Катя.

— Если только выехать часа в три-четыре, — пожала плечами Нандини. — Ну ладно, Виджан с Радживом вернутся только к вечеру, пойдем, я приготовлю вам комнаты, и вы ляжете, отдохнете. — Она задумчиво посмотрела на Катю и спросила, — как занесло тебя сюда, ты ведь еще такая юная девушка, тебе еще дома с матерью сидеть?

— Значит, мое время, пришло — уклончиво ответила Катя, — у меня не было другого выбора.

— Хорошо, — Нандини, потрепала ее по плечу, — не буду донимать тебя своими вопросами, пойдем.

У Раджива была хорошая квартира, где можно было принимать многочисленную родню и гостей. Там было восемь комнат, не считая большого зала, кухни и прихожей. Так же в двух комнатах были отдельные ванные и туалетные комнаты.

— У вас тут мило, — оглядевшись, сказала Катя, — чем занимается Раджив?

— Он хороший специалист, инженер, раньше учился в Советском Союзе, и там получил хорошее образование. Ты, очень хорошо говоришь по-английски.

— Да, — согласилась Катя, — у меня и специальность — переводчик.

Нандини понимающе кивнула и, открыв дверь в спальню, пригласила Катю войти первой.

Тут было чисто и ухожено, в середине комнаты, стояла большая кровать, накрытая красивым шелковым покрывалом, в углу был платяной шкаф старинной работы и большое фигурное зеркало, а на подоконнике — три горшка с красивыми вьющимися растениями, которые тихо покачивались от легкого дуновения из раскрытого окна. Окна выходили на теневую сторону, и здесь было не жарко. Расстелив постель, Нандини сказала, что как только придут Раджив с Виджаном, она разбудит ее.

— А мои друзья? — спросила Катя.

— Они устроились в другой спальне, — улыбнулась женщина и, закрыв за собой дверь, оставила Катю одну.

Катя, посмотрев по сторонам, чувствовала, что здесь что-то не так, что-то больно все гладко, не нравится мне все это. Может, я преувеличиваю?

Она подошла к окну и почувствовала, что невыносимо хочет спать. Что это, разница во времени, дает о себе знать или нет. Подойдя к зеркалу, Катя посмотрела на себя, у нее были странные ненормального вида глаза. Зрачки ссужены и какие-то мутные. Неужели пронеслось у нее в голове, но, что теперь? Катя быстро начала вспоминать, что говорили ей о том, как быстро избавиться от препарата подобного действия. Ноги не слушались, но она, направившись в ванную, открыл кран с холодной водой. Перебирая в голове, все свои вопросы и ответы, она решила, что в первую очередь, необходимо промыть желудок. Но ребята, они же там, что же делать?

Выйдя из ванной комнаты, Катя, расстегнула на поясе мини аптечку и вынула оттуда капсулы блокирующие транквилизатор, вызвавший такое состояние. Она знала, что они могут и не помочь, так как наверняка уже препарат всосался в кровь, но что еще ей оставалось делать. Так, неужели, они все заодно, но с кем? Виктор отпадает, они не стали бы тогда, задерживать его спутницу, кто же тогда?

* * * *

— Почему ты меня не убил? — спросила Клара, когда они, вернувшись из аэропорта, и убедившись, что русских там нет, направились в отель «Лотос». — Я все испортила?

— Да, — просто ответил Виктор.

— Ты много людей убил, в гостинице, а в тебя ни одна пуля не попала.

— Так что тебя больше расстроило, Клара? — спросил он насмешливым тоном, — то, что я убил пятнадцать человек или то, что в меня не попали?

— Все это ужасно, — она опустила глаза, — зачем доктор Майнц сделал тебя, ведь ты настоящая машина для убийства.

— Я просто делаю то, что мне приказал господин Веттин.

— Ах да, — она театрально взмахнула руками, — господин Веттин. Конечно, он прав и мы должны найти вещество и уничтожить «проклятый сосуд», а дальше, что будет, ты думал.

— Я еще не раздумывал над этим вопросом, Клара, — Виктор, вынул ноутбук из сумки, — надо связаться с господином Веттином.

— И рассказать, что мы чуть все не провалили? — вспыхнула Клара.

— Что ты, все испортила.

— А ты устроил перестрелку, — язвительно добавила она. — Но, думаешь, он похвалит тебя?!

— Мне все равно, — спокойно ответил Клаус, — я должен знать, куда мне идти.

— Ну, звони, давай, — саркастически улыбнулась она. Клара устала от всего этого, и ей хотелось одного, поскорее вернуться домой в Дрезден, собрать свои вещи в замке Мейсен и отправиться Мюнхен, к своей матери.

Она посмотрела на Виктора, какой он был все-таки красивый, но зачем Эрих его сделал таким, он ведь не способен любить, не способен подарить женщине счастье, зачем, такой как он вообще нужен, для использования в своих целях? А что будет с веществом, когда оно будет у Вольфа? Он уничтожит русского киборга и создаст своего, который будет подчиняться только ему или целую армию таких киборгов.

Она посмотрела, как Виктор, сунул палец в отверстие на ноутбуке.

— Что ты делаешь? — спросила Клара, это было странное зрелище.

Клаус, ничего не ответив, посмотрел на дисплей и продолжал нажимать на клавиши, Клара посмотрела в его глаза и со страхом увидела, как в его глазах мелькают цифры и буквы. Когда, он закончил, то, повернувшись к ней, сказал, чтобы она дала ему (СК).

— Но ты уже делал сегодня уколы? — возразила она.

— Я помню, но я потратил слишком много сил, когда увертывался от пуль.

— А что если тебе не сделать укол? — она вопросительно посмотрела на Виктора, — ты же можешь и без (СК) обходиться, может, ты привыкаешь, как наркоман к этой синтетической крови.

— Дай сюда! — рявкнул он и его металлический голос лязгнул, словно колеса поезда по рельсам.

Клара протянула ему шприц-пистолет с ампулами и он, сделав себе инъекцию, положил его к себе в сумку.

— Ты слишком глупая женщина, — неожиданно спокойно ответил Виктор, — я хочу избавиться от тебя, но не желаю твоей смерти. Уезжай сегодня же в Берлин, я справлюсь сам.

— А что же скажет Вольф? — насмешливо спросила она.

— Я сообщил ему что нужно, и скоро получу ответ. Мне станет ясно, как действовать дальше, — он, не моргая, смотрел на нее, исследуя глазами, — я думал, что внешность говорит о человеке. Ты красивая, думал, что добрая и нежная, а ты… мне больше не нравишься. Ты мешаешь исполнению плана.

— Но, Виктор, Вольф уничтожит меня, — Клара взяла его за теплую руку, руки у него были совсем, как человеческие, — я, много знаю, слишком много, он отправил меня с тобой, чтобы избавиться от меня. Ты андроид, но не бездушная машина. Я ошиблась, разве это не может случиться с тобой?

— Нет, — он окатил ее ледяным взглядом, — не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы мне вновь захотелось верить тебе.

— Если я попробую, ты не убьешь меня? — она провела рукой по его идеально гладкой щеке, — пойми, у меня нет дороги назад, только если прятаться и скрываться, но Веттин все равно найдет меня и тогда… я знаю, как он может быть жесток.

Клара начала расстегивать пуговицы на его рубашке и ласково гладить его обнажившуюся грудь.

— Что ты чувствуешь, Виктор? — спросила она сладким голосом и, подняв руки, попросила ей помочь стянуть с нее майку.

Клаус не понимал, что происходит, но ему было приятно смотреть на красивое тело Клары. Он трогал ее и видел, как она, закрывая глаза, томно стонет и, вздыхая, прикасается к нему губами. Каждым движением, Клара старалась пробудить в нем что-то человеческое и до конца не понимала, что играет в опасную игру. Виктор был большим ребенком, с которым было опасно играть во взрослые игры.

Впервые за все время, Виктор почувствовал, что не помнит короткий промежуток из прошедшего времени. Он закрыл глаза и попытался восстановить в памяти события прошедшей ночи. Клара лежала на разобранной кровати, и ее красивое тело было слегка укрыто белоснежной простыней.

— Клара? — позвал ее Виктор, но она не ответила, тогда он подошел к ней и, тронув за плечо, почувствовал, что с ней что-то не так.

Оглядев себя, Клаус понял, что на нем ничего нет, он был абсолютно голым. Он догадывался, что могло произойти, но не представлял, как это может быть возможным. Где-то внутри, он ощутил, какое-то щемящее чувство, он сел рядом с Кларой и, повернув ее к себе, поцеловал ее в холодные губы. Она была мертва и ее руки безжизненно повисли, когда он обнял ее и прижал к своей груди.

— Кто я? — спросил он сам себя вслух, — не может быть, чтобы я убил ее, я не хотел ее убивать.

Клаус вновь оглянулся, чтобы посмотреть на Клару, ее светлые волосы разметались по подушке, и она была такой красивой.

— Клара? — еще раз позвал он, уже зная, что она никогда уже не ответит, она была смертельно бледная, он еще раз осмотрел ее, а на шее у нее были темные следы синяков.

Уложив ее ровно на кровати, Виктор накрыл ее простыней и оделся. Положив в сумку ноутбук, проверил все ли на месте и отправился к выходу, как услышал звонок телефона. Это был спутниковый телефон, для выхода на связь с господином Веттином. Это был он.

— Здравствуй Виктор, у меня для тебя информация, где вы?

Виктор посмотрел на Клару и подумал, говорить или нет шефу о том, что произошло.

— Что ты молчишь?! — гаркнул Вольф, — ты меня слышишь или нет?!

— Да, господин Веттин, я вас слушаю.

— Отправляйся в Агру, их задержали мои помощники, дай мне Клару.

— Она… — он снова посмотрел на ее неподвижное тело, — она в ванной.

— Хорошо, передай ей, чтобы она не озорничала, где она была прошлой ночью? — Виктор старательно думал, что ему сказать, — ты был с ней, что происходит?

— Клара, вечером спускалась в бар отеля…

— Одна?!

— Да, она попросила, чтобы я остался в номере, на случай если вы позвоните.

— Ясно, — процедил сквозь зубы Веттин, — пусть позвонит мне, как только выйдет из душа. Так, а ты слушай, отправляйся в Агру, кончай с этим киборгом, уничтожь все, кроме чипа. Девчонка знает дорогу, поэтому ее можешь не убивать, от второго, лучше избавиться и хорошенько запомни все. Нандини и Раджива не трогай, они работали по просьбе моего друга. Того, кто вез русских, убери вместе с ними. Все понял?!

— Да, все понял, — обычным голосом ответил Виктор, он чувствовал, как его мускулы налились энергией, никогда он не чувствовал себя так легко. Но что-то вроде сожаления, все-таки он почувствовал, глядя на Клару и, больше не мешкая, направился к выходу.

* * * *

Катя почувствовала себя немного лучше и, сунув руку за пояс, поняла, что пистолета нет, радовало хотя бы то, что был еще один, пристегнутый к левой голени, по этому приподняв брюки, она вынула его из кобуры и, сняв с предохранителя, подошла к двери. Почему-то сейчас, она не чувствовала страха, во всяком случае за себя, она опасалась, что может опоздать и ее друзья погибнут. Посмотрев назад, она решила, что если вернется Нандини, она сразу поймет, что Катя сбежала и поднимет шум. В квартире Катя не заметила охраны, но на всякий случай, откинула покрывало на кровати и, накидав туда полотенец, халатов из ванной комнаты, сделала так, что со стороны и в полумраке, может показаться, что здесь спящий человек. Она опустила жалюзи, и в комнате стало сумрачно, как вечером. Как только начнет садиться солнце, здесь вообще будет темно, решила Катя и направилась осуществлять свой план. Открыв дверь, Катя осторожно вышла и, пройдя на цыпочках вдоль стены, прислушалась, есть ли кто на лестнице. Перед глазами проплыло все то, чему ее учили и в какой-то момент, она поняла, что сможет все это сделать. Вытащив, из заднего кармана брюк, глушитель, она накрутила его на ствол пистолета и, прижавшись щекой к стене, подошла к дверном проему. По лестнице кто-то поднимался, это были женские шаги, так как половицы деревянной лестницы почти не скрипели.

Нандини, была миниатюрной женщиной и ни кто другой, если здесь еще нет других женщин, не мог быть. Дернув ручку двери, которая была рядом с ней, Катя проскользнула в комнату. Шторы были плотно задернуты, а на кровати лежал связанный Виджан. У него были закрыты глаза, и он не подавал признаков жизни.

Интересно, подумала Катя, заметит Нандини, что меня нет. Вскоре за дверью послышались спокойные размеренные шаги, женщина не подавала признаков беспокойства, однако Катя на всякий случай, открыла дверь шкафа и залезла внутрь, спрятавшись за висящей одеждой.

Дверь открылась и в комнату вошла Нандини, она подошла к Виджану и Катя увидела сквозь щелку, как она погладила его по волосам. Он что-то простонав, открыл глаза.

— Ведьма, — процедил он сквозь зубы на местном языке. — Будь проклята ты и твой муж, он больше не брат мне.

— Прости меня, Виджан, — горько сказала Нандини, — но от кармы не уйдешь, я должна подчиняться мужу, а он покоряется более могущественному человеку.

— Лучше убей меня сейчас, зачем вам эти ребята?

— Это не наше дело, — коротко ответила Нандини, — если ты будешь лежать тихо, тебя ни кто не тронет.

Больше Катя ничего не смогла разобрать, потому, что они говорили совсем тихо. Потом Нандини ушла и закрыла дверь на ключ. Прекрасно, теперь я в ловушке.

Когда шаги за дверью стихли, Катя вылезла из шкафа и, подойдя к Виджану, тихо окликнула его.

— Катя?! Что ты здесь делаешь?!

— Тсс, — она приложила палец к губам, — как открыть дверь?

— У меня есть нож в заднем кармане, — он попытался приподняться, — быстрее, девочка, они заманили нас сюда, всех ждет смерть…

— Вот, получилось, — она быстро освободила его от веревок, — у вас есть пистолет?

— Нет, видимо Раджив забрал его, собачий сын, брат и это мой брат…

— Тихо, потом будете жаловаться. Нам нужно выбраться отсюда, мои друзья, их нужно спасти. Только где они? — Катя подошла к двери, — если ее выбить, будет много лишнего шума, в квартире есть еще кто-нибудь кроме супругов.

— Ваи-и, — Виджан схватился за голову, — я все понял, брат принялся за старое, какой я дурак, лучше бы остановились у чужих людей! Осел, тупой мерин.

— Виджан, — Катя толкнула его в грудь, — возьмите себя в руки, если нас услышат, нам всем конец, я повторяю, тут есть охрана.

Виджан, собравшись с мыслями, все еще горестно качал головой.

— Я ни кого не заметил, но раньше, когда Раджив пользовался охраной, она была в доме.

— Так, — протянула Катя, — как дверь будем открывать?

— Там простой замок, защелка, — Виджан взял из рук Кати нож и, подойдя к двери, вставил его в замочную скважину.

— Погодите, — почему-то остановила его Катя, — какая я недотепа, черт, забыла совсем.

— Что?

Ничего, не ответив, она вынула из сумочки на поясе, там же где была аптечка, набор для взлома. Вставив индикатор в замочную скважинку, она быстро подобрала нужную отмычку, и вскоре замок капитулировал.

— Хорошая вещь, — попытавшись казаться спокойным, выдавил Виджан. — Пойдем, твои друзья были в столовой.

— Вы видели их? — тихо спросила Катя, на что он кивнул:

— Они были связаны и словно спали. Я тоже не помню, как оказался здесь, нам в пищу что-то подсыпали.

— Тихо, — прошептала Катя, — я сейчас спущусь в столовую, Нандини я беру на себя, за вами Раджив.

— А как же твои друзья? Они же могут находиться еще без сознания.

— У вас есть другой план?! — он ничего не ответил, и Катя приняла его молчание, как знак согласия. Медленно спустившись вниз, она заглянула в столовую, там было пусто. Послышались шаги, и Катя поняла, что это Нандини собирается подняться по лестнице. Опередив ее, Катя скрылась за дверью и, прислушавшись, приготовилась устроить ей «теплый» сюрприз.

Нандини что-то услышала и позвала Раджива.

— Там кто-то есть, смотри, — они вошли в комнату, где прежде лежал связанный Виджан, — Виджан сбежал. Я говорила, что не нужно верить твоему старому другу.

— Этот старый друг, как ты говоришь, — сурово ответил Раджив, — в свое время, спас нашу семью и вытащил ее из полной нищеты, теперь мой черед платить по счетам.

О ком они говорят, заинтересовалась Катя. Она сразу поняла, что разговоры о том, что Раджив инженер, попахивают фальшью. Посмотрев в щель, приоткрывшейся двери, Катя увидела, как Нандини открыла комнату на противоположной стороне.

— Один, еще не пришел в себя.

— Проверь и второго, — приказал ей муж. Катя с ужасом ждала, когда они откроют дверь ее комнаты, и чувствовала, как вспотели ладони, в которых она сжимала пистолет.

— Все нормально, Раджив, — успокоила его Нандини, на что он спросил, где девчонка.

Катя, приготовившись к худшему, ждала, что ей сейчас придется в одиночку пытаться спасти своих товарищей, но к ее успокоению, ни кто не поднял тревоги.

— Почему там так темно? — спросил он Нандини, и она ответила, что девушка устала и просто опустила жалюзи. Зазвонил телефон и Раджив, ответил, — они здесь, да, как и договаривались. Как его зовут? Виктор, ясно, все будет сделано.

— Этот человек будет через пятнадцать минут, — сказал Раджив, — иди на кухню, а я пока поищу Виджана, он не уйдет далеко, внизу у двери моя охрана и они, если что задержат его.

Это была полезная информация и Катя, дождавшись, пока Раджив, уйдет из квартиры, вышла из своего укрытия. Нандини была на кухне, и второй этаж был в распоряжении Кати. Двери в обе комнаты были заперты, и ей пришлось, вновь воспользоваться набором взломщика. Через минуту обе двери были открыты и, оглядевшись, нет ли тут камер наружного наблюдения, Катя осталась довольна. Вытащив с трудом складной нож, из кармана брюк Сергея, она быстро перерезала веревки. Освободив ребят, она всем сделала восстанавливающие уколы, и через пару минут они начали приходить в себя.

— Быстрее, мальчики, ну что же это…

— Катя? — Константин открыл слипающиеся глаза, — что происходит, где мы?

— Почему так темно? — спросил Сергей, оглядываясь по сторонам в полутемной комнате.

— Нас намерено напичкали транквилизаторами, надо уходить!

— Но почему ты в порядке? — спросил Сергей, непонимающе глядя на нее.

— У нас нет времени на объяснения, прошу вас, нужно уходить! Я освободила Виджана, и он попытается разделаться с Радживом. Он предатель, и сдаст нас Виктору, который с минуту на минуту будет здесь.

— Хорошо, — Сергей сунул руку за пояс, — черт, у меня нет пистолета.

— Эта старуха разоружила нас, — выругался Константин.

— Так, ребята, успокойтесь, пистолет есть, но только один, — она протянула его Сергею, — возьми, ты стреляешь лучше меня.

— Да, но только не сейчас, — покачал он головой, — у меня все расплывается перед глазами…

Вдруг внизу послышались крики и несколько одиночных выстрелов.

— Надо уходить, — Катя сжала пистолет в руках, и первая выглянула в пока еще пустой коридор, — вот, возьми хоть нож, нам бы только добраться до Патны.

— Не говори так громко, — тихо проговорил Константин, — там, похоже, не больше четырех человек. Слышите?

— Да, — кивнул Сергей, — это голос Виджана, он там и мы должны помочь ему. Катя, твоя Нандини, мы берем на себя Раджива и того, кто с ним. Если мы не успеем, нам крышка, с Виктором сладить нам вряд ли удастся.

Осторожно спускаясь по лестнице, первым шел Сергей, все еще немного плыло перед глазами, и он злился, что не сможет сейчас применить пистолет. Однако, крепко сжимая в кулаке армейский нож, он знал, что кто попадется к нему в руки, вряд ли уйдет от расправы. Катя шла следом и искала глазами Виджана, голоса стихли и только слышались сдавленные крики борьбы. Катя увидела, как назад к лестнице отступает Нандини и в ее руках зажат большой кухонный нож.

— Я не могу больше так! — закричала она и упала сраженная выстрелом. Вскоре Сергей увидел того, кто выстрелил в нее и все поразились, что это был ее муж. Увидев беглецов, он выстрелил в Сергея, но пуля, пролетев мимо, слегка поцарапала ему плечо, Катя выстрелила в ответ и увидела, как Раджив вскрикнув, схватился за левое бедро и, упав на пол, снова выстрелил, на этот раз в Катю. Она не хотела его убивать, только обездвижить, по этому, выстрелив в руку, выбила из его ладони пистолет.

Он выругался и, попытавшись подняться, потянулся к телефону, который был у него во внутреннем кармане. Константин не дал ему это сделать и, вырвав телефон из его руки, прижал Раджива к стенке.

— Кому ты нас сдал? — тот красноречиво молчал и с ненавистью смотрел на Сергея.

— Где тут еще выход, кроме основного? — спросила Катя, — говори или нам терять нечего.

— Он ищет тебя, — дергано улыбаясь, сказал Раджив, посмотрев на Сергея, — кто ты? Ты же не человек, мне сказали, что ты зло, которое нужно уничтожить.

— Зло сейчас придет сюда, — усмехнулся Сергей, по этому, тебе лучше сказать правду, как выбраться отсюда, или ты будешь умирать долгой и мучительной смертью.

— Перед выходом на первом этаже, направо металлическая, темная дверь, — прохрипела раненая Нандини, — уходите, тот, кто вас ищет здесь, не оставит ни кого в живых.

Ничего больше не спрашивая, ребята кинулись к выходу, попутно забрав оружие у Раджива и у Виджана, который лежал с простреленной головой на ковре в столовой. Так же, тут лежали еще два подстреленных охранника Раджива, у которых, были пистолеты и несколько обойм.

— Где наши вещи? — спросила Катя, — там же…

— Не волнуйся, все, что нам нужно… да вот же он, это же наш рюкзак, — Константин кинулся в гардеробную, где из шкафа на вешалке, торчал край знакомой сумки, в которой находилось необходимое оборудование.

Они решили не пользоваться лифтом и быстро спускались по запасной лестнице вниз. Внезапно затрезвонил телефон Раджива, который у него забрал Константин, он поднес его к уху и услышал, в ней холодный металлический голос, от которого по всему телу пробежали мурашки:

— Я на месте, какой этаж?

— Десятый, — просто ответил Константин, зная, кто это и на всякий случай спросил:- Виктор?

— А как же, — с легкой долей иронии, ответил андроид, — я знаю, кто ты, но вопрос в том, что ты не понял, что это знаю я.

Ничего не понимающий Константин, посмотрел на своих товарищей и Сергей, замыслив недоброе, выхватил телефон из его рук и хотел бросить вниз в лестничный пролет, но Катя сказала, что надо поступить иначе. И намекнула на то, что нужно просто открыть телефон и проверить его.

— Есть, — улыбнулся Костя, показав всем маячок.

— Что будем делать, Виктор теперь знает, что мы сбежали.

Они внезапно замолчали, потому что из коридора, где находились квартиры, вышли два молодых человека, которые направлялись в сторону лифта. Катя, быстро подойдя к ним, заговорила с ними.

— Мы не можем найти семью Банди, ошиблись этажом, наверное, — улыбнулась им Катя и пока они вспоминали, где могут жить люди с такой фамилией, она незаметно подложила одному в пакет, засвеченный телефон.

— Извините, но мы не знаем таких, — развел руками парень, и Катя, поблагодарив его, направилась к своим друзьям.

— Я и не думал, что вы, мадам, так коварны? — улыбнулся Сергей, похвалив ее, и добавил, — теперь спускаемся вниз к запасному выходу, там, на автостоянке, машина Виджана.

— А вы не думаете, что там могут быть подслушивающие устройства? — спросила Катя, на что Костя спокойно ответил:

— Если успеем, проверим, иначе нам придется искать другую машину, но не хочется выяснять отношения с представителями закона, на это у нас нет времени.

— Вы как себя чувствуете? — спросила Катя, надеясь, что ее товарищи оклемались после ударной дозы снотворного препарата.

— Я нормально, — пожал плечами Сергей.

— Да и я, — согласился Константин, — если бы не ты, — добавил он, — лежать бы нам сейчас с дырками в головах.

Ничего, не ответив, Катя улыбнулась, и на ее щеках заиграл застенчивый румянец. Теперь она верила в то, что не напрасно отправилась вместе с ними и понимала, что, после перестрелке в гостинице, ее отчаянная храбрость, была вызвана страхом, и была первым таким серьезным испытанием.

Оказавшись у двери ведущей на автостоянку, они быстро проскользнули в темный коридор, где горела всего одна тусклая пыльная лампочка, и это было им на руку, хотя за ними ни кто не шел. Видимо трюк с телефоном сыграл нужную роль и отвлек внимание Виктора и охраны Раджива. Оказавшись возле машины Виджана, Сергей вынул из рюкзака прибор для определения прослушивающих устройств и убедился, что машина чиста.

— Поехали! — скомандовал Сергей и, быстро вскочив в машину, они тронулись в путь. Катя, внимательно разглядывая карту, сказала, что им нужно двигаться в сторону Фирозабада, а оттуда отправляться в сторону Варанаси. Становилось темно и, выехав на главную трассу, Сергей включил дальний свет фар.

— Так и вышло, — весело сказал он, — отправились почти, что в ночь.

— Да, вы-то выспались, — попыталась сострить Катя, но ее шутку ни кто не понял.

— Теперь нужно как можно меньше останавливаться до Патны, чтобы Виктор не мог нагнать нас, — серьезно сказал Сергей.

— Катя, тебе нужно немного отдохнуть, иначе мы все вымотаемся в конец, а ведь Виктор не спит и это играет в его пользу.

— Ага, — согласилась Катя, после всего пережитого, ее начало клонить в сон, но страх, что что-то произойдет опять, не давал ей уснуть. В конце концов, она отключилась, свернувшись калачиком на заднем сидении автомобиля.

Сергей уверенно вел машину и делился с Костей своими мыслями насчет их общих планов. Первым делом нужно было попасть в Патну, там их ждали новые инструкции, и главное — оружие, с которым можно было чувствовать себя более спокойно. Дорога была хорошая, достаточно широкая, и это радовало, машина резво неслась вперед, Катя безмятежно дремала, и казалось, что все спокойно, и ни кто не сидит на хвосте. Однако парни понимали, что это далеко не так, что впереди будет еще больше опасностей, и чем ближе они будут к заветной цели, тем больше выпадет на их долю тяжелых невзгод и испытаний. Стало немного прохладнее и в ночной тишине раздавались непривычные голоса ночных птиц и животных. Сергей мчался по трассе, почти, что 180 км/ч, а в городах, конечно, на такой скорости он не ехал, чтобы не привлекать лишнее внимание полицейских и радовался тому, что дорога прямая, не извилистая, а встречных машин совсем мало. К часу ночи, они были в Канпуре, где остановились в придорожном кафе выпить кофе и немного перекусить, после того, как Нандини накормила их транквилизаторами, у всех проснулся зверский аппетит, но задерживаться они не стали и, взяв с собой немного бутербродов и воды в дорогу, двинулись дальше. Через два часа, Сергей уступил руль Косте, сам же устроившись поудобнее, постарался хоть немного поспать до Аллахабада, там Константин не стал останавливаться, а сразу направился в сторону Варанаси. Начинало сереть и сразу из темноты начали выступать зеленые джунгли, где начинали просыпаться утренние птицы, разнося свои голоса по округе. Через пару часов, уже Катя села за руль и уверенно вела машину по широкому шоссе в Патну. Рассвело, и жгучее солнце только набирало свою силу, а его теплые лучи ласково пригревали после ночной прохлады. На небе не было ни одного облачка, только иногда рассекали чистый небесный простор редкие самолеты и стайки птиц.

Проезжая мимо указателя, Катя поняла, что они выехали из штата Уттар-Прадеш и скоро будут в Бихаре. Ей было жалко будить своих друзей, и она дала им еще немного поспать. Вокруг стояли непроходимые джунгли и, глядя на эти поросшие пальмами и лианами просторы, Катя вспоминала сказку Маугли, которую читала еще в детстве. Катя подумала, что непременно вернется сюда еще раз, как только закончатся поиски ответов на вопросы и все будет, как раньше. Минуя административную границу штата, они подъехали к Бихару, где машину остановил полицейский патруль.

— Доброе утро, — поприветствовал Катю полицейский и, заглянув в машину, спросил, куда они направляются.

— Мы туристы, — улыбнулась Катя. В ответ он, довольно улыбнувшись и покачав головой, спросил их документы. Катя показала ему свой паспорт и водительское удостоверение. Он вернул документы и попросил документы на машину.

— Мы взяли этот автомобиль на прокат, вот, — она протянула ему документы Виджана и не знала, что будет дальше, если офицер заподозрит что-то не ладное.

Он посмотрел на документы и, подозвав к себе своего коллегу, сказал ему на-индийском:

— Эта машина в розыске, надо задержать ее.

— Осмотри машину и проверь, нет ли у них оружия.

— Офицер, — лучезарно улыбнулась Катя, — понимаете, хозяин машины одолжил нам ее, вы можете позвонить в гостиницу «Разия», что в Дели, мы как раз оттуда, вам подтвердят…

— Выйдете из машины, — приказал первый полицейский.

— В чем дело? — спросил проснувшийся Константин и, увидев полицейских, понял, что может произойти недоразумение. — Сергей, — он толкнул Звягинцева в плечо, — да проснись же, я думаю, нам лучше уехать отсюда и побыстрей.

— Полиция? — не понял Сергей и, протерев глаза, посмотрел в окно, на него смотрел второй полицейский, который знаком приказал всем выйти.

— Если мы сейчас выйдем, — повернувшись, сказал Катя по-русски, — нас могут задержать.

— А где доверенность от Виджана? — спросил Сергей, — он же хотел, неужели тут ничего нет?

— В том-тот и дело, — кивнула Катя, — и нам остается только бежать.

— Господа, — полицейский, положил руку на кобуру, и дал понять, что он не шутит, — сейчас же выходите из машины и руки на капот…

Он не успел договорить потому, что Катя, нажав на педаль газа, лихо пронеслась перед его носом, только они и видели ее.

— Я чувствовал, что они преступники, — сказал второй полисмен и, запрыгнув в машину, включил сирену, — передай остальным постам данные этого автомобиля! — крикнул он напоследок и помчался вслед за автомобилем, в котором мчались, уносясь от погони, наши герои.

Им повезло, это был спортивный автомобиль «Ferari», за которым было совсем не легко угнаться на полицейской машине.

— Жаль бросать такую тачку, — покачал головой Костя, — но нам нужно избавиться от нее при первой же возможности, иначе мы будем отвечать за угон машины.

— Вокруг ни одной машины, — протянула Катя, глядя по сторонам, — а если мы позаимствуем у кого-нибудь автомобиль, на первом же посту полиция снова задаст нам жару. — Что же ты предлагаешь? — она начинала злиться, — может, поедем автостопом?

— А что, не плохая идея, — подхватил Сергей, — машину оставим… дай-ка карту… мы свернем с главной дороги на… Parsathua от главной дороги идет второстепенная, мы сворачиваем туда и движемся до Kochas, потом дальше будет городок Chause, там мы поворачиваем и едем до Bhojpur Kadim, а потом до Ara подать рукой. По этой дороге полиция может и не поехать, а если что, постараемся именно там оставить машину.

— Другого выхода нет, — согласилась Катя и следуя пометкам на карте, вскоре повернула в сторону Kochas.

Это была маленькая индийская деревня, где мало у кого были машины, в основном сейчас здесь находились женщины, дети и старики, мужчины работали, кто в городе, кто в соседних поселках. Ребята поняли, что подходящую машину здесь им не найти. Отправившись дальше, они решили оставить машину в Bhojpur Kadim, а оттуда, добраться до Эйры на попутной машине.

— Нам не стоит идти по дороге, — Катя совсем выбилась из сил и сев на поваленный ствол дерева, закрыло лицо руками, — сейчас, только переведу дух…

— Ложись, — Сергей дернул ее за руку и они все упали лицом в придорожную траву, — тихо, отползаем назад к деревьям.

— Да что там? — прошипела Катя.

— Полицейская машина, — ответил ей Константин, — я то же видел, как она вывернула из-за поворота…

Скрывшись за густой травой и большими листьями банановых пальм, усталые, толком не выспавшиеся, наши друзья, опустились на землю.

— Так, — протянул Сергей, — полиция может вернуться, — смотри-ка, они поехали за нами, знать бы, то наверняка были бы уже в Эйре, а там до Патны рукой подать.

— Что будем делать? — спросила Катя, — можно как-то связаться со штаб-квартирой, где находится наш связной Синдуфкар Чандар.

— Можно, но это будет тогда, когда мы действительно не сможем выбраться и нам понадобиться помощь.

— Мы уже сегодня должны были быть в Патне, вас не удивляет то, что Чарыга не связывается с нами? — спросила Катя, и посмотрев на Костю, продолжила, — у тебя же есть палмтоп, подключись через Интернет и сообщи Чарыге, наше место нахождения.

— Ты считаешь, я не думал об этом? — усмехнулся Константин, — посмотрев на своих друзей. — Но если Алексей Викторович сам не выходит на связь, значит, канал может быть засвечен, то же самое касается связного в Патне.

— Я согласен с тобой, — кивнул Сергей, — почему мне сразу не пришла в голову эта мысль? Теперь ясно, почему они нас не ищут.

— Они нас считают погибшими? — с трепетом спросила Катя, и ее лицо стало совсем бледным, — если так, то Чарыга будет уверен, что миссия провалена. Мы должны как-то сообщить, что с нами все в порядке…

— Не торопись, — прервал ее Константин, — первым делом, нам надо добраться до Эйры, а оттуда, я думаю, будет легче добраться до Патны, по этому, встаем и вперед.

— Посмотри на карту, — Сергей протянул ее Косте, — до Эйры около пятидесяти километров и ходу, по ровной дороге десять часов. Если учесть, что мы идем по колено в траве, и что нужно будет остановиться хотя бы на короткий привал, мы будем там, около пяти-шести часов вечера… неплохо бы было, если мы уложились бы за день.

— Я понимаю, что наш путь лежит через джунгли, и мы не заблудимся, но мы не сможем идти все время вдоль дороги, смотрите, нам предстоит перейти три реки и не известно, есть ли там пешеходный мост.

Катя, покачав головой, добавила, что было бы лучше, если они все-таки остановят какую-нибудь машину и отправятся прямиком в Патну.

— Ты знаешь, кто будет сидеть в машине? — не согласился с ней Сергей, — а реки пролегают рядом с населенными пунктами, там должны быть мосты. Все, хватит болтать, пошли.

Выломав себе по длинной палке, они двинулись на восток и, осторожно ступая по влажной травянистой почве, шли по джунглям вдоль дороги. Через два часа, они остановились у небольшой реки, которая текла по камням, журча и напевая свою песенку. Аккуратно двигаясь по камням, они перешли ее и немного легче вздохнули. Катя сказала, что была бы рада, если бы все речки, что встретятся на их пути, оказались бы такими мелкими. Немного отойдя от курса, они вышли на утоптанную тропинку, словно здесь всегда кто-то ходил.

— Это охотничья тропа, — тихо сказал Сергей, — и меня не радуют эти следы, которые напоминают копыта диких кабанов.

— Нам нужно повернуть немного на север, — сказал Константин, — хотя здесь мы быстрее дойдем до следующей реки…

— Тихо, — Катя понизила голос почти до шепота, — вы слышали?

— Нет, — ответил Константин и пригнувшись к земле, посмотрел по сторонам.

Тихое ворчание повторилось и все были уверены, что это явно не кабанье похрюкивание.

— Кто это может быть? — Катя вытащила пистолет и, сняв с предохранителя, приготовилась дать отпор хищнику.

— Это кто-то из больших кошек, — как-то зловеще улыбнулся Сергей и, вытащив пистолет, приготовился к тому, что хищнику может не понравиться то, что кто-то ходит по его владениям.

Остановившись и прижавшись друг к другу спинами, они внимательно вглядывались в зелень пальм и высокой травы, ожидая, что из них выйдет хозяин джунглей. Ничего не нарушало тишину, но тот, кто смотрел на чужаков желтыми глазами, чувствовал их запах и сбившееся дыхание, приготовившись к прыжку.

— Это тигр, — еле держась на ногах, прошептала Катя, — вон он в зарослях бамбука, он ждет и… он сейчас набросится.

— Погодите, — Сергей немного перевел дух, — может, он просто ждет, он сам, наверняка боится нас…

— С чего это ты так подумал? — язвительно спросила Катя, — у меня вся спина мокрая от страха, мне так не было страшно, когда я поняла, что Нандини и Раджив предатели.

Тихое ворчание, вновь заставило их вздрогнуть и направить свои пистолеты в сторону тигра, который стоял в зарослях и переминался с лапы на лапу.

— На людей нападают только старые или больные хищники, — добавил Сергей, — я уверен, если мы тихо повернемся и пойдем, он не тронет нас.

— Ага, — кивнула Катя, она начинала терять терпение, — так я и поверила.

— Тсс, — приложил палец к губам Константин, — пошли, уходим по-тихому. Сергей иди вперед, Катя по середине, я замыкающий.

Сергей согласился с ним и, повернувшись спиной к тигру, который понял, что его увидели, направился подальше от зверя в другую сторону. Катя, все время, оборачиваясь, держалась почти вплотную Сергея и не верила, что тигр уйдет.

Тигрица провожала их не долго, и как только убедилась, что люди не причинят ей вреда, вернулась к своим детенышам.

Катя еще долго оглядывалась, ища глазами полосатого хищника, но, как и сказал Сергей, он их не тронул и ушел, вернувшись к своим тигрятам.

Остановившись у второй реки, они поняли, что эта река гораздо глубже и быстрее предыдущей. Вокруг не было ничего, что могло помочь им, только где-то вдалеке от дороги виднелся мост.

— Если мы пойдем к мосту, то потеряем время, — сказал Сергей, взглянув на карту, — к тому, же мы отклонимся от пути километра на три.

— Но здесь нет переправы, — покачала головой Катя, — пойдем вдоль реки к мосту, а потом так же вернемся.

Ничего другого не оставалось, как отправляться к мосту и через полчаса, они были на месте. Полуразвалившийся, веревочный мост, слегка покачивался на ветру и казался таким дряхлым, что от одного прикосновения мог рухнуть вниз. Сергей, внимательно посмотрев на него, сказал, что двигаться нужно будет по одному.

— Я пойду первым, возьму с собой веревку, доставай, Кость, — он кивнул на его рюкзак, — я помню, там была отличная веревка, помимо аппаратуры.

— Ты прав, амиго, вот она, — Константин бросил ему веревку, — я бы посоветовал для начала не рисковать, а обвязаться ею. Другой конец я буду держать, если мост рухнет, мы тебя вытащим.

— Хорошо, — согласился он и, обвязавшись одним концом веревки, вторым обвил ближайшее дерево, а другой конец, дал в руки другу, — я пошел, если что держи, не урони уж меня.

— Иди, смотри осторожно, — серьезно добавил Константин.

Сергей осмотрел еще раз мост и, взявшись за почерневшие от времени веревки, двинулся вперед. Мост немного начал покачиваться, и Сережа старался ступать по нему как можно спокойнее и ровнее. На середине не хватало нескольких досок и, вытянув ногу, Сергей хотел переступить на целую перекладину, как у него соскользнула нога, и он повалился вперед, обе ноги же, съехали в прореху моста, где не было досок.

— Серый! — воскликнул Константин, — держись, я сейчас!

— Стой там! — крикнул Сергей, — двоих нас уже ни кто не вытащит, я выберусь!!!

Подтянувшись на локтях, он попытался ухватиться руками за веревки, но беспомощно скользил. Тут под ним что-то затрещало и, развалившись, полетели вниз обломки еще пары досок. Теперь он висел, держась руками, за полусгнившие веревки и понимал, что если что, он рухнет в реку и его унесет быстрым течением еще дальше на юг. Мост раскачивался и Сергей понимал, что так долго не выдержит. Раскачавшись вместе с мостом, он уцепился ногами за перекладины, которые еще к счастью оставались целыми и, подождав немного, пока остановится эта дьявольская качка, перехватился руками, заняв более выгодную позицию.

Катя с замиранием сердца смотрела на эту битву Серёги с проклятым мостом, который был настолько слаб, что казалось, сейчас развалится на куски. Тем не менее, все вздохнули с облегчением, когда их друг снова очутился на мосту и заново начал двигаться к другому берегу. Когда он оказался на другой стороне, то сразу же закрепил веревку, ее хватило как раз и, попробовав ее на «живучесть», дал знак Косте, чтобы Катя начала двигаться.

— Держись за веревку и не смотри вниз, — наставительно говорил Константин, — там, где мост провален, ноги ставь на веревки, которые прежде соединяли доски моста. Не бойся, ты легче Серого и все будет хорошо.

— А ты? — Катя беспокойно посмотрела на своего друга, — будь осторожен.

— Спасибо, — улыбнулся он и добавил, — аккуратно, старайся, чтобы мост не качался.

Катя держалась за веревку и тихо ступала по мосту, словно балерина, иногда ей казалось, что она, если провалится вниз, то не сможет выбраться. На той стороне ее ждал Сергей и внимательно следил за тем, чтобы она шла как можно осторожнее. Миновав дыру, в которую упал Сергей, она немного перевела дух и дальше двигалась с большей уверенностью, однако перед самым концом, под ее ногой что-то хрустнуло, Катя бросилась вперед, и ее еле успел подхватить Сергей, который крепко держал ее за руки. Мост оборвался и стремительно, с треском, рухнул вниз. Вытащив ее, Сергей прижал ее к себе и чувствовал, как бешено, бьется ее сердце. Они посмотрели друг на друга и только сейчас поняли, как дороги друг другу. Потом, обернувшись назад, увидели, что Константин остался на том берегу и только веревка, связывает два берега.

— Что же теперь будем делать?! — Катя посмотрела вниз туда, где неслась река и поняла, что вплавь добраться на этот берег будет совсем не просто.

— Что он делает?! — вскрикнул Сергей. Катя, повернувшись, увидела, как Константин, вынув что-то из рюкзака, пытается приладить к веревке.

— Он хочет спуститься сюда на ролике, — у Сергея мелькнула радостная догадка, — молодец, Константин.

— Что происходит? — начала, было, Катя, как ее буквально чуть не сбил с ног, их молниеносно прилетевший друг, так нелепо застрявший на том берегу.

Он упал в траву, а роликовое устройство, печально повисло на веревке. Сергей помог ему подняться и, посмотрев на Катю, рассмеялся, она, тоже не выдержав, повалилась в траву и покатилась с хохота. Константин, нервно посмотрев на них, тоже залился смехом и они, долго еще хохотали, катаясь по траве, пока не успокоились, от боли в животах.

— Мы, наверное, сходим с ума, — еле сдерживаясь, опять рассмеялась Катя, — это уже нервный смех.

— Хорошо, что все закончилось нормально и мы все на этом берегу, но как ты догадался? — удивился Сергей, — если бы этот берег было немного выше, ты бы застрял на середине.

— А у меня был выбор? — иронически спросил Константин, — хотя, я прикинул, что, где стояли вы, уровень был немного ниже, мост же уходил вниз больше, чем вверх… вот я и рискнул.

— Ладно, немного передохнули? Кто хочет, есть? — спросил Сергей, посмотрев на своих друзей, Катя пожала плечами, а Константин сказал, что еще не очень голоден.

— Только я попил бы, ну пока ничего…

— В рюкзаке есть вода, — Катя протянула ему бутылку с питьевой водой, — а там ближе к Эйре, может, что и купим.

— Тогда пошли, к вечеру мы должны уже быть на месте, — подытожил Сергей.

Продираясь сквозь джунгли, они перешли еще небольшую речушку, и уже были готовы к тому, что от старых мостов можно ожидать всего, что угодно. Начинало смеркаться. Обессиленные и голодные, они, наконец, выбрались на шоссе. Впереди показались огни города и путники, вздохнули с облегчением. Остановившись в пригородном кафе, они быстро поужинали и спросили, как пройти на станцию, где останавливаются поезда.

— Поезд до Патны будет только утром, — сказал бармен за стойкой, — если хотите, я могу заказать такси, и вас утром доставят туда?

— Спасибо, — поблагодарила Катя, — но мы отправимся дальше.

— Не стоит останавливаться в первом попавшемся мотеле, — согласился Сергей, — хотя, так же может подумать и Виктор.

— Хм, Виктор, — усмехнулась Катя, — он не стал бы думать, а просто зашел и перевернул здесь все вверх дном.

— Да, но в Эйре, он не будет так решителен, все-таки это город и там без помощи своих сообщников, он нас не сможет так быстро найти.

— А что, если нам просто поймать машину, которая едет в Патну, — предложил Сергей и Катя, покачав головой, сказала, что это опасно, стоять на дороге и тормозить любую машину.

— А если, спросить у бармена номер телефона такси и договориться о поездке? — начал Константин, и Сергей, согласившись с ним, ответил:

— Почему мне раньше это не пришло в голову?

Они вернулись в бар мотеля и, заказав кофе, спросили у бармена номер агентства, которое занимается перевозками. Через пятнадцать минут, к мотелю подъехало такси и, уладив все с водителем, ребята отправились до Патны, чувствуя себя в относительной безопасности. После трудного перехода по джунглям и сытного ужина, их клонило в сон, однако Сергей держался и ждал, когда они выедут из города. Машина была слабовата и ехала со скоростью не больше шестидесяти километров в час, но и это было неплохо. Катя положила голову на колени Сереже, а Константин, вытянув вперед длинные ноги, откинулся назад. Простояв в пробке около часа, они выехали на трассу. Водитель спросил, где им остановить в Патне, и Сережа ответил, чтобы он остановил у города, там их встретят, и, мчась по темной дороге, под тихую восточную музыку, Сергей не заметил, как уснул. Водитель легко вел автомобиль и, заправившись на полпути, он больше не останавливался. Поздней ночью, они подъехали к Патне. Таксист, остановившись, разбудил Костю, который, проснувшись, толкнул Сергея и Катю. Протянув деньги, туристы поблагодарили за поездку, и вышли из машины.

Когда такси скрылось за поворотом, друзья, посмотрев друг на друга, решили, что пора связаться с Синдуфкаром. Константин вытащил палмтоп и, посмотрев на Сергея, повторил пароль. «Мы пришли с миром».

Через минуту на экране появился ответ: «Хочешь мира, готовься к войне».

Глава 4 На полпути к заветной цели

Поистине серьезное стремление к какой-либо цели — половина успеха в ее достижении.

Вильгельм Гумбольдт

Было раннее утро, когда Веттина разбудил голос Рутгера.

— Господин, Веттин… господин, — тихо позвал он его.

— Да? — Вольф протер заспанные глаза, — что случилось, Рутгер, ты знаешь который сейчас час? — в его голосе дворецкий почувствовал раздражение и, склонив голову, тихо сказал, что к нему прибыл гость.

— Что это за гости, которые приезжают в такую рань? — пробурчал Веттин, откидывая одеяло и, беря из рук Рутгера халат, попросил его приготовить ему кофе.

— Это миссис Кинсли, — сказал дворецкий.

— Огаста?! — не скрывая удивления, приподнял брови Вольф, — это интересно, ну, — протянул, посмотрев на слугу, — тогда передай ей, что я буду через пятнадцать минут.

Он был очень удивлен ее внезапным появлением и где-то внутри, неприятно похолодело, Веттин чувствовал, что в такую рань с хорошими новостями не приходят.

Умывшись и побрившись, он надел темную бордовую рубашку и черные слаксы, и посмотрев в зеркало, подошел к двери.

Огаста была чем-то взволнована и на ее всегда безупречном лице, залегла морщинка. Она всегда отличалась сдержанностью, не даром проработала более сорока лет в военных структурах английской разведки.

— Доброе утро, Огаста, — поздоровался Вольф, — что-то случилось?

— Вы догадливы, Вольф, — грустно улыбнулась она, — я была как раз в Берлине, когда узнала о том, что произошло. Клара убита.

— Что?! — не сразу понял Веттин, — но… как? И… откуда вы знаете это?!

— Мы то же следили за Виктором и Кларой потому, что не до конца доверяли вам, — начала Огаста, и Вольф видел, как она нервничает. — Но теперь это не важно, — продолжила она, — главное то, что вы не поставили Виктору блокиратор, помните, о котором говорил доктор Майнц. Теперь не известно, как андроид будет действовать и что у него на уме, если так можно выразиться.

— Я вчера говорил с ним и… Кларой, но как, что он задумал? — Веттин находился в полном замешательстве, — я понимаю, он говорил ее голосом… а эти сведения о гибели Клары, они точны? — с надеждой переспросил он Огасту, на что та, усмехнувшись, ответила:

— Вы меня удивляете, Вольф, я, что похожа на дилетанта? Если вам это нужно, — она расстегнула сумочку и бросила на стол конверт, — ознакомьтесь.

— Я не хотел обидеть вас, — сказал Веттин и, открыв конверт, увидел фотографию Клары. Он провел пальцами по фотоснимку и почувствовал вину за то, отправил ее с этим чудовищем в Индию.

— Зачем вы отпустили ее с Виктором? Не проще было бы поставить блокиратор и направиться самому? — укоризненно спросила Огаста, — все может провалиться из-за ваших амбиций, Вольф. Я в курсе того, что вы хотели избавиться от Клары. Она слишком много знала?

— Это мое дело, — грубо ответил Веттин и, скомкав фотографию, посмотрел в упор на Кинсли, — я сам решу, что сейчас делать!

— Не стоит повышать на меня голос, — она угрожающе посмотрела на него, — я с самого начала знала, что все это, кончится чем-то подобным, у меня есть человек, который лучше вашего андроида справиться с делом.

— Это кто же? — с издевкой спросил Вольф, закурив, — не возражаете? — более миролюбиво добавил он, когда Рутгер принес поднос с кофе и печеньем.

— Я тоже не прочь, — более мягко сказала Огаста и, вынув из сумочки сигареты, прикурила, — знаете Вольф, я скажу вам одну вещь, — она, затянувшись, выпустила вверх тоненькую струйку дыма. — Эти дела с веществом, изначально касались только нас, я имею в виду, правительство Великобритании, если бы не русские и американцы, возможно, ничего бы этого и не было, по этому, мои люди должны завершить это дело. Я не возражаю против такого сотрудничества, но, боюсь, что Виктор, провалит все дело, и мы лишимся поддержки более могущественных членов ордена.

— У меня предложение, — дружелюбно улыбнулся Веттин, — давайте вашего человека, но я отправлюсь вместе с ним в Катманду и не позже сегодняшнего вечера.

— В чем вопрос, — Огаста довольно посмотрела на него и, потушив сигарету, встала и направилась к двери, — тогда больше не стану задерживать вас. Вы должны понимать, что если мы не сработаемся, начнутся раздоры и в наших и ваших рядах, слишком большие люди и деньги задействованы вокруг этого вещества. Хотя если честно, была бы моя воля, я бы уничтожила это, — Веттин удивленно приподнял брови:

— Но это же такой шанс…

— Для чего? — усмехнулась Кинсли, — если оно окажется в руках глав правительств, то будет похлеще ядерной бомбы. Но я надеюсь на благоразумие потому, что вещество великая сила и великое проклятие человечества.

— Вы меня пугаете, Огаста? — колко улыбнулся Вольф.

Она, ничего не ответив на его смешок, направилась к двери и бросила, что в середине дня сообщит о времени отъезда.

— Рутгер, проводи фрау Кинсли, — холодно обронил Веттин и, направившись к себе в кабинет, решил сделать несколько звонков. «Проклятая старуха», — выругался он: «Еще учить меня будет. Эти французишки строят из себя умников… ничего, посмотрим, кто там будет умником». Он набрал номер одного человека, который был у него припасен на всякий случай. Это был один русский, который идеально подходил для этого дела и не прощал никому ошибок. В свое время он был очень обижен и Талер нашел к нему подход через небезызвестного нам Селезнева. После того, как Сергей Маркович передал сведения о Сергее Звягинцеве розенкрейцерам, он спешно покинул Саянск и вернулся в Москву, но не один. Позже, Талер сдержал свое обещание и отправил Селезнева в Розенхайм. А молодого специалиста, жаждущего уничтожить киборга, направили в Бундесвер, где из него сделали настоящую машину для убийства.

Позвонив парню, Вольф остался доволен, он не сомневался в своем питомце и, приказав Рутгеру собрать чемодан для поездки, решил сделать еще несколько звонков. К вечеру, Веттин снова встретился с Огастой, на этот раз с ней был и ее друг Жако Бенуа, с которым Вольфу довелось познакомиться в день, когда Эрих фон Майнц, представил им Виктора. Бенуа и Огаста шли рядом и держались за руки, чуть впереди, уверенной походкой вышагивал не молодой, но крепкий с гладко выбритой головой и по всему сильный мужчина.

Увидев Веттина, Огаста вежливо кивнула ему и сделала знак, чтобы он побыстрее подошел к их честной компании.

— Добрый вечер, Вольф, — протянул ему руку Бенуа, — рад видеть вас. А вот человек, о котором говорила Огаста.

— Томас Бёрк, — сухо представился мужчина и Веттин почувствовал его сильное рукопожатие. Это был человек, которому было далеко за пятьдесят, но выглядел он на сорок с небольшим и был среднего роста. У него было симпатичное, но суровое лицо, с глубоко посаженными глазами, аккуратный нос и выступающий вперед подбородок. На правой щеке был небольшой, но заметный шрам, а так же на брови отметина и полоска седых волосков.

— Э-а, Вольф Веттин, — кивнул ему Вольф, потирая пальцы после его рукопожатия.

— Я думаю, скоро будет самолет, — начал Жако, но Веттин покачал головой.

— Нам нужно подождать кое-кого. — Огаста удивленно и настороженно приподняла левую бровь.

— Я не понимаю вас, Вольф?

— С вашим человеком отправится мой человек, который, будьте уверены, прекрасно справится с задачей.

— Но мы не договаривались об этом, — недовольно покачала головой Огаста, — будьте так любезны, объясниться.

— Хорошо, — согласился Веттин, — я понимаю, что Бёрк, опытный боец, я уверен, что он прекрасно сыграет свою роль, но у моего человека… да, вот и он, — Веттин показал на подъехавшую спортивную машину, из которой вышел молодой мужчина лет тридцати. — Он лично знаком с каждым из тех, кого мы преследуем. Я думаю это плюс, тем более он прошел хорошую подготовку в Бундесвере.

Огаста оценивающе посмотрела на высокого темноволосого парня, который неспеша направлялся к ним, давая достаточно рассмотреть себя.

— Добрый вечер всем, — улыбнулся он, и, обнявшись с Веттином, дружески похлопал его по плечу. — Мэтт Шпигель, — назвался он и добавил, что в курсе дела и по этому сейчас ему могут ничего не объяснять.

— Кто этот мальчик? — тихо спросила Огаста Вольфа, — ты в своем уме?!

— Мальчик?! — ухмыльнулся Веттин, — конечно для нас с тобой, которым далеко за пятьдесят, он и мальчик, но я на него возлагаю больше надежды, чем на вашего Бёрка, которому, если мне не изменяет память, уже шестой десяток.

— Шестьдесят два, — холодно ответила Кинсли, — но он десятка таких молодчиков стоит, он ошибся только один раз, когда не смог уничтожить этого проклятого Арбенина.

— Так-так, — Вольф, немного понизив голос, посмотрел на Томаса. — Неужели это тот самый агент, о котором в одно прекрасное время вы мне говорили. Огаста, который упустил русского, и прославился своими… кхе… методами.

— Не понимаю о чем вы, Вольф, но нам пора, — Кинсли подошла к Бёрку и, что-то шепнув ему на ухо, потрепала его по плечу.

Мэтт попрощавшись с Вольфом, уверил его, что без головы Звягинцева, не вернется. Тот знал, что он говорит правду, и догадывался, что-либо Шпигель останется там, в заснеженных горах Непала, либо Сергей и его спутники.

Поднимаясь по трапу частного самолета, Бёрк еще раз обернулся и, посмотрев на Огасту, утвердительно кивнул, давая понять, что справится и она, наконец, поверит ему. Тогда в Лондоне, он наделал много глупостей, но действовал так в интересах государства, или, по крайней мере, ему так казалось. Посмотрев на Шпигеля, Бёрк поджал губы и вошел внутрь. Это был небольшой самолет принадлежавший Веттину. Устроившись около иллюминатора, Мэтт с улыбкой посмотрел на своего хозяина, и в его душе все радовалось, наконец, я разделаюсь с этим Сергеем и его дружком. Он взглянул на своего соседа, который угрюмо смотрел перед собой, и не хотел общаться, но Шпигель успокаивал себя тем, что все еще образуется и этому Бёрку ничего другого не останется, как работать сообща.

Самолет, оторвавшись от земли, устремился на юго-восток, в Катманду. Они решили там дождаться Виктора, туда же направлялись киборг и его товарищи. Прошло немного времени и Шпигель, повернувшись к Бёрку, протянул ему руку:

— Признаюсь, что не испытал большой радости, оттого, что мне придется работать не одному, — сказал Мэтт, — но не мы решаем…

— В этом ты прав, мальчик, — горько усмехнулся Томас и добавил, — твой хозяин ведет не честную игру, пряча козыри в рукаве.

— Это не наше дело, — Мэтт отвернулся к иллюминатору и, скрестив руки на груди, продолжил, — мое дело поквитаться кое с кем.

— Это как понять? — усмехнулся Бёрк, — ты лично знаком с теми, кого преследует Виктор?

— О, да, но это мое дело. По этому Веттин пригрел меня, он знал, что у меня свой интерес в этом деле.

— Это уже интересно, — Бёрк не скрывал своего любопытства, он не понимал, как этот парень может быть связан с той давней историей, — времени много, — начал он, — расскажи как ты оказался с розенкрейцерами?

— Это моя маленькая тайна, — холодно ухмыльнулся Мэтт, — просто в один прекрасный момент, я помог одному человеку, который потом протянул мне руку помощи, вот и все.

— Да, — протянул Томас, — жизнь так непредсказуема.

— Согласен с вами, Том и меня радует то, что они все заплатят по счетам.

Бёрк увидел как побелели пальцы на руке Шпигеля, которую он сжал в кулак и понял, что ему насолили крепко.

— Что это за люди, и ты что, жил в России? — не выдержав, спросил Бёрк.

— Да, — удовлетворенно улыбнулся Мэтт, — я русский, как и они, и знал их несколько лет по этому им не скрыться, во всяком случае, от меня.

Томас больше ничего не спрашивал, он заказал себе виски со льдом и понемногу потягивал из своего стакана обжигающий напиток. Ему не очень нравился этот парень, который так жаждал мести. Сам Бёрк считал, что человек, который много лет вынашивает планы мести, не способен трезво мыслить в сложной ситуации и порой из-за этой самой мысли, может неправильно, не профессионально подойти к делу. Он рассчитывал на то, что его молодой товарищ немного прислушается к его советам, однако Бёрк мог на это только надеяться.

* * * *

Виктор скрыл от Веттина, что нечаянно убил Клару и это угнетало его. Он сам был не рад тому, что он не такой как все, что он не человек. Зачем же я иду убивать другого, того кто, как и я не такой, другой. Что будет потом со мной, господин Веттин просто избавиться от меня, он не простит мне убийство Клары. Клаус уже был в Катманду и ждал, когда киборг прибудет в столицу Непала. Когда с ним связался Веттин, Виктор оторопел от неожиданности.

— Я не узнаю тебя, Виктор, — сказал Веттин, — ты все больше начинаешь походить на человека.

— Почему вы так решили, господин… — начал Клаус и в его голосе Вольф больше не услышал металлических холодных ноток.

— Потому, что машина не может лгать, а ты… ты обманул меня!

— Почему вы так решили?!

— Я знаю о смерти Клары и о том, что это сделал ты!

Клаус, немного помолчав, сказал, что ему очень жаль, и что это вышло случайно. Веттину не понравились изменения в Викторе и он пожалел, что так рано избавился от Эриха фон Майнца, который, несомненно, помог бы ему.

— К тебе направляются мои люди, они помогут тебе…

— Но я не нуждаюсь ни в чьей помощи, я все сделаю… или вы больше не доверяете мне? — настороженно спросил Виктор.

— Все нормально, просто эти люди не дадут убить тебя, — солгал Вольф и Виктор почувствовал неправду, к собственному сожалению, он еще не знал, что Бёрк вез с собой блокиратор. С ним они могли взять управление Виктора под свой контроль. Впервые за все это время Клаус почувствовал страх и он не знал, как ему быть, как поступить. Он не мог беспрепятственно скрыться в никуда потому, что его все равно бы нашли. И он не знал зачем ему скрываться, противоречия раздирали его, но он понимал, что пока находится под пристальным оком розенкрейцеров и братством Сиона, ему придется подчиняться.

Проделав все необходимые упражнения, он посмотрел на часы и направился в город, чтобы немного освоиться и осмотреться.

Сергей и Катя подъехали на такси к штаб-квартире, где их ждал Синдуфкар, он опасался слежки и по этому сказал им, чтобы они поселились в гостинице под другими именами и еще к тому же в разных номерах.

По телефону он категорически запретил связываться, а прислал к ним своего человека, который передал все его указания о месте встречи.

— Какой он странный, этот мистер Чандар, — пожала плечами Катя, — смотри, он советует мне стать блондинкой.

— Может и мне покрасить свои волосики? — манерно кривляясь, спросил Костя, чем всех рассмешил.

— Перестаньте, — серьезно сказал Сергей, — по вашему, это игра, я понимаю, что многие методы Синдуфкара кажутся вам слишком нелепыми, но Алексей Викторович полностью полагался на него, по этому все что он говорит, мы сделаем и если надо будет, ты Костя, не смейся, будешь женщиной.

— Ладно тебе, — улыбнулся его друг, на что Сергей покачал головой.

— Прошло немного спокойных дней и это не дает нам повода расслабляться, дай-ка, — Сережа попросил Костю дать ему прочитать послание и ушел с ним в другую комнату, чтобы ему ни кто не мешал.

Через несколько минут, он вернулся и сказал, что все нормально и если они будут действовать методами Синдуфкара, то спокойно выедут из Индии. Они не догадывались, что Виктор уже в Катманду и не далек тот день, когда у него начнется настоящая человеческая депрессия, и им стоит больше опасаться совсем ни его. Они и не догадывались, что их ждет. Чарыга не обладал пока сведениями о новых намерениях их противников, по этому не присылал ни какой информации об этом. Сергей был настроен серьезно и не хотел больше, чтобы случались проколы подобные тем, что произошли с ними в Агре, когда они доверили свои жизни Виджану, незнакомому человеку. Тогда по-другому может и нельзя было поступить, но все чуть было не кончилось плохо.

Последовав советам Чандара, они постарались, как можно больше изменить свою внешность и оставшееся время перед вылетом, посвятили этому.

Частный самолет индийской рок группы, отправлялся в Катманду, на нем с помощью Синдуфкара они тайно и отправились в Непал.

Катя теперь была сама на себя не похожа, ей пришлось остричь свои прекрасные темно-каштановые волосы и к тому же перекрасить их в цвет солнечного утра, это когда на почти белых, обесцвеченных волосах, нежно-розовые пряди.

Константин заменил привычные очки контактными линзами, и начал отпускать тоненькие усики и бородку, Катя заметила, что ему это очень идет, и он даже стал симпатичным.

Сергею, по «велению» Синдуфкара, пришлось сделаться брюнетом и с помощью контактных линз обзавестись темными карими глазами.

— Теперь у нас глаза одного цвета, — пошутил он и Катя, ответив на его шутку, сказала, что не зря же их решили сделать братом и сестрой.

Чандар снабдил их новейшим оружием, которое специально подготовил для них Алексей Викторович и разными свежими штучками, которые пригодились бы каждому разведчику. Тут же были приборы ночного видения, радиолокаторы, улавливающие человеческое тепло и показывающие на ЖК-дисплеях местонахождение нужного объекта. Фотографирующие зажигалки, взрывающиеся фальшивые документы, бумажники, шкатулки. Сергей выбрал только необходимое, остальное же, вернул Синдуфкару. За то всем понравился тросик, который свободно вытягивался из наручных часов.

— Я считал, такое может быть только в кино, — удивился Константин, — как у агента 007.

— Да тут много такого, что мы видели в приключенческих фильмах, — согласилась Катя.

— Я, например, — сострил Сергей. Это была далеко не самая его смешная шутка потому, что ни кто не засмеялся, и он понял, что происходящее уже давно приняло фантастическую форму, и уже ни кто не был уверен, где тут реальность, а где — вымысел. За последнее время столько свалилось на них, что они уже были готовы поверить в то, что когда-то узнавали исключительно из фантастических книжек и фильмов. Однако действительность была намного реальней их прежней жизни и теперь, спустя эти месяцы, они понимали, что настоящая жизнь именно такая, поставленная с ног на голову, перевернувшая привычные взгляды на все то, что окружает их и нас с вами.

Легкий самолет, медленно парил над облаками, оставляя внизу поросшие тропическим лесом равнины и холмы. Он неторопливо летел, приближаясь к столице Непала, к той не изведанной, таинственной стране, таящей столько загадок и тайн.

Кате теперь было намного спокойнее, она чувствовала себя уверенно, хотя, глядя в зеркало, ловила на мысли, что не узнает себя, и это было хорошо, как говорил Сергей.

— Тебе идет такая прическа и светлый цвет, — Сергей запустил пальцы в ее густые непослушные волосы, — какая ты красивая, еще лучше, чем раньше.

— А я себя не узнаю, да и ты… глаза у тебя такие… чужие что ли.

— Ничего, это же временно, Костя без очков совсем на себя не похож.

— Что это вы там меня обсуждаете, — повернулся Константин с переднего сидения, — вздремнуть не даете…

— Да ты спи-спи, — махнул в его сторону Сергей, — посмотрим, как Люба узнает тебя в новом обличии.

— Для этого нужно сначала вернуться…живым, — грустно констатировал Костя, и все поняли, что он прав, и каждый может погибнуть, навсегда оставшись по ту сторону, в заснеженных горах Непала или в знойных джунглях. Бойцы невидимого фронта, не существующей войны.

Через час самолет плавно опустился в Катманду, в аэропорту Трибхувана. У всех нарастало напряжение, это был конечный пункт их назначения, отсюда начинался последний отсчет и любая ошибка, могли стать роковой. Добравшись до отеля, в котором они должны были остановиться по настоянию Чарыги, ребята решили задержаться до утра, а оттуда направляться в Бхаткапур. По началу, они хотели придерживаться плана Мелвила, который был указан в дневнике, где им нужно было добраться до монастыря Тьянгбоче. Потом Сергей предложил, что лучше и безопаснее добраться до места назначения вертолетом.

— Так было бы гораздо безопаснее.

— Да, но ты не забывай, что вертолет не может летать в условиях высокой поясности, по этому до Намче-Базара нам придется добираться как-нибудь по другому, — ответил Константин. — И вертолет может подниматься не выше 3600 метров над землей, а если находится в горах, то над горой должен пролетать не ниже шестисот метров, таковы правила безопасности.

— Какой ты умный, — протянула Катя, — но тогда все усложняется.

— Я понимаю, что путь ведет к монастырю Тьянгбоче, но зачем? — задумчиво пробормотал Сергей. — Может мы, сразу возьмем другой курс, сразу к горе Аннапурна, что может нам дать встреча с монахами, может, они не захотят с нами общаться. Мелвил и Джефферсон помогли им, и лама был обязан этим, по этому и сказал, как добраться до источника вещества, который ни одному смертному не найти без их помощи.

— Тогда лучше и в самом деле направиться в монастырь, — сказал Константин, потирая ощетинившийся подбородок, — но тогда нам нужен проводник.

— Согласен, — кивнул Сергей, раскладывая карту, — до Гхумчанга мы можем добраться на автомобиле, но тогда мы отклонимся в сторону, лучше всего проследовать по тому же маршруту, как сказано в дневнике, но там, к сожалению ничего не было о пути к горному хребту Махабхарат. В записях Мэлвила говорилось о том, как они попали к озеру, но про то, как они проделали этот путь, ни слова.

— Тогда нужно отправлять в монастырь тем же путем, что и Дейл с Джефферсоном, — сказал Константин, — и тогда завтра наша поездка в Бхаткапур, остается в силе.

Сергей, потянувшись, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Не будем торопиться, главное, чтобы нам ни кто не помешал.

— Но это неизбежно, — Катя ласково провела рукой по его шее. — После того, как мы посетим настоятеля монастыря, то смело можем отправляться в Покхару, а уже там до места назначения рукой подать.

— Покхару? — задумчиво переспросил Сергей, — дай-ка еще раз взглянуть на карту. Странно…

— Что странного? — переспросил Константин.

— Я не понимаю, почему нас отправили в Катманду, когда в Покхаре есть аэродром.

— Действительно, — согласившись, кивнул Константин, — может быть потому, что мы должны повторить путь англичан?

— Теперь понимаю, — Сергей поднялся с кресла и начал расхаживать по комнате, — все так и получается. Сначала мы отправляемся в монастырь, где по всей вероятности шерпы не захотят нас слушать, но мы должны сделать все, чтобы они помогли нам, а потом, отправляться к Аннапурне.

Передохнув, он, налил себе воды и, посмотрев на друзей, улыбнулся.

— Что вы раскисли, — он приобнял Катю за талию, — давайте ужинать, а завтра отправляемся в Бхаткапур.

* * * *

Виктор Клаус совершал утреннюю пробежку, как к нему присоединился молодой, атлетически сложенный мужчина.

— Доброе утро, — улыбнулся он во все свои тридцать два зуба, — не каждый так рано встает?

Виктор не обратил на него внимания, и продолжил пробежку, на что тот не обиделся и продолжил.

— Вам привет от господина Веттина.

За мгновение, только за короткую долю мгновения, Виктор понял, что Вольф знает, что с ним происходит, и больше не доверяя ему, послал сюда своих людей. Клаус остановился и, посмотрев в упор на ни чуть не запыхавшегося незнакомца, попытался понять, что ожидать от него.

— Мэтт Шпигель, — мужчина протянул ему жилистую руку и ни чуть не сморщился от сильного рукопожатия андроида.

— Мне, думаю, не нужно представляться? — холодно спросил Виктор.

— Пойдемте, поговорим, я как раз вас познакомлю с моим помощником…

— Да пошёл ты!!! — Клаус безжалостно посмотрел в глаза Мэтта, — я буду сам решать, как мне вести себя дальше.

— Успокойтесь, Виктор, — улыбнулся Мэтт и, похлопав его по плечу (это было возможно, ведь, сам Шпигель был достаточно высокого роста — 187 см) добавил, — тебе лучше последовать за мной, я не хочу обижать своего друга, который так хочет познакомиться с тобой.

Чувствуя угрозу, Виктор был уверен в себе, он ни кого и ничего не боялся, и поэтому спокойно направился вслед за Мэттом, к столику в открытом кафе, за которым сидел другой незнакомец. Его лицо не понравилось Клаусу, но он не ведал, что такое страх и по этому, уверенно шёл вперёд. За всё это время, как он уехал из Германии, он очень изменился, он стал более человечным, если такое понятие применимо к андроиду. Он понимал, что не человек, но желал быть им, иногда он хотел чувствовать всё то, что ощущают люди, и понимал, что, не зная всего этого, у него нет смысла в жизни. Конечно, Вольф сказал бы, что Эрих что-то сделал не так, раз Виктор не хочет его слушаться, а он и не хотел, Клаус начинал понимать, что он личность и… он хочет быть человеком.

— Доброе утро, — за столиком сидел незнакомец с гладковыбритой головой, — Томас Бёрк.

Виктор, не долго думая, спросил, в чем же это он провинился перед Вольфом. Бёрк скривив удивленную гримасу, посмотрел на Мэтта. Тот принес стакан с соком и сел рядом.

— Он не хочет лишних проблем, вы были созданы для исполнения его приказов, — спокойно ответил Бёрк, — Веттин не доволен тем, что вы убили Клару, но он жалеет о ней, как ребенок о потерянной или поломанной игрушке, по этому, это не так важно.

— Больше, ему не понравилась ваша ложь, Клаус, — хищно улыбнулся Шпигель, — и по этому теперь мы будем говорить вам, что делать.

Виктор хотел что-то возразить, но вдруг почувствовал, как боль проникает в голову тонкими нитями и он не может больше сопротивляться. Голова стала ватной, и он плохо слышал голоса, потом все вернулось на свои места, и Виктор не сразу понял, что лежит на земле.

— Вот так, — пропыхтел Бёрк, поднимаясь на ноги и отряхивая колени, — теперь все будет под нашим контролем.

— Что происходит? — непонимающе спросил Виктор, — я не хочу с вами говорить… — боль, ужасная боль красным заревом заволокла глаза, Клаус, упал на колени и чувствовал, словно он был сделан из крови и плоти, невыносимо адскую, пульсирующую боль.

Сквозь красный туман, застилающий глаза, он услышал:

— Что же Вольф сразу не воспользовался блокиратором? — это был голос Мэтта, Клаус слышал его. — Жаль эту стерву Клару, она была лакомой штучкой, — он грубо рассмеялся, отпустив еще какую-то непристойную шутку о ней.

— Тебе не стоит так себя вести, — Томас протянул Виктору руку, — у тебя стоит блокиратор и все действия не согласованные с нами, будут приносить тебе боль. Если ты захочешь сбежать — тебя ждет боль, если ты захочешь уничтожить себя — ты не сможешь это сделать.

— А если ты вздумаешь убить кого-то из нас — тебя ждет ад, хотя ты вряд ли понимаешь, что это за место, — рассмеялся Мэтт, и тут же став серьезным, добавил. — Этот блокиратор придумал доктор Майнц, которого ты так превозносил. Может, и любил, наверное. Хотя, — он окинул его пренебрежительным взглядом, — кого ты можешь любить, ты же андроид, не человек.

Виктор только захотел почувствовать ярость, как ощутил действие блокиратора, но сам до конца еще не понимая, что это, и, осознав, что это приказ, забыл, что испытал минуту назад и…

— Все хорошо, господа, — ответил он обычным холодным металлическим голосом, — я сделаю все, что вы скажете, наша цель — уничтожить киборга и найти вещество.

— Хочу тебе кое-что сказать, — вставил Бёрк, — ты совершил ошибку, там, в Дели, ты отступил от плана и по этому… возможно по этому, — он словно себя спрашивал и потом сам же отвечал себе, — мы здесь. Если бы ты был послушным мальчиком, тогда не погибла бы Клара, ты не устроил бы дьявольскую перестрелку в отеле Дели и не выдал себя, а напротив, нужно было поближе познакомиться со Звягинцевым, втереться к нему в доверие и уничтожить его только после того, как он укажет, где найти вещество.

— Да, вы правы, — Виктор опустил глаза, — тогда, я хотел сделать как лучше. По этому я решил убрать мужчин, чтобы девушка испугалась и не стала со мной спорить, а показала, где находится источник вещества.

— Испугалась?! — рассмеялся ему в лицо Мэтт, — ты плохо знаешь ее…

— Что тут смешного? — не понял Клаус, — будто бы вы знаете ее?!

— О, да, но это уже мое дело, — ответил Шпигель, подавив свое желание сказать, откуда ему известна Катя Новикова. — У нее отец в коме и, скорее всего, умрет, по этому она будет драться до последнего, и не так она слаба, как кажется, тем более они со Звягинцевым… вы понимаете? — он покосился на Бёрка, и на его лице появилась скабрезная ухмылка.

— Ладно. Хватит трепаться, пора вернуться в отель, мне нужно связаться с Огастой и она кое-что скажет об их месте нахождения.

— Если только они…

— Все, Мэтт, я здесь главный и больше не хочу тебя слушать, ты уже сказал слишком много.

Томас поднялся из-за стола и, подойдя к барной стойке, расплатился за свой сок. Шпигель подтолкнул Виктора и последовал за ним, бросив бармену десяти долларовую купюру.

Бёрк заперся в своем номере и ни кого не впускал, Мэтт решил воспользоваться моментом и связался с Веттином, сообщив, что пока все идет хорошо.

— Ищите Звягинцева и его товарищей, сейчас это самое главное, — Вольф откинул длинные волосы назад, — а я уж отблагодарю тебя, Мэтт, в этом можешь не сомневаться.

— Все будет сделано, — улыбнулся ему Мэтт и выключил ноутбук.

* * * *

Ранним утром, Сергей, договорившись о прокате автомобиля, поднялся в свой номер. Катя уже не спала и заправляла постель.

— Пойду, скажу Костяну, чтобы собирался, — сказал Сергей, но его прервал голос друга.

— А я уже здесь, — Вахрутов улыбаясь, вошел в зал из прихожей, — я уже в четыре утра не спал, мысли роятся, вот я и собрался, сидел карту все просматривал.

— Поехали, — сказал Сережа, глядя на собранные вещи, которых с каждым посещением отелей, становилось все меньше. Основной свой багаж они оставили в гостинице «Разия» в Дели, а потом в доме Раджива и Нандини, которые вместо гостеприимства уготовили им ловушку. Теперь с ними было оружие и всякие спец. системы. Ближе к горам, они собирались запастись необходимым альпинистским снаряжением и теплой одеждой.

— Я нашел проводника, — сообщил Сергей, — этого человека мне посоветовал Синдуфкар, я связался с… Тамракаром, это местный непалец, который хорошо знает дорогу до Тьянгбоче, туда он не раз доставлял альпинистов, для покорения Эвереста.

— Чего же мы тянем? — Катя непонимающе смотрела на него.

— Я сам еще не знал, как быть, а сегодня утром, этот старый чудак позвонил мне и сказал номер проводника. Я подумал, что это его телефон, но это оказался номер камеры хранения в аэропорту, где я нашел его номер телефона.

— Когда же он успел позвонить тебе? — еще больше удивилась Катя, — я же встала почти, как и ты?!

— Он позвонил, когда я спускался вниз и меня позвал метрдотель. Это так смешно прозвучало. Господин Сайборг… он посмотрел по сторонам и я понял, что кроме меня в зале гостиничного холла никого нет.

Костя спросил, не заметил ли он чего-нибудь странного, ведь Виктор ни чем пока себя еще не проявил, и это было удивительно. Катя, согласившись, сказала, что наверняка узнала бы его, но никого выше Кости, в задании отеля она не видела. Им больше ничего не оставалось, как взять вещи и отправляться в машину. Это был «Ford» 89-го года, грязно-зеленого цвета, салон не шел ни в какое сравнение с внешними данными автомобиля, он был чист и уютен. Сложив кое-что в багажник, они сели в машину, и Сергей направился в сторону Ратна-Парка, где их ждал Тамракар. Проезжая мимо ресторанчиков и магазинов с фруктами и сладостями, они остановились около одного кафе, там за столиком, сидел невысокий, смуглый человек, который, завидев их машину, поднялся из-за стола и сделал жест, чтобы они остановились.

— Тамракар, — представился он и Сергей, предложил ему сесть вперед.

— Вам, наверное, нужно собрать вещи, — сказала Катя, он, обернувшись, тепло улыбнулся ей и сказал по-английски:

— Все самое необходимое — здесь, — он ткнул себе пальцем в лоб, — а остальное возьму по дороге.

Странный этот Тамракар, подумала Катя, разглядывая его со спины. Он был похож на щуплого подростка, но только если смотреть с затылка, его лицо было покрыто морщинами и скорей всего ему было уже довольно много лет.

Они остановились, чтобы пополнить запасы питьевой воды и купили несколько пятилитровых бутылок, Тамракар показал место, где можно купить самые свежие овощи и фрукты, а так же пресловутые консервы.

Въехав в старый торговый центр в Асан-Толе, они замедлили ход. Все свободное пространство было занято тележками, лотками, ящиками и корзинами с овощами, фруктами и сувенирами. Крики продавцов сливались с непрерывными гудками продирающихся сквозь толпу людей автомашин, велорикш, велосипедов; мычанием и блеяньем скота. Люди, заполонившие торговую площадь, спорили и торговались с продавцами, смеялись и просто разговаривали друг с другом.

Перебравшись через мост, под которым проносилась река Бхагмати, они оказались в Лалитпуре, к которому все ближе начинал приближаться Катманду, словно гигантский спрут. Они проезжали мимо древних буддийских пагод и индуистских храмов и не могли оторваться от красот древнего города.

— А вы давно стали проводником? — спросил Тамракара Сергей, на что тот, улыбаясь, пожал плечами.

— Давно, очень давно. Я много лет жил с шерпами, которые живут в Намче-Базаре, а мои родители — невары. Они раньше жили в Катманду, отец, как рассказывала мать, вернулся из Индии, где учился на геолога. В Калькутте, он вступил в партию Непальский национальный конгресс, за что и попал в руки непальской полиции. В пятьдесят первом году, произошло народное восстание, и режим Рана пал, король снова взял власть в свои руки, а отца освободили, мне было тогда пять лет. Вскоре отец умер, а моя бедная мать осталась без средств к существованию, и направилась к своей сестре, которая жила в Бутвале. По дороге, автобус, в котором она ехала, перевернулся и полетел в пропасть. Я чудом остался жив, а моя мать… погибла.

— Как это ужасно, — сочувственно покачала головой Катя.

— Остановите здесь, — сказал Тамракар, — и идите за мной, здесь можно запастись еще кое-чем. Выйдя из машины, они зашли в магазин, где продавалось всякое снаряжение для туристов. Тамракар, сказав что-то продавцу, кивнул ребятам и добавил, чтобы они двигались за ним. Спустившись в полуподвальное помещение, хозяин магазина открыл тяжелую железную дверь и оставил их одних.

— Где мы? — спросил Константин, — это что, особый склад?

— Да, — как-то лукаво улыбнулся проводник, — заходите, здесь он хранит вещи, которые у него покупаю я и мои друзья.

Здесь было, на что посмотреть и Тамракар уверенно и, как показалось всем придирчиво, начал выбирать товар. Они взяли кое-что из альпинистского снаряжения, а так же мощные фонари, несколько ракетниц и все, что может пригодиться в горах.

Расплатившись, Сергей немного задержался, чтобы немного лично поговорить с Тамракаром.

— Костя, укладывай все, — сказал он другу, — я сейчас… Катюш, и ты иди, я быстро.

— Вы о чём-то хотели спросить меня? — догадливо улыбнулся проводник.

— Вы не простой проводник, ведь так, — Сергей посмотрел на хозяина магазина, — он тоже.

— Я друг Синдуфкара и это ответ на все ваши вопросы, — он улыбнулся уголком рта, — мне известна цель нашего похода и я помогу вам найти общий язык с Саном Фурба, настоятелем монастыря.

— Я не ожидал такого поворота, — Сергей немного опешил, но не стал показывать своего сильного удивления. — Синдуфкар мне ничего не говорил, что вы знаете обо мне, как вы докажете то что вы с нами, а не против нас? — он сощурил свои стальные глаза и в упор посмотрел на Тамракара.

— Хорошо, — кивнул он, — я ожидал, что вы станете испытывать меня, по этому Синдуфкар сказал мне о пароле, которым вы обменялись, когда позвонили ему уже в Патне, так вот ваш пароль был «Мы пришли с миром», его — «Хочешь мира, готовься к войне».

— Это весомо, но… — Сергей не знал способа, чтобы еще как-нибудь проверить Тамракара.

— Во всяком случае, нас с вами не случай свел, это Чандар дал вам мои координаты.

— Да, вы правы, — Сергей потер подбородок, — просто после некоторых событий в Агре, я начинаю подозревать каждого.

— Это правильно, сынок, — Тамракар по отечески похлопал его по плечу, — пойдем, время не ждет.

Сергей верил ему, но опасался, что все опять может выйти из-под контроля. Да еще ни каких известий от Чарыги, он давно не выходил на связь. Константин сказал, что Алексей Викторович знает, что они ждут связи, и не выходит на нее по определенным причинам.

Выехав из города, они направились в Бхактапур, который был в десяти километрах от Лалитпура и, остановившись в небольшом кафе, решили немного перекусить.

Тамракар заказал дал — чечевичный суп и рис с таркари, хозяйка принесла пива, которое готовят из проса, и называют джар и местной водки — ракси.

— Что будут гости? — спросила его женщина и Тамракар попросил им приготовить то, что она обычно делает для альпинистов.

— Почему вы назвали нас альпинистами? — тихо спросила Катя, отпивая немного джара.

— Потому что меня знают как проводника альпинистов к Эвересту, — хитро улыбнулся он, — в старые времена, когда моя мать погибла, меня забрал к себе человек, который был родом из Тьянгбоче, он был шерпом, а его жена Сунн — беженка из Тибета. В начале пятидесятых, Китай насильно присоединил к себе Тибет, и поток беженцев хлынул в Непал, вот так Сунн познакомилась с Ангом. Анг был проводником и я начал ходить вместе с ним.

— Как же вы связались с Синдуфкаром? — просто спросил Константин.

— Работали вместе, — спокойно ответил Тамракар, отправляя в рот кусок кукурузной лепешки, — и к тому же наши отцы были в… партии Непальский национальный конгресс, тогда Синдуфкар жил в Калькутте, а потом уже переехал в Патну. Наши пути не раз пересекались и он помог мне не один раз. Теперь я помогу ему и вам. Как у вас в России говорит «Долг платежом красен». Я был в Советском Союзе и хорошо знаком с русскими обычаями, давайте выпьем за тех, кто не смог победить силы зла, которые преследуют нас, — он поднял рюмку с ракси, — за них, невидимых стражей, охраняющих наш покой.

Сергей опрокинул в рот обжигающую жидкость и, поморщившись, откусил кусок куриной ножки, Константин последовал его примеру.

— Да, — протянул он, — пока все тихо, но они появятся, и, думаю, скоро наше путешествие перестанет быть таким спокойным и приятным.

— Ничего, — покачал головой Тамракар, — главное добраться до монастыря, а там безопаснее и все решится, будьте спокойны.

Плотно пообедав, они направились дальше в Далалгхат, ничего не подозревая о том, что скоро закончатся их относительно спокойные дни и опять начнется охота и бегство от костлявых рук смерти.

Чем дальше они продвигались вперед, тем резче начинался меняться климат, становилось прохладнее, но еще не было видно снега. Тамракар объяснил, что летом, снег только высоко в горах и это хорошо, что они отправились именно в июле, когда большую часть дороги, не утопаешь в снегу. Время шло и вскоре, им пришлось оставить автомобиль на стоянке, Тамракар уверил, что это надежное место и теперь, собрав все свое снаряжение, они двигались словно навьюченные лошади по каменистым откосам, вперед к монастырю Тьянгбоче.

* * * *

— Ну, Виктор, ты становишься хорошим парнем, — похлопал его по плечу Бёрк, — слышишь Мэтт, собирай вещи, сейчас же отправляемся в Далалгхат, как я раньше не догадался, — он потер кончик носа, — это же так просто.

— Что просто, Том? — спросил Шпигель, складывая сумку.

— Да то, что нужно было просто найти проводника, они отправились по пути альпинистов, которые идут к Эвересту, а он многим известен.

Виктор продолжал методично отжиматься, чувствуя, как его мышцы наливаются силой. Он знал, где искать киборга, но не чувствовал былого энтузиазма. О том, куда они отправились, он узнал у торговца туристического магазина, который попытался солгать ему, но Клаус знал, когда его обманывали, и по этому сделал все, чтобы хозяин магазина рассказал ему о своих недавних гостях. Тот оказался на редкость терпеливым и не хотел выдавать своего товарища, но Виктор умел развязывать язык кому угодно, хотя имел мало опыта в таких делах. Теперь, охотники знали, куда направляется их добыча и в предвкушении близкой расправы, чувствовали, как адреналин начинает бить ключом.

Виктор смотрел на своих новых партнеров, товарищами он не мог их назвать и понимал, что они преследуют разные цели.

— Так теперь я понимаю, почему тебя отправил Вольф вместо себя, — сухо улыбнулся Бёрк, застегивая сумку.

— У меня только одно желание, поскорее уничтожить их всех.

— Хорошо, — усмехнулся Том, — я тебе дам такую возможность, я то же всегда жестоко расправлялся со своими врагами, — его глаза зловеще блеснули и Мэтт криво осклабившись, открыл дверь, — пойдем, я нанял проводника, он отлично знает места, по этому мы скоро наверстаем упущенное время. Виктор, ты с нами или остаешься?

— Иду, — коротко бросил Клаус, взваливая на себя основную тяжесть сумок.

Машина была готова, за рулем сидел поджарый парень. У него были темные, как у всех непальцев волосы и смуглая кожа.

— Тхангла Дами, — представился он и, повернув ключ в замке зажигания, они двинулись вперед. Машина легко шла по дороге, Тхангла обещал, что через пару часов они будут в Гхумчанге, где оставят автомобиль и отправятся через горы к Намче-Базару. — Мы нагоним ваших товарищей, и все будет хорошо.

Шпигель сочинил ему историю о том, что они отстали от группы, но Дами понимал, что они совершенно не похожи на альпинистов, но какая ему была разница, когда ему платили втрое больше обычного. Он понял, что лучше держать язык за зубами и просто привести людей в Намче-Базар.

Они тронулись в путь по следам Сергея и его друзей, Бёрк был уверен, что они найдут их, главное не выпускать из-под контроля Виктора, и за Шпигелем должен быть глаза да глаз. Не нравился он Тому, почему, спросите вы, не нравился и все.

Время приближалось к обеду, и они остановились в том же кафе, где обедали беглецы. Усевшись за стол, они заказали себе легкий обед и, быстро перекусив, решили поскорее отправляться дальше.

— Пойдем, у нас нет времени, — нахмурился Бёрк, — что ты там копаешься, Мэтт, — повысил голос Бёрк, на что Шпигель, повертел перед его носом заколкой для волос. — Не понял, что это? Это Катина заколка, она… они были здесь, и… — он повернулся к хозяйке кафе и попросил Тханглу перевести, — не было ли здесь троих молодых людей. Двое мужчин и красивая темноволосая девушка. У нее длинные волосы и она очень красивая.

Дами спросил хозяйку, но там лишь, покачав головой, что-то сказала ему.

— Она говорит, что здесь бывает много туристов, и она не может всех помнить.

— Спроси ее, был ли тут кто-то с проводником и если да, было ли здесь трое альпинистов.

Тхангла снова задал ей несколько вопросов.

— Она говорит, что два часа назад, здесь был ее знакомый Тамракар с тремя альпинистами, но она не помнит, была ли среди них девушка, потому, что они все были с короткими волосами, и она не разглядела кто из них кто.

— Ладно, — Бёрк расплатился за обед и направился к машине, — едем, главное нам известно, что они держат путь в монастырь в Тьянгбоче, там-то мы и встретимся.

Как и обещал Тхангла, через час они были в Гхумчанге, откуда вышли на проторенную тропу проводников, которые водили свои группы к Эвересту и другим вершинам. Тхангла уверенно шёл впереди по знакомым местам. Все еще было тепло, но уже чувствовалось дыхание снегов. Иногда, холодный ветерок пробирал до мурашек, и Мэтт, поежившись, натянул куртку. Бёрк замыкал их небольшую процессию, впереди него легко шел Виктор, а рядом с Тханглой, Шпигель, который по своему обыкновению, слишком любил поболтать. И зачем Вольф решил отправить его, только потому, что ему хорошо известны Звягинцев с Вахрутовым и их девчонкой. Вот уж этот Веттин, чувствую, что он замышляет что-то не хорошее и хочет сам завладеть силой вещества. Ну, ничего, я не подведу Огасту, я докажу, что еще на многое способен.

Кругом расстилались горные просторы, поросшие лесом, среди всей этой многообразной растительности, было много берез и рододендронов, и постепенно склоны становились все круче и теперь приходилось иногда обходить отвесные скалы, или карабкаться по крутым склонам. Они хватались за кустарники и корни деревьев, так щедро выставленных, словно специально для того, чтобы за них цеплялись.

Бёрк немного устал и понимал, что годы берут свое, однако продолжал двигаться дальше, не отставая от остальных. Дами очень ловко двигался вперед, быстро перебираясь с камня на камень. Вскоре местность начала выглаживаться и они вышли на гребень. Появилась тропа и теперь двигаться стало гораздо легче, но опустившейся туман, заставил всех стать более осторожными. Стало немного сыро и еще больше похолодало. Заморосил мелкий, словно осенний дождь, пахло сыростью, мхами и прелой листвой.

Все молчали и только Дами иногда давал какие-нибудь указания, он осторожно ступал по камням и был похож на крадущегося леопарда, который ловко, но осторожно прыгает по горным склонам. Дождь пошел сильнее и это усложнило спуск с горы, по этому они стали двигаться еще медленнее. Мэтт чувствовал, как от напряжения, начинают подрагивать колени и понимал, что мало подготовлен к таким переходам. В Высоких Гималаях их ждали еще большие трудности, по этому было решено, изменить план и не выслеживать своих противников до самой Покхары, это заняло бы слишком много времени и вымотало бы их окончательно.

— Надо было взять вертолет и добраться сюда… — начал, было, Шпигель.

— В Намче-Базар летают только самолеты, — ответил ему Тхангла, — но не каждый день, так мы доберемся быстрее, осталось не так долго.

Вдруг все услышали, как вскрикнул Бёрк, поскользнувшись, он полетел вниз, скатываясь по склону, хватаясь за мокрую траву. Виктор в долю секунды, схватил его и Томас понял, насколько он силён.

— Спасибо, — он вытер грязные руки об брюки, — ну что вы встали? — резко спросил он и добавил. — Вперед! Неожиданно приятно, — криво усмехнувшись, сказал он Виктору.

— Этой моя обязанность, защищать вашу жизнь, — тупо пробормотал Виктор и двинулся дальше.

Бёрк потер содранную руку и как ни в чем не бывало, продолжил спуск. Вскоре они оказались на более-менее ровном месте, где около горной реки, на том берегу, стояла небольшая деревушка.

— Нам нужно переправиться через реку, — сказал Тхангли, — вот, идем, здесь мост.

— М-да, — протянул Шпигель, — если эти жерди можно назвать мостом.

Между двумя здоровенными валунами распростерся опасный мост длинной восемь или десять метров. Он представлял из себя четыре бамбуковые жерди — три толстые и одну тонкую, которая лежала между ними. Еще одна была подобием перил, которая находилась на уровне колен.

Внизу неслась стремительная горная река и даже Бёрк почувствовал, где-то страх.

— Тхангли, — сдержанно спросил он, — как нам переправиться по этому мосту, мне кажется он очень ненадежный.

— Все нормально, господин, сначала пойду я, а вы посмотрите, как нужно передвигаться по нему, — с этими словами Дами, направился к мосту и повернувшись лицом к «перилам» начал двигаться в сторону противоположного берега. Он это делал так проворно, хотя и забавно было за ним наблюдать, как на карачках, лицом вниз, глядя на ревущий водяной поток, он передвигается, придерживаясь кончиками пальцев за жердь для балансировки. Проводник сделал знак Виктору и тот, оставив часть груза, начал осторожно перебираться на другой берег, мост раскачивался из стороны в сторону, но он безупречно добрался до конца, и так несколько раз, пока вся поклажа не оказалась на другом берегу. Потом, пришла очередь Мэтта, ловко проделывающего это, а затем и Бёрк последовал за ними. Так они продолжили свой путь, не останавливаясь в деревне, до Намче — Базара оставалось немного и они решили двигаться как можно быстрее, чтобы до темноты добраться до места.

Глава 5 Сан Фурба и рассказ о слезах Будды

То, что мы знаем, — ограниченно, а то, что не знаем, — бесконечно.

Пьер Симон Лаплас

Монастырь в Тьянгбоче.

Стало совсем темно, и Сергей чувствовал, как он ужасно устал и хочет спать, Катя пила чай из глиняной кружки, а Константин, доедал кукурузную похлебку.

— Трудно, — вздохнула Катя, — это не на тренировках по альпинизму.

— Согласен, — выдохнул Константин, — надо поспать, Тамракар, сказал, что завтра утром познакомит нас с Саном Фурбой.

Сергей вдруг почувствовал, что в его рюкзаке, что-то издает вибрирующий звук.

— Кость, посмотри что там? — устало попросил он друга так как тот сидел рядом с сумкой.

— Кажется сообщение, — он открыл ноутбук и, улыбнувшись, повернул его к Сергею.

Сон сразу рукой смахнуло и Сережа, сев с ним рядом, поставил ноутбук на стол. Катя присела рядом и они вместе начали жадно читать сообщение от Чарыги.

«Надеюсь у вас все нормально, связь была невозможна. Сразу перейду к делу. Наши спецслужбы узнали, что за организации стоят за Виктором и кому все это выгодно. К вам послали еще двух наемных убийц, которые отправились для того, чтобы взять под контроль Виктора. Есть одна полезная информация, ему поставили блокиратор, с ним он полностью подчиняется своим хозяевам, однако без него, Виктор способен пойти на переговоры, ваша задача, уничтожить блокиратор и сделать все, чтобы Клаус был на вашей стороне».

Затем на экране появился снимок. На нем был немолодой, но крепкий мужчина с лысой головой и неприятным жестким взглядом, — «это Томас Бёрк, наемный убийца МИ 6, о втором нам до сих пор ничего неизвестно», — закончил Чарыга. На этом связь прервалась, и Константин долго не мог понять, что произошло, однако где-то в глубине подсознания остался неприятный осадок. Кто же второй, каждый задавал себе вопрос, но ответа пока на него не было, как и связи со штабом.

— Попробую связаться завтра, может быть тогда все и проясниться, а теперь лучше будем спать, завтра трудный день. — Решительно сказал Сергей, а Тамракар уверил, что это надежное место и здесь их ни кто не найдет.

Устроившись на низких деревянных кроватях, путешественники попытались уснуть.

— У меня ноги холодные, — прошептала Катя и, вытащив из-под одеяла руку, дотронулась ей до плеча Сережи.

— Иди ко мне, — так же тихо позвал он и с хитрецой посмотрел на нее. — Погаси лампу.

— Ага, — Катя тихо на цыпочках подошла к столу, где они ужинали и, задув керосиновую лампу, вернулась и быстро запрыгнула к нему под одеяло.

— Ты что босиком? — спросил он, обнимая Катю и прижимая ее к своей груди, — моя, лапонька, — он ласково коснулся ее губ, чувствуя, как внутри начинает разгораться костер.

— Тихо, мы же не одни, — отпрянула Катя.

— Да он спит, — лукаво улыбнулся Сергей, посмотрев в сторону Кости, — я не могу уже, так соскучился.

— И это в монастыре ты думаешь об этом.

— Да, — он еще раз поцеловал ее, — здесь, вообще романтичнее, потом не будет времени.

— Я не могу так, — запротестовала шепотом Катя, как ее прервал сонный голос Константина:

— Что вы там болтаете? — он поднялся с кровати, — где лампа?

— А зачем тебе? — всполошилась Катя.

— Я сейчас… что-то живот крутит, — он зажег лампу и, посмотрев на Катю, выглядывающую из-под одеяла его друга, улыбнулся, — думаю… через пол часа, я вернусь.

— Что так серьезно? — не совсем поняла его Катя. — Может таблетку дать…

— Не надо ему таблеток, — ответил за друга Сергей, — все нормально…

— Да, просто эта все новая еда…

— Иди-иди, а то потом не добежишь, — поторопил его Сергей.

— Еда и впрямь такое может сделать с человеком. — Костя, подмигнув другу, направился к двери и, захлопнув ее, вышел в коридор.

Сергей нежно обнял Катюшу и почувствовал, что больше не может ждать. Она все опасалась, что вернется их друг, но Сережа, улыбнувшись, сказал, что он все понимает и вернется только через пол часа.

— Все равно темно и… он постучит, наверное, — продолжал успокаивать ее Сергей. — Ладно, у тебя ноги и впрямь холодные, иди ко мне, мой котёнок, — они поцеловались и, соскучившись, начали ласкать друг друга. Сергей чувствовал, как в нем сейчас все взорвется, а Катя, млея от его прикосновений, расслаблялась, уже забыв о Косте, который расхаживал туда сюда в темном коридоре.

Запустив пальцы в ее волосы, Сергей притянул ее к себе, и жадно прильнув к ее губам, начал расстегивать пуговицы на ее рубашке. В это время Катя, нырнув к нему по футболку, прижалась губами к его горячей груди и, стянув с него одежду, повалила на подушку. Ее волосы растрепались, и она была похожа на дикую пантеру, отчего в глазах Сергей все начало расплываться. Притянув ее к груди, он нежил ее своими прикосновениями и, видя, как она счастлива, с упоением вдыхал запах ее разгоряченного тела и все крепче сжимал ее в своих объятиях, от которых кружилась голова, словно их души отрывались от земли в страстном танце любви. Катя, закрыв глаза, ощущала его каждой частичкой тела и, ловя ртом воздух, еле сдерживалась, чтобы не издать дикий стон наслаждения. В лунном свете, который серебристой дорожкой скользил по полу у их кровати, они отдавались упоению любви, и все было так, как в последний раз. Что будет завтра, они не знали, ни кто не мог сказать, будут ли они живы. По этому все чувствовалось еще острее, сейчас их жизни балансировали, словно на лезвии ножа между жизнью и смертью и каждый вздох, каждый поцелуй и теплое слово, могли бы стать последними.

Катя водила пальчиками по его широкой груди, склонив свою голову на плечо Сергея. Он молча курил, пуская дым в потолок, и ощущал безграничное счастье, он еще до конца не мог поверить, что они с Катей нашли друг друга.

— Представляешь восемь лет, мы жили в одном городе и не решались найти друг друга, — его глаза блеснули в темноте, и он погладил Катю по волосам. — Котёнок, как часто я хотел, найти тебя и все объяснить, сказать, что мне все равно, что тогда произошло, но я боялся… боялся увидеть в твоих глазах отчуждение.

— Я все время старалась забыть тебя и думала, что забыла, но когда я начинала с кем-то встречаться, мне хотелось только дружбы… это так глупо, обнадеживать кого-то. В один момент, мне показалось, что один парень мне нравится, я ходила с ним в кино, на выставки, и в один вечер, когда он пригласил меня домой и попытался… все началось с поцелуя, казалось невинного… но я не смогла, мне стало противно… я вспомнила тебя, расплакалась и убежала, а он крикнул мне в след: «Дура». — Катя посмотрела на Сережу, и ее голос дрогнул, — прости, что рассказываю тебе это, но и у тебя могли быть какие-то отношения.

— Не люблю вспоминать об этом, но, в самом деле, я же не монах, — улыбнулся он.

— Вот все к монастырю и свелось, — она обвела глазами келью монаха, в которой они только что занимались любовью, — теперь мы законченные грешники.

— А то, — засмеялся Сергей, — еще какие грешники, он жадно стиснул ее в объятиях, как в дверь осторожно постучали.

— Это, наверное, Костя, — предположил Сергей, и быстро натянув брюки, подошел к двери. — А если это лама, проснулся от твоих вздохов?

К их общему облегчению это оказался Константин, он держал в руках лампу и, войдя в комнату, поставил ее на стол.

— Я замерз совсем, — поёжился он, — эх, жаль меня-то не кому погреть.

— Ничего, Костя, в каждом положении есть своя прелесть. Так бы мы с тобой спали, а когда бы ты еще прогулялся по холодному ночному коридору.

— Ладно, мальчики, — подала голос Катя с Сережиной кровати, выглядывая из-под одеяла, — завтра рано вставать, гасите свет.

Утром следующего дня, а он начинался в монастыре в пять часов, в комнату, постучали, это был Тамракар, он пожелал им доброго утра и пригласил всех к завтраку с Саном Фурбой.

Быстро умывшись и накинув на себя одежду, убрав постели, ребята вышли в длинный коридор, где ночью чуть было, не окоченел от холода Константин. Они вышли на залитый утренним солнцем двор и теперь лучше осмотрели монастырь и храм.

Храм представлял собой трехэтажное здание в форме квадрата. На первом — была одна большая комната — зал с деревянными колоннами. Вдоль стен молелен были деревянные ниши для хранения священных книг. Здесь же имелось колесо жизни — «мандал», с изображениями персонажей буддистского пантеона. Перед входом в храм стояли пять статуй снежного леопарда.

— Они охраняют святилище от злых духов, — пояснил Тамракар.

— А что там, на втором этаже? — спросил Сергей, — там тоже живут монахи?

— Нет, — улыбаясь, покачал головой Тамракар, — там хранятся коллекции священных книг и деревянные матрицы для печатания копий священных текстов.

— Доброе утро, — поприветствовал всех настоятель храма, — Сан Фурба, — представился он и вежливо поклонился друзьям Тамракара, Сергей со своими товарищами в ответ, почтительно склонили головы и поздоровались с ним. Лама Фурба был приятным старичком, ему было много лет, но ни кто не знал сколько. На нем была простая традиционная одежда из красной материи, и как показалось Кате очень легкая. Сан Фурба был среднего роста, для непальца даже высокий, но в нем чувствовалось сила, она была во всем. В ровном приятном голосе, в твердой походке и в крепком рукопожатии жилистой руки.

— Это Константин, Катерина, — представил своих друзей Сергей и назвался сам, — мы приехали издалека, из России.

— Мне уже все рассказал Тамракар, — ласково улыбнулся лама Фурба. — Пойдемте, вы, наверное, еще не завтракали?

— Да, — кивнул Сергей, — для нас честь пообщаться с вами.

Они прошли мимо деревянного шеста, высотой около девяти метров, на котором был прикреплен флаг с написанным на нем священным текстом. В восточной и южной части монастыря находились жилые комнаты, кельи монахов и комнаты для паломников. Потом они прошли мимо конюшни для вьючных животных, которые находились в стороне от жилых помещений и вошли в комнату, где их ждал скромный завтрак Сана Фурбы.

За столом было еще несколько монахов, которые сидели с закрытыми или опущенными глазами, словно в трансе и были не подвижны. Он им что-то сказал, и они вышли, а Катя перевела своим друзьям, благо, что знала тибето-бираманский:

— Он хочет поговорить с нами наедине.

— Присаживайтесь, — сказал Фурба и они сели за длинный стол, Тамракар, решил, что ему лучше оставить своих новых товарищей и закрыл за собой дверь.

На столе стояла не замысловатая еда в глиняных и деревянных мисках, тут же было молоко и вареная кукуруза. Сан прочитал молитву и принялся за еду. Катя налила себе немного молока и обмакнула туда кукурузную лепешку, Константин напал на вареную кукурузу, которая ему не успела надоесть за все то время, проведенное в Непале, где ее подавали и тут и там и в разном виде. Сергей то же приступил к лепешкам и молоку. Позже монах, помогающий Фурбе, приготовил зеленый чай, и они по достоинству оценили этот восхитительный напиток. Когда с завтраком было покончено, Сан омыл руки в чаше с водой, в которой плавали белые лепестки цветов приятным ароматом и поудобнее устроился на деревянном кресле.

Сергей не знал с чего начать разговор, и в комнате на короткое время воцарилось молчание, лама понимал, что ребята чувствуют себя не ловко и первым начал разговор.

— Много лет назад у меня были похожие гости, только это были посланцы из Британии. Они так же были молоды и полны надежд, один из них был врачом и спас моего сына от смертельной болезни, тогда у нас не было лекарства, и он вернул его к жизни. Потом произошло одно событие, которое еще больше сделало меня должником этих молодых людей. В нашей округе промышляла банда грабителей и в один такой день, если быть точным, ночью, они прокрались в наш храм и хотели похитить священную книгу, приблизительный возраст которой насчитывает более трех тысяч лет, а истинная дата ее написания вообще теряется в истории.

Дейл спал радом с храмом, он зачитался допоздна и уснул в помещении для паломников, как его разбудил посторонний шум. Это была та самая банда и он с помощью своего друга Дика, помогли нам, так как отлично стреляли, и некоторых бандитов им удалось одолеть и скрутить. Как выяснилось позже, среди них оказался главарь банды и после его поимки, их шайка вскоре распалась. Я не знал как отблагодарить их и по этому решил раскрыть тайну источника, который мы называем слезы Будды. Не каждый решился бы рассказать даже о существовании такового, но я был уверен, что в руках этих людей оно принесет неоценимую помощь для человечества. Или я ошибся в них? — он повернулся к Сергею, — Тамракар сказал мне, что вы здесь именно из-за вещества, так вы называете эту бесценную жидкость. Теперь ваша очередь рассказывать и я надеюсь, у вас есть причина по которой я должен помочь вам.

Сергей долго рассказывал то, о чем ему поведал отец и видел, как менялось лицо Сана Фурбы. Сначала на нем было удивление, обида и боль, а потом, отрешение и горечь. Он не знал, что тот самый человек, спасший его сына, стольких людей отправил на тот свет с помощью своих опытов. Сергей рассказал Сану Фурбе, как отец похитил вещество и дневник Мелвила, о том как погиб Дейл Мелвил, и что по всему миру, началась охота за веществом и киборгами, созданными с помощью этого.

— Может быть, я один в своем роде и некоторые религиозные организации Европы считают меня проклятым, и что я не должен быть на этом свете, по их словам я — вызов Богу, и самому человечеству. Однако нам известны истинные намерения людей стоящих за этими организациями, с помощью меня и моих товарищей они хотят найти место, где находится вещество, и тогда… тогда у них будет неиссякаемый источник. Мы должны предотвратить это и только с вашей помощью, можно все изменить.

— Это судьба, — улыбнулся Фурба, — и ее нельзя изменить, к источнику не может подойти человек у которого в душе темные мысли. Если можно обмануть человека, источник Будды — нельзя. Тысячи лет он источает свои слезы и только избранный может взять несколько грамм, чтобы сделать невозможное. Может быть, тогда я совершил ошибку, ведь с чистым сердцем брал слезы Будды для своих друзей и спасителей моего сына. Что вы хотите сделать, чтобы отрезать путь проходимцам, желающих завладеть этой священной тайной.

— Надо просто закрыть проход туда, чтобы ни кто и никогда не нашел то место, тогда все будет просто.

— Не думаю, — задумчиво покачал головой Фурба, — все это слишком не понятно, надо все хорошенько обдумать, потому что от этого решения зависит очень многое.

— Да, — вставил Костя, — Сергей не сказал, что за нами по пятам идут наемные убийцы, которые хотят узнать где источник, а потом уничтожить нас. Решение нужно принимать быстро, а потом отправляться в Покхару, а там и к горе Аннапурна.

— Сколько у вас времени? — спросил Сан, — самолет на Покхару будет только завтра.

— Плохо, — опустил голову Сергей, — те люди могут уже сегодня… может, и сейчас быть здесь.

— Вы можете остаться здесь. Тут они не найдут вас, — уверил их лама, — почему они будут искать вас в монастыре?

— Потому что они то же не лыком шиты и понимают кое-чего, — Сергей вытащил пачку с сигаретами. — Можно? Хотя я знаю, что это не положено.

— От этого ничего не изменится, грустно улыбнулся Сан, — пойдемте лучше помолимся.

Сергей вопросительно посмотрел на него, когда лама поднялся с кресла и направился к выходу.

— Идемте за мной, дети мои, оставьте за дверями храма свои заботы.

Константин, пожав плечами, посмотрел на Сергея, но тот не решился, что-либо возразить, и Катя, взяв его за руку, пошла вперед.

За деревянными дверями храма царила тишина, было слышно только пение птиц, которых кормили дети. Вдоль трех стен были сделаны ниши, в каждой из которой лежала священная буддийская книга, завернутая в красную материю и перевязанная бечёвкой.

— Что это за книги? — спросила Катя у Сана Фурбы.

— Это книги обо всем, — ответил лама, — о сотворении мира, книги по философии и медицине, еще много о чём. Справа лежат рукописные книги, слева — печатные. Пойдемте, я вам кое-что покажу, — он подошел к своему креслу ламы и из-за его спинки, в левой нижней стопки рукописной золотосеребряной коллекции, достал книгу. С обеих сторон она была обложена толстыми досками, на которых был вырезан орнамент, в центре которого находилось изображение Будды. Под досками — красная материя, обвязанная бечёвкой.

— Это та самая книга, которую спасли англичане от посягательства воров, — он развернул материю, и все увидели белое полотно, под которым, когда его снял лама, был верхний лист с золотыми буквами на голубой бумаге, наклеенной на толстый картон.

— Что там написано? — спросил Константин, с любопытством разглядывая древнюю книгу.

— Это начало истории учения Будды и его первые проповеди, на санскрите, потом на языке Ариев и, наконец, на тибетском языке. Сан открыл ее и начал перелистывать, это было не так просто, если страницы-полосы были шириной 25–30 сантиметров, а длинной около метра. Одни страницы были голубые, с потертыми, ломающимися краями, где текст был написан крупными золотыми символами, в 4–5 рядов. Были и белые листы с черными буквами типографского текста, которых было больше в нижней части стопы. Листы этого древнего произведения были плотные и твердые на ощупь, и настоятель, найдя нужную страницу, начал что-то монотонно читать, потом, повернувшись к своим юным слушателям, сказал, что все в их руках, но надо прислушаться к голосу свыше.

Он зажег лампадку около фигуры Будды и добавил, что если им повезет, самолет будет сегодня.

— А что нужно чтобы нам повезло? — едко спросил Сергей, ему уже все это порядком надоело и хотелось поскорей отправиться в Покхару.

— Немного терпения… — начал Сан, как его прервал вбежавший монах, у него было напуганное лицо, и он что-то непонятно говорил.

— В деревне чужие люди, — сказал настоятель Фурба, — хотел я все миром разрешить…

— Что случилось? — тревожно спросила Катя.

— Они ищут вас и очень не хорошо себя ведут, — он вышел за двери храма, и все видели с каким трудом, он сдерживает свой гнев. Выйдя за ним, Сергей решительно направился в сторону дворика, куда выходила дверь их комнаты.

— Нужно взять оружие, — сказал он Косте, — я не собираюсь ждать, пока нас расстреляют, как беспомощных ягнят.

Константин, согласившись, последовал за ним и вскоре, они были готовы к отражению всяческих попыток чужаков проникнуть за стены монастыря.

Сан Фурба, выскочил из молельни, и, держа в руках сотовый телефон, что-то быстро говорил, Катя не могла разобрать его слова в нарастающем крике монахов и жителей деревни. Неужели всего три человека, могут поставить на уши всю деревню, не укладывалось у нее в голове.

— Будет самолет, — сказал им лама, — не волнуйтесь, мы сумеем за себя постоять!

С этими словами, он что-то крикнул своим подопечным и четыре монаха, начали закрывать тяжелые, деревянные ворота монастыря, окованные железом.

Когда появились Сергей и, Костя с автоматами, лама, горько покачал головой.

— Не хотелось бы, чтобы дошло до кровопролития… я понимаю, может так и придется.

Сан крикнул монахов, и они последовали за ним, в конце внутреннего двора лежал огромный камень, который они начали двигать, Сергей непонимающе смотрел на действия монахов, пока, наконец, они не справились с задачей, и под камнем не показалась окованная железом дверь.

— Идемте с нами, — позвал их Сан Фурба, — тут нас ни кто не найдет.

— А кто поставит камень на место? — спросила Катя, — вы не знаете, что если они увидят дверь, и поймут что мы там, то одному парню не составит труда открыть ее.

— Не одному человеку, еще не удалось открыть ее, — улыбнулся Фурба, — это убежище служило монастырю многие годы.

— Но тут одна проблема, — ответил Сергей, — что один из тех, кто нас ищет — не человек.

Лама остановился в замешательстве и не охотно начал спускаться вниз за своими учениками. Внезапно, Сергей, схватил Катю за плечи, и крепко поцеловав ее, толкнул к подземному входу.

— Уходи, тебе здесь не место! — она непонимающе посмотрела на него.

— Лишний ствол, вам не помешает!

— Сан Фурба, где выход отсюда, где мы можем найти вас?

— Сережа! — упиралась Катя, она была дьявольски рассержена.

— Успокойся! — крикнул на нее Сергей, — если что случится, ты должна завершить миссию, уходи с настоятелем, встретимся там… где это место? — спросил он у ламы.

— Мы пойдем на восток, в сторону гор, выход вы найдете через восемьсот метров, двигаясь в сторону восходящего солнца.

— Хорошо, Фурба, — Сергей протянул ему руку, — надеюсь, увидимся еще, берегите Катю… — его прервала череда выстрелов, и Костя бросился к выходу, чтобы сориентироваться с защитой.

— Сережа, — Катя не хотела идти, — я не могу так!

— Все, — он быстро закрыл люк и повернул рычаг, — Костя, давай камень поставим на место и на второй этаж, оттуда хороший обзор.

Когда они попытались сдвинуть эту глыбу, она казалось, была из цельного куска железа, но Сергей вдруг почувствовал, как в нем появилась огромная сила и он почти, не прибегая к помощи друга, повернул камень на место.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Константин, — что это было?!

— Потом подумаем над этим, — просто ответил Сергей, — пойдем наверх и прихвати все, что у нас есть из оружия.

Все еще удивленный внезапно проявившейся силой своего друга, Костя, поспешил по деревянной лестнице наверх, в хранилище книг. Из окон второго этажа открывался отличный вид и ребята понимали, что у них есть преимущество. Первым показался андроид Виктор, который шел вперед, раскидывая направо и налево ничего не понимающих жителей деревни. За ним, осторожно двигались те самые Шпигель и Бёрк. Константин прицелился, и хотел было выстрелить, но Сергей положил ему руку на плечо:

— Погоди, — он объяснил, что они не могут пока выдавать своего присутствия, так как их враги не знают, что они в монастыре.

— Не понимаю, зачем устраивать такой шум, — удивился Костя, — если бы они тихо пробрались к стенам монастыря, мы ничего бы и не заметили.

— Согласен, — кивнул Сергей, — неизвестно, что там у них произошло, может что-то не поделили…

— Не знаю, но… посмотри, они идут сюда.

Внезапно, Бёрк и Шпигель спрятались за стенами домиков, словно увидев нацеленные на них стволы оружия, однако Виктор не спешил прятаться, он спокойно шел вперед, словно ничего не боялся. Солнце поднималось все выше, но оно не слепило его глаза, Клаус целенаправленно двигался к дверям монастыря и Сергей с Костей понимал, что его ничего не остановит.

— Надо стрелять сейчас, — сказал Константин, снимая с предохранителя, — он как раз под нами.

— Ты забыл, как он увертывался от пуль в Дели, я знаю, что его может убить, — пришла ему в голову одна идея, и быстро разложив, сумку, он вынул оттуда гранатомёт, — от этого он вряд ли увернется, — криво усмехнулся Сергей, как вдруг услышал треск разламываемых ворот. Андроид методично отрывал, словно это было песочное печенье, железные листы от ворот, справившись с железом, ему не составило большого труда, снести ворота напрочь. Сергей прицелился и выстрелил. Снаряд со свистом вылетел из ствола гранатомета, но случилось чудо, Виктор с удивительной быстротой, отбросил его металлической трубой, словно битой, назад в деревню, где раздался взрыв и вспыхнул пожар. Из разорванного водопровода хлынула вода, и ребята смотрели на Виктора и не знали, как усмирить разбушевавшегося андроида.

— Не каждый день приходится расправляться с монстрами, — рассмеялся Сергей, вновь прицеливаясь, теперь уже из винтовки с оптическим прицелом, — у него на затылке, по всему металлическая пластина, может это и есть блокиратор.

— Нам не справиться с ним, — Костя прижался спиной к стенке и закрыл глаза. «Но мы не должны сдаваться», — твердил ему внутренний голос.

Они слышали, как слетели с петель ворота, и Виктор ворвался в священную обитель монастыря.

— Если мы не уйдем, он убьет нас, — Сергей посмотрел на Костю, — но мы не можем уйти, понимаешь?

— Я с тобой, — Константин обнял товарища и они, заняв оборону у окон, открыли стрельбу.

Виктор вновь проявил себя и ни одна пуля не задела его, он ворвался в здание храма и понесся на второй этаж.

— Серый, его надсмотрщики идут следом за ним! — крикнул Сергею Костя и дернув за чеку, бросил вниз гранату, которая, взорвавшись, отбросила назад Бёрка и Шпигеля.

— Что будем делать? — Костя покосился на дверь, из которой в любой момент мог выскочить Виктор.

— Я не знаю, что делать… — не успел договорить Сергей, как отлетел назад, на своего друга вместе с дверью, выбитой с косяком. Сергей отбросил от себя деревянную дверь или то, что от нее осталось, и поднялся на ноги. Он был намного меньше андроида, который, тупо уставившись на него, приготовился к нападению.

— Виктор, — спокойно начал Сергей, — они с тобой поступят так же, ведь мы с тобой так похожи…

— Моя цель захватить тебя, а не убить, — лязгнул Виктор и направился в сторону Сергея.

— Послушай, Вик, — начал опять Звягинцев, — и, повернувшись к Константину, дал ему знак, чтобы он уходил, но тот покачал головой. Сергей понимал, что справиться с андроидом равносильно чуду, но сдаваться он не мог и не хотел. Виктор схватил его за плечи и больно стиснул в своих сильных руках, Сергей почувствовал все свои кости и с невероятным усилием, вырвал правую руку и врезал Виктору в лицо. Тот, пошатнувшись, удивленно посмотрел на него и не заметил, как Константин, сидевший у окна, обошел его сзади и, прыгнув к нему на спину, попробовал отвлечь внимание на себя. Виктор, державший Сергея в одной руке, взмахнул им, словно тряпичной куклой и попытался смахнуть со своих плеч Костю, словно надоевшую муху. В этот момент у Сергея все потемнело в глазах, к горлу подступила тошнота, но он почувствовал, что его мышцы стали наливаться силой, и это была большая, странная, не понятно, откуда взявшаяся мощь. Одним ударом головы в крепкий лоб андроида, он сделал так, что тот покачнулся, Сергей замолотил его кулаками по лицу, груди, без разбору и Виктор упал на спину и отпустил его.

— Посмотри, что у меня? — улыбнулся Константин, показывая Сергею какую-то блестящую металлическую штуку. Это был небольшой цилиндр с тонкими иглами на конце.

— Блокиратор, — кивнул Сергей и тронул ногой бесчувственного андроида, — посмотри, он, словно потерял сознание. — Что будем делать? Сейчас нет времени договариваться.

Они услышали, как по лестнице поднимаются две пары ног.

— Бёрк и Шпигель здесь, процедил сквозь зубы Константин, — если он сейчас очнется… нам не уйти…

— А если у них еще один блокиратор? — поморщился Сергей, на майке проступилакровь, — черт, этот гад сломал мне несколько ребер.

— Пока нам придется отступить, — они отошли к окну, — высоко, — покачал головой Костя. Времени на отход не было, по этому Сергей не долго думая, схватил сумку, бросил ее Константину и, швырнув дымовую гранату, посмотрел на часы.

Все заволокло дымом, но Костя понял его жест и, вытянув тросик из так называемых часов, закрепил его на железном крюке, под окном.

— They here, features, where Victor! — орал Бёрк, споткнувшись в слезоточивом дыму о лежавшего на полу Викторе, он растянулся рядом с ним, но заметил, как в окне мелькнули две фигуры, — Matt, the idiot, help me, they will leave… They have left!!!

Сергей, сжал зубы и когда они приземлились, почувствовал, как у него чертовски заболела голова. Он покачнулся и потерял сознание.

— Только не сейчас, — Константин, потряс друга за плечи, но тот не приходил в себя. Отцепив тросик, Костя, взвалил себе на плечи друга и сумку с спец. системами, и бросился в сторону гор, туда, где их ждали настоятель Сан Фурба и Катя. Он слышал крики Бёрка и Мэтта, которые стреляли ему вслед, и одна пуля просвистела над ухом, словно разъяренная бестия. Еще немного до деревьев, но все-таки следующая настигла его, повалив вперед и обжигая болью левую ногу. Упав на замшелые камни, Костя, сжал зубы от боли и увидел, что Сергей, открыв глаза, начинает приходить в себя.

— Привет, Серый, — улыбнулся Константин, — ты как?

— Я-то? Нормально, почему лежим? — он непонимающе огляделся по сторонам, — я что… потерял сознание? Где мы, черт, побери?!

— Я вытащил тебя из окна, мы спустились на тросе вниз, а эти… они открыли стрельбу…

— Ты что ранен?! — Сергей поднялся на ноги и, увидев, что нога его товарища залита кровью, поднял его, — давай, надо перетянуть рану.

Костя, поморщившись, попытался подняться. Открыв сумку и вынув аптечку, Сергей вытащил антисептик и, быстро обработав рану, наложил ему тугую перевязку. Костя, еле поднявшись, оперся на плечо товарища, и они двинулись дальше в направлении, которое им указал Сан Фурба. До места было идти совсем недалеко, но Косте было нелегко передвигаться, Сергей взвалил его к себе на плечи и пошел быстрее. Он посмотрел на компас, который был встроен в его часы и повернул немного на восток. Оглянувшись, он понял, что они довольно-таки далеко ушли от монастыря, он остался позади в дыму, и выстрелов почти не было слышно. Они могут идти за нами, промелькнуло в голове Сергея, и он пошел быстрее.

— Отпусти, может, я пойду сам? — процедил сквозь зубы Константин, на что его друг ответил, что так они доберутся куда быстрее. Но куда, он не мог понять, ни где не было даже намека на какое-то убежище или пещеру, кругом были только скалы и редкий лес. Начал опускаться туман и Сергей понял, что это не дым он видел там, когда обернулся посмотреть на монастырь. Где они, возникал у него вопрос, но не преследователей, ни своих, он не мог обнаружить. Взглянув на компас, он понял, что почти на месте, оставалось всего каких-нибудь сто метров, как вдруг, словно из-под земли, перед ними возник мальчик-монах. У него было испуганное лицо, и он что-то сказав на непальском, поманил Сергея за собой. Он опустил Константина на землю и тот, опираясь на его руку, осторожно стал двигаться рядом. Вход в убежище был так хорошо замаскирован, что обнаружить его было практически невозможно. Мальчик поднял крышку люка, на котором были мох и зеленая трава и, посмотрев по сторонам, махнул им рукой, чтобы они двигались за ним. Вниз уходила замшелая каменная лестница, по которой было трудно спускаться, хотя там было гораздо теплее, чем наверху. Мальчик молча шел впереди, ему было не больше десяти лет, худенький с раскосыми глазами, он был похож на маленького Будду. Сергей поддерживал Костю, которому невыносимо трудно было спускаться.

— Ничего, будем на месте, вытащим пулю, — подбадривал он и они продолжали двигаться вниз, пока впереди не появился тусклый свет. Там, внизу была подземная пещера, а в ней озеро, пещеру освещало несколько факелов, их огонь плясал и потрескивал, где-то рядом капала вода. Пройдя мимо озера, по тропе сложенной из больших плоских камней, они вышли в коридор с низким сводчатым потолком и тогда мальчишка, взяв со стены факел, пошел впереди, освещая дорогу. Здесь было тепло и сухо, и Сергей почувствовал себя на много легче, чем когда они шли по сырому лесу. Он подбадривающее посмотрел на Костю, который держался молодцом и уже гораздо тверже держался на ногах. Вскоре они услышали голоса и, ускорив шаг, поторопили мальчика. Впереди их глазам открылась просторная галерея, где в каменных сводах пещеры, были прорублены ниши. Там горели костры, но задымленности не было, по видимому дым куда-то уходил, около них сидели монахи, их лица были озабочены и они молчали, либо тихо молились. Впереди Костя увидел Катю, которая сидела возле ламы и, держа его за руку, что-то говорила ему. Увидев мальчика и его спутников, на лице монахов появилась радость, они обступили Сергея и его раненного товарища, и в их глазах было столько доброты, сочувствия и веселья, что они наперебой начали расспрашивать их о происходящем наверху. Кто на английском, кто на непальском. Сан Фурба увидев столпотворение, поднялся со своего места и, что-то сказав Кате, показал на ее друзей.

Девушка еле сдерживалась, чтобы не разреветься, ведь она уже не верила, что увидит своего любимого. Она шла сквозь толпу монахов — мальчиков и стариков, а по ее щекам текли слезы. Увидев, что Костя ранен, монахи подняли его на руки и понесли на ложе из сухой травы и мха. Один из пожилых отшельников, занялся его ногой и Сергей, увидев его уверенный взгляд, понял, что его друг в надежных руках.

— Сережа, — она протянула к нему руки, — в который раз мы расстаемся, я… я так боялась за тебя, за вас обоих. Мы вместе с ламой Фурбой молились своим богам и вот вы здесь живые.

— Еще не все кончено, — он нежно коснулся ее губами и крепко обняв, добавил, — главное, мы сняли с головы Виктора блокиратор, посмотрим, что теперь они будут делать, когда их пай-мальчик Вик, выйдет из-под контроля.

— Вы смогли?! — не скрывая своего удивления, воскликнула она, — расскажи, что это за блокиратор, какой он?

— Сейчас, — выдохнул Сергей, опускаясь на теплые камни.

— Да что же это я, в самом деле, — Катя еще раз поцеловала его, — пристаю к тебе с расспросами, вам сейчас нужно прийти в себя. А потом… потом все расскажешь, что с Костей?

— Его ранили, — сухо ответил Сергей, расстегивая рубашку, — пойдем, узнаем, как он.

Старик монах что-то растирал в глиняной ступке, добавляя туда перетертые травы и коренья.

— Это наш лекарь Шин, — объяснил Фурба, — у вашего друга все будет в порядке, Шин многих поставил на ноги, может потому, что он родом из Тибета, — добавив последнее, настоятель немного понизил голос. — Пойдем не будем ему мешать.

Посмотрев на кровь, которая была на рубашке Сергея, Катя непонимающе свела брови.

— Тебя то же ранили? Что же ты молчишь!

— Пустяки, — махнул рукой Сергей, — всего пару ребер.

— Как это пустяки, ты же не сможешь…

— Катюша, — ласково прервал ее он, — лучше пойдем, там есть что-нибудь поесть, а то я просто умираю с голода.

Глава 6 Из огня, да на кухню…

Только вера, надежда и любовь, дают нам мужество справиться даже с самыми, казалось бы, не преодолимыми препятствиями.

Когда Виктор пришел в себя, первое, что он почувствовал, была радость, больше ни что не могло его удержать, они вытащили из него, этот чертов блокиратор. Клаус снова начал ощущать себя живым, а не бездушной машиной. Все теперь снова началось врываться в его искусственное сознание, так истосковавшееся по всему тому, что только что познало. Однако он понимал, что не может показать даже вида, что в нем произошла перемена. Виктор слышал, как кричали и ругались Бёрк и Шпигель, и спокойно лежал на полу, где остались следы его борьбы со Звягинцевым и остатки выбитой двери.

— Поднимайся, чёртов ублюдок! — рявкнул на него Мэтт, пиная его ногами, — из-за тебя мы упустили их! — он еще раз выругался и, сплюнув на пол, ударил кулаком по стене. Он был в бешенстве, понимая, что Сергей ушел и теперь все нужно начинать сначала.

— Так, — начал Бёрк, выслушав грязную ругань Шпигеля, — закрой рот, мальчик и давай подумаем, что будем делать дальше. Если ты будешь так себя вести, я прибью тебя, ты раздражаешь меня.

Его спокойствие еще больше разозлило Мэтта и, выхватив пушку, он нацелил ее в лоб Томасу, у которого не дрогнул ни один мускул на бесстрастном лице, Бёрк резким движением схватил Шпигеля за дуло пистолета и приставил его к себе к груди.

— Ну что же стреляй.

Мэтт с ненавистью смотрел на него и понимал, что не выстрелит, это его приводило еще в больший гнев, но и убрать пистолет он не хотел.

— Я не знаю, как на это отреагирует твой дружок Вольф, — усмехнулся Бёрк, на что Мэтт, округлив глаза, процедил сквозь зубы:

— Что ты сказал?! Повтори?!

— Я не хотел тебя обидеть, — рассмеялся Бёрк и Шпигель понял, что этот хохот не похож на смех человека приготовившегося к смерти, — не обижайся, Мэтти, так тебя называет Вольф, но если мы сейчас перестреляем, друг друга, кому будет от этого легче?

Шпигель, выдохнув, опустил пистолет и, сунув его к себе за пояс, отвел глаза.

— Ладно, я не собирался, в самом деле, тебя убивать, просто ты и этот чертов андроид, разозлили меня. Я не хочу, чтобы ты отпускал такие шутки по поводу меня и господина Веттина. Я что похож на…

— Ладно, — бросил Томас, видя, что Виктор начинает приходить в себя и, обратившись к нему, сказал, — не думал, что тебя так легко одолеть.

— Я сам не знаю, как это вышло, — ответил Виктор и, осмотрев себя, нет ли каких-нибудь повреждений, принялся отряхиваться.

— Посмотри на него, он не знает, — покачал головой немного успокоившийся Шпигель, — что здесь произошло?

— Звягинцев и Вахрутов, набросились на меня, так не должно было случиться, я подумаю над происшествием и больше не допущу ошибок.

— Нам надо изменить тактику, — Бёрк направился к выходу, — идемте, у меня есть план, а здесь оставаться уже опасно, переночуем в лесу, и как только монахи вернуться в монастырь, начнем.

— Что ты имеешь в виду? — Шпигель спускался по лестнице вслед за Томом.

— Потом, поговорим, сначала, нужно убраться отсюда, пошли, Вик.

Виктор понял, что всё вернулось на свои места, и он снова может радоваться, гневаться, переживать, но он не должен выдать себя, он желал оставить в себе что-то человеческое, как тот деревянный человечек Пиноккио, хотел стать мальчиком. Они ни о чем не догадаются, решил про себя Виктор и понял, как соскучился по разговорам с самим собой.

Они вышли за разрушенные ворота монастыря и направились к лесу, где они могли спокойно обсудить свои дальнейшие планы. Время приближалось к вечеру, и они разожгли костер.

— Я ужасно проголодался, — потер руки Мэтт, — Виктор, посмотри, что там есть в сумке из еды.

Виктор протянул ему пару банок тушенки, а Бёрк тем временем, вынув концентрат картофельного соуса, вылил его содержимое в металлическую емкость. Пока они куховарили, Виктор собрал еще немного дров, и сев рядом, уставился перед собой.

— Я тут вот о чем подумал, — начал Том, пробуя приготовленный им ужин, — м-мм, вкусно, давай миску, Мэтт, я налью тебе… так вот, вернемся к нашим баранам. Я отправлюсь к монастырю и дождусь когда они вернуться, а они придут непременно. Самое главное узнать, куда они направятся дальше, а потом захватить девчонку, без нее они не уйдут, во всяком случае, Звягинцев останется. У нее мы и «спросим», где источник…

— Ага, — ухмыльнулся Шпигель, — так она тебе и скажет.

— Скажет, — ответно скривил губы в коварной усмешке Бёрк, — у меня есть кое-что для таких целей, — он загадочно кивнул, зная что-то такое, что не известно Мэтту, по этому тот попросил, чтобы он объяснился. — Ты что-нибудь слышал о сыворотке правды?

— Ну, слышал… но это, по-моему — блажь, — отмахнулся Мэтт.

— Посмотрим, м-мм, нам даже не стоит отправляться к монастырю, чтобы узнать их место прибытия, достаточно похитить Новикову и тогда, многое проясниться. В самом предсказуемом варианте, туда отправится Вахрутов, а Звягинцев, будет искать свою Дездемону. Кто-нибудь из них нам все расскажет, я думаю, Звягинцев не захочет, чтобы его девочка мучилась, а я ему доставлю это удовольствие.

— Это конечно хороший вариант, — глаза Мэтта заблестели, он уже представлял, как отвяжется на Кате за все свои неудачи. — Только мы не должны забывать, что Вахрутов может оказаться там и… потом мы не сможем подойти к источнику…

— Ничего он не сделает один, кто этот Вахрутов — очкаришка, программист хренов. — Бёрк сплюнул на землю и допил остатки супа из миски. — С ним, думаю, проблем не будет, я больше беспокоюсь о Звягинцеве, он смог подловить нашего андроида и вырубить его, мне это не понравилось и я даже не понимаю, в чем тут дело, — он задумчиво сжал губы и посмотрел на молчаливого Виктора, который неподвижно сидел у костра. — Ты бы хоть размялся, что ли, — он толкнул его в плечо. — А то совсем ослабнешь, иди вон, камушки поворочай.

Виктор послушно поднялся и направился к гигантским валунам, которые тут были свалены в груду камней, видимо после весеннего разлива реки. Бёрк посмотрев на него, покачал головой и сказал, что не понимает, зачем были выброшены такие огромные деньги, когда все надо было бросить на создание киборгов и поиск вещества еще в те годы, когда русские похитили его из Лондонской лаборатории.

— Господин Веттин знает, что делать, мне одно не нравится, что Клаус такой уж громадный и для разведки слишком заметный.

— Согласен с тобой, — Бёрк прикурил от уголька выкатившегося из костра и затянувшись, откинулся на сложенное одеяло, — почему у огня можно посидеть только тогда, когда за кем-то гонишься, а просто, в жизни, не получается такой романтики.

— Не знаю, — пожал плечами Мэтт, — в юности мы часто ездили на речку, где жгли костры, жарили шашлыки, это такое мясо на железных прутьях.

— Да, — улыбнулся Бёрк, — когда я был такой как ты, я уже весь был поглощён работой, и мне было не до того. Огаста тогда была моим шефом, она очень сильная и властная женщина и я уважаю ее за это. Ладно, это все теперь не важно, оставайся здесь, а я отправлюсь к монастырю, посмотрю, что там происходит, если все уже там, то ночью я вернусь с девчонкой.

— Так скоро? — не веря, осклабился Шпигель.

— А что нам тянуть…

— Я бы то же мог привести ее сюда, — начал Мэтт, но Бёрк, покачав головой, остановил его:

— Извини сынок, но я с этим справлюсь лучше тебя… не спорь, потому что это бесполезно, — он поднялся с земли и направился к монастырю, — да, я вот о чем подумал, нам нужно убежище, по этому, посмотри на карту, здесь должны быть пещеры, пусть Вик поможет тебе.

Мэтт остался один, и ему было не по себе рядом с андроидом, который таскал туда сюда огромные камни и упражнялся. Открыв карту, он осветил ее фонариком, ничего не понимаю, какое убежище, надо было раньше все продумать, а то думает о себе, что он такой крутой. Шпигеля злило то, что не он отправился за Катей, но теперь ему предстояло обнаружить место, где они смогут допрашивать ее по всем правилам жанра плохих парней.

— Виктор, иди сюда, — позвал он андроида, тот, как ему показалось, не хотя оставил свое занятие и, подойдя к Шпигелю, сел рядом.

— Взгляни на карту, а то я что-то ничего не понимаю, тут есть что-нибудь? Пещера или что-то в этом роде.

Виктор долго разглядывал карту и сказал, что в пяти километрах отсюда есть пещера, но им нужно более секретное место.

— Смотри-ка, ты даешь мне советы? — рассмеялся Мэтт, — но ты прав, Вик, — они еще долго разглядывали карту, пока не услышали хруст веток за спиной. Выхватив пистолет, Шпигель нацелился в темноту, как услышал голос Бёрка.

— Спокойно, это я, — он вернулся не один, с ним был молодой монах, которого он тащил на своем плече. Парень был без сознания, и казалось, совсем не дышал. Ему было не многим больше шестнадцати лет, худой, с обритой головой, в своей свободной одежде, он бы сошёл за слугу смерти.

— Это что еще за чудо? — оторопел Мэтт.

— Как тебе сказать, — Бёрк положил его на одеяло, — на войне сказали бы, что мы взяли «языка», он нам нужен для того, чтобы показать нам, где находятся подземные схроны, которыми давно не пользовались.

Быстро связав его и заклеив рот скотчем, Томас сел рядом с парнем и похлопал его по щеке. Тот не скоро, но очнулся, ничего не понимая, в его глазах был только страх, и он что-то промычал.

— Говоришь по английски? — спросил Бёрк, — просто кивни, если да.

Парень продолжал что-то мычать, ничего не понимая.

— Виктор, ты знаешь непальский? — спросил его Шпигель.

— Конечно, — кивнул ему Клаус, — и несколько наречий…

— Так вот, скажи ему, что я освобожу его рот, но если он будет вопить, то я отрежу ему уши, — процедил сквозь зубы Бёрк. Виктор перевел и все увидели, что парень понимает их. Содрав с его лица скотч на половину, Бёрк спросил, вернулись ли монахи и их белые друзья. Виктор перевел и получил утвердительный ответ. Потом Томас спросил о тайных местах монахов, знает ли он о них.

— И передай ему, — обратился он к Клаусу, — что ему лучше не водить меня за нос, потому что я умею развязывать рты.

Виктор перевел слова Бёрка и монах, посмотрев на Томаса, ничего не сказал. Его глаза были полны ужаса, но он молчал.

— Я повторяю свой вопрос, у нас мало времени, — парень оставался, непреклонен, — хорошо, тогда скажи, что мы сожжем его деревню и монастырь с храмом в придачу.

— Он говорит, — мрачно ответил Виктор, — что у них есть, кому защитить их, а ему ничего не известно.

— А вдруг он и вправду ничего не знает, — предположил Мэтт, на что Бёрк ответил, что знает, когда человек лжёт. — Ну, тогда это твое дело, — добавил Мэтт.

— Мое?! — усмехнулся Бёрк, — нет, мой мальчик, это наше дело, по этому сейчас ты его будешь пытать.

— Я?! — с отвращением спросил Шпигель и почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

— Или тебе не нужна Катя?

— М-мм… ну, да…

— Не мямли, мне нужен мужчина, солдат, а не сопливый придурок. Ты же был в Персидском заливе или… может, ты там только на кухне картошку чистил?

— Нет, — резко ответил Шпигель и начал действовать.

Парень оказался крепким и почти до самого утра, не вымолвил ни слова, Мэтт предложил воспользоваться сывороткой правды, но Том ответил, что ее слишком мало, и лучше ее оставить для более ценных пленников. Когда забрезжил рассвет, монах сдался, и теперь им все стало известно.

— У нас мало времени, — Томас переступил через убитого монаха, который лежал с перерезанным горлом и, заглянув в открытый люк секретного колодца, приказал Виктору, выкопать яму, где они уничтожат тело. — Его не должны найти. Плохо, но сегодня прибывает самолет, а сейчас соваться в монастырь опасно. Уже почти что утро, да, этот малый дал нам повозиться, столько времени потеряли.

Закрепив веревку, он приказал Мэтту спускаться первым и посмотреть что там. Колодец оказался довольно таки глубоким, около двадцати метров. Когда он спустился, то обнаружил, сводчатый коридор, который был довольно узкий и через сотню шагов, он увидел выложенную камнем пещеру и несколько выдолбленных ниш в стене. Мэтт осветил все фонарем и заметил прикрепленные к стенам факелы. Он зажег их, и темные своды пещеры осветились мерцающим огнем. Место было жутковатое, как раз подходит, решил Мэтт, и на его губах заиграла довольная улыбка, делая его лицо в свете отблесков огня, похожим на зловещую маску.

— Ну, что там?! — позвал его Томас.

Мэтт подошел к выходу и крикнул, что все просто чудесно. Бёрк поднял его наружу и, посмотрев на розовую полоску рассвета, которая зачинала новый день, с досадой покачал головой.

— Если сегодня прилетит самолет, они могут улететь. Мы не должны позволить им это.

— Но как нам узнать, когда будет самолет? — спросил Шпигель.

— У меня есть одна мысль на этот счет, — Том, вытащил передатчик и, подключив его к палмтопу, отправил сообщение Огасте, в котором он просил узнать, какие самолеты будут сегодня в районе Эвереста, и национального парка Сагарматха.

— И долго мы будем ждать ответа? — поинтересовался Мэтт и Бёрк, уловив в его словах легкую издевку, улыбнулся себе под нос.

— Я не понимаю, зачем тебя отправил Вольф, — Бёрк посмотрел в упор на Мэтта, — я бы всю работу сделал без вас. Что-то здесь не то и я не удивлюсь, что ты получил от своего хозяина особый приказ. Ну, не стесняйся Мэтти, расскажи старому вояке, что почём в вашем гнилом мире, где все решают деньги и связи.

— Я не понимаю о чем ты, Веттин ни о чем таком не говорил мне, а у тебя мания преследования и… величия тоже.

— Ладно, не будем ссориться, максимум через час, нам будет известно о самолете, надеюсь, он не прилетит сюда раньше.

* * * *

Константину стало гораздо легче, но он все еще прихрамывал. Сергей удивился, как быстро он идет на поправку, он-то знал, что такое пулевое ранение. Тогда в Чечне, когда ему ранили обе ноги, и он валялся среди раненых товарищей, он помнил ту боль, словно обжигающей плетью, ударившую по ним. У него было сломано три ребра, одно из которых порвало мышцы и кожу. Шин наложил ему целебную мазь для быстрого выздоровления и крепко накрепко затянул компресс на ноге.

— Мои раненые и побитые, — говорила им Катя.

— Вот посмотри, она уже нас жалеет, — сладко улыбаясь, говорил Костя, — а ты еще не хотел ее брать с собой.

— Не говори, — отвечал Сергей ему в тон. — Только вот когда будет самолет? Сан сказал, что сегодня утром, а уже семь утра и ни какого самолета.

Тут в комнату вбежал настоятель, у него было озабоченное лицо.

— Я ничего не могу понять, самолет должен был в шесть утра быть здесь. Позвонил в Катманду, мне сообщили, что он вылетел, но с ним… потеряна связь.

— Черт побери… — выругался Сергей и осекся, глядя на ламу, но тот сделал вид, что не услышал его ругательства.

— Это очень плохо, — лама горько покачал головой, — я должен помочь вам и боюсь, что это дело рук ваших недругов, как же вы уйдете отсюда? Пешком слишком опасно.

— Но мы не можем остаться и ждать нового самолета. — Начал Сергей, — хотя там, в лесу, они могут с нами расправиться… еще раз попробуйте вызвать самолет.

Костя потер забинтованную ногу и добавил, что теперь с ними будет гораздо легче справиться, Сережа не хотел соглашаться, хотя понимал, что он прав и от этого в нем все кипело от бессилия и понимания того, что теперь их жизнь зависит от этого чертового самолета.

Через пару часов, лама сообщил, что завтра утром будет пролетать самолет из Покхары, который привозит сюда почту и на нем они могут добраться до Катманду.

— Это уже лучше — спасибо Сан, Сергей пожал ему руку, — мы перед вами так виноваты, но когда все кончится, обещаю помочь восстановить храм и монастырь. Этот нелюдь все разломал здесь, теперь монастырь совершенно без защиты.

— Ничего, — мягко попытался успокоить его Сан Фурба, — все в руках наших и господа, думаю, ночь пройдет спокойно. Да и вы немного придете в себя.

День тянулся бесконечно долго, старый лекарь приготовил еще какие-то настои и сказал, чтобы они это взяли в дорогу. К вечеру Костя совсем перестал хромать, и он поражался тому, что с ним сделал этот мудрый старик. Когда Шин решил поменять лечебную повязку на груди Сергея, то удивился еще больше него, рана от открытого перелома ребра почти затянулась, а остальные ребра уже не так сильно болели. Сергей вспомнил о своем ранении, когда на нем все зажило, как на собаке и понял, что все дело в веществе. Больше не откуда было взяться этой силе, которой он так внезапно смог одолеет Виктора и этой быстрой регенерации, теперь он понимал, в чем тут дело. Обратившись к Фурбе, он спросил, как действует вещество на человека, и видел ли он его действие.

Лама поведал, что это было только один раз, когда на одного парня напал медведь и разорвал его так, что он уже был не жилец.

— У меня было немного этой жидкости, и я не смог смотреть, как умирает парень в ужасных муках. Хотя у нас бывает, умирают и от болезни и от старости, я никогда не вмешивался, но тот парень был еще совсем мальчик. Ему только исполнилось семнадцать лет, и я истратил на него последние капли этого эликсира, но никогда не жалел об этом.

Так за разговорами, незаметно опустилась ночь, снова стало холодно и после ужина все отправились по своим комнатам. Монахи в кельи, а ребята к себе в спальню. На ночь оставили несколько крепких монахов, которые охраняли стены храма и монастыря и если что, должны были разбудить всех, подняв шум. Во дворе висел огромный барабан, в который били по праздникам… или когда приходило лихое время.

Катя не могла долго уснуть и, ласково перебирая пальцы любимого в своей ладони, смотрела на затянутые легким туманом горы. Полная луна начинала убывать, и теперь была похожа на большой кусок сыра с выщербинами и пятнами, такая, словно у нее в детстве была оспа. Катя улыбнулась и закрыла глаза, Сергей, прерывисто дыша, спал, он устал и не мог больше сопротивляться сну. Костя несколько раз вскрикивал во сне и все ворочался, пока, наконец, не уснул. Когда все успокоились. Хотелось пить и, долго ворочаясь с боку на бок, она поняла, что не уснет, хотя вставать было неохота. Открыв глаза, она приподнялась на локтях и потянулась. Сегодня не мой день, вздохнула она, и, закрыв пустой чан, где еще вчера была питьевая вода, направилась к двери. Тихо поскрипывали деревянные половицы, Катя на ощупь пробиралась к маленькой комнате, где был умывальник и фляга с питьевой водой. Почему же так хочется пить, удивилась она и поняла, что причина в её беременности, все так переменилось с тех пор, она была сама не своя. Еще немного и она все расскажет Сереже, а пока не хотелось нарушать порядок вещей, слишком много у них теперь было проблем. Толкнув дверь, Катя вошла внутрь, и потянулась к керосиновой лампе, которую щедро освещал лунный свет, лившийся из маленького окна у самого потолка. В какой-то момент Катя ощутила себя такой счастливой и наедине с лунным светом тихо прошептала своему будущему малышу, как она любит его и скоро обо всем расскажет его отцу. Закрыв глаза, она была уверена, что любой шорох разбудит всех, но она ошиблась, жестоко ошиблась.

Она ничего не поняла, когда чья-то рука с тряпкой смоченной эфирной жидкостью, оказалась на ее лице. Катя хотела закричать, но все внутри провалилось в кошмарный сон. Голова закружилась, и она только успела уловить, что ей ни кто не поможет, что она беспомощна, как ребенок. Она пыталась позвать на помощь, но вместо этого увидела черноту, в голове все пошло ходуном, и стоял приторный запах эфира. Потом ее сознание отключилось, и когда она почувствовала, что приходит в себя, ощутила жуткий холод. Открыв глаза, Катя ничего не могла понять, место, где она находилась, напоминало средневековую пещеру, где инквизиция пытала грешников.

— Ну что радость моя, пришла в себя, — услышала она над ухом знакомый насмешливый голос. Не чего, не понимая, Катя подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, молодой, красивый и с наглой самодовольной рожей.

— Макс?!! — она не знала, как реагировать на его внезапное появление. — Ты?!

— Уже не Макс, — рассмеялся он, — давно меня так не называли, — он провел пальцами по ее щеке, — я всем известен, как Мэтт Шпигель.

— Я…я и подумать не могла, — Катя вспомнила, когда видела его последний раз, когда он так подставил ее перед Сергеем, Максим изменился, в его некогда мягких чертах появилась какая-то странная жесткость, граничащая с жестокостью, немного придя в себя, она смогла задать только один вопрос — одного не пойму, зачем тебе все это?

— А ты догадайся, — он ударил ее по лицу, — что больно? А мне как было больно, когда твои дружки меня пинали, по ребрам… по ребрам в темном подъезде. Что больно? — он ударил ее еще раз, на этот раз в живот, — ты мне не только все расскажешь, но и ответишь за все.

— Ладно, Мэтт, не гоношись, — услышала она голос за спиной своего мучителя. — Какая красивая девочка, — Бёрк отодвинул его в сторону и, взяв Катю за подбородок, повернул ее лицо туда-сюда. — Синичек приличный будет, но ничего до свадьбы заживет.

— Что вам надо от меня? — с вызовом посмотрела на него Катя, на что Бёрк, пожав плечами, вытащил из нагрудного кармана, металлическую коробочку, в ней лежал шприц с какой-то жидкостью.

— Знаешь, что это, детка? — Катя с ненавистью смотрела на Макса и этого лысого.

— Кто вы?

— Вопросы здесь, задаю я, — рявкнул Бёрк, и Катя, замолчав, поняла, что с ним бесполезно идти на переговоры.

Она заметила сидевшего в одной из ниш Виктора, это, несомненно, был он, в его глазах не было того, что она увидела у Бёрка и Макса, он словно не хотел в этом участвовать.

— Ты расскажешь нам, ваш дальнейший план и место, где находится источник, — сказал Бёрк.

Катя не стала возражать, она просто промолчала, понимая, что ее ждет. В голове все перемешалось, и она старалась привести свои мысли в порядок.

— Твое молчание дорого тебе будет стоить, — продолжил Том и, приготовив шприц, поднес его к руке Кате.

Она ничего, не сказав, отвернулась от них и снова посмотрела на андроида. Их глаза встретились, и она увидела, какие они синие, даже в полумраке, в отблеске от факелов, она видела его яркие глаза.

Виктор понимал, что Бёрк поступает правильно, одно ему было видеть странно, зачем Мэтт начал бить ее, когда она была так беспомощна и не могла ему дать отпора.

Катя почувствовала, как по жилам разливается что-то холодное и вязкое, в голове начало все слипаться и ей стало трудно дышать.

Бёрк начал задавать вопросы, но она продолжала молчать. Сквозь туман перед глазами, она видела их расплывающиеся лица и ощущала то, что ей уже все безразлично. Удар по голове, и перед глазами поплыли разноцветные круги…

Прошло полчаса и Бёрк удовлетворенный допросом, бросил Мэтту:

— Развяжи ее.

— Зачем? — язвительно улыбаясь, спросил он, — она же не все сказала?

— Какой же ты мерзкий тип, Мэтт, — Бёрк в голос рассмеялся, — ну ладно, она твоя, потом можешь убить ее. Пошли, Вик, не будем им мешать.

Оставшись наедине, Мэтт не знал, что сделать такого, чтобы ей стало плохо, а Сергей, увидев ее, не захочет жить. Нет, теперь, когда она была в его власти, ему было мало просто убить Катю, он хотел слышать ее вопли о пощаде, видеть ее слезы, чувствовать ее боль. Как ему хотелось сейчас быть ее палачом, но к его разочарованию, она холодно смотрела на него, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Постепенно, она пришла в себя, ее лицо покрылось капельками пота, и дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Знаешь, чем сейчас мы займемся, — ехидно спросил он ее и, вытащив нож, начал отрезать пуговицы одну за другой с ее рубашки. — Неужели ты осталась той самой «Снежной королевой», тебе, что все равно, как ты умрешь?

Катя смотрела в сторону, и ни слова не вырвалось из нее, Мэтт поразился ее самообладанию и почувствовал себя таким же жалким, как когда они были студентами, и он был просто Максом, а не Мэттом Шпигелем.

— Смотри на меня! — он повернул ее к себе и сильно сдавил ее горло, — сначала я убью тебя, а потом Сергея и этого очкарика Костю. Я их всех убью и поверь, они будут мучиться.

— Что же ты все болтаешь? — насмешливо спросила Катя, и он узнал ее иронический тон, — хочешь убить, убей, а что время зря терять.

— Заговорила, не смогла долго играть роль памятника. Что ты из себя Зою Космодемьянскую разыгрываешь, помнишь, как она кончила?

Больше Катя ничего не сказала, она знала, что ее ждет, и приготовилась к боли и надежде, что смерть придет быстро.

Бёрк расхаживал из стороны в сторону и не понимал, что проку в издевательстве над человеком, которого уже приговорили к смерти. Не хотел бы я попасть в руки этого паршивца, криво усмехнулся Том, да он просто маньяк какой-то, чем же эта красавица так насолила ему.

Его удивляло то, что из колодца не доносятся крики девушки, больше производил шума сам Мэтт, своими ругательствами. Томас не видел, как ведет себя Виктор, он сидел у колодца и понимал, что ему не выносимо слушать все то, что происходит там. Он вспомнил, что это та самая девушка, которую он увидел в отеле «Разия» в Дели, как она изменилась, она была не похожа на себя, но оставалась такой же прекрасной. Он поднял голову и, посмотрев на небо, увидел, что оно затянуто облаками. Вдруг тишину разорвал крик Кати, она словно отбивалась от своего мучителя, и даже Бёрк, покачав головой, сказал Виктору, чтобы тот опустил лестницу, ему уже надоел весь этот спектакль.

Виктор спустился вниз и, войдя в пещеру, увидел то, как Мэтт издевается над беззащитной девушкой, лицо которой разбито, а на теле множественные кровоподтеки, он бил и продолжал истязать ее. Виктор еще не до конца понял, что произошло с ним в тот момент, но ему было невыносимо смотреть на то, что человек может себе такое позволить. Одним ударом руки он отбросил Мэтта в сторону и, подхватив Катю на руки, бросился к выходу. Ее нельзя им отдать, пронеслось у него в мозгу, ее нужно спасти, она ведь такая… он посмотрел на ее окровавленное лицо и не захотел ее ни кому отдавать.

Выбравшись из колодца, он оттолкнул Бёрка и бросился в сторону гор, нежно прижимая своими большими руками Катю к своей груди. Она была безсознания, и на ней почти не было одежды, ее лицо было белым, словно не живым, но она еще дышала. Виктор бежал и бежал, пока, наконец, не понял, что по отвесной скале ему так быстро не забраться. Он остановился и, посмотрев на Катю, погладил ее по волосам, она поморщилась от боли и, открыв глаза, вскрикнула.

— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, со мной ты в безопасности.

Катя не понимала, что происходит, и пробормотала, еле шевеля опухшими губами:

— Что произошло? Почему… ты…

— Мне стало жаль тебя, он не должен был так поступать, — Виктор с нежностью смотрел на нее, — я бы не вмешался, если бы он просто убил тебя, но… мне все равно было бы очень жаль… даже если бы тебя уже не было…

— Зачем ты помогал им, ведь когда ты станешь им не нужен, с тобой поступят также…

— Ты думаешь? — спросил Виктор, и Катя поняла, насколько он наивен и, улыбнувшись, поморщилась от боли, прижав руку к губам. — Я верну тебя обратно к твоим, сказал он.

— А потом? — спросила Катя.

— Вернусь, я ведь еще нужен им…

— Как глупо, они тебя убьют, — Катя погладила его большую руку, — ты спас мне жизнь, Вик и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось плохое.

— Меня трудно убить…

— Но зачем тебе возвращаться? — Катя не могла его понять.

— Господин Веттин дал мне задание, и я должен все сделать, найти источник и убить киборга.

— Но ты стал другим, ты же не бездушная машина. Я уверена, что убийство, противно тебе, и ты понимаешь все потому, что ты почти человек, если не смог смотреть на то… что делал Мэтт. Ребята сняли с тебя блокиратор, и теперь ты свободен и можешь решать сам, как быть дальше.

— Но я… я в замешательстве, когда принимаю сам решения, всё заканчивалось плохо. Я убил женщину, которая мне нравилась и не помню, как это сделал.

— Но ты жалеешь об этом? — с надеждой в голосе спросила Катя.

— Очень… — он, не мигая, смотрел на нее, и Катя чувствовала, что он гораздо человечней, чем эти типы, что похитили ее, она слегка улыбнулась и почувствовала, как на глаза набегают слезы. — Что с тобой? — спросил он, но Катя только теперь могла расслабиться и, дав волю своим чувствам, расплакалась.

— Все хорошо, Виктор, все хорошо, — она попыталась подняться, — помоги мне добраться до монастыря, тебя ни кто не тронет, а ты… сам решишь с кем быть и кому служить. Мне кажется, ты очень одинок, Вик, — он отвел глаза в сторону, — но ты очень милый, все так ошибаются в тебе, я не знаю как объяснить тебе все то, что я хочу сказать, но я хочу, чтобы у тебя все было по настоящему и ты не чувствовал себя изгоем.

Утром, когда Сергей обнаружил исчезновение Кати, он почувствовал шок, граничащий с ужасом. Растолкав Константина, он рассказал ему о том, что Кати ни где нет.

— Что? Но как, я всегда очень чутко сплю.

Они обыскали все комнаты, и, только перевернув весь монатсырь, поняли, что Кати и след простыл.

— Ничего не понимаю, — Сергей был весь белый то ли от гнева, то ли от страха за любимую, именно этого он боялся, когда в последний момент узнал, что Катя тот самый третий член команды.

— Сергей… постой, — тронул его за плечо Костя, — посмотри, что мы нашли в комнате с умывальником, знакомый запах…

— О чем ты? — не понял его друг.

Костя протянул другу незнакомый клетчатый платок.

— Это твое? — он осторожно поднял его, — чувствуешь?

— Нет, конечно. Фу, какой-то знакомый запах. Эфир? — Сергей подскочил от своей догадки, — теперь понятно, почему, она даже не могла позвать на помощь, а мы… то же хороши, дрыхли как бобики. Но зачем она им?

— А ты не понимаешь, чтобы все выложить о месте нахождения вещества.

— Так, — Сергей начал расхаживать по комнате, — нам нужно найти Катю, — он быстро оделся и выглянул в окно, ты как, можешь идти?

— Я то что, а ты?

— Все нормально, на мне все как на собаке заживает, да, я тут вот о чем подумал, дай-ка я свяжусь с Чарыгой, ага… мы не уточнили кое-что о Максе, если это он… если он здесь, мне многое становится ясным. Я лично сверну ему шею.

Костя, раскрыв ноутбук и подключив телефон, связался с Алексеем Викторовичем.

ОХОТНИК: Похитили Катю, а самолет через пару часов, Сергей хочет остаться ЧАВ: Кто-то пытается зависнуть на нашей волне по этому временно я не смогу выходить на связь, не высовывайтесь, я сам сообщу о том, что смог узнать, план остается прежним.

ОХОТНИК: Как быть, я не могу оставить Сергея…

ЧАВ: Константин, отправляйся по намеченному маршруту один, если что, сам завершишь работу. Удачи. Конец связи.

— Опять догадки, — процедил сквозь зубы Сергей, — что, разоблачение того второго не под силу нашей разведке?

— Не знаю, Сережа, но нам стоит поторопиться, я пойду, сообщу Сану о том, что случилось и отправимся в лес, на поиски.

Когда Костя ушел, Сергей обхватил голову руками и ощутил такую тоску, что ему захотелось выть, но он взял себя в руки и, посмотрев на часы, понял, что до прилета самолета осталось час сорок минут.

— Серый! — окликнул его Костя, — ты знаешь, что произошло? Сегодня настоятель узнал, что пропал один молодой монах.

— А он не мог ни куда сам уйти?

— Нет, Сергей, — ответил вошедший Сан Фурба. — Я собрал несколько ребят, которые могут, если что дать отпор, но только как быть с тем чудовищем, его невозможно победить?

— Он страшнее, кажется, чем есть на самом деле, — Сергей потянулся за сигаретами, но, вспомнив, замечание настоятеля храма, решил покурить попозже.

— Где же они могут быть? — он потер колючий подбородок, — Сан, есть ли подобные убежища в лесу, такое же, в котором вы скрывались?

— Есть их несколько, но об этом знают только монахи… — он осекся и, замолчав, свел брови.

— Мы подумали об одном? — спросил Сергей, ламу.

— Не знаю, я не умею читать мысли, — Сан Фурба, напряженно перебирал четки в руках, — но я боюсь, что бедный Пин, знал, где эти колодцы. Они, наверняка, убили его, и… надо отправляться в лес. Я знаю, конечно, где эти места, пойдем, друзья.

Солнце уже поднималось из-за гор и стало не так холодно, туман рассеялся и лес был как на ладони, они двигались к западу от монастыря и не находили следов ни Пина, ни похитителей Кати.

— Костя, тебе нужно вернуться, иначе мы можем опоздать на самолет, — сказал Сергей и Константин понял, что сейчас им предстоит расстаться.

— Еще есть время… — начал он, но Сергей покачал головой.

— Нет, мы не можем им дать шанс, опередить нас. Отправляйся в Катманду, а потом к Анапурне. Я через день вылечу в Покхару, там и встретимся.

— Ты найдешь ее, — Костя обнял друга и, похлопав его по плечу, добавил, — удачи, Серый, давай Сайборг.

— До встречи, Охотник.

Костя отправился к деревне вместе с одним монахом, знавший более короткий путь и несколько раз оглядываясь, мысленно желал Сергею поскорее отыскать Катю. Он вспомнил Любашу и не мог себе даже представить, что с ней может произойти подобное, теперь он понимал, чего боялся Сергей, когда не хотел, чтобы Катя участвовала во всем этом. Она не должна была и в самом деле отправляться с нами, что теперь будет, сокрушался Константин и еще раз оглянувшись, ускорил шаг.

Проверив все колодцы, Сан увидел в одном из них следы свежей крови и куски разорванной одежды. Больше ничего и ни кого, словно они все испарились.

— Они пытали ее, — от гнева ему было трудно дышать, сердце бешено колотилось.

— Раз они ушли, то узнали все, что им нужно, — сказал Фурба.

— Но где она, не могли же они взять ее с собой… — его прервал голос монахов, которые что-то нашли у входа в колодец.

Выбравшись наружу, они подошли к месту, которое указал один из монахов.

— Что он говорит, Сан? — спросил Сергей и лама ответил, что это место похоже на свежее захоронение и земля теплая, будто бы здесь разводили… погребальный костер.

Они начала разгребать прелую листву и рыхлую землю. Сергей стоял, как в оцепенении, он не мог поверить, что Катя… что ее больше нет… нет, это было не возможным.

— Сергей, тут сожгли человека, — осторожно сказал Сан, — было ли у Кати то, что не могло сгореть в огне?

На минуту Сергей задумался и вспомнил о кольце, которое она носила на серебряной цепочке, на шее с тех пор, как они приехали в Индию.

— У нее была серебряная цепочка и кольцо на ней… золотое, простенькое такое с маленьким камнем… — он повернулся к могиле и в черных комьях земли, увидел полу-сгоревшего человека. Нельзя было определить кто — это, как Сергей хотел, чтобы они все ошибались, то, что лежит перед ними ни его любимая, ни его Катя. Сан Фурба склонился над обгоревшим телом и ничего, не найдя, посмотрел на Сережу.

— Это может быть Пин, я не вижу здесь ничего похожего на цепочку, но у Пина был амулет из яшмы и он должен был остаться здесь. Если мы его найдем, то это докажет, что может быть Катя еще жива.

Сергей склонился над трупом и начал вместе со всеми искать в золе амулет или… цепочку. Казалось, прошла вечность, но они ничего не нашли. Сергей, опустив глаза, направился в сторону монастыря, он не хотел, чтобы Сан Фурба и другие монах видели его слезы. Самое ужасное было то, что теперь ему ничего не хотелось, ему было уже все равно, что за ним и за веществом охотятся. Проклятое вещество, и зачем все это случилось именно с ним. Зачем отец сделал эту операцию, оставившую на нем клеймо киборга, зачем все это, зачем?!

Он поднял глаза к небу и ощутил себя так, словно на месте души у него пустота, это ему напомнило то состояние, когда он расстался с Катей, когда все так нелепо произошло, но она была жива, тогда она была жива.

Сергей медленно двигался по направлению к монастырю, ему показалось, как со стороны гор кто-то спускается, выхватив пистолет, он повернулся к… Виктору, они узнали друг друга. Сергей знал, что промахнется, Виктора было трудно убить, однако в один момент он забыл, обо всем. Ничего, не понимая, Сергей отступил назад, не зная, что сказать. Виктор был сам на себя не похож, теперь он ни чем не отличался от человека, только гигантский рост напоминал о том кто он. В его глазах была грусть и боль, он осторожно нес что-то на руках, завернутое в свою большую рубаху.

Сергей опустил глаза и увидел, выглядывающую из-под края рубашки голую лодыжку. Он не мог поверить, он не понимал, что происходит, но это была Катя. Андроид подошел вплотную и протянул руки к Сергею.

— Не бойся, она жива, я не мог сразу принести ее, потому, что боялся, что, увидев меня, вы будете стрелять и нечаянно убьете ее.

Сергей взял ее из рук Клауса и непонимающе смотрел на него. Он не мог взять в толк, что происходит, один из его злейших врагов, возвращает ему любимую.

— Как? Почему? — только и мог выдавить из себя потрясенный Сергей.

— Мэтт пытал ее, чтобы она сказала, где искать источник, потом Бёрк сделал ей укол сыворотки правды, и она все рассказала, но он не хотел успокаиваться, и Бёрк пошел у него на поводу. Мы стояли наверху и ждали, когда он убьёт ее, но этого не происходило, Катя, молча все сносила, и это злило Мэтта. Не знаю, что там произошло, но она не выдержала и начала кричать, она так кричала, — его голос дрогнул, — что даже такая бездушная машина как я, не смогла выдержать. Спустившись вниз, я оттащил его от нее, не знаю, что в тот момент почувствовал, но тогда я понял многое, что все то, что делал все эти дни, было не правильно… Катя была такая красивая, я не мог смотреть, как Мэтт издевается над ней. Он ведь получил информацию, и мне было непонятно, зачем продолжать это насилие над ней…

— Я не мог себе это даже представить, — поразился Сергей, приняв из рук андроида Катю, которая казалось, не дышала. Приподняв край одежды, он увидел, как разбито ее лицо, на губах запеклась кровь, на брови кровоподтек и сплошные синяки. — Боже, Катя?

Она приоткрыла опухшие веки и тихо прошептала:

— Все хорошо, только мне холодно…

— Катя, — она была жива, но то, что было перед ним, уже не напоминало прежнюю Катю, сколько нужно, чтобы она пришла в себя, а ждать, у них не было времени.

— Сережа, — прохрипела она, — Виктор спас мне жизнь, ты должен помочь ему…

Сергей непонимающе свел брови. Виктор понимал, что никогда не станет своим, он знал, что теперь он стал чужим и для своих, которые уже были далеко отсюда. Теперь, когда Катя была возвращена, он не знал, куда ему идти и, повернувшись, направился в сторону гор, как его окликнул Сергей.

— Погоди! Может, стоит изменить цели, — спросил он Виктора, — нам предстоит сложный путь, и твои таланты нам бы здорово пригодились.

— Вы всегда будете сомневаться во мне, сколько раз я пытался убить вас, — начал Виктор, — я останусь здесь, мне о многом нужно подумать.

Сергей не стал давить на него, он понимал, что андроид прав в том, что они будут сомневаться в нем и это помешает дальнейшим действиям. Катя дрожала то ли от холода, то ли от лихорадки, ее прямо таки начало всю трясти. Сергей ускорил шаг и вскоре был у ворот монастыря. Занеся ее в свою комнату, он положил ее на кровать и накрыл теплым одеялом.

— Катюша, ты меня слышишь? — он сел на кровать рядом с ней, — я позову, Шина и он… вылечит тебя, — Катя взяла его за руку и, задержав, пробормотала.

— Если я задерживаю вас, оставьте меня здесь, теперь мне не скоро оправиться.

— Костя улетел сегодня утром, а тебя… я больше не хочу терять, я уже подумал, что ты… что тебя нет в живых…

— Сергей, я тебе хочу кое-что сообщить… — она посмотрела на него в упор, — это важно, я… я… — она закашлялась, — мне трудно говорить, но Мэтт — это… Макс.

— Что?!!

— Теперь ты понимаешь…

— Катя, — Сергей хотел обнять ее, но понял, что объятия причинят ей боль, — Катенька, эта сволочь… что-нибудь сделал тебе? — он боялся задать прямой вопрос, но знал, что ожидать от этого подонка.

— Не волнуйся, — улыбнулась Катя, — он меня только бил, а потом… у него была такая мысль, но в этот момент… Виктор спас меня и мне жаль его, он запутался и ощущает себя монстром, уродом.

— Но я не могу ему верить, я… да я просто боюсь его, и помню его железные объятия или ты забыла. Что будет если ему поставить блокиратор, он снова станет машиной убийцей.

— Ты прав, — она закрыла глаза, — спать хочется, здесь тепло и я почти согрелась.

— Ладно, — он поднялся с кровати, — пойду, найду Шина.

* * * *

Мэтт ковырял спичкой в зубах и недовольно поглядывал на Бёрка, который все это время ходил темнее тучи.

— Кто знал, что Виктор такое вытворит, — попытался он нарушить тягостное молчание, повисшее в полутемной комнате отеля.

— Ты придурок, Мэтт, к тому же психически ненормальный, — Бёрк посмотрел на часы, — скоро самолет на Покхару, поторопись, и послал же мне Господь такого идиота.

Мэтт не обидевшись, поднял с пола сумку и направился в сторону двери. Он ни о чем не жалел, вспоминая, как она кричала, все-таки он услышал ее «Нет… не надо». Он рассмеялся про себя, Виктор, сукин сын, такой момент обломал, потом бы ему ничего уже не было нужно. Мэтт хотел обладать ею, и это превратилось в навязчивую идею, которая приходила к нему во снах и мечтах наяву. Еще не вечер, ухмыляясь, подумал он, она еще будет молить о пощаде и ни кто ее не спасет, а потом я выпотрошу ее всю… он представил все это как на яву и от этого, в нем поднялась волна возбуждения, и он последовал за Бёрком в приподнятом настроении.

Бёрк видел, что с его напарником происходит что-то странное и, повидав виды, он начал опасаться его, понимая, что мальчик начинает медленно, и верно, сходить с ума. Всю ночь он провел в обществе двух проституток, и потом Томас увидел этих девушек, выходящих из номера Мэтта. Они были очень расстроены, а у одной был даже синяк на лице. Мне кажется он большее чудовище, чем тот андроид, подумал про себя Бёрк, монстр в человеческом обличии. Как странно все в жизни получается: у андроида, машины — есть жалость, сострадание, а у человека, рожденного человеком, только одна мысль, как уничтожить всех себе подобных. Он пожалел, что не убил Катю сразу, тогда Виктор был бы с ними, а теперь, без него, их шансы сократились в десятки раз. Теперь им пришлось нанимать носильщика и проводника. Уже в машине, Бёрк посмотрев на Мэтта, спросил его:

— Не хочешь остаться? Если ты погибнешь, то не доведешь до конца свою месть.

— О чем это ты? — прищурился Шпигель, — избавиться от меня хочешь?

— Да, — честно признался Бёрк, — я устал от тебя и проблем, которые ты создаешь, тебе нужно поберечь свое здоровье. Это я говорю тебе по-дружески, когда ты меня доведешь до ручки — тебе не жить, — он холодно посмотрел ему в глаза, — ну, что ты решил?

— Это не обсуждается, я еду и все, сам оставайся, если хочешь.

— Когда между партнерами нет согласия, пиши — пропало, — начал было Бёрк, — там, в горах оно нам обоим пригодится, по этому решай сейчас, Мэтти.

— Не называй меня так, — огрызнулся Шпигель, — решено и точка, мы отправимся к Анапурне вместе и все…

— Только тогда уволь меня слушать твой бред и подробности кровавой расправы над той девушкой, если она еще жива, — поморщился Томас. — Лично мне она, ничего плохого не сделала, я добыл информацию, а всё, что ты должен был сделать — убить ее, потому, что она тебя узнала, и если останется, жива, сообщит своим товарищам кто ты.

Ничего, не ответив, Мэтт отвернулся к окну и, закурив, посмотрел на часы. Через полчаса они вылетят в Покхару, и там он доберется до вещества, он выпьет его без остатка и тогда ему будет все не почем. С собой нужно будет взять всего немного, чтобы этого хватило Вольфу. Как сейчас ему не хватало его, Бёрк уже начал надоедать ему своими нравоучениями и Мэтт решил, что его труп, навсегда останется там в горах. Эти мысли немного приободрили его, знал бы он, что Бёрк думает о том же, как бы побыстрее избавиться от него.

* * * *

Сергей не хотел расставаться с Катей, но понимал, что там, в горах, с ней может случиться все что угодно, она была еще слишком слаба, а времени, ждать ее выздоровления, не было.

— Вчера Костя сообщил, что уже в Покхаре.

— Самолет будет через час, — грустно улыбнулась Катя, — ты был прав, из меня оказался плохой боец, не надо было мне лететь с вами, но я так боялась потерять тебя, — отвернувшись к стене, она еле сдержала слезы, — я люблю тебя.

— И я тебя, — он коснулся ее лба, — мы обязательно вернемся, и ты была прекрасным бойцом, они просто оказались хитрее нас и если бы не этот эфир, может быть, ты и отбилась… ну… не будем больше об этом.

— Да, — согласилась она, и, взяв его за руку, крепко сжала в своих руках. — Удачи, я буду ждать и… привет Костику.

— Он спрашивал о тебе, — Сергей погладил ее по волосам, — мы одна команда, помни это.

Она еще раз крепко сжала его пальцы в своей ладони и, прижав руку любимого к губам, заплакала.

— Прости, но я все-таки женщина, — всхлипнула она, — а женщинам, ведь, плакать не запрещается.

— Нет, конечно, — он осторожно обнял ее, затянутую тугой повязкой, Мэтт, сломал ей пять ребер, несколько пальцев и челюсть, к тому же еще вывихнул плечо, Катя не могла ступить на ногу, все было цело, но у нее был сильный ушиб, даже чудодейственные мази Шина ей не так быстро помогали. Она понимала, что не может задерживать Сергея, выполнение задания сейчас было, прежде всего.

Часть третья Восхождение

Глава 1 Город Ведьм

Самолет поднялся в воздух и направился в сторону Покхары. Сергей с грустью смотрел на полуразрушенную деревню и монастырь. Здесь осталась его любимая, и он просто обязан остаться в живых. Он приедет к ней победителем, и они вместе спасут отца, вернувшись в Россию. Теперь он знал, что Костя ждет его у озера Пхетвал, где его нашел Тамракар и пообещал отвести их целыми невредимыми во владения Парвати.

Сергей чувствовал себя спокойнее, он знал, что их неприятели давно ушли и Кате опасаться не чего. Буквально, через несколько сот километров, он будет в Покхаре, откуда направится к Пхеваталу.

Костя сидел в уютном домике для туристов, который они арендовали, и Тамракар не давал ему скучать, он рассказывал разные истории из своей жизни и тем самым здорово веселил Константина.

— Твой друг уже выехал? — спросил он, разливая в глиняные чашки зелёный ароматный чай.

— Да, Тамракар, он завтра утром будет здесь, я звонил ему, — Константин откусил немного от кукурузной лепёшки, — какие тут красивые места!

— Приезжайте еще, только не для того, чтобы спасать мир, — улыбнулся старик.

— Да, ты прав, Тамракар, — Константин, вынул фотографию Любы, которая хранилась у него всегда во внутреннем кармане куртки. — Вот смотри, это моя жена, Люба.

— Красивая, — улыбнулся Тамракар, повертев перед собой фотографию, — русские женщины красивые и добрые. Как там Катя, что Сергей сказал?

— Катя осталась, она еще слишком слаба, здесь предстоит мужская работа, и надеюсь сила на нашей стороне. Андроид, сказал Серёга, ушел от них, именно он спас Катерину.

— Как все в этом мире переменилось, — покачал головой Тамракар, — может Виктор еще вернётся, если он может думать, то должен понимать, на чьей стороне правда.

— Хотелось бы верить, — Константин опустил глаза, — пойдем к озеру, хочу еще раз полюбоваться закатом.

Они вышли из домика. По водной глади скользили какие-то дикие птицы, рассекая спокойное зеркало озера. Оранжевые лучи уходящего за горы солнца, соткали на водной поверхности золотистую дорожку, которая искрилась и переливалась. Солнце быстро скрывалось за горами, поросшими лесом, забирая с собой все свои золотые, красные и розовые краски заката.

— Мне это место напомнило дом, только тропические джунгли не вяжутся с этими воспоминаниями, — Константин бросил камушек, который легко запрыгал по воде, расплескивая брызги, там, где только что была золотая дорожка.

— Сегодня новолуние и нам предстоит темная ночь. Я знаю, ты вспомнил об озере Байкал.

— Да, но как ты угадал? — спросил Константин, поражённый этим открытием, — я не говорил, откуда я.

— Это мне Алексей Викторович сказал, — улыбнулся Тамракар. — он послал меня к вам на помощь, извини, что сразу не сказал.

С минуту, Костя стоял ничего не понимающий, когда он обрёл дар речи, то спросил:

— Как тогда твое настоящее имя?

— Тамракар, — улыбнулся старик и Костя дал бы голову на отсечение, но не верил, что это правда.

— Не верю, — начал он и в упор посмотрел на Тамракара, — я уже не знаю, кому верить и во что, всё так запуталось.

— Понимаю, — похлопал он его по плечу, — но можешь быть спокоен, я Тамракар и другого имени у меня никогда не было, за исключением детского, которое моя мать хранила в строжайшей тайне, у нас так принято: одно имя дается при рождении, потом, когда мальчик становится старше, ему дается имя от далай-ламы. Еще есть клановое имя, которое связывает его носителя со своим отцом и предками.

— А ты был на Эвересте? — спросил Константин.

— Да, но когда был помоложе, сейчас уже силы не те, но Аннапурну мы сможем одолеть. Судя по плану, нам не нужно двигаться к самой вершине, это гораздо ближе, чем сказано на карте.

— Я забыл тебе сказать еще одну вещь, в дневнике было указанно место, которое находится в трёхстах шагах от озера Пхеватал. От расколотого молнией дерева, но… я исходил здесь все и ничего такого не нашел. От этого дерева нужно было двигаться в сторону заходящего солнца, триста шагов, потом повернуть направо и пройти еще двенадцать шагов, строго на север, там есть расщелина, которая, наверняка, засыпана сейчас землёй травой и листьями. Там находится ключ, с помощью которого мы откроем источник, а так же карта, с более подробным описанием тайных троп, ведущих к Аннапурне.

— А если мы не найдем ни ключа, ни карты? — поинтересовался Тамракар.

— Не знаю, так было сказано в дневнике Мелвила, — пожал плечами Константин, — и, думаю, нам придётся хорошенько попотеть, пока мы найдем все это.

— Если вообще найдем, и нас уже ни кто не опередил.

Костя удивленно приподнял брови, Тамракар был прав, после того, как их преследователям стал известен их маршрут, то они могут с легкостью найти и карту, и ключ.

— Я не подумал об этом, — задумавшись, он почесал затылок, — ну, что же тогда, будем идти без карты, хорошо, что у нас есть ты, Тамракар.

Такие слова немного смутили проводника, и он поспешил вернуться в дом, Костя последовал за ним, еще раз оглянувшись на темное озеро и безлунное небо на котором рассыпались, словно разорванное бриллиантовое колье, звезды.

Сергей нашел друзей быстро. Прилетев, он тут же нанял машину и спросил, как попасть на озеро Пхеватал. Не прошло и часа, как он был на месте. Они долго расспрашивали друг друга. После обмена новостями, они живо развели костер, настругали прутьев и, сообразив подобие шампуров, нанизали на них кусочки маринованного мяса, которое Сергей купил в одном из магазинов и привез сюда. Костя млел от удовольствия, причмокивая и постанывая:

— Наконец-то мясо, — он обмакнул его в томатный соус, — я уже забыл его вкус, — молодец, Серёга, а что это вообще за мясо?

— Собака какая-то, — просто ответил Сергей, и надо было видеть лицо Константина, который, побледнев, резко отставил от себя тарелку. — Да ладно тебе, я пошутил, — успокоил его он, не зная, что будет такая реакция, — я правда пошутил, прости, — он рассмеялся и тут же получил щелчок по лбу. Он не заставил себя ждать, и они вскоре катались по траве и дурачились, шутливо пихая друг друга в костёр. Тамракар улыбаясь, смотрел на них и уплетал мясо за обе щеки. Давно он не ел такого лакомства, обычному непальцу — это не по карману. Когда окончился обед, они решили снова начать поиск ключа и карты и, разделившись, начали исследовать берег озера. Наступил вечер, но им так ничего и не удалось найти, а Сергей предложил завтра же отправляться в путь.

— Время не ждёт, они не должны прийти первыми, от этого многое зависит.

— Вы ищете дерево, но, сколько лет прошло с тех пор?

— Сорок — пятьдесят лет, — безнадёжно ответил Сергей, на что Тамракар рассмеялся:

— Если в него ударила молния, оно наверняка скоро засохло, и должно уже было сгнить.

— Так что, мы его не найдем? — Константин покачал головой, — нет, то место необходимо найти, может быть, там, рядом с деревом был камень, который то же раскололся надвое.

— Сколько тут камней, — махнул рукой Сергей, — если мы не смогли обнаружить это место, то и Бёрк со Шпигелем вряд ли преуспели в этом больше нас.

Костя надеялся, что они смогут отыскать и карту и ключ, но боялся не успеть, опасался того, что их неприятели будут раньше у таинственного источника.

— Без ключа они не смогут войти.

— Кто их знает, может они уже там, — Костя начинал нервничать, — я считаю, нужно уходить, иначе все кончиться тем, что они раньше нас отыщут вещество.

— Тогда уходим, — сказал Сергей, — но боюсь, что нам не будет хватать этой информации.

— Но, подожди надо вспомнить, какие еще там были приметы, — задумчиво сказал Константин.

— Но ты же читал перевод, — начал, было, Сергей, но его друг недоумённо посмотрев на него, покачал головой:

— Я ничего не читал, ты забыл, — Константин непонимающе посмотрел на друга. — Ты сам все прочитал и сжег, а нам с Катей потом рассказывал.

— Черт, — осекся Сергей, — я не знаю, что делать, Тамракар, что ты думаешь?

Тамракар улыбаясь, похлопал друзей по плечам и сказал, что если они ещё раз обойдут озеро, плохого не случится, и может быть, им повезёт.

Они ещё раз обошли озеро, пока, наконец, Тамракар не показал на черный, поросший мхом камень, расколотый надвое.

— Я не могу что-то утверждать, но стоит попробовать, тем более что скоро начнет смеркаться и нам предстоит отправляться по темным джунглям.

Они посмотрели в сторону покрасневшего солнца и, повернувшись к нему лицом, начали отсчитывать триста шагов, темнело быстро и вскоре, они зажгли фонари. Повернув направо, Сергей ещё раз сверился с компасом, двигаясь на юг, он отсчитал ровно двенадцать шагов и остановился.

— Есть ли тут расщелина или нет? Мне нужно хорошее освещение, — сказал Сергей.

Костя подошел ближе и, добавив света, осмотрелся.

Они стали разгребать руками траву, вырывая ее с корнями, и увидели под ногами плоскую каменную глыбу, которая за эти десятилетия, поросла травой и мхом. Наконец им улыбнулась удача, прямо в камне была широкая расщелина, туда можно было просунуть руку, что и хотел сделать Сергей, но Тамракар удержал его.

— Не торопись, здесь отличное место для змеиного дома, полумрак и сырость.

Он посветил в каменный разлом и удовлетворённо кивнув, сунул туда свою палку, на которую опирался при ходьбе. На ней извивалась толстая с пестрой окраской змея, которая шипела, словно масло на раскаленной сковородке, отбросив ее далеко в сторону, Тамракар осветил расщелину и сказал, что здесь змея собиралась вывести потомство, Сергей, наклонившись, увидел кладку яиц, но больше там ни кого не было.

Оказалось, что змея отложила яйца прямо на металлический ящик, где лежала карта и таинственный ключ. Осторожно вытащив его из расщелины, а для этого пришлось отбить края камня, так как ящичек было почти, что невозможно достать, ребята держали его в руках, как немое свидетельство того, что вся эта история с веществом настоящая и именно Мелвил с Джефферсоном, были здесь.

Немного помучившись с хитроумным замком, Константин, сумел открыть ящик, где к своей радости, они обнаружили старую потёртую карту и странный ключ из темного металла. Ключ походил на трехгранный стилет в форме извивающейся змеи, с рукояткой в виде ее головы.

— Это больше похоже на кинжал, — усмехнулся Сергей, повертев в руках ключ, — может у него два назначения, открывать и убивать?

— Ну, думаю, об этом мы узнаем только там, у ворот источника, — улыбнулся Тамракар, — пойдем, соберем необходимое и двинемся в путь. Сегодня вы на славу отдохнули и даже ели мясо, что для нас редкость, — Тамракар, посветил фонарем под ноги, и предупредил, чтобы его друзья были осторожны, так как мамаша скоро вернётся к своим еще не родившимся деткам и надо поскорее возвращаться к домику у озера.

Вернувшись, они быстро просмотрели карту и с удовлетворением поняли, что путь, указанный в ней наиболее короче общеизвестного маршрута. Собрав самое необходимое, они двинулись в путь, по темным джунглям. Тамракар, шел первым и освещал дорогу факелом, сказав, что фонари лучше оставить на потом, а факелов у него еще двадцать штук.

Всю ночь они двигались по темным джунглям, на их ногах были длинные чулки, сшитые из ткани на подобие джинсовой и высокие ботинки. Каждому Тамракар дал по мешочку с солью и объяснил, что только это может их спасти от пиявок, которые доставляют много неприятностей, особенно в сезон дождей. Не успел Тамракар немного рассказать об этих кровососах, как начался дождь.

— Вот, как бы в подтверждение твоих слов, — решил пошутить Костя, обратившись к Тамракару.

— Пиявка забирается к ногам, даже через мельчайшие отверстия в одежде путешествующего человека: в дырочки для шнурков на ботинках, даже через новые, без единой дырки носки. Пиявка прокусывает кожу и энергично сосет кровь, раздуваясь в несколько раз. Человек ничего не чувствует, а пиявка делает своё дело, и не думайте, что избавиться от нее так просто. Оторвав ее от ноги, она тут же присасывается к вашей руке, потом к той, которой вы пытаетесь отодрать ее и это жонглирование, может продолжаться долго, если только под рукой не окажется камушка или щепочки, а лучше мешочка с солью. Пиявки не любят соль и она губительна для них. Стоит немного соли попасть на пиявку, как она начинает извиваться и корчиться и менее чем за минуту, погибает.

— Чтобы мы без тебя делали, Тамракар, — улыбнулся Сергей, — уже лежали бы высосанные пиявками.

— Возможно, — усмехнулся Тамракар, — через час, устроим привал, а то так совсем промокнем насквозь. На карте указано место, где они делали ночёвку, хорошо бы добраться туда, так как это похоже на небольшой грот.

Сергей, натянув на голову капюшон, чувствовал, что дождь этот будет идти бесконечно, хорошо, что ноги были сухими, это радовало и сквозь непромокаемую ткань «джинсовых чулок», которые рекомендовал их проводник, не проникала ни вода, ни стынь, которая пришла ночью вместе с дождем.

— У меня был комический случай, когда я вел канадских альпинистов, — смеясь, вспомнил Тамракар, — одному, в ботинок попала пиявка, и он сел на камень, чтобы разуться, хоть я и предупреждал его, — Тамракар колко рассмеялся. — Эти пиявки атаковали его зад, и понятно, они чувствовали себя, как в раю, пока их не стали отдирать помощники этого канадца. Это послужило ему уроком, что он вообще пока мы шли по джунглям, ни разу не присел, и пытался даже спать стоя.

— А как же мы будем ночевать, у нас ведь с собой и палатки нет? — спросил Константин, с детства ненавидящий пиявок и успевшего познакомиться с ними, когда провалился в болото во время своей первой охоты с отцом.

— У нас прекрасные спальные мешки, — уверил его Сергей, — тем более от твоего храпа, все пиявки вымрут или, по крайней мере, оглохнут на километр точно. Для палатки уже не было места и я надеюсь, что, еще не дойдя до снега, мы попадем в один из поселков, указанных на карте Мэлвила.

— Посёлок? — переспросил Тамракар, — но тут нет ни каких поселений, только… нет, я не думаю, что мы идем туда.

— О чем ты, Тамракар? — не понял его Сергей, — вот и название… непонятное что-то… Катя бы перевела…

Тамракар взял из его рук карту и, быстро пробежав по ней глазами, отдал ее обратно.

— Нам нельзя туда, это проклятое место, — коротко ответил он, и, осветив перед собой дорогу, добавил, — мы пришли, вот этот грот, сейчас бы развести костёр, но всё вокруг промокло и если только…

— У нас есть топливо, — Сергей вошел в грот, в котором можно было, как раз им троим поместиться, и выложил из рюкзака коробку с «Сухим спиртом».

Через полчаса они сидели у потрескивавшего костра и сушили промокшие куртки, развесив их у входа. Завернувшись в спальные мешки, они решили немного поспать, и как только забрезжит рассвет, снова отправляться в путь. Сергей не мог заснуть, он думал о Кате и переживал, как там она, и что происходит в монастыре. С этими мыслями и ее образом в сердце он и заснул. Однако сон их был не долгим, через два часа их ждал подъем, легкий завтрак с кофе и продолжение похода.

— Зачем вам отправляться в это место? — спросил Тамракар после долгих раздумий, — мы подходим к этому месту, и мне не нравится то, что вы хотите, даже общаться с жителями, вы не знаете, что там…

— Ну, так расскажи нам, — улыбнулся Сергей, до места еще несколько километров, по этому, посвяти нас в страшную тайну этого города ведьм.

— Ты прекрасно понимаешь, что это не простое место и даже я светский человек, не верящий во все эти предрассудки… опасаюсь туда идти.

— Тамракар, мы же все вместе, что с нами может случиться, — успокаивал его Константин, — я не верю ни в какие ведьминские силы и по этому, спокоен, как тюлень.

— Я согласен с Костей, — кивнул Сергей, — всё будет нормально, Мэлвил описывал это место, не как самое страшное, я больше опасаюсь источника, и того, что может произойти там, когда мы встретим своих врагов.

Так они продолжали двигаться по джунглям, дождь уже закончился и их одежда снова начала высыхать, чем дальше они шли, тем не проходимее становились джунгли, и всё темнее делалось вокруг, словно они действительно шли во владения ведьм. Внезапно Сергей почувствовал резкую боль, что-то кольнуло его в шею, в глазах потемнело и в последнюю минуту, перед тем, как упасть, он увидел падающего Тамракара. Потеряв сознание, путники лежали в мокрой от недавнего дождя траве, пока из джунглей не вышло пять женщин, на них была короткая свободная одежда, острые ножи на поясе и луки со стрелами за спиной. Каждая потащила за собой мужчину, а две оставшиеся собрали вещи чужаков.

* * * *

Виктор долго и много размышлял, наконец, он пришёл к решению, отправляться вслед за Сергеем, для этого, ему пришлось вернуться в монастырь, где его встретили совсем не дружелюбно.

Монахи прибежали к Сану Фурбе, который беседовал с лекарем Шином и сказали, что с гор спускается великан.

— Успокойтесь, братья, — Сан вышел во внутренний дворик монастыря и увидел Виктора, который нерешительно стоял у только что поставленных на место ворот.

— Я хочу поговорить, — сказал он теплым и, как показалось Фурбе, приятным голосом, однако он не хотел впускать его и спросил, что ему нужно.

— Как себя чувствует Катя?

— Ей уже лучше, — ответил Сан.

— Я могу с ней поговорить?

— Это ей решать, я не волен принимать решения за нее, — в этот момент из комнаты вышла Катя, она услышала, что во дворе происходит, что-то не ладное и, опираясь на костыль, вышла за дверь. Увидев Виктора, она сказала, Фурбе, что хочет с ним поговорить, на что тот, пожав плечами, открыл ворота.

Громила, каким был Виктор Клаус, поражал своим ростом и громадными мускулами, монахи боязливо пятились, уступая ему дорогу, он же почтительно со всеми здоровался на их родном языке и уже не казался таким страшным. Остановившись около Кати, он протянул к ней свою большую руку и нежно погладил по щеке.

— Я пришел проститься, — тепло сказал он, — и попросить прощения.

— За что? — улыбнулась Катя, — ты спас мне жизнь и теперь я перед тобой в долгу.

— Нет, — покачал головой Клаус, — не будем спорить. Я принял решение, — Катя вопросительно приподняла брови и поинтересовалась, что он имеет в виду. — Я хочу помочь Сергею и Константину, но не знаю, где мне их искать.

Катя помедлила с ответом и, опустив глаза, изучала траву под своими ногами.

— Катя, я понимаю, ты все еще не можешь доверять мне, но я не знаю, что теперь мне делать, у меня нет иного смысла в моем существовании.

— Как могу я тебе верить, Вик, что если твои бывшие дружки вновь воткнут в тебя блокиратор, и тогда что, ты им все выложишь? Я верю сегодняшнему Вику, который стоит передо мной и спас меня, но я боюсь и ненавижу другого — который помогал этим ублюдкам, — она посмотрела в его синие глаза и прочитала в них отчаяние и боль. — Хорошо, я скажу, но для этого мне нужно связаться с ребятами, потому, что они должны знать о твоем поступке, о том, что ты теперь на нашей стороне.

* * * *

Когда Сергей пришел в себя, то понял, что что-то не так, его руки был крепко привязаны к палке, находившейся у него за спиной, на манер распятия, а поперёк рта была верёвка, завязанная на затылке, отчего он не мог даже пошевелить языком. Посмотрев по сторонам, он увидел, что в хижине, сделанной из бамбука и соломы, он — один. Где же все, подумал он, и где я, чёрт возьми. Вокруг стояла тишина, и он не знал, что там за стенами этой лачуги. Его не заставили долго ждать, вскоре появилась высокая мускулистая женщина, она в наглую, притянула его к себе и, открыв ему рот, осмотрела его зубы, потом, одним рывком, выдернула ремень из его брюк и стянула их с него.

Сергей попытался что-либо возразить, но, учитывая, в каком он был положении, даже злобное мычание было геройством. Женщина что-то крикнула ему на совершенно не знакомом языке, словно ей от него нужно было не то, о чём он якобы думал. Он постарался успокоиться и в упор посмотрел на великаншу, так он назвал для себя, ее. Она осматривала его так, словно проверяла здоровье домашней скотины, и выбирала между ножом мясника или содержанием в своем гареме.

После того, как она оставила его в покое, то молча вышла и закрыла за собой дверь. Оставшись наедине со своими мыслями, Сергей не мог понять, где они находятся, потом к нему пришла мысль, что это может быть женщина из города ведьм. Но она больше ему напомнила амазонку, так как фигурой больше смахивала на мужчину и к нему отнеслась как к куску мяса. Его передёрнуло, что она себя позволяет, он взглянул на свои одиноко валяющиеся брюки и почувствовал, как по ногам пробежали мурашки. Его мысли прервало возращение великанши, она быстро развязала веревки и приказала ему двигаться за ней. Сергей вышел за дверь и увидел, что уже совсем темно, на небе сияют крупные звезды, а все вокруг освещено кострами. Вокруг ходили женщины в коротких одеждах и босиком, у одних на голове были уборы из банановых листьев, у других из перьев, делая их похожими на индейцев, в руках у каждой было копьё, лук или другое оружие.

Не иначе, подумал Сергей, эти женщины решили принести нас в жертву, как ненавистницы всего мужского рода. Тут он услышал оклик Константина, но великанша больно ткнула его копьём в спину и они последовали к самому большому костру. Там на импровизированном троне, спинку которого украшали… человеческие черепа, скорее всего мужские, с долей черного юмора подумал Сергей, восседала красивая женщина. У нее были длинные тёмные волосы, раскосые, но крупные глаза, на правой щеке была татуировка в виде полумесяца и стрелы. На плечах была накидка, связанная казалось из толстой верёвки и птичьих перьев, больше на ней ничего не было, кроме пояса, на котором крепилось оружие. У нее была маленькая, почти, что плоская грудь, на правой не было соска, он был совсем расплюснут, словно эта процедура была сделана еще в детстве. Сергей вспомнил, что читал об амазонках, которые так делали для того, чтобы было удобнее стрелять из лука. Она внимательно рассматривала чужака с белой кожей и качала головой, что-то бормоча себе под нос. Вскоре около него появился Тамракар, который так же унизительно чувствовал себя без брюк и босиком, перед этой оравой то ли женщин, то ли амазонок или ведьм.

— Что здесь, черт побери, происходит? — шёпотом спросил его Сергей. — И где Костя?

— Я знал, что это добром не кончится, это ведьмы и они… ведут свою жизнь без мужчин, но им нужно продлевать свой род… по этому отсюда ни кто не возвращается.

— Но почему, это место указано на карте? — ничего не понимал Сергей, — с агентами и андроидом справились, а с женщинами попали в переделку.

— Да, это точно, — согласился Тамракар.

— Ты хоть, понимаешь, о чём они говорят?

— Немного, — скривился Тамракар, — это местный диалект непальского…

— Так что же ты молчишь, спроси их, что они от нас хотят, — разозлился Сергей, — а то нас подадут в качестве обеда этим фуриям, а ты будешь молчать.

— Ладно-ладно, не кипятись, — успокоил его Тамракар, — главное не разозлить их.

— Спроси, чего они хотят?

Тамракар обратился к женщине, восседавшей на троне из черепов, и задал ей вопрос. Она, презрительно хмыкнув, даже не удосужила его ответом.

— Вот видишь, теперь наша смерть будет более мучительной…

— Что ты заладил, смерть — смерть, — Сергей посмотрел по сторонам, — ну где же Костя?

Он посмотрел на «королеву», так он назвал это чудо в одной накидке из перьев и улыбнулся ей. Она оставалась, непреклонна, но теперь ее взгляд несколько потеплел. Его мысли прервал голос Константина, который появился так же внезапно, как и исчез.

— Господи, я уже думал, тебе смерть пришла, — Сергей похлопал друга по плечу, — что это за чертовщина.

— Это жрица смерти, — сказал он, мотнув головой на «королеву», — Тамракар, скажи, что мы посланники белых людей посетивших их много лет назад.

— О чём это ты? — не понял его Сергей, — пусть переведет, — продолжил Константин, — еще немного и мне больше не нужно будет возвращаться домой к Любаше, она просто убьёт меня, если узнает, да и после такого, вряд ли я уже смогу…

— Чем ты там занимался? — подозрительно спросил его Сергей, — так они что всех так проверяли, тебя то же щупала та великанша с косой саженью в плечах.

— Ты завидуешь тому, что меня выбрали быть мужем всех этих женщин? — горько усмехнулся Костя, — я уже после… кхе… как выжатый лимон…

— После чего?!

— Ладно, это уже не важно, они просто голодные как бестии. — Он снова обратился к Тамракару и тот, повернувшись к жрице смерти, сказал ей то, что велел Константин.

Она непонимающе посмотрела на пришельцев, и воспользовавшись ее замешательством, Константин сказал, чтобы Тамракар спросил ее, где их вещи, там лежит карта, с указанным метом их расположения, эту карту им дали Мелвил и Джефферсон.

— Скажи их имена, может кто-нибудь, что-то и вспомнит, — добавил Сергей.

Когда Тамракар все передал ей, она поднялась со своего трона и, подойдя к барабанам, несколько раз ударила в них. К ней подошло несколько женщин с самыми богатыми головными уборами, они не доверчиво посмотрели в сторону чужаков, и одна из них ушла, но вскоре вернулась с вещами пришельцев. Она достала оттуда карту и передала ее жрице. Та внимательно ее просматривала, потом отдала какой-то приказ и призвала всех подойти к ней.

Они долго совещались, поглядывая на белых людей и одного, похожего на своего, непальца, потом привели, держа под руки древнюю старуху, которая была слепа и еле передвигалась. С нее давно уже были сняты воинские регалии, но, судя по шрамам на ее теле, она провела бурную молодость. Старуха трясущимися руками взяла карту из рук жрицы смерти и поднесла ее к своему лицу.

— Эта старуха ничего не может видеть! — возмутился Костя, — что это за…

— Тихо, — улыбнулся Тамракар, — она знает, что делает.

Старуха обнюхала карту, словно старая собака еще не потерявшая нюх и что-то сказала своим молодым помощницам.

— Она говорит, — повернулся к Сергею Тамракар, — это та самая карта, что когда-то она дала белому пришельцу, много лет назад, но как она оказалась у этих людей, она не знает, по этому их лучше убить.

— Что?! — не поверил Сергей, — ты шутишь?

— Нет, я только перевёл ее слова.

Сергею все это порядком надоело и он, толкнув Тамракара вперёд, обратился к старухе, а бедному непальцу пришлось все это переводить.

— Вы, конечно, уважаемая женщина, но зачем нас убивать, мы идем по тропе, которую нарисовал ваш друг. Если мы не найдём источник слез Будды, его найдут другие и тогда вам и всему миру придет конец.

— Почему я должна тебе верить? — спросила старуха с вызовом.

— Потому, что я тот человек, внутри которого слезы Будды. И я иду, чтобы вернуть их в источник.

По толпе ведьм прошел ропот и старуха, обратилась к Тамракару.

— Вы можете идти, но для этого вам нужно посеять здесь своё семя, потому что наш род вымирает, говорит она, — сказал Тамракар, — потом вы возьмете с собой жрицу смерти, она проведет вас по тропе и, заодно убедиться, те ли вы, за кого себя выдаете. Если вы лжете — вас ждет смерть.

— Я не понял, о чём она, — Костя покосился на толпу голодных фурий, жаждущих продлить свой род.

— Мы и так здесь умрём, нам не выжить, — Сергей подумал, что битва с андроидом была для них предпочтительней.

К старухе склонилась жрица и сказала ей что-то на ухо, сначала старуха запротестовала, но все-таки согласилась.

— Она говорит, что не станет вас убивать, но вы должны отдать свою силу самым прекрасным воительницам, чтобы у них было прекрасное потомство.

Сергей посмотрел на этих мускулистых, покрытых шрамами женщин и ему они не показались таковыми.

— Старуха сказала, что белые люди слабые, и им, придётся искать кого — нибудь из местных, — обнадёжил Константина и Сергея, Тамракар. — По этому может, мы совсем не плохо проведем время.

— Ты думаешь? — с издёвкой спросил Костя, — меня чуть не изнасиловали до смерти, и я не согласен даже на одну ночь, остаться в обществе этих ведьм.

— А у тебя есть выбор? — спросил Тамракар.

— Ты, наверное, что-то не так им сказал, — Сергей с недоумением смотрел, как вокруг них начинаются какие-то ритуальные танцы. — Это Непал или Африка?

— Это ведьмин город, — грустно улыбнулся Тамракар, стараясь не терять самообладание.

Костя совсем расстроился и уныло глядел под ноги.

— Я не могу так! — не выдержал Сергей, — скажи этим бабам, что сейчас нам не до них и продления их рода.

— Только в более приличных выражениях, — поправил его Костя.

— Мои друзья, — начал Тамракар, — не чувствуют былой силы. Они отдали ее своим женщинам, и вы не вправе лишать их этого дара. Но они готовы сразиться с вами в бою, чтобы с честью покинуть этот город.

— Что ты им сказал? — спросил Сергей, как ему сейчас не хватало Кати, она бы живо нашла с ними общий язык, хотя, как соперницу, ее наверняка бы принесли в жертву.

Когда Тамракар объяснил суть того, что задумал, Костя сказал, что это, конечно лучше, но он еще хочет жить.

После недолгих совещаний, все выразили согласие и сказали, пусть они сами выберут воинов, а кто не будет сражаться, отправится в опочивальни знатных ведьм, для продления рода. Всех поразило, что Тамракар не выступил вперед, ему было достаточно лет, но видимо судьба не избаловала его женским обществом.

Сергей выдохнул и почувствовал себя спокойнее, Костя, глядя на него, согласился с ним. И они приготовились. Ведьмы бросали в костёр горсти какого-то порошка, отчего пламя разгоралось всё сильнее и становилось то зелёным, то синим, то совсем чёрным. Они что-то пели и монотонно качались из стороны в сторону.

— Тут же все буддисты, как здесь могло появиться это адское место? — не понимал Константин. — Мне кажется, Бёрк и Мэтт уже на месте и нам достанутся лишь осколки наших планов, чёртовы бабы, что им от нас нужно.

Вскоре танец окончился и их повели на круглую площадку, типа арены, диаметром метров шесть. В центре стояла девушка, плотная и мускулистая, в руке она сжимала верёвку в виде петли. У нее было смуглое тело, на котором ничего не было, кроме пояса для оружия и пустые ножны. Она была похожа на пантеру, которая только и ждёт своего часа, словно упругая пружина, и если противник сделает выпад, он будет для него последним.

— Мы будем драться веревками? — весело спросил Сергей, — или у нее еще что-то есть.

Девушка поклонилась Сергею и, показав на него, дала всем понять, что сама выбирает себе противника. Схватив обеими руками верёвку, она сделала какое-то движение и веревка, обвив его ноги, повалила Сергея на сухую землю. Он быстро поднялся и понял, что нужно быть внимательней. Не хотелось ему бить противницу в полную силу, все-таки не он привык драться с женщинами. Только он об этом подумал, как веревка, просвистев над ухом, полоснула его по щеке, это оказалось больно, может потому что на конце, ее так называемого лассо, был хлыст из плотной кожи. Сергей не стал больше тянуть, а попытался выбить у нее оружие, что ему и удалось, но не с первого раза и с большим трудом. Девушка была сильной и ловкой, она всякий раз ускользала, словно угорь от него, но все-таки ему удалось. Быстрым движением руки, Сергей поймал хлыст и, рванув на себя, его, повалил и его хозяйку. Она вскрикнула, но, оставшись без оружия сразу же, без раздумий набросилась на Сергея. Он не понимал, как женщина может показать такую свирепость, но именно это он видел в желтых глазах девушки, это были глаза не человека. Особенно близко подобравшись к ней, он увидел, что у нее длинные кошачьи зрачки и от этого его передёрнуло. Воспользовавшись моментом, амазонка, ударила Сергея и, повалив на землю, села ему на грудь и стала душить своими упругими бёдрами.

Сергей, ласково погладив ее по ногам, привёл ее в крайнее замешательство, затем он притянул ее к себе и впился страстным поцелуем в ее горячие губы. Девушка обмякла и больше не могла играть роль воина. Сергею только это и надо было, он повалил ее на землю и, прижав ее горло коленом к земле, заставил ее запросить пощады. Она не могла уже сопротивляться и с ненавистью смотрела на него.

— Извини, детка, но ты начала первая, — сказал он ей и по всему, она поняла его.

Косте пришлось потрудиться, так как ему выставили женщину более опытную. Он тоже не привык поддавать женщинам, но, помня, чем закончилась их сегодняшняя прогулка, в нем пробудился дух мстительного зверя. Воительница была сильной и он понимал, что стоит ей применить какой-нибудь захват, то он может и не вырваться. Она была без оружия, но ее кулаками можно было работать в кузнице, однако Константин понял, где ее слабое место и, сделав ей подсечку, повалил ее наземь. Она заревела, словно дикий медведь и вперила на Константина свои черные глаза, он отпрянул, но понял, что это простая уловка и хорошенько врезал ей. Будь на ее месте медведь, дело пошло бы с переменным успехом, но она была ведьмой, и теперь Костя был готов поверить во все, даже в оборотней и злых духов. Они катались по земле, то и дело, нанося друг другу удары, Сергей смотрел на это побоище и понимал, что вынужденное одиночество непальских амазонок, ужасно испортило их характер. Она дралась как боксёр или это скорее напоминало драку в пивной, ей бросили копьё и, схватив его, она попыталась вонзить его в горло Константина, но тут же отпрянула назад. Костя понял, что с ними можно справиться только хитростью и лучшая стратегия неожиданность, по этому он начал щекотать ее, чем буквально и вывел ее из равновесия. Потом несколько точных ударов и, как потом рассказывал Костя: «… и всё, тётка в нокауте»!

Ведьмы не рассчитывали на такие быстрые победы, но своё слово сдержали. Тамракар ни сколько не пожалел, что вспомнил молодость и утром они покинули город ведьм. С ними отправилась Маара — жрица смерти, которая всё еще недоверчиво относилась к чужакам, но с Тамракаром вела себя более дружелюбно. Она шла впереди и опиралась на длинный посох, вершину которого венчал змеиный череп, Сергей неохотно воспринял решение отправляться вместе с ней, но иным способом попасть к источнику они не могли.

Кругом были непроходимые джунгли, и они двигались тайной тропой, по которой ходили только ведьмы, Маара помнила, где находится источник, так как последний раз она была там еще несколько лет назад, и по этому уверенно двигалась вперёд.

В скором времени, всё стало меняться, тропические джунгли вытеснили редкие деревца, подъём стало немного круче, и под ногами уже не было густой травы, на её смену пришли каменистые склоны и заросли рододендрона. Потом его сменил уже отцветающий эдельвейс и баугуньи — орхидные деревья. Вдоль тропы появился кустарник, усыпанный темно-голубыми ягодами, Тамракар собрал несколько из них и дал попробовать своим друзьям.

— Это «чутро», по-вашему, барбарис, пояснил он и Сергей, положив одну ягоду в рот, ощутил кисловатый, но освежающий и вместе с тем сладковатый вкус. Меньше встречалась в этих местах облепиха с мелкими жёлтыми плодами.

— Ничего, — положительно кивнул Костя, — освежает.

— Смотри, — Сергей показал на сухой склон, на котором густо росла ярко-красная клубника. — Это можно есть?

— Конечно, — улыбнулся Тамракар, — клубника, она и в Непале клубника.

Все дружно накинулись на неё, за исключением Маары, которая надменно смотрела на веселье мужчин, собирающих, словно дети, эти красные ягоды.

Поднимаясь выше, они увидели, что на смену лианам и пальмам пришли платаны, каштаны и дубы. А дальше начинались горы, покрытые сплошь вечнозелёными деревьями: длиннохвойные соснами и голубыми елями. Уже к ночи, решили устроить привал, стало совсем холодно и, разведя костёр, они устроились около него, разобрав свои спальные мешки. Маара отказалась воспользоваться тёплым одеялом, она сидела у костра, в чём была, и казалось, ей совсем не холодно. Она монотонно что-то бормотала себе под нос, и Тамракар сказал, что так она отгоняет духов дождя, которые сейчас витают над ними.

— Передай ей спасибо, — улыбнулся Костя, — дождь нам сейчас совсем не нужен.

Услышав слова Тамракара, Маара покачала головой и что-то сказала на своем языке.

— Она говорит, — усмехнулся проводник, — что о вас она не заботиться, и ей не нужны ваши благодарности. Она больше печётся о почтенном Тамракаре, как она меня назвала, который, не даст погибнуть их роду.

— Смотри не загордись, — рассмеялся Константин.

— А то нам еще возвращаться, заберут они тебя к себе, — добавил Сергей, — и тогда пиши письма.

Маара не довольно покосилась на них, но ничего больше не сказала, казалось, она не верила ни одному слову, что её сказал Тамракар, и с опаской относилась к белым чужакам. Ночью стало совсем холодно и ребята решили, что пора обзавестись теплыми комбинезонами. Тамракар спросил Маару, где тут ближайшие поселения, где можно купить альпинистское снаряжение, на что она ответила.

— Поселения есть, но что там продают, мне неизвестно.

Через пару дней они вышли к одному из таких посёлков, однако Маара решила остаться в лесу и нее мешать им. Сикха оказалась не большим, но гостеприимным посёлком, где Тамракар смог найти почти все, что им было нужно.

— Хочу связаться с Катей, — решил Сергей, вытаскивая палмтоп из рюкзака, — как она там, и что вообще в монастыре происходит?

— Да там сообщение, смотри-ка, Катя хотела что-то сообщить. — Костя склонился над дисплеем.

— Она говорит о Викторе, что он хочет помочь нам, но не знает, говорить ему или нет, где мы, — Сергей задумался и, посмотрев на Константина, пожал плечами:

— Пусть отправляется к подножью Аннапурны, там и встретимся.

— Дай ему свой номер, а если почуешь не ладное, просто замени его, ведь это возможно? — спросил Константин.

— Конечно, у меня есть на всякий случай еще одна телефонная матрица.

— Я не очень доверяю ему, — покачал головой Константин, — хотя его помощь нам здорово бы пригодилась.

— Что ж, придётся рискнуть, — сказал Сергей и тут же отправил Кате сообщение о своём решении.

Они немного перекусили, пополнили запасы воды и продуктов, и приобрели так же взрывчатку, которая им могла понадобиться в горах. К тому же они запаслись кислородными баллонами, высотными палатками, специальной обувью для восхождения — «кошками», а так же верёвками, крючьями, лестницами и другим разнообразным снаряжением. Однако весь этот скарб, на себе нести было нелегко, и они решили купить пару яков.

Когда они вернулись на то место, где оставили Маару, она спокойно встретила их, и снова двинулась вперед, не говоря ни слова.

Сергей сверился с картой и понял, что они идут тем же маршрутом, что указал Мелвил и почти спокойно шёл вслед за жрицей смерти. В его памяти еще остался этот город ведьм, где они чудом остались живы, теперь им предстояло нелёгкое восхождение, а впереди их ждала неизвестность

Глава 2 Цена счастья

Виктор быстро двигался по каменистой тропе, ему нужно было успеть до места, где можно нанять машину и отправляться сразу же в Покхару. Медлить он не мог и по этому не стал ждать, когда в Тьянгбоче прилетит очередной самолёт. Он был уверен, что сможет искупить свою вину и, вспоминая Катю, улыбался и помнил, что благодаря только ей, он встал на новый, правильный путь. Она для него стала феей, спасшей его из пропасти заблуждений, в которую его поверг Вольф и его товарищи. Почему всё так происходит и почему именно с ним? Виктор понимал, что он не такой как все и теперь чувствовал, что начинает очеловечиваться и различать, где добро и зло. Только сейчас он понял, что добрые намерения розенкрейцеров были шиты белыми нитками, на поверку всё оказалось фальшивым и ужасно жестоким. Виктор быстро выбрался на трассу и вскоре поймал машину до Катманду. За рулём сидел непалец, которого очень удивил вид высокого белого человека, усевшегося на заднее сидение.

— Я турист, — спокойно сказал Виктор на непальском, пытаясь удовлетворить любопытство водителя.

Тот удивился его знанию языка и спросил, куда он направляется.

— Мне нужно в национальный парк Сагарматха.

— Тогда вам необходимо отправляться в Покхару, — улыбнулся водитель, — я могу вас туда доставить за определённую плату.

У Виктора не было денег, всё, что у него было, забрали Бёрк и Шпигель, и он честно признался в этом.

— Тогда я довезу вас только до Катманду, а там автостопом, — вздохнул непалец, потеряв интерес к туристу, и прибавил газу.

Виктор грустно смотрел в зеркало заднего вида и видел перед собой чужое лицо, он словно постарел, его кожа стала бледной и выглядела сухой. Он совершенно забыл про инъекции, а все препараты были у его теперешних врагов. Андроид знал, что его поход к Аннапурне будет последним, но не чувствовал ни горя, ни страха, ни разочарования.

Виктор был одержим желанием помочь друзьям Кати, в его глазах светилась надежда, что он не такой уж никчемный и не он главное сосредоточие зла.

Вик радовался тому, что его новые друзья вовремя раскрыли ему глаза на происходящее, и он еще успеет показать себя с лучшей стороны. До Покхары он добрался на попутных машинах и считал, что ему очень повезло. Соединившись с Сергеем, он быстро понял, где искать их и направился прямо в джунгли. Теперь ему приходилось беречься колючек. Его кожа стала очень ранимой, так как Виктор не мог пользоваться специальными средствами, которые унесли с собой Бёрк со Шпигелем. Вик знал, что если получит повреждения, то не дойдёт до подножья горы, потому, что серьёзная травма кожи, как защитного механизма, повлечёт за собой порчу важнейших микропроцессоров, находящихся под ней и отвечающих за многие факторы. Он старался быть осторожным и при первой же возможности, знал, что еще не поздно пополнить свои запасы Синтетической Крови. У него было еще немного времени, неделя, пока процесс уже будет необратимым.

Прошло два дня с того времени, как он покинул Тьянгбоче и добрался до Покхары. Оставался самый трудный переход, и он не думал, что ему предстоит не лёгкий путь в одиночку, когда он не мог нанять проводника, Виктор шёл и днем и ночью, так как не нуждался во сне. Пробираясь сквозь дикие джунгли, он чувствовал, что его товарищи где-то рядом. Он ощущал, что они были здесь, и это придавало ему силы. К исходу третьей ночи, он выбрался на скалистую местность, стало совсем холодно, и он знал, что холод будет теперь играть против него. Почему он доверил свой запас (СК), Бёрку, этому приспешнику Веттина и тамплиеров, как он мог им поверить. Теперь, когда он был один и за долгую дорогу ни кто не потревожил его своими расспросами, он о многом передумал и понял, каким страшным оружием мог стать в руках всех этих злодеев. Когда начался дождь, Вик почувствовал себя немного легче, он лучше видел и все его чувства работали без сбоев. Однако когда пошел крупный мокрый снег, андроид понял, что сейчас ему может настать конец. Он не чувствовал холода, но все его системы начали бить тревогу, в глазах изображение начало фонить и Виктор упал на камни, покрытые тонким слоем мокрого снега и решил, что это конец. Повинуясь какому-то чувству, он вытащил спутниковый телефон и набрал номер Сергея.

Ветер усиливался, и вскоре все перед глазами превратилось в молочный туман из порхающих белых хлопьев и пронизывающего ветра.

Виктор выронил телефон и, опустив голову на свои большие руки, закрыл глаза, он предчувствовал, что это конец, и не мог противостоять этому.

Снег сыпал и сыпал, словно белым покрывалом укрывая его и вскоре, Виктор стал похож на большой снежный холм, который оставался, как и всё вокруг, неподвижным в этом холодном безмолвии.

* * * *

— Он где-то здесь, — Сергей включил фонарь и осветил подножье горы, — такой сильный снег, ничего не видно.

— Он не может умереть, — начал, было, Костя, — он же не человек. Хотя, конечно…

— Костя, мы должны найти его, Виктор добрался сюда и он в плохом состоянии.

— Идите сюда! — крикнул Тамракар, — кажется, я что-то нашел!

Они подбежали к нему и увидели, как из-под снега выглядывает спина человека, это, несомненно, было он, Сергей узнал его клетчатую рубаху. Они быстро откопали его от снега и увидели, что он не подаёт признаков жизни.

— Посмотри, его трудно узнать, — покачал головой Константин, — что с его лицом?

— Оно словно съёжилось, — поморщился Тамракар.

— Нам нужно привести его в чувства, — Сергей похлопал его по щекам, но ничего не вышло, Виктор лежал неподвижно, словно мёртвый.

Маара, подошла к ним и, проведя руками по его лицу, вопросительно взглянула на Тамракара и что-то сказала ему.

— Что она говорит? — спросил Сергей.

— Хм, кажется, она разгадала наш секрет, — усмехнулся Тамракар, — Маара говорит, что он не человек, в нём нет света жизни, но он не похож на мёртвого, даже у мёртвого остаётся частица света внутри, а у этого никогда её и не было.

— Передай ей, что он искусственный человек, если, конечно, она может это понять.

Тамракар начал объяснять Мааре слова Сергея, но она отказывалась верить, что это машина, пусть очень похожая на человека, но только машина, которая умеет не только ходить и говорить, но и думать.

Она вновь склонилась над Виктором и, коснувшись его лба ладонью, удивлённо приподняла брови.

— Его нужно согреть, — сказал Сергей, — но здесь, слишком сыро и идёт снег, неподалёку, я видел небольшой выступ, под которым мы сможем укрыться.

Трое мужчин с трудом подняли его на руки, Маара подозрительно посматривая на них, шла рядом, стараясь не вмешиваться. Виктор оказался не таким тяжёлым, для своего роста, но килограмм восемьдесят в нем было точно.

Расчистив снег, они положили его на сложенный спальный мешок и начали растирать его ледяные руки и щеки.

— А как мы поймем, жив ли он вообще? — спросил Константин, глядя на своего друга.

— Он не может так сдаться, холод не проблема для него, — Сергей задумчиво посмотрел на Виктора, — посмотри, он, словно состарился, его кожа, она стала сухая и местами покрылась морщинами. Что это с ним, такое?

Они развели костёр и разными человеческими методами пытались вернуть Виктора к жизни, но пока, он напоминал только мертвеца.

Тут поднялась Маара, и что-то сказал Тамракару, он непонимающе посмотрел на неё, и передал своим товарищам ее слова.

— Она говорит, что если этот мужчина им так нужен, она попробует замолвить за него словечко своему богу смерти, не зря же она столько лет ему служила.

— Бред сивой кобылы в лунную ночь, — пробормотал Константин, — ну пусть попробует, это лучше, чем пытаться не замечать происходящего.

Они продолжали растирать Виктора, а Маара, выйдя из укрытия, подняла руки к хмурому небу и подставила своё лицо снежным хлопьям. Парни удивлялись до сих пор тому, что ей совершенно не холодно, она всё так же была босиком, в одной набедренной повязке и мантии, которая вряд ли могла согреть ее. Маара монотонно пела и ее низкий грудной голос, словно колокол гудел в тишине. Казалось, прошло часа два, а она всё пела и пела, стоя под снегом, который, как в замедленном кино, падал всё медленнее и, наконец, закончился совсем. Однако все приняли это не как милость богов жрицы смерти, а просто сменой атмосферного фронта. Пока они увлечённо смотрели на жрицу, Виктор открыл глаза. Он словно вновь родился и к нему вернулись прежние силы.

— Что… происходит? — спросил он ещё слабым голосом.

— Неужели?! — Сергей не мог скрыть своего удивления, — я не верю в никакие чары, но что-то тебя вернуло к жизни или магия Маары или просто ты согрелся.

— Мне нужно сделать инъекцию Синтетической Крови, — тихо сказал Виктор, — еще немного и я просто начну разлагаться, внутренние механизмы не приспособлены работать в подобной среде и мельчайшие частички пыли меня просто уничтожат. Моя кожа стала совсем сухой и скоро… всё кончится, моя защита будет разрушена и тогда всё напрасно, я ни чем не смогу помочь вам…

— Сколько у тебя дней в запасе? — спросил Константин.

— Четыре — пять… а потом конец, но я не буду мучиться, — горько улыбнулся он, — мне жаль того, что я не смог помочь вам, по этому будет лучше, если вы оставите меня здесь, и я тихо развалюсь на куски…

— Где этот препарат? — прямо спросил Сергей.

— Он был у Бёрка, но где гарантия, что он просто не избавился от него?

— У нас есть несколько дней, Маара проведёт нас по более короткой дороге, и мы скоро будем у врат источника.

Маара, услышав свое имя, обернулась и, опустив голову, окончила свои молитвы. Она посмотрела на пришедшего в себя андроида и с интересом коснулась его.

— Если так, то у нас нет времени ждать, — сказал Виктор, — я полон сил…

— «Времени очень мало, я разогнала тучи, и у нас есть немного времени, чтобы подняться на гору, оттуда начнётся тропа, по которой мы и придём к вратам источника». — Сказала Маара Тамракару, к ее удивлению, Виктор то же ее прекрасно понял и впервые улыбнувшись, поднялся со своего ложа.

Было решено отправляться сейчас же. Их путь лежал сквозь подземный ход, по сырому мрачному подземелью. Это не было сплошной пещерой, иногда они выходили на поверхность и вновь спускались под землю. Маара, внимательно осматривала знаки оставленные ее предками и, взамен старых, рисовала на тёмных каменных сводах — новые. Они двигались быстро и, казалось, ни что не могло их задержать. Они останавливались, только чтобы немного перекусить, но это занимало несколько минут и они снова возобновляли свой путь. Проход был довольно просторным и по этому яки могли спокойно двигаться за ними, однако Маара предупредила, что скоро им придётся оставить животных и отправляться вверх по скалам.

* * * *

Бёрк, удобно устроившись у костра, разглядывал вещи Виктора.

— Послушай, Мэтт, не знаешь, что это? — он показал Шпигелю пластиковую коробочку, в которой лежали ампулы с зеленоватой жидкостью.

— Этим, Виктор поддерживал себя, я помню, он время от времени делал себе уколы.

— Оставим это, сейчас нам нужно как можно меньше взять с собой. Остался всего один перевал, и мы будем у цели, — он, загадочно улыбнувшись, посмотрел на Мэтта и тому не понравился его взгляд.

— Давай расставим все точки над «и», — первым решил начать Шпигель, — ты ведь хочешь избавиться от меня? Там в Покхаре, ты хотел…

— Перестань, Мэтт, — отмахнулся от него Бёрк, — тогда ты здорово разозлил меня и я, в самом деле, хотел избавиться от тебя, но сейчас, всё нормально, ты больше не похож на маньяка, и с тобой можно договориться.

— О чём это ты хочешь со мной договориться? — не понял его Мэтт. Он все еще не доверял Томасу и старался держать ухо востро.

— О том, что каждый возьмёт, что ему нужно и в Покхаре мы разойдёмся, чтобы потом не было проблем.

— Мне кажется, — Шпигель склонил голову на бок и едко прищурившись, посмотрел на своего напарника, — что вы там, со своими дружками что-то задумали против меня и господина Веттина.

— Не хочу тратить время на пустые объяснения, — Бёрк начал складывать вещи, — если бы я хотел избавиться от тебя, то сделал бы это еще в Тьянгбоче, по этому лучше помалкивай на эту тему. Собирайся, нам пора, а вещи андроида можешь оставить здесь, нам ни к чему обременять себя лишним грузом.

За их плечами была тяжёлая ноша с необходимым снаряжением, по этому Мэтт бросил рюкзак Клауса в снег и направился вслед за Томасом. Теперь им предстояло нелёгкое восхождение. Носильщики доставили их вещи до самого трудного участка, и теперь им предстояло самим одолевать горы, покрытые вечными снегами. Бёрку нравилась эта игра в альпинистов, она напомнила ему годы его бурной молодости, когда он занимался промышленным альпинизмом и даже прыгал с парашютом с высотных зданий, тогда это было очень смело, и не каждый мог похвастаться такой же выдержкой и разумной долей безрассудства, если такое сумасшествие вообще можно назвать разумным. Тем не менее, Том был таким, может именно эта черта в его характере, подсказала ему сделать этот самый выбор и стать агентом британской разведки, а потом и ее наёмным убийцей.

Снег перестал валить крупными хлопьями, и это облегчало подъем практически по отвесной скале. Небо стало совсем голубым и вокруг стояла звенящая тишина. Бёрк, поднимаясь первым, страховал Шпигеля, и они вгрызались в обледеневший склон с натиском, на пределе своих сил. Бёрк видел, что Мэтту это восхождение даётся с огромным трудом, и боялся, как бы у него не началась высотная болезнь, несмотря на всё, тот пытался держаться и когда они поднялись на более ровную площадку, повалился на снег и, перевернувшись на спину, прижал хлопья снега к раскрасневшемуся лицу.

— Ты как? — озабоченно спросил Том, на что Мэтт махнув рукой, ответил, что нормально. Он не захотел есть, а только много пил, пытаясь заглушить нарастающую тошноту.

— Не нравишься ты мне, Мэтт, тебе нужно немного кислорода, — Бёрк вынул из рюкзака небольшой кислородный баллон, — надень кислородную маску, иначе, после шести тысяч, тебе станет еще хуже.

— Я ни какой-то там слабак, — огрызнулся побледневший Шпигель, он понял, что больше скрывать своё самочувствие не сможет.

— Я хочу, как лучше, — спокойно сказал Бёрк и добавил, — у тебя начнутся головные боли, головокружение, потом ты почувствуешь боль в ушах и можешь потерять сознание. Когда ты свалишься со скалы, я не буду нянчиться с тобой, не смогу даже пристрелить тебя, так как выстрелами могу спровоцировать лавину. По этому послушай меня, сынок и надень кислородную маску. Нечего здесь строить из себя супермена.

Мэтт последовал его совету и вскоре они вновь двинулись в путь. После того, как он немного подышал кислородом, ему стало намного легче, исчезло головокружение, и перестала мучить тошнота. Мэтт поблагодарил сквозь зубы Берка, и они оба понимали, что стену отчуждения между ними не разбить никогда, такие уж они были, ни кто не хотел уступать другому право первенства. Подъём давался тяжело, и им приходилось всё чаще отдыхать, иной раз, даже не выходя на выступы, они просто застывали, повиснув на верёвках, стараясь отдышаться и собраться с силами. Ошибкой Мэтта было то, что он не мог справиться с нарастающим раздражением, его бесило всё: то он хотел есть, то спать, то ему просто было холодно от пронизывающего ветра, и он не раз уже пожалел, что отправился в это опасное путешествие. За всё приходится платить, жалко констатировал он, вспоминая помощь Веттина и его слишком уж настойчивую опеку. Тогда Мэтт не задумывался о том, что Вольф ничего не делает просто так, за красивые глазки симпатичного парня из России. Сам Шпигель оказался не лучше и был точной копией Веттина и никогда не дружил просто так, во всём ища собственную выгоду. Может, это и привлекло в нём Вольфа. Воспоминания о совсем недавней райской жизни, всколыхнули у него желание вернуться к своему благодетелю, впервые за это время, ему так сильно захотелось очутиться около уютного камина в большом просторном зале замка Мейсен и почувствовать на себе заботу своего покровителя. Он не заметил, как его глаза стали закрываться и ледоруб, выскользнув из рук, повис на ремешке, который был на его запястье.

— Чёрт! — выругался Бёрк, увидев, что Мэтт повис, словно тряпичная кукла на верёвках и начал осторожно подтягивать его к себе. Он понял, что парень без сознания и, вытащив из аптечки, которая была у него на поясе нашатырь, поднёс его к носу Шпигеля. Тот дёрнул веками и открыл глаза.

— Ну, ты напугал меня парень, — довольно улыбнулся Бёрк, — осталось немного, что ты мучаешься, надень кислородную маску и всё будет хорошо, через пару сотен метров мы выйдем на плато, оттуда будет легче добраться до места. Ну, что ты совсем раскис?

— Я подумал о господине Веттине, и мне так захотелось оказаться в его замке у теплого мерцающего огня в очаге…

Бёрк похлопал его по щекам:

— Э-э, ты это брось, Мэтт, я не собираюсь возиться с тобой, осталось всего ничего, да возьми же ты себя в руки!

Он открыл глаза и потянулся к кислородной маске.

— Ты прав, я не должен расслабляться, — более сдержанно ответил Шпигель и, вдохнув кислород, почувствовал, как блажь понемногу начинает отступать.

Шаг за шагом, он поднимались ввысь, собрав все остатки воли в кулак. Солнце слепило сквозь тёмные очки, и даже Бёрк ощущал потерю сил, надев кислородную маску, он почувствовал, как быстро затрепетало его сердце. Этого еще мне не хватало, отругал он свой мотор, который попытался забарахлить и снова, сжимая в руках ледоруб, пробивался к вершине, с каждым забитым крюком и шагом по обледенелой скале. Мэтт пришёл в себя и, почувствовав прилив сил, вспомнил зачем он здесь, и близость таинственного источника начала придавать ему решимости. Чем выше он поднимался, тем отчётливее знал, что будет делать после того, как попадёт к источнику. Снова начался снег и пронизывающий ветер, всё это усложняло подъём и оттягивало завершение их восхождения. Им приходилось вжиматься в расщелины скал и пережидать каждый сильный порыв ветра. Когда рывки ветра успокаивались, они вновь поднимались вверх и, наконец, оказавшись на плато, упали без сил в глубокий снег. Через десять минут передышки, подняв оставшееся снаряжение, они оттащили всё подальше от края, и, найдя укромное место, принялись раскладывать палатку. Им был необходим хотя бы короткий сон, и немного горячей еды.

В это же самое время Сергей, Константин и Тамракар с Виктором, подошли к тому самому месту, где Мэтт выбросил рюкзак Виктора. Андроид был счастлив, как ребёнок, он, пританцовывая, поднял рюкзак над головой и засмеялся:

— Я буду жить, я буду жить!

Маара, покачав головой, сдержала улыбку, никогда ей еще не приходилось находиться в такой компании, где мало того, что одни мужчины, да вдобавок такое странное искусственное существо, так похожее на них.

Виктор проверил содержимое своей сумки и, удовлетворенно кивнув, вынул оттуда коробочку с ампулами и шприц — «пистолет».

— И когда тебе станет лучше? — осведомился Константин, — как это действует?

— Это как пища, представь, чтобы ты делал, если бы не ел и не пил недельку — другую, — улыбнулся Виктор и быстро сделал себе укол, — так и я чувствую, что мои силы покидают меня.

— Теперь мы знаем, что они были здесь, — сказал Сергей, бросив взгляд на сумку Вика. — Почему только они выбросили всё это?

— Не захотели нести лишнее, — сказал Виктор, убирая обратно в рюкзак аптечку. — Теперь, когда мы нагоним их, я не завидую им.

— Не надо переоценивать свои силы, — Сергей посмотрел по сторонам, — погода портится и не известно, что будет, когда мы выйдем на плато. Бёрк профессионал и я больше опасаюсь его, чем Мэтта.

— Ты прав, — согласился Костя, — пойдем, я не могу без содрогания смотреть на Маару, неужели ей не холодно?

— Она привыкла к такому образу жизни, — вставил Тамракар, — я то же спросил, не замёрзла ли она, и чуть не обидел её этим.

После короткого отдыха было решено двигаться дальше. Сначала они шли по тёмной пещере, которую лишь изредка освещали огни факелов, которые ещё были у Тамракара. Несмотря на холод и сырость снаружи, внутри пещеры было тепло и сухо, хотя изо рта шёл пар, здесь было уютнее, чем на улице. Маара спросила, почему они выбрали такое плохое время для восхождения, ведь сейчас начало сезона дождей и в горах очень трудно и не безопасно.

— Скажи ей, что у нас просто не было времени думать об этом, на то у нас были причины, — ответил Сергей, посмотрев на Маару. Он вспомнил отца, и внутри всё сжалось от чувства бессилия. Папа мог погибнуть в любую минуту, и теперь его жизнь зависит оттого, найдут они вещество или нет, и Катя была так далеко, но Сергея успокаивало немного то, что она в надёжных руках настоятеля, как же он скучал по своей маленькой девочке. Он только вспомнил о ней, и образ любимой словно плыл у него перед глазами, Костя окликнул его и Сергей очнувшись, будто ото сна, посмотрел на друга.

— Ты что?

— Задумался, — грустно ответил ему Сергей, — знаешь, я вспомнил отца и почувствовал такую беспомощность, помочь ему прямо сейчас ни кто не в силах, но мы можем это сделать, если вернёмся домой с веществом.

— Ты понимаешь, что вещество не должно попасть в руки даже наших спецслужб?

— Да, Чарыга сказал, чтобы мы сделали всё, чтобы его ни кто не смог найти, — Сергей посмотрел на Маару и добавил, — но имеем ли мы право, решать за них, за монахов из Тьянгбоче, и других людей, которые веками пользовались дарами священного источника? Они ни кому не делали зла с помощью вещества, как быть с ними?

— Ты, конечно прав, — согласился Константин, — но если источник станет доступен всем… я даже боюсь подумать, что станет с нашим алчным, жестоким миром… наступит конец рано или поздно и это неизбежно.

— Люди, которые живут здесь, тысячелетиями пользовались дарами источника, — улыбаясь, сказал Тамракар, — но об этом не всем известно, только тем, кто может удержать себя от могущества, которое дают слезы Будды. Знаете, почему источник так называется?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей, — расскажи, Тамракар.

— Об этом мне рассказывал один монах, по имени Ванна, который жил в монастыре, находившемся у врат источника. Я не говорил вам раньше, столько всего произошло, что было не до рассказов… Так вот, в Тьянгбоче я встретил этого монаха, он стал совсем старым и даже не узнал меня, а я вспомнил его. Сан Фурба сказал, что он здесь уже много лет, его монастырь давно опустел, он единственный, кто остался и пришёл к ламе, как к своему старому другу. Так вот, этот монах рассказывал, что было время, когда Будда ходил по земле и исцелял больных и помогал страждущим, но, увидев, что его дары ни кому не приносят счастья, разгневался и отправился к горе Аннапурна, где долго оставался в затворничестве. Он много думал и, рассердившись, что людской род так жаден, так горделив, распутен и жесток, ударил посохом и зарыдал в бессильной ярости. Он любил людей, и ему больно было смотреть на всё то, что он не в силах изменить. Потом, он решил, что будет продолжать своё дело, и только отступление будет означать, что война с силами зла проиграна. Он спустился с горы и вернулся к людям и своим делам, а на месте, где он ударил своим посохом начал бить источник чистейшей прозрачнейшей воды, слегка солоноватой на вкус, словно это были слезы. С тех пор, люди приходили к источнику и исцелялись его солеными водами, однако не каждому помогали слезы Будды. У тех, кого было чёрное сердце, и темные помыслы, не получалось взять, ни капли. Со временем в мире прибавилось зла и источник начал оскудевать, вокруг выросли огромные скалы, и путь к нему, стал заказан для всех. Только те, кто действительно нуждался в помощи, мог найти таинственное место и собрать несколько капель бесценной жидкости.

— Любопытно, но почему ты раньше нам это не рассказал? — удивился Константин.

— Я не думал об этом, пока не встретил Ванна, — Тамракар осветил путь перед собой, и Маара объяснила, что теперь им придется карабкаться по скалам.

— Но как они раньше добирались туда? — спросил Сергей, Виктор перевел на непальском женщине вопрос, и она ответила, что раньше был проход здесь, но теперь путь преграждают скалы и им нужно двигаться вверх, там они выйдут на плато, а оттуда пусть двигаются в глубь пещеры.

— Я не понял, она что, с нами не пойдёт? — спросил Сергей.

— Она сказала, — Виктор посмотрел на своих друзей, — что дальше не пойдёт, ей предначертано вернуться, духи гор приказали ей возвращаться домой.

— Ладно, — протянул Сергей, предчувствуя что-то недоброе, — передай ей нашу благодарность, теперь нам осталось немного, может это и к лучшему, если Маара покинет нас. Переведите ей, Тамракар, Виктор…

— Она говорит, что ей не подняться по скалам, и ей очень жаль, — сказал Тамракар. Он пожал крепкую, жилистую, как у мужчины руку ведьмы и пожелал ей счастливого пути.

Тронувшись дальше, мужчины не оглядывались назад, Маара смотрела им вслед и ее твёрдые убеждения о том, что все мужчины одинаковы, дали трещину. Они ей показались, нет, она теперь была уверена в том, что они такие же сильные и мужественные, как ее предки. Маара задумчиво повернула назад, решив, что и в их племени есть недостойные женщины, так же как и в племени мужчин, есть достойные люди.

Подъём был тяжелым, Сергей впервые был в горах, как и Костя с Виком. Только Тамракар считал, что всё еще не так плохо, не было ветра, и голубое небо не предвещало снежной бури. Тем не менее, подъём оказался опасным и трудным, теперь всё снаряжение приходилось нести на себе, львиную долю взял на себя Виктор и первым достиг края обледенелой скалы. Забив крюк в скалу, Вик закрепил лебёдку и начал помогать подниматься своим товарищам. Когда все взобрались на плато, то сразу же направились в сторону пещеры. Узкий вход и крутой спуск вниз усложняли продвижение вперёд, ноги трудно было ставить так, чтобы «кошки» впивались своими шипами в лёд. Виктор осветил фонарём дорогу и не обнадёжил всех своими соображениями насчёт того, что не видно конца этой тропе.

— Тут холодно, — поёжился Константин, — что же там дальше и правильно ли мы идём?

— Я думаю да, — сказал Виктор, — Маара говорила о том, что мы должны попасть в пещеру, когда выйдем на плато, — он остановился и прислушался, — тихо… вы ничего не слышали.

— Нет, — Сергей попытался прислушаться, — ничего.

— Мы не должны обнаружить себя, — продолжил Виктор, — не хотелось бы, чтобы они застали нас врасплох.

— Не застанут, — процедил сквозь зубы Сергей, — пойдём.

Местами проход становился совсем узким, и его приходилось расширять ледорубами. Потом ледяная тропинка резко стала уходить вниз, и путникам пришлось забивать крючья и страховать друг друга. Держась за верёвку, они начали спускаться вниз, словно в глубокий колодец, отчего у всех похолодело внутри. Внизу была кромешная тьма, тишину нарушал только их шаги и работа инструментов. Мужчины молча и аккуратно продолжали спуск, в как им казалось бездонную пропасть.

Наконец, ноги Виктора коснулись твёрдой почвы, он осветил место куда опустился и увидел просторную галерею, которая была похожа на холл замка Снежной Королевы. Когда остальные спустились, то так же поразились красотой, с которой природа создаёт свои произведения. Насладившись ледяным пейзажем, они двинулись вперед и вдруг поняли, что здесь не одни. Из-за ледяной глыбы появилась странная тень, которая казалось, начала расти, и вскоре появилась морда странного зверя, похожего то ли на тигра, то ли на медведя.

Сергей сжал в руках пистолет и направил его на чудище, которое, издав утробное рычание, подняло свою страшную морду с желтыми светящимися глазами и посмотрело на него. От этого взгляда по спине Сергея пробежали мурашки, и он почувствовал, как волосы под шапкой стали совсем мокрые.

— Ты видишь это? — тихо спросил он Константина, — что это?!

— Чудовище, — прошептал Костя, — это то самое чудище…

— Что?! — непонимающе прошептал Сергей.

— Я помню, оно снилось мне, когда я был… еще ребёнком…

— Что происходит? — неожиданно громко спросил Виктор, — что вы все зашептали, я ничего не понимаю.

— Посмотри вперёд, — прошипел Тамракар, — тогда поймёшь, видишь огромного дракона, который нас сейчас изжарит… я забыл сказать, что источник охраняет страшное кровожадное чудовище… простите, я совсем стар и многое стал забывать.

— О каком чудовище вы говорите? — спросил всех Виктор.

— О тигре…

— …о драконе…

— … о монстре… — закончил Константин, весь похолодевший от ужаса, потом он подозрительно посмотрел на Тамракара и спросил дрогнувшим голосом, — кого ты видишь?

— Дракона, огромного, дракона, — пробормотал Тамракар, цепенея от страха.

— Так, — протянул Виктор, — а я ни кого не вижу здесь.

Все недоверчиво посмотрели в его сторону и чтобы доказать свою правоту, Виктор направился в сторону, откуда все слышали зловещее рычание.

— Виктор, — тихо позвал его Сергей и тут произошла странная вещь, андроид прошел сквозь монстра и удивлённо посмотрел по сторонам.

— Я не понимаю, что здесь происходит? — Сергей стянул с себя шапку и вытер ею покрывшееся холодным потом лицо, — галлюцинации?

— Ничего не понимаю, — добавил Константин.

— У меня не может быть галлюцинаций, потому что я не человек, — ответил Виктор, — я ничего здесь не вижу, но в воздухе присутствует что-то, какое-то психодислептическое вещество, что конкретно не пойму… — он как бы принюхался, — субстанция, без вкуса и запаха, растительного происхождения…

— Я всё еще вижу монстра, но уже не так чётко, — пробормотал Тамракар, — я не могу пошевелить даже ногой… еще в детстве меня пугали страшным огненным драконом, который пожирает непослушных детей…

— Это кто тебе рассказывал такие сказки? — спросил его Сергей.

— Это давняя история и я как-нибудь вам её расскажу, а теперь… я не могу… не хочу идти дальше.

Сергей посмотрел на «своё» чудище и мысленно заставил его убраться подальше. Тигро-медведь, неохотно, но всё-таки начал таять и вскоре исчез. Костя всё еще созерцал «своего» монстра, который уже не рычал, а просто спокойно загораживал проход.

— Скажи ему пусть уходит, — Сергей потряс Тамракар за плечи, — прикажи ему и чудище исчезнет.

Он взял старика за руку и потянул его к проходу, который открылся за ледяной глыбой, Тамракар, зажмурился и последовал за своими товарищами, он так и не смог прогнать свою галлюцинацию, может, всё еще веря в то, что источник охраняет чудовище.

Они наклонились и втиснулись в узкий проход, по которому пришлось ползти, но их мучения были не долгими, вскоре они оказались еще в одной галерее. Виктор шел первым и, остановившись, прислушался и подняв руку вверх, прошептал:

— Тут всё-таки кто-то есть, но это не монстр, это люди… их двое…

— Бёрк и Шпигель, — процедил сквозь зубы Сергей, на что Виктор задумчиво покачал головой.

— Не думаю, шаги слишком легкие, эти люди идут в мягкой обуви, а у наших противников, на ногах тяжелые ботинки с шипами, как и у нас.

— Ты прямо как, Шерлок Холмс, — Сергей, улыбнувшись, похлопал Виктора по руке, — до плеча он не мог дотянуться, но андроид понял его дружеский жест и, кивнув ему в ответ, двинулся дальше.

— Интересно, мы правильно идём? — спросил Константин, — давно ты смотрел в карту?

— Когда мы оставили Маару, я сверился с картой и знаю, что мы вошли в ту самую пещеру, но… здесь и нет другого пути, пойдемте.

Они шли по ледяным проходам, пока не увидели, как где-то за очередным поворотом не мелькнула тень. Сергей, выхватив пистолет, бросился туда, Константин за ним. Сергей ясно видел, как кто-то убегает от них, и это был человек. Выскочив из ледяного коридора, он увидел, что стоит на развилке, теперь путь раздваивался, и нужно было выбирать, куда идти направо или налево.

— Ты не думаешь, что нас хотят запутать? — спросил, немного отдышавшись, подскочивший Костя.

— Кто они?

— Люди, которые охраняют вещество, — Костя посмотрел по сторонам, — если мы сейчас будем бегать за ними, то наверняка заблудимся…

— Вон он! — вскрикнул Сергей и бросился вслед за человеком в тёмной одежде.

— Серый! — крикнул Костя и, оглядевшись, быстро нацарапал на стене стрелку, в каком направлении он пошёл. Он бежал и слышал впереди себя громкие шаги Сергея, но не видел его. Виктор и Тамракар, бежали вслед за ними и видели стрелки, которые оставлял Константин, словно это была какая-то детская игра.

Сергей уже нагонял маленького человечка, который, убегая от него, петлял, словно заяц по коридорам ледяного лабиринта. Наконец Сергей догнал его и, схватив за шиворот, повалил на скользкий пол. Человечек забился в его руках, и на удивление, оказался чрезвычайно сильным. Однако Сергей сдавил его так, что тот что-то пропищал, словно, прося о пощаде. Он увидел его лицо и передёрнулся. Человечек был похож на состарившегося ребёнка, у него были маленькие, словно детские ручки, а лицо всё покрытое морщинами.

— Кто ты? — не в силах что-либо понять спросил Сергей, тряся его, — Что вам всем надо от нас?!

«Вас всех ждёт смерть»! — услышал он чей-то голос у себя в голове.

— Это кто говорит? — спросил он человечка, — что здесь такое происходит?!

«Ты еще пожалеешь»- снова начал угрожать не понятно откуда доносившийся голос.

Сергей, ничего не понимая, посмотрел на человечка и, опустил его на пол, всё еще продолжая крепко держать за руки.

— Мы пришли не для того, чтобы убивать, нам нужна помощь, — сказал он как можно спокойнее, — простите, если я обидел вас, просто… мы все испугались…

Человечек долго смотрел в глаза Сергея и внезапно вырвавшись, отскочил к противоположной стене. Тем не менее, он не побежал, а замер и вперился своими жёлтыми глазами в Сергея, словно желая просверлить его своим взглядом.

«Иди с миром», — прошелестело у него в голове и, глядя на маленькое сморщенное существо, Сергей понял, что всё-таки, это оно говорит с ним. Но как? Телепатически?! Сергей никогда не верил в подобное, но теперь, не мог отрицать происходящее. Человечек, сделал вид, что понимает каждую мысль Сергея и, повернувшись, бросил что-то об землю, всё вокруг словно вспыхнуло красным дымом, и через мгновение, когда дым рассеялся его уже не было. Сергей отказывался верить в присутствие сверхъестественных сил, хотя он сам был доказательством их существования. Подбежавший Костя, потряс его за плечи и спросил, что тут произошло.

— Ничего не понимаю, но я только что держал в руках странное человекоподобное существо, которое общалось со мной посредством телепатии. Я похож на идиота?

— Нет, — серьёзно ответил Костя, — но что он сказал?

— Сначала, я напугал его, и он начал угрожать мне. Отпустив его, я сказал, что не хочу ни кому причинять зла, и он долго смотрел на меня, словно читал мои мысли, а потом я услышал у себя в голове: «Идите с миром». Что за бред?

— Нам нужно возвращаться, — спокойно сказал Тамракар, — прошу простить меня за мой… дикий страх… я просто не в силах был совладать с собой…

— Всё нормально, Тамракар, — успокоил его Сергей, — мы сами, чуть в обморок не упали. Спасибо, Вик, если бы не ты, мы тут устроили бы перестрелку с призраками.

— Идём, — Виктор направился в обратную сторону, склоняясь, чтобы пройти по коридору с низким сводом.

Когда они вышли на то место откуда начали погоню, все их вещи куда-то исчезли.

— Что это за дела? — Сергей покачал головой, — «идите с миром», а сами наши вещи стибрили.

— М-да, — протянул Тамракар, — теперь медлить нельзя, идём, а вещи, думаю в скором времени вернуться.

Ни кто не стал спорить, и все направились вновь, по маршруту указанному в карте, хотя там ничего не говорилось о пещере, в которой было столько коридоров и галерей, словное её задумали как какой-то дворец. Через некоторое время, они оказались у каменной стены, которая, казалось, была сделана, из цельного куска гранита и не было ни щели, ни выемки, для того, чтобы проникнуть по другую сторону. Все понимали, что там что-то есть, так как здесь ледяная тропа оканчивалась. Константин постучал по гладкой поверхности стены, ни какого результата. Виктор приложил ладони к камню и пытался понять, какой здесь механизм, как вдруг сзади услышали чьи-то шаги. Обернувшись, Тамракар увидел небольшую процессию карликов в тёмных одеждах, которые, встав полукругом, загородили проход к выходу.

Сергей узнал в одном из них того самого человечка, с которым ему пришлось немного повздорить и, улыбнувшись уголком рта, склонил немного голову. Костя, наклонившись, протянул им руку и поприветствовал вслух. Они молчали и чего-то ждали, похожие на маленькие фигурки нэцкэ. Тамракар, словно опомнившись, толкнул Сергея.

— У тебя же есть ключ, давай его сюда.

— Предлагаешь отдать его им? — недоумённо спросил он, и, сунув руку во внутренний карман куртки, вытащил ключ, похожий на кинжал.

Человечки переглянулись и их лица немного потеплели. Сергей посмотрел на них и спросил.

— Как нам пройти к источнику, вы же здесь для того, чтобы охранять его?

«Да», — послушалось у него в голове.

— Подойди сюда, — один из карликов поманил Сергея рукой и он видел, что тот даже не размыкает губ, чтобы сказать это, они читали его мысли и передавали свои слова на расстоянии. Сергей подошёл к нему и опустился рядом, так как тот был ростом ему по пояс. Человечек взял Сергея за руки и посмотрел в его глаза. По его телу словно пробежал ток, и перед глазами всё поплыло.

Константин видел, как светятся глаза человечка и как они смотрят в Сергея, словно сканируя его. Через минуту-другую, Сергей поднялся на ноги и, окинув взглядом маленьких монахов, протянул главному из них ключ.

— Здесь ни кого не было кроме нас? — спросил на-непальском Тамракар одного из карликов, тот ничего не ответил, а только покачал головой. — Вам угрожает опасность, этих людей ни что не остановит.

— Нам не чего бояться, — ответил монах, у которого был ключ, он нацарапал им что-то на гладкой поверхности гранитной стены и на ее поверхности вспыхнули ярким светом буквы. Стена дрогнула и начала отодвигаться, кирпичик за кирпичиком, словно она была сложена из гигантского конструктора. Когда стена раздвинулась, глазам путников открылась прекраснейшая поляна, с зелёной травой, тут пели птицы и доносился лёгкий ветерок.

— Откуда всё это?! — восхищенно спросил Сергей.

«Источник оживляет даже камень, всё что здесь находится, живёт вечно».

— И вы то же, живёте вечно? — не удержался от такого вопроса Константин.

«Тысячи лет, мы охраняем источник от непрошенных гостей».

Они вошли в центр поляны, где из камня была выложена чаша, её стенки были покрыты толстым слоем вещества похожим на соль, а на дне чуть булькала какая-то маслянистая жидкость.

— Это и есть источник?! — с каким-то благоговением спросил Тамракар.

«Да, он почти иссяк, терпение богов не безгранично, я прочитал твои мысли и знаю, как стал жесток и ужасен ваш мир…»

Человечек подошёл к источнику и, обмакнув палец в вещество, поднес его к лицу Сергея: «Оно течёт в твоих жилах словно кровь, по этому тебе нужно остаться здесь, ведь ты такой же, как мы»… Он задумчиво посмотрел на всех и покачал головой: «Я и мои братья очень хотели, чтобы ты остался, но мы всё понимаем, тебе нужно вернуться, твоя миссия… заканчивается не здесь… к сожалению»… его слова оборвала автоматная очередь, и маленький монах упал навзничь, с простреленной головой. Сергей непонимающе посмотрел в сторону, откуда раздались выстрелы, и увидел, стоявших в проходе Бёрка и… Макса. Он онемел и с тихим ужасом встретился глазами со своим врагом. Они молчали и смотрели друг другу в глаза, и словно ничего не существовало кроме желания уничтожить друг друга. Монахи замерли в немом ожидании и стали похожи на каменные статуи, Макс хладнокровно, перезарядил пистолет-автомат и разрядил его в оставшихся живыми монахов.

— Ну? — он злорадно улыбнулся, — вот и встретились, друг.

— Урод, — сплюнул на землю Сергей, — что ты здесь устроил, чем они виноваты перед тобой?!

— А это я так, для развлечения, — рассмеялся Макс, нацеливаясь в Сергея, — как я ждал этого.

Тем временем, Бёрк вынул из рюкзака металлическую ёмкость и подставил ее под еле-еле бьющую струйку источника.

— Вы не вправе так поступать! — услышали они голос, который казалось, лился отовсюду. Внезапно все монахи, которые были только что убиты, поднялись на ноги и загородили выход из священной обители источника.

Макс снова начал стрелять, но теперь они не падали, а грозно смотрели на него снизу, чем вызвали у него более сильный приступ ярости, а возможно и страха.

— Что вы тут встали, маленькие уродцы?! — он попытался растолкать их, но они стояли, словно каменные изваяния и ни что не могло их сдвинуть с места. Один из карликов, который держал тогда Сергея за руки, пытаясь прочесть его мысли, вышел вперед и, обратившись к Бёрку, сказал:

— Вы не вынесете отсюда ничего, это место священно и если вы станете противиться, вас ждёт смерть.

— Нашёл, чем напугать, — усмехнулся Бёрк, поднимаясь от источника и выпрямившись, смерил взглядом сверху вниз маленького монаха. — Неужели ты думаешь, что сможешь меня остановить?

Сергей потянулся за пистолетом, ему не нравилось, что здесь происходит, к тому же он почувствовал, как заныла левая рука, посмотрев на предплечье, он понял, что ранен, Костя лежал у каменной стены без сознания, и его грудь была залита кровью, Тамракар склонился над ним и пытался привести его в чувство. Виктор, с ненавистью смотревший на Макса, подошел к Сергею и велел Бёрку отойти от источника.

— Виктор, ты забыл, кто твой хозяин? — усмехнулся Бёрк, — мы не уйдём отсюда без вещества.

На какое-то мгновение стало очень тихо, перестали петь птицы, и лёгкое дуновение ветерка остановилось как бы на полуслове. У всех на глазах, зелёная листва начала желтеть, а нежная трава, побурела и высохла. Начался резкий ветер, а из источника ударил фонтан коричнево-красной, словно старая загустевшая кровь, жидкости. Несколько брызг попали на Бёрка и он, отскочив, уронил флягу, в которую уже успел набрать немного вещества. Он протянул руку, чтобы схватить ее и к своему ужасу увидел, как из горлышка вытекает не прозрачная, как была, а кровавая жидкость с запахом крови. Исчезло всё очарование этого места, теперь прекрасный источник превратился в кровавый фонтан, забрызгав всё тёмно-красной жидкостью. Бёрк поднял пистолет и хотел выстрелить в Сергея, но вместо этого, скорчился от боли и, посмотрев на свои ноги, увидел, как начинает проваливаться в кровавую лужу появившуюся около него.

Он непонимающе смотрел на застывших монахов, на Сергея с Виктором, которые стояли у самого источника, но их не трогала эта кровавая субстанция.

«Вам нужно уходить»- послышалось в голове Сергея: «Это место осквернено и теперь близок Конец».

— Конец чего?! — он посмотрел на умирающего друга, и на Тамракара с Виктором, стоявших рядом. Макс не выглядел теперь таким смелым, он отступил назад, видя мучения Бёрка, когда он корчился в кровавой жиже, тая, словно восковая свеча. Он перескочил через карликов и бросился бежать, его шаги вскоре стихли, и было слышно только злобное клокотание фонтана.

— Я должен спасти отца, — Сергей с мольбой в голосе склонился к карлику, который застыл в немом ожидании, — мне нужно вернуть друга, — он посмотрел на Костю, который, казалось, уже не дышал.

— Я помогу, но ты должен остаться здесь, — сказал карлик, и Сергей понял, что он нужен здесь.

— Хорошо, — в его душе всё разрывалось на части, но он знал, что не в праве отказываться. Он вспомнил отца, жизнь которого висела на тонком волоске, Костя не подавал ни каких признаков жизни, на какое-то мгновение время остановилось, и Сергей вспомнил всё, всю свою жизнь. Маму, которую так и не простил, бабушку, Катю, которую любил больше своей жизни, отца, Марину Карловну, Любашу, которой может быть не суждено дождаться своего мужа, Наташу, Лизку, Лёху Бабенко и всех, кого любил.

— Ты должен повернуть камень, — сказал ему монах, — двери закроются, и ты останешься один. Нужно задержать прорыв грязной силы зла, которая защищала источник от таких людей, как Бёрк и Макс, ты должен ждать пока не прекратится извержение кровавого фонтана, если хочешь спасти своего друга и отца, ты должен отдать что-то самое дорогое, что у тебя есть, — монах немного помолчал. — Твоя жизнь, вот цена за это.

— Уходите! — крикнул Сергей, — я всё сделаю, но вы обещайте, что…

— Мы всегда сдерживаем своё слово, — обернувшись, монах сверкнул жёлтыми, не человеческими глазами.

— Но так нельзя! — воскликнул Виктор, — он не может здесь остаться!!! Его ждёт Катя и у нее… — он посмотрел на Сергея, — у нее будет ребёнок, она сказала… она просила не говорить тебе, она хотела сказать сама…

— Я обещал, я не могу вернуть свои слова обратно, — Тамракар, поднял Константина и ощутил такую горечь при звуке похолодевшего голоса Сергея, что понял, с каким трудом даются ему эти слова, и спросил у монаха, не мог бы кто другой остаться вместо него.

— В его жилах течёт наша кровь, — резко сказал монах, и так посмотрел по сторонам, что всем стало нестерпимо холодно, и вместо голубого неба появилась чёрная дыра, в которую стали улетать листья и ветки. Порыв ветра усилился и, опустив глаза, карлик увидел, что кровавое озеро становится больше, — мы не можем больше ждать. Закрой проход за нами и, повернув этот рычаг, держи его до самого… конца, изо всех сил, от тебя зависит, проснётся ли завтра утром ваш мир или его охватит смерч ужаса, который люди выпустили на свободу.

Сергей повернул камень, и стена стала медленно складываться, словно мозаика, Тамракар тащил на себе Константина, за ним шли остальные монахи и Виктор, который, о чём-то задумчиво размышлял, глядя по сторонам.

— Вик, позаботься о моих друзьях, — проговорил Сергей, старясь держаться и не терять самообладание, — у монахов должен быть запас вещества и они должны дать вам немного…

— Сергей, — Виктор остановился, — ты не должен быть здесь.

— Уходи, проход уже совсем закрылся, — сказал Сергей, стараясь не выдать своих истинных чувств, он видел, что остался совсем узкий проход и, отпустив камень, хотел вытолкнуть Виктора, но тот совершил удивительное, Сергей не понял, что происходит, потому, что Вик толкнул его к выходу.

— Мы так не договаривались! — закричал Сергей, — убирайся отсюда, я уже всё решил!

— Ты человек и должен жить! — Виктор теснил его к узкому проёму. — Я буду полезнее, если спасу не себя, а тебя и Катю, это гораздо важнее, — он толкнул Сергея в проход и, подскочив к рычагу, повернул его до упора, проход закрылся и начался ужасный ветер. Его порывы уходили вверх, словно небо всасывало в себя всё, что было здесь, потоки красно-коричневой вязи устремились к черному глазу, который раскрылся в багровом небе, и Виктору стало не по себе от всего происходящего здесь. Он был счастлив впервые за все время, и знал, что сделал по настоящему стоящий поступок. Перед его глазами стояла Катя, которая, он знал и верил, что будет счастлива, когда вернётся Сергей, и они отправятся домой. У Виктора ничего это не было, ни дома, ни любви, ничего. Хотя нет, за свою короткую жизнь он понял, что такое дружба и научился ценить друзей. Он чувствовал, что ему совсем не страшно, что он не боится смерти и открыто смотрит ей в лицо. Отлетевший камень ударил его по руке, и он почувствовал… впервые почувствовал боль, еще не веря своим глазам, Виктор увидел, как по запястью струится кровь, настоящая человеческая кровь, он закрыл глаза и, зажмурившись, вновь открыл их, нет, это не было сном. В это было трудно поверить, не мог успокоиться Вик, я искусственный человек, не настоящий и я не когда не смогу стать человеком. Но как? Если в моих жилах течет не кровь, а химическая субстанция… как это возможно? Он вдруг почувствовал такую силу, что без труда уже удерживал рычаг, всё вокруг стало серым и безжизненным, начался снег, вся природа словно уснула вечным сном. Виктор смотрел на небо, которое перестало быть угрожающе кровавым, и теперь было похоже на покрытое грозовыми тучами. Снег сделал его почти что белым и теперь, когда ветер стих, Виктор вновь посмотрел на место пореза. Из него на белый снег всё еще капала красная кровь, и он начал верить в чудо, что и он может стать человеком. Вик вспомнил сказку о Пиноккио, где деревянный человечек, всё-таки стал мальчиком, о, как он хотел, чтобы на свете были добрые феи… может быть, подумал он, во всей вселенной есть хотя бы одна добрая волшебница.

Он не заметил, как потяжелели его веки и закрылись глаза, на его бледном лице, застыла улыбка, ему снилась весна, зелёная трава и прозрачный фонтан чистейшей хрустальной воды, бивший из каменной чаши. Ему снилась девушка, похожая на Катю, которая любила его, и с которой они сидели на самой вершине Аннапурны и смотрели, как садится солнце в густые облака. Он знал, что теперь он стал человеком и был счастлив от этой мысли.

Еще немного и его руки разжались, каменный рычаг медленно поднялся вверх, из каменной чаши ударил вверх фонтан маслянистой жидкости, который становился всё меньше и меньше, пока от него не осталось еле заметной струйки. Снег перестал падать и в пещере, где тысячелетиями текла жизнь маленькой струйкой, вновь всё вернулось на круги своя. Виктор оставался неподвижным, из разорванного запястья выглядывали проводки и датчики, а на камнях еще оставалась маленькая лужица синтетической крови. Виктор не знал, что всё, что с ним произошло — иллюзия, только так могли отблагодарить его маленькие монахи, веками охранявшие источник. Виктор умер или отключился, лучше сказать умер, так как его можно назвать человеком, ведь только самопожертвование подразумевает истинную человечность.

Глава 3 Возвращение

Макс бежал что есть силы перед глазами, стояло лицо Бёрка и гримаса ужаса исказившее его. Он бежал и чувствовал, что сейчас упадёт и, споткнувшись, почувствовал, как дрожит земля под ним. Стоя на коленях, он стянул с головы шапку и ощутил ужас, он не хотел возвращаться к Вольфу, чтобы быть отвергнутым или хуже того — убитым. Макс сжал зубы и с ненавистью, ударил кулаками о ледяной пол. Как же он их всех ненавидел, опять его преследуют неудачи, и почему эта пуля не попал в Сергея. Он прислушался и услышал приглушённые голоса. Быстро нацепив шапку, он спрятался за поворотом и увидел идущих Тамракара и Сергея, которые несли на носилках, сделанных из веревок, Константина, не подававшего признаков жизни.

— Монахи просили меня сделать это, в монастыре, на той стороне горы, священная книга, они сказали, чтобы я добыл её, а все здесь, придать огню, чтобы больше ни кто не пришёл сюда и не нашел источник. Они уйдут в укрытие и внутренние своды не пострадают от взрыва.

— Хорошо, мы останемся здесь, скоро ты будешь? — спросил Тамракар, — здесь холодно и боюсь, чтобы Косте не стало холодно.

— Всё будет хорошо, монах объяснил, как добраться туда, в ваших рюкзаках есть сухой спирт и немного продуктов. Если что достань горелку и можно немного разогреть банку тушёнки.

— Ладно, Сергей, они оставили тебе вещества?

— Да, но я немного дал Косте, он сейчас спит, но пришёл в сознание, мы… извлекли пулю… господи, бедный Костя, я должен его вытащить отсюда. Ну, не будем больше болтать, пойду, надеюсь, скоро буду на месте. Как только приду к монастырю, постараюсь связаться с тобой.

— Удачи, — улыбнулся Тамракар и пожал ему на прощание руку.

Сергей двинулся вперед, ему пришлось совершить небольшой спуск и по уступам отвесной скалы, обойти гору, оттуда сделать еще одно восхождение и там уже, по словам монахов, должен был находиться заброшенный монастырь. Ему не было страшно, сейчас Сергей и думать забыл о Максе и о его внезапном появлении. Осторожно двигаясь по горным тропам, он медленно карабкался по обледенелому откосу. Сергей не чувствовал, что за ним, словно шакал, крадётся его враг, ждущий своего часа, чтобы расправиться с ним.

Начало смеркаться и впервые за всё время, Сергей понял, что не спит уже вторые сутки, усталость навалилась на него тяжким грузом, заставив веки налиться свинцом, он протянул руку к аптечке и, вытащив таблетку, проглотил её, сейчас он ни как не должен заснуть. Еще немного шагов и, надев кислородную маску, он почувствовал себя лучше, Сергей понимал, что ему нужно сегодня же вернуться обратно, но как ночью найти дорогу назад, он не задумывался.

Наступили сумерки и, наконец, в мрачной низине, Сергей увидел старый заброшенный храм, он зажёг фонарь и, забив крюк, начал медленно спускаться вниз. Чувствуя себя намного лучше, он старался быстрее опуститься вниз, как почуял непонятно откуда взявшуюся опасность. Посмотрев вверх, он ничего не мог увидеть, до земли оставалось еще метров двадцать, и тут его опасение подтвердил короткий рывок. Сергей понял, что он уже не один, и, услышав, как острое лезвие ножа перерезало веревку, начал падать вниз. Не успев опомниться, Сергей упал в глубокий снег, что смягчило удар падения, и он совсем не пострадал. Поднявшись на ноги, Сергей вытащил из-за пояса пистолет и осветил фонарём окружающую его местность. Никого. Выругавшись сквозь зубы, он направился к храму, где была спрятана книга. Постоянно оглядываясь, он поднялся по ступенькам с толстым слоем снега и, открыв тяжёлую дверь, вошёл внутрь. Здесь, казалось, было ещё холоднее, чем снаружи, поёжившись, он подошёл к месту, где обычно сидел настоятель и, повернув ручку на кресле, отступил назад, перед ним открылся проход в полу, где он увидел деревянную лестницу. Спустившись вниз, Сергей оказался в подвальном хранилище. Чего здесь только не было. Помимо книг, здесь стояли разнообразные стеклянные сосуды, коробочки с порошками, баночки с кореньями и заспиртованными органами человека и животных. Сергей медленно прохаживался вдоль стеллажей в так называемой кунсткамере, и всё размышлял, для чего бы всё это могло понадобиться. Он вспомнил слова монаха — карлика о том, что нужно взять только книгу и больше ничего, и, быстро отыскав ее, аккуратно свернул её, так как она была такая же длинная, как та, которую он видел в монастыре в Тьянгбоче, только еще более толстая и может быть старше. Оглядевшись, он увидел в стеклянной колбе, то ли человеческую, то ли принадлежавшую какому-нибудь неизвестному гиганту, огромную руку. Она была покрыта густыми волосами тёмно-каштанового цвета, а ногти были больше похожи на когти. От запястья до кончика среднего пальца, она была длинной 45–50 см, на вскидку, Сергей не мог точно определить. Так же тут был огромный зуб, какого-то хищного животного и что самое интересное, Сергей увидел гигантское яйцо, лежавшее в дальнем углу подвала. Хотел бы я посмотреть на птичку, что его снесла, подумал он и, повернувшись к выходу, стал подниматься по лестнице. Когда дверь за ним закрылась, он связался с Тамракаром и сообщил, что нашёл книгу.

— Как, Костя?

— Он пришёл в себя, всё нормально, садится батарея… — связь оборвалась, но Сергей не особенно переживал, однако он вспомнил о том, что кто-то перерезал верёвку и, выйдя за двери храма, осмотрелся. Возвращаться назад было необходимо, и он не мог остаться здесь на ночлег. Тут было немудрено уснуть навсегда, ведь у него не было с собой ничего, что могло бы укрыть его от холода и пронизывающего ветра. Сделав несколько шагов, он снова понял, что не один, и, прислушавшись, обернулся, но тут же отскочил к стенам храма, оглушённый выстрелом. Выхватив пистолет, Сергей, прижался к массивной колонне и увидел, как совсем рядом, мелькнул чей-то силуэт. Он выстрелил, не попал. Еще выстрел с той стороны, и пуля противника хорошо засела в деревянной колонне скрывающей Сергея. Он знал, что это мог быть только один человек, Бёрк погиб, а этот сбежал, как всегда показав свою шакалью сущность.

— Эй! — крикнул Сергей, — что тебе нужно, Макс?!

— Ты! — рассмеялся Максим, выстрелив теперь более точно, он приладил к пистолету фонарь и теперь ясно видел фигуру Сергея у ворот храма. Сообразив во время, что стал отличной мишенью, Сергей, перекатившись, выстрелил в сторону Макса и, спрятавшись за ограждением, притаился. Макс не спешил выдавать себя и обходил храм с другой стороны, Сергей выстрелил и попал ему в руку, тот, выругавшись, открыл пальбу, и чуть было не ранил Сергея. Его спас рюкзак, в котором было альпинистское снаряжение. Заскочив в храм, Сергей бросился к лестнице ведущей наверх, чтобы занять более выгодную позицию, он сам не мог признаться перед собой, что сейчас только защищает свою жизнь, и не достиг того предела, чтобы, иметь такое сильное желание, как у Макса — убить своего врага. В тишине были слышны шаги Сергея, и Макс кинувшись в храм, бросился за ним. Сергей отстреливался, пока не кончились патроны и, выбросив, пустую обойму, вставил новую, но тут же получил удар по спине и, полетев лицом вниз, захрипел под тяжестью тела неприятеля. Он начал отчаянно отбиваться, и хорошенько съездил ему по физиономии. Фонарь выпал из руки Макса, и теперь Сергей не мог видеть своего противника.

— Что не ждал?! — рассмеялся Макс, прижимая его к земле всё сильнее, — теперь нам ни кто не помешает.

Сергей, ничего не ответив, ударил его, но тот, спасовав удар, отреагировал мощным выпадом ему в челюсть. Внезапность сыграла на руку Максиму и он, крепко прижав бывшего друга к обледенелой лестнице, ведущей на второй этаж храма, ударил его несколько раз головой о ступени. Сергей вырвался и, перекатившись, оказался в равном положении с врагом и попытался вновь нанести ему удар. Но Макс выхватив пистолет, нажал на курок. Сергей понял, что совершил ошибку, отправившись сюда один, без поддержки. Тем не менее, вместо выстрела прозвучал короткий щелчок. Макса охватила дикая ярость и он, схватив первое, что попалось под руку, набросился с деревянной палкой на Сергея. Тот увернулся, и удар пришёлся по древним, полусгнившим от времени деревянным перилам, Макс, не сумев удержаться на ногах, полетел вниз, хватая за одежду Сергея. Они рухнули вниз, очнувшись через мгновение, Серёжа увидел лежащий рядом с ним пистолет, который в суматохе слетел с лестницы. Он попытался поднять его, но тут же получил удар ногой по лицу и отлетел в сторону. Макс, увидев пистолет, тоже потянулся за ним, и тут началась отчаянная битва, уже не на жизнь, а на смерть. Они катались по деревянному полу, где были разбросаны обломки лестничных перил и всякий хлам. Нанося удары, они ненавидели друг друга еще сильнее, и теперь, даже обычно болтливый Макс, не тратил время зря. Когда, наконец, они выбились из сил, Макс не выдержал и, рассмеявшись, поднялся на ноги.

— А ты ничего, удар у тебя что надо!

— Не нуждаюсь в твоём одобрении, — Сергей с новой яростью бросился на Макса, нанося ему удары один за другим.

— Погоди, погоди, — Макс еле переводил дух. — Зачем нужно убивать друг друга, Серый, ты же не убийца. Из-за твоей Кати? Ну, перегнул я палку, что же, меня-то же можно понять… — его слова оборвал удар в челюсть и, покачнувшись, Макс упал на спину в распахнутые двери, и, покатившись по заснеженному крыльцу, повалился лицом в снег, потеряв сознание.

— Понять тебя? — Сергей сплюнул на снег и, зная, что сейчас может, просто взяв пистолет, застрелить Макса, вдруг понял, что ему будет трудно это сделать. Да, я не убийца, пронеслось у него в голове, но эта тварь не должна вернуться обратно. Он стоял и смотрел на поверженного Макса, из разбитого рта которого, стекала тонкая струйка крови. Вытерев мокрое от пота лицо, Сергей вернулся в храм и, посветив фонарем, быстро отыскал среди обломков свой пистолет и, вернувшись, направил его в сторону Макса. Казалось, секунды превратились в минуты, и время словно остановилось. Сергей не мог уйти отсюда и оставить его в живых, так же, как не мог сейчас, вот так запросто убить его. Он знал, что Макс, будь на его месте, долго бы не раздумывал, но понимал, что сейчас уговаривает себя. Если он сейчас свяжет его и уйдёт, то Максим уже не пойдёт за ним. Всё еще держа пистолет наготове, Сергей поднял свой рюкзак и, вытащив верёвку, начал связывать руки Макса, как тот резко вывернувшись, набросил эту же верёвку, ему на шею. Сергей понимал, что нужно было действовать решительнее, и теперь снова началась ожесточённая борьба на снегу. Макс всё сильнее сдавливал горло Сергею и у него начало темнеть в глазах, всё еще сжимая пистолет в руке, он прижал его дуло к груди Макса и, нажав на курок, почувствовал, как ему брызнула в лицо, тёплая кровь его врага. Он еще сдавливал верёвкой его шею и что-то хрипел, выпучив в бессильной злобе и ненависти свои дикие глаза. Сергей, попытался освободиться от его тисков, но тот в агонии не хотел отпускать его. Сергей выстрелил ещё и ещё, при этом совершенно не испытав облегчения или радости. Он не думал, что всё закончится так. Может быть, представляя в своих мечтах, Сергей хотел уничтожить его, задушить своими руками, когда вспоминал, сколько всего гадкого сделал он ему и Кате, но теперь, когда Максим был мёртв, он понимал, что не этого он хотел, и не так… Он вспомнил время, когда они были друзьями, как делились всем, и как было всё замечательно до того момента, как Сергей начал встречаться с Катей. Как много он узнал о себе и как поздно понял, что Макс был не тем человеком, что всё время, он искал выгоду из дружбы с ним, зная, что мать Сергея Звягинцева, директор мебельной фабрики. Как всё это теперь казалось Сергею мелочным и мерзким. Он посмотрел на Макса, который больше не подавал признаков жизни, но ему всё казалось, что он ещё жив и он поднимется… чего Сергей теперь хотел от него, слов прощения? Отступления? Нет, это всё не то, Сергей стоял не шевелясь, уставившись в лицо своего поверженного врага, и не ощущал ничего, ни сожаления, ни тем более, удовлетворения. Пустота. Вот что было у него в душе.

Сунув пистолет за пояс и, повернувшись, он поднял с земли рюкзак, набросил его на плечо и, направился к скалам.

Достав крючья и ледоруб, Сергей еще раз оглянулся на Макса и, забив первый крюк, начал подниматься вверх. Его ждали друзья, а время на сожаления у него не было.

Еще немного и он вышел на старую тропу и, заметив забитый им крюк с перерезанной верёвкой, усмехнулся, этот крюк хорошенько помог ему теперь, облегчив карабканье по крутому откосу. Назад, путь казался легче. Прикрепив фонарь на голову, Сергей осторожно двигался вверх, по пути встречая оставленные им отметины и убеждаясь, что идёт в нужном направлении.

Путь назад занял бы еще меньше времени, если Сергей всё-таки не сбился бы со своего маршрута, и вовремя остановившись, сообразил, что заблудился и теперь, понимал, что ему необходимо дождаться рассвета. Кислород в баллонах заканчивался, и Сергей чувствовал себя словно в западне, он не мог ждать восхода и стал медленно продолжать свой путь. Всё вокруг было одиноко белым и безликим. Скалы, снег и яркая звёздная ночь, он не мог найти место следующего спуска и как замороженный ходил от камня к камню. Когда забрезжил рассвет, Сергей еще раз предпринял попытку отыскать нужное место и, наконец, решил снова воспользоваться связью.

— Тамракар, я заблудился.

— Тебя не было девять часов, — Тамракар так рад был его слышать.

— Мне показалось, прошло всего пару часов, — не мог поверить он, — Костя может говорить? — спросил Сергей в надежде, что Константин может найти его место положение, по своему геомагнитному прибору.

— Привет, Серый, — он услышал в трубке ещё немного слабый голос друга, — стой, где стоишь, через пять минут, постараюсь с тобой связаться, мне нужно посмотреть твои геомагнитные координаты и сравнить их с твоим тепловым излучением. Всё отбой.

Сергей понимал, что батареи разряжаются и у них мало времени, хорошо ещё, что не шёл снег, и Косте было легче отыскать его. Через десять минут они связались, и Костя сообщил ему необходимую информацию, и вскоре, Сергей вышел на прежний маршрут и с облегчением понял, что движется в правильном направлении.

Когда он оказался на месте, то с радостью обнял своих товарищей, которые уже заложили взрывчатку и установили часовой механизм. У них было несколько часов, чтобы спокойно добраться до пещеры, где они смогут укрыться от лавины, которая непременно последует за взрывом. Они много говорили о Викторе, и Сергей чувствовал себя повинным в его гибели. Они понимали, что живым оттуда не может выйти ни кто. Знали бы они, как он умер и что чувствовал при этом, может, тогда Сергей не стал бы так винить себя в происшедшем. Виктор умер со счастливой мыслью, что его поступок сделал его человеком и что теперь, его ждёт другая жизнь.

— Виктор был настоящим человеком, — грустно сказал Константин, — понимаете, ребята, гораздо человечнее тех подонков.

— Мне до сих пор кажется, что сейчас из-за угла выскочит Бёрк, Мэтт… или как его называть, — передёрнулся Тамракар, — в таких переделках я ещё не участвовал.

— Думаешь, мы профессионалы? — усмехнулся Константин, — ладно, Сергей хоть в Чечне служил, а я компьютерный червь…

— Брось, ты же охотник, — похлопал его по плечу Сергей, — лучше тебя товарища мне и не нужно было, тем более в такой истории. Да, я хотел рассказать, почему так задержался. Там, у храма, меня кое-кто дожидался. Угадай с трёх раз? — усмехнулся Сергей и это был совсем не радостный смешок.

— Неужели Макс? — воскликнул Костя. — Эта тварь чуть не угробила меня…

— Из-за них сместилось равновесие сил добра и зла, и я надеюсь, что жертвой Виктора, удалось выровнять весы, — сказал Тамракар.

— О чём это ты? — непонимающе спросили одновременно оба друга.

— Там где источник, должно существовать равновесие сил добра и зла…

— Тамракар, только не надо опять этих сказок, мы уже большие мальчики, — отмахнулся Сергей.

— Хочешь, верь, хочешь, нет, это ваше дело, ребята, но всё в этом мире имеет своё назначение и свой смысл. Это трудно постичь и не каждому открывается то, что вы видели. Цена этому — жизнь и Виктор отдал её. Вы должны знать, что земля живая и всё что делается, отражается не только на нас, но и на ней, источник слабеет, а бездонный кошмар зла становится всё сильнее, если бы раньше пришёл человек с чёрным сердцем, источник просто ушёл под землю, не дав тому ни капли. Теперь же зло становится сильнее и когда-нибудь оно вырвется наружу.

— Если всё это правда, как можно жить со знанием того, что мир настолько хрупок? — поразился Константин.

— Стараться меньше делать зла, чем ты хочешь и больше дарить добра, чем можешь, — улыбнулся Тамракар.

— Тамракар, ты не простой человек, — сказал Сергей, склонив голову на бок, — кто ты на самом деле?

— Я простой проводник альпинистов, — улыбнулся тот, — и чту обычаи и легенды предков. Вы слышали о Шамбале?

— Да, это какое-то священное место, обитель духов что ли, — отозвался Константин.

— Костя, я смотрю, вы одного поля ягода, — усмехнулся Сергей.

— А как ты объяснишь природу вещества? — немного даже рассердился Константин. — Само его существование — по-твоему, не возможно. Однако оно у тебя в голове, и ты не просто человек, ты словно выскочил из фантастической книжки, ты — киборг.

— Я не привык верить всякого рода легендам.

— Но если с древних времён их передают из уст в уста — значит, в этом что-то есть?

— Ладно, Костя, меня не переделаешь, даже если я сам, почти что из того же теста, что ваши призраки, духи и шаманы.

* * * *

Катя плохо спала этой ночью, словно предчувствуя что-то, но еще не поняла до конца, плохое или хорошее, когда проснулась. Было уже утро, солнце почти, что выглянуло из-за гор и, поднявшись с постели, девушка потянулась к своей одежде. Она так соскучилась по Серёже, и ей так не хватало его. Она вдруг подумала о Викторе, как он, и что вообще там происходит? Задумавшись, она остановилась у окна, как услышала стук в дверь. Это был мальчик-послушник, принёсший воды.

— Спасибо, малыш, — она потрепал мальчика по худенькому плечику, — скажи ламе, что я сейчас спущусь. Я сегодня опоздала к завтраку?

— Да, — кивнул мальчик, улыбнувшись, и на его щеках появились ямочки, — но лама Фурба сказал, чтобы вам оставили завтрак.

Катя взяла кувшин из рук мальчика и сказала, что сейчас спуститься. Склонившись над раковиной, она умылась холодной водой. Причесав волосы, Катя, натянула на себя свитер и направилась к двери. Она сказала Фурбе, что ждёт ребенка, и он стал еще заботливее, тем не менее, Катя не хотела этим пользоваться и, быстро спустившись, отправилась на кухню, где монахи готовили пищу. С утра до позднего вечера, она помогала готовить еду для монахов и угощения для прихожан. Так она отвлекалась от гнетущих мыслей, и день проходил быстрее. На кухне появился Сан Фурба, который, ласково улыбнувшись, позвал ее к себе.

— Доброе утро, Сан, — она пожала его сухую руку, — сегодня ночью, мне снились непонятные сны и я часто просыпалась и только под утро уснула, переживаю, как Сергей, ребята.

— Не волнуйся, Катя, присядь, — он сел на длинную деревянную скамью. — Они скоро будут здесь. Всё сделано, как сказал Сергей, миссия выполнена.

— Вы говорили с Серёжей? — обрадовалась Катя и в каком-то порыве бросилась к ламе на шею, — они живы, как я рада, как я счастлива!!!

— Тебе не нужно так волноваться, пойдём вместе переберем чечевицу, работа это то, что нужно, когда сердце готово вырваться, словно птичка из клетки, — сказал Фурба и, направившись к монахам, занимавшимися этим делом, принялся отбирать хорошие зерна от мелких и испорченных. Катя, выпив немного молока и съев пару лепёшек, присоединилась к настоятелю. Потом его сменили юные послушники, а после выполненной работы, все занялись приготовлением обеда, который состоял из чечевичного супа, вареного риса и кукурузных лепёшек. Катя с удовольствием резала лук и картофель и, попробовав суп, добавила немного пряностей. Она стала настоящим поваром, и монахи хвалил её стряпню. Раскрасневшаяся, она стояла у большого чана, помешивая суп большой деревянной ложкой, и так увлеклась приготовлением еды, что даже не слышала, как её кто-то окликнул, и продолжала помешивать суп, закипавший на огне. Услышав шаги, она подумала, что это, наверное, Фурба, так и оказалось и, отведав её супа, он остался доволен.

— Пойдём, суп уже готов, я тебе хочу кое-что показать. — Они вышли на улицу, и Сан Фурба подвёл ее к храму. — Теперь и ты должна знать, что они спасли мир, это звучит, наверное, так нелепо, но это правда.

Из дверей храма вышел Сергей, а за ним Константин, Катя не в силах вымолвить ни слова, почувствовала, как комок в горле не даёт ей дышать. Слезы радости хлынули из её глаз, и она обняла их обоих, не в силах больше сдерживать своих рыданий.

— Катенька, — Сергей нежно коснулся губами ее макушки, — ну что ты плачешь? Ведь всё позади и мы завтра же отправляемся в Катманду, а оттуда в Москву.

Она подняла глаза и провела рукой по его небритой, можно сказать бородатой щеке. Константин был то же с густой черной бородищей, и Катя шутливо дёрнула его за её кончик.

— Да, и где бы скажи, я брился? — шутя, обиделся он, — Катюшка, — Костя тоже обнял ее, — мы все так соскучились по тебе.

— Ладно, хватит обнимать мою женщину, — грозно сверкнул глазами Сергей, — а то мне ничего не останется.

Она, рассмеявшись, бросилась снова в его объятия и, крепко стиснув, прижалась губами к его губам.

— А как же Виктор, он нашёл вас? — вдруг вспомнив, спросила она. По тому, как мужчины опустили глаза, она поняла, что что-то произошло, — что случилось?

— Пойдём, мы голодные как волки, — Сергей посмотрел на Сана, — спасибо вам… за Катю.

Сан Фурба по отечески похлопал Сергея по плечу и сказал, что так бы поступил любой на его месте. Катя снова обняла Сергея, всё еще не веря своим глазам, что это он, так он изменился и не был похож на себя.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулся он, поймав её взгляд, — сегодня же сбрею это ужасную бороду.

— Серёжа, — она прижалась к его груди, — мне так много нужно тебе сказать.

— И мне, — он поднял ее лицо за подбородок и с нежностью взглянул в ее карие огромные глаза, — ты похудела, но это не портит тебя, — он снова обнял её, — пойдём. Нам есть, что рассказать тебе и вам, — он осмотрел на Фурбу. — Там такое было, что вы, наверное, не поверите.

— Отчего же, — как-то странно улыбнулся настоятель, — пойдём, но сначала покушаем, обед уже готов.

Ребята долго рассказывали о своих приключениях, и Катя с замиранием сердца слушала их рассказ, о городе ведьм, о прекрасном озере Пхеватал и о том, как они искали карту, оставленную там Джефферсоном и Мелвилом. Когда они продолжили рассказ уже с участием Виктора, она чуть не плакала, так прониклась его историей.

— Я не ожидал от него такого, — серьёзно сказал Константин, — он оказался больше человеком, чем некоторые. Он занял место Сергея, когда монахи приняли решение, чтобы кто-то отдал жизнь за моё спасение и спасение мира.

— А где Тамракар? — спросила она, — с ним, надеюсь всё в порядке?

— Тамракар, проводил нас до города ведьм и решил заглянуть к Мааре, — улыбнулся Сергей. — Он обещал вернуться.

— Он всегда возвращается, — кивнул Сан Фурба, — он как ангел хранитель, он много лет здесь, сколько даже не знаю.

— Тамракар много чего такого знает, — сказал Сергей, — и мне кажется, это всё произошло не спроста и мы здесь оказались не случайно.

— Всё в этом мире не случайно и все мы идём ведомые судьбой. Пусть многие люди и говорят, что всё зависит от них. Но чтобы они не думали, чтобы не делали, всё уже предначертано, одно хорошо, что человек считает, что его судьба в его руках, это придаёт уверенности и жизнь от этого становится интереснее.

— Но Виктор, он остался там? — спросила Катя.

— Да, он не позволил мне остаться, хотя монахи хотели этого, так как в моих жилах течёт вещество, и я всегда буду не просто человеком. Это проклятие…

— А может благословение, — мягко прервав его, сказал Сан.

— Может быть и так, всё произошло тогда, когда Бёрк зачерпнул из источника, вода превратилась в кровь и весну сменила осень. Это было ужасно, когда Бёрк на глазах растаял, словно восковая свеча. Макс выстрелил в Костю и наш друг наверняка бы погиб, но монахи взамен на то, что я остановлю смещение равновесия добрых и злых сил земли, дали ему шанс выжить.

Они рассказывали, как Тамракар извлёк пулю из груди Константина и, смазав его раны веществом, увидел чудо, ткани срослись, и Костя пришёл в себя.

— Вот, — Сергей вынул из рюкзака книгу, — один из монахов велел это передать вам, я отправился за ней в монастырь, в котором раньше был и сам Тамракар, сейчас он в запустении и заброшен. Там меня встретил Макс, он хотел убить меня, но…, мне повезло, и я первый всадил в него несколько пуль и теперь… — он посмотрел на Катю, — теперь нам уже, надеюсь, ничего не угрожает.

— Мы уничтожили проход в пещеру, и теперь ни кто не сможет найти дорогу к источнику, все пути, что вели туда, разрушены и в священном месте остались только затворники — монахи, — продолжил Константин. — То, что нужно было сделать, закончено, и мы связались с Чарыгой, рассказав ему обо всём. Теперь… нам предстоит путь в Катманду.

— Да, — кивнул Сергей, — а оттуда сразу в Москву.

— Вы еще вернётесь сюда, — улыбнулся Сан Фурба, — в это благодатное место, весной, когда цветёт Лали Гурас, ярко-розовые примулы и эдельвейс. Когда природа просыпается от тяжёлого сна зимы.

— Мы обязательно вернёмся, — улыбнулась Катя и поцеловала настоятеля в щёку, — спасибо вам за всё.

* * * *

Они ехали по дороге в Катманду и были счастливы. Водитель уверенно вёл машину и обещал, что к вечеру они будут на месте. Ребята чувствовали облегчение, когда не надо было ни от кого прятаться, и тогда жизнь казалась прекрасной. Катя уже третий раз подробно расспрашивала и всё время качала головой, она плохо понимала, что там произошло у источника и это ей казалось похожим на какую-то странную историю, которая могла произойти с кем угодно, но только не с ними. Она верила своим друзьям, которые изменились и намного повзрослели после произошедшего в горах и, радуясь, всё еще не могла наглядеться на них.

Добравшись до Катманду, они остановились в отеле, но Костя плохо спал, так как за стенкой творилось немыслимо-дразнящее его действо. Он вспомнил Любашу, и его сердце охватила безграничная нежность. Прошло чуть больше месяца, а он соскучился до невозможного, никогда они еще так долго не расставались. Он хотел поговорить с ней, но помнил указания Чарыги, ни с кем не связываться по телефону, так как опасность еще оставалась и теперь, когда они везли собой вещество, могло произойти всякое. Единственное, чем себя успокаивали Сергей и Костя, что ни кто не знает, что оно у них. Однако они решили не поддаваться минутной радости, что всё закончилось удачно и старались «держать ушки на макушке».

— Серёжа, — позвала его Катя, когда они остались одни в номере. — Я хочу тебе кое в чём признаться.

— Да, — он привлёк её к себе за талию, Сергей, кажется, догадывался, о чём она хочет поговорить с ним.

— Когда мы вернёмся, всё будет по-прежнему?

— О чём ты? — улыбнулся он.

— Ну… острые моменты в жизни сближают людей, а потом, когда всё заканчивается, они… я боюсь потерять тебя.

— Почему в твою хорошенькую головку приходят такие глупые мысли? — он потрепал ее по коротким волосам. — Давай, я сейчас тебе кое-что скажу, только обещай не прерывать меня.

— Ладно, давай, — Катя волновалась и не представляла, что будет дальше, когда они вернутся в Москву и всё станет на свои места.

— Выходи за меня замуж, — просто сказал он, — я люблю тебя, и ты меня любишь, это ведь так просто, приедем и сразу распишемся.

Катя, всё еще не верила своим ушам, и подняла на него глаза, не в силах что-либо сказать.

— Тебе вредно волноваться, — улыбнулся Сергей и, притянув её к себе, обнял и поцеловав, посадил на колени, — мне известно о том, что у нас будет ребёнок. Я ждал, что ты скажешь сама, но, видя твои терзания, решил помочь тебе и опередить тебя.

— Тебе Вик сказал?

— Да, — кивнул Сергей, — и, наверное, это сыграло главную роль, когда Виктор вытолкнул меня из пещеры с источником. Он сказал, что я человек и должен жить… каждую минуту я думал о тебе и желание увидеть тебя, стало важнее всего.

Он потянул пояс на халате Кати, и его рука скользнула по ее груди, остановившись на животе.

— Я так мечтал об этом, вспоминая, что случилось в Ангарске, я чувствовал свою вину…

— Ты не виноват, — она погладила его по волосам, — просто так суждено было случиться и тогда… тогда я чуть не сошла с ума, но здесь я изменилась. Сан Фурба помог мне иначе воспринимать всё и смотреть на мир другими глазами.

Сергей коснулся губами её щеки и она, повернувшись, прильнула губами к нему. Они жадно целовались и он, встав с кресла, поднял ее на руки. Опустившись на кровать, он склонился над Катей и, запустив пальцы в ее волосы, почувствовал себя еще счастливее, чем прежде. Катя была такая сладкая и желанная, она лежала, раскинув руки, прекрасная в своей наготе и с любовью смотрела на Сергея.

Они занимались любовью долго и страстно, и не могли насытиться друг другом. Так было всегда, словно в последний раз, может из-за того, что восемь лет они ждали друг друга и ни кого не смогли полюбить. Полная луна освещала их из окна, как в ту ночь в монастыре Тьянгбоче, когда Костя ходил за дверью в холодном коридоре.

Сергей принёс клубнику с мороженым и шампанское. Обмакивая клубнику в мороженое, он игриво водил её по губам Кати, которая ловила ртом каждое его движение. Потом, она заказала в номер горячий кофе, и они пили его сидя на уютном балкончике, глядя на жёлтое лицо луны.

— Лунавсегда к нам одной стороной, — пробормотала Катя, — двуликая луна…

— Почему?

— Потому, что всё имеет две стороны — тёмную и светлую. Важно, какая повёрнута к тебе, и какая сильнее. Мир — это, как двуликая луна.

— Иди ко мне, — он взял из её рук чашку с недопитым кофе, — моя двуликая луна.

— Ты смеёшься? — она попыталась немного сопротивляться.

— А ты как думаешь? — засмеялся он.

— Ах, значит, я напрасно тут философствовала?

— Конечно, — он подхватил её на руки и страстно впился в эти горячие, сладкие губы, — мы успеем ещё поговорить на эту тему, но я ни о чём не могу думать, когда передо мной сидит такая соблазнительная кошечка.

— Серёжа, — она, улыбнувшись, покачала головой и, сдавшись, склонила её ему на плечо. — Ты, мой герой, и с тобой мне хорошо.

— А ты моя луна, — он ласково уложил ее на немного примятую постель после их недавней страсти. Убрав прядь с её лба, Сергей прикоснулся к нему губами, их глаза встретились, передавая нежность друг другу. Обнявшись, они чувствовали, как замирают их сердца, как тормозит свой ход время и ничего в жизни не существует кроме них.

* * * *

Веттин расхаживал по залу из стороны в сторону и чувствовал, что тучи сгущаются над головой. Уже несколько недель, он не получал сведения от Мэтта и его начинала бить нервная дрожь. Зазвонил телефон и Рутгер, подняв трубку, сказал, что это звонит Огаста Кинсли.

— Да, — ответил Веттин, стараясь быть как можно спокойнее.

— Что происходит, Вольф? Бёрк не выходит на связь… мои люди потеряли и его и твоего человека.

— Я тоже… не получал больше сообщений, — пробормотал Вольф и решительно добавил, что им нужно встретиться сегодня же.

— Увидимся обязательно, — ядовито сказала Кинсли, — только я бы хотела всё решить на нейтральной территории. Скажем, на набережной Эльбы в старом городе, около моей яхты «Аваллон». Вас устроит время завтра, в восемь вечера?

— Я приду, но со мной будет мой телохранитель, — жёстко ответил Вольф, — теперь не известно, какой вы мне окажете приём.

— Вольф, к чему эти страсти, просто мы расставим все точки над «и».

Повесив трубку, Веттин, тут же связался со своими людьми и договорился с ними о тайной встрече в замке Мейсен. Его душу раздирали противоречия, теперь он остался совсем один. Погибла Клара, Виктор перешёл на сторону врага, от Мэтта нет известий. Веттин сбросил на пол дорогую китайскую вазу династии Мин и в ярости начал топтать ее осколки ногами.

— Господин Веттин, — окликнул его старый слуга, — всё будет хорошо, давайте, я сделаю вам липового чая с корицей.

— Оставь меня, Рутгер! — завопил Вольф, понимая, что теперь он остался ни с чем, мечты о власти и могуществе, разбиты и растоптаны, как эта дорогая ваза.

Дворецкий знал своего господина еще тогда, когда тот был ребёнком и, невзирая на его крики, подошёл к нему и, протянув руки, обнял своего хозяина, который, уткнувшись в его плечо, плакал как мальчик и его плечи сотрясали рыдания.

— Вы должны быть сильным, господин Веттин, — приговаривал по-отечески Рутгер, поглаживая его по длинным волосам, — всё еще перемениться, но вы уже не будете доверять своим соперникам.

— Не буду, — всхлипнул Вольф, — ты прав, я совершил ошибку, но… иначе ничего бы не вышло, Талер не смог найти этого киборга и всё… всё не так вышло, я хотел всех их потом… всех раздавить…

— Вы еще молоды и у вас всё получится, — ласково улыбнулся дворецкий и, похлопав своего господина по плечу, добавил, — я никогда не встречал такого целеустремлённого человека, герр Веттин, и горжусь, что мне приходится служить у вас. Я хочу помочь вам.

— А что ты можешь сделать? — заинтересовался Вольф, немного успокоившись.

— Мой отец служил у одного нацистского генерала, у него тоже есть кое-что такое, что им всем не поздоровится. Вы же помните, как пришли в Розенкрейцерство? Мой отец был беден, но имел хороших друзей в этом обществе. Если вы проиграли эту битву, впереди будет еще, и вы не повторите прежних ошибок. Пойдёмте в спальню, вам нужно отдохнуть, а вечером, я принесу вам журнал с записями самого фюрера, всем известно о его мистификации, но что конкретно было за всем этим, безусловно, тайна и в нее посвящены не многие.

Глаза Веттина загорелись, и он с уважением посмотрел на Рутгера.

— Я многого не знал о тебе, Рутгер и если ты выполнишь своё обещание, тебя ждёт… тебя ждёт великая награда.

Рутгер загадочно улыбнулся и, поставив на стол стакан с холодной водой, удалился. Веттин сев в кресло, выпил залпом ледяную воду и в его голове начал зреть новый злодейский план мирового господства. Он решил первым делом убрать эту мерзкую Кинсли с её приспешниками. Боже, их так много, что ему не удастся сразу покончить с ней. Необходимо обратиться к главе ордена, он посмотрел на часы, уже слишком поздно, если только завтра утром. Вольф почувствовал, что очень устал и решил еще раз сходить за водой. Он допил остатки и, поставив стакан на тумбочку, направился к лестнице, он не захотел пользоваться лифтом. Жажда становилась невыносимой, ничего не понимая, Вольф ослабил галстук на воротнике и ощутил сильное жжение в горле.

— Рутгер! — позвал он своего дворецкого. Тот появился внизу лестницы и спросил, что ему нужно. — Рутгер, не ужели… — прохрипел Веттин, падая на колени. Он покатился по лестнице, больно ударяясь о ступени, и очутившись у ног дворецкого, замер в нелепой позе. Из его рта вытекала белая пена, и Рутгер, вынув из кармана носовой платок, быстро вытер пол и лицо хозяина. Потом, он всё тщательно убрал и подошёл к телефону.

— Мне доставили цветы для господина Веттина, — сказал он ровным голосом и, положив трубку, набрал номер полицейского участка.

* * * *

Яхта плавно качалась на волнах и Огаста, выпив немного шампанского, поприветствовала вошедшего Рутгера Брауна и, предложив ему выпить, позвала прислугу, чтобы тот накрывал на стол.

— Хорошая работа, герр Браун, — улыбнулась Огаста, — такие люди нам нужны. Неужели ваш отец служил у нацистского генерала? — лукаво улыбнулась она, естественно зная всё об отце Брауна.

— Конечно, нет, — сверкнул глазами Рутгер, — но я знаю, что вам известно всё о славном прошлом моего отца.

— Я не поддерживаю нацизма и осуждаю всё, что с ним связано. Но нам не приходится выбирать, на Гитлера работали видные учёные, тайна открытий которых до сих пор за семью печатями. Вы вхожи в определённые круги, герр Браун, — Огаста поднялась с кресла и, подойдя к столу, выдвинула ящик с бумагами, — вот, это ваш счастливый билет, если так можно сказать.

— Я не хочу работать на вас, Веттин другое дело — это старые счёты, хотя мне было и не приятно… но я должен был расплатиться с ним.

— Выбор за вами, Рутгер, у вас есть время подумать, с кем быть, с нами или остаться с вашим орденом, но вряд ли их обрадует информация о том, что убийство важного члена их общества и вы, странным образом связаны, — она поднесла к тонким губам сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулась.

— Это похоже на шантаж, — весь побелел от гнева Рутгер, — я… вы… вы ничего не докажете!

— Вам решать, герр Браун, если хотите — это шантаж, а по мне — достойная плата за вашу работу. И вы даже не поинтересовались, что я вам хочу предложить и начинаете строить из себя оскорблённого.

В каюту, без стука, вошёл Жако Бенуа, и, недоверчиво посмотрев на Рутгера, что-то шепнул ей на ухо.

— Нас ждут гости, — Огаста потушила сигарету и направилась к выходу, — моё предложение на столе, Рутгер, почитайте, сейчас вам ни кто не будет мешать.

Она закрыла за собой дверь, и Рутгер увидел, как у дверей остался стоять широкоплечий охранник.

Браун быстро просмотрел бумаги мадам Кинсли и понял, что она права, ничего здесь не было страшного, ей нужны были сведения, которые он мог запросто добыть, но тогда неизвестно как расценят его предательство бывшие друзья. Он не знал, как поступить. За работу Огаста обещала хорошо заплатить, и доказательством этому был чек с её подписью и необозначенной суммой в графе — оплачено. Он долго вертел перед собой чек и, положив его в папку с бумагами, направился к выходу, приняв решение.

* * * *

Катя осторожно открыла дверь палаты и, посмотрев по сторонам, вошла в нее. Отец лежал на кровати, весь опутанный проводами и датчиками, он так постарел с тех пор, когда она видела его последний раз, что Катя еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Она закрыла за собой дверь и, вытащив из сумочки маленький флакон, открыла его. Поднеся пузырёк к губам отца, она, вылила ему в рот его содержимое и спрятала обратно в сумку.

— Папа, — Катя нежно погладила его седые волосы, — папочка… — она поцеловала его и почувствовала, как на глаза набежали слёзы. Она должна была увидеть, как он откроет глаза и не уйдет отсюда, пока не случиться то самое чудо, которое когда-то спасло Сергея, а потом и Костю. Она плакала и не знала, чего ждать от вещества, может отец никогда и не поправиться… Она снова посмотрел на него, и ей казалось, что прошло уже пол часа, а он всё не открывал глаза.

— Папа, я верю, что ты меня слышишь, даже если ты очень далеко, я так скучала по тебе, так хотела чтобы мы нашли вещество, которое тебе обязательно поможет. Всё должно измениться, ведь, что нам удалось пройти, было не зря и… у меня есть радостное сообщение, — она, немного помедлив, склонила голову на грудь отца. — Я маме еще не чего не говорила, но там, в Непале многое что произошло, у меня будет ребёнок и теперь ни что не разлучит нас с Серёжей. Я уже ничего и не кого не боюсь… но хочу, чтобы ты радовался вместе с нами и держал меня за руку, когда я выйду к гостям в свадебном платье… папа… — она, снова заплакав, стиснула руку отца и ощутила такую безграничную тоску, что у неё перехватило дыхание. В какое-то мгновение, она почувствовала, что рука папы нежно гладит ее по волосам. Катя подняла глаза, и всё ещё не веря своим глазам, улыбнулась. Она не знала, как себя будет вести, если отец придёт в себя, но была уверена, что не сможет сдержать бурных эмоций, однако сейчас в горле всё пересохло, и она не могла пошевелиться и произнести хотя бы что — нибудь. Отец смотрел на неё и улыбался, словно с ним ничего не случилось, и он всегда чувствовал себя превосходно.

— Катя, — от звука его голоса, девушка вздрогнула.

— Папа, я так рада… что оно подействовало…

— О чём ты, Катюша? — не понял отец, и Катя начала ему рассказывать обо всем, что случилось с ними в Индии и Непале. Отец слушал и переживал все, что произошло с ребятами, так словно сам был там. Когда Катя закончила, он приподнялся на своей кровати и, взглянув на приборы, непонимающе посмотрел на дочь.

— Я вызову врача и скажу, что ты пришёл в себя, — нежно улыбнулась Катя.

Прошло несколько недель и вскоре все собрались по поводу чудесного события. Катя вышла в белом платье и была еще прекраснее, чем в тот злополучный день, её волосы были украшены цветами, а на обнажённые плечи, выглядывающие из платья, был наброшен прозрачный шарф. Она подошла к Сергею и, нежно взяв за руку, поцеловала его.

— Ещё рано целоваться, — покачал головой Бабенко, который стал еще массивнее, и рядом с ним Лиза смотрелась такой хрупкой и маленькой, что Катя подумала, он сейчас раздавит её своим рукопожатием.

— Лёшка, Лиза, как я рада вас видеть! — она с радостью обняла своих друзей.

— А мы не одни, — покачала головой Лиза.

— Наташа! — Катя бросилась на шею к своей подруге, рядом с которой стоял незнакомый ей мужчина.

— Катюша, — Наташа крепко поцеловала ее, — вот познакомься, это Кирилл.

— Боже мой, как я рада всех вас видеть, — улыбалась Катя, и ей казалось, что её широкая улыбка растянулась от уха до уха.

Любаша стояла рядом с Костей, который был страшно горд тем, что ему снова поручили быть свидетелем.

— Катя, я не узнаю своего мужа, — покачала головой Люба, — что вы с ним сделали?

— Да, Костя изменился, — согласилась Катя, — но мне кажется, он стал лучше, он стал земным, вырос из своих компьютерных фантазий.

— Ты права, — кивнула Люба и, ойкнув, положила руку на живот, — вчера я была на УЗИ, мне сказали, будет мальчик.

— Любаша, он у тебя уже толкается?

— Ага.

— А можно я… — Катя дотронулась до живота подруги, — привет малыш! — улыбнувшись, она почувствовала лёгкий толчок и, рассмеявшись, добавила, — как это чудесно.

— Чудесно то, что ты тоже ждёшь ребёнка, — Люба ласково обняла подругу, — столько всего пережить… ты настоящий герой, даже больше, чем наши парни.

— Брось, Люб, просто то место, монастырь в Тьянгбоче, оно настолько пропитано энергетикой, что… постой, а кто эта женщина? — Катя посмотрела на знакомый силуэт. Женщина сидела на скамейке и скрывала свое лицо под тёмными очками.

— Так, Катя, спокойно, — Люба взяла её за руку, — она не будет больше вам мешать…

— Это она?! Как она посмела?! — Катя чувствовала, как внутри всё начинает кипеть от гнева.

— Успокойся, — более твёрдым голосом произнесла Люба, — мы знали… что она приедет, но надеялись, что ты не узнаешь её… не злись, время меняет людей. Она восемь лет не видалась с Сергеем и теперь… он позволил ей только присутствовать и сказал, что если увидит вас вместе, не отвечает за себя.

— Я хочу поговорить с ней, — сверкнула глазами Катя, порываясь пойти туда, где сидела мать Сергея, — я должна ей все сказать!

— Катя, — всё еще держала её за руку Люба, — я не хочу, чтобы опять что — нибудь произошло и к тому же вам не нужен скандал.

— Скандала не будет, — уверила её подруга.

— Хорошо, — кивнула Любаша, — но я буду следить за тобой, Сергею может всё это не понравиться.

Катя не стала её слушать и быстрым шагом направилась к Валерии Владимировне. Та сделала вид, что не видит её, потянулась в сумочку, за сигаретами. Пока Катя приближалась к ней, в её душе, что-то притормозило её праведный гнев, и на мгновение, она вспомнила свой разговор с Саном Фурбой в Тьянгбоче, когда во всём ему призналась и почему не состоялась свадьба, и как она потеряла ребёнка, и в том, что она долгих, целых восемь лет пыталась убить в себе любовь к Сергею.

— Может быть, для человека худшее наказание не слова гнева, оскорбления, пусть и заслуженные, а простое холодное равнодушие, если прощение бессильно. Прощение и доброта — великие вещи, такие же, как любовь, только с их помощью еще держится земля и существует человечество.

Валерия, увидев подошедшую к ней Катю, сняла очки и поднялась со скамьи. Катя не сразу узнала в той прежде красивой холёной женщине мать Сергея. Время, а тем более проведённое в тоске, ни кого не красит. Так и Валерия, прежде такая красивая и привлекательная, постарела, и в ее глазах застыли слёзы. Они молча смотрели друг на друга, и Катя видела, что в её глазах нет ненависти как прежде. Валерия ждала, что сейчас девушка воздаст ей по заслугам, и была готова к этому. Вместо этого, Катя протянула ей руку и сказала:

— Почему вы сидите здесь и словно прячетесь от всех нас? Я всё помню, но простила вас и не нужно бояться, что я начну обвинять вас и прочее, вопрос в том, простили ли вы себя?

Валерия, не ожидав такого поворота, побледнела и на ее глаза набежали слёзы.

— Я… я могу уйти… я не хочу всё портить, как тогда, — ей тяжело давались эти слова, и Катя знала, что сейчас не сможет, ласково улыбаясь, позвать ее за собой на их бракосочетание, но теперь у нее больше не было злости. Сейчас, когда мать Сергея стояла такая потерянная, в слезах, Кате стало жаль её.

— Всё еще можно заново построить, — сказала она, — но теперь вам нужно быть очень осторожной, потому что Сергей не такой как я и… я не знаю, что ещё сказать, — Катя, повернувшись в сторону, где стояли Люба с Костей, увидела приближающего Сергея, — я лучше пойду…

— Катя, — Валерия Владимировна попыталась взять её за руку, но Катя, покачав головой, высвободила пальцы из её ладони, не смотря на это, Валерия продолжила, — прости меня девочка, я была не в праве решать за вас, я поступила подло…

Катя, опустив глаза, стояла и чувствовала, что ещё немного, и она расплачется. Подбежавший Сергей, взял её за руку и, не сказав не слова, притянул её к своей груди. Катя обняла его и ощутила такое безграничное счастье, что ей стало легко и радостно, что у нее есть Серёжа. Она знала, что в этот момент, он чувствовал то же и, подняв на него глаза, улыбнулась.

— Пойдём, а то сейчас вместо нас кого-нибудь других поженят.

Он увлёк её за собой, и Валерия, почувствовав себя здесь чужой, повернулась к своей машине и, сделав знак рукой своему водителю, хотела направиться к ней, как её окликнул сын.

— Мама, ты же не хочешь опоздать? — она всё еще не верила, что это возможно, восемь лет она не слышала этого родного слова «мама» и проклинала себя за то, что своими руками разрушила счастье сына и оттолкнула его от себя на многие годы. Она посмотрела в его серые стальные глаза и вновь увидела в них прежний блеск, её сердце радостно забилось, и Валерия почувствовала, что ещё можно все исправить и начать заново.

Марина Карловна держала за руку Арбенина, и с любовью смотрела на своих детей, которые вошли в торжественный зал, такие счастливые и красивые в свадебных нарядах, что толпа гостей восхищённо ахнула. Здесь были все самые близкие, приехали почти все из Ангарска, Саянска, Серёдкино, Иркутска, Питера, Твери и из других мест. Рядом с женихом и невестой стояли их друзья, и Марина Карловна еле могла сдерживать слёзы, видя, что все возможно: и счастье, и искренняя дружба, и любовь.

Арбенин сжимал её руку, и ему передавались чувства Марины, которая с любовью смотрела в его глаза, повернувшись к своей жене, он улыбнулся и ласково поцеловал её в губы.

2008 год. Май Непал. Монастыря Тьянгбоче.

В воздухе стоял аромат весенних цветов, всё пробуждалось от долгой зимы, со склонов сбегали ручьи, всюду носились быстрые стрижи и порхали бабочки, а долину Сагарматха покрыли цветы прекрасного рододендрона и розовых примул. Жёлтым ковром расстелился цветущий эдельвейс и маленький Ванечка, ступая по траве, пытался догнать бабочку, порхающую с цветка на цветок.

Катя подхватила его на руки и передала Косте, который нежно прижал его к груди.

— А ваш, всё еще спит? — улыбаясь, спросила Люба, кивнув на Катиного Димку, уснувшего на руках Сергея.

— Так наш еще маленький, — протянула Катя.

— Тут так здорово, — восхитилась Люба, — как хорошо, что мы поехали сюда.

— По местам боевой славы, — добавил Сергей.

Когда они пришли к монастырю, их с радостью встретил Сан Фурба, обнимая и целуя своих друзей. Казалось, здесь время остановилось, ничего не изменилось, за исключением ворот монастыря, которые были заново покрашены, после того, как Виктор тут всё разгромил.

До позднего вечера, они вспоминали свои былые подвиги и с аппетитом ели простую монастырскую еду, запивая ароматным пенистым джаром.

Сергей вышел на улицу, чтобы еще раз полюбоваться красотами заснеженных гор, как услышал вибро-звонок своего телефона.

— Звягинцев слушает, — ответил Сергей, он знал, что это мог быть только один человек.

— Сайборг, в Европе не всё спокойно, — спокойно ответил Чарыга и Сергей знал, что, называя его кодовым именем, Алексей Викторович дал понять, что предстоит новое задание.

— Через неделю я буду в Москве, — отозвался Сергей.

— Через пять дней, — бесстрастно ответил Чарыга, — Сайборг, Охотник и Ирбис, в 21:45 в условленном месте.

— Ясно.

Сергей понял, что отпуск закончился и им предстоит новое сражение, ведь мир ещё так хрупок, но, спасая его однажды, они были теперь в ответе за его существование. Он посмотрел на часы и, отключив телефон, сунул его во внутренний карман. Направившись к жене и друзьям, он знал, что сегодня еще можно было оставаться обыкновенными людьми. Вскоре им снова предстоит стать Сайборгом, Охотником и Ирбисом — рыцарями щита и меча, без страха и упрёка.

конец

Content

Татьяна Величкина
Двуликая луна

Часть первая «Грехи отцов»

Глава 1 Начало

Глава 2 Проект «Медуза»

Глава 3 Две судьбы

Глава 4 Разорванные нити

Глава 5 Наедине с истиной

Глава 6 Тучи сгущаются

Глава 7 Раскрытыми глазами

Часть вторая «Превратности судьбы»

Глава 1 Неумолимый рок

Глава 2 Стрелки взвели курки и наметили цели

Глава 3 Игры со смертью, предсказуемы

Глава 4 На полпути к заветной цели

Глава 5 Сан Фурба и рассказ о слезах Будды

Глава 6 Из огня, да на кухню…

Часть третья Восхождение

Глава 1 Город Ведьм

Глава 2 Цена счастья

Глава 3 Возвращение