Максимилиан Фреттер-Пико

Немецкая пехота. Стратегические ошибки вермахта. Пехотные дивизии в войне против Советского Союза. 1941-1944

Предисловие

Во время войны германское Верховное командование фактически неправильно применяло пехоту, что выразилось в том, что пехотные дивизии больше не рассматривались как основа вермахта, которую необходимо оберегать. Несмотря на то что эти соединения были хуже одеты, вооружены и оснащены, Верховное командование, не раздумывая, возлагало на них все более тяжелые задачи. Происходила массовая гибель пехотинцев из-за злополучной так называемой стратегии запрета на отступление и постоянных отказов в ответ на все более настоятельные требования предоставить пехоте свободу действий для проведения продуманных, осмысленных боевых операций. Пехотные дивизии стали жертвой революционного, форсированного развития материальнотехнической составляющей вооруженных сил, для которого не оказалось достаточных сил и средств. Поэтому против этого выступил мужественно, но безрезультатно главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник барон фон Фрич, незабываемый по-рыцарски честный солдат, крупный деятель в области воспитания и подготовки военных кадров, павший в бою (он был первым немецким генералом, погибшим во Второй мировой войне – в Польше в сентябре 1939 г. – Пер.). То же сделал проницательный, сознававший свою ответственность начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Бек, ушедший из жизни 20 июля 1944 г. (покончил с собой после подавления заговора против А. Гитлера, в котором он принял участие. – Пер.). Они были убеждены в настоятельной необходимости создания и развития соответствующими темпами танковых войск тактического и оперативного назначения и сильных военно-воздушных сил. Однако при этом основой вермахта должны были остаться оснащенные современным оружием пехотные дивизии. Под руководством начальника Генерального штаба вермахта, возникшего из Генерального штаба сухопутных войск, должно было обеспечиваться необходимое единое командование, но этого не пожелал диктатор (то есть Гитлер. – Ред.).

Можно обоснованно спросить, не использовались ли танковые войска и военно-воздушные силы столь же неадекватно? Не должны были и они тоже выполнять чрезмерно трудные задачи? На эти вопросы следует ответить утвердительно. Однако здесь причины заключались не в недооценке! Что касается танковых войск, их перенапряжение и неадекватное введение в бой оказались следствием недооценки значения пехотных дивизий. Они должны были выступать в роли «пожарной команды» на фронтах, где складывалась тяжелая обстановка. Вследствие «стратегии запрета на отступление» их боевая сила не могла больше вводиться в бой на основе целесообразности, хотя Верховное командование пыталось поддерживать эти войска на высоком качественном уровне в том, что касается личного состава, вооружения и техники. Причина перенапряжения военно-воздушных сил лежала также в ошибочных решениях в процессе их строительства и развития.

Каждый читатель-фронтовик может сделать эти выводы из своего боевого опыта.

В двадцати приведенных в книге описаниях сражений и боев с обобщением опыта и знаний отражены стойкость и мужество пехотных и егерских дивизий на Восточноевропейском театре военных действий. При этом показано, как высшее командование в условиях, когда ему нужно было решать сложные проблемы, в каждом случае могло полагаться на подчиненные ему войска при выполнении трудных задач. Мне хорошо известно, что опыт и знания Второй мировой войны во многом устарели из-за технического прогресса. Однако они по-прежнему могут вызывать интерес. Я считаю вполне возможным, что даже сегодня хорошо продуманная импровизация с использованием высокого искусства командования, присущего прошлой стадии развития вооруженных сил, до определенной степени может нивелировать преимущества технического превосходства. «Только лишь потому, что настоящее основывается на опыте прошлого, у этого настоящего есть гарантированное будущее» (барон фон Штайн).

Ускоренное обучение на родине весной 1941 г. Отправка на фронт

В середине апреля 1941 г. после двадцатилетней службы в Генеральном штабе, имея универсальную подготовку, я сменил род деятельности и отправился в войсковую командировку, приняв в звании генерал-майора командование 97-й легкой дивизией в Бад-Тёльце (в Южной Баварии. – Ред.). Наступил долгожданный момент – я стал командиром общевойскового соединения, пехотной дивизии! Сознавая большую ответственность за выполнение трудной задачи, я энергично приступил к ее выполнению. Естественно, я не подозревал, какие трудные времена ждали меня впереди, в войне в России. Если совсем не принимать во внимание огромную физическую нагрузку, которую такой командир испытывал в этой войне, никто не может измерить нагрузку на душевные силы и совесть командира, если он не пережил этого. Ее нельзя увидеть и обработать статистически – ежедневный износ нервов, неслыханное напряжение из-за непомерной ответственности, которая возрастает по мере повышения воинского звания.

В Бад-Тёльце штаб находился в центре расположения дивизии. Штаб был превосходно организован. Начальником оперативного отдела штаба был майор Белитц, мой первый советник. Любимец всей дивизии, он был предупредительным и любезным ко мне, так что я в равной мере испытывал чувство доверия к нему. Я не разочаровался в нем: он был превосходным работником, на которого можно было положиться в штабной работе, и всегда думал о благополучии войск. Однако и ко всем другим сотрудникам моего штаба я всегда испытываю благодарность за их безупречную и бесперебойную работу.

97-я легкая пехотная дивизия состояла из 204-го и 207-го егерских полков, 81-го артиллерийского полка с семью батареями 105-мм легких гаубиц на конной тяге и двух моторизованных батарей 150-мм тяжелых полевых гаубиц 97-го разведывательного отряда на велосипедах, 97-го саперного батальона, 97-го истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона с 37-мм противотанковыми орудиями, 97-го отряда связи, 97-го полевого резервного батальона, а также санитарной, ветеринарной служб и службы снабжения. Штурмовые орудия и противотанковые орудия на самоходных лафетах отсутствовали. Комплектование егерских частей происходило в основном за счет уроженцев Верхней Баварии, которые уже служили в горнопехотных полках, – настоящие, выносливые и надежные баварские горцы. Один егерский батальон пополнялся выходцами из Северной Германии, в основном Гамбурга. Они быстро адаптировались и были такими же подвижными и выносливыми, как их баварские товарищи, с которыми они превосходно находили общий язык. Артиллерийский дивизион состоял из баварцев и бранденбуржцев – превосходное сочетание. Все другие подразделения комплектовались за счет баварцев. Эта дивизия считалась баварской, ее эмблемой были петушиные перья. (Легкая пехотная (нем. Leicht-Infanterie-Division) предназначалась для действий в труднопроходимой местности (леса, болота и т. п.) и поэтому имела меньшую численность (действующих полков всего два), облегченное вооружение и тыл. Представляла собой равнинный аналог горной дивизии. Летом 1942 года шесть легких пехотных дивизий были переименованы в «егерские». Войсковой цвет (цветные детали униформы – окантовка погон, головных уборов, петлицы и т. п.) егерей отличался от остальной пехоты и был таким же, как у горных егерей, – светло-зелёным. – Пер.)

В моем распоряжении было мало времени (восемь недель), чтобы завоевать доверие дивизии и взять в свои руки ее подготовку и командование. Обстоятельства сложились для меня благоприятно, так как в большинстве случаев речь шла о подготовленных солдатах, уже обстрелянных. Кроме того, победы и успехи на прежних театрах военных действий подняли дух офицеров и рядовых. Каждый из них делал все от него зависящее.

Показатель высокого уровня руководства – проявление командиром образцового поведения, заботы о подчиненных и справедливого отношения к ним, кроме того, опыт, знания и умения во всех областях боевой подготовки, как это было довольно лаконично изложено во «Введении» написанного генерал-полковником Беком «Управления войсками» (в написании этого капитального военно-теоретического труда участвовал также генерал Карл Герман Штюльпнагель, участвовавший в заговоре против А. Гитлера и казненный в 1944 г. – Пер.). Я не сомневался, что командир, который выделяется манерой держать себя, заботой о подчиненных и справедливостью, кажется более ценным, чем просто знаток тактики, которому не хватает таких качеств.

Прежде всего, я интересовался размещением людей, их обмундированием и снабжением, обеспечением их продовольствием (эта проблема меня всегда беспокоила). Я быстро выяснил, что в дивизии все было в порядке.

Для завершения боевой подготовки я разработал четко продуманную программу. Я сознательно ограничил боевую подготовку стрельбами и интенсивными учениями на местности. С другой стороны, я придавал особое значение тому, чтобы войска имели достаточно свободного времени: они должны были приступить к выполнению боевых задач отдохнувшими. Было непросто сочетать эти два подхода.

Я тренировал офицеров, как командиров, при помощи военных игр на карте и в ящике с песком, имитировавшем полигон, чтобы сделать их уверенными при принятии самостоятельных решений и осуществлении руководства, научить их языку приказа, технике составления приказов и доведения их до исполнителей.

В процессе боевой подготовки важным фактором была подготовка пехотинцев, то есть егерей. При этом к отдельному человеку предъявляются более высокие требования, чем в родах войск, имеющих дело с техникой. Пехотинец – это отдельный солдат в минимальном по численности подразделении, который часто может рассчитывать только на свои силы, получает массу впечатлений, должен решать отдельные задачи и принимать решения в постоянно меняющихся местности и боевой ситуации. В многосторонней программе подготовки подчеркнем только следующие пункты: наблюдение, боевая разведка, службы охранения, связи и сбора и доставки донесений, использование местности и маскировка на марше, на поле боя, в атаке, в обороне, на поле боя, бой в лесу и в населенных пунктах. Кроме того, следует добавить совместные действия с тяжелым оружием пехоты и артиллерией.

Хотя личный состав вновь сформированной дивизии в большинстве случаев состоит из подготовленных офицеров, унтер-офицеров и рядовых, ее еще нужно превратить в сплоченную боевую единицу. При этом не следует забывать, что личный состав в значительной степени состоит из людей, которые после кратковременного обучения в резервных сухопутных войсках оказались на фронте и после ранения или болезни быстро возвращались с фронта в глубокий тыл. Эти люди, естественно, не были полноценными бойцами, в еще меньшей степени инструкторами, которые должны обладать знаниями, умениями, опытом и преподавательскими способностями. Основное внимание (и нужно найти время) должно быть уделено прежде всего глубокой подготовке инструкторов. Ее целесообразно проводить за день до боевых учений в рамках предполагаемых целей учений. Потом инструкторы смогут провести практическое обучение. Подготовка лучше всего проводится небольшими группами на полигоне. Учебно-тренировочная воинская часть показывает правильные и ошибочные приемы ведения боя. Все ошибки на каждой фазе имитации боя тотчас обсуждаются и исправляются. На основании этой подготовки дивизии и полков проводятся боевые учения (сначала мелкомасштабные). В этих учениях участвуют представители всех родов войск. Эти учения могут прерываться, чтобы сразу обсудить ошибки и снова правильно проиграть боевой эпизод.

Особое значение придается взаимодействию пехоты с тяжелым оружием и артиллерией. Без тесного взаимодействия невозможно вести бой. Хотя тяжелое оружие и артиллерия должны поддерживать связь с пехотой, каждый пехотный командир должен устанавливать связь с подразделениями тяжелого оружия. Только таким образом может обеспечиваться беспрерывный огонь поддерживающих средств, который подавляет или уничтожает противника. Массированный огневой удар, часто наносимый в начале атаки, нельзя считать оправданным. Он не уничтожает противника, но указывает на время атаки и цель. Беспокоящий огонь должен осуществляться огнем отдельных огневых точек размеренно и постоянно, причем огонь концентрируется только на цели, возникающей на короткое время.

Боевая подготовка всех родов войск должна проводиться постоянно каждый сезон, а также (и прежде всего) по ночам. Современный боец превратился в ночное существо. Только жесткие требования и интенсивная боевая подготовка формируют бойца, с которого нужно спрашивать.

Важнейшие главы из превосходного Устава сухопутных войск (Устав сухопутных войск 130, № 5, «Устав по боевой подготовке пехоты») я изложил схематически в том, что касается боевой подготовки роты и батальона. В размноженном виде они стали справочником для всех офицеров и унтер-офицеров. К сожалению, в наших тогдашних превосходно составленных инструкциях по боевой подготовке ощущался недостаток в схематической интерпретации, которая оправдала себя и способствовала единообразию боевой подготовки. Соединения всех других родов войск обучались сходным образом в соответствии с их особенностями. В артиллерии на основании моего опыта в период Первой мировой войны, наряду с занятиями на местности, по визуальной разведке и стрельбе в батарее и в дивизионе, я придавал особое значение также вводу в бой отдельного орудия и стрельбе прямой наводкой при непосредственной поддержке пехоты и борьбе с танками противника (подвижными целями). Для этого я предложил перевооружить хотя бы один дивизион артиллерийского полка легкими полевыми гаубицами 16 (образца 1916 г. – Пер.), которые были легче легких полевых гаубиц 18 (образца 1918 г. – Пер.) со специальным лафетом и дальнобойностью лишь на 1,5 км больше. К сожалению, это предложение было отвергнуто из-за проблемы снабжения. Теперь поставленную задачу должна была выполнять значительно более тяжелая полевая 105-мм гаубица 18. В области легкой артиллерии стрельба по карте, игравшая главную роль в подготовке в мирных условиях, должна была уступить свое место корректируемой стрельбе. Корректируемая стрельба по малоразмерной цели стала важнее. В тяжелой артиллерии основное внимание уделялось стрельбе по карте.

Тренировка истребителей танков заключалась в стрельбе по подвижным мишеням.

Более содержательной, насыщенной, по сравнению с боевой подготовкой пехотинцев, была подготовка саперов. Создание заграждений и препятствий, долговременных огневых сооружений, обезвреживание мин и неразорвавшихся снарядов и установка мин, постановка искусственной дымовой завесы, наведение понтонных мостов и строительство мостов – это лишь небольшая часть того, что требуется, помимо пехотной подготовки. Из-за нехватки сил в ходе боевых действий в качестве саперов часто использовались пехотинцы.

Наряду с пехотной подготовкой основное внимание в боевой подготовке в разведывательном отряде уделялось разведке, наблюдению за противником и оценке обстановки, работе по сбору и доставке донесений и составлению схем.

В тактико-специальных учениях связистов разнообразные виды связи и передача курьерами приказов и донесений от штаба дивизии до штабов батальонов и наоборот осуществлялись в трудных условиях, чтобы службы связи и доставки приказов и донесений работали слаженно даже при сильных атаках противника. Учебные тревоги и тренировки посадок на грузовые автомобили в дневное и ночное время дополняли учебную программу. Я особенно хотел бы упомянуть учебно-тренировочные занятия по маскировке, которые должны были продемонстрировать уровень маскировки и показать, как можно, приспосабливаясь к окружающей среде, скрыться от воздушной разведки. Я всегда придавал маскировке самое большое значение. Правда, последующие события показали, что по истечении какого-то времени войска ослабили внимание к проблеме маскировки. Пренебрежение маскировкой стоило нам многих жертв, которых можно было бы избежать. Отрабатывались также действия активной местной противовоздушной обороны – массированного огня пехоты против штурмовиков противника.

Боевая подготовка внезапно прекратилась в связи с отправкой дивизии в Словакию. Стало ясно, что дивизия перебрасывается на восток, но против кого? Мы ничего не понимали: вступление в войну с Россией, хотя это было возможно, казалось нам маловероятным. Жители на станциях погрузки тепло провожали нас и желали нам удачи. Воинские эшелоны уходили в неизвестность в восточном направлении. Убежденность в том, что я сделал все возможное, чтобы дивизия была боеспособной, вселила в меня уверенность в ее способности выполнить все будущие задачи. Я не должен был разочароваться в своей дивизии!

После проезда по придунайской долине Вахау в Австрии через Пресбург (словацкий город Братислава. – Пер.) по долине реки Ваг вверх до Зиллайна (словацкий город Жилина. – Пер.) мы повернули на восток и поехали по широкой и лесистой долине между Высокими и Низкими Татрами с их покрытыми снегом зубчатыми вершинами, направляясь к Прешову в Восточной Словакии, нашей цели. По пути туда мы проехали через местность, населенную ципзерскими немцами, с большими опрятными деревнями, где дома были построены из кирпича, а церкви имели мощные стены, способные выдержать осаду. Маленькие города с еще сохранившимися городскими стенами радовали наши глаза в этом чисто немецком ландшафте. В Прешове, с его характерными для Восточной Галиции чертами, я через немецкого военно-воздушного атташе генерал-майора Кайпера установил связь со словацким командиром дивизии генералом Пилвоусеком, служившим еще в австро-венгерской армии. Но даже здесь я не мог получить более подробную информацию. Тогда я возобновил боевую подготовку и тренировочные марши. При этом была устранена некоторая нехватка техники. Истребительно-противотанковый дивизион имел в качестве тягачей для 37-мм противотанковых орудий небольшие французские гусеничные тягачи, называемые «шенилетт» (chenillette в переводе с французского языка означает «гусеничный транспортер». – Пер.). Эти тягачи погружались на грузовые автомобили и затем использовались на поле боя на довольно коротком расстоянии. Они не могли использоваться на длительных маршах. После установления комиссией их непригодности дивизии были переданы трофейные английские тягачи, превосходно выдержавшие испытание. Даже отряд связи был вынужден переделать для своих целей парижский развозочный автомобиль «пежо». Эти транспортные средства служили до наступления распутицы и зимы, когда дивизион должен был передвигаться на конной тяге. Я сам в течение всего периода командования дивизией не имел автомобиля повышенной проходимости и был вынужден обходиться небольшим ремонтным автомобилем марки «Опель», который, правда, превосходно зарекомендовал себя. Я перечисляю все это, чтобы показать, как неважно была оснащена легкая пехотная дивизия. Между тем наступила середина июня. Вызванный командованием 17-й армии, я отправился для доклада и выяснения обстановки. Командующим армией был генерал пехоты Генрих фон Штюльпнагель, мой бывший начальник штаба сухопутных войск, с которым я был в дружеских отношениях. Начальника его отдела в Генеральном штабе полковника Винценца Мюллера я хорошо знал в течение ряда лет. На мой вопрос о задаче 97-й дивизии мне было сказано лишь то, что русские собрали крупные силы в районе Лемберга (немецкое название города Львов. – Пер.) и что я со своей дивизией должен направиться в казармы 4-го армейского корпуса генерала пехоты Шведлера в качестве резерва армии. Больше я ничего не узнал. Затем я явился в 4-й армейский корпус и выдвинул вперед свою дивизию в район к северо-западу от Лемберга (штаб дивизии – в город Лежайск на реке Сан). Распространились слухи о демонстративном развертывании войск против русских, так как они сосредоточили слишком большие силы в районе Лемберга. Это я услышал также в артиллерийском полку, командиром которого был мой брат генерал-лейтенант Отто Фреттер-Пико – в то время полковник; его полк уже более полугода находился в Польше. О войне с Россией фактически никто не думал: ведь был же заключен пакт о ненападении! Вскоре меня вызвали в штаб 4-го армейского корпуса, где сообщили, что скоро ожидается нападение русских, которое мы должны опередить. Поэтому мы подготовились к атаке. Моей дивизии следовало сначала находиться в корпусном звене резерва армии. Я должен был передать всю мою артиллерию 71-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Хартмана (погиб в бою) и взаимодействовать при прорыве сильных русских пограничных укреплений. Так как я с давних пор отвергал половинчатость, то передал свой артиллерийский полк под командованием полковника Приннера в ведение генерал-лейтенанта фон Хартмана. Все же я все подготовил, чтобы после удачного прорыва сразу вернуть в свою дивизию артиллерийский полк.

Итак, время пришло! Дивизия хорошо замаскировалась от воздушной разведки. Удрученные, мы все чувствовали, что все же Германии придется вести войну на два фронта. Однако искусная пропаганда и обращение Верховного главкомандующего вермахта (Адольфа Гитлера. – Пер.), престиж которого был тогда высоким после победоносных кампаний на Западе и на Балканах, убедили войска и их командный состав в том, что Германия действовала в порядке самообороны. Утверждалось, что если бы мы не атаковали, большевики опередили бы нас. Ради защиты западной культуры и Европы мы должны были выступить и победить большевиков. Все попытки заключить мир с англосаксами потерпели неудачу. Изменнически сотрудничая с Англией, Советский Союз нарушил пакт о ненападении. Америка снабжала деньгами и оружием. Чем дольше выжидала бы Германия, тем больше ухудшалось бы ее положение. Эта интерпретация приказа на наступление 22 июня 1941 г. внесла ясность для войск и их командного состава. Германские войска на Востоке с небывалым воодушевлением изготовились к наступлению, будучи уверенными в необходимости этого наступления, как и борьбы за Германию и Европу против большевистского колосса на мистическом бесконечном восточном пространстве, незнание которого действовало угнетающе.

Противник на обширном пространстве Востока

Советский солдат – дитя природы, физически очень сильный, очень неприхотливый и выносливый. Пшено и семечки подсолнечника в льняных сумках позволяли ему целыми днями обходиться без подвоза продовольствия. Он знает свою страну и ее особенности, привык к трудностям и умеет их преодолевать. Он менее приспособлен действовать в одиночку, и его лучше использовать при массовом вводе в бой. Он нуждался в постоянном контроле командирами. Советский солдат превосходно умеет использовать местность в зависимости от времени года. Даже днем он незаметно проникает в известные ему исходные районы или плацдармы. Разведывательные группы передвигаются очень умело. Особенно опасен советский солдат в сумерках и ночью. Осуществляя днем и ночью активную разведывательную деятельность и частные атаки, он беспрестанно тревожит противника. Советские солдаты пытаются ввести его в заблуждение относительно своих намерений, чтобы потом провести атаку там, где ее меньше всего ожидают. За успехами ночных частных атак могут быстро последовать массовые атаки! При непосредственной поддержке танков и под воздействием алкоголя советский солдат смело идет в атаку, хотя действует напролом и слабо маневрирует. При неудачной атаке советский солдат быстро отказывается от нее. Его должны гнать снова в бой командир и беспощадный комиссар. Оборону и отход советский солдат осуществляет искусно и оказывает при этом особенно ожесточенное сопротивление. С почти природным инстинктом он окапывается в боевой обстановке в кратчайший срок и великолепно маскируется. Привлекая все вспомогательные средства, он довольно быстро строит крупные, эшелонированные в глубину позиции полевого типа, чтобы оказать упорное сопротивление. Оказавшись в окружении, он, с точки зрения управления войсками, становится ненадежным и нерешительным. Все же он старается вырваться из окружения, прежде всего ночью, всеми способами: бесшумно, бросив тяжелое оружие, он прорывается в большинстве случаев там, где фронт окружения наименее плотный.

Политическое руководство, несомненно, признало ценность воинских традиций. В отечественной военной мысли и политработе был сделан акцент на славных делах русской армии в прошлых войнах. Восстановление знаков различия царской армии свидетельствовало о возобновлении связи с традицией. Ту же цель преследовало признание церкви, которая пользовалась влиянием в сельской местности. Только таким образом Советы смогли выстоять в Отечественной войне. Показательной была пропаганда – оружие, более опасное, чем оружие массового уничтожения. Как можно было установить из захваченных школьных учебников немецкого языка, Советы уже до войны вели активную политику, направленную против немецкого народа. Хотя вначале немецкого солдата почти везде приветствовали как освободителя (предатели и недовольные властью – как правило, небольшая часть населения. – Ред.), неправильное обращение с военнопленными (так автор называет зверское обращение, из-за которого умерло от голода и холода, а также было расстреляно более половины из около 2,5 млн попавших в плен в 1941 г. – Ред.) эффективно использовалось в антигерманской пропаганде в ходе беспощадной партизанской войны. К этому следует добавить притеснение гражданского населения на оккупированной территории гражданской администрацией, так что настроение местного населения изменилось и вскоре немцев начали ненавидеть.

С другой стороны, у сельского населения осталась добрая память о немецком солдате благодаря его хорошему поведению. («Хорошее поведение немецкого солдата – это сожженные заживо жители тысяч деревень России, Белоруссии, Украины, зверские акции умиротворения партизанских районов, 7 млн 420 тыс. преднамеренно истребленных на оккупированной территории и еще 4 млн 100 тыс. погибших от жестоких условий оккупационного режима. – Ред.)

Вооружение советской армии было хорошим, одежда и снаряжение – превосходным, в значительной мере американского происхождения. То же можно сказать о транспорте, а также боевых машинах, в части которых благодаря более простой системе стандартизации СССР нас существенно опередил. Советские танки отличались очень высокой проходимостью, хотя оптика вначале не была качественной. Артиллерийские орудия были дальнобойными и по конструкции безукоризненными. Очень хорошие характеристики имели в высшей степени простые по конструкции и дальнобойные минометы, нашедшие массовое применение. «Сталинские органы» («катюши». – Пер.) оказывали скорее моральное воздействие. Благодаря особой летней одежде и зимней одежде, утепленной ватой, и валенкам советский солдат, приспособленный к каждому сезону и метеорологической обстановке, оставался боеспособным.

Особенно следует подчеркнуть искусство импровизации Советов, вне зависимости от того, идет ли речь о быстрой перегруппировке, о сооружении зимних и подводных мостов или о быстрой прокладке железных дорог вровень с землей и движении поездов вслед за этим. Все отличается простотой – в соответствии с сообразительностью советского солдата, природными условиями его страны, но также решительностью в использовании в войне людских ресурсов.

Сопротивлению противника способствовали не только неисчерпаемый людской резерв (обычное преувеличение – после того как на оккупированных территориях оказалось 74 млн чел., в распоряжении советского руководства осталось менее 120 млн – меньше, чем у Германии и ее союзников. – Ред.), огромные размеры страны и особенности природы, материальная помощь союзников, но и распыление сил Гитлером и бессмысленная «стратегия запрета на отступление» при нехватке сил! В начале войны приблизительно до 1942 г. по тактической и оперативной подготовке советские войска намного уступали германским. Несмотря на наличие удивительно хорошо составленных уставов, средний и низший офицерский корпус пока еще не обладал способностью к восприятию и не был достаточно интеллектуально развит, чтобы осмыслить эти уставы. Позже подчеркивалось, что противник использовал военный опыт как в тактическом плане, так и в стратегическом. Благодаря хорошей наблюдательности и интуиции в выявлении главного, существенного, он добился ощутимого прогресса. После первоначально «систематической» подготовки операций русские научились при оперативных прорывах намечать цели со сосредоточиванием сил и средств на направлении главного удара и глубокими охватами флангов. Это особенно проявлялось при танковых ударах. Артиллеристы противника научились очень гибко применять массированный огонь.

Такими были советский солдат и совершенствование его боевой подготовки в последнюю мировую войну. Он в значительной мере воспринял немецкие принципы управления войсками и немецкую боевую подготовку при отказе от любого закоснелого схематизма, который так легко может привести к гибели. Благодаря стойкости советского солдата, дальнейшему развитию техники и повышению уровня образования и боевой подготовки Советский Союз добился успеха во Второй мировой войне, превратившись в один из главных военно-политических факторов на международной арене.

I

Легкая пехотная дивизия в бою. Разгром советской танковой дивизии под Магеровом. 25–26 июня 1941 г.

Не прошло и недели после начала войны на Востоке, как 97-я легкая пехотная дивизия, подчиненная 4-му армейскому корпусу в составе 17-й армии, уже углубилась в Галицию к северо-западу от Лемберга (Львова). Прорыв осуществлялся с тяжелыми боями через хорошо оборудованные пограничные укрепления с проволочными заграждениями, минными полями, бетонными блоками. После успешного прорыва развернулась ожесточенная борьба с очень хорошо оснащенными и вооруженными советскими войсками сильной группировки войск вокруг Лемберга. Наступление началось и должно было развиваться.

Однако скоро произошла неожиданная задержка. Разведка дивизии установила 25 июня 1941 г. доселе неизвестного противника. Большое количество хорошо замаскированных советских танков находилось в полосе продвижения к северо-западу от Лемберга. К северу от дивизии большие силы противника в городе Рава-Русская были окружены 4-м армейским корпусом (генерал пехоты фон Шведлер), так что учитывалась возможность вступления в бой танков противника.

Итак, здесь противостояли друг другу немецкая легкая пехотная дивизия и сильная русская танковая группировка. Для борьбы с танками легкая пехотная дивизия располагала лишь 37-мм противотанковыми орудиями. Кроме того, дивизия могла рассчитывать на приданные ей легкие гаубицы и батарею 88-мм зенитных орудий. Дивизия не обладала штурмовыми орудиями или танками сопровождения. Два неравных противника должны был помериться силами. Танковое сражение под Магеровом завершилось победой немецкой легкой пехотной дивизии! (см. примечание дальше – автор сильно преувеличивает. – Ред.) Рава-Русская не была деблокирована 8-й русской танковой дивизией, которая была полностью уничтожена.

Быстро и энергично действуя, 204-й егерский полк 97-й легкой дивизии (командир полка полковник Хайкаус, пал в бою) занял высоту, расположенную впереди Магерова в юго-восточном направлении. Отсюда хорошо просматривалась территория противника и могла осуществляться разведка. Превосходные артиллерийские наблюдательные пункты позволяли наносить неожиданный массированный огонь по различимым, но хорошо замаскированным исходным позициям танков. Вспышки пламени и столбы дыма указывали на прямые попадания.

Наступила жизнь в условиях противостояния противнику. Танки беспорядочно носились, подобно муравьям в муравейнике, который человек потревожил палкой. Двигаясь в разных направлениях, они искали новые укрытия, чтобы ускользнуть от наблюдения. Снова и снова они оказывались под сосредоточенным огнем нашей артиллерии.

Исходные позиции были уничтожены, и было предотвращено вступление в бой танковой дивизии.

Однако во второй половине дня произошел первый бой с пехотой противника, поддержанной одиночными танками. К сожалению, наши истребители танков очень скоро узнали, что их противотанковые орудия калибра 37 мм действовали неэффективно против русских танков. Они могли их поражать только в смотровую щель и амбразуры. Поэтому истребителям танков срочно передавались отдельные легкие полевые гаубицы в качестве пехотных орудий.

Борьба за господствующую высоту к юго-востоку от Магерова шла с переменным успехом. Снова и снова русским удавалось, умело вводя в бой танки непосредственной поддержки пехоты, овладевать высотой, до тех пор, пока прямыми попаданиями хорошо замаскированных отдельных орудий несколько танков не были уничтожены или сильно повреждены – в последнем случае они становились жертвой отважных егерских штурмовых групп. Теперь важная высота оставалась в руках егерей, но с наступлением темноты они покинули ее, чтобы присоединиться к слабым силам дивизии. Между тем главные силы 204-го и 207-го (полковник Филиппи, убит в бою) полков заняли круговую оборону. Хорошо замаскированные легкие гаубицы, отведенные на некоторое расстояние от въезда в Магеров, находились по обе стороны поселка, имея свободный сектор обстрела и обеспечивая егерям противотанковую оборону. Боевая разведка обнаружила до обеда, что противник, который отвел свои войска, снова изготовился к бою и что, возможно на рассвете, следует ожидать его атаки. Однако события разворачивались по-другому!

Схема 1. Легкая пехотная дивизия против советской танковой дивизии. Бой у поселка Магеров 25–26 июня 1941 г.

Едва наступила полночь, как с юга начался штурм Магерова. При лучах ярко вспыхивавших фар вражеские танки с десантом пехотинцев устремились в атаку. Яркий свет фар сначала сильно ослепил артиллеристов и истребителей танков. Прежде чем они начали стрелять, русские танки прорвались в Магеров и раздавили своими гусеницами некоторые противотанковые орудия и легкие полевые гаубицы. В городе развернулся бой. Раздавались громкие звуки пулеметных очередей, выстрелов и разрывов при ярком свете фар. Находясь в тени домов, егерские штурмовые группы со всех сторон нападали на танки и пулеметным огнем и ручными гранатами сбрасывали и уничтожали танковый десант. Огонь легких полевых гаубиц прямой наводкой неоднократно поражал танки, так что в некоторых местах образовалось хаотичное нагромождение дымящихся или неподвижных танков, ставших жертвой связок ручных гранат атаковавших их штурмовых отрядов егерей и саперов. Так потерпела неудачу ночная танковая атака на Магеров, натолкнувшись на сопротивление очень хорошо взаимодействовавших егерей, саперов и артиллеристов.

Однако на рассвете следующего дня (26 июня 1941 г.) прибыли новые танковые части противника и попытались, обойдя Магеров, прорваться, нанося массированный удар на Раву-Русскую. В ожидании новых атак (на основании данных хорошо действовавшей боевой разведки) я уже своевременно принял контрмеры, хотя это было рискованным решением.

Основные силы легкого артиллерийского полка и приданная дивизии зенитная батарея были эшелонированы в глубину к северу от Магерова и, будучи хорошо замаскированными, расставлены для стрельбы по танкам прямой наводкой. Они господствовали над открытым пространством по обеим сторонам большой дороги Магеров – Рава-Русская. Дивизия имела под рукой остальную часть легкого артиллерийского полка и две моторизованные батареи 150-мм гаубиц. Когда началась танковая атака по обеим сторонам Магерова и танки оказались в зоне действия отдельных орудий, они, прежде чем вообще развернулись, были расстреляны. Все поле боя к северу от Магерова было покрыто дымящимися, горящими или разбитыми танками, уцелевшие члены экипажа которых в паническом страхе пытались спастись. Следовавшую за ними пехоту наши егери уничтожили или взяли в плен. Несмотря на очень прочную броню, были подбиты более 60 танков, некоторые из них были вооружены орудиями калибра 150 мм (имеются в виду 52-тонные танки КВ-2 с 75-мм броней, вооруженные 152-мм гаубицей М-10 и тремя 7,62-мм пулеметами. – Ред.).

97-я легкая пехотная дивизия в чрезвычайно трудной ситуации выдержала боевое крещение в схватке с более сильной вражеской танковой дивизией. (В районе Магерова с целой немецкой дивизией насмерть бился только один 15-й танковый полк из состава 8-й танковой дивизии (рассредоточенной на широком пространстве), имевший 54 танка, с небольшим количеством пехоты, без поддержки артиллерии дивизии, при господстве в воздухе немецкой авиации (из-за чего, собственно, и была предпринята отчаянная попытка ночного штурма Магерова при поддержке нескольких сотен пехотинцев танкового десанта). В Магерове ночью было потеряно 19 танков. Усилиями таких в большинстве оставшихся безымянными героев тормозился, а затем был окончательно сорван германский блицкриг. А генералы потерпевшего поражение вермахта сочиняют басни. В данном случае о победе легкой дивизии над целой танковой дивизией РКК – на самом же деле над танковым полком без средств поддержки, при подавляющем численном и огневом превосходстве немцев. – Ред.) Страх перед танками, который могла испытывать каждая воинская часть, совсем не имевшая противотанковых орудий или имевшая их в недостаточном количестве, полностью исчез. Мы навсегда избавились от него, как показал боевой путь нашей дивизии. Командующий 4-м армейским корпусом выразил ей особую признательность: «Дивизия сыграла решающую роль в победе при Раве-Русской».

Эта победа показывает:

1. Ценность хорошей боевой разведки, предоставляющей командованию основы даже для рискованных решений. Эти данные должны непрерывно дополняться.

2. В управлении боем не существует схемы. Готовый к принятию решений, гибко руководящий боем командир должен вводить в бой свои войска и их боевые средства целесообразно в зависимости от обстановки.

3. Многосторонняя боевая подготовка на основе интенсивных тренировок – предпосылка успеха.

Помимо боевой подготовки егерей, саперов и истребителей танков, которая включала в себя также стрельбу по амбразурам и смотровым целям, подготовка артиллеристов по вводу в бой отдельного орудия для непосредственной поддержки пехоты и противотанковой обороны оправдала себя. Орудийные расчеты умели маскироваться и не открывать огонь по танкам до момента эффективной дальности стрельбы.

При больших пространствах страны в особенности требовалось умелое и гибкое командование также и артиллерией, которая в стационарном положении даже при самом лучшем наблюдении не могла своевременно реагировать на быстро меняющуюся обстановку, тем более что на большом пространстве бой часто велся без непосредственного контакта с соседними частями.

II

Преследование с помощью сформированного вспомогательного моторизованного передового отряда. Внезапная атака на город Жолква

Тотчас дивизией было организовано преследование разгромленного противника, который оставил после себя танки, орудия и различные транспортные средства, а также предметы снаряжения и оружие. Жара изнуряла непрерывно двигавшиеся войска. Толстый слой пыли, покрывавший землю, разбитые дороги затрудняли продвижение. День за днем лучи палящего солнца обжигали пехотинцев, не имевших летней одежды! Несмотря на все это, требовалось поддерживать высокие темпы марша, чтобы не позволить русским перейти к обороне. Однако наши войска не успевали догнать быстро отступавшего противника. Ранее предусмотрительно принятые меры полностью оправдали себя здесь. Уже в районе развертывания дивизии был сформирован моторизованный вспомогательный передовой отряд. За это должен был расплачиваться вещевой обоз дивизии. После его разгрузки и временного расквартирования его личного состава мы смогли посадить на освободившиеся грузовики целый батальон. Он образовал ядро передового отряда. К нему добавились истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион на механической тяге и моторизованная батарея 150-мм гаубиц. Этот передовой отряд под командованием майора Нюрнберга, командира 97-го истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона, буквально по пятам преследовал противника, так что у того в большинстве случаев не было времени закрепиться на естественных препятствиях. Батарее 150-мм гаубиц было приказано, преследуя противника, непрерывно стрелять по нему с дальней дистанции одиночными выстрелами, не оставляя его в покое, подобно тому как Блюхер после сражения при Бель-Альянсе (так в прусской армии называли битву при Ватерлоо 1815 г. – Пер.) делал то же самое вместе с барабанщиком на лошади, преследуя бежавших французов. (Даже когда прусская пехота выбилась из сил и не смогла продолжить преследование потерпевших при Ватерлоо поражение французов, тех не оставляли в покое. Прусский генерал Гнейзенау продолжал преследовать их силами кавалерии. Кроме того, он изобрел оригинальный трюк, благодаря которому французские солдаты продолжали считать, что прусская пехота все еще идет за ними. Он посадил на захваченных у французов лошадей своих барабанщиков. Те ехали вместе с кавалеристами и начинали бить в барабаны, как только видели перед собой скопление убегавших французских солдат. – Пер.)

Схема 2. Прорыв и неожиданная атака на Жолкву; удар через Куликов по направлению к большой дороге Лемберг (Львов) – Тернополь, 29 июня 1941 г.

Неоднократно противник при его фронтальном сковывании вытеснялся на открытое пространство путем охвата. Эта идея также легла в основу решения занять отсечную позицию под Глинском, тем более что очень скоро должна была открыться большая дорога Лемберг– Тернополь для нанесения удара 14-м танковым корпусом (генерал танковых войск фон Виттерсгейм).

При обходе отсечной позиции с юга под Глинск, к западу от Жолквы, моторизованный передовой отряд сразу начал через Куликов наступление в сторону дороги Лемберг (Львов) – Тернополь. Дивизия только после прорыва отсечной позиции должна была захватить узловой пункт Жолква, чтобы затем продвигаться на юг. Вопрос о фронтальной атаке или охвате с севера в направлении Жолквы не ставился. К югу от Глинска находился густо покрытый лесами горный район, который надо было пересечь, чтобы совершить охват. На основе результатов тщательной боевой разведки возникло следующее решение: при поддержке всей артиллерии 204-й егерский батальон атакует широким фронтом отсечную позицию у Глинска, чтобы сковать и отвлечь противника. Основные силы полка охватывают с юга отсечную позицию, обеспечивают проход и потом продвигаются дальше. 207-й егерский полк, продвигаясь через лесистый горный район, внезапно наносит удар по Жолкве и овладевает им. Очень важно, чтобы самые сильные подразделения полка и артиллерия как можно быстрее следовали через Куликов за передовым отрядом. В связи с этим решением перед егерями была поставлена трудная задача. Чтобы выполнить ее, батальоны должны были пройти труднопроходимый, обрывистый и густо покрытый лесом горный район, со стороны которого враг не ожидал нападения. Кроме того, тяжелое оружие батальонов становилось «свободным», то есть егери должны были сами транспортировать тяжелое оружие и боеприпасы на далекое расстояние, пока светлые головы не придумали вспомогательное снаряжение для погрузки на вьючных лошадей. План атаки удалось полностью претворить в жизнь. После чрезвычайного напряжения сил при переходе через лесистый горный район наши батальоны совершенно неожиданно для противника с юга атаковали в направлении Жолквы, где им удалось захватить много танков, занявших исходную позицию. 125-я пехотная дивизия прорвалась с севера к Жолкве и захватила город. Между тем отсечная позиция у Глинска также открылась, так как противник видел, что его охватывают с тыла. Дорога через Жолкву – Куликов в направлении магистральной дороги Львов – Тернополь была свободна для дальнейшего преследования дивизией, тем более что тем временем передовой отряд победил упорного противника под Куликовом. Под давлением дивизии с севера противник отступил под Львовом и отходил на восток. Магистральная дорога Львов– Тернополь была открыта для продвижения танкового корпуса, чье наступление пересеклось с продвижением дивизии. Регулирование движения на пересечении маршрутов оказалось непростым делом. Хотя танковые соединения должны были иметь преимущественное право продвижения, легкая дивизия не хотела задерживаться с преследованием, чтобы не позволить ему перейти к обороне. Благодаря взаимопониманию и сотрудничеству командиров дивизий они сумели преодолеть все трудности, сами часами регулируя движение. Это оправдало себя.

Между дивизией и передовым отрядом курсировал разведывательный отряд, оснащенный велосипедами (командир – ротмистр Жордан), который при довольно сильном сопротивлении служил глубоким резервом передового отряда. Когда сопротивление преодолевалось, передовой отряд продвигался дальше, и совершавшие марш войска фактически в большинстве случаев могли беспрепятственно продолжать движение. Вновь и вновь пехоте на марше приходилось пропускать вперед свои собственные моторизованные части или лавировать между ними. Плотное, высотой в метр облако пыли окутывало войска. Мельчайшая черно-коричневая пыль проникала всюду, и ее было очень трудно удалить. Глаза ослеплял не только яркий солнечный свет, ноги натирались, дыхание было затруднено. От пыли люди, лошади и машины были серыми, и весь ландшафт с бесконечными возделываемыми полями, несмотря на солнечный свет, казался серым. Кроме того, остро ощущался недостаток воды, так как почти не было рек или ручьев. В немногих больших населенных пунктах с покрытыми соломой домами в колодцах быстро исчезала вода. Очень полезным оказалось оснащение егерских полков двухколесными тележками, в каждую из которых было запряжено по одной лошади. На эти повозки на марше были погружены легкие пулеметы, легкие минометы и соответствующие боеприпасы. Чтобы облегчить положение войск, марши проводились по возможности вечером, ночью и ранним утром.

Если до сих пор марши проходили с соблюдением обычных мер по охранению и предосторожностей, то теперь войскам пришлось столкнуться с тактикой засад и приспосабливаться к ней. Почти ровный и лишь слегка холмистый ландшафт был непросматриваемым из-за бесконечных полей с зерновыми культурами, кукурузой и подсолнечником. Русские войска были рассеяны в результате быстрого преследования, но позже отдельные группы русских окапывались в полях и неожиданно со всех сторон открывали огонь по нашим войскам, прежде всего по обозам. Чтобы защитить их от нападений, нужно было менять походный порядок. Теперь обозы маршировали в составе боевых групп. Кроме того, справа и слева от марширующих войск вводились в бой подразделения, такие как обеспечивающие боковое охранение грузовые автомобили с легкими пулеметами и солдатами, метавшими при необходимости ручные гранаты. Они ехали через поля и со своего возвышенного положения могли заблаговременно подавлять очаги сопротивления противника.

Отставшие или отрезанные от советских частей группы, присоединяясь к формировавшимся партизанским объединениям, укрепляли их численно. О развитии партизанского движения наши войска тогда не могли иметь представления и поэтому не могли подозревать оставшихся в деревнях крестьян, годных к военной службе. Только после того, как мы несколько раз обнаружили наших самокатчиков убитыми и изуродованными, войска стали осторожничать и относиться к местному населению с подозрением.

Появился еще один противник, который гораздо больше затруднял наступление, чем любые действия противника. Это были летние грозы. Они происходили неожиданно и были такими сильными, что за мгновения пропитывали землю водой, и дороги превращались в грязь по щиколотку. Эта грязь была вязкой и липкой, приставала к обуви, копытам и колесам и значительно замедляла продвижение. Возникали топкие места, которые было невозможно обойти, потому что с обеих сторон земля была еще более вязкой. Если поблизости росли деревья и кустарник, пехотинцы могли часто за счет многочасовой, тяжелой работы делать топкие места проходимыми для транспортных средств. Однако в большинстве случаев не было ни деревьев, ни кустарников, и тогда в ближайшем населенном пункте должны были думать, как сделать место проходимым. Последствия грозы, принесшей массу воды и прохладу, уже через полдня переставали сказываться – снова появлялась пыль.

Большим недостатком было плохое обеспечение войск картами. Немногие имевшиеся в нашем распоряжении карты полностью устарели.

Встречались населенные пункты, которые уже давно стали городами, но обозначались как деревни. Проезжие дороги и железные дороги были нанесены не полностью. Из-за нехватки карт штаб дивизии составлял схемы, которые затем размножал и раздавал по частям и подразделениям.

В знак благодарности дивизии 4-й армейский корпус следующим образом резюмировал результаты боев при преследовании: «Непрерывно преследуя противника в течение десяти дней, дивизия нанесла ему тяжелый урон».

Преследование противника должно было продолжаться всеми средствами. Он не мог обрести покой, уже отдельные выстрелы артиллерии беспокоили его. Нам удалось, обойдя заграждения, неожиданным ударом занять Жолкву и захватить захваченные врасплох танки. Без вспомогательного моторизованного передового отряда это быстрое преследование было бы невозможным. Враг не мог закрепиться. Таким образом удалось спасти многие жизни.

Дальнейшие события показали, что хорошо подготовленные войска в любой ситуации могут сами выйти из трудного положения и всегда находят средства и пути для быстрого преодоления препятствий, наступая на противника.

III

Быстрый прорыв через укрепленную линию Сталина, осуществленный благодаря внезапности операции и введению противника в заблуждение

Следующей целью 97-й легкой дивизии, подчиненной 49-му горнострелковому армейскому корпусу (генерал горнопехотных войск Кюблер, позже казнен) (в Югославии в 1947 г. по приговору военного суда за военные преступления. – Пер.), был участок фронта около реки Буг в районе Винницы. Дивизии стало известно, что к западу от Буга нужно прорвать сильно укрепленную так называемую линию Сталина (в 30-х годах ХХ в. в Советском Союзе от Балтики до Черного моря протянулась линия укрепрайонов, состоявшая из бетонированных ДОТов, блиндажей, артиллерийских капониров и полукапониров. В настоящее время в литературе она получила название линия Сталина. – Пер.). Ничего не было известно о деталях, характере, глубине укреплений и численном составе дислоцированных там войск. Дивизия должна была сама на основе тщательной разведки подготовить необходимые материалы для осуществления прорыва. Она ожидала, что ей придется иметь дело, по крайней мере, с глубокой зоной долговременных огневых сооружений, сходных с теми, которые она должна была прорывать в начале наступления в Галиции.

Противник быстро отступил на эту линию Сталина и получил подкрепления. Пристально наблюдавшая за ним разведка, проследовав вдоль дороги на Винницу через реку Волк (в направлении на Летичев), доложила об исправном состоянии железнодорожного моста. Поэтому командир моторизованного вспомогательного передового отряда пытался еще в конце второй половины дня 13 июля внезапно захватить мост до его взрыва, но неудачно. Однако он смог закрепиться под огневым прикрытием.

Проведенная заранее на широком фронте боевая разведка подтвердила, что позади сильных проволочных заграждений и широкой реки Волк с плотиной находилась тыловая зона обороны, состоявшая из многих бетонных долговременных огневых сооружений. Поселок Летичев также казался сильно укрепленным. Вражеский гарнизон внимательно следил за развитием ситуации.

Из результатов разведки возникло более или менее четкое представление о местности в районе предстоявшего наступления, вражеских позициях и сооружениях, численности гарнизона, состоянии берегов. После того как я, проведя лично рекогносцировку, получил общее представление, я принял решение о быстром проведении наступления с целью прорыва к югу от Летичева.

Было ясно, что лобовое наступление через железнодорожный мост могло привести к взятию Летичева, который находился за запруженным участком реки Волк, лишь ценой тяжелых потерь, если захват поселка лишь силами дивизии вообще был возможным.

Было приказано наступать 15 июля в составе 49-го горнострелкового корпуса. Я не рассчитывал так долго ждать и хотел воспользоваться внезапностью и ввести в заблуждение противника. Так, по моему мнению, легче было достичь цели, чем атакой после артиллерийской подготовки.

Схема 3. Прорыв линии Сталина 14 июля 1941 г.

Поэтому я решил уже 14 июля на рассвете без артиллерийской подготовки неожиданно атаковать в разведанном, благоприятном для атаки месте, около 1,5 км к югу от Летичева, и после захвата небольшой водоподъемной плотины, обороняемой долговременными огневыми сооружениями, организовать здесь переправу. После создания небольшого плацдарма мы должны были вклиниться в зону долговременных огневых сооружений.

Чтобы отвлечь внимание противника от происходившей ночью подготовки ударных батальонов приблизительно на уровне плотины в местности, поросшей кустарником и лесом, вечером 13 июля артиллерия провела пристрелку позиций вокруг Летичева. Противник должен был быть дезинформирован относительно времени и направления атаки. Это полностью удалось. Одновременно в районе Летичева была проведена усиленная разведка, чтобы усилить впечатление подготовки наступления на Летичев для освобождения дороги на Винницу.

Вскоре после полуночи после соответствующей подготовки, что потребовало, во избежание любого шума, обмотать снаряжение тканью, бумагой, ветками или сходным материалом, были заняты исходные позиции на песчаных участках. Медленно наступал рассвет 14 июля. Над рекой Волк поднимался ранний туман. Было заметно прохладно, трава песчаных берегов была влажной от росы. Я находился в 204-м егерском полку, который должен был возглавить наступление. В соответствии с графиком первый эшелон наступавших войск, под защитой охранения и боевой разведки, подошел к реке Волк. Одновременно штурмовые группы внезапно атаковали вражеские долговременные огневые сооружения на плотине. При поддержке саперов на воду были спущены заранее приготовленные надувные лодки. Первые штурмовые группы переправились и достигли вражеского берега, чтобы сразу направиться в сторону плотины. Так доступ к плотине был одновременно открыт с тыла. Теперь последовала ускоренная переброска остальных штурмовых групп, так что под прикрытием раннего тумана вскоре был создан плацдарм, который также включал и захваченную плотину.

Во время подготовки и переправы первых эшелонов наступления артиллерия для отвлечения сил противника возобновила корректируемый размеренный огонь по Летичеву. Прежде чем противник понял, где его линия обороны подвергалась атаке, усиленные саперами штурмовые группы, используя ножницы для резки колючей проволоки и миноискатели, приблизились к первому долговременному огневому сооружению, по которому был нанесен удар. Причем, насколько это было необходимо, применялась дымовая завеса.

В это время постепенно укреплялся плацдарм. Для его защиты теперь можно было наводить паромную переправу на надувных лодках, с помощью которой началось оживленное челночное движение. Начавшийся противником оборонительный огонь в условиях утреннего тумана в большинстве случаев велся гораздо выше цели. Он длился недолго, так как были переправлены даже отдельные легкие гаубицы. Используя их, мы начали планомерную эффективную борьбу с долговременными огневыми сооружениями посредством стрельбы по амбразурам, очень хорошо поддержанной с собственного берега зенитной артиллерийской батареей прямой наводкой по этим сооружениям. В промежутке между эшелонированными в глубину, перекрывающими друг друга огнем долговременными огневыми сооружениями противник имел сильные проволочные заграждения и глубокие минные поля, но у него не было достаточно сил в гарнизонах, чтобы начать немедленную контратаку. Вскоре егери проделали глубокий проход между зонами обороны, так что смогли пройти другие батальоны с группами артиллерийской инструментальной разведки. Они должны были создать обширный плацдарм.

До тех пор ранний туман имел особое значение для боевых операций. Если бы его не было, тогда я должен был бы создать дымовую завесу в полосе дивизии на данном участке реки Волк, чтобы враг оставался в неведении, где и когда проводится наступление.

После создания большого плацдарма был подтянут 207-й егерский полк, получивший приказ тотчас продвигаться на север в направлении Летичева и через плацдарм атаковать Летичев с востока и занять его. Успешное выполнение боевой задачи зависело от того, окажется ли железнодорожный мост невредимым в наших руках, тогда дорога на Винницу была бы открыта. До того как 207-й егерский полк мог начать наступление на Летичев, должны были быть ликвидированы долговременные огневые сооружения, преграждавшие путь в северном направлении. Их гарнизоны упорно оборонялись и не сдавались в плен. Каждое долговременное огневое сооружение захватывалось отдельно, на что требовалось много времени. Тем временем противник подтянул с других участков фронта моторизованную пехоту и артиллерию, которые должны были провести контратаку и ликвидировать плацдарм, но было слишком поздно. 204-й егерский полк с артиллерией на плацдарме организовал оборону, частично перешел в контратаку и отбросил противника к лесам к востоку от линии Сталина.

После того как главная часть легкой артиллерии была переброшена на восточный берег реки Волк, атака 207-го егерского полка на Летичев получила новый импульс. Я оказался в этом полку. В предвечернее время боевые группы ворвались в поселок и продвинулись в направлении моста, ведя ожесточенный бой за отдельные здания, их хорошо поддерживали легкие полевые гаубицы, стрелявшие прямой наводкой. Весь населенный пункт был насыщен разнообразными оборонительными сооружениями, хорошо замаскированные пулеметные точки и позиции полевого типа образовывали опорные пункты. Советские войска и здесь стойко держались, и их сопротивление должно было преодолеваться в ближнем бою. Впервые наши солдаты столкнулись с солдатами противника азиатского происхождения. Несомненно, ощущалось влияние комиссаров. Их выстрела в затылок опасались больше, чем вражеского огня. Так в этом случае, согласно высказываниям пленных, следует объяснить ожесточенное сопротивление советских солдат, тем более что при всех обстоятельствах считавшаяся непреодолимой линия Сталина должна была быть удержанной. Потери убитыми и ранеными были, соответственно, высокими. Некоторые траншеи были буквально заполнены убитыми советскими солдатами.

Незадолго до наступления темноты Летичев был полностью в руках дивизии. Даже железнодорожный мост, который попал под огневое прикрытие передового отряда с запада, достался дивизии невредимым. Моторизованный передовой отряд мог двигаться дальше – путь на Винницу на Южном Буге был свободен! Передовой отряд сразу был направлен в сторону Винницы. Он добрался до города с частью сил соседней 4-й горнострелковой дивизии (командир генерал-майор Эглзер, погиб в бою) и смог проникнуть в него. Противник в панике отступал под защитой арьергарда по мосту через Буг, который он, вследствие нашего сильного натиска, взорвал вместе со своими переправлявшимися войсками. Это вынудило преследователей поначалу остановиться.

В составе 17-й армии дивизии удалось на день раньше даты, предписанной приказом, прорвать линию Сталина, оборудованную современными многоэтажными долговременными огневыми сооружениями. Введение в заблуждение противника относительно времени и направления атаки вместе с отвлекающим огнем артиллерии обеспечили внезапный прорыв на рассвете при использовании раннего тумана.

Вследствие этого прорыва противник лихорадочно подтягивал крупные силы, прежде всего моторизованную артиллерию, к месту прорыва. Тем самым он ослабил оборону южнее перед 1-й горнострелковой дивизией (генерал-лейтенант Ланц) и 4-й горнострелковой дивизией 49-го горнострелкового корпуса и существенно облегчил прорыв этим дивизиям, так что те могли приступить к ускоренному преследованию разбитого противника.

По сравнению с достигнутым успехом войска понесли незначительные потери.

Осмотр линии Сталина показал, что она представляла собой глубоко эшелонированную оборонительную линию, усиленную плотиной на реке Волк (поднявшей уровень воды), с многоэтажными, очень хорошо оснащенными техникой и вооружением долговременными огневыми сооружениями, то есть укрепленную оборонительную полосу. Однако и она, несмотря на созданную тыловую зону обороны из бетонных долговременных огневых сооружений, несмотря на все препятствия, минные поля и хорошо продуманный взаимно перекрывающий огонь оборонявшихся, вследствие отсутствия ударных резервов в промежутке между опорными пунктами была обречена.

IV

Наступление и бои до сражения под Уманью на густо покрытой лесами холмистой местности. Благодаря настильному огню мортир осуществляется решающая атака через полосу леса в Уманском сражении. 5–7 августа 1941 г.

Задержка наступления перед Винницей длилась недолго. Дивизия возобновила преследование противника. 21 июля 1941 г. вспомогательный передовой отряд был послан вперед, чтобы открыть проход через участок на реке Соб, где, как сообщалось, противник организовал оборону. Он должен был занять Ильинцы и затем наступать на Гранов. Слева от 97-й легкой пехотной дивизии по дороге на Липовец двигалась словацкая бригада генерала Пилвоусека, с которым я познакомился в Прешове. Он получил результаты разведки о занятом противником Липовце с указанием о необходимости подробной боевой разведки. Пилвоусек придерживался другого мнения, полагая, что он со своими бронированными машинами и танками мог бы неожиданно разбить противника. 97-я легкая пехотная дивизия, согласно приказу, изменила курс на юго-восточное направление, где она должна была пройти через более или менее бездорожный, покрытый лесами холмистый район (у автора «горный», но высоты здесь около 300 м, как на Клинско-Дмитровской гряде (севернее Москвы). – Ред.). Разведка обнаружила, что эта область была занята значительным по численности формированием противника. Зарядившие дожди значительно затруднили выполнение задания. За плотной заградительной огневой завесой боевые группы дивизии, усиленные отдельными орудиями, вторглись в покрытый лесами холмистый район. Они вначале овладели цепью высот в ходе ожесточенного боя. Чтобы взаимно поддерживать друг друга на непросматриваемой местности, была установлена тесная связь между отдельными боевыми группами через особые группы связи. Боевые группы вели обстрел прямой наводкой находившегося впереди противника, который стойко и умело защищался посредством ввода в бой отдельных орудий или их батарей. Наша артиллерия по возможности поддерживала действия своих боевых групп наблюдателями, выдвинутыми вперед и находившимися при этих подразделениях. Она с очень большими усилиями могла передвигаться в условиях бездорожья. В середине этого тяжелого боя на командном пункте дивизии появился офицер-ординарец и сообщил, что словацкая бригада понесла большие потери перед Липовцом и обратилась в бегство в западном направлении. Я сразу прибыл в словацкую бригаду и мог только констатировать, что генерал Пилвоусек лично пытался удержать солдат, бежавших от вражеского артиллерийского огня.

Господствовало паническое настроение. Между тем начальник медицинской службы немецкой 97-й легкой пехотной дивизии подполковник медицинской службы доктор Бухка взял на себя командование и, введя в бой части саперных батальонов и обозов, образовал новый фронт, который остановил словаков и устранил опасность вражеского прорыва. После того как передовому отряду было поручено прикрыть фланги, дивизия, несмотря на необеспеченность поддержкой флангов со стороны соседей, должна была продвигаться дальше. После тяжелых боев в лесу дивизия наконец захватила открытое пространство, чтобы там вместе со 125-й пехотной дивизией (генерал-майор Шнеккенбургер, пал в бою) и 295-й пехотной дивизией (генерал-лейтенант Гайтнер, убит в бою) продолжать преследование противника в направлении Умани. Недалеко от Умани дивизия непродолжительное время находилась в резерве, затем она была быстро выдвинута вперед и, наконец, введена в бой для решающего удара между 4-й горнострелковой дивизией и 125-й пехотной дивизией. Передовой отряд должен был оказать содействие 1-й горнострелковой дивизии, которая вела тяжелый бой, и завоевал там высокий авторитет.

Схема 4. Бои при преследовании противника от Винницы до Умани в конце июля 1941 г.

К 30 июля 1941 г. все чаще появлялись сообщения, что около Умани располагались вражеские крупные соединения, которым преградила путь передислоцируемая с севера германская танковая группа (1-я танковая группа Клейста. – Ред.). Здесь 17-й армии представилась возможность окружить и уничтожить значительные вражеские силы к западу от Днепра.

Планомерно немецкие дивизии сжимали кольцо вокруг противника, который неоднократно предпринимал попытки с тяжелыми боями прорваться через позиции 49-го горнострелкового корпуса, которые были неудачными вплоть до ночного прорыва на грузовых автомобилях. Однако брешь была тотчас заделана, с прорвавшимися силами покончил находившийся дальше справа 52-й армейский корпус (генерал пехоты фон Бризен, погиб в бою).

97-я легкая пехотная дивизия сражалась вместе с 1-й и 4-й горнострелковыми дивизиями в составе 49-го горнострелкового армейского корпуса. Егери после длительных летних изнурительных маршей и беспрерывных боев находились в исходном положении в кольце окружения на совершенно открытой местности. Высокие растения злаковых культур, кукурузы и подсолнечника прикрывали их от противника и давали все же какую-то тень от безжалостно палящего солнца. Напротив располагался противник в хорошо и глубоко оборудованных и сообщающихся между собой оборонительных укреплениях в лесу, откуда он должен был быть выбитым для достижения нами дальнейшего успеха.

Схема 5. Решающий удар 97-й легкой дивизии в направлении Подвысокого в сражении под Уманью 5–7 августа 1941 г.

Артиллерия корректирующим огнем подготавливала атаку на позиции противника в лесу, чьи оборонительные сооружения она все же не могла определить. Я осознавал, что бой в лесу будет тяжелым и чреват очень большими потерями.

Все же дивизия должна была прорвать линию обороны в лесной зоне. Не существовало иного выхода из положения.

Воспоминания о боевых действиях в Вогезах в 1915 г., где мы несли большие потери от бомбардировки французской артиллерией лесного массива, навели меня на мысль обстреливать артиллерией кроны деревьев в лесу – но также крупнокалиберными снарядами!

Дивизии была придана батарея мортир калибра 210 мм (211-мм мортира 18, масса снаряда 113 кг, максимальная дальность стрельбы 16,7 км, масса орудия в боевом положении 16,7 т), которая до тех пор участвовала в подавлении навесным огнем вражеских батарей. Эти батареи были расставлены на расстоянии около 3 км от леса на огневую позицию, чтобы расстреливать настильным огнем кроны деревьев!

В соответствии с приказом мортиры очень быстро открыли настильный огонь прямой наводкой. Успех был поразительным. Почти без сопротивления егери проникли на опушку леса. Потери противника убитыми были значительными. Оставшиеся в живых русские бежали. Невозможно представить себе опустошительный эффект от огня мортир! Большинство хорошо замаскированных окопов для пехотинцев, пулеметные площадки и минометные окопы оказались разрушенными и заполнены ужасно изуродованными трупами. Кроны деревьев, тяжелые сучья, даже целые деревья были срублены осколками, и лес стал местами непроходимым. Егери, при поддержке саперов, должны были осторожно прокладывать путь через минные поля, многочисленные засеки и другие разнообразные препятствия. Однако главная цель была достигнута, и вражеское сопротивление полностью сломлено опустошительным огнем мортир. Вечером 6 августа зона леса была преодолена, и вновь мы вышли на открытую местность. Подтянутая ближе артиллерия открыла огонь по сильно укрепленному обширному селу Подвысокое как центральному пункту окруженной группировки. Под ее прикрытием сначала проводилась подготовка к разведке боем, чтобы заложить основу для дальнейшего наступления, которое казалось очень трудным и нуждалось в тщательнейшей подготовке. Соседние дивизии были все еще вовлечены в трудные бои в лесах севернее и южнее. Они постоянно должны были отражать прежде всего попытки прорыва ночью, и наша дивизия вынуждена была прикрывать свои фланги. 7 августа около трех часов утра, незадолго до возобновления атаки, в командный пункт наступавшего 207-го егерского полка были доставлены два русских перебежчика. Они сообщили, что артиллерийский огонь привел к серьезному падению боевого духа их частей. Действие массированного огня было ужасно! Много убитых и раненых лежали в Подвысоком, где полностью отсутствовал перевязочный материал. Оба перебежчика просили прекратить обстрел и обязались вывести из окружения от 16 до 20 тысяч человек для последующей капитуляции. Несмотря на печальный опыт в отношении достоверности таких сообщений, я принял их предложение, надеясь избежать дальнейших потерь в моей дивизии. Я согласился на прекращение огня на два часа. До истечения этого срока русские должны были начать сдаваться, в противном случае атака продолжилась бы. Перебежчики сдержали свое слово. Через почти два часа после прекращения огня сдались в плен тысячи полностью деморализованных людей.

Немедленно последовало наступление 204-го и 207-го егерских полков на Подвысокое. Чтобы не попасть под огонь наступавшей с юго-востока 1-й горнострелковой дивизии, они получили приказ сначала продвинуться только до церкви, которая вскоре была занята благодаря быстрым энергичным действиям против все еще продолжавших сопротивление советских войск (оставшихся верными присяге, в отличие от вышеупомянутых «деморализованных». – Ред.). По радио я доложил в штаб горнострелкового корпуса, что мой командный пункт находится в церкви Подвысокого. Только после этого донесения поступил приказ 49-го горнострелкового армейского корпуса о штурме Подвысокого. Однако егери энергичной атакой решили исход боя раньше, чем этого ожидало командование корпуса. Подвысокое выглядело ужасно. Последствия массированного огня немецкой артиллерии были страшными. Повсюду лежали убитые и раненые. Не хватало медицинской помощи, а еще больше – воды и перевязочного материала. Тотчас немецкие войска оказали помощь, хотя повсюду в Подвысоком оживали очаги сопротивления, которые штурмовые группы должны были подавить. Под руководством очень осторожного и предусмотрительного начальника медицинской службы дивизии доктора Бухки санитарные группы дивизии были быстро привлечены к оказанию помощи раненым противника. Эти русские не жаловались, терпеливо переносили боль от ран и ужасных увечий. Некоторые из них ходили вокруг, держа в руках свои внутренности, будучи раненными в живот!

В разведывательных целях и для установления связи во всех направлениях были разосланы разведывательные дозоры, которых передовые части других дивизий часто встречали с удивлением, так как они приходили с вражеской стороны. Так было и со мной. Я присоединился к одной такой группе и таким образом установил прямую связь с 1-й горнострелковой дивизией.

В котле были захвачены огромные трофеи: большое число автобусов, грузовых автомобилей, тягачей, разведывательных бронеавтомобилей, мотоциклов. К этому следовало добавить в качестве весьма желанных трофеев сотни конных повозок, орудий, пулеметов, противотанковых пушек, минометов, винтовок и автоматов – они лежали грудами или стояли брошенными. Все это давало представление о котле, в котором оказались 6-я и 12-я советские армии. (На 20 июля обе армии насчитывали 129,5 тыс. После тяжелых боев они были окружены 2 августа. Из окружения вырвалось 11 тыс. Бои в окружении продолжались до 8—11 августа. – Ред.)

В войсках, вследствие победы, спало огромное напряжение последних дней, тем более что решающий успех был достигнут ценой незначительных потерь. Радость была такой, что некоторые егери надели на себя маски. Также интерес вызвал автобус с женской одеждой, обладательницы которой, однако, на тот момент уже либо сбежали, либо погибли. По-видимому, они сбежали при попытке выхода из окружения вместе с командующими двух армий, которые вскоре были схвачены. (Командующие армиями генералы Музыченко и Понеделин были взяты в плен. После освобождения в 1945 г. из плена Музыченко был оправдан и восстановлен в армии, а Понеделин в 1950 г. расстрелян (позже реабилитирован). – Ред.)

Однако разрядка длилась недолго. Прежде чем командование смогло закрыть доступ к трофеям и зарегистрировать их, войска в полном согласии с соседними дивизиями оснастились так, как этого требовали условия на Востоке, в которых они находились. Дивизия стала настолько мобильной, насколько это было только возможным. Лишние колонны конных повозок были обеспечены русскими ездовыми в качестве «хиви», которые отлично зарекомендовали себя в ненастную погоду и зимой.

Правда, из-за этого внешний вид войск сильно изменился. Хотя глубина маршевого порядка значительно возросла вследствие увеличения боевого обоза, этот недостаток более чем достаточно компенсировался за счет резко возросшей мобильности. Походные колонны, правда, теперь имели сходство с походом времен ландскнехтов, тем более что изношенная униформа стала почти неузнаваемой. Однако это не имело решающего значения.

Неудача словацкой бригады показала важность тщательной боевой разведки. От разведки боем никогда нельзя отказываться, за исключением тех редких ситуаций, когда речь идет о внезапном нападении.

«Без 97-й легкой дивизии были бы невозможны такой быстрый прорыв линии Сталина и сражение при Подвысоком!» – таков был вывод командующего 49-м горнострелковым корпусом.

Ценность военного опыта вновь стала очевидной. Мортиры своим огнем проделали проход через глубокую, плохо просматриваемую зону, благодаря чему егери нанесли решающий удар. Кроме того, дивизия в составе 49-го горнострелкового армейского корпуса понесла наименьшие, незначительные потери.

Опыт летнего бездорожья, вызванного летними грозами, повлиял на принятие решения о максимально быстром продвижении с помощью конских повозок, невзирая на глубину походной колонны. Позже это решение оправдало себя.

V

Благодаря дезинформации противника о замысле и времени переправы через Днепр та осуществляется на быстроходных катерах и с использованием дымовых боеприпасов на день раньше срока, а также при более значительном плацдарме, чем это было предусмотрено приказом

Следующей задачей дивизии, которая перешла под командование 52-го армейского корпуса (генерал пехоты фон Бризен (погиб в бою), было продвижение вперед. Нужно было как можно быстрее добраться до Днепра, чтобы лишить противника возможности перегруппироваться и занять оборону за этой крупной водной преградой. Затем дивизия должна была максимально быстро форсировать реку и создать плацдарм, чтобы после наводки моста сильные танковые соединения сразу могли перейти на восточный берег для участия в сражении за Киев.

Внешний вид войск сильно изменился, но их спутниками остались пыль и жара. Чтобы поберечь людей и лошадей, марши снова совершались поздно вечером, ночью и рано утром. Днем войска делали привал, широко рассредоточившись, в скудной тени полностью созревших кукурузы, злаковых культур и подсолнечника. По-прежнему опережая войска, передовой отряд был уже на берегу реки, где он тут же на месте получал от меня подробные указания относительно разведки. Ширь ландшафта, по которому медленно и таинственно течет огромная древняя река (с ее берегами, поросшими лесом и кустарником, большими островами и песчаными отмелями), произвела огромное впечатление на дивизию. Впервые нами овладело чувство одиночества и заброшенности на огромных пространствах этой страны. Поставленная задача казалась сверхтрудной. Тотчас мы с подъемом взялись за ее тщательное выполнение. Результаты разведки передового отряда очень облегчили проведение разведки всеми родами войск, так что командование дивизии располагало всеми данными, необходимыми для принятия решения.

Как и во всех реках, которые текут к западу от Урала с севера на юг, западный берег господствует над местностью. Поэтому наблюдение с немецкой стороны проводилось после обеда, когда солнце, подобно прожектору, находилось за спиной. В качестве места переправы для дивизии было определено место, где требовалась полная маскировка. Обширное, протяженное селение Дериевка протянулось перпендикулярно реке, что делало любое движение незаметным для наблюдателя с противоположного берега. Перед селением в реке находился большой, покрытый растительностью остров, на котором вражеские силы окопались на выдвинутой вперед позиции прикрытия, превосходно замаскированной. Этот бастион нужно было взять как первый мостик через реку, чтобы получить возможность обозревать вражеский берег. Это можно было сделать лишь за счет внезапности и введения противника в заблуждение.

Схема 6. Переправа через Днепр 31 августа 1941 г.

2-й батальон 207-го егерского полка был бесшумно переброшен ночью на исходную позицию у реки, напротив северной оконечности острова. В это время разведывательные дозоры продемонстрировали свет противнику, находившемуся на южной оконечности острова, удаленной на расстояние около 1000 м, инсценировали шум и обстреляли очередями эту часть острова. Уже днем из-за усиленной активности разведывательных дозоров внимание противника было привлечено к этому месту. Подготовленные в деревне надувные лодки и другие подручные переправочные средства были бесшумно доставлены батальону на исходную позицию, чтобы егерская рота, усиленная саперным подразделением и выдвинутыми вперед артиллерийскими наблюдателями, могла переправиться в качестве первого эшелона широкого фронта через 200-метровый рукав реки с несильным течением. Операция полностью удалась. Рота создала на острове плацдарм, который внимательный противник не раз атаковал ночью. Все атаки были отбиты, несмотря на непросматриваемую из-за кустарника и перелесков местность. Ночью были переправлены другие роты путем челночного движения плотов из подручных средств, так что до утра 29 августа на острове обосновался один батальон. Однако настал момент выполнить самую трудную задачу: очистить весь остров от врага. На непросматриваемой, лесистой территории егери должны были заранее подготовиться, создав боевые группы с сильной разведкой. Боевым группам были приданы саперы и роздано по возможности максимальное количество тяжелого оружия, чтобы каждая группа, предоставленная самой себе, могла выполнять свою задачу или даже поддерживать соседей. Противник сражался очень упорно и пытался снова и снова атаковать с фланга. Однако после того, как удалось переправить на остров легкие гаубицы, которые, как пехотные орудия, могли действовать прямой наводкой, были уничтожены около двух батальонов советских войск. После этого задача нашей артиллерии ограничивалась тем, чтобы помешать противнику перебросить подкрепления на остров с восточного берега. Она не могла помочь своим батальонам, так как не было возможности вести наблюдение. Однако и в бою среди кустарников и в лесистой местности егери превосходили своего врага. Таким образом, тщательная подготовка боевых групп для действий в населенных пунктах и в лесах снова принесла свои плоды.

В соответствии с принципом, согласно которому удар следовало наносить там, где противник меньше всего ожидает его, я после тщательной рекогносцировки решил осуществить переправу с острова, которая для противника была неожиданной. Несомненно, что русские принимали во внимание возможность дальнейшей переправы с острова, так как отсюда до берега всего приблизительно 600 метров. Поэтому они подвергали остров постоянному обстрелу из артиллерийских орудий и противотанковых пушек. Их наблюдатели были чрезвычайно внимательными. Однако наши егери умели превосходно маскироваться.

На вражеском берегу можно было ясно различить сильные береговые укрепления с амбразурами. Эти сооружения выводились из строя фланговым огнем хорошо замаскированных отдельных орудий, а также противотанковых пушек по амбразурам. Дивизионная артиллерия также вела пристрелку по расположенному напротив острова участку вражеского берега, так что, вероятно, у врага усиливалось впечатление предстоящей переправы в этом месте. В это время в северной части селения, выше острова, после того как штурмовые группы 207-го егерского полка были соответствующим образом распределены и ознакомлены со своими задачами, осторожно спускались на воду штурмовые лодки. Местную противовоздушную оборону (ПВО) обеспечивала приданная зенитная батарея. Штурмовые группы молниеносно сели в лодки, которые неожиданно 31 августа 1941 г. в 14 часов стали пересекать излучину реки шириной около 1500 м. Это происходило одновременно под защитой дымовой завесы вражеского берега, поставленной огнем дивизионной артиллерии, которая тем самым должна была помешать вражескому наблюдению. Саперы штурмовых групп, стоя прямо под огнем вражеских пулеметов и противотанковой артиллерии, твердой рукой направляли свои штурмовые лодки на широком фронте в направлении вражеского берега. Повсюду высоко поднимались маленькие фонтаны от пуль пулеметов и многочисленных снарядов противотанковых пушек противника. Хотя в штурмовых лодках и были пробоины, они сразу заделывались заготовленными затычками. Лодки уверенно плыли к берегу.

Штурмовые группы, защищенные огневым валом своей артиллерии вокруг участка десантирования, вклинивались в ближнем бою в позиции противника. Огонь артиллерии должен был помешать контратаке противника на участок высадки десанта. Несмотря на упорное сопротивление, удалось вклиниться в береговые укрепления, что привело к возникновению плацдарма у селения Боцулы, причем создание этого плацдарма было намечено командованием 52-го армейского корпуса лишь на 1 сентября. Населенный пункт Боцулы был взят. Тем временем переправа продолжалась. Под вечер завершилась высадка всего 204-го егерского полка, и плацдарм значительно расширился. На широком участке фронта через Днепр было налажено интенсивное транспортное сообщение, и вскоре на другой берег реки был переправлен также один артиллерийский дивизион. Я находился на плацдарме в 204-м егерском полку, который повел к имевшим ключевое значение высотам у селения Пидгоры, которые были взяты в результате стремительной атаки, несмотря на насыщенность местности вражескими пулеметными гнездами вплоть до гребней этих высот.

Эта атака завершилась удивительно быстро с незначительными потерями по сравнению с потерями советских войск, которые еще не пришли в себя! До вечера высоты оказались полностью в руках дивизии, что лишило противника какой-либо возможности вести наземное наблюдение за происходившим на плацдарме. Обратила на себя внимание активность советских штурмовиков и бомбардировщиков в районе плацдарма, посадки и высадки десанта, которые впервые атаковали с воздуха волнами и в довольно большом количестве. Против них очень успешно действовала расположенная на западном берегу зенитная батарея, так что наши потери, с учетом приказа о максимальном рассредоточении и маскировке, были терпимыми. Зенитная артиллерийская батарея несколько раз поразила воздушные цели, что воодушевило наши войска. Насколько незначительной численность наших военно-воздушных сил была уже тогда, следовало из того, что ударная авиация использовалась только в направлениях главного удара; ее заметно не хватало для поддержки тех наземных войск, которые вели тяжелые бои. При этом германские военно-воздушные силы настолько превосходили советскую военную авиацию по уровню боевой подготовки, что часто появление лишь одного или двух немецких самолетов сразу заставляло русских освободить небо (последнее из той же серии басен, что и уже рассказанные. – Ред.).

Вечером этого дня (31 августа 1941 г.) дивизия смогла доложить, что она создала плацдарм шириной 3 км и глубиной 3 км, и тем самым путь для танковой группы (1-я танковая группа. – Ред.) через Днепр был открыт. Сразу же началась наводка моста с западного берега на остров и с острова через реку на восточный берег прибывшими саперами армии и армейского корпуса. Саперы дивизии были полностью использованы для создания паромной связи. Дивизия удостоилась особой признательности командующего 17-й армией. Она, как было сказано, «превзошла все ожидания». Ей первой из дивизий удалось 31 августа 1941 г., за день до намеченной приказом по армии даты начала наступления, неожиданно форсировать Днепр и создать плацдарм, по ширине и глубине превосходивший запланированный. Этим она также существенно облегчила переправу других дивизий. Корпус смог 1 сентября 1941 г. воспользоваться ее успехом.

Быстрое решение на основе личной тщательной рекогносцировки и понимание того, что и в этом случае только с помощью дезинформации и отвлечения сил противника можно добиться быстрого успеха, привели к победе при незначительных потерях. Задымление вражеского берега с целью помешать вражеской визуальной разведке помогло переправе на штурмовых лодках и привело противника в замешательство. Войска снова превосходно адаптировались к ситуации и с большим подъемом выполнили трудную задачу. Командиры в таких случаях должны быть на решающих участках фронта, чтобы самим наблюдать за развитием событий и руководить боевыми операциями.

VI

Успешные оборонительные бои на Днепровском плацдарме и борьба с танками. 1-13 сентября 1941 г.

Наша дивизия вместе с соседними в результате дальнейших атак расширила свой плацдарм для всего армейского корпуса, так что советские войска не могли больше обстреливать из артиллерийских орудий прямой наводкой пункт переправы и мостовую переправу. 97-я легкая пехотная дивизия вместе с соседними – 100-й легкой пехотной дивизией слева (генерал-майор Занне) и 76-й пехотной дивизией справа (генерал-лейтенант де Ангелис), с 1 до 13 сентября 1941 г. вела тяжелейшие оборонительные бои за созданный плацдарм. Так как танковые соединения не подошли, потому что они наступали в другом месте, севернее Кременчуга, с целью окружения Киева, то пехотные дивизии были вынуждены снова одни вести неравную борьбу против танков противника.

Схема 7. Оборонительные бои на Днепровском плацдарме с 1 до 13 сентября 1941 г.

На плацдарме 52-го армейского корпуса находились лишь три дивизии – одна пехотная и две легкие пехотные, причем последние две имели лишь по два полка и более слабую артиллерию, чем обычная дивизия. Со всеми наличными резервами, поддержанные танковыми бригадами, русские устремились в беспрерывные массированные атаки на растянутые немецкие позиции. Ведь Сталин приказал, чтобы русские войска в любых обстоятельствах удержали Днепр и уничтожили переправившиеся части врага. Снова и снова противнику удавалось вклиниваться в оборонительные позиции, в которых немецкие войска занимали лишь опорные пункты из-за слишком растянутого фронта. Однако благодаря немедленным или подготовленным контратакам одних лишь слабых резервов, поддержанных артиллерией, советские войска постоянно отбрасывались назад. Их пехота оказывалась отрезанной от танков. Больше неприятностей причиняли прорывы их танков, которые, поддержанные многочисленными самолетами-штурмовиками, неоднократно доходили до командного пункта дивизии. Тогда в бой вводились две приданные батареи зенитной артиллерии, эшелонированные в глубину для противотанковой обороны, вместе с несколькими легкими гаубицами. Настильный быстрый огонь зенитных орудий, которые, несмотря на их высокую конструкцию, при хорошей маскировке и фланговом использовании едва ли могли быть засечены, превращали их в этот период кампании в превосходное противотанковое оружие. Особые штурмовые группы егерей и, прежде всего, саперов, применяя боевые заряды и мины, участвовали в уничтожении танков, особенно тех, которые, оторвавшись от своей пехоты, продолжали прорываться. Причем немцам пригодилось то, что русские на восточном берегу Днепра предусмотрительно проделали всюду только узкие проходы в своих противотанковых рвах. Поэтому их танковые атаки были возможны только на определенных участках.

В неравной борьбе против противника, превосходившего в численности личного состава и вооружении (только в танках и то временно. – Ред.), немецкие войска после первых успехов в противотанковой обороне охватил прямо-таки спортивный охотничий азарт. Танковой боязни, которая раньше могла охватить пехотинцев, больше не было. Пехотинцы снова и снова находили новые возможности и средства для обороны. Всюду штурмовые отряды выслеживали танки, чтобы уничтожить их. Только такой наступательный настрой всей дивизии на уничтожение танков принес ей большой успех. Только такая воля и исполнение всех приказов оказались сильнее массированных танковых атак.

На эту почти невероятную эффективность немецких пехотных дивизий Верховное командование не обратило того внимания, которого они заслужили. На слишком растянутый участок фронта трех дивизий на плацдарме непрерывно наступали от 4 до 6 мотопехотных дивизий, 4 кавалерийские дивизии, 3 танковые бригады и 1 танковый корпус. Одна лишь 97-я легкая танковая дивизия подбила 138 танков за 14 дней оборонительных боев (во всей грандиозной киевской оборонительной операции (7 июля – 26 сентября 1941 г.) советские войска потеряли 411 танков и САУ – к сожалению, после неудачного исхода пограничных сражений, где была потеряна основная масса боевой техники, танков в Красной армии оставалось сравнительно немного. – Ред.) – действительно значительно достижение дивизии, исполненной высокого боевого духа. Общее число вражеских танков, уничтоженных 97-й легкой дивизией с начала Восточной кампании и до окончания этого оборонительного сражения, достигло 270.

Эти бои доказывают, прежде всего, что моральное состояние и осознание своих боевых возможностей в боеспособной дивизии являются решающим фактором в борьбе за победу. Один лишь материальный фактор не предопределяет ее исход!

С другой стороны, оборонительные бои показали с прискорбной ясностью, что пехотным дивизиям не хватало мощных самоходных противотанковых орудий. Просьбы об обеспечении ими дивизий никогда не удовлетворялись.

Эти орудия обошлись бы дешевле, чем штурмовые орудия, которые весьма оправдали себя, но которыми несправедливо больше обеспечивали танковые войска, чем пехотные дивизии. Производство в большем количестве самоходных артиллерийских орудий позволило бы обеспечить германские сухопутные войска оборонительным оружием, которое, будучи подвижным и эшелонированным на участках сосредоточения основных оборонительных усилий, позволило бы остановить (позже, на втором этапе войны. – Ред.) главные силы советских танковых войск. Многие операции на Восточном театре военных действий проходили бы иначе, тем более что сконцентрированные танковые войска могли бы использоваться более оперативно и не должны были бы столь часто служить «пожарной командой». Обнаружилось, насколько мало (если вообще никак), Верховное командование прислушивалось к совету испытанных и опытных командиров. Несмотря на энергичные протесты, в последней трети войны пехотные дивизии получили много слишком тяжелых противотанковых орудий на механической тяге. Боевой расчет едва был в состоянии передвигать такие орудия, снятые с передка. Конечно, мобильные, хорошо обученные противотанковые части, которые знают, как вести борьбу с танками на обширной территории, даже сегодня могут быть победителем на поле боя, тем более что современное противотанковое оружие стремительно развивалось. За пренебрежительное отношение к пехотным дивизиям в ходе Восточной кампании Германия жестоко поплатилась.

VII

Тактическое использование дымовой завесы как решающего боевого средства для захвата плацдарма. 30 сентября 1941 г.

Продолжая преследовать разгромленного, быстро отступавшего противника, дивизия 30 сентября 1941 г. в теплую погоду, типичную больше для позднего лета, достигла реки Берестовая под Красноградом, к юго-западу от Харькова. На лесистом высоком южном берегу располагались значительные по численности советские войска. Им не удалось разрушить деревянный мост через заболоченный участок реки шириной в 600 м. Этому нужно было и дальше препятствовать, потому что снова дивизия должна была захватить плацдарм, с которого затем одной танковой дивизии следовало установить связь с наступавшими дальше на юге танковыми соединениями.

Схема 8. Захват плацдарма под Красноградом с использованием дымовой завесы 30 сентября 1941 г.

Приданный полк (178-й пехотный полк, полковник фон Уккерман) окопался на железнодорожной насыпи – возвышенном месте, откуда можно было очень хорошо осуществлять визуальную разведку. Днем на немецкой стороне не проявлялось никакого движения. Противник обстреливал все, особенно снайперы, которых, заранее замаскировавшихся, почти невозможно было обнаружить в лесу на берегу. Наша артиллерия вынуждена была довольствоваться огневыми налетами на село или на участок леса, где обнаруживалось передвижение противника. Вражескую артиллерию невозможно было засечь, потому что она была превосходно замаскирована. Не проводилась звуковая разведка, не было самолетов разведывательно-корректировочной авиации. В этой местности не хватало наблюдательных постов оптической разведки.

Нужно было, прежде всего, помешать уничтожению русскими моста ночью. Это удалось в лунную ночь благодаря напряженной подготовке штурмовых групп на мосту и около него. Однако плацдарм еще не был создан. Фронтальная атака через мост даже ночью была бы кровопролитной, если вообще прошла бы удачно. Попытки двух других дивизий уже потерпели неудачу. Охват противника путем переправы в другом месте оказался невозможным, так как широкая пойма реки была сильно заболочена и непроходима.

30 сентября 1941 г. над рекой светило солнце и дул легкий ветер с востока. Неожиданно после тщательной рекогносцировки главной линии обороны с железнодорожной насыпи мне пришла в голову мысль: здесь можно добиться чего-либо только с помощью дымовой завесы!

Срочно вызванный командир 97-го танково-саперного батальона (подполковник Отте, пал в бою) сообщил, что имеются дымовые шашки и метеорологическая обстановка благоприятна для постановки дымовой завесы. Он получил приказ так разместить дымовые шашки, чтобы исходная позиция дивизии, мост и участок реки в 2–3 км были задымлены. Под защитой дымовой завесы должна была быть проведена неожиданная атака штурмовых отрядов через мост.

План полностью удался. За короткое время широкая речная долина, включая мост, была охвачена задымлением, которое распространилось вверх по реке. Этим моментом воспользовались боевые группы егерей. Прежде чем противник опомнился, они провели атаку через мост и достигли окраины села. Они закрепились здесь и продвигались вперед, ведя ожесточенный бой за отдельные дома. Сигнальные ракеты указывали их путь. Враг из-за дымовой завесы оказался в замешательстве и был застигнут врасплох, так что вскоре мы заняли село. Под покровом дымовой завесы, которая постоянно поддерживалась, удалось переправить на вражеский берег 207-й егерский полк, части 178-го пехотного полка, разведывательный отряд, так же как артиллерийский дивизион 81-го артиллерийского полка. Потери оказались незначительными, так как противник, ослепленный дымом, не поразил ни мост, ни другие цели, тем более что возможные потери среди своих от такого беспорядочного огня вслепую оказались бы высокими. Таким образом, задача была выполнена, плацдарм – создан, как и предпосылка для уничтожения одной из двух дивизий вражеской группировки.

На плацдарме я обсудил с командиром 207-го егерского полка вопрос о наступлении на юг, намеченном на следующее утро. Около 24 часов дивизия получила приказ оставить плацдарм из-за изменения обстановки, хотя она должна была бы располагать свободным временем. Большое напряжение для войск! Но я знал, что мог потребовать от егерей даже отказа от победы и что это задание будет так же пунктуально выполнено. Я решил недолго думая, что под покровом ночи этот усиленный егерский полк сразу отступит через мост и отойдет в направлении Краснограда. На рассвете 1 октября последний человек из числа тех, кто создал плацдарм, снова прошел по мосту. Этот отход также прошел почти без потерь. Арьергард превосходно замаскировал отход дивизии.

Отважным егерям за менее чем 24 часа удалось осуществить важный в оперативном отношении переход через широкий заболоченный участок реки, преодолев сопротивление противника, занимавшего сильные оборонительные позиции, и в соответствии с приказом совершить отвод войск. Отношения полного доверия связывали командование и войска. Использование дымовой завесы принесло успех при минимальных потерях.

Неоднократно во время войны мои мысли возвращались в мирные времена. В 1937 г. я сопровождал в поездке начальника Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Бека. Тогда обсуждался вопрос о переправе армии через реку Рейн. Я предложил поставить дымовые завесы в нескольких местах Рейна на протяжении приблизительно от 8 до 10 км. При такой маскировке обороняющийся почувствует неуверенность, и она затруднит его действия. Препятствия в виде реки больше не существует. Эффект неожиданности позволит осуществить любую переправу. Я не подозревал, что этот метод найдет широкое применение в России.

VIII

Преодоление трудностей, связанных с распутицей, при преследовании противника осенью 1941 г.

Тяжело вспоминать о борьбе немецких воинов с разбушевавшимися силами природы в войне на Востоке. Невозможно описать, через что они прошли в борьбе против противника, превосходившего нас в численности личного состава, боевой технике и оснащении.

В середине октября 1941 г. возникли трудности, связанные с изменением климатических условий кампании. Сильные, затяжные дожди размывали землю так, что маршрут передвижения – шоссейных дорог не было – представлял собой сильно разбитые, грязные, вязкие дороги. Наступление и подвоз были необычайно затруднены, иногда вообще прекращались. Украинская пословица точно определяет период распутицы: «Летом ведро воды – ложка грязи; осенью ложка воды – ведро грязи».

Я рано задумался, как по такой земле, с коварством которой дивизия познакомилась после грозовых ливней, войска и службы, обеспечивавшие снабжение, могли продолжать движение. Прежде всего, многочисленные вспомогательные транспортные средства (парижские развозочные автомобили), которыми была оснащена дивизия, не могли ехать дальше в распутицу. Дивизия заблаговременно подала заявку на тягачи, которые, несомненно, оправдали бы себя. Однако просьба осталась неудовлетворенной. К счастью, дивизия в августе в сражении под Уманью захватила большие трофеи, такие как рабочие лошади и повозки. Они были разделены между войсками и службами снабжения, так что, несмотря на значительно возросшую глубину походной колонны, подвижность дивизии обеспечивалась конной тягой. Как важнейшее средство получения необходимых для управления войсками сведений, дивизионный разведывательный отряд был полностью размещен на конных повозках, а маршировавшая дивизия никогда не оставалась без связи как внутри самой дивизии, так и с корпусом. Место велосипедов и мотоциклов заняла лошадь, стало быть, велосипедистов и мотоциклистов сменили конные вестовые (курьеры). При введении в эксплуатацию конных повозок были организованы пункты смены лошадей и склады, и в очень трудных условиях войска обеспечивались, по крайней мере, самым необходимым. Удивительной оказалась тягловая сила наших немецких лошадей, которые выдерживали тяжелую нагрузку даже при скудном зерновом фураже. Правда, я приказал, чтобы во время распутицы величина суточного перехода составляла не более 8—10 км, так что дивизия вошла в Донбасс с артиллерийским полком, целиком на конной тяге, позже.

Многочисленные степные балки протянулись поперек направления марша. Эти глубоко врезавшиеся и размытые каньоны нужно было преодолевать по узким, похожим на плотину переходам, с крутыми спусками и подъемами. Во время распутицы они в безлесной и редконаселенной степи образуют почти непреодолимые препятствия. С помощью артиллерийских тягачей мы попытались создать подручную службу эвакуации, которая должна была переправлять транспортные средства, часто целыми днями стоявшие перед балкой. Оружие и боеприпасы нужно было защитить от грязи. Стволы, дула стволов, затворы (также и ручного огнестрельного оружия) плотно закрывались остатками материи или паклей. Особенно тяжелым было содержание в чистоте патронных лент для пулеметов. Несмотря на все эти невообразимые трудности, вызванные сыростью и грязью, и на длительную нагрузку, состояние здоровья закаленных войск было очень хорошим, настроение – отличным, а стремление продвигаться вперед на зимние квартиры в Донбассе – неудержимым.

Советские войска воспользовались трудными погодными условиями и бездорожьем, усиливая сопротивление. Они знали, что распутица не позволит проводить довольно крупные тактические передвижения, сделает невозможным мобильное управление войсками с их быстрым развертыванием, тем более что в стороне от маршрутов продвижения в открытой степи все безнадежно застревало. Поэтому бои могли вестись только вдоль путей продвижения, которые часто были разъезжены в ширину на 50—100 м. Артиллерия и тяжелые орудия в большинстве случаев с трудом выдвигались на позицию по маршруту движения или в непосредственной близости от него. Применение лопаты было крайне затруднено, потому что к ней, как и к колесам и гусеницам, приставала клейкая черная земля.

Ко всем этим трудностям боевых действий и снабжения добавилось то, что враг к востоку от Днепра уничтожил все, чем могли бы воспользоваться наступавшие части. Немецкие войска нашли все переправы, мосты, путевые сооружения, промышленные предприятия, бункеры с зерном, колхозные сооружения с забитыми скотом и птицами разрушенными и уничтоженными. Справа и слева от марша лежали трупы павших на отгоне животных. Даже значительная часть населения из деревень была эвакуирована на восток ввиду уничтожения жилищ и запасов. Советские войска боролись за выигрыш времени и следовали своей традиционной тактике выжженной земли в собственной стране, чтобы любыми средствами остановить преследователя. Однако и это им не удавалось. Немецкие пехотные дивизии постоянно, безостановочно преследовали и гнали на повозках противника на восток, несмотря на вязкую грязь. Путем импровизации они вынуждены были сами выходить из трудных положений без поддержки из глубокого тыла. Сколько тысяч тракторов и сельскохозяйственных машин достались русским при нашем отступлении в 1943–1944 гг.! Не могло бы в 1941–1942 гг. осуществляться крупномасштабное снабжение тракторами или тягачами, способными работать на любом топливе? А была ли возможность поставить в 1941 г., как предлагалось, тракторы или тягачи в таких больших объемах? К сожалению, я никогда сам не был представителем Верховного командования в прифронтовой полосе пехотных дивизий, который в рамках данного ему поручения мог бы попытаться прояснить реальную картину.

IX

Внезапный захват Артемовска в ноябре 1941 г. благодаря дезинформации. Подготовка к войне зимой

Когда дивизия приблизилась к промышленному району, она неожиданно обнаружила дороги с твердым покрытием. После занятия полностью разрушенного промышленного города Константиновки (200 тыс. жителей) – показательно, что на наших картах он был нанесен как деревня, – чье население было крайне возбуждено из-за безжалостного разрушения всех промышленных предприятий и транспортных сооружений отступавшими советскими войсками, перед дивизией открылся путь на Артемовск и на фронтовой участок по реке Бахмут. В долине реки расположена котловина, в которой находится Артемовск, вытянутый и рассредоточенный. Противник контролировал город и высоты и упорно их защищал. Согласно предписанию, Артемовск должен быть взят как можно быстрее, чтобы венгерский «быстрый корпус» смог выступить в направлении Ворошиловграда для захвата переправы через реку Донец. (В Германии в начале Второй мировой войны в род войск «быстрые войска», наряду с танковыми войсками, входили также мотопехота, противотанковые войска, кавалерийские и разведывательные соединения. 1 апреля 1943 г. род войск «быстрые войска» перестал существовать и был создан род войск «танковые войска». Соединения кавалеристов и самокатчиков перешли в род войск «пехота». Эти пояснения даны, для того чтобы понять, что автор мог иметь в виду под «быстрыми войсками». – Пер.) Артемовск упорно оборонялся русской 15-й дивизией, чтобы выиграть время. Можно было отчетливо слышать, как советские войска взрывали все жизненно важные сооружения и учреждения, как это было приказано делать во всех промышленных районах. Это также побуждало командование немецкой дивизии быстро действовать, чтобы не допустить полного разрушения предприятий.

Для проведения лично разведки местности, непросматриваемой из-за высокой степной травы, я прошел вместе с моим начальником штаба майором Белитцем, командиром 207-го егерского полка полковником Филиппи (убит в бою), который должен был провести атаку, и его адъютантом обер-лейтенантом Зигфридом Шульцем через свое боевое охранение в предполье. В связи с пересеченностью местности эта рекогносцировка была необходима для принятия решения. При отходе мы, уже попав под обстрел вражеской пехоты, оказались под угрозой вражеской контратаки. Своим возвращением мы были обязаны только охранению, под огнем которого атака захлебнулась. К сожалению, полковник Филиппи вскоре после этого погиб, когда он хотел пойти к левому флангу своего полка. Точная разведка местности и результаты боевой разведки показали, что фронтальная атака слабыми силами моей дивизии против противника, хорошо подготовившегося к обороне, не гарантирует убедительного успеха или могла бы осуществиться только с очень большими потерями. Невозможно было рассчитывать на какую-либо поддержку штурмовых орудий или боевой авиации. Собственный артиллерийский дивизион, движимый тягачами, находился на ремонте в Лозовой и не был готов к наступлению. Распутица «доконала» орудия. Даже танки венгерского «быстрого корпуса» не могли быть предоставлены в наше распоряжение. Бог знает, где они застряли! Командование дивизии снова было вынуждено прибегнуть к такому средству, как дезинформация противника, притом в таком масштабе, что она была чревата большим риском. Если бы противник перешел в контратаку, то это имело бы для дивизии катастрофические последствия. Однако смелость города берет! Это было продемонстрировано под Артемовском.

Схема 9. Захват Артемовска благодаря внезапной атаке 1 ноября 1941 г.

Легкая артиллерия приступила к пристрелке как огневой подготовке атаки с запада. Под ее защитой усиленная боевая разведка одного из батальонов 207-го егерского полка продвигалась вперед широким фронтом к городу и приковывала внимание противника. В это время пять батальонов, хорошо замаскированных благодаря камуфляжу, изготовились к атаке на город с двусторонним охватом с севера (204-й егерский батальон) и с юга. Все зависело от того, удастся ли этим батальонам совершить неожиданное нападение. Около полудня 1 ноября 1941 г. в город ворвались штурмовые группы. Однако противник быстро пришел в себя и бросил в бой резервы, которые засели, прежде всего, на фабриках, в школах и в других больших зданиях и оттуда оказывали отчаянное сопротивление, переходя в контратаки или просто отстреливаясь. Каждый бой в здании был связан с крайним напряжением сил наступавших. Огонь велся из-за каждого угла. Разведке требовалось большое время, чтобы установить местонахождение противника. Только потом в бой вступали боевые группы. Темпы атаки могут быть ускорены, когда в распоряжении имеется достаточное количество тяжелого вооружения – штурмовых орудий, танков или орудий с самоходным лафетом.

Использование отдельных легких полевых гаубиц как пехотных орудий и здесь снова оправдало себя. Их артиллеристы стреляли прямой наводкой по боевым группам русских в боях за здания и по их многочисленным огневым точкам. Противник хотел выиграть время, чтобы отвести основные силы на восток. К сожалению, это им удалось ввиду нехватки сил у немецкой стороны. Однако в результате неожиданного наступления с севера Артемовск был быстро взят с относительно незначительными потерями. Мосты через реку Бахмут оказались в руках немцев целыми и невредимыми. Русские, потрясенные неожиданной атакой, так быстро отступали, что не успели их уничтожить. Уже в ночь с 1 на 2 ноября около 4 часов 30 минут дивизия доложила: «Венгерский быстрый корпус может начинать движение». Тот должен был теперь наступать на Ворошиловград – но по неизвестным причинам, к сожалению, так и не появился.

Теперь необходимо было, прежде всего, удержать Артемовск, подвергавшийся вражеским контратакам. Этот город был интеллектуальным и экономическим центром Донбасса и имел большое значение как база снабжения для проведения дальнейших операций. (Основные центры Донбасса Сталино (Донецк), Ворошиловград (Луганск), Краматорск, Горловка, Макеевка. – Ред.) В результате быстрых, энергичных действий были заняты и оборудованы для обороны высоты восточнее города. Тем самым противник лишился возможности непосредственно наблюдать за Артемовском. Дивизия располагалась на широкой позиции плацдарма, когда внезапно около 10 ноября почувствовалось приближение зимы – из степей подули ледяные восточные ветры, но еще без снега. За несколько дней пехотинцы изрядно промерзли на сухом морозе. Высоты были полностью открытыми и не служили войскам естественной защитой. Вскоре невозможно было больше отрывать окопы; укрытия для часовых и наблюдателей и другие необходимые земляные работы приходилось делать путем взрывов. Импровизированные проволочные заграждения обеспечивали безопасность позиций и опорных пунктов. Войска должны были открыто устанавливать мины, но с соблюдением маскировки.

Малочисленные выведенные из боя резервы могли регулярно посменно размещаться в домах в тепле на окраине города. Однако на позициях в пулеметах и другом стрелковом оружии на холоде масло загустевало так, что происходила задержка при перезаряжании. Войска применяли подсолнечное масло, которое, как чистое природное масло, зимой не оказывает вредного воздействия на металл пулеметов и другого стрелкового оружия. Ввиду нехватки антифриза замерзали моторы, так же как и противооткатные устройства артиллерийских орудий. Хуже всего обстояло дело с одеждой и обувью, тем более что вследствие распутицы снабжение было нерегулярным, и нельзя было сказать, когда оно будет снова нормальным. Ведущий к Артемовску участок железной дороги был сильно поврежден русскими: они взрывали железнодорожные пути, уничтожали вокзалы и материальную часть. Вещевой обоз еще не прибыл. Дивизия оказалась предоставленной самой себе. Все же быстрый захват города существенно облегчил ее положение.

В Артемовске после его оккупации немецкими войсками стало заметным присутствие партизан, которые не только нападали на отдельных немецких солдат, но даже спустя несколько дней после занятия дивизией города подожгли театр и библиотеку. Здесь хорошо оправдало себя назначение говорившего по-немецки учителя бургомистром, который очень энергично восстанавливал деятельность городской администрации. Также была сформирована гражданская вспомогательная полиция, которая особенно зарекомендовала себя в борьбе против партизан. Очень быстро снова были введены в строй жизненно важные предприятия – зерновые мельницы, городская хлебопекарня и скотобойня. В зернохранилищах длиной в сотни метров имелись достаточные запасы обмолоченных зерновых. Многие бесхозные коровы и козы были пойманы, и за ними ухаживали. Вскоре снова заработали маслобойный и водочный заводы. С помощью этих мер дивизия смогла превратить город в крупный центр снабжения. Постоянно выпекался хороший хлеб, и склад скотобойни вскоре заполнился колбасами, окороками, копченым мясом и бочками с солониной. Снабжение войск продовольствием обеспечивалось бесперебойно. При активной поддержке населения, труд которого оплачивался продуктами питания, участок железной дороги был вновь введен в эксплуатацию. Спустя месяц движение уже возобновилось на участке протяженностью в 90 км, за ним следило руководство дивизии, что особенно положительно сказалось на снабжении.

Отношения с оставшимся населением были хорошими. Они считали немецкого солдата освободителем (скорее изображали, что считали. – Ред.). В кафедральном соборе состоялось праздничное богослужение, на котором немецким солдатам была выражена особая благодарность. Целыми днями священники крестили местных жителей, прежде всего взрослых, и совершали бракосочетания. Крестьяне снова приезжали в город и сдавали зерно и семечки подсолнухов на мельницы и маслобойный завод. За это они должны были отдавать «десятую часть» для снабжения дополнительными продуктами городского населения, которое, впрочем, обеспечивалось дивизией. Дивизия также выполняла функции санитарной службы. Ко всем этим мерам немецкие солдаты относились с пониманием, так как они сражались не против гражданского населения, а против русских солдат в униформе или в гражданской одежде как партизан. Последнее противоречило международному праву. (А нападение без объявления войны и, собственно, вся эта война за захват жизненного пространства (на Украине должно было быть истреблено или выселено 65 % населения), по мнению немцев, не противоречило. – Ред.)

Интересными были беседы с пленными офицерами и населением крупных городов Украины. Они почувствовали себя освобожденными от советского ига и были готовы воевать на немецкой стороне за свою свободу. Об этих настроениях сообщалось по инстанции Верховному командованию вермахта. Однако этот вопрос не был рассмотрен. От двух до трех миллионов украинцев, боровшихся за свою свободу, усилили бы немецкую армию, что, возможно, сыграло бы решающую роль в Восточной кампании. Эта возможность не была использована нашим политическим руководством.

Многое можно было сделать в отношении обмундирования и оснащения войск. Зимняя одежда не была доставлена. Не хватало, прежде всего, шинелей, перчаток и наушников. На 60 швейных машинах, которые предоставил бургомистр, портные и швеи изготавливали из собранных одеял, а также из остатков тканей и из шерсти в первую очередь фуфайки, набрюшники, портянки, наушники и рукавицы с большим и указательным пальцами (чтобы стрелять). Сплетенные из соломы циновки использовались на позициях, деревянные подошвы – в качестве подставки для сапог для часовых. Изготовлялась также белая камуфляжная одежда для разведывательных дозоров, даже шубы из шкур овец и баранов. Грустное впечатление оставляло посещение госпиталей, но даже здесь удалось добиться, чтобы тяжелораненые обеспечивались необходимым бельем.

Здесь нужно особенно вспомнить двух полевых священников, к сожалению уже скончавшихся, евангелического пастора Нойнхёффера из Мисбаха (к югу от Мюнхена. – Ред.) и католического священника Маклота из Брегенцервальда (у Боденского озера. – Ред.). Они получили от дивизии автомобиль, чтобы быть максимально мобильными и независимыми. Их местопребыванием на фронте был командный пункт, а не квартирмейстерские службы. Это имело особое значение для командования дивизии, так как священники узнавали о нуждах пехотинцев, и командование в случае необходимости оказывало помощь. Тяжелая служба двух полевых священников была организована таким образом, что евангелический и католический священники в двухнедельном цикле смогли совместно осуществлять свою духовную миссию на фронте, в госпиталях и в тылу. За исключением особых форм причастия, проводились также совместные полевые богослужения, которые чрезвычайно укрепляли чувство сплоченности и товарищества. В трудных и опасных ситуациях представители обеих конфессий вместе слушали чтение Евангелия и пели религиозные песни. Полевые священники понимали свою задачу и образцово ее выполняли. Они пользовались высочайшим авторитетом.

Без всех этих возможностей, которые использовала немецкая дивизия в Артемовске, она оказалась бы в чрезвычайно трудном положении с наступлением зимы в Донбассе. Однако положение войск и состояние материальной части заметно улучшилось, и снова заметно повысилась боеспособность войск, от которых требовалась максимальная отдача сил в беспрерывных маршах и боях, в условиях нехватки помещений для расквартирования и плохой погоды. С начала наступления 22 июня 1941 г. до Артемовска дивизия прошла по прямой линии более 1200 км.

Вскоре выяснилось, что плацдарм вокруг Артемовска был недостаточно глубоким, тем более что сам город все еще обстреливался советской артиллерией. Также обнаружилось, что еще не оборудованные позиции на открытых склонах вокруг Артемовска, через которые проносились ледяные ветры, были не приспособлены к зимним условиям. После короткой оттепели в течение многих дней бушевал снежный буран, который полностью парализовал боевые действия. Командование 4-го армейского корпуса приняло решение с улучшением погоды перенести фронт на восток настолько, чтобы войска (применительно к местности) заняли зимние позиции на расстояние около 10 км к востоку от Артемовска.

К зиме внешний вид немецких частей полностью изменился. Шлемы, полотнища палаток, орудия, все транспортные средства были окрашены в белый цвет подручными средствами. С установлением безветренной, ясной зимней погоды, при высоте снежного покрова около 20 см дивизии 4-го армейского корпуса начали наступление. Поддержка артиллерии была превосходной, которая, вследствие промерзшей земли, несмотря на снег, могла стрелять с рикошетированием. Егери атаковали с воодушевлением, и противник был быстро выбит со своих позиций. Они, нанося удар по отступающему противнику, не позволили ему где-либо закрепиться и, помимо захвата намеченных объектов, овладели другими населенными пунктами. Правда, срочно перебросив сюда войска, русские, предпринимая постоянные контратаки, оказали ожесточенное сопротивление, так что немецкие войска смогли удержать на длительное время только часть широко раскинувшихся населенных пунктов Троицкое, Калиново, имени Кагановича. Тем более что для дивизии полоса наступления (около 25 км) была слишком широкой. Однако цель наступления была достигнута: теперь зимние позиции при организованной обороне можно было удержать.

Несмотря на трудности, вызванные распутицей, дивизия с группами преследования на конных повозках, включая артиллерийский полк с орудиями на конной тяге, непрерывно преследуя противника, в полном боевом составе достигла Артемовска. После тщательной разведки и дезинформации противника, в результате энергичных действий егерей, выдержавших жестокие бои за здания, этот имевший ключевое значение укрепленный пункт был взят. И здесь пехотная дивизия не могла развить успех, используя при преследовании противника моторизованное соединение. Вспомогательный моторизованный передовой отряд застрял в бездорожье. Застрял даже дивизион тяжелой артиллерии с его тягачами. Он смог подтянуться только поорудийно после ремонта. Венгерский «быстрый корпус» так и не прибыл. Если бы он появился, то его совместные действия с егерями значительно развили бы успех.

Быстрое преследование не позволило советским войскам полностью разрушить все жизненно важное оборудование и имущество, так что в этом случае решение остаться независимыми в области поставок предметов снабжения было оправданным, поскольку в распутицу они были затруднены. Главное, чтобы доставлялись боеприпасы, что и делали конные повозки.

Артемовск стал эффективной базой снабжения всего корпуса. Все оказавшиеся в нашем распоряжении машины и оборудование передавались корпусу. Обеспечивались снабжением не только войска, но и гражданское население. В Рождество войска получили даже рождественские кексы.

Х

Зимние оборонительные бои к востоку от Артемовска и уничтожение прорвавшейся советской кавалерийской дивизии. 19 ноября – 15 декабря 1941 г.

Едва егери обосновались на новых позициях, как на всем участке фронта началось советское контрнаступление, поддержанное танками. Противник атаковал силами 2 стрелковых дивизий, 1 моторизованной стрелковой бригады, 4 кавалерийских дивизий, 1 танковой бригады, поддержанной 1 артиллерийским полком сухопутных войск, и 1 минометного полка, стрелявшего надкалиберными минами.

Дивизионный участок фронта имел ширину 25 км. Его должны были защищать 2 егерских полка, 1 разведывательный отряд, 1 саперный батальон, 1 противотанковый артиллерийский дивизион с 37-мм противотанковыми орудиями и, прежде всего, 7 батарей легких полевых гаубиц. Кроме того, в непросматриваемых обширных местностях боевые действия были очень затруднены, к тому же требовались большие силы в борьбе за дома, превращенные в опорные пункты. В открытой, хорошо просматриваемой местности днем нужно было ограничиться позициями боевого охранения в опорных пунктах, которые в пасмурную погоду и ночью усиливались боеспособными ударными группами. Так как дивизия больше не имела в своем распоряжении резервов, она вынуждена была создать их для себя путем сформирования «дежурных сил» из личного состава обозов в местах их расквартирования. Каждый населенный пункт как опорный пункт должен был быть оборудован и обеспечен необходимыми позициями полевого типа, линиями связи и минными полями и удерживаться. Образованные из личного состава таких обозов «дежурные силы» должны были быть способными перейти из активной обороны к контратаке против прорвавшегося противника. Были проведены соответствующие учения. Для отражения возможной танковой атаки каждый населенный пункт получил легкую полевую гаубицу. Так в глубине возникла зона организованной обороны. С помощью приданной до тех пор всегда хорошо действовавшей зенитной артиллерийской батареи люфтваффе (обер-лейтенант Леман), орудия которой, обеспечивая с флангов огневое прикрытие населенного пункта, были очень умело расставлены на позициях там, где могли прорваться танки противника, были отбиты все вражеские атаки пехоты и танков. Число подбитых танков противника за время Восточной кампании возросло до 350. Однако вражеские атаки продолжались и усиливались при сосредоточении сил и средств неприятеля на открытой территории. В условиях нехватки сил командование дивизии было вынуждено, чтобы воспрепятствовать прорыву, временно (в крайних случаях) прибегать к использованию для этой цели части офицеров и солдат группы снабжения. Те, оказавшись непосредственно в боевой обстановке, сражались самоотверженно и помешали намечавшемуся прорыву. Обстановка на фронте была крайне напряженной. Несмотря на значительные потери в танках и живой силе, советские войска продолжали беспрерывно атаковать. Однако их атаки захлебывались в большинстве случаев уже под огнем превосходно действовавшей артиллерии и тяжелых орудий пехоты. Артиллерия использовалась массированно на открытом, поэтому особенно угрожаемом участке обороны, но должна была быть в состоянии в кратчайший срок как «кочующая артиллерия» с подразделениями и отдельными орудиями занять подготовленные позиции на других участках, чтобы имитировать действие более мощной артиллерии или суметь сосредоточить артиллерию на главном направлении. Здесь в промышленном районе с плотной железнодорожной сетью обратило на себя внимание использование бронепоездов и железнодорожных орудийных установок, которые появлялись так же быстро, как и исчезали, что было весьма неприятной неожиданностью.

Схема 10. Оборонительные бои к востоку от Артемовска 19 ноября – 15 декабря 1941 г.

Апогеем оборонительного сражения явился ночной прорыв вражеской кавалерийской дивизии. Холодной темной ночью эта дивизия, спешившаяся, наподобие индейцев, великолепно маскировавшаяся, совершенно бесшумно прошла через наши малонасыщенные линии обороны: человек за человеком, лошадь за лошадью. То, чего не смогли добиться танки, должны были внезапно сделать кавалеристы и лошади! Прорыв через нашу главную линию обороны им удался – но это не привело к успеху, потому что кавалерийская дивизия оказалась в глубине нашей зоны обороны в подготовленном котле. Будучи обнаруженными на рассвете, они оказались под сосредоточенным огнем отдельных орудий, в котором вскоре приняли участие другие батареи. Согласно приказу, «дежурные силы» также приняли участие в нанесении массированного удара. Только отдельным группам кавалеристов удалось прорваться в глубокий тыл. На командном пункте дивизии их тоже ожидал горячий прием!

Главные силы кавалерийской дивизии и конный отряд, прежде чем они вообще сумели собраться, были расстреляны и уничтожены. Очень желанными оказались трофеи от этой хорошо оснащенной для ведения зимней войны кавалерийской дивизии. Теперь наши егери, сильно страдавшие от холода, смогли извлечь значительную пользу из частично переделанных трофеев.

Интересным был захваченный вражеский приказ (секретный приказ по 12-й армии), точный текст которого приводится ниже:

«1. Между второй половиной дня 14.12.41 и вечером 15.12.41 боевая группа, состоявшая из 146-го, 148-го и 150-го полков 38-й кавалерийской дивизии и 127-го кавалерийского полка 30-й кавалерийской дивизии, в соответствии с поставленной задачей, достигла участка фронта южнее Выскривы, на высоте 150,8 метра. Здесь боевая группа столкнулась с трудностями, так как должна была вести бой в окружении. Она понесла большие потери как в людях и лошадях, так и в боевой технике.

2. Это произошло потому, что командующий объединенных 38-й и 30-й кавалерийских дивизий генерал-майор Кириченко и военный комиссар тех же дивизий полковой комиссар Быков не находились во главе боевой группы. Напротив, они, вопреки настоятельному моему приказу и приказу командующего кавалерийского корпуса находиться среди войск, во время операции пребывали среди оставшейся части 30-й кавалерийской дивизии. Тем самым все четыре вышеупомянутых полка оказались отрезанными от командования.

3. Я приказываю:

а) Так как командование оказалось отрезанным от боевой группы, состоявшей в основном из 38-й кавалерийской дивизии, а наступавшие полки – предоставленными самим себе, и поэтому дивизионные части потерпели поражение, я отстраняю от должностей командира 38-й кавалерийской дивизии генерал-майора Кириченко и военного комиссара той же дивизии полкового комиссара Быкова.

б) Военному совету 12-й армии начать расследование и привлечь виновных к ответственности».

Обнаружилось, насколько беспомощными были советские войска и их младший командный состав, как только они оказались в положении, которое требовало от них решительности и немедленных действий. Полностью оказалась бессильной вражеская боевая разведка – если вообще, судя по степени внезапности, таковая существовала. Согласно немецким концепциям, командование вражеской кавалерийской дивизии оказалось полностью несостоятельным. Несомненно, в этом случае командир дивизии должен был бы входить в боевую группу. Только в этом случае он, действуя решительно и концентрируя силы, возможно, добился бы прорыва в западном направлении через все же слабое кольцо окружения. Однако его кавалерийская дивизия потерпела поражение, оказавшись «обезглавленной».

С другой стороны, этот оборонительный бой показал, что при использовании всех возможностей живой силы и техники продуманная, организованная активная оборона в глубине оборонительной зоны способна помешать полному прорыву противника. Оборонительные действия в глубокой оборонительной зоне должны быть проведены в атакующей манере, несмотря на то что силы могут быть слабыми. После этого поражения советские войска вначале больше не атаковали. Немецкая легкая пехотная дивизия в суровые зимние холода, несмотря на то что уступала в численности, используя два егерских полка, отразила 19 ноября – 15 декабря 1941 г. наступление советской 12-й армии (советская 12-я армия сражалась с несколькими дивизиями врага. – Ред.) и удержала позиции.

«С такими солдатами Германия победит» – с такой похвалой отозвался о действиях немецких войск командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Рейхенау.

24 января 1942 г. возобновились русские крупномасштабные атаки, продолжавшиеся до 31 марта 1942 г. В этот период 97-я легкая пехотная дивизия в ожесточенных зимних боях отбила почти 300 атак и провела более 100 контратак или контрударов. Во вражеском наступлении участвовали 15 пехотных дивизий, 5 танковых бригад и 3 артиллерийских полка сухопутных войск. Было подбито 35 тяжелых и сверхтяжелых танков, сильно повреждено 15 танков. Трофеями стали 36 орудий, 126 минометов и пулеметов. Советские войска потеряли 5 тыс. человек убитыми. Благодаря этим оборонительным боям попытки прорыва немецких позиций были сорваны и отведена смертельная угроза Донецкому бассейну. Эти действия немецкой пехоты при очень хорошей поддержке других родов войск все снова и снова неопровержимо доказывали высокий моральный дух немецких войск.

31 декабря 1941 г. я должен был расстаться с моей испытанной и надежной 97-й легкой пехотной дивизией, чтобы взять в свои руки командование 30-м армейским корпусом, который оказался в критическом положении в Крыму. Здесь я обнаружил отлично работавший, сыгранный штабной коллектив, которым руководил полковник Боч и с которым я очень быстро установил хорошие контакты.

Расставание с моей дивизией, с которой я в ходе победоносных боев добрался до сердца Донецкого бассейна, далось мне тяжело. В атмосфере товарищества и взаимного доверия мы благополучно прошли через все опасности и кризисы. Я попрощался, испытывая чувство глубокой благодарности моим солдатам, думая о наших павших бойцах! С гордостью я следил за судьбой моей дивизии, отныне переименованной в 97-ю егерскую дивизию, которая особенно отличилась в тяжелых боях на Кубани и последовавших арьергардных боях под командованием генерал-майора Руппа (пал в бою), генерала Людвига Мюллера, генерал-лейтенанта Рабе фон Паппенхайма и в немецких сухопутных войсках получила известность как «дивизия с петушиными перьями». Последним ее командиром в 1945 г. был генерал-лейтенант Бадер, пропавший без вести на Востоке.

XI

Повторный захват Феодосии в Крыму. Отражение попытки вражеского десанта под Судаком. 15–29 января 1942 г.

В конце декабря 1941 г. ситуация на захваченном Крымском полуострове вследствие многочисленных советских десантов стала критической. Основные силы 11-й армии под командованием генерал-полковника фон Манштейна осаждали Севастополь. Эта армия больше не располагала резервами. Она должна была их сформировать за счет отвода дивизий с севастопольского фронта, чтобы снова изгнать русских с полуострова. Это было смелое решение окружить гарнизон Севастополя ослабленным кольцом, которое противник в любой момент мог попытаться прорвать.

30-й армейский корпус вместе с 132-й (генерал-майор Линдеман (скончался 20 июля 1944 г.), участвовал в заговоре против А. Гитлера в июле 1944 г. По некоторым сведениям, 22 сентября 1944 г. скончался в берлинской тюрьме от полученных при аресте гестапо ран. – Пер.) и 170-й (генерал-майор Зандер) пехотными дивизиями, а также 8-й румынской горнострелковой бригадой получил приказ отбросить назад высадившиеся в Феодосии многочисленные силы противника и снова захватить город. Обе пехотные дивизии, сильно измотанные в наступлении на Севастополь, должны были сначала с трудом пробираться через непроходимую грязь, возникшую вследствие оттепели, в новый район сосредоточения и развертывания сил – около 20 км к западу от Феодосии. При оттепели наступление было невозможным, и вначале удерживался рубеж отсечной позиции против десантов под Феодосией.

Схема 11. Зимние бои под Феодосией и Судаком 15–29 января 1942 г.

В румынские части был включен немецкий личный состав: мера, хорошо оправдавшая себя. Румыны сами по себе – храбрые и нетребовательные солдаты, которые при правильном руководстве и достаточном вооружении хорошо сражаются, но им не хватает, прежде всего, младших командиров. Корпуса унтер-офицеров в нашем понимании у румын не было. Это существенный недостаток, так как почти не было в наличии командиров отделений и взводов. Корпусу нужно было учитывать это обстоятельство в боевых условиях. Румынские горнострелковые бригады были использованы в направлении главного удара на правом фланге в качестве сопровождения атаки. Только с наступлением морозов и снежных осадков в середине января 1942 г. наступление стало возможным. Советские войска смогли высадить около шести дивизий (численность и оснащение советской стрелковой дивизии было существенно меньше таковых в немецкой дивизии. – Ред.) с танками. Севернее нашего 30-го армейского корпуса находился немецкий 42-й армейский корпус (генерал пехоты Маттенклотт) с полутора немецкими дивизиями, так что в распоряжении командования имелись только три с половиной немецкие пехотные дивизии с немногочисленными штурмовыми орудиями, без какой-либо танковой поддержки. В начале наступления (при 15 градусах мороза и снежном покрове около 20 см) 170-я пехотная дивизия нанесла удар по сильному противнику, который закрепился на просторной, непросматриваемой дюнной местности. Здесь происходил чисто «пехотный» бой, и даже ближний бой, потому что непросматриваемость территории крайне затрудняла артиллерийскую поддержку. Если дюна захватывалась нами, то советская пехота, в большинстве случаев продвигаясь с охватом, снова и снова наносила контрудары, которые имели различный успех, и вытесняла немцев с высоты дюны. Вначале в этих боях, в которых наши гренадеры столкнулись с непривычной тактикой, несли большие потери. В процессе приспособления к этой тактике на взятых высотах располагались только сравнительно слабые охранения и передовые артиллерийские наблюдательные пункты, зато на флангах сосредоточивались сильные резервы для контратаки, которые сразу вступали в бой, когда противник переходил в атаку. Таким образом мы могли удерживать высоты дюн и захватывать новые.

После того как дивизия овладела столь необходимыми артиллерийскими наблюдательными позициями для наступления на Феодосию, оно было сначала приостановлено. Соседняя дивизия (132-я пехотная дивизия) слева должна была перед захватом господствующей высоты 126 для артиллерийского наблюдения подавить несколько опорных пунктов. На них, прежде всего, концентрировался огонь артиллерии. Под прикрытием артиллерийского огня, сосредоточенного на этих опорных пунктах, а также дымовых снарядов передовые эшелоны наступавших войск смогли выступить без задержки. Они в результате быстрой атаки вместе с неоднократно показавшим себя в деле 213-м пехотным полком (полковник Хитцфельд) 42-го армейского корпуса захватили необходимую для артиллерийского наблюдения господствующую высоту 126 к северо-западу от Феодосии, которую занимал противник.

При этом штурмовые орудия, введенные в бой 213-м пехотным полком, оказали очень хорошую поддержку. Прежде чем развивать дальше наступление на Феодосию, нужно было в ожесточенных боях сначала занять населенные пункты, чтобы высвободить силы. Это удалось сделать в первый день наступления, и дорога на Феодосию стала свободной. Корпусу, осуществлявшему блокаду, еще под Евпаторией после отражения попытки высадить десант в его тылу, был придан обстрелянный в боях под Севастополем 105-й пехотный полк под командованием полковника Фридриха Вильгельма Мюллера (казнен) (в Греции в 1947 г. – Пер.).

После перегруппировки корпус на следующий день перешел в наступление на Феодосию. Была ясная, холодная, зимняя погода! Артиллерия имела превосходные возможности для наблюдения на постепенно поднимающейся в сторону Феодосии совершенно открытой местности. Она превосходно поддерживала наших пехотинцев. Это особенно было заметно после того, как командование корпусом приказало открыть рикошетный огонь, чему способствовала слегка возвышенная местность с замерзшей землей. К сожалению, стрельба с рикошетом часто слишком мало использовалась. Разрыв снаряда при рикошетировании на высоте от 5 до 10 м производит ужасное действие. Залегшие на склоне русские солдаты не выдержали этого огня и отступили к Феодосии. Наши пехотинцы смогли поддерживать высокие темпы наступления вплоть до самой Феодосии, где советские войска сильно окопались и отчаянно оборонялись. Однако войска противника не смогли сдержать натиск боевых групп наших пехотинцев, поддержанных штурмовыми орудиями. Феодосия, охваченная с севера и юга, была взята. На правом фланге нанесли удар румынские горнострелковые части и ликвидировали оставшиеся очаги сопротивления.

Феодосия выглядела ужасно. Здесь при неожиданной высадке большевиков в их руках оказались немецкие госпитали. Сотни немецких раненых лежали, облитые водой, погибшие от холода на морском берегу[1]. Население также сильно пострадало. Они были, прежде всего, совершенно запуганы советской военщиной и ее комиссарами. К сожалению, многим большевикам с их комиссарами удалось бежать в Крымские горы, усилив уже существовавшие там партизанские отряды, которые творили бесчинства в тылу наших войск.

Пока вокруг Феодосии шли последние ожесточенные бои, на южном побережье противник под Судаком высадил стрелковую дивизию. Для локализации десанта германское командование сначала смогло высвободить только один моторизованный пулеметный батальон (капитан фон Хиршфельд) с несколькими штурмовыми орудиями. Безусловно, нужно было помешать вражеской дивизии ударить во фланг наших наступающих войск. После быстрого падения Феодосии высвободились силы 170-й пехотной дивизии и 8-й румынской горнопехотной бригады. Усиленный немецкий пехотный полк и несколько батальонов румынской бригады получили от немецкого командования приказ, в соответствии с которым они должны были сбросить русскую дивизию в море. C большим напряжением сил этим частям удалось, пройдя через покрытые глубоким слоем снега и обледеневшие крутые склоны крымских гор с дивизионом румынской горной артиллерии, с восточной стороны внезапно ударить по флангу противника. Несмотря на все тяготы наступления, батальоны атаковали с ходу с крутых гор в направлении бухты и сбросили советскую дивизию в море. Стоя в воде, противник отчаянно оборонялся. Эвакуация большевистской дивизии на корабли была сорвана, массированной атакой она была уничтожена на берегу и в воде.

В результате этих двух боевых операций противник в районе Феодосии и Судака был изгнан и уничтожен. Советские войска, отрезанные от Феодосии, своей базы снабжения, понесли тяжелые потери. Армейский корпус взял в плен 8500 пленных, захватил 102 орудия, 34 танка и много другой военной техники.

Эти бои снова показали абсолютное превосходство немецкого солдата. Немецкие пехотные дивизии выдержали ожесточенные бои под Севастополем, при этом они плохо обеспечивались зимней одеждой и оснащались. Даже с продовольствием было плохо. Несмотря на это, утомительные марши в период оттепели, а также перемены в командовании обеими дивизиями и корпусом не оказали никакого влияния на боевую эффективность войск. Несмотря на продолжающееся усиление советских войск в районе Феодосии, имело смысл дождаться морозов, чтобы, развернув наступление, выбросить врага из [этой части] Крыма. Обе дивизии вначале не использовали артиллерийский огонь с рикошетированием, который позже сыграл решающую роль в быстром успехе. Это указывает на определенное отсутствие гибкости – даже немецкий солдат неохотно применяет такое вспомогательное средство, которое выходит за рамки обычного, привычного, хотя в уставах об этом всегда говорится.

XII

Прорыв через парпачские позиции к Керченскому полуострову с моря с использованием штурмовых лодок. Прорыв вспомогательного моторизованного передового отряда корпуса через Татарский вал под Керчью. Захват Керчи в мае 1942 г.

11-я армия обоснованно стремилась воспользоваться быстрым успехом под Феодосией для преследования противника. Немецкое командование хотело помешать советским войскам закрепиться на парпачских позициях и намеревалось прорваться к Керчи, чтобы овладеть самим полуостровом и вновь полностью оккупировать Крым и высвободить все силы для штурма Севастополя.

Однако парпачские позиции в узком проходе к Керченскому полуострову, сильно укрепленные бункерами, были своевременно заняты противником. Советское командование постоянно перебрасывало подкрепления через Керчь. Снова немецкие пехотные дивизии ощущали нехватку транспортных средств для развития достигнутого успеха путем быстрого продвижения через степные пространства. Лишь после детальной подготовки организованное наступление с целью прорыва обещало успех.

Так как перед парпачскими позициями почти не было населенных пунктов, которые могли прикрыть немецкие войска от леденящего степного ветра, наступление было сначала отложено. Было недопустимо передислоцировать войска, совершенно недостаточно оснащенные и обеспеченные зимней одеждой, в ветреные, промерзшие степи. Кроме того, возникли трудности с продовольственным снабжением. Войска после беспрерывных боев с начала Восточной кампании нуждались в отдыхе и пополнении. Восточная зима оказала решающее влияние на правильное намерение командования немедленно возобновить преследование противника.

11-я немецкая армия должна была считаться с двумя чрезвычайно опасными укрепленными пунктами, принимая во внимание возможность нанесения оттуда массированных ударов против своих слабых сил. Мощная крепость Севастополь, которую нужно было блокировать значительно ослабевшими силами при постоянных попытках выхода из окружения, и парпачские позиции, откуда советские войска готовились начать контрнаступление. Однако и эта большая трудность была преодолена командованием и войсками.

После того как армии, мобилизовавшей все свои силы до последнего солдата, удалось сдержать сильные атаки советских войск с парпачских позиций, значительно превосходивших немецкие, в районе дислокации 42-го армейского корпуса до апреля 1942 г. (на пути к Керченскому полуострову) наступило затишье. Немцы использовали его для подготовки намеченного на весну наступления с целью прорыва. Благодаря крупным и небольшим операциям, а также отражению постоянных вражеских частных атак войска находились в приподнятом настроении. Крайне важным был захват пленных, чтобы получить по возможности более четкое представление о положении противника и его планах. С другой стороны, регулярная замена частей, хотя и в небольшом масштабе, позволяла войскам передохнуть. Рытье окопов в промерзшей земле требовало больших усилий, но благодаря напряженной работе были созданы полевые оборонительные позиции и исходные позиции для наступления. Постоянный корректируемый огонь отдельных орудий (стрельба по точечным целям) беспокоил артиллерию противника, мешал ее наблюдателям, ее действиям, подготовке к частным атакам. С помощью дивизиона артиллерийской инструментальной разведки (АИР) связанные с ней батареи вели артиллерийский бой. Кроме того, АИР осуществляла разведку и тщательно обрабатывала и оценивала все ее результаты, включая превосходную воздушную разведку. Так со временем возникла ценная система данных о противнике благодаря деятельности АИР и командных инстанций, в соответствии с которой стало возможным принятие решения о выборе направления главного удара наступления. Строительные части улучшали дороги и мосты, провели тщательную дорожную маркировку красителем светящегося состава, чтобы направлять прибывавшие ночью подкрепления на исходные позиции.

Проведение наступления на направлении главного удара армии было поручено 30-му корпусу на южном участке фронта. В его распоряжении имелись три пехотные дивизии[2] в передней линии и одна пехотная дивизия в резерве[3]. 22-я танковая дивизия[4] была приведена в боевую готовность, чтобы при удачном прорыве довершить уничтожение противника. 8-й авиационный корпус (генерал-полковник барон фон Рихтгофен) и сухопутная артиллерия должны были поддерживать наступление. Слева, включая северное направление, располагался 42-й армейский корпус с немецкой 46-й пехотной дивизией (генерал-лейтенант Химер, погиб в бою), румынской пехотной дивизией, румынской кавалерийской бригадой. Чрезвычайные трудности были связаны с местом предстоявшего наступления. Парпачские позиции господствовали над местностью. Противник имел великолепные возможности для наблюдения в предполье. Он получал подкрепления через Керчь. Со стороны противника были задействованы: 17 пехотных дивизий, 2 кавалерийские дивизии, 4 танковые бригады, 3 стрелковые бригады – по крайней мере тройное превосходство противника над атакующими. Кроме того, советские войска создали глубокую зону оборону, усиленную широкими полосами препятствий и минных полей. Три советские армии использовали время для подготовки.

Схема 12. Прорыв через парпачские позиции и захват Керчи 8—19 мая 1942 г.

30-й армейский корпус поставил 132-ю пехотную дивизию на направлении главного удара, правый фланг которой атаковал в сторону Феодосийской бухты. Здесь располагался также район наибольшего сосредоточения артиллерийского огня и пикирующих бомбардировщиков для поддержки наступления. Для меня как командующего было важно, чтобы наступление поддерживалось с моря штурмовыми лодками. Командование армии сразу подхватило это предложение и предоставило корпусу достаточное количество штурмовых лодок. Далее, командование корпуса на основании своего прошлого опыта с незначительной подвижностью пехотных дивизий на широком пространстве, несмотря на имеющуюся танковую дивизию (которой оно, однако, не могло распоряжаться), сформировало за счет собственных средств вспомогательный корпусной передовой отряд во главе с полковником фон Гроддеком (пал в бою). В него вошли целый мотопехотный полк, моторизованный артиллерийский дивизион, а также моторизованные противотанковые части. Было важно как можно быстрее и дальше продвинуться на восток, чтобы не дать противнику возможности закрепиться на Татарском валу (позиция у Султановки) перед Керчью и по возможности отсечь Керчь с целью не допустить посадки войск противника на суда.

Очень осмотрительно началась пристрелка артиллерии. Она продолжалась довольно продолжительное время. Немцы сознательно избегали обстреливать известные позиции батарей и командные пункты противника. Обстрел этих целей был отложен до начала наступления, так как если бы это было сделано заранее, то противник мог переместить их в другие места. Таким образом гарантировалось, что в решающий момент наблюдательные и командные пункты будут выведены из строя. С 8-м авиационным корпусом был разработан единый план ударов с воздуха и с земли, при этом пикирующим бомбардировщикам было поручено важнейшее задание – на направлении главного удара бомбами проделать бреши в укреплениях, вывести из строя огневые позиции батарей и атаковать военные корабли, если противник с моря попытается оказать воздействие с фланга. Зенитная артиллерия была придана корпусу, прежде всего, для поражения наземных целей: столь желанное усиление артиллерии, так как зенитные 88-мм орудия были дальнебойными. Самая трудная задача пехоты заключалась в преодолении минных полей и разнообразных препятствий, которыми было начинено вражеское предполье, а также тянувшихся вдоль всего фронта глубоких противотанковых рвов. (Из-за действий присланного еще в марте на Крымский фронт начальника Главного политического управления Л.З. Мехлиса, буквально терроризировавшего командный состав, оборона на фронте не укреплялась, особенно в глубину, соединения фронта нацеливались на наступление, которое откладывалось. Кроме того, роковую роль сыграла 404-я стрелковая дивизия, сформированная в Закавказье, занимавшая позиции на левом фланге – там, где немцы и нанесли главный удар. Эта дивизия после первых ударов немцев самовольно оставила занимаемые позиции и отступила. – Ред.)

На рассвете 8 мая 1942 г. началась артиллерийская подготовка атаки. Одновременно появились пикирующие бомбардировщики. Разделение целей между артиллерией и авиацией было своевременно сделано очень детально. Сначала на правом фланге (132-я пехотная дивизия), где корпус наносил основной удар, артиллерия и пикирующие бомбардировщики бомбардировали поля с минами и препятствиями. Минные поля и препятствия были уничтожены. Для продвижения пехоты и саперов нужно было создать поле с воронками, которое обеспечивало сближение с противником. Позже огонь артиллерии сосредоточился на обнаруженных ранее командных и наблюдательных пунктах, огневых позициях батарей противника. В то же время пикирующие бомбардировщики бомбили известные фортификационные сооружения и, прежде всего, труднодоступные для германской артиллерии огневые позиции артиллерии противника. Под защитой артиллерийского огня действовали штурмовые группы пехоты и отделения саперов по разминированию минных полей, прыгавших из одной воронки в другую, с чрезвычайным напряжением сил и воли продвигавшихся вперед, чтобы проложить проходы в минных заграждениях и полосе препятствий. И они справились с этим – тем более что вследствие эффективных действий пикирующих бомбардировщиков против советских батарей активность вражеской артиллерии заметно снизилась, и корректируемый огонь собственной артиллерии на уничтожение также сказал свое слово.

Под защитой огневого мешка нашим штурмовым группам удалось глубоко вклиниться в советские позиции (вышеупомянутой 404-й стрелковой дивизии. – Ред.). Наступил момент, когда командир правофлангового полка получил приказ запросить по радио усиленную штурмовую роту, находившуюся в Феодосийской бухте в боевой готовности в штурмовых лодках, а также команды саперов и подрывников. Все прошло великолепно. Штурмовые лодки широким фронтом на высокой скорости устремились глубоко в обход левого фланга вражеских укреплений. Советские войска (закавказского набора. – Ред.) были застигнуты врасплох, появление немецких штурмовых групп в их тылу полностью дезорганизовало их. Этим воспользовались наши штурмовые группы для проведения смелой атаки и завершили вклинивание полным прорывом. Это способствовало успешному фронтальному прорыву соседней дивизии слева. Быстро были сделаны переходы через противотанковые рвы, а также проложены пути через еще неразминированные минные поля, чтобы артиллерия поспевала за атакующей пехотой. Между тем на море появился противник. Из корабельных орудий среднего калибра он обстреливал тылы правого фланга наших атакующих частей. Однако это продолжалось недолго: пикирующие бомбардировщики быстро отогнали корабли.

Об успешном прорыве было доложено командованию армии. Прежде чем 22-я танковая дивизия была подчинена корпусу, моторизованный корпусной передовой отряд фон Гроддека был направлен для осуществления быстрого прорыва на южном участке Керченского полуострова через Татарский вал и оттуда в направлении Керчи. 9 мая к вечеру он был уже вблизи Татарского вала далеко в тылу прорванного вражеского фронта. Во второй половине дня я на самолете «Шторьх» (трехместный связной самолет немецкого производства; в начале 1941 г. нацистская Германия передала Советскому Союзу образцы нескольких современных по тем временам самолетов – истребители «Мессершмитт», бомбардировщики «Хейнкель», «Юнкерс» и «Дорнье», а также самолет-разведчик «Фокке-Вульф» и упомянутый самолет «Шторьх». – Пер.) прибыл к нему и послал его для прорыва через Татарский вал и далее к Керчи. Противник не должен был больше контролировать Татарский вал. Несмотря на ожесточенное сопротивление противника и трудные условия местности, эта первая цель была достигнута. Согласно приказу, подтянувшаяся 22-я танковая дивизия должна была пройти через образовавшуюся брешь и затем повернуть на север, чтобы окружить и уничтожить противника. Однако в предвечернее время 9 мая разразившаяся гроза превратила поле боя в болото, так что 22-я танковая дивизия и моторизованный передовой отряд корпуса полностью застряли, и даже продвижение пехотных дивизий заметно замедлилось. Только с большими усилиями в вечерние сумерки 9 мая 22-й танковой дивизии удалось (без своего артиллерийского полка, который еще не прибыл) начать наступление на север, чтобы окружить противника. Командир дивизии не хотел атаковать ночью. Его дивизия, сформированная за шесть недель до этого и прошедшая дополнительную четырехнедельную подготовку по ускоренной программе в Крыму в составе корпуса, никогда не проводила ночных атак. Однако я настаивал на своем требовании атаковать по возможности глубокой ночью. Как только дальнейшая атака становилась невозможной из-за полной темноты, дивизия должна была «занять круговую оборону», чтобы ранним утром продолжить наступление на север. Это было необходимо, так как в противном случае противник, мастер отступления, избежал бы окружения. Действительно, 22-й танковая дивизия сумела продвинуться вперед глубоко во вражеский фланг. Затем она заняла круговую оборону и смогла на следующее утро на рассвете неожиданно ворваться на исходные позиции советских танков. В развернувшемся танковом сражении огонь немецких танков был очень эффективным, и они полностью подавили сопротивление вражеских танков. Немецкая танковая дивизия смогла прорваться до северного побережья Керченского полуострова: значительная часть соединений противника оказалась в окружении, запланированном немцами. В это время не задействованные в окружении противника пехотные дивизии захватили значительную территорию восточнее рубежа начала наступления. К сожалению, в нашем распоряжении больше не было моторизованного транспорта, чтобы отправить пехоту в направлении Керчи.

На большом пространстве пехотинцы, продвигаясь пешком, не могут развить успех. Однако в этом случае моторизованный корпусной передовой отряд, по крайней мере, смог помешать тому, чтобы советские войска снова закрепились на Татарском валу. Он должен был отражать постоянные сильные контратаки, и теперь его продвижение в направлении Керчи снова и снова сдерживалось боями с подкреплениями, которые противник направлял из Керчи на запад. Между тем действовавший на севере 42-й армейский корпус начал наступление и гнал перед собой противника к Керчи. В самой Керчи советские войска вновь оказали отчаянное сопротивление. Они хотели как можно дольше продлить посадку и погрузку на корабли для переправы через Керченский пролив, и с этой целью заняли оборонительные позиции в порту, заводских корпусах и на горных предприятиях. Однако немецкие войска охватили Керчь с обоих флангов: с севера, где на внешнем левом фланге находилась танковая дивизия, и с юга. Люфтваффе бомбила порт, артиллерия бомбардировала известные укрепления и места посадки и погрузки на корабли.

И перед Керчью использование штурмовых лодок опять увенчалось успехом. Штурмовые саперы в результате внезапной атаки с моря оказались у долговременного огневого сооружения к югу от Керчи и смогли проникнуть в него с помощью взрывов, так что это сооружение быстро было занято и дальнейшее наступление на Керчь было невозможно остановить. С юга и с севера штурмовые группы проникли в Керчь, где они лишь постепенно смогли утвердиться в ходе тяжелых уличных боев. Прежде всего нужно было быстро овладеть портом. С его захватом связь противника со своими частями через Керченский пролив прекращалась. Очищение самого города продолжалось довольно длительное время, так как в черте города существовали каменоломни, и там образовался лабиринт очагов сопротивления, из которых русские постоянно совершали неожиданные контратаки. После того как энергично и быстро наступавшая румынская 8-я кавалерийская бригада очистила от противника южную часть Керченского полуострова, русские были вытеснены из Крыма в Севастополь и в Крымские горы, где действовали партизаны.

Тем самым была устранена угроза слабой немецкой армии в Крыму. При значительном численном превосходстве противника она заняла их сильные укрепления противника, обороне которых благоприятствовали местные природные условия, и уничтожила врага в кольце окружения к востоку от парпачских позиций и в керченском котле. Немцы захватили многочисленные трофеи – 66 тыс. пленных, 611 орудий, 246 танков, 84 самолета, а также разнообразное вооружение пехоты. (Безвозвратные (убитые и пропавшие без вести, в том числе пленные) потери Крымского фронта в Керченской оборонительной операции 8—19 мая составили 162 282 чел., санитарные 14 284 чел., было потеряно свыше 3400 орудий и минометов, около 350 танков и 400 самолетов. – Ред.)

Действительно, имело смысл подождать с наступлением на парпачские позиции, несмотря на непрерывное наращивание сил противника! Зима была бы еще более опасным противником! Немецкое армейское командование в этой чрезвычайно трудной ситуации проявило хладнокровие и сумело промедлить с наступлением, а войска отблагодарили его своим наступательным порывом. Очень плодотворным было сотрудничество между боевой авиацией и сухопутными войсками. Совместный план огня для осуществления прорыва оправдал себя, так же как временное подчинение зенитной артиллерии сухопутным войскам для поражения наземных целей. Использование артиллерийского огня для создания воронок и проходов в широких минных полях также оказалось удачным. Очень целесообразным оказался метод, в соответствии с которым до начала наступления мы воздерживались от корректируемой стрельбы по точечным целям – наблюдательным и командным пунктам, чтобы у противника создалась иллюзия своей безопасности. Огонь открывался по ним только в начале атаки. Благодаря этому в решающий момент основная часть систем наблюдения, передачи приказов и донесений выводилась из строя.

И при этом прорыве нужно снова констатировать, что пехотные дивизии на большом пространстве не способны развить успех до конца, если они не располагают сильными моторизованными частями, которые они могут, в случае необходимости, сразу использовать. Корпус должен был сам выходить из сложного положения. Моторизованный передовой отряд выполнил свою задачу. Таким образом, в последней войне некоторые первоначальные успехи пехотных дивизий не были развиты и доведены до конца.

Полный успех принесла импровизация в виде использования боевой группы на штурмовых лодках, совершившей охват противника с моря; эта группа, пожалуй, впервые использовалась таким образом. Основная задача штурмовых лодок заключается при атаке в быстром, неожиданном преодолении участка реки или морской бухты, как это позже было образцово совершено при атаке через Северную бухту в Севастополе.

XIII

Под Севастополем: бои в предполье и наступление на Балаклаву, взятие штурмом ключевой Сапун-горы. Захват форта «Максим Горький II». Последние бои у Херсонесского маяка. Июнь – июль 1942 г.

После занятия Керчи в мае 1942 г. мой 30-й армейский корпус также был переброшен на исходные позиции для наступления на Севастополь, тогда, вероятно, самую сильную крепость на земле, последний советский бастион в Крыму. Без какой-либо передышки пехотные дивизии под палящим солнцем степи начали движение из Керчи на Севастополь. Радостные и уверенные после большой победы под Керчью, они совершали марш по территории, известной им по периоду ноября – декабря 1941 г. Все спрашивали, удастся ли на этот раз быстро взять крепость. Поставленная задача была трудновыполнимой, о чем знал каждый. Однако доверие к искусству управления войсками командующего 11-й армией генерал-полковника фон Манштейна было столь велико, что никто не сомневался в победе. Это придавало корпусу наступательный дух и его командованию – подъем и воодушевление, столь необходимые для атаки.

Наступление должно было осуществляться с севера, здесь было направление главного удара, который должен был нанести 54-й армейский корпус (генерал кавалерии Хансен), и с востока или юго-востока. Наступление на Балаклаву и на Сапун-гору следовало развивать 30-му армейскому корпусу.

Для этого корпусу были подчинены 28-я егерская дивизия[5], 72-я[6] и 170-я[7] пехотные дивизии. Артиллерия корпуса была усилена сухопутной артиллерией, двумя зенитными артиллерийскими полками люфтваффе для поражения наземных целей, тяжелым минометным полком, дивизионом штурмовых орудий и дивизионом артиллерийской инструментальной разведки (АИР), а также 300-м танковым батальоном с дистанционно управляемыми танками, предназначенными для подрыва зарядов.

Данные о противнике указывали на то, что на господствующей над местностью Сапун-горой (а также Федюхинских высотах. – Ред.) были задействованы бригады морской пехоты – элитные войска. Занятые здесь русскими позиции господствовали также над предпольем (тщательно оборудованным и занятым крупными силами, как передовая зона обороны); передняя граница предполья проходила по линии скального массива к востоку от Балаклавы, Камар, высот «Холм с развалинами», «Гора с часовней», «Северный нос» и «Сахарная голова», затем поворачивала к северу на участке 1-го румынского горнострелкового армейского корпуса. (Особенно мощным укреплениям Севастополя немцы присваивали легко запоминающиеся названия: «Сталин», «Молотов», «Максим Горький I», «Северный нос», «Сахарная голова» и др. – Пер.) Скальный район Балаклавы также оборонялся большими силами и был особенно укреплен. Условия местности, с точки зрения командования наступающих войск, были неблагоприятными. Эти высоты резко и неожиданно поднимались над равниной. Их склоны в целом были закарстованы (то есть изобиловали трещинами, пещерами и т. д.) и не охранялись. Кроме того, полоса наступления корпуса с обеих сторон оказывалась под фланговым огнем: на севере с Федюхинских высот и на юге с господствующего высокого плато в районе Балаклавы.

На исходной позиции у корпуса были очень плохие условия для наблюдения, так как противник контролировал высоты «Сахарная голова» и «Северный нос». В южной части расположения корпуса находилась исходная позиция для атаки против пункта вражеской воздушной разведки, скрытого в западном отроге горной цепи Крымских гор. Очень трудно было ввести в бой артиллерию настильного огня. Дорожная сеть оказалась недостаточной для снабжения войск. Численность строительных частей и саперов должна была быть большой, чтобы создать условия для наступления. До начала июня в ходе ожесточенных боев 72-й пехотной дивизии удалось полностью овладеть господствовавшими высотами «Гора с часовней» и «Северный нос». Опираясь на поддержку корпуса, румынский 1-й горнострелковый армейский корпус также окончательно закрепился на «Сахарной голове». Благодаря этому удалось захватить исходные пункты для артиллерийского наблюдения, необходимые для наступления. Корпус понимал необходимость тесного взаимодействия с 8-м авиационным корпусом (генерал-полковник фон Рихтгофен) для успешного наступления. Оно, как и под Керчью, было очень эффективным при проведении разведки, в артиллерийском бою, а также в ходе непосредственной поддержки наступавших войск боевой авиацией.

Схема 13. Под Севастополем: взятие штурмом Сапун-горы (и Федюхинских высот) и захват мыса Херсонес 7 июня – 4 июля 1942 г.

Наступление на Севастополь (третье наступление. – Ред.) началось 3 июня с артиллерийской и авиационной подготовки. Руководил артиллерийским огнем генерал-майор Мартинек (пал в бою) из 30-го армейского корпуса, очень способный артиллерист. В это время велся сильнейший артиллерийский настильный огонь, а пикирующие бомбардировщики подавляли обнаруженные вражеские батареи, сильно укрепленные долговременные огневые сооружения, как, например, «Максим Горький II» на южном морском берегу. Эти пикирующие бомбардировщики и артиллерийские батареи были включены в огневой план корпусной артиллерии. Особенно хорошо показали себя в стрельбе по наземным целям два зенитных артиллерийских полка военно-воздушных сил с их дальнобойными орудиями. Благодаря их постоянному беспокоящему огню и днем и ночью, только иногда прерывавшемуся огневыми нападениями, немцы, как сообщили им русские пленные, добились того, что советские войска в предполье больше не снабжались ночью в достаточной мере. Они в определенной мере оказались в изоляции.

54-й армейский корпус начал наступление 7 июня 1942 г., 30-й – 11 июня.

30-му армейскому корпусу нужно было прежде всего овладеть укреплениями в скалах Балаклавы, чтобы не допустить удара во фланг с юга, а также установить пункты наблюдения на Сапун-горе. Здесь на первом этапе наступления корпус наносил основной удар. При помощи взрывных работ русские умело создали многочисленные небольшие укрепления, которые в основном, будучи расположены эшелонированно в глубину от линии фронта и на противоположных флангах, были размещены с отличной маскировкой.

С тяжелыми боями отважным штурмовым группам 28-й легкой пехотной дивизии, поддержанным отдельными орудиями горнострелкового батальона и тяжелым оружием пехоты, при использовании дымовой завесы, удалось проникнуть в эту систему укреплений и уничтожить обнаруженные огневые сооружения в скалах по отдельности. Однако они в этой совершенно непросматриваемой, преимущественно скалистой местности с камнепадами, где противник снова и снова появлялся из-под земли на фланге или в тылу, не смогли прорваться до самой Балаклавы.

170-я пехотная дивизия должна была сначала занять Камары. Отсюда она должна была под прикрытием огня и дымовой завесы на северном склоне Балаклавского горного массива и высоты «Ветряная мельница» нанести удар по Балаклаве с севера, чтобы облегчить наступление 28-й легкой пехотной дивизии. Ведя ожесточенные, кровопролитные бои, 170-я пехотная дивизия с трудом продвигалась вперед через тыловую зону обороны на равнине Кадыковки, несмотря на поддержку артиллерии, авиации и реактивных минометов, а также ввода в бой 300-го танкового батальона. Пехота, действуя с большим напряжением, в пыли, под палящим солнцем, постоянно атакуя, должна была вклиниться в эту зону обороны. Здесь, в местности, лишенной укрытий, ей нужно было окопаться в покрытой коркой земле, чтобы удержать с таким трудом завоеванную территорию, отражая ночные контратаки. Благодаря превосходному взаимодействию с выдвинутыми вперед артиллерийскими и минометными наблюдателями, она смогла удержаться и занять исходные позиции для дальнейшего наступления. Однако успехи были совершенно несоизмеримы с потерями, которые было невозможно восполнить. Корпус прекратил бои, так как пехота не могла получить подкреплений. Изменив план наступления, корпус поручил нанести главный удар правому флангу 72-й пехотной дивизии. В условиях, когда фланги корпуса были значительно удалены от высот Балаклавы и когда артиллерия и пикирующие бомбардировщики заставили замолчать огневые точки на Федюхинских высотах и Сапун-горе, его командование решило сначала начать наступление узкой полосой по линии «Холм с развалинами» – Камары для овладения «Орлиной высотой», чтобы затем вновь атаковать Сапун-гору. Ложные атаки при поддержке артиллерии и авиации должны были продолжаться для отвлечения сил противника к Балаклаве.

Штурмовые группы разведывательного отряда 72-й пехотной дивизии на правом фланге корпуса под командованием майора Баке (погиб в бою) неожиданной атакой захватили сильно укрепленное земляное оборонительное сооружение «Холм с развалинами» южнее «Горы с часовней». Совершенно сбитый с толку, противник был здесь уничтожен или взят в плен. Немцы сразу воспользовались этим для подтягивания пехотных сил, чтобы развить наступление на «Орлиную высоту». В полностью лишенной укрытий, контролируемой противником местности германские войска должны были продвигаться вперед. Днем под палящим солнцем они лежали неподвижно на земле и ждали ночи для возобновления наступления. Противник также бодрствовал и проводил ночью контратаки, которые срывались под немецким оборонительным огнем. Преследовавшие его штурмовые группы захватывали новые позиции. Штурмовым группам, глубоко эшелонированным в узком атакующем клине, который противнику нелегко было распознать, с большим напряжением удалось пройти через высоту «Вилка» до «Орлиной высоты». Из тыла подтягивались новые силы. К трудностям добавлялось то, что при каждом довольно значительном продвижении следовало усиление вражеского оборонительного огня. Укрепления «Орлиной высоты» полевого типа были усилены бетонными бункерами. 17 июня штурмовым группам удалось прорваться на позиции противника и удержаться там под прикрытием огневого вала артиллерии. В результате внезапной для противника утренней атаки 22 июня 1942 г. вся «Орлиная высота» оказалась в руках немцев. Те отбили все контратаки. Корпус немедленно воспользовался крупным успехом для форсирования атаки на Федюхинские высоты как исходный пункт для наступления на Сапун-гору. 170-я пехотная дивизия, когда 72-я пехотная дивизия после боев за здания захватила 13 июня Камары, была снята со своего участка фронта. Усиленная пехотным полком, она была переброшена через участок 72-й пехотной дивизии на исходную позицию для атаки на Федюхинские высоты. Под прикрытием артиллерии и пикирующих бомбардировщиков была ускоренно проведена атака на Сапун-гору. Совершенно неожиданно быстро 21 июня она увенчалась успехом при минимальных потерях. Несомненно, противник ожидал дальнейшего удара со стороны «Орлиной высоты» на запад вдоль крупной дороги из Байдар в Севастополь, что учитывало командование корпуса.

28-я егерская дивизия и 72-я пехотная дивизия получили приказ все подготовить для быстрого следования за 170-й пехотной дивизией.

Теперь нужно было выполнить главную задачу – провести атаку на Сапун-гору. Корпус предложил как можно быстрее, опережая наступление нашего Северного фронта (54-й армейский корпус), захватить укрепления, господствовавшие над местностью, так как наши позиции полностью находились в пределах видимости со стороны противника и потому что, по моему мнению, действия корпуса могли облегчить проведение Северным фронтом атаки, сопряженной с большими трудностями. Однако командование армией имело свои основания согласовать по времени наступление Северного фронта с наступлением на позиции противника на Сапун-горе. Успех подтвердил правильность его решения.

В этой сложной ситуации снова лишь тактика дезинформации и неожиданности могла привести к цели. С помощью разведки и артиллерийской пристрелки мы создавали у противника ложное представление о якобы планируемом широком наступлении по обеим сторонам шоссейной дороги Байдары – Севастополь со стороны Федюхинских высот. Такого рода широкая фронтальная атака, несомненно, была бы чревата крупными потерями. Этого нужно было избежать, так как скат Сапун-горы не обеспечивал защиту от эшелонированного в глубину флангового огня, мастером которого был противник. Лично проведя рекогносцировку местности в исходном районе и в полосе наступления, я решил провести глубоко эшелонированную неожиданную атаку полосой всего лишь около 800 м, – операцию, которая не была санкционирована планом высшего руководства. Однако у меня была свобода рук. Крутое корытообразное место на скате Сапун-горы, около 2 км к северу от захваченной «Орлиной высоты», по бокам которой были расположены два выступающих отрога горы, было определено для атаки. При атаке в результате действий артиллерии и пикирующих бомбардировщиков горные отроги должны были осыпаться, и вызванное этим облако пыли на карстовых породах – помешать противнику что-либо видеть.

При организации наступления 170-я пехотная дивизия была разделена на три глубоко эшелонированные штурмовые группы. 28-я легкая пехотная дивизия должна была сделать все, чтобы после того, как оставит боеспособные охранения на участке фронта и Балаклавы, ее можно было быстро перебросить к месту атаки. В течение всего периода подготовки наступления артиллерия вела отвлекающий огонь по целям вдоль шоссе Байдары – Севастополь и под Балаклавой. Люфтваффе с большим успехом бомбили огневые позиции артиллерийских батарей. Советы так и не смогли разгадать истинную цель наступления.

При проведении атаки было необходимо как можно быстрее создать плацдарм на высотах Сапун-горы, чтобы с него безостановочно наступать в направлении Херсонесского маяка до западного побережья Крыма.

29 июня наступавшие войска 170-й пехотной дивизии были глубоко эшелонированы, усилены саперами и дивизионом горной артиллерии 28-й легкой пехотной дивизии, которая сразу должна была быть подтянута, и готовы к наступлению южнее населенного пункта Новые Шули, когда около 1.30 после полуночи неожиданно начался массированный, подобно урагану, артиллерийский огонь как поддержка ложной атаки вдоль дороги Байдары – Севастополь. Штурмовые группы использовали это время для выдвижения на исходные позиции. Приблизительно в 2.30 они начали атаку по дну долины и железнодорожной насыпи. Теперь артиллерийский огонь переместился и создавал огненный вал перед штурмовыми группами. Одновременно рано утром в небе появились пикирующие бомбардировщики, которые особенно бомбили намеченные отроги гор. Там в кратчайшее время воцарилась непроницаемая мгла из пыли.

Штурмовые группы, навьюченные тяжелым оружием и боеприпасами, с большим трудом поднимались вверх по горной осыпи. Они должны были приложить все усилия, чтобы первым же броском взять высоту. Остановка на полпути была бы сопряжена с тяжелыми потерями. Каждый рядовой знал, что взятие высот Сапун-горы имело решающее значение для падения Севастополя. Превосходно было налажено взаимодействие с артиллерией. По световому сигналу, означавшему вызов штурмовой группой огня, она переносила огневой вал еще выше. Точно прослеживалось, как штурмовая группа продвигалась к гребню высоты – до этих пор огневой вал не переносился на гребень, а затем вместе с пикирующими бомбардировщиками артиллерия создавала тот огневой вал-барьер, за которым измотанные соединения штурмовых групп могли снова привести себя в порядок и сразу при содействии дивизиона горной артиллерии создать плацдарм уже за гребнем высот. Атака удалась почти за один час с четвертью при ничтожных потерях. Противник был дезинформирован и не мог визуально оценить положение из-за действия пикирующих бомбардировщиков и облаков пыли. Одного броска в атаку оказалось достаточно, чтобы получить тот же результат, которого французы добились 7 июня 1855 г. только после четвертого броска в атаку на Сапун-гору. (Автор ошибается. На высотах Сапун-горы во время осады Севастополя находился так называемый обсервационный корпус союзников. – Ред.) И это осуществили штурмовые группы, которые не отдыхали целый год, постоянно вели бои или должны были совершать марш-броски! Эти обстрелянные пехотные дивизии стали закаленными, с железной волей к победе, готовые к любым жертвам!

На позициях захваченного плацдарма была видна работа артиллерии, и прежде всего пикирующих бомбардировщиков. Они перепахали всю местность с сильными полевыми укреплениями, а также с бетонными и стальными бункерами. Противник понес серьезные потери.

Непосредственно после взятия штурмом высот Сапун-горы я поспешил в передовые части, чтобы лично определить их дальнейшее продвижение. Только что достигнутый успех следовало тотчас использовать, так как противник не упускал ни одной возможности закрепиться на местности. Со мной связался командующий армией (Манштейн. – Ред.) по телефону командира 105-го пехотного полка, который в это время атаковал господствующую над местностью высоту «Ветряная мельница» к западу от Балаклавы. Здесь я получил непосредственно от него приказ всеми способами расширять прорыв и развивать успех: приказ, который уже начал выполняться… Войска были в приподнятом настроении; их невозможно было остановить! Продвижение вперед заставило забыть все прежнее напряжение сил!

Вскоре плацдарм расширился. 170-я пехотная дивизия получила задание продвигаться дальше прямо на Херсонесский маяк, в то время как 28-я легкая пехотная дивизия, которая очень быстро была подтянута, – захватить Английское кладбище, превращенное в оборонительный опорный пункт. Это удалось сделать только после ожесточенных боев, но тем самым дивизия прорвала внутренний оборонительный пояс Севастополя. Наступая к югу от Севастополя, она была должна не только прикрыть фланг 170-й пехотной дивизии, направленной к Хесонесу, но и как можно быстрее ворваться в Севастополь с запада, что ей также удалось сделать. 72-я пехотная дивизия сначала направила 105-й полк к высоте «Седло». Дивизия должна была смять вражеские позиции к югу в направлении высоты «Ветряная мельница» и овладеть этим укрепленным пунктом, что удалось сделать в результате стремительной атаки. Балаклава оказалась отрезанной. Основные силы 72-й пехотной дивизии могли быть подтянуты к большой шоссейной дороге Байдары – Севастополь. Они получили задание в ускоренном темпе прорваться между 28-й легкой пехотной дивизией и 170-й пехотной дивизией к западному побережью Крыма с выходом на Омегу.

72-я пехотная дивизия, которая, продвигаясь к высотам Сапун-горы, еще должна была сломить вражеское сопротивление, следовала за румынской 1-й горнострелковой дивизией, имея приказ взять Балаклаву с запада. Испытывая большой подъем, она выполнила его и захватила в плен более 10 тыс. человек.

Русский гарнизон бронированного оборонительного сооружения «Максим Горький II» в несколько этажей, крупнейшего и сильнейшего долговременного огневого укрепления севастопольской крепости (насчитывавший несколько тысяч человек), оказал отчаянное сопротивление. Здесь русские создали сильные, большие и эшелонированные полевые укрепления, и поэтому оборону было невозможно преодолеть с ходу. 170-я пехотная дивизия провела хорошую разведку поля боя и на основе полученных данных была готова начать наступление. Ее усилили полком 125-й пехотной дивизии, чтобы как можно быстрее преодолеть здесь сопротивление противника и двинуться к Херсонесу. При сосредоточенном артиллерийском огне и непосредственной поддержке наступавших войск эффективно действовавшими пикирующими бомбардировщиками упорно сопротивлявшийся противник был выбит из обширных оборонительных сооружений. Теперь и для 170-й пехотной дивизии был открыт путь на запад. Основная масса севастопольского гарнизона перебралась сюда, где она на обрывистом херсонесском побережье обосновалась в многочисленных больших естественных и искусственных пещерах, не пробиваемых снарядами. Несмотря на безнадежное положение, советские войска не сдавались. Только частично в отдельных сложных случаях их удавалось выкуривать. Неоднократно советские войска пытались в массовом порядке выйти из окружения, когда тесными рядами, идя рука об руку, с презрением к смерти, русские бросались в атаку. В самой первой линии находились женщины и девушки, члены Коммунистического союза молодежи, которые, вооруженные, подбадривали войска и массами падали убитые на поле боя – потрясающие свидетельства современной тотальной войны психоза и ненависти! (Через несколько месяцев, после Сталинграда, и немцам, почувствовавшим, что они проигрывают войну, пришлось объявить о тотальной войне. Но слишком поздно. А для советского народа и руководства СССР, против которых была развязана война на уничтожение, война с самого начала стала тотальной, что и позволило, несмотря на страшные поражения начального периода, переломить ход борьбы. – Ред.)

Все атаки были отбиты с большими потерями противника. Наконец его сила сопротивления иссякла. Однако многочисленные опорные пункты предполья перед Херсонесским маяком еще предстояло захватить.

В этих боях перед маяком, где остатки вражеских войск, воодушевляемые молодыми коммунистами, еще раз продемонстрировали отчаянное сопротивление и стреляли из всех стволов, командующий 11-й армией генерал-полковник фон Манштейн, со своими генералами на переднем крае, руководил последним боем за мыс Херсонес. Его быстрое падение было важно, потому что армия снова должна была передать свои силы другим фронтам! 4 июля немецкие войска подошли к маяку. Ни одного воюющего советского солдата в Крыму не осталось. (Автор забыл про партизан. – Ред.)

Было захвачено в плен около 100 тысяч человек и множество трофеев. Кроме того, советские войска понесли большие потери. (За весь период обороны Севастополя (10.10.1941—4.07.1942) безвозвратные потери (убитые и пропавшие без вести, включая пленных) советских войск составили 156 880 чел., санитарные потери 43 601 чел. В борьбе за Севастополь враг потерял до 300 тысяч убитыми и ранеными. – Ред.)

Севастополь, крепость, имевшая решающее значение на военном театре в Крыму, был занят 11-й армией, несмотря на гораздо более слабые по численности (по сравнению с противником) пехотные силы, которые длительное время участвовали в тяжелых боя и на которые возлагалось выполнение чрезмерно трудных задач. Войска проявили стойкость и отвагу, немецкое командование по уровню стратегического и тактического мышления превосходило советское. Немецкую пехоту хорошо поддерживали все другие рода войск, прежде всего 8-й авиационный корпус.

Бои за Севастополь доказали решающее значение особенностей района с точки зрения наступления и обороны. Благодаря превосходству в области визуальной разведки и возможностям вести оборонительный фланговый артиллерийский огонь противник имел превосходство на всем оборудованном в глубину укрепленном предполье восточного оборонительного рубежа крепости. Игравшие ключевую роль пункты, как, например, Балаклава, были особенно сильно укреплены. Наступление на крепость, обороне которой благоприятствовала окружающая местность, требовало чрезвычайно больших усилий и много времени. Нужно было проявлять максимум гибкости и маневренности. Там, где успеха можно было достичь только с большими потерями, наступавшие войска были вынуждены снова и снова, часто с применением внезапности и дезинформации, упорно преодолевать вражескую оборону в других местах. Туда, где намечался успех, немедленно стягивались войска. Речь снова шла о том, чтобы посредством ложных атак отвлечь внимание противника, помешать ему сосредоточить внимание на тех местах, где мы в действительности собирались атаковать, чтобы компенсировать численную слабость нашей пехоты.

Этот метод полностью оправдал себя. В том месте, где противник не мог ожидать наступления, не допуская визуального наблюдения и огневого фланкирования с его стороны, в эшелонированной атаке, сосредоточенной на узком участке фронта, удалось быстро достичь гребня высот Сапун-горы и создать плацдарм. Я всегда был сторонником проведения наступления против хорошо закрепившегося противника на узком участке фронта, наступления, поддерживаемого огнем, обеспечиваемого из глубины, использования при этом дезинформации, отвлечения внимания и сил противника. Здесь эта тактика, к которой я не раз обращался в качестве командира дивизии в Восточной кампании, снова полностью оправдалась.

Очень эффективным под Севастополем было применение артиллерии, опиравшейся на корректировочноразведывательную авиацию и дивизион артиллерийской инструментальной разведки (АИР); далее, постоянный, прежде всего ночью, беспокоящий огонь двух зенитных артиллерийских полков люфтваффе дальнего действия, который осуществлялся в виде одиночных выстрелов, а не огневого налета. Таким образом, более или менее нарушалось снабжение противника, и падал его боевой дух. Здесь обнаружилось, что сухопутным войскам недоставало дальнего настильного огня. Временное использование пикирующих бомбардировщиков «для создания пыльного облака», ввиду недостатка средств постановки дымовой завесы, также полностью оправдало себя.

Каким бы превосходным ни было взаимодействие с люфтваффе, которое сыграло решающую роль в успехе, именно в боях за укрепленные районы возникла мысль о собственной тактической авиации сухопутных сил, которая выполняла бы свою задачу как «летающая артиллерия». Эту мысль в это время англичане уже подхватили.

XIV

Уничтожение глубоко вклинившихся войск противника к югу от Ладожского моря. Первые «Тигры» на Восточном фронте. 4 сентября – 2 октября 1942 г.

После полного захвата Крыма часть дивизий 11-й армии под командованием фельдмаршала фон Манштейна была переброшена на Ленинградский фронт. Планировалось взятие Ленинграда. С этой целью уже развернулись все подготовительные работы, и в это время Советам удалось вклиниться на фронте восточнее Шлиссельбурга (Синявинская наступательная операция 19.08–10.10.1942. – Ред.), что создало угрозу с флангов немецким силам, собиравшимся наступать на Ленинград. Поэтому сначала необходимо было вновь очистить от врага занятую им территорию. (Наступавшие с востока советские войска Волховского фронта вклинились на глубину до 9 км. До соединения с войсками Ленинградского фронта, пытавшимися наступать в районе Московской Дубровки на Неве, оставалось 5 км. – Ред.)

Войска, воевавшие под Севастополем, не успев отдохнуть, вновь вступили в бои – к тому же в период распутицы! Здесь на севере условия (сырость и грязь) были сходными с украинскими, только к этому добавились болота, топи и бесконечные леса. Хотя существовало несколько твердых дорог, но их было далеко не достаточно для войск. Прежде всего здесь строились многокилометровые гати и подъездные пути к огневым позициям артиллерии. В стороне от этих гатей все тонуло в топи, которая повсюду делала леса непроходимыми. Только на песчаных местах, подобным островам, после напряженной работы по осушению можно было строить позиции. Пехотинцы и артиллеристы здесь, как на открытой местности, так и в лесистой, постоянно боролись не только с противником, который непрерывно атаковал с запада и востока, но, прежде всего, с водой, болотами и топью. При строительстве позиций, еще далеко не соответствовавших требованиям стабильного фронта (в частности, необходимо было создать сносные условия для пребывания в блиндажах), длительные работы по дренажу отнимали много сил. Кроме того, положение на участках фронта снова настолько напряженным, что нельзя было и думать о смене пехотинцев в окопах. На расстоянии нескольких километров нужно было обеспечить доставку различных предметов снабжения, и солдаты запрягали лошадей в сделанные на скорую руку транспортные устройства, потому что моторизованный транспорт не мог продвинуться вперед.

В такой обстановке дивизии прибыли для боевых действий против выступа, который советские войска создали в ходе прорыва фронта юго-восточнее Ленинграда на участке шириной около 8 км от Гайтолово в направлении Шлиссельбурга на глубину около 12 км (9. – Ред.) до поселков Синявино и Мга. Несмотря на то что немецкие войска уступали в численности советским, немецкое командование смогло приостановить продвижение и локализовать советские части. Теперь было необходимо как можно быстрее восстановить линию фронта. Это должно было быть осуществлено наступлением на флангах выступа с севера и юга со стороны сохранившихся участков линий фронта. Если уже занятие исходного положения для наступления, а также разведка в труднопроходимых лесах были связаны с преодолением очень больших проблем, то само наступление войск, не имевших опыта боев в лесах и пришедших из почти безлесных степей, было весьма проблематичным. Однако, как всегда, отличавшиеся маневренностью и способностью к адаптации пехотные дивизии и их командиры приступили к выполнению и этой задачи.

Проведение наступления с главным ударом на юге было доверено моему 30-му армейскому корпусу с 24-й[8], 132-й, 170-й пехотными дивизиями, а также позже приданной 3-й горнострелковой дивизией[9].

Полоса наступления представляла собой более или менее болотистую, похожую на джунгли непросматриваемую лесистую и болотистую местность. Наступление могло развиваться только через «песчаные мосты». Здесь происходили жестокие, безжалостные бои в лесах с фланкированиями, охватами и локальными окружениями, в ходе которых атакующие пытались продвинуться в глубину котла.

Очень быстро противник на угрожаемом южном фланге котла создал бункерные укрепления, усиленные всякого рода заграждениями, минами и значительной противотанковой обороной. Атаки на эти построенные лесные укрепления, которые нельзя было ни разведать, ни обойти из-за болот и топей, крайне трудно было провести, тем более что вследствие плохих условий для наблюдения ввод в бой тяжелого оружия или отдельных артиллерийских орудий при корректируемой стрельбе был невозможен. Даже попытка 12-й танковой дивизии (генерал-лейтенант Вессель, пал в бою) рано утром неожиданно пробиться полностью провалилась из-за минирования и непросматриваемости местности, где можно было атаковать лишь в одном направлении.

Впервые на Восточном фронте в бой были введены три «Тигра», с чьей помощью немцы надеялись прорвать оборону противника. Они обладали особенно прочной броней и сильной огневой мощью. Я отказался от них, так как их можно было применять лишь на некоторых направлениях. Однако высшее командование, возлагая надежды на их сильную броню и вооружение, приказало ввести эти танки в бой. За неимением опыта и на основе непосредственных указаний командир соединения ввел в сражение свои три танка на просеке. Тщательная разведка не была проведена. Немцы полагались на свое превосходство. Однако они не приняли во внимание известную манеру действий советских противотанковых орудий. Советские артиллеристы пропустили «Тигров» глубоко в лес, чтобы затем сзади подбить сначала первый, затем третий и, наконец, средний танк. К счастью, эти машины, по крайней мере, удалось эвакуировать. (По другим данным, танков «Тигр» было четыре, и один из них был захвачен советскими войсками, отправлен в тыл и тщательно изучен на полигоне. – Ред.)

Схема 14. Бои вокруг котла южнее Ладожского озера 4 сентября – 2 октября 1942 г.

Перед началом решающего наступления 21 сентября 1942 г. началось планомерное подавление вражеской артиллерии, обнаруженных командных пунктов, а также коммуникаций под руководством начальника артиллерии полковника Узингера (пал на поле боя) и полкового штаба, полковника Бруна. Артиллерию хорошо поддерживали части испытанного 8-го авиационного корпуса под командованием начальника Генерального штаба этого корпуса полковника Криста.

Несмотря на это, атака испытывала недостаток огневой поддержки артиллерии и тяжелых орудий пехоты. Артиллерия из-за местных условий (топи и леса) могла поддерживать только с неудобного направления и расстояния. К тому же условия наблюдения были весьма трудными, в большинстве случаев они ограничивались наблюдением за лесными массивами.

Командование корпуса, во избежание дальнейших потерь при атаках, полностью изменило их тактику. Артиллерия и тяжелые орудия навесного огня пехоты были сконцентрированы под единым командованием, и при хорошем со времен Севастополя взаимодействии с военной авиацией в совместном плане огня на ограниченной территории противнику был нанесен сокрушительный удар. Инициатива в области тактики принадлежала начальнику генерального штаба корпуса полковнику Бочу. Тактика имела решающий успех. Заранее скорректированная в соответствии с фактической обстановкой, точно согласованная и перенесенная на карту координатная сетка послужила основой для управления огнем артиллерии и авиации. Координатная сетка была единообразно нарисована и подразделена, так что по запросу пехоты мог быть сконцентрирован уничтожающий огневой удар на очень малой площади в соответствии с необходимостью. Руководство огнем находилось в руках наступавшей пехоты, артиллерия и пикирующие бомбардировщики действовали, нанося удары по ее запросу. Наступавшие дивизии пехоты могли пользоваться умело осуществляемым массированием огня при развитии наступления, отражать многочисленные вражеские контратаки или попытки охвата и уничтожать участвовавшие в них войска.

Боевым группам 24-й пехотной дивизии после тщательной разведки удалось постепенно прорвать укрепленные лесные районы до района южнее Гайтолово. С севера 121-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Вандель, пал в бою) продвинулась до района вблизи Гайтолово. Подтянутые войска сильной 132-й пехотной дивизии завершили окружение. 170-я пехотная дивизия, 3-я горнострелковая дивизия и продвигавшиеся с севера дивизии 26-го армейского корпуса (генерал артиллерии Водриг) уничтожили остатки противника в котле. Многочисленные попытки вырваться из окружения и прорвать его извне всегда вызывали кризисные ситуации, которые разрешались с помощью господствовавших в воздухе люфтваффе, тем более что авиация в значительной мере подавила активность вражеской артиллерии.

Борьба в котле завершилась 2 октября 1942 г. ликвидацией семи стрелковых дивизий, шести стрелковых бригад и четырех танковых бригад советской 2-й ударной армии – тем самым угроза немецкому Ленинградскому фронту была устранена. Все же о новом наступлении на Ленинград нельзя было и думать. Наличных сил хватало только для того, чтобы удержать восстановленную линию фронта. (В ходе Синявинской наступательной операции 19.08.1942—10.10.1942 потери советских войск, включая наносившие удары со стороны Ленинграда, составили 113 674 чел., в том числе 40 085 чел. безвозвратные потери и 73 589 чел. санитарные потери. Немцы потеряли убитыми, пленными и ранеными около 60 тыс. чел. – Ред.)

Этот успех немецких войск, далеко уступавших по численности советским, в лесистой и болотистой местности стал возможным только благодаря рациональному использованию имевшихся в распоряжении командования сил. В описанном случае решающую роль сыграла тактика вспомогательного комплексного управления огнем пехоты с использованием сетчатой номограммы (счетной таблицы), составленной с учетом обстановки для пехоты, артиллерии и авиации. Командование полностью полагалось на импровизацию без оглядки на обычные тактические установки и полностью ориентировалось на конкретную ситуацию. Командиры отдельных родов войск и авиационных соединений в данном случае с обычной гибкостью тотчас приспосабливались к новым условиям и возникавшим из них требованиям. Особенно высоко следует оценить тактически ограниченное использование люфтваффе, которые самоотверженно, как под Севастополем, выполняли необычайно трудную задачу. Тем более было достойно сожаления неудачное применение «Тигров». К мнению командира соединения на фронте нужно прислушиваться! Только он знает положение противника, характер местности и боевые возможности. Непосредственное участие Верховного командования в боях следует считать неправильным. Бои были прекрасным примером того, что, в конце концов, все другие рода войск должны помогать пехотинцам в их тяжелой борьбе с противником, в развитии ими наступления.

XV

Окружение и уничтожение вновь образованных «сталинских бригад» к юго-востоку от Торопца. 29 ноября – 16 декабря 1942 г.

К югу от Белого, к северо-западу от Вязьмы советские войска, нанеся удар от Торопца в полосе в 40 км глубиной и 12 км шириной, прорвались почти до дороги Смоленск – Москва на участке фронта 9-й армии (генерал-полковник Модель, в 1945 г. фельдмаршал Модель покончил жизнь самоубийством). 12-я танковая дивизия (генерал-лейтенант Вессель, погиб в бою), разделенная на боевые группы, в маневренной борьбе по возможности сначала локализовала прорыв и прикрыла жизненно важную дорогу. Моему 30-му армейскому корпусу было поручено восстановить положение, и он был переброшен с Ленинградского фронта.

На немногих полностью исправных автомобилях штаба корпуса оперативная группа штаба добралась до далекого пункта управления с большой задержкой из-за метели и снежных заносов. Задача 30-го корпуса заключалась в том, чтобы как можно быстрее восстановить положение, уничтожив прорвавшегося противника. Шоссейная дорога Смоленск – Москва была жизненно важной для 9-й армии и группы армий «Центр» (фельдмаршал фон Клюге, скончался 20 июля 1944 г.) (вскоре после провала 20 июля 1944 г. заговора против А. Гитлера покончил с собой. – Пер.).

На фронтовом участке вклинения с конца ноября 1942 г. вели тяжелые оборонительные бои 1-я кавалерийская дивизия СС (генерал-лейтенант войск СС Биттрих) и 2-я полевая дивизия люфтваффе (полковник Петцольд) (первые пехотные батальоны военно-воздушных сил из наземного персонала были образованы в январе 1942 г. во время битвы под Москвой для защиты инфраструктуры люфтваффе от партизан и десантов Красной армии, но были распущены до декабря 1942 г.; с октября 1942 г. вследствие больших потерь вермахта на Восточном фронте начинается формирование регулярных авиаполевых дивизий люфтваффе (из электронной энциклопедии Википедия). – Пер.), которые в качестве первых соединений были подчинены штабу корпуса. Здесь штаб корпуса впервые увидел, как должны были выглядеть войска в зимнем обмундировании! Меховые шапки, меховые пальто или меховые куртки, войлочные сапоги и белые маскировочные халаты сразу бросались в глаза. Что касается собственных пехотных дивизий, то штаб корпуса не мог в достаточно полной мере осознать необходимость таких вещей! Даже вооружение вышеописанных соединений благодаря большому числу автоматов было значительно лучше и полнее. Особенно хорошо была оснащена оружием полевая дивизия люфтваффе.

В качестве основной силы в месте прорыва использовалась 1-я кавалерийская дивизия СС. Эта дивизия под командованием генерал-лейтенанта войск СС Биттриха, бывшего егерского офицера и бывшего офицера авиации, продемонстрировала высокий боевой дух, сражалась стойко и мужественно. Зато дивизия люфтваффе, лишь недавно сформированная, ни в отношении подготовки, ни командования не была на высоте. Ей приходилось проходить через кризисные ситуации, которые преодолевались с трудом. Саму дивизию нельзя было в чем-либо упрекать. Сформированная из личного состава наземного обеспечения, без достаточной разведывательной и боевой подготовки, она была введена в бой в напряженной обстановке. Командование также с трудом справлялось со своей задачей, так как командир дивизии просто не получил соответствующей подготовки! Так называемым начальником штаба был молодой капитан авиации, который до тех пор был летчиком-истребителем и тоже не получил никакой подготовки или получил ее в недостаточной мере.

Командир дивизии с признательностью принял на эту должность офицера сухопутных войск. Кандидатура этого офицера, однако, в служебном порядке была отвергнута командованием военной авиации: люфтваффе, как было заявлено, сами могут выйти из трудного положения! Несмотря на это, упомянутый офицер остался при командире дивизии в качестве офицера связи и помощника. Этот пример также показывает, как командование вермахта часто поступало необдуманно и в отрыве от жизни. Эта разобщенность в области компетенций затрудняла действия войск и их командования, которые в тяжелейших условиях суровой зимы отдавали последние силы в бою! Напряженность положения в тылу из-за нападений партизан заметно разрядилась, когда, наконец, после трудного марша, которому мешали снежные заносы и атаки штурмовиков, прибыли 19-я (генерал-лейтенант Густав Шмидт, пал в бою) и 20-я (генерал-лейтенант барон фон Лютвиц, Генрих) танковые дивизии, при поддержке которых должно было быть проведено контрнаступление с целью восстановления линии фронта. Они были введены в бой, прежде всего, чтобы не выпустить советские войска из котла и провести усиленную разведывательную операцию для стабилизации положения и уточнения ситуации. Своими орудиями они должны были подавлять сопротивление противника в котле и отбросить назад пытавшиеся прорваться вражеские войска. В условиях неторопливого, но постоянного беспокоящего огня артиллерии по местам вклинивания должно было быть максимально парализовано снабжение окруженных войск. В соответствии с количеством танков, вряд ли обе дивизии можно было рассматривать как танковые дивизии. Значительная часть их танков ремонтировалась из-за условий погоды. Однако благодаря напряженной работе ремонтников эти боевые машины были почти готовы вступить в бой.

Предпосылками успешного контрнаступления были внезапность и благоприятная погода. На поддержку своей авиации нельзя было рассчитывать. Командующий группой армий «Центр» и командующий 9-й армией неоднократно летали на самолете «Шторьх» без прикрытия истребителей в выдвинутый далеко вперед штаб армейского корпуса, не обращая внимания на многочисленные вражеские истребители и штурмовики. На всех участках фронта высокопоставленные командиры соединений, чтобы добраться до своих войск, в любое время года часто без сопровождения передвигались по территории, где действовали партизаны, или летали на «Шторьхе» без эскортирования своими истребителями (противник нередко преследовал и даже сбивал «Шторьхи»), полагаясь на самозащиту. Они ездили на мотоциклах в качестве «второго седока» на передовые позиции, куда они не могли приезжать на автомобиле, стараясь не выделяться. В кризисных ситуациях они за кратчайшее время прибывали в войска. И это все наряду с постоянной чрезвычайной ответственностью командования в условиях, когда оно испытывало недостаток средств. Несомненно, что даже высокое командование не уступало солдатам в готовности пожертвовать собой. (См.: Мёллер Й.Ф.-Х. Самопожертвование генералов. 3-е изд. Берлин, 1957.)

9-я армия намеревалась перейти в контрнаступление с юго-запада. Хотя это направление удара сначала казалось мне правильным, я принял иное решение – тем более что нужно было считаться с тем, что прорвавшийся противник ожидал контрнаступления с юго-запада, так как офицер связи с приказом, указывавшим на намерение атаковать в этом направлении, и солдаты, обеспечивавшие его безопасность, попали мертвыми в руки партизан. Поэтому я решил нанести удар в направлении Белого, из расположения 1-й кавалерийской дивизии СС. Подобно тому как раздвижной дверью закрывают комнату, так нужно было ликвидировать вражеский прорыв. В духе традиции руководства Генерального штаба командующий армией не упорствовал в своей точке зрения. Он придерживался следующего мнения: «Корпус получает задачу и необходимые для этого войска. Как она будет выполняться – это дело самого корпуса».

Схема 15. Бои вокруг котла к юго-востоку от Торопца 29 ноября – 16 декабря 1942 г.

Из-за снежных заносов подготовка потребовала много времени, тем более что при всех передвижениях требовалось соблюдать строжайшие предосторожности и полную маскировку. Однако снегопад имел и положительные стороны: снег укрывал все следы гусениц танков, прежде всего в выжидательном районе. В наступление должна была перейти одна танковая дивизия (19-я). В эту ударную дивизию вошли все танки двух танковых дивизий. К ним присоединились также панцер-гренадерские (моторизованные) части и артиллерия 20-й танковой дивизии, не участвовавшей в наступлении. Остальные части этой дивизии должны были осуществлять прикрытие и разведку. Она была крайне ослаблена ради создания ударной группировки.

Под затянутым облаками небом, при сильном морозе и снежном покрове высотой около 40 см из опорного пункта 1-й кавалерийской дивизии СС без артиллерийской подготовки около 70 закамуфлированных в белый цвет танков неожиданно перешли в наступление в местах вклинивания противника. Дивизия получила задание, не обращая внимания на вражеские очаги сопротивления в лесной местности и не останавливаясь, прорваться до соединения с участком фронта у Белого. Уничтожение очагов сопротивления поручалось тыловому эшелону и частям участвовавшей в наступлении 1-й кавалерийской дивизии СС. Вопреки ожиданиям, наступление быстро увенчалось успехом. Кольцо окружения замкнулось после того, как со стороны располагавшегося севернее 41-го танкового корпуса (генерал танковых войск Гарпе) 1-я танковая дивизия (генерал-майор Крюгер) атаковала с противоположной стороны горловины котла. Однако теперь пехоты было недостаточно, чтобы в полной мере обеспечить прочность линии нового фронта и отразить попытки противника выйти из окружения и его контратаки. Сюда был переброшен на грузовых автомобилях выведенный с другого участка фронта пехотный полк под командованием полковника Блюмке (погиб в бою). С места прибытия он сразу был введен в бой, чтобы, по крайней мере, в какой-то мере заполнить существовавшие на линии фронта пустоты. Этот полк получил особенно трудное задание, так как теперь восстановленный участок кольца окружения нужно было защищать как от атак с целью деблокирования, так и от попыток вырваться из котла. Кроме того, войска в полностью открытой местности на морозе, при снежном покрове и недостаточном снабжении с трудом находили места для позиций. Все же вместе с танковыми и моторизованными частями (которые, однако, очень быстро должны были быть отозваны с данного участка фронта), 1-й кавалерийской дивизией СС, а также с силами, присланными примыкавшим справа корпусом, удалось пережить и эти критические дни. Опять трудная задача по удержанию захваченной территории досталась пехоте, которая снова без малейшей передышки вступала в бой – и опять на очень сложном участке фронта! Вследствие недостаточной численности немецких войск на позициях нескольким тысячам советских солдат удалось прорваться ночью небольшими группами, бросив много ценной военной техники. Однако оказавшиеся в окружении две стрелковые дивизии, семь механизированных бригад, в том числе четыре новые «сталинские бригады» (представлявшие собой элитные войска) и две танковые бригады были уничтожены или рассеяны. Было зарегистрировано большое число трофеев – орудий, танков, грузовых автомобилей на ходу, мотоциклов, а также «сталинских органов» (реактивных установок «катюша». – Пер.), правда выведенных из строя. То, что произошло в котле, выглядело ужасно. Вокруг лежали тысячи раненых и замерзших советских солдат. Лишенные какого-либо снабжения, которое уже во время вклинивания было значительно нарушено постоянным беспокоящим огнем, они должны были ждать конца.

Широко задуманный план удара советских элитных войск был сорван, ударные войска – уничтожены. Бесспорно, и в этом случае вражеское командование оказалось несостоятельным. Оно действовало нерешительно! Очевидно, в метель и при недостаточности разведывательных данных советское командование было в неведении о реальной ситуации, тем более что вследствие постоянного беспокоящего артиллерийского огня в месте вклинивания снабжение начало нарушаться. Дезинформация о направлении контрнаступления, предельная, хотя и рискованная концентрация сил и средств на направлении главного удара, решительные фланговые атаки танков по очагам сопротивления и зонам сопротивления, а также неторопливый, постоянный беспокоящий огонь в месте вклинивания обеспечили успех, достигнутый без авиационной поддержки, которая была бы желательной.

Обнаружился острый недостаток в пехоте для закрепления на вновь занятых старых позициях. Без достаточной численности пехоты никакую позицию невозможно надолго удержать. Присланный с фронта армии моторизованный пехотный полк, который с большим трудом удалось выделить для поддержки контрнаступления, не был способен надолго удерживать большой участок фронта. Это также типичный пример вынужденного непрерывного перенапряжения пехоты на Восточном фронте из-за недостаточного вооружения, оснащения и снабжения. Численность пехоты была недостаточной, и в то же время были созданы такие формирования, как новые соединения СС или авиаполевые дивизии, которые в определенной степени возмещали дефицит пехоты, в том числе в материальных средствах, но лишали люфтваффе ценных специалистов. И кризисные ситуации по-прежнему возникали.

Во всех наступательных операциях командиру с его штабом необходимо быть далеко впереди. Линии связи становятся короче, поэтому надежнее обеспечивается непосредственное влияние на войска. Части, которые находятся за командным пунктом, следует рассматривать как резервы, и они могут быть введены в бой. Если командир находится слишком далеко сзади, тогда он не «управляет» войсками, а просто «передвигает» их вперед!

И здесь, вопреки другому мнению, сохранение армией традиционной «тактики задания» в отношении корпуса было единственно возможным решением. К сожалению, этот оправдавший себя принцип, в соответствии с которым каждому командиру предоставляется самостоятельность при выполнении поставленной задачи и на него возлагается ответственность за проведение операции, был, к нашему несчастью, безответственно, роковым образом нарушен именно Верховным командованием. Находящееся далеко от событий, не зная особенностей местности и конкретных обстоятельств, оно отдавало приказы даже войскам на передней линии фронта. Когда на застывших линиях фронтов не было больше резервов и их уже невозможно было сформировать, при неизбежной неудаче виновных искали в управлении войсками на всех уровнях!

XVI

Зимнее сражение между Доном и Северским Донцом. Управление боем из крупных опорных пунктов. Конец декабря 1942 г. – конец января 1943 г.

После поражения под Сталинградом нужно было закрыть образовавшуюся брешь шириной почти 200 км между группой армий «Дон» (фельдмаршал фон Манштейн) и группой армий «Б» (фельдмаршал барон фон Вейхс). Это было поручено сделать Фреттер-Пико, командующему 30-м армейским корпусом как оперативной группой (временное соединение из нескольких корпусов или дивизий. – Пер.). В его распоряжении находилась, в частности, третья часть 3-й горнострелковой дивизии, которая под командованием генерал-лейтенанта Крайзинга с несколькими тысячами итальянцев из «рабочих батальонов» была частично окружена в Миллерово. Она стойко сражалась против значительно более многочисленных советских танковых войск и, проводя контратаки, сковывала их. Под его началом была также танковая группа фон дер Лауккена (погиб в бою) в Донском, которая, однако, вследствие длительных боев лишилась значительного количества техники. Наконец, в Ворошиловграде находились полевой учебный полк, несколько маршевых батальонов и один туркестанский батальон (подобные национальные формирования создавались немцами из предателей в основном из числа военнопленных. – Ред.). Из Франции прибывала 304-я пехотная дивизия, которая не имела никакого опыта Восточной кампании и доставка которой длилась несколько дней.

На мое возражение начальнику штаба группы армий «Б» генералу фон Зоденштерну, что я своими силами не могу закрыть брешь в 200 км, он саркастически заметил, что я все же старый штабной офицер и должен стать в Каменске (Каменск-Шахтинский. – Ред.) с распростертыми в стороны руками. Я привожу это замечание, потому что оно показывает всю серьезность сложившейся тяжелой ситуации.

Штаб оперативной группы получил предписание прибыть в Каменск-Шахтинский на Северском Донце, хотя у него еще не было необходимых разведывательных данных. Высшее командование успокаивало то, что в бреши фронта будет развеваться флаг командующего оперативной группой, вне зависимости от того, располагает ли та войсками или нет. В Каменске-Шахтинском царил хаос. Он казался сборным пунктом итальянских и румынских солдат, уцелевших из рассеянных частей или бежавших с линии фронта, которые там слонялись деморализованные или оставшиеся без командиров. Они медленно прохаживались, безоружные или вооруженные гитарой, распевая песни, несмотря на мороз. Казалось, что им дали задание нагнетать в тылу беспокойство и тревогу, распространяя ложные слухи. Учебно-полевой полк и маршевые батальоны не были готовы вступить в бой с учетом как их уровня подготовки, так и вооружения. У них были недостатки буквально во всем. Офицеры, в большинстве без боевого опыта, были старыми, в основном пригодными лишь для несения «гарнизонной службы в глубоком тылу». Они, занимавшиеся сопровождением транспорта, теперь должны были командовать на фронте! Крайне плохим было зимнее оснащение; полевые кухни и разносчики пищи вообще отсутствовали. Войска имели недостаточное продовольственное снабжение в суровую зиму, тем более что офицеры, которые не имели опыта Восточной кампании и вообще военных действий, не умели находить выход из затруднительного положения. Количество тяжелого оружия и артиллерии было незначительным.

Под командованием полковника генерального штаба Нагеля, бывшего связного офицера связи при итальянском 2-м армейском корпусе, удалось в сравнительно короткое время с помощью разного рода импровизационных мер более или менее подготовить войска к боевым действиям. Войска верили в свое командование, которое действовало энергично и проявляло заботу о подчиненных. Оно, в свою очередь, сумело заручиться доверием своих солдат и повысить их уровень подготовки. Восточнее Ворошиловграда были задействованы крупные части для обеспечения безопасности на плацдарме. За покрытым льдом Северским Донцом находилась итальянская дивизия в качестве «защитного гарнизона» почти без артиллерии и противотанковых орудий. Поэтому боеспособность итальянцев оценивалась гораздо ниже точки замерзания!

Медленно прибывавшая с Западного фронта 304-я пехотная дивизия раньше использовалась в качестве береговой охраны и еще не участвовала в боях. Лишь незадолго до ее отправки на Восточный фронт командиром дивизии был назначен получивший боевой опыт на Востоке, отличавшийся блестящей подготовкой дивизионный командир генерал-лейтенант Зилер, не имевший ни времени, ни возможности подготовить дивизию к выполнению трудной задачи. Некоторые другие офицеры должны были быть заменены командирами, побывавшими на Восточном фронте. Вооружением и снаряжением дивизия была оснащена полностью, зимней экипировкой – почти в достаточной мере. Эта пехотная дивизия оказалась вначале выдвинутой в качестве боевых групп к разрыву в линии фронта между двумя группами армий, чтобы на участке реки Калитвы к востоку от Северского Донца, по крайней мере, прикрыть участок общей шириной в 80 км.

Намерение установить постоянную связь с Миллерово не удалось осуществить из-за нехватки сил. Как только полки были собраны, дивизия выдвинулась к участку фронта у реки, чтобы удержать его и локальными атаками нарушить связи по фронту противника. Тот же переходил к частным атакам при поддержке танков.

Настроение в войсках упало вследствие «танкобоязни», что могло бы привести к вражескому прорыву 3 января 1943 г., если бы командир дивизии и командующий армейской группой не приостановили войска, быстро отступавшие с самой передовой линии огня под огнем вражеских танков. Только после того, как были подбиты несколько вражеских танков, танкобоязнь удалось преодолеть. Войска, перейдя в контратаку, смогли отбросить противника и удержать позиции. Введение сразу в бой неопытных дивизий с Запада было чрезмерным испытанием для них. Однако мы потеряли под Сталинградом столько закаленных в боях дивизий, что Верховное командование было вынуждено ввести в тяжелые зимние бои все, что было в его распоряжении. Отсутствие боевого опыта, нехватка сил на слишком широком участке фронта, а также суровая зима вынудили командование сконцентрировать войска, несмотря на значительную протяженность участка фронта. Так были созданы три крупных опорных пункта в трех населенных пунктах, несколько отдаленных от участка фронта на реке Калитва. Отсюда боеспособные разведывательные группы постоянно атаковали речной участок фронта. Они наблюдали за противником и должны были беспокоить его. Крупные опорные пункты поддерживали связь друг с другом через боевые группы. На основе 138-го танкового батальона, вспомогательного моторизованного батальона и нескольких зенитных орудий оперативная группа создала маневренный резерв под командованием бригадефюрера СС Хинриха Шульдта (погиб в бою), который должен был всюду выступать в роли «пожарной команды» или участвовать в контратаках.

Суровая зима и тяжелые местные условия осложняли его задачу. Прежде всего, остро ощущался недостаток боевой техники. К северу от Каменска-Шахтинского предусмотрительно был создан плацдарм – согласно приказу командира 110-го артиллерийского полка полковника Бэра (погиб в бою). Этому плацдарму не хватало пехоты, а боевая техника состояла в основном из нескольких зенитных пулеметов и зенитных артиллерийских орудий.

Схема 16. Зимние бои между Доном и Северским Донцом 24 декабря 1942 г. – 21 января 1943 г.

Противник, предпринимая частные атаки, прощупывал позиции, но каждый раз отбрасывался назад контратаками при взаимной поддержке опорных пунктов. Тем самым войска в значительной мере восполняли недостатки в боевой подготовке. Укреплялись боевой дух и вера в свои силы, чувство превосходства немецкого солдата. Несмотря на суровую зиму, боеспособность благодаря использованию населенных пунктов как опорных, снабжение которых стало возможным, сохранилась, даже повысилась. Оперативная группа «Фреттер-Пико» постоянно пополнялась небольшими формированиями, которым также недоставало боевого опыта. Так, один из присланных из главной ставки фюрера зенитных артиллерийских дивизионов всего лишь через несколько дней оказался небоеспособным вследствие недостаточной готовности вести наземный бой. Степень боеспособности сил, выдвинутых вперед на ворошиловградском плацдарме, оставалась низкой. Не хватало вооружения, прежде всего артиллерии. Группа армий «Б» не располагала средствами для оказания помощи – то есть люди были вынуждены едва сводить концы с концами!

Почти за месяц, с конца декабря 1942 г. до конца января 1943 г., несмотря на недостаток сил, которые, кстати, в ходе длительных боев получили опыт боевых действий на Восточном фронте, удалось закрыть брешь почти в 200 км шириной и сковать значительные вражеские силы! Прибывшие с Атлантического вала пехотинцы и артиллеристы превратились в закаленных бойцов Восточного фронта. Участвуя в непрерывных боях в неблагоприятных погодных условиях, при пронизывающем ветре, в зимнюю вьюгу и холод, испытывая недостаток вооружений, они не уступали в стойкости врагу. В конце января советские войска начали большое наступление на Каменск-Шахтинский, на расположенный уступом вперед слабый фронт, не имевший непосредственного соприкосновения с группой армий «Дон», силами двух гвардейских стрелковых корпусов, трех гвардейских стрелковых дивизий (так в тексте. – Пер.) и четырех танковых корпусов. За исключением крупного южного опорного пункта под командованием полковника Хюнтена, командованию удалось вовремя отвести все войска, включая всех раненых и больных, а также все вооружение. Опорный пункт полковника Хюнтена был раздавлен танками. Его гарнизон, оставив военную технику, добрался до реки Северский Донец у Каменска-Шахтинского. Войска других крупных опорных пунктов, протянувшихся далеко на северо-запад, по глубокому снегу и в леденящую метель, прилагая неимоверные усилия, совершили почти непрерывный марш под давлением противника и вышли к замерзшему Северскому Донцу к юго-востоку от Ворошиловграда. Они сумели сразу подготовиться к защите позиций на реке и сначала, переходя в контратаки, отразить атаки теснившего их и превосходившего в силе противника, несмотря на создание тем трех зимних мостов. Задействованная на Северском Донце в качестве прикрытия итальянская дивизия «Равенна» вообще-то должна была оказать помощь нашей измотанной 304-й дивизии в выполнении ею сверхтрудных задач. Однако я был вынужден позволить ей отойти в тыл из-за признаков ее разложения, как сообщалось в донесении командира этой итальянской дивизии.

Окруженная в Миллерово третья часть 3-й горнострелковой дивизии во главе с генерал-лейтенантом Крайзингом, с которой поддерживалась постоянная радиосвязь, также удерживала свои позиции, отражая постоянные атаки. Эффективность этого усиленного полка нельзя недооценивать. Неделями это соединение своими атаками и обороной сковывало сильные вражеские силы (преимущественно танковые), и этим оно ослабляло давление на другие участки фронта. В соответствии с приказом, переданным прибывшим на самолете «Шторьх» начальником штаба оперативной группы полковником Бошем, пехотный полк в ночной атаке пробился через кольцо окружения на запад. Он взял с собой всех раненых, тысячи итальянцев из рабочих батальонов, все вооружение и весь обоз. Наседавшие на полк советские танковые части и пехота потерпели такое поражение в результате контратаки немецких горных стрелков, что эту немецкую боевую группу удалось беспрепятственно перебросить на созданный учебно-полевым полком плацдарм к востоку от Ворошиловграда. Затем она включилась в оборонительные действия на фронте на Северском Донце, занятом недостаточными силами германской армии. Немецкая 7-я танковая дивизия (генерал-лейтенант барон фон Функ), перед которой были поставлены слишком трудные задачи, должна была отбросить вклинившегося противника. Она это делала в основном успешно. И все же фронт на Северском Донце был занят слишком слабыми силами, и его невозможно было в дальнейшем удерживать.

Главные силы противника прорвались по замерзшему Северскому Донцу через нашу позицию прикрытия, занятую слишком слабыми силами пехоты. Резервов больше не было. Подчиненный оперативной группе еще утром танковый корпус СС в полдень был, однако, отозван, так как он оказался более нужным в другом месте. Оперативная группа, не имея резервов, больше не могла планировать проведение никаких военных действий, она должна была сосредоточиться на удержании позиций своими слабыми силами. Хотя она получила в подчинение новые соединения, например в районе Лисичанска 19-ю танковую дивизию (генерал-лейтенант Густав Шмидт, пал в бою), которая вместе с уже подчиненной 7-й танковой дивизией должна была прикрывать северный фланг, атакуемый значительно превосходящими силами противника, участок фронта оперативной группы снова увеличивался, так что на ее фронте образовывались все новые бреши. После удачного отвода войск с фронта на реке Северский Донец к востоку и к северу от Ворошиловграда оказалось возможным создать новый фронт к западу и северо-западу от Ворошиловграда. К сожалению, из-за нехватки сил Ворошиловград пришлось сдать. Перед эвакуацией в условиях вражеского обстрела под руководством начальника медицинской службы корпуса полковника медицинской службы доктора Вишхузена были вывезены наземным или воздушным транспортом еще 12 тыс. раненых. Новый фронт обороны также был прорван юго-западнее Ворошиловграда кавалерийским корпусом, причем значительная часть оперативной группы, отныне снова действовавшей как 30-й армейский корпус, в составе 1-й танковой армии (генерал-полковник Макензен), подвергалась опасности. Штаб корпуса прорвался в обход передовых отрядов вражеской кавалерии к стоявшей на Северском Донце 335-й пехотной дивизии (генерал-лейтенант Каспер). Прорвавшийся до Дебальцево советский кавалерийский корпус был рассеян переброшенной туда 17-й танковой дивизией (генерал-лейтенант Шиллинг, погиб в бою).

Слабым подразделениям армейского корпуса, располагавшим небольшим количеством танковых и штурмовых орудий, удалось в тяжелых обстоятельствах вовремя оторваться от мотопехоты и танков противника и организовать новую оборону, так что советские войска, превосходившие по численности в двадцать раз (характерные для потомков Мюнхгаузена сказки. – Ред.) немецкие, добились тактического вклинивания, но не оперативного прорыва. Хотя противник оказался в разрыве между двумя группами армий, он не достиг своей цели вследствие ошибочной организации наступления. Основные силы танкового корпуса должны были бы быть направлены на Ворошиловград. К западу от Ворошиловграда и на Северском Донце к северо-западу от Ворошиловграда немцам удалось, несмотря на вражеское превосходство, вновь создать линию фронта.

Немецкий солдат здесь вновь доказал свое моральное превосходство. Объективному историку, изучающему эти сражения, будет трудно себе представить, насколько эффективными были немецкая пехота и другие рода войск. Все передвижения должны были совершаться в пешем строю, на повозках и в санях, запряженных лошадьми, со всеми ранеными и больными, при частичной нехватке зимней одежды и снаряжения, по глубокому снегу и в леденящую вьюгу.

Схема 17. Оборонительное сражение на Северском Донце к западу от Ворошиловграда 21 января – 25 февраля 1943 г.

Железная воля войск, твердое руководство мобилизовавших все свои силы командиров всех рангов позволили переутомленным войскам, которые фактически отдали все силы, без какой-либо передышки создать еще один фронт на Северском Донце. Высшее испытание для немецких солдат!

Описанные бои показывают, что даже не подготовленные для действий на Востоке, но хорошо обученные войска в трудной ситуации при соответствующем введении в бой и командовании за короткое время могут стать эффективной, боеспособной силой. Зимой войска должны опираться на населенные пункты как опорные пункты, когда отсутствуют оборудованные позиции. В таких опорных пунктах они всегда могут отдохнуть и отсюда вести активные оборонительные действия. Войска тогда знают, что в тылу у них есть место, где они могут расположиться или усилить свой боевой потенциал. Впрочем, здесь также действует тактический принцип: тот, кто защищает все, не защищает ничего. Слишком широкие участки фронта при недостатке сил могут обороняться только путем концентрации сил и активных оборонительных действий. Эта возможность исключена, когда приходится действовать против имеющего подавляющее превосходство противника, обладающего быстрыми и маневренными моторизованными и танковыми силами. Здесь помогает лишь своевременный отвод войск, что и смогла сделать в этом случае армейская группа.

XVII

Отражение вражеских попыток переправы и прорыва с покинутого плацдарма на Северском Донце летом 1943 г.

Под палящим солнцем в степи летом 1943 г. дивизии моего 30-го армейского корпуса (62-я пехотная дивизия – генерал-лейтенант Хуффман, 38-я пехотная дивизия – генерал-лейтенант Эберхардт, 333-я пехотная дивизия – генерал-майор Менни, затем генерал-майор фон Чуди, 387-я пехотная дивизия – генерал-майор Менни, затем генерал-майор фон Шуккман) оборонялась на высоком берегу Северского Донца от Лисичанска до высоты Славянска, в районе действий 1-й танковой армии (генерал-полковник фон Макензен). Высоты южного берега Северского Донца были безлесными и открытыми, лишенными укрытий, если не было населенных пунктов. Высокий берег с дюнами имел крутой склон в сторону реки. На вражеской стороне берег обрамляли густые кустарники и перелески, так что, несмотря на превосходство южного берега в высоте, условия для наблюдения с нашей стороны были хуже. Участки обороны немецких дивизий достигали в среднем 30 км в ширину. Северский Донец на пути к Дону делал многочисленные повороты. Средняя ширина реки составляла от 100 до 150 м. Из-за непросматриваемых многих излучин требовалось много сил для обороны позиций. Позиции на реке нужно было в принципе защищать непосредственно, потому что, если русским удалось бы создать лишь один небольшой плацдарм, вряд ли наши слабые силы были бы в состоянии отбросить их назад, тем более что наш огонь не мог поражать советские войска, находившиеся в мертвой зоне крутого берега.

Все же я решил, вопреки вышеуказанному принципу, оставить большую излучину Северского Донца севернее Лисичанска и отойти на 1–2 км назад на хордовую позицию. Эта мера позволила высвободить часть сил. Кроме того, она была весьма полезной, так как гораздо легче было оборонять новую, хорошо оборудованную позицию, чем обширный непросматриваемый крутой берег. Теперь наступавшие войска стояли на этом берегу и имели в своем распоряжении большой, крайне нежелательный плацдарм. Наступая, они должны были преодолеть пространство 1–2 км глубиной, совершенно ровное и без каких-либо укрытий, что при эффективном оборонительном огне было невозможно ни днем ни ночью – и действительно, им это не удалось сделать!

Схема 18. Оборонительные бои на Северском Донце к северо-западу от Лисичанска летом 1943 г.

Оборона позиций на реке основывалась как на данных наблюдателей всех родов войск днем и, прежде всего, ночью, так и на хорошо организованном оборонительном огне всех родов войск как единой системе. Кроме того, было необходимо создавать резервы для контратак (хотя эти резервы были еще слабыми) и размещать их там, где оборонительным пунктам угрожала опасность. Каждая дивизия должна была подготовить ускоренный вывод одного батальона с менее угрожаемого участка фронта, обеспечив его транспортировку на грузовых автомобилях. Таким образом, командование должно было формировать отдельные резервы, так как оно не располагало ни одним солдатом «штатных» резервов.

Ускоренно подготавливались снайперы. Все, что только двигалось в стане противника, становилось объектом прицельного огня. Посредством ложных движений (демонстрация каски) и ложных устройств (чучела) выманивались вражеские снайперы, чтобы затем уничтожать их. Этим мы сильно досаждали противнику. Его потери от пуль наших снайперов постоянно росли.

Тяжелые и легкие пулеметы использовались при фланговых атаках – скрытные для противника, они были расставлены для прямого обстрела реки и вражеского берега. Их огонь дополнялся огнем легких и средних минометов. Так осуществлялся непрерывный оборонительный огонь пехоты, на который накладывался огонь артиллерии, в том числе легких и тяжелых орудий пехоты. Последние были сосредоточены в батареях, подчиненных артиллерийскому командованию. Очень эффективным оказался огонь пулеметов непрямой наводкой по лесной зоне на вражеском берегу, и притом как огонь на уничтожение при попытке атаки и переправы, так и как беспокоящий огонь, прежде всего ночью. В лесу эффективность обстрела значительно усиливалась за счет эффекта рикошетирования. Каждый вечер на ночь пулеметчики занимали особые позиции, откуда вели беспокоящий огонь непрямой наводкой. С большим успехом дополняли этот огонь так называемые батальонные залпы: каждый солдат должен был расстрелять патронную обойму, ведя неприцельный огонь в направлении врага: огонь велся по площади с рикошетированием. Благодаря этому часто удавалось препятствовать передвижениям в расположении противника без открытия артиллерийского огня.

Так же тщательно организовывался оборонительный огонь артиллерии и тоже при тесном взаимодействии с пехотой. При штабе каждого артиллерийского дивизиона находился офицер связи пехоты, и, наоборот, при штабе каждого пехотного полка – офицер связи артиллерии. Через офицеров связи производился обмен планами огня. На основе ежедневных тренировок по управлению огнем с применением боевых снарядов, замаскированных прикрывающим огнем по крайней мере двух других батарей для введения в заблуждение вражеской звуковой разведки, постоянно, до автоматизма отрабатывалась траектория полета снаряда, в том числе и прежде всего на разграничительной линии дивизий. Артиллерийский оборонительный огонь был так организован, что каждый участок вражеского фронта находился под прицелом всех орудий своего и соседних участков, если он находился в радиусе их действия. Эта ежедневная боевая подготовка в артиллерийском оборонительном огне полностью оправдала себя. В кратчайший срок были задействованы все виды огня. Впрочем, противника постоянно беспокоил корректируемый огонь по точечным целям. С помощью этого вида огня мы смогли обучать артиллеристов корректируемой стрельбе в условиях необходимости экономии боеприпасов.

Для тактической разведки на всем протяжении участка корпуса была создана вспомогательная система наблюдательных постов оптической разведки с помощью основных наблюдательных постов, которая была присоединена к дивизиону артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Здесь фиксировалось и оценивалось каждое передвижение противника, так что очень скоро положение противника прояснилось, хотя вследствие течения реки пехотная боевая разведка не могла интенсивно проводить разведку на надувных лодках. Применяя звукометрическую систему, мы разведывали огневые позиции вражеских батарей и подавляли их. Выдвинутые вперед звукометрические посты устанавливали местонахождение вражеских минометов, против которых затем были задействованы тяжелые пехотные орудия и артиллерия. Для обстрела исходных положений противника и огневых позиций батарей или других крупноразмерных целей и целей, появляющихся на короткое время, оказался пригодным метод, который одновременно эффективно заменил отсутствовавшие у нас «минометы залпового огня». По определенной цели (огневая позиция батареи или исходное положение) на вражеской территории концентрировался огонь всех батарей, если в радиусе их действия находилась эта цель, но из расчета один ствол на одну батарею. По секундомеру внезапно открывался огонь, и в результате стрельбы по площади ложились от 40 до 50 снарядов и даже больше, причем разных калибров. С помощью этого метода экономились боеприпасы, производилась тренировка и проверялась подготовка войск в маневренности, быстроте и точности. Часто подтверждалось, что этот метод отличался высокой эффективностью.

Для освещения реки, которое сорвало бы попытки форсировать реку ночью, нужно было использовать, кроме осветительных боеприпасов, подручные средства. Вниз по реке отправляли маленькие плоты с горящими на них смолистыми вязанками. Они всегда вызывали оборонительный огонь противника. Так как дивизии располагали лишь небольшим числом ручных сигнальных прожекторов, делались попытки оборудовать фары негодных грузовых автомобилей батареями и использовать с флангов для освещения вражеского берега, тем более что просьбы о поставке фар никогда не удовлетворялись.

Благодаря излучине, которую делал Северский Донец к северу от Лисичанска, создавалась возможность осуществления двустороннего охвата. На обоих флангах противник неоднократно организовывал атаки, в которых участвовало от роты до полка, используя в качестве прикрытия лес. Они в большинстве случаев терпели неудачу уже в самом начале: атаковавшие советские войска подвергались сосредоточенному огню пехотинцев и артиллеристов. Здесь особенно эффективным оказалось смешивание артиллеристами бризантных и дымовых боеприпасов. Вражеские войска были вынуждены надевать противогазы, что негативно сказывалось на деятельности младшего командного состава. Советские солдаты, столь зависимые от своих командиров, теряли их из виду. Всех охватывала неуверенность и неопределенность под воздействием артиллерийских и минометных бризантных и дымовых снарядов и мин. Исходное положение нарушалось, а подготовленное переправочное имущество – уничтожалось. Когда противник увидел, что наступлением на флангах он достиг своей цели, он атаковал большими силами при поддержке танков со своего плацдарма, воспользовавшись оставленным нами берегом в излучине Северского Донца к северу от Лисичанска.

Однако танки были подбиты, и атаки пехоты потерпели провал под немецким оборонительным огнем или были отбиты в результате энергичных контратак. Здесь особенно умело руководили своими боевыми группами генерал-майор Ранфт и полковник Яндер. Мы очень хорошо вели наблюдение с высокого вскрышного отвала. Беспокоящий огонь мешал интенсивному передвижению противника на плотах на плацдарме, но не мог полностью остановить его.

Когда было получено сообщение, что противник доставляет материалы для постройки моста, тотчас усилилась активность немецкой артиллерии. Наша наземная и воздушная разведка следила за строительством моста. Вскоре обнаружилось, что советские войска создали подводные мосты, что мы не заметили с воздуха. В ответ на это были выдвинуты далеко вперед два артиллерийских наблюдателя со взводом, обслуживавшим 211-мм мортиру, которые находились на удобном расстоянии в 6000–7000 метров от мостовой переправы. Как только выяснялось, что в следующую ночь мост будет готов, корректируемой стрельбой по точечной цели от 2 до 3 выстрелов мортиры места переправы повреждались. Затем артиллерийский огонь был сосредоточен на уничтожении приготовленного в лесу строительного материала. Около 50 раз противник прерывал постройку своего моста, пока он и на этом участке не отказался от всех попыток наступления. Ему не удалось переправить достаточное число танков, с которыми он мог бы осуществить прорыв. Затем в районе действий 40-го танкового корпуса (генерал танковых войск Хейнрици) к этим боям добавились советские попытки прорыва под Изюмом и к востоку от него. Вклинившийся там через Северский Донец противник был отброшен в тяжелых боях, длившихся неделями, также с помощью дивизий 30-го армейского корпуса, и тем самым немецкие войска воспрепятствовали прорыву вражеских войск.

Итак, 30-й армейский корпус летом 1943 г. отразил все попытки советских войск атаковать или переправиться с флангов и в излучине Северского Донца к северу от Лисичанска. Неделями, днем и ночью дивизии на широко растянутых участках фронта отбивали атаки противника, стремившегося развить свои успехи в зимней кампании после падения Сталинграда (не совсем верное определение – после ликвидации окруженной в районе Сталинграда (который немцам взять так и не удалось) группировки под командованием Паулюса. – Ред.).

На основе полученного опыта следует отметить: можно допустить существование вражеского плацдарма только тогда, когда существует уверенность в том, что противник не сможет расширить и сделать его отправным пунктом крупного наступления. В описанном здесь случае такая гарантия существовала; кроме того, при обороне сберегались значительные силы. Если при обороне на естественном рубеже из-за дефицита сил не происходит эшелонирования оборонительных порядков в тыловой зоне обороны, то глубоко эшелонированный оборонительный огонь приобретает особое значение. Он, создаваемый за счет собственных сил, должен помешать вклиниваниям противника. Несмотря на это, командованию необходимо постоянно стараться путем рациональной организации создавать маневренные резервы. Одного оборонительного огня недостаточно, за ним должна стоять живая сила. Каждый артиллерийский командир должен при выборе средств и методов быть в высшей степени изобретательным и уметь импровизировать. Он должен всегда задавать себе вопрос: что я могу еще предпринять, чтобы нанести противнику еще больший ущерб? Настоящий артиллерийский командир должен в определенной мере обладать даром изобретателя.

Незаменимым средством разведки и артиллерийского боя являются дивизионы АИР. Они на Востоке оказались полезными также в качестве средства управления войсками, как око командира на поле боя. Командир, руководствуясь целесообразностью, с помощью своего дивизиона АИР проверял донесения от войск, чтобы получить достоверное представление о фактическом положении дел. Очень полезным оказалось создание вспомогательной системы оптической связи от дивизионов артиллерийских полков, проходящей через фронт корпуса. Это обеспечивало не только надежность наблюдения, но также тренировало наблюдателей. К сожалению, дивизионы АИР при развертывании своих систем слишком зависели от проводной связи.

XVIII

Арьергардные бои при отходе от Северского Донца к Днепру летом 1943 г.

Когда немецкие войска, вследствие сдачи Харькова в августе 1943 г., были вынуждены планомерно отводить войска в западном направлении[10] с позиций на Северском Донце по обеим сторонам Артемовска через Константиновку, настала очередь 30-го армейского корпуса (62, 38, 333, 387-я пехотные дивизии) вести арьергардные бои на широких просторах. Очень трудно было поддерживать связь в корпусе в широкой полосе отвода войск. Отступление войск осуществлялось широким фронтом и сосредоточенными полковыми группами, в основном вдоль дорог и железнодорожных линий, насколько это было возможно. Уничтожение важных в военном отношении объектов было осуществлено не полностью из-за широкого участка отступления и после первых дней прекратилось само по себе вследствие недостатка сил.

Противник очень быстро преследовал нас, прежде всего мотопехота и танки. Многие вражеские танки были подбиты штурмовыми орудиями и отдельными легкими гаубицами. Некоторые орудийные расчеты сражались до последнего человека.

Противотанковые артиллерийские дивизионы также делали все возможное. Эти бои в процессе отступления вновь показали, что наше 88-мм противотанковое орудие на механической тяге, снятое с передка, было слишком тяжелым. Из-за этого мы несли значительные потери. Тяжелое противотанковое орудие нужно было снять с передка в укрытии и затем поставить на замаскированной полузакрытой позиции. Для этого не хватало расчетов. Поэтому в большинстве случаев орудия снимали с передка на виду у противника и преждевременно им обнаруживались. Орудие, теперь с трудом передвигаемое, было непригодно для применения в маневренной войне. Фронт постоянно просил обеспечить противотанковыми орудиями и самоходно-артиллерийскими установками также пехоту, но, к сожалению, напрасно!

Чтобы держать отход войск под твердым контролем, армейское командование установило линии фронта, которые следовало удерживать. Дивизии моторизовали передовые группы войск, усиленные боеспособными подразделениями прикрытия, которые заранее были высланы вперед, чтобы произвести точную разведку мест, где будет проходить оборонительная линия, и заблаговременно занять ее. Далее новые позиции на участках фронта и на промежуточных рубежах должны были быть разграничены на участки и подучастки, и между ними налажено взаимодействие.

Таким образом, отход приобрел планомерный характер и твердо контролировался командованием. Командование при этом снова требовало от пехотных дивизий совершать марши преимущественно ночью. Эти марши становились все более напряженными вследствие контратак против сильно теснившего наши войска противника. На новом участке обороны боеспособные передовые группы оказывали помощь чрезвычайно измотанным войскам, и те снова должны были сразу занимать оборонительные позиции и, как правило, уже на рассвете отражать атаки противника или отбрасывать его контратаками. При растянутости фронта войска не могли создать сплошную линию обороны, и советские войска всегда имели возможность просочиться через линию фронта.

Схема 19. Арьергардные бои от Северского Донца до Днепра в августе и сентябре 1943 г.

Поразительной оказалась прямо-таки инстинктивная способность войск, отдельных групп или солдат, которые без карты, в большинстве случаев без компаса, часто даже без часов находили свою цель.

Войска теперь вообще не имели передышки. Их боевая мощь ослабевала из-за потерь, которые больше не компенсировались достаточным пополнением. Даже скудное пополнение пехотных дивизий, которое те получали, не отвечало больше требованиям, предъявляемым к чисто физической подготовке. В первую очередь пополнялись военно-воздушные и военно-морские силы, танковые и технические войска (технические батальоны следовали за наступавшими боевыми соединениями вермахта и брали под свой контроль экономические объекты, обеспечивали водой, электричеством и газом, налаживали работу госпиталей, мастерских и цехов, хлебопекарен, скотобоен и т. д. – Пер.) и особенно СС; то, что оставалось, получали пехотные дивизии. Вместе с тем пополненные таким образом пехотные формирования, несмотря на большую нехватку старых, закаленных в боях воинов, чаще всего были по-прежнему тесно сплочены, и, несмотря на значительное падение уровня подготовки, поставленные боевые задачи все еще выполнялись. Не следует забывать, что в боевых условиях предъявляются самые высокие требования к самостоятельному мышлению и поведению отдельных бойцов. Кроме того, каждый осознавал, что, потеряв связь со своей воинской частью, он был обречен – погибал или оказывался в плену. Несмотря на советскую агитацию в листовках и через громкоговорители со всевозможными обещаниями перебежчикам, немецкие пехотинцы лишь с еще большим ожесточением сражались против советских войск. Добровольно никто не сдавался: советского плена боялись больше, чем смерти. И меня при перечислении фамилий по громкоговорителю призывали сдаться в плен вместе с моим корпусом, что, само собой разумеется, я пропускал мимо ушей. В описанных здесь оборонительных боях лета 1943 г. немецкие войска вели себя образцово.

Во время этих оборонительных боев до Днепра и к западу от него мы не раз приобретали нежелательный военный опыт. На многочисленных речных участках фронта тыловые строительные части предусмотрительно отправлялись на фронт для непосредственной обороны позиций, но по уровню боевого опыта и боеспособности они не соответствовали фронтовым частям. На западном отлогом песчаном берегу каждой реки, высота которого увеличивалась посредством эскарпов, откуда открывался хороший обзор на отлогий восточный берег, было размещено большое число опорных пунктов, на которых из-за дефицита личного состава размещались немногочисленные силы. Вследствие этого противнику, несмотря на скоординированный оборонительный огонь всех родов наших войск, удавалось перебраться через реку, продвигаться вперед, особенно ночью, и закрепляться на незанятых опорных пунктах, которые часто лежали в мертвом пространстве эскарпов. Немецким войскам не удавалось вытеснить его оттуда вследствие нехватки сил. Противник занимал все большее число таких небольших пунктов невольно подготовленной для него системы обороны и получал возможность перейти затем в крупное наступление. Вначале вину за все это пытались возложить на местных командиров, пока, наконец, не было признано, что неправильное оборудование позиций неопытными подразделениями помогло противнику достигнуть быстрых успехов! Я пишу об этом, чтобы на одном примере показать, как на огромных просторах и в напряженной обстановке ощущалась нехватка имевших боевой опыт командиров для выполнения важнейших задач – не только на фронте или в ближайшем тылу, но прежде всего в глубоком тылу для боевой подготовки.

Эти арьергардные бои, изматывавшие главные боевые силы сухопутных войск и требовавшие проявления высочайшего боевого духа, могли подтвердить лишь обоснованность предложений, с которыми выступил корпус уже раньше на основе боевого опыта. Разделение пехотных дивизий на три части оправдало себя. Часто на обширных пространствах Востока должны были сражаться усиленные полковые группы в составе дивизии – способ ведения боевых действий, который в атомный век выступает на первый план. Однако, как часто подчеркивалось, их маневренность была совершенно недостаточной. Поэтому каждая пехотная дивизия нуждалась в моторизации разведывательного отряда и по крайней мере пехотного полка до двух батальонов, а также артиллерийского дивизиона. На испытаниях очень хорошо зарекомендовала себя штурмовая (автоматическая) винтовка. Она смогла заменить легкий пулемет, но оснащение пехотных дивизий этим превосходным оружием уже не велось на постоянной основе. Каждый стрелковый взвод должен был иметь два станковых пулемета, каждый пехотный батальон – роту с 20-мм автоматическими пушками, пехотный полк – один батальон с 20-мм автоматическими пушками. Для противотанковой обороны (а также использования в качестве пехотных орудий) каждому пехотному полку требовалась одна рота с 12 единицами 75-мм пушек на бронированных самоходных лафетах. Оснащение минометами было также совершенно недостаточным. При снятии с вооружения пехотных орудий и минометов старого образца каждому батальону должна была бы придаваться рота с дальнобойными минометами (калибра 88 мм) по восемь минометов, а каждому пехотному полку – батальон с тяжелыми минометами калибра 120 мм, с дальностью стрельбы около 6000 м – для создания ударной группировки. Советы значительно превосходили нас в оснащении минометами дальнего действия и в их конструкции.

Легкая полевая гаубица дивизионной артиллерии – созданная с учетом опыта позиционной Первой мировой войны – более не соответствовала требованиям, предъявлявшимся с точки зрения дальности стрельбы. Две трети дивизионной артиллерии должны были бы состоять из орудий настильного огня на механической тяге (от 100 до 120 мм) с дальностью стрельбы около 20 км. Для противотанковой обороны и борьбы с танками, как уже неоднократно упоминалось, 75—88-мм орудия на самоходных лафетах были объединены в батальон, который предполагалось использовать в качестве подразделения дивизии. Точно так же каждая дивизия должна была располагать подразделением штурмовых орудий как самым тяжелым боевым средством пехоты.

Само собой разумеется, такая перестройка в ходе войны была бы тяжелым бременем для войск. На этом основании корпус, чтобы создать быстрое подручное средство, предложил формирование так называемых «отрядов сухопутных войск», которые, будучи быстрыми и маневренными, должны были поддерживать пехотные дивизии, локализовать вклинения, препятствовать продвижению противника вперед и участвовать в обороне на направлении его главного удара. Тем самым снизилась бы нагрузка на танковые войска: в будущем они бы не отвлекались от выполнения собственных тактических и оперативных задач, помогая пехотным дивизиям отражать крупное вражеское наступление. «Отряды сухопутных войск» должны были состоять из двух моторизованных пехотных рот (в каждой из них по одному минометному взводу), моторизованной роты с 20-мм автоматическими пушками, противотанковой роты с 75-мм самоходными артиллерийскими установками, а также моторизованной инженерно-саперной роты с группами по уничтожению мин и танков. Каждый армейский корпус должен был, как правило, иметь 1–2 таких отряда, каждая армия – дополнительные подобные подразделения. Эти отряды, быстрые, мобильные, насыщенные огневыми средствами, соответствующим образом организованные, имеют большое значение и в век атомного оружия.

К сожалению, они остались на стадии проекта – пехотные дивизии продолжали сгорать в пламени войны. Они были и остались пасынками вермахта! В такой форме я изложил свое мнение представителю Верховного командования. Чем поможет «чудо-оружие», если пехотные дивизии будут полностью уничтожены? Даже штурмовое орудие, оружие поддержки пехоты, в пехотных дивизиях можно было встретить редко. Гораздо больше ими были вооружены танковые войска. В большинстве случаев пехотные полки совершенно не научились взаимодействовать с расчетами штурмовых орудий. Штурмовые орудия, также вследствие недостаточного оснащения пехоты, часто использовались неправильно, поскольку применялись в качестве танков: они находились на острие атаки, увлекая атакующих вперед, что являлось функцией танков. Штурмовое орудие как самое тяжелое оружие поддержки должно действовать в тесной связи с пехотинцами из глубины атаки. Оно является «продвигающим вперед, сопровождающим» родом войск, танки, напротив, – «увлекающим вперед». Невосполнимые пробелы в боевой подготовке, вследствие недостаточного количества занятий, непрерывного участия в боях, вызывали грубые ошибки в использовании штурмовой артиллерии. Только осенью 1944 г. немецкие пехотные дивизии были оснащены так называемыми «егерями» – переделанными чешскими танками – для противотанковой обороны. («Хетцер» (нем. Hetzer, «егерь») – немецкая легкая самоходная артиллерийская установка – САУ, класса истребителей танков. Была разработана чехословацкой фирмой на шасси легкого танка 38(t) в ноябре 1943 г. – январе 1944 г., масса 15,75 т, экипаж 4 чел., броня 60 мм лоб, 20 мм борт, орудие 75 мм длиной 48 калибров, скорость до 40 км/ч. Серийное производство «Хетцера» началось в апреле 1944 года, всего выпущено более 2800 машин. – Пер.) Штурмовая артиллерия превосходно показала себя на деле в качестве поддержки в наступлении и обороне. Правильно используемая, она была незаменимой поддержкой пехоты. Ее создателем был фельдмаршал фон Манштейн.

Испытывавшие психическое и физическое перенапряжение и, несмотря на это, все еще боеспособные, оказывавшие сопротивление значительно более сильному противнику, пехотные дивизии добрались до Днепра через Павлоград на участке Самары и Синельниково по обеим сторонам Днепропетровска, где было только два моста. Здесь немецкие войска должны были сделать первую большую остановку, прийти в себя, отдохнуть и приготовиться к обороне. К этой задаче надлежало приступить 30-му армейскому корпусу с его ослабленными пехотными дивизиями – 15-й (генерал-лейтенант Бушенхаген), 387-й, 46-й (генерал-лейтенант Рёпке), 257-й (генерал-лейтенант Пюхлер). Дивизиям вновь достались слишком широкие участки фронта, которые могли быть заняты лишь в определенных опорных пунктах. В этом случае приходилось вводить в бой всех, вплоть до последнего солдата. Это усугублялось тем, что немецкие войска заняли невыгодную позицию на Днепре, а также проблемой города Днепропетровска с его 500-тысячным населением. Днепр в этих местах был очень широким и изобиловал островами. Речная долина не просматривалась из-за кустарников и деревьев. На островах и непосредственно на береговой линии были оборудованы позиции, которые, к сожалению, в тактическом аспекте вновь были выбраны ошибочно и многие из которых не могли быть обеспечены войсками. Еще большую угрозу для обороны представлял крупный город Днепропетровск, который с трудом удавалось удерживать под контролем.

Была сделана попытка создать эффективное огневое прикрытие за счет дополнявшего друг друга огня артиллерии и тяжелого оружия пехоты, план которого был разработан до мельчайших деталей. Дивизионы артиллерийской инструментальной разведки (АИР) организовали превосходно действовавшую систему разведки и борьбы с артиллерией противника. Несмотря на незначительную численность войск, снова нужно было сформировать из них маневренные, мобильные резервы, хотя и слабые, для контрударов или контрнаступления. Из-за нехватки живой силы, строительных материалов для создания оборонительных сооружений и мин подкреплениями обеспечивались только позиции на предполагаемом направлении главного удара противника. Командование и войска находились в постоянном состоянии крайнего напряжения, прежде всего в ночное время.

Сначала активность противника по обеим сторонам Днепропетровска проявилась лишь в виде усиления разведывательной деятельности. Он прощупывал линию обороны и не спешил с крупным наступлением. В большинстве случаев противник получал отпор, но он смог проникнуть на некоторые позиции, подготовленные немецкими строительными частями на островах в русле реки. Отсюда советские войска больше не вытеснялись, а по ним наносились лишь удары артиллерии. Кроме того, в ожидании крупного наступления, которое уже началось под Никополем в нижнем течении реки, куда направлялся основной поток предметов снабжения, экономились даже артиллерийские боеприпасы! Поэтому армейский корпус расходовал боеприпасы только для подавления обнаруженных вражеских батарей, а также для огневых налетов на цели, появлявшиеся на короткое время, и для заградительного огня там, где появились признаки атаки. В противном случае нам следовало бы вести корректируемый огонь по точечным целям и беспокоящий огонь. Корпус должен был, прежде всего, помешать переправе через Днепр танковых соединений противника.

Днепропетровск эвакуировался немецкой гражданской администрацией. То есть она «эвакуировала» только то, что обеспечивало личные потребности ее чиновников! Для вывоза мебели, кроватей, продовольственных запасов и т. д. гражданская администрация располагала многочисленными грузовиками, в которых остро нуждались войска: например, необходимые понтонно-мостовые парки за неимением тягачей и грузовых автомобилей больше не могли эксплуатироваться или их использовали в незначительной мере. Поэтому я решительно вмешался и изъял излишек грузовиков в пользу армии, так что у учреждений этой администрации остался минимум необходимого. Зато существенно повысилась мобильность пехотных полков, и вновь наводились понтонные мосты. Эвакуация Днепропетровска, где, впрочем, немцы были вынуждены оставить многие предметы культурного назначения, например сотни роялей, радиоприемники и разнообразную бытовую технику, большое число сельскохозяйственных машин, оказала благотворное влияние на войска. К сожалению, не было тракторов! Впрочем, многочисленное украинское и русское население, которое не хотело оказаться в руках большевиков (сотрудничавшие и с пользой для себя сожительствовавшие с оккупантами. – Ред.), также участвовало в эвакуации или присоединялось к отступавшим позднее немецким войскам, переправляясь через Днестр, и затрудняло передвижение войсковых соединений.

Во всех тяжелых боях на широком пространстве командиры пехотных дивизий все яснее осознавали описанные выше трудности. Они стояли перед сложнейшими проблемами, снова и снова должны были импровизировать при ведении боев и использовании оружия, чтобы не допустить развала фронта под ударами многочисленного и хорошо оснащенного противника. И здесь, в конце концов, снова боевой дух войск (при личном участии в боях всех представителей командного состава) обеспечил победу над превосходящей живой силой и техникой. (В данном случае автор называет победой отступление – с огромными потерями, бросив боевую технику и огромное количество боеприпасов и военного снаряжения. – Ред.) И это несмотря на продолжавшиеся многие недели бои при отступлении, изматывающее действие которых на психику усугублялось сообщениями об усилении налетов бомбардировочной авиации на населенные пункты в Германии. С горечью я вспомнил о выставке техники в Донбассе, на которой весной 1943 г. демонстрировалось новые виды оружия. Она работала как ярмарка образцов, и на ней бросалось в глаза такое неслыханное распыление усилий в производстве вооружений, что фронтовик мог только покачать головой, так как его справедливые требования не были выполнены. Зачем эти «Шмели» (Hummel, германская САУ, выпускалась с февраля 1943 г. до конца войны, всего выпущено 724 шт. Масса 24,4 т, скорость до 42 км/ч, вооружение: 150-мм гаубица с длиной ствола 30 калибров и 17,92-мм пулемет, броня 10–28 мм. Экипаж 6 чел. – Ред.) и «Шершни» (Hornisse, германская САУ, серийно выпускалась с весны 1943 г. до конца войны, всего выпущено 724 шт. С 27 января 1944 г. называлась Nashorn («Носорог»). Масса 24 т, броня 10–30 мм, вооружение: мощнейшая 88-мм пушка длиной 71 калибр (как у САУ «Фердинанд», иначе «Элефант», или у «Королевского Тигра») и 17,92-мм пулемет. Экипаж 5 чел. – Ред.), орудия на танковом шасси, которые должны были сопровождать танковую атаку? Лучше было бы смонтировать миномет дальнего действия на бронированной самоходной установке, а вместо «Шмелей» и «Шершней» производить танки, которые могли бы устремиться вперед. В целом не хватало дальнобойной (около 20 км) артиллерии на механической тяге, которая постоянно и эффективно использовалась бы в артиллерийском бою!

У нас все еще не было радиотелефонной связи для артиллерии и дивизиона АИР. В 1944 г. радиотелефонные аппараты получила пехота. Как необходимы были эти устройства артиллеристам! Фронт нуждался в вертолетах, а не в привязных аэростатах, но это оказалась невыполнимым. (Начало Второй мировой войны помешало немцам создать двухместный вариант вертолета FW-61, но в 1940 году поднялся в воздух шестиместный вертолет Focke-Achgelis Fa-223. Вооружение состояло из подвижного пулемета, под фюзеляжем могли крепиться две бомбы массой по 250 кг. В начале 1942 года командование люфтваффе приняло решение запустить Fa-223 в серийное производство. Однако помешали бомбежки союзников, и наладить выпуск вертолетов удалось только в 1944 году. Из предполагавшейся серии в 400 экземпляров построили только 14 машин. Они использовались в 1944–1945 годах германскими вооруженными силами для перевозки грузов (вплоть до ракет «Фау-2») в труднодоступные места, срочной доставки штабных офицеров, разведки и вывоза раненых и сбитых летчиков. – Пер.) Я упоминаю все это лишь для того, чтобы показать, какой разброд царил также и в части нашего материально-технического обеспечения. Конечно, в области техники были достигнуты поразительные результаты, но при этом, по-видимому, не думали, что нужно было сконцентрировать усилия на удовлетворении самых неотложных потребностей фронта. Прежде всего, пехотные дивизии, столь необходимые для ведения боевых действий, в военно-техническом отношении все более отставали от противника и их положение ухудшалось.

XIX

Оборонительные бои по обе стороны от Днепропетровска. Роль артиллерии в успешном отражении танковых атак. Арьергардные бои до Днестра. Вознесенск на Буге как «укрепленный пункт». Осень 1943 г. – весна 1944 г.

Ожидавшееся крупное большевистское наступление началось поздней осенью 1943 г. Пехотные дивизии сражались отчаянно – 257-я (генерал-лейтенант Пюхлер, затем генерал-лейтенант барон фон Бехтольсхайм), 46-я, 387-я, 15-я, а позже сменившие их дивизии 30-го армейского корпуса – 304-я (генерал-лейтенант Зилер), 306-я (генерал-лейтенант Кёлер), 62-я (генерал-майор Троннир) в составе 1-й танковой армии (генерал-полковник Хубе; умер от ран, полученных при авиакатастрофе в апреле 1944 г.). Однако из-за нехватки в живой силе и боевой технике они не смогли помешать переправе противника через Днепр. Сначала советским войскам удалось осуществить вклинение к западу от Днепропетровска, которое вследствие нехватки резервов не могло быть ликвидировано контратакой. Так как в нашем распоряжении не было ударных резервов, только сокращение линии фронта могло еще обеспечить его целостность. Несмотря на создавшееся тяжелое положение, я потребовал, чтобы каждая дивизия сняла с фронта один батальон, чтобы тот на моторизованном транспорте мог быть переброшенным в места, где возникала критическая ситуация. Невзирая на нехватку в вооружении и незначительный личный состав, немецкая пехота в атаке все еще превосходила своего противника. 30-му армейскому корпусу самому пришлось выпутываться из трудной ситуации, так как при Никополе шло ожесточенное сражение, поглощавшее все резервы и боеприпасы. Однако севернее немецкий фронт в районе большой излучины Днепра должен был удерживать позиции: в противном случае возникала угроза крупномасштабного поражения.

Пехотные дивизии сражались буквально за каждый метр земли. Постепенно происходило отступление – там, где иначе возникала опасность прорыва, – чтобы вообще сохранить линию фронта. Происходил медленный отвод войск в результате ожесточенных боев, но фронт держался! Большую тревогу в моей душе вызывала мысль о том, как пойдут дела в условиях беспрерывных атак, продолжавшихся целыми неделями. Пехотинцы в отчаянии возлагали надежду на период осенней распутицы, которая должна была остановить наступление противника.

Так как дивизии не получали пополнения и новую материальную часть, они полностью, до последнего человека исчерпали «дежурные силы», состоявшие из солдат обозов всех родов войск, и поэтому наверняка должны были «сгореть». Не было ни танковых дивизий (они были заняты южнее, под Никополем, и северо-западнее, на Киевском направлении. – Ред.), выступавших в роли «пожарной команды», ни поддержки авиации. К этому следовало добавить все более очевидное переутомление войск, а также заметное падение уровня их подготовки. Небольшому танковому соединению, временно приданному корпусу, была поставлена задача провести ночную контратаку на правом фланге корпуса, чтобы отбросить противника, переправившегося в излучине реки южнее Днепропетровска. Как обычно, Советы, проникнув на противоположный берег Днепра, закрепились в комплексе оборонительных позиций, сооруженных тыловыми строительными частями, и создали опасный плацдарм. Ночная атака, оказавшаяся для противника неожиданностью, завершилась полным успехом! К сожалению, немецкая пехота, несмотря на тщательные приготовления, не действовала необходимыми темпами. Не были проведены учения по взаимодействию с танковыми экипажами. Противник смог удержать плацдарм и так расширил его, что пришлось вновь отбивать позиции корпуса на правом фланге.

Схема 20. Оборонительные и арьергардные бои от Днепра до Днестра 30-го армейского корпуса с осени 1943 г. по весну 1944 г.

А в случае с одной пехотной дивизией, которая обычно отлично сражалась, не оправдала ожиданий постоянная огневая поддержка артиллерии со стрельбой прямой наводкой во время контратаки, которая с учетом задействованных в бою сил могла бы и увенчаться успехом. Я упоминаю это, чтобы показать, насколько заметным стало «выгорание» дивизий. Слишком много хорошо подготовленных младших и старших командиров выбыли из строя, которых не могли заменить их преемники даже при самой сильной воле и стремлении противостоять противнику – из-за отсутствия опыта и знаний. Командирам дивизий приходилось часто наведываться в батальоны, чтобы решать возникавшие проблемы. Работа, проделанная этими командирами, и разрешение некоторых кризисных ситуаций благодаря их личному вмешательству тут же на месте – все это указывает на высокий уровень командования. Личное присутствие командиров в местах, где возникает критическая ситуация, воодушевляет войска. Это относится также к генералам и главнокомандующим.

До вклинивания вражеских войск зимой 1943/44 гг. корпусу удавалось сохранять линию фронта, отражая массированные атаки пехоты, поддерживаемой танками и артиллерией. Особенно тщательно армейский корпус заботился о вспомогательной противотанковой обороне, которая постоянно должна была быть отработана до автоматизма. В дополнение к дивизионам противотанковой артиллерии и немногим штурмовым орудиям командование решило использовать в этих целях легкие орудия. Было приказано, чтобы во всех батареях легких орудий четвертое орудие использовалось только для противотанковой обороны в глубине поля боя пехоты, то есть оно не применялось для выполнения других боевых задач. Батареи должны были решать свои обычные задачи оставшимися тремя орудиями. В результате была создана хорошо замаскированная оборонительная система, которая в форме двустороннего фланкирования представляла собой противотанковую отсечную позицию в 1000–2000 м позади пехоты. Для каждого противотанкового орудия устанавливались метки дальности. При каждой возможности проводились упражнения по наводке на движущиеся цели, например мотоциклистов. Там, где благодаря рельефу местности обзор со стороны противника был ограничен, в простейшей форме на миниатюр-полигонах проводились учения по противотанковой обороне. На каждом орудийном щите был нарисован фронтальный и боковой вид танка с нанесенными на него отметками красной краской, обозначающими уязвимые места, для использования наводчиками в качестве точек прицеливания. Кроме того, на орудийном щите имелась предостерегающая надпись: «Маскируйтесь! Не стрелять до приближения на дистанцию менее 1000 м!» Проводя постоянные упражнения в наводке и командные учения, удалось добиться того, что поддержанной танками пехоте противника во всех боях (в течение весьма короткого периода времени. – Ред.) не удавалось вклиниваться в немецкую оборону. Танки подбивались, или они выходили из боя, – но без танков вражеская пехота не атаковала! С началом периода распутицы, сменившей многодневную солнечную осеннюю погоду, боевая активность ослабела. Однако в связи с быстро наступившей суровой зимой, а с ней и предпринятыми противником новыми, крупномасштабными попытками прорыва фронта перед пехотными дивизиями возникли новые задачи. Командование постоянно уделяло самое большое внимание сохранению боеспособности пехотных дивизий, несмотря на непрерывное участие их в боях. Об их замене и отдыхе нельзя было и думать ввиду нехватки сил и большой протяженности линии фронта! Чтобы позволить по крайней мере нескольким пехотинцам отдохнуть и выспаться, каждая рота посылала двух-трех солдат на три дня в ближайший населенный пункт или место расквартирования в обозные части, где те могли отдохнуть в теплых помещениях, принимая горячую пищу. Этой возможностью каждый солдат пользовался почти каждые две недели! Град и метели с метровыми снежными заносами затруднили прежде всего боевую активность, но также снабжение и создание оборонительных сооружений. Как только наступала ясная морозная погода, боевые действия активизировались. Чтобы сохранить боеспособность войск, главной заботой командования было обеспечение горячей пищей. Подносчики пищи оказывали своим товарищам неоценимую помощь. Преодолевая все природные трудности и опасности вражеского обстрела, тяжело нагруженные, они приносили желанный теплый груз и почту бойцам на передовой. Однако часто боевая обстановка не позволяла немедленно съесть принесенную пищу, и та становилась холодной, а теплый чай в полевых флягах превращался в лед.

Особо вспомним здесь о значении войск тыла и снабжения и медико-санитарных войск для действующих войск. Трудно переоценить, сколько же эти войска перевезли на транспорте для раненых («Занкас») продовольствия, боеприпасов и разнообразных предметов снабжения. Ни грязь, ни снежные сугробы, ни гололед, ни действия партизан или угроза воздушного нападения – ничто не могло остановить группы по снабжению оказывать помощь бойцам на передовых позициях. Днем и ночью в пути, крайне редко отдыхая, часто испытывая недостаток во вспомогательных транспортных средствах, они пробирались к линии фронта, часто целыми днями были лишены какой-либо помощи и в любой момент ожидали внезапного нападения. Их, воинов на службе у своих товарищей, нельзя забыть.

Большая работа при личном мужественном поведении была проделана медиками также в полевых госпиталях, батальонных медицинских пунктах и главных медицинских пунктах, несмотря на местные примитивные условия. Победу немецкого вермахта в борьбе за предотвращение эпидемий, не считая лечения больных и раненых, следует приписать превосходной организации, оснащению и не в последнюю очередь знаниям и умению. То же самое относится к ветеринарной службе, которая в равной мере отлично себя зарекомендовала.

Гренадеры (пехотинцы), саперы, артиллеристы, связисты, медико-санитарные подразделения и войска тыла и снабжения с их предельной боевой готовностью, несмотря на многонедельное перенапряжение, успешно противостояли силам природы и натиску значительно превосходящих сил противника. Это являлось воплощением лучших военных традиций! Насколько Верховное командование недооценивало крайнее напряжение сил пехотных дивизий, свидетельствовал тот факт, что в продовольственном рационе танковых дивизий и войск СС содержалось намного больше килокалорий по сравнению с пехотными дивизиями, хотя упомянутые войска то и дело, правда на короткое время, снимались с фронта для ремонта техники, переоснащения и пополнения. Это несоответствие в обеспечении питанием был устранено лишь позже на основании моего анализа и соответствующего доклада.

5 декабря 1943 г. противник вновь перешел в крупное наступление против четырех пехотных дивизий 30-го армейского корпуса силами семи стрелковых дивизий (численность советской стрелковой дивизии была намного меньше немецкой пехотной дивизии. – Ред.), танкового корпуса (по числу танков был в 1943 г. примерно равен немецкой танковой дивизии, по численности личного состава в два, позже (с ноября 1943 г.) почти в полтора раза меньше. – Ред.) и других многочисленных танковых формирований, противотанковых и минометных дивизионов, а также большого числа самолетов-штурмовиков. В сильный мороз и снег советские войска непрерывно атаковали, но им не удалось прорвать фронт. Немецкие пехотинцы лежали на замершей, покрытой снегом земле, в которой они едва могли отрыть одиночные окопы. Артиллеристы должны были снова и снова огнем своих орудий размораживать жидкость для гидравлического тормоза отката. Противник отбрасывался назад контратаками немецких батальонов, которые выводились с участков фронта, не подвергавшихся атакам. Немцы подбивали советские танки, неоднократно атаковавшие их позиции. В самый напряженный момент оборонительного сражения корпусу была придана отдохнувшая 9-я танковая дивизия (генерал-майор Йолассе), во время передислокации которой в некоторых машинах обнаружились технические неисправности. Однако, прежде всего, сказывались некоторые недостатки в боевой подготовке личного состава. Лишь незадолго до этого она была заново сформирована на полигоне! У ее командира не было возможности близко познакомиться с дивизией и проверить ее боеспособность. Командир отказался произвести ночную атаку в ясную лунную и очень морозную ночь, так как его танковая дивизия никогда не атаковала ночью и вообще ничего не знала о ночной атаке. Все же корпус настоял на выполнении своего требования, потому что только таким образом он мог сорвать подготовку противника к прорыву фронта. Видимость этой ночью была такой хорошей, что внезапная немецкая танковая контратака с ударом по флангам вражеских исходных позиций, занимаемых противотанковыми артиллерийскими и минометными бригадами, увенчалась полным успехом! Противник на следующий день не смог больше атаковать! К сожалению, недостаточная подготовка, которая везде давала себя знать, стоила нам, несмотря на тщательный предварительный инструктаж, некоторого количества танков (автор скромно умалчивает, какого количества. – Ред.). Они были поражены, как мишени на учебном поле.

19 декабря 1943 г. советские войска еще раз попытались прорвать нашу оборону и развернули крупную наступательную операцию силами 4–5 стрелковых дивизий, танкового корпуса и специальных соединений. И на этот раз уставшие пехотные дивизии выдержали натиск противника и в порыве воодушевления нанесли успешные контрудары, что нашло признание в сообщении вермахта. Противник потерял много танков, прежде всего на участке 477-го полка (полковник Хархаус) 257-й пехотной дивизии. Наши вспомогательные артиллерийские части противотанковой обороны, поддерживаемые немногочисленными имевшимися в распоряжении штурмовыми орудиями и 88-мм противотанковыми пушками, прекрасно зарекомендовали себя. Хорошо подготовленная и проведенная с удобного направления контратака при поддержке переброшенной 11-й танковой дивизии (генерал-майор Хаузер) со штурмовыми орудиями и артиллерией в критический момент сражения сумела нейтрализовать военную мощь противника. Было подбито около ста вражеских танков. Другие потери в живой силе и технике оказались настолько высокими, что советское командование было вынуждено прекратить наступление. Самым прекрасным признанием роли пехотных дивизий 30-го армейского корпуса был вопрос, адресованный мне командующим 1-й танковой армией генерал-полковником Хубе, о том, как мой корпус с такими слабыми силами, даже без длительной поддержки танков смог отразить сильное наступление. Большую озабоченность у него вызывал слабый северный фронт нашего корпуса, который он должен был удерживать, в то время как под Никополем происходило тяжелое оборонительное сражение. Мой ответ был таков: «Я сделал это благодаря непоколебимой стойкости пехотинцев и саперов, а также преданных и надежных артиллеристов!» И здесь моральный дух одержал верх над огромным превосходством в живой силе и технике. (Большого превосходства советских войск в этих боях не было. – Ред.)

В конце января 1944 г. наступила оттепель. Между тем корпус отошел к расположению 6-й армии (генерал-полковник Холлидт). Численность корпуса катастрофически сократилась – до 60–80 человек в батальоне. (Полнокровный немецкий пехотный батальон насчитывал 860 чел. – Ред.) Нам была придана моторизованная дивизия, которая хорошо зарекомендовала себя в контратаках под Никополем. К сожалению, по приказу вышестоящего командования, в нарушение всех норм использования танковых соединений, она должна была занять оборонительные позиции вместе с пехотой, потому что в ходе беспрерывных оборонительных боев потери пехотных дивизий оказались настолько большими, что сами они больше не могли удерживать сплошной фронт. Напротив, моторизованная дивизия еще сохранила большую численность (около 250 человек в батальоне), кроме того, танковый батальон (немецкий танковый батальон по количеству танков был сопоставим с советской танковой бригадой. – Ред.) и две бригады штурмовых орудий. Поэтому она располагалась эшелонированно на узком участке на направлении ожидаемого главного удара русских и должна была при необходимости поддерживать соседние дивизии танками и штурмовыми орудиями. За позициями корпуса находилась 24-я танковая дивизия (генерал-майор барон фон Эдельсхайм), выделенная в качестве резерва. С ней была установлена связь, подробно обговорены возможности ее использования, и она производила разведку. Оттепель снова сделала местность непроезжей. Даже танки и штурмовые орудия с трудом продвигались, так что маневренное ведение оборонительного боя было крайне затруднено. Снова солдаты в потрепанной одежде находились в отдельных окопах или траншеях, заливаемых талой водой. Вода просачивалась также в убежища и блиндажи. Несмотря на это, пехотные дивизии были уверены в себе, хотя командование из-за погодных условий с тревогой ожидало предстоявшее крупное наступление противника. Ко всему этому следует добавить, что в последний момент, несмотря на вызванный этими условиями выход из строя техники, 24-я танковая дивизия, которая была единственной опорой корпуса в резерве, неожиданно была снята с нашего участка фронта, так как в ней остро нуждались в другом месте! Уход этой дивизии способствовал последовавшему за этим прорыву противника. Моторизованная дивизия была недостаточно подготовлена как в боевом отношении, так и психологически к оборонительным боям, которые вели одни лишь пехотные дивизии, и именно на ее участке фронта противнику удалось совершить прорыв. 31 января 1944 г. наш фронт, на котором действовали превосходящие силы противника (12 стрелковых дивизий и два танковых корпуса), рухнул, и это способствовало прорыву советских войск под Апостолово. С очень большим трудом командованию удалось создать новый фронт за рекой Ингулец в районе Кривого Рога силами остатков дивизий и даже временно штаба корпуса, чтобы затем, ведя тяжелые оборонительные бои, постепенно отступить сначала в направлении города Новый Буг, а затем за реку Ингул. Этот прорыв тяжело сказался также на пехотных дивизиях, которые до тех пор из последних сил удерживали позиции. Все же остатки дивизий пришли в себя и очень скоро смогли сдержать преследовавшего их противника. Потом при неустойчивой погоде в крайне трудных условиях происходил отход пехотных дивизий. Чтобы освободить войска от «балласта», большая часть обоза была отправлена в быстром темпе в тыл за Днестр. В непрерывных боях с теснившим противником корпус отходил без воздушной поддержки через Вознесенск на Буге до Днестра. (Удивительна лаконичность автора в описании сопровождавшихся катастрофическими потерями для немцев двух наступательных операций Красной армии – Березнеговато-Снегиревской (6-18 марта 1944 г.) и Одесской (26 марта – 14 апреля 1944 г.). – Ред.) Вознесенск был объявлен немецким Верховным командованием «укрепленным пунктом». К всеобщему удивлению, этот приказ был затем отменен в ответ на запрос корпуса, имеются ли в Вознесенске квартальные запасы боеприпасов и продовольствия, а также защитный гарнизон и ударный резерв в составе по крайней мере трех дивизий с танками и штурмовыми орудиями, соответствующие укрепления и места расквартирования, – в это время Вознесенск никоим образом не отвечал требованиям, предъявляемым к «укрепленному пункту». 30 марта отступавшие немецкие части достигли оборонительных рубежей по реке Тилигул к северо-востоку от Одессы. За Днестром должен был быть создан новый фронт, призванный помешать вторжению противника в Бессарабию. Отход к Днестру также удалось осуществить планомерно. Войска, совершавшие непрерывный марш, продвигаясь мимо продовольственных складов (брошенных отступавшими. – Ред.), смогли лучше обеспечить себя продовольствием. Удивительным образом возрождавшаяся боевая сила пехоты, измотанной в многодневных оборонительных боях, проявилась на одном речном участке фронта к востоку от Тирасполя на Днестре близ Раздельной. Здесь 76-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Абрахам) получила задание создать плацдарм, чтобы обеспечить сражавшимся южнее корпусам дополнительную возможность переправы на широком фронте. Одному приданному дивизии егерскому полку из отличившейся на Кубанском плацдарме 97-й егерской дивизии удалось ночью без единого выстрела артиллерии или тяжелого пехотного оружия, благодаря стремительной атаке через еще невзорванный мост, отбросить назад русских, совершенно застигнутых врасплох. Таким образом, в соответствии с приказом, оказалось возможным создать плацдарм, который удерживался усиленным полком. На нем я смог снова поздороваться с егерями моей бывшей дивизии после тяжелых лет войны! Переправа через Днестр потребовала особенно больших усилий. Противник оказывал здесь особенно сильное давление, чтобы переправиться одновременно с основными силами наших дивизий. Предусмотрительно раньше на промежуточной позиции на западном берегу была размещена артиллерия. Под защитой этой артиллерии и сильного арьергарда должна была происходить переправа, сильно затрудненная действиями вражеской авиации. Только в одном месте под Тирасполем противник сумел создать плацдарм, который, однако, в результате сильной контратаки 302-й пехотной дивизии (генерал-майор фон Боген) был сужен и взят под контроль. С этого места советские войска больше не смогли развивать наступление. Я отказался от задуманной крупномасштабной контратаки со спуском с эскарпа на западном берегу Днестра, принимая во внимание наблюдение и действия со стороны противника на восточном берегу, потому что такая контратака была бы связана с очень большими потерями, тем более что у нас не было дымовых боеприпасов. Корпус ограничился тем, что посредством наблюдения и огневого воздействия артиллерии и тяжелого оружия пехоты вел беспокоящий огонь и контролировал вражеский плацдарм, который был ниже эскарпа и с трудом просматривался. Это решение было правильным, так как даже в начале крупного наступления в августе 1944 г. противнику не удалось продвинуться вперед с этого плацдарма. Он прорвался южнее на румынском участке фронта. (Очевидно, автор имеет в виду Кицканский плацдарм под Тирасполем (ок. 18 км по фронту и 6—10 км в глубину). Но именно с него войска 3-го Украинского фронта и нанесли главный удар в ходе Ясско-Кишиневской операции 20–29 августа 1944 г., закончившейся чудовищным разгромом немцев и румын, – см. дальнейшее повествование автора. – Ред.)

Особенно упомянем одно самодельное устройство, которое очень помогло войскам, наряду с тысячами самодельных деревянных мин. Чтобы установить наблюдение за расположенным за эскарпом вражеским плацдармом к западу от Тирасполя, пехотинцы корпуса сконструировали похожие на зеркальный окопный перископ четырехугольные деревянные смотровые шахты высотой в 5 м. Те имели наверху, в наблюдательном отверстии зеркало, отражавшее на другое зеркало уменьшенное изображение местности. Внизу сидел наблюдатель и рассматривал через бинокль изображение. Эти построенные корпусными саперами смотровые шахты могли быть установлены замаскированными на деревьях или в развалинах зданий и позволяли наблюдать за вражеским плацдармом за крутым берегом.

При полном отсутствии резервов и очень широком фронте на пыльных дорогах в направлении фронта имитировались передвижения: грузовики волокли за собой вязанки зелени, чтобы поднять пыль в воздух. У противника нужно было создать впечатление о прибытии новых немецких частей, чтобы он не переходил сразу в новую атаку, прежде чем войска не подготовятся к отражению наступления. Изготавливались многочисленные макеты танков, и они при легкой маскировке «занимали исходные позиции». Так путем импровизации «компенсировались» отсутствовавшие резервы.

Несмотря на значительное преимущество, Советам и на этот раз не удалось окружить и уничтожить сражавшиеся в излучине Днепра немецкие войска. (В ходе операций по освобождению Правобережной Украины (в составе Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции 24 декабря 1943 г. – 17 апреля 1944 г.) советским войскам, на конец 1943 г. насчитывавшим 2,4 млн чел., 28 654 орудия и миномета, 2015 танков и САУ и 2600 самолетов, противостояли со стороны немцев и румын 1,8 млн чел. личного состава, 16 800 орудий и минометов, 2200 танков и штурмовых орудий, 1460 самолетов. За 116 суток советские войска продвинулись на 250–450 км на фронте в 1300–1400 км, разгромив 38 дивизий противника, в том числе 7 танковых и 3 моторизованных. Потери советских войск: 270 198 чел. безвозвратные и 839 330 санитарные, 4666 танков, 7532 орудия и миномета, 676 боевых самолетов. – Ред.) В тяжелых оборонительных войсках они, невзирая на все трудности, сумели отойти и образовать за Днестром новый оборонительный фронт. Эти отходы войск в непрерывной борьбе с природой и преследовавшим противником вновь показывают, что командование, пользующееся доверием у войск, проявляя постоянную заботу о войсках, может преодолевать большие трудности. В процессе подготовки к оборонительным боям против противника, значительно превосходившего в живой силе и технике, только путем импровизации – использования подручных и вспомогательных средств, новых решений и тренировок, отрабатывавших действия до автоматизма, удалось добиться больших успехов. Несмотря на неизбежные неудачи, войска при отступлении уверенно управлялись командованием. Успешные контратаки снова воодушевляли войска и убеждали их в превосходстве немцев даже над гораздо более сильным противником.

Спустя два с половиной года командование 30-го корпуса должно было передать управление этим корпусом и возглавить 6-ю армию. На всех участках Восточного фронта в постоянных боях и во всех кризисных ситуациях меня, прежде всего, поддерживал штаб моего корпуса во главе с очень надежными и верными начальником штаба, полковником Бочем и полковником Клаусом (пал в бою). Я с благодарностью вспоминаю то время.

Оглядываясь назад, я могу лишь констатировать: тот, кому довелось бы встретиться с немецкой пехотой в ее неудержимом наступлении на всех восточных фронтах, должен был бы лишиться дара речи от изумления перед ее мощью. Из-за нехватки сил совершенно не отдыхавшие или лишь частично отдыхавшие, обескровленные пехотные дивизии постоянно испытывали перенапряжение сил. Их прямо-таки сверхчеловеческое напряжение в палящий зной, распутицу, зиму на восточных заброшенных пространствах, которые им надлежало покорить, совершая пешие марши, в беспрестанных боях, пребывая в грязных окопах, в морозную погоду или в распутицу, действуя в составе разведывательного дозора, в наступательных или оборонительных боях, часто один на один с противником – все эти усилия стали само собой разумеющимися и поэтому уже не ценились особенно высоко. Эти пехотные дивизии с их малоэффективным оружием, недостаточной оснащенностью и все более слабым в боевой подготовке пополнением – и выздоравливающие, и отпускники не всегда возвращались, поскольку они переводились во вновь сформированные войсковые части – тем не менее всегда соответствовали самым высоким требованиям. То, что среди отдельных бойцов пехотных дивизий считалось естественным, само собой разумеющимся и в ограниченном районе боя не могло выделяться, бросаться в глаза, часто в других дивизиях и боевых соединениях вермахта оценивалось особенно высоко. Даже дивизии со знаками отличия отходили на задний план. Пехота всегда до полного поражения была (как всегда в многовековой истории) – ядром, стержнем всех боевых частей и соединений. Она доказала, что имеет исключительную внутреннюю ценность. Без достаточного числа боеспособной пехоты не может быть проведена ни одна операция. Так будет всегда. В конечном счете все другие виды вооружения в воздухе и на земле предназначены лишь для поддержки пехоты. Только территория, занятая пехотой, может считаться завоеванной, что обеспечивает успех военной операции.

В естественных товарищеских отношениях между офицером и солдатом воплощаются самые лучшие качества и традиции воинской службы, которые выражаются в таких добродетелях, как сознание долга, повиновение приказам и, не в последнюю очередь, боевое товарищество как дух армии. Кто не был проникнут этим духом, не имел соответствующего этического восприятия, тот не был ни ближним, ни солдатом, ни товарищем. И какая огромная ответственность по отношению к всегда готовым вступить в бой солдатам лежала на командирах, которые должны были пользоваться доверием своих войск. Здесь – задание, которое следует неукоснительно выполнять, там – полное доверие войск, которое нельзя подрывать – ибо «взаимное доверие является действительно самой надежной основой дисциплины в трудной ситуации и в опасности» (см. введение в Полевой устав, часть I). Как оправдался этот принцип! Перед командиром всегда стоит труднейшая задача – как при самых минимальных потерях в живой силе добиться максимального успеха. Какими же тяжелыми были задачи командования при очень слабой маневренности пехотных дивизий на огромном восточноевропейском пространстве! Лишь максимальная решимость, а также молниеносные действия в благоприятной обстановке могли здесь привести к цели – и тогда, когда командир, лично принимая самое активное участие, постоянно воздействовал на ход боя.

ХХ

Оборонительные бои в Румынии и Венгрии без участия в них пехоты после катастрофы 20 августа в Бессарабии. Танковое сражение под Дебреценом. Бои за Будапешт до конца 1944 г.

20 августа 1944 г. началось наступление советских войск (9 танковых корпусов и 90 пехотных дивизий) на флангах группы армий «Южная Украина» (генерал-полковник Фриснер). (Советские войска насчитывали 1 млн 314,2 тыс. чел., на их вооружении находилось 16 тыс. орудий и минометов, 1870 танков и САУ, 2200 самолетов. Им противостояли 47 дивизий и 5 бригад немцев и румын, всего 900 тыс. чел., 7600 орудий и минометов, свыше 400 танков и штурмовых орудий, 800 самолетов. Перед этим, еще в конце июля, группировка немцев и румын здесь была больше, но по приказу Гитлера 12 дивизий, в том числе 6 танковых и 1 моторизованная, были переброшены на центральный участок советско-германского фронта, где с 23 июня по 29 августа советские войска громили немецкую группу армий «Центр». – Ред.)

Заблаговременное требование предоставить группе армий свободу действий для своевременного отвода войск с выступающей далеко на восток дуги фронта 6-й армии сначала к реке Прут, затем к реке Сирет (в верховьях, на территории Украины, называется Серет. – Ред.) и Карпатам было отклонено. При этом до середины августа были выведены все резервы группы армий, предназначенные для оборонительных боев (вышеупомянутые 12 дивизий. – Ред.). Русские имели господство в воздухе. Кроме того, поступали сообщения о ненадежности румынских войск. Чтобы создать резервы для «защитных гарнизонов», группа армий предложила подчинить ей все формирования армии и полиции в Румынии. Однако даже эта естественная просьба не была принята во внимание. Верховное командование оставило за собой право отдавать приказы об отводе войск: как это часто было в последнюю мировую войну, решение о приказе принималось слишком поздно. Я тоже как командующий [6-й] армией (начальником штаба армии был особенно надежный и испытанный генерал-майор Гедке, который незадолго до начала наступления сменил убитого генерал-майора Вёльтера) неизбежно оказывался в сложном, стесненном положении. Функции армии, находившейся на территории «союзника» и подчиненной румынской группе армий «Думитреску», ослабленной на фронте и лишенной резервов, были в высшей мере ограничены. Политические и экономические точки зрения не подлежали обсуждению со стороны армии, поэтому было невозможно принимать собственные решения, за которые она несла бы ответственность, и заниматься импровизацией в области обороны. Можно было лишь попытаться выдержать тяжелое бремя, возложенное на армию, силы которой были крайне ограниченны, – требование, столь часто выдвигаемое в безответственной азартной игре в этой войне Верховным командованием. Снова более двадцати отдохнувших немецких пехотных дивизий были принесены в жертву так называемым политическим и экономическим расчетам. Результат был тем более ошеломительным, что с помощью такой «высшей стратегии» оказалось невозможным ни достичь политических целей, ни удержать нефтяные месторождения Плоешти. Нежелание Верховного командования учитывать рекомендации или сомнения высших командных инстанций (командований групп армий, армий и корпусов. – Пер.) оказало такое же губительное воздействие, как в свое время под Сталинградом, вплоть до конца войны. Отныне тотальная нехватка пехоты стала фактом, его оказалось невозможным устранить, и оно вызывало одну кризисную ситуацию за другой. Если бы группа армий, как она настоятельно и заблаговременно предлагала, получила бы разрешение отвести войска, то путем сокращения ширины фронта в очень благоприятной для обороны местности, в которой вражеские танковые корпуса не имели бы возможности для развертывания основных сил, стало бы возможным сформировать новые резервы. За исключением Бессарабии, Румынию удалось бы удержать, даже если бы измотанные в боях и вряд ли боеспособные на тот момент румынские войска были бы для нас потеряны (очередные фантазии автора. – Ред.).

Для всей группы армий в Бессарабии возникла кризисная ситуация, в условиях которой командование 6-й армии получило категорический приказ ни в коем случае не допустить окружения противником основных сил армии.

Оно должно было по радиосвязи организовать из всех оставшихся в распоряжении сил фронт за Прутом и нижним течением Сирета, чтобы спасти, что еще можно было спасти. Поэтому 6-я армия перевела свой командный пункт 22 августа непосредственно к западу от Прута. Удалось создать линию сторожевого охранения вниз по течению от города Леово, опираясь на плацдармы. Предназначенные для этого силы состояли из частей 13-й танковой дивизии и задержанных групп, которые самостоятельно отступили на юг в направлении Бузэу. Вражеский танковый разведывательный отряд, пытавшийся прощупать оборону, был ими отброшен. Затем в наступление пошли советские танковые корпуса, прорвавшие румынскую линию обороны к югу от Тирасполя и нанесшие удар в направлении городов Леово и Болград.

Слабые силы 1-го авиационного корпуса вели тяжелую борьбу против советских танков, наступавших с севера между Прутом и Карпатами. Потерпел неудачу предпринятый 25 августа командованием армии контрудар под руководством командования 29-го армейского корпуса (генерал артиллерии барон фон Бехтольсхайм) силами частично потерявшей боеспособность 13-й танковой дивизии (генерал-лейтенант Трёгер), пытавшейся вырваться из Ясс 10-й моторизованной дивизии (генерал-лейтенант Август Шмидт) и танковой группы военного училища

8-й армии на западном берегу Прута с высот Леово в северном направлении. Оно было предпринято, чтобы обеспечить свободу маневра и выиграть время. Противника, атаковавшего несколькими ударными группами танковых соединений на широком фронте между Прутом и Карпатами, было невозможно остановить. Удержание Прута к югу от Леово, а также отход в перпендикулярном направлении на запад были более невозможны.

Схема 21. Окружение 6-й армии с 20 августа 1944 г.

В надежде на то, что после успешного прорыва удастся установить связь с окруженными войсками, следующая линия фронта была создана в нижнем течении Сирета между городами Галац и Фокшани. Здесь штабу армии удалось решительными мерами остановить откатывавшиеся на юг преимущественно моторизованные соединения и расставить их на оборонительных позициях. На правом фланге за нижним течением Сирета оборону держал 29-й армейский корпус, которому были подчинены остатки 13-й танковой дивизии, 10-й моторизованной дивизии, а также 153-я полевая учебная дивизия (генерал-майор Байер). Под городом Фокшани тяжелые оборонительные бои вела группа корпуса Цваде (генерал-майора Георга Цваде. – Пер.). Вопреки категорическому приказу Верховного командования во что бы то ни стало удержать позиции на нижнем Сирете, армия, из-за угрозы окружения левого фланга 29-го армейского корпуса со стороны Фокшани, оставила позиции на Сирете и отступила в направлении Бузэу. После форсирования прохождения на запад через румынскую линию заграждений 29-й корпус достиг крупной дороги Бузэу – Бухарест, но натолкнулся здесь на многочисленные русские танковые войска и потерпел поражение. Моторизованные части прорвались на юг, чтобы добраться до болгарской границы, где они надеялись на интернирование. Со слабыми пехотными боевыми группами генерал, командовавший ими, в соответствии с приказом, прорвался южнее Бузэу на запад, а затем через горы и добрался до пути отхода 6-й армии (ее жалких остатков. – Ред.) через горный перевал Бузэу.

Благодаря сопротивлению, сковывавшему советские войска к западу от Прута и в нижнем течении Серета, создание плацдарма в Бузэу, предусмотрительно подготовленное командующим 1-м авиационным корпусом генералом авиации Дайхманом, прошло удачно. Таким образом был обеспечен контроль над карпатским перевалом Бузэу до эвакуации города Бузэу. Так удалось спасти от плена тысячи солдат и не допустить захвата противником множества автомашин. Однако ощущалась нехватка боеспособных войск. (Советские войска к этому времени уничтожили 22 немецкие дивизии и разгромили все румынские дивизии. Было взято в плен 208,6 тыс. солдат и офицеров, в том числе 25 генералов, уничтожено 490 танков и штурмовых орудий, 1,5 тыс. орудий, 298 самолетов, 15 тыс. автомашин. Советские войска захватили более 2 тыс. орудий, 340 танков и штурмовых орудий, около 18 тыс. автомашин. 40 самолетов и др. Всего из 341 тыс. солдат и офицеров 6-й немецкой армии было убито и пленено 256 тыс. Румыны, по некоторым данным, потеряли около 74 тыс. убитыми и пропавшими без вести, а 114 тыс. попало в плен. Советские войска потеряли 13 197 чел. убитыми, 53 933 ранеными, 75 танков и САУ, 108 орудий и минометов, 111 самолетов. – Ред.)

Схема 22. Боевые действия в период с 29 августа по 29 октября 1944 г. – переход через Карпаты под Бузэу, оборонительные и арьергардные бои в Трансильвании (Семиградье), танковое сражение под Дебреценом

Нужно было использовать то, что было под рукой: собрать отступавшие через перевал Бузэу разрозненные части армии и люфтваффе и создать на их основе новый фронт. Используя тыловую администрацию (полевые комендатуры и т. д.) в качестве штабов руководства с распределением между ними офицеров Генерального штаба, за короткий срок удалось из отставших от 6-й армии частей всех родов войск сформировать 20 батальонов, разделив их на несколько боевых групп. (Командиры боевых групп: генерал-лейтенант фон Скотти, генерал-майор Винклер (казнен), генерал-майор фон Роден (пропал без вести), полковник Борман.) Отлично показавшая себя на деле 15-я зенитная артиллерийская дивизия, сначала под командованием полковника Симона, попавшего в плен во время полета на «Шторьхе», позднее – полковника Янзы, предоставила артиллерию и тяжелые орудия, например 20-мм автоматические пушки. Эти боевые группы, несмотря на гористую местность, хорошо поддержанные 15-й зенитной дивизией, отбили попытки советских войск охватить их с обоих флангов. И снова здесь великолепно проявили себя военные традиции и боевой дух. Новые сформированные батальоны, преимущественно без какой-либо боевой пехотной подготовки, возглавляемые совершенно незнакомыми командирами, после преодоления первых критических моментов, отлично сражались. Они намного превосходили своего противника, чьи танки с трудом могли действовать в гористой местности. После выполнения своей задачи батальоны и боевые группы были расформированы и служили, подобно тем, кто отстал от своих частей или вышел из окружения (последние после четырехнедельного отдыха), пополнением для соединений всех родов войск, которые затем были отправлены в Венгрию. Они состояли в основном из сильно потрепанных танковых дивизий или танковых групп и лишь немногих пехотных частей. К ним добавились дивизии венгерской 2-й армии, а также группа «Семиградье» с 8-й кавалерийской дивизией СС под командованием обергруппенфюрера Флепса (пал в бою), подчиненная немецкой 6-й армии. Венгерские части принадлежали к запасным войскам, были неопытными и недостаточно вооруженными. Они нередко успешно действовали против противника, и советско-румынские войска, которые хотели с юга вторгнуться в Семиградье (Трансильванию. – Ред.) через Кронштадт (Брашов. – Ред.), к югу от Ноймаркта (Тыргу-Муреш. – Ред.), и под Торенбургом (Торда. – Ред.), были остановлены с помощью немецких танковых войск. (Остановлены и даже отброшены были румынские войска, начавшие воевать на стороне СССР. Подошедшие на помощь советские соединения опрокинули венгров и немцев. – Ред.) (23 августа 1944 г. король Румынии Михай объявил по радио об отстранении от власти диктатора Иона Антонеску и перемирии с СССР, Великобританией и США. – Пер.) Румын, которых венгры превосходили в боевой подготовке, в принудительном порядке заставили выступить против немцев и венгров. Впрочем, на более или менее открытых южных границах Семиградья, которые защищали необстрелянные венгерские пограничные батальоны и где атаковали значительно превосходившие по численности советские войска при поддержке танков, возникали критические ситуации. Более умело действовавшее по сравнению с противником командование наших ослабленных, но превосходно воевавших танковых групп сумело преодолеть эти критические моменты. В число этих танковых групп входили группа фон Кесселя, состоявшая из ослабленных частей 15-й пехотной дивизии и 20-й танковой дивизии, боевая группа Граде (майора Граде. – Пер.) из остатков 13-й танковой дивизии, а также 23-й танковой дивизии (генерал-майор Радовиц, подчиненная 3-му танковому корпусу (генерал танковых войск Брайт). Так как практически на тот момент имелись лишь остатки немецких пехотных дивизий (основы обороны), сплошного фронта больше не существовало. В противном случае сконцентрированные танковые соединения смогли бы нанести гораздо большие потери противнику. Они должны были как «пожарная команда» восстанавливать линию фронта, прежде всего там, где создавалась кризисная ситуация, или следить за образовавшимися брешами в обороне.

Чтобы избежать окружения, в конце сентября 1944 г. армия была вынуждена отступить еще дальше на запад – в район Гроссвардейна (Орадя. – Ред.). Она располагала здесь, помимо 23-й танковой дивизии, лишь одной, только что отдохнувшей 76-й пехотной дивизией (генерал-лейтенант Абрахам). Немецкие войска удерживали Гроссвардейн (Орадю), несмотря на атаки противника. 23-я танковая дивизия совершила смелый прорыв глубоко в расположение противника, но из-за неблагоприятного развития обстановки в долине реки Кришул-Репеде (в Венгрии Шебеш-Кёрёш) к западу от Оради была вынуждена вернуться на исходные позиции. Венгерские дивизии не выдержали ударов больших сил русских, их участок фронта был прорван, и они были рассеяны. После тяжелого боя, в котором 76-я пехотная дивизия послужила венгерским соединениям как «роше де бронз» (rocher de bronze – «бронзового утеса»: эти слова приписывают Фридриху-Вильгельму I, королю Пруссии в 1713–1740 гг. – Пер.) и провела самоотверженную атаку, но была рассеяна, и город Гроссвардейн (Орадя) был потерян.

В Пуште (обширный степной регион на северо-востоке Венгрии. – Пер.) теперь в основном находились немецкие танковые соединения, подчиненные командованию 6-й армии и вошедшие в танковую группу Брайта. Они 7—15 октября вместе с 1-й (генерал-майор Тунерт), 13-й и 23-й танковыми дивизиями, а также переброшенной туда моторизованной дивизией «Фельдхеррнхалле» (восстановленной в августе после уничтожения в июле в группе армий «Центр». 27 ноября преобразована в танковую дивизию. – Ред.) во главе с полковником Папе (на поле боя в распоряжение этой дивизии поступили танки и штурмовые дивизии) и 46-й пехотной дивизией, применяя маневренную тактику, причинили тяжелые потери превосходящим танковым и кавалерийским силам противника и помешали их продвижению через Дебрецен к левому флангу 8-й армии. Атака с плацдарма Сольнок, начатая переведенным туда 4-м танковым корпусом (генерал танковых войск Клеман) c 24-й танковой дивизией и полицейской танковогренадерской дивизией СС в направлении Дебрецена против фланга противника, наносившего с юга удар по Дебрецену, не получила развития из-за характера местности. Она ограничивалась дорогами и не прорвала фронт противника, хотя и облегчила положение немецких войск в Пуште. Командование армии хотело задействовать танковый корпус Клемана также на восточном берегу Тисы, так как оно знало местность и было убеждено, что здесь, сконцентрировав все танковые силы, сможет нанести эффективный удар в южном направлении. Однако эта точка зрения не возобладала.

17 октября советские войска силами трех «быстрых корпусов» (КМГ Плиева, КМГ Горшкова и др. – Ред.) вновь начали наступление по обеим сторонам Дебрецена против наших значительно более слабых соединений. Они хотели нанести решающий удар по далеко выступавшему на восток правому флангу 8-й армии. Немецкие войска, в свою очередь, развернули наступление против фланга советских войск, прорвавшихся на север до города Ньиредьхаза. В этом наступлении участвовали 1-я, 13-я, но прежде всего 23-я танковая дивизия вместе с рвавшейся в бой венгерской 2-й танковой дивизией. При этом они взаимодействовали с ударной группой 8-й армии, а также с наступавшим с юго-востока 72-м армейским корпусом (генерал-лейтенант Август Шмидт) вместе с 46-й пехотной дивизией и временными боевыми формированиями вновь ставших боеспособными остатков 76-й пехотной дивизии. 29 октября 1944 г. закончилось танковое сражение под Дебреценом, в котором были уничтожены три советских корпуса. (КМГ Плиева, оставив Ньиредьхазу, 27 октября прорвалась (4-й и 5-й гвардейские кавалерийские и 23-й танковый корпус) на юг. А 29 октября Ньиредьхаза снова была занята советскими войсками. – Ред.) Еще пять корпусов понесли очень тяжелые потери в живой силе и технике. Более 500 вражеских танков и почти столько же орудий различных типов были уничтожены или захвачены в качестве трофеев. (Советские войска в ходе Дебреценской операции 6—28 октября 1944 г. потеряли 19 713 чел. убитыми и пропавшими без вести и 14 297 чел. ранеными. Немцы и венгры потеряли более 42 тыс. чел. только пленными, убитыми до 100 тыс. Советские войска уничтожили 915 танков и штурмовых орудий, 793 орудия и миномета, 428 бронемашин и бронетранспортеров, 416 самолетов, 8 бронепоездов и свыше 3 тыс. автомашин, захватили 138 танков и штурмовых орудий, 856 орудий, 681 миномет, 386 самолетов и др. – Ред.)

Наши танковые дивизии, преисполненные боевым духом, хотя сами понесли большие потери, нанесли уничтожающий удар по значительно более сильным советским войскам (см. примеч. выше. – Ред.). В этих ожесточенных боях, проходивших с переменным успехом (см. примеч. выше. – Ред.), войска и командиры 6-й армии проявили высочайшие боеспособность, мобильность и маневренность, но прежде всего решимость. Это получило признание в сообщении вермахта от 30 октября 1944 г.

Мы могли бы воспользоваться этим поражением (? – Ред.) советских войск, если бы в нашем распоряжении были немецкие пехотные дивизии!

Схема 23. Сражение за Будапешт в декабре 1944 г.

В последующих боях от долины Тисы до (и вокруг) Будапешта с его почти двухмиллионным населением, «безусловное удержание» которого было невозможно без соответствующих пехотных соединений и на сдаче которого безуспешно неоднократно настаивало высокое армейское командование, нехватка пехотных соединений снова имела трагические последствия! Можно было бы по-другому использовать танковые дивизии (1, 13, 23, 24-ю танковые дивизии и 4-ю полицейскую дивизию СС) между Тисой и Дунаем и позже к западу от Дуная – для массированных контрударов при поддержке пехотных дивизий! Однако эти танковые дивизии в виде боевых групп, рассредоточенных на открытом пространстве, без надлежащей опоры в виде ослабленных пехотных дивизий венгерской 3-й армии, находившихся на низменности между Тисой и Дунаем и подчиненных командованию 6-й армии, должны были вести затяжные бои против советской пехоты и танков, которые крайне изматывали их. В Будапеште из-за отсутствия пехоты находились вместе с остатками венгерских частей 13-я танковая дивизия (генерал-майор Шмидхубер, пал в бою), моторизованная (с 27 ноября 1944 г. танковая) дивизия «Фельдхеррнхалле», а также 8-я и 22-я кавалерийские дивизии СС (соответственно генерал-майоры войск СС Румор и Цеендер, погибли), подчиненные 9-му армейскому горнострелковому корпусу СС (обер-группенфюрер фон Пфеффер-Вильденбрух). Это были силы, в которых наши войска остро нуждались для обороны позиций на Дунае и узкого прохода между озером Балатон и Будапештом. Однако предложение о сдаче Будапешта было отклонено. Нехватка пехоты ощущалась настолько сильно, что при возникновении сложной ситуации по прямому срочному распоряжению начальника Генерального штаба сухопутных войск недавно введенные в бой 3-ю и 6-ю танковые дивизии 3-го танкового корпуса (генерал танковых войск Брайт) пришлось разделить на части. Танковые полки этих дивизий должны были (в каждом случае с одним моторизованным батальоном), применяя тактику маневренной обороны, отражать намечавшееся советское крупное наступление между Балатоном и Будапештом. В то же время моторизованные полки с артиллерией, подчиненные 57-му танковому армейскому корпусу (генерал танковых войск Кирхнер), а также уже дислоцированная там 8-я танковая дивизия должны были провести контратаку против глубоко вклинившегося противника к северу от Дуная под городом Шаги – мера, которую даже сложность положения не могла оправдать. Тем более что армия предоставила одну из двух недавно прибывших 3-й и 6-й танковых дивизий в полном составе. Оттепель, которая сделала местность в стороне от дорог непроходимой, сделала невозможным применение танков наших типов или сильно затруднила его. По этой причине армия сначала отклонила предложение о проведении 3-м танковым армейским корпусом отвлекающего удара в южном направлении, пока не наступили морозы, так как в оттепель он мог быть нанесен только вдоль дорог. Русским удалось осуществить прорыв между озером Веленце и Будапештом, и в это место устремились большие силы их пехоты. Это произошло несмотря на наличие здесь немецких танковых соединений при небольшой численности пехоты (недавно сформированная 271-я народногренадерская дивизия, позже прибывшая 4-я кавалерийская бригада, части 153-й полевой учебной дивизии – всего 3 тыс. человек (только на передовой. – Ред.); предположительно состоявший из фольксдойче полицейский полк должен был быть отведен в тыл из-за его ненадежности). (Фольксдойче – этнические немцы, жившие за пределами Германии. Народно-гренадерские дивизии – реорганизованные пехотные дивизии в конце войны с уменьшенным личным составом и улучшенным снабжением новым оружием. – Пер.) В Рождество 1944 г. Будапешт с находившимся в нем гарнизоном оказался в окружении, и, несмотря на попытки сильных танковых соединений СС деблокировать его, он так и остался в котле.

Полное отсутствие пехотных дивизий и пагубная «стратегия удержания» (Будапешта) снова сыграли решающую роль вплоть до финальной катастрофы Германии!

Примечания

1

Имевший место факт (описанный, в частности, у Манштейна в его книге «Утерянные победы») – и советские войска, в ответ на зверства немцев и их союзников, начали действовать беспощадно, вполне в духе навязанной нам войны на уничтожение. (Примеч. ред.)

2

132-я пехотная дивизия; 28-я егерская дивизия (генерал-лейтенант Зиннхубер); 50-я пехотная дивизия (генерал-майор Фридрих Шмидт, пал в бою).

3

170-я пехотная дивизия (генерал-майор Зандер).

4

22-я танковая дивизия (генерал-майор фон Аппелль).

5

28-я егерская дивизия (генерал-лейтенант Зиннхубер) – силезцы.

6

72-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Мюллер-Гебхардт) – уроженцы области реки Мозель и Айфеля.

7

170-я пехотная дивизия (генерал-майор Зандер) – уроженцы Нижней Саксонии.

8

24-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант фон Теттау).

9

3-я горнострелковая дивизия (генерал-лейтенант Крайзинг).

10

Автор неточен. Отход немцев из Донбасса произошел из-за ударов советских войск в ходе Донбасской операции 13 августа – 22 сентября 1943 г., и происходил отнюдь не «планомерно», а в ходе тяжелых боев с большими потерями в живой силе и технике. Харьков же был оставлен немцами 23 августа, в том числе и из-за угрозы с юга, где советские войска осуществили прорывы (13–17 августа) в районах Змиева и Изюма. А с 18 августа начал рушиться под ударами советских войск так называемый Миус-фронт на юге Донбасса. Оставалось только драпать, «планомерно», но очень быстро, бросая и взрывая боевую технику и гигантские склады боеприпасов (например, у Волновахи был захвачен склад с 1,5 млн снарядов и мин), продовольствия и др. В ходе Донбасской операции было разгромлено 13 дивизий врага, в том числе 2 танковые, советские войска на фронте в 450 км продвинулись на 300 км. Безвозвратные потери советских войск составили 66 166 чел., санитарные 207 356 чел., было потеряно 886 танков и САУ, 814 орудий и минометов, 327 самолетов. (Примеч. ред.)

Content

Максимилиан Фреттер-Пико
Немецкая пехота. Стратегические ошибки вермахта. Пехотные дивизии в войне против Советского Союза. 1941-1944

Предисловие

Ускоренное обучение на родине весной 1941 г. Отправка на фронт

Противник на обширном пространстве Востока

I Легкая пехотная дивизия в бою. Разгром советской танковой дивизии под Магеровом. 25–26 июня 1941 г.

II Преследование с помощью сформированного вспомогательного моторизованного передового отряда. Внезапная атака на город Жолква

III Быстрый прорыв через укрепленную линию Сталина, осуществленный благодаря внезапности операции и введению противника в заблуждение

IV Наступление и бои до сражения под Уманью на густо покрытой лесами холмистой местности. Благодаря настильному огню мортир осуществляется решающая атака через полосу леса в Уманском сражении. 5–7 августа 1941 г.

V Благодаря дезинформации противника о замысле и времени переправы через Днепр та осуществляется на быстроходных катерах и с использованием дымовых боеприпасов на день раньше срока, а также при более значительном плацдарме, чем это было предусмотрено приказом

VI Успешные оборонительные бои на Днепровском плацдарме и борьба с танками. 1-13 сентября 1941 г.

VII Тактическое использование дымовой завесы как решающего боевого средства для захвата плацдарма. 30 сентября 1941 г.

VIII Преодоление трудностей, связанных с распутицей, при преследовании противника осенью 1941 г.

IX Внезапный захват Артемовска в ноябре 1941 г. благодаря дезинформации. Подготовка к войне зимой

Х Зимние оборонительные бои к востоку от Артемовска и уничтожение прорвавшейся советской кавалерийской дивизии. 19 ноября – 15 декабря 1941 г.

XI Повторный захват Феодосии в Крыму. Отражение попытки вражеского десанта под Судаком. 15–29 января 1942 г.

XII Прорыв через парпачские позиции к Керченскому полуострову с моря с использованием штурмовых лодок. Прорыв вспомогательного моторизованного передового отряда корпуса через Татарский вал под Керчью. Захват Керчи в мае 1942 г.

XIII Под Севастополем: бои в предполье и наступление на Балаклаву, взятие штурмом ключевой Сапун-горы. Захват форта «Максим Горький II». Последние бои у Херсонесского маяка. Июнь – июль 1942 г.

XIV Уничтожение глубоко вклинившихся войск противника к югу от Ладожского моря. Первые «Тигры» на Восточном фронте. 4 сентября – 2 октября 1942 г.

XV Окружение и уничтожение вновь образованных «сталинских бригад» к юго-востоку от Торопца. 29 ноября – 16 декабря 1942 г.

XVI Зимнее сражение между Доном и Северским Донцом. Управление боем из крупных опорных пунктов. Конец декабря 1942 г. – конец января 1943 г.

XVII Отражение вражеских попыток переправы и прорыва с покинутого плацдарма на Северском Донце летом 1943 г.

XVIII Арьергардные бои при отходе от Северского Донца к Днепру летом 1943 г.

XIX Оборонительные бои по обе стороны от Днепропетровска. Роль артиллерии в успешном отражении танковых атак. Арьергардные бои до Днестра. Вознесенск на Буге как «укрепленный пункт». Осень 1943 г. – весна 1944 г.

ХХ Оборонительные бои в Румынии и Венгрии без участия в них пехоты после катастрофы 20 августа в Бессарабии. Танковое сражение под Дебреценом. Бои за Будапешт до конца 1944 г.

Примечания