Эдгар Грант

НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

США. Нью-Йорк. Центральный Манхэттен. Отель Веллингтон

19 ноября 2030 года. Ночь

— …Очнитесь, сэр! — расслышал Росс сквозь звон в ушах чей-то голос. — Вот дерьмо! У него, кажется, контузия. Сэр, очнитесь! Это просто шок! Очнитесь! Черт! Он же секунду назад был в другом углу!

Кто-то схватил его за раненое плечо, и острая боль пронзила левую руку. Росс открыл глаза. В тусклом свете фонарика он увидел перед собой раскрашенное боевой камуфляжной краской лицо спецназовца. Он дернулся то ли от испуга, то ли от радости.

— Спокойно, спокойно! Свои! Мы пришли за вами. Вас ударило взрывной волной, когда мы пробивали стену. Я вам сейчас сделаю укол. Это обезболивающее со стимулянтами. Идти сможете?

Росс попытался встать, но голова закружилась, и он завалился на спецназовца.

— Черт! — выругался тот. — Крок, Вегас, перекусите проволоку, накиньте бронник и хватайте его под руки… Тяжелый, зараза… Мачо, Роки, прикрывайте выход! Отходим на точку. Валить всё, что шевелится! Я по ходу буду активировать «клейморы»[1]. Не отставать, а то попадете под осколки. Готовы?

Он почувствовал, как два бойца подхватили его под руки. Резкая боль снова пронзила левое плечо. Где-то рядом прогремел взрыв, послышались крики и беспорядочная стрельба. В дыре, проделанной взрывом в стене, заметались лучи фонарей.

— Роки, дым! И прикрывайте выход! Пошли! Пошли! Он услышал, как рядом хлопнула дымовая граната. Один из бойцов, находящихся снаружи, дал длинную очередь и прокричал «Чисто!». Росса протолкнули в дыру и поволокли куда-то вправо.

— Сэр, мы пойдем быстрее, если вы будете переставлять ноги! — перекрикивая пулеметные очереди, проорал в ухо один из поддерживавших его бойцов. — До точки эвакуации триста метров. Постарайтесь…

Укол видимо подействовал — голова перестала кружиться, и Росс стал активно перебирать ногами.

— Отлично, сэр! Еще немного, — поддержал его боец. Они быстро добрались до окраины аула. Бойцы, не церемонясь, перекинули его через невысокий глиняный забор и снова подхватили под руки. Он ничего не видел в темноте, но чувствовал, что спасение где-то рядом. Стрельба сзади прекратилась. Некоторое время было слышно только пыхтение спецназовцев, молча тащивших его через поле. Затем прогремел мощный взрыв, послышались вопли раненых, и со стороны аула в темноту наугад ударили «калашниковы».

— Сработал первый «клеймор»! Духи перебрались через забор!

Сзади короткими очередями снова заработали пулеметы Мачо и Роки.

— РПГ![2] РПГ! — заорал кто-то, и спецназовцы, тащившие Росса, с ходу бросились на землю, повалив его вместе с собой.

Над головами, ядовито шипя, пронеслась граната и разорвалась впереди метрах в тридцати, обдав их жаром и обсыпав мелкими камешками.

— Черти на семь часов! На крыше! Огонь на подавление! Валите их! — Снова заорали сзади, и пулеметы отозвались длинными очередями. — Комбо, ты уснул, мать твою! РПГ на крыше на семь!

Откуда-то сверху спереди гулко и зло несколько раз дахнул «Баррет»[3]. Видимо, со стороны скал группу прикрывал снайпер. Один за другим в ауле громыхнули еще два «клеймора». Стрельбы и криков стало меньше, и они снова рванулись вперед. Теперь Росс совсем пришел в себя и мог двигаться уже вполне сносно.

— Еще немного, и мы на месте! — прокричали сзади. — Направо, за уступ! Включить стробы![4] Осторожно, там через десять метров обрыв! Мачо, Роки, держите поле! Комбо, спускайся на точку! Где эта чертова вертушка! «Чарли 0-1-1»! «Чарли 0-1-1!» Это «Спайдер»! Мы в точке подбора! У нас «5-5-5»![5] Повторяю — у нас «три пятерки». Зона чиста на сто пятьдесят метров! «Чарли», твою мать! Где тебя черти…

Последние слова потонули в приглушенном рокоте вертолетных винтов, поднимающихся откуда-то снизу.

— Черти на поле! Черти на поле! — проорал кто-то от угла уступа.

Сверху с вертолета послышался шелест «Гатлинга»[6], и в сторону аула с вертушки полился сплошной поток трассера. Рванул еще один клеймор, потом еще…

Росс почувствовал, как на него надевают эвакуационный пояс. Щелкнули застежки на бедрах, груди и плечах, за спиной звонко клацнул в кольце карабин. Один из спецназовцев пристегнулся к канату рядом с ним и, отвернувшись, проорал в гарнитуру связи:

— «Чарли», группа «Спайдер» на шнурке, объект с нами! Уноси нас отсюда!

Вертушка плавно пошла вправо, набирая высоту. Ноги оторвались от земли, канат мягко спружинил, гася вертикальный рывок, Росса повело в сторону, но боец ловко ухватил его за руку и притянул к себе. Краем глаза Росс заметил яркие всполохи и через секунду услышал грохот взрывов. Он неуклюже изогнулся, стараясь оглянуться, и увидел, как над аулом, где его держали в коротком плену, вздулись огромные, до белизны яркие шары термобарических взрывов.

— Это наш беспилотник! — прокричал ему в ухо спецназовец. — Все нормально! Мы почти дома, сэр. В двух кликах[7] ровная площадка. Там переберемся в кабину.

В лицо бил теплый ночной ветер. Над головой, сбиваясь на свист, рокотал винт вертолета. Росс летел домой.

Он проснулся и некоторое время лежал с открытыми глазами, рассматривая на потолке чуть заметные блики от тлеющих в буржуйке углей. Ему часто снился этот сон. Двадцать пять лет назад его и пару оперативников отправили из Кабула на север Афганистана «подчистить хвосты» и эвакуировать станцию ЦРУ в Мазари-Шарифе. Всё прошло гладко. За исключением отхода. На окраине они нарвались на засаду. Это случилось за несколько секунд. С Россом были две машины. Первую разорвало сразу выстрелом из РПГ. По его машине промахнулись, но водитель получил очередь в лицо через лобовое стекло. Росс и оставшийся в живых на заднем сиденье оперативник на ходу вывалились из машины. Оперативник поднялся, и его тут же скосило очередью из «калаша». Росс откатился к забору и пополз вперед. Он уже слышал, как вокруг рвутся тридцатимиллиметровые снаряды — это вертолет прикрытия делал свое дело. Значит, помощь где-то рядом. Он дополз до какой-то двери, ввалился внутрь. Поднялся, и не обращая внимания на жавшихся в угол закутанных в черные хиджабы женщин, пробежал через комнату во внутренний двор. «Далеко уходить нельзя. Сейчас здесь высадятся морпехи из группы поддержки», — подумал он, чувствуя жгучую боль в левом плече и мощный удар в спину. Он рухнул на землю лицом вниз, превозмогая боль в плече и спине, перекатился и выхватил пистолет. Последним четким воспоминанием в этот день был обитый истертым металлом приклад «калашникова», стремительно несущийся к его лицу…

Росс лежал под кипой одеял, слушая ровное дыхание прижавшейся к нему Джил. Да… Ему тогда здорово повезло — тяжелый бронник выдержал попадание в спину из «калаша», а среди нападавших оказался кто-то умеющий читать. Он догадывался, почему духи не кончили его сразу. Спас болтавшийся на шее бэдж, по которому его можно было идентифицировать как охранника гуманитарной организации «Врачи без границ»[8]. С обратной стороны на арабском была надпись, обещающая хорошее вознаграждение в случае возвращения его владельца афганской администрации или коалиционным силам. Дальше мозг выхватывал только рваные куски реальности. Узкие пыльные переулки… Скрученный из грязной маслянистой тряпки кляп, глубоко заткнутый почти в самую глотку… Невыносимая боль в запястьях от врезавшейся в них проволоки, которой были скручены руки… Изорванный, воняющий мочой кусок брезента, в который его завернули перед тем, как затолкнуть в узкий багажник старенького автомобиля… Их остановили только один раз, скорее всего для проверки. Афганская армия постоянно досматривала все машины, въезжающие и выезжающие из города.

Росс пытался мычать и стучать головой о крышку багажника, чтобы привлечь внимание. Крышка багажника открылась, он услышал громкий гогот нескольких человек и, получив два сильных удара чем-то тяжелым по голове прямо через брезент, окончательно отрубился.

Он пришел в себя только на утро следующего дня в неглубоком подвале. Сверху кто-то мерно расхаживал, тихо бубня молитву. Через тонкие, грубо пущенные внахлест доски, на него сыпался мелкий песок. Безумно болела голова, во рту пересохло, скрученные проволокой запястья полностью онемели, ужасно хотелось пить. Кляпа не было, и он попытался позвать на помощь. Получилось нечленораздельное мычание, но человек наверху остановился и что-то громко прокричал. Через несколько минут в подвал спустились два воняющих козьим навозом бородача, тыкая в него ножами, заставили подняться по хлипкой лестнице наверх и вытолкали во двор. Еще через минуту он сидел в приземистой глиняной хатке напротив важного старичка, и мальчонка лет тринадцати совал ему в нос его же спутниковый телефон, безбожно коверкая английские слова: «Моней фор ю лифе. Мени моней фор ю лифе…»[9]. Тогда он понял, что его легенда сработала, и что он, скорее всего, останется жив.

Его местоположение в Центре вычислили по спутниковому звонку. Передать «мени моней» договорились на следующий день. Это значило, что его будут вытаскивать ближайшей ночью. Духи перевязали Россу плечо, дали попить мутной воды, сухую заплесневевшую лепешку и отвели в соседнюю глиняную хибарку. Он успел рассмотреть, что находится в горах, в небольшом, хижин в двенадцать, ауле, разместившемся на одном из склонов узкой долины и окруженном извивающимися по склонам гор террасами возделываемой земли. Нет, это не талибы. Те не стали бы пользоваться телефоном. Засада была случайной, просто местные крестьяне решили исполнить свой долг перед Всевышним и покарать неверных. Значит, шансы на спасение многократно возрастают. Всю следующую ночь он не сомкнул глаз и, когда услышал, как жалобно взвизгнула собака и кто-то снаружи сдавленно прохрипел, понял, что за ним пришли. Росс перебрался из угла к стене напротив двери, чтобы вошедшие бойцы увидели его сразу. Это было ошибкой. Спецназовцы как раз решили войти через заднюю стену, проделав в ней взрывом дыру.

Он вспомнил, как безвольно болтался на спасательном канате, хватая теплый ночной воздух, и с упоением слушал спасительный рокот винтов вертолета.

Рокот винтов вертолета…

Росс прислушался… Да… В ставшей уже такой привычной кладбищенской тишине он отчетливо слышал далекий рокот вертолета.

Он аккуратно снял руку Джил со своей груди и осторожно спустил ноги с кровати. Стараясь не шуметь, встал, подошел к окну, медленно отодвинул плотную штору и замер, глядя на черные, безжизненные громадины небоскребов разрушенного Нью-Йорка.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Черный «Сабурбан», заблаговременно оттормозился на укатанном снегу, но машину все равно понесло, и она чуть не уткнулась в выступающие из полотна дороги массивные полутораметровые стальные колонны. Наконец внедорожник остановился и камеры слежения слева и справа от ворот «Базы», чутко среагировав на движение, нацелились на нарушителя спокойствия. В это же время команда дежурных на пульте охраны, идентифицировав «Сабурбан», сверилась с файлом запланированных визитов и запросила у начальника охраны разрешение на допуск в зону карантина.

Стальные колонны мягко заскользили вниз, скрываясь в бетонной плите, и тяжелые бронированные створки ворот удивительно плавно для своего веса разошлись в стороны ровно настолько, чтобы пропустить машину. Внедорожник вкатился на просторную площадку контроля и досмотра, окруженную четырехметровыми стенами из монолитного бетона и крытую огромным прозрачным пластиковым куполом, державшимся на ажурном переплетении тонких металлических балок и растяжек. Путь вперед преграждала такая же массивная бронированная дверь, что впустила их на площадку.

Со стороны небольшого караульного помещения, похожего на укрепленную огневую точку, к автомобилю энергичным шагом уже направлялись два охранника. Трое пассажиров вышли из машины, демонстративно давая возможность камерам наблюдения зафиксировать их лица для системы биометрической идентификации.

— Старший контрольного пункта сержант Райли, — представился один их охранников.

— Агент Сантана. Секретная служба США[10], — ответил ему первый из пассажиров, предъявляя до блеска отполированный бэдж и, сделав короткий жест рукой в сторону своих спутников, добавил. — Сержанты Вудроу и Беккет, спецназ МНБ[11].

— Подтверждение доступа займет несколько секунд, — Райли провел считывающим устройством по удостоверениям посетителей и отступил от машины. — Прошу прощения, сэр, таков протокол.

— Конечно, сержант.

Из всех мест, где Сантана побывал за семь лет работы в Секретной службе и одиннадцать лет в ФБР, только «База» вызывала в нем столько неосознанных отрицательных эмоций. В действительности объект, который неширокий круг посвященных в государственные тайны людей называли «Базой», был Центром управления в чрезвычайных ситуациях FEMA[12], имевшим кодовое название «Mount Weather». Несмотря на прямое подчинение Агентству, Центр представлял собой одну из многочисленных структур Министерства Национальной Безопасности США, которое в последнее десятилетие было наделено самыми широкими полномочиями по обеспечению безопасности Америки как на ее территории, так и за рубежом. «База» была основным подразделением МНБ, напрямую задействованным во всем, что касалось чрезвычайных ситуаций на территории Штатов. В сферу ее деятельности входили анализ, моделирование, планирование, проведение операций по предотвращению чрезвычайных ситуаций и устранению их последствий, а также многие другие функции, о которых Сантана мог только догадываться. После терактов одиннадцатого сентября для создания и управления единой базой данных под юрисдикцию Центра были переданы огромные массивы информации по экономике, финансам, фирмам и гражданам США. По сути, в Центре был развернут гигантский пункт тотального электронного контроля за всем, что происходит на территории страны.

«База» представляла собой компактный, около трех квадратных километров, хорошо защищенный с земли и воздуха, комплекс, обнесенный четырехметровой бетонной стеной. Эту территорию персонал Центра называл «Зона А». Но основным объектом Центра, тем, ради чего он создавался, была «Зона Б» — многоуровневый подземный комплекс, площадью свыше ста тысяч квадратных метров, уходящий более чем на километр вглубь невысокого горного массива Блу Ридж, расположенного в семидесяти километрах к западу от Вашингтона.

Помимо Центра управления в чрезвычайных ситуациях, «База» служила одним из пунктов эвакуации Президента, ключевых фигур Администрации, конгресса и Министерства юстиции. Предполагалось, что именно отсюда в случае чрезвычайной ситуации, будь то война, эпидемия или массовые беспорядки, Президент будет руководить страной. Подземный сектор, предназначенный для обеспечения деятельности Президента, даже получил романтическое название — «Хрустальный замок». Для поддержания многочисленных функций «Зоны Б» была создана обширная инфраструктура — подземный мини-город, позволявший двадцати тысячам человек втечение многих лет жить и работать, не выходя на поверхность. Сантана также знал, что на «Базе» даже в мирное время действует полностью работоспособная теневая администрация и правительство, готовое взять на себя управление нацией в любой момент. Существует ли теневой Президент, он не знал, да и думать об этом как-то не хотелось.

Еще ходили слухи, что на нижних подземных этажах размещены секретные исследовательские центры МНБ. Какие исследования проводились в этих центрах, трудно было даже предположить — ведь расширение и углубление «Базы» шло непрерывно, и новое оборудование подвозилось постоянно.

— Допуск подтвержден, сэр. Директор ожидает вас в корпусе три. Следуйте по знакам. На парковке перед корпусом вас встретит охрана и пропустит в подземный гараж, — Райли козырнул четким, отработанным движением и зашагал в сторону помещения охраны.

Створки внутренних дверей пришли в движение, пропуская «Сабурбан» на территорию.

Третий корпус был основным административным зданием «Зоны А» и, хотя там и располагались офисы руководства, предназначался он в основном для приема посетителей. В действительности управление и основные службы «Базы» были размещены ниже, на нескольких подземных этажах.

Охранник проводил Сантану в приемную директора, где секретарь, любезно предложив кофе, попросила подождать. Он устроился в мягком кресле и, сделав глоток ароматного «американо», в который раз принялся размышлять — зачем все-таки его дернули в это субботнее утро и заставили в такой снег на бронированном автомобиле тащиться на «Базу» в сопровождении двух крутых бойцов из спецназа МНБ. Впрочем, размышлять пришлось недолго. Через несколько минут двери кабинета открылись, и в приемную заглянул Патрик Коэн — директор Центра. По расстегнутому воротнику рубашки, расслабленному галстуку, закатанным рукавам рубашки и усталым глазам было видно, что утро для директора выдалось напряженным.

— Как вам наш кофе, мистер Сантана? — директор подошел, пожал агенту руку и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Прошу в кабинет, дело не терпит отлагательств. Чертов снег поставил на уши все северо-восточные штаты — от Вашингтона до канадской границы.

Кабинет директора не отличался оригинальностью, хотя был достаточно просторным и светлым. Широкий заставленный интерактивными мониторами рабочий стол, овальный стеклянный стол для совещаний с десятком кресел, пару шкафов со старомодными папками, фото с Президентом и дипломы в рамках на стене, звездно-полосатый флаг в углу и традиционные фотографии семьи на небольшом столике около окна. Единственное, что отличало кабинет директора Коэна от кабинета любого другого руководителя средней американской фирмы, — это смонтированная справа от рабочего стола широкая, во всю стену видеопанель, на которую выводилась невообразимая мешанина из цифр, графиков и метеорологических карт.

Директор уловил озадаченный взгляд Сантаны, кисло улыбнулся и, не скрывая раздражения, махнул рукой в сторону панели.

— К делу, мистер Сантана, к делу. Вас уже предупредили, что сегодня вы поступаете в мое распоряжение, — начал директор и после кивка Сантаны продолжил:

— Сегодня в 17.00 у вице-президента состоится очень важное совещание. Материалы для совещания находятся в этом кейсе. Материалы классифицируются по высшему уровню секретности SEO[13], существуют только в виде бумажных документов и не подлежат копированию на другие носители. Материалы могут быть доставлены только курьером с верхним уровнем доступа и переданы лично в руки вице-президенту. Этот курьер вы, агент Сантана. Обращаю внимание: кейс бронированный, несгораемый, герметичный, оснащен спутниковым маяком и системой самоуничтожения в случае несанкционированного вскрытия. Вопросы?

Директор бросил быстрый взгляд на Сантану.

— Продолжайте, сэр.

— Адрес доставки — Вашингтон, офис вице-президента США в Эйзенхауэр Билдинг[14], рядом с Белым Домом. Доставка через личный гараж вице-президента. Там вас будет ждать его помощник и ваши коллеги из Секретной службы. Конечную точку доставки — офис или комнаты совещаний, определит вице-президент. Повторяю, кейс передать лично в руки. Только у вице-президента будут ключи от браслета, связывающего вас и кейс.

Директор продемонстрировал широкий браслет, от которого к кейсу тянулась массивная титановая цепь.

— Время доставки — как можно быстрее… Я бы послал вертолет, но в таком снежном буране это невозможно, — директор подошел к окну и некоторое время вглядывался в белую пелену.

— И еще, мистер Сантана, кейс — не единственная вещь, которую вы должны передать вице-президенту.

Он вернулся к рабочему столу, набрал короткий код и приложил большой палец левой руки к встроенной сенсорной панели. Деловито зажужжал замок, открывая дверцу сейфа, вмонтированного в стол слева от кресла. Директор достал небольшой, размером с вытянутый портсигар футляр, подошел и протянул его Сантане.

— Этот футляр также передадите лично вице-президенту.

Сантана взглянул на футляр. По белому металлу была выгравирована эмблема МНБ и надпись «Совершенно секретно». Сантана перевернул футляр и прочитал на обратной стороне «Данный предмет и его содержимое являются собственностью правительства США и содержат информацию, классифицируемую как государственная тайна».

— Вы понимаете, что содержимое этого футляра также крайне секретно?

— Конечно, сэр, — ответил Сантана и, секунду поколебавшись, опустил футляр во внутренний карман пиджака.

— Вот и отлично, — Коэн, одобрительно кивнув, опустился в кресло за рабочим столом и впервые с начала беседы с интересом посмотрел на оставшегося стоять Сантану.

— Далее… Как вы уже заметили, вас будут сопровождать двое из специального подразделения МНБ. Ребята надежные, но старший — вы, и я полностью полагаюсь на ваш опыт. Автомобиль оснащен спутниковым маяком, и на всем пути мы будем знать, где вы находитесь. Ваши коммуникаторы работают на защищенной частоте и имеют режим тревожного оповещения. Рекомендую использовать оружие и экипировку, которая находится в багажнике автомобиля.

Директор сделал паузу, словно ожидая реакцию Сантаны на сказанное.

— Вы ожидаете проблем по дороге? — действительно насторожился тот.

— Нет. Но все самое дерьмовое случается именно тогда, когда мы ничего не ожидаем, — директор встал, подошел к агенту и, глядя в глаза, добавил:

— Чрезвычайно важно, чтобы то, что вы везете, было доставлено точно по адресу.

— Задача ясна. Вопросов нет, сэр, — Сантане почему-то хотелось как можно быстрее закончить этот разговор, но вслух он добавил. — Доставим в лучшем виде. Не в первый раз.

— Вот и прекрасно! — Коэн встал с кресла и проводил его до дверей. — Удачи, агент Сантана.

Поджидавший в приемной охранник проводил его до самого «Сабурбана», где его партнеры по заданию, надев усиленные бронежилеты и накинув поверх них просторные куртки с надписью МНБ, уже пристегивали магазины к короткоствольным штурмовым винтовкам.

— Судя по всему, кто-то готовится к маленькой войне, — угрюмо бросил Сантана, подойдя к открытому багажнику, где во вместительном пластиковом ящике была аккуратно уложена экипировка и оружие, достаточное для снаряжения небольшой штурмовой группы спецназа.

— Ничего необычного, приятель, стандартная курьерская экипировка SAF[15]. Мы к этому давно привыкли. Боссы никак не могут наиграться, вот и наряжают нас, как терминаторов, чтобы повыпендриваться друг перед другом, — неожиданно зло отреагировал один.

— Придержи язык, Беккет. Нарвешься, — второй многозначительно постучал по закрепленной на ухе гарнитуре коммуникатора.

— Да ладно… — отмахнулся Беккет, усаживаясь за руль и пристраивая штурмовую винтовку в специальное крепление.

Несмотря на внушительный вид, бронежилет оказался на удивление легким.

— Сам не знаю, что внутри. Одна из последних разработок наших яйцеголовых. Говорят, жидкая броня, нано и все такое, — пожал плечами Вудроу, увидев, как Сантана с интересом рассматривает бронежилет.

— М-м-да… — пробурчал тот и положил броню в ящик, а про себя подумал: — Почему все лучшее достается кому-то другому?

Сантана не стал брать дополнительное оружие, полагаясь на свой привычный девятимиллиметровый «Глок» и стандартный легкий бронежилет, одетый под рубашку. Он защелкнул браслет от кейса на левом запястье и забрался на заднее сиденье.

«Сабурбан» медленно выкатился из ворот зоны досмотра и так же медленно, словно крадучись, въехал в лес по запорошенной свежим снегом дороге.

Сантана некоторое время наблюдал за бойцами SAF, разместившимися спереди, и пришел к выводу, что ребята свое дело знают неплохо. Оба были настороже. Беккет — тот, что за рулем, внимательно следил за дорогой, но не забывал контролировать пространство слева по ходу машины, регулярно бросая взгляд в боковое зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что и там все спокойно. По тому, как чуть заметно из стороны в сторону двигалась голова Вудроу, расслабленно откинувшегося на спину переднего пассажирского кресла, было понятно, что он внимательно осматривает угол градусов в сто тридцать впереди машины.

Сантана немного расслабился.

Снежный буран, то утихая, то снова набирая силу, продолжался уже третий день. Кое-где на северо-востоке Штатов выпало более метра снега. Ранним утром, когда они выехали из Вашингтона, было холодно — градусов пять ниже нуля, и снег шел мелкими, колючими, сухими хлопьями, собираясь под частыми порывами ветра в глубокие наносы у малейшего препятствия. К десяти утра, когда курьеры покинули «Базу», было уже около нуля. Снег потяжелел, набух, и хлопья, увеличившись в размере, забивали лобовое стекло так, что щеткам и обогреву приходилось работать на максимуме.

Беккет осторожно, но уверенно вел внедорожник по достаточно широкой лесной дороге. Им предстояло проехать километров десять до поворота на Вашингтон на трассу номер семь. Несмотря на то, что Сантана был старшим группы, он не прокладывал и не согласовывал маршрут, полностью положившись на ребят из МНБ, у которых, согласно брифингу начальства, он был хорошо отработан.

Вудроу потянулся к панели, включил приемник, потыкав пальцем в кнопки настройки, нашел нужную станцию и приглушил звук так, что легкий джаз стал чуть заметным фоном.

— Не возражаете? — обернувшись через сиденье, спросил он Сантану.

— Оставь, пусть играет.

Слушать музыку во время маршрута было запрещено, но Сантана тоже любил джаз. Правда, слушать его он предпочитал дома, развалившись в мягком кресле перед камином со стаканчиком бурбона, а не посреди заснеженного леса, сидя рядом с кейсом, в который вмонтировано устройство самоуничтожения. Он взглянул на лежащий на сиденье слева кейс, подтянул его поближе к себе и невольно поежился.

Недавно чищенная, но уже порядком заметенная дорога до поворота на Вашингтон пролегала через едва различимый сквозь плотный снег запорошенный лес и заняла около двадцати минут. На повороте на трассу Беккет, опасаясь заноса, почти остановился и, убедившись, что слева нет машин, плавно выехал на главную дорогу. Сантана тоже бросил взгляд налево, но в снежной пелене различил лишь размытое пятно света от витрины ресторанчика, да силуэты двух человек, пытавшихся очистить от снега небольшой внедорожник.

— «Доставка пиццы» — «Базе». Контрольная точка «Альфа» пройдена — все чисто. Вышли на трассу, — сообщил Вудроу в закрепленный на правом ухе коммуникатор, предварительно щелкнув по нему пальцем.

— «База» — «Доставке пиццы». Вас понял. Продолжайте движение. Мы вас отслеживаем, — услышал Сантана четкий голос в наушнике своего коммуникатора.

Трассу чистили не так давно. Тем не менее снег уже лежал пятисантиметровым слоем, и было ясно, что при таком снегопаде его толщина скоро удвоится. Трафик практически отсутствовал в обоих направлениях. За время движения до развилки на Сникервиль, которая находилась в семи километрах от поворота с «Базы», Сантана через разделительное заграждение заметил только два внедорожника, медленно ползущих по встречной полосе в сторону от Вашингтона. «Да. В такую погоду лучше сидеть дома», — подумал он и снова обратил внимание на спецназовцев из МНБ. Оба были так же внимательны и насторожены, как и в первые минуты движения.

«Неплохая подготовка. Посмотрим, как они отработают в городе. Хотя маршрут короткий, но скорость небольшая. Времени уйдет много. Концентрация бойцов должна ослабеть», — прокрутил он мысли в голове.

До следующей контрольной точки — поворота на Клейтон-Холл Роуд, находящегося в пяти километрах по маршруту, добрались довольно быстро. Беккет, воспользовавшись тем, что трасса свободна, прибавил скорости, но перед поворотом снова сбавил ход и, убедившись, что ничего не препятствует движению, прошел его по прямой медленно и аккуратно. За поворотом полосы трассы расходились, огибая с двух сторон густую заснеженную рощу, и «Сабурбан» опять оказался на дороге, зажатой с двух сторон зимним лесом.

Впереди, справа у ограждения трассы, из снежной пелены выплыл массивный силуэт. Водитель среагировал немедленно — максимально прижался влево и снизил скорость. Вудроу тоже заметил темный силуэт и подался вперед, пытаясь разобраться, что это. Приблизившись, они увидели запорошенную снегоуборочную машину, тоскливо мигающую аварийными сигналами.

— Стоит давно. Хорошо присыпана снегом. Кабина вроде пуста. И свежих следов нет ни на подножке, ни на дороге, — прокомментировал Вудроу, глядя в зеркало заднего вида, когда они благополучно миновали неожиданное препятствие. — Может, сломалась?

Беккет набрал скорость и снова вывел внедорожник на середину трассы.

Сантана внезапно насторожился — что-то изменилось в салоне…

Понадобилась секунда, чтобы понять — прекратилась музыка. Он подался вперед и увидел, как Вудроу безрезультатно перебирает кнопки настройки на панели приемника, который отвечал ему глухим потрескиванием и ярким пунктиром на дисплее вместо привычной частоты радиоволны и названия станции.

— Вот дерьмо! Снег, наверное, вырубил радио, — раздраженно выругался спецназовец и потянулся к кнопке плейера.

Сантану волной захлестнуло необъяснимое чувство тревоги.

— «Доставка пиццы» — «Базе»! Проверка связи! Проверка связи! — громко произнес он в коммуникатор, одновременно доставая свой мобильник.

Надпись «НЕТ СЕТИ» на дисплее телефона заставила его вздрогнуть еще до того, как он понял, что коммуникатор, настроенный на безопасную частоту, не отвечает.

— Педаль в пол! Гони! — наклонившись вперед, заорал Сантана почти в ухо водителю.

Беккет от неожиданности отшатнулся, чуть не ударившись головой о стойку двери, и машина рванула вперед…

Смерть наступила мгновенно.

Мощная струя кумулятивного заряда с грохотом вспорола днище внедорожника между передними сиденьями и, наполнив салон брызгами расплавленного металла, прошила крышу, уходя вверх навстречу падающему снегу. Огромное давление, на секунду созданное взрывом, вырвав бронированные двери, выбросило наружу снопы искр. Из дверей и крыши вырвались и тут же растаяли в воздухе яркие до белизны клубы пламени. Тяжелый «Сабурбан» пошел юзом по снегу и уткнулся в левое ограждение метрах в двадцати от взрыва. Через секунду на искореженный дымящийся автомобиль, медленно тая, уже опускались белые хлопья снега.

Сугробы справа на обочине пришли в движение, из них, словно белые призраки, возникли две фигуры в зимнем камуфляже и, проваливаясь по колено в снег, делая неестественно широкие шаги, быстро поднялись из кювета на трассу. Через несколько секунд они, чуть пригнувшись, с поднятыми к плечу короткими автоматами уже скользили по дороге к искореженному автомобилю скорее по привычке, чем из необходимости, контролируя сектора и страхуя продвижение друг друга. Оказавшись у «Сабурбана» с разных сторон, оба быстро прошлись стволами по изуродованным телам его пассажиров. Убедившись, что все мертвы, они почти синхронно сняли компактные ранцы и, достав небольшие огнетушители, окутали дымящийся автомобиль сизым облаком газа. Потушив огонь, один направился к месту взрыва и принялся снимать заряды, которые по диагонали полностью перекрывали полотно трассы, не оставляя возможности проехать ни по одному ряду, не приведя их в действие.

Второй надел респиратор и заглянул в салон через вырванную заднюю боковую дверь. Несмотря на остатки газа, он сразу увидел интересующий его предмет. Металлический кейс лежал на дымящемся заднем сиденье слева от обгоревшего пассажира. Чтобы не лезть в салон через тело, пришлось обойти машину с другой стороны. Он ухватился за кейс двумя руками, предполагая, что тот мог пригореть к сиденью, с небольшим усилием потянул его на себя и громко выругался — кейс браслетом был прикреплен к запястью курьера. Упершись ногой в порог, он рванул на себя кейс и практически по пояс вытянул тело Сантаны из автомобиля, присел, достал из ножен на левом плече разгрузки боевой нож, сделал несколько быстрых надрезов по суставу и, ловко отделив кисть от руки, снял с запястья браслет кейса. Тот, что собирал оставшиеся заряды, уже возвращался, аккуратно упаковывая последний из них в ранец. Боец с кейсом поднялся, осмотрел его и крепление браслета и, не найдя ничего, напоминающего скрытое взрывное устройство, довольно улыбнувшись, направился к обочине.

Лишившись опоры, тело агента Сантаны безвольно обвисло с заднего сиденья. Из нагрудного кармана на окрашенный кровью рядом с отрезанной кистью снег выпал небольшой металлический футляр…

Боец, который снимал заряды, нажал на кнопку миниатюрного устройства, закрепленного на поясе. Раздалась серия коротких, едва уловимых слухом звуковых сигналов. Он быстро огляделся, достал из ранца небольшую, размером с банку содовой капсулу и, нажав несколько кнопок на ней, бросил в салон «Сабурбана». Через несколько секунд послышалось приглушенное урчание моторов. К внешнему заграждению трассы с разных сторон подошли два белых снегохода, управляемые бойцами в зимнем камуфляже. За их спинами угадывались характерные вытянутые очертания зачехленных крупнокалиберных снайперских винтовок с глушителем. К багажнику одного из снегоходов был прикреплен солидных размеров металлический контейнер.

— Неплохо сработано. Три минуты на всё, — бросил один из бойцов на снегоходе и, упаковав кейс в контейнер, включил на нем внутреннюю систему подавления сигнала. — Дальше — по плану.

Снегоходы скрылись в лесу, унося белые, кажущиеся почти призрачными, фигуры в разных направлениях. Специальное устройство, закрепленное сзади у снегоходов, подымало в воздух двухметровый веер снега, который, падая на землю, практически, скрывал их следы. Капсула в салоне «Сабурбана» тихо хлопнула, под давлением выбросив плотное облако коллоидной смеси. Хлестко щелкнул детонатор. Раздался мощный взрыв, и автомобиль окутало облако объемного взрыва, уничтожая все следы операции.

— Ничего личного, ребята, — обернувшись, прошептал боец на заднем сиденье одного из снегоходов, глядя на огненный шар, клубящийся над трассой.

Несмотря на работающий на полную мощность обогрев лобового стекла, дворники не справлялись с налипающим снегом. Марта, аккуратно притормозив, приняла вправо, забравшись передним колесом своего внедорожника в снежный отвал, оставленный снегоуборочной машиной. Застегнув под подбородок легкую куртку и нахлобучив по глаза капюшон, она вылезла из машины и принялась длинным пластиковым скребком убирать наледь и снег со стекол и щеток. Убедившись, что сможет проехать еще пару километров до следующей чистки, Марта стряхнула хлопья снега с плеч и капюшона и, по-мужски грязно выругавшись, уселась за руль.

— Черт меня дернул тащиться в Вашингтон по такому снегу, — подумала она. — Надо было остаться со Стивом у теплого камина.

Но Стив ей со вчерашнего дня порядком надоел, да и любовник он был средненький. Если бы не тот факт, что он был боссом фирмы и всячески ей покровительствовал, подкидывая самые денежные проекты, она бы его давно бросила. Марта улыбнулась, представив сцену расставания со Стивом…

Чуть слышно гудя электродвигателем, внедорожник, соблюдая приличия, необходимые на заснеженной дороге, плавно катился почти по центру полосы. Дорога была совершенно пустой. Немногие в это субботнее утро хотели променять домашний уют на прогулку в буран по заснеженной трассе.

Чуть притормозив перед поворотом на Клейтон-Холл Роуд, Марта быстро глянула по сторонам и снова увеличила скорость, но там, где встречная полоса ушла влево, отсекаемая стеной леса, резко перекинула ногу на тормоз, увидев, как из снежной пелены на нее выплывает темная туша снегоуборочной машины. Массивный комбайн стоял, развернувшись поперек дороги, и полностью блокировал движение. Несмотря на торможение, ее внедорожник подкатился по свежему снегу почти вплотную к преграде и прижался к правому ограждению трассы, влетев колесами в снежный отвал. Марта, выругавшись, чуть опустила стекло, чтобы лучше рассмотреть препятствие. То, что она увидела, ее насторожило. Дорожный комбайн ножом пробил левое ограждение. Через приоткрытую сантиметров на десять дверь кабины было видно, что работают щетки лобового стекла и светятся приборы на панели.

Марта нахмурилась, прикидывая варианты. Деваться было некуда — путь вперед закрыт, надо что-то предпринимать. Решив выяснить, в чем дело, она, порывшись в небольшой спортивной сумке, лежащей на правом сиденье, выудила оттуда компактный дамский вариант «Беретты» и выбралась наружу. Засунув пистолет в задний карман джинсов, она осторожно прошла вдоль снегоуборщика к кабине и заглянула внутрь. Пусто… Надев перчатки, Марта ухватилась за руль и, подтянувшись, поднялась на подножку. Осмотрелась… Никаких следов водителя.

Она достала из внутреннего кармана свой смарт и, не глядя, набрав «девять-один-один», поднесла его к уху. На вызов тот ответил короткими раздраженными гудками. Марта глянула на дисплей — «НЕТ СЕТИ». Выругавшись, она еще раз осмотрела кабину. «Связи нет, наверно, из-за снежного бурана», — решила она, вспоминая, где может быть ближайшее отделение полиции. Она уже наполовину вылезла из кабины, когда впереди на трассе за снегоуборщиком раздался мощный хлопок, и снежная завеса окрасилась багровыми отблесками пламени.

Какого черта!.. Марта всматривалась в угасающие всполохи, чувствуя, как на волне адреналина растет знакомое ощущение опасности. Она спрыгнула с подножки и, еще раз убедившись, что мобильной сети нет, прошла к правому краю дороги, где между ограждением и снегоуборщиком был просвет достаточно широкий, чтобы мог протиснуться человек. Преодолев препятствие, Марта глянула на часы, достала «Беретту», дослала патрон и, заведя руку с пистолетом за спину так, чтобы оружие не было заметно спереди, осторожно двинулась в сторону взрыва.

Судя по звуку, место взрыва находилось где-то в метрах двухстах от нее, хотя снег мог заглушить звук, увеличивая расстояние. Объемный характер и цвет вспышки, приглушенный падающим снегом, подсказывали, что сдетонировала горючая смесь. Может, топливный бак?

Через несколько минут Марта увидела искореженный взрывом каркас внедорожника, окруженный черным пятном выжженного асфальта. Неестественно толстые двери и массивное заднее стекло, выдавленные взрывом наружу, говорили о том, что машина бронированная. Она огляделась… Никого. Подняв пистолет в боевое положение, Марта, крадучись, подошла к дымящемуся автомобилю и остановилась, оцепенев. За свою долгую и полную приключений оперативную карьеру она видела много трупов, но то, что предстало перед ее глазами в салоне «Сабурбана», заставило содрогнуться. Обгоревшие, отвратительно чадящие остатки человеческих тел были размазаны по салону и разбросаны в трех метрах вокруг машины вместе с дымящими кусками обшивки салона и набивки сидений. Это была явно не детонация топливного бака. Больше похоже на объемный взрыв малой мощности. Явно — теракт или хорошо спланированное ограбление. Марта снова взглянула на экран смарта. Все то же — «НЕТ СЕТИ». Надо сообщить в полицию.

Она резко развернулась в сторону своего автомобиля. Взгляд, по привычке фиксируя в памяти детали, еще раз скользнул по внедорожнику, выжженному асфальту и остановился на небольшом, размером с портсигар, предмете правильной прямоугольной формы, матово блеснувшем сквозь тающие снежинки метрах в двух слева от «Сабурбана». Повинуясь то ли любопытству, то ли профессиональному интересу она сделала несколько шагов и присела, чтобы лучше рассмотреть привлекший ее внимание предмет.

Сердце забилось сильнее, чувства резко обострились, когда она разглядела знакомую гравировку — «Данный предмет и его содержимое являются собственностью правительства США…».

— Вот дерьмо! — выругалась она вслух, отходя спиной к дымящемуся внедорожнику.

Зажав «Беретту» в руках, она огляделась, еще раз внимательно осматривая дорогу. Метрах в двадцати по направлению к снегоуборщику небольшая воронка — видимо, был еще один взрыв. За черным пятном вокруг «Сабурбана» от выгоревшего от взрыва асфальта чуть присыпанная снегом цепочка следов идет к внешнему ограждению. Держа пистолет наготове, Марта прикрыла шарфом нос, стараясь защититься от запаха горелой вперемешку с пластиком плоти, и сместилась так, чтобы через вырванные двери автомобиля была видна дорога впереди. Никаких следов… Скорее всего, нападавшие пришли и ушли со стороны леса минут пять назад. Она обошла «Сабурбан», уткнувшийся бампером в левое ограждение сзади, и еще раз осмотрелась. Дорога и пространство до леса справа и слева были пусты, насколько хватало видимости сквозь падающий снег.

Вопреки здравому смыслу, который ей уже несколько минут настойчиво твердил, что надо убираться и как можно скорее, Марта, по-кошачьи крадучись, прошла по цепочке следов до края дороги. Так… Нападавших было двое. Здесь они перебрались через ограждение.

— Ага, а вот и транспорт, они пришли и ушли на снегоходах, — сделала она вывод, увидев следы, идущие в разные стороны. — Но они уже убрались.

Выпрямившись, Марта направилась обратно к искореженному автомобилю.

И кто бы это ни был, они искали не контейнер секретной правительственной курьерской службы, который валялся возле внедорожника. А может и его, но не нашли… В любом случае будут искать двух человек на снегоходах. А контейнер, наверняка, содержит массу полезной информации, которую с ее связями можно выгодно продать. Особенно, если она имеет отношение к Центру МНБ, находящемуся неподалеку в горах.

«Ты что, подруга, связываться с правительством — себе дороже», — одернула она себя, но было уже поздно.

Ноги, казалось вопреки воле, подвели ее к контейнеру. Она подняла его и стерла легкий налет копоти. На обратной стороне красовался гриф МНБ США. Да, вещь серьезная.

В голове уже вырисовывался вполне сносный расклад.

Кто-то напал на курьеров одного из правительственных агентств. Что искали и нашли или нет — не важно. Главное — искать будут людей на снегоходах. Если забрать контейнер, то есть большие шансы соскочить незамеченной. Спутник через снегопад не пробьет. На контейнер такого типа обычно ставят маячки, срабатывающие только на вскрытие. Даже если есть постоянный сигнал — она знает, как его блокировать. Она на месте всего минут пять. Полиция по такому снегу здесь будет минут через тридцать и в том случае, если кто-то даст им сигнал. Но связи нет… За тридцать-сорок минут здесь все занесет снегом. Она глянула на цепочку своих следов, идущих вдоль ограждения к «Сабурбану». Хотя…

Приняв решение, Марта положила контейнер во внутренний карман куртки и, перекинув пистолет в правую руку, быстро зашагала по своему следу к машине, с удовлетворением отмечая, что снег исправно делает свое дело, прикрывая следы. Подойдя к снегоуборщику, она снова забралась на подножку, дотянулась до радиостанции, закрепленной рядом с панелью приборов, и несколько раз щелкнула клавишей вызова. Не получив в ответ ничего, кроме шелеста пустого эфира, она уселась за руль и, запустив двигатель, улыбнулась его басовитому рокоту. Легко работая рулем, потыкавшись вперед-назад, она выровняла снегоуборщик параллельно дороге и припарковала его вдоль левого заграждения. Дорога вперед к месту происшествия теперь была свободна. Несмотря на практически полное отсутствие движения, по дороге кто-нибудь все-таки проедет, увидит обгоревший «Сабурбан», подойдет поближе посмотреть, затопчет ее следы. Сети нет, так что, скорее всего, в полицейский участок придется ехать в Пурселвиль в восьми километрах по дороге. Туда-обратно в любом случае уйдет полчаса. Так что зазор есть, если конечно из центра МНБ не пришлют какой-нибудь навороченный всепогодный вертолет.

Подойдя к своему внедорожнику, Марта открыла багажник, достала из большой спортивной сумки, набитой всякими полезными вещами, плоский металлический контейнер, в который мог свободно поместиться средних размеров ноутбук и аккуратно разместила там найденный ею футляр. Такие контейнеры продавались в любом отделе электроники и пользовались большой популярностью, так как неплохо экранировали сигналы мобильных устройств, что в эпоху тотальной слежки было весьма актуально. Довольно хмыкнув, она открыла стальную крышку небольшого плоского походного гриля, прихваченного с собой в надежде, что Стив приготовит барбекю, сунула контейнер внутрь, плотно закрыла крышку и, убедившись, что та надежно зафиксирована, упаковала гриль в картонную коробку.

Очистив стекла, Марта быстро вырулила из снежного отвала у края дороги и, развернувшись по следу снегоуборщика, поехала в сторону поворота на Клейтон-Холл Роуд.

План был простой — добраться до Вашингтона другой дорогой, по Клейтон-Холл до городка Блюмонт, оттуда километров пятнадцать до Алди, а там по пятидесятой трассе — рукой подать до пригородов Вашингтона. Свернув с трассы, Марта облегченно вздохнула. Несмотря на то, что дорога была местного значения и имела всего два ряда, по ней тоже недавно прошелся снегоуборщик, оставив на обочине непрерывную полосу снежного отвала высотой в полтора метра и даже подсыпав гранитной крошки на спусках.

Теперь надо было решить, как извлечь и изучить содержимое футляра. Вариантов было несколько, и Марта, внимательно всматриваясь в дорогу, спокойно прокручивала в голове каждый из них до самого Алди. Отсеяв те, что требовали привлечения недостаточно проверенных людей или могли занять слишком много времени, она сделала свой выбор. Вариант был достаточно рискованный, но при умелой отработке мог быть надежным и быстрым. Она довольно улыбнулась, паркуясь у небольшого придорожного ресторанчика при въезде в Алди. Ее мозг, и тело уже вошли в насыщенный адреналином режим оперативной нагрузки, и Марте в этом режиме хотелось кофе… и сигарету.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Коэн разговаривал по веб-каналу с северо-восточным управлением FEMA, одновременно листая на мониторе последние сводки по снежному бурану, когда нервно прозвучал зуммер и в углу экрана, в отдельном окне появилось, как всегда, озабоченное лицо директора «Базы» по безопасности.

— Какого черта, Диксон? У меня совещание.

— Сэр, вы просили в приоритетном порядке докладывать по «Доставке пиццы».

Собеседник на другом конце веб-канала, не стесняясь, хохотнул.

— Прошу прощения, господа. Перерыв пять минут, — недовольно буркнул Коэн и, прервав совещание, вывел директора по безопасности на полный экран. — Докладывайте.

— Нештатная ситуация, сэр. Потеря контакта. Потеря сигнала маяка, сэр.

Директор Коэн всем телом подался вперед, чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

— Продолжайте.

— В 10.21 «Доставка пиццы» доложил о проходе первой контрольной точки — поворота на трассу номер семь. Следующая контрольная точка — поворот на Клейтон-Холл Роуд пройдена в штатном режиме в 10.28. Сигнал маяка пропал непосредственно после пересечения поворота на Клейтон-Холл. Третья контрольная точка не пройдена. Сигнал тревоги не поступал. Связь по всем каналам отсутствует.

Коэн выругался.

— В 10.35 на контроль отправлена оперативная группа в составе восьми человек на двух машинах. Расчетное время прибытия в точку последнего контакта — 11.00. Использование авиатехники невозможно по погодным условиям. Спутник также бесполезен из-за облачности, но мы пытаемся подобрать режим, чтобы получить хоть какую-нибудь картинку.

— Мистер Диксон, — Коэн говорил медленно, четко артикулируя каждое слово, и в его голосе чувствовалось нарастающее напряжение. — Курьеры с позывными «Доставка пиццы» везли в офис вице-президента США документы чрезвычайной важности и чрезвычайной секретности. Документы, напрямую касающиеся национальной безопасности страны. Мой прямой приказ службе безопасности «Базы» — использовать все имеющиеся в вашем распоряжении ресурсы, включая полицию штата и округа, для прояснения ситуации и, в случае необходимости, поиска документов.

— Приказ ясен, сэр, — казалось, Диксон чуть удержался, чтобы не козырнуть в камеру на другом конце канала.

— Выполняйте! Доклад — каждые десять минут.

Коэн откинулся на спинку кресла и, сложив ладони, словно в немой молитве, поднес их к губам, пытаясь сдержать растущее чувство тревоги. Посидев в оцепенении минуту, он встряхнулся, встал, взял со стола личный телефон и, подойдя к широкому окну, набрал частный номер вице-президента США Рэймонда Кроуфорда.

— Слушаю, Патрик, — бархатистый, с раскатистыми переливами голос Кроуфорда, как всегда, звучал спокойно и уверенно.

— Господин вице-президент… Сэр, — Коэн чуть помялся, подбирая слова. — У нас возникла ситуация…

Алди

60 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Колокольчик на двери мелодично зазвенел, радостно оповещая заведение, что вошел посетитель. Марта остановилась на пороге, стряхивая снег с куртки и осматривая пустой зал. Напротив окон — десяток старомодных деревянных столов, на каждом — четыре широких листа плотной коричневой бумаги с нанесенным крупным текстом меню, металлическая барная стойка во всю длину противоположной стены, за ней — стандартный набор кухонного оборудования: гриль, пару плит, микроволновки, кофейные машины — все то, без чего немыслим придорожный ресторанчик на восточном побережье Штатов.

— Вы посмотрите, мэм, какая погода! — из двери за барной стойкой, отчаянно натирая бокал полотенцем, появился круглолицый улыбающийся мужчина лет шестидесяти. — Я вам скажу, я не видел такого снега уже двадцать лет с тех пор как мой добрый отец, да упокоит Господь его душу, оставил мне в наследство это замечательное заведение.

Хозяин потянулся к стеклянному кувшину в одной из кофеварок, налил кружку дымящегося кофе и жестом предложил все еще стоящей на пороге Марте.

— Спасибо. Да, ужасный снегопад, — Марта благодарно кивнула и, взяв кофе, уселась за столик в дальнем углу, так чтобы был виден весь зал и входная дверь.

Последнее, что она сейчас хотела — это втянуться в беседу с разговорчивым хозяином. Она сделала большой глоток, чувствуя, как горячий, ароматный напиток наполняет ее теплом.

Итак… Что мы имеем. Совершено нападение на курьеров. Работали профи, хотя и излишне жестоко. Взяли они то, что искали или нет — неизвестно. Скорее всего, курьеры были из Центра МНБ. Если была постоянная связь, а она должна была быть, Центр сразу сделает вывод о внештатной ситуации потому, что связь пропала. Вертолет по такой погоде не пошлют… Значит, помощь придет по дороге. По такому снегу группа контроля прибудет не раньше чем через тридцать минут. Другой вариант — из Центра просигналят полиции графства. Ближайший полицейский участок находится в Пруселвиле в сторону Вашингтона, это тоже минут сорок. Она оказалась на месте сразу после нападения. Была там минут семь, плюс пять минут на дорогу до поворота на Клейтон-Холл. Значит, в лучшем случае, охрана Центра или полиция будет на месте минут через пятнадцать после того, как она ушла. Следов оставила минимум. Дорогу разблокировала так, что по ее следам наверняка кто-нибудь проедет. Можно также рассчитывать, что по трассе пройдут в направлении Вашингтона две-три легковые машины, или, еще лучше, грузовик. В любом случае снегопад заметет все.

Далее… По трассе есть камеры наблюдения. Интересно, можно ли идентифицировать ее внедорожник при такой видимости? Скорее всего, ближайшие камеры стоят на выезде на трассу со стороны Центра МНБ. Она же повернула на Клейтон-Холл Роуд до места нападения. Значит, если на этом повороте камер нет, ее присутствие на месте нападения подтверждено быть не может. Все складывается неплохо, хотя по камерам на трассе надо уточнить.

Теперь о контейнере. Что там — неизвестно, но «пустышки» такой охране не поручают. Главное вскрыть его без шума, а там разберемся.

Марта взглянула на пустую чашку кофе и, сделав хозяину, устроившемуся около телевизора в дальнем углу барной стойки красноречивый жест «повторить», доставая пачку сигарет, поднялась из-за стола, чтобы выйти на улицу.

— Курите за столиком, мэм. Все равно никого нет, — отозвался, вставая хозяин. — В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выпустит. А я включу вентиляцию посильнее… Честно, я сам люблю побаловаться сигареткой, хотя моя жена постоянно бурчит на меня по этому поводу.

Он подлил Марте кофе и поставил перед ней изрядно затертую керамическую пепельницу.

— Давайте-ка я угощу вас брусничным пирогом. Жена утром сама приготовила. Она у меня волшебница по пирогам.

Не дожидаясь ответа, хозяин скрылся на кухне и через минуту вернулся с порцией ароматного пирога, который выглядел очень аппетитно.

Увидев, что хозяин не собирается отходить от ее столика и, добродушно улыбаясь, смотрит на нее в ожидании комментария по поводу вкусовых качеств пирога, Марта поддела ложечкой сочный кусочек и отправила в рот.

— М-м-м… Фантастика! Передайте жене, что это лучший пирог, который я ела за последнее время. Даже в эксклюзивных ресторанах Вашингтона я не пробовала такого.

— Ну и замечательно! Ну и кушайте на здоровье! — улыбка хозяина стала еще шире и он, с довольным видом вернувшись на свое место около телевизора, принялся со скрипом полировать очередной бокал.

Марта облегченно вздохнула — она не питала слабости к сладкому, но пирог был действительно хорош. Замечательно также и то, что хозяин ее наверняка запомнит. Она отхлебнула кофе, закурила и глубоко затянулась.

Так… Что дальше?.. Необходимо извлечь и изучить содержимое футляра. Медленно пуская дым тонкой струйкой в сторону окна, Марта некоторое время сидела, перебирая варианты. Кто бы мог это сделать? Вариантов было немного. Вернее, надежный и быстрый только один. Майк — директор IT отдела в ее фирме, а точнее, он и был весь отдел. Только у него и у ее босса Стива был доступ в плотно экранированную комнатку в подвальном помещении офиса, где находилось необходимое оборудование для вскрытия всякого рода защищенных контейнеров и взлома электронных носителей практически любой сложности, которые периодически поставлялись оперативниками из отдела сбора информации. Большим плюсом было также то, что Майк был лучшим в своем деле и, помимо того, что она несколько раз спасала его задницу от босса, когда он залетал с кокаином, был должен ей серьезную сумму денег, которую он выклянчил у нее, чтобы вложить в какое-то сомнительное интернет-предприятие. В конце концов, Майк не отличался бойцовским характером, и его можно было припугнуть или просто настучать по голове чем-нибудь не очень твердым.

С этим, похоже, ясно. Теперь надо проработать алиби, пусть самое невероятное и глупое. Хотя бы для того, чтобы на некоторое время запутать следователей, если на нее выйдут достаточно быстро.

Если выйдут…

Может, к черту приключения? Взять и отвести контейнер в ближайший полицейский участок и продолжать жить спокойной, обеспеченной жизнью. Работа интересная, деньги неплохие. Выйти замуж, нарожать детей… Марта нервно повела плечами. Ну, уж нет! Ведь работая в фирме, она подсознательно ждала этого момента, ждала, что произойдет что-то большое, значительное, что-то, что снова заставит ее захлебываться от волнения и раскрасит жизнь радугой адреналина, которого так не хватало на гражданке.

Марта бросила взгляд через окно на свой внедорожник, где в багажнике упакованный в контейнер, упрятанный в стальной ящик гриля, лежал футляр с чем-то очень важным. Она чувствовала… Нет, она знала это.

Вдруг, еще не осознав, что происходит, она почувствовала, как где-то внутри сжалась пружина, максимально напрягая тело и нервы. Ее взгляд остановился на молодом копе, вышедшем из-за ее внедорожника. Полицейский явно пробивал автомобиль по базе данных, переговариваясь с кем-то через тонкий усик микрофона, закрепленный на ухе.

Рука Марты машинально подтянула поближе сумочку, где лежала готовая к действию «Беретта», но тут же, словно испугавшись, отодвинула ее на место.

«Ну ты даешь, подруга! — почти вслух подумала она, — еще даже не начала работать, а уже мандражируешь, как девочка». Она с безразличным видом отвернулась от окна и, отправив в рот последний кусочек пирога, сделала глоток кофе и закурила новую сигарету.

Коротко звякнул колокольчик на двери, и в ресторан вошел тот самый полицейский. По новенькой куртке и ярким, еще не потерявшим фабричный цвет нашивкам можно было догадаться, что парень на службе недавно.

— Привет, босс! — коп, окинув быстрым взглядом зал, подошел к бармену и привычным движением несколько раз легонько постучал ладонью по барной стойке.

— Что, сегодня тихо?

— Да… По такому снегу все сидят дома, как мыши, — хозяин поставил перед ним чашку кофе. — Только вас гоняют туда-сюда. Брусничный пирог будешь, мама только что приготовила. Ты-то чего снялся, у тебя же дежурство завтра.

Марта заметила, как полицейский искоса глянул на нее и укоризненно посмотрел на отца, нарезающего за стойкой пирог.

— Дежурство-то завтра, а полицейскую операцию объявили сегодня… Все графство, если не весь штат на ногах.

Полицейский, не выпуская чашки кофе, повернулся в сторону Марты и с суровым видом спросил:

— Мэм, вы осведомлены, что по законам штата Вирджиния курение в общественных местах запрещено.

Марта затушила сигарету и подняла руки вверх в красноречивом жесте «сдаюсь».

— Не гневи Бога, Руди, — вступился хозяин. — Не видишь — леди зашла погреться, выпить чашечку кофе, попробовать замечательного брусничного пирога. Все равно посетителей нет.

— А тебя стоило по законам штата оштрафовать, — пробурчал Руди отцу и, насупившись, отхлебнул кофе. Марта решила воспользоваться паузой и, оставив на столе под пепельницей пятидолларовик, направилась к выходу.

— Отличный был пирог. Спасибо, — она сделала у двери благодарный жест рукой хозяину. — И сын ваш — хороший коп.

Выйдя из ресторана, Марта обратила внимание на полицейский автомобиль в дальнем углу стоянки. Поэтому она и не заметила его появление со своего столика. Она уже садилась в машину, когда под звон колокольчика из ресторана вышел полицейский и окликнул ее:

— Извините, мэм, в графстве объявлен режим полицейской операции. Я обязан проверить ваши документы.

Марта сделала несколько шагов ему навстречу и протянула служебную ID.

Коп снял с пояса наладонник и включил считывающее устройство, которое обнаружило и скачало данные с чипа на служебной карточке Марты.

— Еще раз извините, мэм, — его брови чуть приподнялись, невольно выдавая удивление. — У вас столько допусков… В графстве объявлена полицейская операция, мобилизованы все ресурсы…

— Что-то серьезное? — Марта убрала пластиковую ID-карту в нагрудный карман куртки.

— Видимо, да. На «семерке» после поворота на Клейтон-Холл Роуд, там, где полосы трассы расходятся, совершен теракт. Погиб какой-то важный чиновник. Охрану тоже перебили. Так что нам приказано проверять все автомобили. Я тут напарника ожидаю. Вы ничего подозрительного не заметили?

Марта невинно пожала плечами.

— Ничего, кроме снежных заносов на дороге, когда я поворачивала на Клейтон-Холл, — и, видя, что молодой коп в нерешительности переминается с ноги на ногу, добавила. — Ну же, офицер, делайте свою работу.

Она открыла багажник внедорожника и сделала приглашающий жест.

Полицейский быстро, но достаточно уверенно осмотрел содержимое багажника, при этом небольшой стальной походный гриль совсем не привлек его внимания. Удовлетворенно кивнув, он бегло осмотрел салон и вернулся к Марте, с интересом наблюдавшей за ним.

— Мэм, согласно базе данных, на вас зарегистрировано одиннадцать единиц стрелкового оружия, включая, по специальному разрешению, штурмовые и снайперские винтовки армейского образца.

— Верно.

— На данный момент вы имеете при себе что-нибудь из вашего арсенала?

— Лучшая подруга девушки — компактная «Беретта» — «Томкэт» 7.65. В cумке на переднем пассажирском сиденье.

— Разрешите взглянуть.

Марта открыла переднюю пассажирскую дверь и, потянувшись за сумкой, краем глаза заметила, как полицейский плавно скользнул ей за спину, уходя из поля зрения.

Неплохо, — отметила она про себя. — Теперь, даже если она решит стрелять, у копа будет более удобное положение.

Подключившись к игре, она взяла правой рукой пистолет за ствол и отвела ее вбок, чтобы полицейский видел — оружие не в боевом положении. Чуть повернувшись, Марта перехватила «Беретту» за рукоять, быстро сбросила магазин, поймав его левой рукой, передернула затвор, показывая, что патронник пуст и, уже полностью обернувшись, протянула пистолет полицейскому, снова держа его за ствол. Все действия едва заняли секунду.

Коп взял пистолет, оттянул затвор, аккуратно понюхал патронник.

— Судя по всему, это оружие не использовали с момента чистки, а чистили около недели назад, — он вернул пистолет Марте, понимающе кивая головой. — Хороший экземпляр. Все нормально, мэм. Счастливого пути!

— Ищете что-то конкретное? — поинтересовалась Марта, укладывая пистолет в сумку.

— Ориентировка на черный бронированный кейс средних размеров.

Вот и отлично, — подумала она, плавно выводя внедорожник с парковки на трассу.

Оставшиеся шестьдесят километров до Вашингтона Марта проехала за два часа. Трафик на трассе номер 66, несмотря на снег, оказался достаточно оживленный, к тому же около развязки на аэропорт она попала в плотную колонну самосвалов с высокими бортами, медленно ползущую в сторону столицы для вывоза снега. Зато было время еще раз все обдумать. Получалось, что при самом плохом раскладе, то есть если ее вычислят по дорожным камерам или по следам, или через дорожное кафе, или через случайного свидетеля, у нее есть время до вечера. То, что ее сразу свяжут напрямую с нападением, кажется очень маловероятным, как и то, что маячок, если он был вмонтирован в футляр, смог передать уверенный сигнал через стальной контейнер и металлические стенки гриля. Скорее всего, в приоритетном порядке будут отрабатываться очевидные версии, связанные с нападавшими на снегоходах и странным отключением связи.

Медленно въезжая по пробитой самосвалами колее в пригород, Марта набрала короткое сообщение Майку: «Очень скучаю. Перезвони», что на условном языке фирмы означало: «Есть приоритетная работа. Срочно надо встретиться. Подтверди время и место». Минут через десять, когда она уже хотела отправить сообщение повторно, Майк ответил: «Тоже очень сильно скучаю. Куда ты пропала на выходные? Встретимся в Старбакс на Ист-Вест Хайвэй в 16.00». Это на нормальном языке читалось бы так: «Ну ты достала дергать по работе в выходной. Ладно, встретимся в подземном паркинге на Вудмонт Авеню в 15.00». Набрав «До встречи. Целую», читай: «Время и место подтверждаю», она повернула на кольцевой дороге, опоясывающей Вашингтон, на север в сторону своей квартиры.

Не доезжая несколько кварталов до своего дома на Сант-Елмо Авеню, Марта свернула в занесенный снегом узкий технический проезд и, проехав немного, остановилась. Выйдя из машины, она несколько раз обошла ее, оставляя как можно больше следов на снегу. Затем открыла багажник, достала просторный синий дождевик, который постоянно возила с собой, вытряхнула из огромной дорожной сумки кучу барахла, которое женщины обычно берут с собой, отправляясь с любовником на долгий уикенд, и в нерешительности уставилась на нее. Подумав секунду, она бросила на заднее сиденье легкую куртку, надела плотный свитер, флисовую толстовку, а поверх всего этого горнолыжный комплект — пуховую куртку с капюшоном и утепленные штаны. Теперь ее размер увеличился минимум на три пункта — камерам на улице будет сложнее ее идентифицировать. Помахав немного руками, чтобы несколько слоев одежды легли поудобнее, она вынула из коробки гриль, в котором лежал футляр, затолкала его в дорожную сумку и, застегнув молнию, перебросила ее на заднее сиденье. Достав аптечку, Марта собрала одноразовый шприц, взяла жгут и пластырь, поставила левую ногу на бампер, засучила лыжные штаны и джинсы. Туго перетянув ногу жгутом чуть ниже колена, она несколько раз хлестко хлопнула ладонью по внутренней стороне лодыжки и попыталась активно пошевелить пальцами ноги в теплом ботинке. Чуть выше сустава обозначилась синеватая полоска вены. После нескольких попыток ей удалось набрать пару кубиков своей крови. Наложив на место укола пластырь, она выпрямилась и, с довольным видом посмотрев на шприц, подошла к открытой водительской двери. Подтянув небольшую спортивную сумку с пассажирского сиденья, она вытряхнула содержимое и, забрав «Беретту», ключи от дома и кое-какие мелочи, разбросала остальное по салону, имитируя следы борьбы и обыска.

Еще раз осмотрев салон, Марта брызнула из шприца кровью на край водительского сиденья, коврик и снег рядом с дверью, надела дождевик и, забросив сумку с грилем на плечо, быстрым шагом пошла вглубь проезда. На ходу она достала свой смарт, извлекла персональный информационный модуль и вынула элемент питания. Теперь аппарат превратился в бесполезную безделушку. На секунду остановившись у контейнеров с мусором, она подобрала пустую бутылку из-под пива и вышла на Сант-Елмо Авеню.

Опустив капюшон на глаза, Марта вразвалку, широко расставляя ноги, имитируя неверную походку подвыпившего бомжа, иногда помахивая пустой бутылкой из-под пива вслед редким прохожим, прошла несколько кварталов до своего дома и снова свернула в технический проезд. Ее ожидания оправдались — одно из небольших окон в котельную, расположенную в подвале, было открыто для вентиляции, и из него приветливо клубился легкий парок. Марта с трудом протиснулась в окно и втянула за собой сумку. Подвал был пуст. В десятке шагов от нее на одной ноте гудел электрический котел, очертания которого угадывались в тусклом аварийном освещении. Пристроив сумку между стеной и котлом, она выбралась из подвала и, бесшумно поднявшись по лестнице, оказалась у себя в квартире.

Поначалу наведываться домой планов не было, но понимая, что ей, возможно, уже долго не придется называть какое-либо место домом, Марта все-таки решила навестить небольшую квартирку, где она жила последние пару лет. Хотя ностальгия все же была не единственным и не главным мотивом ее решения. Окинув взглядом спартанский интерьер и мысленно похвалив себя за идеальный, почти армейский порядок, Марта принялась за работу.

Когда через двадцать пять минут она захлопнула за собой дверь, в квартире была установлена система объемных датчиков, способных при малейшем движении запустить скрытую веб-камеру, которая в течение десяти секунд будет снимать происходящее и выложит файл с роликом в соцсеть. Затем особая программа разорвет соединение с датчиками, камерой и удалит все следы съемки. Марта не ждала гостей и справедливо предполагала, что сработавшая в ее отсутствие камера будет связана с небольшим футляром, ожидавшим ее в подвале за котлом. Кроме того, Марта обзавелась относительно безопасной связью — громоздким мобильным телефоном девятилетней давности, номер и местоположение которого после нескольких манипуляций с начинкой и базой данных сетевого оператора было невозможно определить. К тому же в телефон была встроена система модуляции голоса, очень сильно затрудняющая распознавание говорящего. Еще в ее карманах находились несколько пачек наличных, паспорт, права и комплект банковских карт, оформленных на имя Сюзан Райт, давно покончившей жизнь самоубийством, но не проведенной по федеральным базам данных.

Выбравшись из подвала, Марта направилась к месту встречи с Майком. Спустившись в подземный паркинг, она присела к двум бездомным, дремлющим около сопла подачи теплого воздуха, образовав с ними вполне естественную колоритную компанию. Ждать пришлось долго. Майк опоздал почти на полчаса и проснувшаяся парочка бродяг, хлебнув из литровой бутыли дешевого вина, уже стала бросать в ее сторону подозрительные взгляды. Автомобиль Майка сделал круг по этажу паркинга и остановился около выезда. Марта видела, как шевелятся его губы — видимо, отдавая команды бортовому компьютеру связаться с ней. Сделав небольшую дугу, стараясь оставаться незамеченной за припаркованными автомобилями, она подошла к машине Майка сзади и постучала в стекло со стороны водителя. Обратив внимание на подошедшего бродягу в безразмерном дождевике с надвинутым на глаза капюшоном, Майк сделал рукой раздраженный жест в стиле «вали отсюда». Марта наклонилась ближе к стеклу и приподняла капюшон, показывая лицо. Даже через поднятое стекло она слышала, как Майк выругался.

Щелкнули замки, и Марта, забравшись в машину, повалилась боком на заднее сиденье.

— Что, все так плохо? — скорее констатировал, чем спросил Майк, выруливая из паркинга.

— Судя по номерам, забрызганным снежком для рождественских елок, ты знал — не на свидание едешь, — огрызнулась Марта. — Остановись, где потише, без камер. Разговор не долгий, но важный.

Майк сверился с картой камер на своем планшете, и через несколько минут они припарковались в небольшой боковой улочке с односторонним движением.

— Кстати, посмотри на своей секретной карте, есть ли камеры на трассе номер семь на повороте на Клейтон-Холл Роуд, — попросила Марта, устроившись поудобее и расстегивая мешковатый дождевик.

— Ты с ума сошла! — Майк резко обернулся. — Ты что, замешана в этом дерьме с атакой на федеральных чиновников? Это же чистое самоубийство! Весь штат стоит на ушах!

— Что — уже в новостях? Быстро работают. И что передают?

— Информации — минимум. Полиция и ФБР журналюг близко к месту не подпускают. Передают, что это крупнейший теракт за последние годы. Положили каких-то шишек из МНБ, — Майк поежился. — Говорят, работали профи. Пока никто ответственность не взял. Ты каким местом в это влипла?

— Не суетись. Я тут не причем. Просто проезжала мимо.

Марта открыла окно и закурила. Первый шаг сделан, теперь лучше рассказать Майку все, иначе помощи от него не добьешься.

— Не дыми в машине. Терпеть не могу, — скорее для приличия, чем рассчитывая на результат, пробурчал Майк.

— Да пошел ты, — беззлобно отозвалась Марта. — Лучше, слушай.

Рассказ занял минут десять. По тому, как Майк по ходу задавал уточняющие вопросы, было понятно, что он немного напуган, но заинтригован.

Хоть и с натяжкой, но выходило неплохо. Камер на повороте трассы на Клейтон-Холл Роуд не было, значит, зафиксировать проезд Марты к месту нападения невозможно. Ориентировка дана на металлический кейс и приоритетно будут отрабатывать версию нападавших на снегоходах. То, что ее видел владелец ресторана и коп, давало хоть слабое, но алиби, подтверждая, что она свернула с трассы до нападения. Майк бегло осмотрел, как экранирован футляр и согласился, что сигнал маячка, если таковой имеется, надежно блокирован. Она не рассказала, где оставила свой внедорожник, но следы крови давали повод следователям предположить нападение и оправдать ее отсутствие на день-полтора, если футляр окажется пустышкой.

— Ну, Майки, не трясись. Ты же видишь — все складывается, как надо, — наклонившись к его уху, зашептала Марта. — Такой шанс нельзя упускать. Всего-то вскрыть футляр, извлечь данные… С твоим мастерством и оборудованием это — раз плюнуть. Если есть что интересное, ты знаешь, я пристрою за хорошие деньги. Если ничего — выкинул и забыл. Тогда его и искать никто не станет. Но я кожей чувствую там что-то важное.

Майк в нерешительности засопел на водительском сиденье.

— За бабки не беспокойся, не обижу. Не первый год работаем вместе. Да и ситуации были посложнее. Если у тебя по ходу возникнут расходы, вот — держи. Наличные в наше время электронных расчетов никто не отменял.

Марта протянула Майку пачку стодолларовых купюр. Тот взял, в нерешительности взвесил деньги на руке и засунул в карман куртки.

— Ну, вот и отлично. Закончим, махнем на Багамы. Моя благодарность будет безгранична… и не только в деньгах, — она откинулась на сиденье. — Теперь подвези меня к торговому центру в Сильвер Спрингс. Да, еще… Ты можешь вырубить камеры наблюдения минут на двадцать или стереть записи, сделанные в определенное время камерами в районе торгового центра?

— Ну и просьбы у тебя, подруга, — возмутился Майк. — Во-первых, на это потребуется пара часов, все-таки интегрированная федеральная система, во-вторых, как только я туда сунусь, я потяну на себя все силы кибербезопасности штата и ФБР. И не факт, что меня не вычислят. Это вообще федеральное преступление, а я, как ты помнишь, под прокурорской подпиской и хакнуть без разрешения Стива ничего не могу. И зачем тебе это?

— Так, перестраховываюсь на всякий случай.

— На всякий случай… Не надо искать на свою симпатичную попку приключений — не надо будет перестраховываться.

— Ладно, не сопи. Не можешь, так и скажи, — Марта достала новую сигарету.

— В систему наблюдения не сунусь… Но обходной вариант есть, хотя тоже на грани фола, — Майк обернулся, с лукавой улыбкой почесывая бородку.

— Ну?

— Я могу вечером отключить уличное освещение минут на двадцать. В темноте камеры будут бесполезны.

— Я тебя обожаю! — Марта чмокнула Майка в небритую щеку. — Тогда поехали. Детали обсудим по дороге. А я пока перепакую тебе мою посылку в пакет.

Бетесда

Пригород Вашингтона. 18 декабря 2021 г. Вечер

— Добрый день, мистер Ньюман, — поприветствовал охранник Майка, чуть привстав из-за стойки с мониторами в небольшом приемном холле компании. — Что вас занесло на работу в выходной, да еще в такую погоду?

— А ты как думаешь? — с напускным недовольством пробурчал Майк, приложив личную ID-карту к встроенной в стойку панели сканера.

— Доступ подтвержден, сэр. Проходите, — уже серьезно сказал охранник, мельком глянув на один из экранов. Ввиду своего положения Майк, как, впрочем, и Марта, относился к числу избранных работников компании, которым был разрешен доступ в офис в любое время.

— Есть кто наверху? — Майк сделал неопределенный жест в сторону лифта.

— Аналитический отдел в количестве четырех человек с утра устроил видеоконференцию с Европой. Поименно…

Охранник потянулся было к клавиатуре, чтобы вызвать список, но Майк остановил его.

— Оставь. Пусть работают. Я спущусь в лабораторию. Пробуду часа два. Никого не пускать. Ни с кем не соединять, — бросил Майк и направился к лифту.

Лаборатория находилась в подвальном помещении ниже цокольного уровня и представляла собой просторное, надежно экранированное помещение, оборудованное всем необходимым для работы со сложной аппаратурой и механизмами. Отдельные бронированные герметичные секции предназначались для манипуляций с контейнерами, содержащими токсичные и взрывоопасные вещества, и для размещения изолированной серверной станции.

Майк закрыл за собой тяжелую стальную дверь лаборатории, заблокировал ее, набрав охранный код на цифровом замке и, не торопясь, прошел внутрь, осматривая свое хозяйство. Лаборатория была его основным местом работы. В своем кабинете на третьем этаже он любил посидеть в конце рабочего дня, просто полистать почту, поболтать с боссом или оперативниками.

Здесь же он был полноправным хозяином, и даже Стив не заглядывал сюда в его отсутствие.

Положив пакет с грилем на широкий покрытый пластиком рабочий стол, Майк скинул куртку, подсоединил свой планшет к компьютеру, ввел пароль и запустил сканирование помещения. Эта процедура вошла в привычку и выполнялась почти автоматически. В его бизнесе отсутствие жучков было основным условием успеха. Пока сканер перебирал частоты, он сделал кофе и, откинувшись в кресле, уставился на сумку, размышляя, как Марте удалось его так быстро уговорить.

Радостно пискнул компьютер, сообщая, что жучков не обнаружено. Не меняя позы, Майк подтянул к себе клавиатуру и перевел лабораторию в рабочий режим. Зажегся основной свет, к оборудованию пошло электричество, включилась вентиляция, заработали генераторы шумовых и радиопомех, включился экран частот. Майк встал, с трудом достал из пакета плоскую коробку гриля и извлек оттуда контейнер. Он уже имел дело с похожими футлярами и представлял последовательность действий. Вначале проверяется наличие маячка, затем проводится сканирование, чтобы определить расположение элементов внутри футляра. Неплохо сразу идентифицировать содержимое футляра и тип запирающего устройства. От этого зависит, с какой стороны и как он будет вскрыт. Для контроля в корпусе делается небольшое отверстие. Туда подсоединяется заборник газоанализатора, чтобы определить, установлен ли заряд самоликвидации при несанкционированном вскрытии или еще какая-нибудь химия. Обычно Майк вскрывал подобные контейнеры со стороны, противоположной замку. При помощи фрезы срезаются петли футляра, затем створки разжимаются специальным устройством и извлекается его содержимое. В редких случаях, когда обнаруживалось устройство самоликвидации взрывного или химического действия, те же простые действия осуществляются механическими манипуляторами в бронированной камере после обезвреживания детонирующего механизма.

Майк облегченно вздохнул, когда газоанализатор показал «чисто» и, закрепив в станке футляр, надел рабочий шлем и запустил фрезу.

Через полчаса он держал в руках карту памяти, извлеченную из футляра и, изучая содержимое холодильника, размышлял, где бы лучше ее вскрыть, здесь в лаборатории или дома. Отсутствие пива в холодильнике и пустой желудок настойчиво подсказывали решение.

Вашингтон

Резиденция вице-президента США. 18 декабря 2021 года. Вечер

Патрик Коэн тяжело опустился в кресло и обвел присутствующих усталым взглядом. В небольшой уютной гостиной резиденции вице-президента СШA кроме него находились трое: вице-президент США Рэймонд Кроуфорд, глава Министерства Национальной Безопасности Кристофер Коллинз и Советник Президента США по вопросам национальной безопасности Норман Литман.

— Я только что с закрытого брифинга объединенной следственной группы ФБР, МНБ и ЦРУ, — начал Коэн. — Ситуация непростая. Это, если говорить мягко… Но если вы спросите меня прямо — мы в полной заднице, господа.

— Не сгущайте краски, Патрик, — вице-президент как всегда был спокоен и уважителен. — Кофе и бутерброды? Вы ведь целый день на ногах.

— Лучше глоток бурбона, — Коэн устало потер виски. Вице-президент подошел к небольшой стойке у стены, заставленной хрустальными графинами со спиртным, и налил в широкий стакан янтарного напитка.

Коэн сделал большой глоток, немного помедлил, с сомнением глядя на стакан, и залпом допил оставшееся.

— Итак… — шумно вздохнул он. — В соответствии с договоренностью всех присутствующих от августа этого года, проект «Лунный Свет» вступил в завершающую фазу, а именно — зачистка следов и мониторинг эффективности. В связи с экстраординарным статусом проекта предполагается подготовка развернутого брифинга для Президента США с участием, как минимум, одного предыдущего Президента. Поскольку этот брифинг является для действующего Президента первым, он проводится в устной форме без использования каких-либо сопровождающих материалов на электронных носителях или бумаге. Брифингу предшествует заключительное совещание Координационного комитета, для которого мной, как куратором проекта, должен быть подготовлен итоговый доклад, описывающий его цели, технические детали, этапы исполнения и результаты на момент завершения и на пятидесятилетнюю перспективу. В докладе также должны быть отражены меры по снижению риска для США в случае утечки информации или прямых обвинений в наш адрес со стороны государств-мишеней. По готовности итогового доклада все документы по проекту — как исследовательские, так и организационные — уничтожаются. С этого момента итоговый доклад является единственным формальным свидетельством проекта. В случае адекватной реакции Президента на содержание проекта, доклад передается ему для детального изучения и хранения в Специальной секции Президентского архива.

Коэн перевел дух и продолжил:

— Экстраординарный статус проекта позволяет в особых случаях применение внесудебной летальной силы в интересах национальной безопасности, в том числе и к гражданам США. В соответствии с этим проведена оптимизация участников проекта. Из пятидесяти шести человек, непосредственно работавших над проектом «Лунный Свет», на данный момент осталось одиннадцать, включая присутствующих в этой комнате. Это лояльные, опытные профессионалы высочайшего уровня из числа ученых, технических руководителей и оперативников, которые могут быть использованы на других проектах государственной важности.

— Заметьте, господа, я с самого начала был против зачистки некритичного персонала из числа граждан США, — скороговоркой вставил советник Президента Литман.

— Бросьте либеральничать, Норман, мне это нравится не больше, чем вам, — перебил его вице-президент.

— Таковы правила игры, оговоренные нами с самого начала. Тем более, как я понимаю, дело сделано.

— На данный момент мероприятия по зачистке документации и оптимизации персонала проекта выполнены полностью, — продолжил Коэн. — Семьи, а в случае их отсутствия, близкие родственники оптимизированных получат от МНБ более чем достойную пенсию, способную обеспечить безбедную жизнь. Те, кто остался с нами, получат значительную материальную компенсацию и займут серьезные должности в МНБ. Они прекрасно понимают, что, в случае разглашения информации о проекте, рискуют всем, включая жизни своих близких. По нашим оценкам, риск с этой стороны минимален.

Что касается итогового документа по проекту… Одна его копия сегодня утром была отправлена вице-президенту специальным курьером Секретной службы в сопровождении двух бойцов спецназа МНБ. Завтра документ должен был быть согласован Координационным комитетом проекта, то есть вами, господа. Вторую, и последнюю, копию я передаю вам сейчас, господин Кроуфорд, — Коэн извлек из внутреннего кармана плоский металлический футляр и положил его на журнальный столик. — Должен сообщить, что сегодня утром при доставке документа были соблюдены все процедуры и предприняты дополнительные меры безопасности.

— Никто вас не обвиняет в случившемся, Патрик, — сказал шеф МНБ Коллинз, посмотрев в глаза Коэну. — Мы успешно ведем проект вместе уже двадцать лет, сменили по нескольку должностей при разных президентах, и было бы глупо предположить, что случившееся является результатом банальной оплошности кого-либо из нас.

— Однако произошло то, что произошло, — сухо произнес Коэн, прямо ответив на взгляд шефа. — Кроме нас четверых, о курьере знал мой помощник, который, как и мы, был вовлечен в проект с самого начала. Я не сомневаюсь в его лояльности, но с ним уже работает Служба безопасности «Базы» и, я боюсь, придется еще одной семье выплачивать специальную пенсию в связи с потерей кормильца.

— Не перегибайте палку, Коэн, — Коллинз чуть повысил голос. — Я знаю вашего помощника достаточно давно, чтобы полностью доверять ему. Он — преданный делу человек и настоящий патриот.

— Я всего лишь делаю то, что обязан делать как непосредственный куратор проекта. А именно — пытаюсь найти источник утечки информации, приведший к сегодняшнему нападению на курьера. Если у вас есть сомнения в моей эффективности, комитет координаторов вправе меня отстранить и сделать со мной то же, что я, заметьте, с вашего согласия, сделал с большинством участников проекта.

— Господа! Господа! — вице-президент встал с кресла и подошел к стойке со спиртным. — Не время и не место для перепалок. Директор Коэн участвует в проекте с момента его запуска. Пять лет он является его координатором. Я должен сказать, он ведет проект весьма эффективно. И сейчас, когда произошел срыв, давайте не будем ему мешать разобраться в том, что случилось.

Кроуфорд налил две порции виски, неторопливо подошел к Коэну и протянул ему один стакан, из второго сделал небольшой глоток и, смакуя напиток, опустился в свое кресло.

— Продолжайте, Патрик, — вице-президент одобрительно кивнул.

Коэн с сожалением посмотрел на свой стакан и поставил его на стол, не пригубив.

— Для информации: итоговый доклад был не единственным элементом доставки, — продолжил он. — Для официального оформления курьера мы направили еще один документ в адрес вице-президента. Это — план взаимодействия МНБ с Министерством обороны в случае массовых волнений населения, вызванных чрезвычайной ситуацией, имеющей «Красный код». Вы все уже частично знакомы с планом и предоставили рабочей группе свои комментарии. Сегодня утром в этот офис был направлен доработанный вариант, который предполагает временное прекращение действия Конституции США на охваченных волнениями территориях и их переход под контроль военных с предоставлением им права использовать летальную силу, включая тяжелую бронетехнику, артиллерию и авиацию. Хотя план сам по себе классифицирован как совершенно секретный, он не носит экстраординарного статуса, и я не думаю, что нападение на курьера было совершено с целью завладеть им. Такие планы имеются у каждого государства и не могут быть серьезным поводом для дискредитации или давления на нас. О времени доставки плана знало десять человек, включая сотрудников МНБ и Министерства обороны. С ними также работают следователи, правда, в обычном режиме, то есть, не нарушая их конституционных прав.

Коэн сделал небольшую паузу и продолжил:

— Со стороны проекта «Лунный Свет», который действительно может быть целью для организации нападения такого уровня сложности и подготовки, о курьере знали всего пятеро. С одним уже работают мои люди. Оставшиеся четыре человека находятся в этой комнате. Чтобы в дальнейшем поддержать уровень доверительного общения, предлагаю всем присутствующим пройти тестирование на нейрополиграфе.

Коэн быстрым взглядом окинул присутствующих, стараясь уловить их реакцию. Глава МНБ Коллинз скептически хмыкнул, вице-президент равнодушно пожал плечами, советник Президента Литман обвел всех удивленным взглядом.

— Да, Патрик, вы действительно идете до конца в интересах дела. Вы ведь знаете, что любые следственные действия по государственным служащим нашего уровня может санкционировать только Президент или Верховный Суд, — Коллинз выудил из кармана и развернул гибкий экран планшета и принялся листать свой график встреч. — Но, несмотря на это, я готов пройти тест. Давайте назначим дату и время.

— Мы не первый год работаем в спецслужбах и знаем методики и препараты, которые сделают тест бесполезным. Поэтому я предлагаю провести его сегодня, а точнее прямо сейчас, — Коэн говорил спокойно, пытаясь по очереди поймать взглядом глаза собеседников. — Внизу, на улице, уже ждут две бригады специалистов, готовивших тест несколько часов. Учитывая новую методику и настроенную под нее аппаратуру, а также то, что нас интересует только факт утечки информации о проекте, тест займет максимум полчаса на двух человек. То есть, один час на всю нашу группу. Вероятность подтверждения правдивости ответов составит выше девяноста пяти процентов. Тест будет проводиться специалистами «Базы», при этом никакого упоминания о проекте «Лунный Свет» не будет. Оборудование достаточно компактное. Никто из охраны и сотрудников не догадается о происходящем.

Вице-президент шумно вздохнул и поднялся с кресла со словами:

— Я считаю, что возражений нет. Что надо от нас для проведения теста?

— Допуск специалистов и оборудования в здание, две тихие комнаты и десять минут на развертывание и настройку аппаратуры, — ответил Коэн, вставая. — Да, опять же, для чистоты теста прошу воздержаться от принятия значительных доз алкоголя, каких-либо лекарств и оставаться в этой гостиной, дожидаясь очереди.

— Принимается, Патрик, хотя я считаю, что с воздержанием от алкоголя вы переборщили, — Кроуфорд коснулся панели коммуникатора, вызывая помощника.

Тест действительно занял около часа, еще двадцать минут ушло на обработку данных. В это время в гостиной был накрыт легкий ужин, состоявший из бутербродов, содовой, сока и пива.

Когда результаты были готовы, в гостиную вошел помощник вице-президента и, передав ему четыре запечатанных конверта, снова выскользнул за дверь. Кроуфорд вопросительно посмотрел на Коэна.

— Результаты и выводы по каждому тестируемому в конвертах. Пожалуйста, раздайте их присутствующим? — попросил тот.

Бегло просмотрев содержимое конверта, Коэн, изобразив на лице облегчение, взял бутылку содовой и откинулся на спинку кресла, ожидая, когда закончат остальные.

— Как я и ожидал, тесты подтвердили, что никто из нас не причастен к утечке. Прошу простить меня за причиненное неудобство. Будем искать в другом месте, — Коэн сделал глоток содовой. — Я готов продолжать.

— Ну, Патрик, вы и нагнали жути, — вице-президент встал, положив бумаги на стол. — Кто как, а я пропущу стаканчик, чтобы успокоить нервы.

Коллинз сделал неопределенный жест рукой, который, скорее всего, означал «нет, спасибо», а Литман молча потянулся за своим стаканом воды.

— Вернемся к делу, — предложил Коэн. — В 9.56 курьер в сопровождении двух бойцов спецназа МНБ на бронированном внедорожнике покинул «Базу». Специальный, оснащенный спутниковым маяком контейнер, содержащий карту памяти с итоговым докладом по проекту «Лунный Свет», находился у него во внутреннем кармане пиджака. К левому запястью был пристегнут бронированный кейс с Планом взаимодействия. Помимо спутникового маяка, кейс был оснащен устройством самоуничтожения при несанкционированном вскрытии. Код от контейнера и кейса знали только двое — я и вице-президент Кроуфорд, который является организатором заключительного совещания по проекту и конечным адресатом доставки.

Двигаясь медленно из-за сильного снегопада, курьер в штатном режиме прошел первую и вторую контрольные точки на трассе номер семь. Через четыре минуты после прохождения второй контрольной точки одновременно пропали сигналы спутниковых маячков от автомобиля, кейса с планом и контейнера с докладом по проекту «Лунный Свет». При этом также полностью отсутствовала любая связь с курьером. В 10.35 по маршруту были высланы две машины с сотрудниками охраны «Базы», а также вызваны встречные полицейские патрули из городка Пурселвиль, что в девяти километрах от последней контрольной точки по маршруту курьера. Наши люди прибыли на место нападения в 11.04, произвели предварительный осмотр и выставили оцепление по непосредственному периметру. Копы прибыли еще через шесть минут и были направлены на оцепление трассы назад и вперед по ходу движения.

Коэн достал из внутреннего кармана пиджака гибкий смарт, развернул его и обратился к вице-президенту:

— Могу я попросить вас активировать видеопанель?

Кроуфорд нажал несколько кнопок на сенсорной панели мультифункционального пульта, и панорамная картина на одной из стен, в приглушенных тонах изображавшая закат в море, плавно потускнев, превратилась в большой экран.

Директор «Базы» синхронизировал смарт с видеопанелью и вывел на нее несколько фотографий обгоревшего «Сабурбана».

— Это то, что осталось от бронированного автомобиля на котором двигался курьер. Как я сказал ранее, охрана «Базы» оцепила место нападения, стараясь сохранить его в первоначальном состоянии до прибытия следователей и экспертов. Здесь возникли три проблемы. Снег уже основательно все припорошил. До приезда наших людей там остановились четыре проезжавших по трассе гражданских машины. Их пассажиры вытоптали вокруг «Сабурбана» практически гладкую площадку, уничтожив даже те минимальные следы нападавших, которые можно было различить через снег. И, наконец, полностью отсутствовала любая связь — мобильная, радио или спутниковая.

Коэн вывел на экран еще несколько снимков «Сабурбана», снятых с разных ракурсов.

— Судя по характеру повреждений, использовались кумулятивные мины контактного действия, — проговорил Коллинз, задумчиво потирая подбородок. — Будет хоть какая-то зацепка для следователей. Производителей кумулятивных мин малой мощности, приспособленных для установки на твердом дорожном покрытии, можно пересчитать по пальцам одной руки. А связь, скорее всего, блокировалась локальной глушилкой. Это тоже эксклюзивный товар. Их не так просто достать даже специалистам и даже за большие деньги.

— По мнению следователей, произошло следующее, — продолжил Коэн: — Работала группа минимум из четырех человек. Перед нападением на курьера террористы, будем пока называть их так, завладели снегоуборочным комбайном, расчищавшим дорогу Клейтон-Холл Роуд. Тело убитого водителя нашла полицейская собака в четырехстах метрах от перекрестка с трассой номер семь. Водитель убит за рулем профессионально, одним выстрелом в сердце. Заметьте, не в голову, а в сердце, чтобы не испачкать кабину кровью.

Коэн вывел на экран снимки снегоочистителя и тела водителя, засыпанного снегом.

— Получив от наблюдателей сигнал о движении курьера, террористы перегнали комбайн на трассу и оставили его у ограждения, полностью блокировав один ряд. В ста пятидесяти метрах от комбайна были установлены несколько кумулятивных зарядов малой мощности, полностью перекрывавших дорожную полосу. Скорее всего, заряды изготовлены специально для использования без заглубления на дорогах с твердым покрытием и действительно были снабжены контактными взрывателями, — Коэн бросил быстрый взгляд на Коллинза. — Так как лазерные или объемные взрыватели не гарантировали надежного срабатывания при таком снеге, дистанционный подрыв невозможен из-за глушилки, а провода в этой операции вряд ли использовались бы профессионалами такого уровня. После подрыва террористы завладели кейсом, содержащим план, срезав его с руки курьера, и скрылись на двух снегоходах. Видимо, для того чтобы гарантированно остановить любое транспортное средство, приближающееся к месту нападения, прикрытие осуществляли два снайпера. Их позиции были найдены в ста метрах по трассе в обе стороны от места нападения. Судя по отпечаткам сошек, различимых через снег, вооружены они были тяжелыми снайперскими комплексами калибра 12,7 или крупнее… Они же и отвечали за эвакуацию на снегоходах. Отработка следов снегоходов вывела в разных местах на ту же трассу номер семь, но уже в районе Лисбурга. Это по прямой — километров восемнадцать от места. Там террористы пересели на транспорт и смешались с потоком до того, как была блокирована тридцатикилометровая зона и выставлены полицейские кордоны. Снегоходы и экипировка были найдены полностью выгоревшими в разных местах около трассы.

Коэн сделал небольшую паузу и продолжил:

— После того как нападавшие покинули место преступления, произошел еще один взрыв внутри салона «Сабурбана». Скорее всего, сдетонировало термобарическое устройство. Взрыв выжег все следы в радиусе семи метров от автомобиля и практически уничтожил тела курьера и сопровождающих. Ручные устройства подобного рода — действительно эксклюзивная вещь. Подобные заряды в основном используются в оружии типа гранатомета и тяжелее. Что касается отсутствия связи… Здесь вы тоже правы, Крис. Устройство, глушащее сигналы практически на всех частотах, действительно было установлено в лесу, в трехстах сорока метрах от дороги. Устройство необычное, малой мощности, блокирующее сигнал в радиусе всего трех километров. Такие устройства производятся исключительно для спецопераций. К сожалению, мы не сможем отследить производителя — устройство самоуничтожилось через час после нападения. Выгорело почти дотла под воздействием вещества на основе термита.

Коэн налил в стакан содовой, сделал несколько небольших глотков и, аккуратно промокнув салфеткой губы, пришел к неутешительному выводу:

— Из всего сказанного следует, что нападение спланировала и осуществила прекрасно подготовленная, экипированная самым современным боевым оборудованием и хорошо информированная группа.

— Это подтверждает, господа, что против нас работает опытный и опасный враг, — вице-президент встал и прошелся по комнате. — Его цели нам не ясны, но его методы и действия говорят о многом. Я очень сомневаюсь, хотя и не исключаю, что целью нападения был План взаимодействия. Скорее всего, нападавших действительно интересовал проект «Лунный Свет», и они знали, что у курьера будет копия итогового доклада. Кто бы это ни был, думаю, они готовы идти до конца.

— Согласен с вами, сэр. Хотел бы обратить внимание на одну деталь, — Коэн крупным планом вывел на экран фотографию изувеченного взрывом и обгоревшего тела на заднем сиденье «Сабурбана». — Это тело курьера. Как я уже упоминал, он при мне положил контейнер с докладом в правый нагрудный карман пиджака. При осмотре тела его там не оказалось. Однако это не значит, что он попал нападавшим в руки, иначе зачем им было бы возиться с кейсом, срезать его с руки курьера, наверняка паковать в специальный громоздкий контейнер, блокирующий сигнал маячка. Если мы примем за основную версию, что целью террористов был проект «Лунный Свет», то создается впечатление, что они предполагали, что доклад находится в бронированном кейсе, который и являлся их конечной целью. В этом случае не исключено, что контейнер с докладом остался на месте нападения, где-то в автомобиле, может, отброшен взрывом или попал к случайному свидетелю.

Присутствующие нервно заерзали в своих креслах.

Кроуфорд тяжело вздохнул и обратился к Коэну:

— Час от часу не легче… Патрик, меня интересуют конкретные действия, которые предпринимает следственная группа. Кстати, эту группу с данного момента курируете лично вы. Я сейчас же согласую это через Президента с федералами и ЦРУ, так что передайте все дела по «Базе» своему заму или кому считаете нужным и занимайтесь только расследованием.

— Сэр, — Коэн коротко кивнул, открыл новую страницу смарта и продолжил. — На момент брифинга проводятся следующие действия. Осмотр места нападения… Сгоревший автомобиль эвакуирован в специальный ангар на «Базе» и разбирается экспертами. В радиусе пятидесяти метров снимается слой снега и свозится в тот же ангар, где вытапливается и фильтруется для обнаружения улик. Освобожденные от снега участки накрыты тентом, там работают криминалисты уже непосредственно с почвой и дорожным покрытием. Эксперты в центрах ФБР и ЦРУ работают над элементами взрывных устройств, следами взрывчатых веществ и остатками генератора помех. Насколько позволяет изображение, забитое снегом, обрабатывается материал с видеокамер по трассе номер семь и примыкающим дорогам в радиусе тридцати километров. Следователи работают со свидетелями, находившимися на месте нападения, и гражданами, проживающими в радиусе десяти километров и по ходу движения снегоходов. Отрабатываются все, знавшие о доставке плана взаимодействия, а также связи и контакты самого курьера и сопровождавших его охранников. Думаю, на утреннем брифинге у меня будет больше информации.

— Какие ресурсы вам еще необходимы? — задал вопрос Коллинз.

— На данный момент непосредственно расследованием занимаются около семидесяти агентов. Еще около тысячи полицейских задействованы в отработке местности и опросе населения. Следователи имеют самые широкие полномочия, включая неограниченный доступ к NATSAG[16]. Если понадобятся дополнительные ресурсы, возможно за пределами США, я незамедлительно сообщу. — Коэн выключил смарт и, аккуратно свернув, пристроил его во внутреннем кармане пиджака. — На данный момент я прошу формального разрешения для освобождения от текущих обязанностей в МНБ и привлечения к расследованию двух человек: ведущего аналитика и шефа оперативного отдела из оставшейся команды проекта «Лунный Свет».

— Не возражаю, — Коллинз сделал пометку в своем планшете, — передайте мне данные по этим людям и с завтрашнего утра они будут в вашем распоряжении.

— Я также прошу дать санкцию на запуск одного из элементов глобальной программы «Немезида». Необходимо включение скрытого фильтра по ключевым словам и фразам проекта на всех подконтрольных нам внутренних и внешних серверах и мобильных сетях, а также в сетях внутри США и за рубежом, к которым мы имеем скрытый доступ.

— Это может быть расценено как кибератака, — оживился молчавший до этого Литман.

— Коэн прав, — возразил вице-президент. — Если мы не решим проблему в ближайшее время, может разразиться глобальная катастрофа, по сравнению с которой любая кибератака покажется детской возней в песочнице. Крис, Норман, на этом этапе трех наших санкций достаточно, чтобы АНБ[17] запустило «Немезиду», поэтому сразу после этой встречи проинструктируйте директора. Утром я согласую наши действия с Президентом.

Коллинз утвердительно кивнул, Литман бросил короткое «согласен» и принялся листать свой планшет.

— Решение принято, господа. Есть ли еще вопросы к Патрику? — вице-президент обвел присутствующих внимательным взглядом. — Хорошо, мистер Коэн, спасибо за брифинг. Мы ценим то, что вы делаете для своей страны, и, поверьте, ваши усилия будут вознаграждены по достоинству.

— Спасибо за поддержку, господа, — Коэн встал с кресла и направился к двери.

— Кстати, Патрик, когда следующий брифинг ФБР по расследованию? — спросил, оторвавшись от планшета Литман.

— Завтра в семь утра. Думаю, к десяти я буду готов доложить вам о ходе расследования.

Когда дверь за Коэном закрылась, вице-президент встал и размеренно зашагал по гостиной.

— Нам повезло, что Патрик работает на проекте. Настоящий патриот и отличный профессионал, — медленно проговорил он, подойдя к окну.

— Да, прекрасный специалист, — согласился Коллинз. — С ним было бы вдвойне приятно работать, если бы он не был таким занудой и педантом. «Да, сэр. Нет, сэр». За двадцать лет совместной работы мог бы понять, что мы — одна команда.

— Ничего не вижу плохого в соблюдении субординации. Это тем не менее не остановило его от проведения нас через полиграф, — оторвался от своего планшета Литман. — Однако он действительно прав — мы в полном дерьме, господа. Я не верю, что контейнер с докладом мог просто затеряться.

— Да… Положение критическое. Если доклад попадет к нашим оппонентам, мы будем иметь кризис, с каким еще не сталкивались, — согласился Кроуфорд. — Одно ясно — необходимо посвятить Президента в детали проекта, описать сложившуюся ситуацию и предусмотренные меры по минимизации негативных для страны последствий. Я сделаю это утром. Не думаю, что на завтрашнем брифинге Патрик нам поведает нечто кардинально новое. Если нападавшие получили итоговый доклад, он уже наверняка отправлен по назначению. Я встречусь с Президентом до завтрака. Хорошо, что есть копия доклада, иначе мы бы вообще смотрелись как идиоты.

— Представляю, какой это будет шок для Президента, — нахмурив лоб, пробурчал Литман. — Кто сообщит экс-президенту Фостеру?

— Я уже связался с ним, — вице-президент снова опустился в кресло. — Дэвид Фостер в Вашингтоне с семьей, готовится к рождественскому приему в Белом Доме.

— Очень удачно, — согласился Коллинз. — Надо только быть с ним осторожнее. Фостер никогда не был энтузиастом проекта, а учитывая склонность к истерикам, он может увести разговор далеко от конструктива.

— Хорошо, господа. Я сейчас свяжусь с Дэвидом и согласую визит к Президенту. Что мы еще можем обсудить или предпринять в сложившейся ситуации? — Кроуфорд задумчиво обвел взглядом своих собеседников.

— Думаю, надо перенести утренний брифинг на более позднее время, когда вы вернетесь от Президента, — предложил Коллинз.

— Я не знаю, как будет протекать разговор и сколько он займет времени, поэтому не ждите меня, — предложил вице-президент. — Может, у Патрика будет информация, требующая нашего немедленного вмешательства. Если появится что-то серьезное, свяжитесь со мной.

— Хорошо. Так и поступим, — подытожил разговор Литман, вставая с кресла. — Тогда, наверное, все. Не будем вам мешать. Вам еще готовиться к разговору с Президентом.

Когда гостиная опустела, Кроуфорд взял со столика недопитый стакан с виски, бросил туда несколько свежих кусочков льда, подошел к окну, отдернул плотную штору и нажал на клавишу на подоконнике. Тяжелое бронированное стекло окна медленно подалось назад, впуская в гостиную морозный и на редкость свежий зимний воздух. За окном немного размытый хлопьями снега виднелся подсвеченный прожекторами и мигающий рождественской елкой у входа Белый Дом.

Веселое предстоит Рождество, — подумал он и пригубил виски. — Особенно для Президента. Что ж, власть штука опасная, особенно власть публичная, та, что на виду у всего мира.

Тонко пискнул стационарный коммуникатор на столе. Кроуфорд обернулся и коротко бросил:

— Слушаю.

— Сэр, на линии Коэн, — сообщил помощник.

Вице-президент тихо выругался. Он не ждал ничего хорошего от звонка директора «Базы» через десять минут после окончания совещания.

— Где он находится?

— Он в здании, сэр. Просил соединить, как только Коллинз и Литман покинут ваш кабинет.

— Хорошо. Не надо соединять. Пусть заходит.

Кроуфорд с тяжелым вздохом повалился в кресло и, залпом допив стакан, отсутствующим взглядом уставился на лежащий на журнальном столике футляр с последней копией доклада.

Через несколько минут в гостиную вошел Коэн и опустился в кресло напротив вице-президента.

— Я понимаю, Патрик, что вы пришли с очередной порцией плохих новостей.

— Извините, сэр, я должен кое-что сообщить вам лично. Дело в том, что перед тестом на полиграфе я проинструктировал специалистов, чтобы они, несмотря на результаты, вложили в конверты заключения, подтверждающие отсутствие утечки со стороны всех четверых, прошедших через полиграф.

— Ну и… — Кроуфорд поднял на Коэна усталые глаза.

— Результаты одного из тестируемых не совсем однозначны.

— Кто? — вице-президент повысил голос, чуть подавшись вперед.

— Литман…

— Вот дерьмо! Как он мог! Я знаю его почти тридцать лет…

— Боюсь, сэр, ситуация несколько сложнее. Мы не можем сделать однозначные выводы о предательстве.

— Поясните.

— Дело в том, что результаты теста говорят о том, что Литман не является источником утечки… Вернее, он верит в то, что он никому ничего не рассказывал о курьере.

— Вы меня доконаете, Патрик, — Кроуфорд устало обмяк в кресле, подняв глаза к потолку. — Тогда в чем же дело!

— Дело в том, что сканер мозговой активности зафиксировал несколько цепочек сигналов, отражающих его реакцию на задаваемые вопросы на подсознательном уровне. Они говорят о сильном эмоциональном напряжении и даже страхе, связанном с правдивыми ответами по поводу утечки.

— Черт возьми! У нас у всех сильное эмоциональное напряжение!

— Причиной эмоционального напряжения Литмана является какой-то внешний фактор, как бы убеждающий его, что он говорит правду. Во всяком случае, так эти сигналы интерпретируют специалисты. Это может происходить по трем причинам: сложное психическое заболевание, прием психотропных средств или гипнотическое воздействие.

— Вы хотите сказать, что Литман… — начал Кроуфорд и, не договорив, замолчал, напряженно сдвинув брови.

— Сэр, я хотел бы попросить вас санкционировать полную проработку передвижений Нормана Литмана за последние две недели, то есть с момента, когда было назначено сегодняшнее совещание, а также полный доступ к его банковским, медицинским документам и всем видам почты, включая личную. Все действия будут проведены моими людьми через Национальную систему наблюдения и анализа персональных данных. О проверке будут знать только три человека: вы, я и мой помощник — он же аналитик, участие которого в проекте вы одобрили.

— Но ведь вы сказали, что с ним работает Служба безопасности «Базы» и…

— С ним действительно работает Служба безопасности базы. Его так же пропустили через нейрополиграф, с той лишь разницей, что с его согласия ему ввели препараты, стимулирующие правдивые ответы.

— Зачем тогда этот спектакль с пособием по потере кормильца?

— Извините, сэр. Мне важна была реакция присутствующих. Кроме того, это часть методики тестирования на нейрополиграфе, связанная с провокацией реакций на фоне подсознательного страха.

— Не забывайтесь, Коэн, — медленно, с угрозой проговорил Кроуфорд. — Мы вам не лабораторные мыши.

— Еще раз прошу прощения, сэр, я лишь стараюсь как можно эффективнее решить нашу проблему.

— Знаю… Но будьте осторожнее в выборе методов, иначе эта проблема может стать последней в вашей карьере, — уже спокойнее сказал вице-президент.

— Да, сэр. Так вы даете санкцию на разработку Литмана?

— Да, даю. Но только устную… И знайте — вы действуете на свой страх и риск.

— Конечно, сэр. Как всегда… — сказал Коэн, вставая с кресла.

Мотель

Пригород Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Вечер

Горячий душ медленно, но верно делал свое дело. Напряжение понемногу спадало, и мозг, вяло прокручивая под струями горячей воды события уходящего дня, настойчиво требовал отдыха. Марта резко тряхнула головой, посылая в разные стороны фонтаны брызг со своей короткой прически, и переключила душ на холодный. Тело чуть содрогнулось от резкого контраста, по коже прошла быстрая волна тепла, сердце забилось чаще, мысли приобрели прежнюю четкость. Марта глубоко вздохнула и медленно с шипением выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Нет, расслабляться сейчас нельзя.

Она растерлась жестким полотенцем, оделась, достала из сумки банку содовой и треугольный пластиковый контейнер с бутербродами, уселась, поджав под себя ноги, на кровать и включила смарт. Просмотрев несколько форумов, она отметила сообщения, выложенные Майком под смешным ником «Барбара» и, заметив ключевые фразы, сделала вывод, что тот уже вскрыл контейнер, но еще не вытянул хранящуюся в нем информацию. Особенно ей понравилась последняя, где «Барбара» давал понять, что следующее сообщение будет только утром. «Ну и отлично, я тоже посплю пару часов, неизвестно, когда еще удастся выспаться в спокойной обстановке», — подумала Марта, жуя бутерброд с индейкой.

Пока все шло по плану.

Майк высадил ее около торгового центра в Сильвер Спрингс, где, несмотря на снег, было, на удивление, много посетителей. Она побродила по магазинам, купила по карточке Сьюзан Райс новый смарт, двустороннюю бело-красную куртку и несколько шапочек разного цвета и формы, и устроилась в полупустом кафе у окна, выходящего на центральную парковку. Заказав кофе, она по смарту забронировала небольшой полноприводной кроссовер с парковки самообслуживания проката автомобилей, находящейся рядом с торговым центром. Затем, забронировав номер на сутки в небольшом дешевом мотеле километрах в пятидесяти к северу от Вашингтона, принялась ждать, когда Майк выключит в районе освещение.

Когда фонари снаружи погасли, Марта выскочила на улицу, в темноте быстро прошла на парковку, нашла свой автомобиль и, сдвинув снег с левой части лобового стекла, приложила к сенсору, установленному в салоне, водительское удостоверение Сьюзан Райс. Сканер, считав с чипа в правах персональную информацию, опознал клиента и, мигнув зеленым диодом, разблокировал двери. Она забралась внутрь, нашла консоль оплаты, вставила в слот банковскую карту и оплатила услуги проката. Автомобиль веселым голосом поприветствовал нового клиента и сообщил, что готов к поездке. Марта запустила электродвигатель, включила на максимум отопление и выбралась из машины, чтобы смести снег, с лобового стекла.

Уже основательно расчищенная дорога до мотеля заняла минут сорок. Основной заряд снежной бури к вечеру прошел и теперь снег падал редкими крупными пушистыми хлопьями, изредка поблескивая в свете фар. В мотеле Марта по наружной, плохо очищенной от снега лестнице, поднялась на второй этаж открытой галереи и у дверей своего номера проделала ту же процедуру со сканером, что и на стоянке прокатных авто с той лишь разницей, что теперь она пользовалась только банковской картой. В номере, заблокировав дверь и плотно закрыв жалюзи на окнах, она стянула с себя несколько слоев одежды и забралась в душ…

Марта допила банку содовой и, взглянув на часы, еще раз прошлась по форумам, выискивая сообщения от Майка. Убедившись, что новостей нет, она решила, что тот уже давно спит, забралась под одеяло и приказала себе заснуть.

Бетесда

Пригород Вашингтона.18 декабря 2021 года. Вечер

Бурча себе под нос одному ему понятную мелодию, Майк открыл холодильник, хищным взглядом прошелся по боковым полкам, заставленным его любимыми марками пива, выбрал приглянувшуюся бутылку и, сорвав пробку, осушил ее почти до дна. Немного постояв, прислушиваясь к реакции организма на освежающий напиток, он довольно ухмыльнулся и подошел к рабочему столу.

— Ну что, малыш, для нас есть работа. Не подведи, — обратился он к компьютеру, поудобнее устраиваясь в рабочем кресле.

Он достал карту памяти, извлеченную из футляра МНБ, и вставил ее в ридер, подключенный к системному блоку. Прочитав про себя короткую молитву богу всех компьютеров, Майк отбил ладонями по столу боевую барабанную дробь и подтянул к себе клавиатуру.

Полчаса ушло на то, чтобы пробиться к программе, управляющей паролем, и еще минут двадцать, чтобы проверить, нет ли скрытых команд на уничтожение файлов при взломе. Убедившись, что можно начинать, Майк запустил программу взлома, откинулся на спинку кресла и, допив остатки пива, некоторое время наблюдал за экраном, на котором появилось небольшое окно с лаконичной надписью «ИДЕТ ОБРАБОТКА ДАННЫХ».

— Ну и отлично, — подумал Майк и снова направился к холодильнику. Открыв еще одну бутылку пива, он достал из морозилки половину пиццы и засунул ее в микроволновку.

Судя по размеру пароля, вскрытие должно было занять несколько часов. Майк, устроившись с пивом и пиццей перед телевизором, включил новостной канал и приготовился ждать.

Ничего нового о теракте не сообщалось, хотя журналистов подпустили на пятьдесят метров к месту нападения, и те на фоне искореженного дорожного заграждения наперебой выкладывали свои версии произошедшего. Интересными показались только кадры, предоставленные журналистам властями, — запорошенный снегом, разорванный взрывом, выгоревший «Сабурбан» на дороге и в ангаре, где с ним работали криминалисты. Ничего интересного не было и в выступлении представителя ФБР и губернатора штата: «…на данный момент мы не можем раскрыть детали следствия, отрабатывается несколько версий, предпринимаются все необходимые действия. Террористы будут найдены и преданы справедливому суду».

Майк бросил быстрый взгляд на монитор, где все так же светилось окно «ИДЕТ ОБРАБОТКА ДАННЫХ», широко зевнул и, поглубже устроившись в кресле, закрыл глаза. Около десяти он проснулся и, убедившись, что программа по взлому еще работает, послал короткое сообщение Марте, разделся и завалился спать.

Вашингтон

Оперативный штаб ФБР. 19 декабря 2021 года. Утро

Коэн пришел в штаб расследования ФБР за полчаса до брифинга. Пройдя охранников, которые долго и придирчиво проверяли его ID, он тихо открыл дверь и окинул взглядом просторный, уставленный стойками мониторов зал, где расположились следователи, аналитики, оперативники и прочий персонал, занимающийся расследованием нападения на курьера. В помещении царил типичный для авральных расследований беспорядок. Было видно, что люди работали всю ночь. Человек десять, обставившись банками с тоником, сидели за мониторами, работая с базами данных. Группа из пяти человек, собравшись около широкого стола, заваленного бумагами, поверх которых в беспорядке лежало несколько планшетов, что-то оживленно обсуждала, то и дело переходя на шепот. Еще одна группа стояла с кружками кофе около широкой интерактивной видеопанели, на которую была выведена карта Вашингтона, усеянная цветными значками.

Коэн, стараясь не привлекать внимания, прошел в комнату совещаний. Он рассчитывал до брифинга переговорить с Ником Гослингом — шефом Сектора внутреннего терроризма ФБР, руководившим расследованием, и обозначить свой новый статус куратора, но вместо него за вместительным овальным столом, небрежно закинув на него ноги и неторопливо листая планшет, сидел абсолютно другой человек — Мэтью Росс, директор Управления контрразведки ЦРУ. Они знали друг друга уже лет двадцать, еще со времен службы Коэна в АНБ, и за это время успешно прошли вместе через несколько непростых проектов. Можно сказать, что с Россом было приятно работать, если бы не его вальяжные, даже панибратские манеры, сдобренные тягучим техасским деревенским говорком. Его манера общения многих просто оскорбляла, но с ней все были вынуждены мириться, учитывая уникальную работоспособность, опыт и, главное, удачливость Росса, благодаря которой он и смог пробиться в верхние эшелоны Конторы. Всегда деловой и по-армейски подтянутый Коэн так и не смог подстроиться под эти манеры и чувствовал себя в его присутствии как-то скованно, словно ожидая, что очередная глупая шутка будет направлена в его адрес.

— Добро утро, Пат! — Росс в развалку подошел к Коэну и ощутимо хлопнул его по плечу. — Ранняя птичка клюет самого жирного червячка[18], а?.. Что так рано? До брифинга еще полчаса? Или у вас есть тайны от партнеров?..

— Росс, ты — толстый любопытный кусок дерьма! — Коэн в ответ тоже попытался сильно хлопнуть Росса по плечу, но тот, несмотря на явно неспортивную фигуру, ловко увернулся. — Что, Контора поняла, что дело серьезное и решила бросить на расследование лучшие силы?

— А ты против нашей помощи? — Росс ухватил Коэна за плечи и потащил к столу. — Ну, старик, колись, что за материалы были в футляре у курьера, иначе от нас помощи не дождешься.

— Топовый уровень секретности. Материал исключительно для Президента, — Коэн вырвался и, наконец, заехал ладонью Россу по плечу. Тот наигранно ойкнул и повалился в кресло. — Не превращай работу в балаган. Не позорь фирму.

— Вижу, вы уже познакомились, — устало сказал Гослинг, уже несколько секунд стоявший в дверях. — Тогда давайте к делу. Кстати, поздравляю вас, мистер Коэн, вы теперь руководите следствием. Я получил соответствующее подтверждение от директора.

— Не может быть! — Росс с наигранным удивлением уставился на Коэна.

— Давайте раз и навсегда проясним статус, — Коэн жестом пригласил Гослинга к столу. — Расследованием руководите вы, мистер Гослинг. Я лишь являюсь куратором с правом принятия решений, учитывая чрезвычайную важность расследования, а также чрезвычайную важность пропавших материалов.

— Это не меняет сути дела, — Гослинг колючим взглядом посмотрел на Коэна. — Но я не буду спорить с вашей трактовкой ситуации.

— Господа, господа! Не начинайте день с негатива, — широко улыбаясь, предложил Росс. — Мы ведь в этом дерьме вместе. Я даже рад, что Пата поставили боссом — он ведь ни черта не смыслит в расследованиях и без нашей помощи не сделает и шага. А в случае неудачи все шишки достанутся ему…

Коэн умоляюще посмотрел на Росса.

— О-кей, О-кей… Всё… Настроились на рабочий лад, — примирительно подняв руки, скороговоркой выпалил тот. — Ну, Ник, какие новости за ночь?

Коэн заметил, что Гослинг недовольно повел плечами. Было видно, что вальяжные манеры Росса его раздражают.

— Мистер Гослинг, я приношу извинения за деревенские манеры нашего коллеги из Агентства, — Коэн на этот раз бросил на Росса короткий жесткий взгляд. — Просто не обращайте на него внимания.

Росс в ответ хмыкнул и, поерзав в жестком кресле, изобразил на лице сосредоточенность.

Гослинг с благодарностью кивнул.

— Я вызову старшего агента следственной группы, — он коснулся панели коммуникатора, стоящего на столе. — Хотя докладывать особо нечего. Чисто сработано. Без следов.

В комнату вошел средних лет коренастый крепыш в джинсах, теплом свитере и высоких зимних ботинках.

— Прошу прощения за одежду. Я всю ночь мотался со своими людьми по снегу.

— Ничего. Садитесь. Рассказывайте, — Гослинг сделал приглашающий жест и обратился к присутствующим, — специальный агент Дэн Картер — старший ночной следственной группы. Сразу оговорюсь, что данный брифинг носит предварительный характер. Вы получите детальный документ через час в электронном виде на свои адреса.

Картер налил кружку кофе из пузатого термоса, устроился за столом, включил планшет, нашел нужный файл и начал доклад.

— В дополнение к вечернему брифингу на данный момент имеется следующая информация… С момента выхода из строя глушилки нам не удалось засечь ни один из маячков. Мы провели осмотр внедорожника и место нападения с полным снятием снежного покрова и его последующим вытапливанием в Центре FEMA. При детальном осмотре внедорожника, на котором двигались курьеры, и участка в радиусе тридцати метров от места нападения, контейнер, обозначенный вчера МНБ как приоритетный объект поисков, не обнаружен. Мы расширили радиус съема снега до пятидесяти метров, хотя отработка участка металлоискателями не дала результата. — Картер сделал небольшую паузу, ожидая вопросов, и продолжил: — Предварительные химические анализы взрывчатого вещества и оболочки кумулятивного устройства говорят о том, что взрывчатка аналогична используемой в кумулятивных снарядах армии НАТО, оболочка устройства изготовлена промышленным способом с применением распространенного в американском производстве антикоррозийного покрытия и краски. Здесь мы вряд ли за что-то зацепимся, хотя сборка устройства явно не заводская. Мы пока не смогли собрать достаточно элементов детонатора, по типу которого можно хотя бы приблизительно определить метод сборки устройства, а через него, возможно, и место, где он мог быть собран.

По устройству объемного взрыва… Использован модифицированный боеприпас от реактивного пехотного огнемета армии России с детонатором и часовым механизмом. Опять же, как только, а скорее всего — если мы соберем достаточное количество деталей часового механизма и детонатора, мы сможем, хотя бы приблизительно, определить регион его производства. Кстати, навороты типа термита и объемного взрыва террористы больше не использовали. Снегоходы они просто облили бензином и подожгли. Обработка материала дорожных камер идет туго. Видимость — никакая, изображение слабое, по номерам можно идентифицировать только процентов тридцать машин. Глупо предположить, что нападавшие не подумали о маскировке, но мы все равно отрабатываем все автомобили с читаемыми номерами. Еще работаем с системой мониторинга, чтобы определить, кто был в этом районе по телефонным номерам и чипам. Это, правда, займет некоторое время.

Агент Картер отхлебнул остывающий кофе, поморщился и продолжил:

— По глушилке информации нет. Аппарат выгорел полностью. Необходим сложный анализ продуктов горения, который, по словам спецов, может ничего и не дать, так как при горении термита образуются соединения на основе его компонентов, маскирующие первоначальные материалы, — он перелистнул несколько страниц на планшете. — Так… В водителя снегоуборщика стреляли из стандартного «Глока» с глушителем. Отпечатков в кабине, естественно, нет. Ствол ни по одной базе у ни нас, ни в Интерполе не проходит, но баллистики продолжают работу. Ситуация со свидетелями тоже обнадеживает мало. На месте нападения до появления полиции и охраны Центра FEMA находились три машины с гражданскими…

— Секунду, — остановил агента ФБР Коэн. — Вчера на брифинге фигурировали четыре автомобиля.

Картер согласно кивнул и продолжил:

— Действительно, первоначально к месту нападения подъехали четыре машины, в которых, в общей сложности, находилось одиннадцать человек. Детали по свидетелям и технике — в полном отчете, но не думаю, что они вам будут интересны. Я упомянул три машины, потому что пассажиры одного автомобиля, убедившись, что отсутствует связь, отправились в Пурселвиль, чтобы предупредить полицию. Все свидетели и их транспортные средства задержаны на месте, досмотрены и идентифицированы. С ними плотно работают следователи. Похоже, все они вполне добропорядочные граждане и действительно являются только свидетелями. Мы также опросили проживающих в радиусе двадцати километров — все в основном сидели по домам, никто ничего полезного сообщить не может. Вообще, все вокруг добропорядочные граждане, аж тоска берет… Мы расширили круг опроса свидетелей до тридцати километров. Тоже пока чисто. Правда, есть один интересный персонаж… В 11.57 местный коп, вызванный в оцепление, проверил документы в городке Алди, это километрах в пятнадцати от места происшествия, у некой Марты Гесс. Он также провел досмотр автомобиля, исходя из первоначальной ориентировки на крупный металлический кейс, так как ориентировку на контейнер в виде портсигара мы получили значительно позже. Ничего подозрительного не нашел. Мы прогнали приметы автомобиля этой дамы по материалам камер и выяснили, что она направлялась по трассе номер семь в сторону Пурселвиля. В 10.27 ее автомобиль был зафиксирован дорожными камерами, установленными на повороте от Центра FEMA. Учитывая, что курьер прошел этот поворот в 10.21, а нападение произошло между 10.30 и 10.40, получается, что она шла сразу за курьером с разницей в пять-шесть минут. Ее машина была первой, проехавшей перекресток после поворота курьера. Согласно аудиорегистратору с наладонника копа, Марта Гесс утверждает, что свернула с трассы номер семь на Клейтон-Холл Роуд. Это косвенно подтверждают коп и камеры в ресторанчике, где она находилась достаточно долго. Вроде бы все чисто, но мы не смогли связаться с Мартой Гесс для ее допроса. Ее мобильный аппарат не отвечает, определить его положение оказалось невозможно. Мы дали полиции ориентировку на ее автомобиль и адрес. По адресу — никого. Автомобиль нашелся сегодня ночью в нескольких кварталах от ее квартиры, пустой. Вернее, не совсем — там спала пара пьяных бомжей. Вокруг автомобиля и внутри нашли следы крови. Проверили по базе ДНК — кровь Марты Гесс. Начали копать по ней основательно, и тут выяснилось много интересного…

Картер полистал планшет и, найдя нужную страницу, продолжил:

— Марта Гесс, родилась в 1988 году в Альбукерке, штат Нью-Мексико, в семье Генриха Гесса, эмигранта из коммунистической Германии. Генрих Гесс, ученый, с начала девяностых прошлого века был задействован на секретном проекте ВВС США и погиб в 2001 году вместе с командой при одном из неудачных испытаний на базе ВВС Уайт Сэндз[19]. Кажется, что-то связанное с прямоточными ракетными двигателями. Мать умерла еще раньше — причина смерти уточняется. В 2006-м Гесс поступила в университет Альбукерка. Там прошла программу подготовки офицеров резерва. Получила звание лейтенанта резерва. В 2009 году окончила полугодичный начальный курс подготовки офицеров военной разведки на базе Сухопутных войск США в Форт-Хуачука, штат Аризона. Получила звание лейтенанта и была приписана к Четвертой ударной бригаде Второй пехотной дивизии. В 2010 году — первая боевая командировка в Ирак на полгода. В общей сложности с 2010 по конец 2012 года провела в Ираке двадцать три месяца.

— Сидела там почти безвылазно. Наверно климат понравился, — хмыкнул Гослинг.

— Ничего необычного, — с серьезным видом вставил Коэн. — Армейская разведка на войне — вещь очень специфическая и требует постоянного присутствия в зоне боевых действий.

— Да-да… — подтвердил Картер. — Дослужилась до капитана. За три года — два ранения средней тяжести, контузия, пять боевых наград, включая вторую по значимости в армии — Крест за Выдающуюся Службу, и восемь взысканий.

— Можно поподробнее про взыскания, — оживился Росс.

— Из того, что для нас доступно в базе Министерства обороны… В основном: жестокое обращение с пленными, применение запрещенных методов допроса, избыточное применение летальной силы в боестолкновениях…

— Ну, вы посмотрите на этих клоунов из Пентагона! — взвился Росс, хлопнув увесистой ладонью по столу так, что все вздрогнули. — Формулировки-то придумали «избыточное применение летальной силы в боестолкновениях». Какое еще, на хрен, может быть применение летальной силы, если тебе вот-вот задницу отстрелят!

— Успокойся, Росс, ты шокируешь наших коллег, — попросил Коэн, чуть повысив голос. — Продолжайте, агент Картер.

— Так… еще взыскания: употребление алкоголя, дебош, склонение сослуживцев к интимной близости.

— Вот это настоящая девчонка с Запада! — на этот раз восхищенно прокомментировал Росс.

— Далее, в 2012 году поступила на курсы старших офицеров военной разведки. После окончания была переведена в какое-то засекреченное специальное разведподразделение Сухопутных войск. После шестимесячного курса подготовки на базе рейнджеров в Форт-Бенинге, Джорджия, направлена в Афганистан в подчинение командующего Объединенными силами. Специализация — глубинная разведка, планирование и разведсопровождение боевых операций, вербовка агентуры и тому подобное… Так… Все виды оружия и техники… Продвинутый курс рукопашного боя… Короче — дамочка покруче вареного яйца будет, — Картер осекся и бросил быстрый извиняющийся взгляд на своего босса. Языки — испанский, немецкий, арабский… Далее никакой информации до конца 2014 года. Тогда же в ноябре — досрочное прекращение контракта по инициативе Министерства обороны. Уволена в звании капитана с сохранением положенных выплат, наград и привилегий. Причина — нанесение телесных повреждений старшему по званию.

— Все-таки эти козлы ее достали, — с грустью проговорил Росс. — Какие люди пропадают!

— Ну, не совсем пропадают. В 2015 году после курса реабилитации Марта Гесс принята старшим агентом в службу охраны ООН, а через два года перешла в кампанию CSA (Cooper Security Advisors). Компания тоже работает в области безопасности, сбора и анализа информации и имеет допуск к серьезным контрактам с правительством США. Мы, правда, пока не имеем разрешения на доступ к этим контрактам.

Росс чуть слышно хмыкнул и что-то быстро набрал на своем планшете.

— Так вот, по нашим данным, в CSA есть оборудование и персонал для работы с различными носителями информации, имеющими электронную, цифровую или физическую защиту.

— Я уверен, в Вашингтоне такие ресурсы есть у многих компаний, — вставил Гослинг. — Чем эта привлекла ваше внимание?

— В CSA работает известный в прошлом хакер — Майкл Ньюман. Он, правда, отсидел свое, отошел от дел и даже успел пару лет поработать на правительство в NCSС[20]. Так вот, вчера этот спец был в офисе и провел в лаборатории больше часа. Мы проследили по камерам и чип-сканерам маршрут его движения до офиса. Перед визитом в лабораторию он встречался с мужчиной. Встречался странно — мужчина подсел к нему в паркинге на Вудмонт Авеню, затем они заехали в слепую зону, без камер, затем Ньюман отвез незнакомца к торговому центру в Сильвер Спрингс и поехал в офис CSA. В офис вошел с небольшим бумажным пакетом, в такие обычно пакуют продукты в супермаркетах. Вышел без пакета через час десять минут.

— Какого размера пакет? — спросил Гослинг.

— Стандартный, к тому же по виду достаточно плоский. Кейс из первой ориентировки там явно не поместится, — ответил агент. — Мы провели неизвестного, с которым встречался Ньюман, по камерам внутри торгового центра и ни разу он не снял капюшон толстовки, чтобы можно было рассмотреть его лицо. Затем в районе на полчаса отключился свет.

— Полностью? — поинтересовался Коэн.

— Нет только уличное освещение. Наши говорят — атака хакеров. Как раз в это время наблюдаемый вышел на улицу, и мы его потеряли. Но самое интересное то, что один из наших агентов, проанализировав походку, утверждает, что так ходить может только женщина — движения бедер, рук и всё такое…

— Вы думаете… — начал было Гослинг и замолчал, задумчиво глядя на Картера.

— Мы передали материал нашим спецам наружного наблюдения. Они подтверждают, что в манере двигаться подозреваемого есть определенная искусственность, а также элементы движений, присущих в основном женщинам.

— И что вы предприняли? — чуть подавшись вперед, словно почуяв добычу, спросил Коэн.

— Мы довели до полиции штата ориентировку на Марту Гесс и запустили по всей сети штата программу отслеживания через камеры наблюдения по визуальным признакам, через сеть чип-сканеров, через мобильных операторов по сигнатуре голоса, через расчетные банковские системы и через сеть камер дистанционного биометрического сканирования. Пока никаких результатов…

— С Гесс все ясно — вы ее потеряли. Что вы делаете с хакером? — в голосе Коэна появились явные нотки раздражения.

Агент пожал плечами и, как бы извиняясь, ответил:

— Наши агенты будут на квартире Майкла Ньюмана сегодня утром…

Росс тихо хихикнул, видя, как Коэн бессильно откинулся на спинку кресла и бросил на Гослинга умоляющий взгляд. Тот ответил на взгляд спокойным кивком и обратился к агенту:

— Спасибо за доклад, Картер. Если нам потребуется дополнительная информация, мы вас найдем.

Как только агент вышел, Коэн обратился к Гослингу.

— Если подтвердится, что хакер на месте, мы штурмуем квартиру. Квартиру Марты Гесс тоже. Без предупреждения. Немедленно.

— Но Ньюман, как и Гесс, могут быть непричастны к нападению, — нехотя возразил Гослинг.

— Будут непричастны — извинимся, — парировал Коэн.

— Мне готовить SWAT[21]? — спросил фэбээровец.

— Да, готовьте. Только хакера берут мои люди. Если он замешан, нельзя дать ему возможности просигналить сообщникам или уничтожить улики. Направляйте SWAT к Марте Гесс. Хотя, что-то мне подсказывает, что ее там не будет. И еще, направьте бригаду в офис CSA. Полный обыск с выемкой документов и техники. Далее… Берите директора CSA и всех, кто был в офисе фирмы во время вчерашнего визита хакера. Всех, кто не был, — под подписку о невыезде. Допросите позже.

Коэн перевел взгляд на Росса, тот кивнул в ответ и выразительно постучал пальцем по своему планшету.

Коэн взглянул на свой смарт. Там висело приоритетное сообщение от Росса: «CSA под нашим зонтом. Работает в основном с посольствами и ООН. Промышленный и политический шпионаж. Иногда специальные поручения. Директор Стивен Купер — активный агент. Продолжай, как запланировал. Только с Купером — полегче. Я прикрою со своей стороны. Подробности обсудим после брифинга».

Коэн бросил благодарный взгляд на Росса и, чуть заметно кивнув, включил гарнитуру смарта и набрал короткий номер по защищенной линии.

— Здесь «Рокер-Мастер». Подтвердите готовность.

— Это «Рокер-Один». Готовность — три минуты.

— «Рокер-Один». У нас «Черная метка, уровень пять»[22]… Повторяю «Черная метка, уровень пять». Примите адрес…

Бетесда

Пригород Вашингтона.19 декабря 2021 года. Утро

Утром Майк выбрался из постели около восьми и, широко зевая, подошел к рабочему столу. Все то же окно на мониторе. Майк недовольно фыркнул — неужели он что-то упустил? Немного поморщив лоб и задумчиво потрепав бородку, он включил кофеварку и отправился в душ.

Только когда Майк в нерешительности стоял с полной кружкой кофе в руке, размышляя, сколько ложек сахара ему принять с утра, раздался победный сигнал компьютера. Майк схватил кофе и чуть ли не бегом бросился к рабочему столу. На экране светились два новых окна «ОБРАБОТКА ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА» и «ОТКРЫТЬ ДОКУМЕНТ?». Он еще раз вошел в программу управления паролем, проверил, можно ли безопасно открыть документ и, убедившись, что все в порядке, нажал «ENTER»…

На экран выплыл титульный лист с гербом США, эмблемой МНБ и скромной надписью по центру:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

В ОДНОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ.

ТОЛЬКО ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА США.

ИТОГОВЫЙ ДОКЛАД ПО ПРОЕКТУ «ЛУННЫЙ СВЕТ».

Майк начал читать, но почти сразу остановился, нервно покусывая губу. «Бред… Этого просто не может быть…». Он прочитал еще несколько страниц документа и отсутствующим взглядом уставился на экран монитора, чувствуя, как где-то внутри зашевелилось, обрастая холодными колючками, давно забытое чувство страха. Попал… Влетел в дерьмо по самые уши… Ведь чувствовал, когда ввязывался — материал в таких навороченных футлярах может оказаться опасным для здоровья. Очень опасным… Но предположить такое!

Вслушиваясь в гулкие удары своего сердца, которое, казалось, кричало «Майки — не надо!», он открыл несколько приложений файла и, бегло просмотрев их, откинулся на спинку кресла. Это просто не могло быть правдой. Только не в Америке… Где угодно, только не в Америке…

Он потянулся за чашкой кофе, стоящей на столе рядом с клавиатурой, и увидел, что его пальцы мелко дрожат.

Может — это розыгрыш? Может Марта просто пошутила над ним, подкинув липовый материал? Ведь придумать такое мог только конченый маньяк… Или босс под шумок вчерашнего теракта еще раз решил проверить, не потерял ли он навыки взлома файлов с высшим уровнем кодировки.

Майк поставил чашку и снова уставился на монитор. Почему-то он был уверен, что это не розыгрыш и что теперь с большой вероятностью его ждет масса проблем, если не самое худшее… Он прекрасно понимал, что происходит со случайными носителями правительственной информации пиковых уровней секретности.

Надо лечь на дно. И чем быстрее, тем лучше.

Он обвел взглядом просторную комнату, уже начиная прикидывать, что взять с собой и где отсидеться. Но что делать с материалом и Мартой?

Потеребив скудную бородку, Майк выбрал один из знакомых Марте ников, написал и отправил на популярный форум короткое, вписывающееся в тему обсуждения сообщение, в котором два раза использовал слово «экстремальный». Затем набрал другой адрес, скопировал уже отправленное сообщение, перевел только что вскрытый им файл из текстового формата в формат изображения, чтобы сложнее было распознать документ в общем трафике, «пристегнул» его к сообщению и, задав сложный маршрут через запутанную систему прокси-серверов, кликнул на «отправить».

Два слова «экстремальный» в одном сообщении означали предельный уровень опасности. Марта — классный профессионал, лучший опер в фирме. Получив сообщение, она поймет, что нарвалась на что-то серьезное и проверит свой почтовый ящик, скрытый на труднодоступном домене в Азии, через который они договорились держать связь. Майк много бы дал, чтобы посмотреть на выражение ее лица, когда она будет просматривать материалы. Он не сомневался, что ее естественной реакцией будет лечь на дно и переждать первую волну полицейской активности. А когда осядет пыль, она с ее связями найдет, куда пристроить материал за очень неплохие деньги и, при удачном раскладе, поделится с ним. Как договаривались.

Отправив сообщение, Майк полностью очистил жесткий диск и удалил из компьютера все следы материалов и произведенных с ними манипуляций. Он почувствовал, как паника первых минут спадает, и сознание, подавив волну адреналина, привычно начинает просчитывать варианты развития событий и возможную реакцию на них. Можно было и не шифроваться. Он представлял, что добрая половина всех спецслужб страны сейчас стоит на ушах, вычисляя утечку, и, если у них есть хоть малейшая зацепка за Марту, на него выйдут в течение нескольких часов или даже раньше.

Идиот! Зачем он в это ввязался? Надо было сразу сдать материал властям. Не вскрывая. Может, тогда оставили бы в живых… Хотя, нет, вряд ли. Легче просто убрать свидетеля, чем ломать голову над тем, что ему известно.

Майк опять потянулся за кофе, но вдруг почувствовал легкий, солоноватый привкус во рту. Стало трудно дышать, нос как будто заложило, монитор компьютера, деформируясь, стал уплывать в глубину комнаты, чашка с кофе вытянулась и изогнулась, словно кланяясь ему. «Надо было допить сразу, а то сейчас разольется…» — пронеслась в угасающем мозгу чья-то мысль, когда Майк уже валился со стула на бок, упуская последние нити связи с реальностью.

Глухо бухнул взрыв, выбивая замок прочной стальной двери. Секунду в дверном проеме, затянутым легким дымом, не появлялось ничего, кроме укороченной штурмовой винтовки необычно крупного калибра в полном тактическом обвесе с глушителем и универсальным прицелом. Пройдясь по комнате, точка лазерного целеуказателя остановилась на лежащем на полу теле Майка.

— Цель обездвижена, послышался неестественно приглушенный голос.

В квартиру, шаря стволами штурмовых винтовок по сторонам, скользнули две фигуры в черной экипировке городского спецназа и легких тактических шлемах, одетых поверх противогазов.

— Лево чисто…

— Право чисто… Сенсоры скрытых ловушек не регистрируют.

Два бойца, быстро осмотрев пространство в мертвой зоне, слева и справа от двери, уверенно прошли вглубь квартиры. За ними появились двое агентов в штатском в легких газовых масках и еще один боец, который, судя по уверенным движениям и по тому, что из оружия у него был лишь пистолет, так и оставшийся в кобуре, был старшим штурмовой группы.

— Вентиляцию помещения и коридора на максимум, — отдал команду один из агентов и, нагнувшись над телом Майка, проверил пульс. Второй направился к рабочему столу, сел в кресло и, бросив быстрый взгляд на футляр с грифом «Совершенно Секретно» МНБ, забегал пальцами по клавиатуре, пытаясь восстановить последние действия, произведенные на компьютере.

Шумно заработала вентиляция. Один из бойцов поднял плотно закрытые жалюзи и распахнул окна, впуская вместе с легкими снежинками пахнущий мегаполисом холодный воздух. Старший штурмовой группы остался у входа, прислонившись к стене слева от двери так, чтобы она скрывала его от входящих.

— «Рокер-Один» — «Рокер-Мастеру», — через несколько минут начал доклад агент за компьютером. — Объект и карта памяти под контролем. Карта вскрыта. Данные извлечены. Доступ к данным невозможен. Компьютер объекта имеет несколько уровней защиты. Для работы необходимо стационарное оборудование или содействие объекта.

Агент некоторое время слушал инструкции, затем отдал в эфир приказ:

— Это «Рокер-Один». Пакуем объект и технику. «Рокеры-Два, Три, Четыре» остаются до прихода группы досмотра, контролируют периметр и передают точку полиции и федералам после окончания досмотра.

Закончив, он достал из внутреннего кармана похожий на авторучку миниатюрный анализатор токсичности воздуха и, взглянув на индикатор, объявил:

— Чисто. Следов газа нет.

Он снял противогаз, подошел к открытому окну и, надев тонкие инфракрасные очки, принялся вглядываться в темноту, в заснеженные крыши домов на другой стороне улицы. Даже зная расположение снайперов группы «Рокер-Два», он не смог найти ничего, что выдавало бы их присутствие. К подъезду апартаментов, пробуксовывая на снегу, подкатила вместительная карета скорой помощи. Вышли санитары. К ним из подъезда и стоящей рядом патрульной машины направились двое полицейских — часть группы прикрытия «Рокер-Три». Через несколько минут санитары были в квартире. Погрузив Майка на носилки и упаковав компьютер и периферию в приличного размера металлический ящик, они, не говоря ни слова, удалились.

«Рокер-Один» из окна проследил, как санитары погрузили свою ношу в карету скорой помощи и уехали в сопровождении черного «Сабурбана». «Когда же закончится этот снег? Не помню в Вашингтоне такой зимы», — подумал он и закрыл окно.

Мотель

Пригород Вашингтона.19 декабря 2021 года. Утро

В семь часов утра она проснулась за пять минут до звонка будильника, быстро проверила почту, приняла контрастный душ, съела пару бутербродов и принялась ждать сообщения от Майка, просматривая в сети последние новости. Когда Марта в очередной раз открыла страницу форума, через который они договорились держать связь, на ней уже красовалось сообщение с двумя кодовыми словами «экстремальный», означавшими, что Майк уже проснулся, взломал код, и то, что он увидел, его напугало.

Марта хмыкнула и, повозившись с корейскими иероглифами, набирая адрес, открыла почту, где уже висел прикрепленный файл. Через несколько минут, когда программа ввода пароля разрешила доступ к файлу, она открыла документ, еще раз хмыкнула, увидев титульный лист с названием проекта «Лунный Свет» и, пропустив оглавление, принялась читать.

Прочитав семнадцать страниц текста и бегло просмотрев приложения, Марта отложила смарт и некоторое время пустым взглядом смотрела перед собой. Не одевая куртки, она вышла из номера на открытую галерею и, прислонившись спиной к промерзшей стене, глубоко вдохнула сырой, холодный воздух. Снегопад уже полностью прекратился, началась оттепель, и с крыши мотеля срывались редкие капли талой воды. Она зачерпнула ладонями с перил рыхлый мокрый снег и приложила его к лицу, стараясь сбить нахлынувшую волну жара. Сердце бешено колотилось, к горлу подкатил противный кислый комок, и она почувствовала, что ее начинает знобить, как тогда в Ираке после контузии. То, что она узнала, не укладывалось даже в ее опаленном двумя войнами и запятнанном кровью десятков человек мозгу. То, что она узнала, было не просто ужасно, это было чудовищно.

Через открытую дверь номера Марта услышала, как на столе настойчиво завибрировал ее смарт. Она вернулась в номер и, открыв почту, увидела сообщение, отправленное с лэптопа, который она оставила в своей квартире подключенным к камере и датчикам движения. Марта вошла в соцсеть и набрала кодовые слова, под которыми должен был быть выложен видеоролик. Он висел в сети минут двадцать под названием «SWAT штурмует квартиру в Вашингтоне» и уже набрал несколько тысяч просмотров. Она открыла картинку и кликнула на «PLAY». На экране в полупрозрачном облаке дыма появилась вырванная взрывом дверь ее квартиры, в которую один за другим, шаря по сторонам стволами, врывались бойцы полицейского спецназа в полной боевой экипировке…

«Ну, вот ты и доигралась, подруга, — подумала Марта. — Хотела адреналина?.. Будет тебе адреналин… По самое „не могу“…»

Она отложила смарт, приняла таблетку успокоительного, чтобы заглушить бешеный стук сердца, легла на кровать и закрыла глаза. Все оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла на трассе около взорванного «Сабурбана».

Теперь надо все еще раз спокойно обдумать.

Штат Мэрилэнд. Кэмп-Дэвид

Загородная резиденция Президента США. 19 декабря 2021 г. Утро

Президент Соединенных Штатов Америки Каролайн Лэйсон сидела с бокалом ароматного глинтвейна в глубоком плетеном кресле напротив широкого панорамного окна, выходящего прямо на заснеженное поле для гольфа. За окном ее младшая дочь с подругами, вывалявшись в снегу, пытались прицепить небольшие пластиковые санки к Чаку — лохматому годовалому ньюфаундленду, подаренному ей мужем в день инаугурации. Пес, смешно загребая лапами глубокий рыхлый снег, носился кругами, басовито лая и неуклюже увертываясь от попыток девчонок набросить на него петлю с санками.

Президент счастливо улыбнулась, подумав: «Я ведь добилась всего в жизни. У меня прекрасные дети, муж… Я — лидер самой мощной державы в мире… Во всяком случае, в военном отношении. И скоро Рождество… Вот оно — счастье…».

Конечно, бремя президентства не дает проводить с семьей столько времени, сколько хотелось бы. Но работа есть работа. Тем более, что сейчас страна подошла к поворотному моменту своей истории. Из-за самоуверенности, рожденной чувством превосходства, США полностью упустили инициативу, появившуюся после развала СССР в начале девяностых прошлого века. Вместо укрепления морального авторитета и обеспечения устойчивого лидерства, способного продвинуть цивилизацию вперед, Америка, не сдерживаемая никем, два десятилетия упивалась чувством полной безнаказанности, наводя свои порядки и насаждая свои взгляды по всему миру. Развязав полдесятка войн и спровоцировав дюжину конфликтов по всему миру, Америка так увлеклась своей новой ролью единственной супердержавы, что допустила элементарные просчеты у себя дома. Пока США наслаждались ролью мирового полицейского, внутри страны нарастала лавина проблем. Неспособность эффективно управлять собственной финансовой системой, бездумное потребление, растущие социальные обязательства и не подкрепленные ростом экономики огромные военные расходы спровоцировали мировой экономический кризис. Этот кризис в последние десять лет перешел в вялотекущую фазу с непродолжительными отрезками незначительного роста. Он вогнал в депрессию основных союзников — Европу и Японию, и вывел на мировую арену новых глобальных экономических лидеров — Китай и Индию, которые аккуратно сдвинули США с пьедестала. К тому же сейчас бóльшая часть населения планеты видит в Америке основной источник проблем и явную угрозу миру. Здесь уже ни о каком моральном лидерстве говорить не приходится.

Результат не заставил себя ждать — к ее президентству экономика страны переживала очередной период застоя, сопровождавшийся на фоне огромного государственного долга и постоянных секвестров бюджета увеличением безработицы и ростом протестных настроений. Америка безвозвратно утратила глобальное экономическое и политическое лидерство, сохранив незначительное преимущество лишь в военной сфере.

Президент, вздохнув, отвлеклась от невеселых мыслей и снова посмотрела в окно.

Ее дочь, столкнувшись с подругой, со смехом повалилась в снег. Чак, улучив момент, вырвался из круга девчонок и, высунув огромный розовый язык, подымая широкими лапами фонтаны снега, помчался к ближайшим деревьям. Инструктор по дрессировке собак, стоявший неподалеку, нажал кнопку на пульте, и пес, получив легкий разряд тока из вмонтированного в ошейник устройства, резко остановился, оглядываясь в недоумении. Девчонки, волоча за собой санки, с визгом бросились к нему.

На столе тонко пискнул коммуникатор.

— Да? — чуть повернув голову, бросила Президент.

— Мэм, сегодня у вас в одиннадцать встреча с Рэймодом и Фостером, — сообщила помощник. — Они в пяти минутах от Кэмп-Дэвида. Где бы вы хотели ее провести?

— Я их встречу здесь, — Президенту не хотелось покидать эту уютную, скромно, но стильно украшенную к Рождеству гостиную, на минуту давшую ей ощущение счастья. — Да, и позаботься, пожалуйста, о напитках. Ты же знаешь Кроуфорда — он не упустит возможности пропустить стаканчик.

Она сделала глоток глинтвейна и, щелкнув по гарнитуре смарта, вызвала дочь, которая уже скрылась из вида.

— Джеси, девочка моя, я буду занята до обеда. Когда набегаетесь, не забывайте, что в малой гостиной вас ждет горячий шоколад с пирожными.

Президент через деревья заметила, как по боковой аллее со стороны восточных ворот периметра медленно ползет лимузин вице-президента и поняла, что ощущение счастья окончательно утеряно. Если Кроуфорд попросил о срочной встрече, да еще в компании экс-президента Фостера, значит, разговор будет серьезным. Она прокрутила в голове чрезвычайные ситуации последних дней: снежная буря на северо-востоке, вчерашний теракт, очередные сенатские слушания по госдолгу, очередной секвестр бюджета, блокада китайцами Тайваня. Ничего, что могло бы потребовать участия Фостера. Она пожала плечами и решила не мучить себя догадками.

— Госпожа Президент! — бархатистым голосом пробасил вошедший Кроуфорд, обнимая ее за плечи, чуть прикоснувшись своей щекой к ее щеке. — Как началось твое утро, Кэрол? Как девочки? Где опять пропадает муж?

— Заходите, господа. Присаживайтесь, — Президент сделала приглашающий жест в сторону журнального столика, где помощник уже разместила чашки с кофе, и ажурный поднос с выпечкой. — Рэй, только не говори, что вы с Дэвидом приехали сюда накануне Рождества, чтобы поинтересоваться моими семейными делами.

— Да, Кэрол хотел бы я, чтобы именно так и было… К сожалению, нам предстоит серьезный разговор и, поверь, мы этому совсем не рады. — Вице-президент окинул комнату рассеянным взглядом, который остановился на изящном графине с глинтвейном, стоящем на ажурном сервировочном столике над небольшой горелкой. — Ты не предложишь нам с дороги чего-нибудь горячего?

— Пожалуйста. Ты знаешь, где бар.

Президент села в плетеное кресло возле журнального столика, давая понять, что готова начать разговор.

— Спасибо, Кэрол. Я ограничусь дозой кофеина, — сказал Фостер, садясь напротив и придвигая к себе чашку кофе.

— А я ограничусь бокалом глинтвейна, — Кроуфорд налил себе напиток и устроился за журнальным столиком. — А может и двумя… В моем возрасте надо ценить маленькие радости жизни…

— Брось прибедняться, ты еще тот крепыш, — отозвался Фостер, высыпав в кофе пакетик сахара.

— Однако, начнем, — вице-президент сделал большой глоток из бокала и, подняв глаза, многозначительно посмотрел на потолок.

Президент набрала код на своем смарте, включив экранирование гостиной и систему звуковой модуляции, защищающую от прослушивания.

— Госпожа Президент… Мэм… — Кроуфорд одобряюще кивнул. — Я бы хотел посвятить вас в детали одного проекта, который мы, единственная страна в мире, обладающая глобальной ответственностью за его судьбу, начали двадцать лет назад. Проект этот настолько секретен, что на данный момент о нем знают единицы, включая трех человек, занимавших должности Президента США до вас. Господин Фостер передал вам президентство в этом году и присутствует здесь для того, чтобы обеспечить преемственность ответственности за этот проект на высшем уровне власти.

— Судя по началу разговора, я напрасно обещала пообедать со своей семьей, — Лэйсон, чуть сдвинув брови, покачала головой.

— Изначально мы планировали провести встречу через месяц, сразу после годовщины вашей инаугурации. Такова сложившаяся практика, — Фостер сделал глоток кофе и поставил чашку на стол. — К сожалению, последние события заставляют нас действовать с опережением.

— Это связано с терактом? — предположила Президент.

— Да, Мэм. Мы подозреваем, что целью нападения на курьера был итоговый доклад по секретному проекту, подготовленный для презентации вам.

Кроуфорд на несколько секунд замолчал, рассматривая свой бокал, словно собираясь с мыслями.

— Продолжайте, — Президент откинулась на спинку плетеного кресла.

— Пожалуй, я начну издалека, — Кроуфорд посмотрел Лэйсон в глаза. — В 2001 году после теракта 11 сентября сорок третий Президент США потребовал провести полное исследование перспектив развития внутренней и геополитической обстановки. Цель — прогноз общей ситуации и положения Америки в мире к 2030 году. Знаю, такие доклады делаются каждый год несколькими агентствами. На этот раз все было гораздо серьезнее. Элементы анализа проводились буквально всеми министерствами и агентствами США: ФРС[23] и Министерством финансов — по развитию экономики на внутренних и внешних рынках; Министерством иностранных дел — по международной ситуации, внешним угрозам, влиянию и авторитету США; Министерством обороны — по перспективам развития вооружений и состоянию вооруженных сил и так далее. ЦРУ, ФБР, МНБ, Министерство энергетики, экологи, демографы… В анализе участвовали более тридцати организаций только в США. Кроме них, были привлечены более десятка авторитетных иностранных экспертных центров в разных странах, включая те, что являются соперниками США на мировой арене. Была наработана гора материала. По каждому направлению выделены, классифицированы в вероятностном порядке и сведены в основные тенденции сотни параметров. Затем, на базе NCSA[24] были созданы несколько моделей развития ситуации.

На этом этапе фокус исследования сместился с США и охватил глобальные перспективы развития человечества на три десятка лет вперед. В рамках предложенных тенденций развития суперкомпьютер выдал несколько сценариев, разобраться в которых нормальному человеку было невозможно. Тогда в рамках Национального Совета по разведке[25] была создана рабочая группа, в которую вошли как патриархи американской политики, не раз определявшие судьбу страны, так и молодые талантливые эксперты по долгосрочному моделированию. Целью этой группы было выработать на основе сценариев, генерированных суперкомпьютером, один, наиболее вероятный сценарий развития событий в мире к 2030 году и оценить его с точки зрения национальной безопасности и интересов США.

— Я видела доклад этой группы в президентском архиве. Я также знаю, что он обновлялся каждые пять лет, — сказала Президент задумчиво. — Последнее обновление вышло как раз пять лет назад и, признаюсь, я с ним не ознакомилась, так как ожидала самой свежей версии этого года.

— Все верно, Кэрол, — включился в разговор Фостер. — Если быть откровенным, вы немного потеряли. Обновления значительно уступают основному докладу по глубине анализа и широте охвата параметров.

— Да, нас сейчас интересуют выводы именно доклада 2001 года, — поддержал экс-президента Кроуфорд, — поскольку они послужили базой, на основе которой годом позже был запущен интересующий нас проект. А выводы, прямо скажем, были для нашей страны малоутешительными. Исследование предполагало, что к 2030 году США потеряют лидирующие позиции в новых технологиях, экономике, финансах, глобальной политике и не смогут больше выполнять функции мирового лидера. Продвигать и защищать свои интересы станет непосильной задачей даже на нашем заднем дворе — в Северной и Центральной Америке. Авторитет США будет держаться только на военном превосходстве, которое, кстати, тоже со временем деградирует из-за сокращения военного бюджета в пользу социальных программ. К тому же военно-технологический рывок наших конкурентов, особенно России и Китая, выведет эти страны на уровень военного паритета с нами. Это произойдет из-за неспособности США на фоне меняющейся расстановки глобальных сил решить внутренние экономические проблемы. Госдолг, бюджетный дефицит, падение производительности труда, снижение уровня образования, раздувающаяся система социальных обязательств, необходимая для удержания страны от социального взрыва сделают нашу экономику неэффективной и неконкурентоспособной. Можно назвать еще полдюжины факторов. Взять хотя бы демографическую ситуацию… Падение доли белого населения, его старение, приток мигрантов, сбивающихся в прочные этнические сообщества и начинающих агрессивно отстаивать свои интересы на местном и федеральном уровне.

В сценарии предполагалось, что внутренние проблемы осложнятся дальнейшей внешней дестабилизацией. В ее основе в то время виделись три ключевых фактора. Снижение из-за экономического и политического кризиса международного влияния Западной Европы и Японии — основных геополитических союзников США. Агрессивное продвижение новой молодой правящей элитой России своих национальных и геополитических интересов, вплоть до развязывания крупномасштабных военных конфликтов. И, наконец, рост, на фоне антиамериканских настроений, влияния исламского фундаментализма и его распространение на Центральную и Юго-восточную Азию. Предполагалось, что последнее значительно увеличит риски, связанные с поставкой энергоносителей из стран Ближнего Востока, и вызовет рост цен на нефть и газ. Это, в свою очередь, приведет к очередному экономическому спаду.

Конечно, эксперты в 2001 году не совсем правильно уловили динамику развития внешних факторов, особенно, что касается основного оппонента США в экономике и на международной арене. Это и естественно с точки зрения начала века. Кто в 2001 году мог предположить, что Китай сделает экономический рывок и станет первой экономикой мира, что Россия утратит международное влияние и сможет быть серьезным игроком только в рамках БРИКС? Что тот же БРИКС станет самым влиятельным в настоящее время политическим союзом? Кто тогда мог предположить, что из-за социальных сетей политика выйдет на наднациональный уровень, они будут влиять на решения правительств, и станут реальным средством ведения сетевой войны, таким же, как кибероружие. В любом случае сейчас понятно, что, не совсем точно уловив конкретику, эксперты в целом правильно спрогнозировали то, что внешняя динамика окажет ощутимое негативное влияние на положение США в мире.

— В то время эксперты также не могли предвидеть развитие добычи сланцевого газа и нефти на территории США. То, что к 2016 году США полностью утратит свою энергозависимость от импорта арабской нефти и станет крупнейшим экспортером углеводородов. Это, кстати, значительно смягчило давление на внутреннюю экономику и позволило удержать уровень жизни, — добавил Фостер.

Кроуфорд коротко кивнул, соглашаясь, и продолжил:

— Увеличению потребления основных ресурсов: энергоносителей, продуктов питания, воды и металлов, вызванному ростом населения планеты и бурным развитием потребления в странах БРИКС, в сценарии была посвящена отдельная глава. Основная мысль одна — из-за возросшего потребления и глобального потепления к 2030 году ресурсов, особенно воды и еды, не хватит, чтобы прокормить выросшее до восьми с половиной миллиардов население Земли. Этот дефицит приведет к росту военных конфликтов между государствами.

Но это были лишь предпосылки к основному выводу группы. С утерей нами доминирующего положения мировой порядок, базирующийся на прямом, то есть осуществляемом непосредственно США и их союзниками, или опосредованном — через наши глобальные корпорации, контроле Западом основных ресурсов планеты, начнет разваливаться. Из-за естественных конфликтов внутренних и внешних интересов новых мировых квази-лидеров воцарится анархия. Спровоцированные борьбой за власть и ресурсы экономическими, религиозными и этническими элитами будут множиться вооруженные конфликты внутри государств. В мире не будет единого центра, отвечающего за глобальную безопасность и порядок, каким с момента развала Советов была Америка. У нас просто не хватит ресурсов выполнять эту роль. А вместе с мировым лидерством мы потеряем и связанные с ним колоссальные конкурентные экономические преимущества. Это еще больше ослабит нашу экономику. Страны начнут сбиваться в блоки и союзы, чтобы хоть как-то обеспечить стабильность. Существенно повысится риск распространения военных технологий, в том числе и оружия массового поражения, включая ядерное. Риск применения ядерного оружия в региональных конфликтах достигнет критической отметки. И самое главное, возрастет риск применения ядерного оружия по территории США, как самого крупного в мире потребителя ресурсов. В этих условиях мы обязаны будем принять превентивные или, в крайнем случае, ответные меры. Скорее всего, они не ограничатся применением обычных вооружений. Ситуация может выйти из-под контроля и перейти в глобальный ядерный конфликт, способный уничтожить не только США, но и всю человеческую цивилизацию…

— Не знаю, кто был в группе, выработавшей такой апокалипсический сценарий, — немного помолчав, сказала Президент. — Сейчас мы видим, что на данный момент реализовалась только его часть, касающаяся смещения центра глобального влияния с Запада на Восток и, частично, проблем с ресурсами. Новая архитектура международной безопасности на основе ООН вполне справляется с поддержанием порядка. Да и нам это обходится гораздо дешевле, так как основным донором ООН теперь является БРИКС.

— Но многое из этого сценария уже осуществилось. Мы утратили мировое экономическое и политическое господство, поделившись им с Китаем и Россией. С каждым годом наш авторитет падает все больше, а с ним и способность влиять на развитие событий в мире. Во внешней политике нам не на кого опереться. Наши союзники в упадке. Недостаток воды и еды с каждым годом становится все ощутимей, приводя к миграции сотен миллионов людей по всему миру. Хорошо, что рост населения прекратился, а то проблем было бы на порядок больше. Да, ООН в некоторой степени взяла на себя роль мирового полицейского после того, как она выпала из наших рук, но она будет ее поддерживать ровно настолько, насколько это необходимо и выгодно БРИКС. Я так подробно описываю вам сценарий, предложенный Президенту в 2001 году, для того чтобы вы поняли, на основе какой информации он принимал решение по проекту, — пояснил Кроуфорд. — В общем, сценарий действительно довольно мрачный. Но это результат работы лучших экспертов, бывших в распоряжении Президента двадцать лет назад. И этот сценарий создан без учета возможных чрезвычайных обстоятельств, вроде пандемии, техногенных катастроф или обвального ухудшения климата.

— И как отреагировал Президент?

— Учитывая его, мягко говоря, ограниченные аналитические возможности, а также природную подозрительность и склонность к секретности, он не стал выносить сценарий на широкое обсуждение. Он пригласил к себе на ранчо в Техас для разговора десяток самых близких сторонников, которые и так занимали ведущие посты в его Администрации и предложил им выработать на основе сценария один вариант действий, способный предотвратить глобальный хаос и обеспечить мировое господство США в долгосрочной перспективе.

— Странно, что я не нашла ссылки на этот документ в президентском архиве, хотя я довольно тщательно прошлась по файлам за последние тридцать лет, — удивилась Лэйсон.

— Ничего странного. Документ хранится в Специальной секции Президентского архива, к которой у вас пока нет доступа, — сказал Кроуфорд и выразительным взглядом посмотрел на Фостера.

Тот многозначительно кивнул и, глядя в глаза Президенту, пояснил:

— Помимо Основной части президентского архива, где содержатся материалы государственной важности, существует еще и Специальная секция архива, где хранятся материалы чрезвычайной секретности, предназначенные исключительно для глаз Президента США. К этой секции не имеет доступа никто, кроме самого Президента. Людей, знающих о ней, можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Я Президент уже почти год. Почему я об этом слышу в первый раз? — с вызовом в голосе поинтересовалась Лэйсон.

— Архив передается лично предыдущим Президентом действующему главе государства по окончании первого года его президентства, — продолжил Фостер. — Это делается для того, чтобы убедиться, что новый Президент действует в интересах Америки и обеспечивает, в определенных рамках, преемственность курса.

— Ну и как? Я прошла тест на лояльность? — раздраженно бросила Президент.

— Да, госпожа Президент, вполне, — спокойно отреагировал Фостер. — В ближайшее время я передам вам доступ к Специальной секции архива и, заметьте, сделаю это на месяц раньше срока, установленного правилами. Уверяю, вы узнаете массу удивительных и иногда пугающих вещей. Только не увлекайтесь. По себе знаю — это затягивает…

— Позвольте, я продолжу, — Кроуфорд вежливо прервал экс-президента. — Начало разговора и так затянулось, а у нас впереди его главная тема.

Итак, Президент поручил своим наиболее близким соратникам разработать комплекс мер, способных в долгосрочной перспективе обеспечить мировое лидерство США. В то время по долгу службы я лично знал людей, которым Президент поручил это дело, а также их методы решения проблем, и абсолютно не был удивен, когда уже через месяц они предложили ему программу действий. Она, конечно, не была ответом на все вызовы того времени, но решала одну основную геополитическую задачу — долгосрочное блокирование России, основного военно-политического оппонента США, а также Китая и Индии — двух стран с огромным населением, которые по сценарию в 2030 году будут потреблять бóльшую часть мировых ресурсов. К тому же план был до одури прост и, по их мнению, не требовал значительных затрат при минимальных рисках для США.

— Могу себе представить, — Президент скептически покачала головой, — что-нибудь в ковбойско-неоконсервативном стиле.

— Можно выразиться и так, — не стал спорить вице — президент. — Предлагалось спровоцировать полномасштабный военный конфликт Китая с Россией и Индией на территориальной, этнической или религиозной почве. При этом предполагалось, что, учитывая превосходство России в ядерных вооружениях, Китай не будет использовать оружие массового поражения, во всяком случае против России. США в этом плане отводилась ключевая роль в локализации конфликта и предотвращении его распространения за территории трех воюющих государств. Для предотвращения применения ядерного и другого оружия вне зоны конфликта предлагалось развернуть по его границам нашу новейшую систему ПРО наземного и морского базирования. Это автоматически закрепляло лидерство США в качестве миротворца. Все это должно было происходить под флагом ООН и при поддержке того, что мы называем международным сообществом. Авторитет и влияние Америки, взявшей на себя основную роль по сдерживанию конфликта и спасению мира от его разрастания, вырос бы неимоверно.

Несмотря на радикальность, план был в принципе осуществим. Все должно было занять пятнадцать лет. Десять — на подготовку внутри стран и развертывание нами системы ПРО, пять лет — на сам конфликт. План не давал прогнозов относительно того, кто выйдет победителем. Да это и не было важно, так как по окончании конфликта все три страны были бы максимально истощены и озабочены только восстановлением. Единственным серьезным риском для США, помимо прорыва двумя-тремя ракетами щита ПРО, являлся распад России на несколько государств, обладающих ядерным оружием. Но и в этом случае мы могли бы иметь колоссальные политические и экономические дивиденды. Взять хотя бы получение свободного доступа к ресурсам Сибири через наши корпорации или установление прямого протектората и демократизации, под зонтом ООН или самостоятельно, всей территории России. Но эти задачи предполагалось решать по ходу их возникновения.

Кроуфорд сделал небольшую паузу, и Президент задала вопрос:

— Ну и как Президент отреагировал на этот план? Прошло уже двадцать лет. Никакой войны между Китаем, Россией и Индией нет. Более того, все три страны процветают, а признаки упадка нарастают именно у нас.

— В общем план Президенту понравился, и он одобрил начальный этап его осуществления. Хотя вопросов, судя по протоколам совещаний, было много. Но касались они в основном деталей по инициации конфликта.

— Знаете, Рэй, учитывая, с какой легкостью он развязал две войны, я почему-то не удивлена.

— Не все так просто, Мэм. Я не знаю, насколько успешен был бы этот план, но война в Ираке и Афганистане, реально стоившая нам больше трех триллионов, а также финансовый кризис 2008 года, оттянули ресурсы страны в совершенно другом направлении. Внешние факторы просто не дали плану развиться в полной мере. Хотя некоторые его элементы вы можете наблюдать и сейчас: Россия, Китай и Индия окружены системой ПРО. На востоке России происходят частые массовые этнические волнения китайцев, на северо-западе Китая бунтуют уйгуры, а на юге им не дает расслабиться Тибет и исламисты. Но даже это не главная тема нашего разговора.

— Помилуйте, Рэй, вы меня совсем запутали, — Президент беспомощно развела руками.

— Еще минутку терпения, Мэм… Во время подготовки плана в Управление по науке и технологиям ЦРУ пришла одна очень интересная информация из балканского отдела агентурной разведки. Сообщалось, что некие бизнесмены из Пакистана пытаются купить у пары молодых ученых, работавших в Сараево в Боснийском институте генной инженерии и биотехнологий какие-то перспективные разработки. Особых деталей не было, но «бизнесмены из Пакистана» в то время означало «потенциальные террористы», и наши ребята решили узнать больше об этой сделке. Выяснилось, что боснийцы работали в лаборатории, занимавшейся трансгенными исследованиями по заказу одной крупной американской корпорации, а именно — изучали влияние генетически модифицированных злаковых культур на наследственность млекопитающих. В свое время я читал некоторые их отчеты по опытам на мышах и, скажу честно, потом надолго потерял аппетит… Так вот, в процессе своей работы боснийцы случайно обнаружили один очень интересный эффект. Компании, производящие семена генетически модифицированных растений, с самого начала позаботились о том, чтобы их полезные свойства не передавались следующему поколению. Сделано это было для того, чтобы фермеры, купив один раз трансгенные семена, не могли от них получить семенной материал, пригодный для получения следующего урожая, и должны были покупать новые партии трансгенных семян каждый год. Это достигалось тем, что семена, полученные фермерами от трансгенных растений, были нежизнеспособны и практически не давали всходов. То есть, их можно было использовать только с одной целью — пустить в переработку. Интересующий нас эффект заключался в том, что генетическая конструкция, блокировавшая репродуктивную функцию у трансгенных растений при небольшой модификации, на которую наткнулись боснийцы, была способна передаваться млекопитающим, регулярно употреблявшим их в пищу.

Не спрашивайте, как это происходило. Я и не пытался разобраться. Кодирующие белки, промоторы, энхансеры, липкие концы ДНК — это слишком сложно для меня. Если вы заинтересуетесь, у вас будет возможность изучить механизм в общих чертах.

Пакистанцы интересовались именно этой разработкой. Предлагали боснийцам либо деньги за технологию, либо собственную лабораторию в одной из биотехнологических компаний, зарегистрированной в Эмиратах.

— Странно. Правоверные мусульмане обычно сторонятся генных технологий, — удивилась Президент.

— Правоверные они были или нет, мы уже не узнаем. Ребята из Лэнгли[26] зачистили пакистанцев, сожгли лабораторию, обнулили сервер института на случай, если там остались отчеты или другие материалы, а боснийцев спрятали на одной из наших военных баз в Европе. Повозившись полгода, спецы из Отдела науки и технологий ЦРУ подтвердили, что алгоритм передачи, блокирующей размножение генной конструкции, действительно работает и что они более-менее могут управлять этим процессом в экспериментах на мышах. Они даже добились большого процента подавления репродуктивной функции в нулевом поколении, то есть в поколении мышей, с которого начался эксперимент.

Ученые, занимающиеся этой темой, всерьез увлеклись и предложили продолжить эксперимент на приматах. В целях экономии времени и ресурсов было решено пропустить обезьян и сразу опробовать новую технологию трансфера генов на людях. Набрали группу из пятисот «добровольцев» разной расовой принадлежности обоих полов из числа заключенных на длинные сроки и в течение года проводили наблюдения. Хотя при генетических экспериментах на людях для создания достоверной картины с научной точки зрения год — этот срок мизерный… Тем не менее по истечении года подтвердилась деградация репродуктивной функции у трети испытуемых, причем почти у семидесяти процентов родившихся детей, а испытуемым была предоставлена возможность спариваться, в ДНК присутствовала нужная генетическая конструкция. Это в теории означало, что по достижении половой зрелости они будут бесплодны.

— Вы не считаете, Рэй, что все это отдает Средневековьем, — спросила Президент.

— После пятидесяти лет на службе государству мне сложно однозначно оценить моральную сторону этих экспериментов, — спокойно отреагировал Кроуфорд. — Дальше будет еще интереснее.

Завершив эксперимент, заключенных так и не понявших, что произошло, вернули в тюрьмы, материалы засекретили, обобщили и в виде короткого отчета направили директору ЦРУ, который был одним из членов президентской группы, работавшей над проектом «2030». Когда директор просмотрел доклад, он немедленно связался со мной, так как у меня в то время было достаточно влияния на Президента и попросил о встрече. Я, кстати, тоже был членом группы «2030». Перед встречей с Президентом мы с директором обсудили отчет вдвоем и выработали сырое, но вполне рабочее предложение.

Наше предложение заключалось в том, чтобы через получающие все более широкое распространение генетически модифицированные продукты регулировать население Земли…

Кроуфорд почувствовал, как Президент напряглась, и поймав ее взгляд, прочитал в нем неконтролируемую просьбу остановиться, не продолжать рассказ. Лэйсон отчаянно не желала знать, что произошло дальше. Не отпуская ее взгляда, как можно более мягким голосом он продолжил:

— Кэрол, на Президенте США лежит огромная ответственность не только за народ Америки, но и за судьбу всего человечества. Так распорядился Господь, уже два с половиной столетия хранящий эту благословенную страну. Иногда Президент вынужден принимать тяжелые решения, но он всегда должен помнить о великой исторической роли Америки в этом мире. Представьте, что чувствовал Президент, когда мы ему буквально на пальцах объясняли наше предложение, способное радикально изменить историю человечества и наше место в ней. С первых минут разговора было видно, что идея ему понравилась, но он находится в некотором замешательстве и даже смятении от ее масштаба. Он дал санкцию на дальнейшую разработку и попросил вернуться с детально проработанным планом. С этого момента идея трансформировалась в рабочий проект с кодовым названием «Лунный Свет».

Мы создали из отборных людей Управления по науке и технологиям Лэнгли компактную рабочую группу и в течение двух месяцев подготовили основную организационно-техническую часть проекта, которая была практически без доработок одобрена Президентом. Проект получил особый чрезвычайный статус, при котором полной информацией владеет минимум людей, все согласования проходят исключительно в устной форме, а большая часть задействованного персонала работает вслепую.

Дальше пошло развертывание плана.

ООН, с подачи наших европейских союзников, приняла долгосрочную программу гуманитарной продовольственной помощи и поддержки фермерства в беднейших странах. В финансировании этой программы приняли участие все развитые государства. В ее рамках в Катаре был основан Центр перспективного растениеводства, чьей задачей было улучшение пищевых характеристик злаков через трансгенные технологии. Простым языком — повышение урожайности и стойкости культур путем генетических модификаций. Основные лаборатории Центра, несмотря на разношерстный балаган ученых, сбежавшихся на ооновские гранты, контролировались группой проекта «Лунный Свет».

На базе этого Центра нашим ученым удалось усовершенствовать методику передачи генной конструкции и сделать ее максимально эффективной и практически неотслеживаемой. Кроме того, им удалось сфокусировать действие по половому признаку и добиться подавления репродуктивной функции, в основном, у женщин. В качестве культуры для генного трансфера был выбран рис, так как он является основным продуктом питания для половины населения Земли, и потребители риса в основном проживают в Азии, Африке и Латинской Америке, которые были выбраны как целевые регионы. Особенно рис распространен у наших основных геополитических конкурентов — в Китае и Индии. Правда, из уравнения выпадала Россия, где основными культурами являются рожь и пшеница, но это не считалось проблемой, так как на тот момент ее население и так сокращалось. Рис к тому же был основной культурой, поставляемой ООН в рамках гуманитарной помощи по всему миру. Таким образом, под действие проекта на тот момент должны были попасть около трех с половиной миллиардов человек — это, повторюсь, почти половина населения Земли. Здесь надо сделать скидку на то, что образованные и состоятельные слои населения в целевых странах уже тогда избегали употребления генетически модифицированной продукции. Это нас вполне устраивало. Нельзя же полностью выкосить население целых государств.

По завершению экспериментальной фазы, опять-таки в рамках и за деньги той же программы ООН, во Вьетнаме, Таиланде, Лаосе и Кампучии была создана сеть предприятий, производивших семена модифицированного риса с необходимой нам генной конструкцией. Производство было налажено в достаточном количестве, чтобы снабдить бóльшую часть фермеров в развивающихся странах. Эта модификация риса вообще получилась удачной — значительно повысилась урожайность, устойчивость к засухе и болезням. И на вкус — рис был очень не плох. Сам пробовал…

Итак, проект «Лунный Свет» заработал в полную силу. Для достижения максимального эффекта модифицированные семена риса должны были поставляться на рынок в течение восемнадцати-двадцати лет для того, чтобы на них с рождения выросло минимум одно поколение. Затем, под предлогом создания нового поколения семян, предполагалось незаметно убрать с рынка наш рис, стерев все следы манипуляций с его генной конструкцией.

Тогда мы толком не знали, передается ли нужный эффект во втором и третьем поколении. Да это было и неважно. По расчетам, механизм, запущенный нами в 2002 году, должен привести к 2030 году к совокупному сокращению населения в целевых странах, а это вся Азия, Африка, Латинская Америка и большая часть Ближнего Востока, на два миллиарда. Полный эффект наступит в 2050 году, когда совокупное население в целевых станах упадет ниже одного миллиарда. При этом население Китая и Индии сократится до трехсот миллионов человек в каждой стране. Общая численность населения Земли, в случае успешного развития проекта, в 2030 году составит около шести миллиардов вместо восьми с половиной по прогнозу ООН, а к 2050 году сократится до пяти миллиардов вместо прогнозируемых десяти.

Таким образом, к 2050-му проект «Лунный Свет» решит две основные задачи. Проблема перенаселения и связанная с этим нехватка ресурсов, особенно воды и продовольствия, перестанет существовать. На фоне демографического коллапса и спровоцированного им экономического кризиса Китай и Индия придут в упадок, а США восстановит мировое господство.

Кроуфорд сделал глоток давно остывшего глинтвейна, давая Президенту обдумать услышанное.

— То есть, вы хотите сказать, что двадцать лет назад вы объявили человечеству генетическую войну, — хмурясь, сказала Президент.

— Дело не в формулировках, Кэрол, — возразил Фостер. — Я понимаю вашу реакцию. Признаться, мне самому поначалу было не по себе… Но, детально изучив проект, я нашел его вполне гуманным, хотя и достаточно спорным с этической точки зрения.

— И где вы тут нашли гуманизм? — недобро усмехнулась Президент. — Да это безжалостная депопуляция в ее самой извращенной форме.

— Мы называем это по-другому, — снова вступил в разговор Кроуфорд, — Управлением населением планеты с целью поддержания стабильности и устойчивого поступательного развития человечества. Это похоже на управляемую эволюцию, только не животных, а целых наций. Что-то вроде неестественного, управляемого нами отбора. По сути, мы втайне развязали и выиграли третью мировую войну. Без единого выстрела, во всяком случае, пока… И за деньги ООН.

— Черт возьми, Рэй! — Лэйсон чуть побледнела и выглядела явно раздраженной. — Дело действительно не в формулировках. Мне-то теперь что делать? Население Земли уже сейчас не растет за счет падения рождаемости в Китае и Индии. Скоро те, кого вы называете целевыми странами, начнут бить тревогу. А что будет, если их правительства докопаются до правды? Или произойдет утечка с нашей стороны? Что тогда? Война? Конец стабильности и устойчивого поступательного развития человечества, которую вы так хотели обеспечить.

— Все не так мрачно, Кэрол, — успокоил Кроуфорд Президента. — Во всяком случае, было до вчерашнего утра.

— Еще раз, черт возьми, Рэй! Перестаньте говорить загадками!

— При развертывании проекта мы позаботились о том, чтобы его нельзя было связать с США.

Первое… На фоне широкого распространения генетически модифицированных продуктов питания среди населения с низким достатком по всему миру нужно время, чтобы связать рост женского бесплодия с потреблением риса. Необходимо еще больше времени, чтобы выделить нашу генетическую конструкцию и найти механизм трансфера генов человеку. На это могут уйти годы, так как только мы знаем, где в геноме надо искать эту конструкцию.

Второе… Модифицированный рис два года назад заменен новой, более урожайной разновидностью уже без боевой генетической конструкции. Мы проследили, чтобы старые семена были полностью израсходованы или выкуплены и уничтожены нашими агентами. Мы заменили образцы во всех банках семян, которые нам известны. Реальное падение рождаемости, способное привлечь внимание правительств, наступит по нашим расчетам через пять лет. К тому времени найти семена «лунного» риса для расшифровки ДНК будет практически невозможно. Здесь риск минимален — ученым просто не с чем будет работать.

Третье… Даже если по невероятному стечению обстоятельств кому-то и удастся отследить цепочку, она приведет к программе ООН по гуманитарной продовольственной помощи и поддержке фермерства, которую финансировали не мы, а международное сообщество. Эта цепочка через предприятия по производству семян, финансируемые ООН и принадлежащие национальным правительствам стран Юго-восточной Азии, приведет в Центр перспективного растениеводства ООН в Катар. В этом Центре работали ученые со всего мира. Здесь нас тоже отследить практически невозможно.

Четвертое… Мы специально не предпринимали особых мер по предотвращению потребления модифицированного риса на территории США, поэтому падение рождаемости в некоторой степени затронет нас и наших союзников. Правда, благодаря анти-ГМО активистам, совсем незначительно, и только самые бедные слои населения.

— С этим у меня как раз нет проблем. Нам давно надо было навести порядок с плохо ассимилированными эмигрантами, безработными лентяями и прочими неполноценными и безответственными полугражданами. Слишком много денег уходит на пособия, а они еще смеют будоражить общество акциями протеста, — согласилась Президент.

— Формально проект должен был быть завершен через месяц, — продолжил Кроуфорд, — Учитывая его чрезвычайный статус, на данный момент все материалы уничтожены, персонал, за исключением небольшой группы руководителей, зачищен. До вчерашнего утра мы не ждали проблем с этой стороны.

— Теракт? — коротко спросила Президент.

— Да, Мэм… Вам уже докладывали о теракте и о ходе расследования, — вице-президент сделал паузу, будто вспоминая вчерашние события. — Вчера утром курьер Секретной службы должен был доставить в мой офис последнюю версию заключительного доклада по проекту для презентации вам и передачи для хранения в Специальной секции Президентского архива. Этому помешало профессионально спланированное нападение, целью которого, скорее всего, и был проект «Лунный Свет». На данный момент мы не знаем, где находится копия. Мы не знаем, досталась ли она нападавшим или была уничтожена взрывом. В этом и заключается сложность ситуации.

Президент встала с кресла, подошла к панорамному окну и, скрестив руки на груди, прислонилась к небольшой колонне.

— И что сейчас, господа вершители судеб мира? — не оборачиваясь, спросила она чуть дрогнувшим голосом.

Кроуфорд и Фостер переглянувшись, понимающе кивнули друг другу. Разговор складывался как нельзя лучше. Президент не впала в истерику или ступор, не попросила дать ей время, чтобы все обдумать, вместо этого она была готова обсуждать конкретные шаги по выходу из ситуации.

— Поверьте, Кэрол, мы предпринимаем все возможные действия в рамках следствия, — начал Кроуфорд. — Однако для того чтобы минимизировать риски, связанные с утерей документа и его возможным появлением у наших оппонентов, нам необходима ваша помощь.

Президент вернулась к столу и, опустившись в кресло, уже спокойным голосом спросила, глядя в глаза Кроуфорду.

— Что же требуется от Президента США в этой ситуации?

— Совсем немного, Мэм. Возможность утечки, способной указать на нас, хотя и совсем мизерная, была заложена в проект уже на начальном этапе планирования. На этом же этапе был подготовлен план по минимизации ее последствий. Он достаточно прост и базируется на том, что по проекту не велось никакой документации на бумажных носителях и большинство согласований делалось в устной форме. Документ, интересовавший нападающих, представляет собой более детальное и, несомненно, более упорядоченное изложение в текстовой форме на семнадцати страницах того, что я вам уже рассказал, плюс минимум самых общих приложений. Документ сохранен на карте памяти и защищен довольно сложным кодом доступа. Но все равно, таких документов любой школьник может напечатать десяток за неделю на любые темы, от вторжения инопланетян до директив «мирового правительства». По сути, файл на карте памяти сам по себе не является серьезным доказательством ни существования проекта «Лунный Свет», ни нашего в нем участия. Единственной зацепкой здесь может служить защитный футляр, маркированный МНБ, в котором находилась карта памяти. Но даже в таком случае этого не достаточно, чтобы предъявить нам серьезные обвинения публично.

— Если этот файл попадет китайцам, я очень сильно сомневаюсь, что они станут предъявлять нам публичные обвинения, — не скрывая раздражения, сказала Президент. — Они скорее предъявят нам свои ядерные ракеты.

— История, в том числе новейшая, подтверждает, что Китай не бросается в атаку, сломя голову, при первой возможности. И вообще не факт, что материал попадет к китайцам, — парировал Фостер.

— Однако именно здесь нам нужна ваша помощь, — продолжил вице-президент. — Вероятность масштабного ядерного конфликта с Китаем действительно существует, хотя, по нашим оценкам, она незначительна. Из целевых стран только Китай может вступить с нами в прямой конфликт. Все остальные обратятся в ООН, где мы их заболтаем до смерти.

— И каков ваш план?

— Мэм… План предполагает, что вы на среднесрочную перспективу санкционируете усиление стационарной и мобильной части группировки противоракетной обороны по периметру Китая и национальной ПРО, размещенной по границам США. Также необходимо привести в состояние повышенной готовности территориальные системы ПРО и ПВО внутри страны. Кроме этого, нужно нарастить присутствие ударных активов нашего флота оперативной близости от Китая.

— Очень похоже на подготовку к войне.

— Да, Мэм, но у нас есть реальный предлог. Мы опасаемся, что блокада Тайваня Китаем может перерасти в открытую интервенцию, тем более, что наши силы будут развертываться под аккомпанемент массированной атаки на Китай в ООН. Мы также надеемся на военную помощь Англии. Эти всегда были готовы помахать своим пахнущим нафталином флагом за тысячи миль от Лондона. Но это только часть плана. Страховка на крайний случай, если китайцы все же поведут себя агрессивно.

Основная часть защиты — это выставление исламских террористов в качестве организации, запустившей генетически модифицированный рис… — Кроуфорд сделал небольшую паузу. — Сразу после основания Центра перспективного растениеводства в Катаре мы сколотили небольшую псевдотеррористическую ячейку из молодых задорных палестинцев, выпущенных из израильских тюрем. Главные претензии у ребят были к Саудитам, Кувейту, Бахрейну и Катару, которые продались Западу, предали Палестину и вообще не хотят делиться деньгами. Ничего особо террористического они не планировали. Так — несколько экстремистских сайтов, вербовка боевиков для войн в Ираке, Афганистане, Центральной Африке и прочая мелочевка, недостойная серьезного внимания. Как только закончился подбор ученых в лаборатории, мы навели наших палестинцев на одного молодого генетика из Каира, работавшего в Центре по тематике риса и отличавшегося радикальными взглядами. Когда ученый был завербован «террористами», те с его помощью поначалу хотели взорвать Центр, затем запустить в его сеть смертельный вирус, но мы предложили им другую идею. Наши агенты подсунули палестинцам концепцию проекта «Лунный Свет». При этом они изменили до неузнаваемости как самую генную конструкцию, блокирующую репродуктивную функцию, так и алгоритм ее передачи. Причем, по легенде, действие их версии модифицированного риса должно было распространиться на все расы, кроме арабов… Тут у ребят совсем сорвало крышу. Они почувствовали себя чуть ли не основателями нового всемирного халифата. Самое сложное было контролировать утечку информации за пределы их ячейки, потому что их просто распирало от собственной значимости. Мы потихоньку ликвидировали слишком эмоциональных энтузиастов и вывели в лидеры несколько угрюмых фанатиков, одержимых идеей всемирного халифата через сокращение неарабского населения Земли. Те уже сами глубоко законспирировали организацию, прекратили всякую другую деятельность и сосредоточились на проекте. У них он носит название «Заря» или что-то похожее.

По сути, сейчас компактная террористическая группа уверена, что это она ведет проект «Лунный Свет». Причем у них в тайниках достаточно документальных доказательств, да и сами они, я уверен, публично признаются в преступлении и сделают это скорее из чувства собственной значимости, чем из-за страха смерти.

— Должна признать, вы хорошо проработали проект, — Президент одобрительно кивнула головой. — Сейчас остается только направить к ним наших «морских котиков», и у нас появится серьезный аргумент против любого, кто предъявит похищенный вчера документ.

— В общем, вы правы, Мэм, — согласился Кроуфорд. — Только я предлагаю сыграть тоньше. И здесь нам понадобится ваша помощь… Если операцию проведем мы, у многих останутся сомнения по поводу изъятых доказательств и полученных признаний. Поэтому лучше, чтобы террористов взял кто-то другой по нашей наводке. Желательно ООН… Это придаст операции и полученным в результате нее сведениям больше веса и снимет массу вопросов к нам. Тем более, что теперь у ООН есть свои вооруженные силы и свои подразделения специальных операций. Но здесь есть один нюанс. Обратиться к ООН через Совет Безопасности — значит сделать проект общим достоянием и вызвать всеобщую панику. Мы предлагаем вам лично встретиться с Генеральным Секретарем и передать ему наши «разведданные» по террористам. Надо убедить его, что их широкая огласка приведет к непредсказуемым последствиям. Он неглупый человек и должен правильно оценить ситуацию. Если его реакция не будет нас устраивать, у нас найдутся весьма весомые аргументы, чтобы ее скорректировать.

Таким образом, спецназ ООН проведет операцию против террористов, сам добудет доказательства их причастности к проекту «Заря» и будет держать их в секрете до тех пор, пока не всплывут похищенные у нас документы. Тогда генсек выступит на нашей стороне и убедит мировую общественность, включая китайцев, что похищенные вчера документы по проекту «Лунный Свет» — это провокация неких деструктивных сил с целью вовлечь США в глобальный конфликт. Реальные же виновники — группа исламских террористов, деятельность которой прекращена ООН, и этому имеются неопровержимые доказательства, полученные спецназом ООН во время рейда.

— Неплохо. Очень неплохо, — Президент уже не выглядела такой потерянной, как полчаса назад. — Ситуация не кажется такой безвыходной.

— Встречу надо назначать в срочном порядке, — вступил в разговор Фостер. — Мы не знаем, когда и где всплывут похищенные документы.

— Дэвид прав, — поддержал его вице-президент. — Если вы согласны, Мэм, я постараюсь сегодня подготовить для вас документы по встрече с Генсеком ООН и предложу план разговора. Я также встречусь с председателем Объединенного комитета начальников штабов и министром обороны, чтобы обсудить возможности усиления нашей группировки вокруг Китая. На эту тему понадобится расширенное совещание Совета Национальной Безопасности с вашим участием. Время я согласую дополнительно, когда будут готовы предварительные планы по развертыванию сил флота и ПРО. И еще, госпожа Президент… Вы теперь являетесь носителем информации, от которой зависит не только судьба Америки, но и судьба всего человечества. Я вас прошу проявить максимум осторожности в обращении с ней. Поверьте, чем меньше людей знает о проекте «Лунный Свет», тем безопасней будет чувствовать себя страна.

— Вы, как всегда, последним комментарием все испортили, Рэй, — сказала разочарованно Президент. — Я все прекрасно понимаю. Не думаю, что кто-то обрадуется, взвалив на себя тот груз знаний, которым вы меня сегодня осчастливили.

— Вот и прекрасно, Кэрол, — Кроуфорд облегченно вздохнул, поднимаясь с кресла. — А теперь я плесну себе виски и выйду на свежий воздух, пока Дэвид обговорит с вами детали передачи Специальной секции Президентского архива. И вот еще, что…

Вице-президент достал из внутреннего кармана пиджака металлический футляр.

— Здесь полный отчет по проекту «Лунный Свет».

Кроуфорд положил футляр перед Президентом, затем, покопавшись в кармане брюк, аккуратно выложил на него одно единственное зернышко риса.

— Теперь проект ваш, госпожа Президент.

Мотель

Пригород Вашингтона. 19 декабря 2021 года. Полдень

Голова была абсолютно пуста. Она уже около часа лежала на кровати с закрытыми глазами. Несколько раз Марта пыталась сосредоточиться на происходящем, но мысли путались в невнятные клубки и возвращались к одному и тому же — это конец… Информация о проекте «Лунный Свет» — это смертный приговор. Ее нельзя продать, потому что она не имеет цены. Вернее, цена есть, и цена эта — ее жизнь. В голове почему-то всплыл «цугцванг» — шахматный термин, означающий, что любой следующий ход ведет лишь к ухудшению ситуации. Она перебралась за стол и еще раз внимательно прочитала файл. Нет, это не шутка. Все серьезно — дальше некуда.

Надо успокоиться. В любом случае сейчас покидать мотель и подставляться под камеры наблюдения — неоправданный риск, а отследить ее до мотеля вчера было практически невозможно.

Мини-бара не было. Мотель был дешевый, и в комнате находился только миниатюрный старенький холодильник. Проверила содержимое — пустой. Порылась в сумке и обнаружила еще одну упаковку бутербродов. Содовой больше не было. Прошла в душевую, включила кран и сделала несколько глотков воды — вполне сносно, пили и похуже. Нужно продержаться до вечера. В темноте будет легче избежать камер. Марта по сети продлила на сутки аренду автомобиля и номера в мотеле, повесила с внешней стороны двери табличку «Не беспокоить», заблокировала электронный замок, снова легла на кровать и уставилась в потолок.

Итак, что мы имеем…

Они знают, что я была на месте нападения. Скорее всего, смогли отследить по камерам, да и трюк с кровью у джипа не сработал. Теперь это уже не важно. Судя по тому, как штурмовали квартиру, хотя было ясно, что ее там нет, они предполагают, что футляр у нее. Это значит, что Майка тоже вычислят, хотя Майк — не идиот, прочитав файл, он наверняка где-нибудь спрячется. Если успеет… Удивительно, что от него нет больше сообщений.

Ее будут искать. Искать широко. Бросят все ресурсы. Это значит, надо каким-то образом покинуть страну. Лучше всего убраться в Мексику, в Мехико. Там полный бардак — город разросся до двадцати миллионов и практически превратился в отдельное государство, управляемое полукриминальными кланами, сросшимися с городской администрацией. В этой каше ее найти будет практически невозможно.

Марта закрыла глаза — это ей помогало думать.

При наличии грима и времени она могла бы попытаться пересечь границу сама, но у нее не было ни того ни другого. Без посторонней помощи свалить из страны не удастся. А что, если все же попытаться пристроить материал?

Она начала перебирать контакты, наработанные за последние шесть лет.

Китайцы однозначно отпадают. Передать им материал — это спровоцировать третью мировую войну. Индусы? Эти вообще неизвестно, как себя поведут. Могут побежать в ООН, тогда узнают китайцы, а дальше смотри вариант первый. Арабы? Эти точно могут хорошо заплатить, но, опять же — раструбят по всему миру. Нет, допустить выхода информации нельзя. Израиль? Хотя в последнее время Штаты и Израиль постепенно расходятся, разведки двух стран сотрудничают плотно, и МОССАД[27] может просто сдать ее ЦРУ. Кто еще? Россия? Россия… Алекс!

Марта встала и зашагала по комнате. Алекс…

Они познакомились семь лет назад на севере Афганистана во время зачистки местной наркосети. Из-за нехватки ресурсов, которые были оттянуты на прикрытие вывода войск и отстрел талибов, командующий американским контингентом попросил помощи у русских. Так как через Россию шел основной наркотрафик из Афганистана, те с готовностью согласились и прислали три команды спецназа, которыми руководил подполковник Алекс. Она тогда даже фамилии его не знала. Просто — LC[28] Алекс. За пару недель из русских и взвода морпехов была сколочена совместная группа и выдвинута в передовой лагерь в Кундуз. Марта тогда руководила разведподготовкой операций, координацией воздушной поддержки беспилотниками и еще выполняла особые поручения командования, о которых ни русским, ни морпехам знать было совсем ни к чему. Она помнила первую встречу с Алексом, когда ее командир представлял русских. Тогда будто сработал невидимый магнит. На протяжении всего вечера она ловила себя на мысли, что хочет быть ближе к нему, заговорить с ним, дотронуться до него. Когда он, подав ей банку пива, предложил тост «за успех общего дела», она поняла, что банка в ее руке немного дрожит. До этого момента она даже не предполагала, что мужчина может вызвать в ней столько неконтролируемых эмоций. Алекс словно почувствовал ее напряжение. Шутливо чокнувшись с ней пивом, он заглянул ей в глаза каким-то совсем не спецназовским взглядом и, чуть наклонившись, тихо, почти шепотом сказал: «Все будет хорошо, капитан… Все будет хорошо…».

Потом, пока она определяла первые цели и разрабатывала предварительные планы рейдов, Алекс с морпехами провел неделю, патрулируя перевалы в горах и попутно сколачивая команду. Хотя предполагалось, что американские и российские группы будут действовать раздельно, необходимо было, чтобы бойцы познакомились, постреляли вместе, да и вообще привыкли друг к другу. Эта неделя позволила ей взять себя в руки и, когда группа вернулась в лагерь, она встретила Алекса уже спокойно и уверенно. Однако настойчивое ощущение близости, возникшее в первый вечер, ей окончательно подавить так и не удалось.

Обычно Алекс руководил операциями из штаба в лагере, но иногда выбирался в горы с бойцами сам. В эти дни у нее возникало навязчивое чувство тревоги, и она ловила себя на мысли о том, что ждет его возвращения.

После одного из затянувшихся рейдов по уничтожению склада с наркотой, оборудованного в пещерах, вертушки, посланные эвакуировать группу Алекса, в одном из ущелий попали под обстрел крупнокалиберных пулеметов. Пока «Апач»[29] сопровождения разбирался с огневыми точками, один из вертолетов успел нахватать столько дырок, что вынужден был вернуться на базу. Оставшийся транспорт забрал Алекса с пятью бойцами с места операции и высадил для полной зачистки местности прямо на разгромленные «Апачем» позиции пулеметов. Вертолет затем вернулся и, подобрав остатки группы с выжженного склада у пещер, эвакуировал их на базу. Машина уже собиралась вылететь за группой Алекса, но тут выяснилось, что у коменданта базы, который находился на совещании у руководства в Баграме, были другие планы. Вертолет должен был доставить продукты и шмотки, привезенные из Америки мелкому местному князьку — обычная практика подкупа полевых командиров и старейшин. После короткого разговора Марта поняла, что спорить с комендантом бесполезно и прервала сеанс связи. Пользуясь полномочиями старшего офицера армейской разведки и сославшись на поиск разведданных на месте обстрела и допрос раненых пленных, она, по сути, реквизировала вертушку и вылетела за группой Алекса, тем самым нарушив приказ коменданта.

На обратном пути она сидела напротив Алекса и не могла оторвать взгляда от его лица. Его тонкие, интеллигентные черты лица дико контрастировали с покрытой слоем копоти боевой камуфляжной раскраской. Глаза смотрели на нее устало, но спокойно и понимающе, как бы снова говоря: «Все будет хорошо, капитан… Все будет хорошо…».

В ту ночь она долго не могла заснуть. Под утро она сказала себе «да пошло это все к черту», быстро оделась и, выйдя в зябкую афганскую осеннюю ночь, направилась через весь лагерь к жилым блокам русских. На полпути она увидела, что навстречу ей идет человек. Она не видела лица, но уже знала, кто он.

Алекс как-то осторожно, будто опасаясь причинить боль, взял ее за руку, и они, так и не сказав друг другу ни слова, держась за руки, словно боясь потеряться, вернулись в ее комнату.

Через два дня ее отозвали на центральную базу «Серых лис»[30] в Кэмп-Рипли на юге Афганистана.

Она отчетливо помнила, как ее командир — седеющий, побитый ветрами всех войн последних двух десятилетий полковник, прочитав рапорт коменданта передового лагеря, глубоко вздохнул, как-то по-отцовски понимающе посмотрел ей в глаза и, покачав головой, сказал: «Понимаю, капитан… У тебя просто не было выбора… Это скорее моя ошибка, чем твоя». Он влепил ей выговор и объявил, что временно отстраняет от боевых операций и отправляет на три месяца в пустыню в Ирак тренировать местный молодняк. Когда она закрыла за собой дверь кабинета полковника и, прислонившись рядом к стене на секунду замерла, пытаясь осмыслить его слова, то услышала, как он почти кричал по связи: «Алекс, ты — грязное животное… Я же просил тебя не трогать моих людей…».

Тогда она поняла, что Алекс — нечто большее, чем просто подполковник спецназа.

Начальство Алекса отнеслось к этой истории с пониманием. Он доработал на севере свои три месяца и еще год появлялся в Афганистане со своими бойцами то тут, то там, не давая спокойно жить наркоторговцам. Потом получил серьезное ранение во время одного из рейдов, вернулся в Россию, был комиссован и после реабилитации устроился в службу безопасности МИДа. Четыре года назад Алекс перебрался в Нью-Йорк — его направили в Службу безопасности ООН. Чуть больше года назад он стал начальником этой службы.

Марта связалась с ним почти сразу после назначения в ООН, и они, хоть редко, но продолжали встречаться, часто с улыбкой вспоминая дикую страсть той холодной афганской ночи.

Алекс…

Если кто-то может помочь, то только он. Начальник Службы безопасности ООН — одна из ключевых фигур в организации. Под его началом несколько тысяч агентов, обеспечивающих охрану миссий по всему миру, собственная контрразведка, отдел кибербезопасности и к тому же у него прямой выход на Генерального Секретаря.

Как она сразу о нем не подумала… Ведь они встречались совсем недавно, всего несколько месяцев назад.

Но все равно — надо перестраховаться.

Немного поразмыслив, Марта отправила файл на несколько своих электронных почтовых ящиков с инструкцией переслать его в МИДы Китая, Индии и России через три часа и, скопировав и сохранив первую страницу текста, удалила все его следы из своего смарта. Она на всякий случай поставила таймер своего хронографа на два часа сорок пять минут. Теперь, если через три часа она не отменит инструкцию или не перенесет время ее исполнения, документ автоматически уйдет к адресатам.

Так — теперь Алекс… Она выудила из сумки простенький мобильный телефон десятилетней давности, зарегистрированный на Сьюзан Райс и оснащенный аналоговым голосовым модулятором, который современные цифровые системы не могли взломать, и набрала номер Алекса. Только бы он не уехал в Россию на Рождество.

— Алекс, милый, не клади трубку, — быстро заговорила она, как только услышала его голос. — Прости — у меня что-то с голосом. Простудилась, наверно.

Алекс молчал.

— Милый, мне очень нужна твоя помощь. Я до сих пор не могу забыть нашу последнюю встречу в августе на побережье. Это была незабываемая ночь…

Молчание.

— Алекс, у нас будет ребенок. Я узнала об этом вчера утром, — она специально упомянула время теракта в надежде, что он свяжет с ним ее звонок. — Анализы у меня. Я могу тебе их показать. Понимаешь? Это очень важно. Это вопрос жизни или смерти для меня… Для всех нас.

— Ребенок? — голос на том конце линии звучал неуверенно. — Да, та ночь была незабываемой. Помню, мы тогда упились шампанским. Неудивительно, что наделали глупостей.

Марта облегченно вздохнула. Алекс включился в разговор и проверяет ее.

— Милый, мы тогда пили не шампанское. Ты ведь его терпеть не можешь. Мы пили настоящую водку с икрой, которую ты привез из дома. Ты еще был со своим другом Локи. — Она для верности упомянула его афганский боевой позывной.

— Да-да. Теперь вспомнил… Водка с икрой. Да…

— Такое со мной первый раз. Мне очень страшно. Я не знаю, что делать.

— Подожди секунду.

Алекс пропал на несколько минут, заставив ее понервничать.

— Послушай, девочка моя, — снова зазвучал его голос. — У меня есть хороший врач. Он готов тебе помочь. Через пару часов за тобой заедет мой друг. Ну, тот самый Локи, и отвезет к доктору. Оставайся на месте. Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Да, милый. Спасибо. Я постараюсь не волноваться.

— Вот и умница… Расслабься. Посмотри телевизор. Мне надо бежать. Созвонимся вечером.

Ну, вот и все. Он наверняка отследит звонок и узнает, где она. Теперь остается только ждать и надеяться, что ее не идентифицируют по телефонному разговору, и Алекс не сдаст ее властям.

Что он еще сказал? Ах да — телевизор…

Марта щелкнула пультом и нашла новостной канал. С левой части экрана комментатор скороговоркой читал обращение ФБР, всю правую часть экрана занимала ее, Марты, фотография с бегущей внизу строкой: «Марта Гесс. Разыскивается за убийство федеральных агентов»…

Пригород Вашингтона

19 декабря 2021 г. Полдень

— Нет, Патрик, я уже возвращаюсь в Вашингтон, — вице-президент посмотрел на часы и, расслабленно откинувшись на заднем кресле лимузина, продолжил разговор с Коэном по телефону. — Буду через полчаса, плюс-минус десять минут, в зависимости от пробок… Нет, только не в офисе. Я только что от Президента и чертовски голоден. Пара имбирных печений за утро и все. Давайте поговорим в Кафе дю Парк[31]. Я предупрежу помощника, чтобы зарезервировал столик в VIP-зале… Ничего, я подожду. Будет время еще раз все обдумать.

Кроуфорд закончил разговор и обратился к сидевшему рядом Фостеру.

— Не желаете присоединиться? У Коэна всегда масса интересного.

— Нет, спасибо, я свои четыре года на проекте отработал. Теперь это ваша с Кэрол головная боль. Я — к семье и с головой в рождественский шопинг.

— Счастливчик, — с завистью вздохнул вице-президент, глядя на засыпанные снегом улицы Вашингтона.

— Патрик еще на проекте? — спросил Фостер.

— Ключевая фигура. Лоялен, эффективен, собран, профессионален. Даже не знаю, как развивался бы проект, если бы не он.

— Думаю, его уже можно двигать вверх.

— Мне и самому приходила такая мысль, но у Коллинза есть возражения. Слишком хорошо осведомлен. Он вообще предлагал его зачистить по окончании проекта.

— Коллинз — параноик, — хмыкнул Фостер. — Он просто завидует способностям Коэна. Если мы будем разбрасываться такими людьми, кто через пару лет будет руководить страной? Белоручки из Гарварда и Йеля[32]? Сынки жирных котов из Конгресса? Нам еще повезло, что смогли продвинуть Кэрол в Президенты. Она хоть и туповата, но между ног у нее больше мужского, чем у некоторых клоунов с Капитолия.

— Не сгущай краски, Дэвид, — подавив смешок, ответил вице-президент. — Я, в принципе, согласен продвинуть Коэна. Есть конкретные предложения?

— Предлагаю пока — на одну ступень вверх. Для него одна ступень с теперешней позиции, это должность руководителя федерального агентства или министерства. Понаблюдаем год-два, потом решим, что дальше.

— Согласен… Хотя, что тут наблюдать, ему, что ни дай — все вытянет. Я посмотрю, кого можно подвинуть в Администрации, где-нибудь в силовом блоке. Думаю, в течение месяца несколько вариантов будет готово.

Лимузин притормозил около ресторана, где Кроуфорда уже ждала пара агентов Секретной службы. Через минуту он, уютно устроившись за небольшим столиком у окна, потягивал виски, листая меню.

Коэн пришел, когда вице-президент рассматривал пустой стакан и решал, как ему поступить дальше, пропустить еще стаканчик виски или перейти на красное вино…

То, что рассказал Коэн, и порадовало, и огорчило его. После задержания хакера выходило, что документ попал к случайным людям. Значит, нападавшие, кто бы они ни были, не достигли своей цели. Это хорошо… Плохо было то, что доклад попал к профессионалу, и теперь предсказать ее действия было несложно. Наверняка, эта девчонка попытается его продать. Но кому и как… И самое главное — как этому помешать? Это раньше, тридцать лет назад, во времена шпионской романтики была борьба интеллектов, личностей, тонкая игра, явки, пароли, секретные закладки в банках с содовой… Теперь же любой файл можно отправить на другой конец мира, коснувшись пальцем сенсорного экрана.

Слушая отчет Коэна о расследовании, Кроуфорд тяжело вздохнул и сделал глоток красного вина, искренне сожалея, что времена закладок в банках с содовой ушли безвозвратно.

— После нашего вчерашнего разговора мы провели проверку Советника Президента по вопросам национальной безопасности, — продолжал Коэн. — Как основную версию могу предложить следующее. Норман Литман последние несколько лет страдает БДР, или большим депрессивным расстройством. В принципе — ничего страшного. Это всего лишь более глубокая форма депрессивного состояния, которым в наше время мучается каждый второй. Так вот, Литман проходил курс медикаментозной и психологической терапии в одной из частных клиник Вашингтона. Психотерапия включала в себя несколько сеансов гипноза. Мы подняли материалы на клинику. Она принадлежит израильской компании, работающей практически во всех развитых странах, и, по утверждению ребят из Управления контрразведки Лэнгли, является прикрытием для агентурной сети МОССАД. Они, кстати, сами иногда пользуются ее услугами.

— Клиники? — вице-президент удивленно поднял брови.

— Нет, сети.

— Вы хотите сказать, что израильтяне под гипнозом вытянули у Литмана информацию о проекте? — спросил Кроуфорд, задумчиво рассматривая вино в бокале.

— Это всего лишь предположение и, боюсь, доказать мы его не сможем, — Коэн пожал плечами. — Но оно объясняет результаты тестирования Литмана на полиграфе. Он не осознает, что является источником утечки, потому что выдал информацию под гипнозом, а затем этот эпизод был просто стерт из его памяти.

— Поработайте с гипнотизером. Вы же знаете, как это делается.

— К сожалению, сразу после сеансов с Литманом, психотерапевт, который с ним работал, покинул страну. Мы сейчас пытаемся его найти, подключив все ресурсы, но, если честно, я не верю, что нам это удастся. МОССАД умеет прятать своих людей.

— Не понимаю… Зачем им это надо — они ведь наши союзники.

— Скорее всего, они нарвались на проект случайно, когда вытягивали из Литмана какую-то другую информацию или вообще просто фильтровали, что он такого знает секретного. Зачем? Здесь как раз все просто. Проект поменяет расстановку сил в мире. Израильтяне хотят знать — как, чтобы спланировать дальнейшие действия и обезопасить свое государство.

— И что, вы считаете, что они могли организовать нападение?

— Это вполне в их стиле. Если цель стоящая — все средства хороши. А заключительный доклад по проекту «Лунный Свет» — цель, более чем стоящая.

— Бред какой-то…

— В любом случае, сейчас мы доказать ничего не сможем, а другого объяснения утечки у меня нет.

— Может поработать с Литманом напрямую? Хотелось бы знать, что он еще им выболтал.

— Сейчас это не даст результата и может привести к нервному срыву на фоне паники. Маловероятно, что он сам все вспомнит. Сейчас мы ищем специалиста по гипнозу, имеющего практику ретроградного восстановления памяти. Пока — ничего стоящего, одни шарлатаны. Как только появится что-то серьезное, я вам доложу.

— Попытайтесь все-таки найти этого психотерапевта. Нам нужны хоть какие-то, пусть даже косвенные, доказательства против израильтян, тогда мы сможем их прижать как следует.

— Мы делаем все возможное, сэр… Кстати, как прошла встреча с Президентом?

— В общем неплохо. В течение дня-двух я получу последние согласования, и мы запускаем план противодействия утечке практически в первоначальном виде. Переброска кораблей к Китаю, разгром ооновцами ячейки биотеррористов… Всё, как мы разработали.

— Будем надеяться, что это сработает.

— Будем надеяться, что у этой девчонки хватит мозгов, и документ вообще не всплывет, — Кроуфорд большим глотком допил вино и поставил бокал на стол. — Хотя судя по тому, что вы мне о ней рассказали, это тот еще боец и ожидать от нее можно чего угодно.

Мотель

Пригород Вашингтона. 19 декабря 2021 года. Вечер

Около семи вечера, когда Марта подумывала, не съесть ли ей последний бутерброд, пришло короткое сообщение:

СВЕТЛЫЙ ТАХО НА ПОВОРОТЕ С ТРАССЫ К МОТЕЛЮ. ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ. ЛОКИ.

Она глянула на часы, быстро собрала сумку и оделась в куртку, купленную вчера вечером. Опустив на глаза капюшон и сказав про себя «будь что будет», она вышла на улицу.

Светлый «Тахо», включив аварийную сигнализацию, ждал ее метрах в двадцати от поворота к мотелю у небольшого магазинчика, который не открывался уже пару дней из-за снегопада.

— Локи? — спросила она, когда водитель опустил лобовое стекло.

— Откиньте капюшон, — вместо ответа приказал тот и, на секунду осветив ее лицо небольшим фонариком, тем же тоном коротко бросил. — На заднее сиденье…

Когда Марта села в автомобиль, водитель обернулся.

— Времени мало. Делайте в точности, что я говорю. Давайте сюда мобильник и всё, что у вас есть электронное. Банковские карточки, ID, водительское удостоверение — всё, на чем есть чип, — тоже сюда.

Она передала водителю то, что он просил, понимая, что он делает это для того, чтобы расставленные везде сканеры не отследили ее передвижение. Быстро осмотрев смарт и мобильник, он сложил все в небольшой обитый кожей металлический кейс и положил его на переднее пассажирское сиденье. Набрав несколько команд на сенсорном экране, прикрепленном к приборной панели автомобиля, он включил внутренний сканер и, подождав немного, сказал строгим голосом:

— На вас еще что-то есть.

Марта еще раз проверила карманы, потом вспомнив, сняла с руки электронный мультифункциональный хронограф и, извинившись, передала его водителю.

— Теперь чисто. Нам надо проехать три полицейских поста. Досматривают все машины, — водитель снова обернулся. — Становитесь на колени на пол… Откиньте вверх спинку задних сидений… Места достаточно?

Открыв спинку сидений, она увидела довольно объемную нишу, устланную походным ковриком, и без слов забралась внутрь.

— Ехать часа полтора. Комфорта не гарантирую, так что придется потерпеть. Положите сумку под голову, будет удобнее, — водитель протянул руку и поставил на место спинку сидений, закрыв Марту в темной нише.

Автомобиль тронулся. Марта поджав колени, перевернулась на спину и, затолкав под голову сумку, попыталась расслабиться.

Три раза машина останавливалась — полицейские проверяли документы у водителя и осматривали салон и багажник. В эти минуты Марта съеживалась и пыталась не дышать. Водитель вел себя спокойно, шутил и даже пытался потянуть из полицейских информацию о том, как обстоят дела с поиском Марты Гесс — убийцы федеральных агентов. Те, впрочем, ничего не знали и в основном ругали ее и собственное начальство последними словами за то, что приходится дежурить дополнительные смены в канун Рождества.

Через час с небольшим Марта почувствовала, как машину тряхнуло и по наклону поняла, что они спускаются под землю. Несколько раз на поворотах тонко пискнули шины и внедорожник остановился. Хлопнула водительская дверь, и через секунду Локи, подняв спинку сидений, позволил ей выбраться.

— Жива? — спросил он, наблюдая, как Марта, щурясь от света, выбирается из своего укрытия.

— Бывало и хуже, — ответила она, пытаясь размять затекшие мышцы и осматривая из-под капюшона толстовки достаточно просторный подземный гараж, где они припарковались.

— Не беспокойтесь, камеры временно отключены, — заметив ее настороженность, успокоил водитель. — Мы на подземной парковке в офисе ООН в Вашингтоне. Пойдемте, Алекс, наверно, уже ждет.

Марта про себя удивилась, что Алекс в Вашингтоне, но промолчала. Водитель провел ее по неширокой лестнице на этаж ниже парковки и дальше по коридору, покрытому мягким пластиком, практически заглушавшим звук шагов. В конце коридора он открыл одну из дверей, за ней оказалась массивная стальная плита с небольшим окошком из пуленепробиваемого стекла.

«Похоже на камеру», — подумала Марта. Но водитель вел себя спокойно и, набрав код цифрового замка, стоял к ней спиной, чуть согнувшись, подставив сетчатку глаза под сканер.

Сканер, мигнув зеленым огоньком, довольно пискнул, и дверь, тихо жужжа приводами, отъехала в сторону.

— Пожалуйста, — водитель сделал приглашающий жест, пропуская ее в комнату. — В проеме смонтирован чувствительный сканер, реагирующий даже на выключенную электронику.

Чуть кивнув, Марта зашла внутрь. Сканер одобрительно молчал. Комната была пустой, за исключением небольшого металлического круглого стола, окруженного четырьмя простыми офисными стульями. Алекса не было.

— Проходите, мэм, — он подошел к столу, взял довольно громоздкий старый телефон, от которого к гнезду в столешнице тянулся тонкий провод, и, надев на ухо, гарнитуру, нажал несколько кнопок. — Это спутниковая линия с максимальным уровнем защиты. Спутник ооновский. Взломать невозможно…

Она прошла в комнату и села за стол. Подождав несколько секунд, водитель коротко бросил «Алекс на связи», передал ей трубку и вышел из комнаты. Тяжелая дверь медленно закрылась.

— Алло… — чуть помедлив, начала Марта.

— Привет, капитан. Так ты говоришь, у нас будет ребенок? — хохотнув, поприветствовал ее Алекс.

— Да. Скорее всего, мальчик.

— Судя по шуму, который подняли федералы, ты им здорово насолила. Это связано с событиями вчерашнего утра?

— Да.

— Не верю, что ты в этом участвовала. Слишком безбашенно. Даже для тебя.

— Просто случайно оказалась в ненужном месте в ненужное время и была настолько тупой, что подобрала трофей, из-за которого все и закрутилось, — она жестко выругалась. — Поверить не могу, как я так облажалась.

— Ну, ну. Успокойся. Трофей, видимо, стоящий.

— Ты и представить не можешь, насколько стоящий. Я до сих пор не могу прийти в себя. Настолько стоящий, что пристроить его невозможно. Я просто не знаю, что делать, — она помолчала секунду. — Это глупо… Но ты мой единственный шанс.

Алекс молчал. Марта почувствовала, что ее аргументы не работают.

— Алекс, это реально…

— …вопрос жизни и смерти, войны и мира, капитан.

— Оставь сарказм, — зло огрызнулась она. — Я могу тебе переслать страницу текста. Кстати, прямо по этой защищенной линии, если мне кто-то поможет подключить к ней свой смарт. Почитай сам.

— Хорошо. Я перезвоню, когда прочитаю документ, — закончил разговор Алекс.

Марта несколько секунд, сжав губы, задумчиво смотрела на умолкшую трубку. Она почему-то думала, что Алекс сразу согласится ей помочь, и сейчас была в некотором замешательстве. Что его смущает? Боится? Вряд ли. Иначе, зачем было с ней встречаться, можно было сразу после звонка из мотеля навести на нее федералов. Перестраховывается? От чего? Она набрала полные легкие воздуха и, недобро шипя, медленно выпустила его сквозь сжатые зубы. Ладно, посмотрим, как он отреагирует на документ. Она решила переслать ему первую страницу доклада, которая фактически являлась тезисным описанием проекта «Лунный Свет», обозначавшим предпосылки его запуска, цели и механизм реализации. Этого должно быть достаточно, чтобы пробудить интерес.

В комнату снова вошел водитель и сел напротив ее.

— Давайте ваш аппарат. Я подключу его к линии.

— Извините за осторожность. Я лучше скопирую нужный файл на карту памяти.

Марта опасалась, что вместе с файлом может быть скачано и все остальное содержимое ее устройства.

Через минуту водитель, отправив файл, снова вышел из комнаты.

Марта откинулась на спинку кресла, расслабилась и, закрыв глаза, приготовилась ждать.

Ждать пришлось довольно долго. Минут через двадцать снова появился водитель, на этот раз с небольшим бумажным пакетом. Он выставил на стол пару банок содовой, большой, плотно закрытый крышкой пластиковый стакан кофе и несколько шоколадных батончиков.

— Все, что смог найти в офисе, — извиняясь, сказал он. — Воскресенье, да и поздно уже. Все разошлись. Алекс просил еще немного подождать. Мы зарезервировали этот канал за вами, так что если будет звонок, спокойно отвечайте. Звонок будет только с аппарата Алекса. Дверь будет закрыта. Когда закончите, нажмите три раза кнопку вызова на телефоне, и я подойду.

Водитель вышел, опять оставив Марту в одиночестве. Она открыла кофе, сделала несколько глотков и, медленно жуя шоколадный батончик, еще раз прокрутила в памяти события последних двух дней, пытаясь понять, где она оставила зацепку для федералов. В голове крутились два наиболее вероятных варианта: камеры на трассе и молодой коп в кафе, где она остановилась, чтобы все обдумать. «Вот дерьмо, — выругалась она про себя. — Надо было сразу отдать футляр копу. Потом спокойно смогла бы отмазаться. Помучили бы пару дней и отпустили. А может, и нет…».

Она с сожалением посмотрела на опустевший стакан кофе и открыла банку содовой.

На столе мелко завибрировал телефон.

— Да… Материал интересный, — по голосу Алекса она поняла, что тот в замешательстве. — Даже не знаю, что тебе сказать…

— Не поверю, чтобы ты не смог определиться за это время, — усмехнулась в телефон Марта. — С твоим-то опытом?

— Боюсь, о моем опыте ты можешь только догадываться, — сухо произнес он. — Хочешь знать мое мнение? Это может быть хорошо упакованная деза, чтобы столкнуть Штаты с Китаем.

— Кому это надо? Если Китай поведется на такую дезу, войны не избежать. Ядерной войны. Глобальной. Другого ответа у китайцев просто нет. Или ты думаешь, что они могут спокойно принять извинения… Очень сомневаюсь.

— Ну, заинтересованных в глобальной войне сторон только я знаю больше дюжины, а сколько их на самом деле, можно только предполагать.

— А сколько из тех, кого ты знаешь, могут спланировать и осуществить операцию такой сложности на территории США?

— Да-а… Здесь список будет покороче. А может кто-то просто хочет подставить ООН, которая в моем лице покрывает подозреваемого, находящегося в федеральном розыске? Да еще на фоне сомнительных материалов по генетическому оружию… Тоже вариант.

— Твоя подозрительность вполне оправдана, — устало сказала Марта. — Здесь я тебе ничем не помогу. Решай сам.

— Что в основном файле?

— Семнадцать страниц текста с полным описанием проекта, плюс приложения.

Молчание на другом конце линии, видимо, означало, что Алекс думает.

— Мне будет нужен оригинальный файл.

— Это невозможно. Оригинальный файл, скорее всего, у федералов, как и человек, который его вскрыл.

— Плохо.

— Знаю — плохо. Я и предположить не могла, что будут копать так широко.

— Я не спрашиваю, где твоя копия полного документа, — осторожно поинтересовался Алекс.

— И правильно делаешь, — чуть улыбнувшись, ответила Марта.

— Ладно, — его тон стал боле уверенным. Было видно, что решение принято. — Деза это или нет — в любом случае надо разбираться. Слишком все лихо закручено. Мы встретимся завтра и обсудим детали. За ночь я смогу многое прояснить. В здании, где ты находишься, есть несколько комнат, где можно переночевать. Не бог весть что, но выспаться можно.

— Спасибо…

— Это еще не все, — перебил ее он. — Завтра понедельник. В офисе будет полно народу. Сотрудники, посетители — обычная толкучка… Того, кто тебя подобрал у мотеля, зовут Ковач. Часов в шесть утра он отвезет тебя тем же способом, что и привез, на одну из моих квартир, там и поговорим. Ковач постоянно будет с тобой. Если что-то надо — обращайся к нему, но без хулиганства. Хотя тебе сейчас, наверно не до этого. Теперь, пожалуй, всё. Доброй ночи, капитан. Увидимся утром.

Конспиративная квартира

Пригород Вашингтона. 20 декабря 2021 года. Утро

Квартира оказалась неплохо обставленными просторными апартаментами на последнем этаже пятиэтажного дома в южном пригороде. Ковач, проводив Марту в одну из комнат, пошел на кухню готовить завтрак, и через несколько минут квартиру заполнил аромат жареного бекона. Она, не спеша, осмотрелась, отметила — на окнах специальные усиленные пакеты с многослойным армированным стеклом и плотными жалюзи — и присоединилась к нему на кухне.

— Никаких изысков, мэм, но вкусно и калорийно, — он поставил на стол пару тарелок, на которых аппетитно разместилась яичница с полосками бекона, корзинка с теплыми тостами и пара стаканов апельсинового сока. — Если хотите — пиво в холодильнике.

— Спасибо, из меня еще вчерашнее не вышло — поблагодарила она и принялась за еду.

Вчера вечером, перед сном, она попросила Ковача заказать ей упаковку пива и большую пиццу с пеперони и теперь чувствовала, что надо было оставить пару банок на сегодня.

Ковач понимающе кивнул, хрустя жареным беконом. Закончив завтрак, Марта устроилась в кресле перед телевизором, листая новостные программы и одновременно просматривая интернет. Всё тоже — ее ищут по всем Штатам. Самая широкая облава за последние двадцать лет. Всех граждан просят оказать содействие и обращаться в полицию, если встретят человека, даже отдаленно похожего на нее. Она нервно повела плечами, подумав, какой риск взял на себя Алекс, связавшись с ней. С другой стороны, ее не покидало чувство, что он с готовностью сдал бы ее федералам, если бы не заинтересовался материалами всерьез.

Алекс появился после полудня.

— Я слышала, что аэропорты еще не вошли в нормальный режим после снегопада, — вместо приветствия сказала Марта, протягивая ему руку.

— Я приехал на поезде, — он коротко, но крепко пожал ее руку и обратился к водителю. — Ковач, друг, здесь так аппетитно пахнет беконом, а я всю ночь на ногах и ничего не ел, кроме сухого бутерброда… Сооруди-ка мне, пожалуйста, яичницу… И кофе покрепче.

Быстро позавтракав, Алекс вышел из кухни с чашкой кофе и, отправив Ковача на улицу «наблюдать за обстановкой», уселся напротив Марты в кресло со словами:

— Ну, кэп[33], рассказывай.

Марта многозначительно подняла глаза к потолку.

— Не беспокойся. Я потом заберу пленку на память.

— Страхуешься?

— Нет. Просто в разговоре я могу упустить какие-нибудь нюансы, а на досуге еще раз послушаю, поразмышляю… Расслабься. Рассказывай.

Она, стараясь не упускать деталей, рассказала о событиях двух прошедших дней.

Алекс слушал, не прерывая, иногда хмурился, будто пытался что-то вспомнить. Когда Марта закончила, он некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— В общем, все достаточно похоже на правду, хотя вопросов много, — наконец сказал он. — Если не считать того, что сам факт присвоения тобой футляра на месте нападения, был вершиной глупости, ты сработала неплохо. Могу сказать, что твоей ошибкой была остановка в ресторанчике в Алди. Если бы ты просто проехала его, ты разминулась бы с копом. Именно от него потянулась цепочка к камерам на трассе, а оттуда — к твоей конторе. Там обнаружился и хакер, способный извлечь файлы, и необходимое оборудование. Дальше — дело техники: с тобой контакта нет, хакера взяли вчера утром и, как ты понимаешь, вытрясли из него все.

Алекс встал с кресла и прошелся по комнате.

— Ситуация интересная… Судя по всему, документ действительно попал к тебе случайно, — он снова опустился в кресло перед ней. — И судя по всему, проект «Лунный Свет» действительно существует, хотя тут еще многое надо проверить. Ты внимательно прочитала документ?

— В общем, да.

— А приложения?

— Бегло просмотрела. Там в основном технические детали. ДНК, формулы, процессы и все такое. Я в этом все равно ничего не понимаю.

— Да-а-а… — задумчиво протянул Алекс. — Биохимия — это не духов по горам отстреливать. Как ты подстраховалась?

— Полный файл приложен к электронным письмам на нескольких почтовых ящиках с запрограммированным временем отправления. Письма адресованы в МИДы Китая и Индии. Если я не перенесу время отправления — письма уйдут, а там — будь, что будет.

— Примитивно, но эффективно, — улыбнулся Алекс. — Итак, кэп, с какой целью ты мне позвонила?

— Наконец-то, — выдохнула Марта. — Я думала, ты и не спросишь. Я хочу денег за полный файл и эвакуацию из страны.

— Сколько?.. И куда эвакуировать?

— Немного… Я девочка не жадная. Десять миллионов. Сто тысяч налом, остальное неномерными банковскими чеками на предъявителя, номиналом по сто тысяч. Доставка в Мехико.

— М-да, за информацию такого качества — это не цена. Каков твой вариант обмена?

— В Мехико я получаю деньги, передаю тебе адрес одного из почтовых ящиков, логин и пароль и исчезаю. Через сутки я пересылаю тебе адреса остальных ящиков, и мы больше никогда не услышим друг о друге.

— Где гарантия, что ты не оставишь копию документа себе?

— Гарантии нет. Только мое слово да еще тот факт, что у тебя в любом случае будет копия документа. Да и для вас десять миллионов — сумма плевая. Поверь, я понимаю, что облажалась по полной и хочу как можно скорее забыть эту историю… Купить домик у моря на юге Франции, выйти замуж, нарожать детей…

— Да, да, да, — он с сарказмом закивал головой. — Считай, что я поверил.

— Напрасно ты смеешься.

— Мне надо подумать и еще кое-что проверить.

— Как видишь — мне спешить некуда, — с обреченным видом сказала она.

— Поступим так, — Алекс принял решение. — Ты останешься здесь до вечера. За это время я согласую дальнейшие действия. Ковача я отзываю. Будешь одна. Не буду объяснять, что тебя возьмут, как только ты появишься на улице, но все равно, дверь будет заблокирована. Еда — в холодильнике, напитки — в баре. Только без фанатизма с алкоголем — у нас вечером серьезный разговор. Приеду сам. Смартом и мобильным не пользуйся. Ни с кем не контактируй. Никому дверь не открывай.

Когда он ушел, Марта приняла контрастный душ, плеснула себе в широкий стакан бурбона и устроилась перед телевизором.

Алекс вернулся вечером. Выглядел уставшим и каким-то настороженным, но по-прежнему собранным.

— Твои условия приняты. Собирайся, — коротко сказал он и, бросив на пол объемистую кожаную сумку, пошел на кухню заваривать кофе.

Она быстро сложила свои вещи в сумку и вернулась в гостиную. Алекс сидел в кресле с кружкой кофе в руках, смотря последние новости по телевизору.

— Да, кэп, ты здорово расшевелила улей, — он отхлебнул кофе. — Одно хорошо — они тебя потеряли.

— Если бы не ты, я, наверно, сдалась бы сама, — Марта села за журнальный столик напротив него. — Шансов выбраться из этого дерьма в одиночку у меня нет.

— Ты себя недооцениваешь. Хотя, в общем, ты права — копают они широко, — он достал из сумки плоскую пластиковую коробку и, положив на стол, подтолкнул к ней. — Пользовалась когда-нибудь?

Она открыла коробку.

— Нет. Не приходилось, — ответила она, глядя на аккуратно сложенную полномерную мужскую лицевую маску. — Я все больше по разведке, а не по шпионажу.

— Не скромничай. Неужели в CSА Стив не научил тебя азам работы под прикрытием?

Она быстро бросила на него удивленный взгляд и только пожала плечами. Разбираться, откуда Алекс знает про неофициальную часть деятельности ее компании, сейчас не хотелось.

— Ладно, не суетись, — успокоил Алекс. — Все больше фактов за то, что материал настоящий и что тебя не использовали вслепую. Теперь иди к зеркалу и попытайся надеть маску. Если волосы будут мешать, придется их убрать.

Она подошла к зеркалу и еще раз осмотрела маску.

— Латекс?

— Нет. Искусственная кожа, новая разработка на грани нано и биотеха. Полная совместимость с кожным покровом, выглядит натурально, на ощупь как кожа, пропускает тепло, воздух, влагу. Определить, что маска, практически невозможно. Ты не тяни — примеряй.

Марта осторожно надела маску. Короткая стрижка почти не мешала. Она поплотнее пристроила искусственную кожу на лице и обернулась к Алексу.

— Красавец! — прокомментировал тот. — Теперь снимай, смажь лицо вот этим гелем и можешь перевоплощаться окончательно. Я тебе помогу.

Несколько минут он возился с маской на ее лице, подгоняя глаза, нос, губы, расправляя волосы, разглаживая стыки. Затем, внимательно осмотрев последний раз, повернул ее к зеркалу.

Марта удивленно присвистнула. С зеркала на нее смотрел симпатичный, загорелый темноволосый мужчина лет тридцати пяти с аккуратными усиками и бородкой. Она открыла рот, сделала несколько смешных гримас. Маска почти в точности повторяла движения ее лицевых мышц и при этом сидела достаточно удобно, не стесняя мимику.

— Невероятно! — выдохнула она.

— Да, неплохо. Теперь вот это, — он выложил на стол небольшую пластиковую коробочку. Здесь контактные линзы. Изменение цвета глаз и рисунка сетчатки.

Марта пристроила линзы и глянула в зеркало. Цвет глаз изменился с серо-зеленого на глубокий карий.

— А синие у тебя есть? Брюнет с синими глазами — это так заводит.

— Вижу, настроение у тебя улучшается… Держи, — он протянул ей небольшой аэрозольный баллончик без маркировки.

— Это — мужской запах?

— Нет. Это мужской голос. Брызни несколько раз на горло, делая короткий вдох.

Марта с сомнением посмотрела на баллончик.

— Абсолютно безопасно. Раздражает до воспаления голосовые связки. Голос становится более грубым и чуть хриплым. Для сохранения эффекта надо повторять процедуру раз в два-три часа, в зависимости от индивидуальных особенностей.

Она несколько раз брызнула аэрозоль себе на горло и, почувствовав легкое першение, закашлялась.

— Так, — Алекс еще раз придирчиво ее осмотрел, удовлетворенно покивал головой и, показав на свою сумку, сказал: — Вроде нормально. Теперь переодевайся.

Она натянула на себя просторные джинсы, массивные кожаные ботинки с глубоким протектором, толстую флисовую куртку, поверх нее туристический жилет-разгрузку с множеством набитых чем-то карманов и добротный пуховик с капюшоном, отделанным искусственным мехом и крупными круглыми эмблемами UNAID[34] на рукавах и груди.

Она осмотрела себя в зеркало. Вид был конечно неуклюжий, но угадать в ней женщину стало невозможно. Алекс протянул ей крупный ооновский бэдж, венгерский паспорт, водительские права и новый смарт.

— Ты теперь Йозеф Блашко. Венгр. Администратор программ гуманитарной помощи ООН по Центральной Америке, — он легонько хлопнул ее по плечу. — Снимай куртку — запаришься. Сейчас будет инструктаж.

Марта, скинув куртку и разгрузку, бросила их на пол и, поудобнее устроившись в кресле, приготовилась слушать.

— Так вот, кэп, как я сказал, твои условия приняты. Есть правда один нюанс… Я не смогу доставить тебя прямо в Мехико. Слишком большой риск с вашими и мексиканскими пограничниками. Я высажу тебя в пятидесяти километрах восточнее, а там доберешься сама. С твоим опытом — это не проблема.

— Высадишь? — удивилась Марта.

— Вернее, ты выйдешь сама. Не забыла, как прыгать с парашютом?

— Ты с ума сошел! Это было семь лет назад, — она нервно заерзала в кресле.

— Не суетись. Парашют — это, как велосипед. Один раз поехала — навык на всю жизнь. Не мне тебя учить, — успокоил ее Алекс. — Послушай… Сегодня ночью с базы в Мартинсбурге с дозаправкой в Техасе на юг Мексики отправляется ооновский борт с грузом гуманитарной помощи. Там у них ливни, оползни. Целый район отрезан уже неделю. Ни еды, ни медикаментов, да еще вирус какой-то оживился. Местным властям и военным все равно. Спасибо, хоть дали разрешение на доставку помощи… Борту согласован коридор в пятидесяти километрах восточнее Мехико. Там ты соскочишь на парашюте и доберешься до города сама. Деньги у тебя будут. С испанским — проблем нет. Машину возьмешь в ближайшем поселке. Так что это — просто легкая прогулка.

Марта задумалась.

— Как-то очень радикально получается…

— А продавать государственные секреты — не очень радикально? Была бы ты офисной птичкой, я бы этот вариант даже не рассматривал. А ты — боевой офицер армейской разведки США. При этом раскладе то, что я предлагаю — лучший вариант. Завтра к полудню будешь в Мехико.

— А деньги, документы?

— Я тебе все передам в самолете. Ковач полетит с тобой. Проследит, чтобы не было проблем по ходу полета.

— Хм-м, — Марта в нерешительности потерла переносицу. — А где гарантия, что у меня раскроется парашют.

— А где гарантия, что ты не надоешь мне своей подозрительностью и я не выбью из тебя то, что мне надо вместе с потрохами.

— Действительно… Я на твоем месте так бы и сделала.

— Девочка моя. Я тебя отпускаю только потому, что, когда я завис с бойцами на перевале, ты не побоялась подставить свою задницу и сама прилетела вытащить меня на последней рабочей вертушке… Вопреки вашим долбаным уставам. Можешь считать, что я отдаю боевой долг.

Марта посмотрела на него погрустневшими глазами.

— Хорошо… У меня все равно нет выбора.

— Выбор всегда есть, капитан Гесс, — Алекс улыбнулся. — Сейчас ты сделала правильный выбор. Одевайся. Вылет борта в полночь, а нам еще добираться до базы километров сто сорок по дороге, утыканной полицейскими кордонами.

Западная Вирджиния. Мартинсбург

Авиабаза Национальной Гвардии США. 20 декабря 2021 года. Вечер

Пузатый четырехмоторный транспортник С130, монотонно гудя, прогревал двигатели на дальней стоянке авиабазы. Досмотр прошел без проблем, погрузка паллет с грузом была закончена, и Ковач с умным видом, не спеша листал транспортные документы, чем сильно заставлял нервничать щуплого провизора, отвечавшего за поставки гуманитарной помощи для ООН. Наконец он вопросительно посмотрел на Алекса. Тот со словами «воруют ведь, сволочи» коротко кивнул. Ковач расписался в документах, и провизор, с довольным видом забравшись на пассажирское сиденье фуры, в сопровождении машины охраны аэропорта покатил в сторону выезда с летного поля.

— Ну, вот и все, капитан, — с видимым сожалением сказал Алекс. — Ты теперь свободный и богатый человек.

Они сидели друг напротив друга в пассажирской секции транспортника. До вылета оставалось минут сорок.

— Ты знаешь, мне действительно не хочется расставаться, — тихо сказало Марта.

Алекс молча кивнул и, взяв ее руки в свои ладони, заглянул в глаза. В приглушенном свете небольшого пассажирского отсека его зрачки казались бездонными порталами, ведущими куда-то в темноту, в бесконечность.

— Все будет хорошо, капитан, — не отпуская ее взгляда тихо, почти шепотом произнес он. — Все будет хорошо…

Она вздрогнула. Волна ярких, как вспышка, воспоминаний захлестнула ее сознание. Холодная и сухая афганская осень… Первая встреча в палатке на представлении… Вертолет и бешеная страстная ночь после рейда… Крик полковника по связи: «…я же просил не трогать моих людей»… Последняя встреча в августе в мотеле… Его руки, нежно поправляющие мужскую маску на ее лице…

Марта резко тряхнула головой и даже через искусственную кожу маски почувствовала слезы на щеках.

— Ну, девочка моя. Не раскисай, — Алекс выпустил ее ладони. — Может, еще увидимся. Пригласишь меня в свой домик на юге Франции… Познакомишь с мужем, детишками… Хотя я бы на твоем месте держался подальше от Европы. Ну…

— Да… Да… — пробормотала она, чувствуя себя совершенно беспомощной и какой-то виноватой.

— Вот и хорошо. Соберись. Ковач проследит, чтобы все прошло гладко. А мне надо идти.

— Постой, ведь еще сорок минут, — она до боли в сердце не хотела его отпускать.

Он глянул на часы.

— До взлета пятнадцать минут, милая. Мне надо бежать.

Он коротко поцеловал ее и выбежал в грузовой отсек.

Марта бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Почему-то в ее голове все еще звучали последние слова Алекса «до взлета пятнадцать минут, милая». Она машинально прошлась по карманам жилетки — смарт и новые документы на месте, пояс с деньгами плотно зафиксирован на талии. Он даже вернул ее «Беретту»… Но что-то было не так… Может, это из-за мужской маски или она просто злится на то, что позволила себе минутную слабость?

Марта почувствовала, как транспортник, плавно качнувшись, пришел в движение, выруливая на взлетную полосу. В пассажирскую секцию из грузового отсека вошел Ковач и уселся в соседнее кресло.

— Взлетаем, мэм, пристегнитесь, — с серьезным видом сказал он и, щелкнув ремнями, откинулся на спинку кресла. — У нас короткая дозаправка в Техасе на базе Лафлин на границе с Мексикой. База наша. Пару лет назад ООН арендовала ее у ВВС США для гуманитарных операций в Центральной Америке. Досмотра не будет, но маску пока не снимайте. Мы вас высадим километров пятьдесят восточнее Мехико. В районе деревни Сан-Филиппе на северо-западном склоне небольшого вулкана с непроизносимым названием. Приземлитесь на скошенные кукурузные поля. Район относительно спокойный, так что маршрут можете выбирать сами. Сан-Филиппе — ближайшее место, где можно раздобыть машину и местный мобильник. Карта района высадки у вас в жилетке. Там же песо, легкая местная накидка, чтобы не привлекать внимание, поллитровый пакет воды, походный рацион на день и еще всякая полезная мелочь. На всякий случай.

— Спасибо… Алекс, как всегда, все продумал. Я хотела бы взять еще кое-что из своей сумки.

— Пожалуйста. Хоть всю сумку целиком, — Ковач согласно кивнул головой. — Она не очень большая. Приладим ее под запасным парашютом. Прыгнете еще потемну. Очки ночного видения и шлем в комплекте с парашютом. Тип парашюта вам знаком — десантный RA-1, так что с управлением проблем не будет.

— Это хорошо. Мой последний прыжок был семь лет назад, а на новых куполах столько наворотов, что без инструктора не разберешься.

— Перед прыжком я все-таки вас проинструктирую. Все, — он хлопнул себя ладонями по коленям, как бы ставя в разговоре точку. — А теперь надо поспать. До базы лететь часа четыре.

— Хорошая мысль, — сказала она, устраиваясь в кресле поудобнее.

Несколько минут Марта сидела в полудреме, с закрытыми глазами, пытаясь разобраться в бесконтрольной волне эмоций, которую вызвало расставание с Алексом. Такую же вспышку она испытала при первой встрече с ним, когда их представили друг другу, и еще в вертолете, когда она, сломя голову, нарушив приказ, бросилась эвакуировать с перевала его команду. Весь ее жизненный опыт: университет, армия, Ирак, Афганистан, работа в CSА — говорил о том, что она может полностью себя контролировать. Более того — ее подготовка позволяет ей успешно манипулировать другими, даже в некоторых случаях управлять их конкретными действиями. Правда, для этого нужно время…

Она резко открыла глаза и, не моргая, уставилась на тусклую лампу освещения салона.

Время… «До взлета пятнадцать минут, милая…». А ведь она точно помнила, что до вылета оставалось минут сорок. Двадцать пять минут как будто выпали из реальности. Не могла же она двадцать пять минут просто пялиться в его глаза.

Глаза…

Она вспомнила по-отцовски понимающий взгляд полковника на базе в Кэмп-Рипли, когда после ночи с Алексом он объявлял ей выговор, и его слова «Понимаю, капитан. У тебя просто не было выбора. Это скорее моя ошибка, а не твоя». И потом, выйдя из его кабинета, пытаясь прийти в себя, она слышала, как он кричал Алексу по связи: «…я же просил не трогать моих людей». Марта резко наклонилась вперед и обхватила голову руками, пытаясь отогнать волну паники.

— С вами все нормально, мэм? — рука Ковача чуть коснулась ее плеча, приводя в чувство.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Голова… Просто голова… — пробормотала она, снова откидываясь на спинку кресла. — Наверно от набора высоты. Сейчас пройдет.

— Бывает, — понимающим голосом сказал он и снова закрыл глаза.

Некоторое время Марта, не мигая, смотрела перед собой. Идиотка! Можно было сразу догадаться! И полковник… Хоть бы намекнул…

В памяти сам собой всплыл один случай…

…Однажды ребята Алекса притащили в лагерь важного пленного духа — то ли бухгалтера, то ли финансиста. Он явно должен был обладать информацией о верхушке местной наркосети, если не о боссах всего региона. Это было, как нельзя, кстати. Операции в этом районе только разворачивались, и дополнительные сведения могли скорректировать их проведение. Была, правда, одна проблема — дух оказался полоумным фанатиком. Еще в вертолете пытался перегрызть себе вены на руках, на допросах орал суры из Корана и на чем свет стоит клял американцев. К тому же из-за низкого болевого порога он, пуская слюни, просто отрубался, когда к нему применяли интенсивные методы допроса. Ее люди провозились с ним двое суток, стараясь вытрясти хоть что-нибудь к следующему боевому выходу группы, но результат был практически нулевой. Марта решила сделать последний заход вечером и, если ничего не получится, передать пленного начальству в Кэмп-Рипли. Она приказала вколоть ему дозу стимуляторов, чтобы тот не кончился от истощения на последнем допросе, и отправив короткий отчет боссу, вышла в лагерь перекусить.

Стоя на пороге своего служебного блока, она огляделась и заметила, что на небольшом свободном участке за стоянкой техники Алекс тренирует двух морпехов в стрельбе из комбинированного лука. «Спортсмены, блин…» — ухмыльнулась она про себя и направилась к ним.

— Мэм… — синхронно козырнули два капрала, когда она подошла.

— В свободное время осваиваем новые виды вооружения, — коротко сообщил один из них и протянул ей лук. Она с сомнением его осмотрела, попробовала натянуть тетиву…

— Похвально, конечно, но командир вряд ли разрешит использовать это в бою. Для бесшумного выстрела есть глушители.

— К стрелам есть еще наконечники с взрывчаткой — как у Рэмбо. Подполковник Алекс сказал, что даст пострелять… — начал было один из морпехов.

— А для этого есть гранатометы, — беззлобно прервала его Марта.

— Понимаем, мэм… Но все равно — очень интересно.

— Ладно. Занимайтесь. Прямо дети малые… — Марта вернула им лук и взглянула на Алекса, который, едва заметно улыбаясь, слушал их разговор.

— Пойдем, перекусим. Время уже… — предложил он и, когда они отошли, добавил: — А ведь они действительно дети… Прямо из учебки.

— Да… — согласилась Марта. — Выбирать особо не из кого. Многих повыбивало. Но большинство, даже самые матерые головорезы, просто не продлевают контракт. Нанимаются в Ирак в частные военные фирмы в боевое охранение. Нефтянка, сопровождение VIP-персон… Работы хватает. Платят там в пять раз больше и задницу под пули так часто подставлять не надо.

— Что с пленным? — Алекс неожиданно сменил тему.

— Пока — по нулям. Просто маньяк попался, — Марта зло выругалась.

— Интенсив пробовали?

— Конечно. И воду, и ток… Не работает — отрубается сразу. Сегодня вечером попробуем химию. Только чтоб не переборщить. Сдохнет — мне босс голову свернет.

— Да-а, — разочаровано протянул Алекс. — Двое суток прошло. А нам в поле через день. В его район… Я думал, американская военная разведка этого хлюпика быстро расколет.

— А ты сам попробуй! — вспыхнула Марта. — Посмотрим, что русский спецназ сможет сделать.

— Даже не знаю… — он остановился и задумчиво поскреб гладко выбритый подбородок. — Вообще-то по соглашению мы можем допрашивать пленных только на поле боя. За допросы на базе отвечает армейская разведка США.

— У твоих бойцов было время его потрясти и в поле, и в вертушке. И что? Много вытрясли?

— Но меня ведь там не было.

— А ты большой специалист по допросам? — Марта остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Да, есть кое-какой опыт.

Алекс ответил на ее взгляд спокойно, почти нежно, и Марта почувствовала, как гулко бьется ее сердце. Она подавила внезапно нахлынувшее желание отвести взгляд, как школьница на первом свидании.

— Я здесь представляю армейскую разведку США, — проговорила она медленно. — И я прошу вас о помощи в допросе пленного.

— Хорошо, — Алекс снова зашагал в сторону столовой. — Сегодня во время вечерней молитвы. Мне понадобится Коран, «Хаммер» и пару бойцов сопровождения. Да… И поставь на вышки с западной стороны лагеря пару снайперов для контроля окрестностей. Если хочешь, я поставлю своих.

— Довольно необычные приготовления для допроса.

— Я хочу выехать с пленным за пределы лагеря. За минное заграждение. Природа… Закат… Это поможет его расслабить.

Вечером Марте в сопровождении четырех бойцов из ее группы пришлось ждать минут десять на стоянке техники. Наконец подошел Алекс, одетый в афганскую национальную одежду.

— Извини, кэп. Не мог подобрать себе подходящий костюм. Мои черти всё изодрали в клочья во время последнего выхода.

— Нет проблем, — Марта кивнула головой.

— Кстати, он говорит по-английски? — Алекс ткнул пальцем в грудь пленному, которого сзади за руки держали два бойца. — Я по-арабски не очень, а с переводчиком — не тот эффект.

— Да. Парень из богатой семьи. Учился где-то в Англии.

— Хорошо, тогда давай Коран — и по машинам.

— Ты же по-арабски — не очень, — она протянула ему небольшую зеленую книжечку, расписанную золотой арабской вязью.

— Не очень, но пару нужных сур знаю наизусть. Поехали, а то солнце садится.

Когда приехали на место, Алекс вытянул из «Хаммера» ругающегося пленного и поволок по камням на небольшой взгорок метрах в ста от машины. Там он резким ударом ноги по тыльной части колена усадил его на землю и сделал Марте знак рукой. Та, дав бойцам короткий сигнал рассредоточиться и прикрывать парочку на взгорке, залезла в «Хаммер», протиснулась в верхний люк и, заняв место стрелка за пулеметом, достала бинокль, готовясь наблюдать за допросом.

Алекс уселся напротив и, сняв с головы пленного мешок, поднес к его лицу Коран. От неожиданности тот отшатнулся, но Алекс схватил его за загривок и снова притянул к себе. Было видно, что он что-то быстро говорит пленному, но что — разобрать было невозможно. Дух, удерживаемый Алексом за шею, несколько раз резко дернулся, пытаясь вырваться, но потом как-то сразу обмяк и начал немного покачиваться из стороны в сторону. Алекс встал, обошел пленного сзади, снял наручники и, вернувшись на прежнее место, снова уселся перед ним. Он протянул духу Коран и карандаш, наклонился почти к самому его лицу и что-то сказал. Пленный отрицательно покачал головой. Алекс забрал Коран, немного отодвинулся и, открыв книжечку перед глазами пленного, опять быстро заговорил. Дух утвердительно закивал в ответ. Алекс снова наклонился к самому лицу пленного, что-то медленно ему сказал и передал ему Коран и карандаш. Дух пронзительно завопил, закрыв лицо руками, упал на бок и начал биться в судорогах. Алекс, наклонившись вперед, ухватился двумя руками за одежду пленного и рывком посадил его перед собой. Дух продолжал истошно вопить, царапая ногтями свое лицо.

Марта заметила, как один из бойцов прикрытия повернулся и пытается в прицел штурмовой винтовки рассмотреть, что происходит. Она по связи повторила ему приказ контролировать свой сектор. Алекс тем временем влепил пленному хлесткую пощечину тыльной стороной ладони, затем резким движением выхватил из кобуры пистолет и несколько раз выстрелил над его ухом, одновременно что-то прокричав. Дух успокоился. Только безвольно опущенные по бокам руки продолжали судорожно хватать песок. Алекс снова открыл и протянул ему Коран, поднял и передал упавший в песок карандаш. Пленный посмотрел на раскрытую книжку, на карандаш, медленно взял их и стал что-то записывать. Через минуту Алекс забрал у него Коран и, изучив записи, удовлетворенно кивнул. Он сделал знак Марте, чтобы та снимала прикрытие, поднялся на ноги, помог встать пленному и, не одевая наручники, чуть придерживая за локоть, повел его к «Хаммеру».

— Что это было? — морщась спросила Марта, разглядывая пыльное, в подтеках от слез, исцарапанное лицо духа, который таращился на нее безумными глазами.

— Допрос религиозного фанатика на закате солнца с применением элементов религиозного убеждения, — скороговоркой ответил Алекс, протягивая ей книжечку Корана. — Здесь записанные его рукой имена хозяев и места, где они могут находиться. К сожалению, он не знает, где расположены склады с наркотой. И вообще, хлипковат оказался.

— Черт! Да он обоссался! — Марта недовольно фыркнула. — Я думаю, откуда так воняет? Что ты с ним сделал, он же невменяем?

— Это ничего… Отойдет, — Алекс подтолкнул пленного в сторону одного из подошедших морпехов и тот, ловко скрутив ему руки, за спиной надел наручники. — Главное — есть результат. И время сэкономили.

«Да… Могла бы догадаться», — еще раз с сожалением подумала Марта, достала из жилета смарт, подождала минуту, пока тот настроится на бортовую сеть и вошла на один из адресов, где для страховки ждала отправки в китайский МИД копия отчета по проекту «Лунный Свет».

Копия отсутствовала. Вместо нее висело короткое сообщение.

«Не обижайся, милая, я просто не мог оставить материал в твоем распоряжении. Соблазн использовать его еще раз может быть слишком велик, а это очень опасно. Ставки слишком высоки. Удачи в новой жизни. Алекс.»

Марта проверила остальные почтовые ящики. Все копии документов удалены. Везде — то же сообщение от Алекса.

«И что мне сейчас делать? — подумала Марта. — Весь материал у Алекса. Теперь он может от меня избавиться в любой момент… Надо перебить здесь всех и захватить самолет. Бред… А дальше что? Да и дверь в кабину пилота наверняка заблокирована.»

Она выключила смарт, вынула элемент питания, извлекла персональный информационный модуль и, рассовав все по карманам разгрузки, бросила осторожный взгляд на Ковача. Тот мирно дремал, откинув голову на подголовник кресла, будто специально подставляя горло для удара.

Нет, если бы Алекс хотел меня убрать, он бы сделал это сразу, после того как под гипнозом вытянул из меня адреса и пароли почтовых ящиков, где хранились копии документа. Даже стрелять не надо — простой укол и сбросить тело на радость койотам где-нибудь над пустыней в Мексике. Нет… если бы он хотел меня убрать — не устраивал бы цирк с сообщением… «Не обижайся, милая…» Черт! Подставилась, как малолетка. Марта скрипнула зубами от злости на себя. Нет, ее смерть по каким-то причинам не входит в планы Алекса. Она еще раз посмотрела на дремлющего Ковача.

«Ладно. Хватит накручивать себя. Что сделано — то сделано. Дальше будем импровизировать», — решила она, закрыла глаза и стала вслушиваться в размеренный гул двигателей транспортника.

Вашингтон

21 декабря 2021 года. Ночь

Вечерний брифинг ФБР закончился около девяти и был довольно коротким. По сути, прояснить ничего нового не удалось. Проведенные экспертизы взрывчатки, остатков глушилки частот, выгоревшего «Сабурбана» и снегоходов практически ничего не дали, если не сказать, что еще больше запутали дело. Взрывчатка оказалась американской, устройство объемного взрыва русским, снегоходы произведены в Канаде, проданы в Штаты несуществующей фирме, но границу по документам не пересекали. Отработка материала камер тоже ничего не дала — нападавшие и подозреваемая Марта Гесс бесследно исчезли.

Коэн вернулся в отель около десяти и, чтобы не собирать всех так поздно, устроил для координаторов проекта короткую видеоконференцию, где в двух словах описал ситуацию. Все трое разочарованно качали головами, понимая, что в этом положении помочь практически ничем не могут. Оставалось только полагаться на то, что со временем массивная сеть, раскинутая всеми спецслужбами, отсеет крупицы материала, способные помочь следствию. Он принял душ, заказал ужин в номер, пропустил стаканчик бурбона, просмотрел почту и, поставив будильник на шесть часов, завалился спать. Посреди ночи раздался настойчивый звонок в дверь.

Коэн, зевая, накинул халат и пошел открывать. Если охрана, выставленная на этаже, пропустила, значит — кто-то из своих.

В номер, басовито ругаясь на охранников, ввалился раскрасневшийся Росс и, не раздеваясь, плюхнулся в кресло.

— Не спишь, старина? — прогудел он, и по ноткам напускной важности в голосе Коэн понял, что он что-то накопал.

— Иди к черту, Мэт, — Коэн снял трубку внутреннего телефона и заказал в номер кофе. — Выкладывай, что нарыл.

— Эй, дружище, ты все о делах. Давай просто поболтаем… Как здоровье, как семья?.. И вообще — налил бы гостю стаканчик с дороги.

Коэн молча плеснул Россу бурбона, ожидая, пока тот выговорится.

— Ладно, не злись, — Мэт кашлянул и нарочито официальным голосом начал. — Пока ФБР проверяет контакты подозреваемой Марты Гесс, я решил поглубже копнуть ее армейское прошлое. Выяснилось много интересного. Боевая девчонка, я тебе скажу… Ох, попалась бы она мне лет десять назад, я бы…

— Росс!.. — Коэн стал терять терпение.

— Да-да. Извини, — он снова откашлялся. — Так вот мы отфильтровали ее службу в армейской разведке в Ираке и Афганистане и выяснили, что один из выговоров она получила, когда работала с объединенной русско-американской боевой группой по зачистке наркосетей на севере Афганистана. И знаешь, за что выговор?

Коэн опять промолчал.

— Ха! Она трахнула командира русского спецназа, — победным голосом объявил Росс. — Ну… или он ее.

— По заданию?

— В том-то и дело, что нет.

— И что, за это теперь в военной разведке не увольняют с позором?

— Из обычной военной разведки — да. Но она была «Серой лисой».

— У полковника Данера?

— Точно! А этот старый битый лис своих не сдает. Кстати, формально она получила выговор за то, что отправила последнюю вертушку без вертолета боевого сопровождения, чтобы эвакуировать этого самого командира русского спецназа после боя с духами. При этом еще нарушила какой-то приказ коменданта передового лагеря, где они базировались. Здесь я не вдавался в детали.

— Откуда ты знаешь тогда про… — начал было Коэн, но Росс его оборвал на полуслове.

— Я вчера разговаривал с Данером. Он уже пять лет как на пенсии. Он видел информацию о розыске Гесс по телевидению… Помочь ничем не может, про русского тоже был немногословен, хотя про его связь с Гесс все-таки упомянул. Мы подняли все, что могли, и выяснили, что командир русского спецназа — некто Александр Смирнов.

— Смирнов — это, как водка?

— Как водка… Только имя и фамилия, скорее всего, часть легенды. Кто он на самом деле, мы не знаем. Отследить невозможно — концы теряются в российской армии. Наши предполагают, что этот Алекс имеет отношение к суперсекретному подразделению ГРУ — Группе силовой поддержки резидентуры, но точных данных нет. Так вот, судя по афганскому досье, он — крутой профессионал. Перекину тебе его файл, почитаешь — удивишься… — Росс сделал многозначительную паузу.

— И? — не выдержал Коэн.

— И этот профессионал уже четыре года работает в Службе Безопасности ООН и уже год возглавляет ее в штаб-квартире в Нью-Йорке.

— И?

— Позавчера Смирнов получил странный звонок… Звонила девица из пригородного мотеля. Типа: «Дорогой, у нас будет ребенок…». Голос не опознать, телефон не Марты Гесс, но мы сейчас над этим работаем, пытаемся разобраться, что за номер… — Росс поставил стакан и помассировал виски. — И знаешь, тем же вечером этот русский прыгает в поезд и мчится в офис ООН в Вашингтоне. Мы пробили его передвижения по системе слежения и мониторинга. Ни с какой подружкой он не встречался, а в основном сидел в офисе и пару раз заскочил на квартиру, которую ООН использует для своих сотрудников. Затем ни с того ни с сего он срывается и еще с двумя сотрудниками ООН выезжает на авиабазу Национальной Гвардии в Мартинсбурге, чтобы проводить ооновский транспортник с гуманитарным грузом в Мексику.

— Не вижу ничего странного. Обычная работа шефа Службы безопасности, — пробурчал Коэн, пытаясь понять, к чему клонит его ночной собеседник.

— Странно уже то, что мы не можем выйти на девицу, которая ему звонила. Странно то, что «дорогой, у нас будет ребенок…» и «…как здорово, дорогая, я сейчас приеду». Да, приехал. Но никаких радостных встреч, никаких разборок.

— Постой, постой, Мэт, — Коэн озабоченно наморщил лоб. — Ты что, ведешь собственное расследование отдельно от федералов?

— М-м-м… В общем да. Они все равно бы этого не накопали.

— Этого чего? — удивился Коэн.

— Успокойся, Пат. Ты же не даешь мне ничего рассказать… Федералы то, федералы сё… — Росс нервно заёрзал в кресле. — Слушай, дальше самое интересное. Русский приехал на базу в Мартинсбурге с двумя коллегами. Один — Радослав Ковач, серб, глава Службы безопасности отделения ООН в Вашингтоне. С ним все нормально. Второй — некто Йозеф Блашко — венгр, администратор гуманитарных программ ООН. Мы просветили этого Блашко и выяснили очень интересные вещи. В системе наблюдения и мониторинга о нем практически нет данных. Вернее есть, но создается впечатление, что он постоянно находится в офисе ООН и выходит оттуда два-три раза в год для поездок за границу.

— Виртуал?

— Точно! — Росс хлопнул в ладоши. — Мы сейчас работаем с патрульными, которые проверяли их машину по дороге на базу, но это уже не важно.

Коэн удивленно поднял брови.

— Я уверен, что Блашко — это Марта Гесс, и она вылетела в Мексику. Но и это еще не все. После отправки транспортника Алекс Смирнов на той же авиабазе сел на ооновский «бизнес-джет» и вылетел на Бермуды. Один. И… — Росс сделал многозначительную паузу, наслаждаясь замешательством собеседника. — Его самолет отклонился от курса и пропал с радаров в нейтральных водах. Подал короткий SOS и пропал. Да, кстати!.. В том же районе как раз в это время объявилась российская атомная подводная лодка.

— Вот дерьмо! — Коэн, который до сих пор был в пижаме, стал быстро одеваться. — Ты гений, Росс. Ты самый крутой долбаный гений из всех долбаных гениев, которые мне известны. Он нас почти переиграл… Надо остановить транспортник. Я сейчас же звоню вице — президенту, надо поднять МИД, получить санкции на перехват…

— МИД-шмид… Санкции-шманкции… — Росс бросил полный пафоса взгляд на свой хронометр. — Не суетись, старина. Я обо всем уже позаботился. Через десять-пятнадцать минут в небе Мексики ооновский транспортник настигнут два беспилотника без опознавательных знаков, взлетевшие с базы специальных операций ВВС США Кэнон в Нью-Мексико.

— Ты с ума сошел! — Коэн бессильно опустился в кресло. — Директор хоть знает?

— Знает, — Росс, резко посерьезнев, встал, подошел к столу и, бросив в стакан несколько кубиков льда, наполнил его до половины бурбоном. — Знает. Но санкция только устная. Сам понимаешь, из боссов никто свою задницу подставлять не хочет.

— Ты самоубийца, Мэт. Если Гесс не будет в самолете, эти падальщики с Капитолия выклюют тебе печень. Кусочек за кусочком.

— Брось, Пат, девчонка будет там. Я чувствую. Ну, а если что… Возьмешь отставного цереушника в охрану «Базы»? — весело спросил Росс.

— Черт! Нам нельзя ее сбивать, — Коэн пропустил его вопрос мимо ушей. — Она нужна нам живой, и этот серб тоже.

— Я же сказал — не суетись. Все просчитано до мелочей. Самолет заставят сесть на полосу заброшенного аэропорта километрах в пятидесяти к юго-востоку от Мехико. Мы знаем, как это делать. Аэропорт уже давно не используется, но полоса поддерживается в неплохом состоянии местными картелями.

— Кто встречает? Наши?

— Ну, ты даешь, Пат! — наигранно возмутился Росс. — Я же не Президент и не могу бросать спецназ, куда и когда вздумается. В нашем распоряжении только беспилотники, а на спецназ действительно нужно куча согласований. Ее встретит местная гражданская милиция. Короче — бандиты… Мы с ними работаем уже лет десять. Вычищаем наркоту, правда, только ту, что идет в США. Наши оперативники говорят — платим мы им неплохо, поэтому ребята более-менее надежные, хотя и немного непредсказуемые.

— Что надо от меня? — Коэн поймал озорной взгляд Росса и подумал: «Вот человек, действительно получающий удовольствие от своей работы».

— Я знаю — Гесс в самолете, — Росс сдвинул брови и в задумчивости посмотрел на пустой стакан. — Но все же попытайся прикрыть мою задницу, если что-то пойдет не так с перехватом.

— Договорились. Сделаю все возможное.

— Тогда пошли смотреть кино. У меня внизу в фургоне мобильный штаб с модулем управления беспилотниками. Картинка в реальном времени. Хочешь поуправлять птичкой, старина? Это, пожалуй, поинтересней, чем виртуальный симулятор.

Они в сопровождении двух охранников Коэна вышли из отеля, и Росс показал на довольно вместительный белый фургон, на котором красовался логотип одной из коммунальных служб Вашингтона. Коэн также заметил два черных, зловещего вида внедорожника с тонированными стеклами, которые заняли позиции недалеко от фургона.

— Игра идет по-крупному. Страхуемся, — сказал Росс, уловив его взгляд. — Пошли внутрь.

Внутренности фургона были плотно напичканы оборудованием. В передней части располагались две рабочие станции с полукруглыми мониторами, за которыми, держа в руках джойстики управления, сидели два человека в легких шлемах видеоконтроля с опущенными на глаза непрозрачными щитками.

— Статус? — коротко спросил Росс.

— Цель идентифицирована, контакт четкий, посторонних целей в зоне действия нет, дистанция семьдесят три километра. Ждем команды.

— Это операторы наших птичек. Связь через спутник, управление отсюда. Изображение подается на шлемы, но можно вывести и на экраны, — Росс тронул одного оператора за плечо и экран перед ним ожил. На нем в мутном круговороте темноты с трудом можно было угадать летящие навстречу камере ночные облака. В левом углу появилась карта Мексики, по которой медленно полз крупный красный треугольник, его быстро настигали два синих треугольника помельче. Росс ткнул в них пальцем.

— У нас две птички. Обе на платформе «Авенджер»[35]. Первая — ударный комплекс, вторая — комплекс поддержки: мощный радар, постановщик помех и ложных целей… ну и прочие полезные вещи, — он показал на небольшой сегмент экрана в правом верхнем углу, схематично изображавший беспилотник. — На ударном комплексе, помимо стандартного обвеса, смонтирована модифицированная автоматическая тридцатимиллиметровая пушка с режимом стрельбы одиночными и механизмом выбора боеприпасов. В случае, если цель не выполнит требование о посадке, оператор произведет выстрел по одному из двигателей наводящимся по лазерному лучу керамическим снарядом с фрагментирующейся головной частью. Этот снаряд разносит в кашу внутренности двигателя, но его кожух и крылья остаются целыми. Обычно одного выстрела достаточно, чтобы пилоты поняли серьезность намерений и на оставшихся трех двигателях посадили самолет.

— Что, если пилоты знают, что везут и не посадят самолет? — спросил Коэн.

— Тогда — второй выстрел по двигателю на другом крыле. С130 нагружен под завязку и с двумя нерабочими двигателями он просто не сможет лететь. Даже для аварийной посадки ему надо будет сбросить груз. Ну, если и это не поможет, тогда выбиваем еще один двигатель, и транспортник жестко садится на ближайшее кукурузное поле. Дальше по обстоятельствам…

— Рискованно…

— Рискованно, старина… Но такая уж у нас работа, — хохотнул Росс. — Хочешь, покажу рассвет над Мексикой? Беспилотник поддержки идет эшелоном выше, над облаками.

Он коснулся плеча второго оператора, и тот вывел на монитор картинку зарождающейся над Атлантикой зари.

— Красота! — воскликнул Росс. — Вот за такие моменты я и люблю свою работу.

— Посмотри на него. Прямо романтик, — скептически пробурчал Коэн. — Ты так каждый раз восхищаешься, прежде чем твои птички превратят в кровавые ошметки очередную жертву.

— Ты безнадежный сухарь, Пат. Только настроение испортил, — Росс покачал головой. — Ладно. Давай начинать.

Воздушное пространство над Мексикой

21 декабря 2021 года. Ночь

— Мэм, у нас проблемы, — голос Ковача моментально выхватил Марту из чуткого сна. — Пилот говорит — с нами радиоконтакт. Кто-то хочет, чтобы мы приземлились на местном аэродроме.

— Алекс? — спросила Марта первое, что пришло ей в голову.

— Нет, — едва заметно улыбнувшись, ответил он. — Алекс уже далеко. Я пойду в кабину, посмотрю, что там. Оставайтесь пока тут.

В кабине первый пилот включил громкую связь, и Ковач услышал немного скрипучий металлический голос.

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1». Говорит оператор. Приказываем совершить посадку в аэропорту Пуэбло. В случае отказа вы будете сбиты. Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор, подтвердите прием.

Пилот обернулся и вопросительно посмотрел на Ковача, который длинно и непонятно выругался на сербском.

В кабине опять зазвучал голос оператора:

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор. Приказываем совершить посадку на полосе аэропорта Пуэбло. В случае отказа вы будете сбиты. Все, кто попытается покинуть самолет, будут уничтожены.

— Кто это? — спросил Ковач пилота.

— Понятия не имею. На радарах все чисто.

— Отвечай по инструкции.

Пилот поправил микрофон и медленно заговорил, четко произнося каждое слово.

— Внимание! Это борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1». Мы выполняем согласованный полет по выделенному коридору. Любые враждебные действия в отношении нас будут расценены как нападение на персонал ООН и повлекут незамедлительные ответные меры в отношении нападавших.

— Говорит оператор, — связь в кабине ожила снова. — Даю вам минуту на изменение курса и подтверждение посадки в Пуэбло, затем открываю огонь.

— Вот он. Я его вижу! — пилот показал на размытую метку на радаре, которая быстро приближалась к центру экрана.

— Может, это ракета? — предположил Ковач.

— Нет. Система опознает это как беспилотник, скорее всего — «стелс». Он просто подошел достаточно близко. — Пилот показал на надпись, появившуюся возле метки.

— Передавай сигнал SOS, — приказал Ковач.

Пилот переключился на аварийную частоту, но снова обернулся и растерянно сказал.

— Частота блокирована…

— Попробуй вызвать авиадиспетчеров ближайшего порта.

— Эти частоты тоже блокированы. Везде помехи. Свободна только частота оператора.

— Осталось десять секунд, — объявил оператор. — Немедленно измените курс. Делаю предупредительный выстрел.

Кабина осветилась яркими бликами, когда трассирующая очередь ушла вперед в темноту прямо над самолетом.

— Что мы такое везем? Они нас собьют на хрен! — запаниковал второй пилот.

— Это вряд ли, — спокойно сказал Ковач. — Нет. Они нас сбивать не будут. Им нужен груз.

— Открываю огонь на поражение, — раздалось в кабине.

Транспортник ощутимо тряхнуло, и он мелко завибрировал.

— В нас попали! — пилот защелкал тумблерами на панели. — Горит левый внутренний двигатель… Включаю систему тушения… Выравниваю мощность…

Ковач опять выругался, на этот раз по-английски.

— Сколько ты протянешь на трех двигателях?

— Пока топливо не выгорит, только без резких маневров.

— Борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор. Приказываю совершить посадку в аэропорту Пуэбло. Через тридцать секунд открываю огонь на поражение.

— Понятно — они будут выбивать наши двигатели и все равно вынудят нас сесть, — сказал Ковач скорее себе, чем пилотам. — Подтверди готовность изменить курс и запроси координаты их полосы.

Пилот принял координаты, и транспортник начал плавно уходить вправо.

— Повторяю, все, кто покинет самолет до посадки, будут уничтожены, — предупредил оператор, когда метка беспилотника на радаре стала медленно отставать и через несколько секунд исчезла.

— Нам нужна связь. Проверьте все частоты, спутник и мобильные устройства, — попросил Ковач пилотов, безуспешно пытаясь набрать номер на своем телефоне.

— Частоты глушат. Мобильники и спутник в зоне устойчивого приема, но сигнал не проходит. Скорее всего, заблокированы на уровне оператора сети, — ответил через минуту пилот.

— Дерьмово. Покажите, где мы находимся и сколько до их полосы.

— До полосы километров пятьсот, это чуть больше часа полета.

— Хорошо. Скорее всего, это американский беспилотник, — Ковач попытался успокоить пилотов. — У них, наверно, появились вопросы к нашему грузу. Действуют без согласования с мексиканцами, значит, на полосе, скорее всего, будут встречать американцы. Если так, то вам бояться нечего. Все вопросы по грузу к нам.

— А если не так? — с тревогой в голосе спросил пилот.

— Могут быть и местные, — задумчиво ответил Ковач.

— Здесь два варианта. Если власти — попытаемся договориться. Если бандиты — отобьемся.

— Сколько вас? Двое? — пилот недоверчиво посмотрел на Ковача. — Мы не участвуем… По контракту ООН обязана заплатить за нас выкуп.

— Не волнуйся. Думаю, до стрельбы не дойдет. Я как старший на борту этого хочу не меньше, чем вы. Вызови меня по интеркому за пять минут до приземления. Да… Идите на минимальной скорости и проверяйте связь каждые пять минут.

Ковач вышел из кабины и опустился в кресло радом с Мартой.

— Ну? — она вопросительно посмотрела на него.

— Хреново дело. У нас выбили один двигатель и заставили изменить маршрут. Связи нет. Ни радио, ни мобильной, ни спутниковой. Глушат… Скорее всего, работают американцы, как сама понимаешь, цель — ты. Мы садимся на какой-то местный аэродром, где нас ждет теплая встреча. Официально группу захвата на территорию суверенного государства они вряд ли пошлют, так что нас, скорее всего, ждет команда без опознавательных знаков. Спецназ, может наёмники или местные. Последнее наиболее вероятно, — Ковач посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Надеюсь, ты не утратила свои боевые навыки, капитан Гесс? Если придется, готова пострелять?

— Откуда тебе известно про мои боевые навыки, Ковач? — серьезным голосом спросила она.

— Позывной — «Кобальт». Командир отделения спецназа в группе Алекса. Север Афганистана, 2014 год.

Марта чуть сдвинула брови. Она точно помнила позывной «Кобальт» по Афганистану, но лицо Ковача вспомнить не смогла. «Какая сейчас, к черту, разница. Главное, выбраться из этого дерьма живой», — подумала она и протянула ему руку.

— Марта… Что надо делать?

— Радо, — он коротко, но крепко пожал ее руку. — Надо экипироваться. Пойдем, у нас мало времени.

Они вышли в грузовой отсек, где в стороне от паллет с грузом у самого борта стояли четыре высоких металлических контейнера, скрепленные в один блок. Ковач, набрав короткий код, открыл один из них.

У Марты перехватило дыхание.

— Средний штурмовой экзоскелет MIASP-4[36], по классификации НАТО. Производство — Китай. Защита класса — «семь плюс», многослойная — бронепластины, металлокерамика, жидкая броня, нановолокно. Вес — сто десять килограмм. Эффективная нагрузка — девяносто килограмм. Запас хода при полной боевой нагрузке — шесть часов. Система внутреннего климат-контроля, адаптивный камуфляж пяти базовых расцветок, не заметен в тепловизор. Вооружение — по выбору оператора… Знакомы?

— Видела только по телевидению и в интернете, — восхищенно кивая головой, ответила Марта.

— Тогда считай, что общий принцип применения тебе знаком, — видя ее замешательство, сказал Ковач. — Все очень просто. Я сейчас экипируюсь, потом помогу тебе. Ты наблюдай и запоминай.

Экзоскелет в транспортном положении представлял собой что-то вроде глубокого отпечатка человеческого тела без головы, вдавленного спиной в металлические пластины, с той лишь разницей, что от пояса по бокам ног и от широких, неестественно высоких плеч по бокам рук шли толстые бронированные кожухи сервоприводов. Ковач повернулся спиной к контейнеру и, сделав шаг назад, забрался в отпечаток.

— Вначале ноги, — он нагнулся и защелкнул гибкие крепления на голени и стопе прямо поверх ботинка. — Боковую и переднюю защиту на стопу оденем в последнюю очередь… Далее, пристегиваем и закрепляем сенсорные стяжки. Они считывают сигнал с мышц и передают его на процессор, который приводит в движение приводы. Кроме стяжек, сигнал с мышц идет через сенсоры на внутренней обшивке. Еще какая-то навороченная система управления движением, считывающая сигналы мозга, вмонтирована в шлем. Так — стяжки… Три на голени, три на бедре, одна широкая — на поясе и по четыре — на руках. Соединяем их эластичными проводниками вот через эти гнезда. Когда будет подана энергия, сенсорные стяжки и внутренняя обшивка наполнятся воздухом, плотно прижмутся к телу и будут улавливать каждое движение мышц. Конечно, поначалу немного некомфортно, но быстро привыкаешь…

Ковач затянул стяжки и немного подвигал ногами и руками, чтобы они приняли более удобное положение.

— Теперь берем передние съемные бронепластины, они расположены в секциях сбоку контейнера и крепим их к задним несущим. Закрепляем жестко… Вот в эти гнезда… Вначале — голени… Затем — передняя часть бедра… Наколенники… Нижняя передняя пластина — на живот… Верхняя передняя пластина — на грудь… Как видишь, пластины полностью закрывают все части тела… Крепления пластин эластичны, правда, за счет снижения защиты по стыкам, но зато обеспечивают достаточную свободу действий. Рамой служит спинная панель и бронированные кожухи приводов. На раму крепятся силовая система и сами приводы. В спинном отсеке расположен основной процессор, элемент питания и еще много чего. Все защищено броней. Дублирующий процессор и дополнительный блок питания размещены вот здесь, под верхней грудной пластиной. Усилие к конечностям передается через приводы, жестко закрепленные на задней части костюма. Остались руки и предплечья… Предплечья гибко соединены с силовыми перчатками. Одеваем вначале перчатку, потом фиксируем в гнезда пластину предплечья. Когда питание подключено, силовую перчатку можно снять и сдвинуть вот по этим пазам на внешнюю сторону предплечья. Это, если больше нравится работать открытой рукой. Вот… Я практически собран. Питание включается с панели, расположенной подмышкой с левой стороны. Сдвигаем небольшим нажатием защитную пластину вниз и нажимаем кнопку «Пуск».

Раздалось приглушенное гудение, и послышались щелчки.

— Замки передних и задних пластин зафиксированы. Разблокировать их можно будет только специальной голосовой командой или отключив питание. Все, экзоскелет готов к работе.

Ковач, чуть слышно гудя приводами, сделал шаг вперед из контейнера по направлению к ошеломленной Марте, завороженно глядевшей на то, как он трансформировался из человека в нечто похожее на робота.

— Двигаться достаточно легко. Процессор работает на интуитивном уровне, автоматически поддерживая баланс, и даже дублирует рефлекторные движения: выставить руки при падении, сгруппироваться… Оружием тоже пользоваться просто. Смотри…

Ковач развернулся лицом к контейнеру, из которого только что вышел. И Марта увидела, что в нишах задней панели контейнера находилось оружие…

— Здесь у нас стандартная экипировка для этого типа экзо. В правой руке — укороченный пулемет M249SPS, модифицированный под калибр 7,62 мм, в левой — сорокамиллиметровый шестизарядный полуавтоматический гранатомет M32MGL. Стволы в обращении давно, поэтому должны быть тебе знакомы… Все адаптировано под экзоскелет, и для стрельбы фиксируется вот в этих пазах с внутренней стороны предплечья так, чтобы было удобно держаться за рукоятку и нажимать на курок. При этом кажется, что оружие ничего не весит, — он пристегнул к рукам гранатомет и пулемет и для наглядности легко помахал ими. — Любое оружие можно держать в двух руках, закрепив то, что не используется вот в этих пазах с боку на поясе. Дальше… Здесь у нас дополнительный боекомплект, он крепится сзади на пояс так, чтобы можно было дотянуться рукой.

Ковач достал из ниши коробку с лентой для пулемета, две кассеты быстрой зарядки для гранатомета и закрепил их в гнездах, сзади на поясе.

— К сожалению, перезарядка производится вручную… Теперь — самое сложное. Шлем… О нем поговорим, когда экипируешься, — Ковач повесил оружие на пояс, подвигал плечами, попрыгал на месте. — Вроде сел нормально, хотя для моего роста, немного маловат. Ну, готова попробовать?

Марта удивительно быстро облачилась в броню и через десять минут уже прохаживалась по грузовому отсеку, размахивая оружием, привыкая к новым ощущениям. Экзоскелет ее действительно потряс. Он давал какое-то неестественное ощущение сверхчеловеческой силы и неуязвимости и в то же время был достаточно удобен, лишь немного ограничивая свободу движений.

— Ну, как костюмчик? — довольно осматривая бронированную Марту, спросил Ковач. — Сидит вроде неплохо.

— Да… Не думала, что придется примерить что-то подобное, — ответила она, жалея, что рядом нет зеркала. — Просто боевой робот какой-то.

— Хм… Боевые роботы выглядят по-другому. Они более функциональны и не похожи на человека, — прокомментировал Ковач тоном знатока. — Хочу предупредить. Может возникнуть ощущение неуязвимости. Это самое опасное… Несмотря на серьезную броню, экзоскелет не защищает бойца полностью, а лишь дает ему дополнительные возможности во время боя: выдержать больше попаданий, нести больше оружия, лучше оценивать обстановку, точнее стрелять. Поэтому рассматривай его как преимущество над врагом, а не как превосходство. Лучшая тактика — это действовать так, как будто на тебе обычный бронник.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарила Марта, пристегивая пулемет к боковому креплению на поясе.

— Теперь шлем и система управления огнем.

Ковач достал из верхнего отсека полностью закрытый шлем, на котором вместо лицевого щитка красовалась металлическая маска, напоминающая злого героя из фильма «Звездные войны».

— Не спрашивай, почему конструкторы взяли шлем Дарт Вейдера за прототип, — перебил Ковач Марту, уже было открывшую рот для вопроса. — Понимаю — на уровне носа и рта — противогаз, броневой капюшон сзади и по бокам, но эти глаза… По-моему, они просто хотели нагнать побольше жути. Итак, многофункциональный средний тактический шлем. Возможностей столько и они настолько наворочены, что им обучаются две недели, а потом еще месяцами отрабатывают на полигоне. Функции — от чтения электронной почты до управления боевыми роботами и беспилотниками. Нас сейчас интересует только простейшее боевое применение. Держи свой шлем. Смотри, как он одевается… Вначале на шею надеваем широкий воротник из жидкой брони и нановолокна, затем шлем просто опускается на голову сверху… Не обращай внимания, что сидит свободно. Когда подключим к корпусу, внутренняя обшивка надуется и плотно зафиксирует голову. Дальше, надо вставить вот эти широкие эластичные жгуты в гнезда на плечах и… и самое сложное — сзади на уровне шеи. До щелчка… Вот… Эти жгуты не только интегрируют шлем с экзо, но и принимают на себя его вес. Они обладают переменной жесткостью и в случае удара или попадания пули фиксируют голову в прямом положении. Действуют автоматически и обеспечивают естественную подвижность шеи. Шлем запитан от собственного элемента, но в интегрированном состоянии питается от экзо. Слайдер включения находится внутри под броней на уровне подбородка. Необходимо оттянуть вниз и подержать несколько секунд.

Ковач просунул большой палец под броню на уровне подбородка и, включив шлем, поводил головой по сторонам, затем, немного поколдовав с настройками второго шлема, помог надеть его Марте.

— Закрой глаза. Включаю твой шлем.

Марта почувствовала, как ее голова плотно фиксируется внутри шлема мягкими надувающимися подушками, зажмурилась и, когда открыла глаза, ей показалось, что на ней одет обычный тактический шлем с лицевым щитком Усиленной Реальности[37] только работающий в режиме ПНВ-тепловизор с множеством всяких надписей и индикаторов по периметру. Она повернулась к Ковачу. Напротив его шлема мерцала яркая квадратная, синяя метка, подчеркнутая коротким набором значков и цифр.

— Ты видишь перед собой дисплей Боевой Реальности, — голос Ковача в наушниках звучал почти без искажений. — Как я уже говорил, функций много, но я большую часть отключил. Нас интересуют самые простые. Первое. Друзья, то есть я, отмечены синим квадратом. Не обращай внимания на значки под меткой. Просто запомни — синий квадрат это я. По мне не стрелять… Враги будут отмечены красными треугольниками. В твоем случае система будет опознавать всех людей с оружием как врагов. Нейтралы — это те, кто без оружия, будут отмечены желтыми треугольниками. Система также классифицирует цели по степени опасности. Наиболее опасные — гранатомет, снайпер, пулемет, ПЗРК — отмечены более яркими мигающими красными треугольниками и подлежат уничтожению в первую очередь. Справа сбоку дисплея зеленый индикатор повреждений брони в виде человечка. По мере повреждений части брони руки, ноги, грудь будут менять цвет с зеленого через желтый, вплоть до красного мигающего. Противный звуковой сигнал будет означать, что броня больше не эффективна. Слева индикатор боекомплекта. Пулемет — лента двести патронов. Гранатомет — шесть гранат. Наблюдай, чтобы вовремя перезарядиться. Теперь прицеливание… Пристегни оружие.

Ковач подождал, пока Марта зафиксирует оружие на внутренней стороне предплечий и продолжил:

— Направь ствол пулемета вперед. Видишь, на дисплее появилось яркое белое перекрестие прицела. Это — точка прицеливания пулемета. Теперь подними гранатомет. Появился яркий белый кружок с точкой внутри, это — точка прицеливания гранатомета. Для пулемета есть еще режим оптического прицела с четырехкратным увеличением, но надо время, чтобы к нему привыкнуть, поэтому я его отключил. Так… Система просчитывает точку прицеливания, исходя из дистанции, направления и скорости движения цели. Это особенно важно для гранатомета, хотя при стрельбе из пулемета это тоже очень помогает. Отдачи почти нет — как будто стреляешь со станка, так что пули ложатся ровно в точку прицеливания. Вот, пожалуй, и все. Ну, еще там часы, компас, термометр, барометр, альтиметр — по верхнему краю дисплея. Сама разберешься.

Ковач снял шлем.

— У нас еще есть время, я схожу к пилотам, а ты походи по отсеку, освойся с броней и оружием.

В кабине пилот, услышав гудение экзоскелета, обернулся.

— Вы с ума сошли! Вы что, собираетесь принять бой?

— Это так… На всякий случай, — успокоил Ковач. — Если будут американцы или мексиканские власти, мы сдадимся. Но тут полно бандитов и торчков, а с ними не договоришься. Как наш эскорт? Что со связью?

— Беспилотника не видно. Связи по-прежнему нет.

— Ладно. Когда будешь садиться, позови меня.

Ковач прошел в грузовой отсек и некоторое время наблюдал, как Марта двигается вокруг закрепленных по центру паллет, то и дело выбрасывая вперед руку с пулеметом. Смотрелось немного неуклюже, но в целом неплохо для первого раза. Увидев, что он вернулся, Марта подошла и, сняв шлем, спросила:

— Ну, что нового?

— Все по-старому. Связи нет.

— А можно отдельно отстегнуть грудную пластину, — секунду подумав, спросила она. — Хочу кое-что проверить.

Ковач помог ей снять пластину, и она выудила из кармана жилетки старый мобильник, по которому она первый раз звонила Алексу из мотеля.

— Я еще в машине хотел спросить, откуда у тебя это ископаемое, — поинтересовался Ковач.

— Это ископаемое нельзя отследить. Так… Сеть есть! Попробуем звонок, — Марта набрала номер, — Идет вызов… Есть связь! Этот номер не заблокирован!

— Черт… Что же ты раньше… Ну-ка, давай сюда, — Ковач быстрым движением выхватил из ее рук телефон и набрал номер.

— Дежурный Оперативного центра ООН капитан Гупта, — услышал он. — Чем могу помочь?

— Капитан Гупта, это начальник Службы безопасности вашингтонского офиса ООН Радо Ковач, идентификация — UNSEC[38] «Зулу-Фокстрот 0-0-2-1». Я сопровождаю борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1» с грузом гуманитарной помощи в Мексику. Внимание! Я атакован неизвестным БПЛА[39] категории «стелс», в пятистах километрах к северо-востоку от Мехико. Самолет поврежден. Связь отсутствует. Нас вынуждают сесть в региональном аэропорту города Пуэбло. Повторяю — я атакован неизвестным БПЛА!

— Ваша идентификация подтверждена. Проверяю данные борта…

Дежурный на минуту умолк, затем в трубке послышался другой голос:

— Говорит командир оперативной смены майор Расгаард. Борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1» подтвержден. Мы вас видим со спутника. По нашим данным, вы действительно отклонились от курса. Выполняйте требования нападающих, не оказывайте сопротивления, ждите помощи. Мы связываемся с мексиканскими ВВС на базе Куэрнавака по «Красному коду». Они найдут вас по радару. Их база в двадцати минутах лёта от Пуэбло. Держитесь ребята. Мы вас вытащим.

— Ну вот, уже легче, — Ковач вернул Марте телефон. — Главное — сесть до того, как беспилотник засечет мексиканские истребители. А то ведь и сбить могут.

В грузовой отсек вошел пилот.

— Садимся через десять. Полоса вроде бы нормальная по длине. Сигнальные огни, правда, через один, но видно неплохо. Скорее всего — заброшенный местный аэропорт. Приводов нет, диспетчеров, естественно, тоже. Будем садиться только по освещению полосы, — он внимательно посмотрел на Марту, уже успевшую одеть шлем. — Ребята, только давайте без стрельбы.

— Пошли в кабину. Я хочу посмотреть, кто нас встречает, — Ковач аккуратно выдавил пилота в пассажирский отсек.

Они уже спустились ниже облачности и шли на малой высоте, снижаясь по направлению к полосе, светившейся впереди в темноте неровно горящими огнями.

— Включи тепловизоры, — Ковач тронул второго пилота за плечо. На одном из мониторов карта местности сменилась черно-белой картинкой, на которой, впрочем, мало что можно было разобрать. — Дай зум на полосу.

Картинка приобрела четкость. Уже можно было рассмотреть автомобили и фигурки людей у заброшенного здания аэровокзала справа от полосы и несколько легкомоторных самолетов на дальней стоянке.

— Судя по технике — это не американцы и не местные власти. Они бы не передвигались на разношерстных пикапах, — прокомментировал Ковач. — Значит, пострелять все же придется.

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1». Говорит оператор. Совершите посадку и медленно двигайтесь до конца взлетной полосы. В случае невыполнения моих инструкций открываю огонь на поражение.

— Вот и эскорт объявился, — Ковач ухватился за кресло, когда транспортник тряхнуло от контакта с полосой. — Делай то, что он говорит. Двигай к концу полосы на самой малой скорости. Надо выиграть время. Нам удалось установить связь. Скоро здесь будут мексиканские истребители.

Когда самолет затормозил и покатился в конец полосы, шесть пикапов тронулись и, соблюдая приличную дистанцию, медленно пошли за ним.

— Так… Человек двадцать… Два пикапа с пулеметами… Один с РПГ, — медленно проговорил Ковач, глядя на монитор. — Поступим так. Останавливаетесь в конце полосы, открываете грузовой люк, дальше, по моей команде, выключаете все освещение, сами оставайтесь в кабине — она бронированная, вам тут будет безопаснее. Гранатометчика я отминусую сразу, а пули броня самолета с легкостью выдержит. Так что вам нечего бояться. Главное, чтобы сверху не долбанули чем-нибудь серьезным.

Ковач закончил короткий инструктаж и, не дожидаясь реакции пилотов, присоединился к Марте, которая, пристегнув магазины к оружию, уже стояла лицом к грузовому люку.

— Мы двигаемся в конец взлетной полосы, — сказал он, надев шлем. — Судя по экипировке и технике, против нас местные бандиты… Человек двадцать, на шести пикапах. Я насчитал два ручных пулемета и один РПГ. План такой: самолет останавливается, открывается грузовой люк, противник начинает входить внутрь, я вырубаю освещение, ты бросаешь дымовую гранату и валишь всех, кто в поле зрения. В дыму и темноте они ничего против наших тепловизоров не сделают. Пока ты разбираешься с теми, кто лезет в самолет, я выхожу на левое крыло через аварийный люк и снимаю гранатометчика, он шел слева, и одного из пулеметчиков, затем спрыгиваю с крыла под самолет и попытаюсь снять второго пулеметчика, который справа. Ну а дальше — по обстоятельствам.

Ковач хлопнул Марту по плечу и исчез в глубине отека за паллетами. Самолет с легким толчком остановился, и створки грузового люка начали медленно открываться. В полутемный грузовой отсек ударил яркий свет фар от нескольких автомобилей, остановившихся метрах в тридцати от самолета.

— Удачи, капитан, — услышала Марта голос Ковача и вжалась в нишу между паллетами.

Створка грузового люка с глухим стуком коснулась бетонных плит взлетной полосы. Свет в грузовом отсеке погас. Марта щелкнула замками, фиксируя пулемет в гнездах на правом запястье и, встав на колено, выглянула из-за паллеты. На мониторе шлема тепловизор высветил шесть вооруженных автоматами фигур, приближавшихся к трапу. На уровне груди у каждой из них светился аккуратный красный треугольник. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к знакомым ощущениям… Вязкое напряжение в мышцах, чувство опасности, жестким комком подкатившее к горлу, стук адреналина в висках… Она сделала короткое резкое движение левой рукой, и в темноту, разрезанную светом фар, шипя, полетела дымовая граната. Картина на мониторе шлема стала немного размытой, но светлые силуэты целей, уже поднимающиеся по грузовому трапу, были видны достаточно четко. Слева послышались взрывы, заработал короткими очередями пулемет Ковача. Марта направила руку с пулеметом в сторону грузового люка и почти в упор дала длинную очередь по нападавшим, удивляясь отсутствию отдачи и наблюдая, как исчезают красные метки на дисплее. Со стороны пикапов открыли ответный огонь, и среди разноголосья стволов она узнала характерное частое таканье пулемета Калашникова. По обшивке отсека и паллетам глухо защелкали пули. Снова вжавшись в нишу, Марта взяла в левую руку гранатомет, затем резко повалилась на правый бок и одну за другой выпустила три гранаты по машинам, облепленным красными треугольниками целей… Фары погасли, одна машина загорелась. Несколько фигур, помеченных красными метками, заметались по полосе. Марта встала и двинулась к выходу из отсека, гася метки короткими очередями, затем для контроля выпустила по машинам еще две гранаты. На грузовом трапе один из раненых пытался отползти в сторону. Она наступила тяжелым ботинком ему на голову и, улыбнувшись услышанному хрусту, спрыгнула на полосу. Быстро отбежав назад под самолет, она укрылась за шасси и осмотрелась. Сзади, по левому борту, горел один из двух обстрелянных Ковачем пикапов, второй стоял с сеткой пулевых отверстий на лобовом стекле. Справа по борту горела еще одна машина, под ней вяло шевелилась желтая метка. Синяя квадратная метка Ковача появилась из-за переднего шасси, он поднял пулемет и выстрелил одиночным. Желтая метка погасла.

— Неплохо, капитан. Сто десять секунд боя, — услышала она в наушниках его голос. — Пять подбитых машин, одна ушла. Их, правда, оказалось меньше, чем я предполагал. Человек семнадцать. Наверно всё, что смогли собрать, — он поднялся в полный рост и махнул ей рукой. — Экипаж говорит, что радиосвязь восстановлена. Значит, мексиканцы отогнали беспилотник. Скоро здесь будут их вертолеты. Но все равно надо отойти от самолета, а то еще долбанут чем-нибудь тяжелым сверху. Я оставил один пикап в рабочем состоянии, пошли к нему. Нам все равно нельзя здесь оставаться.

Ковач с трудом устроился за рулем, показав, что Марте надо забраться в кузов и контролировать местность. Пикап, дымя пробитым радиатором, рванулся к ближайшему выезду с летного поля, и в наушниках раздался истерический крик:

— Это Ковач! Нас захватили бандиты! Блашко ранен! Куда вы нас везете?! А-а-а!

Марта улыбнулась, думая, что ей, в который раз за последние сутки, повезло.

Протаранив хлипкого вида решетчатые ворота, подскочив на ямах, пикап пересек шоссе и выкатился на пыльную сельскую дорогу.

— Ну и куда мы сейчас? — спросила она, осматривая местность.

— Судя по карте, здесь в трех-четырех километрах небольшой вулкан, покрытый плотной сельвой. Нам надо избавиться от брони, там GPS маячки. Затем разбежимся, чтобы труднее было обнаружить. До Мехико километров пятьдесят. Доберешься как-нибудь, а я подамся на юг к знакомым индейцам.

— У меня есть немного денег… — чуть помолчав, сказала Марта.

— Знаю, капитан. Ты их заработала, — чувствовалось, что Ковач улыбнулся. — Поверь, я не пропаду. Кстати, что передать Алексу?

Она немного помолчала, пытаясь подобрать слова.

— Передай, что он редкая сволочь… Но я ни о чем не жалею.

Белый Дом

Вашингтон. 21 декабря 2021 года. Вечер

Последний кадр съемки с беспилотника, перед тем как он начал маневр уклонения от мексиканских истребителей, застыл на экране, и в зале оперативных совещаний Белого Дома повисло напряженное молчание. Президент некоторое время смотрела на увеличенное черно-белое изображение, зафиксированное тепловизионными камерами. Окруженное несколькими горящими машинами и россыпью неподвижных тел, грузное тело транспортника в конце взлетно-посадочной полосы, два пикапа, уходящие в разные стороны от самолета: один уже почти вначале полосы, другой — сбоку у выезда с летного поля.

— И кто в Агентстве санкционировал боевое применение беспилотника в небе соседней и, кстати, дружественной нам страны? — немного помолчав, резко спросила Президент.

— Директор Управления контрразведки ЦРУ Мэтью Росс, — Кроуфорд сделал глоток виски и пожалел, что не пригласил на эту встречу Коллинза. Теперь они с Президентом находились в просторной комнате вдвоем и, судя по тону Президента, разговор обещал быть непростым. Лэйсон явно нервничала…

— Росс… Этот неотесанный техасский мужлан? Я вообще не понимаю, как он пробился в верхние эшелоны Агентства.

— Кэрол, — Кроуфорд чуть повысил голос, чтобы придать больше веса своим словам. — Этот, как вы говорите, неотесанный техасский мужлан, за несколько часов вышел на русского резидента, вычислил местоположение основной подозреваемой и, учитывая чрезвычайность ситуации, взял на себя риск принятия оперативного решения, кстати, находящегося в рамках его полномочий.

— Не злитесь, Рэй, — уже более спокойным голосом сказала Президент. — За последние дни столько навалилось. Этот теракт, «Лунный Свет», теперь Мексика… Я до сих пор не могу все толком осмыслить.

— Понимаю, Мэм. Поверьте, мы делаем все возможное в этих обстоятельствах, чтобы минимизировать ущерб.

— Минимизировать ущерб… — Президент скептически покачала головой. — И что, по-вашему, произошло в Мексике?

— Как вы видели, все шло по плану: мы вступили в контакт, посадили транспортник туда, куда хотели, организовали группу захвата… Но на полосе нас переиграли. Попросту — надрали задницу. На борту находились четыре штурмовых экзоскелета и пара крутых ребят, готовых их применить в бою ради спасения собственной шкуры. В таких операциях всегда есть непредвиденные обстоятельства. Это лишь проявление одного из них, — Кроуфорд кивнул головой в сторону видеопанели, где висела картинка с беспилотника. — На момент планирования операции не было известно, что у них есть боевые системы такого уровня. В общем грузовом списке они были заявлены как оборудование для охраны лагеря спасателей. То, что это полностью готовые к применению экзоскелеты, выяснилось позже при проверке таможенных документов. Вторым моментом, спутавшим наши планы, было то, что они каким-то образом смогли связаться с Оперативным центром ООН и вызвать мексиканские истребители. В этих обстоятельствах наши мексиканские друзья, встречавшие самолет, были обречены…

— Ваши мексиканские друзья, как я поняла, просто местные бандиты… Если вы видели, что они обречены, почему вы не отдали команду беспилотнику уничтожить самолет на земле, а заодно и уцелевшие машины. Ведь в одной из них могли быть ваши цели.

— У нас действительно была возможность уничтожить на земле и транспортник, и уходящие от него машины. Мы просто не знали, действительно ли в одной из них находятся наши цели. Экзоскелеты невозможно засечь тепловизором, и они на этот момент могли быть где угодно, — вице-президент поднялся и плеснул из хрустального графина немного виски в свой опустевший стакан. — Есть еще причины, по которым было принято решение отозвать беспилотники. Во-первых, мы могли их демаскировать, а воздушный бой никак не входил в наши планы. Два истребителя нас бы просто порвали. Во-вторых, даже если бы мы успели нанести удар и уйти от истребителей, нас бы вычислили по типу используемых ракет воздух-поверхность… Для того чтобы нас не могли отследить в скрытых операциях за рубежом, мы используем ракеты иностранных производителей, модифицируемые нами под наши боевые системы. Боеприпасы американского производства используются только в открытых конфликтах. Эти беспилотники были подняты с базы ВВС Кэнон в Нью-Мексико, экипированы нашими ракетами, которые может опознать любой эксперт. А это — скандал… Далее. Как в машинах, так и в самом транспортнике могли оказаться наши мексиканские друзья, которым сложно было бы потом объяснить, почему мы их накрыли дружественным огнем. А, насколько я знаю, они делают для нас большой кусок работы, перенаправляя поток наркоты, идущий в Штаты, в сторону Китая и Европы.

— С беспилотником, и правда, вышел бы скандал, — Президент устало пожала плечами. — Но в прошлом мы выходили, пусть не без моральных потерь, и из более щекотливых ситуаций. Хакеры террористов перехватили управление беспилотником, атаковали самолет ООН…

— Вы правы. Ситуацию с беспилотником можно было бы сгладить. Но всё, что я сказал — вторичные причины. Основная — в проекте «Лунный Свет». Мы с большой уверенностью можем сказать, что материал у русских. Мы также с большой уверенностью можем сказать, что он не попал к нападавшим и оказался в руках основной подозреваемой случайно. У нас нет данных, что подозреваемая работала на русских, скорее всего она просто продала им материал. Ее не ликвидировали во время или сразу после передачи материала, значит, она перестраховалась, и русские знают, что после ее смерти материал может уйти к другим. Как перестраховалась и кто эти «другие», мы можем только догадываться, но судя по тому, что русские пошли на риск засветки своего резидента и эвакуировали подозреваемую из Штатов, она нашла достаточно убедительные аргументы, — Кроуфорд сделал небольшой глоток виски. — Да, мы могли бы попытаться убрать ее с беспилотника, но кто даст гарантию, что через день материал не окажется в СМИ или еще хуже — у китайцев. Кстати, я уверен, что по законам жанра русские должны ликвидировать Марту Гесс, как только убедятся, что дальнейшей утечки материалов не будет.

— И что же вы теперь предлагаете?

— За информацию, и только за информацию о подозреваемых назначена награда. Теперь местные банды попытаются их отследить. В Лэнгли меня заверили, что они их не тронут без наших спецов, даже если будет риск их потерять. Шансов на успех, конечно, мало, но выбора особого нет, — вице-президент нервно повел плечами. — Далее… Мы практически уверены, что материал у русских. Нам необходимо пойти с ними на контакт и убедить их не использовать его против нас.

— Каким образом убедить? Они просто могут сделать вид, что ничего не знают о последних событиях.

— Ну, просто пожать плечами и ответить «Мы не знаем о чем идет речь», у них не получится. У нас достаточно косвенных улик, чтобы начать с русскими серьезный разговор. Хотя бы исчезновение их резидента и то, что атомные подводные лодки просто так не светят и не срывают с боевого дежурства.

— И как вы собираетесь начать с ними разговор? «Извините, мы тут развязали глобальный геноцид, способный сократить население Земли вдвое. Давайте это обсудим…» — в голосе Президента звучала неприкрытая ирония.

— Можно, конечно и так, — Кроуфорд не обратил внимания на насмешку Президента. — Но лучше сделать немного дипломатичней. Сегодня директор Антитеррористического Управления ЦРУ передаст главе UNIS[40] материалы о катарских биотеррористах. С этого момента план прикрытия войдет в активную фазу. На планирование операции у ооновского спецназа уйдет максимум два дня, так как мы за них сделали всю работу. День-два — на переброску людей и оборудования — здесь тоже все пойдет по нашим наработкам. Ну, и пару дней на развертывание и саму операцию. Главное, не допустить катарцев к участию в операции. Они не знают реальной цели и, чтобы избежать выхода информации за пределы страны, могут просто перебить террористов, а нам они нужны только живыми. Мы немного изменили первоначальный план, чтобы перекрыть случайный доступ ООН к информации. За несколько часов до операции наши люди изымут компьютерщика террористов. Без него ооновцы будут вскрывать захваченные материалы минимум пару недель. Как только материалы и свидетели будут в руках ООН, мы предъявим компьютерщика, вскроем файлы террористов в присутствии одного-двух топовых руководителей UNIS, ужаснемся увиденному, срочно передадим информацию генсеку и объясним, что лучше держать ее в секрете, так как ее дальнейшее распространение чревато глобальной паникой. Ну, и дальше по плану… Таким образом, через неделю генсек ООН будет знать все о, как вы выразились, «глобальном геноциде», развязанном исламскими террористами и напрямую угрожающем стабильности в мире. В этой ситуации мы имеем законный повод обсудить развитие событий с Россией, как с самой мощной ядерной державой. А начало разговора может быть в силе: «Недавно ООН провела спецоперацию в Катаре. У ООН есть подтвержденные данные, которые, по чистой случайности, оказались и у нас, что исламские террористы применили против человечества генетическое оружие. Эти данные чрезвычайно секретны и защищены юрисдикцией ООН. Кстати, зная вас, русских, как экспертов по шпионажу, мы не исключаем, что похожая информация может быть и у вас, и хотели бы вас предостеречь. Необдуманные и несогласованные действия могут привести к глобальному конфликту, способному разрушить человеческую цивилизацию. Понимая, что сегодня Россия и США принимают на себя историческую ответственность за судьбу всего человечества, мы готовы перейти в наших отношениях на качественно новый уровень партнерства»… Ну, или что-то в этом роде… Понимаете, этим мы им дадим понять, что у нас выстроена серьезная линия обороны через ООН, что мы готовы идти до конца, до глобального конфликта, и что мы готовы заплатить за их молчание.

Президент в изумлении уставилась на Кроуфорда, в который раз удивляясь его способности так быстро просчитывать самые серьезные ситуации.

— Это, как минимум, позволит нам выиграть время. Но главное даже не в этом, — продолжил вице-президент, нахмурив брови, будто размышляя. — Мы должны предложить русским что-то очень важное. Надо, чтобы выгода от сделки для них была настольо велика, что многократно перевесила бы возможные преимущества от использования материала. В конце концов, хотя с ресурсами у них проблем гораздо меньше, проект им тоже выгоден. Он почти не затрагивает население России, а от деградации Китая и Индии русские выиграют не меньше, чем мы. А уж открытый конфликт США и Китая, способный перерасти в ядерную войну у их границ, им нужен в последнюю очередь.

— Вы готовы предложить русским сделку? Технологии? Космические программы? Открыть им наш рынок? — оживилась Президент. — Мысль неплохая, хотя после того как мы на протяжении десятилетий пытались макнуть их в дерьмо, я не думаю, что они нам поверят. Во всяком случае, я бы не поверила.

— Насчет дерьма вы правы — что было, то было, но особого выбора у нас просто нет. Вопрос в том, что им предложить… Технологии, космические программы, доступ к нашему рынку — это, конечно, хорошо… Но в последнее время они и сами неплохо продвинулись в этом отношении. В плане экономики они тоже не бедствуют. Боюсь, этого будет недостаточно, чтобы их заинтересовать. Во всяком случае сейчас, когда они наверняка на пике эйфории от собственной удачи, — Кроуфорд заглянул Президенту в глаза. — Нужно что-то большее, от чего у них дух захватит.

Лэйсон вначале ответила непонимающим взглядом, потом поняв, что он имеет в виду, резко откинулась на спинку кресла и в непроизвольном жесте выставила вперед руку, словно пытаясь защититься.

— Нет… Вы же не хотите… Нет… Это невозможно!

— Ну почему, нет, Мэм? Я тут поразмыслил немного. Получается очень даже неплохая комбинация. Вот послушайте…

Россия. Подмосковье

Дача ГРУ. 15 января 2022 года. Утро

— Оп-па! А вот еще один! Смотри, какой красавец! — начальник ГРУ генерал-лейтенант Строев плавно выхватил из лунки красноперого горбатого окуня, граммов на триста и, ловким движением отцепив мормышку, бросил его рядом на лед. — У меня уже одиннадцатый!

— Поздравляю, — Алекс с сожалением посмотрел на свои скудные трофеи: пару небольших окуньков и три ерша. — У тебя, наверно, боевой пловец сидит подо льдом с вязанкой окуней. Иначе, как объяснить мое невезение?

— Твое невезение я не объясню, а вот залог моей удачи — профессионализм. А профессионализм, как известно, не пропьешь, — победно объявил генерал и звонко хлопнул в ладоши — Э-эх! Ушицы наварим! Да на костерке! Да с водочкой!

— Давай лунками поменяемся! — предложил Алекс.

— Ну, давай. А то ты совсем скис.

Генерал быстро выбрал леску, встал с небольшого, обитого овчиной стульчика, потянулся, осматривая ледяную гладь озера.

— Красота! Природа! А погодка-то! Солнышко, морозец! Отвык, небось, в заграницах от русской зимы?

— Отвык, не отвык, а вот ноги унес вовремя, — сказал Алекс, пересаживаясь к лунке генерала. — Что на мормышку цеплял?

— Цепляй, что хочешь. Разницы нет. Именно в этом месте перекат и пару стволов топляка на дне. Окунь всегда держится, — генерал достал вместительную серебряную фляжку и пару небольших серебряных стаканчиков, налил коньяку и протянул Алексу. — Да-а, вычислили тебя красиво. Умеют, сволочи. Ну… За успех операции!

— Какой там успех! Материал приплыл сам, на халяву, — Алекс опрокинул стаканчик, смакуя, почмокал губами и сделал резкую, короткую подсечку. — Ага! А вот и мой!

— Нет, старик, это не халява. Это как раз и есть профессионализм. Где бы сейчас был материал, если бы ты не поимел эту девчонку тогда в Афгане… А что тебя заставляло держать ее рядом последние годы, хотя с нами уже и не работал? Секс?.. Не верю. Нет, в нашем деле случайностей не бывает.

— Как-то все гладко получилось… Не могу избавиться от ощущения, что нас переиграли.

— Не параной, старик. Это не деза. SOPFOR[41] ООН на весь мир объявили о разгроме ячейки биотеррористов в Катаре. Точно так, как описано в документе. Опять же, на транспортник такие ресурсы бросили… Народа, вон, твой серб сколько положил… А беспилотники в чужое небо просто так не посылают и прикормленных торчков пачками на ооновские самолеты не бросают… Через пару недель наши протестируют достаточно большую выборку женщин из Средней Азии, чтобы подтвердить, присутствуют ли у них признаки бесплодия… Мы, конечно, не определим причину, но сам факт уже будет являться подтверждением. Нет, это не деза… Я чувствую.

— Все равно, думаю, мы поспешили с докладом Президенту, — Алекс снял с крючка еще одного крепкого окушка. — Надо было хотя бы подождать, что скажут ученые.

— Поверь мне, нас бы просто размазали по стенке, если бы узнали, что мы придержали такой материал. Это все ведь большой войной пахнет.

— Тут ты прав — Президент до двух не считает. Особенно в последнее время… Главное, чтобы не было утечки. Не хотелось бы облажаться, как американцы, — задумчиво сказал Алекс.

— Уточни, от кого… Круг и так ограничен до минимума. Сам Президент, я и ты. Три человека… Всё… Все остальные будут работать вслепую. Президент сам исключил и Генштаб, и Министерство обороны, и ФСБ. А уж китайцев, извини, мы не сможем контролировать. Как только материал будет у них, они сами будут решать, что с ним делать.

— С огнем играем… — Алекс бросил на лед очередного окуня.

— Риск есть, но решение принято. Судя по всему, населению Китая и Индии уже нанесен непоправимый ущерб. Кстати, я бы на их месте только порадовался, американцы решили их основную проблему — перенаселение и связанную с ним нехватку ресурсов. Когда нечего пожрать и нечем заправить тачку, тут, знаешь, и до революции недалеко. Особенно у наших китайских товарищей. Те и так едва удерживают ситуацию под контролем. А теперь они и перед народом чисты, и будущее можно планировать нормально, и, если что, враг появился конкретный, так что я здесь вижу много плюсов. Правда, не знаю, кто через двадцать лет будет работать на их заводах и жить в пустых городах. Но это не наша проблема.

— Циник…

— Святоша… Ты задачу слышал — по максимуму опустить Штаты чужими руками. Президент прав — ООН в данном случае бесполезна. Индусы никак не подходят — слабаки, в демократию заигрались. Китай — наш единственный шанс… Несмотря на твои опасения, думаю, на прямой конфликт китайцы все же не пойдут — силы не равны. У Штатов до сих пор самая мощная армия в мире. Но ответят китайцы адекватно — это точно. Придумают что-нибудь симметричное, генетически-вирусное. И тут наша задача максимально быть в курсе. Как? Теперь это серьезная головная боль. Поэтому Президент и дал нашей группе чрезвычайные полномочия. Помни его слова — мы должны выйти из этой каши новым мировым лидером. Даже в случае конфликта… Так что поработать придется.

— Только хотел побыть с семьей, отдохнуть… — еще один окунь, переливаясь радужными боками на солнце, выскочил из лунки Алекса.

— Побудешь. У тебя есть две недели до подтверждения ученых. И хватит таскать моих окуней. Пошли варить уху, — генерал поднялся со стула и хлопнул Алекса по плечу. — Э-эх, старик, рад, что ты вовремя сориентировался и связался с нами, а не с ФСБ. Честно, нам тебя не хватало… Теперь ты снова в команде. Да и дело стоящее.

— Как будто у меня был выбор…

— Да-а… С таким багажом информации выбора у тебя особо и не было.

Они собрали рыбу в прозрачный пластиковый контейнер и направились к берегу, где помощники на очищенном от снега пятачке уже развели костер и накрывали небольшой разборный стол. Они уже подходили к берегу и чувствовали горьковатый запах дыма от ивовых веток, когда Строеву пришло сообщение.

— Президент… Срочное совещание нашей группы, — бросив быстрый взгляд на смарт, сказал он. — Что-то случилось.

— Ну вот… Накрылась ушица. А заодно, думаю, и мой отпуск, — Алекс разочарованно развел руками.

— Ладно… Такая у нас работа. Заберем окушков с собой, президентский повар сварит… Я распоряжусь, чтобы прогрели вертолет.

Москва

Кремль.15 января 2022. Вечер

— Товарищи офицеры! — бодрым голосом скомандовал, вставая, генерал Строев, хотя в просторном кремлевском кабинете, кроме него, в ожидании Президента находился только Алекс.

— Ладно, Сергей Петрович, давай без фанатизма, — Президент вошел и, пожав руки присутствующим, сел за круглый полированный стол. — Присаживайтесь. Я — сразу к делу. За последние сутки ситуация с проектом «Лунный Свет» несколько осложнилась… Я бы даже сказал, серьезно осложнилась.

Президент сделал короткую паузу и окинул многозначительным взглядом собеседников.

— У меня вчера состоялся телефонный разговор с Президентом США… Разговор, прямо скажу, неожиданный, прямой и интересный. Они уверены, что материалы по проекту у нас и что они попали к нам случайно, поэтому Президент Лэйсон не склонна квалифицировать наши действия как явно враждебные. Хотя нам на их мнение, по большому счету, наплевать. Более того, она дала понять, что проект нам может быть выгоден и приглашает нас к сотрудничеству.

— Лэйсон, что, открыто упомянула проект в разговоре? — поинтересовался генерал.

— Нет, конечно, — Президент налил себе чашку чая из фарфорового чайника, покрытого изящным узором в стиле гжель, с которым немного диссонировал крупный президентский герб. — Она тонко обыграла последнюю операцию ооновцев по уничтожению террористов в Катаре, но намеки были достаточно прозрачны.

— Американцы — мастера намеков, но идти на конфликт с нами из-за проекта они не станут — силенки уже не те. Да и боятся они того, что мы предадим его огласке. И прямых доказательств у них нет. Насколько я знаю, единственный свидетель, способный связать нас и «Лунный Свет», еще на свободе. Верно, полковник? — Строев вопросительно посмотрел на Алекса.

— Марта Гесс проходит курс реабилитации в одной из клиник по пластической хирургии в Мехико. Под нашим контролем, естественно.

— Не сомневаюсь, — Президент отхлебнул чая. — Но дело не в доказательствах… По просьбе Лэйсон вчера днем я встретился с вице-президентом Кроуфордом, который, судя по всему, ожидал в Варшаве ее команды на вылет к нам. Кроуфорд прилетел к нам с очень интересным предложением.

— Уж кому-кому, а Кроуфорду я доверял бы в последнюю очередь, — воспользовавшись паузой, вставил реплику генерал.

— Да… Большего русофоба в Администрации Лэйсон, пожалуй, не найти, — согласился Президент. — Тем интересней их предложение.

— Что они могут нам предложить, кроме денег, с которыми у них самих масса проблем? — генерал в недоумении пожал плечами, ожидая, пока Президент объяснит, о чем идет речь.

— Как ни странно, именно деньги они и собираются нам предложить, — Президент сдержанно улыбнулся. — Взамен на наше сотрудничество они предлагают доллары. Новые американские доллары… Новую валюту США, на которую они собираются перейти в ближайшее время.

Алекс и Строев изумленно переглянулись.

— А как же теперешний доллар… А остальные валюты… А экономические последствия… — в голосе генерала чувствовались изумление и недоверие одновременно. — Это ведь глобальный экономический коллапс… Преступление перед человечеством…

— Судя по всему, обвал мировой экономики и становление нового доллара как единственной глобальной резервной валюты и является их целью. А насчет преступления… Доллар — национальная валюта США, и они, по их мнению, могут использовать ее по своему усмотрению для процветания своего государства.

— Вот маньяки! — не выдержал генерал.

— Ваша характеристика Штатов вполне адекватна их поведению, Сергей Петрович. — улыбнулся Президент. — Я бы даже назвал ее чересчур мягкой, зная вашу к ним любовь. Но давайте подойдем к ситуации прагматично. Поделившись информацией о новом долларе, Лэйсон предлагает России избежать того самого экономического коллапса, о котором вы говорили и, более того, укрепить наше экономическое и политическое положение в мире. Взамен нас просят, как минимум, не давать ход материалам проекта «Лунный Свет».

— Опять намеки, полунамеки, ход, выход, — зло проговорил генерал. — Пока ясно следующее: своим контактом с вами американцы подтвердили, что проект «Лунный Свет» — реальность и что он не является инициативой небольшой группы свихнувшихся параноиков, а ведется на государственном уроне с привлечением значительных ресурсов. Это, впрочем, не противоречит тому, что те, кто его придумал, — и есть свихнувшиеся параноики. Ясно то, что американцы панически боятся, что материалы попадут к китайцам, и те попросту начнут войну… И знаете что? Китайцев поддержит весь мир…

— В общем, ваша оценка верна, генерал Строев, — Президент посмотрел холодным взглядом в глаза генералу. — Верно также то, что глобальный конфликт на данный момент никак не входит в наши планы. Верно и то, что мы действительно не несем значительного ущерба от проекта. Скорее наоборот — если Китай и Индия придут в упадок, мы только выиграем. Верно также то, что, если планы США по денежной реформе — правда, мы получим неоспоримую выгоду, воспользовавшись ими… Значительную выгоду.

Генерал, выдержав взгляд Президента, некоторое время сидел, обдумывая его слова.

— С вашими доводами сложно поспорить, — наконец согласился он.

— Вот и хорошо, — Президент удовлетворенно кивнул. — А то я уже собирался подыскать более весомые аргументы.

— Что конкретно предлагают американцы?

— Я знаю, наши банкиры просчитывали подобный сценарий, но, чтобы избежать лишних слухов, я вчера выдернул одного аналитика из Управления «К»[42], специалиста по международным финансам высшего уровня. Парень работал всю ночь и утро. Просчитывал последствия денежной реформы в США, используя уже готовые наработки Банка России. Я, конечно, в детали его не посвящал, поэтому расчеты предварительные, но они отражают общую картину вполне адекватно. Он поспал пару часов и сейчас готов поделиться с вами своими выводами. Я уже бегло просмотрел его доклад, так что оставлю вас с ним на некоторое время. Ваша задача, как опытных разведчиков, составить независимое мнение о предложениях американцев. Даже на уровне «мне кажется, это дело стоящее»… или наоборот. Заодно прикиньте, как мы сможем проверить, действительно ли Штаты планируют денежную реформу. Задача ясна?

— Так точно, — коротко ответил генерал.

— Да, и поскольку проект «Лунный Свет» и то, что предложили американцы, пересекаются, я решил их временно объединить в одну операцию под вашим руководством, Сергей Петрович. Во всяком случае, пока к денежной реформе не подключатся люди из Банка России, Минфина и ФСБ, — Президент встал из-за стола. — Как только закончите, свяжитесь с помощником, он меня найдет.

Спец из Управления «К» оказался молодым, плотно сбитым майором, больше похожим на бойца спецназа, чем на аналитика, хотя очки в тонкой оправе придавали его широкому скуластому лицу доброе и немного детское выражение.

— Майор Никитин, — коротко представился он и, пожав руки Строеву и Алексу, уселся за стол, раздав им распечатки доклада. — Разрешите начать?

Генерал коротко кивнул.

— Вводная: Соединенные Штаты Америки проводят денежную реформу и вводят в обращение новую валюту, условно называемую «новый доллар», — сразу перешел к делу майор. — Задача: основываясь на вводной, составить предварительный прогноз последствий для мировой экономики и экономики России, — майор бросил короткий взгляд на генерала и продолжил. — Хочу начать с того, что подготовленный мной материал не является даже приблизительным сценарием развития событий. Это, скорее, концептуальный прогноз, основанный на квалифицированном мнении одного эксперта. Более серьезная проработка вводной требует точной информации о формате реформы, а также значительного времени и ресурсов, включая системное моделирование с привлечением суперкомпьютеров.

— Понимаю, — генерал снова кивнул. — Продолжайте.

— Спасибо. Вы можете следить за докладом по распечаткам, которые я вам раздал. Итак, для того чтобы представить себе последствия перехода США на новый доллар, я напомню вам основные параметры глобальной финансовой системы. Мировой финансовый рынок оценивается в двести сорок триллионов долларов США плюс-минус десять триллионов. Оценка довольно неоднозначна, так как разные эксперты просчитывают рынок по-разному, но, в общем, она отражает порядок цифр достаточно верно. Эти двести сорок триллионов делятся на рынок облигаций, то есть заимствований — это около ста восьмидесяти триллионов, и акций — соответственно, около шестидесяти триллионов.

США занимают треть рынка облигаций — около шестидесяти триллионов, бóльшая часть из которых в руках иностранных кредиторов, и около сорока процентов рынка акций — это двадцать пять триллионов. Таким образом, доля США на мировом финансовом рынке около тридцати пяти процентов. Существует еще рынок деривативов, он оценивается от пятисот до шестисот триллионов, большая часть из которых, в долларах, но я его не принимал во внимание, так как эти инструменты — чистый воздух. Тут надо сказать, что финансовую реформу стоило бы провести уже давно, хотя бы для того, чтобы вычистить из рынка эти самые деривативы… Мировой финансовый рынок уже давно превратился в гигантскую пирамиду, которая балансирует на грани коллапса. Просто обратите внимание: объем рынка — двести сорок триллионов, а объем всех золотовалютных резервов, которые должны обеспечить его стабильность, — всего одиннадцать триллионов, — майор Никитин сделал паузу. — Если есть вопросы, пожалуйста, задавайте.

— Гм… — генерал поморщил лоб, рассматривая диаграмму в материалах, розданных аналитиком. — Эти облигации… около ста восьмидесяти триллионов… Это довольно много.

— Это не просто много, это — очень много, — согласился с ним майор. — Мир практически живет в долг. Вот возьмите США… Там этих облигаций несколько видов: облигации казначейства США, облигации специализированных федеральных учреждений, муниципальные, ипотечные, корпоративные… И так во всех развитых странах, включая Россию. Глобальный ВВП составляет около восьмидесяти триллионов. Это в три раза меньше долговых обязательств мирового финансового рынка, исключая деривативы.

— Впечатляет, — генерал посмотрел на Алекса, тот просто пожал плечами. — Как этот пузырь до сих пор не лопнул?

— Этот вопрос задают себе многие. И многие думают, что держится система только благодаря доллару и что рано или поздно этой поддержки будет просто недостаточно, — майор посмотрел на Строева и, убедившись, что у него больше нет вопросов, продолжил. — Теперь коротко о деньгах, так как облигации и акции — это инструменты финансового рынка и формально деньгами не являются. Всего в мире эмитировано национальных валют на пятьдесят два триллиона в долларовом выражении. В массе мировых валют доля доллара США доминирующая — более тридцати пяти процентов, это восемнадцать триллионов. Из них наличных долларов — два триллиона, безналичных — шестнадцать, причем бóльшая часть долларов находится в обращении за рубежом. Если сложить долю США в мировом рынке облигаций, акций и денежную массу долларов в виде чистой валюты, мы получим почти девяносто триллионов. Таким образом, можно предположить, что США, прямо или косвенно, через доллар контролируют все сегменты мирового финансового рынка. Также можно с уверенностью сказать, что американцы — не идиоты и чувствуют, что могут упустить этот контроль из-за нарастающих дисбалансов в мировых финансах и оттока средств в другие валюты, например — юань. Причем потеря контроля приведет к глобальному экономическому коллапсу, в результате которого США как доминирующая сила на рынке пострадают больше всего. В этих условиях денежная реформа и переход на новый доллар для них являются логичными, и, пожалуй, это — единственный выбор.

— Это тоже было во вводной? — спросил Строев.

— Нет. Это мои выводы.

— Хм… Продолжайте… — генерал снова уткнулся в распечатку. — Нас интересуют возможные последствия. Тут дальше идут довольно сложные таблицы…

— Да, конечно, — майор пролистал несколько страниц на своем планшете. — Последствия от перехода на новый доллар для мировой экономики будут катастрофические. При этом США практически не пострадают, пройдя лишь через относительно короткий период рецессии. Я не могу предположить формат реформы, но даже в самом мягком варианте она разрушит экономики ведущих индустриальных стран.

— И что, по-вашему, подразумевает этот мягкий вариант? — спросил генерал.

— Полный отказ от старого доллара и введение на территории США «нового доллара», условно обеспеченного американскими активами. При этом мягкий вариант может предусматривать сокращение денежной массы М-3 до…

— Какой массы, майор? — перебил аналитика генерал.

— Прошу прощения, — извинился тот. — Мягкий вариант может предусматривать эмиссию нового доллара в его наличном и безналичном валютном выражении до размеров, необходимых исключительно для обслуживания американской экономики. Это — триста миллиардов наличности и шесть-восемь триллионов безнала… Цифры приблизительные, но смысл в том, чтобы обменять старый наличный доллар, циркулирующий на территории США, и безналичные средства, находящиеся на счетах американских компаний в США и за рубежом, один к одному на новый доллар. Плюс конвертировать активы американских компаний в иностранных валютах в новый доллар по фиксированному курсу на день реформы…

— А со старым долларом что? — поинтересовался Строев.

— Здесь вариантов несколько. Можно, например, передать его, включая наличность и права на эмиссию, какому-нибудь международному финансовому органу, например МВФ или Банку Развития ООН.

— А акции, облигации? — задал вопрос молчавший до сих пор Алекс.

— Мягкий вариант, в моем понимании, может также предусматривать компенсацию для американских операторов мирового финансового рынка, то есть условную конвертацию стоимости активов, тех самых акций и облигаций по льготному курсу в новых долларах. Здесь суперзадача — сохранить капитализацию американских компаний на прежнем уровне, только уже в новых долларах. О цифрах говорить сложно. Рынок американских акций, скорее всего, останется стабильным на уровне двадцати пяти триллионов — компании все-таки свои… А вот с облигациями будет сложнее, потому что они номинированы в старых долларах, а его курс по отношению к новому просто рухнет. Можно предположить, что потери американских банков и фондов будут компенсированы, но даже при этом стоимость долговых обязательств США всех уровней может сократиться с сорока пяти до восьми-десяти триллионов сразу после реформы.

— И таким образом Штаты избавятся от долгов, — прокомментировал Алекс.

— В том числе, — утвердительно кивнул аналитик.

— А что с мировыми финансами? — Строев отложил в сторону распечатку и потер виски. — Только в двух словах, а то эти триллионы…

— Мировой финансовый рынок войдет в штопор. За пределами США будет царить хаос. Старый доллар, даже при скоординированных усилиях крупнейших экономик по его поддержке, если и останется на некоторое время резервной валютой, то упадет к новому в десять-пятнадцать раз, если не больше. Финансовые институты начнут закрывать позиции по всему миру, обвалятся фондовые и товарные рынки. Из-за убытков и списаний обанкротятся коммерческие и национальные банки, станет промышленность, разорятся целые государства. В течение трех-пяти лет после реформы мировой ВВП сократится наполовину, а то и больше. Это вызовет резкое сокращение расходов, рост безработицы в развитых странах и массовое обнищание населения… Развалится мировой товарный рынок, отдельные страны на некоторое время могут даже перейти на натуральное хозяйство и бартер. Что будет с развивающимися и бедными странами, живущими за счет международной помощи, я просто не могу представить. Что еще… Политическая напряженность, революции, локальные войны, голод, разруха… В распечатке на предпоследней странице есть общий прогноз развития ситуации. Правда, там много цифр.

— А вы не сгущаете краски, майор? — спросил Алекс.

— Вовсе нет. Финансовый кризис 2008 года начался с проблем на ипотечном рынке США, с банкротства всего одного крупного банка[43] и втянул в рецессию все западные экономики. Мы до сих пор не можем полностью восстановиться. А здесь мы говорим о коллапсе всей системы поддержки финансового рынка. Нет, я не преувеличиваю. Скорее, я даже не в меру оптимистичен.

— И Штатам это выгодно? — генерал снова взял распечатку.

— Сложно сказать… — майор на секунду задумался. — Мне кажется, они понимают, что крах финансового рынка неизбежен, и вполне готовы спровоцировать его сами, чтобы понести минимальные потери или даже получить некоторые преимущества.

— Например? — спросил Алекс.

— Первые несколько лет после реформы мировая экономика будет находиться в глубокой рецессии. Единственным островком стабильности останутся США — их новая валюта, их промышленность, их фондовый рынок. Своим новым долларом они смогут поддержать союзников или утопить конкурентов. Мне кажется, что ситуация в мировой экономике будет напоминать середину прошлого века. Тогда весь развитый мир лежал в руинах после Второй Мировой. Только Америка, благодаря войне, вышла из рецессии тридцатых годов и перешла из категории развивающихся стран в высшую лигу. Именно тогда доллар и занял доминирующие позиции в мировых финансах, и США стали глобальным экономическим лидером, — аналитик криво усмехнулся. — Ведь зависимость Штатов от мировых рынков не так уж велика. Их экономика на восемьдесят процентов ориентирована на внутреннее потребление и переживет обвал экспортных рынков с минимальными потерями. Зависимость от импорта углеводородов ушла, когда они почти полностью перешли на собственный сланцевый газ и нефть, да еще и стали экспортерами… Конечно, первое время будут потери, но они с лихвой компенсируются в будущем. Здесь все будет зависеть от того, насколько активной будет поддержка собственной промышленности и банковского сектора.

— М-да… — генерал снова потер виски. — Ситуация… Я знаю случаи из истории, когда войны начинали и из-за меньшего…

— В том то и дело, — оживился майор. — Сейчас, может еще лет пять, Штаты сохранят свое военное превосходство. Они до сих пор тратят на армию больше, чем все остальные государства. Не думаю, что кто-то пойдет с ними на открытый конфликт, тем более, что на их стороне выступит НАТО, ведь они смогут поддержать союзников из Западной Европы новым долларом.

— А Россия? — задал вопрос Алекс. — С нами-то, что?

— Последняя страница, пожалуйста, — Никитин снова принялся листать свой планшет. — С нами — сложно. Положение у нас несколько лучшее, чем у остальных. Мы хотя бы сможем обеспечить себя ресурсами, в первую очередь едой и энергией. Но про экспорт вообще и экспорт нефти, газа, металлов, продовольствия в частности, можно будет забыть, если мы, конечно, не хотим продавать свои ресурсы по дешевке за обесценившиеся национальные валюты. Нас тоже ждет длительная рецессия — падение ВВП на восемь-десять процентов в год, девальвация валюты по отношению к новому доллару, сокращение госрасходов, социальных программ, банкротства банков и компаний, рост безработицы…

— А наши золотовалютные резервы?

— Ну… На валюту рассчитывать нечего — шестьдесят процентов наших валютных резервов как раз в долларовых облигациях США, которые, скорее всего, сильно обесценятся. А что касается золота и других металлов… Их доля в золотовалютных резервах около пятнадцати процентов. Это — семьдесят миллиардов долларов в сегодняшних ценах. Этого будет явно недостаточно, чтобы стабилизировать ситуацию.

— А сколько, по вашему мнению, было бы достаточно для того, чтобы избежать рецессии. В новых долларах, конечно, — поинтересовался Алекс.

— Избежать рецессии, боюсь, не удастся никому. Даже ВВП США первые несколько лет будет падать на два-три процента. Уровень поддержки по России назвать очень сложно… — майор задумался, глядя в свой планшет. — Пятьсот миллиардов «новых»?.. Шестьсот?.. Нет, не скажу. Надо считать и считать. Здесь, скорее, важны даже не деньги, а доступ наших компаний к американскому рынку. Экспорт в новых долларах.

В кабинете минуту стояла тишина.

— Думаю, общая картина ясна, — генерал посмотрел на Алекса, тот кивнул. — Понимаю, что проработка предварительная и ее необходимо дополнить массой деталей. В таблицах и диаграммах пусть разбираются финансисты, а для нас того, что мы услышали, вполне достаточно. Спасибо, майор, хорошая работа. Можете идти. И скажите помощнику Президента, что мы закончили.

Когда аналитик вышел, генерал встал из-за стола и некоторое время вышагивал по комнате, обдумывая услышанное. Затем прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и бросил на Алекса быстрый взгляд.

— Ну?

— Скорее да, чем нет… — уклонился от прямого ответа Алекс. — Я не специалист, но первое впечатление положительное. Тем более, что мы крепко держим Штаты за яйца. Думаю, если подстраховаться, Россия может неплохо заработать. Надо дать предварительное согласие, вытянуть из американцев больше информации, проверить ее… Надо получить материальное подтверждение, что они действительно готовят реформу. Собрать команду, просчитать все и выйти к ним с предложением для переговоров. А дальше будем ориентироваться по ситуации. «Лунный Свет» можно обыграть с китайцами и позже.

— Вот и я думаю в том же ключе, — согласился генерал. — Предоставим финансистам разбираться с их триллионами. А «Лунный Свет», действительно, можно обыграть и позже. Главное, чтобы Штаты не отследили, что утечка пошла от нас.

— Все будет сделано чисто, — уверенно сказал Алекс. — Есть у меня пара идей.

— Как говорит наш Президент — «Не сомневаюсь», — генерал широко улыбнулся.

Вашингтон. Кафе дю Парк

Недалеко от Белого Дома. 17 января 2022 года. День

— Я все-таки не уверен, что русским следовало передавать информацию о денежной реформе, — Коллинз с упреком посмотрел на вице-президента. — Это ведь была твоя идея, Рэй? Это ты убедил Кэрол.

— Черт возьми, Крис, сколько ты будешь к этому возвращаться? — Кроуфорд сделал нетерпеливый жест официанту и, когда тот подбежал к столику, заказал себе еще стаканчик бурбона. — Посмотри… Что бы ты сделал на месте русских, попадись тебе в руки «Лунный Свет»?

— Вначале, конечно, надо проверить.

— Да я не об этом… Считай, что все проверено и перепроверено. Как ты использовал бы материал? Ведь у тебя на руках джокер против США — страны, которая, несмотря на все твои усилия и дипломатическую шелуху, считает тебя врагом, а себя — властелином мира.

— Вариантов много. Выбирать есть из чего… Но одно я бы не делал точно — не лез бы против нас в одиночку.

— Вот! А кто их лучший союзник в случае противостояния с нами?.. Китай. Русские сейчас по уши увязли в своих внутренних проблемах: модернизация экономики, демографический провис, экспансия ислама на юге… Им сейчас конфликт с США крайне не выгоден. Они просто его не переживут. Да и потери у них от проекта минимальны. Китай — другое дело. Экономика растет, международное влияние растет, военные расходы растут. Страна на подъеме. Да, есть проблемы со средним классом, который хочет больше свобод, но коммунисты, несмотря на все наши усилия, пока жестко контролируют ситуацию. Им внешний конфликт как раз выгоден. Внешний враг. Патриотизм. Конфликт с нами отвлечет внимание от доморощенных демократов. Да еще повод какой! Америка развязала генетическую войну против человечества, как сказала Президент. Китай — опасный и непредсказуемый противник. Непредсказуемый в том плане, что мы и предположить не можем, какой будет их ответ. Если они узнают про «Лунный Свет», нам не поможет ни ООН, ни НАТО. Мы можем полагаться только на наши авианосцы, и то недолго. А это, скорее всего, война. В том числе и на территории США. И не факт, что мы выйдем из нее победителем. В любом случае нам будет нанесет непоправимый ущерб.

— Все так… Мы уже не раз об этом говорили, — согласился Коллинз.

— Так вот… Я настаиваю на том, что русские готовы передать материал Китаю. Я настаиваю на том, что нам надо сделать все, чтобы этого не произошло. Я настаиваю на том, что пятьсот миллиардов «новых» — это копеечная цена за выигранное время. Мы на наших союзников, а точнее нахлебников, в Европе готовы потратить в разы больше.

— И как прошла встреча с русским Президентом?

— Лучше, чем я ожидал. Лэйсон неплохо его подготовила. Естественно, он открыто не признает, что материал у них, но предложением заинтересовался. Даже тот факт, что он попросил время на его обдумывание, говорит о многом. Я уверен, русские согласятся.

— И что дальше?

— Дальше — игра на уровне Президентов. В качестве подтверждения потребуем копию заключительного документа. Это, конечно, ничего не значит. Так… символический жест. Свозим их представителя на секретную фабрику, где печатаются новые доллары, чтобы они убедились, что мы не блефуем. А дальше, думаю, будут долгие и нудные переговоры о том, сколько, когда и как.

— А если русские не захотят сотрудничать, а просто используют информацию о реформе в своих целях?

— Как? Продать наши облигации и перевестись в другую валюту? Евро?.. Йену?.. — вице-президент скептически улыбнулся. — Они не идиоты и должны понимать, что не смогут избежать общего хаоса и сопутствующих ему колоссальных потерь. Уже сам факт сброса Россией долларовых облигаций вызовет панику на рынке.

— А золото?

— Золото… Та же монетка, только с другой стороны… В золотые контракты они вкладываться не станут, понимая, что после нашей реформы те будут дешевле туалетной бумаги. Они могут скупать монетарное золото. Но!.. Во-первых, столько слитков им не найти. Во-вторых, опять же сброс долларовых облигаций и активная покупка золота третьей в мире страной по объему золотовалютных резервов неминуемо вызовет панику.

— Кстати, про панику… Они ведь просто могут поделиться информацией о реформе с тем же Китаем или вообще раскрыть ее всему миру.

— И что? — Кроуфорд картинно развел руками. — Да, некоторое время будет царить неразбериха. Мы, конечно, будем все отрицать, настаивать на политике «крепкого доллара» и обвиним русских в экономическом терроризме. Мы спокойно можем перенести реформу на два-три года и дать рынкам успокоиться. Думаю, финансовый рынок в его теперешнем состоянии протянет еще лет пять до полного разрушения, так что время у нас есть. В конце концов, пока мы — самая сильная в военном плане держава мира, мы можем начать, когда захотим.

— Есть понимание того, что мы можем им предложить?

— FED предлагает, как максимум, компенсировать их валютные резервы. Президент готова идти дальше и полностью компенсировать потери всей долларовой массы, находящейся в обращении внутри страны. Она действительно опасается, что китайцы пойдут на конфликт, если русские передадут им документы.

— Не думал, что Лэйсон будет так осторожничать, — сказал Коллинз задумчиво, постукивая по столу серебряной чайной ложечкой.

— Может, она и права. Время уже не то. Я тоже склоняюсь к тому, что нам сейчас лучше иметь Россию в качестве союзника, хотя бы некоторое время. Они могут нам оказать поддержку с реформой и выступить пусть не на нашей стороне, то хотя бы нейтрально, в случае конфликта с Китаем.

— Да… Реформа наложилась на «Лунный Свет» весьма неудачно, — глава МНБ сделал глоток кофе.

— Хуже и не придумаешь, — согласился Кроуфорд.

— Мы рассчитывали их развести минимум лет на пять-семь, а теперь все в одном клубке.

— По времени планы те же? — спросил Мэйсон.

— FED подготовил план действий на ста страницах, но, как я понял, изменений пока нет. Мы готовы начать хоть сейчас, если возникнут заминки с русскими. А так… Думаю, переговоры с ним займут месяца два. Значит, во втором квартале запускаем через наркокартели на наличный рынок миллиарды фальшивых долларов, кибертеррористы атакуют сервера ФРС, Минфина и международных расчетных центров. Мы приостанавливаем операции в долларах по всему миру. Председатель ФРС выступает с сообщением, что доллар подвергся массированной атаке финансовых террористов, что следы ведут в Китай, что в такой ситуации роль доллара как основной резервной валюты под угрозой, и США предпринимают все необходимые меры по его защите.

— Представляю, что будет твориться на валютном рынке. Параметры перехода те же?

— Крис, дружище, ты меня замучил. У тебя есть доступ к протоколу совещания. Почитай сам, — недовольно пробурчал вице-президент. — А, вообще, на таких совещаниях присутствовать надо. Лэйсон была недовольна.

— Я ее предупредил, что буду на медицинском обследовании. Острые боли в области груди…

— Ты поосторожней с медициной, — Кроуфорд многозначительно ухмыльнулся. — Один из наших уже находился по клиникам, сейчас будет лекции студентам читать. А был на первых ролях в Администрации.

— Да… Как-то все быстро получилось. Литманом ведь просто воспользовались. Он даже не знал.

— Решение о его отставке принимала лично Президент. Я вообще удивлен, что дело не закончилось летальным пищевым отравлением, инфарктом или банальной автокатастрофой, как в старые добрые времена. Кстати, хочешь быть советником Лэйсон по национальной безопасности? Могу порекомендовать. Опытный профессионал и все такое…

— Нет, спасибо. Я уж как-нибудь до конца ее срока на своем месте доработаю. Может на втором сроке…

— Твое дело. Только с визитами к врачу полегче. А то, знаешь, лекции читать хлопотно… А пищевое отравление — вообще опасная штука.

— Иди к черту, Рэй, — выдохнул Коллинз и большим глотком допил кофе. — После разговоров с тобой так и тянет напиться.

— Вот это правильно, — Кроуфорд сделал энергичный жест официанту. — Два бурбона, пожалуйста!

Чили

30 километров к северу от Консепсьона[44]. 21 марта 2022. Вечер

Электромобиль подкатил к гаражу, и сенсоры, считав сигнал со встроенного чипа, дружелюбно открыли ворота. Марта поставила машину на панель индуктивной зарядки аккумуляторов и вышла во двор. Некоторое время она стояла на небольшой площадке, с восхищением наблюдая, как неестественно огромный диск солнца медленно тонет в океане. Ей нравилось смотреть на местные закаты, несмотря на то что порой они будили в ней пронзительное и пугающее чувство тоски Иногда, отдыхая от любвеобильных кавалеров, она оставалась вечером одна, садилась с бутылкой красного вина в легкое плетеное кресло на террасе, выходящей на океан, и наслаждалась представлением. Алкоголь постепенно расслаблял тело, мысли становились более выпуклыми, и память возвращала ее на заснеженную декабрьскую трассу. Искореженный «Сабурбан», обгоревшие трупы внутри, металлический футляр на закопченном снегу… И в голове сам собой возникал один и тот же вопрос: «Может, надо было просто сдать его тому молодому копу в кафе и жить по-прежнему? Агентство, заказы, оперуха…».

Нет. Сейчас ей жаловаться не на что. Она почти привыкла к новому ритму жизни.

После пластической операции, коррекции зубов, смены отпечатков пальцев, цвета глаз и рисунка сетчатки она сделала себе мексиканские документы и перебралась сюда, в Чили, в небольшую уютную виллу на побережье Тихого океана. Перебралась абсолютно случайно. Пока она валялась в бинтах в клинике, медсестра принесла ей стопку журналов, и в одном из них она нашла объявление о продаже небольшого виноградника и винодельни в районе Сан-Игнасио — маленького чилийского городка километрах в тридцати от побережья. Дети продавали хозяйство после смерти отца. Объявлению было уже месяца два и, видимо, им не раз уже интересовались, потому что оно было несколько раз обведено маркером. Она зашла по ссылке на сайт, посмотрела фотографии, цифры… Оказалось, виноградник даже приносил неплохой доход. «Чили? Почему бы и нет. Ведь Алекс говорил держаться от Европы подальше», — подумала она и, ни на что не надеясь, попросила медсестру позвонить и уточнить детали. Выяснилось, что хозяйство еще не продано, цена приемлемая, ее рады будут видеть и даже немного уступить по деньгам. Через два месяца она сидела на террасе небольшой виллы на побережье Тихого океана купленной за компанию с виноградниками и наслаждалась вином, изготовленным из собственного винограда на собственном заводике. Вино ей понравилось…

— Сеньора Мендес, вам письмо! — прокричал с дороги местный мальчуган, развозящий почту, и, тарахтя прогоревшим глушителем, рванул с места на древнем кроссовом мотоцикле.

«Надо дать пацану денег на новый глушитель, а то по утрам спать невозможно», — подумала Марта, спускаясь к дороге, где был установлен почтовый ящик. Интересно, что там? Писем она не ждала, счета пришли на прошлой неделе. Может из банка?» Она открыла почтовый ящик, достала скрученную трубкой местную газету и конверт. Обратного адреса нет… Марта насторожилась, машинально посмотрела по сторонам и, поборов желание вскрыть конверт сразу, вернулась в дом. Конверт был из плотной упаковочной бумаги, проклеен хорошо, ничего, кроме листа бумаги внутри, не прощупывалось. Она прошла в кабинет, села за старинный дубовый письменный стол и, вскрыв конверт, достала лист бумаги, где была всего одна строчка.

МИЛАЯ, ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕЩЕ ОСТАЛИСЬ ДЕНЬГИ, ПЕРЕВОДИ ИХ В ЗОЛОТО. В СЛИТКИ.

— Вот дерьмо! — выругалась Марта вслух.

Как он смог ее найти?.. Она пододвинула пепельницу, достала сигарету, закурила. И что все это значит? Зачем ей золото? Что Алекс хочет сказать? Она посмотрела в окно. Над океаном, освещая багровыми всполохами редкие тучи, разливалась вечерняя заря. «Боже, как красиво!» — подумала Марта и поняла, что не хочет все это потерять.

Просмотрев последние теленовости, пролистав интернет и не найдя там хоть какого-либо намека на то, почему ей надо покупать золото, она приняла душ и улеглась спать.

Утром Марта, быстро позавтракав и дав несколько поручений домработнице, отправилась в аэропорт Консепсьон, чтобы успеть на рейс на Сантьяго. Она очень сомневалась, что в региональном отделении банка она сможет купить и оставить на хранение сорок слитков золота, весом в один килограмм каждый.

Москва

Оперативный центр ГРУ. 24 апреля 2022 года. Вечер

«…не сможем полностью решить все финансовые проблемы мира. Но мы начали с вопроса — что же является их первопричиной? Ответ оказался удивительно прост. Фактически этот ответ прозвучал еще в 2008 году, когда мир захлестнула первая волна кризиса. В корне всех проблем лежит недостаточная дисциплина в глобальных финансах. Количество денег и приравненных к ним инструментов в разы превышает материальные активы даже с учетом их будущей кaпитализации.

Мировые финансы превратились из кровеносной системы, призванной стимулировать глобальную экономику, в разрастающуюся раковую опухоль, на которой процветают безответственные спекулянты. И эта опухоль сейчас является самой главной угрозой для национальной безопасности США.

Семьдесят лет назад, руководствуясь высоким чувством ответственности за судьбу мировой экономики, мы позволили американскому доллару занять лидирующие позиции на финансовом рынке и стать глобальной резервной валютой. Но с этим пришли и серьезные риски для нашей собственной финансовой системы…»

— Как поет! Как поет! Просто прослезиться хочется, — генерал Cтроев оторвался от телеэкрана, по которому шла прямая трансляция обращения Президента США Лэйсон к нации, и отхлебнул чая из хрустального стакана, чудом втиснутого в потускневший старомодный подстаканник.

«…Финансовые риски особенно усилились в последнее десятилетие. Подтверждением этому служат миллиарды фальшивых долларов, выброшенных в последнее время преступниками на международные валютные рынки, и беспрецедентные атаки кибертеррористов на Федеральную Резервную Систему и долларовые расчетные центры.

Мы делам все, чтобы отыскать и наказать злоумышленников. Я вас уверяю — они будут найдены и наказаны. Будь это отдельные люди, организации или целые государства.

Сейчас, я вам открою очевидную правду.

Кто-то целенаправленно наносит по нашей валюте удар за ударом. На фоне отсутствия порядка в мировых финансах каждый из них может оказаться для доллара смертельным. Несмотря на естественную устойчивость, наша финансовая система уже покачнулась от этих массированных атак.

Следующий удар может ввергнуть нашу страну в глубочайшую рецессию. Наша экономика опять начнет сокращаться. Будут закрываться компании. Вернется массовая безработица. Миллионы семей не смогут оплатить свои счета. Рухнут с таким трудом выстроенные пенсионная система и система медицинского страхования. Мы не сможем позволить себе новые дороги, мосты, школы… Мы даже не сможем отремонтировать старые… Прекратятся многие перспективные исследования в области медицины, космоса, новой энергетики, высоких технологий… Наша нация может быть отброшена на десятилетия назад.

Разве этого хотели отцы-основатели Америки, заложившие фундамент ее величия?

Разве этого хотят граждане Америки, каждый день делающие все для ее процветания?

Будут ли наши дети рады будущему, где Америке отведена роль неудачника, прозябающего на задворках мирового развития?

Эти вопросы последнее время я часто задаю себе. Сегодня эти вопросы я задаю вам, граждане Америки.

Ответ может быть только один. Нет!.. Мы не хотим такого будущего для нашей страны, и хорошая новость в том, что у нас не будет такого будущего. Хорошая новость в том, что мы не дадим набирающему силу валютному кризису поставить нашу великую страну на колени.

Сегодня, воспользовавшись полномочиями, данными мне законом и доверием, оказанным мне избирателями, я подписала декрет о денежной реформе. Этот документ предусматривает переход США на новую денежную единицу — новый американский доллар…»

— Все… Началось… Что на рынках, майор? — Строев обратился к Никитину, и тот вывел на широкую настенную видеопанель около десятка графиков с мировых биржевых площадок.

— Пока никакой реакции, — прокомментировал Алекс.

— Надо подождать несколько минут, пока биржевые роботы обработают новость и примут торговое решение. Да и сигнал запаздывает по сети на минуту-две.

— Вот. Пошло, — оживился генерал. — Что это?

— Это основные площадки FOREX[45] в Европе и Азии. Доллар валится ко всем валютам, — майор прошелся курсором по графикам на видеопанели. — Заметьте, также идет падение евро и йены по отношению к швейцарскому франку и канадскому и австралийскому доллару и даже юаню. Так… Подключились фондовые рынки. Это пошел сброс акций на американских биржах. Смотрите падение индексов DOW JONES, S&P и NASDAQ[46] на два, четыре, пять процентов. А это Европа… У них закрытие торгов. Тоже падение. Оп! Американцы остановили биржевые торги на падении в семь процентов. То же случится и в Европе.

— Приостановили? — удивился генерал. — Вот тебе и свободный рынок. А я-то хотел понаблюдать за обвалом.

— Биржи вправе приостановить торги, чтобы сбить волну паники, особенно при продажах.

— А тут что у нас? — Строев снова обратил внимание на телеэкран, где Президент Лэйсон уже заканчивала свое выступление.

— Да… В ближайшее время нам всем придется принести в жертву частичку того, к чему мы привыкли. Тратить наши заработанные доллары более разумно. Более ответственно подходить к финансовой дисциплине. Но мы ни в коем случае не пожертвуем будущим Америки. И пока я ваш Президент, мы не перестанем инвестировать в инновационные технологии, образование, медицину, безопасность.

С первых дней, с самого основания, наша нация верила в свободный рынок, в свободу предпринимательства и частную инициативу. Это основной двигатель роста, толкающий Америку вперед. И сейчас я верю, что при поддержке, которая будет оказана нашему бизнесу, он не только переживет время перемен, но и выйдет из него окрепшим и снова займет лидирующие позиции в мире.

Я верю, что перемены — к лучшему.

Я верю, что через год вы будете жить лучше, чем вчера.

Я верю, что вместе мы снова впустим американскую мечту в каждый наш дом и с гордостью передадим ее нашим детям.

Я верю, что вместе мы сможем все.

Храни вас Господь. И да хранит Господь Соединенные Штаты Америки!

Картинка из овального кабинета Белого Дома сменилась изображением немного растерянного комментатора. Он секунду пытался вчитаться в то, что было написано на суфлере, потом переложил с места на место несколько лежащих перед ним листов. Наконец, словно опомнившись, поднял глаза на камеру и, чуть сбиваясь, заговорил: «Напомню… Это… была прямая трансляция обращения Президента США Каролины Лэйсон к нации… Президент объявила… о… о… проведении масштабной денежной реформы… Мы ожидаем выхода на связь нашего корреспондента из Белого Дома, который сможет сообщить больше деталей… Также напомню, что через несколько минут… мы будем транслировать выступление председателя Федеральной Резервной Системы…»

— Так… Первые итоги, — объявил майор, подняв глаза от планшета. — Приостановлены торги по золоту практически на всех рынках. Цена слитков выросла на шестьдесят процентов. Считайте, что бумажные золотые контракты на несколько триллионов превратились в пыль. Доллар уже потерял до двадцати процентов к основным валютам. Фондовые индексы в минусах на десять — пятнадцать процентов. Азиатские биржи, скорее всего, даже не откроются, правительства по всему миру соберутся на экстренные совещания, наверняка, кто-нибудь потребует созыва Совбеза ООН…

— Все выглядит не так аппокалиптично, как в вашем сценарии, майор, — Алекс бросил быстрый взгляд на аналитика.

— Это только начало. Думаю, если биржи будут работать, основные события произойдут в течение месяца.

— А у нас, что? — спросил Алекс.

— Все по плану. Биржи стоят. Система обработки биржевых операций отключена. Прекращены движения крупных сумм по счетам. Доллар к рублю — минус восемнадцать процентов. Президент проводит экстренное совещание. Глава Банка России завтра выступит с обращением.

— Надеюсь, Президент не ошибся, пойдя со Штатами на сделку. Что-то я нервничаю как курсант, — генерал поднес стакан с чаем ко рту, но увидев, что тот пустой, нахмурившись, поставил его на стол. — Не нравится мне всё это…

Чили

Пригород Консепсьона. 11 марта 2023 года. Утро

Марта, лениво потягивая коктейль, сидела на крытой террасе небольшого уютного отеля в Талхакуано[47], слушая, как спустившийся с гор осенний ливень хлещет плотными струями по стеклянной крыше. Она бросила взгляд на старинные настенные часы. До встречи оставалось минут десять.

Два дня назад позвонил ее управляющий и сообщил, что их давний партнер, занимающийся экспортом чилийского вина в Китай — сеньор Хорхе Кордерос, хотел бы лично познакомиться с новой хозяйкой виноградников. На вопрос, почему сеньор Кордерос ждал полтора года, чтобы познакомиться, управляющий уклончиво ответил, что тот хотел, чтобы сеньора полностью вошла в курс дела. Марта скептически хмыкнула и, зная, что все дела ведет управляющий, хотела отказаться от встречи, но тот в последний момент добавил, что, если сеньора согласится на встречу, ей надо быть очень осторожной — сеньор Кордерос красавец и известный ловелас. Сеньор Кордерос уже разбил сердца многим очаровательным сеньоритам на побережье. Марта снова хмыкнула, на этот раз с явным интересом. «Небольшая интрижка не помешает. Посмотрим, на что годен этот Кордерос», — подумала она и назначила встречу.

Отставив коктейль, Марта взяла со столика газету и пробежалась глазами по заголовкам. Мир отчаянно трясло после денежной реформы. Рецессия, упадок, экономический коллапс на протяжении года были самыми популярными словами на первых полосах газет. Европейские страны банкротились одна за другой, некоторые даже ввели чрезвычайное положение и перешли на карточную систему отпуска товаров первой необходимости. Япония последовала за США и, по сути, отказалась от триллионного государственного долга, перенеся все обязательства по нему на двадцать лет. Удивительно, но Китай, потеряв почти два триллиона долларов на облигациях США, все же чувствовал себя неплохо из-за жесткого контроля коммунистов над экономикой, хотя и китайские компании переживали не лучшие времена. Чили тоже лихорадило, но от полного развала спасал почти не пострадавший экспорт минералов и сравнительно небольшой, поддающийся управлению, размер экономики. Она довольно улыбнулась про себя, подумав, что, переведя деньги в золото, практически утроила свое состояние. Спасибо Алексу…

— Сеньора Мендес? — перед ней на стол лег роскошный букет роз. — Прошу прощения… Я опоздал всего лишь на минуту. На перекрестке Хуан Антонио и Ла Марина из-за ливня образовалась ужасная, по местным меркам, пробка.

В кресло перед ней опустился уже немолодой, но привлекательный мужчина, с тонкими чертами лица и элегантной бородкой в испанском стиле, чуть скрывавшей его обаятельную улыбку.

— Еще раз прошу прощения, сеньора Мендес, — повторил он и, улыбнувшись еще шире, снял темные очки.

— Ничего страшного, сеньор… — начала, было, Марта, но в изумлении застыла с открытым ртом. — Как?.. Как ты мог узнать про Чили?.. Про Кордероса?..

— Работа у меня такая… — все также мило улыбаясь, ответил Алекс. — И не шуми так. На нас уже обращают внимание.

— Как?.. — не в силах выговорить что-либо другое, снова спросила она.

Алекс сделал приглашающий жест официанту:

— Бутылочку Каберне-Совиньон урожая 2019 года из виноградников госпожи Мендес, пожалуйста.

— Ты знаешь, что я поставляю сюда вино?

— Почему бы и нет? — ответил Алекс, стараясь выглядеть удивленным. — В 2017 году как раз было извержение вулкана Серро Азул. На склоны гор в вашем регионе выпало немного пепла, и почва хорошо пропиталась минералами. 2019-й был жарким, солнечным годом. Урожай винограда тогда получился отменным, как и вино, сделанное из него. Это признают даже в Европе. Хотя им сейчас не до вина…

— Как?.. — Марта чуть подалась вперед.

— Ну, если ты настаиваешь на подробностях… — Алекс развел руками. — В самолете под гипнозом ты проглотила микрокапсулу с маячком. Остальное дело техники…

— Ты — сволочь, Алекс! Капсула еще во мне?

— Упаси боже! Капсула рассчитана на месяц работы. Раскрывается в желудке и цепляется крючками за его стенки. Через месяц крючки растворяются, и капсула выходит с продуктами жизнедеятельности. М-м-м, прекрасное вино! — Алекс, попробовав, сделал жест официанту, чтобы тот наполнил бокалы. — Ну что, за встречу старых друзей.

— Ты — сволочь, Алекс!

— Я знаю. Мне Ковач все передал… Как и то, что ты ни о чем не жалеешь, — он поднял бокал. — Так за встречу старых друзей?

— Иди к черту! — Марта сделала небольшой глоток вина и поставила бокал на стол.

— Ты напрасно злишься, — Алекс отпил из бокала и с видом знатока удовлетворенно покивал головой. — Я страховался не напрасно. Ты знаешь, что сразу после заварушки в аэропорту Пуэбло твои бывшие коллеги объявили тебя мексиканской братве. По всей стране… За пять миллионов баксов… Что было бы с материалом, если бы тебя положили или взяли? Сообщения ушли бы по адресатам, и процесс стал бы неуправляемым.

— Но меня же не взяли, — зло хмыкнула Марта.

Алекс сделал еще глоток вина, явно наслаждаясь букетом.

— Тебя не взяли, потому что пластический хирург, который тебя оперировал, был под контролем Ковача. Когда ты пришла к хирургу на прием в первый раз, он тебя опознал и сразу метнулся к бандитам. Тут твой ангел-хранитель немного опоздал. Слишком быстро все произошло. Да и людей у него не хватало. Ковач взял хирурга, когда он тебя уже сдал. Пришлось зачищать всю верхушку банды, брать семью хирурга, качать его седативами, чтобы руки не тряслись от страха, когда он тебя резал.

— Вот дерьмо! А я думала, он на кокаине сидит.

— Ну… и после пластики Ковач следил, чтобы вокруг тебя было чисто, пока ты не уехала в Чили, и мы не убедились, что за тобой не тянется шлейф.

— Что тебе от меня надо? — спросила Марта, глядя ему в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты передала материал китайцам, — спокойно ответил Алекс.

— Нет. Я не хочу больше в этом участвовать, — резко бросила Марта. — Я и так по уши в дерьме из-за этой истории.

— Да я бы не сказал, что вы в дерьме, госпожа Мендес, — Алекс обвел взглядом террасу, богато обставленную в колониальном стиле. — Ты выбралась живой — это уже хорошо. Собственные виноградники… Финансовый кризис тебя не коснулся… Я бы даже сказал, ты на нем неплохо поднялась.

— Я только начала жить нормально, — Марта бросила на него колкий взгляд. — Без раскладов, многоходовых комбинаций и постоянных выбросов адреналина. Я не хочу снова лезть в оперуху.

— А тебя никто и не просит. У нас для этого достаточно своих оперативников.

Марта молча откинулась на спинку кресла, ожидая, что Алекс скажет дальше.

— Сдай нам свои китайские концы в ООН, и мы сами все сделаем. Ты можешь спокойно продолжать жить своей новой жизнью.

— И все? — недоверчиво спросила Марта.

— Не совсем, — Алекс сделал глоток вина. — В определенный момент нам понадобится комплект образцов твоих ДНК. Слюна, кровь, волосы, частички кожи…

— Вы хотите, чтобы Штаты подумали, что это я передала китайцам материал?

— Не совсем… Мы сделаем все, чтобы никто не узнал, что материал у китайцев. Но если случайно или не случайно кто-то узнает, что китайцы знают про проект, необходимо, чтобы следы указали на тебя.

— Хм… Хотите остаться в стороне? — Марта сдвинув брови, задумалась. — Вы ведь понимаете, чем рискуете, если материал окажется в Китае. Они могут развязать войну.

— Если ты еще не поняла, война идет уже двадцать лет. Ее развязала твоя страна, и эта война в недалекой перспективе выкосит половину населения планеты. А что до китайцев — у них хватит ума не лезть против Америки в одиночку. Им нужна будет коалиция, как минимум, на уровне БРИКС, а на это уйдет время. Сейчас все страны на дне кризиса и ни у кого нет аппетита на полномасштабный военный конфликт с США, как бы они ни хотели раздолбать этот рассадник заразы. Хотя теперь из-за нового доллара многие в случае войны будут рады помочь Китаю ресурсами и поддержать на уровне ООН.

Марта с грустью посмотрела на Алекса.

— У меня есть выбор?

— Выбор всегда есть, — серьезным тоном проговорил он. — До сих пор ты принимала правильные решения… Мы в любом случае получим то, что хотим.

Марта надолго умолкла, с грустью глядя вдаль, на укрытый пеленой ливня океан.

— Черт возьми, Алекс! Тогда ты оставишь меня в покое? — наконец, будто придя в себя, спросила она.

— Не обещаю. Но поверь, скоро всем будет не до тебя.

— Это очень слабое утешение.

— Другого предложить не могу, — сказал Алекс и сделал глоток вина. — Замечательное вино… Когда придет время, с тобой свяжется твой друг Ковач. И еще… По почте от сеньора Кордероса придет долгосрочный контракт на поставки твоего вина в Китай по хорошим ценам.

Марта медленно кивнула, явно пропустив последнюю фразу мимо ушей.

— Ну… Мне пора, милая, хотя очень не хочется расставаться, — сказал Алекс, поднимаясь с кресла. — Да… Тебе очень идет твое новое лицо. Оно какое-то… нежное.

Вашингтон

Кафе дю Парк. 18 июля 2023 года. Полдень

— Привет, дружище! — проревел Росс на весь ресторан, сграбастав в охапку протянувшего ему руку Коэна. — Рад тебя видеть! Рад! Да! Ну, как новая должность? Директор FEMA это, пожалуй, поближе к кормушке будет, чем директор «Базы»? А?

Коэн с трудом вырвался из объятий и махнул рукой двум сопровождавшим его телохранителям, уже поднимавшимся с решительным видом из-за соседнего столика.

— Не реви, как раненый бизон, деревенщина, — Коэн опустился в плетеное кресло. — Работа как работа… Что будешь пить.

— Раненые бизоны не ревут, горожанин, — Росс плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его немалым весом. — Бизоны умирают молча.

— Ладно. Молча так молча, — зная страсть приятеля к охоте, Коэн постарался сразу же закрыть тему. — Виски?

— Не-ет, старина! — протянул Росс и в наигранном предвкушении потер руки. — Сегодня мы будем пить за русских. А за русских пьют только водку. Кстати, за обед платишь ты…

Он сделал жест официанту, и тот, зазывно покачивая бедрами, нежно улыбаясь, подошел к нему.

— Так… Только задницей не виляй, а то меня вырвет, — Росс резко выбросил руку в сторону официанта.

— Не понял, сэр… — обиженно вскинул брови тот.

— Все ты понял… Две двойных водки. Русской. И чтоб холодная… Лед отдельно. Черного хлеба и малосольных огурчиков, как в Москве.

Брови официанта поползли еще выше, и он беспомощно взглянул на Коэна, который, успокаивающе кивнув, уточнил заказ:

— Если русской нет, водку несите любую. Желательно все же холодную. Лед отдельно. Хлеб — ржаной, цельнозерновой. И тарелочку гуркенов — это такие мелкие маринованные огурцы.

Официант с легким поклоном удалился.

— Ты поосторожнее с местными официантами, — тихо предупредил Коэн. — Их трахает половина мужской части Конгресса.

— А то я не знаю… Из-за них Америка и деградирует, — прорычал Росс так, чтобы его слышали за соседними столиками.

— Из-за официантов или из-за Конгресса? — улыбнувшись, уточнил Коэн.

— Из-за тех и других, — Росс поднял длинный узкий стаканчик, до краев наполненный водкой. — За русских!

Пустой стаканчик звонко стукнул по столу. Росс смачно захрустел огурчиком.

— Почему за русских, Мэт? — Коэн сделал небольшой глоток из своего стаканчика, поморщился и поставил его на стол. — Что ты уже накопал?

Росс навалился локтями на стол, наклонился вперед и, в наигранном страхе оглядевшись по сторонам, прошептал:

— Нас переиграли, Пат…

Он откинулся на спинку кресла и, показав официанту пустой стаканчик, в коротком жесте «повторить», добавил:

— Русские нас переиграли…

— Поясни, — заинтересовался Коэн.

— Марта Гесс слила ваши секретные материалы китайцам, — выпалил Росс и широко улыбнулся, наслаждаясь реакцией Коэна, который, нахмурив брови, нервно забарабанил пальцами по столу.

— Откуда данные?

— Хэй, старик! Я же контрразведка, — Росс принял у официанта еще один стаканчик с водкой, понюхал напиток и поставил на стол. — Помнишь контору, в которой работала Гесс? Ну — CSA? Я еще говорил, что директор Стив Купер наш актив. Ну, пром— и политшпионаж, подсадка дезы и все такое… Так вот, мы через него пробили цели, по которым работала Гесс за последние пару лет. Набралось, я тебе скажу, прилично. Человек двадцать дипломатов: пяток китайцев, русские, арабы, азиаты, латинос… Все — топовые фигуры в ООН или посольствах. Она, кстати, была лучшим опером Купера в Штатах, что с ее опытом, фигурой и темпераментом неудивительно. Инфы девчонка нагребла море. До сих пор по ней работаем. Но я не об этом… Мы поставили на расширенный контроль всю двадцатку. По полной программе — телефоны, сеть, передвижения, контакты, покупки, банковские операции… Короче, всё, до чего смогли дотянуться без санкции, не вызывая дипломатического скандала. Полтора года вроде все было тихо — так, несколько пустых зацепок. И вот пару недель назад один важный китайский дипломат получает сообщение в стиле Гесс: «Милый, ты помнишь нашу последнюю встречу в отеле…». Правда, на этот раз про ребенка ничего, но зато куча всякой белиберды про китайское искусство. Явно, какой-то ситуативный код — разобраться, не зная контекста, невозможно… Судя по тому, как засуетился китаец, встречу он помнил хорошо, и кодированное послание его заинтересовало. Мы подняли Куперовские отчеты… И представляешь… Два года назад Марта Гесс действительно встречалась с этим самым китайцем в том самом отеле! Понимаешь!

— Не устану повторять, Мэт — ты лучший! — Коэн поднял свой стаканчик в приветственном жесте и сделал небольшой глоток водки.

— Да брось, ты, — махнул рукой Росс. — Если бы я был лучший, мы бы сейчас наблюдали за допросом Гесс в моем загородном подземелье. К тому же это могло быть простое совпадение. Так… Одна из знакомых шлюшек китайца. Но слушай дальше… Мы попытались отследить девчонку по сети и поняли, что не можем пробиться к ее адресу. Даже с нашими ресурсами… А это значит, что с ней работает спец того же уровня, что и хакер из CSA, которого твои люди взяли еще в начале операции. И работает он с самым последним софтом и оборудованием, имея доступ к закрытым серверам.

— Странно. Тот хакер — товар штучный. Даже жалко было его зачищать. Не могла же она за полтора года снова наработать контакты такого уровня.

— Вот именно — странно… — поддержал его Росс. — Мы бросили все ресурсы на китайца. Ждать пришлось недолго. Тот резко собрался и рванул в Европу, в Грецию. Якобы на отдых… Не буду утруждать тебя деталями, но в Греции в Салониках состоялся еще один сеанс связи по сети. Опять ситуативный код… Но на этот раз мы смогли отследить, откуда. Интернет, кафе в пригороде. Мы — в греческую контрразведку. Те бастуют. Мы им деньги, а они, идиоты, — торговаться… Короче, в Греции полный бардак и анархия. Страна и так была полностью развалена, а наши выкрутасы с долларом ее совсем добили. Пока наши люди добрались в кафе, клиент, конечно, скрылся. Мы подняли камеры наблюдения, вычислили девчонку, сидевшую за компьютером. Внешность другая, но фигура, манера двигаться… Похожа на Гесс. Естественно, отследить ее по городу было невозможно. У греков не то что на камеры, на светофоры денег не хватает. Тут наши пробились с кейсом баксов к полицейской верхушке, и дело более-менее пошло. Выделили людей и технику. Вариантов особо не было… Закинули сеть, сняли записи с камер на ресепшен во всех отелях в округе. И — о чудо! В одном нашли нашу девчонку. Правда, она уже съехала…

— Да… — протянул задумчиво Коэн. — Подруга постоянно опережает нас на шаг.

— Спасибо что сказал «нас», а не тебя, — Росс благодарно кивнул. — Девчонка просто исчезла. Растворилась.

— Может не Гесс?

— Обижаешь, коллега… Мы собрали свежие образцы ДНК из номера. Много образцов… Слюна, кожа, волосы, кровь. Анализ подтвердил — это Марта Гесс.

— Где доказательства, что она передала китайцу материал?

— Прямых нет. Но сразу после встречи китаец проинструктировал своих по сети, чтобы те перевели десять миллионов на номерной счет в частный пекинский банк. За что еще Гесс может получить такие бабки?

Росс замолчал. Коэн, нахмурив брови, обдумывал услышанное.

— А при чем здесь русские? — наконец спросил он. — Может, у Гесс просто закончились деньги, и она решила снова продать материал.

— Может быть и так. Но я в это не верю, — Росс скептически покачал головой. — Смотри… Гесс случайно нарвалась на материал. Продала его знакомому русскому резиденту. Тот помог ей эвакуироваться в Мексику. Но ни один профессионал не оставит носителя секрета в живых, зная, что тот может его снова использовать. Если русские не убрали Гесс, значит, у них были на нее планы. Значит, им надо было, чтобы она в нужный момент передала материал китайцам.

— Почему не передали сами?

— Не могу сказать. Причин может быть масса — от придания правдоподобности до сокрытия от китайцев факта, что они тоже владеют информацией.

— Может, ты переоцениваешь русских?

— Старик, русских лучше переоценивать, чем недооценивать, — Росс снова наклонился через стол к Коэну и понизил голос. — Послушай, Пат, мне было бы гораздо легче, если бы я знал, хотя бы в общих чертах, что в материале.

— Извини, друг, не могу сказать, — вздохнул Коэн. — Твой допуск на три уровня ниже.

— Ни хрена себе! — Росс в возмущении откинулся на спинку кресла. — Я — директор Управления контрразведки долбаного ЦРУ, и мой допуск на три уровня ниже? А твой допуск?

— Мой допуск был подтвержден лично двумя президентами США. Действующим и предыдущим.

— Ни хрена себе! — в изумлении пробурчал Росс и одним глотком опустошил стаканчик с водкой. — Ни хрена себе…

— Не огорчайся, Росс, — Коэн тоже сделал небольшой глоток водки. — Ты не представляешь, как тебе повезло, что ты не знаешь деталей. Если Гесс все же передала материалы китайцам, мы, а я имею в виду Соединенные Штаты Америки, в самом глубоком дерьме за всю нашу историю. И, я думаю, выбраться из этого дерьма нам уже не удастся.

— Ты меня пугаешь, Пат, — помрачнев, проговорил Росс.

— Я и сам напуган, — сказал Коэн и одним глотком допил оставшуюся в стаканчике водку. — Что ж, за русских так за русских…

Вашингтон

Белый Дом. 18 июля 2023 года. Вечер

Президент Лэйсон, нахмурившись, обдумывала то, что ей только что рассказал Кроуфорд.

— А вы уверены в том, что этот ваш цереушник…

— Мэтью Росс. Директор Управления контрразведки ЦРУ.

— Да… Этот самый Росс… Он правильно оценил ситуацию? Особенно в плане того, что это русские организовали передачу материалов китайцам.

— На счет русских я не уверен. Ни прямых, ни косвенных доказательств их участия у нас нет, так что предъявить им нечего. Хотя провернуть такую операцию без серьезной поддержки невозможно. Но это все догадки. На данный момент я уверен в одном — если Коэн счел возможным вывести доклад на наш уровень — ситуация требует вашего вмешательства. Вы теперь руководите проектом и все принципиальные решения — за вами.

— Знаю, знаю… — поморщившись, проговорила Президент. — И что вы предлагаете?

— Выбор небольшой. В качестве первоочередной меры — вернуть флот к берегам Китая и усилить вокруг него группировку ПРО, а также морскую и континентальную группировку ПРО и ПВО на территории США. Министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов будет готов с докладом завтра.

— Это уже было два года назад, сразу после теракта…

— Ничего не поделаешь. Следует повторить это упражнение еще раз, хотя, мне кажется, Кэрол, Китай не пойдет на военный конфликт, — вице-президент потянулся за хрустальным бокалом виски, стоявшим перед ним на журнальном столике, и сделал небольшой глоток. — Во всяком случае — один. Это чистое самоубийство, к тому же без гарантии того, что они нам нанесут непоправимый ущерб. Им нужна военная коалиция, хотя бы в рамках БРИКС… А для коалиции необходимо предать материалы по «Лунному Свету» огласке. Через ООН или индивидуально каждому государству — не знаю. Здесь у нас, как вы помните, козырь — операция спецназа ООН против ячейки биотеррористов в Катаре, которые разработали и провели генетическую атаку против человечества. Это очень серьезный аргумент в нашу защиту. Все подтверждено признательными показаниями самих террористов и найденными при них материалами. Формальное обвинение китайцев на международном уровне просто развалится, несмотря на всю их уверенность, что за проектом стоим мы.

— Может через ООН раскрыть миру этот самый заговор биотеррористов, не дожидаясь пока китайцы начнут действовать.

— Мир еще пытается хоть как-то оправиться от нашей денежной реформы. Боюсь, если сейчас ООН публично раскроет кризис такого масштаба, последствия будут самыми катастрофическими.

— Но мы не можем просто сидеть, сложа руки, и ничего не предпринимать.

— Конечно, нет, Мэм. Я думаю, что китайцы вообще не пойдут на открытый конфликт с нами. Тем более военный. Это слишком грубо. Не вписывается в их тонкую восточную философию. Они, скорее всего, будут действовать в духе проекта «Лунный Свет». Удар, вероятно, придет, откуда мы его не ожидаем. Он не будет носить прямую военную природу и будет настолько разрушительным, что мы не сможем на него адекватно ответить в рамках международного права, — Кроуфорд встал и прошелся по овальному кабинету Президента, про себя радуясь, что два года назад не стал его хозяином, а вывел в Президенты молодую амбициозную Лэйсон. — Чтобы предугадать, каким будет этот удар и по возможности его предотвратить, я предлагаю создать при МНБ закрытую экспертную группу с самыми широкими полномочиями. Туда войдут ведущие аналитики и ученые из основных ведомств и, конечно, аналитики от военных и разведсообщества. В задачу группы будет входить прогнозирование так называемых альтернативных угроз, а также разработка методов и, если возможно, планов, по их упреждению. Рассматриваться должно все — от искусственно запущенной на нашей территории пандемии до нашествия из космоса киборгов-убийц.

— У вас есть что-нибудь на бумаге? — поинтересовалась Лэйсон.

— Предложение по экспертной группе почти готово. Мне надо пару дней, чтобы окончательно определиться с ключевыми кандидатурами, полномочиями и бюджетом.

— Хорошо, Рэй. Я рада узнать, что мы хоть что-то предпринимаем.

— Есть еще два момента, — вице-президент со вздохом опустился в кресло напротив Лэйсон. — Необходимо усилить присутствие нашей разведки в Китае. Усилить кардинально. Чтобы они наверху чихнуть не могли без нашего ведома. Это потребует средств, но Китай сейчас — приоритет. Если нам удастся заблаговременно получить хотя бы намек на характер их ответа, мы сможем в корне переломить ситуацию. Я прошу вас сориентировать соответствующим образом директора ЦРУ. Если хотите, я могу присутствовать на совещании.

Президент сделала пометку в своем дневнике и Кроуфорд продолжил:

— Далее… Программа «Аризона»… Необходимо провести полную инспекцию убежищ, оборудованных в рамках этой программы, уточнить списки участников и провести учения по эвакуации. Кроме того, пока еще есть свободные ресурсы, появившиеся после денежной реформы, предлагаю запустить третью фазу программы «Аризона» и заложить еще пять убежищ, увеличив общую вместимость до семисот пятидесяти тысяч человек…

— Рэй, напомните мне основные параметры программы «Аризона». Я бегло просмотрела материалы, подписала протокол ознакомления, но, боюсь, не помню деталей.

— Мэм… — Кроуфорд коротко кивнул. — Программа «Аризона» запущена в самом конце холодной войны с Советами и на данный момент представляет собой интегрированную сеть из десяти подземных мега-убежищ класса «ELE»[48], каждое из которых рассчитано на прием до пятидесяти тысяч человек. По сути — это небольшие, многоуровневые подземные города со всей необходимой инфраструктурой. Убежища автономны и обладают ресурсами, достаточными для поддержания жизни обитателей в течение длительного срока. Вплоть до пятидесяти лет. Срок зависит от загрузки убежища. Чем меньше людей, тем дольше период поддержания их жизнедеятельности. Наполнение зависит от ожидаемой степени агрессивности среды на поверхности и ее длительности. Помимо гражданских, в каждом убежище размещается полностью экипированная бригада морской пехоты с приданной ей техникой, включая легкие танки, артиллерию, вертолеты и самолеты с вертикальным взлетом. Всего военных около пяти тысяч. Кроме того, есть склады со средствами защиты, вооружением и техникой, достаточной для комплектования еще двух бригад из числа гражданских, находящихся в убежище. Убежища поддерживаются в постоянной готовности командой техников из ста человек. Списки эвакуируемых гражданских создаются и обновляются Министерством обороны. Мужчин — сорок процентов, женщин — шестьдесят. Все — до тридцати лет, без детей. Желательно прикладных специальностей — электрики, механики, врачи, медсестры и так далее.

— А ценные ученые?

— У них своя программа эвакуации в специальные убежища, оснащенные тематическими лабораториями.

— Вы думаете, дело дойдет до «Аризоны»?

— Вполне возможно, — спокойно отреагировал Кроуфорд.

— С инспекцией проблем не будет, — немного подумав, сказала Президент. — Насколько я знаю, военные поддерживают убежища в постоянной готовности. По строительству новых я пока не готова принять решение. Мне надо подумать, обсудить с генералами третью фазу проекта, сроки, бюджет… Да и как я объясню расширение эвакуационных мощностей, когда для нас нет явных угроз?

— Не думаю, что вам придется что-то объяснять, Кэрол. Средства пойдут из специальной части военного бюджета, так что согласовывать с Конгрессом не придется. А Министерство обороны будет только радо освоить дополнительные фонды. В любом случае я попрошу министра в ближайшее время подготовить на эту тему небольшое совещание.

— Согласна. Только давайте не тянуть с этим, — Президенту хотелось побыстрее закончить со всем, что касается «Лунного Света», хоть на время забыть о нем и заняться обычными делами.

Москва

Оперативный центр ГРУ. 22 июля 2023 года. Утро

— Как думаешь, китайцы действительно клюнули? — генерал Строев, не спеша меряющий шагами кабинет, остановился, глядя в широкое окно. — Доклад хороший, слов нет. Да и операция прошла успешно. Американцы явно будут уверены, что материалы передала Гесс, каким-то образом соскочив с нашего крючка. Есть с чем идти к Президенту. Твой трюк с ДНК сработал безукоризненно, хотя я использовал бы реальный материал. Живой или неживой…

Строев повернулся и испытующе посмотрел на Алекса.

— По поводу китайцев — не скажу. Здесь надо подождать… Материал необычный. Им необходимо некоторое время, чтобы его переварить, оправиться от шока. Будем наблюдать… Надо подключить ФСБ, дипломатов, перенаправить на Китай ресурсы сетевого и телефонного перехвата… — Алекс пожал плечами. — По поводу «живой или неживой материал». Мы уже один раз использовали Гесс. Использовали эффективно. Она сотрудничает, хотя и неохотно. Находится под постоянным контролем… Не вижу опасности с этой стороны. У нее просто нет выбора. Более того, думаю, мы ее сможем использовать еще раз.

— Каким образом?

— Хотя бы в качестве основного свидетеля, если «Лунный Свет» выйдет на уровень ООН.

— Хм-м… То есть ничего личного? — прямо спросил генерал.

— Ничего личного, Сергей Петрович, — спокойно ответил Алекс. — Просто не хочется всех подряд валить, как американцы.

— Ну и хорошо. Тебе не семнадцать лет… Должен понимать — шаг влево, шаг вправо и…

Алекс с понимающим видом промолчал.

— Тогда готовь предложение по возможному ее использованию в ООН. Еще подготовь записку — какую помощь ты хотел бы получить от наших смежников по Китаю. И как бы так ее получить, чтобы не всплыл «Лунный Свет», — Строев опустился в кресло напротив Алекса. — Пока ясно одно — американцы будут выжидать. Снова зашевелился их Седьмой флот. Подтягивают к Китаю. Еще повышенная активность на базах в Корее, Японии, Гуаме…

— Страхуются на всякий случай, как и два года назад, — прокомментировал Алекс.

— Послушай… — генерал задумчиво потер виски. — Ты уже плотно работал с аналитиками. Ну, Никитин и компания… Президент все равно потребует проработать возможные сценарии ответа китайцев, включая сценарии невоенные. Если мы думаем, что Китай не будет применять военную силу напрямую, давай-ка соберем небольшую группу спецов. Пусть просчитают возможные варианты их действий.

— Тут нужны неформалы.

— Есть у меня на примете несколько доморощенных футурологов апокалипсической направленности, помешанных на уничтожении планеты человеком. Каждый в своей области: IT, био—, кибер—, нано—, медиумы всякие… Думаю, это то, что надо. Ты поговори с ними, озадачь… Может, что дельное и подскажут, каждый по своей линии. Потом собьем все это в доклад — и Президенту.

Алекс еще раз молча кивнул, удивляясь, чего только нет в современной разведке, и представляя, в какой компании пройдут следующие несколько месяцев.

США. Озеро Мичиган

26 октября 2030 года. Утро.

Миниатюрная миловидная служанка, одетая в старомодный белоснежный фартук, дополненный кокетливым чепчиком, проводила Коэна на открытую террасу и с легким поклоном исчезла в доме. С террасы открывался великолепный вид на просторную гладь озера Мичиган, отражавшую редкие осенние облака.

Кроуфорд, увидев гостя, отложил книгу и довольно резво для своего возраста поднялся с кресла.

— Проходи, проходи, Патрик! — он протянул Коэну руку, и тот понял, что многие напрасно записали экс-вице-президента в пенсионеры, рукопожатие было крепким и энергичным. — Хорошо, что заскочил к старику. А то скука здесь, неописуемая.

— На счет старика — вы перегибаете палку. Вы еще дадите фору некоторым молодым. А насчет скуки… Ваш секретарь минут пять искала для меня свободное время в вашем графике.

— Не преувеличивай! — хитро хохотнул Кроуфорд и опустился в кресло, приглашая Коэна сесть напротив него. — Это все запоздалые поздравления с юбилеем.

— Хочу извиниться за то, что не смог присутствовать на приеме в вашу честь. Зато я пришел с подарком, который вам наверняка понравится.

— Не извиняйся. Я знаю, ты не любишь эти пингвиньи сборища. Бабочки, фраки, умные физиономии, пустые глаза, отягощенные бременем денег и власти. Сам когда-то избегал их. Но… Хочешь быть в политике — привыкай, — небрежно махнул рукой Кроуфорд. — Ну, что за подарок?

— Экземпляр из частной коллекции одного очень известного и уважаемого человека.

Коэн достал из подарочного пакета лакированный футляр из красного дерева, открыл и положил на высокий чайный столик, стоявший рядом с креслом Кроуфорда.

— Бог мой! Да это же знаменитый Macallan[49], — в восхищении воскликнул тот, рассматривая бутылку, опоясанную красной фирменной лентой с сургучной печатью. — Та-а-ак… Производство 1950 года… Это же год моего рождения! Разлив 1981 года… Вот это подарок! Вот порадовал старика! Ты не представляешь, какую ерунду мне дарили на юбилей — от перстней с камнями до бесполезных гаджетов, в которых я все равно никогда не разберусь. До сих пор цветные каракули, нарисованные мне правнуками, были самыми дорогими подарками. Но это! Это перебивает все!

— Вещь действительно редкая.

— Редкая? — возмутился Кроуфорд и щелкнул по горошине интеркома, закрепленной на воротнике рубашки. — Ли, красавица, принеси нам лед и пару стаканов для виски… Эта бутылка просто уникальна.

— Вы собираетесь пить ЭТО?

— Патрик, Патрик… Мне восемьдесят. Ну, сколько я еще протяну даже с пересаженными органами… Через лет пять я превращусь в одну из теряющих память, сохнущих в своем кресле мумий. Не-ет, пока есть возможность надо ловить последние приятные моменты жизни. Тем более в моей семье никто, кроме меня — старого знатока, не оценит это сокровище.

Прислуга принесла небольшой серебряный поднос со стаканами и льдом. Кроуфорд, немного повозившись с оберткой, открыл пробку. Коэн потянулся за льдом.

— Нет-нет! — остановил его Кроуфорд. — Первый глоток безо льда. Надо насладиться полнотой букета.

Он плеснул в стаканы немного виски, поднес свой стакан к носу и с явным наслаждением втянул аромат. То же самое сделал Коэн и, не обнаружив ничего необычного, кроме запаха крепкого алкоголя, поднял стакан в приветственном жесте.

— С юбилеем вас, сэр!

— Спасибо, Патрик. Спасибо, — Кроуфорд отхлебнул виски, немного подержал во рту, проглотил. — На вкус немного резок — все-таки Single Malt. Да и крепковат для меня, но сам факт, что ты пьешь напиток, сделанный восемьдесят лет назад, приводит меня в восторг.

— Рад, что подарок вам понравился.

— Ладно… Будем считать, что с формальной частью встречи закончено. Говори, с чем пришел. Ведь виски можно было послать и по почте. При твоей занятости я бы не обиделся… Что, старые грехи спать не дают?

Коэн сделал глоток виски и посмотрел в глаза экс-вице-президенту.

— В общем — да. Хотя со сном у меня как раз все нормально…

— Что-нибудь конкретное? — поинтересовался Кроуфорд.

— В том то и дело, что — нет. Глупо, конечно, но у меня просто плохое предчувствие.

— В предчувствиях ничего глупого нет. Они — часть интуиции, продукт работы нашего подсознания. Предчувствия складываются из удивительной мозаики фактов, на которые мы в свое время не обратили внимания или просто забыли. Нам трудно эту картинку расшифровать, но она вызывает сильный непроизвольный эмоциональный отклик. Этот отклик и не дает тебе спать.

— Понимаете, с момента утечки «Лунного Света» к русским прошло почти десять лет. Допустим, мы смогли их купить, и они напрямую не стали использовать материалы против нас, — Коэн немного помолчал, подбирая слова. — Мы с большой вероятностью предполагаем, что материалы попали к китайцам восемь лет назад. Но китайцы все это время никак себя не проявляют. Ведут себя, как обычно, и в экономике, и в политике. Разгребаются с кризисом, который мы подкинули миру, потихоньку укрепляют свое влияние. Но без агрессии… Мы развернули целую систему прогнозирования альтернативных угроз, отслеживаем десятки возможностей ответного удара китайцев — и все тихо. Эта тишина очень, очень меня беспокоит.

— Ну, глава МНБ — вообще работа беспокойная. А насчет тишины ты прав. Мне тоже как-то последнее время не по себе… Как перед визитом к доктору, когда знаешь, что болен, но не знаешь, чем, — Кроуфорд взял со стола толстую книгу, которую он читал до прихода гостя и протянул ее Коэну. — Ты знаешь, кто это?

— Генри Киссинджер[50].

— Да, это Генри Киссинджер — человек, который сделал для Америки больше, чем все президенты, с которыми он работал, взятые вместе, — он положил книгу на стол. — Так вот, Киссинджер любил повторять: «Если хотите предугадать действия оппонента — попытайтесь узнать его цель». Большая цель, перспектива — это главное в политике.

Кроуфорд поднял стакан с виски, любуясь, как лучи осеннего солнца играют в янтарном напитке.

— Прекрасный виски… — он бросил в стакан пару кусочков льда и продолжил: — Большая, глобальная цель, Патрик. Перспектива. Понимаешь… А с целью у стран, претендующих на статус сверхдержавы, зачастую возникают проблемы. Вот у коммунистов была цель — победа коммунизма. У нас в то время тоже была цель — победить коммунистов, потому что от этого зависело выживание капитализма и того, что мы называем демократическим миром. Советский Союз разрушился, коммунистический лагерь распался. Мы достигли своей цели. Сохранили капитализм и стали единственной в мире сверхдержавой. И что? Вместо того, чтобы поставить перед собой, да и перед всем миром, новую Большую Цель, мы начали тешить свое распухшее эго, ввязываясь в мелочные, бесполезные, с точки зрения глобальной политики, конфликты. Мы даже придумали этому красивое название — «глобальная проекция силы». Проекция силы… Ха! С какой целью? Ирак, Афганистан… Если откинуть борьбу с терроризмом и поиск оружия массового поражения, которые мы использовали как предлог для интервенции, какую цель мы там преследовали? Смена режимов? Нефть? Усиление регионального влияния? Стоит ли всё это усилий сверхдержавы на протяжении пятнадцати лет, и тех огромных ресурсов, которые мы на это потратили? Чего мы добились за сорок лет, прошедших с момента с развала Советов? Наша экономика в упадке. Мы не можем в полной мере выполнить свои социальные обязательства, даже несмотря на денежную реформу. Конкурентоспособность утрачена десять лет назад, потому что мы тратили триллионы на войну, а не на школы и университеты и не смогли дать достойного современного образования целому поколению. Великая американская мечта, двигавшая вперед предыдущие поколения, опошлилась до простейшего набора материальных благ: машина, хлипкий домик и поход с семьей в дешевый ресторан раз в неделю. Мы даже не заметили, как разрушили этническую базу нашего процветания, теперь белые в Америке — национальное меньшинство на фоне латинос и черных. Даже святая святых — армия США, состоит наполовину из наемников, собранных по всему миру и готовых убивать за то, чтобы получить американское гражданство… Почему? Потому что сами американцы теперь не готовы подвергать свою жизнь риску ради свободы, ради процветания своей страны… Нас ненавидит бóльшая часть населения планеты, а те, кто не ненавидит, считают идиотами и откровенно над нами потешаются. Даже наши ближайшие союзники, пресловутое «международное сообщество» — эта жалкая кучка никчемных подхалимов, готовых в любой момент оказать нам поддержку за наши подачки, и та вышла из-под контроля. Нас просто погубило чувство собственной безнаказанности и высокомерие, возведенное в абсолют. А этот бред об исключительности Америки, озвученный нашим Президентом семнадцать лет назад… В современной истории об исключительности нации говорили только нацисты, и ты знаешь, во что это обошлось немцам. Большего удара по нашему международному авторитету сложно было представить. Американцы, выросшие на свободе и равенстве, вдруг объявляют себя исключительными… Чушь… Даже наши, ко всему привыкшие европейские друзья, тогда крутили пальцем у виска.

Кроуфорд сделал еще глоток виски и на минуту умолк.

— А ведь в конце прошлого века у нас была возможность стать мировым лидером, повести за собой все человечество… — наконец с горечью произнес он. — И ведь весь мир этого ждал… и был готов за нами пойти.

— Вы сгущаете краски, Рэй. Мы ведь несли миру демократию, — вяло попытался возразить Коэн.

— Брось, Патрик… — Кроуфорд раздраженно махнул рукой. — Уж от тебя я этого не ожидал. Какая демократия? Защита национальных интересов под вывеской демократии — да… Мы всегда понимали, что применение западной демократической модели в большинстве стран мира просто невозможно из-за исторических, культурных, религиозных и этнических различий. Мы продвигали так называемую демократию лишь в те страны, действия которых не совпадали с нашими жизненными интересами. А сколько людей мы при этом уничтожили?

Кроуфорд бросил быстрый взгляд на нахмурившегося Коэна.

— Ладно… Это так — размышления сентиментального старика. Не забывай — я на протяжении почти шестидесяти лет нес миру эту самую демократию, и мои руки по локоть не только в дерьме, но и в крови.

— Вы говорили о цели… — Коэн попытался вернуть собеседника к теме.

— Да, цель… Так вот, проект «Лунный Свет», несмотря на всю его чудовищность, за последние сорок лет был единственным нашим действием, преследовавшим Большую Цель. По сути, эта цель — спасение человечества от самого себя, выживание нашего вида. И, попутно, предоставление Америке еще одного шанса стать реальным лидером и повести за собой всю человеческую расу в будущее.

— Цель действительно серьезная, — согласился Коэн, который, став после Кроуфорда координатором проекта пятнадцать лет назад, никогда не думал о нем с точки зрения такой масштабной перспективы.

— Уж куда серьезней… Только я в последнее время, глядя на своих правнуков, часто думаю — стоит ли эта цель четырех миллиардов неродившихся детей?

Кроуфорд надолго задумался, глядя вдаль, будто стараясь рассмотреть что-то скрывающееся за горизонтом.

— Да… — наконец спохватился он. — Я думаю, у китайцев тоже есть большая цель. Какая — не знаю. Но, ты заметил, как под влиянием Китая и России изменилась тональность БРИКС в международных делах. Они уже последние пять лет в ООН, на саммитах и других международных форумах говорят о поступательном развитии человечества… Понимаешь, не о национальной безопасности, не о национальных интересах, как это делали и делаем мы. Даже не об интересах блока БРИКС и его союзников. Они говорят о развитии всего человечества. О том, что процветания человеческой расы можно добиться только вместе. Даже в кризис, когда мы сидели на мешках новых долларов, когда мир нищенствовал, они делились с той же Африкой деньгами, технологиями. Это только на первый взгляд смотрится как банальный подкуп. На самом деле, игра тоньше… Значительно тоньше… Они нарабатывают моральный авторитет, доверие. Они заняли наше место. Место мирового морального лидера. Они имеют все больше и больше влияния на простых людей в самых разных странах, даже в Европе, даже у нас… Они готовят почву к чему-то большому…

— Сейчас можно говорить о перспективе и процветании человечества, — усмехнулся Коэн. — Ведь «Лунный Свет» снял массу проблем, связанных с перенаселением. Я бы их послушал, если бы население Земли было больше восьми миллиардов, как прогнозировалось, а не шесть, как сейчас. И это снижение обеспечил «Лунный Свет» — проект, который запустили мы. Русские и китайцы просто пользуются его результатами.

— Возможно… Но я хочу спросить, почему этими результатами не пользуемся мы, — Кроуфорд чуть подался вперед, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Патрик, они строят новый мир. И в этом мире Америке со своей исключительностью, с незнающими границ беспилотниками, с тотальной слежкой и ударными авианосцами нет места. Более того, мы — прямая угроза этому новому миру.

— Не могу не согласиться. Мы — угроза всему, что противоречит нашим национальным интересам, а тем более миру, где нам нет места. Это — основа нашей политики.

— Патрик… — Кроуфорд тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Ты прекрасно понимаешь, что наши так называемые «национальные интересы» уже давно не совпадают с интересами американцев как нации.

— Но откуда придет удар? — Коэн попытался увести экс-вице-президента от неприятной темы.

— Не знаю… Не знаю… — Кроуфорд с грустью пожал плечами. — Моя вахта закончилась, когда Лэйсон отработала второй срок. Я уже два года на отдыхе и не имею доступа к последним сводкам. Мой тебе совет — отвлекись от банальностей. Пандемии, кибератаки на нашу канализацию и психотронное воздействие на население — это ерунда. Мы всему этому сможем противостоять. Подумай о чем-то необычном, что сразу и надолго выведет нас из игры. Ну… Формирование широкой конфедерации на базе БРИКС… Перехват контроля над ООН или создание альтернативы — что-то вроде мирового правительства. Введение на основе консенсуса новой мировой валюты… Вариантов много. Боюсь, тебе придется разбираться самому. Если придет в голову интересная мысль, обращайся.

Кроуфорд, по-стариковски двумя руками опершись на подлокотники, встал с кресла, давая понять, что разговор окончен.

— Спасибо за совет, Рэй, — Коэн тоже встал и пожал экс-вице-президенту руку.

— Удачи, Патрик. Если будет нужна помощь — заходи. И еще… Постарайся спасти эту страну, если еще возможно.

— Да, сэр. Конечно.

Коэн резко развернулся и, пройдя через просторную гостиную, направился к бронированному внедорожнику, стоявшему на небольшой гостевой парковке у парадного входа.

Водитель, заметив приближение босса, запустил двигатель, два агента личной охраны, стоявшие рядом, напряглись, с озабоченным видом осматривая просторный сад перед виллой Кроуфорда. Из машины выскочил помощник и с деловым видом зашагал навстречу.

— Сэр? — коротко спросил он, когда до Коэна оставалось еще несколько шагов.

— Маршрут тот же — Вашингтон.

— Да, сэр, — подтвердил помощник и тут же связался с пилотом ожидавшего их в местном аэропорту служебного самолета МНБ.

Когда автомобиль Коэна через небольшие ворота покинул территорию виллы, к нему присоединились два автомобиля сопровождения, заняв позиции спереди и сзади. «Все, как обычно, — подумал Коэн. — Четко, эффективно, без лишних движений».

Он некоторое время смотрел в окно на проплывающие мимо ухоженные дома, уютно расположившиеся вдали от трассы, и пытался разобраться в смутном беспокойстве, которое преследовало его последние несколько недель. Он перебирал в памяти разговор с Кроуфордом и вспомнил его слова про визит к доктору… Старик тоже явно что-то чувствовал. И эти его рассуждения… «Америке нет места в новом мире…».

Коэн откинулся на спинку сиденья, которая тут же автоматически подстроилась под его новую позу, и закрыл глаза, решив в который раз пролистать в мозгу уже давно разобранные по косточкам варианты ответа китайцев на «Лунный Свет», которые выдала группа анализа альтернативных угроз.

Базовая установка не принимала во внимание открытый военный конфликт, так как он неминуемо повлечет применение ядерного оружия, а это приведет к полному уничтожению Китая. Реальных, альтернативных угроз, способных нанести Америке непоправимый ущерб, не так уж много. Климатическое, тектоническое оружие отпадало сразу — человечество пока просто не имеет технологий и достаточно энергии, чтобы вывести процессы в земной коре и атмосфере на уровень контролируемого боевого применения на конкретной территории. Самыми реальными угрозами были применение генетического оружия избирательного действия, что-то на уровне «Лунного Света», провоцирование пандемии и массированная кибератака, способная привести к обвалу коммунальных служб, банковской системы и системы управления ядерным арсеналом. На протяжении последних шести лет на противодействие этим угрозам работали тысячи лучших специалистов в своей области в десятках лабораторий и институтов, разбросанных по всей Америке. Всю их деятельность контролировало МНБ, то есть он — Коэн. Системой мониторинга генетического и биологического материала была охвачена вся страна. Тщательной проверке подвергалось практически всё — от нового урожая пшеницы до креветок, завезенных из Таиланда.

С кибератакой было немного сложнее, но в этом направлении просто невозможно было нанести удар по всей стране, так как сети были сбиты на муниципальном уровне в автономные, хорошо защищенные кластеры, локализующие распространение боевых программ и не дающие им возможности выйти на федеральный уровень. Прорыв обороны в этих направлениях казался маловероятным, хотя теоретически такая вероятность все же существовала. Коэн подумал, что надо еще раз собрать экспертов по направлениям и произвести тщательный анализ ситуации с точки зрения перспективы. Не исключено, что где-то зарождается что-то новое. Хотя и тут АНБ, полностью контролирующая сеть и телефонию планеты, дала бы знать. Они и так просеивают массу полезного материала, но ничего, что могло бы вызвать серьезные подозрения, так и не нашли.

Коэн открыл глаза и тяжело вздохнул, понимая бесполезность дальнейшей игры в догадки.

— Вас что-то беспокоит, сэр, — спросил сидящий рядом помощник.

— Нет, Тим, все нормально.

Коэн снова закрыл глаза. Что такого произошло в политике Китая, чего нельзя было предположить восемь лет назад? Мир с Тайванем? Соглашение по спорным территориям с Японией, Южной Кореей и Вьетнамом? Смена режима в Северной Корее? Мирный договор между Севером и Югом на Корейском полуострове? Отказ Северной Кореи, под давлением Китая, от ядерных программ в обмен на помощь в развитии технологий? Космическая программа Северной Кореи? Коэн про себя скептически ухмыльнулся — все это восемь лет назад казалось невозможным. Хотя урегулирование на Корейском полуострове началось как раз семь лет назад…

Космическая программа?

За полный отказ от ядерных испытаний ООН согласилась финансировать космическую программу Северной Кореи. Корейцы решили построить на орбите крупную станцию, по сути небольшую фабрику по производству наноматериалов, полупроводников, кристаллов и особо чистых сплавов редкоземельных металлов с уникальными свойствами, получить которые можно только в невесомости. Технологии с помощью ООН собрали со всего мира. Модули станции изготавливались в Китае и Южной Корее. Запуски производились с космодрома, практически заново построенного на деньги ООН на месте старой, печально известной пусковой площадки в Пьёнгане, откуда еще десять лет назад Северная Корея грозила всему миру ядерным оружием.

Станция представляла собой комплекс из нескольких тридцатиметровых блоков, состыкованных параллельно друг другу в цилиндрическую конструкцию, как патроны в барабане кольта. Она работала на орбите уже пять лет и стала предметом неописуемой гордости для северян. Судя по новостям, работа шла неплохо. Грузовики стыковались со станцией с завидной регулярностью, подвозя сырье и оборудование и забирая готовую продукцию. Заглядывали на станцию и частные челноки, привозя небольшие группы туристов, мечтавших провести сутки на орбите. В общем — ничего необычного, похожая орбитальная фабрика, только несколько бóльших размеров, была создана при МКС и еще одна собрана при совместном финансировании странами БРИКС.

Когда станция начинала строиться, Коэн узнал, что в качестве силовой установки будет использоваться российский миниатюрный ядерный реактор, или так называемая «ядерная батарейка». Посоветовавшись с NASA и военными, он пришел к выводу, что реактор угрозы не представляет. На орбите таких реакторов было уже три, сам по себе он достаточно безопасен и, кроме слабого радиоактивного пятна при падении, большого ущерба не нанесет. К тому же генералы утверждали, что разобьют его в пыль средствами космической обороны, и эта пыль полностью выгорит в атмосфере. С тех пор Коэн перестал обращать на станцию внимание, поручив NASA и военным вести за ней постоянное наблюдение и докладывать ему лично о малейших отклонениях от нормальной работы. Ядерный реактор на орбите все-таки…

Машина притормозила у трапа небольшого реактивного самолета, на корпусе которого из опознавательных знаков находился только бортовой регистрационный номер. Две машины сопровождения, предоставленные местным офисом МНБ, стали по сторонам слева и справа от самолета. Коэн в сопровождении помощника и двух агентов личной охраны поднялся на борт и, коротко кивнув миловидной стюардессе, прошел в свой «кабинет» в голове самолета. «Кабинет» представлял собой отдельный отсек с четырьмя мягкими креслами по бокам, которые поворачивались в сторону прохода, где мог быть установлен рабочий стол. Он опустился в кресло и, попросив стакан воды, почувствовал, как самолет плавно тронулся с места, выруливая на взлетную полосу.

— У вас входящий звонок, сэр. По «красной линии», — сообщил помощник.

— Кто? — коротко спросил Коэн.

— Рэймонд Кроуфорд.

Коэн принял у помощника телефон.

— Рад вас слышать снова, Рэй, — сказал он в трубку.

— Извини, что звоню по «красной линии», но ты сменил свой личный номер. Ты где?

— В самолете.

— Посмотри новости. Это как раз по теме нашего разговора, — сказал Кроуфорд и отключился.

«Дьявол! Что еще?» — подумал Коэн и попросил помощника включить новостной канал.

— …обладаем только обрывочной информацией, — с серьезным видом рассказывал диктор на фоне нескольких фотографий корейской орбитальной станции. — Космическое агентство Северной Кореи пока не дает никаких комментариев. Мы обратились к эксперту из NASA, который сообщил, что на данный момент ущерб от столкновения сложно оценить, однако, судя по всему, он может быть значительным…

Коэн обратил внимание на бегущую строку:

Американский космический челнок, перевозивший туристов для посещения корейской орбитальной станции, столкнулся с ней при стыковке…

— Тим, дай мне администратора NASA.

Помощник, минуту провозившись со связью, установил соединение.

— Джеф, какого черта я узнаю о том, что творится у нас над головами из новостей, — резко спросил Коэн.

— Не суетись. Пока ничего страшного по твоему ведомству не произошло, — спокойно ответил администратор NASA Джефри Уэйд. — Столкнулись два корабля на орбите. Людей, конечно, жалко, но такое последнее время случается каждый год. Я всегда был против частных пилотируемых полетов…

— Там ядерный реактор, Джеф.

— Не волнуйся. Мы уже связались с русскими. Те абсолютно спокойны. Говорят, что в любом случае ситуация с реактором будет под контролем.

— Что мы имеем на данный момент?

— Частный американский челнок с четырьмя туристами при стыковке столкнулся с корейской станцией. Повреждения челнока — критические. Связи с челноком нет. Судя по тому, что не отделилась спасательная капсула, она либо блокирована, либо все погибли. Все — это два пилота челнока и четыре туриста. Корейцев тоже примяло хорошо. Есть структурные повреждения в конструкции, частичная разгерметизация нескольких отсеков. Связь со станцией есть. Экипаж, четыре человека, вроде жив, хотя у одного, говорят, серьезная травма головы. После удара станция немного сместилась. Мы просчитываем ее новую орбиту. Сейчас челнок и станция идут в тандеме — частично заблокирован стыковочный узел.

— Дальнейшее развитие ситуации?

— Разгерметизированные отсеки заблокированы. Корейцы хотят выйти в космос, чтобы проверить, остались ли живые в челноке, и посмотреть, насколько прочно он сцеплен со станцией. Отсек с реактором не пострадал. Надо оценить потери энергии и кислорода, а также состояние двигателей для корректировки орбиты. Затем, скорее всего, — эвакуация экипажа. Станцию на некоторое время заморозят, пока будет приниматься решение о ее дальнейшей судьбе. Да… И, скорее всего, они попросят у нас помощи. Им нужен будет один или два наших шатла для эвакуации экипажа и детального обследования наружных повреждений. Нам в любом случае придется туда кого-нибудь посылать, чтобы разобраться с туристическим челноком. Хочешь подробнее — почитай отчет, он у тебя в почте.

— Хорошо, Джеф, почитаю. Держи меня в курсе. Я через пару часов буду в Вашингтоне. Свяжусь с тобой из кабинета.

Коэн отключился, открыл почту и начал читать доклад NASA о столкновении на орбите. Доклад был достаточно детальный. Коэн быстро запутался в технических формулировках и расчетах и, поняв, что ничего нового к тому, что в двух словах ему объяснил администратор NASA, он не узнает, свернул документ. Уже на подлете к Вашингтону снова пришел звонок от Уэйда.

— Пат, ситуация на орбите осложнилась. На челноке произошел мощный взрыв. Скорее всего, сдетонировало топливо. Нарушена структурная целостность станции. Управление станцией полностью потеряно. Есть угроза ее полной дезинтеграции. Корейцы эвакуируют двух человек на спускаемом аппарате. Еще двое эвакуируются позже, после оценки повреждений.

— Дерьмово. Что с челноком? — спросил Коэн.

— Почти полностью уничтожен. Остались лишь несколько элементов корпуса в районе стыковочного узла со станцией.

— Что с орбитой?

— Точно сказать не могу, но станция падает.

— Время и район падения?

— Буду знать через полчаса, но очень приблизительно. Станция вращается, центр тяжести смещен, траектория нестабильна.

— Реактор?

— Сложно сказать, но, по нашим данным, модуль с реактором не поврежден. Он находится с противоположной стороны от узла, где стыковался челнок и произошел взрыв.

— Все равно дерьмово. Ты у себя, Джеф?

— Нет, но я буду в Оперативном центре NASA через час.

— Джеф, я собираю кризисное совещание у тебя в Центре через два часа. Собери своих специалистов. Я поговорю с NORAD[51]. Если военные не смогут присутствовать лично, устроим видеоконференцию.

— Хорошо. Я обязан доложить Президенту о взрыве.

— Конечно. Копируй всем в соответствии с протоколом. Я после совещания — сразу к Президенту. Да, и свяжись с русскими. Нужен статус по реактору.

— Этим уже занимаются.

— Тогда до встречи, — Коэн еще раз выругался и обратился к помощнику. — Изменение маршрута, Тим. Мы садимся на побережье, в Воллопс[52] на полосе NASA.

Оперативный центр NASA. Воллопс

150 км юго-восточнее Вашингтона. 26 октября 2030 года. День

Коэн был удивлен, не заметив в главном зале контроля Оперативного центра NASA в Воллопс не то что паники, но даже оживления, которое, по его мнению, должно было возникнуть из-за происходящего на орбите. Единственным напоминанием о происшествии было то, что на нескольких больших настенных мониторах висела картинка корейской станции, транслируемая с разных ракурсов в обычном и инфракрасном режимах. Он отошел от огромного панорамного стекла зала оперативных совещаний, выходящего со второго уровня в зал контроля, и обратился к Уэйду, который сосредоточенно рассматривал какие-то диаграммы.

— Вижу, у вас есть картинка станции?

— Да, мы подвели к ней орбитальный беспилотник и еще мониторим с Земли.

— У нас до связи с NORAD есть время. Выведи мне, пожалуйста, изображение крупным планом на экран. Я бы хотел посмотреть, как она выглядит.

Администратор NASA отдал по интеркому короткое распоряжение, и на огромной стеновой интерактивной видеопанели появилось несколько изображений станции.

Уэйд включил пульт. На панели появилась яркая стрелка и одна из картинок увеличилась в пол-экрана.

— Это корейская орбитальная промышленная станция, — он сделал круговое движение пультом, и стрелка на экране подсветила контуры станции. — Состоит из шести модулей — тридцать метров в длину, пять метров в диаметре, три производственных модуля плюс технологический, силовой и жилой модули. Стыковочные узлы находятся с торцов жилого и технологического модулей и один сбоку силового модуля. Вот к этому узлу жилого модуля стыковался туристический челнок. Это остатки его корпуса, все еще сцепленные со станцией после взрыва. Кстати, обратите внимание, в инфракрасном спектре силовой модуль не отличается по цвету от остальных. Это значит, что реактор не перегревается и работает в обычном режиме или заглушен автоматически. В основном, повреждения у технологического модуля — там у них запасы кислорода, системы жизнеобеспечения и ресурсной поддержки и соседнего с ним производственного, где, по нашим данным, установлена мощная электроплавильная установка.

— Да, помяло корейцев серьезно, — Коэн понимающе покачал головой. — Смотри, как смещены модули по осям, и половина стыковочных узлов между ними разорвана… Сколько же это все стоит?

— По нашим данным, около шести миллиардов. Платила, конечно, ООН, но, сам понимаешь, — деньги БРИКС…

В отдельном окне на видеопанели появился помощник Уэйда в легкой форменной куртке NASA.

— Господа, у нас на связи командующий NORAD и начальник смены Оперативного штаба.

— Соединяйте, — коротко приказал Коэн и, когда на панели появились изображения собеседников, коротко кивнув, поприветствовал одного из них. — Генерал Шелби…

— Господа… — также коротко кивнув, ответил генерал. — Со мной начальник оперативной смены штаба NORAD полковник Паркс. У него последние данные по ситуации на орбите.

— Добрый день, полковник. Прошу вас, — Коэн сделал приглашающий жест рукой.

— Господа… — полковник сделал небольшую паузу, которая, по-видимому, означала общее приветствие.

— К тому, что вам уже известно, хочу добавить следующее… По нашим данным, станция находится на нисходящей орбите. Падение неизбежно. Ориентировочное время входа в атмосферу — плюс тридцать девять часов с данного момента. При сохранении траектории вход станции в атмосферу произойдет в районе с координатами… — полковник замялся, бросил с экрана быстрый взгляд на собеседников и, решив не загружать их цифрами, продолжил: — …вход в атмосферу произойдет в северной области Тихого океана, где-то в Беринговом море между Аляской и Камчатским полуостровом России. Первоначальный угол входа — тридцать градусов. При контакте с атмосферой станция дезинтегрируется. Большая ее часть выгорит в атмосфере. Предполагаемый процент выпадения обломков станции на землю — около десяти, предположительно до шестидесяти тонн. Эта цифра может быть большей, если у них в модулях есть тяжелые элементы. Размер осколков — около двух метров. Зона падения осколков — длиной до четырехсот и шириной до ста километров. Из них двести пятьдесят — поверхность океана северо-западнее границы США и Канады, включая наши территориальные воды. Часть осколков выпадет полосой в сто пятьдесят километров на континентальной территории в районе канадской Британской Колумбии и наших штатов Вашингтон, Орегон. Крупные города в зоне выпадения осколков: Портленд, Сиэтл, Ванкувер. Обращаю внимание — данные предварительные и будут уточняться по ходу снижения орбиты станции.

— Все-таки зацепит нашу территорию, — покачал головой Коэн. — Вы сверялись с NASA?

— Да, сэр. Расчеты производились совместно, — уверенно ответил полковник.

— Ваши предложения, — Коэн перевел взгляд на генерала.

— Находящиеся в северной части Тихого океана и на Аляске активы ПРО могут уничтожить станцию в момент ее входа в атмосферу.

— Что вы понимаете под словом «уничтожить», генерал?

— В момент входа в атмосферу объект будет разбит на небольшие фрагменты, которые полностью выгорят в атмосфере над океаном.

— Вы знаете, что там русский компактный ядерный реактор. Скорее всего, в монолитном кожухе? — спросил Коэн.

— Да, сэр, — генерал уверенно кивнул. — Мы знакомы с конструкцией реактора. Данные были предоставлены Министерством энергетики. Основной защитный кожух реактора из мягкого сплава. Мы его гарантированно уничтожим.

— Ты что скажешь, Уэйд? — Коэн повернул голову в сторону администратора NASA, который все еще изучал диаграммы в своем планшете.

— Уничтожить станцию в космосе — это хороший вариант и, пожалуй, в этой ситуации самый эффективный.

— Какие еще есть варианты? — спросил Коэн.

— Если бы у нас было больше времени, можно было бы отбуксировать станцию на более высокую орбиту или вытолкнуть подальше в космос, — ответил администратор NASA неуверенно. — Но времени у нас нет, как и согласия корейцев. На подготовку такого маневра уйдет, как минимум, неделя. К тому же есть шанс, что при буксировке станция просто развалится на модули, и мы будем иметь вместо одной проблемы шесть. И еще вопрос — что дальше делать с этим хламом на орбите? Я сомневаюсь, что его можно будет управляемо затопить где-нибудь в океане.

— Можно еще уничтожить станцию на орбите, — подсказал генерал.

— Можно… — согласился Уэйд, нахмурив брови. — Тогда мы будем иметь почти шестьсот тонн осколков, которые будут представлять угрозу всему, что находится на низкой орбите. Надо разрушить станцию именно в момент контакта с атмосферой, чтобы осколки действительно выгорели в верхних слоях. Меня больше беспокоит то, что из-за вращения станция имеет нестабильную траекторию, значит, может измениться и район, и время входа в атмосферу. Может случиться так, что все произойдет над территорией России… или Китая. Не станете же вы расстреливать объект в зоне ответственности чужих ПРО?

— Если нашей территории угрожает объект из космоса, находящийся… — начал генерал, но Коэн перебил его, подняв руку.

— Уэйд прав. Надо скоординировать все с русскими и китайцами. В любом случае дальнейшие действия необходимо согласовать с Президентом. Какова погрешность в ваших расчетах, полковник? — обратился Коэн к дежурному NORAD.

— Плюс-минус пять процентов при сохранении траектории.

— Хорошо, господа. Я — с докладом к Президенту. Генерал Шелби, готовьте ваши тихоокеанские активы… Приказ получите от министра обороны. Если нет вопросов, всем спасибо.

Коэн поднялся с кресла, давая понять, что совещание закончено.

— Тебя что-то беспокоит, Пат? — спросил администратор NASA, когда экраны с военными пропали с видеопанели, и бóльшую ее часть снова заняла картинка корейской станции. — Я чего-то не знаю про станцию?

— Поверь, я знаю про станцию гораздо меньше тебя. Просто как-то тревожно… Этот русский реактор…

— Ну, формально он уже не русский, а корейский. Русские только занимаются его обслуживанием.

— Слушай, Джеф, у тебя наверняка есть прямой контакт с русскими на высоком уровне… С тем, кто у них отвечает за космос… Ты позвони напрямую и спроси, что они собираются делать с реактором. Когда общаются операторы — это одно, а когда босс звонит боссу — это совсем другое.

— Я и сам после совещания собирался туда звонить, чтобы сверить расчеты, — Уэйд с сомнением посмотрел на часы.

— Не беспокойся о времени. Русские наверняка не спят. Во всяком случае, я бы не спал.

— Будешь ждать результатов моего звонка? Это займет некоторое время.

— Нет, полечу к Президенту. У него, наверняка, уже сидит Коллинз. Как только будут новости от русских, дай мне знать.

Когда самолет Коэна только оторвался от земли, Белый Дом, не дожидаясь личного доклада Коэна, организовал видеоконференцию. Было видно, что военные и NASA уже доложили Президенту Алверо о происходящем на орбите, и тот, чувствуя, что ситуация под контролем, выглядел спокойным и уверенным. Коэн не стал нагнетать обстановку, позволив Коллинзу, который теперь занимал должность Советника по национальной безопасности, взять инициативу в свои руки.

Видеоконференция уже подходила к концу, когда помощник сообщил, что пришел звонок из NASA, и Коэн, коротко попрощавшись со всеми, соединился с Уэйдом.

— Русские по просьбе корейцев отстыковывают энергетический модуль, — не поздоровавшись, выпалил тот.

— Как? Там же все стыковочные узлы искорежены! — удивился Коэн.

— Не знаю, как. Они просят не беспокоиться и говорят, что процесс аварийной отстыковки заложен конструктивно и уже начался.

— Немедленно сообщи в NORAD.

— Уже сообщил. Станция сейчас находится с обратной стороны Земли. Они ведут ее средствами ПРО Европы. Визуальный контакт обеспечивает наш орбитальный беспилотник и два военных спутника. Могу подключить тебя к нашей сети — будешь получать картинку в реальном времени.

Через минуту Коэн уже наблюдал за станцией на экране своего планшета. Ничего не происходило… Он уже собрался передать планшет помощнику, когда по его окружности, почти посередине энергетического модуля, появилось свечение, затем, посылая в вакуум фонтаны из тысяч ярких точек, прорезались снопы искр. Часть энергетического модуля отделилась и стала медленно отплывать от станции, окруженная облаком мелких фрагментов обшивки.

— Ты видел, что они сделали! — раздался восхищенный голос Уэйда. — Они срезали часть модуля с силовой установкой и отводят ее от станции. Как сваркой, понимаешь?

Через несколько метров из отделившейся части силового модуля короткими вспышками забили струи маневровых двигателей, уводя ее в сторону от станции.

— Дьявол! У них даже есть двигатели! — снова не выдержал Уэйд. — Подожди, у меня сообщение от русских… Ха! Они переводят реактор на более высокую орбиту с параметрами… Так… Пат, про реактор можешь забыть. Он не упадет. Русские выводят его на заранее зарезервированную высокую орбиту. Что они дальше с ним будут делать — не знаю, но на данный момент опасности нет.

— Что со станцией?

— Все по-старому. После отстыковки реактора должна немного измениться скорость и траектория, но несильно. Да… Там еще находятся два корейца… Интересно, русские срезали часть модуля в автоматическом режиме или им помог экипаж? — голос Уэйда перешел в едва слышное бормотание. Видимо, он разговаривал с кем-то другим.

— Спасибо, Джеф. Оставь картинку с орбиты в моем потоке, — громко сказал Коэн и передал планшет помощнику.

«Ну вот, одной проблемой меньше. Может, я просто устал… или потихоньку становлюсь параноиком… А русских мы все также продолжаем недооценивать», — подумал он, откидываясь на спинку кресла.

Колорадо. База ВВС США Петерсон

Оперативный центр NORAD. 28 октября 2030 года. Утро

В главном зале контроля воздушного и космического пространства Оперативного центра NORAD царило деловое, почти граничащее с безразличием спокойствие, которое могут позволить себе только полностью уверенные в своих силах и профессионализме военные.

Коэн, немного поспав после встречи с Президентом и проинструктировав директора FEMA о введении на северо-западе оранжевого уровня опасности в связи с возможным падением осколков станции, принял приглашение генерала Шелби присутствовать при «боевом применении» средств ПРО. Несколько часов назад он приземлился на авиабазе Петерсон и теперь находился в сердце системы аэрокосмической обороны Северной Америки.

До входа станции в атмосферу оставалось еще немного времени, и генерал Шелби, после короткого брифинга по ситуации на орбите, организовал ему небольшую экскурсию по Центру. Сейчас Коэн стоял на небольшой платформе, возвышающейся над обширным пространством главного зала контроля, заполненным рядами рабочих станций, за которыми сидели операторы. Он некоторое время с интересом рассматривал три гигантских настенных экрана, расположенных полукругом на передней стене. На одном в реальном времени была выведена обстановка в космическом пространстве над всей планетой. На этом экране над Кубой завис, вызывающе мигая алым огоньком, небольшой треугольник, обозначающий корейскую станцию. На двух других отображалась в разных масштабах обстановка в космосе и воздухе в зоне ответственности NORAD — огромной территории западного полушария от Северного полюса до экватора и от Британских островов до Японии. Коэн еще раз окинул взглядом просторный зал, заметив, что командующий NORAD генерал Шелби, склонившись над одним из операторов, что-то увлеченно объясняет министру обороны Роберту Крацу. Тот с понимающим видом кивал головой, при этом едва сдерживая зевок.

Коэн взглянул на хронометр. До входа станции в атмосферу оставалось меньше часа. Еще раз удивившись про себя спокойствию военных, он окликнул сопровождавшего офицера и попросил проводить его в ситуационный штаб командующего, откуда и предполагалось наблюдать за всей операцией.

В ситуационном штабе царила мягкая полутьма, подсвеченная только широким настенным экраном, мониторами центрального пульта и светом десятка ламп, вмонтированных в узкий стол, полукругом расположившийся сразу за пультом. На экран была выведена карта северной части Тихого океана, включая побережья России и США. Коэн сел за стол и решил еще раз просмотреть последние материалы NASA по состоянию станции и находящегося в свободном полете реактора, но тут вошел министр обороны в сопровождении генерала Шелби и группы старших офицеров NORAD.

— Патрик, ты уже здесь? Как тебе наша «База»? Немного бóльшая, чем та, которой ты руководил десять лет назад? — ехидно улыбаясь, спросил Крац.

«Вот идиот. Нашел место меряться — чей больше», — подумал Коэн, но вслух все же спокойно сказал:

— Несомненно, бóльшая. И управляется профессионалами с опытом, куда более ценным, чем финансирование президентских компаний.

Один из офицеров, стоящих за министром обороны, не сумел сдержать смешок. Многие понимали, что быстрое восхождение по карьерной лестнице молодого, по вашингтонским меркам, Роберта Краца с уровня партийного функционера средней руки до поста министра обороны было результатом удачно проведенной им акции по сбору средств для предвыборной кампании действующего Президента. Еще ходили слухи, что они с Президентом давние любовники.

— Господа, рекомендую закончить разговор после того, как мы решим нашу маленькую проблему со станцией, — нахмурившись, предложил генерал Шелби. — А сейчас прошу садиться, и позвольте мне представить старших офицеров NORAD: моего заместителя — коллегу из Канады — и командующих трех регионов — Аляски, Канады и США… До связи с Белым Домом осталось несколько минут.

— До связи? — поинтересовался Коэн, когда генерал закончил представление.

— Да. У нас прямой сеанс с Президентом. Он будет лично командовать операцией, — с гордостью провозгласил Крац.

Коэн вопросительно посмотрел на генерала.

— Эта информация поступила только что, — пожав плечами, сказал Шелби. — Президент захотел лично отдать приказ на уничтожение станции. И сделать это по телевидению в прямом эфире…

— Господа, Президент Соединенных Штатов Америки Саймон Алверо, — прозвучал голос оператора по громкой связи, и на большом экране появилась картинка овального кабинета Белого Дома.

Президент сидел в кресле за небольшим журнальным столиком в компании Кристофера Коллинза.

— Господа… — Алверо коротко поприветствовал присутствующих с экрана. — Рад видеть, что вы собрали хорошую команду. Доложите мне, что все идет по плану.

— Да, Сэр, — все идет точно по плану, согласованному с вами, — подтвердил министр обороны.

— Прекрасно! — Президент одарил всех обаятельной улыбкой седеющего латинского мачо, от которой сходила с ума женская половина избирателей Америки. — Я решил объявить о нашей операции в прямом эфире и отдать боевой приказ на уничтожение падающей корейской станции. После моего выступления NASA начнет в реальном времени транслировать картинку с орбиты и со стратосферных зондов. Должно получиться эффектно: взрывы, горящие осколки…

Коэн перестал слушать Президента и, чуть отодвинув свое кресло назад, набрал пресс-секретаря Белого Дома Трэйси Босвел.

— Пат, только не надо… — не дожидаясь вопроса, прошептала в трубку Трэйси, которая, видимо, находилась рядом с Президентом. — Я с самого утра пытаюсь его отговорить.

— Трэйси, если что-то пойдет не так… Это чистое самоубийство. Позор на весь мир.

— Согласна. Но он уперся… «Это шанс показать миру технологическое и военное превосходство Америки… Нации нужна победа…» И так далее.

— Может, я с ним поговорю, — предложил Коэн.

— Не лезь в это, Пат, — голос Трэйси зазвучал громче. — Его не сдвинуть. Он на эмоциональном подъеме. Тем более, его поддерживает Крац и большинство в Администрации. Лучше молись, чтобы все прошло удачно.

Когда пресс-секретарь Белого Дома отключилась, на Коэна опять накатила волна необъяснимого беспокойства.

— …желаю вам удачи, господа. И помните, на вас смотрит вся Америка, весь мир!

Президент исчез с экрана, и Коэн поймал на себе торжествующий взгляд министра обороны. В этот момент ему захотелось просто встать и уйти, оставив этого клоуна кувыркаться в организованном им балагане, но он придвинул кресло ближе к столу и бросил взгляд на Шелби. Тот сидел с озадаченным видом, понемногу осознавая свалившийся на него груз ответственности. Одно дело — тихо разнести объект на входе в атмосферу. Совсем другое — трансляция этого события на весь мир в прямом эфире.

— Господа… — генерал наконец поднял голову и с каким-то загнанным видом посмотрел на Коэна.

— Делайте свою работу, генерал, — Коэн постарался взглядом приободрить Шелби, но по его глазам понял, что у него ничего не получилось.

— Да, начинайте, — командным тоном произнес Крац. Генерал сделал глубокий вдох и медленно проговорил:

— Сэр, мы не можем начать… Станция еще не вошла в зону ответственности наших сил ПРО.

В зале на несколько секунд повисла неловкая тишина.

— Ну… Тогда действуйте согласно плану, — сказал министр обороны и завертел головой. — Да… И где тут у вас кофе?

Шелби еще раз тяжело вздохнул и кивнул помощнику, который что-то тихо зашептал в усик интеркома.

— Кофе прибудет через минуту, сэр, — успокоил генерал министра. — У нас есть еще немного времени, и я хотел бы рассказать вам о силах и средствах, задействованных в операции. Это, конечно, есть в моем докладе, но на карте смотрится гораздо более впечатляюще.

На экране по бокам от карты, отображавшей северную часть Тихого океана, появились два вертикальных окна, разбитых на небольшие сегменты, в которых отображались трехмерные модели боевых кораблей и наземных пусковых установок ПРО.

— Мы воспринимаем сегодняшнюю ситуацию как возможность протестировать все элементы NORAD. Поэтому, хотя по целям будет работать ограниченное количество установок, мы задействуем все сектора, отвечающие за западное побережье. Для боевого применения мы привлекли шесть эсминцев класса «Арли Бёрк»[53] и три наземных позиционных района. Радарная поддержка оказывается средствами, размещенными на кораблях, и пятью центрами контроля космического пространства на территории США, Канады и Японии. — По мере того, как говорил генерал, на карте сопровождаемые короткими комментариями зажигались метки, обозначавшие объекты, о которых он упоминал. — В боевом применении будут задействованы средства низкоорбитального поражения. Это последние модификации систем ПРО «Иджис»[54] для морского и «Патриот»[55] для наземного базирования. Основной удар будет нанесен с кораблей на входе станции в атмосферу. Будут использованы противоракеты SM-12В3 c дальностью тысяча двести и эффективным потолком поражения до ста семидесяти километров. У системы «Патриот» дальность шестьсот километров при потолке в девяносто, поэтому она будет только подчищать крупные осколки в верхних слоях атмосферы. Станция должна войти в атмосферу на пятьсот километров восточнее, чем предполагалось, на скорости около восьми километров в секунду.

— И вы уверены, что сможете гарантированно попасть в относительно небольшой объект, движущийся со скоростью двадцать восемь тысяч километров в час? — спросил министр обороны настороженно.

— Абсолютно, сэр… Наши средства рассчитаны на поражение объектов, в сотни раз меньших и летящих со скоростью до тридцати пяти тысяч километров в час. Скорость SM-12B3 превышает звуковую в десять раз. На курсе перехвата наземные радары и собственные средства активного наведения ракеты гарантируют почти стопроцентное попадание, — уверенно ответил генерал. — На входе в атмосферу на высоте ста двадцати километров по станции будут выпущены три ракеты с боеголовками типа HEEAP[56], которые разобьют станцию на крупные фрагменты. Индивидуальные системы наведения боеголовок обеспечат удар в стыки между модулями, и станция разделится на крупные части. Эта фаза абсолютно не влияет на эффективность поражения — просто послужит еще одной боевой проверкой точности боеголовок… Отброшенные энергией взрывов, фрагменты станции разлетятся в стороны и будут индивидуально захвачены радарами. Через четыре секунды после первого удара на высоте восьмидесяти километров, как раз во время образования плазменного щита при вхождении осколков в плотные слои атмосферы, подойдет следующая волна из двенадцати боеголовок HEEAP, которая разобьет крупные фрагменты на еще более мелкие части.

— Двенадцать боеголовок… — с сомнением пробормотал Крац. — Как они наведутся в этой мешанине целей?

— Расположение целей определяется радарами. При подлете нескольких головок к группе целей, они автоматически распределяются с земли системой ATAC[57]. В результате каждая боеголовка на подлете индивидуально наводится на свою цель. Естественно, ATAC в первую очередь выделяет приоритетные цели. В нашем случае — это наиболее крупные фрагменты.

— Боеголовки способны маневрировать, отделившись от разгонных ступеней? — поинтересовался Коэн, который не был ни знатоком, ни фанатом оружия.

— Да, сэр, — кивнул головой генерал. — Они снабжены собственными двигателями и способны на подлете к цели корректировать свою траекторию. Более того, в зависимости от угла подлета АTAC может выбрать место попадания даже на таком маленьком объекте, как боеголовка баллистической ракеты.

— Впечатляет, — Коэн был действительно удивлен.

— Итак, вторая волна разобьет фрагменты на еще более мелкие куски, которые должны полностью выгореть в плотных слоях атмосферы. В маловероятном случае прохода крупными осколками горизонта в сорок километров по высоте, они будут уничтожены дополнительными пусками системы «Патриот». Таким образом, выпадение крупных осколков на поверхность почти полностью исключается.

— Браво, генерал! — Крац несколько раз звонко хлопнул в ладоши. — Я никогда не сомневался в вашем профессионализме.

Отвернувшись, чтобы не обидеть министра выражением своего лица, Шелби промолчал.

— Скажите, генерал, команду на пуск вы будете отдавать с этого пульта? — спросил Коэн, показав на пульт, вокруг которого полукругом был расположен их стол.

— Нет, сэр. Это один из пультов прямой связи командующего NORAD. Отсюда я могу отслеживать обстановку и отдавать приказы. Непосредственно команду на начало операции отдаст дежурный по Оперативному центру. А теперь, позвольте, я займу свое место, — Шелби встал из-за стола и пересел в кресло, стоявшее по центру пульта между двумя операторами. — Я переведу интерком в режим громкой связи. Это поможет вам отслеживать ситуацию на экране.

— Сэр, до первого пуска пять минут, — обратился один из операторов к генералу. — Готовность подтверждена. Вывожу обратный отсчет на экран.

Коэн посмотрел на экран, где красный треугольник станции висел над океаном еще в зоне ответственности российских ПРО. Немного подумав, он достал смарт и связался с администратором NASA.

— Джеф, что у тебя?

— Да то же, что и у тебя, — необычно резко ответил тот.

— Ты нервничаешь… Что-то не так? — спросил Коэн.

— Да все вроде бы так… — Уэйд явно был чем-то озабочен. — Только изменился, по сравнению с расчетным, район входа станции в атмосферу.

— И что?

— Понимаешь, с момента столкновения с челноком станция совершила двадцать четыре оборота вокруг Земли и при этом незначительно теряла скорость. Мы ввели поправку в расчеты — она должна была войти в атмосферу западнее, а не восточнее от первоначально рассчитанной точки. Последние пять витков наш орбитальный беспилотник зафиксировал выбросы газа, которые как бы подталкивали станцию вверх… А в нашем случае, чем выше орбита, тем ближе точка входа к побережью США.

— Ты сообщил об этом в NORAD?

— Да. Они приняли это к сведению.

— Хорошо. До связи, Джеф.

— Господа, сделан залп с первого эсминца. Три ракеты, — объявил генерал.

Коэн увидел на экране, как от одной из синих точек, расположенных в океане восточнее побережья США, к станции, плавно изгибаясь, потянулась красная линия.

— Залп остальных эсминцев — двенадцать ракет, — снова раздался по громкой связи голос генерала, когда красная линия первого пуска прошла половину пути до метки, обозначавшей корейскую станцию. Еще от пяти эсминцев к станции потянулись красные нити.

Экран разделился пополам на два больших сегмента. На левом — по-прежнему отображалась карта. На правом — появилась трехмерная цифровая модель станции и картинка с орбитального беспилотника NASA.

Коэн увидел яркую вспышку по центру станции. Первые две боеголовки почти одновременно попали точно в брешь, образованную отстыкованным русским реактором. Третья ударила в один из модулей и разорвала его на части. Станция, окутанная облаком мелких обломков, поблескивающих в лучах солнца, стала разваливаться. На цифровой модели напротив крупных обломков появились метки с короткими надписями.

— Есть попадание, — прозвучал голос генерала. — Мы имеем около десятка крупных осколков, из них три практически целых модуля. Смотрите, сейчас АТАС распределит цели между подлетающими двенадцатью боеголовками.

Масштаб цифровой модели уменьшился, и к осколкам станции из-за пределов экрана протянулись красные пунктиры, обозначающие подлетные траектории боеголовок.

— Видите. На целые модули система направила по две боеголовки, — прокомментировал Шелби.

Среди разлетающихся фрагментов станции начался фейерверк ярких вспышек.

— Есть попадание… Подождем секунду, пока система выведет на экран новые данные, — снова заговорил генерал.

— Это здорово смотрится на экране! Прямо звездные войны, — радостно воскликнул министр обороны. — Именно на это и рассчитывал Президент.

— Сэр, — раздался голос дежурного по Оперативному центру. — У нас проблема.

— Докладывайте, — резко бросил генерал.

Коэн перевел взгляд на цифровую модель и понял, в чем проблема.

— Сэр, два модуля по-прежнему почти не повреждены и в результате попаданий изменили траекторию.

— Что значит — «почти не повреждены»? Подтвердите попадание, — потребовал генерал.

— Прямое попадание двумя боеголовками HEEAP в каждый модуль подтверждаю, сэр. После попадания модули сохранились на девяносто пять процентов.

— Почему?

— Не знаю, сэр. Такой взрыв может выдержать только тяжело бронированная цель.

— Бред какой-то! Откуда на орбите тяжело бронированная цель? — возмутился генерал. — Эсминцам «Иджис» — пуск по четыре ракеты с KKV[58] на каждый уцелевший модуль. Что с траекторией?

— Траектории нестабильны. Один из модулей — код «Impact Alpha»[59] упадет в районе штатов Монтана — Айдахо — Вайоминг. У второго — код «Impact Beta», рваная восходящая траектория. Упадет в центральной Атлантике.

— Время?

— Объект «Impact Alpha» — две минуты. Объект «Impact Beta» — двадцать пять минут. Более точные данные система сейчас выведет на экран. Сэр, ввожу Протокол 1-0-3. Активирую NAMDAAC…[60] Включаю локальную систему оповещения гражданского населения.

— Твою мать… — тихо выругался генерал.

Из динамиков раздался суровый женский голос.

— Введен Протокол 1-0-3… NAMDAAC активирована… Приоритетная цель «Impact Alpha» и сопровождающие ее малогабаритные цели… Позиционный район «Виски — Дельта 3-7-2». Залп HEEAP, KKV, «Патриот» — шестнадцать пусков на встречной траектории…

— Что происходит, генерал Шелби? — спросил встревоженно министр обороны.

— Мы не можем уничтожить два крупных объекта, сэр. Существует угроза падения космического тела на территорию США. Введен чрезвычайный протокол, включающий автоматическую систему управления активами ПРО. Система пытается поразить цели, самостоятельно подбирая необходимые средства.

— Уточнение траектории «Impact Alpha». Район падения — центр штата Вайоминг. Время — Танго минус 1-1-5[61], — сообщил женский голос. — Четыре KKV — прямое попадание… Цель не уничтожена… Уточнение траектории… Район падения — северо-запад штата Вайоминг квадрат…

— Что происходит, генерал? Какой протокол! — сорвался на крик Крац. — Какая угроза! Ведь Президент! Нас смотрит весь мир!

— Мы делаем все возможное, сэр, — сквозь зубы ответил Шелби, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

— «Impact Alpha» — пять KKV, прямое попадание… Цель не уничтожена… Уточнение траектории. Место падения — северо-запад штата Вайоминг, координаты 4–4 2–7, 1–1–0 1–2. Время — Танго минус 5–4. Малогабаритные цели уничтожены. Позиционный район «Виски Янки 3–1–0». Залп KKV «Патриот» — шесть пусков на траектории бокового перехвата…

Коэн, пытаясь побороть волнение, смотрел на карту Вайоминга, выведенную системой на экран. Место падения «Impact Alpha», куда упиралась яркая красная пунктирная линия, находилась в западной части национального парка Йеллоустон.

— Хорошо, что рядом нет крупных населенных пунктов, — откуда-то издалека, как будто из соседней комнаты, донесся голос генерала.

— Это конец, Шелби… — услышал он свой ответ, который резким рывком вернул его к реальности.

— Ну и черт с ним. Я давно собираюсь на пенсию, — спокойно отреагировал Шелби.

— Вы не понимаете, генерал… Там кальдера… Супервулкан… — сказал Коэн почти шепотом.

Он завороженно смотрел на экран, куда со спутника транслировалась картинка несущегося к Земле огненного шара. Несмотря на редкую облачность, было видно, как «Impact Alpha» ударил в юго-западную часть кальдеры. Вместо яркой вспышки, которую ожидал увидеть Коэн, на месте падения образовалось лишь гигантское клубящееся пылевое облако, от которого в разные стороны быстро прошла ударная волна.

— Будут жертвы, — тихо сказал генерал.

— Как жертвы! Вы же обещали! — Крац вскочил со стула. — Мне надо срочно связаться с Президентом.

— Успокойтесь, Роберт. Президент через минуту будет на этом экране, — повысив голос, сказал Коэн. — Сейчас нам надо оценить ущерб от удара и сделать все необходимое для спасения людей. В течение нескольких минут местные подразделения FEMA приступят к операции по ликвидации последствий столкновения. Они сделают все необходимое — подключат Национальную Гвардию и ближайшие армейские части, если сил полиции не будет хватать. Здесь все отработано до мелочей. Меня больше интересуют последствия удара.

На экране появилось мрачное лицо Президента Альваро.

— Что произошло, господа? — сурово спросил он.

— Наши военные облажались… — начал, было, министр обороны.

— Заткнись, Крац. — резко прервал его Президент. — Что произошло, генерал?

— Один из модулей корейской станции, выдержав тринадцать прямых попаданий, прорвал нашу ПРО и упал в районе национального парка Йеллоустон, — ответил Шелби.

— Почему вы не смогли уничтожить цель?

— Сейчас у меня нет ответа на этот вопрос, — честно признался генерал. — Думаю, он появится в ближайшее время.

— Вам лучше побыстрее найти достойное объяснение тому, что произошло, генерал. Каков ущерб? На картинке с орбиты видно только облако пыли.

— Предварительная оценка будет сделана в течение нескольких минут, когда власти парка свяжутся с FEMA, — ответил Коэн вместо генерала. — Более точную информацию получим, когда подразделения FEMA прибудут на место.

— Дерьмово, господа. Очень дерьмово, — Президент секунду помолчал. — Докладывайте через каждые полчаса. Увидимся на совещании на месте падения. Вам сообщат, где и когда. Я сам хочу все осмотреть.

— Действительно, дерьмово, — согласился генерал, когда Президент исчез с экрана. — Как только появится больше информации с места, можно будет делать хоть какие-то выводы. Хм… На ядерный взрыв не похоже…

— На связи директор FEMA Алан Карсон, сэр, — объявил один из операторов, сидевших рядом с генералом.

— Выведи на экран, — скомандовал тот, и на экране появилось новое окно.

— Пат! Хорошо, что достал тебя, — не здороваясь, выпалил Карсон. — Вот, послушай…

Озабоченное лицо Карсона сменилось на экране не менее озабоченным лицом молодой женщины, что-то внимательно рассматривавшей вне зоны съемки веб-камерой.

— Э… Сэнди Винник, руководитель обсерватории USGS[62] Йеллоустон, — представилась она. — У нас назревает проблема… Э…

— Я это сегодня уже где-то слышал. Говорите, в чем дело, — поторопил ее Коэн.

— Дело в том, что метеорит… вернее космический объект… ударил в юго-западную часть кальдеры Йеллоустон около озера Маллард в так называемый купол, — скороговоркой заговорила Винник. — Купол — это место, где магматическая камера вулкана, находящаяся под кальдерой, очень близко подходит к поверхности и своим давлением немного приподнимает ее. Таких куполов два: один — на юго-западе, другой — на северо-востоке кальдеры. Так вот, наши датчики показывают, что по магматической камере в сторону северо-восточного купола сейчас идет волна критических динамических возмущений. Что-то вроде гидравлического удара… Или подземное цунами, если хотите… Энергию оценить невозможно, но судя по датчикам, она огромна. Северо-восточный купол может не выдержать и тогда начнется извержение. Надо эвакуировать людей в радиусе пятидесяти километров вокруг кальдеры.

— Время? — спросил Коэн.

— Пять-шесть минут.

— Алан! — Коэн повысил голос. — «Красный код». Полная эвакуация пятидесятикилометровой зоны!

— Прошу подтвердить, сэр, — на экране снова появился директор FEMA.

— Подтверждаю. Полная эвакуация пятидесятикилометровой зоны вокруг кальдеры Йеллоустон.

— Да, сэр, — Карсон исчез с экрана.

— Вы с ума сошли, Коэн! — взвился с кресла министр обороны. — Какая эвакуация? Вы же слышали — на место падения собирается приехать Президент!

— Смотрите на экран, Крац… И молитесь, если для вас Бог хоть что-то значит, — сухо сказал Коэн. — Генерал, мы можем сфокусировать картинку на кальдере?

Масштаб картинки с орбитального беспилотника уменьшился, охватив весь национальный парк. Было видно, как ветер постепенно стягивает облако пыли, образовавшееся от удара «Impact Alpha», на восток, открывая края небольшого кратера. Саму кальдеру различить было сложно, но Коэн представлял, что она расположилась широким эллипсом длиной километров семьдесят с юго-запада национального парка на северо-восток почти до его центра. С минуту все выглядело спокойно, затем на северо-востоке от места падения корейского модуля появилось небольшое серое облако, словно забил гигантский гейзер, который можно было рассмотреть с орбиты. Облако начало быстро разрастаться, и в нем появились красные всполохи выбросов лавы.

— Вот он — ответ, — тихо сказал Коэн.

— Район падения «Impact Beta» — восточная Атлантика в районе Канарских островов, — сообщил генерал. — Падение через девять минут. — По объекту работают два эсминца «Иджис» ВМС Великобритании и французский фрегат. Пока шесть запусков KKV. Шесть попаданий. Та же история, что и у нас. Объект не разрушен. Траектория не меняется.

«А что там, в восточной Атлантике?» — подумал Коэн и перевел взгляд с бурлящего, подсвеченного в центре красными всполохами облака пепла, медленно разрастающегося над кальдерой, на карту центральной Атлантики.

— Боже мой, — закричал в панике министр обороны, тыча пальцем в сторону экрана.

В центре облака пепла, нависшего над северной частью кальдеры, блеснула яркая алая вспышка, и от нее, расползаясь в разные стороны грязной кляксой, быстро пошла мощная клубящаяся серая волна. Одновременно, изгибаясь на северо-запад и приобретая форму полумесяца, на поверхности открылась кроваво-красная рана, которая, взорвавшись гигантским фейерверком, тут же затянулась разрастающимся пепельным облаком.

— Я не специалист по вулканам, но, судя по скорости, это — пирокластический поток, — тихо сказал Коэн.

— Все, кого он накроет, погибнут. Если есть возможность, генерал, дайте мне эту… Винник из обсерватории Йеллоустон.

Через минуту Сэнди Винник снова была на экране.

— Что у вас происходит? — Коэн решил обойтись без предисловий.

— Нарастающая вулканическая активность. Северо-восточный купол вскрылся. У нас срастающаяся цепь из четырех-пяти небольших кратеров. Мощный пирокластический поток. Предполагаемый радиус распространения — тридцать километров. Там все погибнут. Слышите!

— Возьмите себя в руки, Сэнди, — повысил голос Коэн. — Нам надо думать о тех, кого еще можно спасти. Вы почему не эвакуируетесь?

— Я в безопасности, в офисе обсерватории в Мамонт Хот Спрингс[63] на севере Парка. Две из моих станций внутри кальдеры уже эвакуированы. С третьей нет связи — она накрыта потоком, но там есть убежище. Думаю, они сумели до него добраться.

— Что будет дальше?

— Скорее всего, после первоначального выброса произойдет «серое извержение» — это когда мало лавы и много пепла. Под магматической камерой вулкана находится поднимающийся от мантии гигантский восходящий поток жидкой базальтовой магмы. От камеры Йеллоустона его отделяет пробка из раскаленного, но твердого гранита. Давление базальтовой магмы из восходящего потока может пробить эту пробку. Тогда жидкая магма устремится вверх и вся кальдера может превратиться в гигантский супервулкан, который зальет лавой все вокруг на сотни километров. Если гранитная пробка не будет пробита, то образовавшийся на месте северо-восточного купола кратер площадью около ста пятидесяти квадратных километров будет извергать пепел, пока не спадет давление в магматической камере. Будет что-то вроде небольшого супервулкана. Пепел — основная опасность. Подождите секунду, — Винник исчезла с экрана, откатившись в сторону на стуле, но через секунду вернулась. — Черт! Датчики показывают, что ударная волна отразилась от восточной стены магматической камеры и идет обратно в сторону юго-западного купола, куда пришелся удар.

— Есть опасность вскрытия второго купола? — спросил Коэн. — Ведь волна должна была потерять часть энергии.

— Трудно сказать. Времени на сложную компьютерную модель нет. В районе юго-западного купола магма на пару километров ближе к поверхности и к тому же его целостность уже нарушена при ударе обломка станции.

— Сколько будет длиться извержение?

— От нескольких дней до нескольких недель, если не будет пробита пробка в канале, идущем вниз к восходящему от мантии потоку. Если будет, я даже предположить не могу.

— Интенсивность? — продолжал задавать вопросы Коэн.

— Ее мы сможем определить тогда, когда откроются все кратеры. Через сутки-двое. Черт! — Винник снова исчезла с экрана, и откуда-то из глубины офиса донесся ее голос: — Извините мне надо к приборам. Я буду держать вас в курсе.

США. Вайоминг. Мамонт Хот Спрингс

Офис обсерватории USGS Йеллоустон. 27 октября 2030 года. Утро

Винник откатилась в кресле к центральному монитору, на который была в реальном времени выведена программа моделирования сейсмической обстановки.

Вся карта кальдеры была утыкана красными кружками разной величины, среди которых редкой россыпью мигали синие точки. «Плохо. Очень плохо», — подумала Винник. Вся кальдера пришла в движение. Красные кружки на карте обозначали эпицентры небольших землетрясений, синие — выходы на поверхность в виде гейзеров мощных гидроударов от испарившихся подземных полостей воды. Десятки датчиков, расположенных по всей кальдере, считывали параметры и посылали их на центральный компьютер, который натужно гудел, пытаясь их переварить. Наконец карта кальдеры сменилась ее трехмерной динамической моделью, показывающей, что вскрытия второго купола не избежать. Винник выругалась и щелкнула по гарнитуре, закрепленной на воротнике.

— Пол, запускай винты. Мы улетаем, — резко бросила она. — Через десять минут вскроется юго-восточный купол, и всем здесь может придти конец.

Проверив соединение с базовым компьютером в восточном офисе USGS в Сакраменто[64], она перевела на него поток данных с датчиков, установленных в кальдере, сгребла в большую сумку со стола несколько рабочих планшетов и пару папок с документами и выбежала из лаборатории на улицу.

Метрах в пятидесяти, со свистом рассекая воздух винтами, стоял небольшой четырехместный вертолет, приписанный к станции FEMA в Коди, в зоне ответственности которой находился национальный парк Йеллоустон. Она забралась на сиденье рядом с пилотом и достала один из планшетов.

— Сейчас здесь все накроет, — сказала она пилоту, надевая шлем. — Набирай максимальную высоту и отойди километров десять на юг. Я хочу заснять вскрытие юго-западного купола.

Земля резко ушла вниз, когда вертолет взмыл в небо, и Винник увидела десятки машин на большой скорости, несущихся от Мамонт Хот Спрингс на север.

— Что, все настолько плохо? — спросил пилот.

— Ты не представляешь даже, насколько… — Винник достала планшет и синхронизировала его с бортовой сетью вертолета. — Передай мне управление наружными камерами.

Они зависли на высоте около двух тысяч метров, откуда открывался вид на всю кальдеру. Энергия пирокластического потока, образовавшегося после вскрытия северо-восточного купола, уже иссякала, и его грязно-серые клубы висели над кальдерой, как дьявольский саван, из центра которого вверх бил мощный, подсвеченный снизу алыми вспышками пепельный выброс. Поток не пересек границ кальдеры. С севера, востока и юга ему помешали невысокие горы, образовавшиеся после прошлого извержения, но на запад по кальдере он, не встретив препятствий, прошел километров сорок, сметая все на своем пути.

— Нам еще повезло, что вскрылась только восточная часть купола, — Винник показала в сторону пепельного облака. — Сколько по твоим данным было людей в кальдере?

— Точно не знаю, — ответил пилот. — Сегодня будний день. Тысячи две туристов и персонал.

— Дерьмово. Их всех накрыло. Может те, кто был в мотелях, и спаслись где-нибудь в подвалах, но продержатся недолго. Там сейчас температура градусов четыреста. А что твои фимовцы из Коди? — спросила она.

— А что мы могли сделать? — зло отозвался пилот. — «Красный код» пришел за пять минут до извержения. Мы только вертушки и успели поднять. Хорошо, что я в твоем районе оказался, а то осталась бы без авиации.

Планшет Винник тревожно запищал, и она переключилась между окнами, вызвав цифровую модель кальдеры. Волна энергии, отразившаяся от восточной стены магматической камеры, уже подошла к юго-западному куполу, куда пришелся удар корейского модуля.

— Смотри, — показала она чуть правее носа вертолета.

Они увидели, как вдалеке над западной частью кальдеры возникло полупрозрачное марево, затем севернее озера Шушон земля пошла широкими трещинами и вздыбилась гигантским пузырем, который взорвался, взметнув в воздух огромные глыбы породы, сразу же утонувшие в клубах темно-серого дыма, подсвеченного фонтанами магматических искр.

— Ни хрена себе! — пилот завороженно смотрел на раскрывающееся жерло огромного вулкана.

Вырвавшиеся наружу клубы пепла, казалось, на секунду замерли в воздухе. Было даже видно, как в дожде искр медленно падают на землю подброшенные взрывом вверх глыбы. Но тут края жерла вздыбились и разлетелись в стороны рваными ошметками, выпуская наружу гигантское облако вулканических газов, смешанных с пеплом и мелкими осколками породы, которое со скоростью реактивного самолета стало распространяться по кальдере.

— Это второй пирокластический поток, — сказала Винник, не отрывая взгляда от клубящейся грязно-серой стены, несущейся внизу в их направлении.

Даже в кабине, одетые в шлемы, они услышали тяжелый низкий рокот извержения. Через несколько секунд пришла ударная волна. Вертолет завалился на хвост, и могучая сила воздушного потока повлекла его назад.

— Ни хрена себе! — снова выругался пилот. Он резко свалил машину на правый борт так, что Винник сильно стукнулась шлемом о стойку, добавил мощности и пошел в поворот, выравнивая вектор движения машины с направлением ударной волны.

— Давай убираться отсюда, — сказала, поправляя шлем, Винник. — Хоть высота потока всего метров четыреста, я не хотела бы оказаться над ним на вертолете. Вулканические газы. Двигатель может захлебнуться.

Вертолет пошел быстрее, но, глядя на экран планшета, на который передавалась картинка с наружных камер, она видела, что внизу поток их неумолимо настигает. Вертолет ощутимо завибрировал, и она ухватилась за ручки двери.

— Давай на восток, ближе к оседающему облаку первого потока, оно должно сбить скорость того, что под нами.

Пилот резко свалил машину вправо и дал максимальные обороты. Через несколько минут они зависли над горной цепью на северо-востоке, наблюдая, как два пирокластических потока слились в сплошную клубящуюся массу, заполнившую кальдеру и быстро расползающуюся от нее в разные стороны по примыкающим долинам. В противоположных концах этого грязно-серого месива в небо поднимались два гигантских пепельных столба, вершины которых на огромной высоте сливались в клубящееся серое облако.

— Ты с ума сошла, Сэнди! Какого черта тебя понесло так близко к куполу! — взорвался пилот, которого еще немного трясло от напряжения. — Знал бы — ни за что не подошел бы так близко.

— Не шуми, Пол, — примирительным тоном сказала Винник, набирая какие-то команды на планшете. — Я назову этот кратер твоим именем. Кратер Хопера. Звучит неплохо, а? Вернее даже не кратер, а кальдера. Да… Кальдера Хопера. Если не произойдет прорыв пробки в канале, то на этом месте образуется кальдера, площадью километров в сто пятьдесят, а то и больше.

— Ты сумасшедшая, Сэнди. Какая пробка? Какой канал? Ты нас чуть не угробила! — не унимался Пол.

— Ладно… Давай облетим кальдеру. Надо уточнить границы пирокластических потоков до того, как начнет оседать пепел. И просигналь своим в Коди, пусть забирают все, что можно, и уходят. Через пару часов там все засыплет пеплом, а через неделю к востоку будет мертвая пустыня.

Колорадо. База ВВС США Петерсон

Оперативный центр NORAD. 28 октября 2030 года. Утро

Генерал встал из-за пульта и занял свое место за общим столом, со словами:

— Европейцы не могут разрушить «Impact Beta». Уточненные координаты на экране.

Коэн снова перевел взгляд на карту Атлантики. Красный пунктир, обозначающий траекторию падения второго корейского модуля, упирался в один из Канарских островов на западе архипелага.

— На связи администратор NASA, — сообщил оператор, и на экране появилась картинка из Оперативного центра космического агентства.

— Пэт, ты видишь, куда попадет второй модуль! — с ходу закричал Уэйд, и паника в его голосе заставила Коэна вздрогнуть.

— Да. В один из островов…

— Пат! Это остров Ла Палма! Вулкан Кумбре Виеха! Западный склон! Если сила удара модуля будет такая же, как в Йеллоустон, он вызовет гигантский оползень, который сойдет в океан и вызовет мегацунами. Я не специалист, но, по-моему, цунами накроет все восточное побережье. Это мегацунами, понимаешь! Надо связаться с USGS! Срочно!

«Цунами ударит по восточному побережью»… Коэн сделал глубокий вдох и почувствовал на себе взгляды всех, кто присутствовал в штабе. Даже два оператора, сидевшие за пультом перед общим столом, обернувшись, смотрели на него, будто ожидая команды.

— Пат! — прокричал с экрана Уэйд, видя, что Коэн впадает в ступор.

— Генерал… Время до столкновения с вулканом… И дайте картинку со спутника… — Коэн заставил себя собраться. — И соедините меня с директором USGS.

— Все данные на экране, — генерал Шелби выхватил из кармана свой смарт. — Извините, господа. У меня дочь с семьей на побережье Флориды.

— Столкновение Танго минус 2–7–5, — ответил вместо генерала один из операторов. — На связи директор USGS Ник Харви… К сожалению, у нас только голос.

— Чем могу помочь, господа? — донесся из динамиков чуть искаженный шумом авиамотора голос.

— Здесь Патрик Коэн, глава Министерства Национальной Безопасности, — без предисловий начал Коэн. — У нас чрезвычайная ситуация. Через несколько минут космический объект врежется в склон вулкана в Канарском архипелаге. Это пошлет в нашу сторону цунами. Нам нужны ваши лучшие специалисты, чтобы спрогнозировать последствия.

— Вы имеете в виду вулкан Кумбре Виеха? — спросил Харви.

— Именно.

— Я, конечно, дам вам специалистов по цунами. Но как только сойдет оползень, начинайте эвакуацию восточного побережья. Не теряйте времени. Цунами ударит через семь-восемь часов. Могут погибнуть миллионы. Я сейчас же свяжу вас с нашими учеными из TER[65]. Они смогут оценить высоту цунами и глубину зон затопления. Кстати, если вам нужна помощь по Йеллоустону, лучшего специалиста, чем Винник, вы не найдете. Знаю — вы с ней уже на прямой связи. Я в самолете на пути с Аляски и присоединюсь к вам, где и когда вы скажете.

Директор USGS отключился, и в штабе повисла тяжелая тишина.

— Погибнут миллионы… Я… Я должен идти, — министр обороны вскочил с кресла и обвел всех полным решимости взглядом. — Погибнут миллионы… Я должен быть с Президентом. Эти корейцы… Нам надо немедленно нанести ответный удар.

Он рванулся к массивной двери, но, подергав за ручку, понял, что она закрыта.

— Выпустите меня! — заорал Крац. — Я — министр обороны! Я приказываю!

Коэн поймал умоляющий взгляд генерала Шелби и коротко кивнул.

Генерал нажал на иконку на сенсорном экране. Дверь открылась, и в ситуационный штаб вошли два младших офицера из подразделения охраны NORAD, постоянно дежурившие с обратной стороны. Крац резко отшатнулся.

— Проводите господина министра в нашу гостиницу. Обеспечьте ему охрану и полное отсутствие связи. В случае сопротивления примените успокоительные препараты, — отдал приказ генерал.

— Вы за это ответите! — прошипел Крац, пытаясь вырваться из рук офицеров, мягко державших его под локти. — Мне подчиняются все Вооруженные Силы США. Вы уволены, Шелби. И… и… разжалованы.

— Хорошо, господин министр, — не стал спорить генерал и кивнул офицерам охраны, подтверждая свой приказ. — Выполняйте.

Те, мягко подталкивая министра, вывели его из штаба.

Коэн, не стесняясь присутствующих, грязно выругался. Еще полчаса назад все было спокойно, а теперь мир рушился у него на глазах.

— Крац прав насчет корейцев? — тихо спросил генерал.

— Не знаю. Надо во всем разобраться, — уклонился от ответа Коэн. — Насчет Краца не беспокойтесь. Я дам письменную санкцию на его временное отстранение в связи с нервным срывом. Моих полномочий для этого достаточно.

— Столкновение «Impact Beta», Танго минус 7–2, — бесцветным голосом произнес один из операторов. — У нас есть картинка.

Коэн посмотрел на экран и увидел знакомую картину — огненный болид, оставляя за собой длинный шлейф, несся над океаном. К нему с тех сторон тянулись белые нити очередного залпа ракет ПРО. Боеголовки парами начали сталкиваться объектом, высекая неяркие снопы искр, но «Impact Beta» с упорством продолжал нестись к поверхности, не меняя траектории. Коэн знал, что последует дальше…

Удар пришелся в южную треть западного склона вулкана, представлявшего собой длинный гребень, тянущийся почти от центра острова на юг. Спутник передавал картинку под углом, и Коэн видел, как вздыбилась поверхность и над склоном образовался рваный цветок взрыва, который медленно осел, образовав густое облако пыли. Почти на вершине гребня по всей его длине, стремительно расширяясь, пошла извилистая трещина, и склон начал быстро сползать в воду, образовывая гигантскую пенящуюся волну.

Коэн вышел из-за стола и набрал короткий номер советника по национальной безопасности Коллинза.

— Крис, ты с Президентом?

— Да.

— Слушай внимательно. Через семь-восемь часов все восточное побережье накроет огромная волна цунами. Это «Красный код, уровень пять». Мы должны объявить полную эвакуацию населения в пятидесятикилометровой зоне… Я сейчас буду звонить Президенту. Пожалуйста, в ближайшие сутки не отходи от него. Он может запаниковать и натворить глупостей.

— Хорошо, — после короткой паузы сказал Коллинз. — Что с Йеллоустоном?

— Там тоже беда — предполагается длительный массивный выброс пепла, но, похоже, у нас есть немного времени.

— Ты думаешь, это китайцы?

— Не знаю. Очень похоже. Предлагаю с этим разобраться позже. Сейчас главное — спасти людей. По протоколу, FEMA берет на себя эвакуацию и спасение пострадавших. Я буду осуществлять общее руководство с «Базы» и давать вам с Президентом статус каждый час. Судя по возможному ущербу, надо будет вводить чрезвычайный режим на огромных территориях. Вывези Президента на одну из баз на западе. За семьи не беспокойтесь. Здесь все по плану — их эвакуируют в первую очередь. Собирайте Совет Национальной Безопасности. Я подключусь по ходу совещания. Но главное — будь рядом с Президентом. Если он вобьет себе в голову, что это китайцы, не дай ему отдать «Приказ»[66]. Если сорвется, ты знаешь, что делать. Еще одно… Я блокирую Краца. У него истерика. Нельзя, чтобы он сейчас влиял на Алверо. Объясни это ему как-нибудь.

— Хорошо, — еще раз коротко подтвердил Коллинз. — Удачи тебе…

Коэн некоторое время стоял, глядя на видеопанель, на экранах которой, как в жутком кошмаре, разворачивался вселенский катаклизм, затем резко тряхнул головой, словно стараясь проснуться. Кошмар не проходил.

— На связи USGS, — объявил дежурный.

— Это Саймон Лаверти, USGS. Мне только что звонил директор…

— Саймон, здесь Патрик Коэн, глава МНБ. Несколько минут назад в вулкан… Как его?..

— Кумбре Виеха, — подсказал ученый.

— Да… В этот вулкан ударил обломок корейской космической станции. В западный склон… Произошел оползень, и образовалось цунами. Мне надо знать параметры волны.

— Сэр, я не могу сейчас определить параметры. Надо проанализировать все, а у меня нет данных об объеме оползня и его скорости.

— Черт возьми, Лаверти, мы сейчас отправим вам все, что у нас есть! Анализируйте, сколько угодно. Сейчас нам надо знать высоту волны, чтобы планировать эвакуацию.

— Но у меня нет даже картинки… — неуверенно сказал ученый. — Надо знать хотя бы длину оползня.

— Пока передаются данные, я вам скажу, что видел по спутнику. В воду сполз весь западный склон от центрального кратера почти до самой его оконечности на юге. Я не знаю, сколько это в километрах… Сполз очень быстро, так, что было видно, что он выдавил массу воды и образовал пенную волну.

— Весь склон… Черт! Это очень плохо. Цунами может быть метров пятьдесят высотой. А такая волна пройдет вглубь суши километров на двести. Приблизительная модель будет готова через полчаса после того, как получу ваши данные.

— Хорошо, Саймон, спасибо. Я жду.

Коэн выругался и набрал короткий номер Президента.

— Господин Президент… Сэр… У нас «Красный код уровень пять.» Необходима полная эвакуация восточного побережья…

Нью-Йорк

Центральный Манхэттен. 27 октября 2030 года. Полдень

Мэтью Росс уже два года был на пенсии. В свои шестьдесят три он мог бы еще лет пять возглавлять Управление контрразведки ЦРУ, но решил уйти сам, несмотря на уговоры нового директора. Ему не нравилось то, что происходило в Конторе последние годы. Не нравились люди, которые туда приходили. Согласно новой концепции угроз, опытных, проверенных в десятках операций специалистов, на самоотверженности и профессионализме которых и держалась репутация Агентства, все больше стали заменять белые воротнички с выдающимися аналитическими способностями. Эти аналитики могли потерять сознание от вида крови, но со спокойной душой отдать беспилотнику приказ сровнять с землей деревню, где, по их мнению, могли укрываться террористы, или сбить пассажирский самолет, чтобы уничтожить двойного агента, обладающего важной информацией. Для этих людей работа была чем-то вроде компьютерной игры, и Россу это не нравилось… Очень не нравилось.

Он все же согласился на должность советника при новом начальнике Управления — деньги были неплохие, график свободный, к тому же это позволяло быть в курсе если не всех, то большинства новостей, гуляющих по Конторе. Он переехал из просторного служебного коттеджа в небольшую квартирку рядом с Лэнгли, потихоньку начал восстанавливать утерянные за последние годы из-за отсутствия времени навыки игры в гольф, стал чаще летать к детям, осевшим в IT компаниях в Силиконовой Долине в Калифорнии. Он даже пару раз встретился со своей бывшей женой, с которой развелся двадцать лет назад. Росс сам удивлялся, как безболезненно он изменил свои привычки и вписался в размеренную жизнь пенсионера. Правда, одна привычка все же осталась. Два раза в месяц он приезжал в Нью-Йорк «развеяться». Здесь у него осталась куча подружек, которые всегда были рады его видеть, и которых он навещал с завидной регулярностью.

Вот и сейчас он, очень гордый своими подвигами в постели прошлой ночью, обедал в небольшом ресторанчике на Седьмой Авеню, с нескрываемым удовольствием ловя на себе завистливые взгляды редких посетителей. Напротив него сидела Джил — восхитительная тридцатипятилетняя мулатка. Они были знакомы уже лет десять, с того момента как ее, одну из самых дорогих проституток, обслуживавших ооновских дипломатов, завербовали его оперативники. Джил давно уже бросила свое увлекательное занятие, но мастерство, отточенное годами, у нее, несомненно, осталось. Взгляд Росса опустился на ее пышную, четко очерченную под обтягивающим бадлоном грудь. «Ведь специально не надела лифчик…», — подумал он и, поймав ее игривый взгляд, расплылся в довольной улыбке. Она легонько повела плечами, и грудь под тонкой тканью пришла в движение.

— Плохая девочка, — промурлыкал Росс, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Старый развратник, — ответила Джил улыбаясь. Она эротично облизнулась, подняла бокал с джин-тоником, и, поймав ртом коктейльную трубочку, сделала губами несколько неприличных движений… День обещал быть таким же горячим, как и ночь.

Росс обернулся к барной стойке, чтобы подозвать официанта, но тот стоял перед телевизором, по которому еще несколько минут назад шел репортаж о бушующем Йеллоустоне, и, тыкая пальцем в сенсорный пульт, перебирал телепрограммы. На всех каналах огромными белыми буквами на красном фоне висело одно сообщение:

ВНИМАНИЕ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ. ОБЪЯВЛЕНА ОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА. ГРАЖДАНСКОМУ НАСЕЛЕНИЮ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ГОРОД. ОЖИДАЙТЕ ИНСТРУКЦИЙ, FEMA.

Официант еще полистал программы, нашел наконец новостной канал, где внизу бегущей строкой шло то же сообщение, перебросился парой слов с барменом и, выключив телевизор, занялся своими делами. Бармен включил легкую музыку.

Росс выбрался из-за стола и подошел к барной стойке.

— Эй, дружище, включи-ка новости. Там FEMA что-то интересное вещает, — обратился он к бармену. — Может, ураган какой?

— Да вряд ли… — бармен подал большую чашку латте сидящему напротив клиенту, ткнул пальцем в сенсорный пульт, включая новостной канал, и чуть приглушил звук, чтобы не мешать музыке. — Учения, наверно, или очередной сбой из-за хакеров.

Росс минуту слушал то, что говорил диктор, затем достал свой смарт. Линия была перегружена, интернет тоже не работал. Он сменил в настройках несколько операторов — везде перегруз линии.

— Послушай, у тебя есть проводная связь? — спросил он у бармена.

— Там, в коридорчике, — тот кивнул головой в сторону туалета.

Росс подошел к висевшему на стене стилизованному под старину аппарату и, приложив расчетную карточку к сенсору, набрал номер дежурного по Управлению контрразведки в Лэнгли.

— Здесь Росс, — коротко бросил он, когда тот наконец ответил — Что происходит?

— Чрезвычайная ситуация, сэр. На восточное побережье идет цунами. Удар через семь часов. Предполагаемая высота волны — сорок метров. Накроет все на глубину в двести километров. Объявлена общая эвакуация. Лэнгли тоже эвакуируется. Извините, сэр, у меня вызов по другой линии…

Росс несколько секунд стоял, обдумывая сказанное, затем быстрым шагом вышел в зал, где Джил уже искала его глазами. Он подошел к столику и взял ее за руку.

— Нам надо идти, — коротко сказал он.

Джил хотела что-то спросить, но, увидев его сосредоточенное лицо, передумала. Они вышли на улицу, и Росс сразу услышал знакомый рокот тяжелых транспортных вертолетов. Он быстро осмотрелся. В небе в просвете между небоскребами над Центральным парком медленно проплыли грузные туши вертушек. В кармане завибрировал смарт, подавая сигнал о сообщении. Он быстро достал его и прочитал:

ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ. СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ FEMA. В СВЯЗИ С ПРИБЛИЖАЮЩИМСЯ УДАРОМ ЦУНАМИ ОБЬЯВЛЕНА ОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА. ТРАССЫ № 684, 87, 80, 280, 78, 95 ПРОПУСКАЮТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В НАПРАВЛЕНИИ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ. ТРАССА № 287 ПРОПУСКАЕТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В СТОРОНУ ПОБЕРЕЖЬЯ. ВСЕ МОСТЫ И ТОННЕЛИ ЧЕРЕЗ ИСТ-РИВЕР И ГУДЗОН[67] ПРОПУСКАЮТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В СТОРОНУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ. СЛЕДИТЕ ЗА СООБЩЕНИЯМИ FEMA. ВАМ БУДУТ УКАЗАНЫ МЕСТА ВРЕМЕННОГО СБОРА. ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ. УДАР ЦУНАМИ В 21.20.

Росс поднял взгляд от смарта и заметил, что прохожие на улице замерли. Кто-то читал сообщение на мобильных, кто-то с тревогой вслушивался в рокот вертолетов, некоторые шепотом переговаривались, опасливо озираясь по сторонам. Остановилось несколько машин, замедлив движение на проезжей части. Было видно, что там тоже получили сообщение.

— Росс, это, похоже, серьезно. Надо что-то делать, — дернула его за рукав Джил, которая тоже прочитала сообщение.

— Уж куда серьезней. На нас идет волна в сорок метров. Лэнгли эвакуируют. Похоже всем здесь конец, — ответил он, мысленно перебирая варианты.

Где-то вдалеке заработала сирена, затем другая, третья… Пронзительный тоскливый вой заметался между небоскребами и будто выдернул улицу из оцепенения. Закричала женщина, нервно засигналили автомобили, и замершая на секунду толпа почти одновременно пришла в движение. Люди побежали… В разные стороны… Сталкиваясь, сбивая друг друга, что-то крича и жестикулируя. Машины рванулись с места. На перекрестках сразу же образовались пробки…

Росс притянул Джил к себе и прижался к стене.

— Надо выбираться отсюда, Росс, — она развернулась и посмотрела в его глаза.

— Подожди, детка. Дай подумать, — он медленно попятился обратно, внутрь ресторана, — мы в центре Манхэттена. За несколько часов все все равно не успеют выбраться из города. На дорогах наверняка будут огромные пробки… Морем? До пирсов на Гудзоне мы в такой толпе не доберемся. И я представляю, какая там будет давка. Можно попытаться взять туристический трамвайчик на набережной Ист-Ривер, но я бы не рискнул оказаться на нем в цунами, — он снова посмотрел на экран смарта, где продолжало висеть сообщение «ЛИНИЯ ПЕРЕГРУЖЕНА». — Связи нет, и скорее всего уже не будет. Но время у нас еще есть. Хорошо хоть сервис сообщений работает.

Росс усадил Джил за столик, за которым они безмятежно наслаждались жизнью всего пару минут назад и, подвинув к ней недопитый джин-тоник, осмотрелся.

Посетители уже разбежались, только за барной стойкой с растерянным видом одиноко маячил бармен, видимо не в состоянии принять решение, что делать дальше.

— Эй, дружище! — Росс махнул ему рукой. — Нальешь мне бурбона или так и будем встречать конец света на сухую?

Услышав Росса, бармен вздрогнул, уронив стакан, который он остервенело натирал салфеткой и, громко выругавшись, бросился к выходу.

— Ну, вот и отлично, — Росс подошел к бару и, взяв с полки бутылку и пару стаканов, вернулся к столику и сел напротив Джил.

Выпив полстакана виски двумя большими глотками, он посмотрел ей в глаза и попросил:

— Ущипни меня.

Она больно, до крови впилась ногтями в его запястье.

— Нет… Это не сон, — констатировал Росс и, налив себе еще полстакана, выпил. — Не беспокойся, детка, от этого я не опьянею. Мне просто так лучше думается.

— Я и не беспокоюсь. Я знаю твои возможности. Во всяком случае, в плане спиртного, — ответила Джил, но тревога в ее взгляде только усилилась.

— О! Мысль! — Росс поднял в озарении вверх указательный палец. — Нас могут эвакуировать вертолетом. А у кого сейчас вертолеты? Правильно — у армии и FEMA. Сперва FEMA… Давно я не общался со своим старым другом. Тем более он, в некотором смысле, мой должник.

Он переключил смарт на закрытую правительственную сеть и, выудив из памяти телефон Коэна, отправил короткое сообщение:

ЗАСТРЯЛ В НЬЮ-ЙОРКЕ. НУЖНА ЭВАКУАЦИЯ. РОСС.

Ответ пришел почти сразу и состоял всего из двух букв — «SB»[68].

— Ну вот, мой друг просит подождать, — Росс снова потянулся к стакану, но, увидев недовольный взгляд Джил, передумал. — Ладно, ладно не буду. Давай потихоньку пробираться в отель. Директор — мой друг. У него, кстати, тоже есть вертолет.

Они снова вышли на улицу и медленно вдоль стены начали пробираться сквозь толпу в сторону отеля. Сирены стихли. За последние несколько минут людей на улице стало заметно больше. Все, кто был внутри зданий, вывалили наружу. Теперь люди двигались в определенном направлении в сторону набережной, в сторону мостов и тоннелей через Гудзон. Транспорт на проезжей части стоял плотно, большинство машин было брошено. Росс, не отпуская руки Джил, медленно протискивался вдоль стены, рассекая толпу своим неиспорченным фитнесом телом. До отеля, где он остановился и где они с Джил провели прошлую ночь, было чуть больше квартала, но пришлось потратить минут двадцать, пока добрались до наглухо забитого машинами съезда в подземную парковку.

Джил подтолкнула Росса к парадному входу, но тот, пыхтя, потянул ее вглубь парковки.

— Подожди, надо забрать кое-что из машины.

Его внедорожник стоял на VIP-парковке на первом этаже рядом с модным электро-суперкаром директора отеля.

— О! Судя по всему, Бакси тоже здесь, — он кивнул головой в сторону роскошного кабриолета.

Вытащив из багажника средних размеров кожаную сумку, Росс легонько подтолкнул Джил к лифту.

В центральном фойе было пусто, только несколько девушек в форменной одежде отеля о чем-то шептались за стойкой администратора. Росс направился прямо к ним.

— Примете постояльца на ночь? — весело спросил он.

— Вы все шутите, мистер Росс, а нас ведь скоро накроет… И бежать некуда, — грустно ответила одна из девушек.

— Подождите… — Росс поставил на пол сумку и полез в карман за смартом. — Кажется, у меня сообщение.

Это было сообщение от Коэна:

ВСЕ ВЕРТУШКИ РАСПИСАНЫ. ИЗ ГОРОДА НЕ ВЫБРАТЬСЯ. ТРАССЫ, МОСТЫ ЗАБИТЫ. НАЙДИ ВЫСОТКУ. УТРОМ ПРИШЛЮ ВЕРТОЛЕТ.

— Ну вот, — довольно улыбнулся Росс. — Если некуда бежать, будем бороться со стихией вместе. А Бакси у себя?

— Да, мистер Зиман в своем номере на двадцать первом этаже.

Росс знал Руди Зимана, а для своих просто Бакси, уже лет тридцать. Когда-то они вместе начинали карьеру в конторе, но у Бакси из-за того, что он оставлял после себя слишком много следов, оперативная работа, что называется, не пошла. Он, недолго думая, бросил это хлопотное и нервное дело и устроился к своему отцу, владевшему долей в отеле Веллингтон на Манхэттене рядом с Центральным парком. По нью-йоркским меркам отель был так себе, но центральное положение обеспечивало постоянный приток клиентов. Отец Бакси во время кризиса 2008 года умудрился выкупить по дешевке доли своих партнеров и стал единоличным владельцем Веллингтона. Несколько лет назад старик Зиман скончался, оставив сыну в наследство успешно работающий четырехзвездочный отель в престижном районе Нью-Йорка. Они не были друзьями. Так — приятелями. Росс иногда оказывал Бакси услуги, если у того возникали проблемы с властями. Бакси отвечал тем же, предоставляя бешеные скидки и еще массу услуг, на которые его приятель не мог бы рассчитывать в другом отеле.

— А-а… Росс… Великий и ужасный Мэтью Росс впервые в жизни оказался не в том месте не в то время, — Бакси снял ноги с рабочего стола и подвинул на треть осушенную бутылку виски в сторону Росса. — Садись, старик, выпьем за упокой Америки. Хэй, да ты не один! Да еще как не один!

Он оценивающим взглядом окинул спутницу Росса.

— Я пойду в номер, переоденусь, — шепнула Джил на ухо Россу и исчезла в коридоре.

— Ну, куда же вы, мэм? Я совсем не это имел в виду… — Бакси попытался встать, но подошедший Росс легонько толкнул его в плечо, и он снова повалился в кресло.

— Что-то рано ты хоронишь Америку, партнер, — Росс бросил на пол сумку, налил себе виски и сделал глоток.

— Рано! Без Нью-Йорка нет Америки. Без восточного побережья нет Америки. Нам всем конец, Росс! — Бакси потянулся к бутылке, но Росс перехватил его руку и приятель, обиженно надув губы, безвольно откинулся на спинку кресла. — Один хрен, нас всех накроет.

— Не кисни. Прорвемся. И прекрати бухать, — Росс снял со стола бутылку и поставил на пол рядом со своим креслом. — Ты почему не улетел? Ведь у тебя есть вертушка.

— Вертушка! Черта с два! — гневно сверкнул глазами Бакси. — Во-первых: воздушное пространство открыто только для армии и FEMA. Во-вторых: еще до объявления эвакуации мой пилот сообщил, что военные конфисковывают мой аппарат. Конфисковывают мою частную собственность! Понимаешь!

— Да… Неприятно. Все равно ты мог бы попытаться вырваться из Нью-Йорка.

— Вырваться! О чем ты? — он щелкнул пультом, и на видеопанели появилось изображение камер наружного наблюдения. Улица была заполнена толкающимися и орущими людьми. — Сейчас весь Манхэттен пытается вырваться. Все три миллиона человек. К тому же у меня здесь собрание ветеранов. Есть инвалиды, даже старики, еще с Вьетнама. Персонала человек тридцать осталось, потому что идти некуда. Гостей еще… не знаю сколько. К тому же я недавно закончил ремонт, — Бакси с гордостью вскинул голову. — Нет, я своих людей и свой отель не брошу.

— Глупо, но похвально, — сказал Росс. — Тогда давай готовиться к тяжелой ночи.

— Ты что, остаешься? — удивился Бакси.

— Остаюсь. Как же я могу бросить старого друга, который недавно закончил ремонт?

Бакси на секунду задумался и, потихоньку трезвея, посмотрел на Росса.

— Хорошо… Если мы прорвемся, ты, твои дети и внуки могут останавливаться в Веллингтоне бесплатно, — наконец вполне серьезно сказал он. — Что ты думаешь делать?

— Ну-у… — протянул Росс задумчиво. — Сколько у тебя этажей?

— Двадцать два. Плюс технический. Плюс подземный паркинг — три уровня.

— Замечательно. Цунами будет высотой метров сорок, значит, затопит по двенадцатый, ну пусть пятнадцатый этаж. Здание крепкое. Строили в середине прошлого века хорошо. Стены вон какие толстые — наверняка кирпич. Стоит торцом к океану, прикрыто другими строениями, так что удар волны оно выдержит. Главное, чтобы фундамент не подмыло.

— И что ты предлагаешь?

— У нас есть минимум семь этажей, чтобы переждать ночь. А там, я надеюсь, нас эвакуируют. Надо перевести всех, кто остался, на верхние этажи и подготовиться к потопу.

— Подготовиться? Как?

— У тебя есть оружие?

Бакси достал из ящика стола никелированный кольт сорок пятого калибра времен вьетнамской войны. Росс снисходительно улыбнулся.

— Хорошая пушка. Надежная. Не то, что теперешняя керамика… Но я имел в виду что-нибудь посерьезнее. Охрана у тебя есть?

— Да. У меня комната охраны на минус первом уровне. Там полно стволов.

— Охранники остались?

— Не знаю. Как только пришло сообщение, я отпустил весь персонал, — Бакси включил интерком. — Охрана! Есть кто живой!

— Да, сэр. Это Хармс. Со мной еще Стадлер. Остальные ушли.

— Двое… Из глубинки… Туповаты, но вроде ребята неплохие, — сказал Бакси, отключив микрофон.

— Хорошо. Скажи, пусть остаются на месте. Мы сейчас к ним спустимся. Дай только сообщение наберу.

Росс связался с Коэном: «Отель Веллингтон. Западная Улица, 55. Со мной больше сотни гражданских. Росс» и тут же получил ответ — «LC»[69].

В действительности «полно стволов» оказалось десятком не первой свежести помповиков, упакованных в алюминиевые ящики вперемешку с коробками патронов. Кроме оружия, в комнате охраны имелось несколько радиостанций, которым Росс, пожалуй, был рад даже больше, чем оружию. Хармс и Стадлер произвели на Росса впечатление парней, которым можно доверять, и он попросил поднять оружие в кабинет Бакси, где они оставили переодевшуюся Джил.

— Так… Теперь ветераны? — Росс вопросительно посмотрел на Бакси.

— Подожди, друг. Тут такое дело… — замялся тот.

— Ну… Выкладывай, не стесняйся.

— Ты, наверное, помнишь… У меня на первом этаже, рядом с главным входом — бутик дорогих часов…

— И что?

— Понимаешь, часы действительно дорогие. Золото, камни… От нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч долларов. «Ролекс», «Патек Филипп»… еще всякая Швейцария дорогущая. Всего миллиона под два будет.

— Ну, ты меня удивляешь! — возмутился Росс и потащил товарища к лифту. — Я думал, ты всё уже давно пристроил.

— Не успел. Всё так и лежит внизу, в бронированном шкафу. Персонал отпустил, бутик закрыл, а товар — не успел… Надо перенести в сейф в моем номере.

— Сложить хоть есть во что? — поинтересовался в лифте Росс.

— Внизу найдется пару коробок.

В основном холле первого этажа у ресепшен стояла та же группа сотрудниц отеля, которую Росс встретил полчаса назад, когда поднимался сюда с Джил с подземной парковки.

— Мастер Зиман, что с нами будет? — чуть не плача спросила одна.

— Не хнычьте. Оставайтесь здесь и ждите инструкций, — ответил вместо директора Росс и подтолкнул открывшего было рот Бакси к входу в бутик.

Часов оказалось довольно много, около сотни. Были и очень дорогие экземпляры. Быстро вытряхнув все из заводских упаковок в картонные коробки, они уже направлялись к двери, когда Росс заметил в одной из внутренних витрин небольшой старый настольный радиоприемник, обвешанный старинными часами.

— А это что за ископаемое? — остановившись спросил он.

— Это приемник моего отца. Ламповый. По-моему, пятидесятые годы прошлого века. Думал выбросить, да пожалел. Память все-таки. Вот мои девочки сделали композицию — антикварный приемник с антикварными часами. Неплохо смотрится, да?

Росс, что-то бурча про отсутствие вкуса у Бакси, открыл дверцу витрины, сгреб в сторону старые часы и вытащил аппарат наружу. Табличка на усеянной вентиляционными отверстиями деревянной задней панели подтверждала, что этот Грюндик[70] действительно произведен в 1953 году. В нижней части панели на короткие деревянные штырьки был аккуратно намотан шнур питания.

— Подожди секунду.

Он размотал шнур и подключил приемник к розетке. Загорелась шкала диапазонов, из динамиков послышалось шипение. Росс покрутил ручку настройки, шипение изменило тональность.

— Смотри, живой еще. Я заберу его наверх. Здесь есть короткие волны. Если телевидение накроется, будем знать, что творится в мире.

— Он же не работает, — удивился Бакси.

— Работает, просто нужна внешняя антенна. Зови лучше одну из своих птичек, тех, что возле ресепшен. Пусть притянет тележку для багажа. Не на руках же все это тащить — сказал Росс, ставя коробку с часами на пол. — Давай быстро разгрузимся — и к ветеранам. Где они сейчас?

— Должны быть в ресторане на втором этаже. Я им объявил, что сегодня по случаю конца света еда и выпивка за счет заведения.

— Вот это ты зря, — Росс недовольно покачал головой.

Ветераны оказались на удивление трезвыми, несмотря на множество пустых бутылок от виски, стоявших на столиках среди банок с пивом. Выстроив кресла аккуратным полукругом, они расселись у настенной видеопанели и, вполголоса перешептываясь, смотрели новостной канал. Росс подошел к одному из них и тихо поинтересовался, кто главный.

— Тэд! Тут тебя администрация спрашивает. Наверно, автобус подогнали, — не оборачиваясь, громко крикнул тот, и несколько человек, сидящих спереди, в голос заржали.

С первых рядов поднялся невысокого роста крепыш лет пятидесяти, огляделся и, увидев Росса и Бакси, чуть прихрамывая, подошел к ним.

— Сержант Болтон. Насчет автобуса — конечно, шутка.

— К сожалению, да, сержант, — сказал Росс, пожимая его руку. — Я — Мэтью Росс. Это — Руди Зиман, директор и владелец Веллингтона. Офицеры есть?

— Нет, сэр. В нашей ассоциации только рядовые и сержанты.

— Тогда слушай, сержант, — Росс взял его за руку и отвел вглубь зала. — Мы решили пересидеть цунами здесь и утром дождаться эвакуации. Вы с нами?

— Я и сам планировал это сделать. Идти нам все равно некуда, а время пока есть, — признался сержант.

— Со временем как раз могут быть проблемы. Если мы хотим нормально подготовиться, надо действовать сейчас.

— Хм… — ветеран задумался, поглядывая на еще не полностью опустошенный шведский стол.

— Не время нажираться, сержант. Неизвестно, что может произойти ночью. У тебя сотня человек, многие, я вижу, инвалиды. В отеле около пятидесяти гражданских. Надо действовать, если хотите выжить. — Росс легонько тряхнул его за плечо.

— Хорошо, — принял решение Болтон. — Что надо делать?

— Переводи людей на двадцатый этаж. На это тебе час.

— Я поговорю со своими, но если кто захочет остаться, я не стану возражать.

— Кто захочет остаться — умрет. За час до удара цунами мы перекроем верхние этажи. Сколько у тебя вменяемых человек, способных держать оружие?

— Десятка два наберется. А что, у нас намечается стрельба? — сержант настороженно посмотрел на Росса.

— Это Нью-Йорк, парень, здесь всегда стрельба. Когда разместитесь на двадцатом, бери своих бойцов. Встречаемся в кабинете директора Зимана на двадцать первом этаже.

— Да, сэр, — сержант кивнул и пошел к своим.

— Так, теперь надо собрать оставшийся персонал.

— Что ты задумал? — Бакси вцепился в локоть Росса. — Ты ходишь тут по моему отелю, командуешь… Поделись планом.

— Послушай, — Росс резко развернулся к нему. — План очень простой. Собираем всех на верхних этажах, наслаждаемся видом гигантской волны, смывающей Нью-Йорк, и пытаемся выжить, пока не прилетят вертушки. А для того чтобы выжить, нам надо несколько вещей: вода, еда, тепло и защита от всякого сброда, который будет мародерствовать на руинах. Как раз этим я и хочу сейчас заняться.

— Ну… Так бы и сказал, — пробурчал Бакси, немного смущенный напором Росса. — Что сейчас?

— Сейчас собирай своих людей и будешь ими командовать. Ты говорил — у тебя человек тридцать. Распредели между ними следующее. Первое… Пошарьте по своим кладовкам и найдите герметик, водостойкий клей или что-то похожее. Надо набрать воды во все ванны на этажах с семнадцатого по двадцать второй. Чтобы вода не вытекла, необходимо загерметизировать сливные отверстия в ваннах. Второе… Поднимите наверх из кухни и из складов, где они у вас там находятся, все запасы бутылированой воды, напитков и продуктов длительного хранения. Консервы, хлеб, колбасу, чипсы, шоколад, макароны, муку — всё, что найдете, складируйте на двадцать втором. Третье… Отправь пару человек, пусть перенесут с нижних этажей на верхние дополнительные одеяла. Чем больше, тем лучше. На улице октябрь — ночью будет холодно. Это надо сделать сейчас, пока работают лифты, потому что в любое время могут отключить электричество. Задачи ясны?

— Еда, одеяла, ванны, — повторил Бакси, загибая пальцы. — Все ясно. А ты?

— Я возьму двух охранников с оружием и поставлю их в фойе, чтобы собирали там всех, кто прибьется и не пропускали никого с оружием, пока подтянутся ветераны.

— Ты думаешь, у нас будут гости?

— Непременно. Когда люди поймут, что из города выбраться невозможно, они будут искать место повыше. Такое, как твой отель.

— Так может заблокировать двери? — спросил Бакси осторожно.

— И ты будешь спокойно смотреть, как вода смывает твоих сограждан. Детей… Женщин… — Росс с упреком посмотрел на директора. — Мы примем столько, сколько поместится на пяти этажах — с пятнадцатого по девятнадцатый.

— Да-да. Ты прав. Я так… Просто спросил. А мы сами?

— Получится так. На двадцать втором — склад. Мы и персонал — на двадцать первом. Ветераны — на двадцатом. Оставшиеся гости и все, кто прибьется, ниже.

Получив инструкции, Бакси пошел к лифту, а Росс, обойдя группу ветеранов, которым Болтон объяснял план действий, зашел на кухню. Там он, к своему удивлению, нашел пожилого повара и пару официантов, грустно сидящих за небольшим столом с почти пустой бутылкой виски.

— Можно заказать обед в номер? — спросил Росс.

Все трое злобно посмотрели на него, но промолчали.

— Мы решили переждать цунами здесь. Всего около ста пятидесяти человек. Завтра должны прислать вертолеты. Нам нужна ваша помощь.

— А… Мистер Росс… — заплетающимся языком пробормотал один из официантов, который, видимо, помнил щедрые чаевые завсегдатая ресторана — Это наш гость. VIP… Он… хороший.

— Послушай, шеф, — обратился Росс к повару. — Ты тут вроде самый трезвый. Я пытаюсь организовать ночевку. Нужна помощь. Будете помогать — переждете цунами в отеле. Нет — вышвырну на улицу.

— А ты что, новый директор? — повар с решительным видом поднялся из-за стола. — И вообще — это моя кухня!

— Считай, что я ее реквизировал для спасения гражданского населения, — Росс достал удостоверение ЦРУ и ткнул повару в нос.

— ЦРУ? — опешил тот, падая на стул.

— Мистер Росс… Вы агент ЦРУ? — спросил, икнув, пьяный официант. — Настоящий?

— Будем работать или прислать пару нетрезвых ветеранов, чтобы прочистили вам мозги? — повысил голос Росс, глядя в глаза повару.

«ВНИМАНИЕ! ЭТО ДИРЕКТОР ЗИМАН. ПРОШУ ВЕСЬ ОСТАВШИЙСЯ ПЕРСОНАЛ СОБРАТЬСЯ НА ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ЭТАЖЕ ДЛЯ СРОЧНОГО ОБЪЯВЛЕНИЯ» — прозвучало по громкой связи.

— Это директор. Нам надо идти, — повар начал вставать со стула, но Росс легким тычком в грудь усадил его обратно.

— Смотри-ка… У нас проснулось чувство ответственности. Это я сказал ему собрать персонал. Он теперь подчиняется военной администрации, которую в этом отеле представляю я. Вы что, не читали сообщения? — Росс обвел опешившую компанию суровым взглядом.

— Ладно. Не дави, — примирительным тоном сказал повар. — Говори, чего хочешь.

— Сейчас директор организует перенос продуктов длительного хранения на двадцать второй этаж. У вас наверняка есть еще скоропортящиеся продукты. Мясо, рыба…

— Есть. Мы обычно берем свежие продукты каждое утро, но и замороженная расфасовка имеется.

— Слушай, шеф, — Росс подвинул стул, присел к столу и налил себе и повару виски. — Идет серьезная беда. Никто не знает, сколько она продлится, и когда нас заберут. Может, придется сидеть день-два, может неделю, поэтому надо по максимуму использовать продукты. Электричества, скорее всего, не будет, значит, холодильники отключатся. Подумай, как нам лучше использовать твою заморозку и свежие продукты.

— Хм, — повар поскреб подбородок. — Рыбу можно разморозить и засолить, а мясо я бы отварил и хранил в емкостях на улице. При такой погоде продержится несколько дней.

— Замечательно. Ты просто эксперт по выживанию, — Росс чокнулся с поваром и, одним глотком выпив содержимое стакана, протянул ему руку — Будем знакомы — Мэтью Росс, можно просто Мэт.

— Ну вот — совсем другое дело… А то — ЦРУ, военная администрация… — повар отпил немного виски и, поставив свой стакан на стол, пожал протянутую руку. — Луиджи Нуччи. Меня здесь зовут Шеф Лу. Не беспокойтесь. Все сделаем как надо.

— Отлично. Тогда оставляю этих двух пьяниц тебе в помощь, — сказал Росс, не отпуская руки Шефа. — Не подведите.

Он поднялся на двадцать первый этаж, где в узком коридоре Бакси инструктировал собравшийся персонал, и прошел в директорский люкс. Там, за рабочим столом директора, сидела Джил, с озабоченным видом глядя на монитор.

— Джил, детка, ты прямо рождена для этого кресла, — со входа бросил Росс. — Чем занимаешься?

— Контролирую периметр, — деловито ответила она.

— И?

— Толпа постепенно спадает. По новостям передали, что на восточном побережье вводится чрезвычайный режим. Контроль передается армии. Еще сообщают о перестрелках в порту и на вокзалах. Я тоже видела на улице гражданских с оружием.

— Молодец, продолжай наблюдение, — Росс, зная Джил как неплохого агента, не удивился тому, как быстро она вписалась в ситуацию. — Где-то здесь должны были быть два охранника с ящиками?

— Ящики там, — она показала пальцем в направлении одной из комнат. — А ребят я отправила в коридор, чтобы они не захлебнулись слюной, пялясь на меня.

— Умница, — объявил Росс и пошел в комнату, где было складировано оружие.

Взяв два помповика, несколько пачек патронов и пару раций, он вышел в коридор и, вытащив из толпы, которую инструктировал Бакси, двух растерянных охранников, отвел их в сторону.

— Так, ребята. Ситуация осложняется. На улице появились вооруженные люди. Может, просто гражданские, а может — местные бандиты. Ваша задача — заблокировать все входы в отель, кроме парадного. Знаете, где входы, выходы? Парковка, грузовая рампа, лестницы, лифты?

— Да, сэр.

— Блокируйте все. Закончите — сразу в центральный холл. К парадному входу не лезьте. Оставайтесь в глубине, один — у лифтов, один — у лестницы. Будут заходить люди — наверх не пускать. Рассаживать всех в фойе. Увидите агрессию или оружие — выстрел в воздух, второй — на поражение.

— Как на поражение? — спросил, удивившись, один из охранников.

— Вот так, — Росс передернул помпу, поднес дробовик к плечу и нажал на спуск. Охранники синхронно вздрогнули от сухого щелчка по бойку. — На улице скоро будет полно мародеров. Если хотите жить — стреляйте. Вы, охранники, при исполнении своих обязанностей и закон о защите частной собственности никто не отменял. Ваша задача — не пропускать людей наверх. Через полчаса вас сменят ветераны и организуют пропуск на верхние этажи, так что уж постарайтесь продержаться. Ну? — Росс вопросительно посмотрел на парней.

— Хорошо, сэр, — ответил один из них.

— Это вам в дополнение к пистолетам. Стволы, патроны, связь. Пользоваться хоть умеете? — Росс по очереди посмотрел на охранников, те активно закивали. — Частоту не менять, попусту не палить… Всё.

Росс вернулся в номер Бакси, поднял с пола свою сумку, которая до сих пор валялась там, где он ее бросил, и с грохотом бухнул на стол перед Джил.

— Ну что, пора и нам экипироваться, — он сбросил легкую куртку, снял с плеча сбрую из тонкой кожи с легкой кобурой, в которой аккуратно помещался девятимиллиметровый «Зиг-зауэр субкомпакт» с парой запасных магазинов, и передал ее подруге. — Это тебе. Дай Бог, чтоб не понадобилась.

Росс открыл сумку и вытащил на свет тяжелый кожаный обвес, на котором в кобуре покоился зловещего вида «Пустынный орел»[71] и запасные магазины к нему.

— А это мне, — сказал с довольным видом он, накинув куртку поверх кобуры.

— Не думала, что ты возишь с собой гаубицу, Росс, — улыбнулась Джил.

— Это мой старый друг, еще с Ирака. Мы с ним когда-то были как одно целое, — ответил Росс, поглаживая ствол. — А ношу… Ну, по привычке. Да и врагов осталось много.

— Сэр. Двадцать бойцов, как и договаривались, — Болтон, оторвал Росса от рассказа. — Могу еще собрать столько же, если потребуется.

— Хорошо, что есть люди, — Росс поднялся с кресла. — Слушай задачу.

— Извините, сэр. Мои люди интересуются, почему вы здесь отдаете приказы, — спросил осторожно сержант. — Вы офицер?

— Моя должность соответствует армейскому званию генерала. И в этой ситуации я как представитель правительства могу мобилизовать все необходимые мне ресурсы, — Росс показал удостоверение ЦРУ и резко спросил. — Вопросы?

Сержант немного помялся.

— Контрразведка… Вопросов нет, сэр. Только вы не говорите об этом нашим, а то они ЦРУ не очень любят.

— Даже не хочу спрашивать, почему, — сухо казал Росс и добавил: — Договорились.

Он раздал помповики, патроны и несколько раций пятерым ветеранам и направил их на первый этаж в главный холл, чтобы сменили охранников. Ветераны выглядели неплохо и, если бы не возраст, их в форменных куртках, украшенных наградами, можно было бы принять за солдат регулярной армии, находящихся в увольнении. Еще пятерых Росс, отправил на автомобильную парковку, чтобы они сняли и перенесли на верхние этажи как можно больше аккумуляторов с автомобилей, а также, по возможности, сняли с них несколько фар. Все это должно было пригодиться, когда отключат освещение. Раздав последние указания, вернулся уже изрядно протрезвевший Бакси, и Росс отправился с ним на нижние уровни, чтобы пройтись по техническим помещениям в поисках чего-нибудь, что могло бы им пригодиться ночью.

Когда через час Росс снова поднялся на двадцать первый этаж, у него уже было более-менее полное представление об имеющихся ресурсах. По прикидкам получалось неплохо. Всего — около двухсот человек. В течение нескольких часов прибьется еще столько же, а может и больше. Получалось, что из расчета на пятьсот человек у них было бутылированной воды на пять дней и еды, если экономить, — на неделю. Воды в открытых емкостях должно было хватить еще на неделю, потом она просто начнет портиться и ее придется кипятить. Можно продержаться неделю, максимум две… Стоит ли рассчитывать, что Коэн утром пришлет вертолет? И кто сейчас отдает приказы? В этой неразберихе планировать что-то было просто невозможно. Подумав немного, Росс отправил на нижние этажи десять человек — разбирать на дрова деревянную мебель. В активе также находились два переносных электрогенератора и большой выбор инструмента, способного запитаться от них. С бензином, правда, были проблемы, и он, отдав ключи от своего старомодного бензинового внедорожника, снарядил еще одну экспедицию на парковку с целью слить в пластиковые емкости весь бензин, какой найдут. Генераторы были особенно кстати, так как давали доступ к телевидению, которое, наверняка, будет передавать сообщения об обстановке в зоне бедствия. Еще в подсобках оказалось несколько баллонов с газом, две газовые плиты и два больших газовых гриля. Это означало, что хотя бы первое время у них будет горячая пища и можно будет кипятить воду. В небольшом, но хорошо оборудованном медпункте отеля, нашелся неплохой набор основных лекарств, а среди ветеранов оказался санитар, так что можно было рассчитывать хотя бы на первичную медицинскую помощь.

Походив в размышлении по номеру под озабоченным взглядом Джил, Росс плюхнулся в кресло и попросил ее включить новости.

С момента объявления об эвакуации прошло уже почти три часа и все это время воздух над Нью-Йорком был заполнен вертолетами, которые, судя по новостям, эвакуировали офисы губернатора, мэра, ООН, биржи, банки и другие, как выразился комментатор, «критичные для деятельности государства учреждения». При этом из новостей было непонятно, на чем фокусируются усилия спасателей — на людях или на архивах и серверах. Все пять аэропортов Нью-Йорка, где для охраны и обеспечения порядка в помощь полиции были высажены по роте пехоты с легкой техникой, работали с полной нагрузкой, выпуская по самолету каждые сорок секунд. Та же ситуация была с пятью аэропортами в пригородах. Судя по всему, были привлечены столько бортов, сколько взлетные полосы могли пропустить. Пассажирские и грузовые терминалы морских портов тоже были забиты судами. Более того, военные, конфисковав небольшие туристические и прогулочные суда, превратили их в своеобразные челноки, перевозившие людей с берега на корабли, стоящие на рейде. Здесь тоже все было плотно оцеплено армией и полицией, сообщавшими, что будут применять летальную силу в случае возникновения беспорядков. С обеспечением порядка на вокзалах возникли самые большие проблемы. Военные просто не успели вовремя доставить туда необходимое количество солдат, и толпа, сметя полицейские кордоны, полностью завладела и зданиями, и путями. Возникла ужасная давка. Администрации вокзалов сообщали о сотнях жертв. Пассажирские и грузовые поезда подавались почти непрерывно, но контролировать их наполнение людьми было невозможно. Что творилось внутри вагонов, представить себе было сложно, так как составы следовали на восток без остановки и еще ни один из них не дошел до железнодорожного узла за пределами двухсоткилометровой зоны. Про автобусы на центральных станциях сразу пришлось забыть, так как все дороги в центре города встали в первые же минуты эвакуации, но в пригородах удалось организовать движение пассажирского транспорта и грузовых автомобилей с людьми. Хуже всего пришлось районам, находящимся к востоку от Гудзона. Метро, которое являлось основным средством доставки офисной рабочей силы в деловой и коммерческий центр города, закрыли через полчаса после объявления эвакуации из-за невозможности контролировать там ситуацию. Народа в станции набилось столько, что люди десятками валились на рельсы и гибли в давке. Поэтому несколько миллионов человек просто застряли в Манхэттене, Бруклине, Бронксе и Куинзе, безуспешно пытаясь покинуть их пешком через забитые брошенными автомобилями мосты и тоннели. Несмотря на то, что почти все трассы работали только на выезд из города, движение на них было невозможно из-за одной сплошной пробки, тянущейся на запад от побережья в глубину до ста пятидесяти километров. Представители армии, FEMA и мэр Нью-Йорка безуспешно пытались хоть как-то организовать людей, но напуганные толпы просто невозможно было контролировать. То тут, то там возникали перестрелки еще недавно добропорядочных граждан с военными и полицией. Точное количество жертв было неизвестно, но, по словам комментатора, они были «значительными». Вообще, для Нью-Йорка ситуация выглядела безнадежной. Эвакуировать огромный мегаполис за несколько часов до прихода цунами было просто невозможно.

— Ну что, Нью-Йорку пришел конец? — Бакси с тяжелым вздохом опустился на диван рядом с Россом и протянул ему стакан виски.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 км к западу от Вашингтона. 27 октября 2030 года. День

Вертолет МНБ мягко коснулся посадочной площадки, и Коэн сбежал по опустившемуся трапу, не дожидаясь, пока остановятся винты. Он глубоко вздохнул и уверенным взглядом осмотрелся, с удовлетворением отмечая, что «База» содержится в таком же идеальном порядке, в каком он ее оставил восемь лет назад. Коэн старался хотя бы раз в полгода бывать здесь и когда руководил FEMA, и когда возглавил МНБ. Это место для него имело какое-то особое, почти сакральное значение. Именно отсюда, с «Базы», начался реальный рост его карьеры. Здесь под его крылом велись особо секретные проекты. Отсюда он почти десять лет руководил проектом «Лунный Свет», после того как принял его от Кроуфорда. Давящее чувство безысходности, накатившее на него в Центре NORAD, немного отступило. Он принял ситуацию такой, какой она есть, и теперь старался как можно эффективней с ней справиться.

Чуть слышно шелестя, подкатил электромобиль и новый директор «Базы», сдержанно улыбнувшись, протянул ему руку.

— С возвращением, сэр.

«Счастливчик!», — с грустью подумал Коэн, забираясь на просторное заднее сиденье и мысленно настраивая себя на предстоящий разговор.

Коэн не любил масштабных совещаний, поэтому решил собрать только тех, кто непосредственно отвечал за спасение людей. С момента первого залпа эсминцев по станции прошло чуть больше трех часов. Ситуация значительно прояснилась. Хорошо отлаженный им в свое время механизм FEMA во взаимодействии с армией набрал полные обороты, делая максимум, чтобы спасти людей, но, учитывая национальный масштаб катастрофы, требовалось уточнить массу деталей и принять нелегкие решения о дальнейших действиях. Для этого после короткого доклада Президенту он решил собрать здесь, на «Базе», ключевых специалистов и тех, кто будет непосредственно отвечать за контроль ситуации.

В небольшом зале для совещаний его уже ждали директор FEMA Алан Карсон, командующий Национальной Гвардией восточного побережья и командующий USNORTHCOM[72]. В дальнем углу стола он узнал растрепанную Сэнди Винник из обсерватории USGS в Йеллоустон, которая, активно жуя бутерброд, о чем-то шепталась с молодым небритым человеком, энергично тыкавшим пальцем в свой планшет.

— Господа, я бы хотел сказать «Добрый день!», но, боюсь, этот день вовсе не добрый, — Коэн занял свое место за столом. — Я вас собрал здесь на короткое совещание, чтобы вы имели представление о том, с чем мы столкнулись. Для этого с нами ученые из USGS Сэнди Винник и… Коэн вопросительно посмотрел на молодого человека.

— Саймон Лаверти, руководитель центра TER USGS, — представился тот.

— …и Саймон Лаверти. Как я понимаю, специалист по цунами, — продолжил Коэн. — Времени мало, поэтому сразу к делу.

Коэн подтянул к себе термос с кофе и налил полную чашку.

— Вы все знаете, господа, — у нас катастрофа национального масштаба, вернее две катастрофы. С момента основания Америка не сталкивалась ни с чем подобным ни по масштабу разрушений, ни по уровню возможного ущерба, поэтому прошу отнестись к происходящему максимально серьезно и ответственно. На всем восточном побережье и в некоторых центральных штатах, которые в ближайшее время накроет облако пепла, приостановлено действие Конституции и введен чрезвычайный режим. Управление зонами бедствия перешло к армии США, которой приказано действовать по законам военного времени. FEMA до особого распоряжения продолжает осуществлять общее руководство эвакуацией населения. Впрочем, вы слушали обращение Президента. Там сказано достаточно, чтобы понять, насколько все серьезно, — Коэн сделал глоток кофе. — У нас два практически равнозначных источника опасности: Йеллоустон и цунами. Насколько я понимаю, Йеллоустон будет извергаться в течение нескольких дней, и облако пепла будет медленно двигаться на восток… — Коэн посмотрел на Винник. Та, чуть пожав плечами, неуверенно кивнула. — Цунами же будет здесь через пять часов… Предлагаю начать с цунами… Саймон, прошу вас.

Лаверти звучно откашлялся и прошелся пальцами по экрану своего планшета, выводя на широкий настенный экран карту северной Атлантики, где отображалась плотная лента концентрических волн, расходящихся от группы островов у северо-западного побережья Африки.

— Да, господа… По нашим расчетам первая волна ударит через пять часов двадцать минут в районе северо-восточных штатов и в течение сорока минут накроет с севера на юг все побережье, вплоть до Флориды, — молодой ученый сухо кашлянул, прикрыв рот носовым платком. — Извините. Простудился в Арктике. Никак не отпустит. Так вот… Чтобы понять, с чем мы имеем дело, позвольте рассказать, что произошло…

Днем в 16.28 по местному времени обломок орбитальной станции ударил в восточный склон вулкана Кумбре Виеха на острове Ла Пальма. Мы давно наблюдаем за этим вулканом, так как известно, что в случае извержения, может произойти оползень, от которого образуется цунами. Западный склон вулкана нестабилен. В результате одного из прошлых извержений по его гребню уже прошла трещина, которая расширялась на несколько десятков сантиметров в год. То есть фактически склон уже медленно сползал в океан. Мы даже лет десять назад просчитывали эту возможность для МНБ в рамках проекта нетрадиционных угроз, но пришли к выводу, что извержение вулкана в ближайшее время маловероятно и прямой угрозы оползня нет. Да… Кто мог подумать?..

Лаверти несколько замялся и извиняющимся взглядом посмотрел на Коэна.

— Продолжайте, — спокойно кивнув, попросил тот.

— Удар пришелся в нижнюю треть видимой части склона под углом почти в девяносто градусов. Сейсмографы показали, что сила удара вызвала землетрясение магнитудой 4.8, которое и привело к оползню. Длина оползня — около двадцати километров. Судя по первоначальной волне и нашим данным по геологии береговой линии, две трети оползня находятся под водой. Получается, что он более десяти километров в ширину или, если хотите, в высоту. Скорость оползня составила на разных этапах от сорока до ста десяти метров в секунду. Объем оползня — около четырехсот пятидесяти кубических километров, — Лаверти сделал глоток воды. — Поверьте, это очень много…

— Верим, — сухо сказал директор FEMA.

— Спасибо… — смущенно проговорил ученый и вывел на экран анимационную графическую картинку оползня. — Мы тут прогнали компьютерную модель… Если коротко… Оползень выдавил первую волну высотой более семисот метров и одновременно образовал в воде у берега впадину глубиной метров в девятьсот, которая тут же заполнилась водой, породив вторую волну еще большей высоты. Этот процесс повторился несколько раз, пока волнение на месте оползня совсем не утихло. Сейчас в нашу сторону со скоростью около семисот километров в час идет активная полоса возмущения из девяти волн, каждая длиной от пятидесяти до ста километров. Ширина полосы на данный момент около шестисот километров. Высота волн в полосе — от десяти до двадцати метров. Ближе к берегу, с подъемом морского дна, длина волн начнет сокращаться. Одновременно будет повышаться их высота. При выходе на континентальный шельф произойдет компрессия, и некоторые волны сольются. Ширина полосы возмущения уменьшится до трехсот километров, и она будет состоять из пяти-шести волн высотой до сорока метров. Наша модель показывает, что цунами накроет все зоны восточного побережья ниже пятидесяти метров над уровнем моря по высоте в глубину до двухсот километров. В некоторых местах высота волны может достигать шестидесяти метров или даже больше, но это будет зависеть от рельефа. Вода будет накатываться непрерывным потоком в течение четырех часов со скоростью от пятидесяти до ста километров в час. Скорость воды тоже будет зависеть от рельефа. Кроме этого, пройдя острова в Карибском море, цунами ударит по южному побережью США волной до двадцати метров, затопив прибрежные районы на семьдесят, а в пойме Миссисипи до двухсот, километров в глубину.

Лаверти на секунду умолк, обвел взглядом присутствующих и охрипшим от волнения голосом спросил:

— Ведь мы не сможем всех эвакуировать? Да?

Генералы с подавленным видом опустили головы.

Директор FEMA что-то листал в своем планшете и будто не слышал вопроса.

«Только общей депрессии не хватало» — подумал Коэн и, поймав взгляд Лаверти, как можно более уверенно сказал.

— Саймон… Информация о возможных жертвах является секретной. К сожалению, мы не можем делиться ею с гражданскими лицами. У вас все по цунами?

— Не совсем… После того как цунами проникнет на сушу на максимальную глубину, она начнет медленно откатываться назад к морю, неся с собой огромное количество плавучего мусора и обломков. Масса мусора — тысячи тонн на квадратный километр. Скорость отлива — до сорока километров в час. Глубина — до двадцати метров. Это значит, что из глубины суши на побережье поползет огромный таран, способный снести много строений из тех, что уцелели при ударе цунами. Отступив, волна оставит на суше слой осадка из неплавучего мусора и обломков, который у побережья может достигать десятков метров.

Ученый замолчал и, с грустью посмотрев на Коэна, добавил:

— Теперь все. Полный доклад у вас в базе.

— Есть ли способ остановить цунами? — спросил генерал от Национальной Гвардии. — Допустим: серия ядерных взрывов подальше от побережья. Мы можем еще успеть, если отдать приказ в течение часа?

— Боюсь, ничего не выйдет. Мы просчитывали этот вариант, — Лаверти сменил диаграмму на экране. — Для того чтобы достичь хоть сколько-нибудь значительного уменьшения результирующей амплитуды при интерференции волн, нам необходимо будет генерировать полосу возмущения, практически идентичную той, что идет на нас, только с противоположным вектором.

Генерал с озадаченным видом посмотрел на Коэна.

— Саймон, можно то же самое, только на нормальном языке, — вежливо попросил тот ученого.

— Ну… — ученый немного помялся. — Мы должны создать встречную волну с точно такими же характеристиками по длине и частоте. Это практически невозможно. Я уже не говорю про мегатонны, которые при этом надо будет применить.

— Даже если бы хотели, у нас нечем создавать волну. По договору ОСНВ[73] мы уже более десяти лет не имеем боеголовок мощностью более пятидесяти килотонн, а это капля в море, — сказал командующий USNORTHCOM.

— Еще вопросы? — Коэн посмотрел на генералов.

— Думаю, основные параметры ясны, — ответил за военных Карсон. — Похожий сценарий мы отрабатывали на симуляторах, правда, применительно к удару урагана с гораздо меньшей волной. Сейчас нас интересовали лишь качественные данные по цунами.

— Тогда послушаем специалиста по Йеллоустон, — предложил Коэн. — Только также коротко.

— Секунду… — Винник вывела на экран трехмерную картинку кальдеры с расположением магматической камеры. — Кальдера Йеллоустон тянется с юго-запада на северо-восток. Длинна семьдесят два, ширина пятьдесят пять километров. Кальдера — это кратер супервулкана, который извергался шестьсот сорок тысяч лет назад. Супервулкан Йеллоустон извергается, потому что находится в месте, где из глубины мантии к земной коре подымается мощный восходящий поток жидкой раскаленной магмы. Соприкасаясь с твердой земной корой, этот поток постепенно ее расплавляет, подходя все ближе и ближе к поверхности. Природа потока нам неизвестна. Можно предположить, что в один из периодов повышенной тектонической активности потоку удалось проделать в слабом месте материковой плиты канал и прорваться наружу, образовав супервулкан. Затем активность спала, и этот канал был частично запечатан, но у поверхности осталась так называемая магматическая камера, заполненная раскаленной породой различной степени вязкости. Объем камеры — около пятидесяти тысяч кубических километров. Камера имеет форму неправильной плоской подковы, или, если хотите, сильно вогнутого банана размером шестьдесят на тридцать километров, и залегает на глубине от четырех до двенадцати километров. Один из ее концов подходит к поверхности на четыре километра в юго-западной части кальдеры, другой — на шесть на ее северо-востоке, — она сделала небольшую паузу. — Может, есть вопросы?

— Почему выходы камеры к поверхности называют куполами? — поинтересовался Карсон.

— Восходящее давление магмы на несколько метров поднимает поверхность в местах ее максимального выхода к поверхности, образуя что-то вроде плоского купола, — пояснила Винник и продолжила: — Удар пришелся по юго-западному куполу и вызвал землетрясение магнитудой 4,2. Энергия удара, около одной мегатонны, вызвала резкое волнообразное увеличение плотности, давления и температуры вещества в магматической камере. Что-то вроде гидроудара, когда, ударив сверху по дну плотно закрытой стеклянной бутылки, наполненной водой, можно выбить ее пробку. Волна энергии, идущая по камере, понизила вязкость вещества, сделав его более подвижным, и толкнула его в сторону северо-восточного купола, создав под ним зону избыточного давления. Купол не выдержал, и его восточная часть вскрылась. Образовался один кратер, затем другой, третий… Кратеры срослись в дугу, которая сейчас медленно разрастается и занимает уже половину площади купола. Тем временем волна энергии отразилась от стены магматической камеры и пошла по ней в обратном направлении в сторону юго-западного купола, в который пришелся удар осколка станции, и который из-за этого уже был нестабилен. Второй купол не выдержал и тоже вскрылся. На данный момент у нас два огромных работающих вулкана, способных извергать миллионы тонн пепла в день.

— Вы говорили о пробке в канале, соединяющем камеру с магматическим потоком, — напомнил Коэн.

— Да… Пробка… — Винник увеличила нижнюю часть картинки на экране. — Магматическая камера соединена с восходящим потоком жидкой базальтовой магмы нешироким каналом, который, по нашим предположениям, частично закупорен сильно разогретой, но все же твердой пробкой из гранита. До сих пор давление, создаваемое в магматической камере, уравновешивало давление восходящего потока. В результате извержения давление может упасть настолько, что пробка в канале будет пробита и жидкая лава хлынет на поверхность. Это самый плохой вариант.

— И что тогда произойдет? — спросил Карсон.

— Человечество не сталкивалось еще с подобным явлением, поэтому у нас только компьютерная модель, основанная на изучении спящих супервулканов, — Винник включила анимацию. — Жидкая лава из потока под огромным давлением пойдет наверх. На месте существующей кальдеры образуется огромный кратер площадью более тысячи квадратных километров. Извержение будет длиться до тех пор, пока давление в магматической камере не упадет.

— И как долго в этом случае будет продолжаться извержение? — поинтересовался Коэн.

— У нас недостаточно данных, чтобы это смоделировать, но сценариев здесь может быть множество — от нескольких недель до года.

— Вот дерьмо! — выругался один из генералов.

— Но это еще не все, — продолжила Винник. — Супервулкан выбросит в атмосферу несколько десятков тысяч кубических километров пепла и вулканических газов. Это вызовет на планете длительную вулканическую зиму, которая продлится десятилетия. Средняя температура на планете упадет на пять-семь градусов, и ее бóльшую часть накроют снег и лед… Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Вероятность? — коротко спросил Коэн.

— К сожалению, точно вероятность этого события определить нельзя, но у нас есть некоторые основания для оптимизма, если он здесь вообще уместен… — Винник снова включила анимацию на трехмерной модели. — Как я уже говорила, объем магматической камеры около пятидесяти тысяч кубических километров. Выброса даже четверти этого объема в атмосферу в виде пепла и газов хватит для наступления длительной вулканической зимы и без прорыва гранитной пробки. Нас может спасти то, что из общего объема магмы в камере только часть достаточно жидкая, чтобы извергаться. Остальная — либо довольно вязкая, либо вообще твердая, хотя и очень раскаленная порода. Энергия удара вызвала процессы, приведшие к вскрытию куполов, но как только она иссякнет, магма должна вернуться в прежнее состояние относительного покоя, снизится ее извергаемость и она снова должна приобрести обычное твердо-вязкое состояние. В этом случае сброс давления в виде пепельно-газового выброса произойдет только непосредственно возле поверхности в районе куполов, и он будет ограничен по времени. Это также не позволит давлению в камере упасть настолько, чтобы пробка в канале была пробита.

— И что произойдет в этом случае? — спросил Карсон.

— У нас будут два кратера по сто пятьдесят квадратных километров каждый, которые будут извергаться на протяжении от нескольких недель до месяца. Нам, конечно, удастся избежать глобального апокалипсиса, но последствия для Америки будут самыми катастрофическими, — Винник сменила диаграмму на экране. — Пиропластические потоки уже накрыли районы в радиусе до пятидесяти километров от кратеров. Дальше мы предполагаем выброс до двух тысяч кубических километров вулканического вещества в основном в виде пепла, который накроет огромную территорию вплоть до восточного побережья. На расстоянии трехсот километров от Йеллоустона слой пепла будет высотой в несколько метров. Он будет постепенно снижаться до нескольких десятков сантиметров на восточном побережье, куда пепел при теперешнем ветре дойдет за пять-шесть дней. В общем, наша модель показывает, что пепел накроет шестьдесят процентов территории США. На всей этой территории люди не смогут дышать на улице без специальных фильтров, так как пепел, соединившись с влагой в легких, превратится в цемент. Двигатели внутреннего сгорания не смогут работать, так как забьются воздушные фильтры. Все открытые источники воды будут загрязнены, посевы уничтожены. Не будет ни электричества, ни связи. Я уже не говорю про аэропорты… Люди…

— Спасибо, Сэнди, — мягко перебил ученого Коэн, который не хотел, чтобы Винник еще больше напрягала и так гнетущую обстановку. — Мы в курсе про пепел… Ваш наиболее вероятный прогноз — извержение до месяца, выброс вещества — до двух тысяч кубических километров?

— В общем, да… — согласилась Винник с обреченным видом. — Я планирую завтра собрать образцы пепла, газов и магмы как можно ближе к кратерам. К вечеру, возможно, у меня будет более полная информация.

— Алан, тебе слово, — обратился Коэн к директору FEMA после того, как отпустил ученых.

— Да, сэр, — кивнул Карсон. — Сейчас все протоколы введены, роли и действия расписаны, необходимые приказы отданы. Все возможные ресурсы в десяти региональных управлениях FEMA, а также армия, Национальная Гвардия и экстренные гражданские службы уже задействованы и работают слаженно и эффективно. Эвакуация побережья началась два часа тридцать минут назад. Реквизированы транспортные средства большой грузоподъемности: грузовики, железнодорожный транспорт, самолеты, суда. Все, включая иностранные. Общая численность населения в зоне удара цунами на восточном и южном побережье — семьдесят пять миллионов человек. Из них организованно удастся эвакуировать из зоны не более пятнадцати. Еще около десяти покинут опасную зону самостоятельно. Для остальных обозначены зоны временного сбора на участках, расположенных выше расчетного уровня цунами. В городах для этого будут использоваться высотные здания. Зоны сбора находятся под контролем армии и будут по возможности укомплектованы генераторами, полевыми медицинскими пунктами и небольшим количеством палаток. Туда по воздуху доставляются запасы воды и еды из расчета на три дня. Всего зоны сбора рассчитаны на прием семи миллионов человек. Таким образом, мы предполагаем, что сможем спасти от тридцати до тридцати пяти миллионов. Основная масса жертв ожидается в семидесятикилометровой зоне побережья в таких крупных городах, как Бостон, Нью-Йорк, Вашингтон, Балтимор, Майами, Новый Орлеан. Эти города нельзя полностью эвакуировать за столь короткое время. Дело осложняется тем, что цунами ударит вечером, и мы сможем получить первую информацию об ущербе и приступить к спасению только с восходом солнца. Еще одна проблема — в зоне поражения цунами на восточном и южном побережье находятся тридцать семь атомных станций — это восемьдесят один рабочий реактор. Станции начали аварийную заглушку и герметизацию реакторов, но последствия удара волны такой силы сложно предсказать. Во всяком случае, сразу после отхода воды на станции будут направлены команды на вертолетах, чтобы оценить ущерб. Так… Цунами уже достигло побережья Африки в районе Западной Сахары, Португалии и Испании. Из Африки официальных сведений почти не поступает — только ролики в соцсетях, от которых жутко становится. Испанцы и португальцы сообщают о катастрофических разрушениях. Счет жертв идет на сотни тысяч. У них почти не было времени на эвакуацию. Через час волна ударит по Ирландии и Великобритании. Ожидается около двадцати метров…

Карсон сделал паузу.

— Теперь о вулкане. В зоне интенсивного выпадения пепельного выброса Йеллоустон проживают около пятидесяти миллионов. Населению на этой территории приказано либо эвакуироваться на юг, либо запасаться едой и водой и не выходить из помещений на всем протяжении пепельных осадков. При приближении пепельного облака все запасы продуктов и питьевой воды в этих районах будут реквизированы. В каждом населенном пункте создаются центры распределения продуктов и воды из расчета один на пятьдесят тысяч человек. В общем обстановка не так драматична, как с цунами, но все же мы ожидаем, что количество жертв достигнет миллиона, в основном из-за вдыхания людьми пепла и отсутствия возможности оказать им вовремя медицинскую помощь.

«Сорок миллионов человек, мы можем потерять сорок миллионов человек», — подумал Коэн и посмотрел на часы. До удара цунами оставалось четыре часа тридцать минут.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Отель Веллингтон. 27 октября 2030 года. Вечер

Почти одновременно по всему городу протяжно и тоскливо завыли сирены, и на смарт Росса пришло два сообщения:

ВНИМАНИЕ! СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ FEMA! ДО УДАРА ЦУНАМИ ОСТАЛОСЬ ТРИДЦАТЬ МИНУТ. ВСЕМ ОСТАВШИМСЯ В ГОРОДЕ УКРЫТЬСЯ В ТОЧКАХ СБОРА ИЛИ В ЛЮБЫХ ВЫСОТНЫХ ЗДАНИЯХ НА 14-М ЭТАЖЕ И ВЫШЕ.

БЛИЖАЙШАЯ К ВАМ ТОЧКА СБОРА — ОТЕЛЬ ПАРК-ЦЕНТРАЛ, 872, 7 АВЕНЮ.

Электричество отключили полчаса назад, вместе с ним пропала вода, проводная связь и телевидение. Мобильная связь на уровне сообщений еще держалась. Росс и сержант Болтон уже час сидели с группой ветеранов, которые живо обсуждали немного сумбурное и очень эмоциональное обращение Президента Алверо. Настроение у всех было паршивое. Казалось, на Америку обрушилось всё: и вулкан, и цунами, и Президент, который совсем растерялся. Ветераны постарше еще держались, но молодые, особенно те, что были на костылях или в инвалидных креслах, собрались в группки в своих номерах и потихоньку накачивались алкоголем, который сумели пронести на верхние этажи из ресторана до того, как Бакси закрыл склад со спиртным.

Хотя Росс и ожидал сирен, он все же невольно вздрогнул. Все умолкли, вслушиваясь в протяжный вой.

— Так звучат трубы всадников апокалипсиса, — тихо сказал пожилой ветеран и перекрестился.

Росс почувствовал, как по спине противной волной пробежали мурашки.

— Да… нам остается только молиться, — поддержал его товарищ помоложе.

— В любом случае, мы сделали все, что смогли, — сказал Росс, вставая, когда сирены стихли. — Я пойду посмотрю, что с остальными. Прошу вас, следите за молодежью. И держитесь подальше от окон. Сержант, снимайте людей с первого этажа и переводите на восемнадцатый. Пусть блокируют там двери, но оставят доступ на нижние этажи. Может, кто еще успеет туда добежать. Да… И разместить по два человека на этажах с гражданскими, чтобы пресекали панику и истерики.

Он прошел в номер Бакси, где в полутемной гостиной на диване и в креслах перед видеопанелью, запитанной от генератора, сидел сам хозяин и два охранника отеля. Еще около десятка человек расположились на полу и вдоль стен.

Изображение транслировалось с беспилотника, который работал выше эшелона, отведенного вертолетам. Картинка, сопровождаемая скупыми комментариями оператора, была панорамной и охватывала сразу по нескольку кварталов, но камера периодически выдавала крупный план, и это позволяло рассмотреть детали. Над городом беспокойным роем все еще кружили вертолеты, которые эвакуировали военных и подвозили запасы воды и продовольствия на точки сбора, организованные в высотках. Улицы, забитые брошенными машинами, почти опустели, только кое-где камера выхватывала небольшие группы людей, растаскивающие последние запасы из супермаркетов, отданных армией на разграбление оставшемуся в городе населению. В аэропорту JFK[74] на полосе стояла очередь на взлет из десятка самолетов. Три широкофюзеляжных военных транспортника загружались охранявшими до этого момента взлетную полосу солдатами и техникой. Несколько тяжелых двухвинтовых вертолетов зависли над терминалами аэропорта и в разных концах взлетной полосы, эвакуируя остатки оцепления. Людей вокруг взлетной полосы уже почти не было, но, как только вертолеты сняли оцепление с пассажирского терминала, оттуда вывалила толпа в несколько сотен человек и бросилась к выруливающим на полосу самолетам… Беспилотник ушел влево, и картинка с аэропорта сменилась мешаниной из крыш кварталов Куинза. Оператор переключился на другой аппарат, на этот раз показывая западные пригороды Нью-Йорка, где ситуация была хуже, чем в центре. Людей на улицах было значительно больше. Те, кто успел покинуть центр города на машинах или пешком, застряли в пригородах, смешавшись с потоком местных беженцев. Оператор сообщил, что такая ситуация наблюдается на всем протяжении восточного побережья — на сто километров в глубину. За время с момента объявления удалось эвакуировать на безопасное расстояние только население западной части предполагаемой двухсоткилометровой зоны разрушений. Миллионы человек застряли в ста километрах от побережья и, давно бросив автомобили на намертво забитых транспортом трассах, пытались пешком отойти как можно дальше — на запад. Картинка снова сменилась, на этот раз показывая Нижний Манхэттен и доминирующую над ним Башню Свободы[75], затем Статую Свободы в полный рост и за ней грузовую портовую зону в Порт-Джерси, чуть южнее Манхэттена. В порту было пусто, лишь десятки небольших туристических судов, будто в страхе сбившись вместе, стояли у причала. Погрузка на суда закончилась четыре часа назад, так как кораблям надо было успеть выйти на большую воду до удара цунами по шельфу и образования высокой волны. Внезапно монотонный голос оператора дрогнул, беспилотник лег на левое крыло, его камера дала увеличение на один из пирсов, и Росс увидел, как на глазах падает уровень воды. Буквально за несколько секунд вся зона доков Верхнего Залива обмелела, оставив на покрытом мусором илистом дне лишь грязные лужи, мутно поблескивающие в лучах заходящего солнца. Оператор выровнял аппарат и направил его в сторону Нижнего Залива и дальше в Атлантику вслед за стремительно уходящей водой. Масштаб изображения уменьшился, и беспилотник, казалось, завис на месте, показывая, как вдоль всего побережья вода со скоростью курьерского поезда отступает на восток, открывая дно.

Все в комнате затаили дыхание, наблюдая, как вдалеке, столкнувшись с резким подъемом дна, очерчивающим континентальный шельф Северной Америки, незаметная до этого волна цунами выбросила вверх гигантскую, стремительно растущую с севера на юг стену воды. Достигнув максимума, водяной гребень медленно обрушился вниз и, образовав бурлящий, клубящийся пеной поток, понесся в сторону побережья. Высоту волны определить с расстояния было невозможно, но Росс заметил, как в ней, словно маленькая щепка, мелькнуло пузатое тело трансатлантического сухогруза, который не успел отойти от берега на безопасное расстояние. Беспилотник резко тряхнуло, и изображение камеры заплясало по экрану — это пришла ударная волна от столкновения цунами с шельфом и, хотя звук не транслировался, все телом почувствовали выворачивающую внутренности, нарастающую низкую вибрацию.

Через несколько минут снова завыли сирены и пришло еще одно короткое сообщение:

ЭТО FEMA. ЦУНАМИ УДАРИТ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ. ДА ПОМОЖЕТ НАМ БОГ!.

После этого мобильная связь пропала.

Росс, стоявший в дверях, обвел комнату взглядом. Все в оцепенении смотрели на экран, где, безжалостно пожирая километры, в сторону Нью-Йорка несся бурлящий поток. Он поймал взгляд Джил, которая сидела за столом Бакси, и помахал ей рукой. Джил поднялась из-за стола, аккуратно переступая через сидевших на полу людей, подошла и прижалась к его груди.

— Это конец, милый? — почти шепотом спросила она.

— Городу — да. Но не нам, детка. Мы еще поборемся, — сказал Росс, поглаживая ее волосы и не отрывая взгляд от экрана.

Беспилотник теперь развернулся и, выровняв скорость с водяным валом, несущимся на город, шел перед ним километрах в пяти. Наконец цунами достигла восточного мыса острова Лонг-Айленд, и только тут Росс смог оценить высоту волны. Водяная стена была в несколько раз выше двух—, трехэтажных вилл, стоящих на побережье, которые, по сравнению с ней, казались спичечными коробками. Эти деревянные каркасно-блочные воплощения американской мечты разлетались от воздушной ударной волны, идущей перед цунами еще до того, как их накрывала вода. Волна прошла вдоль Лонг-Айленда, круша фешенебельные пригороды Нью-Йорка и понемногу превращаясь в бурлящее месиво из строительных обломков, автомобилей и целых фрагментов деревянных зданий. В потоке можно было заметить мелькнувший несколько раз корпус сухогруза, который катился, словно пустая пластиковая бутылка, брошенная в набегающую на пляж волну. Теперь корабль был вполне соизмерим с цунами по размерам, и Росс представил, какой же высоты была волна, когда она столкнулась с шельфом. В течение нескольких минут водяной вал докатился до восточных районов города и, накрыв Бруклин, Куинз и Бронкс, застроенные в основном невысокими кирпичными зданиям, ударил по Манхэттену. Высотки, стоящие вдоль западной набережной Ист-Ривер, не выдержали и развалились, медленно оседая в воду в фонтане брызг. Поток, пенясь и бурля, забился между высотными зданиями, стремительно двигаясь на запад. Стал отчетливо слышен нарастающий гул, сопровождающийся частыми глухими ударами.

— Сейчас… — тихо сказал Росс, прижимая к себе Джил.

Отель Веллингтон сильно тряхнуло. Здание мелко задрожало и, казалось, вскрикнуло под напором воды. Хруст трескающейся от напряжения кирпичной кладки, скрежет металла, звон разбитого стекла, сухие щелчки лопающихся водопроводных и канализационных труб, скрежет вентиляционных коробов слились на фоне рева воды в один сдавленный стон боли. По стене гостиной, в которой они находились, пошла трещина, с потолка упало несколько пластиковых декоративных панелей. Росс бросил взгляд за панорамное окно за рабочим столом Бакси и увидел, как под напором воды, словно поломанное ураганом дерево, валится одна из пятидесятиэтажных высоток на соседней улице. «Черт! Ведь где-то там пункт сбора», — подумал он и ощутил, что вибрация здания и грохот бьющейся внизу воды понемногу спадают.

Словно ставя финальную точку в этом кошмаре, со стены сорвалась и с грохотом упала на пол видеопанель. Изображение на ней пропало.

Бакси громко выругался.

Росс отстранил от себя Джил и, подойдя к окну, посмотрел вниз. Под ним, на уровне одиннадцатого этажа, через Седьмую Авеню, огибая в бурунах стоящий напротив отель Парк-Централ, щетинясь строительными обломками и, словно мышцами, играя мощными волнами, неумолимо рвался на запад нескончаемый поток. Вода была везде, как в каком-то сюрреалистическом кошмаре. Ему опять стало до боли жутко. Захотелось проснуться, вырвать себя из этого кошмара… Он резко тряхнул головой, чтобы вернуться к реальности.

— Вроде выдержали, — сказал Бакси, прислушиваясь к стихающему шуму, все больше похожему на постоянный громкий хруст, изредка прерываемый глухими ударами, когда поток бросал на здание барахтающиеся в нем автомобили. — И что теперь?

— Теперь надо пережить ночь, — тихо сказал Росс. — Пойдем, пройдемся по этажам. Оценим ущерб, успокоим людей.

Как и предполагал Лаверти, первыми на себя приняли удар сорокаметровой волны северо-восток континента, а точнее, канадские остров Ньюфаундленд и полуостров Новая Шотландия. Небольшие города Галифакс, Сидней и Сент-Джонс были полностью уничтожены, хотя жертв, по сообщениям канадцев, было не очень много — большинство сумело эвакуироваться в безопасные районы. Точка удара волны по побережью начала быстро смещаться на юг через залив Мэн в сторону Бостона. Одновременно волна прошла в залив Святого Лаврентия и обрушилась на холмистое канадское побережье. Не найдя выхода на сушу, вода хлынула на юго-запад по узкой, зажатой с двух сторон холмами долине реки Святого Лаврентия в сторону озера Онтарио, набирая скорость и высоту. Когда поток, захлестнув Квебек, мутной пенной стеной покатился в сторону Монреаля и Оттавы, он был уже около шестидесяти метров высотой. Вода с бешеной скоростью ворвалась в озеро Онтарио и накрыла канадский Торонто и американские Рочестер и Буффало, затем, снеся дамбу, хлынула в озеро Эри. Почти полностью затопив Кливленд и Детройт, волна перемахнула через короткий перешеек и, теряя высоту и скорость, вошла в озеро Гурон, соединяющееся с озерами Мичиган и Верхним, в которых уровень воды поднялся почти на десять метров, затопив Чикаго и десятки мелких городков.

Тем временем точка удара цунами по восточному побережью стремительно двигалась на юг, неся разрушение в Бостон, Нью-Йорк, Филадельфию. В районе этих городов вода, ограниченная холмистой местностью, не пошла вглубь территории, но зато ее уровень поднялся в некоторых местах выше шестидесяти метров, не оставляя шансов тем, кто пытался найти спасение на верхних этажах невысоких зданий. Пройдя с огромной скоростью практически обмелевшие от отката воды заливы Делавэр и Чесапик, сорокаметровая волна ударила по Филадельфии, Балтимору и Вашингтону. Не встретив препятствий, вода, накрывая густонаселенные территории Вирджинии и Пенсильвании, прокатилась на запад до горного хребта Блу Ридж на глубину в сто пятьдесят километров.

Невысокий горный массив Блу Ридж, тянущийся более чем на тысячу километров с севера на юг, в двухстах километрах от побережья послужил естественным препятствием для цунами, прекратив ее продвижение на запад. Одновременно он направил постоянно увеличивающуюся массу воды на юг в сторону равнинных Северной и Южной Каролины и Джорджии, где вода прошла вглубь до двухсот пятидесяти километров, смывая все на своем пути.

Через сорок минут после удара по северо-востоку США цунами высотой более тридцати метров, смыв цветущие Орландо, Майами и Тампу, перекатилось через полуостров Флорида и влилось в Мексиканский залив, соединившись там с волной, идущей со стороны Кубы. У Нового Орлеана и Хьюстона, стоящих на южном побережье в пойме Миссисипи, не было шансов выстоять удар двадцатиметровой волны, которая прошла на север вглубь суши на расстояние почти в триста километров.

После первого удара цунами по побережью, волны, подталкивая друг друга, непрерывным потоком двигались вглубь суши в течение двух с половиной часов, неся с собой разрушение и смерть. Наконец, полностью исчерпав энергию, вода на некоторое время замерла, как будто отдыхая под светом звезд. Затем, словно опомнившись, она неторопливо потекла обратно, в сторону океана, унося с собой невообразимое месиво из обломков разрушенных деревянных домов, не успевших затонуть автомобилей, вырванных с корнем или сломанных деревьев и прочего хлама, способного держаться на плаву.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 км к западу от Вашингтона. 28 октября 2030 года. Утро

Легкий вертолет плавно поднялся с площадки и, чуть завалившись на правый бок, развернулся в сторону побережья, набирая высоту. Внизу мелькнул бетонный периметр «Базы», окруженный плотным кольцом разбитых вчера длинных надувных армейских палаток.

— Даже не верится, что все это происходит на самом деле, — c грустью в голосе сказал директор FEMA Алан Карсон, глядя вниз, где раскинулся, играя на солнце сочными желто-красными мазками кленов и ясеней, осенний лес.

— Смотри. Там, под деревьями… — сидевший рядом Коэн показал пальцем вниз.

— О, боже… — выдохнул Карсон.

Весь восточный склон гор Блу Ридж был усеян изможденными людьми, которым удалось пешком выйти из зоны поражения цунами. Под вертолетом их были десятки тысяч. Между деревьями практически не было свободного места, только сплошная масса вяло шевелящихся тел. Люди сидели, лежали, некоторые пытались забраться повыше, переступая через соседей. Кое-где были заметны ярко-красные куртки сотрудников FEMA и слабые дымы от костров, у которых спасшиеся пытались согреться прошедшей холодной октябрьской ночью.

— Мы к этому не готовы, Пат, — тихо сказал директор FEMA. — Ни мы, ни армия, ни страна. Может, откроем ворота «Базы»?

— И что? — Коэн резко обернулся. — Вы способны разместить тысяч тридцать максимум. А их только на этом склоне сотни тысяч. И склон тянется с юга на север почти на тысячу километров. Это миллионы… «База» создавалась не для этого. И судя по тому, как развиваются события, не исключено, что нам ее еще придется использовать по прямому назначению. Этих людей надо размещать западнее, в долине, в районе Винчестер-Мартинсбург-Хагерстаун. И то — временно. Через неделю здесь все накроет пепел. Сейчас им нужна вода, еда и силы, чтобы преодолеть десять километров до западного склона. Там на спуске будет легче. Да… и узнайте, откуда они, особенно те, что у подножья склона. Так мы будем знать границу, с которой люди смогли дойти сюда пешком.

Карсон уткнулся в свой планшет, отдавая распоряжения и связываясь с военными.

Пилот некоторое время на малой скорости вел вертолет на север над лесной дорогой, ведущей от «Базы» к трассе номер семь, и Коэн вспомнил то зимнее снежное утро девять лет назад, когда он отправил в Вашингтон заключительный доклад по проекту «Лунный Свет». Как же звали этого агента… Кажется, Сантана… Да, Сантана. Жаль… Как жаль, что все так сложилось… Если бы все это можно было отыграть назад…

— Пат, — прервал его мысли Карсон. — Военные еще со вчерашнего дня оборудуют пункты приема в долине. Кроме ресурсов со складов FEMA и армии, мы договорились реквизировать на частных торговых складах и в магазинах все, что может помочь людям: еду, одежду, палатки, одеяла. Мы не сможем обеспечить достаточное количество пунктов распределения, поэтому все это будет сбрасываться с вертолетов прямо в скопления беженцев. Кроме нашего и армейского транспорта, военные со всей страны сгоняют гражданские грузовики для эвакуации из пунктов временного сбора дальше на юг. Все наши планы пошли прахом, они просто не рассчитаны на катастрофу такого масштаба. Военные на ходу подстраиваются под ситуацию и стараются сделать хоть что-то.

— А это что? — спросил Коэн, указывая вперед.

Над забитой машинами трассой завис огромный, похожий на стрекозу с вырванным брюхом тяжелый транспортный вертолет «Сикорский CH-54», под которым мерно раскачивался внушительных размеров бульдозер.

— Военные хотят расчистить три трассы до Вашингтона, чтобы эвакуировать тех, кто мог спастись. Техники у них достаточно, людей тоже. Мобильные бригады для расчистки будут высажены через десять километров друга от друга. Думаю, за три-четыре дня справятся.

— Резко они взялись, — Коэн одобрительно кивнул головой. — Как твоим людям с ними работается?

— Нормально. Минимум слов, максимум дела. Не то, что губернаторы…

— Давай на восток, — попросил Коэн и пилот развернул машину в сторону Вашингтона.

Деревья резко ушли вниз вместе со склоном, и вертолет завис над долиной.

— Черт! — выругался Коэн. Внизу, насколько хватало взгляда, царило полное разрушение. Вместо аккуратных частных домиков, уютно разместившихся на небольших участках земли, всю долину покрывал слой лоснящейся от вытекшего из хранилищ горючего грязи, перемешанной со строительными обломками и вырванными с корнем или сломанными деревьями. Все это месиво было утыкано корпусами автомобилей. Кое-где из него торчали угловатые бока грузовых контейнеров и стены кирпичных домов. Вдалеке, в районе аэропорта Даллес, в небо поднимались жирные клубы черного дыма. Над всем этим хаосом в разных направлениях шли десятки вертолетов. Под тяжелыми транспортниками на торсах висели контейнеры.

Коэн тронул Карсона за плечо и показал на один из контейнеров.

— А-а… Это вояки придумали новый способ эвакуации, — объяснил тот. — В местах, где сесть невозможно, вертушка оставляет контейнер, затем летит, подбирает людей с эвакуационной площадки, возвращается и цепляет его обратно, только уже с людьми внутри. Эффективность вылета повышается почти в два раза.

Вертолет спустился ниже и медленно пошел в сторону аэропорта.

— Сэр, у нас спрашивают, сколько мы сможем забрать людей, — раздался в наушниках голос пилота. — В высотках к северу и востоку от аэропорта организованы пункты временного сбора.

Директор FEMA вопросительно посмотрел на Коэна. Тот коротко кивнул.

— Скажи, что мы летим в Вашингтон, — попросил пилота Карсон. — Будем возвращаться, возьмем на борт двоих взрослых или четверых детей.

— Сэр. У меня еще есть эвакуационный трос. Это еще два человека, — сообщил пилот.

— А вертушка вытянет? — поинтересовался Коэн.

— Думаю, да, сэр.

— Тогда на обратном пути заберем четырех человек, если не загрузимся в Вашингтоне, — подытожил Карсон.

Они подлетели к взлетным полосам аэропорта Даллас, где, к удивлению Коэна, не наблюдалось никаких действий по расчистке полос.

— Почему аэропорт не чистят? — спросил он Карсона.

— Не имеет смысла. Самолетами такое количество людей не вывезти, да и добраться сюда по этим завалам практически невозможно. В зоне Вашингтон — Балтимор проживало больше десяти миллионов человек и около полутора миллионов приезжали сюда каждый день на работу из соседних районов. Это почти двенадцать миллионов. Мы считаем, что около семи миллионов удалось эвакуировать. Осталось пять. Многих накрыла вода на выходе из города. Вчера вечером на картинке с беспилотника все пространство между Вашингтоном и горами Блу Ридж было плотно занято идущими пешком на запад людьми. Сколько выжило в зоне затопления, мы не знаем. По нашим прикидкам — миллиона полтора-два. Тут никаких самолетов не хватит… Только пешком по расчищенным дорогам, — пояснил директор FEMA.

— Бог мой… Мы считаем потери миллионами, — тяжело вздохнул Коэн и добавил: — Я представляю, что творится в Нью-Йорке.

— Там вообще ситуация сложная. В районе метрополии Нью-Йорка — более двадцати миллионов человек. Но процент выживших будет выше. Там больше высотных зданий, где можно было укрыться от цунами. По сообщениям, большинство из них выдержали удар волны. Сильно разрушена только прибрежная полоса. Мы думаем — там спаслось миллионов пять. Там тоже чистят дороги для эвакуации пешком.

Коэн на секунду вспомнил о Россе, застрявшем где-то на Манхэттене и, взглянув на часы, нервно повел плечами. Вертушка должна придти за ним около девяти часов утра. Остался час. Не мальчик — продержится. Если выжил…

Вертолет медленно прошел над взлетными полосами, оставляя справа по борту зияющие огромными дырами пустых окон здания терминалов аэропорта. Коэн осмотрелся. Вся территория вокруг, за исключением нескольких высотных отелей и небольших групп пяти—, шестиэтажных домов, была разрушена. За терминалами, изрыгая в небо подсвеченные всполохами огня клубы черного дыма, горели хранилища с топливом.

— Давай к Белому Дому, — попросил Коэн, и пилот, набрав высоту, пошел на восток, ловко лавируя между транспортными вертолетами.

Вся территория от аэропорта Даллас до Потомака, застроенная в основном деревянными коттеджами, была начисто выутюжена цунами и превращена в сплошное, покрытое грязью поле строительных обломков, из которого кое-где одиноко торчали остовы редких кирпичных домов.

Вертолет прошел над покрытым толстым слоем плавучего мусора Потомаком, среди которого едва угадывались очертания острова Теодора Рузвельта, и оказался на территории округа Колумбия[76]. Высота Вашингтона над уровнем моря — около тридцати метров, застроен он в основном пяти—, девятиэтажными зданиями, которые во время удара волны полностью ушли под воду. Теперь город представлял собой плачевное зрелище. Когда-то элитные кварталы стояли в горах обломков и мусора по третий этаж. Из выбитых окон по стенам еще струилась грязная жижа. Верхние этажи домов ощетинились поломанными стропилами, торчавшими в разные стороны на месте сорванных крыш. На еще вчера ухоженных улицах вода нагромоздила высокие, непроходимые баррикады из строительного хлама и автомобилей.

Миновав забитый искореженными машинами мост Теодора Рузвельта, они направились прямо к Белому Дому, находящемуся в километре от Потомака.

— Смотри. Монумент Вашингтона устоял, — обратил внимание на возвышающийся справа обелиск Коэн. — А вот и Белый Дом…

— Я думал, тут будет полно спасателей, — сказал Карсон, глядя на грязно-серое, заваленное почти по крышу мусором здание, с фасада которого на согнутом водой металлическом флагштоке мокрой тряпкой свисал американский флаг.

— Отсюда всех давно эвакуировали. А спасатели, судя по всему, там, — Коэн показал в сторону Капитолия, над которым зависло несколько транспортников.

— Да. Там один из пунктов сбора. Капитолийский холм — одно из самых высоких мест в Вашингтоне, да и само здание, по-моему, метров восемьдесят высотой.

Карсон секунду помолчал.

— Слушай, Пат, давай спустимся, заберем флаг. Это теперь музейная реликвия. Звездно-полосатый[77], который на Белом Доме, выдержал цунами.

— Только быстро, — согласился Коэн.

Когда они подлетели к Белому Дому метров на двести, одна из надстроек на левом крыле крыши раскрылась, обнаружив установку ЗРК, которая быстро развернулась в их сторону.

— Борт «Эхо-Фокстрот 7-0-7», немедленно покиньте зону безопасности. В случае отказа будет открыт огонь на поражение, — раздалось в наушниках.

Пилот резко развернул машину влево, увеличил скорость и набрал высоту.

— Или автоматика, или в бункере кто-то остался, — с сожалением сказал Карсон, когда они снова взяли курс на Капитолий.

— Лучше не лезть. Сейчас все на нервах могут действительно расстрелять вертушку, — Коэн проводил взглядом уходящий вниз и вправо Белый Дом.

— Сэр, у меня на датчике радиация пошла вверх, — сообщил пилот. — Центр сообщает, что разрушены емкости с хладагентом на ядерной электростанции Калверт Клифс. Есть опасность радиоактивного заражения южной части Вашингтона и дальше на запад, вплоть до Блу Ридж.

— Черт! — Карсон со злостью ударил себя кулаком по колену. Калверт Клифс — это же в Ласби, на берегу Чесапикского залива, шестьдесят километров южнее. Наверно, волна пошла на север по заливу и занесла сюда радиацию. Это значит, что загрязнена вся территория к востоку и северу от станции.

— Хватит, не молоти колени кулаками. У тебя еще будет время покалечить себя. А сейчас ты мне нужен живым и здоровым. Разворачивай вертушку. Заберем, кого сможем в аэропорту и — на «Базу», — глядя вниз на Капитолий, сказал Коэн, а про себя в который раз подумал: «Всё пошло не так… Всё…».

Нью-Мексико. Далси

Секретная база Армии США, 28 октября 2030 года. День

— Этого не может быть! Нет… Я не могу поверить! Этого просто не может происходить… Смотрите, смотрите! — Президент Алверо поднял дрожащий палец в сторону экрана, где транслировалась в реальном времени картинка с одного из армейских вертолетов. Там, на фоне устоявших небоскребов Нью-Йорка, затянутых дымкой от пожаров, среди возвышающихся холмов из мусора и автомобилей, принесенных отливом цунами, виднелось несколько десятков изувеченных человеческих тел.

— Это все вы! — Алверо по очереди ткнул пальцем в Коллинза и Коэна. — Это вы решили взять на себя роль Господа! Вы решили поиграть в Бога! И теперь он карает Америку за высокомерие. Нет. Я больше не могу на это смотреть… Я… Я должен идти молиться.

Президент, пошатываясь, встал и в сопровождении персонального помощника пошел к выходу из зала совещаний.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Брэдок обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Что Президент имел в виду, когда говорил про игры в Бога?

Коллинз, пожав плечами, отвел взгляд. Коэн просто помолчал.

— Вам не кажется, господа, что в этой ситуации вы должны поделиться со мной информацией. Это поможет в дальнейшем принять правильные решения, — адмирал попытался поймать взгляд Коллинза, но тот быстро отвел его, вопросительно посмотрев на Коэна.

— Адмирал… — Коэн сделал небольшую паузу, чтобы придать больший вес своим словам. — Пока Алверо Президент, он решает, кто какой информацией должен владеть.

Глаза Брэдока чуть сузились, во взгляде пропала военная жесткость и блеснул лучик интереса, смешанный с любопытством.

— Сэр, NASA на линии, — сообщили по громкой связи, и на экране появился уставший Джефри Уэйд.

— Господа… — коротко кивнул он вместо приветствия. — У меня есть спутниковые снимки территорий бедствия. Разрушения колоссальны…

— Подожди, Джеф, — остановил его Коэн. — Нас интересуют параметры столкновений.

— Да, секунду, — администратор NASA замялся, видимо подбирая необходимый материал. — Так… «Impact Alpha» при ударе вызвал землетрясение в 4,2 магнитуды. Кратер — шестьсот пятьдесят метров в ширину и около трехсот пятидесяти в глубину. Энергия столкновения — чуть больше одной мегатонны. Учитывая размеры кратера, скорость и угол падения, корейский модуль должен быть весом около трех тысяч тонн.

Коллинз и адмирал в недоумении переглянулись.

— C «Impact Beta» сложнее, — продолжил Уэйд. — Мы в первые секунды не успели со спутника снять кратер из-за поднявшейся от взрыва пыли, а потом начался оползень, поэтому точных размеров кратера у нас нет… Но, опять же, — угол падения, скорость и землетрясение в 4,8 магнитуд говорят о том, что вес второго модуля был сравним с первым, то есть около трех тысяч тонн.

— Как это возможно? На орбите! Ни у кого нет носителей такой грузоподъемности, — удивился Брэдок.

— Носителей таких конечно нет… — администратор NASA на секунду задумался. — Но я уверен, если задаться целью, то создать такой вес на орбите вполне реально… При весе одного кубического метра, допустим, железа или стали почти в восемь тонн, три тысячи тонн займут объем триста семьдесят пять кубических метров. Это болванка четыре на четыре на двадцать три метра, которая вполне может вписаться в размеры корейского модуля. В трех модулях станции имелись плавильные установки, питаемые от российского компактного реактора. Эти установки способны генерировать температуру до 2000 °C. Станция работала на орбите уже почти пять лет, в среднем две стыковки тяжелых грузовиков в месяц… По моим прикидкам, корейцы за это время вполне могли доставить на орбиту пять-шесть тысяч тонн железа и наплавить болванки внутри модулей.

— Как наплавить? — спросил Коллинз.

— При современных технологиях плавления в невесомости вполне можно в объеме корейского модуля слой за слоем наплавить квазимонолитную болванку.

— То есть вы хотите сказать, что корейцы отлили на орбите металлические болванки, фактически массивные кинетические боевые блоки, и ударили ими по Йеллоустону и в этот вулкан, название которого я не могу выговорить? — задал вопрос адмирал.

— Господа, господа… — Уэйд поднял руки вверх в непроизвольном защитном жесте. — Я лишь дал вам базовую оценку параметров столкновений и описал некоторые технические возможности. Выводы вы делайте сами. Это, кстати, объясняет, почему ваша ПРО не смогла сбить или хотя бы изменить траекторию объектов. Они были слишком тяжелыми для ваших пятидесятикилограммовых ударных боеголовок. Слишком большая кинетическая энергия. Это также объясняет значительную глубину кратера и то, что модуль ударил о поверхность, не развалившись в атмосфере на фрагменты. Болванки, скорее всего, были в термозащитном кожухе.

— Хорошо, Уэйд, спасибо, — поблагодарил Коэн. — Спутниковые снимки передай FEMA. Если понадобятся, мы найдем их в общей базе данных. Что с русским реактором?

— Отслеживаем. Орбита стабильна. Опасности нет.

— Ты успел эвакуировать центры на восточном побережье?

— Людей и компьютеры — да. Но девяносто процентов оборудования осталось. Часть удалось герметизировать в помещениях — в основном серверы и наиболее компактные устройства, но остальное, скорее всего, погибло. Канаверал, Хьюстон, Воллопс — всё разрушено. Инфраструктуру придется восстанавливать десятилетия, — Уэйд на секунду умолк, затем с экрана обвел всех быстрым взглядом. — А где Президент? Я несколько раз пытался с ним связаться.

— Президент молится, — сообщил Коллинз.

— Боюсь, это уже не поможет, — грустно сказал администратор NASA и исчез с экрана.

Адмирал Брэдок тихо выругался и, глядя в глаза Коэну, спросил:

— Двое суток назад вы из-за корейской станции подняли по тревоге NORAD. Вы о чем-то догадывались?

Коэн, спокойно выдержав тяжелый взгляд, ответил:

— Несколько лет назад мы просчитывали возможность удара с орбиты с использованием ядерного реактора или грязной бомбы. Станция питалась от русской ядерной батарейки, и я посчитал нужным перестраховаться. Я, признаюсь, успокоился, когда русские отстыковали реактор и перевели его на более высокую орбиту.

— Спрошу прямо. Вы считаете, это — корейцы? — Брэдок не отпускал взгляд Коэна.

— А вы как думаете? Два удара с орбиты по двум уязвимым точкам приводят к катастрофе, способной уничтожить Америку. Это не может быть случайностью, — ответил Коэн. — Но доказать, что модули, по сути, были собранными на орбите кинетическими ударными боеголовками, мы не сможем. Следы столкновений либо сгорели в вулканическом огне, либо лежат под оползнем в глубине океана. Станция строилась под патронажем ООН. Авария произошла по вине американского челнока. Осколки должны были упасть в океан, и только после применения наших средств ПРО изменили траекторию. Получается, что мы сами спровоцировали катаклизм.

— Я повторю вопрос еще раз, Коэн, — не унимался генерал. — Учитывая, что вы владеете информацией, которой не владею я… Может ли все происходящее быть случайностью?

— Теоретически, да… Но в данном случае, я в это не верю.

— Сэр, нам удалось связаться с директором USGS, — раздался из динамиков голос дежурного.

Директор Ник Харви выглядел совершенно измотанным и имел выражение лица человека, совсем потерявшего надежду.

— Харви, черт подери! Вам надо поспать, иначе вы угробите себя, — начал без приветствия Коэн. — Считайте, что это приказ. Можете не бриться и не принимать душ, но четыре часа сна после сеанса связи с нами обязательны.

— Хорошо, сэр, — согласился опешивший директор USGS и совсем поникшим голосом произнес: — Понимаете… Моя жена в Майами…

— Ее же должны были эвакуировать в приоритетном порядке, — Коэн вопросительно посмотрел на директора FEMA, сидевшего рядом. — Эта процедура отработана до мелочей. Даже если бы она не сообщила свое местоположение, ее нашли бы через мобильного оператора или по чип-сканерам.

— Нет, нет… Она была дома, — как бы извиняясь, проговорил ученый. — Но когда за ней прилетел вертолет, его захватили вооруженные люди. Была перестрелка. Они устроили засаду, перебили экипаж, высадили всех и улетели. Я получил от нее сообщение, и с тех пор связи не было. Я не знаю, что с ней…

— Захват военного вертолета? — оживился Коллинз и удивленно посмотрел на адмирала.

— Да, сэр, — резко кивнул тот. — Согласно последней сводке боевых потерь, мы вынуждены были сбить девять захваченных вертолетов. Еще семнадцать — там, где остались живы пилоты. Мы отследили до места посадки и, уничтожив комбатантов, спасли экипажи и машины.

— Боевые потери? — еще больше удивился Коллинз.

— Да, боевые потери, — подтвердил Брэдок и открыл страницу на своем планшете — На семь часов утра у нас на восточном побережье — триста двадцать один погибший военнослужащий, пятьсот девятнадцать полицейских и шестьдесят семь сотрудников FEMA. Потери комбатантов в перестрелках не уточнялись, но, по предварительным данным, составляют около двух тысяч человек.

— И что, американцы стреляют друг в друга! — изумился Коллинз.

— Да, стреляют. И судя по потерям среди армии и полиции, делают это, как всегда, хорошо. В основном нам удавалось держать ситуацию под контролем, но перестрелки за места в транспортных средствах во время эвакуации все же возникали. С завершением эвакуации напряжение спало, но и ночью было много сообщений из городов о перестрелках в высотных зданиях, где были оборудованы центры временного размещения.

— Будем надеяться, что с вашей женой все в порядке, — Коэн старался звучать уверенно, но, почувствовав, что ему это не удается, перешел к основному вопросу. — Что с вулканом, Ник?

Директор USGS, сделав над собой усилие, собрался и вывел на экран позоновую диаграмму выпадения пепла, которая тянулась до самого восточного побережья.

— Вулкан уже активен двадцать часов. Его можно классифицировать как VEI-8[78], то есть супервулкан. Оба купола вскрылись почти полностью. Общая площадь кратеров — более трехсот квадратных километров. Магматическая активность незначительна и ограничена рамками кальдеры. Основная часть вулканического вещества — это пепел и сопутствующие газы. Уже выброшено несколько миллионов тонн пепла на высоту до тридцати тысяч метров. Выброс, принимая форму широкого клина, распространяется на юго-запад со скоростью до четырехсот километров в сутки и сейчас еще находится в пределах штата Вайоминг и юга Монтаны. Можно считать это первой зоной выброса. Здесь будут самые плотные осадки пепла. В среднем тридцать-сорок сантиметров в сутки. По нашим данным, скорость и направление ветра в ближайшие дни не изменятся, и в течение следующих двадцати четырех часов пепел накроет северо-запад Колорадо, юго-восток Монтаны и дойдет до середины Северной и Южной Дакоты и Небраски. Здесь мы ожидаем осадки пепла на уровне двадцати пяти сантиметров в день. Еще через сутки выброс накроет Канзас, Айову и Миннесоту. Интенсивность осадков в этих штатах на уровне десяти-пятнадцати сантиметров. Через неделю пепел достигнет западного побережья, где мы ожидаем до пяти сантиметров пепла в сутки. По нашей модели, шлейф выброса накроет более шестидесяти процентов территории США и захватит канадские провинции Онтарио и Квебек…

Харви, опустив голову, умолк.

— Насколько я понимаю, сейчас самое главное — это сколько продлится извержение, — спросил адмирал. — У вас есть прогноз?

— Это только первые сутки извержения. Что-то прогнозировать очень сложно, — неуверенно ответил ученый. — Но учитывая вязкость магмы, я ограничил бы извержение одним месяцем со значительным падением интенсивности в последние десять дней.

— Это довольно приблизительная оценка, — задумчиво проговорил Коллинз.

— К сожалению, это действительно так, — с обреченным видом согласился директор USGS. — Мы отслеживаем интенсивность и будем знать больше в течение недели.

— Получается, что при вашем прогнозе за двадцать дней на восточном побережье может выпасть до одного метра пепла? — спросил Коллинз.

— Да, — Харви опять виновато опустил голову. — И это большая проблема.

— Это — чертовски большая проблема! — воскликнул адмирал Брэдок — Нам надо будет разгрести метр пепла чтобы добраться до мусора, который притащило цунами.

— Вы не поняли, адмирал, — со вздохом сказал директор USGS. — Проблема не в этом… Проблема в том, что в низких местах, там, где осталась вода, пепел, смешавшись с ней превратится в цемент и засохнет, образовав сплошную корку. Там где сухо, пепел не даст людям дышать без плотных масок, а машинам не даст работать, забивая воздушные фильтры, ведь вся тяжелая техника до сих пор работает на бензине.

Харви умолк и, посмотрев с экрана грустными глазами на адмирала, тихо добавил:

— У вас есть всего неделя на спасение оставшихся в живых после цунами…

Брэдок, выругавшись, бессильно откинулся на спинку кресла.

— А что дальше произойдет с пеплом на поверхности? С тем, что не превратится в цемент? — поинтересовался Коэн.

— В течение месяца за счет стыковки произойдет процесс укрупнения частиц до размеров два-три миллиметра. Они станут тяжелее, и тогда с пеплом можно будет работать.

— То есть, мы можем начать активную работу только через два месяца? — переспросил адмирал.

— В лучшем случае, через полтора, — подтвердил ученый. — Но и это еще не все… Мелкие частицы пепла останутся в верхних слоях атмосферы. Кроме того, Йеллоустон ежедневно выбрасывает в атмосферу сотни тысяч тонн таких вулканических газов, как диоксид серы. Смешавшись, через несколько месяцев все эти газы образуют над планетой непроницаемый для солнечных лучей слой. Температура на Земле начнет быстро падать. Климат резко изменится. Центральные штаты накроет суровой засухой и ураганами. Восточное и западное побережье захлестнут ливни и штормам. Затем всю нашу территорию засыплет снег. Много снега.

— Винник говорила, что вулканической зимы не наступит, — Коэн вопросительно посмотрел на ученого.

— Это нельзя в полной мере назвать длительной вулканической зимой, — пожал плечами Карсон. — Это кратковременное похолодание с падением температуры на три-четыре градуса. Оно хоть и будет носить глобальный характер, летального влияния на экосистему Земли не окажет. В течение двух-трех лет атмосфера восстановится. Постепенно восстановится и климат планеты. Более точно мы сможем определить влияние Йеллоустона на климат только тогда, когда извержение закончится.

Когда директор USGS закончил сеанс связи, все трое несколько минут молчали, обдумывая сказанное. Наконец адмирал спросил:

— Сколько людей находится в зонах с выпадением пепла более десяти сантиметров в сутки?

— Около семидесяти миллионов, — хмурясь ответил Коэн. — Предполагаемое количество жертв — около миллиона.

Брэдок тяжело вздохнул и, опустив голову, снова надолго замолчал.

— Вы понимаете, что Америка уничтожена? — наконец спросил он. — Нам понадобятся десятилетия, чтобы убрать мусор и пепел. Я просто не представляю, сколько времени и ресурсов потребуется на восстановление.

— Возможно, ваша оценка слишком пессимистична, но в целом вы правы, — согласился Коллинз. — Америка в том виде, в котором она существовала сутки назад, осталась в прошлом.

— Давайте не будем торопить события, — предложил Коэн. — Мы сейчас не можем ни оценить ущерб, ни количество жертв. Наш приоритет сейчас — спасти как можно больше жизней.

— Сэр, на связи Президент Соединенных Штатов, — сообщил дежурный офицер по громкой связи, и на экране появилось осунувшееся лицо Алверо.

— Господа… — сказал он трагичным голосом. — Я долго размышлял над случившимся и принял решение… Мы нанесем по корейцам ответный удар, и не просто удар — мы оккупируем их территорию. Они заплатят за каждого американца, погибшего вчера!

— Сэр… — начал было Коэн, но Президент резко прервал его.

— Хватит разговоров! Я как главнокомандующий принял решение. В ближайшее время я передам в Министерство обороны приказ на приведение всех элементов Вооруженных Сил США в боевую готовность. Адмирал Брэдок, я прошу вас в отсутствие Краца помочь Министерству обороны с подготовкой операции. У нас должны быть готовые наработки по Северной Корее, поэтому я жду план операции в ближайшее время. Мы идем на войну, господа!

— При всем уважении, сэр… Сейчас не время для войны, — ответил адмирал. — Пока у нас нет доказательств, что падение модулей — это акт агрессии, а не случайность, мы не сможем защитить свою позицию на международном уровне. Совбез ООН…

— К черту Совбез, адмирал!.. Когда нам были нужны доказательства, чтобы начать войну? Лично мне все ясно. Это — акт прямой агрессии против США, — Президент с экрана перевел взгляд на Коэна. — Ведь так, Патрик? Именно об этом, так называемом «ответе» вы говорили последние годы?

— Сэр, я понимаю ваш гнев и считаю его справедливым, — Коэн ушел от ответа. — В любое другое время я первый порекомендовал бы начать операцию против корейцев. Но только не сейчас. Разгром и оккупация Северной Кореи ничего не дадут. Здесь наверняка вовлечены более могущественные силы. Мы рискуем втянуть Китай, а то и весь БРИКС. У нас просто не хватит ресурсов.

— Крис, собирайте Совет Национальной Безопасности, — Алверо проигнорировал слова Коэна и обратился к Коллинзу. — Я хочу обсудить со всеми план предстоящей операции. Адмирал Брэдок, я жду от вас и Министерства обороны конкретных предложений, чем и как мы можем нанести удар по корейцам в ближайшие дни. Авиация, крылатые ракеты и что там у вас еще есть… Министра иностранных дел я проинструктирую лично, чтобы начал кампанию прикрытия. С НАТО тоже поговорю сам сразу после Совета Национальной Безопасности, хотя это, скорее всего, бесполезно. Всё. Держите меня в курсе спасательной операции.

— Черт! — выругался адмирал, когда Алверо исчез с экрана.

— Я думаю, совещание окончено… — Коэн встал из-за стола и направился к выходу. — Я буду в Оперативном центре FEMA.

В небольшом фойе у выхода его догнал адмирал Брэдок и отвел в сторону от сопровождавшего его офицера.

— Коэн, вы же видите, Президент съехал с катушек, — тихо заговорил он. — Я понимаю, ответный удар необходим… Но не сейчас… Надо все продумать, подготовить так, чтобы смотрелось, будто они сами начали конфликт. Мы же умеем это делать… А оккупация — это вообще бред. Мы лишимся поддержки Южной Кореи. Если ввяжутся китайцы или, еще хуже, БРИКС, нас просто уничтожат… Коэн, вы — разумный человек. Как ловко вы нейтрализовали министра обороны? Вы же наверняка просчитали и этот вариант?

Коэн несколько секунд помолчал, пристально глядя в глаза адмиралу.

— Последняя черта еще не пересечена. Дайте Алверо шанс, адмирал. Думаю, он придет в себя. Мы с Крисом попытаемся отложить Совет Национальной Безопасности, поработаем с его членами и там, когда соберемся, попытаемся его переубедить.

— Хорошо… Один шанс, — во взгляде Брэдока появилась холодная уверенность командира, принявшего решение. — Последний.

Адмирал резко развернулся и, не прощаясь, зашагал к лифту. Коэн смотрел ему вслед со смешанным чувством зависти и беспокойства, потому что сам он еще не принял главных для себя решений и даже не знал, где пролегает та самая последняя черта.

Он вышел на улицу и, сощурившись от яркого осеннего солнца, посмотрел вокруг. Они находились на секретной базе Министерства обороны в Далси на границе Колорадо и Нью-Мексико. База представляла собой огромный подземный комплекс, оборудованный в глубине горы Арчулета Месса. В отличие от убежищ класса «Аризона», Далси предназначалась исключительно для военных целей и была способна разместить под землей усиленную механизированную дивизию с приданными ей авиацией, системой ПВО и ударными ракетными дивизионами. Базы этого проекта также классифицировались по уровню ELE, но имели кодировку DUMB[79] и были способны существовать автономно под землей до двадцати лет. Кроме основного назначения — сохранения действующего военного соединения, на каждой из шести баз этого проекта был оборудован запасной командный пункт для размещения Президента и военного руководства. Наземная часть этого ЗКП, напоминающая скорее приземистое офисное здание небогатой фирмы, затерявшееся среди редких ангаров и технических построек, сейчас служила временной резиденцией Президента. Здесь и проходило их короткое совещание.

— Машина ждет, сэр, — сопровождающий офицер вежливо указал в сторону крытой парковки. — Ваш самолет уже на полосе.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Отель Веллингтон. 28 октября 2030 года. Вечер

Придя в себя после удара цунами, Росс, Бакси и сержант Болтон обошли все этажи, по возможности стараясь успокоить и приободрить людей. Общее подавленное состояние сменилось шоком, который у женщин вот-вот мог перерасти в истерику, и Росс попросил санитара раздать часть из найденных в медпункте запасов успокоительного. По таблетке на человека, чтобы не было соблазна принять всю упаковку сразу и покончить с шоком навсегда. За несколько часов перед цунами население отеля Веллингтон увеличилось всего на девяносто четыре человека, которых разместили на девятнадцатом этаже. В отеле Парк-Централ, стоящем напротив через Седьмую Авеню, военными был организован пункт сбора, поэтому большинство оставшихся в этом районе Манхэттена шли туда и размещались в близлежащих пятидесятиэтажных высотках.

Здание отеля Веллингтон выдержало удар неплохо, без серьезных структурных повреждений, если не считать незначительные трещины в несущих стенах и обвалившиеся кое-где кирпичные перегородки. Росс и сержант Болтон спустились на заблокированный восемнадцатый этаж, где дежурили два ветерана, вооруженные помповиками. Они сидели в креслах в полутемном коридоре, настороженно вслушиваясь в шум бурлящей внизу воды. На полу было разбросано с десяток небольших бутылочек от разнообразного алкоголя из мини-баров соседних номеров, пустые пакетики из-под орешков и пару смятых банок от колы.

— Ну что, бойцы, страшно? — спросил Болтон.

— Не страшно, сержант, а жутко. Я вообще думал, что мы рухнем, — угрюмо пробурчал один.

— Как дежурство? — поинтересовался Росс.

— Спокойно… Только прямо перед цунами кто-то кричал и сильно молотил в двери. Мы не открыли, как и было приказано.

— Хорошо. Пойдем, посмотрим, кто там, — сказал Росс. — Вода сейчас на уровне десятого этажа. При ударе могла подняться на пару этажей выше, так что в любом случае на семнадцатом должно быть все нормально.

Они прошли к одному из заблокированных выходов на пожарную лестницу. Разобрав завал из мебели у двери, Росс оставил одного ветерана дежурить у входа и, включив фонарь, спустился с остальными на семнадцатый этаж.

В темном коридоре было пусто. Они прошли всего с десяток метров от входа, когда сержант, шедший впереди, с помповиком у плеча замер и сделал рукой знак «остановиться». Росс, прислушавшись, уловил в шуме воды какие-то звуки со стороны ближайшего номера. Что это, разобрать было невозможно. Болтон обернулся, показывая на номер, осторожно подошел ближе, прислушался и, опустив оружие, открыл дверь. По ушам резанул истеричный детский крик. Все рванулись к двери и увидели с десяток дрожащих, жмущихся друг к другу, напуганных малышей.

Росс оттащил всех от двери со словами:

— Не лезьте туда. Они напуганы. Я войду один.

Он сел на корточки в дверном проеме и осветил свое лицо фонариком. Это было ошибкой. Он никогда не считал себя красавцем, но, видимо, лицо, подсвеченное снизу в полутьме коридора, повергло детей в ужас. Они дружно завизжали еще громче.

— Ну-ну, детки, — Росс выключил фонарь, осознав свою ошибку. — Я — дедушка Росс. Я добрый. Я пришел вам помочь.

— Сэр, — Болтон, тронул его за плечо. — У нас гости. Росс встал и посветил фонарем вдоль коридора.

У дверей соседнего номера стояла пожилая худенькая женщина, а из-за нее, сжимая дрожащими ручонками ее простенькую юбку, выглядывали три взъерошенные детские головки.

— Вы кто? — строго спросила она.

— А вы кто? — начал возмущенным голосом сержант, но Росс отодвинул его в сторону и прошел вперед.

— Мы — администрация отеля Веллингтон… и пункта временного сбора, оборудованного в нем.

— Тогда какого черта вы нас не пустили в этот самый пункт сбора полчаса назад! — Женщина сорвалась на крик.

— Извините, мэм, — опешил Росс от такого напора. — Некоторые входы были заблокированы в целях безопасности. Вы откуда? Это ваши дети.

— Мои… — ее тон смягчился. — Мы из Алабамы. Приехали с младшими школьниками в Нью-Йорк на экскурсию.

— Сколько у вас детей? — поинтересовался Росс.

— Было двадцать девять. Семерых растоптали в давке перед пирсами на Двенадцатой Авеню. Я чудом смогла затолкнуть остальных в пустой автобус, иначе бы погибли все. Люди словно озверели. Мы четыре часа сидели в автобусе, пока не схлынула толпа. — Голос ее задрожал.

— Как вас зовут, мэм?

— Синти Элисон, — коротко сказала она.

— Мэтью Росс, — он подошел и протянул ей руку. — Пойдемте наверх.

Вместо ответа она бросилась ему на грудь и разрыдалась…

Детей разместили в нескольких оставшихся номерах на двадцать первом этаже. Росс попросил Шефа Лу организовать в одной из комнат на двадцать втором кухню и тот, раскочегарив газовую плиту уже через полчаса, вместе с Джил и Синти поил детей горячим шоколадом.

Разобравшись с детьми, Росс обнаружил, что пропал Бакси. Ветераны, дежурившие на двадцать первом этаже, сказали, что он поднялся выше и пожаловались, что Шеф Лу не пускает их к себе, угрожая не кормить или подсыпать в еду слабительное. На двадцать втором у Шефа Лу Бакси не было, и Росс решил осмотреть технический этаж и подняться на крышу.

Бакси стоял с бутылкой виски у парапета и смотрел вниз.

— Эй, мужик, ты чего? — тихо спросил Росс, осторожно подойдя сзади.

— Посмотри, — Бакси показал рукой куда-то вперед. Росс поднял глаза, и сердце его сжалось. В последних отблесках угасающей вечерней зари на фоне темно-лилового неба, словно обгоревшие стволы деревьев, высились абсолютно черные громадины небоскребов Манхэттена. Не было привычных городских огней, того радостного ночного свечения, которое раньше, казалось, исходило отовсюду. Вместо них на крышах некоторых высоток монотонно мигали, окрашивая верхние этажи в призрачный свет зеленые маяки, обозначающие пункты сбора. Не было привычного, неутихающего шума, приобретавшего вечером какие-то новые задорные нотки, намекая на запретные ночные радости, которыми был так богат Нью-Йорк. Вместо него — нестихающий шелест воды, с неутомимой силой идущей на запад.

Город, который никогда не спит, умер.

— Держи, — Бакси протянул бутылку виски, и Росс увидел, что она даже не откупорена.

Он сорвал пробку и сделал несколько больших глотков.

— Бакси, друг, пойдем отсюда… — Росс осторожно потянул приятеля за рукав от парапета к лестнице. — И больше не приходи сюда ночью один.

Росс хотел еще раз обойти этажи, но решил не делать этого, распорядившись поставить в каждый коридор по аккумулятору и развести от него пару автомобильных ламп, чтобы обеспечить хоть какое-то освещение.

Походив несколько минут перед носом Бакси, который, закрыв лицо руками, не меняя позы, уже полчаса сидел в кресле за рабочим столом, Росс сходил проверить Джил, оставшуюся с детьми. Убедившись, что измотанные и напуганные дети начали понемногу засыпать, он вернулся в номер Бакси, дал ему две таблетки успокоительного и отвел спать в одну из спален. Он уже собирался прилечь сам, но понял, что не заснет. Принимать снотворное не хотелось. Росс закинул ноги на стол и, приказав себе расслабиться, медленно погрузился в зыбкое полузабытье, наполненное смутными кошмарами прошедшего дня. Какая-то крохотная часть его подсознания, загнанная в самый далекий уголок мозга ужасающей реальностью, все же надеялась, что он проснется в нормальном мире.

Посреди ночи его разбудил громкий хруст и скрежет, доносящийся снаружи. Росс подскочил к окну и увидел, как совсем рядом внутри квартала, подмытый непрерывным потоком воды, медленно заваливается на бок темный, вытянувшийся в небо силуэт шестидесятиэтажного столбика, на крыше которого монотонно мигал зеленый огонек. Ему показалось, что даже сквозь звуконепроницаемое стекло он слышал вопли находившихся там людей, пришедших укрыться от беды в пункт временного сбора. Он больше не сомкнул глаз до самого рассвета, так и просидев в темноте, уставившись пустым взглядом в потолок.

Где-то около шести утра шум накатывающей воды сменился чуть слышным журчанием, изредка прерываемым громкими всплесками. Но Росс не хотел знать, что происходит снаружи. Он сидел в глубоком кресле и, пожалуй, в первый раз в жизни молился.

На рассвете по закрытой сети, которая, как ни странно, все еще работала, Росс получил сообщение от FEMA с просьбой подтвердить точку эвакуации и готовность. Он снова отправил координаты отеля Веллингтон и добавил, что с ним гражданские, в том числе двадцать два ребенка. Ответ пришел через несколько минут.

НА ВАШУ ТОЧКУ ВЫДЕЛЕН ОДИН ВЫЛЕТ USCG[80] — «ДЖЕЙХОК»[81]. ГОТОВНОСТЬ К ЭВАКУАЦИИ В 9.30.

Росс, хмурясь, еще раз прочитал сообщение. Насколько он помнил, «Джейхок» мог взять на борт шесть-восемь человек… Немного подумав, он вызвал Болтона.

По лицу сержанта было видно, что он тоже не спал, но держался бодро, несмотря на явно чувствовавшийся запах виски.

— Ну, как твои? — спросил Росс.

— Все под контролем, — коротко ответил Болтон.

— Вертушка будет в 9.30.

Сержант немного помолчал и, отведя глаза в сторону, спросил:

— Вертолет ведь летит за вами?

— Да. Это я его вызвал. Это будет «Джейхок» Береговой охраны, и у нас только один вылет, — подтвердил Росс, пытаясь поймать взгляд сержанта.

— И что требуется от нас?

— От вас требуется обеспечить безопасность эвакуации, чтобы у вертолета не возникло давки.

Сержант грустно усмехнулся, но промолчал.

— Сейчас выставьте на крыше двух человек. Вертушка должна быть через два часа, но это не городской автобус — может прийти раньше или позже. Нам нельзя ее пропустить, — сказал Росс серьезным тоном.

Болтон опять не ответил, но с вызовом встретил взгляд Росса.

— Далее… В 9.15 поднимайте на крышу детей, думаю, мы сумеем затолкать в вертушку всех.

— Вы… Вы не летите, сэр? — опешив, спросил Болтон.

— Нет, сержант. Я остаюсь с вами. Во всяком случае, пока. Вас это смущает?

— Нет, сэр… — выпалил Болтон, будто опасаясь, что Росс передумает. — Я… Я даже рад.

— Тогда выполняйте, — сухо сказал Росс. — И объявите своим, что завтрак через час.

Когда сержант ушел, он заглянул к спящему Бакси и пошел проведать Джил. Та спала в одном из номеров в кресле напротив большой кровати, где укрытые несколькими одеялами мирно посапывали пять детишек.

«Пусть спит», — подумал он и поднялся на двадцать второй этаж, где мрачный, как туча, Шеф Лу уже вовсю командовал двумя протрезвевшими официантами, нарезавшими крупными ломтями хлеб и ароматно пахнущие специями внушительные куски сваренной вчера холодной говядины.

— Вижу, у вас кипит работа, Шеф, — одобрительно кивая головой, сказал Росс, который только сейчас понял, что не ел почти сутки.

— Делаем, что можем. Во всяком случае, сегодня голодными не останется никто.

— Отлично! Спасибо, — Росс пожал ему руку. — Только давайте понемногу экономить. Никто не знает, сколько нам здесь сидеть. У вас есть кетчуп? Нужно пару бутылок.

— Кетчуп? Конечно… — Шеф удивленно посмотрел на Росса и окликнул одного из официантов. — Эй, оболтус, найди кетчуп.

Росс поднялся на крышу, где, кутаясь в одеяла, в утренней прохладе дежурили два ветерана. Уже почти рассвело, и ночная тишина над мертвым городом сменилась рокотом сотен вертолетов, причем не только транспортных. На большой высоте медленно барражировали несколько «Апачей». Он осторожно подошел к парапету и взглянул вниз. Вода ушла, оставив после себя смешанные с грязью горы досок, фрагментов деревянных стен, искореженных автомобилей и прочего мусора. Осмотревшись, он спустился на двадцать первый этаж и, поручив нескольким горничным написать кетчупом на простынях большие буквы SOS и растянуть их на крыше, вернулся в номер Бакси.

— Какой дрянью ты меня вчера накачал? — спросил его приятель, который уже сидел за своим рабочим столом, прижимая ко лбу банку содовой.

— Парень, ты вчера впал в ступор, и я подумал, что пара таблеток успокоительного тебе поможет.

— Ты идиот, Росс. Лучше бы налил стакан, чем пичкать меня всяким дерьмом.

— Ладно, не злись. Я сейчас исправлю ошибку, — Росс плеснул себе и Бакси немного виски. — На, лечись.

Бакси сделал несколько осторожных глотков, пару секунд посидел, прислушиваясь к организму и, поняв, что алкоголь его сегодня не убьет, залпом выпил содержимое стакана.

— Слушай, друг. Через пару часов здесь будет вертолет, — начал осторожно Росс и замолчал, поймав на себе недобрый взгляд Бакси.

— Валишь? — коротко бросил тот.

— Не совсем, — Росс сделал глоток виски. — Я решил этой вертушкой отправить детей.

— Хм… — Бакси покрутил на столе пустой стакан. — Как ты вчера говорил, глупо, но похвально.

— Я вчера еще говорил, что не брошу старого приятеля в беде, — Росс плеснул в стаканы еще немного виски.

— Вот за это спасибо. Я бы и не подумал организовать все, как ты. Еда, вода, одежда, оружие, эти… одеяла. Прямо спец по городскому выживанию, — Бакси уважительно покивал головой.

— Ладно, — отмахнулся Росс. — Если бы ты не бухал, сделал бы тоже самое. Я хочу сказать, что вертолетов на нашу точку больше не будет. А что дальше будут предпринимать FEMA и «зеленые»[82], я не знаю. Мы можем здесь застрять надолго.

— Ну что ж, — Бакси тяжело вздохнул. — Будем выживать. Должно же правительство нас отсюда вытащить. Хотя, если честно, я в это как-то не очень верю.

Вертушка опоздала почти на полчаса. Уже изрядно забрызганный грязью, красно-белый «Джейхок» Береговой охраны завис в двадцати метрах над западной частью крыши отеля. Отрылась боковая дверь, и в проеме показался боец в вертолетном шлеме, военном камуфляже со штурмовой винтовкой, прижатой к плечу. Росс помахал ему рукой.

«ВНИМАНИЕ! УБЕРИТЕ ЛЮДЕЙ С ОРУЖИЕМ ИЗ ЗОНЫ ЭВАКУАЦИИ!» — заглушая свист лопастей, донеслась команда из динамиков вертолета. Росс оглянулся и, увидев сержанта Болтона, стоящего у выхода на крышу с помповиком, махнул ему рукой. Тот коротко кивнул, исчез за дверью и появился через несколько секунд уже без оружия.

Боец, не опустив винтовки от плеча, чуть сдвинулся в сторону, пропуская вперед сотрудника FEMA в форменной куртке. Тот пристегнул себя к торсу, свисающему с блока над дверью, и стал спускаться вниз, быстро разматывая кольца лебедки.

— Кто здесь Мэтью Росс? — едва коснувшись крыши, прокричал он.

Росс подошел к нему.

— Ваш ID, сэр.

Росс предъявил ему удостоверение ЦРУ. Фимовец внимательно изучил его, несколько раз глянул на лицо Росса, сравнивая его с фотографией на документе, что-то сообщил в микрофон по внутренней связи экипажу и, одобрительно кивнув, сказал:

— Все в порядке, сэр, мы прилетели за вами. Я — Моррис Левин, FEMA.

— Эй, погоди, сынок, — Росс остановил его руку, когда тот потянулся к пряжке эвакуационного пояса, пристегнутой к тросу лебедки. — У меня здесь двадцать два ребенка, лет семи-восьми. Я бы хотел, чтобы они полетели вместо меня.

— Прошу прощения, сэр! — Левин озадаченно посмотрел на Росса.

— Здесь в отеле есть маленькие дети. Я хочу, чтобы они эвакуировались вместо меня, — прокричал он ему в ухо.

— Секунду, сэр.

Сотрудник FEMA, не отстегиваясь от троса, отошел в сторону и начал что-то быстро объяснять по внутренней связи пилоту. Наконец, выслушав инструкции, он вернулся.

— Сэр, мы заберем детей… Сколько сможем. Но на эту точку больше вылетов не будет. Вам придется обратиться в ближайший пункт сбора в отеле Парк-Централ. Все дальнейшие инструкции по эвакуации будете получать там.

— Хорошо. Начинайте, — Росс похлопал его по плечу и сделал знак Болтону, чтобы тот выводил на крышу детей.

Левин еще что-то сказал по внутренней связи, отстегнулся от троса спасательной лебедки, и тот быстро пошел вверх. Там его принял один из пилотов и, пристегнув связку из детских спасательных поясов, снова спустил вниз. Все это время боец с автоматической винтовкой продолжал контролировать крышу.

Испуганных, хныкающих малышей, еще не отошедших от вчерашнего шока, поднимали на вертолет по три в связке. Пока шла погрузка детей, Росс выяснил у Левина, что почти все восточное и южное побережье разрушено на глубину от ста пятидесяти до двухсот километров. Счет жертв идет на миллионы, особенно в стокилометровой полосе от побережья, где волна накрыла всех, кто пешком или на машинах пытался уйти на запад. Данных о том, сколько людей осталось в зоне поражения цунами, нет, но они полагают, что в Нью-Йорке сейчас находятся около трех миллионов человек. Эвакуировать такое количество людей вертолетами невозможно. Корабли также бесполезны, так как неясно, куда пристроить тех людей, которые уже находятся у них на борту. Поэтому приоритет в эвакуации по воздуху будет отдаваться детям и женщинам. Для остальных принято решение расчищать четыре основные дороги, ведущие из Нью-Йорка на запад. Для этого через каждые десять километров, начиная с Гудзона, на трассы будут высажены бригады с тяжелой техникой для расчистки дорог от мусора. Автотехника в город подаваться не будет. К расчищенным дорогам люди будут выходить пешком. Улицы в Манхэттене и в восточных районах чиститься не будут, поэтому до расчищенных участков тем, кто здесь остался, придется добираться по горам мусора. Тоннели через Гудзон залиты и забиты обломками. Расчищаться будет только Мост Джорджа Вашингтона в Верхнем Манхэттене. Через него и надо будет выходить. Ситуация осложняется тем, что через шесть дней восточное побережье накроет пепельный выброс из Йеллоустона, и техника в этой зоне вообще не сможет работать, так что успеть расчистить дороги и вывести людей надо до этого. Президент Алверо пребывает в шоке, но военные и FEMA вроде делают все, что в их силах.

Пока фимовец пристегивал к тросу последних детишек, Росс поблагодарил его за информацию и пожелал удачи.

Как экипаж размещал детей внутри вертолета, Россу думать не хотелось, но места все равно всем не хватило. Чтобы вместить всех, двум бойцам пришлось закрепиться на спасательных поясах снаружи на эвакуационном тросе и лететь, болтаясь под брюхом вертушки.

— Ну, вот и все, — сказал с грустью в голосе Росс, наблюдая, как «Джейхок» медленно набирает высоту, и обнял Джил за плечи. — Боюсь, мы тут зависли.

Чили

30 километров к северу от Консепсьона. 29 октября 2030 года. Утро

Виноград в этом году выдался хороший. Марта пригубила бокал легкого красного вина урожая прошлого года. Уже лет шесть на одном из участков виноградника управляющий, по ее совету, районировал лозу Гаме[83] в надежде получить что-то похожее на Божоле Нуво[84].

Результат каждый раз получался разный, но по вкусовым качествам вино было вполне достойным и неплохо раскупалось местными оптовиками. Она сидела на террасе, укутавшись в плед, и наслаждалась спокойным весенним утром и ставшим уже родным видом на океан.

— Сеньора Мендес, вы просили напомнить, когда начнутся девятичасовые новости, — сказала горничная, поставив перед ней на ажурный плетеный столик поднос с кофе и бисквитами.

— Я, пожалуй, перейду в гостиную. Здесь еще зябко по утрам. Бриз с океана слишком свежий.

Марта перешла в гостиную и включила новостной канал.

Новости на всех языках были об одном — вчера ночью восточное побережье США накрыло катастрофических размеров цунами. Сотни тысяч погибли, миллионы людей числятся пропавшими без вести. Ущерб колоссален. Цунами ударило не только по США. Волна высотой десять метров разорила побережье Западной Европы. Особенно пострадало западное побережье Испании, юго-запад Франции в районе Бискайского залива, Бельгия и Португалия. В этих районах там, где позволял рельеф местности, волна прошла вглубь суши на тридцать километров, уничтожая тихие курортные городки. Разрушив дамбы, цунами почти полностью накрыло лежащие ниже уровня моря Нидерланды и, потеряв высоту до семи метров, ударило по северо-западу Германии и Дании, затопив сельскохозяйственные территории на десять-двадцать километров вглубь суши. У европейцев было меньше времени на эвакуацию, но из-за более низкой волны потери удалось удержать в рамках сотен тысяч. Европарламент собрался на чрезвычайную сессию во Франкфурте, потому что Брюссель был заполонен беженцами, которые устраивали стихийные митинги и фактически блокировали город. Тут выяснилось, что совместного плана действий в такой ситуации нет, и заседание окончилось безрезультатно под царивший в зале непрерывный вой и стенания парламентариев. Страны, подвергшиеся удару цунами, остались один на один со своей бедой.

Эффективней всех среагировали Великобритания и Ирландия, где цунами разбилось о высокие скалистые южные берега, но все же прошло по поймам рек на двадцать-тридцать километров, заливая стоящие там города. Лондон пережил нечто похожее на сильное наводнение, затопившее улицы и метро, но практически не пострадал. Английские и ирландские спасательные службы за те несколько часов, что у них оставались с момента предупреждения о цунами, смогли эвакуировать практически всех из зон затопления на юго-западе, поэтому жертвы были минимальны.

Западное побережье Африки приняло на себя удар почти стометровой волны, которая из-за постепенно повышающегося рельефа прошла вглубь суши всего на пятьдесят километров, постепенно увязнув в песках. Больше всего досталось узкой полосе на северо-западе Африки вдоль побережья Марокко. Но и тут из-за рельефа шестидесятиметровая волна смогла пройти всего на десять-пятнадцать километров. Правда, из-за отсутствия системы оповещения и эвакуации число жертв оценивалось сотнями тысяч.

Сильно пострадало восточное побережье Латинской Америки, где цунами высотой до двадцати метров накрыло прибрежные города. Здесь, как и в Африке, восходящий рельеф не дал воде пройти далеко вглубь суши. Почти одновременно с США и Канадой, цунами высотой в двадцать метров ударило по северо-востоку Южной Америки, проникнув вглубь по пойме Амазонки более чем на сто тридцать километров и разрушив прибрежные города в Гайане, Суринаме и бразильской провинции Амра. Цунами практически не нанесло ущерба территориям за пределами поймы Амазонки, так как они находились значительно выше уровня волны, поэтому густонаселенные береговые провинции Венесуэлы и Бразилии почти не пострадали.

Комментаторы совсем не говорили о причинах катастрофы, сосредоточившись на ее ужасных последствиях. Соединенные Штаты похоже находились в глубоком шоке. На территории поражения цунами был введен чрезвычайный режим и власть фактически была передана военным. Мировые финансовые рынки прекратили работу, но было ясно, что, как только они откроются, наступит полный коллапс — доллар, евро, американские и европейские ценные бумаги рухнут, и только начавший приходить в себя после долларовой реформы мир снова поразит жесточайший экономический кризис. Хотя на этот раз мировая экономика, пожалуй, была более сбалансирована за счет валютного союза БРИКС, из которого только Бразилия пострадала от цунами. Основные же финансово-промышленные локомотивы союза — Китай, Россия и Индия наверняка только выиграют от хаоса, который будет царить в Америке и Западной Европе.

Чтобы не мучиться по ночам, Марта заставила себя не думать о том, почему обломки корейской станции упали именно в места, способные вызвать эти ужасные катастрофы, и почему их не смогли сбить американские и европейские силы ПРО. Случайность… Просто трагическая случайность — решила для себя она.

Нахмурив брови, Марта сделала небольшой глоток вина и закурила. Интересно, как будет развиваться ситуация в Чили. В финансовом положении лично она чувствовала себя неплохо. Те сорок килограммов золота, которые она десять лет назад по наводке Алекса купила перед реформой доллара, были разделены на части и лежали в надежных местах в Чили и за рубежом. Виноградники приносили неплохой и, главное, стабильный доход, которого более чем хватало на безбедную жизнь и хорошую зарплату работникам. Ее счет в банке постоянно прирастал, давая ей возможность тратить деньги достаточно свободно. Алекс и Ковач исчезли из ее жизни и, видимо, навсегда. Опасаться, вроде, было нечего. Она снова обратила внимание на экран, где история о цунами сменилась картинкой извергающегося вулкана Йеллоустон. Марта насторожилась. Что там говорили про вулканическую зиму?.. Она взяла планшет и пробежалась по комментариям экспертов, касающихся Йеллоустона. Да, это супервулкан… Скоро он забьет пеплом и вулканическими газами всю атмосферу. На Земле на несколько лет упадет температура. Урожаев не будет. Наступит дефицит продуктов, а возможно, и голод… Странно, почему об этом не говорят в новостях? Немного поразмыслив, она набрала своего управляющего.

— Послушай, Эмилио, помнишь того покупателя нашего вина из Консепсьона? — приступила она сразу к теме разговора, пропустив мимо ушей короткий отчет о состоянии дел на сегодня. — Такой пожилой сеньор. Он всегда берет крупные партии и упорно выторговывает максимальные скидки. Ты еще приглашал его на нашу рождественскую вечеринку?

— Сеньор Бенитес?

— Да, сеньор Бенитес. Он ведь оптовик и, кажется, специализируется на продуктах питания?

— Верно, у него три или четыре склада в портовой зоне Консепсьона.

— Как ты думаешь, на какую сумму у него на складах товара?

— Хм… Сеньора хочет заняться оптовым бизнесом? — не спешил с ответом управляющий.

— Нет, мне просто хотелось бы прикупить несколько фур продуктов длительного хранения и желательно сегодня-завтра. У нас ведь после вчерашних отгрузок есть свободное место на складе готовой продукции?

— Да, сеньора, мы хорошо распродались за последний месяц. До следующего урожая у нас достаточно места.

— Боюсь, нам несколько лет придется быть без винограда. Ожидаются серьезные изменения в погоде.

— Это связано с американским вулканом? — осторожно поинтересовался управляющий. — К моему соседу приехал погостить родственник с высокогорья и рассказывал, что их шаман сказал, что на севере проснулся великий дух огня, чтобы пожрать одно злобное и кровожадное племя.

— Ты даже не представляешь, как прав этот шаман… — грустно сказала Марта.

Этим же вечером управляющий переслал ей документы на покупку четырех фур продуктов. Сделав небольшие поправки, она согласовала их и отослала обратно с инструкцией «покупать». Как обычно, вечером она немного посидела с бокалом вина на террасе, любуясь вечерней зарей, потом прошлась по вилле и легла спать. Уже почти провалившись в сон, она поняла, что ночь будет беспокойной. Из глубин памяти сознание медленно вытаскивало наружу, превращая в вязкий кошмар, картинку из прошлого. Зимняя дорога… Искореженный, дымящийся «Сабурбан»… Изувеченные взрывом тела внутри… Тошнотворный запах обгоревшей человеческой плоти… И футляр, матово поблескивающий, на опаленном снегу…

Вайоминг. Зона пепельных осадков

370 километров на юго-восток от Йеллоустона. 29 октября 2030 года. Утро

Серая пелена тонкой пылеобразной взвеси пепла, в которой плавно оседали на землю более крупные хлопья, ограничивала видимость до двадцати метров. Солнечный свет, блокированный выбросом, до земли почти не доходил, создавая мрачную, давящую атмосферу сумерек, часто подсвечиваемую высокими всполохами молний. MRAP «Буффало»[85], включив все огни, упорно двигался вперед, то и дело натыкаясь на брошенные на дороге автомобили. Мощный двухметровый бульдозерный нож разгребал наносы пепла, которые в некоторых местах были почти по пояс и, хрустя металлом, сталкивал оставшийся на дороге транспорт на обочину.

— Сержант, вы уверены, что фильтры не забьются и мы не заглохнем посреди выброса? — с тревогой в голосе спросила Винник оператора. — Мы под пеплом уже почти три часа.

— Не беспокойтесь, мэм. Эта версия сделана специально для работы в пустыне и может длительное время работать в условиях песчаной бури, — уверенно ответил сержант. — К тому же на ней установлены дорогущие дополнительные фильтры с автономной системой очистки.

— Хорошо. Будем считать, что вы меня успокоили. Я уже бывала в «Буффало», правда, в другой комплектации — для радиационной и химической разведки. Там тоже была система фильтрации, но она не рассчитана на такое количество пепла.

— Вы были в армии? — сержант удивленно посмотрел на ученого.

— Ну, не совсем. Еще в университете я прошла курсы резерва войск радиационной и химической защиты. Резервистам полагались серьезные льготы, правда, и от учебы раз в год приходилось отвлекаться на сборы. Так что об армейской технике я имею кое-какое представление. Но этот пепел… Темно, почти как ночью, — она поежилась и снова принялась вглядываться в монитор. — Когда увидите какой-нибудь дорожный знак с указанием населенного пункта, остановитесь, пожалуйста. Надо определиться по карте, где мы находимся.

За сутки с начала извержения пепельный выброс, поднявшийся из Йеллоустона почти до стратосферы, мощным шлейфом растянулся на восток и юго-восток на четыреста километров, засыпая всё пространство под собой полуметровым слоем пепла и сажи. Сэнди Винник добралась на вертолете в район городка Каспер, расположенного почти на границе выброса. Там, в очередной раз осматривая своего двадцатитонного монстра «Буффало», ее уже ожидал экипаж инженерных войск из трех человек. Она планировала пройти на запад километров сто восемьдесят до городка Ривертон, который на тот момент находился в южной части пепельного выброса. По дороге надо было замерить высоту осадка и собрать образцы пепла, пробы воздуха, а также связаться с местным FEMA в Ривертоне, чтобы оценить нанесенный и потенциальный ущерб.

Они уже проехали больше ста километров. Проблема была в том, что навигационный сигнал полностью блокировался выбросом, и местоположение можно было определить лишь, наложив на карту пройденные километры. К тому же дорога пролегала по безлюдной гористой пустыне, где практически не было населенных пунктов, и это сильно затрудняло ориентирование. Наконец «Буффало», чуть качнувшись, остановился.

— Справа заправка, мэм, — сказал оператор, повернув камеру так, чтобы было видно засыпанное пеплом приземистое здание. — Есть на карте. Так… Нам еще тридцать семь километров до поворота на Ривертон. Это приблизительно час ходу.

— Спасибо, сержант, — поблагодарила Винник. — Подождите минуту. Я соберу образцы.

Она перебралась в задний отсек, где два бойца сопровождения уже надевали плотные плащи от комплектов химзащиты. Она быстро накинула плащ, одела противогаз и, взяв ящик с оборудованием, стала протискиваться к шлюзовому отсеку, который вел к заднему люку.

— Нет, мэм, сначала мы, — один из бойцов аккуратно оттеснил ее от выхода и, взяв штурмовую винтовку, прошел вперед.

Когда боевое охранение выбралось наружу, она, услышав в наушниках короткое «чисто» последовала за ним. Забор образцов занял пару минут, и Винник снова забралась внутрь. Стряхнув пепел с плаща, она повесила его и противогаз в шлюзовом отсеке и уселась рядом с оператором.

— Секунду, мэм. Мы проверим здание, — оператор перевел камеры в инфракрасный режим, и размытые очертания заправки приобрели большую резкость. К ней по колено в пепле пробирались две красно-зеленые фигурки бойцов.

— Сержант, мы не сможем войти. Крыша обвалилась под тяжестью пепла. Дверь заблокирована, — сообщил один из них.

— Попробуйте обойти здание. Там должен быть еще один вход. И держитесь вместе, — отдал команду сержант, и солдаты скрылись за углом.

— Вход есть, но тоже заблокирован, и часть стены обрушена.

— Возвращайтесь.

— Секунду… Мы слышим голоса! Да… Здесь в подвале люди. Выход заблокирован обвалившейся крышей. Они зовут на помощь.

— Черт! — выругался оператор. — Мы не спасательная миссия.

— Дети! У них там дети! — сообщил один из бойцов.

— Спросите сколько их?

— Четыре взрослых, два ребенка.

— Можете определить расположение люка?

— Нет, но судя по голосам, он где-то рядом.

— Хорошо. Я сейчас зайду сзади и попытаюсь сдвинуть завал ножом, — сказал оператор.

— Осторожней, здесь все деревянное, — послышалось по связи.

— Скажи, пусть прижмутся к стенам.

«Буффало» вздрогнул и, на удивление, резко по крутой дуге развернулся на девяносто градусов. Обогнув столбики колонок, у которых стояли две засыпанные пеплом машины, он медленно подъехал к задней двери и остановился в метре от нее. Бульдозерный нож опустился почти до земли и начал медленно ползти вперед на выдвигающихся штангах, сталкивая деревянные обломки стены и крыши. Один из бойцов аккуратно шел сзади, осматривая пол.

— Здесь грунт, — наконец сказал он. — Давай два метра назад и на сорок пять градусов вправо.

Оператор втянул нож, медленно подавшись назад, аккуратно развернулся вправо. Нож снова стал медленно выдвигаться, толкая перед собой обломки автозаправочной станции.

— Есть! Вижу люк! — раздался голос одного из бойцов. — Еще на метр вперед.

Нож вытянулся на максимальную длину в три метра, освободив люк в подвал, на котором осталась лежать деревянная балка. И тут сержант что-то увидел на мониторе.

— Эй, Спук, посмотри, что там справа от люка? — приказал он.

Боец прошел вперед, чуть присел и, отодвинув несколько листов жести, обернулся в сторону машины.

— Здесь труп… Женщина.

— Может, привалило крышей? — спросил сержант по связи.

— Нет. Пуля в голову.

В этот момент люк изнутри попытались открыть резким толчком, но тяжелая балка, прижимавшая его, чуть подпрыгнув, помешала толкавшим снизу выбраться из подвала.

— Эй, ребята, давайте поосторожнее. Один открывает, другой прикрывает сбоку, — попросил сержант.

Тот, кого звали Спук, ухватился за балку, оттащил ее в сторону и встал сбоку, сняв с плеча штурмовую винтовку. Второй боец взялся за ручку люка и потянул ее вверх. В лицо ему ударил мощный луч света от фонаря, раздался грохот выстрела, и его голова разлетелась от выпущенного в упор заряда картечи.

— Контакт! Контакт! — заорал сержант так, что Винник сжалась от испуга, еще не осознав, что происходит. Из подвала выскочил молодой парень с дробовиком в руках, но, увидев перед собой четырехметровую громадину «Буффало», на секунду замер, ослепленный светом ее фар. Этой секунды хватило, чтобы Спук передернул затвор и дал короткую очередь. Тело парня повалилось обратно в люк и помешало его товарищу, уже показавшемуся из него, выстрелить из охотничьего карабина. Увидев огромную машину и целящегося в него солдата, он скатился обратно в подвал.

— Это не спасатели! Там военные! Армия! — донеслось из подвала. — Черт! Черт! Я же говорил, не надо было никого убивать.

— Не стреляйте! Мы сдаемся! — раздался другой голос.

Сержант включил внешние громкоговорители.

— Внимание! Это армия США! Отпустите детей!

— Нет у нас никаких детей. Мы сдаемся! Не стреляйте!

— Сколько вас?

— Четверо… Нет, уже трое. Не стреляйте! Мы просто хотели выпить, а они нам не продавали, — один голос почти сорвался на плач.

— Мэм, вам лучше на это не смотреть, — сказал сержант и отдал приказ. — Спук, светошумовую!

Боец, который уже изменил позицию и отошел метров на пять за небольшое укрытие, расстегнул плащ, вытащил из разгрузки гранату и бросил ее в открытый люк. Раздался оглушительный грохот и из люка в серую взвесь пепла, медленно парящую в воздухе, ударил яркий сноп света. Экран монитора, на который смотрела Винник, на секунду потемнел, компенсируя вспышку, затем быстро восстановил изображение.

— Заканчивай, — коротко сказал сержант в микрофон. Спук поднял к плечу винтовку, подошел к люку, откуда доносились дикие вопли боли и дал туда несколько коротких очередей.

— Всё, — коротко бросил он, посмотрев вначале в сторону машины, затем на окровавленный труп товарища, лежащий рядом с люком. — Мать твою! Этот ублюдок разнес Чипу голову.

Спук еще раз осторожно заглянул внутрь.

— Может спуститься посмотреть?

— Не надо, — сказал сержант, взявшись за джойстик управления. — Закрой крышку и оттащи Чипа в сторону. Я их похороню.

Он немного развернул «Буффало» вправо, поднял бульдозерный нож, опустил его на кучу обломков и, сдав назад, сдвинул ее на закрытый люк.

Сержант и Спук упаковали труп в прочный мешок из армированной ткани, видимо, предназначенный как раз для этого, и пристроили в грузовом отсеке. Бойцы действовали быстро и слаженно. Было видно, что этим они занимаются не в первый раз.

— Я никому не расскажу, что произошло, — тихо сказала Винник, с опаской глядя на сержанта, когда они снова тронулись.

— Не волнуйтесь, мэм, — спокойно ответил тот. — У нас прямой приказ открывать огонь на поражение в случае нападения или действий, угрожающих жизни гражданских. Здесь на лицо и то и другое. А еще у нас видеорегистраторы на оружии, шлемах и круговая мультирежимная камера на крыше. Запись идет постоянно.

В оставшееся время до поворота на Ривертон никто не проронил ни слова. Винник почему-то чувствовала себя виноватой. Ведь если бы она не остановилась для сбора образцов, Чип остался бы жить.

— Звери, — наконец донесся приглушенный голос Спука из грузового отсека.

— Сволочи, — поддержал его сержант и, помолчав, добавил. — Пепел, эвакуация, паника… Тут еще журналюги передали, что эти территории превратятся в безжизненную пустыню и все, кто остался, погибнут. Эти отморозки почувствовали безнаказанность и решили воспользоваться ситуацией и погулять напоследок. Приехали на станцию, пока осадков еще было немного, завалили хозяев, напились… Когда протрезвели, деваться было уже некуда — пепла выпало столько, что машина не сдвинулась с места. Укрылись в подвале. Там дышать легче. Под весом пепла обвалилась крыша и заблокировали их там. А тут мы. Думали, что спасатели, что без оружия. А тут, на тебе — армия.

— Все равно… Я последний раз по людям стрелял год назад в Ираке на разминировании, — отозвался сзади Спук. — Вместе ведь тогда отбивались. И Чип тоже…

— Сами ставили двадцать лет назад, сами и разминировали, — вздохнул сержант, вглядываясь в монитор.

— Да… Отгребли мы тогда от молодой иракской демократии. И ведь — без потерь обошлось. А тут, Чип от своих пулю получил.

— Еще пару дней осадков и у людей закончится вода и еда, вот тогда тут начнется настоящая бойня, — подытожил сержант, и все снова надолго замолчали.

Они въехали в Ривертон с севера. Пепла здесь было сантиметров на десять больше, чем около заправки, где погиб Чип, хотя они продвинулись всего километров на пятьдесят ближе к Йеллоустону. Сержант решил не останавливаться и сначала найти местный пункт временного сбора и связаться с FEMA или шерифом. Городок находился в центре резервации двух индейских племен — шушонов и арапахо — и, хотя он был относительно небольшим — всего тысяч восемь населения, служил административным центром графства Фримонт, поэтому в нем была создана вся необходимая инфраструктура.

Еще на подъезде Винник заметила небольшие группы ветхих одноэтажных деревянных домов, стоящих справа и слева от дороги. У многих под весом пепла были проломлены крыши, некоторые совсем разрушились, но на каждом на остатках стен белой краской был размашисто нанесен крупный крест.

— Что это за кресты? — спросила она.

— Так спасатели помечают проверенные дома. Скорее всего, это значит, что в здании нет людей, — ответил сержант.

— И где они могут всех собрать?

— Последние сообщения указывали на торговый центр на северной окраине. Мы как раз в него должны уткнуться. Я только остановлюсь на минуту расчистить пепел с наружных приборов, а то уже ничего не видно.

Торговым центром оказался приличных размеров гипермаркет «Волмарт», который явно был слишком большим для такого меленького городка. По тусклому свету в окнах было видно, что внутри есть люди. Стараясь не задеть припаркованные на стоянке автомобили, сержант подогнал «Буффало» вплотную к центральному входу и на несколько секунд включил сирену, чтобы привлечь внимание. Это было лишним, потому что у входа дежурили два человека с дробовиками.

Винник начала выбираться из кресла, но сержант движением руки остановил ее.

— Внимание! Это — армия США. Прошу пригласить шерифа или сотрудника FEMA, — объявил он через внешние громкоговорители.

Один из охранявших скрылся внутри и через минуту появился с худощавым невысоким пожилым человеком в белой широкополой ковбойской шляпе со значком шерифа на куртке.

— Вы шериф Ривертона? — спросил через громкоговорители сержант и, когда тот утвердительно кивнул головой, продолжил. — Прошу вас пройти в машину. Одному. Мы сейчас откроем задний люк.

Шериф накинул просторный плащ, висевший у входа, надел респиратор и вышел наружу. Внутри, за дверями начала быстро собираться толпа гражданских.

— Спук, приоткрой одну створку заднего люка, сам отойди внутрь и постоянно держи его на мушке.

Сержант увеличил на мониторе картинку, передаваемую камерой заднего вида, и сказал в микрофон:

— Можете проходить, шериф. Дверь заднего люка открыта.

В шлюзовом отсеке послышалась возня, щелкнул, закрываясь, люк и в грузовой отсек, согнувшись, протиснулся шериф.

— Мэм, вы можете последить за камерами? Дайте знать, если увидите, что-нибудь подозрительное, — попросил сержант и, перебравшись назад, представился:

— Сержант Дэвис, сэр.

— Терри Денч. Помощник шерифа. К чему такая осторожность? Мы что, опять воюем с кем-нибудь?

— Нет, не воюем. Но у меня уже есть один убитый. На нас напали на заправке километров за тридцать до поворота на Ривертон.

— Заправка Старого Стэна? А он сам? А его дочь? — спросил озабочено шериф.

— Скорее всего, всех убили нападавшие. Мы, правда, видели только труп женщины, — ответил сержант и спросил:

— Где шериф?

— Сбежал еще до пепла вместе с мэром. Теперь шериф я.

— Где FEMA и пожарные?

— Они через дорогу в строительном торговом центре. Вы с чем приехали?

— Нам надо прояснить обстановку и собрать образцы пепла и воздуха. Это поможет определить, сколько продлится извержение.

— А-а… Образцы… — шериф осмотрел довольно просторный грузовой отсек.

— Сколько у вас людей? Что с продуктами и водой? — спросил сержант.

— На сегодняшнее утро было четыре тысячи сто пятьдесят три человека. Те, у кого был транспорт, уехали еще до пепла. Люди разбиты на две группы и размещаются в двух торговых центрах — у нас и через дорогу. Продуктов хватит на месяц. Воды, если экономить — недели на три, может больше. Электричества нет уже сутки, но есть десяток генераторов. Сюда еще электромобили не добрались, поэтому бензина достаточно. У нас две заправки. Связь отсутствует полностью.

— А проводная? Оптоволокно?

— Какое оптоволокно, сынок? Мы посреди индейской резервации, — со вздохом сказал шериф. — А проводную связь сняли пять лет назад. С тех пор была только мобильная… Пропала, как только пошел пепел.

— Как гражданские?

— Пока спокойны. Еще не могут толком осознать, что произошло. Я раздал оружие самым надежным. Остальное под охраной. Но не знаю… Как только закончится вода, думаю, будет жарко. У меня полно индейцев, а они народ угрюмый и злой… Да еще шушоны постоянно режутся с арапахо, — шериф на секунду замолчал и спросил: — Вы откуда пришли?

— Из Каспера. Сегодня утром там еще было чисто, — ответил сержант.

— И что у вас говорят? Долго это продлится?

— Что говорят? Восточное и южное побережье разрушено огромным цунами. Жертв — миллионы. А по вулкану — вот, у нас тут есть специалист… — сержант посмотрел на Винник.

— Боюсь, у меня пока нет хороших новостей, — сказала она, повернувшись через сиденье к шерифу. — Извержение только началось. Вы в первой зоне осадков в двухстах сорока километрах от Йеллоустона. Сколько извержение будет длиться, мы точно не знаем. Но все говорят, что через три недели оно может закончиться. Ваш самый главный враг — пепел. Его тут выпадет несколько метров. У вас в торговом центре плоская крыша. Она, скорее всего, такого веса не выдержит. Если она обвалится, большинству из тех, кто внутри, придет конец — пепел забьет легкие. Вам надо организовать людей, чтобы постоянно чистили крышу. Тогда вы сможете продержаться до прихода помощи.

Винник снова повернулась к монитору и вскрикнула от неожиданности — «Буффало» обступили около десятка женщин, укрывшихся от пепла кто чем — плащами, одеялами, простынями. На руках они держали маленьких детей. Женщины стояли молча, не подходя близко. Одна из них, увидев наведенную на нее камеру, протянула к ней закутанного в кожаную куртку грудного младенца, на личико которого был натянут респиратор, умоляя забрать хотя бы его.

— Черт! — выругался сержант. — Вы же должны были эвакуировать детей в первую очередь.

— Не злись, сынок. Не получилось. Когда побежали мэр с шерифом, тут началась полная неразбериха. Мы не знали, кто где. Люди приезжали сюда за сто километров из соседних поселков и ферм. Мы только к утру разобрались, сколько у нас осталось народу. И то мы смогли отправить на юг два школьных автобуса. Это почти двести детишек.

— Сколько у вас детей до шестнадцати лет? — спросил сержант, покусывая губу.

— До шестнадцати — не знаю. Мы посчитали по головам самых маленьких. Получилось где-то сто тридцать. Из них девять грудных, — ответил шериф, снова оглядев внутренности грузового отсека и с надеждой спросил. — Может, хоть грудных заберете?

— Черт! — снова выругался сержант и тоже обвел взглядом грузовой отсек.

— Поместятся, — умоляющим голосом простонал шериф. — Они маленькие…

— Да подожди, ты… — перебил его Спук. — Ты говорил про школьные автобусы. Два ушли. Сколько всего было.

— Три. Но только один недавно сломался, что-то с двигателем, а у школы не было средств, чтобы починить.

— А нам и не нужен двигатель. Мы возьмем его на буксир, — принял решение сержант. — Иди к своим и скажи, чтобы готовили к эвакуации женщин с грудными младенцами и остальных детей. Будем грузить сначала самых меленьких, потом постарше. Заберем, сколько влезет в автобус. Каждому в карман положи бумажку с именем и фамилией, дай по одеялу, бутылке воды, несколько медицинских масок от пепла и что-нибудь пожевать. Проинструктируй своих и возвращайся. Покажешь, где автобус. А мы пока поговорим с FEMA.

Шериф, кряхтя, выбрался наружу, но тут же постучал в дверь и, когда Спук открыл, объявил:

— Вот… Фимовцы сами к вам пришли. Наверно, услышали сирену, — он отошел в сторону и пропустил внутрь двух парней в форменных куртках и кепках.

Ребята из FEMA ничего нового к тому, что сказал шериф, добавить не смогли, но передали карту памяти с журналом событий и списками оставшихся людей. Они явно обрадовались, когда узнали, что сержант планирует забрать детей, и вызвались помочь в погрузке, но сержант их только попросил подготовить детей на их точке.

Через несколько минут вернулся шериф. Они сделали небольшой круг, чтобы высадить фимовцев у строительного торгового центра напротив и заодно расчистить от пепла пространство перед его входом, и направились к школе, расположенной в центре городка.

Сержант больше всего беспокоился, не спущены ли у автобуса колеса, но они оказались в порядке, как и сам автобус, который, несмотря на свой преклонный возраст, поддерживался в неплохом состоянии. Второй проблемой могла оказаться блокировка руля, но ключи были там, где им и положено было быть, то есть за солнцезащитным щитком над водительским сидением. Пришлось, правда, заменить полностью севший аккумулятор свежим из ремкомплекта, чтобы в салоне был хоть какой-то свет. Шериф предложил убрать слой пепла с крыши автобуса, но сержант решил не тратить на это время, и, соединив автобус жесткой сцепкой с «Буффало», они двинулись обратно к торговому центру.

В шестидесятиместный автобус, который вызвался вести Спук, смогли вместить всех детей и пять женщин с грудными младенцами. Еще четыре женщины устроились в грузовом отсеке. Труп Чипа пристроили снаружи и после короткого, но эмоционального прощания караван, расталкивая ножом пепел, медленно тронулся на Рок-Спрингс, находящийся в двухстах километрах на юго-запад в чистой зоне.

Ривертон оказался в центре южной трети пепельного шлейфа и, по прикидкам Винник, до чистого неба было километров восемьдесят. Сержант вел сцепку медленно, боясь сойти с различимой только по старым электрическим столбам узкой, засыпанной пеплом дороги. Через два часа монотонного движения, прерываемого лишь короткими остановками для очистки от пепла фар, камер наблюдения и стекол, плотность осадков заметно уменьшилась, и небо начало понемногу светлеть. Они проехали еще сорок километров, когда сержант наконец остановил караван и разрешил всем выйти подышать чистым воздухом, пока он и Спук сгребали пепел с машины. Дети медленно, с опаской озираясь по сторонам, выходили из автобуса, и только сейчас, при ясном свете дня Винник поняла, насколько они были измотаны и напуганы.

— Все, считай, доехали. Я связался с базой в Рок-Спрингс, они вышлют навстречу автобус и врача, — сержант растянулся на каменистой почве, вытирая салфеткой уставшее, в грязных пепельных подтеках лицо. — Если честно, сам не верил… Дороги почти не видно. Автобус несколько раз чуть не лег набок… Спук, молодец, выровнял. Как он, бедняга, крутил руль без гидроусилителя… Не представляю.

Полежав минуту, он сел, оглянулся назад на нависшую над пустыней черно-серую стену пепельного выброса, изредка пробиваемую бликами молний, и сделал в ее сторону резкий неприличный жест.

— На тебе! Ну что, съела?

— Эй, сержант, не зли вулкан. Мне еще завтра в самое пекло идти, к кратеру, за образцами лавы, — сказала, коротко улыбнувшись Винник. — И, скорее всего, в вашей компании.

— Раз надо — поедем, — сержант как-то безразлично пожал плечами. — Надо только «бычка» обслужить.

Он кивнул головой в сторону «Буффало» и, немного помолчав, спросил:

— Это правда? Ну то, что вы сказали шерифу. Выброс окончится через три недели?

— Не знаю, сержант. Он может закончиться завтра, а может продолжаться несколько месяцев. Человечество не сталкивалось с катастрофой такого масштаба и предсказывать что-то очень сложно. Может, после анализа образцов ситуация хоть как-то проясниться.

— Тогда зачем про три недели?

— Чтобы люди не теряли надежду выжить, — Винник тяжело вздохнула. — Вода, еда, хлипкая крыша над головой и надежда — это все, что у них осталось.

Нью-Йорк

Центральный Манхэттен. 29 октября 2030 года. Утро

Перебраться через горы мокрых, покрытых липкой грязью обломков к левому крылу отеля Парк-Централ, расположенному всего в тридцати метрах, от Веллингтона было непросто. Росс сменил свои пижонские ковбойские туфли на массивные прогулочные горные ботинки, которые он нашел в обширном гардеробе Бакси, но все равно ноги скользили по доскам. Он несколько раз неуклюже падал, вымазываясь в грязи и ругая себя за то, что пошел один. Преодолев половину пути, он остановился отдышаться и посмотрел вдоль Седьмой Авеню в сторону Центрального парка. Там, в просвете между небоскребами, на фоне нагромождения мусора возвышалась лежащая на боку массивная туша сухогруза, принесенного сюда цунами. Росс выругался, представив, сколько зданий эта махина снесла, пока остановилась посреди парка. Все еще глядя на сухогруз, он сделал шаг и, поскользнувшись на чем-то мягком, завалился на бок, больно ударившись плечом о выступающий капот автомобиля. Выругавшись, он поднялся и посмотрел под ноги. Он поскользнулся на торчащей из мусора, покрытой грязью человеческой ноге. Самого тела не было видно, но по ноге можно было догадаться, что она принадлежала молодой женщине. Росс еще раз выругался и, найдя рядом кусок деревянного щита, прикрыл свою страшную находку.

Добравшись до одного из выдавленных водой окон отеля, он проник внутрь и, шлепая по грязным лужам, прошел через номер в коридор. Найти пожарный выход было несложно. Сложно было подняться на нужный этаж по мокрым ступенькам и, когда он, наконец, прислонился к заблокированной двери на семнадцатом этаже, потребовалась пара минут, чтобы восстановить дыхание.

После того как вертушка забрала детей, Росс решил связаться с военными, командовавшими ближайшим пунктом временного сбора. Штаб пункта находился в отеле Парк-Централ, расположенном напротив, через Седьмую Авеню. Привлечь внимание военных было достаточно просто. Росс выбрался на крышу и несколько раз выстрелил из дробовика в воздух. На верхней террасе Парк-Централ, находящейся чуть выше уровня крыши Веллингтона, тут же появился боец и с озабоченным видом принялся рассматривать его в бинокль. Пришлось напрячь голосовые связки, чтобы докричаться до него через шум вертолетов, постоянно барражировавших над Манхэттеном. Наконец появился офицер и, видя, что Росс уже почти охрип, жестами пригласил его к себе.

Росс немного посидел на ступеньках, приходя в себя после подъема по лестнице, затем встал и постучал в дверь. Когда никакой реакции не последовало, он достал свой массивный «Пустынный орел» и забарабанил рукояткой по двери. Послышалась возня, грохот отбрасываемой мебели, и дверь немного приоткрылась. Росс чуть надавил на нее плечом и протиснулся внутрь. Метрах в пяти стояли два рядовых с поднятыми к плечу штурмовыми винтовками.

— Эй, ребята! Свои! Свои! — сказал Росс, подняв вверх руки. — У меня встреча с вашим командиром.

— Забери у него пушку, — вместо ответа сказал один из бойцов, выглядевший несколько старше, и Росс, поняв, что солдаты на грани срыва, аккуратно двумя пальцами достал из кобуры пистолет, положил его на пол и подтолкнул ногой вперед.

— Завали дверь и оставайся на этаже. Я провожу его к лейтенанту, — сказал старший и показал стволом на открытую дверь пожарной лестницы, ведущей наверх.

Лейтенант оказался совсем молодым, но знающим свое дело парнем. Чтобы сразу снять ненужные вопросы, Росс представился и предъявил удостоверение ЦРУ. Выяснилось, что в Парк-Централ для организации пункта временного сбора в окружающих зданиях высадился взвод пехотинцев, который уже понес потери, так как в двух рухнувших высотках находились команды бойцов по пять человек. Кроме того, здесь же было около десятка полицейских. Всего в семи пятидесятиэтажных высотках, расположенных рядом с отелем, на момент удара цунами укрылось почти девять тысяч человек. Сейчас осталось чуть больше шести. Лейтенант послал команды из трех человек осмотреть рухнувшие здания в поисках выживших, но те никого не нашли, хотя слышали из-под бетонных плит и завалов мусора голоса, стуки и крики о помощи. Наверно, кто-то смог выжить в воздушных карманах. Для организации спасательных работ не было ни инструментов, ни техники и, доложив начальству о потерях, лейтенант отозвал своих людей.

Связь у военных была налажена хорошо — имелось несколько спутниковых телефонов и армейская радиостанция, поэтому лейтенант получал самую свежую информацию. По предварительным данным, в пунктах сбора на Манхэттене сумели укрыться более шестисот тысяч человек. К востоку от Ист-Ривер и Гарлем-Ривер[86], если кто и остался, то выжить после удара цунами шансов практически не было. Застроенные в основном пяти-девяти-этажными зданиями и частными домами Бронкс, Бруклин, Куинз и весь Лонг-Айленд полностью накрыло водой. Он подтвердил слова фимовца о том, что из Манхэттена в приоритетном порядке будут эвакуироваться дети и женщины, остальные выходят сами. Сейчас инженерные войска пробивают несколько маршрутов эвакуации по основным трассам, но они дойдут только до Гудзона, расчистят мост Джорджа Вашингтона и небольшую площадку перед ним. Все это займет несколько дней, а пока рекомендовано оставаться в пунктах временного сбора и ждать инструкций.

— Как у вас с водой и продуктами? — спросил лейтенант, бегло просмотрев на полевом планшете, переданный ему Россом список тех, кто находился в Веллингтоне.

— Если экономить — хватит на пару недель. Есть генераторы, еще всякий инструмент, — ответил Росс. — Ты-то как будешь кормить своих? В Парк-Централ продуктов наверно человек на восемьсот, максимум — тысячу.

— Вертушками нам будут доставлять грузовые контейнеры на крышу. Одеяла, вода, консервы. В этих же контейнерах будут забирать женщин.

— Умно придумано. И садиться не надо. Только я смотрю — все вертушки кружат над Нижним Манхэттеном.

— Да. Сейчас приоритет — Башня Свободы. Там в самой башне и небоскребах рядом с ней больше ста тысяч человек разместилось. Инженеры сбросили там пару бульдозеров, чтобы расчистить площадку для транспортников на набережной.

— Как думаешь, на ваш пункт когда борты выделят? — спросил Росс.

— Не знаю. Думаю, сутки, а то и двое придется подождать.

— За сколько предполагаешь управиться?

— У меня тысяча сто женщин и детей. К тому же я теперь включу в список и ваших. Нам, скорее всего, выделят два транспортника. Это сто, сто десять человек за вылет, если в контейнерах. Для вертушек район эвакуации — около города Скрэнтон. Там возвышенность метров в двести. Вода обошла ее с севера и по трассам есть проезд на юг и юго-запад. До Скрэнтона километров сто пятьдесят. Это полтора часа на ходку. Думаю, за сутки управимся, если они найдут свежих пилотов на замену. Потому что наши вряд ли выдержат работу в таком режиме.

— А пешком куда выходить?

— Промежуточный пункт сбора на возвышенности в районе Ньюбург — Мидлтаун в восьмидесяти километрах на северо-запад, — лейтенант вывел на экран планшета карту и повернул его так, чтобы Росс мог ее видеть. — Оттуда, скорее всего, будут вывозить транспортом по трассе на Скрэнтон, когда там освободится место.

— Да, восемьдесят километров пешком… — Росс задумчиво поскреб небритый подбородок. — Это если по прямой. А по дороге — все сто.

— Дня два-три пути, — лейтенант понимающе покачал головой. — По пути будут организованы пункты обогрева и медпомощи, но все равно — ночевать негде. Отдыхать придется прямо на дороге. Ночью уже холодно… Даже не знаю, сколько дойдет.

Лейтенант умолк, глядя на карту, выведенную на планшет.

— Главное — добраться до района, прежде чем начнутся пепельные осадки. Там хоть укрыться можно будет. Хотя не знаю, где они планируют разместить столько людей… — немного помолчав, добавил он.

— Тут даже до моста по таким завалам добраться будет проблема. Я что-то плохо представляю, как вся эта офисная братия сможет ползти по мокрым горам мусора. Ведь пока дойдут, руки-ноги поломают, — Росс снова поскреб подбородок. — Сколько у тебя по карте отсюда до моста?

— Пять километров, — лейтенант вывел на планшет карту Манхэттена.

— Слушай, все равно у нас есть два-три дня, пока расчистят дороги. Давай организуем бригады и попытаемся проложить и обустроить маршрут от нас к мосту. Ямы завалим, мостки, где надо сделаем. Материал, вон, на поверхности валяется: доски, щиты. Двери поснимаем… Ты с вертолетчиками поговори, пусть сверху более-менее чистый маршрут подскажут, где мусора поменьше. Сколько еще точек сбора отсюда и до моста?

— Я знаю только соседние. Но, судя по плотности высоток, до моста их должно быть больше десятка, — лейтенант с сомнением посмотрел на Росса. — Только у меня приказ оставаться на месте. В городе полно мародеров.

— А ты свяжись с командиром, объясни ситуацию. Здесь ведь одни плюсы. Маршрут обустроим, больше людей выведем и быстрее. И люди будут заняты, и дело сделано. Тут всего-то пару часов работы в день, если бригады будут по двадцать человек. А так они у тебя от тоски за пару дней все перегрызутся. Десять пунктов сбора до моста… Каждому по пятьсот метров маршрута. Ну… Так можно весь Манхэттен вывести.

— Хорошо, я свяжусь со штабом, — лейтенант вышел в соседнюю комнату, оставив Росса в гостиной под присмотром хмурого рядового, встретившего его на семнадцатом этаже.

— Пушку-то верни, сынок, — попросил Росс, кивнув в сторону своего пистолета лежащего на столе.

— Без приказа не могу, сэр, — сказал рядовой извиняющимся тоном, видно почувствовав по отношению лейтенанта к гостю, что тот не так прост.

— Можете забрать свой ствол, сэр, — сказал вернувшийся лейтенант. — В штабе сказали, что это отличная идея и даже обещали прислать нам инструменты для работы. Они сейчас связываются с остальными пунктами сбора в городе, чтобы те тоже планировали маршруты к дорогам.

— Ну, вот видишь, лейтенант. А ты сомневался, — скупо улыбнулся Росс, надевая сбрую с «Пустынным орлом».

— Еще сказали, что мы должны привлекать только добровольцев.

— Конечно, только добровольцев, — улыбка Росса стала шире. — А кто не согласится быть добровольцем — не кормить и не давать воды.

США. Вайоминг

Национальный парк Йеллоустон. 30 октября 2030 года. Утро

— Ветер изменился, может, Денвер и не затронет, — сказал пилот, показывая в сторону пепельного выброса, сплошной клубящейся стеной поднимающегося на северо-востоке.

— Хорошо бы… Там в округе миллиона три, а централизованную эвакуацию еще не начинали, — ответил координатор FEMA, сидевший с ним спереди, и повернулся к Винник. — Мэм, вы как думаете, накроет Денвер?

— Судя по последнему прогнозу, пепельный шлейф пройдет километрах в семидесяти севернее. Но все равно может быть незначительный пылевой осадок.

Они вылетели утром с базы ВВС США Хилз, расположенной на чистых территориях в штате Юта в четырехстах километрах к юго-западу от Йеллоустона и уже подлетали к западному склону кальдеры, где их должен был ждать сержант Дэвис на своем «Буффало». Шел второй полный день извержения. Пепельный шлейф уже достиг центра Южной Дакоты и Небраски, распространившись на запад почти на тысячу километров.

Все ресурсы были брошены на спасение населения на разрушенном цунами восточном побережье. Проведение спасательной операции на обширных, в основном редконаселенных сельскохозяйственных территориях, попавших под пепельный выброс, было поручено местным подразделениям полиции и FEMA. Несмотря на прогнозируемые значительные осадки на уровне полуметра пепла в день, это было оправдано, так как большинству населения удалось выехать на юг на своем или муниципальном транспорте. Для тех, кто остался, были организованы пункты временного пребывания, похожие на торговый центр в Ривертоне, который Винник видела сутки назад. В общем, пока выброс не дошел до густонаселенных центральных штатов, дела с эвакуацией обстояли неплохо. Хуже было положение с размещением людей в соседних с выбросом штатах. Колорадо, Юта, Айдахо и Монтана оказались неготовыми принять десятки миллионов беженцев из зон пепельных осадков и цунами. Торговые центры, школы, офисные здания, склады — использовалось всё, где можно было укрыть людей, но места все равно не хватало. Сотни тысяч человек приходилось перемещать дальше, к западному побережью и на юго-запад — в Аризону и Нью-Мексико — в надежде найти там хоть какое-то пристанище.

Вертолет, плавно снижаясь, сделал широкий вираж, и Винник смогла наконец четко рассмотреть огромную, шириной почти в десять километров клубящуюся в сероватой дымке колонну пепла, извергаемого из юго-западного кратера. У самого его основания на километровую высоту неустанно бил фейерверк ярких оранжевых искр.

— Камеры включены? — спросила она пилота, не в силах отвести взгляд от извержения.

— Да, мэм. В трех режимах, как вы и просили.

— Хорошо. Как только высадите меня на точке, произведите съемку всеми тремя камерами с облетом двух кратеров с севера и юга на высоте пятисот и двух тысяч метров. Близко к шлейфу не подлетайте, разрешения камер должно хватить. Когда закончите — ждите меня в точке высадки. Мы будем в выбросе, поэтому связи не будет. Если не вернусь через восемь часов, передайте военным, что нас нет, и улетайте. Они знают, что делать.

— Да, мэм, — коротко ответил пилот, когда вертолет, подняв густое облако пепла, мягко коснулся расчищенного участка придорожной парковки.

— А вот и группа встречи, — сказал фимовец, показывая на сержанта и двух бойцов, стоящих у «Буффало». — Что-то по виду не скажешь, что они очень рады.

— А вы были бы рады прогулке в самое пекло! Нам надо собрать образцы свежей лавы. Cделать это надо у самого кратера, а там можно в любой момент провалиться в лавовую полость. К тому же они во вчерашней ходке уже потеряли товарища. Так что я их вполне понимаю, — огрызнулась Винник и выбралась из вертолета.

Они находились около озера Льюис в шестнадцати километрах южнее кратера. В этом месте прошелся второй пирокластический поток, и дорога была засыпана горами пепла, вперемешку с камнями и обломками деревьев. Основную часть своей массы поток сбросил западнее, у границ кальдеры. Там толщина осадка достигала шести метров. Хотя вулкан находился совсем рядом, пепла в воздухе было не много. Выброс шел на огромную высоту и сносился ветром на восток. Зато был слышен его низкий, басовитый гул и отчетливо ощущалась мелкая дрожь поверхности. Винник планировала пройти километров тринадцать до озера Йеллоустон и повернуть по дороге на северо-запад в сторону озера Шушон ближе к кратеру. Это еще километров семь. Потом она собиралась вернуться назад к озеру Йеллоустон и, если позволит высота пепельного покрова, пройти на восток по дороге вдоль северного берега озера и повернуть на север к северо-восточному кратеру. Ее цель, как и вчера, собрать образцы пепла, лавы и взять пробы воздуха.

— Вижу, вы поставили манипулятор. Вот за это — спасибо. Не придется выбираться из машины для сбора бомб, — сказала Винник, надевая гарнитуру внутренней связи и усаживаясь на свое обычное место справа от оператора.

— Вы ничего не говорили про бомбы, мэм, — сержант с легкой тревогой посмотрел на ученого.

— Не беспокойтесь, — она звонко щелкнула замком ремня безопасности. — Если все на месте, то — покатили. Я про бомбы расскажу по дороге.

«Буффало» опустил нож и плавно тронулся с места, легко сталкивая на обочину метровый слой пепла вперемешку с камнями и сломанными деревьями, наваленными на дорогу пирокластическим потоком.

Еще вчера, изучая спутниковые снимки кратеров, она поняла, что первоначальный выход лавы, скорее всего, будет единственным за все время извержения. В первые минуты, сразу после вскрытия купола и выброса пирокластического потока, из жерла вышло огромное количество довольно вязкой лавы, которая толстым неровным пятном расползлась в разные стороны на два-три километра. Это лавовое пятно очень быстро застыло и не представляло собой особого интереса, так как состояло из вещества верхнего слоя магматической камеры, о котором ученые уже имели достаточно хорошее представление. В этой экспедиции ее интересовали свежие пробы и образцы, по которым можно было сделать вывод о том, в каком состоянии находится гранитная пробка, соединяющая Йеллоустон с горячим потоком жидкой магмы, поднимающимся к поверхности из верхних слоев мантии. Она планировала подойти на два километра к кратеру, внутрь зоны разлета так называемых лавовых бомб, которые неутихающим фейерверком оранжевых искр били из жерла, и там собрать несколько свежих образцов и взять пробы воздуха. Состав газов, преобладающих в магматической камере, тоже был известен. Если вещество вулканических бомб и пробы вулканических газов не отличаются от тех, что были получены до извержения, то подпитки газами снизу со стороны мантии нет. Значит, шансы, что гранитная пробка будет прорвана, значительно уменьшаются, а с ними уменьшается и шанс глобальной катастрофы. Значит, скорее всего, Йеллоустон, сбросив давление в верхних слоях магматической камеры в течение двух-трех недель, начнет постепенно утихать. Уже то, что выход лавы прекратился в самом начале извержения, было хорошим знаком, указывающим на относительную стабильность магматической камеры. Подтверждали это и материалы, собранные во вчерашней экспедиции.

— Все это хорошо, мэм, — сказал сержант, терпеливо выслушав короткую лекцию Винник. — Но то, что не будет глобальной катастрофы, меня мало утешает, если нам потихоньку приходит конец. Меня больше интересует, когда закончится извержение.

— Понимаю, — ответила Винник, ругая себя за то, что полезла в научные дебри. — Если мы обернемся в срок, то завтра утром я буду знать, с большой вероятностью, что произойдет дальше.

— Это хорошо… Держитесь, мэм!

«Буффало» резко клюнул носом вниз, и только ремни безопасности спасли Винник от удара о переднюю панель.

— Эй, сардж[87]! Ты поосторожней там — Спука разбудишь. Он совсем задремал под эти ученые байки.

— Черт! Мы, похоже, провалились передком в промоину, — выругался сержант, вглядываясь в карту на мониторе перед ним. — Откуда здесь вода? Озеро слева. Дорога видна хорошо…

— Скорее всего, пирокластический поток выдавил воду на юг на возвышенность и она, стекая обратно, размыла дорогу.

— Дерьмово… Надо быть осторожнее. Вроде не глубокая… — сержант медленно подал машину вперед, перебираясь через промоину.

Оставшийся путь до поворота к кратеру прошли медленно и осторожно. Сержант несколько раз останавливался, выгоняя кого-нибудь из бойцов наружу проверить дорогу впереди. Стало заметно темнее. Над головой, где-то вверху высоко за облаками пепла, свет закрывал прорезаемый частыми молниями шлейф выброса. В воздухе парила пелена плотной пепельной взвеси, так что наружу без маски выходить было уже невозможно.

— Мэм, мы почти рядом с вулканом. Почему здесь выпадает так мало пепла? — спросил Спук, вернувшись после очередного прощупывания дороги.

— Пепел — это подхваченные газами мелкие частички магматической породы. Газ горячий, он с силой выбрасывается вулканом вверх, увлекая их с собой. Пока газ не остынет, они держатся в потоке наверху, потом наиболее тяжелые из них оседают на землю рядом с кратером, а те, что полегче, подхватываются ветром и разносятся в виде пепельного шлейфа. Пепел от вулкана таких размеров начинает интенсивно выпадать километров за двадцать от жерла, а шлейф может растянуться по ветру на тысячи километров, — с готовностью пояснила Винник.

— Мэм, смотрите справа, — сержант показал на окно на мониторе, куда выводилось изображение с правой передней камеры. — Это то, что я думаю?

— Да. Это огромный кусок породы, которая раньше образовывала купол над магматической камерой. Сюда его забросила сила первого взрыва кратера.

— Ничего себе… Размером с дом. А мы еще километрах в пятнадцати от кратера, — сказал, присвистнув от удивления, Спук подобравшийся к операторскому отсеку сзади.

Километров за десять до кратера температура снаружи поднялась градусов на пять, пепельная пыль в воздухе стала гуще, и рокот вулкана был отчетливо слышен даже через толстую броню. Сержант сбавил скорость до минимума, медленно объезжая огромные глыбы, которые все чаще попадались по дороге.

— Если так пойдет, мы можем и не пробиться к самому кратеру, — сказал сержант напряженно. — Глыб становится все больше. Эта вот вообще высотой этажа в четыре.

— Давай, дорогой, давай… Еще пару километров. Вон туда, где падают красные искры, — почти взмолилась Винник, показывая на монитор тепловизора.

— Продвинусь насколько смогу, — угрюмо сказал сержант, вглядываясь в экран монитора. — Мы и так уже давно сошли с дороги и идем почти наугад.

Они не дошли до нужного места метров триста, уткнувшись в непроходимые горы торосов, образованные выброшенной взрывом породой вперемешку с застывшей лавой.

— Вот дерьмо! — выругалась Винник, видя как совсем рядом от них с неба падают раскаленные головешки. — Совсем немного не хватило. Черт! Пробу воздуха я могу взять и здесь, а по образцам лавы у нас два варианта: или сидеть и ждать пока к нам что-нибудь прилетит, или пробраться вперед за образцами пешком.

— Эй, эй! Мы в трех километрах от кратера. Кто знает, что там за фигня впереди! Машина, смотри, аж подпрыгивает, температура снаружи почти пятьдесят градусов. И дополнительная фильтрация воздуха у «бычка» автоматически включилась, значит дышать там нельзя, — возмутился сержант.

— Черт! — еще раз выругалась Винник, потирая виски. — Нам нужны эти образцы! Понимаешь, сержант? А стоя тут, мы можем вообще ничего не дождаться. У меня два специальных костюма для вулканологов. Термозащита, закрытый цикл дыхания плюс фильтры. Специально взяла, как знала. Я никого не прошу идти со мной. Просто подстрахуйте, если что.

— Как же — подстрахуйте! Если тебя пришибет этой самой бомбой, мне командир башку точно оторвет. Твою мать!.. Лучше бы я вызвался добровольцем завалы на побережье после цунами расчищать, чем каждый день лезть в пекло с сумасшедшими учеными, — сержант резко обернулся. — Спук, я бы пошел сам, но не могу оставить машину. Этот — слишком молод, еще в штаны наложит. — Он кивнул головой в сторону бойца, притихшего рядом со Спуком. — Или ты идешь добровольно, или мы берем пробы воздуха и образцы здесь и поворачиваем обратно.

— Понял, сардж. Я готов, если это хоть как-то поможет, — не раздумывая, согласился Спук. — Только ты потом скопируй мне с записи этот момент… На память.

Они надели ранцы с баллонами, соединенные с легкими шлемами закрытого цикла и, облачившись в толстые блестящие костюмы, выбрались через задний люк наружу. Винник коротко вскрикнула и, сделав шатаясь несколько шагов, неуклюже повалилась на четвереньки, ошеломленная тем, что творилось снаружи. Зрелище, сглаживаемое внутри «Буффало» камерами, снаружи было поистине чудовищным. Совсем рядом от них с оглушительным ревом из земли вверх рвалась, плюясь яркими искрами, подсвеченная снизу алыми всполохами, а сверху мощными разрядами молний черно-серая стена. Земля под ногами дергалась частыми короткими толчками так, что трудно было стоять, и было видно, как на ней подпрыгивают, поднимая фонтанчики пепла, мелкие камешки.

— Ни фига себе! — проорал по связи Спук, стараясь перекричать грохот вулкана. — Сардж, ты зря не пошел… Тут — такое! Держите руку, мэм, стоять можно. Когда полезем на эти камни, будет легче — там есть за что ухватиться.

Марта схватила протянутую руку.

— Ну что, не передумали? — послышался в наушниках голос сержанта.

Винник энергично затрясла головой.

— Тогда чего стоите? Вперед! Нам еще переться по этому пеклу ко второму кратеру.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 км к западу от Вашингтона. 31 октября 2030. Утро

Последние четыре дня, с самого начала катастрофы Коэн и его люди спали по два-три часа в сутки, работая на износ. Согласование планов эвакуации и размещения беженцев, распределение ресурсов, уточнение жертв и пропавших среди населения, степень ущерба гражданской и военной инфраструктуры — десятки дел чрезвычайной важности требовали немедленного решения. Все линии согласований были разорваны, и практически каждый час приходилось брать на себя огромную ответственность, принимая непростые решения.

Президент, хотя и проводил каждый день оперативные совещания, все полномочия по эвакуации населения из зон поражения передал военным, а организацию размещения беженцев на чистых территориях поручил FEMA. Запланированное заседание Совета Национальной Безопасности удалось отложить, ссылаясь на чрезвычайную занятость одних и состояние здоровья других его членов. Вместо него два раза проводились совещания в сокращенном составе. Вопрос об ударе по Северной Корее больше не поднимался, но было видно, что Президент не оставил эту мысль. Алверо два раза вылетал в зоны поражения цунами, но каждый раз приходил от увиденного в ужас, впадал в глубокую депрессию и следующие сутки проводил в молитвах.

Коэн потер ладонями красные от усталости и недосыпания глаза и, потянувшись за очередной банкой энергетика, посмотрел на видеопанель, на которую была выведена карта Америки. По восточному и южному побережью узкой красной полосой обозначались зоны поражения цунами, а от Вайоминга на юго-восток — почти до границ Висконсина, Иллинойса и Арканзаса тянулся, разрастаясь, пепельный выброс Йеллоустона. «Тысяча восемьсот километров за три полных дня извержения. Это — по шестьсот километров в день, — подумал он. — Побережье накроет через два-три дня. Времени почти нет. Технике, чтобы расчистить дороги для выхода людей, оставшихся в зоне поражения цунами, нужны еще дня два. Значит, на то, чтобы вывести десятки миллионов, остается максимум один день. Мало. Очень мало».

Прибрежные воды на всем протяжении восточного побережья пестрели россыпью ярких точек, обозначавших корабли, на которых успели погрузиться люди до удара цунами. Их были сотни — круизные лайнеры, паромы, сухогрузы, танкеры, авианосцы и на каждом размещались тысячи, десятки тысяч человек. На борт принимали столько, что не было места даже присесть, — ни на палубе, ни в трюмах, ни в рабочих помещениях. «А с ними что делать? Порты на побережье разрушены. Да и к берегу не подойти. Пройдет несколько недель пока океан очистится от плавучего мусора, и можно будет войти в порты. Канада, Европа, Латинская Америка не принимают, их порты тоже разрушены цунами. Панамский канал закрыт. Мы даже не знаем толком, сколько на воде людей — двести, триста тысяч, а может еще больше. Сколько они продержатся еще в этой давке на кораблях?».

— Сэр… Министерство энергетики, — прервал его мысли помощник, и в отдельном окне на экране появился оперативный дежурный, отвечающий за состояние ядерных электростанций.

— Что у вас нового по загрязнению? — устало спросил Коэн.

— Сэр… Мы подтверждаем, что все реакторы в зоне поражения цунами и зоне пепельных осадков успешно заглушены, не повреждены и не представляют опасности. Мы также подтверждаем, что на станциях Сибрук, Пилигрим, Калверт Клифс, Суррей, Сент Луис на восточном побережье и Ватерфорд на южном при ударе цунами были разрушены резервуары с хладагентом — произошла значительная утечка радиоактивной охлаждающей жидкости. Уровень радиации и площадь заражения по каждому объекту разные, но по всем объектам объявлена зона радиационной опасности — тридцать километров шириной и сто километров в глубину суши. По данным FEMA, в зонах радиоактивного заражения находятся около пятисот двадцати тысяч человек. Также замечено радиоактивное заражение прибрежной акватории в районе поврежденных станций, но там его уровень быстро снижается — радиация смешивается с водами Атлантики. Мы постоянно мониторим ситуацию на реакторах и в зонах заражения. Полный отчет и карты зон загрязнения — в базе данных FEMA.

— Спасибо, — Коэн коротко поблагодарил дежурного и вызвал помощника. — Свяжись с EPA[88], пусть подключатся к FEMA и ежедневно дают сводку по техногенным загрязнениям территорий.

Коэн открыл карту техногенных загрязнений, предоставленную FEMA. Вся зона поражения цунами была раскрашена в разные цвета. Ядовитые пятна, обозначавшие разливы топливохранилищ, разрывы трубопроводов, зоны радиоактивного загрязнения, утечки химических веществ с предприятий покрывали все восточное побережье. Южное побережье выглядело не лучше. Хотя полторы сотни нефтедобывающих платформ по Мексиканскому заливу удалось вовремя заглушить и разливы нефти были минимальны, цунами все-таки повредило прибрежные хранилища, и сотни тысяч тонн нефти попали в залив. Он выругался и свернул карту. Экология, если она не несет непосредственной угрозы жизни людей, сейчас не приоритет. С этим можно разобраться и позже.

— Сэр, — USGS, — помощник вывел на экран Ника Харви.

— Мистер Коэн, добрый день!

Поздоровался директор USGS, сделав ударение на слове «добрый». Коэн насторожился.

— На этот раз у меня хорошие новости. Мы закончили анализ материалов, собранных вчера Винник в районе кратеров, — Карсон сделал небольшую паузу.

— Ну! — не выдержал Коэн.

— Магматическая камера Йеллоустона все еще изолирована от потока жидкой магмы, поднимающегося от мантии. Вязкость магмы в камере повышается, давление в ней стабилизируется. Это значит, что интенсивность извержения начнет падать.

— Когда?

— По нашим моделям, максимум через десять дней, может чуть больше, активная фаза извержения начнет утихать. Выбросы пепла будут сокращаться на пятнадцать-двадцать процентов в день как по объему, так и по силе, и через три недели будут носить локальный характер.

— Долго, Карсон. Долго! Пепел успеет накрыть побережье.

— Поверьте, это лучшее из того, что могло бы случиться, — сказал, немного смутившись, директор USGS.

— Извините, Ник, — Коэн понял, что ученый не заслужил такого резкого тона. — Это действительно хорошая новость. Скажите… С моделью все понятно, а что Винник думает без модели. Вы говорили, она может чувствовать вулканы.

— По ее мнению, до начала снижения активности остается около недели. Она предполагает, что внутри камеры магма уже достаточно вязкая и активность продолжается только в верхнем слое, непосредственно под кратерами.

— Этому есть подтверждение?

— Прямого нет. Но высота магмы в двух кратерах значительно разнится, хотя она должна быть одинаковой, как в сообщающихся сосудах, ведь камера имеет форму плоской подковы, концы которой выходят на поверхность в виде кратеров. По ее мнению, это происходит из-за того, что средняя часть камеры, то есть изгиб подковы, уже стабилизировалась и достаточно загустела, чтобы обеспечить разницу в уровнях магмы в двух кратерах.

— У вас другая точка зрения? — спросил Коэн, чувствуя нотки сомнения в голосе Карсона.

— То, что предполагает Винник, вполне может происходить, но разницу в уровнях можно объяснить и другими причинами. Например, разной плотностью вещества на большой глубине под кратерами… И смоделировать ее сценарий мы не можем, так как у нас просто нет достоверных данных о том, что творится внутри камеры. Я бы все-таки не брал ее версию как основную в планировании.

Коэн секунду помолчал, обдумывая услышанное.

— Послушайте, Ник, — обратился он наконец к директору USGS. — Вы прекрасно знаете, что происходит в зонах бедствия. Десятки миллионов человек пытаются выбраться из зон поражения цунами. Армия и спасатели работают на пределе сил. Люди с надеждой ждут хороших новостей. Я понимаю, у вас нет подтверждения тому, что говорит Винник, но, поверьте, в такой ситуации существует огромная разница между неделей и десятью днями до конца активной фазы извержения. Если мы объявим, что через пять дней оно пойдет на спад, у людей появится цель. Люди поймут, что конец этого кошмара близок, что они смогут все это пережить и будут работать и пытаться выжить с удвоенной энергией. С другой стороны, если мы им не дадим конкретной осязаемой цели, до которой они должны дотянуть, они могут просто опустить руки, сдаться. И «десять дней, может чуть больше» здесь явно проигрывают предположению Винник.

— Вы хотите, чтобы USGS приняла сценарий Винник как основной? — осторожно спросил Харви. — Без достаточных доказательств? Без модели?

— Нет, Ник, — Коэн устало вздохнул. — Продолжайте работать так, как вы считаете нужным… Но когда услышите наше объявление о том, что через пять дней извержение пойдет на спад, не удивляйтесь, не противоречьте и не комментируйте. Всю ответственность я беру на себя.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

1 ноября 2030 года. Утро

День был хмурый, холодный и мрачный, с непрекращающимся мелким моросящим дождем, иногда переходящим в идущую волнами от порывов ветра водяную пыль. Низкие мохнатые тучи покрывали верхние этажи безжизненных небоскребов, и казалось, что на них лежит грязное, рваное, серое одеяло, края которого терялись где-то за пределами Манхэттена.

Настроение было немногим лучше, чем погода. Каждый раз, просыпаясь от беспокойного сна, Росс подсознательно надеялся, что откроет глаза и увидит свою небольшую уютную квартирку рядом с Лэнгли, не спеша выберется из постели, сделает себе тосты с медом и большую чашку кофе, спокойно позавтракает, перебирая каналы телевизора, и поедет в Контору, где его будет ждать маленький кабинет и папка оперативных сводок по событиям, произошедшим за ночь. Каждый раз утром, открывая глаза, он вздрагивал от того, что ничего этого уже не будет: ни комнатки, ни кабинета, ни папки оперативных сводок. Возможно, уже вообще ничего не будет, кроме этой серости, постоянного запаха какой-то химии, разлившейся в районе порта, и холодных ночей, от которых можно было спастись только под кучей одеял и только прижимаясь к Джил.

Росс зябко повел плечами и отошел от окна. Пятый день… Воды и еды пока хватало. Каждый день он посылал небольшую бригаду из тех, кто остался в Веллингтоне, в распоряжение лейтенанта для прокладки маршрута к мосту в Верхнем Манхэттене. Люди были подавлены, мрачны и озлоблены, но подчинялись беспрекословно. Вчера пришел первый контейнер для женщин, инвалидов из числа ветеранов, и тех немногих детей, что остались в отеле. Загрузили шестьдесят три человека. Сегодня должна прийти вертушка еще с одним контейнером. Семьдесят человек, кутаясь в одеяла, были собраны на двадцать первом этаже и ждали часа эвакуации. В глубине он немного жалел тех, кого сегодня заберут. Куда они летят? В переполненные центры временного размещения? Он не представлял, как и где можно разместить такое количество людей и при этом обеспечить их теплом, питанием и создать хотя бы простейшие условия санитарии. С другой стороны, скоро ему самому и всем, кого не заберут вертолеты, предстояло пешком пройти восемьдесят километров до лагеря временного сбора в Мидлтауне. Трое суток в холоде, под дождем, под пеплом, в толпе изможденных, отчаявшихся и почти потерявших надежду людей. Росс представил себе эту печальную картину и внутренне содрогнулся. А Джил… Она наотрез отказалась эвакуироваться с остальными женщинами, заявив, что без нее Росс ночью умрет от холода. С одной стороны, это была шутка, с другой — он чувствовал, что за последние дни они как-то по-особому стали близки друг другу. И самое главное — он сам не хотел, чтобы она улетала. Джил оказалась очень нужной с самого первого дня: составила подробный список всех, что остался в Веллингтоне, сбила в одну базу все имеющиеся в отеле ресурсы и вела журнал их распределения, старалась, как могла, поддерживать находящихся на грани истерики женщин.

И, конечно, с ней было гораздо теплее холодными, сырыми осенними ночами.

— Росс, дружище! Иди, посмотри, что они вещают, — раздался из гостиной взволнованный голос Бакси. — Извержение вроде начинает утихать.

Они включали генератор, от которого был запитан телевизор, два раза в день — в три и в семь часов, чтобы посмотреть специально организованный для зон бедствия канал FEMA и пробежаться по спутниковым каналам.

— Ну, что там? — Росс вошел в гостиную, где перед небольшим стареньким телевизором сидел Бакси.

— FEMA говорит, что Йеллоустон через неделю начнет стихать и через пару недель выброс пепла вообще прекратится.

Росс задумчиво поскреб затылок, подошел к столу, где лежала рация и вызвал лейтенанта из Парк-Централ. Тот подтвердил: из штаба сообщили, что через пять-семь дней активная фаза извержения должна закончиться, интенсивность пепельного выброса будет снижаться и через две недели он почти прекратится. Еще… Дорога к мосту на севере Манхэттена уже пробита и можно понемногу выбираться на площадку сбора перед ним. Он подошел к окну и посмотрел вниз на улицу. Там, по недавно проложенным мосткам и рядом с ними, держась за натянутые вдоль них тросы и кабели, укрываясь от дождя кто чем, скользя, падая, вяло подталкивая друг друга, в сторону Верхнего Манхэттена уже пробирались сотни людей.

— Иди сюда, — подозвал он Бакси и показал вниз.

— Не-ет. Пока дождь не кончится, я никуда не пойду, — Бакси энергично затряс головой. — А ты представь, какая давка будет на площадке у моста… Ты прогноз погоды слышал? Они свихнулись. Если туда потянулся весь Манхэттен, им придется ночевать под дождем. Сколько, ты говорил, до Мидлтауна, восемьдесят километров? Из них и половина не дойдет.

— Да-а. Тут, пожалуй, ты прав, — Росс оттянул Бакси от окна и с серьезным видом спросил. — Ты можешь повторить, что точно сказали фимовцы про Йеллоустон?

— Ну… Всё говорит о том, что в течение пяти-семи дней интенсивная фаза извержения вулкана закончится. Объем выбрасываемого пепла начнет снижаться, и через две недели он будет выпадать только в штатах, граничащих с Вайомингом с востока. Что у тебя на уме, Росс? — забеспокоился Бакси, видя задумчивое выражение лица друга.

— Ты видишь, что творится на улице? Это только начало. На Манхэттене почти шестьсот тысяч человек. Как только объявят о том, что дорога свободна, все ломанутся на мост. Я бы не хотел оказаться там в это время. А по новостям, ты видел? Показывают только один лагерь временного размещения в Кливленде. Аккуратно так — ангары, палатки, полевые кухни…

— К чему ты клонишь, что-то не пойму?

— К тому, что журналюгам запретили снимать и давать реальную информацию в открытый доступ. Все соцсети заблокированы. Все материалы, идущие в СМИ, фильтруются. Мобильные операторы, чтобы освободить сети, отключили в зонах бедствия всех абонентов, за исключением тех, кто непосредственно занят в спасении. Нет больше для людей мобильной связи… Это значит — мы не знаем, что действительно творится в лагерях временного размещения на границе зон поражения цунами по всему восточному побережью. А знаешь почему? Потому что там творится невообразимый хаос. Там сейчас находятся десятки миллионов людей, которым удалось уйти от цунами, и к ним еще прибавятся миллионы, которые через пару дней выйдут отсюда. Там не будет ни воды, ни еды, ни тепла, ни лекарств. А если еще кто-то чихнет чем-нибудь заразным, то болезнь выкосит всех. К тому же, через пару дней все лагеря накроет пепельный выброс. Я просто не представляю, что они будут делать тогда.

— Ну, ты нарисовал картинку, партнер… — недоверчиво проговорил Бакси. — А вояки все это время чем занимаются?

— Они делают все, что в их силах… Но ни они, ни FEMA, ни страна не могут справиться с катастрофой такого масштаба.

— И что ты предлагаешь?

— Ты же сам не хочешь тащиться восемьдесят километров в дождь? — Росс легонько хлопнул друга по плечу. — Я предлагаю остаться здесь, переждать пепельный выброс, дождаться, когда утихнет вулкан, а дальше действовать по обстоятельствам. Тут у нас хоть есть крыша над головой, вода и еда. Продержимся пару недель, а там решим, что делать. Может, основной наплыв беженцев в лагерях спадет, и их смогут переместить дальше вглубь страны, тогда там станет посвободнее.

— Ну, насчет еды ты погорячился. Мы такую толпу две недели не прокормим.

— Во-первых, женщин эвакуируют, а остальных мы удерживать не будем, но и предлагать остаться всем тоже не стоит. Насчет еды и воды я поговорю с лейтенантом. Может, перепадет что-нибудь из припасов, когда его будут забирать. Он собирается эвакуироваться последним.

— А пепел?

— А что пепел? Ты же слышал — здесь ожидается до пяти сантиметров в сутки. Ну, пусть две недели… Это шестьдесят сантиметров. Уж лучше тут пересидеть, чем оказаться под пеплом в дороге под открытым небом или в палатке центра временного содержания. Если фимовцы правы, через неделю выброс пойдет на спад, еще через неделю — локализуется, еще через пару недель небо расчистится и, думаю, эвакуация из Нью-Йорка продолжится. Будь уверен, кроме нас, тут еще много кто останется. В основных офисах банков и крупных компаний частные военные фирмы сразу после схода воды высадили команды для охраны и эвакуации ценностей. Так что транспорта будет хватать. Ну и, если повезет, попытаюсь еще раз связаться с другом, может все-таки выделит еще одну вертушку.

— Получается, месяц. Это уже декабрь, — Бакси в нерешительности поскреб подбородок.

— Бакси, используй мозги, — начал терять терпение Росс. — Представь… Три дня пешком в холод, под дождем и пеплом до центра размещения в Мидлтауне. Что там творится, я тебе уже рассказал. Сколько ты там пробудешь — неизвестно. Даже, если тебя вывезут дальше на юг, там будет точно такой же переполненный лагерь с теми же проблемами, только без пепла.

— Ну… Можно попытаться добраться до западного побережья, — неуверенно пробормотал Бакси.

— Решай. Я в любом случае остаюсь. Пойду поговорю с Джил. Узнаю, что она думает по этому поводу, — сказал решительно Росс и направился к двери из номера.

— Эй, эй! Постой! — зачастил Бакси. — Я с тобой.

— Куда? Поговорить с Джил?

— Нет. С тобой… Остаюсь…

Россия. Подмосковье

Дача ГРУ. 2 ноября 2030 года. Вечер

— …пепельный шлейф сегодня достиг восточного побережья и накрыл территорию от штата Мэн до Южной Каролины, — с серьезным видом рассказывал с экрана ведущий на фоне цветной карты США, изображающей зоны распространения выброса из Йеллоустона. — Интенсивность осадков пепла на побережье — три-пять сантиметров в сутки. На большей части территории пепельного выброса отсутствуют транспортное сообщение и связь, прекращена подача электроэнергии. Информация поступает только из городов и военных объектов, которые имеют автономные источники питания и заглубленные оптоволоконные линии. Во всех районах поражения идет оценка ущерба мобильными отрядами армии и FEMA, которые передвигаются на специальной технике и действуют с баз в крупных городах. Э-э… на территории поражения выбросом и цунами находятся несколько десятков ядерных реакторов. По информации Министерства энергетики США, все реакторы заглушены в аварийном режиме. Утечек радиации из реакторов не наблюдается, но есть сообщения о значительных утечках радиоактивной охлаждающей жидкости на шести станциях. Масштаб утечки и уровень радиоактивного заражения уточняются… Атомные электростанции, находящиеся в зонах бедствия, генерируют около семидесяти пяти процентов энергии, потребляемой США. Из-за их закрытия в стране введен режим экономии электроэнергии. Все некритичные потребители отключены. Электричество в постоянном режиме подается только в муниципальные и федеральные учреждения, больницы и на военные объекты. Остановлена работа десятков тысяч предприятий и фирм. В жилой сектор энергия подается только на три-четыре часа в день. Ситуация в первой, второй и третьей зоне выброса, а это огромная территория, охватывающая одиннадцать центральных штатов, приближается к критической. Уровень пепла в первой зоне в некоторых местах превышает два с половиной метра, во второй — доходит до полутора метров. В третьей — приближается к метру. Поступают сообщения о массовом обрушении под тяжестью пепла крыш частных домов, торговых центров и других строений. Зарегистрирован массовый падеж скота и птицы на фермах. Естественные источники воды загрязнены. С начала извержения прошло шесть дней. У населения в зонах значительных пепельных осадков заканчиваются питьевая вода и продукты. Мы не знаем, какая часть населения вне городов находится в районах доступа к центрам распределения помощи и работают ли эти центры. У нас нет информации о том, надолго ли населению хватит защитных масок, распределенных военными, и оказывается ли населению хоть какая-то медицинская помощь, — ведущий сделал короткую паузу, и карта на экране сменилась картинкой опустошенного цунами Нью-Йорка, затянутого грязно-серой дымкой пепельного выброса. — Эти кадры предоставлены нам FEMA, так как репортерам закрыт доступ в зоны поражения цунами. До нас дошли сообщения, что из-за начала пепельных осадков военные и FEMA свернули спасательные операции на восточном побережье. В этих операциях, по их словам, были заняты до двухсот тысяч человек. Правительство до сих пор отказывается давать даже приблизительную информацию о количестве жертв и возможном ущербе, заявляя, что они «колоссальны». Напомним, что в зонах поражения цунами и пепельных осадков проживало около двухсот миллионов человек.

Кадры засыпаемого пеплом Нью-Йорка сменились фотографией Президента Алверо, и комментатор продолжил:

— С момента последнего появления Президента Алверо перед журналистами прошло два дня. Пресс-служба Белого Дома сообщает, что он по-прежнему находится на одной из военных баз на юго-западе страны и оттуда руководит спасательной операцией. Сообщается также, что он находится в постоянном контакте с мировыми лидерами и ООН, чтобы организовать и скоординировать международную помощь. У нас есть информация, что сегодня состоится Совет Национальной Безопасности, на котором будут обсуждены ситуация в зонах бедствия, меры по спасению людей и следующие шаги Администрации. К сожалению, нам придется ждать дневного брифинга Администрации и FEMA, чтобы получить более свежую и информацию…

— Хватит, генерал, а то, я вижу на тебя совсем депресняк накатил, — Строев, поправил простыню на еще мокром плече, потянулся к пульту и выключил телевизор. — Давай вот, по чайку с травками и еще раз в парилочку. Банщик у тебя — знатный.

Он налил себе и Алексу темного, пахнущего чебрецом с липой чаю и зачерпнул резной деревянной ложечкой ароматного меда из небольшого глиняного горшочка.

— Не кисни. Они сами нарвались, — Строев, смакуя, облизал ложку и отхлебнул чаю. — Столько лет, как раковая опухоль, не давали никому спокойно жить. А этот их «Лунный Свет»? Это вообще чудовищно. Не понимаю, откуда у Америки такая патологическая ненависть ко всем, кто живет не так, как они. Вершители судеб мира, мать их… Простых людей, конечно, жалко. Но ты подумай, бóльшая половина человечества сейчас тихо радуется, что Штаты накрыло.

— Тут ты, конечно, прав, — Алекс, отхлебнув чая, поморщился. — Знаешь, Сергей Петрович, я бы лучше водки.

— Так за чем дело стало? — Строев налил по рюмке из запотевшего стеклянного графинчика. — Ну… За успех нашего дела! Получилось, как нельзя, лучше. И тигры сыты, и медведи целы. Я имею в виду китайцев и нас. Ха…

Алекс выпил, зачерпнул ложкой меда и, полив тонкой струйкой на кусочек ржаного хлеба, закусил.

— Все равно хреново на душе, — секунду прислушавшись к себе, сказал он. — Два десятка миллионов жизней. Это как мы в Отечественную… А еще сколько поляжет от холода и эпидемий. Женщины, дети… Перегнули палку китайцы.

— А пиндосы, что, не перегнули? Отминусовать четыре миллиарда населения. Это же чистый беспредел. Или ты всерьез думаешь, что через десять-двадцать лет, превратившись в метрополию, Штаты стали бы с нами церемониться? Россию и Китай бы точно уничтожили, а остальных превратили в вассалов. Старик, их демократия в конце прошлого века переродилась в новую, продвинутую форму нацизма. Называется только по-другому — приоритет национальных интересов. Суть та же, да и методы не сильно отличаются. Не-ет, что заслужили, то и получили. Правда, ни мы, ни они не просчитали такого оригинального варианта, хотя он лежал на самой поверхности. И дешево, и как эффективно! А как они бомбили корейские модули? А какой процент попаданий? Ты видел!

— Циник ты, Сергей Петрович, — вздохнул Алекс.

— Нет в тебе жалости к людям.

— К людям есть. К Америке нет. Мою жалость американские инструкторы двадцать пять лет назад в Панкисском ущелье током выжгли. Если бы не ты со своими бойцами, гнить бы мне где-нибудь среди виноградников.

— А ты помнишь, Сергей Петрович, кто сдал нам место, где тебя держали америкосы?

— Как не помнить…

— А я все равно напомню — навел нас американец, полковник армейской разведки.

— Но сделал он это не просто так. Ты ведь тогда ему крутого пакистанца передал, который сбежал от них в Чечню. Ему просто взамен предложить было нечего… Все равно, нет у меня к ним жалости. Сострадание есть, а жалости нет. Чувствуешь разницу?

— Ну-у, потянуло пенсионера на философию… Ладно, пойдем в парилку. Вечером мои принесут свежие материалы, понадобится твоя консультация. Агентура из Штатов сообщает, что в войска стали поступать конфликтующие друг с другом приказы. Хочу разобраться, что к чему, и завтра доложить Президенту.

— Консультации — это пожалуйста, — Строев встал из-за стола и запахнул на плече простыню. — Деньги хорошие, а ответственности никакой… Ну что, в парилочку?

Нью-Мексико. Далси

Секретная база Армии США. 3 ноября 2030 года. Утро

Совет Национальной Безопасности прошел в подавленной обстановке из-за того, что многие его члены уже который день пребывали в состоянии перманентного шока от происходящего. Президент наконец поднял вопрос об ударе по Северной Корее, но ему не удалось убедить большинство в его необходимости, хотя многие считали, что такой удар может быть нанесен в будущем после тщательной подготовки. В конце совещания Алверо часто срывался на крик и находился на грани истерики, пока заместитель министра обороны Локарт, который взял на себя руководство Вооруженными Силами из-за «нервного срыва» министра Краца, не предложил сделать перерыв.

Президент, в который раз приняв дозу успокоительного, уединился в небольшой, комнатке, где специально для него был оборудован освященный местным епископом небольшой алтарь. Остальные члены Совета остались в молчании за столом, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

Коэн обвел притихшее собрание взглядом и удивился, как быстро могут сдуться люди, которые еще неделю назад считали себя мировой политической элитой. Его взгляд зацепился за стальные глаза Брэдока, который, как бы спрашивая «ну, и что дальше?», развел руками.

— Я что-то пропустил, господа? — уловив жест адмирала, спросил Локарт, один из немногих, сохранявший способность трезво анализировать обстановку.

— Нет, сэр. Но боюсь, что, обсуждая удар по Корее сейчас, мы выпускаем из виду наш основной приоритет — спасение людей, — ответил адмирал.

— Понимаю, — неопределенно сказал Локарт и перевел взгляд на Коэна.

— Я поддерживаю адмирала Брэдока, — коротко кивнув, сказал тот. — Военная операция против корейцев будет роковой ошибкой.

— Президент Алверо на связи из своего кабинета, — объявил дежурный офицер.

— Извините, господа, я был слишком эмоционален, — Президент выглядел гораздо спокойнее после лекарств и короткой молитвы. — То, что происходит, ужасно… Нам надо все еще раз хорошо обдумать. Да… И спасать людей. Спасти как можно больше американцев… Да… Именно так… Предлагаю членам Совета завершить наше совещание и приступить к выполнению своих обязанностей, предписанных чрезвычайным протоколом.

Президент на секунду умолк, затем отыскал глазами с видеопанели Локарта.

— Дуглас, вы и адмирал Брэдок, зайдите ко мне, пожалуйста. Совещание окончено, господа.

Коэна по знакомому маршруту довезли до самолета МНБ, стоявшего в ангаре на взлетной полосе базы Далси. Пилоты, предупрежденные помощником, уже запустили двигатели, и Коэн почувствовал облегчение, опустившись в ставшее за последние несколько лет таким знакомым мягкое кожаное кресло.

— Тим, свяжи меня с нашим управлением разведки, — попросил он помощника.

Через минуту начальник управления была на связи.

— Как дела, Аманда? Как семья? Освоились на новом месте? — поинтересовался он и, одобрительно кивнув головой, продолжил. — Послушай, мне нужен плотный контроль всего коммуникационного потока в Министерстве обороны до уровня министров родов войск и в Объединенном комитете начальников штабов — на уровне членов Комитета. Отчет каждые три часа, пожалуйста. Да, и если есть что-нибудь интересное за последнюю неделю, тоже отправь.

Они уже были на полпути к временному штабу МНБ на базе ВВС Рандольф в Техасе, когда из управления разведки пришел ответ. Коэн просмотрел файл и с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла. Шесть дней назад адмирал Брэдок втайне пригласил всех девятерых командующих Едиными Боевыми Командованиями[89] Вооруженных Сил США на секретное совещание. События развивались стремительно и в самом опасном направлении.

— Черт! — выругался вслух Коэн и, поймав на себе взгляд помощника, сидевшего в кресле напротив, извинился.

— Да, слишком много плохих новостей за последнюю неделю, — тот понимающе кивнул головой.

— Сэр, адмирал Брэдок по закрытому каналу, — сообщил один из пилотов.

— Выведите на экран, — попросил Коэн, стараясь внутренне подготовить себя к непростому разговору.

— У нас нет видео, сэр. Только голос. Перевожу на вашу линию.

— Коэн, то, что я вам скажу, чрезвычайно важно, поэтому прошу выслушать меня, не перебивая, — без предисловий начал Брэдок. — Несколько минут назад Президент Соединенных Штатов Америки умер от инфаркта. Вице-президент Элмер, который должен по Конституции взять на себя руководство страной в случае потери Президента, отказался от полномочий по состоянию здоровья. Учитывая то, что для ликвидации последствий катастрофы необходимы экстраординарные меры, а также то, что на семидесяти процентах территории Америки уже введен чрезвычайный режим и функции управления переданы армии, власть в стране переходит Временному Чрезвычайному Совету. Совет состоит из командующих Едиными Боевыми Командованиями Вооруженных Сил США. Я являюсь председателем Совета. Министерство обороны теперь переходит в мое подчинение. С этого момента действие Конституции и законов гражданского времени на всей территории США приостанавливается. Конгресс США временно прекращает свою работу. Чрезвычайный Совет становится единым верховным органом законодательной и исполнительной власти. Функции судов переходят к военным трибуналам, подчиняющимся Совету. Ему же теперь напрямую подчиняются ЦРУ, ФБР и другие силовые и разведструктуры. В штатах и на муниципальном уровне вводится система военных комендантов, которым будут подчиняться полиция и местные органы управления, — Брэдок сделал короткую паузу, ожидая реакции Коэна.

— Это военный переворот, адмирал, — скорее констатировал, чем спросил Коэн.

— Это попытка удержать страну от гибели, Коэн. Это начало огромной работы по возрождению Америки, — парировал Брэдок. — И в этой работе есть место для вас. Мы понимаем, что полный развал существующей системы управления только усугубит кризис, поэтому Совет создает Чрезвычайную Гражданскую Администрацию на базе основных существующих министерств и федеральных агентств. Члены Администрации будут наделены значительной свободой действий в рамках решений Совета, в разработке которых они будут принимать непосредственное участие. Я предлагаю вам, Коэн, войти в Администрацию.

— Кому еще вы сделали предложение, адмирал?

— Уже дали согласие глава Федеральной Резервной Системы, директора ЦРУ и ФБР, госсекретарь и пару министров. С остальными пока идет работа, — Брэдок на секунду замялся. — Мы также сделали предложение генеральному прокурору, председателю Верховного Суда и министру юстиции. К сожалению, они не выдержали стресса и также, как Президент, умерли от инфаркта.

— Коллинз? — коротко спросил Коэн.

— Бывший советник Президента по Национальной Безопасности Кристофер Коллинз принял предложение занять должность моего советника. Он, кстати, поведал мне о возможной причине катастрофы, постигшей Америку. Игры в Бога, о которых говорил Алверо… Вы понимаете, о чем я?

— Понимаю, — секунду помолчав, ответил Коэн.

— Должности советника также согласились принять оба спикера Конгресса.

— Что с охраной и аппаратом Президента?

— Сотрудники аппарата в глубоком шоке. С ними работают армейские психологи. Охрана в основном тоже в порядке, но не все подчинились прямому приказу директора Секретной службы, поэтому применения силы избежать не удалось.

В кабину вошел первый пилот и, склонившись к уху Коэна, прошептал:

— Прошу прощения, сэр. Уже несколько минут два истребителя ВВС США идут параллельным курсом. Сигналов не подают. На запросы не отвечают.

Коэн кивком головы поблагодарил пилота.

«Инфаркт… Черта с два! Адмирал действует наверняка. Устраняет тех, кто не хочет играть по его правилам и может начать кампанию против переворота», — подумал Коэн, понимая, что сейчас никак не может повлиять на ситуацию.

— Где вы, Коэн? — в голосе адмирала слышалось нетерпение. — У нас нет времени на размышления. Страна гибнет. Если вы патриот, решение надо принимать сейчас.

«Вот дерьмо. Если откажусь, он наверняка нас собьет. Надо потянуть время. Потом сориентируемся по обстоятельствам», — подумал Коэн, но вслух все же спросил:

— Каковы будут мои функции в Администрации и каков новый статус МНБ?

— О функциях и статусе поговорим позже. Вы прекрасный управленец и будете занимать один из ключевых постов.

— И что сейчас?

— Возвращайтесь в Далси. Сегодня вечером я собираюсь сделать объявление о смерти Президента и о переходе власти к Чрезвычайному Совету. Я хочу быть уверен, что вы на моей стороне.

— Хорошо. Я возвращаюсь в Далси. Я хотел бы переговорить с вами лично.

— Договорились. Как только прибудете на базу, мой помощник проводит вас ко мне, — Брэдок, не прощаясь, закончил сеанс связи.

«Неплохо придумано. Адмирал будет объявлять о путче и переходе власти к военной хунте, а за его спиной будет стоять добрая половина Администрации и спикеры Конгресса. Такая картинка, несомненно, придаст ему легитимности, если это слово вообще применимо к военному перевороту», — с горечью подумал Коэн.

— Это то, что я думаю? — спросил сидевший напротив помощник, который, видимо, уловил смысл разговора.

— Да, Тим, похоже у нас новый босс…

Когда Коэн, пройдя мимо двух бойцов в облегченной боевой экипировке, с серьезным видом стоявших у двери, вошел в кабинет Брэдока, который просматривал какие-то файлы на своем планшете.

— Присаживайтесь, — адмирал с обычным для него суровым выражением лица, жестом пригласил его за круглый стол, расположенный в центре кабинета. — Я как раз просматриваю последние сводки. Пришли предварительные прогнозы по жертвам и экономическим потерям. Надо подготовиться к большому совещанию Совета и Администрации по ситуации сегодня вечером, сразу после объявления о смене власти.

Удивившись, с каким спокойствием Брэдок, совершивший несколько часов назад в стране, которая считалась мировым оплотом демократии, военный переворот, может готовиться к совещанию по катастрофе, Коэн опустился в кресло.

— Если честно, я даже не знаю, что со всем этим делать. Масштаб разрушений просто не укладывается в голове, — сообщил адмирал, присев за стол напротив него. — На данный момент людские потери в зоне цунами оцениваются в двадцать два миллиона. Черт! Миллионы мертвых американцев! Не думал, что доживу до этого… В зоне осадков Йеллоустон — около четырехсот тысяч. А ведь прошло всего семь дней… В ближайший месяц на восточном и южном побережье в зонах поражения цунами погибнет от недостатка питьевой воды, голода, холода и болезней еще около миллиона человек. По тем же причинам возрастут до миллиона потери и в первых трех зонах пепельного выброса, это почти две тысячи километров от Йеллоустона на восток-юго-восток. Дальше никто прогнозировать не берется. Послушайте, что пишут эксперты из Минфина… На данный момент зоны бедствия покрывают более шестидесяти пяти процентов территории. На них проживает две трети населения и находится восемьдесят процентов нашего производственного потенциала. Ущерб строениям, частным домам, промышленным предприятиям, больницам, торговым центрам — двадцать пять триллионов. Ущерб инфраструктуре, дорогам, мостам, коммуникациям — восемнадцать триллионов. Потери от ущерба сельскому хозяйству — более трех триллионов. Данные предварительные, но категории цифр поражают — сорок пять триллионов только по материальным ценностям. Потери на рынке финансов не поддаются подсчету. И это только одномоментные потери. Экономисты утверждают, что катастрофа будет иметь долгосрочный негативный эффект в течение десятков лет. Они ожидают снижение ВВП, как минимум, на семьдесят процентов. Курс доллара и капитализацию американских компаний вообще никто из серьезных аналитиков прогнозировать не берется. Мировые финансовые рынки прекратили работу и не открывались с самого начала катастрофы. Дальше. Время на реабилитацию территорий… Зона поражения цунами — тридцать-тридцать пять лет. Предварительные затраты — тридцать триллионов. Время и затраты на реабилитацию территорий в зоне выброса будут определены, когда он закончится, но уже сейчас ясно, что даже если извержение закончится тогда, когда вы предполагаете, в первой и второй зонах, а это тысяча сто километров на восток от Йеллоустона — выпадет больше двух метров пепельных осадков. USGS утверждает, что уже при теперешнем уровне пепла на реабилитацию в трех зонах потребуется более сорока лет. По их мнению, на это время десять центральных штатов превратятся в черную пустыню, покрытую пеплом и непригодную для жизни. Оценить ущерб от этого никто даже не берется. Одно ясно — нам надо готовить массовую спасательно-эвакуационную операцию на этой территории. Дальше… Концентрация людей в зонах временного сбора в стокилометровой полосе к западу от зоны поражения цунами достигла критической отметки, ведь мы собрали там более тридцати миллионов человек. Через месяц — зима. К тому же эту территорию понемногу тоже засыпает пеплом. А это значит, что, как только закончится выброс, мы должны приступить к эвакуации населения и из этих зон. Вопрос — куда мы расселим, чем накормим и напоим десятки миллионов человек так, чтобы они смогли дожить до весны?

Брэдок посмотрел в глаза Коэну холодным взглядом и продолжил:

— Две трети нашей военной инфраструктуры находится в зонах бедствия. Мне докладывают, что на восстановление понадобятся десятилетия. В центральных штатах мы даже не можем пробиться к складам госрезерва, а на побережье эти склады под десятиметровым слоем мусора. Это хуже чем массированный ядерный удар. Там хоть передвигаться по стране можно за пределами зон разрушений… По всей стране — острый дефицит электроэнергии, нехватка продуктов и воды… И в этих условиях Алверо сегодня утром приказал Локарту немедленно начать авиационные и ракетные удары по Северной Корее, а когда тот отказался, просто уволил его и приказал найти и вернуть Краца. Он был в минуте от прямого приказа нашим подводным лодкам в Тихом океане… Вопреки нашим рекомендациям… Без одобрения Конгресса… И что? Когда власть находится в руках идиота — это и есть ваша долбаная демократия? Вы знаете, что как только мы по его приказу шесть дней назад привели в состояние повышенной боевой готовности наши Вооруженные Силы, то же самое сделали Китай и Россия. Более того, они под предлогом оказания помощи выдвинули свои военные корабли к нашим территориальным водам. У их ракет теперь подлетное время меньше десяти минут! В этих условиях одно неверно истолкованное движение — и нас сотрут в порошок. У нас даже тяжелого стратегического ядерного оружия нет, чтобы достойно ответить. Доразооружались, твою мать! — не стесняясь, выругался адмирал. — Алверо спятил! У меня просто не было другого выбора.

Коэн пожал плечами: «А может это и к лучшему. Ведь в последние десятилетия в Америке все к этому и шло. Все меньше демократии, все больше авторитаризма или, как его стали модно называть, „гибкой трактовки прав и свобод при принятии решений“».

— Что вы собираетесь предпринять?

Адмирал облегченно вздохнул, видя, что Коэн не собирается начинать дискуссию о моральной стороне его действий.

— Две вещи. Совет отзывает в базы на территории страны все элементы Вооруженных сил со всего мира, кроме ударных подводных лодок и пяти авианосных групп. На наших зарубежных военных базах остается только минимум персонала, необходимый для поддержания их в законсервированном состоянии. Этим мы добьемся нескольких целей. Покажем китайцам и русским, что не собираемся воевать, усилим наш оборонительный потенциал на континентальной территории Америки, чтобы ни у кого не возникало сомнений в нашей слабости и вернем в страну около двухсот тысяч преданных молодых людей и огромное количество техники, которая здесь так нужна.

— А кто будет защищать национальные интересы Америки за рубежом? Ведь все режимы, которые держались на наших штыках и подачках, попросту развалятся. Та же Европа… Тайвань…

— Коэн, у нас больше нет национальных интересов за рубежом! Сейчас наши национальные интересы здесь, на нашей земле, и они залиты водой, завалены мусором от цунами и засыпаны вулканическим пеплом, — чуть повысив голос, сказал Брэдок. — Теперь во внешнем мире каждый сам за себя. Хватит кормить и защищать дармоедов. Во всяком случае, пока… Мы и пальцем не пошевелим, если Китай и Россия начнут мировой передел. Наоборот, нам будет очень выгодно, если они втянутся в какой-нибудь конфликт в Европе или на Ближнем Востоке. Это отвлечет их от Америки. Кстати, вы никогда не работали с ЦРУ… Хотя вопрос неуместный. Я знаю, у вас в начале карьеры был опыт в АНБ, а судя по тому, как о вас отзывается Коллинз, вы мастер высшего пилотажа. Я хочу собрать под одной крышей все разведслужбы и предложить вам возглавить это министерство. Оно даже может сохранить название МНБ.

— Я не разведчик. И им никогда не был… — сказал Коэн.

— А здесь и не нужен разведчик. Здесь нужен хороший стратег и успешный организатор.

— Я должен подумать, адмирал.

— Вот тут я вас торопить не буду. У вас есть пару дней. В отличие от других министерств, структура МНБ пока не будет реорганизована. Так… — Брэдок вернулся к своему планшету. — Второе, что мы хотим сделать, это объявить национальную мобилизацию людей и ресурсов. Вначале для эвакуации и размещения населения из территорий бедствия, затем для восстановления восточного и южного побережий. Все мужчины в возрасте до тридцати лет, не задействованные в критичных отраслях экономики, будут призваны на службу.

— С этим могут возникнуть проблемы, — Коэн с сомнением посмотрел на адмирала. — Даже ваше сегодняшнее объявление о, как вы выразились, «смене власти», может вызвать волну гражданского возмущения.

— Может, — согласно кивнул Брэдок. — Но бóльшая часть населения, сейчас находится в зонах бедствия или ютится во временных лагерях и у них другие заботы. Люди думают о том, что будут есть, пить и где ночевать завтра. А с оставшимися мы, поверьте, справимся. К тому же у нас есть формальные основания для реорганизации власти — Президент мертв, а те, кто по Конституции мог занять его место, отказались от этого. Выборы в такой обстановке провести невозможно. Совет принимает на себя властные полномочия временно, до тех пор пока, последствия катастрофы не будут ликвидированы и страна не вернется к нормальной жизни.

— Вы же сами говорили, что это может занять десятки лет.

Адмирал, вместо ответа, отвернулся и безразлично пожал плечами, давая понять, что время для него не имеет значения.

— Вижу, вы готовы идти до конца, — Коэн поймал взгляд Брэдока. — Вас поддержали все командующие Едиными Боевыми Командованиями?

— Нет… Новый командующий USTRANSCOM[90] был против.

— И где он сейчас?

— Ему ничего не угрожает. Ему просто необходимо немного времени, чтобы принять правильное решение.

— Еще один вопрос. Что вы думаете об играх в Бога… О «Лунном Свете»?

— Если оставить в стороне моральную оценку глобального геноцида… — адмирал на секунду задумался, — у меня нет однозначного мнения. Мне кажется, он вполне вписывается в цепочку безумных и откровенно идиотских решений, которые принимал наш Президент в начале века. Не было бы «Лунного Света», к катастрофе привело бы что-нибудь другое. Вы знаете, почему мне так быстро и безболезненно удалось сформировать Чрезвычайный Совет, блокировать Администрацию, аппарат Президента и губернаторов? Потому что командующие, видя, что политики совершают одну ошибку за другой, уже давно ожидали катастрофу и были готовы принять на себя ответственность за страну.

— Вы хотите сказать, адмирал, что военный переворот зрел давно? — удивленно подняв брови, спросил Коэн.

— Не переворот, а введение чрезвычайного режима управления страной для ликвидации последствий катастрофы. Помните, у вас в итоговом докладе по проекту «Лунный Свет» упоминался неестественный отбор. Так вот, — неестественный отбор только начинается, — Брэдок скупо улыбнулся. — Привыкайте жить в новом мире, Коэн.

Коэну не хотелось отвечать, но он точно понимал — придется привыкать, другого выхода нет. Надо посмотреть, как будут развиваться события. В любом случае сейчас лучше не делать резких движений. Надо посоветоваться с людьми, у которых гораздо больше опыта в мутных политических раскладах.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Отель Веллингтон. 3 ноября 2030 года. Вечер

В просторной гостиной личного номера Бакси в отеле Веллингтон висела гнетущая тишина. Небольшая группка тех, кто остался пережидать пепельный выброс, собравшись вместе, чтобы посмотреть семичасовые новости, сидела у небольшого телевизора, молча «переваривая» услышанное.

Адмирал Брэдок только что закончил свое десятиминутное обращение к нации фразой, ставшей уже традиционной за последние десятилетия, «…да хранит вас Господь, и да хранит Господь Соединенные Штаты Америки», которая в его исполнении прозвучала скорее как угроза, нежели пожелание добра, ниспосланного свыше. Камера медленно перешла на крупный план, еще раз показав всех участников объявления о смене власти. За спиной адмирала на фоне плотной стены из американских флагов стояло человек тридцать — почти все ключевые фигуры Администрации Алверо. Картинка на секунду пропала, и на экране появился растерянный комментатор, который, видимо, был так шокирован, что не смог ничего сказать. Затем картинка сменилась статической заставкой новостной программы.

— Твою мать! — выругался Бакси.

— Эй! Я не понял… Может, кто-то мне объяснит. Это что — военный переворот? — сержант Болтон обвел всех взглядом. — Это что же получается? Мы последние сорок лет разносили по миру грёбаную демократию, разрушили десяток государств, угробили сотни тысяч человек, своих парней положили и искалечили тысячи, а теперь у нас в Америке военная хунта? Ха! Может, я сплю?

— Сплю, не сплю… — зло передразнил его Бакси. — Какая к черту разница — никчемный Президент или кучка сумасшедших генералов. Главное — страну вытащить из этого дерьма.

— Как! — возмутился сержант. — А свобода выбора, а один человек — один голос? А свобода… ну, там, слова, собраний, передвижения… Частная собственность, в конце концов.

— Насчет свободы и демократии, я вижу, ты идеалист, — кисло улыбнулся Бакси. — Выборы у нас выигрывают те, кто должен, даже если против них проголосовало большинство избирателей, как двадцать пять лет назад[91]. Ты тогда, наверно, еще в школу ходил, не помнишь. Хотя, какая к черту разница, все равно в последнее время к власти приходят одни идиоты… А насчет других свобод… Пресса давно вещает то, что ей говорят те, кто платит. Интернет вообще стал оружием массозомбирования на государственном уровне. Демонстрации недовольных давно разгоняют по соображениям безопасности. А частная собственность… Вот у меня неделю назад был вертолет. И где он? Реквизировали! Так о чем мы говорим? Какая, на хрен, демократия, парень? У нас уже давно случился переворот, только мы этого не заметили.

— Ну, ты и выдал, — Росс с уважением посмотрел на Бакси. — Прямо китайский политолог. А я думал, ты капиталист, свободный рынок и все такое…

— К тому же мы все под постоянным колпаком спецслужб, — Бакси с вызовом ответил на взгляд Росса. — Будешь тут политологом, когда вертолет отобрали.

— И что нам теперь делать? — спросил Шеф Лу осторожно.

— То же, что и собирались. Надо переждать пепел, — решительным тоном объявил Росс. — Давай посмотрим, что по каналу FEMA.

На чрезвычайном канале висела заставка в виде карты Америки с отображением зон поражения цунами и пепельного выброса.

— Черт! Хоть бы они не перерезались друг с другом, — выругался Росс.

— Кто? — с опаской спросил сержант.

— Вояки с FEMA, или с ФБР, или с полицией, или друг с другом. Или, еще хуже, могут полезть воевать на кого-нибудь. Вот тогда нам точно конец, — задумчиво проговорил Росс и добавил: — Слушай, сержант, давай-ка мы еще раз проверим, сколько у нас стволов. Сдается мне, здесь может быть неспокойно. Теперь, после переворота, многие могут посчитать, что закон соблюдать вовсе не обязательно… Да. И надо возобновить дежурство внизу на пятнадцатом этаже. На всякий случай…

Их осталось в отеле восемнадцать человек. Росс с Джил, Бакси с двумя охранниками и подружкой, которую он себе выбрал из горничных, Шеф Лу, сержант Болтон с тремя бойцами из его ветеранской компании и еще семь человек из персонала отеля, которые побоялись покидать это более-менее спокойное место. Остальные ушли или были эвакуированы вертолетами. Еды и воды на эту кампанию должно было хватить недели на три, а, если экономить, то и больше. Сержант из найденных в завалах мусора на улице металлических бочек и вентиляционных рукавов, срезанных внизу на кухне, соорудил что-то вроде буржуек и расставил их в трех люксах на двадцать первом этаже и гостиной номера Бакси. Мебель в отеле была деревянная, так что дров хватало, поэтому от холода никто не страдал. Продержаться месяц было вполне возможно. А дальше…

Росс подошел к окну и через пелену медленно опускающихся на землю мелких хлопьев пепла посмотрел на Парк-Централ, стоявший через дорогу. Там, по словам лейтенанта, осталось человек тридцать, тоже решивших переждать выброс в Манхэттене. Военные ушли вчера к мосту Джорджа Вашингтона, где была оборудована площадка для пропуска через Гудзон. Там два дня назад собралась толпа в несколько сотен тысяч человек, которую практически невозможно было контролировать. Несколько раз со стороны моста слышалась стрельба, которая, однако, быстро стихала, когда появлялись ударные вертолеты. Росс не представлял, как люди могут находиться снаружи — дышать там было практически невозможно. Спасти мог только респиратор и то ненадолго, потому что фильтр быстро забивался. Удалось ли пропустить через мост всех, было неизвестно, но в любом случае им предстояло еще пройти восемьдесят километров до центра временного размещения.

Пепел висел над Нью-Йорком уже больше суток, и завалы влажного от дождя мусора, принесенного цунами, стали покрываться грязно-серой коркой, придававшей им однотонный кладбищенский вид. На нижних этажах стойкий запах серы, появившийся вместе с пеплом, забивался вонью какой-то тухлятины, видимо, разлагались трупы людей или животных, находящиеся под завалами. Еще до начала осадков было видно, как по горам обломков шныряют десятки крыс, каким-то образом переживших цунами. Иногда они сбивались в визжащие копошащиеся клубки, пируя на очередном трупе. «Может и хорошо, что город накрыло пеплом, — подумал Росс. — Если не будет дождя, он закроет горы мусора толстым слоем и не даст инфекции пробиться наружу. А если будет — вместе с водой просочится внутрь, что тоже должно препятствовать распространению заразы».

Вертолетов над городом не было слышно уже сутки, с тех пор как пошел пепел. Стояла непривычная, давящая на уши тишина. На окутанный пепельным саваном Манхэттен, накрывая мрачные колонны небоскребов, опускалась ночь. «Кладбище, — пришла сама собой мысль. — Огромное бетонное кладбище».

США. Калифорния. Сакраменто

Исследовательский Центр USGS. 3 ноября 2030 года. Вечер

Результаты исследования проб и образцов, доставленные вчера с Йеллоустона, подтвердили предположение о том, что извержение не будет носить затяжной характер. Плотность магмы в кратерах с каждым днем повышалась, а ее насыщенность вулканическими газами постепенно шла на убыль. Кроме того, зондирование кратеров показало, что уровень магмы в них постепенно падает, их края и остатки куполов начали обрушаться, понемногу сужая активную площадь выброса. Магма уже опустилась почти на триста метров в северо-восточном и на двести сорок метров в юго-западном кратере, положив начало образованию двух небольших новых кальдер. Похожих кальдер в зоне активности Йеллоустона было уже две. Одна располагалась на западе за границами парка и возникла в результате извержения около миллиона трехсот тысяч лет назад. Другая, совсем маленькая по меркам супервулкана, площадью всего около шестидесяти квадратных километров, расположилась в границах большой кальдеры и сейчас представляла собой западный залив озера Йеллоустон.

Винник еще раз сравнила характеристики проб, которые она добыла шесть дней назад, и те, что экипаж «бычка» доставил вчера самостоятельно. Определенно должно наступить снижение активности, хотя по интенсивности пепельного выброса этого не скажешь. К тому же наличие уже существующих двух небольших кальдер, наравне с двумя гигантскими, площадью в несколько тысяч километров, говорит о том, что и в прошлом гранитная пробка, соединяющая магматическую камеру кальдеры и восходящий от мантии магматический поток, не была прорвана. Вселенского катаклизма, скорее всего, удастся избежать. Это, конечно, хорошо, но Америке уже нанесен колоссальный ущерб. Она отхлебнула глоток остывшего кофе из большой кружки и устало потерла глаза ладонями.

— Эй, Сэнди! У нас военный переворот! — выпалил скороговоркой один из сотрудников лаборатории, ворвавшись в ее кабинет.

— Хорошо, хорошо. Только не мешай. Мне надо через час отослать боссу последний анализ и прогноз по Йеллоустону, — отмахнулась от него Винник.

— Ты не понимаешь! Президент мертв! Инфаркт или еще что-то… Вице-президент вроде не в состоянии вести дела. Военные сформировали Чрезвычайный Совет и взяли власть в свои руки.

— Ты серьезно? — Винник оторвалась от бумаг и с недоверием посмотрела на молодого ученого.

— Серьезней некуда! Только что транслировали выступление какого-то важного адмирала. По всей стране объявлен чрезвычайный режим — это что-то вроде военного положения. Теперь у нас, как в банановой республике — ни демократии, ни Конституции, ни парламента… Хунта!

— Ты можешь сбросить мне файл с выступлением? — попросила она. — И еще… Я не знаю, что там наверху, но нам надо спокойно заниматься своим делом. От нас зависит планирование спасательной операции, а это — жизни миллионов людей… Поэтому не бегай по лаборатории и не нагнетай обстановку, а то отправлю к кратеру, в самое пекло.

Винник несколько раз просмотрела выступление председателя Временного Чрезвычайного Совета адмирала Брэдока. Вроде бы все логично — Президент Алверо мертв, вице-президент Элмер, который по Конституции должен занять его место, публично отказался, сославшись на болезнь, спикеры верхней и нижней палат Конгресса поддержали формирование Совета. Вроде логично… Но не по-американски все это. И на душе как-то тревожно… Еще немного поразмышляв, она связалась с директором USGS Ником Харви.

— Ник, как мы будем дальше работать?

— Не знаю, не знаю… Мне звонил Патрик Коэн, ну… шеф МНБ. Сказал, что Йеллоустон — приоритет. Так что вашей лаборатории беспокоиться нечего. А что будет с USGS, сейчас сказать не могу. Одно ясно — большинство наших проектов придется свернуть.

— Хорошо хоть нас не тронут, — облегченно вздохнув, сказала Винник. — У меня готов последний анализ и прогноз по вулкану…

— Сэнди… Я с сегодняшнего дня в отпуске… пока не прояснится ситуация с финансированием и структурой USGS. Коэн просил всю информацию по Йеллоустону отправлять ему напрямую. Вы ведь уже знакомы, так что теперь он будет лично тебя курировать.

Харви замолчал. Винник тоже некоторое время не могла найти, что сказать.

— Извини, Ник… — наконец тихо проговорила она.

— Ты-то тут причем, — грустно ответил Харви. — Время, видишь, какое…

Она долго сидела, глядя на потухший экран, пытаясь не поддаваться нахлынувшему чувству несправедливости. Она знала Ника уже пятнадцать лет. Он даже не был ее прямым руководителем — она подчинялась шефу западного управления USGS, но он, разглядев в ней талантливого ученого, был с ней рядом со студенческой скамьи, был ее куратором, ментором и иногда даже ангелом-хранителем.

— Сэнди Винник? — ее грустные мысли прервал незаметно появившийся в кабинете молодой человек, одетый в строгий деловой костюм.

— Да… А вы, собственно, кто? — удивленно спросила она, злясь на себя за то, что не заметила его появления.

— Стэнли Фишер. Специальный агент Службы охраны Министерства Национальной Безопасности. У моей группы приказ — обеспечить вашу личную безопасность и безопасность вашей лаборатории в течение ближайших нескольких дней.

— Безопасность… Но… Но я не нуждаюсь в охране, — смущенно сказала Винник. — Я просто ученый и мне нечего опасаться…

— Вы не просто ученый, мэм, от вашей работы напрямую зависит национальная безопасность США.

— Даже не знаю, что сказать… — еще больше смутилась она, но все же поинтересовалась: — Можно спросить, как вы будете обеспечивать нашу безопасность?

— В лаборатории круглосуточно будут находиться три вооруженных охранника МНБ. Один постоянно будет с вами.

— Даже дома?

— Да, мэм, даже дома. Охранник не доставит вам неудобств.

— А в лаборатории?

— Два человека будет постоянно внутри. Один — контролировать обстановку снаружи.

— А как же наша охрана?

— Ваша охрана состоит из местной полиции, боюсь, на них с завтрашнего дня нельзя будет рассчитывать.

— Что вы имеете в виду?

— Мэм, я не уполномочен раскрывать оперативную информацию. У меня всего лишь приказ — обеспечить вашу безопасность, — спокойно ответил агент Фишер и положил перед ней на стол чипкарту с ее фотографией — Это ваш специальный пропуск в зоны Сакраменто, контролируемые военными.

— Какие зоны? — удивленно переспросила Винник.

— Зоны, контролируемые военными, мэм. Эта карточка также обязывает всех представителей власти, включая военных, оказывать вам содействие в вашей работе.

— Спасибо… — в замешательстве проговорила Винник.

— Личный охранник будет ждать вас около вашей машины. С этого момента он будет и вашим водителем. А теперь соберите сотрудников лаборатории и представьте им новую Службу безопасности.

Винник было непривычно ехать на заднем сиденье собственного автомобиля, и она немного нервничала, глядя в окно на темные улицы Сакраменто. Освещение на улицах и подсветку городских зданий отключили еще пять дней назад из-за острой нехватки электроэнергии, вызванной закрытием атомных электростанций в зоне цунами и пепельного выброса. Из городского освещения остались лишь одинокие фонари, освещающие перекрестки, и тоскливо мигающие светофоры. В жилые дома электричество подавалось только на несколько часов вечером и утром. Большинство офисов были закрыты — их площади теперь использовались для размещения беженцев из зон поражения. Работали только государственные учреждения, больницы, полицейские участки, экстренные службы и центры FEMA. Вместе с ограничением подачи света были введены лимиты на отпуск в одни руки продуктов питания и бензина для тех, у кого еще остались автомобили с двигателями внутреннего сгорания.

Лаборатория Йеллоустон, которой руководила Винник, была расположена в офисе Западного управления USGS на севере Сакраменто недалеко от Аэрокосмического музея. До небольшой квартиры, которую она снимала в районе Арденн Аркейд на востоке города, было километров пять, однако дорога заняла около часа, потому что на развязке Ватт Авеню и Кэпитол Хайвэй образовался длинный затор. По Кэпитол Хайвэй в сторону центра города медленно двигалась колонна военной техники. Она с тревогой смотрела на бронированные машины, которые, ощетинившись крупнокалиберными пулеметами, медленно ползли по мосту, освещаемому только приглушенным светом их фар, и появившееся несколько часов назад чувство тревоги оформилось в зябкий колючий страх.

— Зачем столько военных в городе? — спросила она у охранника.

— Не знаю, мэм. Видимо, военные ожидают какихто проблем. Здесь ведь всё правительство Калифорнии, губернатор со свитой… А может просто страхуются.

Когда они наконец добрались до дома, Винник пригласила охранника к себе и, напоив кофе с бутербродами, оставила в небольшой гостиной. Сама же, быстро приняв душ, улеглась спать в одной из спален, жалея, что ее дверь не закрывается на ключ.

Ранним утром ее разбудили звуки далекой стрельбы, которая была слышна даже через плотные стеклопакеты. Накинув поверх пижамы легкий халат, она прошла в гостиную. Охранник сидел в пол-оборота к двери, положив на журнальный столик перед собой короткоствольную штурмовую винтовку, и смотрел местный кабельный канал.

— Что происходит? — почти шепотом спросила она.

— Губернатор Калифорнии не признает Чрезвычайный Совет. Он выступил с обращением к населению штата не подчиняться военным. Сейчас армия штурмует здание Капитолия в центре города. Там засели около сотни полицейских и охрана губернатора. Бои идут также около телецентра и еще в нескольких местах. Судя по сообщениям, полиции помогают группы вооруженных граждан.

Она, плотнее запахнув халат, устроилась на небольшой тахте рядом с охранником и машинально достала свой смарт.

— Связи нет. Только закрытая правительственная линия, — он достал свой телефон. — Вы хотели позвонить?

— Нет, спасибо, — тихо сказала она, завороженно глядя на экран.

Вертолет съемочной группы, с которого велась трансляция, барражировал на расстоянии нескольких километров от Капитолия, но разрешение камер позволяло передавать достаточно четкую картинку. Величественное здание, находящееся в западной части небольшого сквера, было окружено стоявшими почти вплотную к нему бронемашинами и освещено мощными прожекторами. Из нескольких окон на первом этаже валил густой белый дым или газ. Видимо, бой шел уже внутри, потому что солдат снаружи почти не было видно, и крупнокалиберные пулеметы с брони вели огонь по второму и третьему этажу.

— Почему вы смотрите без звука? — поинтересовалась Винник.

— Репортер попался истеричный. Из-за его визга невозможно сосредоточиться на картинке, — ответил охранник и добавил: — У них нет никаких шансов.

— У кого?

— У обороняющихся.

— Как такое может быть? Американская армия стреляет в своих! — возмущенно воскликнула Винник.

— Мэм, большая часть солдат и сержантов в нашей армии уже давно не «свои», не американцы. Это иностранные контрактники, собранные со всего мира и рассчитывающие после службы получить американское гражданство. Им все равно в кого стрелять.

— Но офицеры-то наши, — не унималась она.

— Наши… — согласился охранник и переложил штурмовую винтовку с журнального столика себе на колени. Картинка на экране сменилась. Теперь трансляция шла из студии. Комментатор что-то быстро говорил, глядя в свой планшет. Охранник добавил звук.

— …движется в сторону центра Сакраменто. По нашим данным, в колонне около тридцати бронемашин. Это около трех сотен солдат. Время прибытия к Капитолию, если колонна не вступит в бой с войсками путчистов, через двадцать минут. Напомню, по приказу губернатора Калифорнии для защиты Конституции, прав и свобод граждан по всему штату идет мобилизация Национальной Гвардии и резервистов. Как сообщают нам из штаба Национальной Гвардии, всего планируют призвать около ста тысяч человек. Из этого же источника у нас есть информация о том, что силы путчистов встретили сопротивление не только в Сакраменто, но и во всех крупных городах Калифорнии, включая Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Сан-Диего. У нас также есть информация, что против путчистов выступили другие западные штаты Америки, и бои идут по всему побережью. В городах вооруженное население совместно с силами полиции и частями Национальной Гвардии успешно противостоит захвату административных зданий. К сожалению, у нас нет независимого подтверждения этой информации, так как все виды связи Сакраменто с внешним миром контролируются военными. Так… Последняя информация из штаба Национальной Гвардии… Подразделениям спецназа полиции удалось захватить базу ВВС Маклелан на юго-востоке Сакраменто и находящиеся там армейские склады вооружения и техники. Часть пилотов отказались поддерживать путчистов и перешли на сторону губернатора Митчела. На складах базы сейчас происходит комплектация подразделений Национальной Гвардии и отправка их в центр Сакраменто, где, напомню, идет бой за резиденцию губернатора и наш телекоммуникационный центр. Первая колонна из тридцати машин уже на подходе. Так… У нас есть картинка от нашего вертолетного экипажа, работающего рядом с Капитолием.

Картинка переключилась на растрепанного, запыхавшегося от бега репортера.

— Нам несколько минут назад приказали приземлиться, поэтому мы перебрались сюда, на крышу небоскреба. Отсюда тоже хорошо видно, что происходит около Капитолия, — захлебываясь от волнения прокричал в камеру репортер. — В воздухе появились вертолеты. Мы пока не знаем, на чьей они стороне. Вон смотрите! Камеру! Камеру на Капитолий! — заорал он, и картинка, метнувшись вправо, показала дымящееся здание и идущую к нему на малой высоте пару многоцелевых вертолетов, от которых вниз уже протянулись дымовые следы неуправляемых ракет. Земля перед Капитолием вздыбилась взрывами, разбрасывая в стороны плотно стоявшие бронемашины штурмующих.

— Это наши! Наши! — заорал еще громче репортер, и охранник чуть убавил звук.

— Идиот… Там все наши, — зло сказал он, бросив быстрый взгляд на Винник.

Вертолеты, выпустив на развороте широкие веера тепловых ловушек, пошли на второй боевой заход и сделали еще один залп по уже горящей технике. Затем они резко набрали высоту и начали огибать здание Капитолия, чтобы нанести удар по оставшимся машинам. Видимо, операторы бронемашин, расположенных с обратной стороны здания, уже получили сигнал об атаке с воздуха, потому что к вертолетам метнулись несколько стремительных искр от ракет, пущенных с ПЗРК. Вертушки снова выбросили снопы тепловых ловушек и попытались войти в маневр уклонения, но расстояние было слишком небольшим, и ракеты одна за другой достигли своих целей. Один вертолет получил два попадания и взорвался в воздухе, во второй ударила одна ракета и он, дымясь, начал падать, пытаясь дотянуть до стоящих неподалеку от здания деревьев. Вертолет был уже почти над кронами, когда в него воткнулись несколько пунктирных линий от трассирующих очередей крупнокалиберных пулеметов. Машина загорелась в воздухе, рухнула на землю и взорвалась.

— Черт! Черт! Вы видели? Эти уроды их сбили! — кричал где-то за кадром репортер.

На несколько секунд вокруг Капитолия наступила тишина, нарушаемая только звуками неутихающих перестрелок на окраинах города. Казалось, противники пытались осмыслить, что произошло. Но тут с юга со стороны парковой зоны низко над крышами домов с шипением пронеслись несколько ракет. Перед самым Капитолием они резко взмыли вверх и по крутой дуге рванулись вниз, окутав оставшиеся бронемашины нападающих огненными клубами.

— Туда! Направь камеру туда! — истошно завопил репортер. — Дай полный зум!

Камера снова резко метнулась в сторону, оператор дал увеличение, и Винник увидела едва различимые в утренних сумерках хищные силуэты пары ударных вертолетов, которые зависли низко над зданиями, километрах в двух от Капитолия.

— Ха-ха! Получили! — истерично рассмеялся репортер.

Вертушки дали еще один залп. На этот раз ракеты ударили по целям где-то в районе Цезарь Чавес Плаза, находящейся за высотками метрах в двухстах к северу от Капитолия. Отстрелявшись, пара медленно лавируя между зданиями, двинулась в сторону резиденции губернатора. Вертолеты прошли половину пути, и их можно было уже увидеть невооруженным взглядом, когда откуда-то с неба их пронзили яркие стрелы ракет воздух — воздух. По одной на каждую машину… Два огненных шара, в которые превратились вертолеты, рассыпая снопы искр, рухнули на крыши высоток, и над самой головой съемочной группы проревело реактивными двигателями звено истребителей.

Снова закричал репортер. Оператор непроизвольно повернулся к нему, и камера показала качающегося по крыше, кричащего от боли человека, закрывшего руками уши.

— По-моему, они идут на базу ВВС Маклелан, — послышался неуверенный голос за кадром, и камера, на секунду выхватив из темноты окутанный клубами дыма от горящей техники Капитолий, повернулась на восток. Там в полнеба уже расцветали ярко оранжевые шары взрывов. Над головой в сторону авиабазы прошла пара штурмовиков, затем еще одна.

— Они, скорее всего, с базы ВВС Бил в ста километрах севернее, — предположил оператор и с горечью добавил. — Это война… Настоящая…

Картинка вернулась в студию, где перед камерой, вместо комментатора, сидела одетая в аккуратный строгий костюм сурового вида молодая, коротко стриженая женщина.

— Мы специально не прерывали репортаж, чтобы продемонстрировать жителям Сакраменто, что войска, верные присяге, могут с помощью превосходящей силы контролировать положение. Жизни невинных людей, погибших на базе ВВС Маклелан, лежат на совести губернатора штата Калифорния Стивена Митчела, избравшего путь вооруженной конфронтации вместо переговоров, предложенных ему Председателем Чрезвычайного Совета адмиралом Брэдоком. Напомню, со вчерашнего вечера в Соединенных Штатах Америки есть только одна легитимная власть — Временный Чрезвычайный Совет. Все попытки противостоять его решениям будут пресекаться, в том числе и с помощью летальной силы… Напомню, основной задачей Совета является сохранение Америки как независимого, сильного государства и мобилизация всех ресурсов для устранения последствий постигших нас ужасных катастроф. Всего этого мы можем добиться только как единая нация. Все, кто будет сопротивляться решениям Совета, будут считаться предателями и врагами Америки. Понимая, что его намерения были неправильно истолкованы некоторыми радикальными политиками и незначительной несознательной частью населения, Совет объявляет о прекращении огня в Сакраменто на двадцать четыре часа и отводит свои войска за пределы города. Это время будет использовано для переговоров с губернатором и его командой, для проведения разъяснительной работы среди населения, а также для оказания помощи раненым. Единственным местом, контролируемым армией, останется этот телецентр. Единственным работающим телеканалом в Сакраменто останется этот телеканал. Из него вы будете получать рекомендации и сообщения о ходе переговоров.

— Ну, вот и все… — сказал охранник внезапно осипшим голосом и в первый раз за вечер посмотрел на Винник, которая, закрыв глаза, сидела в кресле, подтянув под подбородок прикрытые халатом колени и обхватив их руками.

Ее била неутихающая мелкая дрожь.

Нью-Мексико. Далси

Секретная база Армии США. 4 ноября 2030 года. Утро

Сказать, что реакция губернаторов западных штатов удивила адмирала Брэдока — это не сказать ничего. Он в недоумении читал доклады командующих и не мог поверить, что у губернаторов хватило смелости выступить против армии. Что у них нашлись ресурсы, чтобы организовать достаточно эффективное сопротивление Совету. Неужели политики не понимают, что сейчас Америке нужна сильная власть, мобилизация всех ресурсов на спасение жизней и борьбу с катастрофой, что единственной реальной силой в сложившейся ситуации является армия. Только армия сможет поддержать порядок и обеспечить стабильность в стране. Зная насквозь прогнившую систему, Брэдок ни секунды не верил, что губернаторы западного побережья бросили людей под пули ради защиты демократии, свободы и американских ценностей. Тогда почему они отказались от переговоров? Ведь если бы они хотели организовать по-настоящему серьезное сопротивление, было бы логично вступить в переговоры, чтобы выиграть время.

На что они рассчитывали, провоцируя военных на открытый конфликт?

Адмирал посмотрел предварительные сводки потерь. За одну ночь погибло больше солдат, чем за все войны последних трех десятилетий. Жертвы полиции, Национальной Гвардии и гражданского населения еще подсчитываются, но и они уже перевалили за пять тысяч.

Брэдок выругался. Те незначительные силы, которым было приказано войти в крупные города, чтобы продемонстрировать, что Совет контролирует ситуацию и, в случае стихийных беспорядков, усмирить недовольное сменой власти население, не были готовы к полномасштабным боестолкновениям с хорошо вооруженным противником. Более того, до назначения военных комендантов, подразделениям было приказано поступить в распоряжение губернаторов и мэров городов для обеспечения порядка. Полицейские подразделения первыми открыли стрельбу по приказу губернаторов. Армия была вынуждена ответить огнем. А мобилизация Национальной Гвардии, резервистов, захват военных баз и складов полицейским спецназом, призывы к населению вооружаться и оказывать военным сопротивление? Не перекрой армия доступ к армейским складам, сейчас бы города превратились в крепости, которые было бы не взять без массированного применения авиации, артиллерии и тяжелой бронетехники. А это огромные разрушения и десятки тысяч жертв.

Адмирал был в замешательстве… Было очень похоже, что губернаторы западных штатов заранее разработали план действий. Может, они знали о планах смещения Алверо? Нет… Это невозможно, потому что не было никаких планов. Решение устранить Президента было спонтанным и оформилось только после того, как он приказал нанести удар по Северной Корее. В предательство Брэдок не верил. Утечка не могла произойти из очень узкого круга надежных, проверенных в деле генералов. Тем не менее восемь западных штатов — Калифорния, Орегон, Вашингтон, Айдахо, Невада, Юта, Аризона и Аляска — оказали синхронное, хорошо скоординированное сопротивление действиям Совета.

Увидев, что прошедшей ночью дело дошло до применения авиации и реактивной артиллерии и страна находится фактически в состоянии гражданской войны, Брэдок, посоветовавшись с Советом, отозвал войска.

Он не был силен в политике, но чувствовал, что ответ где-то рядом. Адмирал не верил в успех переговоров с губернаторами — если они решились применить оружие один раз, они не станут серьезно вести переговоры с новой властью. Ему надо было время, чтобы все обдумать и обсудить со штабом дальнейшие шаги. Несмотря на то что события развивались не так, как планировалось, на его стороне было одно очень серьезное преимущество — почти все части армии, ВВС и флота во всех Единых Боевых Командованиях поддержали Совет как в стране, так и ее пределами.

— Сэр, с вами хочет переговорить Рэймонд Кроуфорд, — сообщил по интеркому дежурный.

— Кто? — переспросил адмирал, не скрывая раздражения тем, что его оторвали от размышлений.

— Рэймонд Кроуфорд, сэр. Экс… — начал уточнять помощник, но Брэдок его перебил.

— Да-да. Вспомнил. Что он хочет? Я очень занят.

— Не знаю. Он просил передать вам код «Черный Парус».

— Черт! — выругался адмирал, услышав давно сменившийся устный код подтверждения о начале военных действий против иностранного государства, которым пользовалась еще Президент Лэйсон. — Давай его на линию.

— Не буду утверждать, что это утро для вас доброе, адмирал Брэдок, скажу просто «здравствуйте», — прозвучал в трубке спокойный голос.

— Здравствуйте, Рэй. Чем могу помочь? — решил сразу перейти к делу адмирал.

— Мне — ничем. А вот себе и стране — многим.

— Уточните, — немного опешил непривыкший к такому обращению Брэдок.

— Не по телефону, адмирал. Разговор очень серьезный. Мой самолет находится в воздухе над Мексикой в часе лета. Дайте мне коридор и разрешение на посадку в Далси…

— Откуда вы знаете, где я, — перебил его Брэдок.

— Мартин, Мартин, я в политике уже почти шестьдесят лет. Знать все — моя работа.

— Почему я должен вам верить? Может, вы притащите на базу компактный ядерный заряд?

— Ха-ха… Ну, насчет заряда это вы… Ха-ха… — хохотнул Кроуфорд. — А верить мне вовсе не обязательно. Просто выслушайте совет опытного старика, а там решайте сами. Судя по тому, что вы отозвали войска, вам сейчас дельный совет очень нужен.

— Черт возьми, Рэй, а вы не можете дать совет по связи, — не выдержал Брэдок.

— Нет, Мартин, информация, которой я владею, может быть передана только при личной встрече.

Брэдок немного помолчал, глядя в свой график.

Придется перенести штаб на час.

— Ладно, Рэй, я дам вам коридор. Жду вас у себя, как только приземлитесь.

Легкий реактивный самолет приземлился на взлетно-посадочной полосе в Далси и, медленно вырулив на одну из стоянок в самом ее конце, пристроился среди пары зловещего вида истребителей. Через секунду к нему в сопровождении бронемашины подкатил небольшой электрокар. Младший офицер, грубо протиснувшись мимо вышедших первыми охранников, подал Кроуфорду руку, помогая ему сойти по трапу.

— Спасибо, сынок, — поблагодарил его тот, когда ступил на бетон полосы. — Староват я стал для таких путешествий.

— Адмирал Брэдок ждет вас у себя, сэр, — отработанным жестом козырнул лейтенант и сделал приглашающий жест в сторону машины.

— Погоди, погоди. Дай отдышаться, — попросил экс-вице-президент, осматриваясь. — Так это и есть Далси? Это здесь вы проводите опыты над инопланетянами?

— Не знаю, сэр, — озадаченно пожал плечами офицер. — Я прибыл сюда недавно с адмиралом Брэдоком.

— Ладно, поехали, — Кроуфорд бодро зашагал к машине.

Хотя он много слышал о Далси, на самой базе ему бывать не приходилось, и сейчас он с интересом рассматривал редкие приземистые наземные постройки. Если бы адмирал Брэдок знал, что действительно творится под землей, ниже уровней военного убежища DUMB класса ELE, он вряд ли бы выбрал Далси для размещения своего штаба. Никаких инопланетян, о которых распускали слухи охотники за НЛО и прочие параноики, конечно, не было. Там размещался комплекс биохимических лабораторий, контролируемый специальной группой Управления по науке и технологиям ЦРУ. Именно сюда с острова Плам[92] были перенесены биологические лаборатории, занимавшиеся разработкой программ боевого применения вирусов. Глубоко засекреченная научная секция Далси имела название «Форт-Кобра», располагалась на восемьдесят метров глубже подземной военной базы и, хотя имела общую с ней систему вентиляции, в остальном была полностью автономна. Вход в «Форт-Кобра» находился в другом подземном убежище класса ELE в Лос-Аламосе в ста километрах южнее. Там был размещен один из научных центров, куда в случае необходимости должны были бы эвакуироваться ведущие американские ученые и их семьи. Два убежища были соединены широким подземным туннелем с проложенными по нему рельсами и коммуникациями. Это делало лаборатории под Далси полностью автономными, и военные даже не догадывались о том, что творится у них под ногами.

Кроуфорд уже давно не имел доступа к тематике исследований в «Форт-Кобра», но сам факт, что они были частью Специальной секции Президентского архива, говорил о многом. Он знал также, что из лабораторий есть хорошо замаскированные выходы в DUMB Далси, и поначалу у него была мысль послать группу надежных и преданных лично ему спецназовцев с приказом устранить адмирала Брэдока и всю его команду, но, поразмыслив, решил, что сейчас это только усугубит ситуацию. Кроуфорд понимал мотивы адмирала и даже в некотором смысле симпатизировал ему. Америка действительно столкнулась с самой серьезной угрозой гибели за все время ее существования и ей, как никогда, нужна была сильная и решительная власть. Со своего ранчо на побережье Тихого океана в Мексике он с ужасом наблюдал за катастрофами, обрушившимися на страну, и поражался смертельной эффективности китайского ответа на «Лунный Свет». Америка гибла на глазах, а Президент Алверо вел себя, как последняя тряпка, утратил контроль над ситуацией, ударился в религию, в истеричном порыве чуть не развязал войну. Его в любом случае надо было устранять. Но военный переворот… Это уже слишком. Он нервно дернул плечами.

— С вами все в порядке, сэр — поинтересовался сопровождающий офицер.

— Да. Только знобит что-то.

— Сэр… Насчет инопланетян в Далси… Это правда?

— Конечно же, это была шутка! — рассмеялся Кроуфорд. — Ну, ты меня развеселил! Нет никаких инопланетян!

— Вы знаете, сэр, говорят, что в Йеллоустон и в вулкан в Атлантике осколки космической станции направили именно инопланетяне, чтобы уничтожить человеческую цивилизацию, — лейтенант с какой-то тоской в глазах посмотрел на вице-президента.

— Нет, сынок, — грустно вздохнул тот. — Нет никаких инопланетян. Нам не нужно ничье вмешательство. Мы сами себя уничтожим.

Адмирал Брэдок поднялся из-за стола и протянул Кроуфорду руку.

— Рад вас видеть, Рэй. Пожмете руку главарю путчистов?

— Пожму, — сдержано ответил экс-вице-президент. — Но только потому, что верю — вы хотели сделать благо для Америки.

— Наконец! Хоть кто-то из политиков меня понимает. А то даже те, кто вошел во Временную Администрацию, бросают косые взгляды и шушукаются по кабинетам. — Адмирал жестом пригласил вице-президента за небольшой круглый стол. — Кофе?

— Нет, спасибо, я бы лучше пропустил стаканчик.

— Ах, да! Совсем забыл — виски со льдом, без содовой, — спохватился Брэдок и вызвал помощника.

— Ну, рассказывайте, с чем прилетели. Что думаете о той каше, что мы заварили?

— Понимаете, Мартин, — осторожно начал Кроуфорд, приняв у помощника адмирала стакан виски со льдом. — Я, если честно, был удивлен вашей решительностью. Еще больше я был удивлен вашей наивностью.

— Уточните, — серьезно сказал адмирал.

— Вы попытались совместить две несовместимые вещи — политику и добрые намерения честного офицера. Ваша ошибка после объявления о смене власти заключалась в том, что вы попытались вести себя как политик, а не как военный. Если бы вы сразу отдали приказ войскам войти в города и взять под контроль ключевые цели, было бы больше ясности относительно ваших намерений и больше эффективности от ваших действий. Вы же предпочли полумеры…

— Рэй, я не нуждаюсь в нотациях, — сурово сказал адмирал.

— Конечно, нет. Извините, если я вас обидел, — Кроуфорд сделал глоток виски. — Это было так — вступление… А теперь основная часть. Мысль о государственном перевороте пришла в голову не только вам. Правда, в несколько иной форме. Более того, те, кому она пришла раньше вас, уже смогли к ней достаточно хорошо подготовиться.

— О чем вы? — удивился адмирал.

— Дело в том, что после того, как стало ясно, что понадобятся десятилетия и огромные ресурсы на восстановление центральных штатов и восточного побережья, некоторые политики в западных штатах, не пострадавших от катастроф, поняли, что платить за восстановление придется им. Уже сейчас они ощутили на себе колоссальную нагрузку, которую придется нести их штатам, чтобы устранить последствия национального бедствия. Лимиты на электроэнергию, конфискация продовольствия и техники, практически полная остановка деловой активности, десятки миллионов беженцев с пораженных территорий — это все им очень не нравится…

— Но жизни миллионов американцев в опасности! В зонах бедствия люди голодают, умирают от холода, нет воды в достаточном количестве… Все ресурсы нации должны быть мобилизованы на спасение людей! Ведь страна гибнет, черт возьми! — не выдержал адмирал.

— Все это так, — спокойно сказал Кроуфорд. — Но все это происходит не в их штатах. И они, видимо, оказались не готовы, пожертвовать своим комфортом для спасения страны.

— Вы хотите сказать…

— Да, адмирал. Три дня назад губернаторы западных штатов решили отделиться от Соединенных Штатов Америки и образовать свое независимое государство — Конфедерацию Демократических Штатов Америки.

— Не может быть! — Брэдок, пораженный, бессильно откинулся на спину кресла.

— Может, адмирал, может, — грустно покивал головой Кроуфорд. — Об отделении должно было быть объявлено через неделю. Им нужно было время, чтобы согласовать планы, мобилизовать и вооружить Национальную Гвардию и часть резервистов, перетянуть на свою сторону командиров воинских частей и баз, расположенных на их территории…

— Но это измена! — снова прервал Кроуфорда адмирал.

— Да, измена, — согласился экс-вице-президент. — И ваши действия по смещению Алверо — тоже измена.

— Мои действия направлены на спасение Америки, а не на ее разрушение. К тому же у меня есть хоть какое-то подобие легитимности, — угрюмо возразил Брэдок.

— Возможно. Но сейчас мы имеем то, что имеем. У нас, в сердце того, что мы называем «западной демократией», произошел военный переворот, и восемь штатов готовы отделиться и образовать независимое демократическое государство.

— Ну, теперь-то у них ничего не получится… — зло проговорил адмирал.

— Именно поэтому я здесь. Устранив Алверо, вы спутали их планы. Сейчас они находятся в некотором замешательстве, потому что бóльшая часть военных баз на территории их штатов поддержала Совет. Они в замешательстве еще и от того, с какой легкостью вы применили авиацию и артиллерию, когда некоторые из военных объектов были захвачены. Это их очень удивило, но ненадолго. Им отступать некуда. Они уже сделали первый ход и проявили себя. Я думаю, они в ближайшее время объявят об отделении от США. Может быть, даже сегодня. Тянуть им сейчас нельзя.

— Не выйдет. Я уничтожу изменников!

— Во-первых, это будет непросто сделать — все губернаторы сидят по хорошо укрепленным бункерам. Во-вторых, это будет неразумно — у них сейчас неплохой мобилизационный потенциал. Они борются против военной хунты за свободу и демократию и, боюсь, бóльшая часть населения их поддержит. На данный момент любые прямые военные акции против них будут контрпродуктивны и могут привести к полномасштабной гражданской войне. В-третьих, ваши действия могут послужить оправданием их намерения отделиться от США. Что-то вроде: «Мы не хотим жить в военной диктатуре, поэтому отделяемся и образуем новое, по-настоящему демократическое государство… И, кстати, мы просим международное сообщество защитить нас от тирании адмирала Брэдока». И «международное сообщество» в их понимании — это не кучка подхалимов, с готовностью лижущих наш зад, это скорее всего Россия и Китай. Что вы будете делать тогда?

Адмирал нахмурился, обдумывая услышанное и понимая, насколько все запутано.

— Что вы предлагаете? — наконец спросил он.

— В качестве первоочередной меры надо полностью лишить их всех видов связи, телевидения и радио, чтобы губернаторы не могли скоординировать свои действия и как-то влиять на население. Это надо поручить Коэну, он знает, что делать. Далее, надо дождаться, когда они объявят об отделении. Тогда вы будете бороться не с законными представителями власти в западных штатах, а с сепаратистами. Вы сможете оправдать свои действия перед населением и даже перед войсками, которые и теперь все еще сомневаются в вашей легитимности. Затем… Больше никаких полумер. Как только они объявят об отделении, начинайте действовать. Жестко, без оглядки на жертвы. Вводите войска, применяйте авиацию, ракеты, бросьте на это все, что у вас есть. Дайте полчаса на сдачу оружия и уничтожайте очаги сопротивления. Необходимо завершить военную часть операции быстро и с наименьшими потерями среди населения. Не мне вас учить, вы знаете, как это делать.

Кроуфорд на секунду замолчал, чтобы сделать глоток виски и, глядя в глаза адмиралу, продолжил:

— И самое главное, Мартин… Вам придется распустить ваш Чрезвычайный Совет. Мы — Америка, а не третьесортная банановая республика. Америке нужен Президент. Народу нужен Президент. Армии нужен Президент. Я не верю, что вы гонитесь за личной властью, адмирал, поэтому, если вы действительно хотите сохранить страну, вам тоже нужен Президент. Президент США — это символ. Как герб. Как флаг. Только Президент после того, что случилось, может объединить страну.

Брэдок снова надолго задумался. Наконец он поднял глаза и тихо сказал:

— Я готов выслушать ваше предложение.

— Спасибо, — облегченно вздохнул Кроуфорд, который до последнего момента не был уверен в реакции адмирала. — С кандидатурой Президента, готового заменить Алверо, ситуация очень сложная. По Конституции его должен заменить вице-президент, но Элмер публично отказался от этой обязанности. Не будем сейчас разбираться — под вашим давлением или нет, но он своим решением дискредитировал себя. Далее по Конституции идет список, состоящий из семнадцати должностных лиц, начиная со спикера нижней палаты Конгресса и включющий в себя почти все правительство — от Госсекретаря до министра по делам ветеранов. Здесь тоже проблема — все эти люди либо открыто поддержали военный переворот в вашем лице, а значит, тоже дискредитировали себя, либо умерли при странных обстоятельствах. Получается, что мы не можем напрямую, применить Двадцать пятую Поправку[93].

— Вы же не хотите в этой ситуации провести выборы? — усмехнулся адмирал.

— Конечно, нет, но я могу организовать голосование в Конгрессе за новую поправку, которая будет логически вписываться в Конституцию и даст нам в Президенты проверенного в деле человека.

— Уточните?

— Конгресс может проголосовать за внесение в список еще одной, девятнадцатой, кандидатуры — предыдущего, законно избранного Президента США.

— Лэйсон? — адмирал удивленно посмотрел на Кроуфорда.

— Да, Лэйсон, — утвердительно кивнул тот. — Она неплохо, почти без ошибок отработала два срока. Довольно успешно провела денежную реформу. Она разумный, деловой человек, способный в нужный момент собрать и мобилизовать профессиональную команду. Настоящий патриот. Вы ведь работали с ней почти весь второй срок — должны знать…

— Лэйсон… Хм… — адмирал на секунду задумался. — Да, пожалуй, она может справиться. И ее второй президентский срок завершился на пике популярности… А вы уверены насчет Конгресса? Этот зоопарк не перегрызется между собой, голосуя за поправку?

— Не перегрызется, не беспокойтесь. Большинство из них пребывает в состоянии глубокого шока от катастрофы, а тут еще вы со своим переворотом, и бои в городах на западном побережье. Все пройдет гладко. Предоставьте это мне. Со вчерашнего вечера нам удалось связаться почти со всеми членами верхней и нижней палаты Конгресса. Большинство из них проголосуют в чрезвычайном режиме за введение поправки и за передачу Лэйсон полномочий Президента. В течение четырех-пяти часов мы можем собрать большинство конгрессменов здесь же в Санта-Фе[94] и провести голосование. Нам, правда, понадобится ваша помощь с доставкой. Нужны будут самолеты и вертолеты. Те, кто не сможет прилететь, проголосуют дистанционно.

— Не перестаю вам удивляться, Рэй. Вы за ночь сумели все это организовать?

— Подготовка к чрезвычайному заседанию Конгресса ведется уже несколько дней. Правда, кандидатура Президента была иной, пока вы своим переворотом не спутали нам все карты.

— Лэйсон будет первым Президентом после Рузвельта, отработавшим больше двух сроков. А как же Двадцать вторая Поправка[95]? Вы ее тоже отмените?

— Не усложняйте, адмирал. Здесь и так все запутано. Конгресс не будет отменять Двадцать вторую Поправу, а только приостановит ее действие до следующих выборов Президента.

— Должность вице-президента вы, конечно, планируете для себя, — ухмыльнулся Брэдок.

— Ну что вы, адмирал… Мне уже восемьдесят. У меня и так сердце бьется через раз, когда я наблюдаю за тем, что вы, молодые, вытворяете с Америкой. Я не выдержу такого стресса. Думаю, Лэйсон подберет себе достойного помощника.

— Хорошо… Я не спрашиваю, согласна ли Лэйсон, но допустим на секунду, что она стала Президентом. Что будет с губернаторами западных штатов, что будет со мной и моими офицерами?

— Если губернаторы объявят об отделении и пойдут на открытую военную конфронтацию, я сомневаюсь, что кто-то из них и их ближайшего окружения выживет, — Кроуфорд бросил многозначительный взгляд на адмирала, который понимающе кивнул. — Для остальных, включая вас и ваших офицеров, я предложил бы амнистию. Конечно, членам Совета придется подать в отставку… Такова цена, Мартин. Но я позабочусь, чтобы всех, кто будет уволен, проводили достойно и больше не вспоминали об этих событиях.

Брэдок встал из-за стола и зашагал по кабинету.

— Какие у меня есть альтернативы? — остановившись у окна, спросил он.

— Полномасштабная гражданская война, если вы будете препятствовать отделению западных штатов. Если вы позволите им отделиться, у вас просто не будет ресурсов, чтобы справиться с последствиями катастрофы. И в первом и во втором случае в зонах бедствия погибнут миллионы людей. Второй вариант может привести к иностранному вторжению. Первый вариант усугубляется еще и значительными жертвами среди мирного населения западного побережья, и возможностью применения ядерного оружия одной из сторон.

— Черт возьми, Рэй, вы сгущаете краски! — резко бросил адмирал.

— Вовсе нет. Думаю, что определенная часть военных баз и боевых кораблей перейдет на сторону губернаторов. А дальше… Вы сами знаете, что у них на складах и на борту. Поверьте, Мартин, то, что я предлагаю, лучший выход из дерьма, в котором мы все оказались.

Адмирал вернулся за стол и пристально посмотрел в глаза Кроуфорду, будто стараясь разглядеть там то, чего он раньше не заметил.

— Я должен обсудить ваше предложение с членами Совета, — сказал он хмурясь. — Объяснить им все будет очень непросто.

— Вы уж постарайтесь, адмирал. Если вы смогли организовать военный переворот, думаю, у вас хватит возможностей аккуратно спустить его на тормозах.

— Гарантии?

— Вы меня удивляете, Мартин. Какие могут быть гарантии в этом бардаке?.. Только мое слово. Если вы помните, я его держу твердо.

— Хорошо, я поговорю с командующими Едиными Боевыми Командованиями, но мы начнем действовать только после объявления западных штатов об отделении. До этого я попытаюсь вступить с ними в переговоры.

— Не будет никаких переговоров, — сказал Кроуфорд, вставая. — А теперь мне пора идти. Я буду ждать вашего окончательного решения на своем ранчо в Мексике. Как только я его получу, вам передадут пакет с конкретными инструкциями относительно того, что и когда вы должны будете сделать, чтобы привести Лэйсон к президентству. Желательно в точности следовать инструкциям, так как с ними будут синхронизированы действия других участников нашего дела. Ну, удачи, адмирал.

— Последний вопрос, Рэй, — Брэдок остановил экс-вице-президента у двери. — Что бы вы предприняли по поводу сепаратистов, если бы мы не сместили Алверо?

— Да-а, Мартин, вы нам основательно спутали карты… — Кроуфорд остановился и, чуть улыбнувшись, покачал головой. — Признаюсь, у меня тоже был план отстранения Президента от власти, правда, более элегантный. А насчет сепаратистов… Они бы просто не дожили до момента, когда Алверо сменил бы его преемник.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Отель Веллингтон. 4 ноября 2030 года. День

За последние несколько часов пепел усилился. Теперь он больше напоминал плотную пыльную бурю с кружащимися в ней крупными черными хлопьями. Было уже трудно различить силуэты зданий, стоявших через улицу. Только на верхнем этаже отеля Парк-Централ в мутном полумраке едва просматривалось пятно светящегося окна. Прошлую ночь с нижних этажей Парк-Централ несколько минут слышалась стрельба, затем она перенеслась на улицу и сразу стихла. Росс попытался выяснить, что происходит, и даже, вооружившись помповиком, спустился с одним из охранников на нижние этажи, но сквозь пепел и темноту ничего рассмотреть так и не смог. Всю ночь они с охранником дежурили у заваленных мебелью пожарных лестниц на пятнадцатом этаже, опасаясь нападения, но, к счастью, всё обошлось. Утром, уставший и измотанный, он приказал сержанту Болтону укрепить баррикады на лестницах и завалился спать, пристроившись около буржуйки в одном из жилых номеров на двадцать первом этаже. Проснувшись после обеда, Росс заскочил к Шефу Лу на двадцать второй этаж, чтобы перекусить, но никого там не нашел. Схватив шоколадный батончик и налив из термоса горячего кофе, он спустился вниз и пошел в «штаб», то есть личный номер Бакси.

Пройдя десяток метров по коридору, он понял, что произошло нечто серьезное, потому что все, кто остался в Веллингтоне, собрались в гостиной Бакси и что-то оживленно обсуждали.

— Ну, что у вас случилось, пока я спал? — спросил Росс, пробившись к рабочему столу, за которым, крутя ручки настройки лампового приемника, сидела Джил. Телевидение и все виды связи полностью пропали, как только пепел стал плотнее, и сержант Болтон вызвался подключить старый ламповый приемник, поднятый Россом с первого этажа, когда они с Бакси спасали его сокровища из бутика. Растянув по периметру гостиной скрученный мелкими кольцами медный провод, моток которого нашелся в одной из бытовок, он соорудил импровизированную антенну. Питание шло от генератора, во время работы еще и подзаряжавшего несколько аккумуляторов, обеспечивавших ночью освещение на этаже. Генератор, правда, пришлось перенести с балкона, где он захлебывался пеплом, наверх на технический этаж, но это было даже лучше, так как «штаб» избавился от его постоянного тарахтения. Повозившись с настройкой приемника, сержант нашел на коротких волнах несколько станций на английском языке. Лучше всего сигнал был у китайцев, и все обитатели Веллингтона утром и вечером собирались около приемника и слушали новостные программы, дававшие, со скидкой на пропаганду, хоть какое-то представление о том, что творится в США и в мире.

— Ну, что у вас? — переспросил Росс.

— У нас война… — раздраженно ответил Бакси, сидящий в кресле рядом с Джил.

— Джил? — Росс бросил вопросительный взгляд на подругу.

— Китайцы сообщают, что губернаторы западных штатов отказались подчиняться Чрезвычайному Совету и оказали вооруженное сопротивление его войскам. Всю ночь в крупных городах западного побережья шли бои армии с полицией, Национальной Гвардией и вооруженными группами гражданских. Под утро армия для подавления сопротивления применила авиацию и артиллерию. Сообщается о большом количестве жертв среди мирного населения и военных. Сейчас вроде объявлено прекращение огня. Связи с западными штатами нет, официальных комментариев тоже. У китайских и европейских корреспондентов, правда, есть связь через собственные спутники. Они рассказывают страшные вещи. Говорят о гражданской войне и много чего еще…

Росс набрал полные легкие воздуха, с шумом выдохнул и медленно проговорил:

— Ни хрена себе… Они что, с ума там все посходили!

— Вот именно. Ни хрена себе! — поддержал его Бакси, вставая с кресла. — А что вояки думали… Так все просто… Вначале забрали мой вертолет, потом сбросили Президента…

— Да подожди ты со своим вертолетом! — отмахнулся Росс от приятеля и спросил Джил. — Когда слушали последний раз?

— В двенадцать, это в девять часов по времени западного побережья.

— Может, накручивают китайцы, а? — задумчиво, скребя небритый подбородок, спросил Росс. — Может, просто беспорядки? Народ недовольный на улицу вышел… А другие станции слушали?

— Слушали. Би-Би-Си и канадцев, — ответила Джил. — Помехи сильные, но разобрать можно. Говорят то же, что и китайцы. Всю ночь на западе шли бои, военные бомбили и обстреливали города.

— Дерьмово… Очень дерьмово. Нам только гражданкой войны не хватало. Тогда нам точно всем крышка. Им тогда будет не до нас… — угрюмо сказал Росс. — Давайте подключимся еще раз в три часа. Прекращение огня, все-таки. Может, за это время договорятся.

Калифорния. Сакраменто

4 ноября 2030 года. Вечер

В три часа выяснилось, что не договорились… Восемь западных штатов объявили о выходе из состава США и создании нового государства — Конфедерации Демократических Штатов Америки. Выступление губернатора Калифорнии Митчелла от имени губернаторов остальных западных штатов, вошедших в новое государство, транслировали из подземного бункера, расположенного под Капитолием в Сакраменто на весь мир через английский спутник связи. Уже на половине выступления стало ясно, что наверху идет бой. Стены импровизированной студии содрогались от мощных ударов, освещение нервно мерцало, задник в виде карты нового государства, на фоне которого выступал его глава, заметно колыхался в такт взрывам. Концовка короткой пламенной речи губернатора получилась довольно скомканной, но он успел призвать население встать на защиту демократии и обратился за помощью и поддержкой к мировому сообществу, ООН и Всевышнему.

Из китайских новостей следовало, что как только Митчелл начал свое выступление, войска, верные Совету, снова вошли в основные города западного побережья. На этот раз были задействованы огромные силы, которые поддерживала авиация и артиллерия, и наступление было настолько мощным, что незначительные очаги сопротивления сил полиции и Национальной Гвардии были быстро подавлены, а свободолюбивое население, на которое так рассчитывали сепаратисты, в ужасе разбежалось по домам. Через несколько часов вялотекущие перестрелки шли только в двух десятках городов, были локализованы вокруг центральных административных зданий и напоминали скорее осаду, чем уличный бой. Мятеж сепаратистов был подавлен, так толком и не начавшись.

Ощущение глубокой тоски, смешанное с паническим страхом, возникшее рано утром, когда она с охранником смотрела репортаж о бое у Капитолия, сменилось чувством бездонной пустоты и безысходности. Винник не помнила, как заснула. В памяти отпечаталась только последняя картинка телерепортажа — огромные огненные шары взрывов, вырастающие за темными силуэтами высоток Сакраменто, когда авиация Совета бомбила авиабазу Маклелан, захваченную силами, верными губернатору Калифорнии. Она несколько минут лежала на диване с закрытыми глазами, вслушиваясь в непрекращающийся рокот боя, снова разгоревшегося в центре. На этот раз в треск очередей, иногда перекрываемый мощными взрывами, вклинивалось короткое таканье тридцатимиллиметровых пушек. Значит, в город снова вошла бронетехника. Значит, намерения Совета более чем серьезные, и бой будет идти до полного уничтожения обороняющихся.

Винник медленно, будто боясь увидеть что-то страшное, открыла глаза. Охранник сидел в кресле в пол-оборота к ней. Штурмовая винтовка по-прежнему лежала у него на коленях. На столе стояли две банки энергетика и компактная радиостанция. Глаза его были закрыты.

«ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ САКРАМЕНТО! НЕ ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ. В ГОРОДЕ ИДЕТ ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ», — донеслось снаружи едва слышное сообщение. Она, словно в попытке отогнать от себя этот кошмар, снова закрыла глаза, но через несколько секунд опять услышала совсем рядом, почти у себя под окнами: «ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ САКРАМЕНТО! НЕ ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ! В ГОРОДЕ ИДЕТ ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ».

Винник осторожно, чтобы не разбудить охранника, села и, укутавшись в легкое одеяло, поджала под себя ноги.

— Доброе утро, мэм, — охранник посмотрел на нее и коротко кивнул. — У вас вчера был небольшой шок. Я дал вам успокоительное и накрыл одеялом, чтобы не замерзли.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Ну, что там? Какие новости?

— Новостей нет, мэм. Электричество отключено. Телевидение и радио не работают. Связи нет вообще. Глушат все частоты. Даже закрытая правительственная линия не работает. Я не могу связаться с координатором в нашем Центре, — он достал свой смарт и еще раз прошелся пальцами по сенсорному экрану. — Нет… глухо. В центре города идет бой. Судя по всему, они не договорились, и армия штурмует Капитолий. Еще вроде слышна перестрелка на севере и востоке. Это пока все.

— У меня есть спутниковый телефон USGS, — секунду подумав, сказала она. — Может попробовать?

— Давайте, — оживился охранник.

Она встала и, не снимая с плеч одеяла, прошла в спальню. Наскоро умывшись, она переоделась и пошла в небольшой рабочий кабинет, где в блоке для подзарядки стоял спутниковый телефон. Связи не было…

— Бесполезно, — сказала она, вернувшись в гостиную и положив телефон на стол рядом с рацией, и снова устроилась на тахте. — Наверно, спутник тоже блокируют.

— Разрешите? — охранник взял телефон и вопросительно посмотрел на Винник. — Я попробую настроиться на другой, не американский спутник, если они в зоне приема.

— Конечно, — коротко ответила она.

Он долго возился с настройками на сенсорном дисплее и наконец радостно объявил:

— Есть сигнал. Через канадский спутник связи. Правда, слабый, но — попробуем. Так, спутник опознал телефон… Идет проверка платежеспособности абонента… Надеюсь, на счету USGS еще остались средства. Есть… идет передача настроек… Готово…

Охранник набрал номер и долго вслушивался в трубку. Наконец на другом конце линии ответили. Он назвал свой позывной и снова надолго замолчал, видимо, ожидая переключения на нужного абонента. Когда на другом конце ответили, он в нескольких словах описал ситуацию и запросил инструкции. Слушал он собеседника долго, не перебивая, и по его лицу было видно, что то, что он услышал, ему не понравилось. Закончив разговор, он повернулся к Винник.

— Ситуация очень осложнилась. Три часа назад западные штаты, включая Калифорнию, объявили об отделении от США. Совет ввел войска во все крупные города на западном побережье. В Калифорнии сопротивление сепаратистов в основном подавлено, бой идет только у мэрии Лос-Анджелеса и у Капитолия Сакраменто. Армия пытается захватить губернатора живым и предать его суду. Чрезвычайный Совет объявил о том, что готов сложить с себя полномочия и передать их новому Президенту. Сегодня вечером в Санта-Фе пройдет экстренное заседание Конгресса, где будет в соответствии с Конституцией утверждена кандидатура нового Президента.

Винник некоторое время, опустив глаза, молчала, переваривая полученную информацию.

— А нам что делать? — подняла она взгляд на охранника. — Мне надо в лабораторию.

— Нам в целях безопасности приказано находиться дома. В городе много вооруженных гражданских. Есть случаи мародерства и грабежа. Сакраменто на несколько дней останется под контролем военных. В Центре говорят, что к завтрашнему утру они наведут порядок. К вечеру должны включить электричество и связь. До этого момента придется побыть здесь. На улицу лучше не соваться — военные после боя сильно нервничают.

Она встала и подошла к окну. На юге километрах в пяти, там, где расположена база ВВС Маклелан, в воздух поднимались клубы густого черного дыма.

— Вам лучше отойти от окна, — сказал охранник, вставая. — Раз нам все равно здесь сидеть, давайте немного перекусим.

Она посмотрела на часы — было уже больше шести.

— Извините, из-за меня вы наверно проголодались, — сказала она и пошла на кухню. В холодильнике не было совсем ничего, только на средней полке, еще больше подчеркивая его пустоту, одиноко маячили полупустая литровая бутылка молока и пакет апельсинового сока.

— У меня есть печенье, кофе и пакет сухих цельнозерновых завтраков, — подавив нахлынувший было стыд, крикнула она из кухни.

— Отлично! Делайте кофе, а о завтраке позабочусь я, — ответил вошедший охранник, держа в руках два армейских рациона. — Не ресторан, конечно, но калории восстановит. Где тут у вас микроволновка? Ах да, я забыл — электричества нет. Но ничего, эти упаковки саморазогревающиеся.

Быстро расправившись с едой, охранник вернулся в гостиную, а Винник уселась в кабинете за рабочий стол и попыталась заняться делом. Мысли путались, и она, разозлившись на себя за то, что не может сосредоточиться на работе, взяла книгу и устроилась в кресле возле окна.

Бой в центре города прекратился, только на восточных окраинах были слышны одинокие выстрелы и отдаленный низкий рокот вертолетов, но скоро утихли и они. Над Сакраменто повисла зыбкая тишина. Казалось, город со страхом ждал, что произойдет дальше.

Через час возобновили подачу электричества. Вместе с ним появилась связь, и включился новостной канал, по которому та же строго одетая женщина, что выступала от имени Совета рано утром, сообщила о том, что военная операция в городе закончена и предупредила о соблюдении комендантского часа. Кроме того, в городе вводилось несколько закрытых зон, а населению настоятельно рекомендовалось не выходить на улицу до завтрашнего утра. Сообщалось также, что сопротивление сепаратистов подавлено во всех западных штатах, основная масса войск выводится из городов, и там остаются только силы, необходимые для поддержания порядка. Совет подтвердил, что готов сложить с себя полномочия и передать власть новому Президенту США, который должен занять этот пост, согласно конституционной процедуре. В восемь часов из Санта-Фе канал будет передавать трансляцию чрезвычайной совместной сессии двух палат Конгресса, на которой будет принята отставка Совета и подтверждены легитимность и полномочия нового Президента.

Время до трансляции заседания Конгресса прошло быстро. Винник обзвонила своих сотрудников и, выяснив, что они тоже сидят по домам и находятся от происходящего на грани нервного срыва, провела все время в разговорах, пытаясь хоть как-то их успокоить. Охранник несколько раз связывался со своим командиром и делился свежей информацией. Оказалось, что на севере Сакраменто, в районе Аэрокосмического музея, почти рядом с офисом USGS ночью тоже шел бой, но армии удалось быстро подавить сопротивление небольшой группы полицейских и вооруженных гражданских. Сейчас военные прочесывали весь район в поисках оставшихся в живых сепаратистов. Они даже на некоторое время блокировали лабораторию, обнаружив там вооруженных охранников. Пока солдаты проверяли документы и связывались с командирами, прошло больше часа. Еще охранник сообщил, что никто из губернаторов штатов, объявивших об отделении, в живых не остался. Вместе с ними погибли практически все, кто держал оборону в административных центрах. С несколькими десятками тысяч мятежных полицейских и национальных гвардейцев военные поступили гуманней, собрав их в фильтрационные лагеря, организованные на стадионах городов. Количество жертв со стороны армии и сепаратистов уточняется.

Вскоре по новостному каналу объявили, что в Сакраменто трансляция заседания Конгресса из Санта-Фе невозможна по техническим причинам. Вместо этого каждые полчаса будут передаваться короткие новостные сводки, а запись самого заседания будет транслироваться завтра утром.

Сводки действительно были короткими, но вполне информативными.

Заседание началось с выступления представителя Чрезвычайного Совета, который объявил, что сопровление сепаратистов в западных штатах полностью подавлено, вооруженные силы находятся под полным контролем Совета, который, понимая глубину кризиса, готов передать власть легитимному Президенту США. Конгресс единодушно проголосовал за резолюцию, осуждающую сепаратистов, и почтил память героев, павших на западном побережье в боях за целостность страны. Законодатели также почтили память безвременно ушедшего Президента Алверо и списком отвергли, как полностью себя скомпрометировавшие, все восемнадцать кандидатур на замещение президентства, предусмотренные Конституцией. Спикеры верхней и нижней палаты Конгресса, поддержавшие Совет, были отстранены. Исполняющий обязанности спикера нижней палаты выступил с короткой, сбивчивой речью о трагичности момента и несовершенстве Двадцать пятой Поправки и предложил дополнить ее еще одной кандидатурой — предыдущего Президента США. Ввиду чрезвычайности обстановки, дебаты почти не проводились, только партийные лидеры обеих палат выступили с короткими речами в поддержку предложения. Голосование не было единогласным, но сторонникам новой поправки с большим запасом удалось набрать необходимое конституционное большинство. Подавляющим большинством было также приостановлено действие Двадцать второй Поправки сроком на четыре года.

Через четыре часа после начала заседания Каролайн Лэйсон уже обращалась с речью к Конгрессу как новый легитимный Президент США, наделенный чрезвычайными полномочиями.

США. Вайоминг

Национальный парк Йеллоустон. 15 ноября 2030 года. Утро

То, что ситуация в кальдере изменилась, было видно издалека. Вместо двух широких, как стена, столбов пепла, поднимающихся из кратеров на огромную высоту, над кальдерой клубились, расползаясь в разные стороны, белесые облака, напоминающие густой утренний туман.

— Черт возьми — это правда! — Винник не смогла сдержать эмоции. — Вулкан выдохся! А мы можем — быстрее?

— Нет, мэм, — сухо ответил пилот. — Вертушка и так на пределе.

Она посмотрела на планшет, синхронизированный с камерами вертолета, чтобы убедиться, что запись идет нормально, и связалась со своим сотрудником на посту USGS Йеллоустон.

— Мы на подлете. Будем через пару минут. Готовьте «бычка» — пойдем к кратерам.

— Ждем вас. Извини, Сэнди, но мы не выдержали и уже собрали образцы ночью.

— Вы с ума сошли! Идти к кратеру в темноте — это чистое самоубийство!

— Все нормально, Сэнди, не волнуйся. Мы даже сделали предварительный анализ.

— Сумасшедшие! — Винник от нетерпения заерзала в кресле.

Пожилой пилот посмотрел на нее и понимающе улыбнулся.

Десять дней назад она организовала в пустом мотеле на берегу озера Льюис в южной части кальдеры постоянный наблюдательный пост. Туда свезли кучу оборудования и разместили команду из трех человек из ее лаборатории. К ученым на постоянной основе был придан уже привыкший к вулкану сержант со своим MRAP «Буффало» или, как он его называл «бычок», машина технического обеспечения и ремонта, а также восемь человек военных. За десять дней ученые и солдаты сплавились в настоящую команду. Ходки к кратерам для отбора образцов совершались каждый день, по всей кальдере, где позволял пепел, были восстановлены старые и смонтированы новые сейсмодатчики и регистраторы, снова работавшие в единой цепи. Материал с поста в лабораторию в Сакраменто шел постоянно, и это позволяло непрерывно отслеживать активность вулкана и корректировать прогнозы.

Сейчас Винник летела на пост. Там ее ждал знакомый «бычок» со знакомой командой и короткая экспедиция к кратерам, чтобы убедиться, что вулкан утихает. Она на секунду задумалась, пытаясь разобраться, чему она радуется больше: тому, что оправдались ее прогнозы, или тому, что Йеллоустон, наконец, гаснет. Она нервно покусала губу, но эмоции, перехлестывающие через край, не дали прийти ей к определенному выводу.

— Ну и черт с ним! — вслух сказала она, выбираясь из вертолета на расчищенную парковку перед мотелем, которая служила посадочной площадкой.

— Сэнди, это произошло около часа ночи! — К ней уже бежал старший научный сотрудник поста. — Вначале утих гул. Мы уже к нему привыкли и сразу поняли — что-то не так. Смотрим — сейсмическая активность падает по всей кальдере, тепловая сигнатура кратера снижается, мы даже не можем в тепловизор толком рассмотреть выхлоп пепла — муть одна. Мы же не знали, что кратер задымил. Запросили беспилотник. Видим — конец выбросу. Вместо него повышенная газовая активность. Со вторым кратером — то же самое! Понимаешь? То же самое! Это значит, я был прав — давление уравновешивается во всей камере одновременно, несмотря на разные уровни магмы в кратерах. Я был прав!

Он на ходу настойчиво дергал Винник за рукав.

— Прав, прав, — согласилась она. — Ты мне руку оторвешь. Пошли в зал мониторинга.

Сдерживая волнение, она долгое время изучала диаграммы и графики, выведенные на большой горизонтальный сенсорный экран, который служил рабочим столом. Все указывало на то, что активная фаза извержения закончилась. Уровни магмы в кратерах стабильно снижались в течение последних трех дней, увеличивалась ее вязкость, менялись состав и температура вулканических газов, а с ним и интенсивность пепельного выброса. Наконец сам факт, что выброс прекратился, говорил о том, что извержение почти закончено. Конечно, если верхний слой магмы в кратерах будет остывать слишком быстро и покроется твердой коркой, под ней может снова образоваться избыточное давление газов и произойти еще один выброс, но он будет коротким и маломощным. Скорее всего, даже при образовании твердой корки в кратерах останутся открытые отдушины для сброса давления, и они будут куриться еще долго. Нет, однозначно — Йеллоустон затухает.

— Коллеги, официально заявляю — активная фаза извержения закончена! — радостно объявила она. — Где у вас сатфон[96]?

Молодые ученые в зале мониторинга зааплодировали и принялись обниматься.

— Тише вы! — цыкнула она на них и надела гарнитуру телефона. — Доброе утро, здесь Винник, я в Йеллоустоне. Активная фаза извержения закончена.

— Повторите, — услышала она уставший голос.

— Это Винник, USGS. Я подтверждаю, что активная фаза извержения супервулкана Йеллоустон закончилась.

— Спасибо, Сэнди. — немного помолчав, ответил Коэн. — Это единственная хорошая новость за последнее время… Значит, у нас еще есть шанс… Я сейчас же доложу Президенту. Сегодня вы — национальный герой, Сэнди Винник. Как только освободитесь, дайте знать, я пришлю за вами вертолет. Президент наверняка захочет с вами поговорить.

Винник долго стояла, с грустью в глазах глядя на своих притихших сотрудников.

— Ну? — наконец не выдержал один из них.

— Он сказал, что у нас еще есть шанс, — тихо ответил она и опустилась в кресло.

Возникшая было атмосфера радости вмиг улетучилась. От того что вулкан утихает, реальность снаружи изменилась мало. Там, за стенами зала мониторинга, все еще агонизировала их засыпанная пеплом, разрушенная цунами и раздираемая на части политиками страна.

Нью-Мексико. Санта-Фе

Временная резиденция Президента США. 17 ноября 2030 года. Утро

Иногда Каролайн Лэйсон жалела о том, что согласилась с предложением Кроуфорда занять президентское кресло в это страшное для страны время. Но такие моменты были мимолетными и терялись в бешеном круговороте событий. Что ею двигало? Желание войти в историю как спаситель Америки? Вряд ли… Когда она смотрела новости последних недель, у нее возникало странное чувство. Такое чувство испытывает мать, когда видит, что ее ребенок смертельно болен. Горечь. Сострадание. Обида на судьбу. Неистовое желание помочь. И… надежда.

С момента ее присяги прошло две недели. Первые двое суток были самыми сложными. Администрация Алверо полностью развалилась, и Лэйсон, не жалея времени, бросила все силы на сколачивание новой команды, чтобы хоть как-то обеспечить функционирование президентского аппарата. Она оставила на своих постах почти всех министров, вошедших в гражданскую Администрацию адмирала Брэдока, решив, что сможет решить их судьбу позже, но аппарат министерств, эвакуированный во временные штаб-квартиры в Аризоне, Техасе и Нью-Мексико попросту разбежался. Работать было некому. «Ну и хорошо. Не надо будет никого увольнять официально», — решила она тогда и подписала новые, значительно сокращенные штатные расписания министерств. Сложнее было с ее личным аппаратом. Здесь помог Патрик Коэн, который практически передал ей весь секретариат МНБ, оставив себе только пару ассистентов.

С новой резиденцией тоже возникли сложности. Поначалу она хотела, как только пройдет пепел, вернуться в Белый Дом — символ Института президентства Америки, но потом выяснилось, что в Вашингтоне радиационный фон серьезно превышает норму. Во временный президентский центр в Далси или на другую военную базу она переезжать не хотела. Не потому, что опасалась военных, наоборот, те после переворота всячески демонстрировали свою лояльность. Просто она хотела быть на виду, с людьми. Конечно, оптимальным решением было бы собрать все органы управления в одном месте, организовав что-то вроде временной столицы, но городов, способных разместить и обслуживать даже сильно урезанное количество федеральных чиновников, было не так много. Основные центры на западе еще не отошли от уличных боев и пытались хоть как-то восстановить сильно пострадавшие от штурма административные здания. У столиц центральных штатов отсутствовала необходимая инфраструктура, и они были забиты беженцами. К тому же все основные министерства и агентства были уже размещены в эвакуационных центрах, предварительно подготовленных специально для такой ситуации. Поэтому Лэйсон, практически без колебаний, приняла предложение губернатора Нью-Мексико и мэра Санта-Фе и разместилась в здании Федерального Суда, распложенном на севере города. Это строение конца девятнадцатого века своим фасадом чем-то напоминало Белый Дом и было достаточно просторным для размещения аппарата Президента. Плюсом было и то, что совсем рядом находилось здание Апелляционного Суда, где могли разместиться новый вице-президент и члены кабинета, а здание Капитолия в Санта-Фе было достаточно вместительным для проведения заседаний Конгресса. Для охраны периметра резиденции рядом с ней был размещен батальон морской пехоты с легкой бронетехникой, а ее личная охрана, кроме агентов Секретной службы, значительно прореженных адмиралом Брэдоком, была дополнена бойцами спецназа МНБ.

Закончив с основными административными делами, Лэйсон первым делом отправилась на запад в те штаты, которые были наиболее активными сторонниками отделения. Она встречалась на улице с простыми людьми, толпами собиравшимися вокруг нее, муниципальными служащими, полицией. Слушала их, говорила сама… Про беду, постигшую их страну, про десятки миллионов погибших, про голодающих беженцев, которым негде укрыться от приближающейя зимы, про то, что выжить можно только вместе, а в случае раскола Америку ждет гибель. Она в первый же день своей поездки объявила всеобщую амнистию для всех задержанных армией во время боев на западе, и это сразу склонило общественное мнение в ее сторону. Оживились и притихшие было местные политики, поочередно выказывая поддержку новому Президенту. В результате за три дня постоянных перелетов, встреч и спонтанных уличных выступлений она поняла, что ей удалось добиться понимания, и приведенное в состояние ужаса событиями последних дней население запада понемногу начинает ей доверять.

Следующим маршрутом Лэйсон был центр и юго-запад страны, которые приняли на себя основную массу беженцев. Увиденное поразило и ужаснуло ее. Она, конечно, была в курсе, что где-то в мире происходят катастрофы — землетрясения, ураганы, цунами. Она видела кадры новостей — затопленные наводнением деревни, разрушенные тайфунами города, десятки голодных людей, протягивающих руки к вертолету в надежде получить хоть бутылку чистой воды, хоть пакетик риса… Она еще в свой первый президентский срок досконально изучила последствия удара урагана «Катрина»[97] по Новому Орлеану чтобы иметь представление о наиболее вероятной природной катастрофе, с которой может столкнуться Америка, но то, что она увидела, просто не укладывалось в ее голове. Масштаб трагедии был чудовищным. Беженцев, только по официальным подсчетам FEMA, было более шестидесяти одного миллиона, а ведь прошли всего неполные три недели с начала катастрофы. Огромное количество людей застряло в зонах пепельного выброса. Там же находились и лагеря временного сбора для людей, спасшихся от цунами. Из них эвакуация была приостановлена из-за пепла. По оценке военных, которые пытались хоть как-то контролировать ситуацию в зонах бедствия, оттуда надо было эвакуировать еще более сорока миллионов человек.

Лагеря беженцев, организованные FEMA и армией, были переполнены. Под их размещение было отдано всё: торговые центры, офисные здания, склады, крытые спортивные арены. Сотни тысяч семей согласились принять в своих домах беженцев с маленькими детьми и делились с ними всем, что имели сами. И снова Лэйсон появлялась в лагерях и пунктах временного размещения, слушала, разговаривала, успокаивала, обнадеживала, плакала вместе с убитыми горем матерями, потерявшими детей в затопленных цунами городах… Впервые она чувствовала себя американским Президентом. Не Президентом миллионов — лидером супердержавы, диктующей свою волю остальному миру, а Президентом каждого американца, понимающим его боль, страх и отчаяние. Это было какое-то новое щемящее чувство, в котором переплетались и жалость, и тоска, и безудержное желание помочь.

Во всем, что она делала, очень помогал Кроуфорд. Он отказался от поста вице-президента, предложив взамен кандидатуру авторитетного и опытного сенатора от Калифорнии, который открыто выступил против сепаратистов. Каждый вечер, вконец измотавшись от перелетов и встреч, Лэйсон проводила около часа на связи со своим бывшим вице-президентом, делилась мыслями, выслушивала тонко сформулированные, ненавязчивые советы. Она чувствовала, что Кроуфорд испытывает болезненное чувство вины за то, что происходит, и даже хотела спросить об этом, но так и не решилась, потому что знала источник этого чувства. К тому же фраза «Лунный Свет» у нее самой теперь ничего, кроме отвращения, не вызывала.

Очень беспокоило то, что оживилась ООН, до сих пор занятая эвакуацией своих дипломатов из Нью-Йорка и их размещением в пустующем бизнес-парке в Шанхае. Сразу после начала боевых действий на западе Россия и Китай сделали попытку собрать Генеральную Ассамблею для обсуждения ситуации в США. У них, конечно, ничего не получилось, потому что большинство правительств находились в шоке от произошедших катастроф и не были готовы обсуждать другие темы. Тогда все ограничилось коротким заседанием Совета Безопасности, где США и Англия успешно заблокировали резолюцию, осуждающую применение американской армией силы против гражданского населения. Но было ясно, что русские и китайцы в ООН будут и дальше поднимать тему военного переворота и боевых действий в западных штатах.

— Мэм, Патрик Коэн пересек периметр, — сообщил по связи ее помощник.

— Хорошо. Он должен быть не один. Сразу пригласи их ко мне. Организуй кофе и пару банок энергетика, Патрик, наверняка, опять всю ночь мотался по стране, — Лэйсон отложила последние сводки о состоянии дел в лагерях беженцев, встала и подошла к окну.

Массивный армейский внедорожник подкатил к парадному входу, и из него вышел Коэн, его помощник и молодая женщина в джинсах и утепленной кожаной куртке. Если то, что сообщил Патрик вчера утром, правда, если ученые не ошибаются, может все-таки удастся спасти тысячи несчастных, заблокированных в первых зонах пепельного выброса.

— Доброе утро, мэм, — Коэн, пропустив молодую женщину в джинсах вперед, вошел в кабинет. — Знакомьтесь — доктор Сэнди Винник, USGS, руководитель обсерватории Йеллоустон.

— Рада вас видеть, доктор Винник, — Президент сдержанно улыбнулась и, подойдя к небольшому журнальному столику, сделала приглашающий жест. — Прошу вас, присаживайтесь. Мне не терпится услышать последние новости о вулкане.

— Спасибо, Мэм. Можно просто — Сэнди, — Винник, стараясь скрыть чувство неловкости из-за того, что одета совсем не для встречи с Президентом, устроилась в кресле. — Извините, я прямо из кальдеры и не успела переодеться. Мистер Коэн…

— Прошу вас, Сэнди… Не надо извиняться. Сейчас не до светского политеса, — мягко прервала ее Президент. — Что с вулканом?

— Ситуация со вчерашнего утра не изменилась, — Винник посмотрела на Коэна. — Сэр, вы можете вывести на экран видеофайлы, которые я вам передала.

— Секунду.

Коэн извлек свой планшет, синхронизировал его с настенной видеопанелью и вывел на экран снятые с большого расстояния кадры Йеллоустона, извергающего в небо две огромные клубящиеся колонны пепла.

— Так выглядел вулкан два дня назад, — продолжила ученый. — Уже тогда было ясно, что активность падает, так как почти прекратились выбросы магмы и начала уменьшаться высота пепельного столба… А так вулкан выглядит сейчас, — на экране картинка сменилась, и появилось изображение одного из кратеров, над которым висели низкие клубы светло-серого дыма. — Пепельный выброс закончился, магматическая активность стабилизируется. Из кратера идут только незначительные выбросы вулканических газов — в основном двуокись углерода и диоксид серы. Датчики в кальдере продолжают показывать снижение сейсмической активности. Уровень магмы в кратерах стабилен. Все говорит о том, что вулкан утихает.

— Значит, извержение закончено? — с надеждой спросила Лэйсон.

— Не совсем. Закончена его активная фаза. Магматическая камера Йеллоустона огромна, и мы можем только предположить, какие процессы там происходят. Могут быть еще незначительные выбросы пепла, и даже выходы лавы. Вулкан может куриться газами еще долго. Но суперизвержения в том виде, в каком мы его наблюдали последние три недели, уже не будет.

— Это хорошая новость. Как только ветер отнесет пепельный выброс на восток, мы можем начать эвакуировать людей из первой и второй зоны выброса. Какая ситуация с толщиной осадков? — поинтересовалась Президент.

Коэн вывел на экран карту США с отмеченной на ней зоной пепельных осадков и сообщил:

— По данным Сэнди, за двадцать дней извержения вулкан выбросил в атмосферу от тысячи восьмисот до двух тысяч кубических километров вещества в Эквиваленте твердой породы[98] в основном в виде пепла и газов. Наши замеры показывают, что высота пепла в ста пятидесяти километрах от вулкана составляет четыре-пять метров и снижается до трех метров к границе первой зоны осадков. По нашим прогнозам, во второй зоне толщина пепла составит от трех метров на западе до полутора метров на востоке и будет снижаться через всю третью и четвертую зону до тридцати-сорока сантиметров на восточном побережье. Ветер быстро сносит облако выброса на восток. Мы предполагаем, что в течение трех дней небо над континентом полностью расчистится.

— Сорок сантиметров в зоне поражения цунами… — задумчиво проговорила Президент.

— Мы ожидали больше метра, — Коэн посмотрел в свои записи. — На побережье нам еще повезло. Большая часть пепла выпала в первой и второй зонах. Как только отошел пепел, мы послали вертолеты в населенные пункты первой зоны. Там мертвая пустыня. На месте домов — холмы пепла. Почти во всех пунктах временного сбора обвалились крыши. Выжили единицы. Пилоты отказываются туда лететь — многие на грани нервного срыва от увиденного.

— Что можно сделать для людей в первой зоне? — Президент подняла на Коэна усталые глаза.

— По мере отхода пепла на восток, мы облетаем места сбора, чтобы выяснить, сколько там осталось в живых. Затем посылаем транспортники с водой и продуктами и эвакуируем тех, кто остался. В мелкие городки пробивать дороги в трехметровой толще пепла не имеет смысла, поэтому — приоритет вертолетам. В уцелевших пунктах сбора в среднем по три-пять тысяч человек — эвакуация воздухом займет недели. Завтра нам должны быть доступны штаты Небраска, Канзас, Миннесота, Айова и Миссури. Там мы будем по пеплу пробивать дороги к городам, вывозить людей на юг. Это около восемнадцати миллионов только в этих штатах…

Президент, плотно сжав губы, молча смотрела на карту.

— Мэм, — осторожно привлекла ее внимание Винник. — Кроме пепла, Йеллоустон выбросил в атмосферу еще около трех миллиардов тонн диоксида серы и других вулканических газов…

Президент умоляюще посмотрела на ученого.

— Диоксид серы в атмосфере соединяется с водой, образуя серную кислоту, — продолжила Винник, опустив глаза. — Мелкие капельки серной кислоты… Как туман… Сейчас эта аэрозоль находится в верхних слоях атмосферы, но как только попадет в область высокого давления, она осядет ближе к поверхности и образует ядовитый смог, вдыхание которого ведет к смерти. Возможно также выпадение сернокислых осадков в виде дождя.

— Почему мы сейчас этого не видим? — спросила Президент.

— Облако относится высотными атмосферными потоками к северо-востоку и сейчас находится над Гренландией и Исландией, потом его потянет на юг, на Европу. Большая часть серной кислоты выпадет над северной Атлантикой и Европой.

— Хоть тут нам повезло, — недобро усмехнулась Лэйсон.

— Не совсем, Мэм. Через некоторое время воздушные массы сделают полный оборот вокруг северного полушария и снова окажутся над нами, поэтому риск выпадения кислотных дождей у нас тоже есть, — Винник сделала короткую паузу, как будто собираясь с силами. — Но это еще не все плохие новости. Не весь диоксид серы превратится в серную кислоту. Не вся серная кислота выпадет на землю в виде осадков. Огромное количество вулканических газов в верхних слоях атмосферы соединится с мелкодисперсными частичками пепла и образует непроницаемый для лучей солнца барьер. Через несколько месяцев он полностью накроет северное полушарие и в течение полугода распространится на всю земную атмосферу. Среднегодовая температура на планете упадет на три-четыре градуса. Наступит вулканическая зима.

Президент и Коэн долго молчали, обдумывая то, что сказала им ученый. Они знали, что извержение Йеллоустона повлечет за собой изменение климата, но в горячке борьбы с пеплом и цунами всерьез не задумывались о последствиях глобального похолодания.

— И чем это нам грозит? — наконец спросила Президент.

— Мы не делали детальной модели вулканической зимы. С этим лучше всего обратиться к климатологам… — ответила уклончиво Винник.

— Конечно, Сэнди, мы обратимся к климатологам, но у вас, наверняка, есть свои мысли, — Коэн вопросительно посмотрел на ученого. — Сколько времени продлится зима, как она повлияет на климат и сельское хозяйство… У вас должны быть данные, ведь такие извержения происходили и раньше.

— Данные, конечно есть. Самое недавнее извержение супервулкана было в Новой Зеландии двадцать шесть тысяч лет назад. Тогда взорвался вулкан Таупо. Извержение было значительно меньше Йеллоустона и имело иную природу. Магма Таупо была очень текучей, и выход вулканического вещества был в основном в виде риолитовой лавы. Мы полагаем, что из тысячи двухсот кубических километров извергшегося тогда вещества только треть была в виде пепла и газов. Йеллоустон выбросил до двух тысяч кубических километров вещества в Эквиваленте твердой породы и почти весь объем в виде пепла, потому что его магма значительно более вязкая. Мы не можем с уверенностью сказать, как повлияло извержение Таупо на климат, так как оно пришлось на ледниковый период. Пепельные осадки Таупо обнаружены в ледниках Гренландии и Антарктиды, и многие ученые считают, что именно это суперизвержение спровоцировало наступление Последнего Ледникового Максимума[99].

Более похожим по природе было извержение супервулкана Тоба в Индонезии около семидесяти тысяч лет назад, но оно было более мощным. Выход вулканического материала составил около двух тысяч восьмисот кубических километров. Это извержение вызвало глобальную вулканическую зиму длиной в шесть-восемь лет, когда температура упала на пять-шесть градусов, и последующее длительное похолодание на один-два градуса, которое длилось около тысячи лет. Ученые предполагают, что тогда зима, вызванная извержением Тоба, почти полностью уничтожила популяцию человека на планете. Период похолодания пережили только несколько тысяч Homo Sapiens, которые потом в течение тысячелетий восстанавливали свою численность. Ученые отследили этот период в нашем развитии по генетическим маркерам и называют его «генетическим бутылочным горлышком».

— Печальная картина… — покачала головой Президент. — Выходит, супервулкан уже один раз чуть не уничтожил наш вид?

— Я думаю, сейчас об уничтожении вида речь не идет, — сказал Коэн. — Человечество находится на другом уровне развития.

— Нет, нам как виду Йеллоустон не угрожает, — согласилась Винник. — Судя по объему вулканического вещества, выброшенного в атмосферу, зима продлится максимум три года. Во всяком случае, к этому времени количество частиц в атмосфере будет настолько малым, что его можно будет игнорировать. Как я уже сказала, температура понизится на три-четыре градуса. Это приведет к удлинению зимы на несколько месяцев. Зона промерзания зимой спустится на юг на полторы — две тысячи километров. Снег будет устойчиво лежать на протяжении нескольких месяцев даже в наших южных штатах. Промерзнут не только Великие Озера, но и Миссисипи вплоть до ее нижнего течения. Та же ситуация будет в южном полушарии… Поскольку значительные объемы влаги будут изъяты из атмосферы и выпадут в виде снежных осадков, климат на планете будет гораздо более сухим. Нам это грозит коротким и очень засушливым летом в центральных и северных штатах. Кроме того, резкое падение температуры приведет к изменению морских течений и потоков воздушных масс. Погода на всей планете станет более экстремальной. Увеличится сила и количество ураганов, тайфунов, жестоких засух и коротких, но очень сильных ливней. Но самое главное, это, пожалуй, то, что снижение прозрачности атмосферы, падение температуры и тяжелые засухи сильно сократят период вегетации растений и сделают практически невозможным возделывание традиционных культур на всей нашей территории. Урожая не будет несколько лет… Та же участь ждет и другие страны. Миру грозит голод…

После того как Винник вышла, Президент долго вышагивала по кабинету, обдумывая то, что рассказала ученый. Коэн остался сидеть, молча ожидая, когда она будет готова продолжить разговор. Наконец Лэйсон опустилась в кресло напротив него.

— Патрик, это слишком много для одного человека. Цунами, извержение, вулканическая зима… Мне нужна помощь.

— Можете полностью на меня рассчитывать, Мэм, — уверенно сказал Коэн.

— Я предлагаю вам лично с этого момента вплотную заняться подготовкой страны к похолоданию. У вас будут самые широкие полномочия, — Президент вопросительно посмотрела на Коэна и, увидев, что тот утвердительно кивнул, продолжила: — Соберите нужных людей, проверьте ресурсы, уточните планы. Я помню, мы семь лет назад довольно плотно занимались проблемой обвального похолодания, поэтому уверена, что мы сможем его пережить.

— Да, Мэм, — Коэн еще раз коротко кивнул.

— Судя по тому, что сказала Сэнди, у нас есть еще немного времени, чтобы подготовиться.

— У нас есть план экстренных действий при обвальном снижении температуры, сделанный еще во время анализа альтернативных угроз, который обновляется каждый год. Его можно взять за основу, хотя вулкан и цунами значительно изменили нашу исходную позицию, — Коэн открыл нужный файл в планшете и вопросительно посмотрел на Президента.

— Если у вас есть что-то конкретное, я готова выслушать.

— Прежде всего нам нужна общая временная модель понижения температуры. Это могут сделать специалисты из NOAA[100] при участии Винник. На первом этапе будет нужна модель влияния снижения температуры на оставшиеся сельскохозяйственные площади и оценка их производительности. Одновременно с этим мы проведем инвентаризацию оставшихся пищевых ресурсов, включая госрезерв. На импорт рассчитывать не приходится — все страны уже остановили торговлю основными сельскохозяйственными продуктами. Мы тоже прекратим весь экспорт сельхозпродукции, даже по подписанным и оплаченным контрактам. Деньги в ближайшее время не будут стоить ничего. Боюсь, через год основной валютой в мире станет горстка риса.

— То, что в мире будет дефицит еды, я не сомневаюсь, — согласилась Лэйсон. — Кстати, теперь понятно, почему в последние несколько лет Китай и Россия значительно увеличили свои госрезервы. Только Индия осталась на прежнем уровне.

— Нам надо рассчитывать на то, что в течение ближайших трех лет у нас почти не будет урожая и не будет воспроизводства в животноводстве из-за отсутствия кормов, — продолжил Коэн. — Мы, конечно, попытаемся заменить пшеницу и кукурузу более холодостойкими культурами — рожью, ячменем и овсом, для этого у нас есть семена в достаточном количестве. Это тоже часть ранее разработанного плана, но я бы на это ставку не делал. Наши расчеты показывают, что у нас госрезерва достаточно, чтобы обеспечить необходимый минимум продуктов для всего населения страны в течение пяти лет. В этом году был неплохой урожай. Мы стабильно удерживаем первое место в мире по производству продукции сельского хозяйства, — Коэн перелистнул несколько страниц на планшете. — Зерновые, в основном пшеница и кукуруза, — триста восемьдесят девять миллионов тонн. Соя — семьдесят шесть миллионов тонн. Картофель — двадцать семь миллионов тонн. По животноводству цифры надо уточнять, потому что значительная часть скота и птицы находится в зонах пепельного выброса, и мы просто не знаем, сколько там чего осталось. Последняя статистика до катастрофы здесь тоже довольно оптимистична: говядина — четырнадцать, свинина — девять, птица — семнадцать миллионов тонн. Даже если мы потеряем треть на пораженных территориях, мяса все равно у нас будет с запасом. Мы только начали экспортные отгрузки, поэтому весь урожай еще лежит у нас на складах. Этих запасов при их своевременной переработке достаточно, чтобы обеспечить страну продуктами еще на три года. Учитывая, что с наступлением похолодания открытого доступа к пастбищам практически не будет, предусмотрена инвентаризация кормов для скота и птицы с тем, чтобы оставить ровно такое поголовье, которое мы можем поддержать соевыми кормами этого урожая. Остальной скот и птица будут переработаны в консервы. Есть еще две-три позиции вроде молока, рыбы, овощей и фруктов, которые могут нам помочь. Но если мы введем карточки на продовольствие, мы можем рассчитывать, что у нас будет достаточно еды, чтобы обеспечить наше население в течение восьми лет.

— Неплохо. Совсем неплохо, — Лэйсон довольно покивала головой. — Самое главное сейчас — наладить распределение. В течение месяца мы эвакуируем всех из первой и второй зоны осадков. За это время станет ясно, сможем ли мы дать энергию и тепло в зону поражения цунами, чтобы не вывозить оттуда людей, а сразу начать ее восстановление. Если нет, придется эвакуировать все восточное побережье и отложить восстановление до весны. В любом случае через месяц будет ясно, где расположены основные районы концентрации беженцев и где можно будет планировать распределение продуктов, обогревателей, теплой одежды и что там еще у нас в чрезвычайном списке…

— Да, с продовольствием, как видите, все не так плохо. Мы вовремя восстановили госрезервы еще во время вашего первого президентского срока. Меня больше беспокоит энергия. С газом и нефтью у нас все под контролем. Основные месторождения и переработка сосредоточены в южных и юго-западных штатах, не затронутых катастрофой, так что для внутреннего потребления углеводородов нам хватит с избытком. Проблемы есть с электроэнергией. Страна находится практически без света. Большая часть наших ядерных реакторов расположены в зоне разрушения цунами. Все реакторы целы, но на пяти станциях зарегистрирована утечка радиации — разрушены хранилища с хладагентом. Как только восточное побережье очистится от пепла, нам нужно направить все ресурсы Министерства энергетики на запуск максимального количества реакторов. Надо временно перевести все частные электросети под государственный контроль, восстановить линии электропередач и обеспечить бесперебойную подачу энергии по всей стране. Без этого восстановление пострадавших территорий невозможно, да и люди просто не переживут не только длительное похолодание, но даже эту зиму.

Лэйсон встала и снова зашагала по кабинету.

— Хорошо, Патрик, дорабатывайте план. Сколько вам надо времени?

— Ресурсную часть мы можем обновить в течение нескольких дней, а дальше все будет зависеть от скорости составления моделей, — Коэн несколько секунд молчал, глядя на Президента, остановившегося у окна, и, наконец, осторожно добавил: — Если похолодание продлится два-три года, как говорит Винник, то, кажется, у нас будут излишки продовольствия. Мы можем помочь тем странам, у которых вообще ничего нет.

— Знаю, Патрик, знаю… — тихо сказала Президент, не оборачиваясь — Вижу, вам Кроуфорд тоже успел рассказать про место Америки в новом мире. Если честно, я не готова сейчас даже думать об этом. Давайте посмотрим, как будут развиваться события, но помните — есть вещи, которые ни забыть, ни простить нельзя.

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Отель Веллингтон. 19 ноября 2030 года. Ночь

Он проснулся и некоторое время лежал с открытыми глазами, рассматривая на потолке чуть заметные блики от тлеющих в буржуйке углей.

Рокот винтов вертолета…

Росс прислушался… Да… В ставшей уже такой привычной тишине он отчетливо слышал далекий рокот вертолета. Он аккуратно снял руку Джил со своей груди и осторожно спустил ноги с кровати. Стараясь не шуметь, встал, подошел к окну, медленно отодвинул плотную штору и замер, глядя на черные, безжизненные колонны небоскребов разрушенного Нью-Йорка…

— Милый, что с тобой?

Он оглянулся и в темноте на кровати разглядел силуэт опершейся на локоть Джил.

— Иди сюда, — тихо позвал Росс и, когда она, укутавшись в одеяло, подошла, показал через окно. — Смотри…

Висевший над Нью-Йорком почти двадцать дней пепельный саван, превративший ночь в черный кошмар, а день — в мрачные сумерки, исчез. Вместо него снаружи была ночь. Темная, пугающая черными громадинами небоскребов, но все же — обычная ночь. Странная, затянутая зыбкой пеленой Луна светила в небе необычным красноватым светом… Но это все же была Луна. На сером от ее света небе сквозь легкую дымку можно было различить неяркие размытые пятнышки звезд, мерцавшие над крышами соседних высоток.

— Пойдем наверх, — почти умоляющим голосом попросила Джил.

Они быстро оделись, накинули куртки и, пробравшись через хозяйство Шефа Лу и технический этаж, поднялись на крышу Веллингтона. Дверь подалась с трудом, несмотря на то, что пространство перед ней постоянно расчищали. Росс навалился на нее всем телом и, сдвинув выпавший за пару дней слой пепла, выбрался наружу. По колено, уходя в пепел, они сделали несколько шагов вперед и остановились, в изумлении глядя на темный, подсвеченный призрачным красноватым светом луны город.

Пепел прошел…

Росс сделал глубокий вдох. Дышалось свободно, несмотря на все еще висевший в воздухе легкий запах серы. Он огляделся… В темных, засыпанных пеплом небоскребах безжизненного города кое-где слабо светились окна от разведенных внутри костров. На Башне Свободы в Нижнем Манхэттене ярко блестел зеленый огонек, обозначающий пункт временного сбора. Над ним, радостно мигая огнями, висел вертолет.

— Это вертолет. Слышишь? — он обнял Джил сзади за плечи. — Они могут летать! Пепла больше нет!

К горлу подкатил колючий комок, и он увидел себя со стороны, откуда-то сверху… Маленький, беспомощный перед безжалостной лавиной катастроф человек, затерявшийся в мертвом городе, в огромной, стоящей на краю гибели стране, еще вчера считавшей себя непобедимой и исключительной.

«А может, еще не все потеряно? Может, у нас будет еще один шанс?.. Хотя бы один…», — вдруг ощутив бездонную тоску, подумал он.

— Все закончилось? — чуть слышно прошептала Джил.

— Нет, детка, все только начинается… — дрогнувшим голосом сказал Росс и крепче прижал ее к себе.

Примечания

1

«Клеймор» (M18 Claymore) — противопехотная мина направленного поражения армии США. Приводится в действие в основном посредством пульта дистанционного управления, растяжки или датчика движения.

2

РПГ — ручной противотанковый гранатомет.

3

«Баррет» (англ. M82 Barrett) — крупнокалиберная полуавтоматическая снайперская винтовка армии США под патрон. 50BMG (12.7/99mm NATO).

4

Стробы — инфракрасные стробоскопы. Используются в ночных операциях для опознавания своих через ПНВ и тепловизоры. ПНВ — прибор ночного видения.

5

«5-5-5» (англ. «Five-Five-Five») — «Задание выполнено», «Все в порядке», на жаргоне радиообмена армии США.

6

«Гатлинг» (М134 Gatling) — многоствольный скорострельный пулемет калибра 7,62. США.

7

Клик (от англ. click) — миля, на жаргоне армии США.

8

«Врачи без границ» (от фр. Médecins sans frontières) — международная неправительственная организация по оказанию медицинской помощи в зонах бедствия и военных действий.

9

«Money for your life. Many money for your life…». — Деньги за твою жизнь. Много денег за твою жизнь.

10

Секретная служба США (англ. US Secret Service) — Федеральное агентство, отвечающее за охрану первых лиц государства и расследование особо опасных финансовых преступлений.

11

МНБ — Министерство Национальной Безопасности США (англ. Department of Homeland Security).

12

FEMA (англ. Federal Emergency Management Agency) — Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям США.

13

SEO (англ. Sensitive Eyes Only) — документы особой важности с грифом SEO предназначаются исключительно для Президента и вице-президента США.

14

Эйзенхауэр Билдинг (англ. Eisenhower Executive Office Building), служит офисом Администрации Президента США и рабочей резиденцией вице-президента США.

15

SAF (англ. Special Activity Forсe) — спецназ МНБ.

16

NATSAG (англ. National Surveillance and Analyses Grid) — Национальная система сбора и анализа данных.

17

АНБ (англ. NSA — National Security Agency) — Агентство Национальной Безопасности США. Крупнейшее агентство США по сбору и анализу разведывательной информации, в основном, через электронные и другие технические средства.

18

«Ранняя птичка клюет самого жирного червячка» — английская поговорка.

19

База ВВС США Уайт Сэндз (англ. USAF White Sands) — военный полигон для испытания ракетного оружия в штате Нью-Мексико, также позиционный район для размещения межконтинентальных баллистических ракет.

20

NCSС (англ. National Cyber Security Center) — Национальный Центр Кибербезопасности США (НЦКБ).

21

SWAT (англ. Special Weapons and Tactics) — спецназ полиции США.

22

«Черная метка, уровень пять» (англ. Black Mark Level Five) — в антитеррористических спецподразделениях США кодовое обозначение приоритетной цели, разрешающее применение любых сил и средств для ее захвата, включая сопутствующий ущерб гражданским лицам, в том числе гражданам США. «Уровень пять» означает, что цель должна быть захвачена живой.

23

ФРС (англ. Federal Reserve System или FED) — Федеральная резервная система, эквивалент Национального Банка.

24

NCSA (англ. National Center for Supercomputing Applications) — Национальный центр применения суперкомпьютеров.

25

Национальный Совет по разведке (англ. National Intelligence Council.) — Центр стратегического планирования и анализа, объединяющий ведущих специалистов разведсообщества США.

26

Лэнгли (англ. Langley) — штаб-квартира ЦРУ в штате Вирджиния.

27

МОССАД — разведслужба государства Израиль, по своему назначению и функциям сравнимая с американским ЦРУ.

28

LC (англ. Lieutenant Colonel) — подполковник.

29

«Апач» (Boeing AH-64 Apache) — основной ударный вертолет армии США.

30

«Серые лисы» (англ. Grey Fox) — USAICA (United States Army Intelligence Support Activity) — особое засекреченное подразделение армейской разведки США, специализирующееся на подготовке и разведсопровождении операций сил специального назначения.

31

Кафе дю Парк (фр. Cafe du Parc) — престижный ресторан в Вашингтоне недалеко от Белого Дома, часто используемый для деловых встреч членами Администрации и Конгресса.

32

Гарвард, Йель (англ. Harvard, Yale) — престижные университеты, готовящие политическую и бизнес-элиту США

33

Кэп (от англ. captain) — капитан.

34

UNAID — Управление Гуманитарной помощи ООН.

35

«Авенджер» (англ. GA Avenger) — многоцелевой беспилотный летательный аппарат категории «стелс», используемый США в спецоперациях.

36

MIASP (англ. Medium Infantry Assault Platform) — средняя пехотная штурмовая платформа.

37

Системы Усиленной Реальности (англ. Enhanced Reality) и Боевой Реальности (от англ. Combat Reality) в отличие от Дополненной Реальности (от англ. Augmented Reality) используются в основном в войсках, спецслужбах и органах охраны правопорядка и интегрированы с броней и оружием пользователя.

38

UNSEC (англ. United Nations Security) — Служба Безопасности ООН.

39

БПЛА — беспилотный летательный аппарат.

40

UNIS (англ. United Nations Intelligence Service) — Служба разведки ООН

41

SOPFOR (англ. Special Operation Forces) — Силы специальных операций.

42

Управление «К» — Управление по контрразведывательному обеспечению кредитно-финансовой системы в Службе экономической безопасности ФСБ России.

43

Имеется в виду банк Лиман Бразерс (англ. Lehman Brothers).

44

Консепсьон — город на тихоокеанском побережье Чили.

45

FOREX — межбанковский рынок валют.

46

DOW JONES, S&P и NASDAQ — фондовые индексы ведущих бирж США.

47

Талхакуано — фешенебельный пригород Консепсьона, расположенный на побережье океана

48

ELE (англ. Extinction Level Event) — событие, способное повлечь уничтожение человечества.

49

Macallan — коллекционный односолодовый шотландский виски.

50

Генри Киссинджер (англ. Henry Kissinger) — Советник по Национальной Безопасности и Госсекретарь при Президентах Ричарде Никсоне (1969–1974) и Джеральде Форде (1974–1977), в дальнейшем ведущий эксперт США по геополитике.

51

NORAD (англ. North America Aerospace Defense Command) — Командование Сил воздушно-космической обороны США.

52

Имеется в виду Wallops Flight Facility — Авиакосмический центр NASA на восточном побережье США недалеко от Вашингтона.

53

Эсминцы «Арли Бёрк» класса ФII (англ. Arleigh Burke FII), пришли на смену крейсерам класса Тикондерога (англ. Ticonderoga) как унифицированная платформа для систем противоракетной и орбитальной обороны морского базирования.

54

Система ПРО «Иджис» (англ. Anti Ballistic Missile Defense Aegis) — система противоракетной обороны морского базирования, США.

55

«Патриот» (англ. Air Defense Missile System MIM104 Patriot), зенитно-ракетный комплекс, служит платформой для размещения систем противоракетной и противовоздушной обороны наземного базирования, США.

56

HEEAP (англ. High Explosive Exo-Atmospheric Projectile) — фугасная боеголовка для поражения орбитальных целей.

57

ATAC (англ. Automatic Target Allocation Capability) — система автоматического распределения целей между боеголовками.

58

KKV (англ. Kinetic Kill Vehicle) — кинетическая головная часть, используется в ПРО для уничтожения боеголовок баллистических ракет путем прямого попадания.

59

«Impact Alpha», «Impact Beta» — кодовые обозначения NORAD для крупных космических объектов, способных столкнуться с поверхностью Земли.

60

NAMDAAC (англ. NORAD Automatic Missile Defense Asset Аpplication Capability) — Автоматическая система применения сил и средств ПРО NORAD.

61

Танго (от англ. Tango) — на жаргоне радиообмена армии США обозначение английской буквы «Т» (time — время). Время указывается в секундах.

62

USGS — (англ. United States Geological Survey) — Геологическая служба США.

63

Мамонт Хот Спрингс (англ. Mammoth Hot Springs) — городок, где расположен центральный офис администрации национального парка Йеллоустон в тринадцати километрах на север от края кальдеры.

64

Сакраменто (англ. Sacramento) — столица штата Калифорния.

65

TER (англ. Tsunami and Earthquake Research) — Служба изучения цунами и землетрясений USGS.

66

«Приказ» (англ. «The Order»), на жаргоне Администрации Белого Дома, приказ о применении военной силы.

67

Гудзон (англ. Hudson) — река, омывающая с запада остров Манхэттен.

68

SB (англ. «Sierra-Bravo», первые буквы от «Stand By») — «Жди», «Будь на связи», на жаргоне радиообмена армии США.

69

LC (англ. «Lima-Charlie» — первые буквы от «Loud and Clear») — «Понял», «Выполняю» на жаргоне радиообмена армии США.

70

Грюндик (Gründig AG) — немецкая компания по производству радиоэлектроники и бытовой техники. Основана в 1945 году, в 1993 году перешла под контроль голландской Philips.

71

«Пустынный орел» (англ. Desert Eagle) — полуавтоматический пистолет под патроны MAGNUM. Производится в Израиле и США.

72

USNORTHCOM (англ. United States Northern Command) — Северное Единое Боевое Командование армии США, в зону ответственности которого входит вся Северная Америка.

73

ОСНВ — Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений.

74

Аэропорт JFK (англ. John Fitzgerald Kennedy) — аэропорт имени Джона Фицджеральда Кеннеди на востоке Нью-Йорка.

75

Башня Свободы (англ. Freedom Tower) — распространенное название башни Торгового Центра «One World Trade Center», построенной рядом с «Мемориалом 11 сентября».

76

Округ Колумбия (англ. District Columbia (DC)) — Федеральный округ, на территории которого расположен Вашингтон.

77

Звездно-полосатый (англ. Stars And Stripes) — разговорное название флага США.

78

VEI (англ. Volcanic Explosivity Index) — шкала мощности вулканических извержений. Значение VEI-8 соответствует категории «супервулкан», когда извергается более 1000 кубических километров вулканического вещества, и его выброс в атмосферу может достигать 30 километров.

79

DUMB (англ. Deep Underground Military Base) — глубоко заглубленная подземная военная база.

80

USCG (англ. United States Coast Guard) — Береговая охрана США.

81

«Джейхок» (Сикорский MH60SR «Jayhawk») — восьмиместный вертолет, используемый в Береговой охране США.

82

«Зеленые» (англ. «Greens») — жаргонное обозначение военных, часто используемое в ЦРУ.

83

Гаме (фр. Gamay) — французский сорт винограда, из которого производится молодое вино Божоле Нуво.

84

Божоле Нуво (фр. Beaujolais Nouveau) — известное молодое красное вино, производится во Франции в регионе Божоле. Выдерживается всего несколько недель перед розливом.

85

MRAP «Буффало» (англ. Mine Resistant Ambush Protected «Buffalo») — тяжело бронированная многоцелевая шестиосная полноприводная платформа, используемая в армии США. Может быть укомплектована различным вооружением и навесным оборудованием.

86

Ист-Ривер, Гарлем-Ривер (англ. East River, Harlem River) — реки, омывающие с востока остров Манхэттен.

87

Сардж (от англ. sergeant) — сержант.

88

EPA (англ. Environment Protection Agency) — Агентство по защите окружающей среды США.

89

Единые Боевые Командования (англ. Joint Combatant Commands) — военные формирования верхнего эшелона Вооруженных Сил США, организованные по территориальному (региональная зона ответственности) либо функциональному (выполнение конкретной функции во всех Вооруженных Силах) принципу.

90

USTRANSCOM (англ. United States Transportation Command) — Единое Боевое Командование Армии США, отвечающее за ее транспортное обеспечение.

91

Имеется в виду победа Джорджа Буша на выборах на второй срок в 2004 году, когда за него проголосовало меньше избирателей, чем за его соперника Альберта Гора, но он, несмотря на это, стал Президентом.

92

Остров Плам (англ. Plum Island) — небольшой остров, находящийся у северо-восточной оконечности Лонг Айленда к востоку от Нью-Йорка, ранее служивший местом расположения секретных биологических лабораторий.

93

Поправка 25 к Параграфу 1 Статьи 2 Конституции США определяет порядок замены Президента США в случае его гибели либо недееспособности.

94

Санта-Фе (англ. Santa Fe) — столица штата Нью-Мексико.

95

Поправка 22 к Статье 1 Конституции США ограничивает время на президентском посту двумя сроками. Принята 21.03.1947 г.

96

Сатфон (от англ. satellite phone) — спутниковый телефон.

97

Тропический ураган «Катрина» обрушился на южное побережье США в 2005 году и, прорвав дамбы, затопил Новый Орлеан. По официальным данным, от урагана и наводнения погибло более 1800 человек. Ущерб составил 81 миллиард долларов.

98

Эквивалент твердой породы (ЭТП) — система оценки объема извергнувшегося вулканического вещества в пересчете на его твердое состояние.

99

Последний Ледниковый Максимум (ПЛМ) — исторический период между 26000 и 20000 лет назад, в который ледниковые щиты достигли своего максимума, почти полностью накрыв Северную Америку, Европу, северные и центральные районы Азии.

100

NOAA (англ. National Oceanic and Atmospheric Administration) — Национальное управление океанических и атмосферных исследований США.

Content

Эдгар Грант
НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

США. Нью-Йорк. Центральный Манхэттен. Отель Веллингтон

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

Алди

Бетесда

Вашингтон

Мотель

Бетесда

Вашингтон

Бетесда

Мотель

Штат Мэрилэнд. Кэмп-Дэвид

Мотель

Пригород Вашингтона

Мотель

Конспиративная квартира

Западная Вирджиния. Мартинсбург

Вашингтон

Воздушное пространство над Мексикой

Белый Дом

Россия. Подмосковье

Москва

Вашингтон. Кафе дю Парк

Чили

Москва

Чили

Вашингтон

Вашингтон

Москва

США. Озеро Мичиган

Оперативный центр NASA. Воллопс

Колорадо. База ВВС США Петерсон

США. Вайоминг. Мамонт Хот Спрингс

Колорадо. База ВВС США Петерсон

Нью-Йорк

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

Нью-Мексико. Далси

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Чили

Вайоминг. Зона пепельных осадков

Нью-Йорк

США. Вайоминг

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Россия. Подмосковье

Нью-Мексико. Далси

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

США. Калифорния. Сакраменто

Нью-Мексико. Далси

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Калифорния. Сакраменто

США. Вайоминг

Нью-Мексико. Санта-Фе

Нью-Йорк. Центральный Манхэттен

Примечания