Джеймс Паттерсон

Габриэль Шарбонне

ВЕДЬМА И КОЛДУН

Посвящается Андреа Спунеру, нашему герою

Дж. П.

О да, подтверждаю его слова

Г. Ш.

Представьте себе другой мир… очень похожий на ваш.

Параллельную вселенную, где жизнь все еще состоит из дружбы, любви, школы, спорта, церкви и семьи.

А потом все меняется.

За одну ночь.

Из-за того что люди были недостаточно бдительными, у общества отняли кое-что очень важное — книги, кино и музыку.

Свободу и справедливость.

И уважение к невероятной творческой силе детей. Все это может исчезнуть в мгновение ока.

Так что будьте бдительны.

Сделайте так, чтобы этого не произошло с вашим миром.

Пролог

ВСЕ МЕНЯЕТСЯ… В ЭТО МГНОВЕНИЕ

Уисти

Это чудовищно. Весь город — одни только злобные лица и глаза, которые смотрят на меня так, словно я — ужасная преступница, хотя, клянусь, это неправда. Стадион забит до предела: люди стоят в проходах, на лестницах, на бетонных заграждениях, а еще несколько тысяч человек обосновались на игровом поле.

Сегодня здесь нет футбольных команд. Они бы и не смогли выбраться из коридоров, ведущих от раздевалок к полю, даже если бы попытались.

Известие об этой мерзости появилось на телевидении и в Интернете. И представители всех дурацких журналов и газет тоже здесь.

Ага, вижу операторов на специально оборудованных площадках, расположенных через определенные интервалы друг от друга по всему стадиону. И есть даже камера, управляемая дистанционно: она перемещается туда-сюда над полем на проводах. Вон она болтается прямо перед сценой, слегка подпрыгивая на ветру.

Так что, вне всяких сомнений, за происходящим наблюдают миллионы — гораздо больше народу, чем кажется. Но сердце мне разбивают те, что находятся здесь, на стадионе. Десятки, а может, даже сотни тысяч любопытных, беспечных или равнодушных лиц… Это пугает.

Глаза у всех сухие, ни намека на слезы. Ни слова протеста. И ногами никто не топает.

Руки со сжатыми в кулаки ладонями не поднимаются в знак солидарности.

Ни намека на то, что кто-нибудь хотя бы думает о том, чтобы ринуться вперед, пробиться через заградительный кордон, увести моих близких в безопасное место.

Для нас, Олгудов, сегодня явно неудачный день.

По правде говоря, когда я смотрю на таймер, мерцающий на гигантских экранах во всех концах стадиона, мне начинает казаться, что сегодня наш последний день.

Именно это внушает толпе очень высокий лысый человек там, наверху, в башне, которую возвели посреди поля, — он похож на гибрид Председателя Верховного Суда и Минга Беспощадного. Я знаю, кто он такой. Я даже с ним знакома. Он — Тот, Кто Избран.

Непосредственно за спиной Избранности находится огромный баннер с литерами «Н.П.» — «Новый Порядок».

А потом толпа начинает скандировать, чуть ли не петь: «Тот, Кто Избран!»

Тот, Кто властным жестом поднимает руку вверх, и его слуги в капюшонах, стоящие на сцене, толкают нас вперед, настолько, насколько позволяют веревки у нас на шеях.

Я вижу своего брата, Уита, красивого и храброго: он смотрит вниз, разглядывает механизм платформы. Размышляет, нет ли способа застопорить его, помешать ему прийти в движение и задушить нас. Спрашивает себя: а вдруг мы в последнюю минуту сможем выбраться?

Моя мать тихонько плачет. Не о себе, конечно. О нас с Уитом.

А вот мой отец: высокий, сутулится, смирившись с судьбой, и улыбается нам с братом, пытаясь подбодрить, напоминая о том, что не стоит вести себя жалко в наши последние мгновения на планете.

Однако я забегаю вперед. Здесь полагается быть предисловию, а не подробностям нашей публичной казни.

Так что давайте вернемся немного назад…

Часть первая

НИКАКОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ТОЛЬКО НАКАЗАНИЕ

ГЛАВА 1

Уит

Иногда просыпаешься, а мир выглядит совсем по-другому.

Открыть глаза меня заставил звук кружащего надо мной вертолета. Холодный голубовато-белый свет проникал сквозь жалюзи, заливая гостиную. Казалось, будто на дворе день.

Но это не так.

Я сонным взглядом посмотрел на часы на DVD-плеере: 02.10.

Потом в мое сознание ворвалось настойчивое «дум-дум-дум», похожее на звук сильно бьющегося сердца.

Что-то стучало. Силилось проникнуть внутрь. Подбиралось все ближе.

Что происходит?

Я, пошатываясь, побрел к окну, пытаясь вернуть свое тело к жизни после двух часов, проведенных на диване в отключке, и потихоньку, украдкой заглянул между планок жалюзи.

И, тут же отпрянув, протер глаза. Хорошенько.

Ибо то, что я увидел, показалось мне невероятным. И то, что услышал, — тоже.

Неужели действительно я слышу решительные шаги сотен неутомимых солдат? Которые маршируют по моей улице?

Шоссе располагалось достаточно далеко от центра города, чтобы через него проходили маршруты парадов, не говоря уже о том, что вооруженным людям в военной форме нечего было здесь делать среди ночи.

Пытаясь встряхнуться, я несколько раз подпрыгнул и присел, как во время зарядки.

«Просыпайся, Уит», — приказал я мысленно и надавал себе пощечин.

А потом еще раз выглянул в окно.

Они по-прежнему были там. По нашей улице маршем шли солдаты. Сотни — в свете фар полудюжины автомобилей их было видно ясно, словно днем.

В голове моей билась одна-единственная мысль: «Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть».

Потом я вспомнил про выборы, про новое правительство, причитания моих родителей о том, в какой беде оказалась страна, про специальные передачи по телевизору, про политические обращения, которые мои одноклассники распространяли через Интернет, про жаркие споры учителей в школе. До того момента все перечисленное ровным счетом ничего не значило для меня.

Но прежде чем я смог собрать все это в единую картину, передовой отряд военных остановился перед моим домом. И быстрее, чем я успел хоть что-то сообразить, две вооруженные группы отделились от остальных и рванули через лужайку, словно коммандос: одна устремилась за дом, другая заняла позиции перед ним.

Я отпрянул от окна. Было очевидно, что они явились не для того, чтобы защищать меня и мою семью. Надо предупредить маму, папу, Уисти…

Я завопил. И в то же самое мгновение входная дверь слетела с петель…

ГЛАВА 2

Уисти

Как это омерзительно — когда тебя похищают среди ночи из собственного дома. Произошло это примерно так.

Я проснулась от грохота переворачиваемой мебели. Затем послышался звук разбивающегося стекла — возможно, мамин фарфор.

«О Боже, Уит!» — подумала я, сонно мотая головой.

За прошедший год мой старший брат вырос на десять сантиметров и набрал тринадцать килограммов мышечной массы, превратившись в результате в самого высокого и самого быстрого квотербека в окрестностях и, должна сказать, в самого грозного игрока нашей непобедимой местной футбольной команды старшеклассников.

Но вне пределов футбольного поля Уит был неуклюж, как медведь, — если б только этот медведь мог взгромоздиться на ящик «Рэд булла» и усесться там, раздуваясь от гордости, потому что он может двести семьдесят пять раз отжаться от пола и все девчонки в школе считают его лакомым кусочком.

Я перевернулась на другой бок, натягивая на голову подушку. Уит и прежде, до того как начал употреблять спиртное, не мог пройти по дому, не перевернув что-нибудь. Самый настоящий слон в посудной лавке.

Но я поняла, что сегодня ночью дело было не в этом.

Три месяца назад его девушка, Селия, исчезла. В буквальном смысле не оставив следа. И все считали, что она уже, вероятно, никогда не вернется. Ее родители не находили себе места, как и Уит. Честно говоря, я тоже.

Селия была… то есть не была, а есть, очень красивая, умная и без малейшего намека на самолюбование. Она чудесная, несмотря на то что у нее есть деньги. Отец Селии — владелец магазина элитных автомобилей, а мама в прежние времена побеждала на конкурсе красоты. Невероятно, что подобное могло случиться с кем-то вроде Селии.

Потом я услышала, как открылась дверь в спальню моих родителей, и снова повалилась в свою уютную постель, на фланелевые простыни.

Затем раздался рокочущий голос отца — никогда прежде не слышала в нем столько ярости:

— Этого не может быть! Вы не имеете права здесь находиться! Немедленно покиньте дом!

Окончательно проснувшись, я подскочила на постели. Потом снова что-то начало рушиться, а еще мне показалось, будто я слышу чей-то стон.

Может быть, Уит упал и ударился головой? Или с отцом что-то?

«Боже мой!» — подумала я, выскакивая из кровати.

— Я иду, пап! С тобой все в порядке? Пап!

А потом начался настоящий кошмар, ставший первым в череде кошмаров, в который отныне превратилась наша жизнь.

Дверь в мою спальню распахнулась. Я даже рот раскрыла. В комнату ввалились два громилы в темно-серой форме: они смотрели на меня так, словно я террористка в бегах.

— Это она! Уистерия Олгуд! — воскликнул один из них, и поток света, которого хватило бы на то, чтобы осветить самолетный ангар, залил комнату, прогоняя мрак.

Я попыталась прикрыть рукой глаза, сердце мое бешено забилось.

— Вы кто? — спросила я. — Что, черт возьми, вы делаете в моей спальне?

ГЛАВА 3

Уисти

— Будь с ней предельно осторожен! — предостерег напарника один из громил. Они были похожи на бойцов спецназа, на форме красовались гигантские белые номера. — Ты ведь знаешь, что она может…

Второй кивнул, оглядывая мою комнату и явно при этом нервничая.

— Ты! — произнес он грубо. — Пошли с нами! Мы из Нового Порядка. Шаг в сторону, и мы тебя накажем по всей строгости!

Я смотрела на него изумленно; голова кружилась. Из Нового Порядка? Это вам не обычные полицейские и не ребята из службы спасения.

— Э-э… я… мне… — промямлила я. — Мне нужно что-нибудь надеть. Вы не могли бы… не могли бы на некоторое время оставить меня одну?

— Заткнись! — рявкнул первый спецназовец. — Хватай ее! И сам не подставляйся. Она опасна, как и все они.

— Нет! Не подходите! Вы не смеете! — закричала я. — Папа! Мама! Уит!

А потом меня осенила страшная мысль, словно тягач с прицепом на льду. Именно это и случилось с Селией, не так ли?

— О Боже! — У меня на шее выступил холодный пот.

«Мне надо отсюда убраться, — подумала я в отчаянии. — Как-нибудь, любым способом».

Мне нужно исчезнуть.

ГЛАВА 4

Уисти

Перекачанные парни в серой форме вдруг застыли, а потом стали вращать своими квадратными головами, напоминая марионеток.

— Где она? Она исчезла! Испарилась! Куда она подевалась? — спрашивал один из них.

Голос его звучал хрипло, в нем слышалась паника.

Они начали светить фонариками во все углы комнаты. Один бухнулся на колени и стал искать что-то у меня под кроватью, второй устремился к платяному шкафу.

Куда я подевалась? Они что, спятили, эти парни? Я же здесь. Что происходит? Может, они пытаются хитростью обратить меня в бегство: ведь в таком случае они получают законное право применить силу. Или они просто сбежали из сумасшедшего дома и решили схватить меня точно так же, как бедную Селию…

— Уисти! — Встревоженный голос мамы проник сквозь туман, заполнивший мою голову. — Беги, дорогая!

— Мама! — закричала я.

Двое парней в изумлении попятились.

— Вон она! Хватай ее! Она там! Скорее, пока снова не исчезла!

Большие неловкие руки схватили меня за руки и за ноги, а потом за голову.

— Отпустите! — завопила я, пытаясь высвободиться. — От-пу-сти-те меня!

Но у них была стальная хватка, и они потащили меня через холл в гостиную, а потом швырнули на пол, словно мешок с мусором.

Я быстро вскочила, меня снова ослепили вспышки света. Потом я услышала крик Уита, и его бросили на пол гостиной рядом со мной.

— Уит, что происходит? Кто эти… чудища?

— Уисти! — проговорил он, с трудом переводя дух. — Ты в порядке?

— Нет…

Я чуть не плакала. Но нельзя, ни в коем случае нельзя проявлять слабость перед ними. Сцены из всех самых жутких детективов, которые я когда-либо смотрела, по очереди всплывали в моем мозгу. Меня замутило. Я подползла поближе к брату, он взял мою руку и сжал ее.

Внезапно фонари погасли, а мы остались лежать, дрожащие, ничего не понимающие.

— Мама! — закричал Уит. — Папа!

Если до сих пор мой брат и не был трезв как стеклышко, то теперь-то он точно протрезвел.

Я охнула. Родители стояли в гостиной в мятых пижамах, но при этом им заломили руки за спину, словно опасным преступникам. Мы, конечно, были белыми воронами, но никто в нашей семье прежде не попадал в беду.

По крайней мере я о таком не знала.

ГЛАВА 5

Уисти

Одно из самых страшных зрелищ на свете — желаю вам никогда не увидеть такого, — ваши родители стоят беспомощно, широко раскрыв глаза, напуганные до беспамятства.

Мои родители. Я думала, они могут защитить нас от чего угодно. Они не были похожи на других родителей… Умные, проницательные, милые, ласковые, мягкие, снисходительные, понимающие… А в ту минуту я видела: они знают то, что нам с Уитом неизвестно.

Они в курсе происходящего. И что бы это ни было, оно повергло их в ужас.

— Мам?.. — позвала я, пристально глядя на нее, пытаясь прочесть в ее глазах что-нибудь — какой-нибудь знак, который подсказал бы мне, что теперь делать.

Вдруг череда воспоминаний ослепила меня, словно вспышка света.

Они с папой говорили:

«Вы с Уитом особенные, дорогая. Действительно особенные. Некоторые люди боятся тех, кто на них не похож. А находясь во власти страха, впадают в ярость и действуют неразумно».

Однако все родители считают своих детей особенными, да?

«Я хочу сказать, ты действительно особенная, Уисти, — призналась однажды мама, нежно касаясь моей щеки. — Будь осторожна, дорогая».

Потом из мрака выступили вперед еще три фигуры. У двоих на поясе были пушки. Все и впрямь пошло наперекосяк. Пушки? Солдаты? В нашем доме? В свободной стране? Среди ночи? Причем накануне дня, когда нам предстояло, как обычно, отправляться в школу.

— Уистерия Олгуд?

Когда они вышли на свет, я увидела перед собой двоих мужчин и…

Байрон Суэйн?

Байрон учился в нашей школе: на год старше меня, на год младше Уита. Мы оба ненавидели его за гнусный характер. Как и все остальные.

— Ты что здесь делаешь, Суэйн? — рявкнул Уит.

Байрон. Его родители как будто знали, что он станет слабаком, и подобрали для него подходящее имя.

— Что? Не догоняешь?..

Байрон улыбнулся приторно и вкрадчиво, и я живо вспомнила все наши с ним встречи в школе. «Какой же гад!» — подумала я. У него были каштановые волосы, тщательно расчесанные и зализанные назад, и холодные карие глаза. Как у игуаны.

И вот этот редкостный мерзавец стоял у нас в гостиной, а слева и справа от него красовались двое спецназовцев в темной форме, начищенных до блеска черных сапогах до колен и в металлических шлемах. Весь мир перевернулся с ног на голову, а я при этом сверкала перед ними смешной розовой пижамой с котятами.

— Ты что здесь делаешь? — повторил Уит.

— Уистерия Олгуд, — проговорил Байрон монотонно, словно судебный пристав, и вытащил откуда-то скрученный лист бумаги, действительно похожий на официальный документ. — Во имя Нового Порядка вы арестованы, вплоть до суда. Настоящим вы обвиняетесь в том, что вы — ведьма.

Я раскрыла рот от удивления.

— Ведьма? Вы что, сбрендили?

ГЛАВА 6

Уисти

Два болвана в серой форме двинулись в мою сторону. Я инстинктивно выставила вперед руки. Как ни странно, солдаты Нового Порядка остановились, и я почувствовала прилив сил, пусть даже на короткое мгновение.

— Мы что, в Средневековье?! — завопила я. — В прошлый раз, когда я смотрела в календарь, на дворе стоял двадцать первый век, а не семнадцатый!

Я прищурилась. Снова взглянула на заискивающего Байрона Суэйна в начищенных до блеска сапогах, и это зрелище подстегнуло меня.

— Вы не можете вот так просто врываться сюда, хватать нас…

— Уитфорд Олгуд, — грубо прервал Байрон Суэйн и продолжил официальным тоном читать документ: — Настоящим вы обвиняетесь в том, что вы — колдун. Вы арестованы, вплоть до суда.

Он с издевательской ухмылкой посмотрел на Уита, хотя при других обстоятельствах мой брат мог бы поднять его над землей и свернуть ему шею как цыпленку. Полагаю, нетрудно обрести уверенность в себе, когда в твоем распоряжении вооруженные солдаты, готовые действовать по первому приказу.

— Уисти права. Это совершеннейшее безумие! — фыркнул мой брат. Лицо его пылало, голубые глаза яростно сверкали. — Ведьм и колдунов не существует! Сказки, это все полная чушь. Ты кем себя считаешь, маленький скользкий хорек? Героем «Гари Блоттера и Гильдии изгоев»?

Мои родители явно были в ужасе, но не выказывали удивления. Что за черт?

И мне вдруг смутно стало вспоминаться, как мои предки в детстве учили нас странным вещам: говорили о растениях и травах, что-то о погоде — все время о погоде, — и как сосредоточиваться, как фокусировать внимание. Еще они много рассказывали о художниках, которых мы не проходили в школе: об Уиккане Троллаке, о Де Глуминге и о Фрейде Хало. Став постарше я стала думать, что мои родители — просто люди со странностями, хиппи или что-то в этом роде. Но я никогда всерьез обо всем этом не задумывалась. Может, это как-то связано с событиями сегодняшней ночи?

Байрон спокойно посмотрел на Уита.

— Согласно Кодексу Нового Порядка, каждый из вас имеет право забрать из дома одну принадлежащую вам вещь. Я этого не одобряю, но такова буква закона, и, разумеется, я ей подчинюсь.

Под пристальными взорами солдат в серой форме мама устремилась к книжным полкам. Некоторое время она колебалась и глядела при этом на папу.

Он кивнул, после чего она взяла в руки старую барабанную палочку, лежавшую там, сколько я себя помню. Согласно семейной легенде, мой дикарь-дедушка вскочил на сцену во время выступления «Гроанинг Боунз» и утащил ее у барабанщика. Мама протянула палочку мне.

— Пожалуйста, — шмыгнула носом она, — возьми ее, Уистерия. Просто возьми эту барабанную палочку. Я так тебя люблю, дорогая.

Потом мой отец достал с полки возле его кресла какое-то издание без обложки, что-то вроде журнала. Его он вложил в руки Уиту.

— Я люблю тебя, Уит, — произнес папа.

Барабанная палочка и старая книжка? Может, хотя бы сам барабан в пару к палочке? Неужели они не могли дать нам какую-нибудь фамильную ценность или личную вещицу, которая бы придала нам бодрости духа? Или быть может, кучу второсортной, но долго не портящейся еды — запас для Уита, чтобы подсластить пилюлю?

В этой кошмарной истории все казалось бессмысленным.

Байрон выхватил ветхую книжицу из рук Уита и пролистал ее.

— Тут пусто, — проговорил он удивленно.

— Да, как в твоем календаре праздничных событий, — согласился Уит.

Нельзя отказать этому парню в чувстве юмора, только иногда он его проявляет не вовремя. Байрон ударил Уита журналом по лицу, при этом резко наклонив голову в сторону, словно она держалась на шее при помощи шарнира. Глаза Уита округлились, он рванул к Байрону, но солдаты преградили ему путь. Байрон стоял за спиной того, что крупнее, зловредно улыбаясь.

— Отведите их в фургон, — велел он, и солдаты снова схватили меня.

— Нет! Мам! Пап! Помогите!

Я пыталась вырваться, но это было равносильно попытке вывернуться из стального капкана. Меня грубо потащили к входной двери. Мне удалось вывернуть шею и в последний раз взглянуть на родителей, чтобы в памяти моей навсегда запечатлелся ужас на их лицах, слезы в их глазах.

А потом я вдруг испытала головокружительное чувство: как будто плотный, горячий ветер подул мне навстречу. Через мгновение кровь прилила к моей голове, щеки стали пунцовыми от жары, пот выступил на коже и даже как будто стал испаряться. Вокруг меня все загудело, а после…

Вы мне не поверите, но это правда. Клянусь. Я увидела — и почувствовала, — как языки пламени длиною почти в полметра вырывались из каждой поры моего тела.

ГЛАВА 7

Уисти

Отовсюду послышались вопли: даже спецназовцы кричали, а я стояла, изумленно разглядывая желто-оранжевые языки пламени, исходящего от меня.

Это уже кажется диковинным, но вот что еще более странно: с того самого первого мгновения я не испытывала ни малейшей боли. А оглядев свои руки, увидела, что кожа на них обычного цвета, а вовсе не покрасневшая или почерневшая.

Это было… невероятно, скажем прямо.

Вдруг один солдат швырнул в меня маминой фарфоровой вазой. Я намокла, и пламя погасло.

Приспешники Байрона Суэйна затаптывали шторы и ковер, дымящийся в том месте, куда меня бросили солдаты.

А потом появился сам Байрон — видимо, сбегал из дома на время моего возгорания, — лицо его приобрело зеленоватый оттенок. Он указал на меня своим длинным, тонким, трясущимся пальцем:

— Вот видите?! Видите?! Видите?! Заприте ее! Пристрелите ее, если потребуется! Во что бы то ни стало!

Меня вдруг охватило жуткое ощущение, от которого в животе все скрутило, что эта ночь была неизбежна и все это непременно должно было со мной случиться.

Понятия не имею, почему я так подумала и что именно это означало.

ГЛАВА 8

Уит

Прежде у меня не случалось галлюцинаций, но когда я увидел Уисти, охваченную пламенем, то заподозрил, что именно это и произошло — галлюцинация из-за сильного потрясения.

Я хочу сказать: даже хорошенько отдохнувшие люди, у которых в жизни все в порядке и нет никакого горя, не отреагировали бы спокойно: «Ой, смотрите, там моя сестренка взяла и превратилась в живой факел».

Я прав?

Но довольно скоро, а тут еще и жара, и дым, и шторы в гостиной загорелись, до меня начало доходить: все произошло на самом деле.

Потом я подумал, что это головорезы, служащие Новому Порядку, подожгли ее. Видимо, именно поэтому мне хватило ярости, чтобы вырваться из их хватки. И клянусь, я бы размазал подонков по стенке, если бы мне не надо было очертя голову нестись сестре на помощь.

В доме царил настоящий хаос.

Мне прежде не случалось наблюдать торнадо, но мысль именно о нем пришла в тот момент в голову. Оконные стекла внезапно лопнули, в дом ворвался ветер, неистово, подобно разъяренной горной реке, разбрасывая предметы — битое стекло, торшеры, столики — по всей гостиной.

Из-за этого грохота я ничего не слышал, а дождь лил с такой силой, что вода жалила, словно рой пчел. И это не говоря уже об обломках, которые водяной поток нес с собой.

Разумеется, я ничего не видел. Открыть глаза означало навсегда ослепнуть, поскольку в воздухе летали щепки, осколки, обломки пластмассы.

Поэтому тот факт, что я ушел от головорезов, не принес мне никакой пользы. Мы все плотно прижимались к полу, к стенам — к чему угодно. Главное, чтобы опора была прочной, и нас не сдуло в окно, навстречу неминуемой смерти.

Я попытался докричаться до Уисти, но даже собственного голоса не услышал.

А потом — через мгновение — все вдруг стихло и успокоилось. Я выглянул из-под собственного локтя, в сгибе которого прятал лицо… Зрелище, представшее моим глазам, я не забуду никогда.

Посреди нашей разгромленной гостиной стоял высокий лысый человек крайне внушительного вида. Думаете, это не страшно? Так подумайте снова.

Этот парень — воплощенное зло.

— Здравствуйте, Олгуды, — произнес он тихо и властно. — Я — Тот, Кто Избран. Вы, вероятно, слышали обо мне?

Ему ответил мой отец:

— Мы знаем, кто вы такой. Однако мы вас не боимся и не подчинимся вашим правилам.

— Я и не жду, что вы подчинитесь каким-то правилам, Бенджамин. Или вы, Элайза, — обратился он к моей матери. — Вы люди с отклонениями, к тому же опасные для общества, а такие ценят свободу превыше всего. Но принимаете вы новую реальность или нет — не имеет значения. Я пришел к вашим отпрыскам. Спектаклем сегодня командую я. Я командую — они подчиняются.

Лысый взглянул на нас с сестрой и улыбнулся нам почти ласково.

— С вами двумя я поступлю очень просто. Вам нужно лишь отказаться от прежнего существования — от свободы, от образа жизни и, особенно, от родителей. При этом условии я пощажу вас. Если вы подчинитесь этим правилам, вам не причинят вреда. Ни один волос не упадет с вашей головы. Я обещаю. Откажитесь от своей прежней жизни и от родителей. Это все. Просто, как дважды два.

— Ни за что! — крикнул я в ответ негодяю.

— Этого вы не дождетесь. Никогда, — подала голос Уисти. — Мы отказываемся исполнить ваше распоряжение, Ваша Лысость, Ваше Ужасие!

Он хихикнул, услышав ее слова, и это совершенно сбило меня с толку.

— Уитфорд Олгуд. — Тот, Кто заглянул мне в глаза, в самую глубину.

И тогда случилось что-то странное: я не мог ни двигаться, ни говорить — только слушать. Это происшествие испугало меня больше всех других, случившихся за ночь.

— Ты красивый мальчик, Уитфорд. Высокий, светловолосый, в отличной физической форме. У тебя глаза матери. Я знаю, до недавнего времени ты очень хорошо себя вел, до тех пор, пока не произошло несчастье — пока не исчезла твоя девушка и единомышленница Селия.

Внутри меня все закипело от ярости. Откуда ему известно о Селии? Он ухмыльнулся, упомянув о ее исчезновении. Он что-то знает. Он издевается надо мной.

— Вопрос в том, — продолжал гаденыш, — сможешь ли ты снова стать хорошим? Сможешь ли ты научиться подчиняться правилам? — Он воздел руки к потолку. — Ты не знаешь?

Мои губы не слушались, что помешало выкрикнуть в ответ отборные ругательства.

Потом он повернулся к Уисти.

— Уистерия Олгуд, о тебе я тоже все знаю. Ты непослушная, непокорная, ты прогульщица, в школе заслужила наказание — на протяжении более двух недель оставаться после уроков. Вопрос в том, сможешь ли ты когда-нибудь стать хорошей? Сумеешь ли научиться послушанию? — И он уставился на Уисти молча, выжидающе.

Уисти, верная себе, отвесила ему очаровательный легкий реверанс, после чего заявила:

— Разумеется, сэр, любое ваше желание для меня — приказ…

Уисти внезапно прервала свою полную сарказма речь, и я понял, что ее он тоже парализовал. Затем Тот, Кто Избран повернулся к своим телохранителям:

— Уведите их! Они больше никогда не увидят своих родителей. И вы, Бен и Элайза, тоже никогда больше не увидите своих отпрысков — этих особенных детей. До того дня, когда вы все умрете.

ГЛАВА 9

Уит

Нас с Уисти запихнули в большой черный фургон без окон. Сердце мое прыгало, словно сердце кролика-эпилептика, адреналин зашкаливал. Мне пришлось собрать остатки здравого смысла, чтобы не начать бросаться на стены фургона. Я уже представлял, как буду биться головой о металл, ногой выбью задние двери, помогу Уисти выбраться и мы сбежим с ней в ночь…

Но ничего такого не произошло.

Я хорошо знал, что я не колдун и не супергерой, а лишь школьник, которого похитили из собственного дома.

Я оглянулся на бедняжку Уисти, но ее профиль во мраке был едва различим. Моей руки коснулись мокрых волосы сестры, и я почувствовал, что ее колотит. Может, от холода, может, от шока, а может, от того и другого и от невозможности поверить в реальность происходящего.

Я обнял ее за хрупкие плечи — неуклюже: ведь я был в наручниках. Ей даже пришлось просунуть голову у меня между рук. Я не мог вспомнить, когда в последний раз вот так сжимал ее… Разве что когда она копалась в моих вещах, а я поймал ее или когда она шпионила за мной и… Селией, а я застукал ее. О Селии я сейчас думать не мог, потому что иначе рисковал полностью потерять контроль над собой.

— Ты в порядке? — спросил я.

Судя по виду, Уисти совсем не пострадала в огне, по крайней мере запаха жареных хот-догов и ничего такого не ощущалось.

— Конечно, нет, — ответила она без традиционного добавления «идиот ты эдакий». — Вероятно, на меня пролили что-то горючее. Однако ожогов нет.

— Я не видел, чтобы они на тебя что-то брызгали, — возразил я. — Все произошло в мгновение ока: бац — и вспыхнуло. — Я изобразил слабое подобие улыбки. — Разумеется, я всегда знал, что твои волосы представляют собой опасность.

Уисти — обладательница копны густых волнистых ярко-огненных волос, которые сама она ненавидит, однако я считаю их классными.

Уисти была слишком напугана, чтобы поддаться на мою дразнилку и начать спор о волосах.

— Уит, что происходит? Какое отношение к нам имеет этот гнусный тупица Байрон Суэйн? Что с нами произошло? А с мамой и папой?

— Это какая-то чудовищная ошибка. Мама с папой и мухи не обидят.

Я вспомнил о родителях, беспомощных, не имеющих возможности вырваться из крепкой хватки солдат, и подавил приступ ярости. И как раз в это мгновение фургон, качнувшись, остановился. Я напрягся, не спуская глаз с двери и приготовившись свалить вошедшего с ног. Несмотря на наручники. Даже если он окажется накачанным стероидами громилой-солдатом.

Я не позволю им причинить зло моей сестре. И не собираюсь быть паинькой и подчиняться их дурацким правилам.

ГЛАВА 10

Уит

Это было так, будто мы вдруг проснулись и обнаружили, что живем в тоталитарном государстве. Первое, что я увидел, — несколько дюжин развевающихся флагов и большие заглавные буквы: «Н.П.».

Мы с Уисти стояли перед огромным зданием без окон, окруженным металлическим забором-сеткой с колючей проволокой, пущенной по верху. Надпись, выгравированная огромными буквами высоко над дверным проемом, гласила: «Новый Порядок. Исправительное заведение для несовершеннолетних».

Затем двери со скрипом распахнулись, и я сделал вывод, что отсюда не так-то просто сбежать. Еще десять охранников, на сей раз в черной форме, присоединились к двум водителям, встав полукругом у задней части фургона.

— Ладно, а теперь давайте посмотрим на них поближе, — произнес один из них. — Вы ведь знаете, что они…

— Да, мы знаем, — послышался скрипучий голос, принадлежащий одному из водителей. — Могу продемонстрировать ожоги.

Я не пытался сопротивляться, когда безмозглые штурмовики вытаскивали нас из фургона, а потом вели через ворота, обнесенные колючей проволокой.

Я довольно рослый и крупный: рост метр восемьдесят два, вес восемьдесят пять килограммов, — но эти парни обращались со мной так, словно я — пакет с попкорном. Мы с Уисти силились удержаться на ногах, но они все время дергали нас, и мы теряли равновесие.

— Мы сами можем идти, — вопила Уисти. — Мы еще в сознании!

— Это легко исправить, — хмыкнул один из наших тюремщиков.

Я сделал попытку докричаться до них:

— Послушайте, вы арестовали не тех, кого надо…

Конвоир, шедший рядом со мной, погрозил мне полицейской дубинкой, и я заткнулся на полуслове. Они стали толкать нас вверх по бетонной лестнице, через тяжелые стальные двери, и наконец мы очутились в залитом светом вестибюле. Это было похоже на тюрьму: громила-надзиратель за окном с толстым стеклом, запертые ворота, еще один надзиратель с полицейской дубинкой наготове.

Я услышал тяжелое жужжание, и ворота открылись.

— Парни, вам не кажется, что вы выглядите дураками? Ну, в смысле дюжина огромных мужиков — и все это ради нас, двоих подростков, — как-то странно. Вы не… ох!

В этот момент надзиратель саданул меня деревянной дубинкой по ребрам.

— Начинайте думать о предстоящем допросе, — буркнул он. — Вы все нам расскажете. Или умрете. Ваш выбор, ребятки.

ГЛАВА 11

Уисти

Постепенно меня охватывало чувство, что этот отвратительный кошмар реален, а теперь у меня еще отняли и последнее слабое утешение — возможность пережить его в своей розовой пижаме. Нас заставили переодеться в серые полосатые тюремные робы — такое впечатление, что они сохранились со времен Второй мировой войны. Роба Уита пришлась ему впору — полагаю, он обладал телосложением стандартного заключенного, — а моя висела на мне, словно парус на мачте в безветренный день.

Моя замечательная пижама была последней связью с домом. Без нее от прежней жизни у меня оставалась лишь барабанная палочка.

Барабанная палочка. Почему, мама? Я уже скучала по ней, и тревога заползала мне глубоко в душу, когда я спрашивала себя, что солдаты сделали с ней и с папой.

— Не выкручивайте ей так руку! — рявкнул Уит на моего конвоира.

Он прав. Казалось, рука вот-вот выскочит из сустава.

— Заткнись, колдун, — угрюмо прорычал конвоир, протаскивая нас через очередные электронные ворота, на которых красовалась надпись: «Территория Нового Порядка».

Потом мы прошли через огромный зал, высотой в пять этажей, со всех сторон окруженный клетками и камерами с решетками.

Для преступников. И для нас. Для меня и моего брата. Можете себе представить? Нет, вероятно, не можете. Как это можно представить будучи в здравом уме?

Дверь одной из камер распахнулась, и конвоиры швырнули меня внутрь. Я упала, сильно ударившись коленями и ладонями о цементный пол.

— Уисти! — закричал Уит, но его потащили прочь от моей двери, которая тут же закрылась.

Я прижалась лицом к решеткам, пытаясь разглядеть, куда увели Уита. Его запихнули в камеру по соседству с моей.

— Уисти, ты в порядке? — сразу же окликнул он меня.

— Ну, типа того, — ответила я, изучая ссадины на коленях. — Только значение выражения «в порядке» будет весьма условным.

— Мы отсюда выберемся. — В голосе его звучали уверенность и ярость. — Это всего лишь дурацкая ошибка.

— Отнюдь, мой наивный амиго, — донеслось до нас из камеры, расположенной по другую сторону от камеры Уита.

— Что? Вы кто? — спросил Уит.

Я напрягла слух, пытаясь разобрать его слова.

— Я — заключенный номер 450209А, — раздался ответ. — Поверьте, никакой ошибки нет. И зачитать вам ваши права не забыли. И никто не собирается предоставлять вам ни адвоката, ни права на телефонный звонок. И мама с папой за вами не придут. Никогда.

— Что вы обо всем этом знаете?! — закричала я.

— Послушайте, сколько вам лет?

— Мне почти восемнадцать, — ответил Уит, — а моей сестре пятнадцать.

— Ну а мне тринадцать, — отозвался наш собеседник. — Так что вы отлично сюда впишетесь.

И тогда я обратила внимание на камеры по другую сторону блока. Одно лицо за другим — испуганные дети. В тюремных робах не по размеру.

Создавалось впечатление, что вся тюрьма полна детей — одних лишь детей.

ГЛАВА 12

Уисти

— Ага, здесь в основном мы, дети, — донесся голос из дальней камеры. — Я здесь уже девять дней. И был одним из первых. Но за последние три дня эта крысиная нора переполнилась.

— А ты понимаешь, что происходит? — спросил Уит тихо, чтобы не привлекать внимания охраны.

— Не совсем, шеф. Но я слышал разговоры надзирателей — что-то насчет тотальной чистки, — донесся в ответ столь же тихий голос; очевидно, его обладатель стоит совсем рядом с решеткой. — Помните, что говорили про Новый Порядок?

— Да, — тут я встряла в их беседу. — Но, честно говоря, я не особо обращала на все это внимания.

— Ага, значит, вы жили в собственном мире… Вероятно, там темно и мерзко, — произнес голос. — Впрочем, если это вас утешит, так вела себя большая часть населения страны. Видите ли, Новый Порядок — это политическая партия, побеждавшая на всех выборах. Сейчас они у власти. Всего за несколько месяцев расправились с прежним правительством и учредили Совет Тех, Кто. Слышали о таких? Тот, Кто Командует, Тот, Кто Судит, Тот, Кто Сажает в Тюрьму, Тот, Кто Раздает Номера, Тот, Кто Избран, бла-бла-бла.

— Ладно, хорошо, Новый Порядок. Политика, — вздохнул Уит. — А мы к этому какое имеем отношение?

— Они — Закон, они — Порядок, амиго. Они — Те Самые, Кто нас сюда сажает, и они же решают, что с нами делать дальше.

— Но почему они проделывают все эти немыслимые вещи с детьми? — снова подала голос я.

— Может, потому, что мы дерзим им? Потому что нас трудно контролировать? Потому что у нас есть фантазия? Потому что мозги у нас еще не промыты? Кто знает? Почему бы тебе не спросить Того, Который Судит… на суде?!

Я прижалась к решеткам настолько плотно, насколько это было возможно, пытаясь разглядеть Уита.

— Суда? Какого суда? — спросила я. — Нас будут судить? За что?

Бам!

Незаметно подкравшийся надзиратель схватил меня за руку через решетку и больно вывернул.

— Если будете разговаривать с другими заключенными, я вас всех по одиночным камерам распихаю! — прорычал он.

Надзиратель еще раз сильно выкрутил мне руку и захохотал, словно безумный злодей из старого мультика. Я так разозлилась, что мне захотелось раздвинуть прутья и ударить его в шею. А потом вдруг по телу моему прошла электрическая волна.

Ох!

И вот я уже смотрела на надзирателя сквозь огненную стену. А огонь этот исходил от… меня. Опять.

— А-а-а! — закричал надзиратель: рукав и брючина его формы загорелись.

Он побежал за огнетушителем, схватил его и стал поливать себя, а толпа его приятелей бросилась в мою камеру.

— Уисти! — Завопил Уит. — Пригнись!

Я закрыла лицо руками, и на меня навалили целый сугроб пены из огнетушителя. Из Уисти-тушителя. Потом пламя вдруг погасло, а вид у меня теперь был как у осыпающейся новогодней елки, как у лимонного пирога с безе, как у рыжеволосого зомби-снеговика, воскресшего из мертвых.

— Больше никаких фокусов! — строго произнес надзиратель. — Вы пойдете со мной.

Четыре надзирателя Нового Порядка с дубинками и электрошокерами схватили меня за руки и вытащили в коридор. Еще четверо мерзавцев в это время отпирали камеру Уита.

К тому моменту как надзиратели втолкнули нас в комнату, на двери которой висела табличка «Для допросов», я уже была готова продемонстрировать Тому, Кто Допрашивает, за что я заработала две недели ареста в школе.

Но когда дверь открылась, я увидела перед собой все того же гаденыша, Байрона Суэйна, в сопровождении двоих охранников.

— Соскучились по мне? — поинтересовался он с отвратительной ухмылкой.

ГЛАВА 13

Уит

Стрижка как у страхового агента, цветастые поло с коротким рукавом, отглаженные широкие штаны и вид всезнайки — таков Байрон, самый главный в нашей школе подлиза и задница. Сейчас, с близкого расстояния, видно было, что лицо у него вытянутое, напряженное и подленькое, как у хорька с притязаниями на должность старосты школы.

Он швырнул на металлический столик какую-то папку, кивнул двум надзирателям, и те отошли назад, к стене.

— Ты спортом занимался, Суэйн? — спросил я, сжимая кулаки. — Хотя вряд ли. Разве тебе не шесть надзирателей нужно, чтобы они твою спину прикрывали?

Лицо Суэйна стало ярко-пунцовым.

— Мы оба знаем, почему ты здесь, — произнес он, медленно расхаживая по комнате.

Этот жалкий тип пытался выглядеть мужественно, но голос у него был ноющий, гундосый и обрывался в конце каждого предложения. Он не сводил холодных глаз с моего лица.

— Чем скорее ты признаешься и расскажешь нам то, что мы хотим знать, тем лучше для тебя и для твоей кошмарной огнедышащей сестры.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, малыш, — пробормотал я.

Его глаза хорька сузились. Он вдруг перегнулся через стол и оказался со мной нос к носу.

— Можешь перестать играть свой дешевый спектакль, ладно? — спокойно отреагировал я.

— Вы, два негодяя, кого-нибудь выгораживаете?! — прорычал он, игнорируя мои язвительные замечания. — А этот кто-то явно не пытается вас защитить. Ваши добрые друзья уже сообщили нам все, что мы хотели знать. Мы в курсе, что у тебя проблемы с выпивкой, Уитфорд. И едва ли нужно подтверждение замашкам пиромана твоей сестры. Однако это только самая верхушка той горы информации, которую ваши друзья нам предоставили. Это было прекрасно. Проще простого — просто детские игрушки.

— Ах вот как, — усмехнулся я. — То есть, например, они сообщили вам, где я храню свои запасы дырок от бубликов? И свои коды к играм? И двоечную контрольную по биологии, о которой еще не знают мои предки? В общем-то я уже не так боюсь, что они меня отругают, как раньше!

— Ты завалил биологию? — шепнула Уисти.

Я заметил, как на лбу Байрона вздулась вена.

— Здорово, — выдохнула сестра.

— Заткнись, гадина! — рявкнул Байрон на Уисти, та в ответ показала ему язык. — Я видел, что ты вытворяла! Полыхала, как костер! А потом тебе ничего не было! Если это не извращение и не отклонение — то я не знаю, что это! Думаешь, плохо сидеть тут, в мерзкой тюрьме? А будет еще хуже! Можете поверить мне на слово, выродки: будет гораздо хуже.

— Знаешь, Байрон, — произнесла Уисти самым оскорбительным и высокомерным тоном, на какой только была способна, — вообще-то выродок — это ты. Надо будет занести тебя в наш тайный список вуду.

Услышав это, Суэйн фыркнул. Перегнувшись через стол, он так сильно схватил Уисти за руку, что она вскрикнула. А потом случилось нечто, мягко говоря, странное: ослепительная вспышка молнии вылетела из свободной руки моей сестры и направилась прямиком в грудь Байрону.

Мерзавец завизжал, словно морская свинка. Его отбросило назад, и он приземлился на ягодицы на глазах у изумленных надзирателей.

У меня глаза чуть не выскочили из орбит: я поверить не мог, что вижу все это наяву. А потом я взглянул на свою сестру и понял: она только что поразила Байрона молнией.

Молнией! Маленькой, но все же! И исходило это чудо от ее пальцев!

— Еще одно доказательство! — взвизгнул Байрон. Голос у него срывался, лицо побагровело. Он растирал свою грудь и явно был в ужасе от дымящейся дыры на майке. — Ты ведьма! Тебя навсегда запрут здесь! — Он поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел из комнаты для допросов.

— Теперь ты молнии в людей швыряешь? — спросил я Уисти. — В смысле, вау!

ГЛАВА 14

Уит

Вероятно, я уснул вскоре после визита к этому уроду Суэйну. А потом проснулся в своей камере и обнаружил, что плачу.

Я бы не назвал себя слабаком, хотя иной раз во время просмотра дурацких фильмов раскисаю. А в тот момент я плакал, потому что только что разговаривал с Селией — во сне. Думаю, это был сон, но все казалось таким реальным. Нет, оно и было реальным. Я помню, как крепко сжимал Селию в объятиях, словно у нас с ней свидание — самое лучшее из всех, какие были.

— Привет, Уит, я по тебе скучала, — сказала она, будто это совершенно нормально — вот так встретиться после разлуки длиною в несколько месяцев. — Я пытаюсь вести себя непринужденно, и у меня ничего не получается, — проговорила она с нежной улыбкой. — Прости.

— Селия, с тобой все в порядке? Что приключилось? — Сердце мое стучало гулко, как большой барабан.

— Мы справимся с этим, обещаю. Вопрос в том, все ли в порядке с тобой? А с Уисти?

— Конечно. Ты ведь знаешь меня, Селия, я выкручусь. А Уисти — крепкий орешек. Вообще-то она тут зажигает. — Я хихикнул над собственной шуткой. — Думаю, мы тут все немножко сошли с ума.

Селия снова улыбнулась, и я еле сдержался. До настоящего момента я и не представлял себе, как сильно мне не хватало ее невероятной улыбки. Она была красивее, чем прежде, — если, конечно, такое вообще возможно. Гладкая кожа, длинные темные вьющиеся волосы, необыкновенно яркие голубые глаза, всегда говорившие мне правду, даже если я не хотел ее слышать.

— Ты отлично выглядишь, Уит, для человека, которого похитили, избили и незаконно упрятали за решетку.

Полуулыбка.

— Не будем об этом. Я хочу узнать, что случилось с тобой. Селия, что происходит? Где ты пропадала?

Она поморщилась, словно от боли, потом медленно покачала головой, и из ее глаз покатились слезы.

— Это трудный вопрос. Просто я знаю, что со мной это уже произошло, Уит. А теперь мне пора идти. Правда. Мне просто нужно было убедиться, что с тобой все в порядке. Уит… Сложно поверить в то, что я говорю это тебе, а не кому-то другому, но… ты должен держаться. Ты и Уистерия. Иначе вы оба погибнете.

А потом Селия пропала — я уже окончательно проснулся. Но теперь я знал, что мне надо делать. Держаться.

ГЛАВА 15

Уисти

Раньше я думала, что попасть в тюрьму — это довольно забавно. И чуть ли не почетно. Боже, как же быстро все меняется. Ведь теперь все происходило по-настоящему.

Казалось, вся прежняя жизнь, бесконечные уроки в школе — все это было миллион лет назад. Мне очень сильно не хватало всего этого, и нашего дома, и особенно мамы с папой. Мне казалось, что я теряю все это навсегда.

Глядя в потолок, я дала волю воображению, стала вспоминать…

Как мама лежала в кровати вместе с нами, со мной и с Уитом, когда мы были совсем маленькими… Как она безостановочно смеялась и говорила нам, что учит нас любить смех, потому что это — одна из лучших в жизни способностей человека, а может, и самая лучшая.

И… как папа все время говорил, что должен быть нам отцом, а не другом, а это большая разница. И все же в конце концов он оказался нашим лучшим другом.

А еще… Как мы всей семьей ездили в музеи, такие как «Бетельхайм» или «Бритни». А еще ходили в походы — это было такое несовременное занятие. Не важно, дождь на дворе или мороз, — мы учились выживать в мире, но что важнее, учились любить то чудесное, скрытое в природе.

Например, огромный старый дуб, росший у нас в саду. Мы с Уитом научились забираться на него почти сразу, как начали ходить… и падать.

А потом… у моей двери возникли двое надзирателей. С наручниками. И ножными кандалами.

— Это для меня? — Я лучезарно улыбнулась мерзавцам. — О, не стоило беспокоиться.

Как ни странно, им все это не показалось смешным.

— Пошли, ведьма! — рявкнул один из надзирателей. — Сегодня тебя будут судить. Тебе предстоит встретиться с Тем, Кто Судит… И он тебе точно не понравится.

— Уж конечно, — вторил ему другой. — Но это справедливо: ведь ты ему тоже не понравишься.

Надзирателям казалось, что это чрезвычайно смешно.

ГЛАВА 16

Уит

Солнечный свет — нам казалось, будто мы сто лет уже его не видели — проникал в зал суда через окна, расположенные на высоте девять метров, почти ослепляя нас. Я зажмурился и попытался закрыть глаза руками, но только стукнул себя по лбу наручниками. Вот недотепа!

До сих пор я думал, что меня трудно шокировать, однако при виде открывшейся картины не поверил своим глазам.

В центре комнаты висел чудовищных размеров портрет Того, Кто Избран — на нем он походил на генерала-победителя или на императора. А перед столом судьи стояла огромная металлическая клетка — да-да, клетка вроде тех, что используются для наблюдения за акулами под водой. Один надзиратель распахнул дверь, второй втолкнул нас внутрь. В клетку. В зале суда.

— Я уже почти привыкла смотреть на мир из-за решетки, — отозвалась Уисти, и в голосе ее звучало смирение.

Совсем не похоже на нее.

— Не говори так, — ответил я шепотом, но резко. — Мы выберемся из этого дурдома. Обещаю.

Но как? Я осмотрел зал суда. Мы были окружены непроницаемой стеной равнодушия, даже ненависти. Ну, и еще дюжиной охранников.

Судья — видимо, это и был Тот, Кто Судит — с недобрым видом нависал над нами, сидя на высокой платформе, тонкие сальные волосы прилипли к его лбу.

Справа, за низкой загородкой, сидели присяжные и смотрели на нас пустыми глазами. Все они были взрослыми мужчинами и, по-видимому, суд над двумя невинными детьми не казался им чем-то странным.

Мой вердикт: мир окончательно слетел с катушек.

ГЛАВА 17

Уит

Тот, Кто Судит нацепил на свой длинный, похожий на клюв нос маленькие очочки и стал сердито рассматривать нас сверху. Я разглядел надпись на золотой табличке, стоящей перед ним: «Судья Иезекиль Злобс».

Он взял в руки листок бумаги.

— Уитфорд Олгуд! — зачитал он пронзительным голосом. — Уистерия Олгуд! Суд собрался потому, что вы обвиняетесь в самых серьезных преступлениях против Нового Порядка! — И он сердито уставился на нас.

За нашими спинами стояли взрослые, пришедшие поглазеть на судебное заседание. Я обернулся, чтобы получше рассмотреть толпу. У тех нескольких человек, которые смотрели на меня, были холодные, полные ненависти глаза.

Я отер лоб рукой. Судья злобно зачитал целую кучу какой-то чепухи, сформулированной на юридическом языке.

Я пристально вглядывался в лица присяжных: кто-нибудь должен пожалеть двоих детей, у которых такой голодный и грязный вид? Детей в наручниках, запертых в клетке, без адвоката.

Но на их ледяных лицах застыло осуждение. Как будто им заплатили за нелюбовь к нам. Может, над нашими головами светилась какая-нибудь неоновая вывеска, как на некоторых телешоу, только на сей раз призывающая: «Ругайте!»

— Что мы сделали? — внезапно спросила Уисти. — Просто скажите нам. В чем нас обвиняют?

— Молчать! — закричал судья. — Ты, наглая девчонка! Ты — самая страшная угроза всему правильному и хорошему. Нам известно об этом от свидетелей-полицейских, наблюдавших, как ты недавно упражнялась в своем темном искусстве. Нам известно об этом благодаря многочисленным расследованиям, проведенным Агентством по Расследованиям и Безопасности Нового Порядка, но, главным образом, из Пророчества.

У меня челюсть отвисла, когда я увидела, как присяжные кивают.

— Пророчества? — фыркнул я. — Могу заверить вас: мы с сестрой в Библии не упомянуты. Вернитесь к реальности, Иезекиль.

Собравшиеся в зале суда разом вздохнули.

— Святотатец! — закричала какая-то женщина и погрозила нам кулаком.

Судебный пристав устремился ко мне с дубинкой наперевес. Брови мои взметнулись вверх, я сделал вид, будто мне страшно.

«Я в клетке, придурок. Решетка работает в обе стороны».

Судья Злобс между тем продолжал:

— Вследствие этого, основываясь на неопровержимых уликах…

— Слушайте, каковы бы ни были обвинения, мы заявляем, что невиновны! — Я ухватился за прутья клетки, невзирая на наручники, и стал изо всех сил трясти их.

Полагаю, не самое умное решение.

Хрясь! Судебный пристав ударил меня дубинкой по костяшкам пальцев. Уисти ахнула, а я едва смог сдержать крик боли.

Тот, Кто Судит буквально выпрыгнул из своего кресла, перегнулся через стол и оказался передо мной на расстоянии плевка.

— Правильно, так и надо с этими паразитами! Отличная работа, пристав! Только так и можно обращаться с подобными негодяями! Поскупишься на удар — развратишь выродков!

Лицо его покрылось красными и белыми пятнами, глаза выпучились, словно вот-вот готовы были выскочить из орбит.

— Что вы ответите на эти обвинения?! — крикнул он нам.

Ошеломленные, мы с Уисти в один голос выпалили:

— Невиновны!

Судья отвернулся от нас.

— Господа присяжные, этим своим заявлением обвиняемые явно выказывают презрение к вашей воле и задачам суда. Они над нами издеваются. Они пытаются попрать правила славного Нового Порядка! Я спрашиваю вас: каков ваш вердикт?

— Что?! — завопил я из клетки. — И это суд?

— Вы, должно быть, шутите! — крикнула Уисти. — Так нечестно!

«Хрясь!» — пошла плясать дубинка пристава. «Хрясь! Хрясь! Хрясь!»

ГЛАВА 18

Уит

Это безумие совершилось слишком быстро.

Во время обычных, законных судебных заседаний один из присяжных встает и зачитывает вердикт по листочку, который нередко дрожит в его руке. Но это была пародия на суд. Присяжные просто выставили вперед кулаки. На наших глазах мужчины, один за другим, повернули руки большими пальцами вниз. Все. Единогласно.

Конечно же, в обычных судебных заседаниях всегда принимают участие адвокаты, слушания развиваются в соответствии с определенной процедурой и принципами: например, обвиняемый считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана, и все такое прочее. Но — добро пожаловать в Новый Мировой Порядок. Видимо, дело в этом.

Судья Злобс с такой силой ударил своим молотком, что мы с Уисти подпрыгнули.

— Виновны! — прорычал он, и у меня перехватило дыхание. — Ты, Уистерия Олгуд, волею Нового Порядка объявляешься ведьмой! Ты, Уитфорд Олгуд, объявляешься колдуном!

Нам с Уисти оставалось лишь изумленно глазеть на него, не веря собственным ушам. Однако самую лучшую фразу он приберег для нас напоследок.

— Вы оба приговариваетесь к смерти через повешение.

ГЛАВА 19

Уисти

К смерти через повешение? Этого не может быть.

В ушах у меня загудело.

Этого не может быть. Такого не бывает. Вероятно, нам снится кошмар.

Дыхание перехватило. Перед глазами все позеленело и поплыло.

Потом я услышала голос Уита. Он доносился до меня словно из длинного туннеля. Наконец он потряс меня за плечо.

— Держись, Уисти.

Я моргнула и сфокусировала взгляд на его лице.

— Я люблю тебя, — добавил он.

Я кивнула. Уит не считал себя каким-то особенным, но его слова и его прикосновение подействовали на меня как магический заряд бодрости и силы. Теперь я снова могла дышать.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Раньше не думала, что так сильно.

Я сделала глубокий вдох и собралась с духом, чтобы дослушать речь судьи Злобса.

— К несчастью, казни запрещены до тех пор, пока означенный преступник не достигнет возраста восемнадцати лет.

В ушах у меня снова загудело, а в глазах помутнело.

Уиту восемнадцать исполнится меньше чем через месяц!

Почему, почему сейчас не получается вспыхнуть или начать метать молнии? Мне очень сильно, до боли, хотелось наброситься на судью.

— Посему вы оба будете содержаться в государственной исправительной тюрьме, — продолжал он с важным видом, а после улыбнулся. — Пока что… — Он кивнул приставу, находящемуся в зале суда, и сказал: — Уберите их с глаз моих долой.

Конвоиры вытащили нас из клетки — замечу, у них это получилось довольно неуклюже, тем более что Уит сопротивлялся, словно бешеный зверь.

— Вы совершаете ужасную ошибку! — вопил он. — Это нелепо! Вас лишат должностей! Это противозаконно!

— Заткнись, колдун! — закричал на него судья и вдруг швырнул в Уита молотком.

Уит поднял вверх руки в наручниках, а потом…

Молоток просто завис в воздухе на добрые пять секунд — сантиметрах, наверное, в пятнадцати от лица Уита, — а после тяжело упал на пол.

На мгновение в зале суда повисла абсолютная тишина. Потом начался хаос. Яростные голоса завыли:

— Ведьма! Колдун! Смерть! Казнить обоих!

Это они нас имели в виду, да? Уисти и Уита. Это мы — ведьма и колдун.

ГЛАВА 20

Уисти

Злобное улюлюканье и резкие выкрики наполняли зал суда, пока нас с Уитом тащили и толкали вперед по длинному узкому коридору, сквозь толпу незнакомых людей — все они жаждали крови, нашей крови.

Вот как можно убить веру в человечность.

Несколько дней назад мне казалось, что самое худшее — это когда в школу приехал фотограф, а у тебя огромный прыщ вскочил. Но привычная, знакомая жизнь изменилась так быстро и так странно. Нас с братом только что приговорили к смертной казни.

Жуткое слово «казнь» пульсировало у меня в голове, оглушая, повергая в изумление, а тем временем нас с Уитом втолкнули в очередной фургон.

Я перебирала в памяти всех казненных или убитых людях, о которых нам рассказывали в школе. Насчитала почти дюжину. Но все они были политическими или религиозными лидерами. А я — лишь Уистерия Олгуд. Я не настолько могущественна, чтобы меня боялись. Или я ошибаюсь? Я ведь не герой, не пророк, не святая, не какой-нибудь вожак. Бессмыслица полная.

А потом случилось еще кое-что ужасное. Поразительное. Вновь переменившее мои представления о том, какое из событий, которые могут со мной произойти, самое страшное.

Мы ехали через город, сидели, прижавшись носами к окошкам фургона (в нем омерзительно воняло), отчаянно пытаясь получить хотя бы глоток солнечного света, раз во всем остальном нам отказали, разглядывали проплывающие мимо улицы города, и солдат — повсюду были солдаты.

А потом мы вдруг увидели, как рабочие развешивают плакаты: «Разыскиваются за измену и преступные занятия запретной магией». А под этими словами красовались черно-белые фотографии мамы и папы.

Далее значилось: «Живыми или мертвыми!»

— Они сбежали, — прошептал Уит. — Они где-то в безопасном месте. И мы их найдем. Не знаю как, но найдем.

Часть вторая

В ДУХЕ ДИККЕНСА

ГЛАВА 21

Уисти

Когда уродливый черный фургон Нового Порядка наконец остановился, на улице шел проливной дождь и выл ветер. Машина припарковалась у большого дома с высокими каменными стенами — создавалось впечатление, будто они обугленные, — а само здание напоминало старую фабрику. Над дверью на том месте, где прежде висели буквы высотой в пятнадцать сантиметров, красовались пятна. По силуэтам можно было прочесть слова, которые они составляли: «Центральная государственная психиатрическая лечебница».

На какое-то мгновение мне вдруг показалось, что у этого кошмара на самом деле может быть смысл. Да, так и есть! Во мне возродилась надежда. Просто я — сумасшедшая! И все, что недавно произошло, — лишь удачная подборка моих галлюцинаций.

Это объясняет огонь… и странное, нелогичное появление Байрона Суэйна… смертный приговор за то, что я — ведьма.

Добрые доктора меня здесь вылечат, мама и папа приедут за мной и заберут, когда я поправлюсь, и все снова будет хорошо. Просто я сошла с ума, вот и все. Ничего серьезного.

При этой мысли я невольно улыбнулась. Уит посмотрел на меня так, словно я ненормальная. Неудивительно. На это я и надеялась.

— Что с тобой? Ты улыбаешься? Почему? Это же какой-то жуткий дом. — Он сморщился.

— А ты чего ожидал? — Я хихикнула. — Чего-то теплого и пушистого?

Нас вытащили из фургона и поволокли вдоль каменных стен.

— Шевелитесь! — Конвоир ткнул меня в спину дубинкой, толкая в широкий темный коридор. Лишь одна-единственная слабая флуоресцентная лампа мерцала в конце.

Свет в конце туннеля? У меня были в этом сомнения.

— Меня здесь будут лечить? — рискнула я спросить. — А когда я смогу встретиться с доктором?

Уит обернулся, наградив меня еще одним озадаченным взглядом.

— Это тюрьма Нового Порядка, девочка, — сообщил охранник, и голос его звучал отрывисто и нервно. — Для опасных преступников. Вроде вас двоих.

Нас вытолкнули на полутемную лестницу, освещаемую лишь призрачным светом, проникающим из-под дверей, расположенных на каждой площадке.

Ноги у меня подкашивались — быть может, потому что мы ничего не ели с той минуты, как начался весь этот кошмар. Конвоиры шагали все выше и выше. В конце концов усталость взяла свое, и я перестала считать пролеты.

Наконец мы попали в очередной темный коридор, где располагалась конструкция, похожая на остатки бывшего поста для медсестер. Внутри сидела женщина: она склонилась над столом, уткнувшись носом в журнал «Для высших служащих Нового Порядка». Вероятно, она была огромного роста, потому что даже сидя умудрялась смотреть на меня сверху вниз.

— Да? — хрипло квакнула она, словно лягушка, выкурившая слишком много сигарет. — В связи с чем вы меня отвлекаете?

На меня уставились темные глаза, вовсе без белков. У нее был нос крючком и острый подбородок с гигантской родинкой, из которой росли жесткие черные волоски. Черт, если Новый Порядок действительно охотиться за ведьмами…

— Двое самых что ни на есть омерзительных выродков для вас, Матрона, — объявил один из охранников. — Ведьма и колдун.

У меня сердце в пятки ушло. С теорией сумасшествия можно окончательно попрощаться. Недолго же она протянула!

Знаете, когда жизнь действительно становится отвратительной до невозможности, отчаянно хочется, чтобы вас отправили в психушку, накачали таблетками или при помощи шоковой терапии вернули обратно к реальности. В тот момент я бы с радостью согласилась на лоботомию. Думаю, именно она единственный стоящий вариант, когда образ свободы уже не маячит перед вами даже в несбыточных мечтах.

Сделайте мне лоботомию или убейте!

ГЛАВА 22

Уит

— Полиция, видимо, роется в самых наимерзейших мусорных кучах по всей стране, выискивая там таких вот… чудиков, за которыми мне потом приходится присматривать.

После этого веселого комментария настроение наше упало еще на одно деление. На самом деле в тот момент меня больше беспокоила Уисти, испуганно озирающаяся по сторонам.

Матрона отодвинула стул в сторону, чтобы достать пару папок со стола за своей спиной. Тяжелый сальный хвост болтался по ее белому халату медсестры, напоминая водоросль или угря из мертвого озера.

— Да, мэм, — произнес конвоир. — «Чудики» — это верно сказано, только, на мой взгляд, пожалуй, слишком мягко.

— Я вашего мнения не спрашивала! — фыркнула на него Матрона.

Надзиратель съежился и стал похож на игрушку с качающейся головой — из тех, что ставят на приборную доску автомобиля.

Потом она ворча поднялась на ноги.

— Вы знаете, почему попали сюда, а не в какую-нибудь сопливую тюрьму?

— Нет, сэр, — ответил я, откашлявшись.

— Забавный мальчик. — Глаза ее превратились в сверкающие щелочки. — Это опасное место, — пояснила Матрона. — Для опасных преступников. Но имейте в виду: ваши фокусы тут не сработают, милашки мои!

Она что, правда назвала нас «милашки мои»? Я правильно расслышал? Может, я неспроста попал в психиатрическую лечебницу?

— Новый Порядок установил в этом месте защиту от заклинаний, — злорадно объявила Матрона, а потом выражение ее лица внезапно переменилось, и злыдня забормотала: — Уж и не знаю, что они себе думают… что мне делать с новой порцией этих отбросов?

Матрона повела нас дальше по коридору — до толстой деревянной двери с армированным стеклом. Она отперла эту дверь, и конвоиры грубо втолкнули нас внутрь. Сняли кандалы и вытряхнули на пол наши жалкие пожитки: барабанную палочку и книгу с чистыми листами.

— Добро пожаловать в камеру смертников, — провозгласила Матрона и захлопнула дверь.

ГЛАВА 23

Уисти

— Довольно жутко тут, да? — Я делала вид, будто это место ничуть не хуже дома с привидениями в детском парке аттракционов.

— Ну… куда хуже того, что происходит с тобой, — ответил Уит. — Жутко не хочется сообщать тебе, сестренка, но… мм… ты светишься.

Свечусь? Это невозможно. Невероятно.

— Чего? — переспросила я невозмутимо. — Что ты имеешь в виду?

— Какая часть фразы «ты светишься» тебе непонятна? — ухмыльнулся Уит.

— Та часть, в которой говорится о том, что я свечусь, — парировала я. — Как я могу…

И тут, опустив глаза, я увидела, что моя кожа, одежда и даже воздух в радиусе примерно трех сантиметров от моего тела пронизаны слабым зеленоватым светом — достаточным для того, чтобы при нем были различимы окружающие предметы.

— Ты в последнее время играла среди токсических отходов? — неостроумно пошутил Уит.

Я вытянула вперед трясущуюся руку и стала ее рассматривать. Постепенно свечение стало таким ярким, что мне пришлось отвернуться. Вся комната озарилась: темные, заполненные грязью трещины в стенах, груды медицинских отходов, постельное белье, дыры в плинтусах, за которыми вполне могли скрываться крысиные норы.

— Эй… — Уит подмигнул мне. — Сделай одолжение, приглуши свет.

— Не знаю, получится ли у меня, — сказала я немного растеряно.

Не считая дурацкого имени в духе хиппи, мне прежде удавалось не быть посмешищем и уродом. Мне не пришлось донашивать жуткие платья за старшей сестрой. Я никогда не была последним номером в ходе набора спортивной команды или группы физкультуры. Меня никогда не дразнили четырехглазой, железными челюстями или толстухой. А теперь я официально считалась выродком, отклонением от нормы, да еще каким! Ведьмой, мечущей пламя радиоактивной уродиной.

Признаюсь вам честно, не слишком здорово узнать об этом, когда тебе пятнадцать лет.

Слезы вдруг хлынули из моих глаз: я поняла, как отчаянно мне сейчас нужны родители.

— Мама! Папа! — выла я.

Эти слова эхом отдавались от стен и больно ранили мой слух.

На лице Уита вновь появилось это выражение беспокойства.

— Уисти…

— Ш-ш-ш, — прошипела я, продолжая плакать. — Мама… обо всем мне рассказывала, Уит. Как они с папой влюбились друг в друга — очень романтичная история. А папа поведал мне, какие у него были самые трудные моменты во время учебы в школе. И о том, как он гордится тобой, и мной, и… И он никогда не боялся сказать: «Я люблю тебя» — в отличие от других отцов. — Я хлюпнула носом, тяжело дыша. — Но почему же они не рассказали мне об этом?

Уит подошел поближе и обнял меня, несмотря на исходящее от меня свечение.

— А худшее, Уит, в том, что они, может, и рассказывали мне. А я просто не очень внимательно слушала.

И я зарыдала еще безутешнее. Слезы мои впитывались в спортивный костюм Уита, и он продолжал обнимать меня до тех пор, пока мы оба не заснули, а сияние мое при этом померкло — совсем померкло.

ГЛАВА 24

Уит

Ого!

Селия снова приходила ко мне ночью — точнее, в те первые напряженные часы, что я провел в новой тюрьме, Я точно не знал, сколько времени прошло. И уже ни в чем не был уверен.

— Привет, Уит, я скучала по тебе, — сказала Селия, точно так же, как и раньше, только теперь еще и подмигнула мне. — Я думала о тебе. О нашей истории. О тех счастливых днях. О первом свидании. На тебе была мятая рубашка для боулинга, которую ты так любишь. С надписью «Бродячий кот».

Конечно, я помнил.

«О Господи, о Господи, о, Селия. Что происходит? Я что, сошел с ума? Поэтому меня упрятали в психушку?»

— Селз, послушай, я должен задать тебе один вопрос. Почему тебя так долго не было? Пожалуйста, если не хочешь, чтобы я окончательно спятил, расскажи, что с тобой приключилось.

Как ни странно, особенно если предположить, что это сон, Селия протянула руку и прикоснулась ко мне. И я ощутил ее прикосновение. Оно меня успокоило. По крайней мере отчасти. На ощупь она осталась прежней Селией и выглядела как прежняя Селия… И улыбка у нее была такая же нежная.

— Я расскажу, что со мной случилось, Уит. Я так сильно этого хочу…

— Спасибо. — Я глубоко-глубоко вздохнул. — Спасибо.

— Но не сейчас. А тогда, когда мы увидимся в реальности. По-настоящему, а не во сне. Однако нам нужно быть осторожными: Тот, Кто Избран наблюдает за нами.

Я не мог позволить себе отпустить Селию снова. Теперь она была близко — очень близко, — и я, удерживая ее, снова попросил дать разумное объяснение происходящему.

Селия отодвинулась — лишь настолько, насколько нужно было, чтобы она могла заглянуть мне в глаза. Мне нравилось, что можно снова смотреть ей в глаза. Они у нас одинаковые — по-детски голубые. Ее друзья часто отпускали шуточки по поводу того, какие у нас однажды родятся дети.

— Пока я могу сказать тебе лишь немного, Уит. Существует пророчество. Оно написано на стене в твоем будущем. Разузнай про него. И никогда не забывай. Ты часть его, часть мироустройства. Вот почему Новый Порядок так боится тебя и Уистерию.

Я еще не успел даже впитать эту порцию информации, а Селия перевела дух и продолжила:

— Уит, я не могу больше здесь оставаться. Я люблю тебя. Пожалуйста, скучай по мне.

— Не уходи, — стал умолять я. — Я больше этого не вынесу. Селия!

Она ушла, но я по-прежнему слышал ее голос: «Мы снова будем вместе, Уит. Я уже скучаю по тебе. Скучай по мне. Пожалуйста, скучай по мне».

ГЛАВА 25

Уисти

В то утро нас с Уитом разбудил какой-то стук палкой или, может быть, тростью. Сердце мое тут же забилось что есть силы, а Уит по-прежнему пребывал во власти снов и не знал, где он.

— Селия, — пробормотал он.

Я отпрянула от него. Я люблю своего брата, но сейчас неподходящее время для романтики.

— Нет, это твоя сестра. А еще напомню, что мы не дома, а в адском местечке. — Я легонько его шлепнула. — Просыпайся! Ты мне тут нужен, дурачок!

Я задержала дыхание: ручка двери медленно повернулась. К тому моменту как Уит наконец стал немного соображать, дверь приоткрылась, но в щель я разглядела лишь часть коридора, освещенного тусклым светом.

Наконец из-за двери раздался холодный голос:

— Спасибо, Матрона.

От этого ледяного звука и от зла, которое он нес в себе, сердце мое чуть не остановилось.

— Дальше я сам, если можно.

— Осторожно, — предупредила Матрона. — Это настоящие дьяволы.

— Благодарю за заботу, но, думаю, все пройдет нормально.

Дверь открылась шире, и в комнате показалась высоченная костлявая фигура — почти нечеловеческого роста.

Он выглядел как воплощенная Смерть, но только в современном наряде. Угольно-черный костюм висел на нем, словно его тело состояло из вешалок для одежды. Кожа была призрачно-бледной, с нездоровым оттенком — как у растения, запертого в стенном шкафу на долгие годы.

Я инстинктивно отпрянула. А потом, словно змея, совершающая бросок, черный кожаный хлыст с шипением рассек воздух и больно меня ударил.

— Эй!

Боль была ледяная, а потом место удара стало жечь. Я ловила ртом воздух, хватаясь за грудь.

— Нет, ведьма, даже и не думай, — приказала Смерть. — Дни, когда ты властвовала над людьми и предметами благодаря своей черной силе, прошли. Теперь здесь я. Я твой Посетитель.

ГЛАВА 26

Уит

Когда этот злобный трусливый урод ударил Уисти по руке своим змееподобным хлыстом, я чуть не бросился на него. Я был готов драться с ним насмерть. Никто не смеет бить мою сестру.

Уисти прижала руку к груди и храбро взглянула на него, плотно сжав губы.

Я пристально и сердито смотрел на этого мерзкого Посетителя, пытаясь отвлечь его.

— Попробую угадать. Никто не любил вас в детстве. Да и позже, когда вы стали взрослым. Видимо, хороших щелбанов наполучали.

А потом — фьють! Я ахнул: хлыст ударил меня по лицу, рассек кожу. Ощущение было словно от ожога. По щеке заструилась кровь.

— Это твой первый полный день в Больнице, колдун, — произнес Посетитель. — Поэтому я проявлю к тебе мягкость. Но ты больше не будешь разговаривать со мной или с Матроной в таком тоне. Мы — единственное, что стоит между тобой и твоей судьбой, которая гораздо хуже смерти.

— Значит, бывают вещи хуже, чем когда вас похищают среди ночи, сажают за решетку, приговаривают к смерти на смехотворном судебном заседании, а потом запирают в Богом проклятой больнице в компании двух садистов? Будет еще хуже?

— Ты закончил? — спросил он спокойно.

Я пожал плечами и как раз думал, что сказать дальше, и тут вдруг хлыст возник из ниоткуда и ударил меня в левое ухо, а потом в правое, затем в подбородок.

— Даааа. Гораззздо хуже, — прошипел Посетитель. — Согласно твоему личному делу, ты не блещешь умом. Как бы там ни было, тебе бы лучше усвоить следующее: это, — он вздохнул и обвел рукам нашу отвратительную, сырую камеру, — твой новый дом. У нас здесь вооруженная охрана, камеры видеонаблюдения, электронные датчики по периметру всего здания и множество смертельных ловушек — я не имею права их с вами обсуждать. Кроме того, у вас не будет возможности вывести из строя какие-либо из этих систем при помощи ваших фокусов. Это здание перестроили так, чтобы оно гасило вашу энергию, и здесь вы бессильны. Короче говоря, с той минуты, как вы перешагнули порог этого дома, вы действительно стали нормальными.

Мы с Уисти переглянулись, и взгляд этот значил: «Если не считать свечения». Клянусь, мы могли читать мысли друг друга.

— Что же касается приятных особенностей этой комнаты — прошу обратить внимание: одно из окон выходит на запад, и через него вы можете полюбоваться чернотой вентиляционной шахты глубиной в десять этажей, дно которой оснащено турбиной, способной менее чем за десять секунд перерубить в фарш голубого кита. Не стесняйтесь, можете в любой момент броситься туда.

Подобно распорядителю в отеле, он продолжал расписывать наш номер-люкс для смертников.

— Еще у вас есть почти отдельная ванная комната, где вы обнаружите туалетную бумагу, произведенную по особой технологии — такую воздушную, будто ее там и вовсе нет.

Я заглянул в закуток без двери, служивший туалетом: там стоял унитаз без сиденья, вокруг которого валялся мусор, и убедился, что туалетной бумаги действительно нет.

Посетитель посмотрел на нас вдоль линии своего длинного, крючковатого носа.

— Я буду периодически возвращаться, чтобы проверить, все ли у вас в порядке, — заявил он. — Если будете плохо себя вести, — он сделал паузу и одарил нас улыбкой, которая бы украсила крокодила, — назначу вам наказание.

Ссст! Хлыст снова рассек воздух и попал мне в скулу, близко-близко от глаза.

— Скоро увидимся… Обещаю.

Он ушел, и замок за его спиной защелкнулся.

— Я его не слишком боюсь, — сказала Уисти. — А ты?

ГЛАВА 27

Уит

А потом Уисти вкратце изложила наше положение — в свойственной ей манере, четко и без экивоков.

— Дело — дрянь, — сказала она.

Я задумался. С синяками, ушибами, порезами, следами побоев и в рваной одежде мы походили на людей, которые только что выдержали схватку с росомахой, находясь с ней в одной клетке.

А еще мне оставалось жить меньше месяца.

— Да, это даже слишком оптимистично, — проговорил я. — Ты ведь всегда пытаешься видеть в происходящем светлые стороны, да?

Я стал слоняться по комнате, пытаясь отвлечься от жгучей боли в ушибленных местах. Но мне с трудом удавалось сформулировать мысли… В голову лезли лишь мучительные образы сочных бургеров и молочных коктейлей с шоколадом… и пирогов с сыром. Никогда в жизни я не был таким голодным.

А потом я заметил, что Уисти сидит на матрасе и беззвучно шевелит губами.

— Ты уже разговариваешь сама с собой? — поинтересовался я.

— А почему бы нет? Мы ведь в сумасшедшем доме, — улыбнулась она и робко взглянула на меня. — Вообще-то, если хочешь знать, я пытаюсь произнести какое-нибудь заклинание. Ну, понимаешь, такое, которое помогло бы нам выбраться отсюда. Если я ведьма — значит, могу произнести «Сезам, откройся» и отворить для нас эту дверь.

— Они сказали, здесь наша сила не действует. Ты невнимательно слушала, что говорил Тот, у Кого Хлыст.

— Правда? Тогда объясни: откуда появилось радиоактивное свечение? — парировала она.

— Ладно, твоя взяла, сияющая девочка, — согласился я. — Так что, думаешь, заклинание нам поможет? Ну тогда давай.

Она махнула рукой в сторону двери и крикнула:

— Сезам!

Клик! И дверь действительно распахнулась.

ГЛАВА 28

Уит

— Вы, оба… — В дверном проеме возникла фигура Матроны, напоминающая Снежного человека. — Пошли со мной, паразиты. Пожалуй, вам пора узнать, где доставать еду и воду.

В своих могучих руках эта женщина держала два потертых пластмассовых ведра, которые протянула нам. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего это не предвещает. Однако я был готов на что угодно, лишь бы раздобыть воды. Раковина в нашей «ванной комнате» не работала… а вода в унитазе не была… мм… питьевой.

Каждый из нас взял по ведру, и мы последовали за Матроной, которая шумно затопала куда-то по темному коридору, при этом на каждом шагу ключи ее звякали, а неестественно огромные ноги пружинили в плотных белых башмаках, напоминая сосиски.

Постепенно я начал различать звуки, доносящиеся оттуда, куда мы направлялись: они были какими-то… звериными. Рычание, фырчанье, высокий, пронзительный визг заполонили мой слух.

— Что это? — хрипло спросила Уисти. — Что еще?

Матрона указала куда-то в конец коридора:

— Еда — вот там, вдалеке. И вода. Воспользуйтесь ведрами. — Она взглянула на свои огромные часы на стальном браслете. — У вас четыре минуты. Если вовремя не вернетесь, — ее черные глаза сверкнули, рот растянулся в жуткое подобие улыбки, — я буду знать, что вы отправились на тот свет. Насильственным путем.

Она развернулась и затопала обратно к посту медсестер, оставшемся позади на расстоянии ста пятидесяти метров.

— Осторожно, — крикнула она напоследок.

У меня уже вспотела ладонь, в которой я держал металлическую рукоять своего ведра. По обе стороны коридора перед нами стояли… какие-то животные, напоминающие собак. Бешеные псы? Волки? Гиены с черной шкурой? Голодные, злые, враждебно настроенные животные, прикованные цепями к стенам.

Нам предстояло каким-то образом пробраться мимо них и обратно за четыре минуты… Но только если мы хотели получить еду и воду.

Только если мы хотели жить.

ГЛАВА 29

Уисти

Любой человек, стоящий на пороге величайшего несчастья — возможно, даже смерти, — скажет вам, что в голове при этом проносятся самые что ни на есть обыденные мысли. Готовясь проститься с жизнью, отдать ее этим зверям, я вспомнила о злой собаке из нашего квартала. Когда я была маленькой, мы с друзьями всегда катались на велосипеде по противоположной стороне улицы, потому что собака казалась нам дикой и мы боялись, что она вырвется на свободу и укусит нас за попу.

Ее звали Принцесса. Это была собака породы ши-тцу. Сейчас она кажется мне похожей на мягкого плюшевого мишку, которого можно одеть в платье для куклы и взять с собой в гости.

— Это собаки? — спросил Уит хрипло, когда мы двинулись вперед по коридору. — Или волки?

Я покачала головой:

— Это какие-то адские псы.

— Как думаешь, может, тебе снова удастся загореться? — прошептал Уит.

— Не умею делать это по заказу, — недовольно проворчала я. — Я пытаюсь. Не получается.

— Ну ладно. Я пошел, — просипел Уит в ответ, шумно выдохнув.

— Нет! — завизжала я. — Я маленькая и быстрая.

Но прежде чем Уит успел мне возразить, мы увидели в конце коридора маленькую размытую фигуру. С ведром в руке.

— Кто это? — пробормотала я.

Кто бы это ни был, он вдруг устремился вперед — подпрыгивая, уворачиваясь на ходу, чуть не врезаясь в стену, — понесся к нам со страшной скоростью. Существо находилось от нас примерно на расстоянии девяти метров, когда вдруг споткнулось и упало.

И тут же несколько собак набросились на него, рыча и клацая зубами. От одного этого зрелища меня взяла оторопь.

— Я должен помочь, — заявил Уит и поспешил к несчастному созданию.

Но в этот момент маленькая фигурка вскочила и с ведром в руках снова понеслась к нам. Я не могла понять, мальчик это или девочка, но перед нами явно был ребенок — вероятно, лет на пять-шесть младше меня. На волосах малыша и на рваной майке виднелись следы крови. Мы отодвинулись в сторону, и он (или она) пронесся мимо нас, а потом рухнул на грязный пол, свернулся калачиком у стены: голова и плечи его тряслись.

Ведро, выпавшее из рук ребенка, когда он споткнулся, было теперь совершенно пустым. Адские псы съели и выпили все, ради чего малыш рисковал жизнью.

Беззвучно плача, кроха схватила пустое ведро и на четвереньках поползла по коридору, к двойным дверям, после чего исчезла за ними.

Мы с Уитом наблюдали за ней молча, пораженные. Матрона лишь посмотрела на свои часы.

— Семьдесят секунд, — сообщила она. — Тик-так.

ГЛАВА 30

Уит

Вы когда-нибудь пытались думать громко? Это кажется странным. Но когда слышишь вокруг себя рычание и клацанье челюстей, выбирать не приходится.

Я мысленно кричал, пытаясь заглушить звуки, и стрелой несся по коридору: «Веди себя так, будто участвуешь в забеге на триста метров — в районном соревновании. Беги, беги, беги!»

— А-а-а-а! — Я подвернул ногу, но тут же вскочил и побежал дальше.

«Не в районном соревновании, — подумал я, — а в чемпионате мира».

— Победа, победа, победа! — орал я в беспамятстве, надеясь, что мне никогда не придется объяснять Уисти: это же слово я, словно молитву, повторял во время соревнований, чтобы поддерживать в себе боевой дух и быть тем типичным американским мальчиком, какого, как мне казалось, все хотели во мне видеть.

Во время гонки с препятствиями среди бешеных псов это звучало довольно жалко, но все-таки работало. Каким-то образом мне удалось добежать до конца коридора так, что они успели укусить меня всего раз или два. Я обернулся, показал Уисти поднятые вверх большие пальцы обеих рук и устремился к двери.

Отворив ее, я замер словно громом пораженный.

Внутри было очень темно. Казалось, комната пуста. Это Матрона такую ловушку придумала? Если так, у нее получилось. Продолжайте в том же духе, Матрона.

В тот момент я чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Я подозревал, что из мрака на меня может наброситься бешеный пес или волк и вцепиться в лицо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем глаза привыкли к темноте, но в конце концов я разглядел у стены два каких-то корыта. То есть, получается, Матрона не солгала. Забавно. Я бросился к ним, наскоро наполняя ведра похожей на грязь кашей и теплой водой.

Я настолько хорошо себя чувствовал, что окунул лицо в солоноватую жидкость и сделал большой глоток. Когда голова моя оказалась под водой, я ощутил прилив энергии.

Прижимая ведра к груди, я выскочил из комнаты и понесся по коридору туда, где стояла моя сестра: она прыгала там, словно спятивший чирлидер.

— Хорошие адские песики! — доносился до меня ее голос сквозь кошмарный лай. — Милые маленькие адские песики, пропустите его, пожалуйста. Давай, Уит, беги!

В это мгновение я почувствовал, как челюсти зверя сомкнулись на моих штанах.

Я ударился о стену, но сохранил присутствие духа: «Победа! Победа! Победа» — и снова побежал сквозь рев и рык.

Увидев перед собой лицо Уисти, я напрягся и преодолел последние несколько шагов. Я буквально влетел в ее объятия, и она крепко сжала меня.

— Ты великолепен! — с восторгом произнесла она. — Ты отлично держался, Уит.

К нам шагала Матрона, держа электрошокер на уровне глаз.

— Не засчитано! — прокричала она.

Не засчитано?

Она без предупреждения ударила меня током.

Я толком не понял, что случилось, и упал, выпустив из рук ведра. Они покатились по полу.

— Четыре минуты шесть секунд! — заорала Матрона. — Без еды! Без воды!

И она унесла ведра прочь, пока я продолжал корчиться на полу.

ГЛАВА 31

Уит

Со временем мы с сестрой нашли способ избежать смерти от обезвоживания: мы обнаружили, что за окном, выходящим в вентиляционную шахту, собирается какая-то жидкость, и надеялись, что это дождевая вода или конденсат. Мы пропустили туда кусок проволоки, чтобы жидкость стекала по нему струйкой, а на другом конце повесили бумажный стаканчик, который нашли у себя в камере, и таким образом получали несколько глотков воды каждые три-четыре часа. У нее был привкус гипсокартона, но она спасала нам жизнь.

Все это было отвратительно. На прошлой неделе плохим считался день, когда тебя оставляли после школы за то, что ты решал воспользоваться своим правом не делать домашнюю работу по математике, и тебе приходилось два часа после уроков сидеть взаперти с кем-нибудь из своих лучших друзей.

На этой неделе я бы воспринял учебник по математике с такой радостью, словно это последний выпуск журнала «Клевые тачки».

Однажды днем я лежал на матрасе и думал о Селии, надеясь, что она вернется, пусть даже в очередном сне, и тут моя сестра вдруг воскликнула:

— Уит! Уит! Уит! Посмотри на меня, пожалуйста! Уитфорд!

Голос Уисти вернул меня к тревожному «здесь и сейчас». Я не стал открывать глаза, поскольку хотел снова погрузиться в мысли о Селии.

— Уит! — Сестра запустила мне в ногу своей дурацкой барабанной палочкой. — Открой глаза сейчас же!

— Ой! Что такого важного случилось? — простонал я, садясь и со злостью отшвыривая палочку. — Питту принесли?

Сестра стояла передо мной, держа в вытянутой руке тот самый журнал.

— Посмотри! — Она трясла пыльной книжицей перед моим лицом.

Я взял журнальчик и исследовал обложку. Мне казалось, он точно такой же, как и прежде.

— И что? Старая, замшелая, бесполезная книжка.

— Полистай. Давай, Уит. Ну сделай мне одолжение.

И тут я увидел невероятное. Вдруг оказалось, что страницы испещрены словами, картинками, иллюстрациями. А стиль начертания походил на почерк моего отца.

— Что за… — Я встал. — Это же очередная книжка из серии о Персивале Джонсоне. Предполагалось, что она выйдет только в следующем году. Интересно. «Похититель грома» — одна из моих любимых книг.

— Что? — удивилась Уисти. — Ты видишь то же, что и я?

Я стал переворачивать страницы.

— Вот черт! — Я листал дальше. — Последний выпуск журнала «Клевые тачки»!

— Погоди. Я этого не видела! — Уисти выхватила у меня книгу. — Нет, нет, здесь же «История мирового искусства». И репродукции картин моих любимых художников — Пеле Помпано и Марджи О’Гриффи. А еще тут все мои любимые романы! — Она стала торопливо листать книгу. — Видишь? — Она сунула раскрытый журнал мне под нос. — Смотри, все произведения моего любимого писателя, Кей Джей Мейер. А еще «Чертежи Бруно Дженета» и «Сага об Огненной девочке». Вот!

Я взглянул туда, куда она показывала. На сей раз передо мной оказалось подарочное издание каталога купальных костюмов.

— Уит… кажется, я поняла, — произнесла Уисти с благоговением. — Книга показывает каждому из нас то, что он хочет увидеть. — Потом глаза ее расширились, и она уставилась на меня. — Она волшебная. Вот почему папа дал тебе ее.

Я забрал у Уисти журнал.

— Покажи мне, где Селия, — попросил я неуверенно, а потом задержал дыхание, словно действительно чего-то ждал.

Ничего. Разве что последний выпуск журнала «Клевые тачки» мог каким-то образом привести меня к Селии.

— Нам нужно понять, как все это работает, — сказала Уисти твердо. — Знаю, ты думаешь, твоя сестра сумасшедшая, но я начинаю действительно в нас верить. В нашу магию. Нам только нужно поупражняться, Уит. Поднапрячься. Может, ты действительно колдун. Может, я действительно ведьма.

ГЛАВА 32

Уисти

Когда-то у меня была потрясающая учительница, миссис Соли: она говорила, что ей известен истинный секрет счастья. По ее словам, он заключался в том, чтобы видеть жизнь наполовину полной, а не наполовину пустой, вне зависимости от происходящего. А как насчет полной на 0,000001?

Дни шли, и нас подвергали тестам, тестам, тестам. Медицинским тестам, испытаниям на физическую силу, тестам на интеллект, на «нормальность», на патриотизм, и снова — медицинским.

Однажды ночью — я только что проснулась, у меня все жутко болело от голода — они схватили Уита и забрали из нашей камеры.

— Нет, вы не можете! — закричала я. — Еще не время! Я считала! Еще не время! Ему еще нет восемнадцати!

А потом я вдруг поняла, что Матрона и меня тащит прочь из камеры по длинному коридору к одному-единственному окну.

Она указала мне на бетонный дворик, виднеющийся внизу. И стала напевать. При этом до меня доносилось ее зловонное дыхание.

— С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, с днем рожденья, дорогой Уи-ит… с днем сме-ерти тебя.

Кровь застыла у меня в жилах, а сердце чуть не остановилось. Во дворе стояла виселица — вроде тех, на которых казнили в далеком прошлом.

А она продолжала второй куплет, и вместо «Сколько тебе лет?» получалось:

— Насколько ты мертв? Насколько ты мертв? — После этого она жутко, по-ослиному засмеялась.

Через несколько секунд отряд охраны вывел Уита во двор. Руки и ноги его были закованы в наручники, поэтому он шел спотыкаясь.

Я пыталась сглотнуть комок, но у меня не получалось, охранник тем временем надевал на голову Уиту черный колпак.

— Нет! — закричала я, барабаня кулаком по стеклу. — Нет! — И снова принялась бить и закрыла при этом глаза, а потом вдруг…

…стала падать.

ГЛАВА 33

Уисти

Бам! Задыхаясь и часто моргая, я оглядывала нашу тесную тюремную камеру — здесь у любого началась бы клаустрофобия, — а мозг мой под действием адреналина уже полностью проснулся.

Я увидела перед собой сонного Уита: он удивленно моргал. Потом сел и уставился на меня тяжелым взглядом. В эту минуту я осознала, что у меня болят ягодицы и спина, и все фрагменты сложились в целую картину.

Во сне я парила. Кошмар про виселицы меня разбудил, и проснулась я… повиснув в воздухе. К несчастью, моя маленькая костлявая попа не годилась для падений на твердый пол с высоты… примерно полутора метров.

— Эй, Уисти, — пробормотал Уит. — Ты летала. В воздухе висела.

Я взглянула на него, счастливая от того, что он жив, а не повешен и находится в этой комнате.

Я по-прежнему была потрясена своим жутким сном, по затылку стекал холодный пот. Я подняла голову, словно стремясь разглядеть тайные механизмы, пружины и блоки, при помощи которых могла подняться в воздух. Ничего.

— Летала, — повторил Уит пораженно. — Ну почему ты не можешь наколдовать двойной чизбургер или что-нибудь полезное? Огромную порцию мороженого с фруктами и сиропом? Электрошокер?

Я вздохнула и подошла к нему, сев рядом на матрас.

— Ты смеешься, Уит, но… Вся эта история насчет ведьмы и колдуна… Пламя. Свечение. Молоток, остановившийся в воздухе. А теперь вот полет. Я думаю, мы действительно… волшебники.

Фраза звучала так же странно, как если бы я сказала: «Думаю, я — действительно супермодель».

— Все верно, детектив Олгуд, — проговорил Уит. — А теперь мы должны придумать, как дремлющие в нас чародеи помогут выбраться из этой дыры.

— Ладно. — Я легонько постучала палочкой по полу.

Это была всего лишь дурацкая барабанная палочка, но я обнаружила, что чувствую себя лучше, когда она у меня в руке: может, палочка помогала мне думать или что-то вроде того.

— Ну, я могла бы загореться и поджечь Матрону, — предложила я. — Если б только выяснить, как делать это осознанно.

— Здорово. А потом у нас на руках окажется горелая великанша и орава злых охранников в придачу, — заметил Уит.

— Верно. Может, я могла бы пролететь по вентиляционной шахте, — размышляла я дальше, глядя на маленькое темное окошко над своей головой, а потом представила, как прыгаю в него и падаю на глубину в несколько этажей и меня перемалывает в порошок турбина, установленная внизу.

— Может, достаточно щелкнуть пальцами, и из воздуха появится золотая лестница с поющими ангелами, которые будут указывать нам путь к спасению, — угрюмо произнес Уит. — Или мы просто отрастим крылья и вылетим отсюда.

Я фыркнула:

— Ну да. Дети с крыльями. Очень правдоподобно.

Бах!

Мы с Уитом подпрыгнули почти на полметра над землей, а потом резко повернулись к двери. Она распахнулась и с силой ударила в стену. Мы ждали: оба были напряжены, словно пружины.

Одно мы усвоили: через эту дверь ничего хорошего к нам не приходит.

ГЛАВА 34

Уисти

— Завтрак подан! Яйца пашот с беконом, свежие фрукты, вафли с сиропом. Я шучу, детки.

В дверном проеме появился Посетитель, снова весь в черном, а ледяные глаза его лихорадочно блестели. Мне подумалось: если он долго будет смотреть на меня, кровь начнет застывать у меня в жилах.

Он прошел в комнату, осмотрелся, словно дотошный криминалист, изучающий место преступления, постучал по стенам, проверил на прочность армированное окошко в двери.

— Держать вас здесь — напрасная трата времени, пространства и денег, — пробормотал он, не удостаивая нас взглядом. — Ждать, пока вам исполнится восемнадцать, — это каприз. Вы — дыра в карманах налогоплательщиков… они вас кормят, дают вам жилье…

— Гм… я не эксперт в области экономики, сэр, — произнес Уит с улыбкой, да такой фальшивой, что у меня зубы заныли, — но даже я знаю, что налогоплательщикам и десяти центов в день не стоит наше содержание здесь.

Посетитель уставился на нас с порога «ванной».

— Я думал, ты уже усвоил, что нельзя мне дерзить, идиот. — Он полез в карман и вытащил оттуда древнюю зубную щетку. — В качестве наказания будешь оттирать сортир при помощи вот этого инструмента для чистки. Когда вернусь, там должно быть чисто, как в операционной. — Посетитель записал что-то на бумаге, лежащей у него на планшете. — Для таких, как вы, в Новом Порядке нет места, — пробормотал он.

— Простите, сэр, — наконец подала голос я, — а что такое Новый Порядок?

Черный хлыст, перекинутый через руку, угрожающе свешивался.

А потом он заговорил нараспев:

— Новый Порядок — это яркое новое будущее. Это будущее, которое пришло на смену развращающим и иллюзорным свободам так называемой демократии и заменило их высоким уровнем дисциплины. Для его установления потребовалось на протяжении многих лет разрабатывать план, делать стратегически важные политические назначения, проводить научные опросы, демографические исследования, вести грамотную пропаганду и тщательный контроль за выборами. В этот редкостный момент в истории человечества люди, обладающие принципами и системой ценностей, имеют возможность совершить самое лучшее, на что только способны. И часть этого самого лучшего — шаги, направленные на искоренение выродков, преступников и всех, кто угрожает процветанию народа и принципам Нового Порядка. — Он провел рукой по своим зализанным назад волосам. — Таким, как вы двое.

— Но… А что с нами не так, сэр? — спросила я тоном школьного двоечника.

Ледяные глаза Посетителя сузились, и он двинулся мне навстречу. Подошел так близко, что я уловила исходящий от него запах нафталина и средства для укладки волос.

— Ты знаешь, что с вами не так. Вы — вирусы, — прошипел он. — Вы двое — наихудшие из выродков. Чародеи. Фокусники.

У меня рот открылся от изумления.

— Но ведь мы всего лишь дети!

— Дети, — с отвращением фыркнул он так, словно говорил «гнойный нарыв». — Многие, многие дети не годятся для Нового Порядка.

Мне следовало тут же заткнуться, убрать со своего лица какое-либо выражение и стоять тихо до тех пор, пока он не уйдет. Но вместо этого я топнула ногой.

— Мы. Всего. Лишь. Дети!

Последнее слово я практически выкрикнула, а Посетитель уже поднял над головой свой хлыст, и лицо его исказила садистская гримаса.

Хлыст свистнул в воздухе, и вдруг… Я вспыхнула впервые с того момента, как мы попали в свою тюрьму Алькатрас. Пламя было огромно. Впечатляюще даже для такой опытной поджигательницы, как я.

— Молодец, сестренка! — обрадовался Уит.

Сквозь пелену танцующего пламени я видела Посетителя, смотревшего на меня с ужасом и торопливо отступающего к двери камеры. Я развела руки в стороны и медленно двинулась на него, словно зомби.

— Не хочешь обняться со мной, парень?

— Выродок! — завопил Посетитель и захлопнул снаружи дверь в нашу камеру.

— Хороший способ доказать, что мы — всего лишь дети, адская девочка, — пробормотал Уит. — Но это было очень клево.

ГЛАВА 35

Уисти

Я окунула зубную щетку в унитаз, наполненный серой водой, и стала отскребать следующий дюйм пола. При этом я напевала — будто спятила. Возможно, так оно и было.

— «Я работала на железной дороге — целый день, целый день».

К тому моменту я уже перебрала все хорошие песни, слова которых смогла вспомнить, а таких немало, можете мне поверить, и, исчерпав все ресурсы, вернулась в дошкольные времена. Я была королевой караоке, потому что в нашем доме благодаря родителям всегда играла музыка: старая, новая, классическая, блюз, джаз, рок, поп и даже — о да! — хип-хоп. То есть действительно все, от «Тостерфейс» до Рона Сэйера и Лэй-Зи.

Вот какие у меня были суперские родители. Ну вернее, они и есть.

Щемящая и сладостная мысль о маме и папе нахлынула на меня и сбила мой рабочий настрой, и мне пришлось еще громче петь, чтобы вернуться в него. А Уиту, конечно, совсем не хотелось слушать.

— Итак, Посетитель, кажется, боится огня. — Уит оторвался от работы и прислонился к стене.

— Да, Уитфорд, а большинство людей ведь нисколечко не пугаются, когда перед ними кто-то внезапно вспыхивает. — Я закатила глаза. — Ну и слабак этот Посетитель.

— Мы — ведьма и колдун. И что это должно значить? — продолжал Уит. — Я уже давно не читаю сказок. Даже не могу вспомнить, что полагается делать ведьмам и колдунам, разве что… Мы ведь вроде должны творить чудеса по своей воле, а не так, как сейчас, когда совершенно не умеем контролировать всю эту хрень?

— Знаю. Если бы мне платили по десять центов за каждое заклинание, которое я произнесла безрезультатно, то могла бы себе гардероб сменить. Причем к каждому наряду у меня была бы симпатичная маленькая собачка, которая влезала бы в сумочку… Погоди-ка. Беру свои слова обратно. Я этого даже не хочу. Я хочу…

Уит прервал мои размышления вслух:

— Должен быть какой-то момент…

Он вдруг осекся и охнул. Я вскочила. Уит, вытаращив глаза, пялился на свою руку. И я тоже.

Его рука погрузилась в стену. Нет, он не пробил бетон кулаком. Создавалось впечатление, будто молекулы, из которых состояла стена, просто перегруппировались вокруг его руки.

— Гм… а вынуть ты ее оттуда можешь? — спросила я. — Пожалуйста, попробуй.

На лице моего брата появилось выражение беспокойства, но руку он вытащил — судя по всему, без труда и болезненных ощущений. Мы оба осмотрели ее: все та же, прежняя рука. А потом он поднес ее к стене и снова тихонечко нажал. Рука ушла внутрь, контуры ее на границе со стеной расплывались.

— Я могу погрузить ее туда только до локтя, — сообщил Уит. — А дальше стена как будто снова становится твердой.

Я покачала головой:

— Очень странно. А польза от этого есть? Не очень-то много. По крайней мере до тех пор, пока ты не сможешь пройти ее насквозь. Ради Бога, не пихай больше туда руку, — попросила я.

А потом до меня донесся приглушенный голос Уита.

Он засунул в стену голову.

— Ты не поверишь! — Слова его было трудно разобрать. — Просто крышу сносит.

ГЛАВА 36

Уит

Я моргнул — ну знаете: кто первый моргнет — проигрывает.

Я видел перед собой… мир абсолютного мрака. Это было как совсем иное измерение, иная реальность. Все вокруг было черное, или серое, или сияло зеленоватым светом. Я различал какие-то размытые фигуры и слышал обрывки разговоров.

Я как будто смотрел фильм ужасов по старому телевизору с невероятно плохим качеством приема.

Уисти, стоящая по ту сторону стены, начала тянуть меня за рубашку. Я едва слышал ее голос, и это меня очень пугало.

Некоторые тени постепенно становились четче, поскольку приближались, и мне такое положение вещей не слишком нравилось.

«Оставайтесь на местах», — хотел я им сказать, но будто потерял голос.

А потом одна из теней обернулась ко мне, словно услышала. Она, несомненно, походила на человека. Тень открыла рот — всего лишь бесформенное пятно в темной ткани теневого мира. Если это существо что-то и говорило, то я не мог понять.

Тень медленно и осторожно приблизилась ко мне. Потом я отчетливо услышал слова:

— Здесь кто-то есть?

Я смотрел на нее молча, пораженный, и постепенно лицо тени становилось яснее, на нем прорисовывались детали. Разглядев их как следует, я вскрикнул.

Передо мной стояла Селия. И это был не сон.

ГЛАВА 37

Уит

— Селия! — позвал я, но в горле у меня саднило, а голос снова куда-то пропал, не говоря уже о том, что начали дрожать колени.

Селия замерла и стала оглядываться, как будто не видела меня, хотя я стоял совсем неподалеку.

— Селия! Это я, Уит. Я тебя вижу. Я здесь. Что бы это ни было за место.

Ее взгляд вдруг остановился на мне. Она моргнула и удивленно отпрянула.

— Это я. Я действительно здесь. Ты сказала, что мы снова встретимся. По-настоящему.

А с той стороны стены Уисти продолжала звать меня, умоляя вернуться. Я же не мог оторвать глаз от Селии. Казалось, кожа у нее теперь еще бледнее, чем в моих снах. Но глаза по-прежнему сверкали и говорили мне правду, и она была прекрасна, как всегда, а может быть, даже прекраснее. Селия сияла.

— Уит? — Она облизнула губы.

Мне была хорошо знакома эта ее привычка. Я ждал, и Селия наконец подошла ближе.

— Уит, теперь я тебя вижу. Как тебе удалось… ты где?

— Можешь верить, можешь нет, но я в туалете своей камеры в дурдоме, — сказал я. Слова буквально отскакивали от меня. Возникло ощущение, что мне нужно добраться до нее, дотянуться. Может, удастся утащить Селию обратно с собой. — А ты где?

Селия очень странно на меня посмотрела, и сердце мое словно сжала чья-то ледяная рука.

— Уит, — прошептала она поспешно, — тебе надо уходить отсюда, немедленно. Тебе не следует здесь находиться. Это опасно!

— Почему?! — воскликнул я.

— Прости, — начала Селия, — но мне придется рассказать тебе, что со мной на самом деле приключилось. — Голос ее надломился, и она заплакала. — Они меня убили. Сказали… что это из-за тебя и твоей сестры. Это случилось в лечебнице, Уит. За всем этим стоят Новый Порядок и Тот, Кто Избран. Он такой ужасный и такой могущественный.

Я тоже плакал. Дрожь сотрясала все мое тело, руки и ноги немели.

— Я вижу тебя. Ты сказала, что мы встретимся. И вот ты здесь, со мной. Ты не умерла, Селия.

— Не приходи сюда больше, Уит, — предостерегла она. — Это Страна Теней. Это мир духов. Вот что я теперь такое. Я — призрак.

ГЛАВА 38

Уит

— Уит, вернись сию же секунду! Уитфорд!

Я вдруг почувствовал, что крепкие руки Уисти железной хваткой держат меня за пояс.

— Уисти, нет! — Я попытался оттолкнуть ее, но она всегда была как прилипала — ловкой, цепкой и сильной. Я ощутил, как она уперлась ногой в стену, а потом потянула что есть силы, невзирая на мое сопротивление.

То ли я ослаб, то ли Уисти стала мощнее. Но она выдернула меня из стены, забрала от Селии, и мы оба полетели через всю комнату. И хорошенько ударились о противоположную стену.

Потом я словно одержимый устремился обратно.

— Уит, нет! — завопила Уисти. — Нет! Нет, Уит. Пожалуйста.

— Селия! — кричал я, прижимаясь губами к холодному камню. — Вернись! — Я толкался в стену. Бился об нее. Пытался просунуть в нее кулак. Но не мог снова проникнуть внутрь. В конце концов я сдался и рухнул на пол.

Уисти таращилась на меня, обхватив руками голову. У нее были все основания считать, что я решительно спятил.

— Уисти, я видел Селию.

— Что? — Она посмотрела на меня озадаченно. — В стене?

Я пересказал ей все увиденное и слова Селии. О том, что ее убили из-за нас. И теперь она — призрак.

Уисти застыла, пытаясь переварить очередной невероятный поворот в нашей жизни: я видел призрака и разговаривал с ним.

А потом я услышал, как дверь нашей камеры отпирают.

ГЛАВА 39

Уисти

В комнату ввалилась Матрона и сообщила, что мы скоро снова увидим судью Иезекиля Злобса.

Может, произошла ошибка, и мы вовсе не ведьма и колдун? Или наши родители каким-то образом вмешались в происходящее? Как бы там ни было, явно случилось что-то важное. Возможно, нам собираются вернуть часть нашей человеческой жизни.

После не слишком ласкового прощания с Матроной нас снова на большой скорости везли куда-то в грязном фургоне, где витал медный запах крови и, быть может, еще того, что делают животные, когда они очень сильно напуганы.

— Ты дрожишь, — прошептал Уит.

Он нежно поцеловал меня в макушку. Так сложилось, что мы всегда любили друг друга, но ссорились по самым ничтожным, смешным поводам. Больше мы не будем этого делать. Жизнь коротка, как гласит пословица. Теперь мне казалось очевидным: Уит — очень хороший брат. Жаль, что мне понадобилось попасть в эту жуткую дыру — тюрьму Нового Порядка, — чтобы понять это.

Раздался скрип тормозов, фургон остановился, и нас из него вытащили. Мы вошли внутрь какого-то высокого здания, и вдруг перед нами предстал Новый Порядок во всей своей суровой, монохромной нормальности: яркий свет, коридор, из которого открывались двери в залы суда, люди, принадлежащие к Новому Порядку, обычные, тривиальные, одетые в скучную одежду, как принято при Новом Порядке, сотовые телефоны с одинаковыми звонками на одной ноте. Повсюду портреты Того, Кто Избран. И черные на красном фоне эмблемы «Н.П.» на всех стенах. При виде всего этого дни и ночи, проведенные в тюрьме, показались нам почти раем. По крайней мере этого дерьма мы избежали.

Уит приблизил свое лицо к моему и прошептал:

— Если получится — мы убежим! Возьмемся за руки и убежим. И не оглядывайся, ни при каких обстоятельствах.

Охранник распахнул резную дверь с витиеватым узором, и…

Мы снова оказались в этом ужасном зале суда. Там сидел судья Иезекиль Злобс, вид у него был как у первого по старшинству и любимого двоюродного брата Смерти.

— Тот, Кто Судит! — объявил с искусственной улыбкой лакей Нового Порядка.

Будто мы успели забыть, как выглядит этот огромный мешок с дерьмом.

На сей раз перед нами не было ни присяжных, которые нас ненавидели, ни зрителей, склонных над нами насмехаться. Только Тот, Кто Судит, вооруженная охрана и… Посетитель. Увидев его, я тихонько застонала. Вероятно, он пришёл обвинять нас в недостаточно качественной чистке туалета или в том, что мы разлили ведро в коридоре Бешеных Псов.

Судья Злобс читал толстый отчет. Он лишь мельком посмотрел на нас — взгляд его при этом был полон отвращения, — после чего перелистнул очередную страницу и продолжил чтение.

— Уистерия Олгуд, — наконец произнес он, поднимая на меня свои безжизненные глаза. — Уитфорд Олгуд. — Каким-то образом в его устах корень «гуд», означающий в переводе «хороший», звучал как олицетворение абсолютного зла. — Полагаю, вам нравится в Больнице?

— Там фантастически здорово! — ответила я. Не могла удержаться. — Пять звезд.

— У меня данные ваших медицинских обследований, — продолжил он, не обращая на меня ни малейшего внимания, и помахал толстой папкой с такой легкостью, словно она ничего не весила. При этом глаза его прожигали нас, словно два лазера. — Ваши тесты показывают, что вы… нормальные. Все тесты до единого!

Сердце слегка подскочило у меня в груди. Слава Богу! Это все было ужасной, чудовищной ошибкой. А теперь мы вернемся домой, к родителям. Наконец-то кошмар окончен.

— Я хочу немедленно узнать, — продолжал судья, — кого вы подкупили. Вот его? Посетителя? Подозреваю, что именно его.

ГЛАВА 40

Уисти

— Подкупили? — выдавил Уит.

У меня возникло ощущение, будто макушка его вот-вот оторвется и начнет кружить по комнате. В этот момент я могла честно сказать: с нами случались и более странные вещи.

— Посетителя? — переспросила я. — Тут вам нечего бояться. Поверьте, он преданный и достойный садист.

— Конечно же, вы кого-то подкупили! — завопил судья. — Нормальные? Да вы настолько далеки от нормальности, насколько это возможно! Вы извращенцы, само зло, а это ненормально. Вы полны лжи, и это тоже ненормально. Вы опасны для общества, и это тоже ненормально.

Уит уже был готов взорваться.

— Безумие — это тоже ненормально. Чем мы могли кого-либо подкупить? Кашей? Мышиными какашками? Секретами красоты, почерпнутыми у жуткой Матроны?

Лицо судьи Злобса побагровело от ярости.

— Не ты здесь задаешь вопросы, милашка, — процедил он сквозь зубы. Гнев бил из него ключом, как струи воды из итальянских фонтанов. — Ты отвечаешь на вопросы. Итак, последний раз спрашиваю: кто это был? Я знаю, что не Матрона. Она — моя любимая сестра.

«Вот это да!» — подумала я устало и решила больше сегодня не шутить по поводу Матроны.

— И если, — продолжал он, — ты скажешь в ее адрес еще одно плохое слово, я предъявлю тебе обвинение в неуважении к суду. А за это полагается такое наказание, что все остальное покажется тебе детским садом.

«Ах ты, жалкий, подлый таракан», — подумала я.

Уит тем временем ответил:

— Прошу прощения. Ну может, ваши дурацкие машинки для тестов в тот день дали сбой?

— Заткнись! — рявкнул судья. — Очевидно, вы испортили аппараты для тестов. Применив свое колдовство. Вы задали им неверные результаты!

«Таракан! Ты — таракан! — кричала я мысленно. — Если б только я могла превратить судью Злобса в таракана! Я ведь ведьма, верно? Так почему же я не могу этого сделать? Почему? Почему? Почему?»

— Превратись в таракана, — пробормотала я потихоньку. — Превратись в таракана!

От напряжения у меня заболела голова. Ведьмы колдуют при помощи заклинаний. А я не знала никаких заклинаний. Помнила только несколько стихотворных строф — с детства. Интересно, знаю ли я какие-нибудь стихи про тараканов?

А вспомнилась мне только вот такая песенка:

Мухи на кухне, мелкие, шустрые,

Мухи в ночи летают, жужжат.

Мухи на речке, мелкие, шустрые.

Мухи на зорьке летают, кружат.

И кто мне скажет, что, черт возьми, это значит?

Судья по-прежнему орал на Уита, но лицо моего брата оставалось каменным: он очень старался сохранить самообладание.

Вдруг мое внимание привлекло громкое жужжание, и я отвернулась от Уита, чтобы задрать голову и посмотреть вверх.

Возможно ли?..

Звук становился все громче, а потом один из охранников прохрипел:

— Что за… Эй! О Боже, о Господи, о Господи, Боже мой!

Зал суда внезапно наполнился огромными кусачими слепнями.

Я накликала беду.

ГЛАВА 41

Уисти

Слепни. Они пикировали на нас отовсюду, насколько хватало взгляда, — обезумевшие твари, намеренные напиться нашей крови. И это я создала их. Ну и дел я натворила!

Если бы кто-нибудь в ту минуту забросал зал суда диверсионными бомбами со зловонным газом или фейерверками М-80, это не вызвало бы большего смятения. Крутые парни-охранники неистово размахивали руками над головой и кричали, словно мальчишки, наступившие ногой на гнездо шершня.

У судьи Злобса отвисла челюсть: он находился в состоянии ужаса и оцепенения. Но он быстро захлопнул рот, когда несколько огромных насекомых, словно камикадзе, устремились к нему в пасть со смертоносной миссией.

Мы с Уитом нырнули под стол.

— Что происходит? — спросил он. — Это ты?..

— Гм… — начала я виновато, — ну типа того. Может быть. Да.

— Уисти, что конкретно ты сделала? — прошептал он мне на ухо.

— Точно не знаю. Просто напевала песенку про мух: мухи на речке, мелкие, шустрые, и все такое.

Жужжание внезапно смолкло.

«И все? — подумала я. — И конец бедствию?»

ГЛАВА 42

Уисти

Я выглянула из-под стола и увидела, как Посетитель мечется из стороны в сторону, беспомощно хватая воздух своими тонкими, словно палки, руками. Судья Злобс время от времени высовывал голову из-под мантии, и глаза у него были размером с мячики для игры в бейсбол.

А потом один из охранников воскликнул:

— О Господи!

— Господи, нет! — завопил второй. — Это еще хуже! Гораздо хуже!

Я глазам своим не верила. Все слепни куда-то пропали. Зато у всех на лицах и на руках — на каждом участке голой кожи — появились какие-то… маленькие черные пятна.

И они шевелились!

— О Боже! — выдохнул Уит. — Слепни превратились в пиявок.

— Я ничего не говорила про пиявок, — оправдывалась я шепотом.

Судя по всему, эти отвратительные маленькие кровопийцы были чертовски эластичными. Один из охранников попытался оторвать насекомое у себя от губы, а оно все растягивалось и растягивалось — до тех пор, пока не превратилось в мерзкую желтоватую кашу. А еще пиявки сидели на стенах, на столах, на стульях — тысячами. Они шевелились повсюду, эти гигантские кровососущие червяки. Некоторые падали с потолка.

— Пожалуй, это самое отвратительное зрелище, какое я когда-либо видел, — вздохнул Уит. — Даже учитывая все то, через что нам пришлось пройти в Больнице.

— Эй, — возразила я, — если ты не заметил, на нас они, кажется, не забираются.

А потом в комнате раздался громоподобный голос:

— Прекратите! Прекратите этот детский сад! Больше никаких мух, никаких пиявок, никаких варварских пакостей!

Я вдруг ощутила вялость и слабость в коленях. Меня будто парализовало. Я вспомнила это чувство — ну как я могла его забыть?

Он стоял там — только что появился — и уже успел все разрушить. Все вернулось на свои места: скучные декорации, Новый Порядок, нудное однообразие.

— Я — Тот, Кто Избран. Это на случай, если вы забыли или, быть может, подавили в себе воспоминания.

Он зашагал вперед и навис над нами с Уитом.

— Я наблюдал за вами — здесь, в суде, и там, в Больнице. Видите ли, малыши, я вездесущ и, разумеется, всемогущ, а вы — нет.

Он взглянул на Уита и подмигнул. Правда!

— Я могу заткнуть пасть твоей сестре. Кто же смеет усомниться в моем могуществе? А теперь… Вас ждут новые тесты, анализы, обследования и снова тесты. До тех пор, пока я не найду ответ, который ищу, пока мы не разгадаем загадку Олгудов. Я хочу знать все про их силу! Преодоление гравитации? Целительство? Бессмертие? Физические превращения? Телекинез?

Тот, Кто Избран строго глянул на охранников.

— Отправьте заключенных обратно в Больницу! И больше не сюсюкайтесь с ними. Удвойте норму работ, удвойте количество тестов, удвойте всяческие неудобства. Мне нужны ответы!

Под конец Тот, Кто нагнулся ко мне, остановившись всего в нескольких сантиметрах от моего подбородка.

— Ведьмерия, ты что-то хочешь сказать? Хоть что-нибудь? Может, ты обиделась на выражение «детский сад», которое я использовал для описания твоих сегодняшних жалких фокусов? Ну ты ведь слышала знаменитую поговорку «детские шалости». Увести их обоих с глаз моих!

А потом — клянусь, это правда! — в комнате будто поднялся ураган мощностью в пять баллов, и Тот, Кто Избран исчез.

Ветром унесло?

ГЛАВА 43

Уисти

Что за дурацкая пословица: «Все, что не убивает, делает нас сильнее»? Может, доля правды в ней есть. Я действительно чувствовала себя более сильной и злой. Внутри у меня все горело.

По возвращении в нашу камеру в Больнице я ждала, что Матрона ворвется и будет наносить удары электрошокером до тех пор, пока мы не запросим пощады. Ждала, что явится Посетитель и будет избивать нас до мяса своим хлыстом. Ждала, что они скормят нас адским псам на ужин.

Но вместо этого они придумали кое-что похуже. Они прислали к нам… Байрона Суэйна.

Байрона-Гнусного-Предателя-Подлизу-Перебежчика-Старосту-Суэйна. Я жалела, что мы не в школе, а то Уит мог бы стереть его в порошок.

— Хайль, заключенные, — проговорил Байрон в нос, и так фальшиво, что даже статуя Христа, услышь она это, закатила бы глаза от отвращения.

— Чего тебе? Не мог пройти мимо? — пробормотала я. — Или ты — маленький стажер, будущий Посетитель?

— Итак, мы снова встретились, — проигнорировал мои подколки Байрон.

Он, как и прежде, имел такой вид, словно его только что окунули в антисептик. Аккуратные каштановые волосы, холодные глаза-бусинки. И четкая «стрелка» на каждой штанине широких брюк.

Мои брови взметнулись вверх.

— И это лучшее, на что ты способен? «Мы снова встретились»? Такое избитое клише?

Когда меня только привезли в Больницу Для Пациентов с Подозрением на Безумие, я была напуганным, сходящим с ума ребенком. А теперь концентрация сумасшествия в воздухе повысилась многократно. И я не собиралась позволить этому хорьку выбить меня из колеи.

Байрон вспыхнул и плотно сомкнул губы.

— Заткнись, ведьма! Или я велю Матроне тыкать в тебя электрошокером до тех пор, пока ты не станешь похожа на кочан латука.

Байрон одарил меня зловещей улыбкой — уверена, он тренировался перед зеркалом, вероятно, как раз после одной из своих стерильных ванн.

— А теперь послушай меня. Вас обоих причислили к категории «Особо Опасных» — так Новый Порядок определяет своих самых злейших врагов, представляющих для общества наиболее серьезную угрозу.

— Особо Опасных, — повторил Уит. — Мы польщены. Мы, конечно, хотели бы поблагодарить своих родителей. И тренера Швитцера, который с нами занимался в старших классах.

Байрон, он же Хорек-Трепло — с этого момента я решила присвоить ему такое прозвище, — невозмутимо продолжал:

— В связи с данным событием у меня для вас есть хорошая новость и плохая. Хорошая: вы освобождаетесь от всех тестов, о которых слышали на суде. А плохая… Дело в том, что с присвоением ранга Особо Опасных возраст, когда человек может быть подвергнут смертной казни, снижается с восемнадцати до… нуля. А это значит… дайте-ка подумать… что вас обоих казнят… завтра.

Он ухмыльнулся и пригладил свои и без того чрезмерно зализанные волосы.

— Вы что, языки проглотили? И никаких колдовских острот? Честно говоря, мне хотелось бы знать, что вы думаете по поводу этой потрясающей новости.

ГЛАВА 44

Уисти

Ну наконец-то кто-то в этом мире муштры и дисциплины счастлив и взволнован.

Однако из-за гнусной улыбки Хорька-Трепла я вышла из себя. Уит последовал моему примеру.

— Думаешь, это смешно? — сказал мой братишка тихо, сжимая кулаки. — А что, если бы Уисти была твоей сестрой и завтра ее ждала бы казнь?

Хорек-Трепло взглянул на нас украдкой.

— Моя сестра предала Новый Порядок, — медленно проговорил он, чтобы мы как следует осознали это событие его жизни. — И я… ее… выдал.

Я ушам своим не верила. Даже в те времена, когда Уит пририсовывал усы всем моим куклам и я искренне жалела, что он вообще появился на свет, по крайней мере я точно не хотела, чтобы его приговорили к смертной казни. К пыткам — несомненно. Но не к смерти.

— Значит, ты считаешь, что мы — Особо Опасные? — Я похлопывала себя барабанной палочкой по бедру.

— Да, — ответил Х-Т. — И мир без вас обоих станет намного лучше.

— Потому что я — ведьма? — насмешливо поинтересовалась я. — Злая, страшная ведьма?

— Верно, — чуть кивнул Х-Т. — Вероятно, ты продала душу, чтобы получить свое дьявольское могущество.

Я помахала в его сторону барабанной палочкой. И увидела, как на его маленьком заостренном лице страх борется с гордостью. Он посмотрел на меня.

— Положи это. Я приказываю!

— У-у-у, я — злая, страшная ведьма, — произнесла я, разыгрывая сумасшедшую. — Я превращу тебя в тыкву. Биббиди-боббиди-бу!

После этого я взмахнула своей барабанной палочкой, словно она действительно волшебная.

К моему полнейшему и сильнейшему удивлению, мы услышали щелчок, и с противоположного края палочки посыпались искры. Х-Т испуганно завопил, а потом случился «бум» — как будто реактивный самолет только что преодолел звуковой барьер.

Когда дым в комнате рассеялся, мы с Уитом увидели перед собой…

Это была чистой воды ошибка. Но все-таки очень грубая ошибка.

ГЛАВА 45

Уисти

Я готова была поклясться, что произнесла слово «тыква». Разве я не сказала «тыква»?

— Гм, сдается мне, я только что превратила Хорька-Трепло во льва, — промямлила я.

— Да, это кажется мне вполне очевидным, — только и смог вымолвить Уит.

Лев кашлянул, приложив одну лапу к груди.

— Кгхм, — прохрипел он.

А потом эта большая кошка разинула пасть и попыталась зарычать.

— Преврати его обратно, — потребовал Уит, утаскивая меня к ближайшей стене. — Сейчас же! Быстрее, быстрее, быстрее! Прежде чем хорек осознает, что превратился в хищника, который ест людей! Попробуй произнести какое-нибудь другое слово, кроме «тыквы»!

Лев снова зарычал — еще громче, чем в первый раз. Казалось, он постепенно свыкается с мыслью о том, что он — лев. Потом он вроде как улыбнулся мне. Но я в основном видела длинные и очень острые зубы.

— Преврати его обратно, — повторил Уит, не отрывая взгляда от царя зверей.

Лев снова разинул пасть и исторг мощнейший рык. Этот звук наполнил собой комнату, да так, что стены затряслись, а волосы мои сдуло назад.

Я подняла вверх барабанную палочку.

— Биббиди-боббиди-бу! — твердо произнесла я.

Ничего. Ну конечно, все правильно, да?

Я сосредоточилась. Насчет сосредоточиться есть такой забавный момент: человек не понимает, насколько мало он в этом умении практикуется, до тех пор, пока не столкнется с необходимостью проявить его в экстренной ситуации. Я, честно говоря, никогда не сосредоточивалась ни на чем всерьез до того самого дня, когда оказалась в очень маленькой комнате с очень большим львом.

— Вернись в свое природное обличье! — Я снова стала орудовать барабанной палочкой. — Давай! Давай, я не шучу!

Бум! Молнии, искры, едкий запах и так далее и очень много дыма.

Я помахала рукой перед лицом, чтобы разогнать его и хоть что-то увидеть, и поняла, что никакого льва больше нет. Но и Байрона, Позора Детей Всего Мира, тоже не было.

Мы с Уитом переглянулись — изумленно и озадаченно.

А потом я услышала приглушенную возню и писк под дверью.

— Гм… — пробормотала я.

— Гм… — отозвался Уит.

Не знаю, может, мое выражение «природное обличье» переводилось на волшебный язык тоже как-то не так — ведь соорудился же вместо тыквы лев, — но теперь все получилось гораздо ближе к задуманному.

Потому что Байрон Хорек-Трепло действительно стал хорьком.

ГЛАВА 46

Уит

— Сестра! Вау! Черт, ты молодец! — воскликнул я.

— Ага, — согласилась она. — Я — злая, страшная ведьма, все правильно.

— Я так рад, что ты не открыла в себе это могущество раньше — например, когда мы были детьми и я дразнил тебя за твои волосы, — сказал я, и она заулыбалась так, будто только что выиграла в лотерею.

Мы разглядывали маленькую тварь, ранее известную как Байрон, суетившуюся у наших ног: она пятилась на задних лапах и при этом злобно шипела.

— Быть львом ему нравилось больше, — предположил я.

В это мгновение дверь нашей камеры распахнулась: на пороге стояла Матрона в сопровождении двоих своих самых мерзких, здоровенных надзирателей. Будем называть их Джо и Скимо. Мы так решили.

— Что за ужасный грохот?! — закричала она, оглядывая комнату.

— Гм… какой грохот? — спросил я с невинным видом скаута на празднике.

— Похоже было на… львиное рычание, — пояснила Матрона, и ее бледная, как у трупа, кожа стала розовой от смущения.

— Понятно. — Я слегка нахмурился, выгнув брови. — Лев? Здесь? В нашей камере?

Надзиратели переглянулись. Краем глаза я заметил, как хорек скользнул в открытую дверь, стараясь держаться в тени.

— А где Младший Информатор Суэйн? — поинтересовалась Матрона.

— Мне жаль, но он уже ушел, Матрона. — Я старался, чтобы голос мой звучал почтительно. — Побыл у нас всего минутку. Но успел вынести нам строгое предупреждение. Он суровый.

— Вы лжете! — Ее пористые ноздри расширились, отчего по обеим сторонам роскошного носа образовались белые полосы.

А потом Матрона ринулась вперед, и я почувствовал, как злобная женщина приставила электрошокер к моей пояснице.

ГЛАВА 47

Уит

Я замер, ожидая, что от мучительной боли упаду, как раньше, а может, потеряю сознание, но почувствовал лишь только… щекотку.

Сначала я предположил, что Матрона недозарядила электрошокер, но потом опустил глаза и увидел зловещие голубоватые искры, а также почувствовал запах озона, совсем как раньше. Тем не менее той, прежней, ужасной боли не было. Ничего.

Матрона глядела на меня, ждала, когда же я упаду, поэтому услужливо застонал и опустился на колени, цепляясь руками за стену, словно у меня не было сил стоять. При этом подмигнул Уисти, чтобы она знала, что я притворяюсь.

Тем временем надзиратели заняли свои места за дверью, а Матрона стала осматривать малюсенькое окошко вентиляционной шахты. Оно было очень узким, мы не могли выкинуть туда Байрона — по крайней мере в его изначальном виде.

Еще она целую вечность исследовала туалет: вдруг мы его спустили в унитаз и она обнаружит его гель для волос, который послужил бы доказательством.

Потом до меня дошло, что Матрона и ее прихлебатели оставили дверь в коридор открытой. Взглянув на Уисти, я понял, что она это тоже заметила. Мы начали красться в том направлении, но нам не были видны руки стоящих снаружи охранников, а ведь они держали наготове электрошокеры. Есть ли способ победить их? Может, Уисти сумеет превратить их в жаб?

А потом я увидел, как в комнату что-то метнулось. Тень. Но она тут же слилась с глухим мраком у дальней стены. Глаза Уисти расширились: она тоже это видела. Мы с беспокойством переглянулись.

Матрона недоверчиво таращилась на нас.

— Я вернусь, — пообещала она и, тяжело шагая, покинула комнату.

Когда проходила мимо одного из надзирателей, ей в голову, очевидно, пришла внезапная идея: она ткнула его электрошокером в грудь. «Джо» тут же закричал и рухнул на пол, словно мешок с картошкой. Мы все смотрели, как его мускулистое тело корчится на полу: в этот момент он был похож на гигантского угря.

Матрона взглянула на него, потом на электрошокер, а потом с грохотом захлопнула дверь и заперла ее.

— Итак, — спросила Уисти, — электрошокеры на тебя больше не действуют?

Я не сдержался и хихикнул.

— Похоже, нет, — ответил я, снова вглядываясь во мрак. Я был уверен: там что-то шевелится… — То ли я развил в себе сильную способность к адаптации, то ли наше могущество растет…

Я осекся, поскольку увидел, как одна тень отделилась от другой. И эта тень имела человеческие очертания. Она двигалась к нам навстречу.

— О Боже, Уит, — прошептала Уисти. — Теперь я вижу фей.

ГЛАВА 48

Уит

— Не совсем, — произнесло загадочное существо, и от звука его голоса у меня чуть дыхание не оборвалось.

Тень подошла ближе к источнику бледного света и показалась нам несколько более трехмерной. А потом прямо на наших глазах форма… начала наполняться. И наполнялась до тех пор, пока не превратилась в совершенно реальную женщину. И очень красивую.

— Селия, — прошептал я. — Ты пришла.

— Селия! — поддакнула Уисти. — Откуда ты пришла?

Она улыбнулась нам обоим, и косые лучи тусклого света разлились по ее лицу. Она больше не выглядела бледной, и я счел это хорошим знаком. Обнадеживающим.

— Привет, Уисти. — Селия улыбнулась своей самой нежной улыбкой.

Она всегда была очень мила с Уисти. Да и вообще со всеми: с ненормальными, чокнутыми, готами, маленькими детьми — Селии было все равно. Она умела находить в людях самое лучшее.

— Н-но… как? — заикаясь, произнесла Уисти.

Селия тем временем беззвучно приближалась к нам. И вдруг я заметил, что в ней еще что-то не так: не было запаха. Она всегда пользовалась духами с ароматом дикой розы, и всякий раз, когда я вдыхал их, мое сердце отзывалось глухим стуком и словно начинало качать кровь быстрее. Но теперь, глубоко вдохнув воздух, я ощущал лишь сырой воздух Больницы — и ничего больше.

— Могу я… обнять тебя? — спросил я.

— Не думаю, но попробовать можно, — произнесла Селия с волнением. — О, Уит… попробуй, пожалуйста. Мне так нужно, чтобы ты меня обнял.

— Я бы оставила вас наедине, — буркнула Уисти, — но мне некуда деться. Уж простите. Ну, я просто… закрою глаза.

Я очень осторожно попытался заключить Селию в объятия. И действительно снова почувствовал ее. Она определенно не состояла из дыма и не была иллюзией, но твердой тоже не была. Я хотел отодвинуть ее волосы в сторону, ткнуться ей носом в шею — эти прикосновения прежде доставляли мне столько счастья. Но сдвинуть с места ее волосы я не смог.

Селия мгновенно все поняла. Она улыбнулась и откинула волосы назад. Такое знакомое движение… Не думал, что снова увижу его. Возможно, это была всего лишь игра моего воображения, но, когда она это сделала, в комнате будто свежий ветерок подул. У меня на глаза навернулись слезы. И я ничего не мог с этим поделать.

— Вот за что я люблю тебя, — прошептала Селия. — Ты особенный, Уит. Я не все понимаю в происходящем, но знаю больше, чем ты. Увидев тебя, я не сразу смогла к тебе прийти, и никто из Кривых не сумел помочь мне попасть обратно сюда, в Больницу. Страна Теней — мрачное и непростое место… Там очень легко потеряться… очень надолго. А потом в Страну Теней через один из порталов прибежал твой хорек. Именно он показал, как сюда добраться. И я пришла, чтобы вытащить вас из проклятой Больницы. Прежде чем они вас казнят. Единственная проблема: чтобы сбежать отсюда, мы должны пройти через Страну Теней. Уит… Уисти, можешь уже открыть глаза. Уит, я не уверена, что вы сумеете выбраться оттуда. Есть вероятность, что вы застрянете там навсегда.

ГЛАВА 49

Уисти

Пока что из всей ее речи я поняла лишь слово «хорек». Я не знала, про каких, черт возьми, Кривых она говорит, и не представляла, что такое порталы и Страна Теней. Душа моя была слишком полна горько-сладкой печалью — при виде Уита и Селии вместе, от того, как они смотрели друг на друга.

Селия однозначно была моей самой любимой из девушек Уита и его поклонниц. Во-первых, она всегда находила время поговорить со мной. И даже выслушать меня. Во-вторых, Селия была такой, какой я не была, но втайне хотела быть. Я глядела на себя в зеркало: слишком светлая кожа, слишком много веснушек и ужасная копна рыжих волос, — и думала о том, что природа, генетика и карма надругались надо мной.

— Гм… — сказала я, не зная даже, с чего начать. — Ты нашла нашего хорька? И не испытала к нему ненависти?

Селия снова улыбнулась. Она выглядела как супермодель, а не как какая-нибудь пошлая, самодовольная выскочка.

— Нет, не возненавидела. Это был живой хорек, а не Сумеречное Создание вроде меня. И поэтому я поняла: он что-то значит.

Я не удержалась и спросила:

— Что такое Сумеречное Создание?

— Я — Сумеречное Создание. Потому что… ну… я мертва, Уисти.

Я покачала головой:

— Не говори так, Селия. Послушай, мы с Уитом… Ну, тебе, вероятно, известно… В общем, оказалось, что мы вроде как обладаем особыми способностями. Может, сумеем тебя спасти.

— Все не так просто, Уисти, — терпеливо продолжала Селия. — Дай-ка я кое-что еще объясню. Сумеречные Создания, или духи, живут в Стране Теней.

Я опять не удержалась от вопроса:

— В Стране Теней? Это что-то вроде… чистилища? Лимба? Это туда попадают мертвые младенцы?

Селия поморщилась.

— Ну… Что касается мертвых младенцев, то нет, а вот насчет чистилища и лимба все верно. Только Страна Теней — это… что-то вроде особого измерения. Там существует не только настоящее, не только то «здесь и сейчас», к которому вы привыкли. Как бы там ни было, Сумеречные Создания иногда могут являться в ваш мир через особые порталы. Порталы — это прорехи между двумя мирами. Они со временем возникают там и тут, но могут столь же внезапно и случайно исчезнуть. Пока эти каналы открыты, Сумеречные Создания, а также некоторые люди и животные — их называют Кривыми — могут сквозь них перемещаться. Именно так и поступил ваш хорек.

— Он не совсем наш хорек, — пояснил Уит. — Вообще-то он наш враг. Маленький подлый мерзавец.

— Ну, он с вами знаком. Рассказал нам о вас все, что знал. Сообщил, что вас должны завтра казнить.

— Поверить не могу, что он вот так взял и все вам выложил, — удивилась я. — Вообще-то этот хорек не очень склонен к сотрудничеству.

Селия закатила глаза.

— Он ничего не хотел нам рассказывать, — сказала она. — Мы его пытали. После этого он раскололся.

Это показалось мне интересным.

— Пытали?

Селия кивнула.

— Мы щекотали его маленький животик до тех пор, пока у него слезы не выступили на глазах. В конце концов он запросил пощады и поведал нам все, что знал. Не думаю, что он захочет сюда вернуться.

— Я его понимаю, — кивнул Уит. — Если бы я мог отсюда выбраться, я бы тоже не вернулся. Даже через миллион лет.

— Кстати, дорогой, — обратилась Селия к Уиту, — нам пора. Нужно рискнуть… и двинуться через Страну Теней.

Я кивнула, хотя мыслями блуждала далеко. Если Уит и Селия могут быть вместе сейчас, то почему они не могут быть вместе всегда? Как-нибудь, любым способом, но я хотела вернуть Селию Уиту из мира мертвых.

Разве ведьма не способна на такое?

ГЛАВА 50

Уисти

— Нам нужно торопиться, — произнесла Селия. — Я не могу долго оставаться в вашем мире. Нам нужно вытащить вас из этого проклятого места.

— Ох, и как мы сами об этом не подумали? — выпалил Уит.

Селия только улыбнулась.

Не знаю, как у нее это получается. Иногда Уит выдает такое, что мне хочется прямо-таки закричать от огорчения, а Селия лишь смеется. Я уже говорила, как сильно она мне нравится?

— Как только дверь откроется, — продолжала Селия, гладя Уита по щеке, — вам нужно будет выскочить из камеры и бежать что есть силы до ближайшего портала в Нижний Мир.

— Нижний Мир? — переспросил Уит. — Селия?

— Прости. Все время забываю, что вы новички. К Нижнему Миру относится то, что не принадлежит Верхнему Миру, — пояснила Селия так, словно говорила об очевидных вещах — например, арахисовом масле или желе. — По крайней мере так было до тех пор, пока Новый Порядок не начал вносить в устройство мироздания сумятицу.

Мы оба изумленно уставились на Селию.

— Простите. Давайте, я вам поясню. Сейчас Новый Порядок контролирует почти весь Верхний Мир. Ну то есть… э-э… тот обычный мир, к которому вы привыкли. Нижний Мир включает в себя остальную часть познанной вселенной — Страну Теней и другие измерения. На данный момент Новый Порядок не правит там бал. Но пытается. Тот, Кто Избран жаждет абсолютной власти. И вы двое каким-то образом оказались у него на пути. Почему — вам предстоит выяснить это.

— Ладно, — согласился Уит. — И где этот портал? В туалете?

— Нет, тот уже закрылся, — ответила Селия. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы отыскать другой.

— А портал, которым воспользовалась ты, — подстегнула ее я, — где именно он находится?

— В конце коридора. К несчастью, нужно пробежать мимо собак. А потом просто надо будет броситься на стену и проникнуть в нее. И вы пройдете насквозь.

— Ты издеваешься надо мной, — предположил Уит. — Да ладно, Селия. Давай вернемся к реальности.

— Что-то тут не так, — заныла я. — Разве портал — это не… Ну, какое-то отверстие? По правде говоря, я уверена: мой учитель из четвертого класса сказал бы, что кирпичная стена — антоним слову «портал».

— Уисти, пожалуйста, поверь мне. Я знаю: тебе не хочется врезаться в стену на полной скорости, но это для вас единственный способ сбежать отсюда. Вы должны сделать, как я вам говорю.

Я взглянула на Селию, все еще надеясь, что это изощренная мистификация. Действительно ли она та самая Селия, которую мы с Уитом знали? А что, если это ловушка?

— Мы можем пробежать сквозь стену. — Голос Уита звучал угрюмо, но очень решительно. Старый добрый квотербек вернулся. — И когда все это должно случиться?

Селия посмотрела на нас.

— Примерно через минуту.

ГЛАВА 51

Уит

Так. Если рассуждать о понятиях повышенной боевой готовности, выражение «примерно через минуту» не подпадает под категорию «достаточное количество времени».

А какой у нас выбор? Либо мы побежим сквозь стену, либо нас казнят.

Я взглянул на Уисти.

— Твоя барабанная палочка у тебя?

Она подняла ее вверх.

— Вот она. Барабанная палочка.

Я забрал свой журнал, засунул в комбинезон.

— Думаешь, ты сможешь справиться с адскими псами? — спросил я нашу девочку — метательницу молний.

Уисти с сомнением пожала плечами.

— Я попробую, Уит. Но я ведь только учусь всем этим премудростям.

— Ладно. Вот как мы можем поступить, — решительно заявил я. — Как только отсюда выберемся, нужно бежать по коридору со всех ног. У тебя будет две секунды на попытку что-нибудь сотворить с собаками. Если не получится — брось: я просто прорвусь мимо них, как обычно это делаю, чтобы добыть еду. А тебя я буду тащить за собой. Беги так быстро, как только сможешь, даже если они станут кусать нас. Можно кричать, но только не останавливаться!

Уисти шумно сглотнула. Вид у нее был немного напуганный, но решительный.

— Договорились. Кричать. Но не останавливаться.

Селия кивнула.

— Я пойду следом за вами. Разумеется, мне их укусы не причинят вреда.

Тут мне в голову закралась жуткая мысль: «А если Матрона и ее кошмарные надзиратели тоже проскочат за нами через портал?»

— Не проскочат, — отозвалась Селия. — Разве только они тоже втайне Кривые. А если они Прямые и Узкие, то просто ударятся в стену. Это будет довольно весело.

Ну хорошо. Итак, вот что нас ждет. Я мысленно добавил выражение «Прямые и Узкие» в постепенно увеличивающийся список терминов, о которых мне надо было расспросить Селию.

И вытер влажные ладони о комбинезон. Нам предстоит «переправиться» на другую сторону, да? Это похоже на смерть?

ГЛАВА 52

Уит

— Скорее! Постучи трижды в свою дверь. Громко, — поторопила меня Селия. — Давай! Мне больше нельзя здесь оставаться, Уит. Иначе мой дух умрет.

— Что это значит? — спросил я.

— Просто постучи в дверь, Уит, — трижды!

Я постучал, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и есть. В следующее мгновение мы услышали щелчок замка.

Я обернулся к Селии.

— Что это было?

— Уит, вперед, — велела она. — Дверь отперта. Селия схватилась за ручку… и ее рука прошла сквозь дверь.

— Все время забываю, — пробормотала она. — Я ведь больше не могу держать руками предметы.

Я распахнул дверь перед Селией, взял Уисти за руку и высунул голову в коридор.

Матроны на посту не было: она разговаривала с надзирателями примерно в ста метрах от нас, справа по коридору. Кажется, они нас не заметили. Я не видел, кто — или что — отперло для нас дверь. Может, мое колдовство? Или Селии? Или магия Уисти?

— Вперед, — сказала мне на ухо Селия.

Мы с Уисти выскочили из камеры и во всю прыть помчались к ужасному посту медсестры.

Мы резко свернули за угол и в ту же секунду сзади до нас донесся яростный и пронзительный вопль Матроны:

— Остановите их! Они пытаются сбежать! Бейте тревогу! Стреляйте на поражение! Пленных не брать!

Еще шесть или семь огромных шагов, и вот мы перед Волчьим Коридором. Пол под ногами надзирателей буквально трясся, сзади с грохотом приближалась Матрона.

— Скорей, скорей, — говорил я Уисти. — Давай, делай свою работу. Преврати их в щенков. В чучела.

Уисти остановилась в миллиметре от рычащих, лающих зверей. Она взмахнула своей барабанной палочкой, словно это была дирижерская, а собаки — ее оркестр. Милый образ. Но сработает ли?

Краем глаза я заметил за углом надзирателей и Матрону.

— Замрите! — скомандовала Уисти громко и взмахнула палочкой в сторону собак.

Целую секунду ничего не происходило, и я схватил сестренку за руку, готовый устремиться дальше по коридору.

А потом лай и скулеж внезапно смолкли. Звери действительно замерли на месте. С поднятыми вверх лапами, с раскрытыми голодными пастями — несколько животных пытались наброситься на нас и встали на задние лапы.

— О да! Я — ведьма! — завопила Уисти. — Пошли!

— Отлично! Ты молодец, Уисти, — похвалила Селия, следуя рядом со мной. — А вот и портал! — Она указала в конец коридора, на обыкновенную стену. Кто бы мог подумать, что она вот-вот раскроется или превратится в пену или что-то вроде того. — Бегите так быстро, как только можете! Вперед!

Я никак не мог выкинуть из головы фильмы, что мы смотрели на курсах вождения. Манекены, участвующие в краш-тестах, превращались в лепешку, когда машина врезалась в стену.

«Нет, — приказал себе я. — Думай так: „Победа, победа, победа!“»

Матрона и надзиратели бежали за нами, уже преодолев половину коридора с застывшими псами. Я ринулся на стену так, словно снова был квотербеком, — и вышел через портал на другую сторону.

Но я выпустил руку Уисти. И она куда-то исчезла, выкрикивая мое имя.

Я потерял Уисти!

ГЛАВА 53

Уит

Мои ноги приземлились на что-то твердое — может, на каменный пол, и я, кувыркнувшись, остановился. Потом вскочил.

— Уисти! — закричал я. — Сестричка!

Отсюда, с теневой стороны мира, я видел ее: она по-прежнему стояла в коридоре Больницы. Я будто смотрел на нее сквозь толстое неровное стекло. Селия пыталась схватить Уисти за руку, но, конечно же, у нее не получалось. Ведь она была призраком.

А потом Уисти взмахнула барабанной палочкой и прокричала:

— Отомрите!

И тут же бешеные псы ожили и зарычали. И они ринулись на Матрону и надзирателей, образовав гигантский клубок вроде тех, что иной раз получаются на бейсбольном поле. Собаки освободились не только от чар, наложенных на них Уисти, но и от своих цепей. Одному из надзирателей удалось миновать собак, и он устремился к Уисти, целясь в нее своим электрошокером.

Тут от стаи отделился один пес и устремился вслед за ним, лая так, словно только что выбрался из преисподней.

Надзиратель и пес уже настигали Уисти и Селию, и те ринулись к… ну, в общем, что бы это ни было.

— Осторожно! — закричал я. — За спиной!

Уисти закрыла глаза, бросилась через портал и наткнулась прямо на меня.

— Уит! — завопила она. — Правда сработало!

Селия стояла рядом с ней, а прямо за ними через портал несся пес. Он перелетел на нашу сторону, достиг пола, проскользил по нему и остановился. И вдруг мне показалось, что он вовсе не такой уж свирепый и бешеный, а скорее просто очень растерянный.

Мы все оглянулись: в этот момент надзиратель впечатался лицом в стену. А за ним виднелась Матрона в белой форме: на нее все еще нападала стая безжалостных зверей. Она отмахивалась от них своими огромными руками, выронив электрошокер, стремительно отступая. А потом исчезла в вихре клацающих пастей. Пока-пока…

— Кое-кто сейчас отрабатывает мощную карму, — сказала Уисти. Я, вместо того чтобы смаковать это зрелище, потянулся обнять Селию. Я испытывал огромное облегчение от того, что нам все-таки удалось прорваться на эту сторону.

И не важно, как неуклюже и смешно выглядела моя попытка обнять привидение. Вот что классно в любви. По крайней мере с моей точки зрения.

А потом раздался какой-то звук, заставивший меня обернуться.

— Собака, — проронила Уисти, неотрывно глядя на пса и ожидая худшего.

— Нет, все будет нормально: это же Кривая собака, — радостно возразила Селия. — Кривой — любое существо, способное проникнуть в Нижний Мир, и не важно, знает оно об этом или нет. Этот пес не знал. Вероятно, Прямые и Узкие не успели полностью промыть ему мозги.

Морда пса скривилась в подхалимскую улыбку, он словно бы говорил: «Простите, что я пытался съесть вас». А потом он опустил голову и начал приближаться к нам.

— У него такой вид, словно он глубочайшим образом раскаивается, — усмехнулась Селия. — Жаль, что не могу приласкать его. Давай, Уисти, погладь собаку.

— Может, как-нибудь в другой раз, — забормотала Уисти: ей явно не хотелось. — Прежде нам надо переварить в душе много неприятных моментов.

Но потом пес сел и посмотрел на нее своими грустными-грустными карими глазами, и при этом выглядел совсем не таким ужасным и бешеным, как в том Адском Коридоре.

Уисти взглянула на меня. Я знал, о чем она собирается спросить.

— Ты сошла с ума, — произнес я со вздохом.

— Я просто очень легко умею прощать, — возразила Уисти серьезно.

— Ну ладно, — проворчал я. — Может, он станет сторожевым псом или еще какую-нибудь службу сослужит в Стране Теней.

Уисти подмигнула мне, а потом посмотрела на собаку и похлопала себя по колену. Животное осторожно поднялось.

— Можешь подойти, — сказала она, а после добавила: — Это девочка. Я назову ее Феффер.

— Ладно. Пусть будет Феффер, — согласился я. — А теперь пойдемте искать еще каких-нибудь Кривых и Сумеречных Созданий и открывать новые порталы.

Затем раздался чудовищный грохот. Мы обернулись и увидели расплющенное лицо Матроны, прижатое к двери в портал.

— Не Кривая. — Уисти широко улыбнулась. — Кто бы мог подумать.

Часть третья

О ДИВНЫЕ НОВЫЕ МИРЫ!

ГЛАВА 54

Уисти

Уит крепко-крепко, по-медвежьи, сжал меня в объятиях, и мне сразу стало очень спокойно и легко.

— Выбрались! Теперь мы в безопасности, и она нас не достанет!

Матрона, может быть, и не достанет. Но, анализируя ситуацию в целом, я не была уверена, что, выпрыгнув из горячей сковородки, мы не попали в более страшное место.

Пока я пыталась прийти в себя и собраться с мыслями, стало ясно, что эта «другая сторона» — совсем не такая, как я ожидала. Во-первых, здесь было холодно. Не ледяной холод, а эдакий мокрый и пронизывающий, от которого болят легкие. Во-вторых, здесь ничего не было.

— Гм… Селия… где мы сейчас? — спросила я.

— В Стране Теней.

Я огляделась. Не совсем правильно было бы называть Страну Теней Страной. Здесь не было ни деревьев, ни травы, ни зданий, ни воды, ни солнца — собственно говоря, здесь не было ничего, кроме тумана и моросящего дождя.

— И это твой… дом? — прошептала я, обхватывая себя руками, чтобы согреться, и поворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Портал, который, по моим представлениям, должен был находиться прямо у меня за спиной, полностью исчез.

— Я бы никогда не назвала Страну Теней своим домом, — ответила Селия, покачав головой. — И надеюсь, никому из вас тоже не придется ее так называть.

Я не видела… в буквальном смысле ничего, кроме Уита, Селии и Феффер. Мы как будто стояли в комнате с серыми драпировками, и все, что находилось от нас на расстоянии десяти или пятнадцати футов в любом направлении, словно таяло в туманном ничто. Я испытывала тревожное чувство от того, что не на чем было сфокусировать взгляд. На меня накатила волна паники и клаустрофобии.

— Селия… — Уит нерешительно огляделся. — Мы должны вытащить тебя из этого места. Ты помогла нам сбежать из Больницы. А мы можем…

— Не старайся, Уит, — мягко перебила его Селия. — Может, ты и колдун, но никто не имеет власти возвращать мертвецов обратно к жизни. Даже Тот, Кто Избран. Запомни это. Так уж устроены жизнь и смерть. Так можно научиться преодолевать горе.

Феффер отправилась исследовать это место, а может, охотиться на какую-нибудь Сумеречную белку. Казалось, из всех нас лишь собака могла ориентироваться здесь, и я последовала за ней.

— Что там, Феффер?

— Уисти, нет! — закричала Селия.

Я очень разозлилась, что со мной обращаются как с двухлетней девочкой, которая слишком далеко отошла от мамочки в торговом центре. Однако я ведь знала, что Селию нельзя назвать излишне нервной. А по ее голосу я слышала, что она всерьез напугана.

— Для людей это место может быть очень опасным. Твои чувства здесь не работают так, как в вашем мире… И если ты отойдешь слишком далеко от меня и Уита, мы можем окончательно потеряться. Ты можешь набрести на путь, который приведет тебя в какое-нибудь измерение, совершенно отличное от нашего.

Я не поняла, что она говорит про измерения, однако пулей в панике примчалась обратно.

Феффер я больше не видела.

— Феффер! Сюда, девочка! — Я присвистнула. — Вернись!

Странно, но я уже испытывала привязанность к этой переродившейся собаке.

И Феффер тут же подошла ко мне, а я присела на корточки, чтобы обнять ее. Теплый запах ее меха казался мне очень реальным и успокаивал меня в этом пустом месте.

— Ну, у Феффер, судя по всему, не возникло проблем, — сказала я озадаченно.

Собака тем временем, понюхав землю, снова куда-то удалилась.

— Я ведь сказала: это место может быть опасно для людей, — пояснила Селия. — Феффер — животное, и у нее животные инстинкты. Мы не пользуемся зрением, чтобы ориентироваться здесь. Сумеречным Созданиям и прочим существам с развитыми экстрасенсорными способностями гораздо проще странствовать по Стране Теней. А вот люди, обнаружившие порталы, обычно теряются здесь. Навсегда.

И будто в подтверждение этой жуткой мысли мы услышали стон где-то вдалеке. Уит инстинктивно схватил меня за руку.

— Заблудившиеся, — пояснила Селия. — Они пока еще далеко, и лучше, чтобы так оно и было. Поверьте мне.

— А что они могут?.. — тревожно поинтересовалась я.

— Они… — У спокойной и уравновешенной Селии был такой вид, словно она вот-вот утратит эти качества. — Забудь, Уисти. Все это слишком мрачно, чтобы говорить об этом сейчас. Давайте просто доберемся до какого-нибудь безопасного места.

ГЛАВА 55

Уисти

— Селия! Ты цела? — раздался чей-то голос, и нам навстречу выскочила высокая блондинка, вероятно, ровесница Уита. Я заключила, что она — Сумеречное Создание, хотя никогда бы не подумала, что мертвые девушки могут носить топики и плиссированные юбки… и жевать жвачку. А еще — разве мертвым девушкам действительно нужны очки? Ну может, это была просто дань моде.

— Ты вызволила своих друзей! — сказала девушка, после чего обняла Селию — ну так, как умеют обниматься Сумеречные Создания. Это трудно описать.

— Это Сьюзан, — представила ее Селия. — Сьюзан, это Уит Олгуд и его сестра Уисти. Помнишь, я тебе рассказывала про Уита?

Сьюзан закатила глаза.

— Да. Мистер Чудесный. Мистер Чуткий. Мистер Плоский Животик. Кажется, ты пару раз упоминала об Уите. Абсолютно клевый парень. Ты сказала, что он — произведение искусства.

Я удивленно моргнула. Выражение «абсолютно клевый» меня немного покоробило. Селия нисколько не смутилась, зато щеки Уита чуть-чуть порозовели.

— Добро пожаловать, — улыбнулась Сьюзан. Она показалась мне забавной и очень милой. — Рада, что вам удалось выбраться из Больницы. Это место — полный отстой. Именно там меня казнили. За то, что жевала жвачку на улице. Вроде бы.

— Мне нужно доставить этих двоих в Свободную Страну, прежде чем их засечет кто-нибудь из Заблудившихся.

— Согласна, — кивнула Сьюзан. — Я видела небольшую группу всего в нескольких минутах отсюда. Вероятно, они почувствовали, что здесь появились живые люди.

— Тогда давай выведем этих ребят отсюда вместе с их магическим хорьком.

Я уже начала терять нить разговора Селии и Сьюзан: уж очень странные слова они употребляли, — и тут Селия упомянула Байрона Гнусного Предателя. Я совсем про него забыла.

— Сказать, что он наш хорек, — это не совсем правильно.

А потом мы снова услышали стоны, от которых мурашки побежали по спине.

— Правда, нам совершенно не обязательно его ждать, — взмолилась я, обливаясь холодным потом.

— Это нетрудно, — ответила Сьюзан. — В любом случае нам еще кое-кого надо дождаться. Собственно, вот он. Йоу, Саша! — прокричала она, и мы увидели перед собой мальчика.

Я уже стала понемногу привыкать к частично твердым людям, так что его непрозрачность показалась мне чем-то неуместным здесь, в Стране Теней. А потом я вдруг осознала, что он, возможно, обычный ребенок, как мы.

— Слава богу, ты в порядке, Селия, — с облегчением проговорил Саша после того, как она нас познакомила.

Он выглядел старше меня, но, пожалуй, младше Уита. Длинные черные волосы и синие глаза. На нем была бейсбольная кепка с эмблемой «морских котиков» и майка с надписью «Свобода должна быть свободной». Еще я заметила, что он тащит с собой какую-то катушку, веревка с которой теряется в сером тумане за его спиной.

— Значит, ты нашел дорогу сюда при помощи веревки? — спросила я его.

— Ага, — ответил он. — У меня есть некоторые способности: я чувствую, где находится портал, — но лучше все-таки перестраховаться. А вот хлебные крошки бесполезны. Но давайте все это обсудим позже. По дороге сюда я слышал, как воет стая Заблудившихся.

Он выглядел серьезным, но держался непринужденно и уверенно. Впрочем, через мгновение Саша потерял самообладание.

— Берегись! — закричал он и прыгнул куда-то в сторону перед нами, преграждая путь тени, возникшей из тумана.

Но это оказалась всего лишь Феффер.

— Ой! — Он пребывал в замешательстве. — Видимо, вы привели с собой собаку.

— Это Феффер, — пояснила я. — Она прошла вместе с нами через портал.

— Клево. Кривая собака, — проговорил Саша и присел на корточки, чтобы ее погладить. — Уверены, что она подружится с вашим хорьком?

— Он не наш хорек, — повторил Уит. — Между прочим, этот мелкий грызун собирался казнить нас.

И тут же сквозь мрак до нас донеслись новые стоны. Теперь их источник находился ближе.

Прекрасные глаза Селии погрустнели.

— Саша, нужно, чтобы ты провел их через портал в Свободную Страну. Немедленно.

Уит обернулся к ней.

— Ты не можешь пойти с нами? Но ты должна пойти!

Селия кивнула:

— Конечно, я так и поступлю. Но у меня не получится задержаться там надолго, Уит. Или я… перестану существовать. Это еще один факт, имеющий отношение к жизни и смерти.

— Давайте выбираться отсюда, — произнес голос у моих ног.

Я опустила голову и чуть не вскрикнула.

— Хорька вы заберете с собой, — твердо заявила Сьюзан. — Между прочим, его нужно помыть. И научить хорошим манерам. И кое-каким навыкам общения.

Я смотрела на него сверху вниз.

— Нет. Ты не можешь пойти с нами. Ненавижу твою мерзкую душонку.

Он присел на задних лапах и стал сверлить меня своими черными глазками-бусинками.

— Ты сделала это со мной.

Саша был поражен.

— Вы научили хорька говорить?

— Я был человеком, — пояснил Байрон. — А она — ведьма.

Саша впечатлился еще больше.

— И не забывай об этом, — с гордостью отозвалась я. — Феффер, познакомься: это Байрон Мерзкий Предатель. Можешь съесть его.

ГЛАВА 56

Уисти

Но Феффер не представилось возможности выяснить, каковы на вкус хорьки. Перед нами неожиданно возникли какие-то существа — первые, не считая нас самих, кого мы увидели в Стране Теней за все время пребывания в ней. Точнее, это была стайка теней.

Они находились далеко и пропали, как только мы на них посмотрели, но у нас не возникло ни малейшего желания знакомиться с ними ближе.

Селия, Сьюзан и Саша тут же приложили пальцы к губам, давая нам знак умолкнуть, а потом, когда Сьюзан и Селия слились с серым туманом, Саша жестом велел нам следовать за ним.

И мы побежали за ним гуськом, двигаясь вдоль его веревки — я молилась, чтобы она спасла нас, — причем хорек лип к моей штанине и трясся от страха подобно одной из тех игрушек, которые начинают вибрировать, если потянуть их за хвост.

— Саша, — выпалила я. Мы уже бежали минуту или около того. — Здесь действительно похолодало или что?

— Это Заблудившиеся. Помимо всего прочего, они поглощают тепло живых.

— То есть, — я осознала происходящее, и мне стало не по себе, — значит, они… близко?

— Не надо больше говорить, — только и ответил мне он.

А потом Саша остановился. В руках он держал конец веревки. Но никакого портала не было.

— Веревка оборвана, — выдохнул он, и глаза его заблестели от страха.

И в качестве восклицательного знака к его фразе добавились все те же жуткие стоны, доносящиеся сзади.

Саша покачал головой, как пловец, когда пытается вытряхнуть воду из ушей, и устремился дальше, в туман.

Пока мы бежали, Байрон, испуганный до такой степени, что лишился способности к членораздельной речи, нес какую-то чепуху. Я спиной чувствовала, что холод становится все сильнее.

А потом я совершила невероятную глупость: я оглянулась.

За нами гнались штук двадцать теней — искривленных, высоких, коротких, согбенных, прихрамывающих. Но все они перемещались с невероятной скоростью и держались неподалеку от нас.

Их очертания расплывались, они мерцали, меняли форму, но потом одна из них разрослась на фоне остальных — и, кажется, увидела меня своими жуткими желтыми глазами.

А потом я сделала еще большую глупость: остановилась и закричала.

Уит тут же схватил меня в охапку и помчался за Сашей. А я никак не могла перестать кричать, и мальчики, казалось, понимали это. Они даже не пытались меня заткнуть. Думаю, они знали, что игра окончена: либо Саша успеет довести нас до портала, либо нет.

И тогда мы узнаем, что же именно Заблудившиеся делают с людьми.

ГЛАВА 57

Уисти

— Так. — Саша резко остановился. — Приготовьтесь.

Мое сердце подпрыгнуло. Приготовиться — это я могу. А вот смириться с мыслью о том, что тебя сейчас растерзают тени — поедатели душ, — это уже сложнее.

Но где же портал? Кругом я видела лишь туман. Портал здесь? Где?

И тут Феффер — чудная собака, бежавшая за нами в хвосте и прикрывающая нас с тылу, — жалобно заскулила.

— Феффер!

Я прекратила ныть и громко позвала собаку, а та, не будучи в силах сдерживать себя, устремилась к какому-то островку тумана, который, как я вдруг заметила, вращался подобно водовороту. У нее текла кровь. Сильно. Словно кто-то или что-то хватил ее садовыми граблями по левому боку. А в глазах застыл такой ужас, что она в этот момент больше смахивала на испуганного щенка, чем на адского пса, служившего прежде Новому Порядку.

Однако раньше чем я попыталась протянуть руку и приласкать ее, она пулей пронеслась мимо меня и запрыгнула в этот крутящийся пар. И исчезла.

— Это и есть наш портал, — кивнул Саша. — Вы двое — следующие. И будьте осторожны. Свободная Земля может быть весьма дикой.

Дикая — это тоже вполне сносно. Я бы сейчас с радостью записалась в поход в глубины джунглей со стаей голодных ягуаров. Все, что угодно, только не эта кошмарная сцена. Однако я не могла поделиться этой шуткой с Сашей. Хотя бы потому, что у меня зуб на зуб не попадал.

Внезапно холод стал обжигающе сильным. Каким-то образом одному из Заблудившихся удалось оказаться между нами и порталом.

Быть может, если смешать в равных пропорциях боль, ненависть и страдание, придать всему этому форму и окунуть в черную краску, вы бы получили более четкое представление о том, что мы видели перед собой. И все же в лице этого существа, полном мрака, оставалось что-то тревожащее, неизбывно человеческое. Там не было кожи — лишь некое подобие мерцающей, сумрачной поверхности, на которой вы бы ожидали увидеть лоб, щеки, нос… А еще там были глаза. Без зрачков. Просто щелки, желтовато-оранжевые, мерцающие, словно факелы на стенах преисподней.

Мне хотелось лишь одного: кричать. Но меня в буквальном смысле парализовали ледяной воздух и ужас.

Холод заставил меня прищуриться, и я стала беспомощно смотреть, как нас обступают остальные Заблудившиеся. Мы были окружены.

А потом, не знаю, откуда у него взялось столько силы и смелости, Саша шагнул навстречу тому, кто загораживал от нас портал, не обращая внимания на его когтистые пальцы, и заглянул в его мертвые желтые глаза.

— Вы поймали нас, — сказал он. — Но вероятно, вы захотите, чтобы я рассказал вам вот об этом. — Он полез в карман брюк и достал оттуда листок бумаги. — Это карта. По ней я могу объяснить вам, где найти портал — не такой, как этот, ведь он для существ вроде вас не годится, а другой, который сможет вывести вас из Страны Теней. Обратно домой.

Казалось, жуткое создание каким-то образом понимает его и всю важность услышанных слов.

А потом ловким жестом Саша скомкал бумагу и бросил ее на землю, и тогда жуткая тварь прыгнула за своей добычей с душераздирающим яростным криком.

Саша схватил нас с Уитом, и мы втроем нырнули в этот вихрь, а Байрон, Ненавистный Мерзкий Хорек, всеми четырьмя лапами ухватился за мою ногу, несносный маленький гаденыш.

Я ощутила электрическое покалывание, щекотку, которые постепенно становились все сильнее — до тех пор, пока тело мое не начало сотрясаться, словно я ехала в повозке, запряженной лошадью, по булыжной мостовой со скоростью пятьдесят километров в час.

А потом мы вдруг прошли портал и, судя по всему, оказались снаружи. Первое, что мы уловили, был ветер — такое забавное ощущение: словно первое дуновение свежего воздуха, коснувшееся моей кожи за долгие годы.

Я восстановила равновесие, а потом замерла, ошеломленная, и стала озираться.

— О Боже.

ГЛАВА 58

Уисти

Мы стояли на высохшем, покрытом крупным щебнем склоне холма. Ничего особенного пейзаж в себе не содержал, но в небе светило солнце, а небо было голубое. И после ужасных минут, проведенных в Стране Теней, меня поразило, как красив реальный мир.

— Эти Заблудившиеся пытаются выбраться из Страны Теней, да? — спросил Уит Сашу, пока мы отряхивались.

— Да. Говорят, именно поэтому они так хватаются за людей. Хотят, чтобы мы помогли им найти выход. Когда это не срабатывает — а ведь никогда не срабатывает, — они начинают красть ваше тепло и пожирать вашу плоть.

— Но ведь ты дал им карту. Значит ли это, что теперь они смогут найти дорогу в реальный мир? — забеспокоился Уит.

— Во-первых, не думаю, что они умеют читать, во-вторых, не уверен, что они смогут выжить в реальном мире. Надеюсь, что нет. А в-третьих, это была не карта, а просто перечень дел, которые я должен был выполнить по возвращении на базу.

— Значит, ты все придумал с ходу и просто надурил этих тварей, чтобы мы могли улизнуть?

Он пожал плечами и собирался было сказать что-то еще, но в воздухе раздался свист очень высокой частоты.

— Летит! — завопил Саша и рухнул на меня, повалив на землю.

Я сильно ударилась и с шумом выдохнула.

Я ловила ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, а пронзительный, свистящий звук, невероятно громкий, наполнял все вокруг.

А потом — бум! Бум! Я зажмурилась, земля задрожала, как при землетрясении. Саша еще крепче сжал меня, прикрыл мне голову руками. Он уже успел мне понравиться.

Бум! И снова взрывы, от которых сотрясалась земля, и снова вибрация, пыль, грязь и щебень, дождем летящие нам на головы.

— Уисти, — позвал Уит.

Я хрипела и задыхалась.

— Уит, Феффер, — выкрикивала я.

Из-за дыма и пыли, заполнивших пространство, мне мало что было видно.

Мне казалось, прошли столетия, но тряска наконец прекратилась, и Саша медленно слез с меня. Через минуту все кончилось. Что бы это ни было.

— Вот тебе на! — покачал головой Саша и осклабился.

Его лицо покрывал толстый слой пыли, из-под которого виднелись только рот и глаза. Он напоминал мне какого-то жуткого циркового клоуна. Полагаю, сама я выглядела примерно так же.

— Прости, — весело произнес он. — Я не собирался тебя вот так раздавить.

— Все в порядке, — ответила я. — Бывало и хуже.

Я попыталась сесть: Ненавистный Мерзкий Байрон обвился вокруг моей шеи подобно вероломному норковому воротнику. Моргая, стараясь избавиться от песка в глазах, кашляя, отряхиваясь от пыли, я огляделась.

— Что произошло? — спросила я наконец, разглядев Уита. И Феффер. И Селию.

— Бомба, — пояснил Саша, вставая и отряхиваясь. — Все целы? Видимо, мы попали в зону военных действий. Такое легко может случиться. — Он говорил так, словно это было таким же обычным делом, как не туда свернуть по дороге к ближайшему ларьку с пончиками.

Оглядевшись, я заметила вокруг полуразрушенные здания, которые когда-то, вероятно, были обычным городским кварталом. Посреди улицы зияли воронки — такие большие, что в каждую из них вполне мог бы провалиться грузовик. Повсюду щебень и пыль. Искореженный металл, битые стекла, электрические провода и обломки цемента покрывали землю под нашими ногами.

— А кто нас бомбит?

Я чувствовала дрожь во всем теле. Байрон тоже дрожал — теперь грызун плясал на моем плече, ластясь к моим волосам.

— Отвали, — велела я ему.

— Новый Порядок каждый день проводит здесь бомбардировки, — объяснил Саша. — Они знают, что кое-кто из нас, детей, скрывается, поэтому наносят воздушные удары. А потом являются сюда и ищут нас. — Он тряхнул головой, убирая волосы с глаз. — Это помогает не терять бдительность, да?

— Да, ничто так не способствует хорошей боевой форме, как шок и ужас, — проговорил Уит недоверчиво.

Саша стал серьезным.

— Мы должны переправить вас в безопасное место, ребята.

— Погоди, — возразила я. — Нам с Уитом необходимо разыскать своих родителей. И мы сделаем это сами. Ну, в смысле мы вам благодарны и все такое…

Селия и Саша переглянулись, причем лицо Саши уже не было столь лучезарным и открытым.

— Гм… — произнес он. — Нам следует это обсудить, Рыжая.

Я уставилась на Сашу, а мой брат заметил:

— Она не любит это прозвище. Ну, просто имей в виду.

— Дело в том, — медленно продолжал Саша, — что для вас небезопасно, и с вашей стороны не слишком мудро передвигаться в одиночку. — Он снял бейсболку и скрутил ее в руках. Его густые, иссиня-черные волосы упали ему на лицо. — Мне жаль говорить тебе об этом, Веснушка.

ГЛАВА 59

Уисти

— Прозвище Веснушка она тоже не любит, — подсказал Уит. — И Огненная Голова — тоже.

— Ладно, — кивнула я, — нам нужно найти маму и папу. Такова наша задача, — заявила я весьма решительно. — Семья — самое главное.

Селия подошла поближе и протянула мне руку. Я ощутила на своих волосах легкий ветерок и увидела в ее глазах сочувствие.

— Уисти, послушай. Пожалуйста.

Саша вздохнул и развел руками, указывая на местность вокруг нас:

— Взгляни на эти развалины. Именно так выглядит большинство городов. Новый Порядок захватывает «важные» сообщества и все переделывает по своему образцу. Остальное просто… сравнивает с землей. Полностью стирают с ее поверхности.

— Да, грустно слышать. Это ужасно. Я понимаю. Но при чем здесь наши мама и папа?

— Читай по губам, подруга: везде все плохо, — продолжал он. — Я понятия не имею, где держат ваших родителей и вообще… живы ли они. — Последние слова он произнес шепотом.

Я глядела на него, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Селия, ты спасла нас. Если ты вызволила нас из тюрьмы, то почему не можешь помочь нам найти родителей? Они живы. Я уверена.

Уит посмотрел на Селию: он, видимо, считал, что я высказываю здравые мысли. На ее лице появилось болезненное выражение, но мне она не ответила.

— Послушайте. — Саша украдкой взглянул на Селию. Я не могла понять выражения его лица. — Давайте просто доберемся до безопасного места. А следующие шаги мы сможем наметить, когда окажемся на Свободной Земле.

Мне надоела игра в кошки-мышки. Я скрестила руки на груди, топнула ногой, словно двухлетний ребенок в торговом центре.

— Не сдвинусь с этого места до тех пор, пока кто-нибудь не даст мне удовлетворительный ответ.

— Уисти, — торопливо прошептала Селия, — здесь действительно опасно. Есть вещи пострашнее бомб, если, конечно, ты способна вообразить что-либо более ужасное, чем взорваться. Мы пока не знаем, где твои родители. И ты в любом случае не сможешь их спасти… если погибнешь.

ГЛАВА 60

Уит

— Стойте где стоите, детки! Дайте-ка мне проверить ваши документы. Сейчас же!

Их было около дюжины — скажем, одиннадцать, — все мальчики и мужчины, вероятно, от пятнадцати до двадцати пяти лет, — большие парни с большими мышцами.

Я шагнул вперед.

— Могу я спросить, кто вы такие, прежде чем вам что-либо показывать? Знаете, в этой части города опасно.

Главарю мускулистых парней было лет двадцать с небольшим. Он пружинил на ногах — полагаю, готовый полезть в драку, если потребуется.

— Вы знаете, кто мы такие. Мы — Новый Порядок. Гражданский Патруль. Мы ищем Беглых и Тех, Кто в Розыске. Нам нужны ваши документы. Таков закон, приятель.

Уисти подошла ко мне.

— А может, мы сперва на ваши документы посмотреть хотим, — сказала она и добавила: — Приятель.

Тем временем вокруг нас образовывалась толпа из пятидесяти или шестидесяти «граждан». Ничего хорошего это не предвещало.

— Давай, я займусь этим вопросом, — попросил я. — Не возражаешь?

Уисти пожала плечами:

— Конечно.

— Почему бы нам всем просто не разойтись по-приятельски? — предложил я лидеру группы.

Я надеялся продолжить беседу, но мысленно уже достал дубинку. Толпа продолжала расти, шум становился все громче.

— Вот, блин, Гражданский Патруль! Больше похоже на Школьный Клуб Кандидатов в Диктаторы, — сказала Уисти. Она у нас всегда была дипломатом. — Посмотрите на своих громил-переростков. Жалкое зрелище.

Это переполнило чашу их терпения, и они напали — все одиннадцать, — молотя в воздухе дубинками, а толпа сползалась со всей округи, подбадривая их.

— Моя очередь. — Я удержал Уисти. — Справлюсь.

— Не сомневаюсь, — согласилась она. — Вау, Уитфорд.

Так она отреагировала на следующую картину: Гражданский Патруль как будто двигался в режиме замедленной съемки. Но на самом деле это было не так. Просто я перемещался очень-очень быстро. Я почувствовал, что у меня это получится, и не ошибся.

Главарь отвел свою дубинку назад, и я выхватил ее из его руки, а потом подставил ему подножку и ударил по голове, пока он падал на тротуар.

Я двигался так быстро, что они воспринимали меня как мутное пятно. Я отобрал у них у всех дубинки, а потом повалил их одного за другим. И напоследок очень красиво уложил двоих одним ударом. Под конец битвы все члены банды валялись на земле, стонали и охали.

— А теперь давайте посмотрим их документы, — прорычал я, стоя над ними, но Саша уже тащил меня прочь, увлекал нас всех дальше по улице, за ближайший угол.

— Это было очень круто, — с уважением произнес он.

— Мне надо было попрактиковаться. Думаю, может, у меня действительно получится колдовать.

Тем временем Селия взяла меня под руку. Она вся сияла.

— Это было невероятно, Уит! Мне очень понравилось!

— У тебя определенно есть потенциал, — встряла Уисти.

И в тот момент, в ту секунду все как будто вернулось на прежние места, и жизнь стала такой, о которой я всегда мечтал.

Но только на миг.

ГЛАВА 61

Уисти

После этой демонстрации недавно приобретенных способностей Саша повел нас по пустынной улице по направлению к зданию, фасад которого был испещрен следами от пуль и снарядов. Я не верила своим глазам. Неужели все это случилось, пока мы были в Больнице? Само время как будто… деформировалось.

— Н-да, а я надеялся, что отсутствовал достаточно долго и все это уже прекратилось. Бомбардировки.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Саша пожал плечами.

— Я провел в Стране Теней пару часов.

Уит нахмурился.

— А почему ты считаешь, что этого времени хватит, чтобы Новый Порядок… гм… очнулся и прекратил бомбардировки?

Саша удивленно посмотрел на меня и на Уита.

— А вы не знаете? Селия?..

— У меня не было возможности все им объяснить, — ответила Селия. — Помнишь, мы были заняты тем, что удирали?

— Чего мы не знаем? — поинтересовалась я. — Что еще?

— Много чего. Прежде всего в Стране Теней время течет иначе, — пояснил Саша, продолжая очень быстро шагать. — В данном случае, похоже, я отсутствовал около месяца. Тут не всегда есть последовательная закономерность. Все зависит от портала, которым вы воспользовались. Однажды я вернулся в то же утро, когда и ушел, но только раньше.

Мы с Уитом изумленно уставились друг на друга. У нас не было ни малейшей возможности узнать, сколько времени прошло с того момента, как нас схватили. И у нас накопилась куча вопросов.

Похоже, у Хорька тоже.

— Значит, мы можем вернуться назад, в тот день, когда Уисти принимала ванну? А то у нее волосы уже на дреды смахивают.

— Слезь с меня, неблагодарная тварь, — сказала я, отрывая Хорька от своей шеи и сажая на спину Феффер. — Феффер, ты добрее меня. Вот тебе новый лучший друг.

Феффер добродушно гавкнула и помахала хвостом. Неужели она когда-то действительно была адским псом?

А потом Саша остановился и указал нам на что-то.

— Вот мы и пришли. Дом, милый дом, засыпанный щебнем. Именно здесь обосновались некоторые из нас. Группа небольшая, но мы неплохо устроились.

Я уставилась на сломанную флуоресцентную вывеску, болтающуюся на проводах: она приглашала нас в один из самых потрясающих магазинов в целом мире. Прежде я не могла себе позволить даже на его порог ступить.

— «Гарфанкель»? — произнесла я еле слышно. — Мы будем здесь жить?

Какое-то время я чувствовала себя королевой.

ГЛАВА 62

Уит

Несмотря на тягостное неведение касательно местонахождения наших родителей, в голосе Уисти, когда она произносила знакомое название универмага, звучало воодушевление.

— Как будто мечта сбылась, да? — обернулся я к ней.

Она улыбнулась мне иронично, а Саша повел нас сквозь вращающиеся двери, одна из которых была вдребезги разбита снарядом или, может, танковым залпом.

— Не то слово, — согласилась Уисти. — С одной стороны, нас увезли от родителей, посадили в тюрьму, морили голодом, применяли к нам электрошокер, отказывали во всех наших человеческих правах и свободах и так далее и тому подобное. А с другой стороны, смотри: справа от меня бюстгальтерная страна чудес!

Я как раз собирался пошутить по поводу того, что вот если бы ей вдруг понадобился бюстгальтер — это было бы чудо, но она взмахнула надо мной своей барабанной палочкой, и я тут же заткнулся.

— Здесь нет электричества, — сообщил Саша, когда мы поднимались по неподвижному эскалатору. — Но знаете, насколько духи легко воспламеняемы? Один из наших ребят соорудил тут маленький генератор. И теперь маленького пузырька нам хватает на два часа работы ноутбука.

А потом одна мысль поразила меня — как будто в челюсть ударили. Неужели ни у кого из этих малышей нет родителей? Мы как раз добрались до главной комнаты. Я глядел по сторонам и думал: «У каждого из этих детей — не важно, Сумеречное Создание он или нет, — есть своя история… и, быть может, она даже хуже нашей».

— Сколько человек здесь живет?

— Думаю, около двухсот пятидесяти, — задумчиво произнес Саша. — Не считая Сумеречных Созданий, которые то появляются, то исчезают. Они не могут оставаться тут надолго, иначе…

— Нет необходимости об этом говорить, — произнесла Селия с тревогой.

Она в этот момент совсем не походила на Селию, которую я знал прежде. Единственное, чего мне хотелось, — это крепко обнять ее и убедить, что все будет в порядке. Но я ведь никогда больше не смогу по-настоящему обнять Селию, да? И я определенно не мог пообещать ей, что все будет в порядке.

— У нас здесь свое маленькое общество клевых ребят, — продолжал Саша. — В том числе и — та-дам! — лидер этой недели! — Он провел нас по коридору к небольшому кабинету с несколькими столами.

За одним из них сидела симпатичная девочка не старше пятнадцати лет и деловито тыкала по клавиатуре ноутбука, а перед ней стояла табличка медного цвета с надписью «Менеджер».

Толстый кабель тянулся от задней части компьютера к некоему предмету, напоминающему маленькое металлическое мусорное ведро, расположенному примерно в шести метрах от стола. Я ощутил запах дыма и еще чего-то вроде жженых лимонов — он исходил от ноутбука, работающего на духах. Ух ты! Теперь я уже не смогу воспринимать духи по-прежнему.

Симпатичная девочка оторвалась от работы и откинула длинные каштановые кудри за спину. Вид у нее был очень деловой, на лице — никакой косметики, а одета она была в джинсовый комбинезон поверх майки в пятнах.

— Саша, — сказала она, — это что, ты сорок три дня отсутствовал? Ты нужен был нам здесь.

— Я не пытаюсь уйти от ответственности, но операцией руководила Селия, — ответил Саша. — И хочу подчеркнуть, наше предприятие увенчалось громадным успехом. Но с этими порталами в Страну Теней никогда нельзя точно рассчитать. Не говоря уже о том, что нам нужно было организовать побег из тюрьмы. Уит и Уисти, — он повернулся к нам, — познакомьтесь с моим бывшим боевым товарищем и с лидером этой недели — именно поэтому она сидит в кабинете менеджера со значком «менеджер» — Джанин.

— Привет, — поздоровалась Джанин не улыбнувшись. Не вставая, она потянулась вперед и пожала мне руку, словно я пришел к ней на собеседование. — Добро пожаловать, — произнесла она, а после заприметила Селию. — Ты еще каких-нибудь детей из Больницы вызволила?

Селия покачала головой.

— Там на этаже сидел еще один… и его нельзя было… спасти.

Джанин кивнула.

— Как это гадко, когда Прямые и Узкие издеваются над ребенком. Ладно, бой продолжается!

— Бой продолжается, — эхом отозвалась Селия, а затем повернулась ко мне. — Мне надо идти, Уит. Но я постараюсь вернуться.

Слово «постараюсь» прозвенело у меня в ушах подобно похоронному колоколу.

ГЛАВА 63

Уит

Вы когда-нибудь теряли близкого человека? Тогда можете представить, что я чувствовал. Я безумно любил Селию. И то, что судьба вот так вырывает ее из моей жизни, снова и снова, было для меня невыносимо.

Я жестом попросил Селию на минутку отойти со мной за одну из зеркальных колонн торгового центра, чтобы поговорить с глазу на глаз. Я пытался взять ее за руки, удержать их призрачные очертания в своих.

— Пожалуйста, вернись, — попросил я, заглядывая ей в глаза. — Я не выдержу, если потеряю тебя снова.

Она кивнула и наградила меня своей улыбкой, такой знакомой.

— Я хочу этого, Уит. Я так рада… так рада, что ты жив. Из того, чего я лишилась, тебя мне больше всего не хватает. О Боже, я так по тебе скучала!

А потом Селия проделала странную вещь… Она подошла ко мне очень близко. Затем еще ближе, и я перестал ее видеть. Зато теперь ощущал Селию сильнее и ближе, чем когда-либо прежде.

Потом мы слились воедино. По-настоящему: мы стали одним существом.

Я ощутил тепло, умиротворение, чистую красоту. Я стал частью Селии, а она — частью меня. Это длилось всего мгновение, но возникшие при этом чувства были столь сильны, что казалось, они сохранятся на всю жизнь. Я знал, что не забуду этого. А кто бы мог забыть?

Наконец Селия отделилась от меня, поцеловала и побежала к ближайшему порталу. Судя по всему, он находился в отделе обуви для мальчиков, где она и исчезла.

Честно признаться, у меня было чувство, будто я утратил часть себя самого. Я задержался в отделе кроссовок, утер слезы. Я не думал, что нужно рассказывать остальным о случившемся, даже Уисти.

Я не смог бы описать, как стал с Селией одним существом… а потом снова пережить ее уход.

ГЛАВА 64

Уисти

— А что имеется в виду, когда говорят «лидер этой недели»? — поинтересовалась я у Джанин.

Это был один из множества вопросов, которые я задавала ей на протяжении следующих нескольких дней. Сейчас, пока Уит разговаривал с Селией — или чем там они занимались, — я пыталась разузнать побольше о жизни в «Гарфанкеле».

— Взрослые отлично показали нам, что власть развращает, — отозвалась Джанин тоном соискателя, определенно достойного должности, на которую претендует. — Однако единоличный руководитель действительно нужен — человек, который принимает окончательные решения. Поэтому у нас есть лидер, но он меняется каждую неделю. Сейчас — моя неделя.

Саша пояснил:

— Новый лидер в течение одного дня принимает дела у прежнего. — Он облокотился на стол Джанин. — А потом в свой последний день проводит инструктаж своему преемнику. По правде сказать, система работает отлично. А неделя с 22 сентября была просто потрясающей.

Джанин закатила глаза.

— А, ты был лидером, — кивнула я. — Я поняла.

— Для революции это был звездный час. Мой декрет о сливе в туалетах до сих пор обсуждается в интеллектуальных кругах.

Джанин секунду смотрела на него, потом повернулась ко мне.

— Нам повезло, что вы с Уитом здесь, с нами, — сказала она. — Нам нужен ваш дар.

— Дар? Типа умения превращать всяких подонков в хорьков?

— В определенном смысле — да. Складывается впечатление, что вы гораздо сильнее других ведьм и колдунов, которых мы нашли.

— У вас тут есть и другие? — поинтересовалась я с изумлением.

— Вроде того. Но мне кажется, вы относитесь к совсем другой категории. Вы не какой-нибудь садоводческой магией занимаетесь. Разумеется, — продолжала она, не обращая внимания на мой озадаченный взгляд, — мы все увидим во время рейда завтра ночью. Мы собираемся забрать группу детей из Тюрьмы Верхнего Мира.

Я покачала головой.

— Прости, Джанин. Мы уже говорили Саше. Мы намерены искать своих родителей.

Джанин внезапно схватила меня за руку.

— Вы должны нам помочь, Уисти. Это Исправительное Учреждение Нового Порядка, то самое место, куда вас отвезли после того, как похитили. Мы в Свободной Стране называем ее Тюрьмой Верхнего Мира, потому что это плохое место. Ты ведь знаешь, что жизнь этих детей зависит от исхода операции, да?

— Слушайте, я там была. Знаю, как там плохо. Но вы должны понять: у нас есть более важные дела. Нам нужно найти своих родителей. Точка.

Джанин по-прежнему держала меня за руку.

— Вы так говорите, но вы ведь не знаете, как ужасен на самом деле Верхний Мир. Вы понятия не имеете. — Она взглянула на Сашу. — Отведи их к Майклу Клэнси.

ГЛАВА 65

Уисти

Проводив Селию, Уит вернулся к нам. Вид у него при этом был неважный. Даже не так: на самом деле он выглядел ужасно — по крайней мере сам на себя не походил. Замученный, изможденный.

— Кто такой Майкл Клэнси? — спросил он.

— Понятия не имею. Кто-то, с кем мы должны встретиться по поводу штурма тюрьмы. — Я повысила голос, чтобы Саша услышал. Он шел впереди. — Кто такой Майкл Клэнси?

— Вот он тут. — Саша открыл дверь в маленькую темную комнату. На полу лежал один-единственный матрас.

— Майкл — это я, — раздался тихий голос. — Что вы от меня хотите?

— Расскажи им свою историю. — Саша повернулся к нам. — Садись рядом с Майклом и послушай. Можешь устроиться на его матрасе. Места много.

Места действительно оставалось много, потому что Майкл оказался одним из самых тощих детей, каких я когда-либо в жизни встречала. При виде его мне вспоминались фотографии жертв голода, людей в лагерях беженцев… И все это снова наводило на мысли о Тюрьме Верхнего Мира и о времени, проведенном там.

— Здравствуй, Майкл, — сказала я.

— Привет, Майк, — поздоровался Уит.

Мальчик не только поражал невероятной худобой. Еще и глаза его казались мертвыми. И все же в нем чувствовалась какая-то сила.

Он не спрашивал наших имен, просто сразу стал рассказывать свою историю.

— Память лжива, вы ведь знаете, не так ли? — начал он. — Но я уверен: то, что я вам сейчас расскажу, — правда, даже если в деталях есть неточности. Хотя не думаю, что они есть. Но может такое случиться.

— Конечно, Майкл, — отозвалась я, просто чтобы дать ему понять, что мы внимательно слушаем.

Он говорил так по-взрослому, и казалось, ему гораздо больше лет, чем можно было судить по его внешности. Я немного боялась услышать о том, что с ним произошло.

— Солдаты, одетые в черное, в начищенных до блеска сапогах, пришли к нам в то утро в тюрьму: кажется, солнце уже встало. В том блоке нас было сорок человек или даже больше. По возрасту — где-то примерно между пятью и шестнадцатью. Мальчики и девочки. Всех цветов — я имею в виду расу. И все — «особо опасные».

Они схватили нас и свели вниз по лестнице во двор. Во дворе была всего пара охранников — едва ли они ожидали, что с нами будут проблемы. Они не очень волновались: ведь мы слишком устали, слишком оголодали — и уже по большей части были сломлены.

Поднялся невероятно сильный ветер, весьма напоминающий торнадо, а потом прямо перед нами возник высокий лысый человек. Кажется, от него пахло миндалем. Он так и не сказал ни слова, не представился, хотя, полагаю, это и был Тот, Кто Избран. Он смотрел на нас с таким презрением, сверху вниз, — ну знаете, словно мы были намного ниже его. А потом он просто… похлопал себя по запястью. Вот так. Похлопал. От нас ничего не осталось, только дым… и запах горелой кожи. Он… я не знаю… он всех испепелил. А потом исчез. А я по-прежнему был там. Стоял, как стою сейчас перед вами. Не спрашивайте, не смейте спрашивать. Я понятия не имею, почему меня пощадили. И мне уже все равно.

Майкл Клэнси взглянул на Сашу.

— Ну вот, я рассказал свою историю. А теперь, пожалуйста, уведите их.

ГЛАВА 66

Уисти

Мне потребовалось несколько часов только на то, чтобы начать переваривать рассказанное Майклом Клэнси, заставить себя мысленно обратиться к его истории.

У вас когда-нибудь возникало ощущение, будто в вашу голову поступило слишком много новой, трагической и сложной информации, что голова вот-вот взорвется прямо у вас на плечах? Заставьте себя испытать это чувство, а потом съешьте что-нибудь по-настоящему отвратительное, чтобы вас тошнило несколько часов, — и вот тогда вы поймете, что я испытывала в тот момент.

Давайте подытожим:

1. Я, Уисти, обычная, такая, как всегда, — ведьма. Наш Уит — красавчик с плоским животом, — колдун. И мы точно не знаем, как управлять своим могуществом.

2. Нас с Уитом приговорил к смертной казни некий коварный тип, именуемый Тот, Кто Избран.

3. Моих родителей разыскивают за измену. А мы по-прежнему понятия не имеем, где они находятся и живы ли.

4. Над нами измывались в тюрьме, где магия «глушится». Так что, вероятно, мы могущественнее, чем могли себе когда-либо вообразить.

5. К нам таинственным образом является мертвая девушка — она же великая любовь моего юного брата — и спасает нас из тюрьмы.

6. Я превратила Байрона Суэйна в хорька. Этим я очень горжусь.

7. Мир на самом деле множествен, а не единствен. Страна Теней, Свободная Страна, Верхний Мир, Нижний Мир — тут очень легко сбиться.

8. И одним из этих миров управляет кучка детей… Их лидер заседает за столом менеджера в полуразрушенном магазине. Здесь не рай, но по крайней мере в этом месте по-прежнему царствует свобода.

9. Меня просят помочь организовать бегство из тюрьмы, которое спасет детей от предстоящего им испепеления. А может, и нет. По правде говоря, они все могут погибнуть.

Ладно, дел много, но иногда список действительно помогает наводить порядок в своей жизни.

«Надо все делать по очереди» — эта философия очень помогает в жизни.

А следующая неделя будет на следующей неделе. Пока что окружающих больше всего заботит пункт номер девять.

А мы с Уитом на данный момент зависли на пункте три.

ГЛАВА 67

Уисти

— Так насчет рейда… он назначен на завтра? — спросила я. — Ну, в Тюрьму Верхнего Мира. А вам известна планировка тюрьмы? Нет, дело не в том, что я подговорю Уита или пойду сама. Нам нельзя.

Джанин быстро нажала несколько клавиш, и на экране компьютера появилась схема здания. Ненавистный Предатель Крысинолицый Хорек Байрон Суэйн спрыгнул с Феффер и вскарабкался по моей спине, после чего уселся на плече, чтобы было лучше видно.

Я повернула голову в его сторону.

— Хватит лазить по мне, или я зажгу пламя, и ты превратишься в самый толстый на свете кебаб, — пообещала я. — Только этого нам сейчас не хватало — хорька, двойного шпиона, который будет рассказывать Новому Порядку обо всех наших планах.

Байрон скатился с меня на пол.

— Я не буду, — запротестовал он подобострастно. — Никогда! Этого больше не случится!

Джанин хлопала глазами.

— Хорек — шпион? Говорящий хорек?

— Это длинная история, — отмахнулась я. — Но я не доверяю этому хорьку — ровно настолько, насколько далеко могу зашвырнуть его — думаю, это около десяти метров, — задумчиво проговорила я, глядя на него. — Сколько ты сейчас весишь?

— Я не шпион! — закричал Байрон. — Думаешь, я могу к ним вернуться? В таком-то виде? Да будь в моем распоряжении самая главная тайна вселенной, они бы меня все равно за полсекунды казнили.

— Тем не менее убирайся отсюда. Вон! — Я указала на коридор.

Байрон с обиженным видом, пыхтя засеменил по полу. А я снова занялась схемой тюрьмы.

— Ладно. И каков план по спасению детей? У вас ведь есть план?

ГЛАВА 68

Уисти

— Для начала, для затравки, вы должны ознакомиться с первым оплотом Нового Порядка, — сказала Джанин. — Они называют его Городом Прогресса, потому что это их идеальное общество. Что-то вроде базовой модели, по которой они потом будут обустраивать всю планету. В этом месте полно эрленмейеров.

Она сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула. Тут же прибежали двое парней.

Джанин кивнула одному из них — высокому, тощему, с очень аккуратной стрижкой.

— Джонатан устроит вам экскурсию. Но сначала Эммет поможет вам переодеться.

— Переодеться? — переспросил Уит.

— Совершенно верно, — подтвердила Джанин. — Вам нужно смешаться с толпой — нельзя выглядеть слишком вызывающе. Иначе, ну знаете, не сносить вам головы!

Эммет, очень привлекательный блондин, пригласил нас следовать за ним:

— Пошли. Сначала мы отправимся в отдел косметики. Я сам наложу грим. Не беспокойтесь, я очень хорошо умею это делать.

Где-то через час мои совершенно непослушные волосы блестели, были аккуратно расчесаны и забраны назад при помощи хитроумно повязанного банта и примерно двух дюжин заколок-невидимок. Одежду мне подобрали в стиле загородного клуба — в розовых и лаймовых тонах, вместо обычных черного и серого, которые я предпочитаю.

Липучий Хорек Байрон взобрался на шкаф и внимательно разглядывал меня оттуда.

— Выглядишь очень мило, — заявил он. — В самом деле, я одобряю.

Я показала ему язык. Тут ко мне подошел Уит. Весь начищенный до блеска, розовощекий, с коротко — даже короче, чем обычно, — стриженными волосами. И вообще он давно не выглядел таким чистым. Не будь его сестрой, я бы даже сказала, что он красив. Но поскольку я все-таки его сестра, проговорила только:

— О, сэр. Кажется, мы не знакомы. Я — Уисти, Злая Ведьма. А вы?

— Гм… Фотомодель для плакатов Национальной Гвардии?

Феффер приблизилась к нам и понюхала воздух, будто хотела удостовериться, что я — это по-прежнему я, а Уит — по-прежнему Уит. Мы оба прошли проверку, и Феффер нас облизала.

— Ладно, — произнес Джонатан, подходя к нам.

Он действительно был очень высоким, даже выше Уита. Но вот весил, вероятно, столько же, сколько я. Из-за бледной кожи и волос песочного цвета он походил на плитку молочного шоколада.

— Нужно помнить несколько ключевых моментов: прежде всего никакой ворожбы. Ни с кем не разговаривайте без крайней нужды. Если все же придется заговорить, не забывайте улыбаться и добавлять «мэм» и «сэр». Не переходите улицу на красный свет, не жуйте жвачку прилюдно и, ради Бога, не позволяйте собаке справлять нужду. Все собаки в Городе Прогресса обучены пользоваться лотками, как кошки.

— Похоже, чистенькое местечко, — пробормотал Уит. — А что входит в понятие «ворожба»?

— Никаких колдовских штучек, — заявил Джонатан. — Ладно, давайте познакомимся с врагом поближе!

ГЛАВА 69

Уисти

Я заметила, что в Городе Прогресса Тот, Кто Избран был буквально везде: на плакатах, картинах, видео, на первых полосах газет, в настенных росписях. Кто такой этот злой гений? Я прежде думала, что такие люди приходят к власти только в каких-то других местах, в исторических книгах, в фантастических историях.

До сих пор я не ощущала, насколько прочно фантастика связана с реальностью.

Еще я заметила, что в Городе Прогресса все свежевыкрашенное. Запах преследовал нас повсюду. Все выглядело очень опрятным, идеальным. Кроме того, детей в окрестностях было немного, а попадающиеся нам взрослые оценивающе нас разглядывали. Мы с Уитом научились подражать улыбке Джонатана, которую тот с готовностью всем демонстрировал.

Мы повсюду видели эмблемы нового режима: наклейки на бамперах ярких, блестящих внедорожников и мини-вэнов типа: «Скажи „да“ Н.П.» и «Если что-то видишь, скажи что-то», а еще «Скажи НЕТ искусству!», а также — с моей точки зрения, самое пугающее — «Гордый родитель юного информатора Нового Порядка».

— О Боже! — воскликнула я, разглядев перед собой низкое желтое здание, отделанное хромом, и немедленно ощутив слабость в коленях. — Закусочная! — Я чуть не начала хныкать, предвкушая возможность с комфортом поесть приличную пищу. — Войти туда — безопасно? Ну пожалуйста!

— Думаю, да, — ответил Джонатан. — Просто помни о манерах. И помни про Новый Порядок.

В закусочной почти все красные виниловые кабинки были заняты взрослыми. Парень в линялой кепке протирал тряпкой сияющую белую стойку, снова и снова. Мы уселись на вращающиеся стулья перед ним. У меня урчало в животе, и это довольно сильно меня смущало.

— Да? — спросил продавец за стойкой. — Чем могу помочь, ребята?

— Черт возьми, мистер, так трудно сделать выбор, — брякнула я, изо всех сил стараясь излучать болтливое хорьковство, а также джонатанство. — А можно коктейль из рутбира и чизбургер-делюкс? Спасибо.

— Уисти, — произнес Уит тихо и наклонился ко мне поближе, тепло дыша мне в ухо. — Ты не чувствуешь чего-то… странного? Потому что лично я определенно чувствую.

Я с беспечным видом повернулась на своем крутящемся стуле.

Поглядела по сторонам, но увидела только людей, поглощающих бургеры, картошку фри и молочные коктейли. В музыкальном аппарате играл гимн Нового Порядка — сумбурный барабанный гул в сочетании с завываниями какой-то эмо-дивы. Ой-ой-ой. Знаете, когда военные марши становятся поп-музыкой, значит, дело дрянь.

А потом мое внимание привлекла женщина. Густо накрашенные ресницы, очень пышная прическа. Она странно на меня смотрела. А потом повернулась к другим людям, сидящим вместе с ней в кабинке. То есть к двум женщинам средних лет, тоже с обилием макияжа на лице и с пышными прическами.

— Да, — прошептала я. — Вон та тетка с паклей на голове. И две другие такие же. Они смотрят на нас.

И вдруг я услышала:

— Она — ведьма.

Я так и застыла вполоборота на своем стуле. И крошечные волоски у меня на руках встали по стойке «смирно», словно солдаты.

Мужчина за стойкой оторвался от уборки, которой с такой одержимостью занимался, поглядел на нас и нахмурился так, словно услышал звук выстрела.

— Что вы сказали, миссис Хайсмит? — спросил он.

— Вон та мерзкая рыжеволосая девчонка. Она — ведьма, — заявила миссис Хайсмит еще более твердо. Это была та самая женщина, что смотрела на меня. — И светловолосый мальчик, вон тот красавчик, с ним тоже что-то не так.

Она поняла, что я ведьма, потому что сама была такой же.

ГЛАВА 70

Уисти

— Сама такая, — выпалила я в ответ.

Собственно говоря, вслух я этого не произнесла. Я кое-чему научилась по части самообладания с тех пор, как меня арестовали и приговорили к смерти. Так что я сделала круглые глаза, а еще очень широкие, и стала ломать комедию, стараясь, как никогда прежде.

— Где? — ахнула я, крутясь на своем стуле. И стала озираться по сторонам, в страхе разглядывая посетителей закусочной.

— Моя сестра, уж конечно, никакая не ведьма! — заявил Уит, и изумление на его лице выглядело весьма убедительным.

У красивых мальчиков такие фокусы отлично получаются, особенно у искренних — уж поверьте мне. Я с Уитом живу и наблюдаю его притворство с младенчества.

— Этой девочке только что присудили Почетную Звезду Старосты Сектора, — заверил Джонатан. Он тоже отлично справлялся.

— Может… может, миссис Хайсмит фантазирует? — предположила я. — Может она… видит всякое? Такое возможно? Мм… Миссис Хайсмит, у вас бывают видения?

Теперь взгляды всех посетителей устремились на эту женщину и ее зловещих подружек. Она густо покраснела.

— Просто проверьте ее, — произнесла злюка громко и пронзительно.

— Я с радостью пройду проверку, — быстро согласилась я. — Если вы ее тоже пройдете.

Все притихли и ждали, как она отреагирует. А меня внезапно охватила ярость. Если она знает, каково это — быть не такой, как все, то почему преследует себе подобных?

— Это не я, это она! — воскликнула миссис Хайсмит.

Люди в кафе начинали перешептываться, они явно подозревали нас.

Я воссоздала перед своим мысленным взглядом ее стол. Увидела там металлическую вилку, лежащую на салфетке возле ее тарелки.

— Папа наказывал мне не разговаривать с такими людьми, как она, — произнес Джонатан, соскальзывая со стула и направляясь к двери. Мы с Уитом тоже встали. — Пошли, ребята. Нам тут больше делать нечего. Давайте сообщим про это место куда следует.

В следующие пол секунды я увидела эту вилку, ощутила ее и поняла, что с ней следует сделать.

В результате вилка взлетела со стола и со свистом пронеслась в воздухе — она летела прямо мне в лицо.

— Помогите, — закричала я, взмахивая руками. — Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста!

Вилка ударила мне в тыльную сторону ладони, и, по правде сказать, сильнее, чем я рассчитывала. Я завизжала, и это отлично сработало. Завсегдатаи кафе разразились громогласным изумленным, осуждающим ревом.

— Почему она пытается причинить мне вред? — завопила я. — Как она это сделала? Это же ненормально! Она запустила в меня вилкой! И вилка летела!

— Звоните в Службу Безопасности, — закричал кто-то, вставая. — Она напала на эту девочку — Звезду Почета. Она ведьма!

— Нет, не я, а она! — воскликнула в ответ миссис Хайсмит, но толпа уже надвигалась на нее.

В первый раз за все время я почувствовала себя немножечко, самую малость, виноватой за свое могущество.

Ну, в смысле, может, она просто беспомощная, злобная старуха.

Хотя я сильно в этом сомневалась!

ГЛАВА 71

Уисти

Мужчина за стойкой быстренько изучил какую-то памятку, вроде тех, где обычно описывается, как спасти человека, если он задыхается, и завопил:

— Свяжите ей руки крепко-накрепко, чтобы перекрыть циркуляцию крови, а потом заткните ей рот, чтобы она больше не могла произносить заклинаний!

А мы тем временем тихонько выскользнули через входную дверь, то и дело нервно оглядываясь. Где-то впереди выли сирены, все ближе и ближе.

Я видела миссис Хайсмит, притиснутую вплотную к стеклу двери: в рот ей в качестве импровизированного кляпа засунули по меньшей мере дюжину салфеток. Мне было ее искренне жаль.

Потом старуха заметила, что я смотрю на нее. Она некоторое время глядела на меня недобрым взглядом, а потом вдруг засветилась — совсем как я в тот раз в Больнице. Я испытала облегчение. Инстинкт не обманул меня: она действительно была ведьмой.

А потом она совершила нечто неожиданное: махнула нам рукой, чтобы мы уходили. Что, она на нашей стороне?

Затем случилось нечто еще более замечательное. Сограждане, нападавшие на нее, стали подниматься в воздух подобно гигантским воздушным шарам. А после их отшвырнуло прочь от нее и ее подруг-ведьм, и они покатились, кувыркаясь. Их относило куда-то в глубь кафе, и при этом они пронзительно визжали:

— Помогите! Помогите!

Не сводя с меня глаз, она как бы невзначай вынула изо рта салфетки. Подруги ее при этом продолжали спокойно жевать бутерброды и пить чай. А потом случилось самое странное: она протянула правую руку — одни только узловатый указательный палец и мизинец — так, словно подавала мне знак.

Или, может, она налагала на меня проклятие? Что все это значило?

А потом она и ее древние подруги исчезли. Пшик — и все.

— Шабаш, — шепнула я Уиту. — Это был шабаш ведьм.

ГЛАВА 72

Уит

В тот день, когда случилась история с миссис Хайсмит, мы все ночевали в отделе «Гарфанкеля» «Для спальни и ванной комнаты», надеясь, что на нас все же не наслали злых чар и проснемся мы не жабами. Могу поспорить, вы не поверите, что можно в одну постель запихнуть двоих подростков, большую собаку и хорька-предателя. Разумеется, если один из детей будет во сне парить в воздухе на расстоянии полуметра над матрасом, это поможет делу.

При этом вокруг нас на некоторых огромных постелях помещалось по шесть или семь ребят. В магазине нас было несколько сотен. На матрасах, в спальных мешках, на грудах диванных подушек, завернутых в постельное белье и банные полотенца. Все это смахивало на постапокалиптический летний лагерь без воспитателя. Но поскольку мы испытывали огромное облегчение от того, что выбрались из Больницы и убежали от Матроны, от Посетителя, от судьи Иезекиля Злобса и от кошмарной власти Нового Порядка, нам казалось, что здесь весьма уютно.

На следующее утро я посмотрел на себя в зеркало, висящее возле мужских примерочных. В отделе спортивных товаров я набрел на набор грузов для штанги и понял, насколько ослаб, пока сидел в тюрьме. И я снова начал тренироваться, наращивать мышцы, потому что знал: рано или поздно они могут мне понадобиться.

— Кхм…

Я аж подпрыгнул, услышав за спиной кашель.

— Колдун Олгуд. — Это оказалась Джанин. — Я хотела бы вас кое с кем познакомить.

На миловидном лице Джанин, как всегда, застыло столь торжественное выражение, словно она была замдиректора. А вот девушка, стоящая рядом с ней, ухмылялась. Лет шестнадцати-семнадцати, темнокожая, невысокая, но при этом весила, вероятно, под сотню килограммов.

— Привет. — Она протянула руку. — Я Джамилла. Шаман.

— Кто-кто? — переспросил я, пожимая ей руку.

Я заметил, как сверкнули ее карие глаза, а дикие, завинченные штопором густые и пушистые волосы взметнулись вверх и в сторону от ее лица.

— Шаман, — повторила Джамилла. — Другими словами, я тоже со странностями, вроде тебя и твоей сестры. Но только я не умею сама колдовать, а помогаю другим творить магию. Работала с несколькими ведьмами и колдунами, помогала усиливать их могущество.

— Привет. — К нам подошла Уисти. — Мы знаем, что у нас особые способности, но иногда их трудно держать под контролем. Честно признаться, большую часть времени.

— Человеку бывает трудно обуздать собственный магический дар, — подтвердила Джамилла. — Мы пришли к выводу, что диапазон довольно широк: от тех, кто знает заранее, кто звонит по телефону, до таких, которые действительно могут поднимать небольшие предметы в воздух. Некоторые даже способны определить, что лежит у вас в карманах или в сумке.

Джамилла улыбнулась, и ее брови взметнулись вверх — в знак того, что она весьма всем этим впечатлена.

Мы с Уисти переглянулись.

— Мы слушаем.

— Мне любопытно выяснить, на что способны вы двое. Мы прежде не видели, чтобы Новый Порядок на кого-нибудь тратил столько ресурсов и времени. В том смысле, что мы узнали по своим каналам следующее: всю эту аферу с дурдомом и материалами, глушащими магию, они затеяли ради вас двоих.

— Видимо, нам полагается быть польщенными, — ответил я сухо. — Однако, как уже сказала Уисти, мы умеем кое-как колдовать, но контролировать все это очень сложно.

— Например? — с готовностью спросила Джамилла.

Вокруг нас стали собираться другие дети.

— Например, вот это, — проговорила Уисти и загорелась.

Все начали кричать и пятиться, даже шаман.

— Позерка, — хмыкнул я.

ГЛАВА 73

Уит

Моя сестра просто стояла, а во все стороны от нее исходили языки пламени длиной больше метра, и лицо ее тоже полыхало. При этом она беспечно моргала. Как вы, вероятно, можете себе представить, все вокруг вопили — ну, словно дети, на глазах у которых загорелся человек. Однако прежде чем я успел придумать способ потушить пламя, оно само погасло.

— Я это сделала! — Уисти стукнула по воздуху кулаком: — Я сама погасила его!

— Пятерка тебе, сестра! — порадовался я. — Ты — ведьма!

Видно было, что Джамилле немного не по себе.

— Ты сделала это намеренно? — спросила она хрипло.

— Да, целиком и полностью, — ответила Уисти. — Впрочем, обычно это происходит случайно, словно я действительно сумасшедшая. Но сегодня я первый раз сумела зажечь этот огонь и потушить его сама. Как правило, нужно, чтобы кто-нибудь меня как следует довел, а потом приходится прибегать к помощи огнетушителя.

Джамилла тихонько присвистнула: демонстрация Уисти поразила ее.

— А что еще ты умеешь?

— Она летала, — сказал мальчик, которому на вид было не больше пяти лет. Он показал пальцем на Уисти. — Я видел, как она это делала. Она летала прошлой ночью. Над кроватью, словно воздушный шарик.

— Ах да, — проговорила Уисти в замешательстве. — Иногда я такое вытворяю. Ненамеренно.

В толпе раздались охи и бормотание.

— А у Уита рука сквозь стену прошла, — продолжала Уисти. — Еще он заставил судейский молоток зависнуть в воздухе. А я сама в себя запустила вилкой — это долгая история. А в Больнице заставила замереть на месте целую свору сторожевых собак.

— Заставила заме… — слабым голосом произнесла Джамилла.

— Я потом расколдовала их, не оставила. Не могла же я так поступить с собаками. Спросите Феффер. А еще от меня иногда исходит свечение, ну вроде того, которое испускала та ведьма в городе, прежде чем поднять всех этих людей в кафе на воздух. Я до сих пор не знаю, что это за штука.

Все вокруг, вероятно, и восприняли бы ее рассказ скептически, но они ведь только что видели, как горит живой человек.

— Пиявки, — напомнил я и кивнул.

— Ах да, — подтвердила Уисти. — Я сотворила стаю слепней, хотя пыталась наколдовать гигантского таракана. — Она поежилась.

— А еще есть я, — раздался голос у наших ног.

— Ваш говорящий хорек? — растерялась Джанин.

— Он не всегда был хорьком, — пояснила Уисти. — Но таков его истинный вид.

— Лев — вот каков был мой истинный вид, — пропищал Хорек.

— Пожалуй, это был вид, прямо противоположный твоему. — Уисти угрожающе зыркнула на Байрона, но тот выдержал ее взгляд.

— О Боже! — воскликнула Джамилла и посмотрела на Джанин.

Глаза Джанин расширились.

— Ты думаешь… — уставилась она на шамана.

— Джанин, я думаю, это они!

— Кто — они? — спросила я. — Кто — они?

Мне действительно хотелось услышать ответ на этот вопрос!

— Освободители, — выпалила Джамилла, по-прежнему не сводя с нас глаз. — Спасители. Так и знайте. Существует пророчество, и оно о вас двоих.

ГЛАВА 74

Уит

Джамилла развернулась и побежала к ближайшей стене, по дороге к отделу упаковки подарков. При этом ее пушистые волосы подпрыгивали, как игрушка-пружинка «Слинки». Стена была огорожена лентой, чтобы никто не подходил к ней близко, но Джамилла через нее перешагнула.

— Это Стена Пророчества. Иногда на ней появляются послания. Обычно это просто всякая информация по магазину — ну, например, «Огромные белые распродажи в январе». Но иногда что-то вроде: «Идите на Пятую улицу. Спасите ребенка-сироту из дома номер двадцать четыре»… ну, типа того. Однажды стена предсказала, что двое Освободителей, владеющих магией, придут к нам и помогут свергнуть Новый Порядок. Так что, друзья мои, видимо, это вы и есть. Понимаете, о чем я? — Она обернулась к группе детей, последовавших за нами к стене. — А никто из вас не думает, что это просто совпадение? Нет? Никто?

Все вдруг начали хлопать в ладоши и весело улюлюкать. То есть все, кроме Уисти и меня.

— Уф… — выдохнул я.

Это ведь была всего лишь стена, пустая стена. Это и есть последнее и величайшее пророчество? Ничего? Совершенно ничего? В том смысле, что либо нам суждено соскользнуть в пустоту, либо — перспектива ненамного радужнее — ничего не изменится?

— Нет, на самом деле послание было здесь, — сказала Джамилла. — Подождите несколько секунд. Она не постоянно их выдает.

Мы уставились на стену — совершенно обычную, с оторванным куском рельефных обоев в углу. Ничего примечательного…

Уисти взглянула на меня, я с важным видом пожал плечами.

— Ну, они появляются и исчезают, — пояснила Джанин, откидывая волосы назад. — Но мы все их видели.

В толпе многие закивали.

Ладно, ребята. Может, просто сегодня не день пророчеств.

— Даже если вы правы, — сказал я, — каким образом нам свергнуть правительство, настолько могущественное, что оно разрушает целые города и возводит новые? Кроме того, мы по-прежнему намерены найти своих маму с папой.

— Мы сообщили вам об этом с самого начала, — подтвердила Уисти.

— Смотрите! — воскликнул кто-то, и я снова повернулся к Стене Пророчеств. И на сей раз увидел, как на ней образуются буквы. Что за…

Однажды, очень скоро, миром будут править дети…

У меня по спине словно озноб прошел. Подобные слова я уже слышал раньше — от Селии.

А послание продолжалось:

…и у них это будет получаться лучше, чем у взрослых.

— Вау, — пробормотала Уисти. — Неслабо.

Внезапно к Джанин подбежал Саша и что-то прошептал ей на ухо. Джанин выслушала его, кивнула и, кажется, забеспокоилась вопреки обыкновению.

Она взглянула на нас с Уисти.

— Саша, скажи им, — попросила она. — Давай.

— Мы только что получили сообщение от своих шпионов, которые держат под наблюдением Тюрьму Верхнего Мира. На завтрашнее утро назначены новые казни. Испепеление.

В комнате все заохали и что-то в ужасе забормотали. Поскольку я слышал историю Майкла Клэнси, то отреагировал так же. Уисти тоже.

— Но есть еще кое-что, — произнес Саша и посмотрел прямо на нас двоих. — Ваших родителей снова схватили.

— Что?! — закричали мы с Уисти.

— Где они? — Уисти не терпелось узнать ответ.

— Где бы они ни были, мы отправляемся туда, — заявил я, — причем немедленно. Простите, что не смогли помочь вам, ребята.

— Извиняться нет нужды, — спокойно возразил Саша. — Ваших родителей держат в Тюрьме Верхнего Мира.

Мне даже глядеть на Уисти не понадобилось, чтобы понять, что она думает. В мозгу у нас обоих стучало слово «испепеление».

— Ну, раз такое дело… — начал я.

— То мы с вами, — тотчас откликнулась Уисти.

ГЛАВА 75

Уисти

Лидером группы, которой поручили вылазку в Тюрьму Верхнего Мира, стала Марго. Примерно моего роста и моей комплекции, решительная, яростная и упрямая, неумолимая, как лезвие. Ей пришлось такой стать: ведь она уже однажды сбежала из Тюрьмы, лишившись при этом пары пальцев. Она ратовала за убийство Того, Кто Избран.

Должна признаться, я тоже начинала в этом ее поддерживать. В конце концов, он намеревался завтра испепелить моих родителей. Мы этого не допустим!

Марго вела нас по заброшенной станции метро. Там было сыро и темно, но мы взяли с собой фонарики из отдела инструментов «Гарфанкеля».

— Когда проберемся внутрь, надо сначала вызволить оттуда детей: нам ведь уже известно, где их держат. А потом займемся поисками ваших родителей, — поставила задачу Марго.

— Давайте подождем, там видно будет, — предложил Уит. — Попадем внутрь — составим окончательный план. Однако есть один большой вопрос, не так ли? Как нам проникнуть в Тюрьму Верхнего Мира?

Марго поглядела на нас двоих.

— Магия нам поможет.

Мы с Уитом остановились, а потом и вся команда, состоящая из девяти человек.

— То есть нормального плана проникновения внутрь у нас нет? — уточнил Уит.

— Ну, мы всегда можем сделать так, что нас арестуют, — ответила Марго. — Это не проблема.

Я слушала их вполуха, в основном думая о том, что мне предстоит снова увидеть маму и папу. Ждать я не могла. Пора переходить к делу.

— У меня есть план, — заявила я. — Я много над ним размышляла. Во-первых, нам нужна маскировка. Разумеется, такая, которая поможет нам быть незаметными в тюрьме. Например, я подумала, что из Уита можно сделать охранника. Я попытаюсь его состарить, дадим ему форму надзирателя. Тогда он может просто войти туда — и все. Не хочу, чтобы меня снова арестовывали, Марго.

— А ты? — уставился на меня Уит. — Ты как попадешь внутрь, Уисти?

— Придется воспользоваться магией. И основательно. Я кое-что попробовала, прежде чем мы покинули «Гарфанкель». И думаю, это сработает.

— Что именно? — поинтересовался Уит.

— Ты скажешь, что это дурацкая идея. И безумная.

— Уисти, что ты собираешься сделать? Как попадешь внутрь?

— Ну, я… — Я сделала паузу, а потом выпалила все остальное: — Превращусьвмышку.

ГЛАВА 76

Уисти

— В мышку? — Казалось, Уит вот-вот взорвется. — Ты собираешься пробраться туда в виде грызуна? Спасти маму с папой и всех этих детей? И может, даже сразиться с Тем, Кто Избран?

Я кивнула.

— Мышка может незаметно прошмыгнуть куда угодно. Она может перегрызать провода и пробраться сквозь тонкие трубы. Ей подвластно то, что не под силу слону.

— А еще какой-нибудь надзиратель может раздавить мышку своим башмаком. Или ее испарит кто-нибудь, — принялся возражать Уит. — Нет. Это слишком опасно. Чистое безумие.

Но я решила не отказываться от своей идеи, поскольку она была хорошей. Я в этом не сомневалась.

— Так у меня будет шанс попасть туда, куда никто больше не попадет. Я справлюсь, Уит. Я уже пыталась превращаться в змею, в таракана, в летучую мышь. Получится и в простую мышку. А еще, — добавила я с улыбкой, — у меня ведь большие достижения по части мелких животных, верно?

На несколько секунд в воздухе повисло неловкое молчание. Все переваривали мой план в таком виде, в каком я его изложила. Тем временем мы выбрались из подземки и очутились на улице, продолжая держаться в тени зданий.

— Мне это не нравится, — сказал Уит, но я поняла, что он готов сдаться.

— Доверься мне, — ответила я. — Я ведь ведьма. Смотри. Смотри очень внимательно.

ГЛАВА 77

Уисти

Я взмахнула барабанной палочкой, словно это был шестизарядный револьвер. Раздался хруст. На сей раз моя магия работала как положено. Я начала с того, что состарила Уита и нарядила его в униформу надзирателя, идеально созданную, вплоть до мелочей, с эмблемой Нового Порядка и прочими атрибутами.

Затем я направила палочку на себя, и все ахнули. Кто-то из детей пребывал в полуобмороке.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробурчал Уит, натягивая на лоб кепку надзирателя. — Сам я пока сильно сомневаюсь.

Марго, олицетворение логики и здравого смысла, просто тревожно покачала головой.

Глядя на дело рук своих — Уита в форме надзирателя, из которого идеально вышел парень тридцати с лишним лет, — я видела, что далеко продвинулась в своем искусстве. Не говоря уже о том, что мне самой удалось превратиться в грызуна.

Я раньше не представляла себе, какие мыши крохотные. Сейчас я стала размером с крупный инжир, и все тело мое покрывал бело-коричневый лоснящийся пушок. У меня были длинные белые бакенбарды, щекочущие лицо и уши, — не самое приятное ощущение.

Я щелкнула себя по боку хвостом и поглядела на него. Вот это круто! Компенсация за раздражающее ощущение щекотки в ушах.

Уит показал мне мое отражение в своей форменной серебряной пряжке, и, надо признаться, из меня получилась весьма симпатичная мышка, насколько это вообще возможно для мышки. И очень многообещающая ведьма.

А потом я оглядела улицу, на которой мы находились, и у меня поубавилось уверенности. Попробуйте представить стремительно надвигающуюся на вас автомобильную шину размером со слона, накачанного стероидами, или тяжело ступающего человека величиной с ракетоноситель. Я никогда не задумывалась о том, какой это шок для среднестатистической мышки. Чтобы преодолеть это, могут потребоваться годы терапии…

— Который час? — прошептал Эммет.

— Без пяти семь, — ответила Марго. — Нам нужно преодолеть два квартала. Пошли! Шевелитесь.

— Марго, — попросила я, — возьми мою барабанную палочку и, пожалуйста, сохрани ее.

Она протянула руку и подобрала палочку с того места, куда та упала, когда мои руки, в которых я ее держала, превратились в мышиные лапки.

А потом я поглядела на Уита.

— Засунь меня себе в карман, — велела я.

ГЛАВА 78

Уисти

В кармане у брата мне нисколечко не понравилось, особенно когда он побежал. Мне казалось, будто я сижу в лодке посреди бурного моря: вверх-вниз, вверх-вниз. Через квартал мне стало плохо, и я, наполовину в шутку, наполовину всерьез, задумалась: а не знаю ли я какое-нибудь заклинание, чтобы сотворить таблетки от тошноты, по размеру годные для мышей. Не очень-то здорово будет, если меня стошнит в штаны брата.

— Вон фургон с новыми заключенными, — сказал Уит. — Тот самый, на котором привезли нас.

— Скорее, — торопила Марго.

Мы прибавили шаг, и от жуткой качки, возникшей благодаря размашистой походке Уита, я застонала и закрыла глаза.

Потом он сунул руку в карман и вытащил меня, чтобы я могла видеть происходящее. Мы добрались до ворот тюрьмы как раз в тот момент, когда фургон остановился возле них и посигналил.

— Вперед, — обратился Эммет к Уиту.

Мой брат бросил что-то в решетчатое мусорное ведро на углу улицы. Раздался негромкий звук, и содержимое ведра вспыхнуло ярким пламенем.

— Что это? Что происходит? — закричал Уит, указывая на ведро.

Охранники, стоящие на воротах, немедленно начали действовать: они помчались по улице, оставив фургон и водителя без присмотра на какую-то секунду, столь необходимую нам. Водитель ввел на пульте код, и огромные металлические ворота начали открываться. Уит проскользнул внутрь незаметно для водителя.

Как только мы оказалась за воротами, мой нос невольно дернулся. Запах здесь был жуткий. В какой-то момент мне показалось, что я больше его не вынесу. А потом вспомнила про родителей и поняла: возврата нет.

Водитель открыл двери фургона, и оттуда медленно выползло множество напуганных детей — они стали озираться по сторонам; глаза размером с блюдце. Из будки, стоящей с внутренней стороны ворот, вышел охранник, готовый заняться новыми заключенными, — некоторым было всего лет пять-шесть. Мне стало не по себе при мысли о том, какие ужасы ожидают бедных детей.

Наши с Уитом глаза встретились — да, клянусь, такое действительно возможно между мышью и человеком, — и каждый из нас прошептал одни и те же слова, которые мы заранее отрепетировали:

Скорей, детки, баю-баю —

Склоните головы и спать.

Ночь на руках вас укачает,

От бед вас будет охранять.

Наши мама с папой пели нам эту колыбельную, когда мы были совсем маленькими, и я после того, как они произносили последнее слово, уже ничего больше не помнила: всякий раз падала как подкошенная, погружаясь в глубокий сон. Мы с Уитом понадеялись, что родители действительно прибегали к помощи магии, чтобы ночью уложить в постель своих перевозбужденных детей.

Так продолжалось некоторое время. И ничего не происходило — определенно.

Охранник и водитель беспечно беседовали и перелистывали бумаги на своих планшетах, болтали ни о чем… Обычный день, как всегда, сажаем в тюрьму невинных детей, вот такая вот рутина. Мы с Уитом переглянулись, и я увидела в его глазах зарождающуюся панику.

«Спите, изверги, спите!» — с отчаянием думала я, жалея, что у меня нет в руках барабанной палочки, и надеясь на то, что моя жизнь не закончится через несколько секунд превращением в мышиный фарш.

Ворота захлопнулись, друзья оказались отрезанными от нас снаружи тюрьмы, а мы остались внутри — поддельный надзиратель, который в любую секунду мог превратиться обратно в подростка, мышка, которая в любую секунду могла превратиться обратно в девочку, и два наемника Нового Порядка. Они вот-вот заметят: происходит что-то странное — и поднимут тревогу.

В любую секунду.

ГЛАВА 79

Уисти

Выглядывая из-за согнутого указательного пальца Уита, я увидела, как эти огромные люди медленно повернулись, чтобы посмотреть на моего брата. Один из них нахмурил брови.

— Ты тут новенький, да? — спросил он Уита. — Я раньше тебя не видел. Как зовут, приятель?

«Вы. Сейчас. Заснете. Ну же! — проревела я. Разумеется, мысленно. — Вы. Сейчас. Заснете. Ну же!»

Я представляла себе эти слова, напечатанные курсивом и заглавными буквами… Это должно было сработать!

А потом… двое мужчин тяжело рухнули к ногам Уита. Заснули мертвым сном. С ума сойти!

Дети-заключенные с тревогой смотрели на надзирателей, словно боялись, что станут следующими.

— Все в порядке, — успокоил их Уит. — Мы ваши друзья. Вы должны нам верить, ладно? Мы — дети.

Потом Уит поднес меня близко-близко к своему лицу.

— Ты уверена? — прошептал он. — Это ведь не игра, Уисти.

— Уит, обратного пути нет. Там, внутри, мама и папа и все эти дети, которых могут обратить в дым и пепел. Сажай ребят в фургон и увози их отсюда. Забери Марго и Эммета. Скажи, чтобы они держались поблизости. Если мне удастся отключить сигнализацию или ворота, им придется очень-очень быстро провести спасающихся бегством детей сквозь туннели.

Уит нахмурился. Все выглядело странно: даже морщины на его коже казались огромными. Даже его один-единственный прыщ.

— Если увидишь куски сыра или арахисового масла, лежащие посреди небольшой деревянной дощечки, а вокруг — проволоку…

— Понятно, — отозвалась я. — Оттащи этих спящих парней в будку.

Уит вздохнул, вид у него при этом был несчастный.

— Мы все будем рядом. Я буду следить за тобой, Уистерия.

Он знал, что папа всегда так называл меня в минуты больших потрясений.

— Ладно, — проговорила я и уставилась вниз, на землю, находившуюся от меня на расстоянии примерно десяти этажей.

Я закрыла глаза и прыгнула. И была приятно удивлена тем, что приземлилась на все четыре лапки, готовая двигаться дальше.

— Смотри, я не расплющилась! — крикнула я Уиту.

— Будь осторожна! — ответил он.

— Я — сама осторожность!

Я посмотрела прямо перед собой — на огромное серое здание тюрьмы. В стороне разглядела водосточную трубу и устремилась к ней. Прежде чем прыгнуть внутрь, взглянула на своего брата, стараясь не думать о том, что, возможно, вижу его в последний раз.

— Пока! — воскликнула я, но голосок мой был теперь таким тоненьким, что он, вероятно, не услышал.

А потом я заглянула во мрак ржавой водосточной трубы. Вдохнула сырой воздух, запах прелых листьев и еще каких-то мерзостей — мне не удавалось в точности определить, что именно там было. Я слышала, мыши отлично везде лазят и карабкаются.

Думаю, мне как раз предстояло проверить это на практике.

ГЛАВА 80

Уит

У меня по спине побежали мурашки и сердце сжалось от ужаса, когда я увидел, как тоненький хвостик Уисти, описав в воздухе спираль, исчез в водосточной трубе. Никакая магия не могла стереть в моей голове жуткий образ: как ее давит сапог тюремного надзирателя.

Однако сейчас мне предстояло спасать детей, которых привезли в фургоне, а потом я должен был добраться до своих родителей. И чем быстрее, тем лучше.

— Мы тут не останемся? — спросил один из малышей робко, когда я выгонял машину задним ходом из ворот. — Это разве не противоречит правилам Нового Порядка?

— На первый вопрос ответ отрицательный, на второй — утвердительный, — произнес я, озираясь: нет ли машин. — Планы поменялись. Все хорошо.

С этими словами я привел фургон в движение, на большой скорости выехал на улицу и устремился в переулок, который мы проезжали по дороге к тюрьме. Там я опустил стекло и махнул рукой.

Марго, Эммет и остальные вышли из укрытия.

— Где Уисти? — спросила Марго.

— В водосточной трубе. Где ж еще ей быть? Нам надо избавиться от фургона.

— Нет! Он нам позже может пригодиться, — заявил Эммет и уселся рядом со мной на переднее сиденье. Марго тоже забралась в кабину. — Вперед. Проедешь три квартала — и налево на светофоре.

Пока мы ехали, Марго успокаивала детей:

— Вы — не преступники. Мы вас увезем, и вы будете жить с нами. Там не сказочные условия, но все же лучше, чем в тюрьме.

— Мы едем не в тюрьму? — нервно спросила девочка, вытирая залитые слезами щеки обеими руками.

— Нет, — заверила Марго, — в «Гарфанкель».

Признаться, видеть выражение спокойствия на их маленьких лицах было невероятно приятно. Я знаю: они станут задавать много вопросов, но по крайней мере теперь у них появилась надежда. И мы.

— Сейчас дорога будет немного трудной, — нервно произнес Эммет. — Зато мы попадем в «Гарфанкель», минуя главные улицы.

— О нет, только не это, — взвизгнула Марго с тревогой. Точнее, даже с испугом. — Это же смертельно опасно!

— Но это единственный путь! — ответил Эммет.

— Эй, не могли бы мы вернуться к вопросу о смертельной опасности? — спросил я.

— Вот здесь! — внезапно крикнул Эммет, хватаясь за руль. — Резко влево!

— Здесь ничего нет, — завопил я в ответ, а фургон тем временем, подпрыгивая, несся по тротуару.

— Держитесь! — скомандовала Марго. — Сейчас нам всем придется туговато!

Я покрутил головой из стороны в сторону, проверяя, нет ли там ни в чем не повинных пешеходов, которых мне нужно обогнуть по пути вниз.

— Вон туда! — воскликнул Эммет, снова указывая куда-то.

— Куда?

А потом я увидел, что он имеет в виду… Но было уже слишком поздно.

ГЛАВА 81

Уит

Я ударил по тормозам, но, если вы ведете тяжелый фургон, под завязку набитый детьми, и внезапно оказываетесь на крутой лестнице, идущей вниз, тормоза не помогут.

Дети, сидящие сзади, вопили так, словно их везли в жуткой повозке, построенной серийным убийцей. На какую-то долю секунду мне показалось, что они бы сейчас предпочли вернуться в тюрьму и примерить серые в полоску робы.

Но это была единственная связная мысль, на которую я оказался способен. И вот мы уже скакали вниз — слишком резко, чтобы сохранить ясность рассудка.

Вниз, вниз, вниз! Тыкдым, тыкдым, тыкдым!

Почему это, интересно, время буквально летит, когда ты веселишься, а вот когда сидишь за рулем фургона, доверху набитого детьми, бьющимися в истерике, падающего вниз по лестнице, время чуть ли не останавливается? Законы физики такие несправедливые.

— О чем ты думал? — заорал я на Эммета. — Это же станция метро!

— Верно! — ответил Эммет, стараясь перекричать стук амортизаторов, которые уже, кажется, мало что амортизировали.

Вопли детей звучали то выше, то ниже, напоминая истерическую икоту.

— Еще одна заброшенная станция! Мы можем проехать по рельсам до самого портала, который приведет нас домой! — не унимался Эммет.

«О нет», — подумал я.

Фургон пару раз хорошенько тряхнуло, он пронесся сквозь турникеты, сметая их, потом прыгнул через платформу и устремился боком — чудовищно медленно — к краю.

Все в ужасе закричали, пока фургон на протяжении нескольких длинных, мучительных секунд скользил вдоль края платформы, прежде чем, будто цементный блок, не свалился на рельсы метро.

Воцарилась тишина. Она заполнила собой пустоту, возникшую после воплей, какие люди издают в парке аттракционов. Но только здесь было не до веселья. Я чувствовал себя так, будто меня только что вынули из аппарата для смешивания краски в магазине хозяйственных товаров.

Хотя мы теперь стояли непосредственно на рельсах метро, наши сбитые фары освещали глухую тьму. Я выключил зажигание и посмотрел на Эммета.

— Ну вот. Никаких проблем, — сказал он наконец, и в абсолютной тишине было слышно, что его голос дрожит. И лицо было белее, чем у мраморной статуи.

— У всех все в порядке? — хрипло спросил я.

— Давайте больше не будем так делать, — произнес сквозь слезы кто-то из ребятишек. — Ладно, мистер?

— Самое худшее позади, — заявил Эммет. — Теперь мы можем ехать по рельсам, и никто не будет искать ни фургон, ни кого-либо из сбежавших заключенных. А прилегающий туннель приведет нас прямо к порталу.

Внезапно в темноте эхом отозвался длинный, низкий гудок.

— Поезд, далеко отсюда, — сказал Эммет. — Ладно, давайте двигаться.

Потянувшись к ключу в замке зажигания, я инстинктивно глянул в зеркало заднего вида. И увидел, как один-единственный яркий фонарь разрезает мрак позади нас.

— Гм, не так уж он и далеко. — Я повернулся к Эммету, и сердце сильно забилось у меня в груди.

— Что?

— Оглянись.

Но ему и не потребовалось. Крики детей рассказали обо всем, что ему требовалось знать.

ГЛАВА 82

Уисти

Если вы когда-нибудь находились на грани смерти или, в моем случае, злополучной вечной жизни в шкуре грызуна, рекомендую для поднятия настроения петь детские песенки. Разве можно ползти по водосточной трубе, не горланя при этом весело куплеты про паучка Итси-Битси? Строчку, в которой паучка смывает вниз, я пропищала с нервным хихиканьем и добралась до комплекса тюрьмы.

Из трубы я попала в водосточный желоб. И бежала вдоль края крыши, пока не обнаружила вентиляционную шахту — в точности как на схеме на компьютере Джанин.

Отлично. Я протиснулась внутрь и побежала по трубе до ближайшей отдушины. А потом до следующей. А потом до следующей.

Я в тот момент очень напоминала крысу в лабиринте.

Вдруг я осознала еще одну особенность своего мышиного существования: запахи я воспринимала в миллион раз лучше, чем когда была человеком. Вскоре я выяснила, что действительно могу бежать туда, куда ведет меня мой нос. Добралась до поворота и безошибочно поняла, что это и есть нужный. Там пахло адом в очень жаркий день.

В трубе царила кромешная тьма, но я предполагала, что буду видеть лучше, когда глаза привыкнут. В крайнем случае всегда можно представить, как я загораюсь. Мне стало смешно при мысли об охваченном пламенем грызуне, несущемся по тюрьме. Я просунула голову между рейками решетки, а потом кое-как протиснулась туда вся. Один последний героический рывок — и вот я уже падаю вниз, вниз, вниз в пустоту.

ГЛАВА 83

Уисти

Есть одна хорошая причина, по которой в самых страшных кошмарах мы так часто падаем куда-нибудь. Осознание того, что надвигается нечто действительно плохое, а ты ничего не можешь с этим поделать, — это, вероятно, самый лучший (или надо сказать: самый худший?) на свете рецепт огромного, крайнего, предельного ужаса.

Я нырнула в головокружительный, мутный мрак, рикошетом отскочила сначала от одной металлической стенки, а затем от другой и замахала лапками, чтобы за что-то ухватиться — ну хоть за что-нибудь — и замедлить тем самым падение.

Но ничего не было. Лишь ветер дул все сильнее, а я падала все быстрее. И быстрее.

А дна по-прежнему не было видно. Впрочем, в шахте царил такой мрак, что, даже если б оно там наметилось, я бы, вероятно, и не заметила.

— Стоп! — завопила я.

Думай скорее, Уисти. Ты ведь ведьма. А ведьма может прибегнуть к помощи магии. А магия может остановить падающий предмет. Уит ведь заставил молоточек зависнуть в воздухе. Так неужели я не смогу остановить маленькую и легкую мышку?

Я пошевелила лапами, взмахнула хвостом, словно палочкой, мысленно пожелала остановиться и разозлилась — как раньше, когда делалась невидимой или загоралась… Но это не сработало. В какой-нибудь помидорине, кажется, было больше магии, чем во мне. В помидорине, падающей с крыши очень высокого здания. Которая вот-вот шмякнется об пол и расплющится!

Должна сказать, старое клише насчет жизни, которая проносится перед глазами, очень верно. Я все увидела: Уисти, упрямую и непослушную, но любящую дочь. Уисти, ученицу старших классов и прогульщицу. Уисти, злую, страшную ведьму. Уисти-Освободительницу. Уисти Расплющенную. Ну или что-то в этом духе.

А потом меня ударило — не о твердую поверхность, а об омерзительный запах, гораздо более тошнотворный, чем тот, что исходил от спортивной сумки Уита. Я и так пребывала в панике, но он ошеломил меня, и дыхание мое буквально пресеклось.

И падала я прямо навстречу ему.

Труба подо мной наполнилась тусклым светом, и через мгновение я увидела, где суждено окончиться моему свободному падению — в тюремной мусорной куче.

К счастью, шахта была перетянута сеткой. Я упала на нее на скорости, кажется, около шестидесяти миль в час. Хорошо, что сетка прогнулась — иначе, уверена, меня бы расплющило о нее. А будь она плотнее или тоньше, то разрезала бы меня, словно машинка для чистки яблок.

К счастью, эта штука сработала как трамплин и снова подкинула меня вверх, после чего я шлепнулась вниз.

Удар был такой силы, что из меня чуть дух не вышибло, и я не сомневалась, что сломала пару ребер и левую переднюю лапку. Судя по тому, как пульсировала кровь у меня в голове, вероятно, я еще и получила контузию.

Потрясенная, покалеченная, сбитая с толку, но живая, я осмотрелась. От удара старые зажимы, которыми крепилась сетка, почти распрямились.

Потом, услышав рядом какой-то скрип и дребезжание, я подскочила. Голова у меня снова закружилась — я так плохо переношу высоту, что обычно, когда еду вниз на эскалаторах, поворачиваюсь лицом вверх, — а потом перекатилась и заглянула по ту сторону сетки.

Подо мной была не выгребная яма, а стальной контейнер со стальным верхом, доверху набитый рваными тряпками, грязной тюремной одеждой и отвратительными отбросами с местной кухни. И… погодите-ка!.. оттуда на меня смотрело множество глаз!

Крысы. Десятки крыс. С мерзкой, грязной шерсткой, с сальными хвостами и злыми взглядами.

Обычно я не испытываю к ним особой неприязни. Одна такая даже в прошлом году жила у нас в кабинете биологии. Но это если говорить о милых белых крысках из зоомагазина вроде той, что обитала у мистера Николо. А кроме того, тут я была не девочкой. А мышкой. То есть добычей.

Магия, на помощь! Приди ко мне. Заклинание, которое поможет мне залезть наверх или взлететь. Заклинание, превращающее крыс в безобидных существ. Заклинание, чтобы все это оказалось лишь сном и я смогла проснуться.

Но мой разум, энергию, душу — все как будто парализовало. Я только и могла, что глядеть на крыс — на их свалявшуюся шерстку, в их бездушные черные глаза, на их страшные желтые зубы, розовые хвосты, напоминающие червяков.

Пока что я была в безопасности. Нас разделяло расстояние по меньшей мере в восемь футов, а подобраться ко мне у них не было возможности — разве что они добились истинных успехов в искусстве построения чирлидерских пирамид.

Я подняла голову, оглядела шахту и заприметила там стык, шов в металле, где были сварены две части трубы. Не слишком много, но ухватиться есть за что. А если выше есть еще один шов, и еще один…

Я отчаянно прыгнула вверх, вытянув здоровую переднюю лапку, — и промахнулась. И это было очень плохо, потому что зажимы сетки оказались не готовы к тому, чтобы я снова на них упала, и легко поддались.

Нет, нет, нет!

Сетка отстегнулась, и я полетела спиной вниз и снова беспомощно повисла в воздухе, падая в гору мусора, навстречу кошмарной стае крыс.

ГЛАВА 84

Уисти

Думаю, все согласятся с тем, что крысы не самые симпатичные животные на свете. Но до тех пор пока ваш собственный размер не составит одной десятой от их размера, вы не сможете в полной мере ощутить, насколько они отвратительны. Оказавшись так близко к ним… лично я бы предпочла столкнуться нос к носу с тигром или медведем гризли. По крайней мере тигры и медведи живут не в мусоре.

От тюремных грызунов исходила такая вонь, что создавалось впечатление, будто они могут заразить вас какой-нибудь неизлечимой болезнью, если вы просто прикоснетесь к ним, не говоря о том, что случится, если они вонзят в вас свои жуткие зубы, способные перекусывать кости.

Я приземлилась на мерзкую кучу и затаила дыхание, чтобы не чувствовать этот удушливый смрад. Крысы тут же окружили меня. В их тусклых глазах не было ни единой искры милосердия. И, судя по слюне, вытекающей из их пастей, я казалась им намного аппетитнее, чем все то, что они находили в отвратительной груде прогорклого кухонного жира, суповых костей, превратившихся в лохмотья тюремных роб, сырого наполнителя для матрасов, крысиных экскрементов и трудноопределимой черно-коричневой грязи.

Не тратя времени на попытки придумать заклинание и на мысли о заразе, я прыгнула в самую широкую брешь в их сужающемся вокруг меня кольце и побежала так быстро, как только позволяла боль в теле и скользкая, коварная куча грязи.

Бесполезно. За пределами первого кольца крыс собирались новые полчища. Через мгновение они схватили меня за лапы и утащили в склизкую кучу.

Там надо мной склонилось тощее, зубастое создание размером с небольшую дикую кошку: оно понюхало мою шкурку и пустило слюну, словно я была шоколадной печенюшкой, только что вынутой из духовки… хорошее угощение для Крысиного Короля.

Я зажмурилась и заорала что есть мочи. И надо же — в ту же секунду, без какого-либо предупреждения я вдруг стала расти, словно волшебный боб из сказки. И снова обрела свой обычный человеческий рост!

Хорошие новости: видимо, мышиное заклинание перестало действовать в нужный момент! А еще моя человеческая ипостась не была такой искалеченной и разбитой.

Плохие новости: возможно, я только что лишилась магических способностей.

Хорошие новости: да какая, к черту, разница? Я ведь только что избежала участи быть сожранной заживо. И переваренной.

А вот еще плохие новости: мое превращение обратно в человека не сопровождалось выдачей нового гардероба. И вот я лежала в куче мусора, вокруг меня кишели крысы, и между мной и ими не было ни единого клочка ткани. Черт возьми, я была голой. Большая розовая игрушка, крысам было что пожевать.

Но я вдруг стала самым большим существом в мусорном баке, и крысы порядком испугались. Они стремглав понеслись на верхушку контейнера.

Тем временем я торопливо стала рыться в отвратительной куче, отыскивая там робу, которую могла бы надеть. На спине каждой рубашки красовались буквы: «Тюрьма Нового Порядка № 426». Наконец я нашла подходящую по размеру одежку, к тому же не полностью пропитавшуюся мерзкой влагой.

На передней стенке контейнера были стальные ступеньки, и поскольку я никогда ничего так сильно не желала, как только выбраться из этой заселенной крысами груды мусора, я быстрее, чем электробелка, вскарабкалась по ним… и поклялась больше никогда не превращаться в грызуна.

Затем я выскочила из контейнера и осмотрелась. Я оказалась на какой-то погрузочной площадке, освещенной тусклым светом. Разглядев очертания обычной двери у ближайшей платформы, я устремилась к ней.

Дверь оказалась незапертой. Я медленно открыла ее и дождалась, пока глаза привыкнут к яркому свету флуоресцентных ламп, горящих по ту сторону. Там обнаружился служебный коридор. Казалось, все тихо, и я осторожно высунула голову.

Но сделала это недостаточно осторожно. Шестеро надзирателей, только что вышедших из-за угла, сразу же меня заметили.

ГЛАВА 85

Уисти

У меня не было даже доли секунды на то, чтобы глотнуть живительного воздуха, не пропитанного вонью: пришлось опрометью бежать, будто от этого зависела моя жизнь. Собственно, так оно и было.

— Беглянка! — заорал один из надзирателей, а другой хлопнул по красной кнопке в стене: тут же раздался оглушительный вой сирены, замерцали ослепительные строболампы.

Поскольку я плохо контролировала свои магические способности и застряла в своем милом, но опасном человеческом обличье, в котором меня было легко поймать и уничтожить, мои шансы выжить составляли менее одного процента. Однако я уцепилась за этот процент. Как безумная. Надежда подпитывала меня, словно я переела дешевых сладостей и в крови у меня поднялся уровень глюкозы. Я рассуждала, что не смогу помочь родителям, если меня поймают и убьют.

Добравшись до лестницы, я помчалась по ней, перепрыгивая через две-три ступеньки. В связи с чем у меня возник вопрос: а не стали ли мои ноги длиннее, пока я была мышкой. Один пролет, два, три — а позади грохотали сапоги, и преследователи с каждой секундой приближались. Но я все еще была впереди. Адреналин подстегивал меня.

Добравшись до последней площадки, где находилась дверь на крышу, я перемахнула через заграждение и оказалась на покрытой гравием площадке. После чего двинулась в единственном направлении, не заблокированном колючей проволокой.

— Стой! Тебе некуда деваться! — прокричал мне надзиратель, врываясь в дверь за моей спиной.

Я затормозила и с трудом остановилась на краю крыши, над пропастью, высоко над двором центрального блока тюрьмы — над залитым бетоном прямоугольником, расположенным пятью этажами ниже.

Надзиратели знали, что я в ловушке. Единственный шанс для меня — перебраться на ту сторону двора по трубе шириной в полметра — металлической, закругленной, протянувшейся через проем в заграждении крыши.

Такая попытка была бы безумием для кого угодно. А для меня? Не считая боязни высоты, я еще и с равновесием не дружу. Серьезно. Спросите как-нибудь Уита насчет моих попыток покататься на сноуборде.

Не оборачиваясь, я осторожно ступила на трубу и, балансируя руками, начала перебираться через двор.

— Остановись и возвращайся. Ты же убьешься! — закричал один из охранников, и нельзя сказать, что в голосе его звучала чрезмерная забота.

Но я уже прошла четверть пути. И у меня получалось!

Такое впечатление, что, пока я продолжала шагать быстро, меня удерживала сила инерции. Еще мне, вероятно, помогало то обстоятельство, что я шла босиком, а металл был ржавым и не слишком скользким. Я не сводила глаз с дальнего конца трубы и старалась не глядеть вниз.

Однако это оказалось роковой ошибкой: примерно на середине труба была обвязана веревкой. И я ее не заметила.

Зацепившись пальцем ноги, я потеряла равновесие и рухнула в пропасть.

ГЛАВА 86

Уит

— Поезд идет! — закричал Эммет, нервно вертясь на своем сиденье. — Прямо на нас! И быстро, очень быстро! Выбирайтесь отсюда, дети! — продолжал он вопить, хватаясь за ручку двери. — Прочь из фургона! Немедленно! Скорей, скорей, скорей!

— Нет! — заорала Марго. — Веди машину, Уит! Всем сидеть на местах! Никому не двигаться! Мы должны его обогнать. Нам больше некуда деваться!

Фургон завибрировал: поезд приближался. Я повернул ключ в замке. Мотор глухо чихнул.

«Внимание пассажирам: поезд „Мгновенная Смерть“ прибывает на первый путь».

— Я хочу обратно в тюрьму! — заныл один из малышей, перекрывая всеобщие крики и рыдания.

Я снова попытался завести мотор. Ничего. На лбу у меня выступил холодный пот — отдельные маленькие тревожные бусинки. Свисток поезда постепенно перерос в вой, земля тряслась. Я пытался абстрагироваться от криков. И снова взялся за ключ.

«Сосредоточься, — подумал я. — В твоих руках жизнь. Энергия должна пройти сквозь тебя… Фургон должен поехать. Эти дети… должны… жить!»

А потом я действительно ощутил, как сквозь меня что-то течет — неприятное и странное, словно я сунул палец в розетку. В пальцах как будто возникло своего рода пламя, и физическая сила перешла через мои пальцы в ключ фургона.

Должен признать: я чувствовал себя как… как волшебник. Словно я обладаю сверхъестественной силой. Будто я действительно виновен в том, в чем обвинил меня Тот, Кто Судит.

И вдруг мотор зарычал и ожил.

Все молчали. В надежде. И конечно, мы по-прежнему находились на рельсах подземки, а позади нас несся поезд.

Я изо всех сил выжал педаль газа. Колеса закрутились, камни и мусор полетели в стороны. Свет фонаря поезда залил фургон, а гудок звучал так громко, что заполнял каждый миллиметр пространства в моей голове.

Колеса фургона продолжали крутиться на месте. Надежды рушились.

«Прощай, Уисти, — подумал я. — Прощайте, мама и папа».

А потом фургон накренился, чиркнул днищем по металлу рельсов, и… мы двинулись.

— Вперед, вперед, вперед! — кричала Марго.

— Спасибо за подсказку, — пошутил я в ответ.

ГЛАВА 87

Уисти

Веревка, о которую я споткнулась, спасла мне жизнь. Я ободрала кожу, но все же мне удалось ухватиться за веревку и быстро обвить ее ногами.

Вскарабкаться по ней наверх, учитывая, что зовут меня отнюдь не Уит и что особой силой я не отличаюсь, было немыслимо. Поэтому я решила скользить вниз, надеясь, что веревка позволит мне подобраться к земле настолько близко, что я смогу спрыгнуть.

Я услышала шаркающие шаги, и сверху до меня донеслись голоса надзирателей. Они стали свидетелями моих акробатических номеров и теперь спускались обратно по лестнице, чтобы сцапать меня на тюремном дворе.

Если не удастся добраться туда первой — они меня догонят.

Вниз я даже не смотрела. Не желала знать, сколько мне еще падать. А еще не желала знать, когда кончится веревка. Вместо этого я сосредоточила внимание на прорезях тюремных окон и полезла вниз. Четыре этажа, три этажа, два этажа…

Мои ноги вдруг коснулись чего-то плотного, обернутого тканью, и я невольно соскользнула туда.

Зря я посмотрела вниз. Надо было просто прыгнуть, пролететь оставшиеся несколько ярдов до земли — и бежать во весь опор, не оглядываясь. Потому что мои ноги стояли на обмякших плечах Посетителя.

Точнее, на плечах его распухшего, давным-давно мертвого тела.

ГЛАВА 88

Уит

Увы, поезд, несущийся на нас, не остановился на пыльной, заброшенной станции, которую мы только что покинули. Гонка продолжалась. Металл царапал и скреб по металлу, и от этого ужасного звука у меня зубы стучали, но я продолжал изо всех сил давить на педаль газа, при этом на поперечных шпалах фургон подпрыгивал так, что тряска была невыносимой.

До меня начинало доходить, что мы никогда не оторвемся от поезда. Через несколько секунд он в нас врежется, вероятно, вытолкнет нас в сторону, а потом размажет по бетонной стене туннеля.

«Нам нужен еще один туннель, — подумал я. — Нам нужен съезд».

Проблема состояла в том, что я понятия не имел, как его наколдовать, а Уисти была занята своими мышиными делами. Мысли путались. Все свои силы я сосредоточил на том, чтобы удержать в руках дергающийся, подпрыгивающий руль и давить на педаль газа, чуть ли не проламывая ею пол.

— Вон там! — закричал Эммет и указал куда-то. — Вон там, Уит, смотри!

И я его увидел. Это был съезд. Пути впереди действительно разделялись надвое.

— Куда ехать? — заорал я. — Мы ведь не знаем, по какому двинется поезд!

Лицо Эммета было мертвенно-бледным, он с диким отчаянием глядел на стрелку. Я понимал, что он не может знать больше, чем я сам.

Поезд продолжал оглушительно свистеть, словно машинист считал, что это заставит нас прийти в чувство и убраться с его пути.

— Ладно! — воскликнул я, перекрикивая безумный грохот. — Ладно! Думаю, я знаю, что делать!

Мы мчались на стрелку, свет фонаря поезда заливал салон нашего фургона, как в тех набивших оскомину сценах из фильмов, где кто-то всегда погибает. Я нырнул в правый туннель, а потом вытянул назад левую руку.

И представил себе, как стрелка переключается после того, как ее миновали.

Стремительно мчавшийся на нас поезд внезапно свернул и устремился в левый туннель, проносясь мимо нас, словно комета. Через несколько секунд его жуткий свист растаял, превратившись в монотонное далекое завывание.

Наш фургон, подпрыгнув, наконец-то остановился, однако я на всякий случай не глушил двигатель. Рубашка прилипла к телу, пропитавшись холодным потом.

Дети в фургоне рыдали и обнимались. Эммет был по-прежнему белым, как алебастровая статуя, и выглядел так, словно то ли сейчас расплачется от облегчения, то ли его стошнит от эмоционального напряжения.

Марго судорожно вцепилась в панель приборов, а потом схватила меня за плечо.

— У тебя получилось, Уит, — прошептала она. — Ты спас нам жизнь.

Нам понадобилось несколько минут, чтобы перевести дух и оправиться от гонки. Потом Эммет взволнованно прошипел, перекрывая всеобщие ликующие крики:

— Это… уф… это тот самый съезд, о котором я тебе говорил. — Голос его все еще дрожал. — Теперь мы можем ехать по туннелю до самого портала. А оттуда целыми и невредимыми вернуться в «Гарфанкель». — И он без сил от перенесенного потрясения откинулся на сиденье.

А потом сзади раздался тоненький голосок:

— Мы действительно едем в «Гарфанкель»?

ГЛАВА 89

Уисти

Я закричала и отпустила веревку… и приземлилась на бетонный двор. Когда воздух снова наполнил мои легкие, я перевернулась, чтобы посмотреть на разбухший труп Посетителя.

На груди у него была табличка: «Неспособность выполнять приказы Нового Порядка карается казнью того, кто оказался неспособен их выполнить!»

Они казнили Посетителя за наш побег.

Я уже начинала мучиться совестью из-за него, как вдруг меня схватили. Грубо. Коротко стриженные силачи, начисто лишенные шей, подбросили меня в воздух и швырнули на бетонную стену.

Их командир ткнул мне в лицо огромным пальцем и буквально забрызгал меня своей яростью.

— Никто. Никогда. Не сбегает, — прокричал он.

Внутри у меня что-то сломалось. Упрямая и вздорная девчонка Уисти боролась бы. Уисти — ленивая прогульщица выдала бы в ответ какую-нибудь саркастическую фразу: например, заявила бы, что вообще-то как раз проникла в это место, а вовсе не сбежала из него. Злая, страшная ведьма Уисти метнула бы в надзирателя молнией, чтобы преподать ему хороший урок, и он больше бы не смел стращать девочек размером в четыре раза меньше, чем он сам.

Но моя магия умерла. Не знаю, как описать, но как будто та маленькая искра куда-то пропала. Ну и что я сделала? Конечно же, разрыдалась.

Как можно было предсказать, они стали надо мной насмехаться.

— Ах, бедняжка, — хихикал один.

А другой глупо сострил:

— По крайней мере одно ясно: раз так много слез, значит, мы давали ей слишком много воды.

Это замечание навело меня на замечательную мысль: надо плюнуть парню в лицо. За неимением магии сгодится слюна.

Ладно, это была не самая блестящая идея.

— А-а-а-а! — закричал он и схватил меня за волосы, так сильно оттянув мою голову назад, что я, кажется, через спину разглядела кончики пальцев собственных ног, стоящих на земле.

Логично было бы, если бы я в эту минуту вспыхнула. Но никакой магии. Ничего. Ничего. Ничего.

ГЛАВА 90

Уисти

— Я не понимаю. У нас не сбегали заключенные из камер, — заявил администратор притащившим меня надзирателям.

Этот аккуратный маленький человек держался очень чопорно и, судя по всему, изо всех сил старался не показаться ни на миллиметр ниже ростом.

— После допроса, проведенного прошлой ночью, мы троих перевели в лазарет, однако остальные заключенные на месте и учтены, — продолжал он монотонным голосом.

Я почувствовала, как кровь совершенно отлила от моего лица. Они покалечили троих детей во время допроса? В тот момент я бы не удивилась, если бы узнала, что жестокий Новый Порядок применяет пытки, однако отчаяние мое стало еще сильнее.

— Я снова повторяю вопрос, — обратился ко мне надзиратель. — Какой у тебя номер блока?

Моя душа разрывалась на части, я даже ответить не могла. А он подумал, будто я нарочно так дерзко веду себя. Однако я-то знала грустную правду: дерзости во мне уже почти не осталось.

Наушники администратора засветились голубым огоньком, и он отвернулся. Кто-то звонил ему.

— Нет, волосы не острижены по правилам. Да, рыжие… — Он вдруг весь раскраснелся, еще больше вытянулся, повернулся и посмотрел на меня. — Да, — продолжал он, — примерно метр пятьдесят пять сантиметров, весит не больше тридцати килограммов, я бы сказал… Да, да. — На лице его засияла горделивая улыбка. — Разумеется, это большая удача.

А потом он произнес слова, от которых мой мир пошатнулся:

— Теперь надо только разыскать ее брата и родителей, и угроза Олгудов станет историей.

— Что?! — завопила я.

Надзиратели толкнули меня за то, что я посмела прервать их разговор. Это было больно.

— Да… очень хорошо, — продолжал мужчина. — Считайте, уже сделано… И вы тоже примите мои поздравления.

Наушники администратора отключились, и он насмешливо улыбнулся.

— Мои родители не в этой тюрьме? — крикнула я, и за это охранники еще раз толкнули меня.

— Зачем нам сажать твоих родителей в тюрьму для несовершеннолетних? — фыркнул он.

— Не знаю, — пробормотала я. — Может, потому что все вы — клинические сумасшедшие?

Надзиратели снова толкнули меня, а администратор проигнорировал мое замечание.

— Нет, правда, зачем нам оставлять их в живых? Тебя нам надо допросить, а их… Поверь, как только мы их поймаем, можешь официально считать себя сиротой.

Он угрожающе осклабился, но, несмотря на всю его жестокость, я обрадовалась тому, что мои родители пока живы… и свободны.

— Бросьте ее в блок Д, камера четыреста двенадцать, — крикнул он надзирателям, которые тащили меня прочь от его поста туда, где мне предстояло провести остаток своей недолгой жизни.

Я стала рассматривать двери камер: за решетками было полно детских лиц с пустыми глазами, возраст заключенных не превышал шестнадцати лет.

Гнев проснулся в моей душе с новой силой. Саша что, шпион Нового Порядка? Он надурил нас с Уитом для того, чтобы мы пришли сюда и нас поймали?

Охранники тащили меня вверх по лестнице, в четыреста двенадцатую камеру, как и все прочие, переполненную испуганными, отчаявшимися детьми. Сколько им оставалось жить? Сколько оставалось жить нам?

ГЛАВА 91

Уисти

Одна мысль неотступно преследовала меня, пока надзиратели, толкнув меня на решетку, отпирали дверь. Даже если Саша нас надурил, ведь я все равно все провалила. Я подвела этих детей. Подвела Эммета. Подвела Марго. Подвела Уита. Подвела родителей.

Второй раз за день я заплакала как ребенок.

А потом случилось самое замечательное. Одна из заключенных — тощая, маленькая девочка, находившаяся в камере, — протянув свою руку через прутья, дотронулась до моей и попыталась меня взбодрить.

— Не плачь. Помни: они это делают, потому что боятся. Боятся тебя. Боятся всех нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Они знают, что мы на все способны. Знают, что в нас есть силы сражаться.

— Заткнись, маленькая грязная тварь! — рявкнул на нее один из охранников, словно адский пес.

Девочка и бровью не повела.

Это заставило меня задуматься. Она стояла передо мной — тощая, измученная — прямо как Майкл Клэнси, — и все же находила в себе силы утешать меня. И силы надеяться.

Может, в моей душе тоже остались крупицы веры? Тот самый шанс выжить, равный одному проценту, за который я прежде так яростно цеплялась.

«Они боятся тебя. Боятся всех нас».

Я обернулась к похожим на адских псов надзирателям, пытающимся втолкнуть меня в открытую дверь камеры, и заорала, словно одержимая:

— Замрите!

Они засмеялись, и один из них ударил меня дубинкой по голове.

У меня из глаз искры посыпались, я обмякла. Что такое? Я больше не слышала голоса надзирателей… Меня больше никуда не тащили… И дети в камере смотрели на происходящее разинув рты, словно только что увидели, как по каминной трубе спустился Санта-Клаус.

Да. Да! Магия все же сработала! Охранники замерли!

Слегка дернув запястьями и локтями, я сумела освободиться от их каменной хватки. Это был долгий-долгий путь к свободе. Я посмотрела на мерцающий красный огонек камеры видеонаблюдения, как раз поворачивающейся в мою сторону. Кто знает, мимо скольких еще сотен надзирателей и дюжин стальных дверей мне предстояло пройти, чтобы выбраться отсюда.

Но речь была не только обо мне, а еще и о моей большой совести. В конце концов, дети из отпертой камеры могут пойти со мной, а как насчет всех тех сотен испуганных, вызывающих жалость лиц, пытливо глядящих на меня через решетку остальных камер? А те, что на следующем этаже? А в других блоках?

Я сняла у одного из застывших охранников с пояса ключ и двинулась в соседнюю камеру.

— Вы, ребята, хотите отсюда выбраться или нет? — прокричала я, обращаясь к заключенным блока.

Мой вопрос приветствовали сотни душераздирающих возгласов, полных надежды. Я быстро прошла по балкону, отпирая все камеры.

Потом завыла сирена, и в блок примчалось человек двадцать надзирателей.

ГЛАВА 92

Уисти

Громилы в сапогах врезались в толпу детей, освобожденных мной из камер, размахивая дубинками и электрошокерами.

До конца жизни в кошмарах мне будут сниться здоровенные надзиратели, хватающие, избивающие, калечащие детей, которые раза в четыре меньше этих мучителей.

А в тот момент возмущение мое превзошло все границы. Казалось, каждая клеточка моего тела кипит от гнева. И вот… пых!

То есть именно «пых!». Знакомое пламя высотой в полметра, а потом и в метр снова заплясало вокруг меня.

Огненная Девочка наносит ответный удар!

К счастью, я стояла прямо под датчиком пожарной тревоги. А в свое время люди, заправлявшие миром, видели в человеческой жизни ценность и приняли ряд мер для того, чтобы не все в тюрьме погибли в случае обширного пожара. Новый Порядок, получив в свое распоряжение тюрьму, построенную в обществе, основанном на законности и справедливости, не учел, что сигнал пожарной тревоги автоматически открывает все двери в тюрьме, в том числе двери камер.

И вот, пока сирена пожарной сигнализации завывала, я стала гнать охранников прочь. И всюду, где я ступала, оставались огненные отпечатки. Мне предстояло вывести этих детей отсюда, а значит, надо было расчистить путь.

Охранники особо не сопротивлялись. Мне удалось оттеснить их к следующему блоку, прежде чем к ним на помощь пришло подкрепление и они стали предпринимать попытки отстоять свою территорию. Один выкрикивал по рации приказы, остальные держали наготове электрошокеры и дубинки.

Я глубоко вздохнула и вспомнила слова девочки: «Они боятся нас всех».

Во всяком случае, разъяренную пятнадцатилетнюю бунтарку, несущуюся прямо на них с распростертыми объятиями и вопящую, словно маньячка, «Огонь — это правда-правда очень больно!» и «Я — злая, страшная ведьма!», они явно слегка побаивались.

Я прорвалась сквозь их ряды, и меня нисколько не смущали вопли, раздававшиеся, когда их одежда загорелась. Крикнув им: «Стойте, валитесь на пол и катайтесь, идиоты!» — я рванула в следующий блок камер.

— Выходите все! — закричала я находящимся там детям, в точности как и заключенным из предыдущего блока, следующим за мной на безопасном расстоянии — весьма разумно. — Пожар! Все на выход! Сейчас же! Видите вон ту лестницу? Это и есть выход!

По правде говоря, мне и самой становилось страшновато. Я еще никогда прежде так долго не полыхала. А вдруг обуглюсь безвозвратно?

Однако обдумывать это не было времени, потому что внезапно сотни тощих, грязных, напуганных детей ринулись мимо меня прочь из камер. И я не хотела, чтобы они загорелись.

ГЛАВА 93

Уит

Оставив детей в «Гарфанкеле», мы решили обойти Смерть в Подземке и вернуться в тюрьму другим путем. Верный своему слову, я уклонялся от исполнения рекомендаций Эммета.

На сей раз моим штурманом стала Марго. Мы сидели в фургоне вдвоем, остальные должны были ждать нас у ворот тюрьмы.

Перед отъездом я довольно удачно поколдовал над фургоном, в результате он окрасился в неоднородный синий цвет и приобрел номерные знаки штата Айдахо. Но это была не единственная крупная перемена.

Не так давно я выглядел тридцатилетним. Потом снова превратился в подростка — без предупреждений — в тот момент, когда поднимался по неработающему эскалатору в «Гарфанкеле». В результате я даже споткнулся и упал на несколько ступенек вниз. Очень неприятное ощущение.

Пока мы с Марго направлялись обратно в тюрьму, я размышлял об этом и спрашивал себя: «Интересно, а Уисти тоже вот так внезапно стала сама собой? Заклинание просто перестало действовать?»

Я понятия не имел, где она, что делает и в каком виде будет, когда я ее найду. Может, она уже стала плоской, как блин? Или у нее теперь не хватает конечностей: они остались в мышеловке, приводимой в действие пружиной?

— Ты чем-то обеспокоен, Уит? — Марго с тревогой взглянула на меня.

— Да. — В моем голосе прозвучало больше сарказма, чем я намеревался туда вложить. — А ты разве нет?

— И да, и нет, — отозвалась Марго и этим удивила меня. — В смысле… конечно, случиться может что угодно. Но… такая у меня сейчас жизнь. Таким делом я занимаюсь. У меня не осталось ни родителей, ни братьев, ни сестер. Мне нечего терять. Зато есть что приобрести, помогая этим детям и твоим маме с папой.

Я сидел молча, пораженный. Потом произнес:

— Прости.

Честно говоря, я не помнил, когда в последний раз всерьез произносил это слово. И точно не знал, почему сказал его сейчас. Но мне подумалось, что так правильно.

— Не надо извиняться, Уит. Не такой уж я и герой, — фыркнула Марго. — Геройство — стоять лицом к лицу с собственной болью, а именно это с тобой сейчас и происходит. Я понимаю. У тебя там сестра, которую ты любишь. У тебя там родители, которых власти разыскивали живыми или мертвыми. Любовь всей твоей жизни мертва, но все еще приходит к тебе. Ах да, еще я слышала, тебя должны казнить в день рождения.

— Вообще-то, — слабо улыбнулся я, — они пересмотрели приказ и решили казнить меня немедленно.

— Так когда у тебя день рождения? — спросила она.

Вау. Я и сам точно не знал. Время искривилось. А ведь со всеми этими путешествиями через порталы оно действительно искривилось.

Я удивленно посмотрел на Марго.

— Думаю, он уже прошел.

— Вы только посмотрите. — Марго усмехнулась. — А ты даже не отмечал.

И продолжала улыбаться, а ее карие глаза ярко сияли. Она набрала побольше воздуха в легкие. Увидев это, я понял, что сейчас будет песня.

— Не смей… — запротестовал я, но она весело продолжила:

— С днем рожденья тебя! С днем рожденья тебя! С днем рожденья, дорогой Уи-ит… — Она умолкла, глядя куда-то мимо меня, а потом нахмурилась. — Что это? Вон там, на верхнем этаже главного здания?

Я резко затормозил и остановил фургон.

— Это огонь. В тюрьме пожар.

О, Уисти, что ты наделала!

ГЛАВА 94

Уисти

— Прочь! — кричала я. — Уходите отсюда! Пожар!

Дети босиком шлепали по металлическим ступенькам, большинство не могло оторвать от меня глаз. Наконец один из них воскликнул:

— А надзиратели?!

— Забудь про надзирателей, — заорала я истерично. Я и не знала, что на такое способна. — Надзиратели боятся тебя. Они боятся меня. Они всего боятся!

Дети получили новый заряд бодрости. Как только некоторые добежали до первого этажа, я указала на главные ворота, стараясь не подходить близко ни к кому из маленьких узников.

Появлялись все новые и новые надзиратели с резиновыми дубинками, но я неслась на них, раскрыв объятия. Они шарахались от меня как от чумы.

— Стойте где стоите! — предостерегала я их. — Подойдете ближе — и я не предоставлю вам возможности выбирать между обычной прожаркой и приготовлением до хрустящей корочки!

Поток детей-заключенных уже лился через главные ворота: побег совершался прямо под гигантским портретом Того, Кто Избран. Мне подумалось вдруг: «А ведь я даже не знаю, ждут ли меня снаружи Уит и остальные».

— Бегите, бегите! — кричала я хрипло.

Мне становилось жарко, появилась ломота в теле, и я очень надеялась, что сама не поджариваюсь до золотистой корочки.

Языки пламени уже лизали дверь в контору, а через некоторое время вся комната была охвачена огнем. Я волочила за собой огненный шлейф. Если мне повезет, то после того, как дети выберутся, вся эта отвратительная тюрьма сгорит дотла.

У меня возникло ощущение, будто прошла целая вечность, прежде чем последние из детей-узников пронеслась по коридору к выходу, а надзиратели тем временем в ужасе бежали от пламени или пытались загасить огонь, охвативший их самих. Между тем мне стало невыносимо жарко, и мысль о том, что я могу просто взять и взорваться, словно поп-корн в микроволновке, не казалась такой фантастической.

К той минуте, как последний заключенный прошел через ворота, небольшой отряд надзирателей, оставшихся на своих постах, уже был готов обрушить на меня свое возмездие. Они все ринулись ко мне — обугленные, похожие на зомби, размахивая своими дубинками.

— Бу! — взмахнула я рукой. — Иначе испепелю!

После чего повернулась к ним спиной и сама помчалась к воротам, отталкиваясь от стен и от всего прочего, до чего могла дотянуться, пока бежала. Оставляя за собой вспышки пламени и отпечатки рук. Вот это я задала им жару!

Наконец я увидела перед собой лунный свет и выход из тюрьмы, а потом и главные ворота.

«Пожалуйста, будь там, Уит, — умоляла я. — Пожалуйста, колдун».

Во внутреннем дворе собиралось все больше и больше надзирателей и солдат Нового Порядка. А потом я услышала, как лает Феффер — подобно адскому псу, каким ее и учили быть. Она до смерти перепугала многих охранников, а Марго между тем увела детей на безопасное расстояние.

Я быстренько пересчитала. Марго, Феффер, Эммет, Саша… и — да, вот он, Уит! Все они там, помогают узникам выбраться.

Я глотнула воздух, чувствуя себя выгоревшей дотла, будто огню уже нечего было пожрать во мне. Уит оглядывался по сторонам, выискивая меня. Неужели я такая неузнаваемая?

Потом он меня увидел, и в глазах его блеснула тревога. И страх — такой, какого я прежде не видела на его лице, даже в тот раз, когда он упал с дерева и сломал ногу в двух местах.

Я попыталась побежать к нему, но последнее, что помню, — это как я рухнула на колени и услышала ненавистный голос…

— Уистерия Олгуд, вы приговариваетесь к смертной казни, — произнес он.

ГЛАВА 95

Уит

Я захлебнулся дымом и запахом жженой краски и стал откашливаться, а тем временем все больше и больше детей — сотнями — потоком хлынули из ворот Тюрьмы Верхнего Мира. Это было воистину прекрасное зрелище.

«Хвала Уисти, — подумал я. — Она справилась». Теперь мне только предстояло убедиться, что с ней самой все в порядке и она нашла маму с папой. Где же она? А они где?

Будто целая вечность прошла с того момента, как мы увидели пламя в окнах тюрьмы, хотя на самом деле миновало всего несколько минут.

— Скорее! — кричала Марго, и мы выводили все новых детей за ворота — вереницей. — Мы проложили путь к спасению через канализационную систему, — добавила она.

Я вытянул шею, отчаянно высматривая Уисти — в обличье девочки или мышки, — но ее нигде не было видно.

Может, она с родителями? Или моя сестра осталась в горящем здании, словно в западне? Или ее схватили?

Снаружи на улице толпились дети — их подбирала наша вторая группа, возглавляемая Сашей. Поток машин остановился: двигаться не было никакой возможности. Повсюду мигали и выли сирены. А Уисти по-прежнему не появлялась.

Потом последние из детей прошли через ворота, и тут я ее увидел: она была вся объята пламенем.

На сей раз все выглядело по-другому, хуже: она светилась ярче, она накалилась добела, не так, как раньше. Дикие глаза, хрупкое, исхудалое тельце — она выглядела такой слабой, такой напуганной, столь близкой к смерти… Я и представить себе прежде такого не мог.

Она увидела меня, и лицо ее, даже сквозь пламя, зажглось надеждой. А потом глаза ее закатились, и она, как подстреленная, рухнула на мостовую.

— Подгоните фургон! — прокричал я Марго через плечо, прорываясь к Уисти сквозь толпу. — Я принесу Уисти!

— Я так не думаю, колдун, — раздался за моей спиной жуткий, тяжелый голос.

ГЛАВА 96

Уит

Мы как будто вернулись все в тот же ночной кошмар.

Над нами нависала гнусная Матрона, вся забинтованная и белая как мел. Рядом с ней находился Иезекиль Злобс — ее брат, я запомнил, — по-прежнему в своей черной мантии, похожий на Смерть в ее балахоне. А за их спинами виднелись «спецы» тюремной охраны с дробовиками в руках.

Рядом же стоял… наш Джонатан. Вид у него был самодовольный, бросалось в глаза, что он — их пособник.

Отчаяние накрыло меня, словно погребальный саван. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то из Свободной Страны может опуститься до уровня предателя Байрона Суэйна, но, судя по всему, именно это и сделал Джонатан.

— Джон… — прошептала Марго.

Джонатан лишь пожал плечами.

— Жить так, как вы живете, слишком тяжело и безнадежно. Новый Порядок предлагает лучшую жизнь, — сказал он. — Он попирает смерть и тюрьму. Я верю в Того, Кто Избран.

Глаза Марго наполнились слезами ярости. Прежде она подбадривала меня, а теперь я, в свою очередь, хотел заставить ее поверить в то, что все будет в порядке. Даже если в действительности все обстояло не так.

В голове моей возникли слова. Я не знаю, откуда они взялись.

— Марго, они боятся нас. Они всего боятся. — И я продолжал говорить не думая, и фразы мои складывались в песнь:

Они боятся перемен — мы должны изменить мир.

Они боятся молодых — мы молоды.

Они боятся музыки — музыка — это наша жизнь.

Они боятся книг, знаний, идей.

Но больше всего они боятся нашей магии.

Марго вытаращилась на меня огромными глазами и засопела, но слезы высохли.

Я схватил на руки Уисти — она была без сознания и будто совсем ничего не весила — и снова стал повторять все те же слова. На сей раз громче и настойчивее.

Они нас боятся, они боятся всего.

Они боятся перемен — мы должны изменить мир.

Они боятся молодых — мы молоды.

— Молчать! — заревел судья Злобс, и его сморщенное лицо жука приобрело оттенок пурпура.

— Погодите, вот я снова до вас доберусь, — пробормотала стоящая рядом с ним Матрона, и ее ледяные глазки сощурились, превратившись в две узенькие щелки, в которые не пролезла бы даже монета в десять центов.

— Вряд ли, Матрона. Такого не случится, — усмехнулся я. — Ведь мы внушаем тебе ужас. И это правильно. У нас есть магия. А у тебя — нет.

И в следующий раз, когда я произносил те слова, все — Марго, Эммет, Джанин, дети — узники тюрьмы, — все, кроме Джонатана, — повторяли их вместе со мной.

Они нас боятся, они боятся всего.

Они боятся перемен — мы должны изменить мир.

Они боятся молодых — мы молоды.

Они боятся…

— Хватит! Этого более чем достаточно! — Судья Злобс ударил кулаком в ладонь, а потом замахнулся им — так, словно намеревался меня ударить. — Немедленно казнить ведьму и колдуна!

Моя сестра, которую я держал на руках, внезапно открыла глаза. Я смотрел на нее, пораженный.

Глаза Уисти прежде были голубыми. Теперь они казались почти прозрачными, словно морская гладь. Ее рыжие волосы потемнели и стали больше похожи на волосы нашей мамы. Глаза ее светились, она изо всех сил старалась улыбнуться мне.

— Привет, братишка.

— Тебя и твою сестру мы сожжем. Прямо здесь, в тюрьме. — Судья Злобс выплескивал в наш адрес свою кипучую ненависть. — Огонь решит проблему, возникшую в нашем обществе, раз и навсегда! Эй, вы! — грубо окликнул он надзирателей. — Отведите их обратно в тюрьму и заприте все двери! Они любят огонь. Так пусть горят. Таков мой приговор. Таков закон нашей страны. Я — Тот, Кто Судит.

— Нет! — раздался громкий, властный голос.

Голос Уисти.

ГЛАВА 97

Уит

— Я так не думаю, — продолжала Уисти, слезая с моих рук.

Я понятия не имел, что она задумала, но знал: остановить ее не могу. Уисти медленно повернула голову и взглянула на Матрону, а потом на судью Злобса. Я почувствовал, что сейчас сестренка будет колдовать, и невольно съежился. Времени на пробы и ошибки у нас не было.

— Доверься мне, — прошептала Уисти. А потом повернулась к нашим обвинителям. — Ты говоришь, что ты Тот, Кто Избран, — произнесла она властно, как никогда прежде. — Но сейчас твоя нынешняя оболочка перестанет существовать.

Впервые за все время, когда Уисти ворожила, у меня по спине побежали мурашки.

— Мы — ведьма и колдун, — продолжала Уисти, и в голосе ее звучало все больше силы. —

И сам ты это видишь ясно.

Поскольку ты не заслужил

Жить там, где прежде жил,

Мы с радостью тебя отправим…

Мы все затаили дыхание и ждали… Должен признать, что мы боялись и немного трепетали. Мне даже, кажется, не хотелось услышать окончание заклинания.

— Гм… в Страну Тараканов, — постановила Уисти. — Где тебя будут судить как самого ужасного преступника даже по тараканьим законам!

Она схватила судью Злобса за руки, тот не на шутку трусил.

— Передаю тебе все свое могущество, — прошептал я сестре. — Говори за нас обоих.

Внутри меня как будто молния пронеслась, и ощущение тепла стремительно пронеслось через мои руки и перешло Уисти.

Она снова схватила судью Злобса. На сей раз он закричал и исчез в вспышке белого света, охватившей злодея от головы до самых носков его черных сапог.

Мы все ждали, у каждого из нас сердце выскакивало из груди от волнения. А потом, когда дым рассеялся, самый огромный и отвратительный таракан, какого мы когда-либо видели, лежал на земле перед нами.

Матрона в ужасе таращилась на эту жуткую тварь.

— Ты следующая, — пообещала Уисти.

Матрона взглянула в сторону надзирателей, но они только головами покачали. В смятении она бросилась со всех ног сквозь толпу. Джонатан тоже.

Последнее мое воспоминание о Матроне — это как она улепетывает, замогильно завывая. Наш посыл дошел до нее, и теперь она передаст его остальным — прямо Совету Тех, Кто. Битва началась!

Глаза Уисти расширились:

— Кажется… у нас получилось! — сказала она, и голос у нее при этом был дребезжащим и слабым. А глаза снова приобретали свой изначальный голубой цвет.

— Ой! — вдруг воскликнул какой-то ребенок. Я опустил голову и увидел, как под ногами у нас мечется огромная крыса. Тут она схватила таракана — и откусила ему голову.

Это событие поразило меня несказанно, а на Уисти почему-то напал приступ хохота.

— Что смешного? — спросил я.

— Вот это правосудие! — ответила она, когда крыса шмыгнула прочь с остатками тараканьего тела Иезекиля Злобса во рту. — Знаешь, крысы гораздо больше нравятся мне, когда они меньше, чем я. Они почти симпатичные, ты не находишь? — И она снова потеряла сознание.

Да, моя сестра странная. По большей части в хорошем смысле.

ГЛАВА 98

Уит

Вот что пропустила моя сестра. Я обернулся и увидел: некоторые из наших детей-узников плачут, дрожат и ежатся от страха.

Появился Тот, Кто Избран — на сей раз его прихода не предвещал ни сильный ветер, ни какой-либо другой знак.

Он подошел непосредственно к Уисти, навис над ней и заявил:

— Она хороша. Очень хороша, Уитфорд. Вы оба хороши. Ты, конечно же, понимаешь, что в мои намерения не входило причинить вам серьезный вред. Нет, нет, нет.

Наконец я обрел дар речи.

— Да ладно…

— Абсолютно не входило. Этого ведь нет в пророчествах. А их даже я не могу изменить.

Тот, Кто тяжелым взглядом посмотрел на меня, а потом даже как будто сквозь меня.

— Тебе ведь известны пророчества о тебе и твоей сестре, разве нет? Именно из-за них весь этот шум. Родители тебе не рассказали? То есть никто не рассказал? И ты не знаешь?

Мне хотелось его ударить, но я смог только глухо пробормотать:

— Какие пророчества?

— О, Уит, Уит, бедный Уит… Ладно, значит, мне самому придется познакомить тебя с легендой, с мифом. Слушай хорошенько. Пророчество номер один: у виккан родятся мальчик и девочка, брат и сестра, они достигнут могущества, прежде не достававшегося другим викканам. Очевидно, что эта часть — правда. Пророчество номер два: мальчик и девочка поведут армию детей к победе… Ну, оглянись. Вы ведь выиграли битву за Исправительное Заведение Нового Порядка, разве нет? Третье: брат и сестра познают великую печаль, страдание и ужасное предательство. Надеюсь, этого не случится. Думаю, что нет. Четвертое: они должны совершить путешествие на все пять уровней реальности, которого никто до них не предпринимал, и усвоить уроки каждого уровня. Звучит даже страшнее, чем средняя и старшая школа. Пророчество номер пять: ну, к нему я еще вернусь. Шестое: наконец, брат и сестра обретут еще большую силу — ради всеобщего благоденствия и процветания. Звучит увлекательно, да?

Тот, Кто заглянул мне в глаза, глубоко-глубоко, словно пытаясь лучше изучить меня, что-то понять во мне.

— Итак, Уитфорд, что ты обо всем этом думаешь? Я — друг или враг? Или всего понемножку? Важные явления жизни — они черные или белые, или, может быть, слегка серые? Существуют ли феи, эльфы и гремлины? Увидишь ли ты когда-нибудь Селию? Оставляю тебя наедине со всеми этими тяжелыми мыслями и вопросами. И последнее Пророчество, милый принц: Олгудов казнят. Это Пророчество номер пять. Уверен, вы с сестрой решите эту проблему. Передай ей мои наилучшие пожелания. Буди ее осторожно.

ГЛАВА 99

Уисти

— Что случилось? — спросила я сонно. Открыла глаза и увидела Уита.

— Тебе просто приснился дурной сон, Уисти. Ты несколько дней была больна. Мы с мамой и папой очень за тебя беспокоились.

Вот что я надеялась услышать в ответ.

Потом я заметила Марго, Сашу и Эммета. На мгновение меня охватило отчаяние, но потом я испытала огромное облегчение, зная, что с ними все в порядке, и понимая: они пришли сюда ради меня. Казалось, даже этот гнусный хорек, Байрон Суэйн, тревожится за меня.

— Ты помнишь? — спросил Уит. — Тюрьму, судью Злобса, Матрону, сбежавших детей?

— Помню! — Я попыталась сесть. — Правда помню. Во всяком случае, большую часть.

— Ты пропустила приход Того, Кто Избран, — продолжал Уит.

— Правда? Как? Когда?

— Позже тебе расскажу. А как насчет мамы с папой? — поинтересовался Уит, и его лицо исказила тревога, когда он увидел, как я сникла. — Что случилось? Они были там? Уисти, в чем дело?

Я переводила взгляд с одного лица на другое — до тех пор, пока не увидела Сашу.

— Его спроси, — буркнула я. — Он нам солгал. Мамы с папой никогда не было в этой тюрьме. Саша солгал нам, чтобы заручиться нашей ПОМОЩЬЮ. — Горло мое сжалось от горечи. — Я никогда не прощу тебя! — Выпалила я.

Уиту понадобилось некоторое время, чтобы осознать: нас предали. На его лице недоверие мгновенно сменилось смятением, а потом негодованием.

— Нет, — прорычал он, сжимая кулаки. — Я тоже никогда!

Саша и глазом не моргнул.

— Со мной случались вещи и похуже. Гораздо хуже. Вы были нужны нам, ребята. Это война против настоящего зла. И цель оправдывает средства, если они эффективны. — Саша весело улыбнулся.

А нам стало очень-очень грустно. И мерзко. Я пообещала себе, что никакая война и ничто другое не заставит меня поступить подобным образом.

— Я превращу тебя в слизняка! — крикнула я Саше. — Ты использовал нашу дружбу и навсегда разрушил ее.

— Полегче, — предостерег Уит. — Ты несколько часов была в отключке. Он этого не стоит.

— Она пришла в себя! — воскликнул кто-то, и я вдруг осознала, что вокруг меня сотни детей в карнавальных шляпах дуют в праздничные дудки. Повсюду висел серпантин. Мы снова были в «Гарфанкеле».

На кушетке сидела Феффер и ела с бумажной тарелки что-то похожее на торт. Услышав мой голос, она подошла и облизала мое лицо.

Я поднялась на ноги; меня шатало, я умирала от голода, голова слегка кружилась. Джанин, наш лидер недели, протиснулась ко мне сквозь толпу со стаканом содовой и куском шоколадного торта на тарелке. Настоящего торта! Вот это клево. Я не ела торта уже… целую вечность. Я даже вилкой не воспользовалась. Просто вгрызлась в него, первым делом слопав глазурь.

— За Освободителей! — крикнула Джанин.

И все вокруг эхом повторили ее слова.

Я раскраснелась, пытаясь улыбнуться и одновременно затолкать в рот побольше торта.

— Все помогали, — сказал Уит. — За всех вас!

Марго, отважный воин, поглядела на Уита. Вид у него был очень героический.

— Вы двое проделали самую большую работу.

— Так что сегодня наслаждайтесь своим званием героев, — произнесла Джанин, но глаза ее сияли только для Уита.

Я знаю: он не замечал, что она в него по уши втюрилась. До моего брата, как всегда, ничего не доходило. Люблю его за это.

Кто-то вручил мне хот-дог длиною в фут, залитый сверху всем, чем только можно, и я начала лопать его, укладывая в желудке поверх торта. Гадость, но как вкусно!

— Важно подчеркнуть, что это только сегодня, — уточнил Эммет с ухмылкой, от которой сердце в груди замирало. — Мы никому не позволяем быть героем дольше одного дня, потому что слава кружит голову. Почитание развращает. Или по крайней мере превращает человека в эрленмейера.

— Понятно, — кивнул Уит.

— Однако, — продолжала Джанин, — за то, что ты выполнил и перевыполнил свой долг, отныне ты назначаешься водителем спасательной команды. Мы спрятали фургон в тайном месте в тылу врага, и в следующий раз, как поедем на штурм, он будет ждать тебя там.

— Ты об этой нашей смертельной ловушке? — переспросил Уит.

— Я о спасательном автомобиле, — ответила Джанин. — Нам только что сообщили: в заброшенном торговом центре прячется еще одна группа детей. И им отчаянно нужна помощь.

— Что?.. — выпалила я, по-прежнему с набитым ртом.

— Им нужна помощь, — повторила Джанин, будто эта фраза объясняла все самые сокровенные тайны бытия… Может, так оно и есть.

— Еще одна спасательная операция? — пробормотал Уит.

Видно было, как в мозгу его ворочаются шестеренки. Наши глаза встретились, и я поняла, что оба мы думаем об одном и том же: ведь наши родители могут находиться там.

— Ладно, хорошо, — наконец сказала я.

Уит кивнул.

Феффер ткнулась мне мордой в ногу, я погладила ее.

— Конечно, ты тоже идешь с нами, — заверила я бывшую адскую собаку.

— И я, — раздался голос у меня над ухом.

ГЛАВА 100

Уисти

Я обернулась и увидела Мерзкого Предателя — Хорька Байрона: он взгромоздился на полку у меня над головой и свернулся там в форме буквы S, словно маленькая змея.

— Нет, а вот ты не идешь, — твердо заявила я. — Ты с нами не пойдешь никуда. Ты все тот же ненавистный предатель с черной душой и обструкционист.

— Не-не, — запротестовал Байрон таким тоном, что я лишь утвердилась в своей правоте. Кто-то угостил его половиной хот-дога, и он им громко чавкал. — Я изменился. Теперь вы, ребята, мне нравитесь. Я хочу с вами.

— Ты остаешься здесь.

Краем глаза я заметила, что Джейн, Марго и Эммет яростно качают головами.

— Он должен отправиться с вами, — сказала Джанин. — Ведь это вы привели его. Теперь вы за него отвечаете. Хорек тоже должен пойти.

— Я хочу кое-что сказать вам, ребята, — твердо произнес Байрон. — Я должен извиниться.

У меня глаза на лоб полезли.

— В то время, когда мы… встретились, мне казалось, что я поступаю правильно. Мне казалось, что это единственно верная модель поведения — вести себя так, как я вел. Однако потом я увидел, как живут дети в Свободной Стране, увидел Больницу, в которую вас, ребята, заточили, Кривую собаку… и понял, что, быть может, мог как-то иначе поступить в той истории с моей сестрой… ну… в общем, я сейчас все воспринимаю иначе. Вот что я хотел вам сказать.

Мы с Уитом удивленно переглянулись.

— Ладно. Мы возьмем его с собой.

А потом случилось еще кое-что странное: из ненавистных глаз хорька полились слезы — настоящие слезы.

«Неужели люди действительно меняются?» — спрашивала себя я.

Может, и бывает такое.

Заключение

В ГОСТЯХ ХОРОШО, А ДОМА ЛУЧШЕ

ГЛАВА 101

Уисти

Мне было страшновато находиться вдвоем с Уитом в угнанном фургоне. Но таковы условия: только мы с ним и еще наш небольшой зоомагазин — Феффер и Байрон, Самый Надоедливый на Свете Остромордый Хорек, Бывший Предатель.

В чистой одежде, с аккуратными прическами — а какие у меня были прекрасные темно-рыжие волосы! — мы определенно выглядели как дети Нового Порядка, так ведь безопаснее. Мы учились полагаться на свою магию и верить в свои силы. А это тяжелее, чем может показаться.

Уит рассказал мне о встрече с Тем, Кто Избран, о том, как услышал от него пророчества, касающиеся нас, в число которых не входило то, которое мы видели на стене в «Гарфанкеле». А еще бедняга Уит сильно тосковал по Селии, надеясь увидеть ее хотя бы во сне. Что до меня, то я просто наслаждалась поездкой: из динамиков фургона на полной громкости звучал первый альбом группы «Стоунсмэк».

— Вот. Мне нужна твоя помощь, — сказал Байрон, неся мне широкую бандану. — Если ты привяжешь это к вешалке для одежды, у меня получится симпатичный маленький гамак.

Я взяла бандану и развернулась на своем сиденье. Он уже каким-то образом прикрепил один конец к ручке двери. Делать нечего, я перекинула второй конец через маленький крючок для одежды рядом с собой, а потом завязала узел.

— Вот именно об этом я и говорил! — Байрон подпрыгнул и свернулся калачиком в своем маленьком гамаке, так что наружу торчала только острая мордочка.

Я вздохнула.

— Эй, — подал голос Уит. — Знакомая картина, да? Взгляни-ка.

Я выглянула в окно. Мы проезжали мимо засеянных полей, по большей части кукурузных, с табличками: «Чистая кукуруза для чистых людей: мы гарантируем, что этот продукт не опрыскан, генетически не модифицирован, не несет на себе заклятий чародеев; его поставляет вам Совет по сельскому хозяйству Нового Порядка».

Дурацкое объявление: вероятно, его писал Тот, Кто Составляет Дебильные Таблички.

Однако я увидела и то, что имел в виду Уит. Нечто в рельефе местности, в очертаниях горизонта было знакомо и мне тоже. Я напряглась. Сходство приводит к… паранойе?

— Что это? — спросил Уит, останавливая фургон у обочины трассы и указывая на некий силуэт в отдалении, торчащий над бесконечным, правильным и упорядоченным полем.

— Дерево? — подсказала я.

Под ложечкой у меня заныло от ужаса. Зачем Новому Порядку оставлять одно-единственное дерево?

Мы выбрались из фургона и молча двинулись к этому дереву, Феффер следовала за нами. Мы прошли через несколько полей и пересекли несколько дорог: под слоем пыли проглядывалась желтая разметка, видно было, что это заброшенные улицы.

На то, чтобы добраться до дерева, нам понадобилось около получаса, и все это время ощущения под ложечкой только усиливались.

Однако тошнота подступила, лишь когда я увидела на дереве скворечник. Наш скворечник. Тот скворечник, что папа построил для нас с Уитом и для нашей мамы. Он висел там же, где и всегда, на высоте шести метров от земли на толстом дубе, на нашем заднем дворе.

Сколько раз в прошлом я задирала голову и смотрела на этот раскидистый дуб? Папа говорил, что он рос там сто лет или больше. Мы с Уитом лазили на него, когда были маленькими. При помощи его желудей Уит отрабатывал навыки игры в бейсбол, и иногда они со звоном отлетали на соседскую крышу. А еще он однажды упал с этого дерева, сломал ногу — словно она состояла из хрупкой арахисовой скорлупы.

А теперь это дерево одиноко возвышалось на окраине поля, недавно засеянного под эгидой Нового Порядка.

Все вокруг, все дома, в том числе наш, исчезло.

ГЛАВА 102

Уисти

— Где наш дом? Где мама с папой? — прошептала я, глядя на то, как на ветру колышется кукуруза там, где мы прежде жили, где мы выросли, где мы были так невероятно счастливы — не считая разве что дней моего школьного заточения.

Я помнила, что мама говорила, когда мы возвращались после каникул. Каждое слово.

Север, запад, юг, восток —

Дом всегда посереди.

Дом — лучшая из всех дорог —

Говори «любовь» и входи.

Если честно, я никогда по-настоящему не понимала это стихотворение, а последняя строчка и вовсе казалась мне бессмысленной. Нужно говорить о любви? Про любовь? Или кого-то зовут «Любовь» и мама просит ее говорить?

Я снова пробормотала про себя это четверостишие. Оно казалось мне столь же загадочным, сколь и все остальное, случившееся с тех пор, как моя нормальная жизнь превратилась в кошмар.

— Говори «любовь» и входи, — задумчиво промолвил Уит.

— Говори «любовь»… — повторила я, и сердце мое болезненно заныло. А потом… — Погоди-ка. Говори «любовь»!

Я сделала шаг вперед — туда, где прежде было наше крыльцо.

— Любовь, — произнесла я громко. — Любовь.

А потом я ахнула, потому что перед нами начала материализоваться из воздуха призрачная тень. Это был наш дом — сотканный из тумана, прозрачный, но вполне реальный. Память о нашем доме, самая суть его — все было здесь, вплоть до плюща, карабкающегося по южной стене, и старого, сдувшегося футбольного мяча Уита.

А потом дверь открылась — и сердце тяжело подпрыгнуло у меня в груди.

— Пожалуйста, только не Тот, Кто Избран, — взмолилась я.

ГЛАВА 103

Уисти

— Мама, — прошептала я, когда ее силуэт стал спускаться по ступенькам. — Папа…

Они подошли к нам, и, конечно, нам захотелось их обнять. Но мы не могли: все было в точности как тогда, когда Уит пытался обнять Селию.

Меня посетило ужасное озарение.

— Вы — Сумеречные Создания? — спросила я, и голос мой исказился: я готова была зареветь. — Вы умерли?

— Мы не умерли, Уисти, — ответила мама. — Мы просто находимся в другом месте. Ты скоро увидишь нас настоящих. Я надеюсь.

— Мама, — повторила я.

Когда услышала эти ее слова, меня охватило такое ликование, что я чуть снова не упала в обморок. Могут ли быть эмоции сильнее? Я протянула к ней руки и снова попыталась ее обнять.

— Почему тогда я не могу до тебя дотронуться?

— Мои дорогие, — промолвила мама, настоящая мама. — Мы живы, поверьте мне. Но мы сейчас не здесь. Сегодня нас привело к вам колдовство… Чье-то колдовство.

Тут к разговору присоединился папа:

— Важно, чтобы вы знали: мы гордимся вами. Тем, как вы держались в тюрьме. Тем, как вы спасали детей. Как вы вели себя с этим злым, недостойным судьей. И с Тем, Кто Думает, Что Он — Тот, Кто. Вы справились просто потрясающе.

— Вы двое — настоящее и будущее, — сказала мама с улыбкой. — И теперь мы знаем, что вы все это можете. Это была только разминка.

— Разминка… перед чем? — растерянно спросила я. — Я всего лишь хочу вернуться домой.

Мама задумчиво улыбнулась.

— Увидишь. Но прежде, Уисти, ты должна поверить в то, что ты очень-очень хорошая ведьма. А еще однажды ты станешь знаменитым музыкантом.

— А ты — очень-очень хороший колдун, Уит, — заверил моего брата отец. — А еще, веришь ты или нет, ты будешь крупным писателем.

Уит выглядел ошеломленным.

— Мне казалось, тот факт, что я — колдун, — это уже нечто сногсшибательное, папа. Но… еще и писатель? Ты, наверное, шутишь.

— Тот журнал у тебя? — спросил папа, по-прежнему очень серьезно, и взглянул на меня. — А твоя барабанная палочка? Вы ведь все это не потеряли?

Я кивнула и показала палочку. А Уит вытащил из-за пояса журнал. Мы пускались на всевозможные ухищрения, чтобы сохранить эти предметы, но ради чего? Потому что мне суждено стать музыкантом? А Уиту — Уиту?! — крупным писателем? Кому есть дело до писателей и музыкантов в эти темные дни?

Мама протянула руку к моей потертой, грязной палочке.

— Ладно, Уисти, ты доказала, что готова. Верни этой палочке ее истинный вид.

К тому моменту я уже привыкла падать в обморок, однако мысль о том, что придется проделывать это на глазах у родителей, была мне ненавистна.

— Мама, — запротестовала я, — ты ведь знаешь, у меня по этой части… не очень выдающиеся результаты.

— Но теперь-то я здесь, с тобой. Ты можешь заглянуть мне в глаза. Там скрыты все тайны.

Когда вы в последний раз по-настоящему глубоко заглядывали в глаза своим родителям? Готова поспорить, вы не помните. Ну может, это было в младенчестве, когда вы смотрели друг на друга глупыми, ошарашенными глазами. Так вот, вы удивитесь, когда услышите, что происходит, когда вы в них заглядываете. Это пугает, но в хорошем смысле. Я больше ничего вам не скажу. Просто однажды сами попробуйте.

— Говори «любовь» и входи, — пробормотала мама.

Я так и поступила. А когда я снова взглянула на барабанную палочку, оказалось, что она стала темной и гладкой. Да, вы правильно поняли. Она превратилась в настоящую волшебную палочку, какая и полагается ведьме.

Вероятно, вы тоже, подобно мне, считали, что волшебная палочка — выдумка из сказок. Ну так вот: и вы, и я ошибались. Я, увидев, что произошло, потеряла дар речи, а такое со мной очень редко случается.

— А теперь ты, Уит. Открывай книгу и смотри на меня.

Папа положил руки на плечи Уиту, и мы с мамой смотрели, как они безмолвно беседуют друг с другом, а страницы книги тем временем заполняются уроками, пояснениями, заклинаниями — всем тем, что нужно знать ведьме и колдуну.

Уит шепнул мне:

— Я рад, что не оставил ее в тюрьме.

— Мы вас обоих очень любим, — сказала мама. — Но теперь мы должны вас покинуть.

— Мы вас любим, — крикнул папа. — Прощайте. По крайней мере на время.

— Нет! Останьтесь! — воскликнула я, но мама с папой уже начали растворяться в воздухе. — Мама! Я люблю тебя! Вернись! Пожалуйста, не покидайте нас так быстро! Пожалуйста!

А потом родители вдруг исчезли. И дом наш тоже. И даже скворечник.

Я опустилась на колени. Светило солнце. Феффер облизала мне лицо. Собаки знают, что им надо делать в подобных ситуациях, ведь так?

Наконец я поднялась на ноги, а Уит обнял меня и долго не отпускал.

— Потрясающая книга, — сказал он. — Взгляни. Вот я про что.

Он сунул мне под нос отрытую книгу. Я шмыгнула носом и посмотрела. Действительно потрясающе.

«Как расхорёчить кого-нибудь» — вот что там было написано причудливыми буквами. Я нахмурилась и стала читать дальше:

— «Если вы случайно превратили кого-нибудь в хорька и не хотите, чтобы он оставался в таком обличье, сначала нужно…»

Я взглянула на Уита.

— Пожалуйста, вырви эту страницу, ладно?

— Не буду. Когда-нибудь этот хорек вполне может стать приличным человеком. Как бы там ни было, — продолжал он, потянув меня за рукав, — нам предстоит масса дел: нужно спасать детей, сокрушать Новый Порядок… слышишь, ведьма?

— Ладно, колдун, — вздохнула я и двинулась за Уитом через кукурузное поле, туда, где стоял наш синий фургон.

Я была готова к чему угодно, по крайней мере мне так казалось. В конце концов, я ведь злая, страшная ведьма. А Уит — суперкрутой колдун.

Дальше странности продолжались. Из кукурузного поля, с той же стороны, откуда пришли мы, вдруг возник Байрон Суэйн — в своем человеческом обличье.

— Не смотрите на меня так, — вздохнул он. — Это сделала ваша мама. Она сказала, что я должен за вами присматривать.

И мы отправились дальше — сокрушать Новый Порядок.

Но только реальность не соответствовала нашим планам. Она соответствовала пророчествам.

Эпилог

ГЛАВА 104

Уисти

А это, конечно же, возвращает нас туда, откуда мы начали, а именно на стадион, заполненный до отказа малодушными зеваками, где мы ждали, пока нас повесят, а руководил этим шоу злодей в черной мантии, который пугает меня до чертиков.

И правда, от Того, Кто Избран исходит такое излучение, словно он — атомный завод, вырабатывающий дурную энергию. А самое пугающее в нем — не та очевидная власть, которую он имеет над людьми на стадионе, от охранников, расставленных у каждого входа, до толпы зрителей-подростков в цветастых спортивных рубашках, с отвисшей челюстью сидящих у стойки ворот на конце поля.

Нет, больше всего меня ужасает тот факт, что я знаю: он умеет колдовать. И очень хорошо. Он искусный маг.

Тот, Кто Избран жестом велит толпе смолкнуть, и люди затихают еще до того, как он успевает поднять руку вверх. Как часто в мировой истории человек, подобный ему, обретал власть над целым обществом? Вы ведь знаете ответ, друзья мои: слишком часто.

Похоже, он собирается произнести речь, и уж от этого я определенно взорвусь. В смысле: плохо уже то, что его злобная физиономия будет в числе последних событий, картинок, вещей, которые увидят Олгуды, так еще и его слова теперь войдут в число последних звуков, которые мы услышим.

Разве что это смутное, постепенно усиливающееся чувство, возникшее в моей душе, не что иное как ведьминская интуиция. Видите ли, мне почему-то кажется, что в последнее мгновение мы найдем выход из этой невыразимо ужасной ситуации… и выживем, чтобы сражаться, и возможно, как-то поспособствуем установлению всеобщего благополучия и процветания, обещанного нам Пророчеством номер шесть.

Однако это мгновение еще не пришло. Пока что воцарилась полная тишина.

Как могут сто тысяч человек хранить столь абсолютное молчание?

Так тихо, что слышно, как по стадиону проносится легкий ветерок.

Так тихо, что остается только бояться — бояться по-настоящему.

Как там ваши дела — где бы вы ни были? Послушайте меня, пожалуйста: не упустите момент, живите моментом, как бы сильно ни тревожило вас то, что настанет потом. Это ваш разум, ваша жизнь, ваше отношение к миру… Идите и наполните свою душу вздохами, звуками и мыслями, которые больше, чем вы сами. Все мы знаем из истории, не говоря уже о современной реальности, как могут обернуться события, если мы будем молчать и просто делать то, что нам подкладывают обстоятельства.

И не волнуйтесь слишком сильно за нас с Уитом. Вы еще услышите, что случилось с нами потом. Я обещаю.

А я ведь страшная ведьма, которая держит свои обещания.

Из документов нового порядка

РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ СОВЕТОМ ПО ИСКУССТВУ НОВОГО ПОРЯДКА

Особо возмутительные книги, попавшие под запрет

По распоряжению Того, Кто Налагает Запрет на Книги

«Чертежи Бруно Дженета» — отвратительная, составленная вопреки всем правилам книга-эксперимент, где прозаические тексты перемешаны с картинками. Эта история о молодом изобретателе многих читателей сбила с пути истинного — и юных, и старых — и сильно снизила продуктивность работы и занятий в школах, на рабочих местах, в домах по всему миру.

«Перо Маргарет» — история о маленькой девочке, животных с фермы, которых она любит, и о ее неожиданно маленьком друге, спасающем всех. Несмотря на этот смехотворный сюжетный ход, огромная популярность книги — яркий пример того, каким было порочное человеческое общество в дни, предшествовавшие установлению Нового Порядка.

«Над обрывом в пшенице» — исключительно тлетворная история, характерная для своего времени, о том, как молодой человек пытается заразить окружающих своим цинизмом и усталостью от жизни.

«Похититель грома» — художественное произведение, основанное на вымысле, испещренное упоминаниями самых что ни на есть нелепых легенд Старого Мира. Это книга о мальчике, Персивале Джонсоне, который навлекает на себя гнев богов. Вся серия романов о Персивале Джонсоне запрещена.

«Крысы спускаются с холма» — невероятная сага о стае говорящих грызунов, жизнь которых перевернуло вторжение людей в их мир.

«Гари Блоггер и Гильдия изгоев» — удручающая история о невероятном мальчике, который вдруг понимает, что его работа писца станет гораздо легче, если он прибегнет к помощи так называемых магических сил.

«Сага об Огненной девочке» — странный образчик фольклора, пропагандирующий тайные «любовные» отношения между людьми и не-людьми, когда-то культивировавшиеся массово, маниакальные культы женщин, поклоняющихся животным.

«Старший дракон» — эпическая сказка, в которой не только высказывается алогичное предположение о том, что люди младше двадцати одного года могут занимать руководящие позиции в обществе, но также оскорбительная тем, что в ней прославляется огнедышащая ящерица из стародавней легенды.

Некоторые из наиболее возмутительных и достойных порицания исполнителей прошлого века, загрязняющих мир шумом

По распоряжению Того, Кто Наблюдает за Настроениями Аудитории

«Гроанин Боунз» — состав участников группы менялся за многие десятилетия, на протяжении которых они создавали свой рок-н-ролл, но — со всеми своими жуткими песнями, от «Изумрудной среды» до «Жестокой мести» — они были одной из самых успешных групп своего темного времени.

Рон Сэйер — этот молодой исполнитель, звезда блюза и рока, каким-то образом завоевывал награды, встречался с суперзвездами и поражал публику композициями вроде «Твоя кожа — парк развлечений».

«Би-4» — группа с Изумрудного острова, завоевавшая мир в Новую Волну (направление в музыке, идущее вразрез с Новым Порядком, отличное от него), а потом десятилетие спустя снова его взявшая штурмом, а потом десятилетие спустя — снова… Одна из самых популярных групп той лживой эпохи и одно из самых явных ее проявлений.

«Уи Шэлл Би Тайтанз» — откровенно глупая, но тем не менее очень популярная рок-группа, часто использовавшая в своем творчестве аккордеон, чьи весьма своеобразные композиции звучали в качестве саунд-трэков в различных телешоу, передававшихся в прайм-тайм, — в те времена, когда существовало еще другое телевидение, кроме Канала Один.

«WWA» — расшифровывается как «Колдуны с четкой позицией», мятежная группа, проложившая скорбный путь к типичному колдовскому рэпу.

«Стоунсмэк» — дебютный альбом «Приток румянца к лицу» мгновенно возвел их в статус супергруппы, и она оставалась в нем до тех пор, пока в мир не пришел Порядок.

«Уокинг Хэдз» — они начинали в стиле арт-рока, но в конце концов стали суперзвездами. Сохранилась видеозапись одного из их концертов — по ней можно судить, насколько безумными были их фанаты, платившие за возможность увидеть выступление своих кумиров.

«Тоастерфэйс» — группа, относившаяся к альтернативному року. Эти дураки один из своих альбомов распространяли среди своих фанатов бесплатно, таким образом лишая экономической выгоды сборщиков налогов.

Лэй-Зи — рэпер, чье резкое, пронзительное, урбанистическое творчество имело такой успех, что он в итоге перестал дописывать альбомы и потерял своих фанатов.

Музеи, к счастью, разрушенные Новым Порядком

По распоряжению Того, Кто Контролирует Места Всеобщих Собраний

ППИ — расшифровывается как «Павильон Прогрессивного Искусства». Расположенный в омерзительном с художественной точки зрения городе Нью-Готэме, этот монстр со стеклянными стенами в свое время — считавшееся тогда Великой Эпохой современного искусства — служил хранилищем самых что ни на есть смехотворных «произведений».

Бритни — тоже находился в безнравственном городе Нью-Готэме. Это порочное заведение прославилось благодаря проводившимся раз в два года выставкам спорных с эстетической точки зрения и морально ущербных мусорных «творений». Хотя хозяева галереи и утверждали, что это наиболее современные проявления «художественного самовыражения».

Бетельхайм — нездоровый с точки зрения архитектуры музей, построенный в форме спирали, был одной из самых странных выставочных площадок прежнего мира.

Джонсониан — национальный музей одной из самых больших и безвкусных стран на планете. Объединение музеев, выставлявших все, что угодно: от почтовых марок до самолетов и скульптур.

Галерея «Фэйт» — приютивший у себя одну из самых больших в мире коллекций как древнего, так и «современного» искусства, этот музей является отличной демонстрацией того, почему прежняя цивилизация столь стремительно рухнула.

Фузили — расположенная в одном из старейших городов Старого Мира, в свое время эта галерея была одним из самых знаменитых музеев. Там хранилось множество произведений эпохи так называемого Ренессанса, но при этом она определенно была квинтэссенцией «Темных Веков».

Художники, больше не загрязняющие мир своим присутствием

По заявлению Того, Кто Оценивает Воздействие Изобразительных Искусств

Пепе Помпано — многие считают его одним из самых значимых художников старого мира, позапрошлого века. Работы у него — как у детсадовского ребенка. Одна из его картин, «Магия» — кажется, на ней изображен город после бомбежки, — была такой большой, что на то, чтобы ее полностью сжечь, ушло почти двадцать минут.

Виккан Троллак — художник, популярность которого необъяснима, использовавший в своем творчестве взрывающиеся банки краски.

Макс Эрнест — глубоко ненормальный художник и скульптор, начисто лишенный чувства пропорции. Его работы стоило бы повесить в тюрьмах, чтобы наказывать таким образом преступников — правда, это было бы совсем уж бесчеловечно.

Де Глуминг — ведется спор по поводу того, был ли Де Глуминг реальным человеком или изощренной мистификацией, созданной для того, чтобы показать, как бедны художественные вкусы его времени. Про выбор форм и красок в произведениях Де Глуминга можно сказать только одно: они тошнотворные.

Марджи О’Гриффи — в ту Злосчастную Эпоху, когда женщин не контролировали должным образом и не следили за свободой их творческих проявлений, эта дама создавала плоские, скучные образы, полностью лишенные каких-либо деталей и какой-либо точности воспроизведения.

Фрида Хало — еще одна мятежная художница, злоупотреблявшая неприятными, неприглядными, непривлекательными автопортретами, и тоже в ту Злосчастную Эпоху, когда производство автопортретов не регулировалось. В наши просвещенные, простые времена портретное творчество мудро ограничено перечнем образов и приемов, вырабатываемым Советом Тех, Кто.

Вопиюще невыразительные или потенциально опасные слова, изъятые из употребления

По распоряжению Того, Кто Редактирует Словари

В духе Диккенса (фраз, оборот)

Бедный, находящийся в плачевном состоянии — в том виде, в каком пребывал Верхний Мир до тех пор, пока Тот, Кто Избран не спас его. Пример: до тех пор, пока не установился Новый Порядок, 99 % населения мира жило в тяжких, в духе Диккенса, условиях.

Ворожба (сущ.)

1. Магический прием в колдовстве. 2. Мошенничество. Напр. Падение Тавифы в область черных искусств началось с ворожбы и окончилось пожизненным заключением.

Клевый (прил.)

1. Неподдельный. 2. Первоклассный. 3. Свойственный эпохе до Революции Нового Порядка. Пример: виккане и другие выродки часто собирают предметы, которые считают клевыми, поэтому во время домашних облав полиция Нового Порядка получает ценные улики.

Кривой/ая (сущ.)

1. Часть линии, имеющая излом. 2. В графиках — линия, показывающая увеличение или уменьшение количества чего-либо по различным показателям, согласно которым оно измеряется. 3. (Пишется с заглавной буквы.) В мифах и легендах прежней эпохи — человек или животное, способное проникать в коридор, ведущий в иную вселенную или измерение бытия, и путешествовать по нему. См. также Прямой и Узкий. Пример: В конце народной сказки юный Кривой оказался в ином измерении, где до скончания времен странствовал по туманным дорогам Преисподней.

Мингус (сущ.)

Собрание или место, характеризующееся отсутствием еды, напитков и прочих удовольствий. Пример: чей-то мингус может стать программой получения гражданства для кого-то другого.

Обструкционист (сущ.)

Человек, который отрицает, противится или проявляет скепсис к чему-либо. Пример: Колдуны Старого Мира объявляли Того, Кто Избран обструкционистом — до тех самых пор, пока он не доказал, что вся их магия — пустые трюки.

Прямой и Узкий (сущ.)

1. Человек, который всегда все делает одинаково, зануда. 2. (Пишется с заглавной буквы). В мифах и легендах прежней эпохи — человек или животное, неспособное путешествовать по коридорам в другие вселенные и измерения бытия. См. также Кривой/ая. Пример: поскольку порталов между измерениями не существует, никто не должен оскорбляться, если его назовут Прямым и Узким.

Эрленмейер (сущ.)

Человек, столь много значения придающий научному, рациональному объяснению, что демонстрирует общественное поведение, обычно воспринимающееся как неловкое и нелепое. Пример: Беспощадные мятежники из Сопротивления издевались над служителем Нового Порядка, называя его эрленмейером и не принимая его в свою компанию.

Content

Джеймс Паттерсон
Габриэль Шарбонне
ВЕДЬМА И КОЛДУН

Пролог ВСЕ МЕНЯЕТСЯ… В ЭТО МГНОВЕНИЕ

Часть первая НИКАКОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ТОЛЬКО НАКАЗАНИЕ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

Часть вторая В ДУХЕ ДИККЕНСА

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

Часть третья О ДИВНЫЕ НОВЫЕ МИРЫ!

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ГЛАВА 65

ГЛАВА 66

ГЛАВА 67

ГЛАВА 68

ГЛАВА 69

ГЛАВА 70

ГЛАВА 71

ГЛАВА 72

ГЛАВА 73

ГЛАВА 74

ГЛАВА 75

ГЛАВА 76

ГЛАВА 77

ГЛАВА 78

ГЛАВА 79

ГЛАВА 80

ГЛАВА 81

ГЛАВА 82

ГЛАВА 83

ГЛАВА 84

ГЛАВА 85

ГЛАВА 86

ГЛАВА 87

ГЛАВА 88

ГЛАВА 89

ГЛАВА 90

ГЛАВА 91

ГЛАВА 92

ГЛАВА 93

ГЛАВА 94

ГЛАВА 95

ГЛАВА 96

ГЛАВА 97

ГЛАВА 98

ГЛАВА 99

ГЛАВА 100

Заключение В ГОСТЯХ ХОРОШО, А ДОМА ЛУЧШЕ

ГЛАВА 101

ГЛАВА 102

ГЛАВА 103

Эпилог

ГЛАВА 104

Из документов нового порядка