Мерлин Мэрилин

Сокровища рода Альваресов

Annotation

Гомес нагнулся за молитвенником и в свете фонарика увидел, что во время драки его кожаный переплет порвался и под ним оказался сложенный лист тонкой бумаги с нарисованным планом и несколькими короткими указаниями.

Это был ключ к тайнику!

С диким торжествующим криком Ансо выскочил из подземелья и запер за собой дверь. Он нашел то, что искал! Теперь драгоценности принадлежат ему!

Но есть два свидетеля, которые могут выдвинуть против него обвинение и все отнять. Этого нельзя допустить! Ни за что!

Мэрилин Мерлин

Мэрилин Мерлин

Сокровища рода Альваресов

Гомес нагнулся за молитвенником и в свете фонарика увидел, что во время драки его кожаный переплет порвался и под ним оказался сложенный лист тонкой бумаги с нарисованным планом и несколькими короткими указаниями.

Это был ключ к тайнику!

С диким торжествующим криком Ансо выскочил из подземелья и запер за собой дверь. Он нашел то, что искал! Теперь драгоценности принадлежат ему! Но есть два свидетеля, которые могут выдвинуть против него обвинение и все отнять. Этого нельзя допустить! Ни за что!

Замок Альварес полыхал!

Огромное багрово-оранжевое пламя яростно пожирало один из самых роскошных старинных замков Испании. Жадные огненные языки лизали мощные зубчатые стены и вырывались из высоких узких окон, стремительно поднимаясь к самой крыше.

Ужасающий шум пожара безжалостно рвал ночную тишину. Слышались душераздирающие вопли несчастных, погибающих в огне, и раненых, погребенных под горящими обломками деревянных перекрытий и массивной старинной мебели.

Но были слышны и другие крики – торжествующие победные крики людей, атакующих замок, жаждущих крови и бездумно втянутых во все уничтожающий адский вихрь гражданской войны.

Брат шел на брата. Опустошенная, залитая кровью страна стонала, и никто, казалось, был уже не в силах остановить это безумие. Великолепный замок древнего рода Альваресов пылал, как гигантский факел. Это было чудовищное массовое аутодафе.

Дон Хуан Альварес, владелец замка, и оба его сына-подростка уже погибли в огне.

В обширной библиотеке, в течение столетий бывшей гордостью рода Альваресов и хранившей в своем фонде множество раритетов, притаились Рамона Альварес и ее мать. Несчастным женщинам чудом удалось добраться до этой особо укрепленной башни в поисках спасения.

Смертельно бледная донна Мануэла полулежала в глубоком кожаном кресле.

– Надо бежать отсюда, мама! – настаивала Рамона. – Нам нельзя здесь оставаться!

Хозяйка замка, еще не старая и потрясающе красивая женщина, отрицательно покачала головой, причем казалось, что даже это едва заметное движение стоило ей невероятных усилий:

– Поздно, Рамона! У меня нет больше сил. Мое сердце… Я хочу остаться здесь со своим мужем и сыновьями…

Ее голос стих, а темные, потухшие от горя глаза, уставились в пустоту.

– Нет, мама! – заплакала Рамона. – Не оставляй меня одну, мне так страшно!

– Ты должна быть сильной, Рамона!

Донна Мануэла выпрямилась и, собрав последние силы, продолжила:

– Помоги мне снять жакет. Надень его и попытайся спастись. В этой башне есть подземный ход.

– Нет, мама, я не оставлю тебя! – воскликнула девушка в отчаянии. – Я останусь с тобой!

Донна Мануэла посмотрела на дочь, на мраморно-бледном лице черные глаза ее горели, как раскаленные угли.

– Я требую повиновения! – проговорила донна Мануэла с явным усилием. – В последний раз. Ты обязана выжить, Рамона, – одна из всей семьи! Возьми мой жакет… Я еще раньше зашила в него все фамильные драгоценности, теперь они принадлежат тебе, и ты обязана сохранить их. Спаси их для семьи, а себя для новой жизни…

Рамона взяла богато вышитый жакет из темно-зеленого бархата, который мать постоянно носила все последние месяцы. Внезапно она услышала за спиной какой-то шорох, в испуге схватила одну их чугунных каминных кочерег и занесла ее над головой. Девушка уже собиралась нанести страшный удар, но вошедший мужчина проворно отскочил в сторону.

– Это я, Рамона! – закричал он. – Это же я!

– Сильвио? – удивленно воскликнула девушка. – Как ты меня нашел?

Молодой мужчина в разорванном, черном от сажи костюме шагнул к Рамоне, обнял ее и быстро зашептал:

– Любимая моя, несчастная, любимая моя девочка!

Рамона со вздохом облегчения упала ему на грудь. В крепких объятиях возлюбленного она чувствовала себя защищенной.

Сильвио Лавадо был домашним учителем братьев-подростков Рамоны, и между ним и восемнадцатилетней красавицей возникла тайная любовь. Разумеется, у их отношений не было будущего, оба прекрасно понимали это и скрывали свою любовь от посторонних глаз, как драгоценный клад. И все же юные влюбленные надеялись на чудо!

В этот трагический день они впервые, не таясь, проявили свои чувства.

Тем временем угрожающий шум битвы приближался, а пожар уже охватил крышу башни. Молодой мужчина первым вышел из оцепенения:

– Надо бежать, здесь больше нельзя оставаться!

Сильвио попытался увлечь за собой Рамону, но она не двинулась с места. Мужчина огляделся в поисках выхода и только теперь заметил хозяйку замка. Донна Мануэла сидела, глубоко погрузившись в кресло, и изумленно смотрела на влюбленную пару.

Поняла ли гордая испанка, что ее обожаемая дочь обманывала ее, скрывая свою любовь к бедному простолюдину? Разумеется, донна Мануэла мгновенно обо всем догадалась, но разве это имело значение перед лицом смерти?

Немой приказ прекрасных темных глаз донны Мануэлы заставил Рамону подойти. Она опустилась перед матерью на колени, а Сильвио – рядом с ней.

Донна Мануэла с трудом подняла руку и протянула ее над головами влюбленной пары.

– Благословляю тебя, дитя мое! – произнесла женщина слабеющим голосом и перевела взгляд на Сильвио. – Увези Рамону отсюда, спаси ее, защити, не покидай ее…

– Клянусь вам! – твердо ответил мужчина. – В Рамоне вся моя жизнь. Я люблю ее больше жизни и никогда не покину!

– Хорошо, – прошептала донна Мануэла, и прощальная улыбка озарила ее благородное лицо. – Живите и будьте счастливы, дети мои! А теперь немедленно уходите. За камином есть подземный ход. Нажмите на край мраморной плиты и обнаружите вход в него. И не забудьте снова задвинуть плиту, чтобы никто не мог обнаружить подземный ход. А я буду…

Силы покинули женщину. Она в последний раз окинула Рамону любящим взглядом, уронила голову набок, и ее погасшие глаза неподвижно уставились в пустоту.

– Мама! Мамочка, дорогая! – завопила девушка.

Она хотела броситься к мертвой матери, но Сильвио удержал ее.

Шум битвы гремел уже у дверей в библиотеку.

– Уходим немедленно! – закричал он. – Иначе будет поздно!Мужчина силой подтащил Рамону к камину, нажал на край мраморной плиты, и перед ними открылся подземный ход. Сильвио затащил все еще упирающуюся девушку в подземный ход и привел в действие запирающий механизм. В последнюю секунду в узкую щелку между каминной стенкой и закрывающейся мраморной плитой он увидел, как широко распахнулись тяжелые дубовые двери и в библиотеку ворвались завоеватели…

* * *

По длинному подземному ходу влюбленная пара выбралась из объятого пожаром братоубийственной войны старинного замка. Выход из подземного хода находился далеко за стенами замка и был хитроумно замаскирован тяжелым камнем, имитирующим могильную плиту. Сильвио с большим трудом сдвинул ее.

– Не оглядывайся, Рамона, – приказал Сильвио.

Но девушка с отчаянием в душе смотрела на живописную картину, написанную самим сатаной: в непроглядной тьме ночи объятый ярким пламенем замок освещал всю местность, словно утреннее солнце!

– Это же мой родной дом, – шептала несчастная девушка дрожащими бледными губами. – И в нем, как в адской печи, горят сейчас тела моих родителей и братьев…

– Но смерть пощадила тебя, Рамона, чтобы ты сохранила семью и род! – голос Сильвио звучал спокойно и твердо. – Идем же. Ты обязана жить. Вспомни, что завещала твоя мать!

И влюбленная пара начала свой трудный путь через разорванную гражданской войной страну. Помощи им не приходилось ждать ниоткуда: по своему социальному положению они относились к противоборствующим лагерям, поэтому сторонник одного из них автоматически становился врагом другого.

Сильвио и Рамона оказались совершенно одни. Днем они прятались в лесу и старались поспать, а ночью продолжали путь: надо было уйти как можно дальше от замка Альварес и достичь местности, в которой бы их никто не знал.

Сильвио постоянно нервничал – и в ходе утомительных ночных переходов, и в часы дневной передышки, и это не укрылось от глаз Рамоны, которая сама еще не вышла из глубокой депрессии.

– Почему ты все время озираешься? – спросила она Сильвио. – Ты же сам говорил мне, что не надо оглядываться!

– Скоро ты все узнаешь, Рамона. Это твое право. Если со мной что-то случится, иди дальше, не останавливайся.

– Я не смогу жить без тебя, любимый! Но что с тобой может случиться? Мы же так осторожны!

– Конечно, мы осторожны. Но меня уже несколько дней не покидает чувство, что нас кто-то преследует.

– Преследует? Но кто?

– Пока не знаю. Но я это выясню.

– Если это враг, то он уже давно напал бы на нас, – справедливо заметила Рамона.

– Согласен. Но меня это не успокаивает.

– Может быть, это просто твоя фантазия, Сильвио?

– Твоими бы устами мед пить. Но знаешь, я привык полагаться на интуицию, и вряд ли она сейчас меня подведет.

Этот день принес путешественникам огромную удачу – они укрылись в крестьянской хижине, где, к своей несказанной радости, обнаружили домашний сыр и хлеб, оставленные пастухом, угнавшим на пастбище отару. До сих пор им приходилось довольствоваться собранными в лесу ягодами, орехами и кореньями.

– Это дар небес! – в восторге воскликнул Сильвио, обнаружив еду в незапертом шкафчике. – Мы заберем еду с собой – она нас выручит на некоторое время.

– Но у нас нет денег, чтобы заплатить, – возразила Рамона.

– Увы, – ответил Сильвио, пожав плечами. – Придется пойти на это маленькое воровство: в нашем бедственном положении оно вполне оправданно.

Рамона промолчала, но подумала о зашитых в ее бархатном жакете драгоценностях.

Впервые после побега из горящего замка влюбленные наелись досыта и крепко заснули. Физическая усталость взяла верх над осторожностью.

И ни один из них не заметил, как приотворилась дверь в хижину, и не услышал торопливое прерывистое дыхание.

Лишь проснувшись спустя несколько часов, Рамона почувствовала странную тяжесть на своих ногах. Девушка громко закричала, разбудив Сильвио. Он тут же вскочил на ноги, зажав в руке толстую дубинку, которую всегда держал наготове. В этот момент из-под одеяла показалась девичья головка с испуганным перепачканным личиком, обрамленным черными как смоль волосами, вьющимися тугими локонами.

– Не бейте меня, пожалуйста, – раздался жалобный голосок.

Застигнутый врасплох мужчина опустил дубинку.

– Бланка! – изумленно воскликнула Рамона. – Как ты сюда попала?

Юная Бланка работала горничной в замке Альварес.

– Это я, госпожа, – подтвердила молоденькая девушка, еще подросток. – Я хотела остаться с вами, госпожа. Не отсылайте меня, пожалуйста! Позвольте мне остаться с вами!

Сильвио уже оправился от шока, и дар речи вернулся к нему. Он приоткрыл дверь хижины, выглянул наружу и, убедившись, что рядом нет ни единой живой души, обратился к Бланке:

– Ты нас выследила?

– Я не выслеживала, я просто все время шла за госпожой, – ответила юная девушка со смешанным чувством вины и гордости. – Я ведь нужна госпоже. Ей трудно без меня.

– Значит, ты с самого начала шла за нами по пятам? – ошеломленно спросил Сильвио.

– Да! – гордо ответила Бланка. – Но я вела себя очень осторожно и наблюдала за тем, чтобы никто не начал преследовать мою госпожу. А меня никто не видел! Клянусь вам!

– Значит, моя хваленая интуиция и на этот раз не подвела, – с мрачной усмешкой констатировал мужчина. – Тебе надо было пораньше себя обнаружить.

Бланка отрицательно покачала головой:

– Нет, мне нужно было убедиться, что мою госпожу не преследуют.

– А что бы ты сделала, обнаружив преследователей?

– Повела бы их по ложному следу. Но, к счастью, все обошлось – вас никто не преследовал! Наверное, никому в голову не пришло, что моя госпожа осталась жива.

– Вот и отлично! – довольно сказал Сильвио Лавадо. – Если тебя, Рамона, считают погибшей, то и искать не будут. Это дает нам шанс. Но и осторожность не помешает.

– Теперь я навсегда останусь со своей госпожой! – сказала Бланка решительно.

Рамона бросила взгляд на возлюбленного и спросила:

– Что ты на это скажешь, Сильвио?

Мужчина нерешительно смотрел на обеих девушек: если он будет сопровождать не одну, а двух женщин, то и его ответственность возрастет вдвое. Но Бланке ведь тоже нужна помощь и защита, она еще совсем ребенок! Да и Рамона совершенно не умеет заботиться о себе – она ужасающе беспомощна в самых обычных житейских ситуациях. И от пережитого шока пока не оправилась! Пусть девушка останется, она толковая и уже доказала свою преданность. Но окончательное решение мужчина решил предоставить Рамоне.

– Пусть Бланка останется с нами, ведь она тоже часть той жизни, которую я потеряла, понимаешь? – задумчиво сказала Рамона.

– Ты пойдешь с нами, Бланка! – постановил Сильвио. – Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть?

– Спасибо, господин Лавадо, спасибо!

И прежде чем Сильвио успел отдернуть руку, Бланка поцеловала ее. Теперь она видела в нем своего нового господина, и для нее не имело ни малейшего значения, что раньше он так же, как и она, был всего лишь прислугой в замке Альваресов.

Влюбленные не пожалели о том, что взяли с собой Бланку. Юная девушка окружила Рамону самой нежной заботой, максимально возможной в этой экстраординарной ситуации, и не раз проявила недюжинную смекалку и сноровку, когда Рамона только беспомощно разводила руками. Бланка – «дитя природы» – спасала их и от голода, прекрасно зная лесную флору и фауну.

Однако ни Бланка, ни Сильвио не заметили, что, когда два дня спустя путешественники покидали хижину овчара, Рамона тайком положила на полку, где раньше лежали съеденные ими продукты, дорогое фамильное кольцо. Привитая ей с детства щепетильность в денежных делах не позволила девушке бесплатно забрать съестные припасы крестьянина, хотя дорогое кольцо было слишком высокой платой за деревенские хлеб и сыр.

О том, что это кольцо может навести на их след, Рамоне и в голову не пришло. Старинные фамильные драгоценности семьи Альварес были широко известны, и обнаружение любого их них за стенами замка означало только одно: кто-то из семьи Альваресов остался в живых и вынес сокровища из пылающего ада. И, скорее всего, это сделала дочь дона Хуана Альвареса, так как ее труп не был обнаружен на пепелище.

Одним словом, честная и благородная Рамона по неопытности и беззаботности сама навела преступников на свой след!

* * *

Дальше беглецы пошли уже втроем. Они нашли священника, тайно обвенчавшего Рамону Альварес и Сильвио Лабадо. Единственным свидетелем их церковного брака стала Бланка. Молодожены сияли от счастья. Они считали, что раз их соединил бог, то он же и поможет им пережить тяжелые времена.

Разве могли счастливые влюбленные знать, что жизнь их будет такой короткой?

Бегство продолжалось долгие месяцы: вокруг с прежней силой полыхала гражданская война, и беглецам приходилось подолгу прятаться. Целью их путешествия было старое аббатство Сан-Фелипе на севере Испании, где аббатом был родной дядя Рамоны. Именно там молодые супруги рассчитывали найти убежище, пока в стране снова не наступит мир.

Рамона была беременна. Радуясь зародившейся в ней новой жизни, она в то же время тяжело переносила беременность. Даже для крепкой и выносливой женщины такие условия жизни были бы крайне тяжелы, а для изнеженной наследницы рода Альваресов – просто невыносимы! Рамона испытывала жестокие страдания, но держалась храбро.

Наступила зима, и двигаться дальше стало невозможно. Они нашли в лесу заброшенную полуразвалившуюся хижину, отремонтировали ее, сделав хоть немного пригодной для жилья, и решили перезимовать в ней.

– Я попробую в одиночку добраться до аббатства и попросить помощи у твоего дяди и монахов, – сказал однажды Сильвио.

– Не оставляй меня одну, любимый, умоляю!

Мужчина ласково улыбнулся ей:

– Другого выхода нет, дорогая! Тебе срочно нужен врач. Подумай о нашем ребенке. Я быстро вернусь, а пока Бланка позаботится о тебе!

Сильвио безумно не хотелось покидать Рамону, но ей была необходима медицинская помощь и полноценное питание. В глубине души мужчина обмирал от страха за свою молодую беременную жену. Он чувствовал себя обязанным обеспечить ей и будущему ребенку достойную жизнь и поэтому решился на отчаянный шаг, в одиночку отправившись в аббатство и оставив Рамону на попечение Бланки.

По пути Сильвио попал в плен одной из шнырявших повсюду банд мародеров и, хотя и вел себя героически, у него не было ни единого шанса остаться в живых. Бандиты убили Сильвио, а тело его зарыли. Так нашел свой конец Сильвио Лабадо, законный супруг Рамоны Альварес и отец ее еще не родившегося ребенка. Никто не рыдал над его могилой, и никто так никогда и не узнал, где она находится…

Но оплакан Сильвио был сполна! Рамона по-женски сразу почувствовала, что ее мужа больше нет в живых, и потеряла волю к жизни.

Когда пришло время, Бланка помогла ее сыну – наследнику рода Альваресов– появиться на свет. Если бы не энергия и самоотверженность юной горничной, Рамона и ее младенец непременно умерли бы в убогой лесной хижине от голода и холода.

Ранней весной Рамона, слегка оправившись от тяжелых родов, настояла на продолжении пути, и обе женщины, преодолев множество трудностей, добрались, наконец, до аббатства Сан-Фелипе.

В ту же ночь Рамона умерла, покинув этот мир в блаженном сознании, что ее сын находится в безопасности. Она выполнила свой долг: древний род Альваресов не прервется с ее смертью. Она чувствовала себя бесконечно усталой и без сожаления ушла туда, где ее уже ждали обожаемый муж, любимые родители и братья.

– Я не оставлю вашего сына, госпожа, – обещала Бланка, не отходившая ни на шаг от постели умирающей. – Я всегда буду заботиться о нем, можете положиться на меня, госпожа.

– Я верю тебе, Бланка, – ответила Рамона устало. – Спасибо тебе за все, что ты сделала для нас!

Она хотела еще добавить, чтобы Бланка доверила младенца аббату – его единственному родственнику, и что аббат примет правильное решение, как и кому воспитывать мальчика, но ее сердце внезапно остановилось.

* * *

Аббат Сан-Фелипе был глубоко потрясен несчастной судьбой своей племянницы и в ночь ее смерти принял решение о судьбе ребенка. Позвав к себе одного из молодых монахов, которому доверял, старик сказал ему:

– Наше аббатство ненадежное убежище для наследника Альваресов, поэтому ему нельзя здесь оставаться. Мою племянницу разыскивают: стало известно, что она осталась в живых и спасла фамильные драгоценности. В хижине пастуха обнаружилось дорогое кольцо из собрания Альваресов – должно быть, Рамона забыла его. Бандиты вышли на ее след, и я только что получил известие, что они уже недалеко отсюда. Племянница уже обрела покой в ином мире, но ее сына необходимо увезти отсюда. Мы безоружны и не сможем его защитить. Верной горничной Бланке тоже нельзя доверить младенца – это легко наведет на его след. Сейчас никому не известно, что этот мальчик – наследник рода Альваресов, а если рядом с ребенком будет Бланка, то это станет очевидным. Я решил отправить младенца в Англию. Сможешь отправиться в путь этой же ночью?

Молодой монах не колебался ни секунды.

– Благодарю вас за доверие, святой отец, – ответил он просто. – Бог осветит мой путь. Благословите меня.

Никто не видел, как в ночной тьме молодой монах вышел из аббатства через боковые ворота с бедной кошелкой за спиной, в которой сладко спал тепло укутанный и сытый младенец – наследник богатого и знаменитого рода Альваресов. Той же ночью монах отплыл из Испании и добрался до Англии без приключений.

Там он отдал младенца в респектабельный сиротский приют, который указал ему аббат, и заплатил не только за его содержание за много лет вперед, но и за дальнейшее обучение ребенка в интернате. Не сообщив никаких сведений о семье младенца, монах предъявил только свидетельство о рождении, в котором стояли имя и фамилия – Фелипе Монк. Имя Фелипе аббат дал сыну Рамоны при крещении, а фамилия Монк по-английски означает «монах». Так сын Рамоны и Сильвио начал свою жизнь в Англии в сиротском приюте под новым именем.

* * *

На следующий день, обнаружив пропажу младенца, Бланка впала в неистовство. Накануне ночью молодая девушка, сама истощенная и измученная, обессилено уснула у одра своей госпожи.

Аббат приказал не будить ее, и не только из жалости, но и резонно полагая, что Бланка не захочет отдать младенца. А теперь она была поставлена перед свершившимся фактом!

Аббат попытался объяснить горничной, что другого способа спасти сына Рамоны не было, но куда отправили младенца, утаил.

Бланка, забившись в угол, содрогалась от громких рыданий. Аббат не только обманул ее доверие, но и лишил возможности исполнить обещание, данное умирающей госпоже. Из-за пережитых страданий у нее внутри что-то сломалось, она поняла, что уже никогда не будет прежней веселой и жизнерадостной Бланкой!

– Я останусь здесь и буду ждать возвращения сына Рамоны, – проговорила Бланка сквозь слезы. – И буду присматривать за драгоценностями.

– За какими драгоценностями? – удивленно поднял брови аббат.

В вещах Рамоны он нашел только пустую шкатулку для украшений и решил, что все драгоценности были потеряны во время побега, если вообще их удалось спасти из горящего замка. Может быть, у Рамоны осталось всего-то одно кольцо, которое она и забыла в хижине пастуха?

Но Бланка ответила:

– Драгоценности зашиты в зеленом бархатном жакете. Госпожа не говорила мне об этом, но я давно догадалась. Последнее время госпожа уже не могла носить его – он был слишком тяжелым для нее. Жакет надевала я, вышивкой внутрь, чтобы его роскошь не бросалась в глаза. Я подарю жакет святой Деве Марии – я видела ее скульптуру в церкви аббатства. Я надену жакет на нее и клянусь богом, что никто никогда не узнает, что спрятано в жакете.

– Отличная мысль! – воскликнул аббат, придя в себя от неожиданности. – Я завтра отслужу мессу во славу святой Девы Марии, а по окончании мы торжественно наденем на скульптуру драгоценный жакет.

На следующий день скульптура Девы Марии была наряжена в зеленый бархатный жакет последней хозяйки замка Альваресов.

Но драгоценностей в нем уже не было! Ночь напролет аббат выпарывал из жакета зашитые в нем драгоценности, заменяя их галькой, чтобы не нарушить внешнего вида жакета. После долгих раздумий он нашел для сокровищ Альваресов более надежный тайник. Это стоило старому аббату многих часов тяжелого труда, но результат компенсировал затраченные усилия. И больше ни одной душе не было известно место этого тайника!

А потом аббат еще долго читал свой старый молитвенник в кожаном переплете.

Через несколько дней аббатство Сан-Фелипе подверглось нападению бандитов: все ценности были разграблены, а монахи перебиты. Это были те самые мародеры, чьей жертвой стал Сильвио Лабадо.

Бланка успела укрыться в лесу, издалека наблюдая за кровавым погромом. Когда бандиты ушли, она вернулась в аббатство. Девушка в ужасе бродила по разгромленной церкви, непрерывно осеняя себя крестным знамением, и вдруг увидела разбитую статую Девы Марии. Разорванный в клочья бархатный жакет валялся на полу. Бланка наклонилась и ощупала лоскуты: вместо драгоценностей в них была зашита галька.

Галька? Как это понимать?

В этот момент девушка увидела у бокового входа старого аббата, лежавшего на каменном полу. Он был тяжело ранен, но еще жив. Старик узнал Бланку, вынул из-под себя молитвенник в кожаном переплете, испачканный кровью, и протянул его девушке.

– Отдай его наследнику Альваресов, если он вернется, – прошептал аббат разбитыми губами.

– Где он? Где сын Рамоны? – попыталась узнать Бланка.

Но аббат только покачал головой. Он бросил последний взгляд на распятие на алтаре и испустил дух.

Бланка прочитала над ним заупокойную молитву, взяла молитвенник, спрятала его под платьем и вышла из церкви.

* * *

Прошло пятьдесят лет.

Вокруг старого заброшенного аббатства Сан-Фелипе кипела жизнь.

– Выдвинь правую ногу вперед, Рита, – слышался приятный мужской голос. – А голову слегка закинь назад! Так, хорошо! Желтое платье роскошно смотрится на этом фоне. Нет, улыбки не надо, Рита, наоборот, смотри немного испуганно. Похоже, все получилось. Может быть, этот кадр и пойдет на обложку!

Питер Пэрси, несмотря на молодой возраст, был уже популярным модельным фотографом в Англии. Он улыбнулся красивой черноволосой топ-модели:

– Ты, как всегда, великолепна, Рита! Обожаю с тобой работать!

– Спасибо тебе за цветы, Питер, – улыбнулась Рита Монк, – но я могу вернуть тебе только половину комплимента. Мне тоже нравится работать с тобой, но слишком уж ты требователен: невозможно так долго стоять в одной позе – у меня спина начинает болеть!

– Качество превыше всего! – театрально провозгласил мужчина и привычным жестом отбросил со лба прядь светлых волос. – А что касается твоей больной спины… Знаешь, я ведь не только классный фотограф, но и умелый массажист. Если ты мне доверяешь…

– Нет уж, спасибо, – улыбнулась Рита, – ценю твой порыв, но у меня другие планы.

– А мне в них не найдется места? – поинтересовался Питер.

– Нет, – покачала головой Рита, – собственно, я хочу…

– Стоп, черт возьми! – воскликнул фотограф в ярости. – Что это за старуха за деревьями?

Беседуя с Ритой, Питер одновременно профессиональным взглядом изучал отснятый кадр и выстраивал в уме следующий. И тут он заметил старую женщину, прятавшуюся за деревьями и с любопытством наблюдающую за происходящим.

– Вы ее видели раньше? – спросил фотограф у коллег. – Вдруг она попала в кадр?

– Ну и хорошо! – заметила Рита. – Это еще больше подчеркнет мрачное впечатление от этой местности.

– Отличная идея, Рита, – задумчиво ответил Питер. – Тебе пора поменять профессию: будешь блистать не только перед камерой, но и за ней. Под моим руководством, разумеется. Видишь, я снова делаю тебе предложение. Которое уже в этом году? Я со счета сбился! А ты ведешь счет?

– Я составляю список желающих, – шутливо отозвалась девушка. – Ладно, я пойду. Сегодня вечером не работаем?

– Ты можешь быть свободна.

– Вот и славно.

Англичанка Рита Монк, как и фотограф Питер Пэрси, входила в состав съемочной группы, проводившей фотосессию по заданию солидного международного рекламного агентства: они снимали высокую моду в интерьерах и на фоне старинных замков и церквей Испании.

Питер Пэрси был одним из самых востребованных фотографов в модельном бизнесе, а Рита Монк – моделью международного класса, не сходившей с обложек знаменитых глянцевых журналов.

Девушка любила свою профессию, хотя она и требовала соблюдения строжайшей дисциплины и жестких ограничений буквально во всем. Но у Риты был твердый характер и сильная воля.

Рита была совершенно одинока. Ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда она была еще ребенком. В наследство ей осталось немного денег, хвативших только на ее содержание у родственников матери и на получение образования. Поэтому с юных лет Рита была вынуждена сама заботиться о себе. И она успешно справилась с поставленной задачей, став знаменитой и высокооплачиваемой моделью, что подарило ей приятнейшее в мире чувство востребованности и самодостаточности. Поэтому красивой и успешной девушке пока не хотелось думать о замужестве.

Вспомнив о Питере, Рита улыбнулась: он нравился ей, но это не было любовью. Они отлично ладили, и Питер был хорошим, надежным товарищем. Но дальше этого дело не шло. Да и зачем? Она еще слишком молода, ей спешить некуда!

Мысли Риты вернулись в недавнее прошлое, когда произошла та единственная незабываемая встреча, впервые заставившая ее сердце биться учащенно. Но теперь все уже позади – она никогда не позволит манипулировать собой и водить себя за нос! И оглядываться назад она тоже не станет!

Погруженная в свои мысли, Рита быстро проделала короткий путь до гостиницы, в которой разместилась вся съемочная группа. Это был старинный господский дом недалеко от заброшенного аббатства, перестроенный в комфортабельную гостиницу «Каза Сан-Фелипе», причем архитектору и дизайнеру удалось сохранить типичную атмосферу старого богатого дома. Обстановка состояла из дорогой антикварной мебели с резьбой и инкрустацией, стены украшали прекрасные живописные полотна, деревянные полы, покрытые толстыми коврами, поскрипывали при ходьбе, а в больших мраморных каминах пылали ароматные сухие поленья.

Профессия вынуждала Риту много разъезжать по миру, она часто бывала в самых фешенебельных местах, но ей мало где нравилось. Однако в этом тихом местечке она чувствовала себя превосходно и даже подумывала провести в Испании отпуск.

Было и еще кое-что. Девушку не оставляло странное чувство, что она здесь не впервые, хотя твердо помнила, что никогда не посещала эту область Испании. Это чувство не было ни неприятным, ни угнетающим, а наоборот, удивительным образом вселяло в душу умиротворение и покой…

* * *

В этот свободный вечер Рита запланировала посетить старое заброшенное аббатство Сан-Фелипе, и непременно в одиночестве. Рабочая поездка длилась уже несколько недель, и сегодняшний день был завершающим съемочным днем и последним днем их пребывания в Испании. Фотосессия проводилась в интерьерах старинных замков и соборов, а так как Рита всерьез интересовалась историей искусства и архитектуры, то она получала особое удовольствие от этой работы.

Но аббатство Сан-Фелипе по замыслу продюсера должно было служить только фоном, и девушке было ужасно жаль, что она так и не увидит внутренних помещений аббатства. Поэтому она решила потратить оставшееся время на экскурсию.

Рита вошла в свой номер, переоделась в элегантный твидовый костюм, сменила лодочки на высоких шпильках на удобные туфли и спустилась в холл. В ответ на ее вопрос портье любезно сообщил, что аббатство пустует уже давно, монахи в нем не живут, но в церкви есть служитель, который ее охраняет и следит за порядком. Эта информация успокоила девушку – значит, аббатство все-таки не совсем безлюдно.

Благоговейно шла Рита мимо старинных построек. Ей было известно, что во время гражданской войны аббатство Сан-Фелипе подверглось нападению бандитов, было полностью разграблено и частично разрушено. Читала она и о горькой судьбе живших в нем монахов и в этих стенах с состраданием вспомнила о них. Конечно, после войны здесь худо-бедно навели порядок, но, очевидно, что раньше тут все выглядело иначе.

Рита обошла церковь, а затем завернула в боковую часовню, едва различая предметы в темноте. В глубокой нише, где раньше, вероятно, стояла большая статуя, был устроен алтарь, на котором лежали свежие цветы и стояли свечи. Две свечи горели, распространяя слабый свет и характерный аромат.

И вдруг к высоким каменным сводам вознесся крик! В умиротворяющей тишине церкви он прозвучал так душераздирающе, что у Риты кровь застыла в жилах.

Не успела испуганная девушка прийти в себя, как почувствовала, что ее схватили за обе руки. Кто-то упал к ее ногам и начал покрывать ее руки торопливыми поцелуями.

Ошеломленная Рита застыла, как парализованная. В сумеречном свете она не успела заметить сидевшую перед алтарем тщедушную фигуру, приняв ее просто за темное пятно. Но, когда раздался этот страшный крик и ее схватили за руки, она поняла, что ожило это самое темное пятно, оказавшееся тощей старухой. Она узнала в ней старую женщину, прятавшуюся за деревьями во время фотосъемки.

– Госпожа! – завопила старуха. – Я знала, что вы вернетесь! Я ждала вас, донна Рамона, я никуда не ушла, я все время была здесь, с моей госпожой! И теперь вы вернулись ко мне! Какое счастье!

Будучи лингвистически одаренной, что редко встречается у англичан, Рита владела несколькими иностранными языками: испанским, французским и немецким. Но сейчас она с трудом понимала смысл произносимых испанкой фраз.

Испуганная и смущенная, она тщетно пыталась выдернуть руки, но старая женщина цепко держала их, словно зажав в тиски. Старуха сидела, съежившись, у ног Риты, неотрывно смотрела на нее снизу вверх, и Рита невольно задрожала под этим пристальным взглядом.

Худое лицо старухи было обтянуто изрезанной глубокими морщинами темной кожей, в запавших глазницах лихорадочно горели черные глаза, обдававшие жаром. Длинные седые волосы старухи спутались и свалялись, уже много лет не зная расчески. Столь же неопрятной была и нищая одежда старой женщины.

Рите не сразу удалось прийти в себя под гипнотическим взглядом старой испанки.

– Оставьте меня в покое! – закричала девушка в панике.

Но старуха, казалось, не слышала ее слов.

– Я оставалась здесь, донна Рамона, – заклинала она. – Я ждала, я охраняла драгоценности Альваресов. Они еще здесь, их никто не нашел. Святой Деве Марии они тоже не достались, и это хорошо. Аббат был очень хитроумным, поэтому все драгоценности здесь, я сумела сберечь их для моей госпожи!

Речь старухи становилась все торопливей, и Рита уже с трудом разбирала отдельные слова. Она была убеждена, что столкнулась с сумасшедшей, и все пыталась вырвать руки.

– Вы сошли с ума, – сказала Рита, стараясь придать голосу твердость. – Я вовсе не та, за кого вы меня принимаете!

И Рита, наконец, с силой вырвала руки из цепких клешней сумасшедшей.

Потом она сделала один, а затем еще два шага назад. Ее мозг, как фотоаппарат, зафиксировал эту сцену: боковая часовня в Сан-Фелипе, украшенный живыми цветами алтарь, слабое пламя двух свечей, скорчившаяся старуха со спутанными седыми волосами и горящими, как угли, глазами.

Фанатичный лихорадочный взгляд старухи словно парализовал девушку. Собрав всю волю в кулак, Рита энергично мотнула головой, стремительно выскочила из часовни и быстро побежала, громко цокая каблуками по каменному полу церкви. И только выскочив на улицу и вдохнув прохладный вечерний воздух, девушка немного успокоилась.

Что же все-таки это было? Встреча с призраком? Или с живой, но умалишенной женщиной?

Рита быстро побежала к гостинице. Ей больше не хотелось оставаться одной. Хватит с нее на сегодня!

* * *

Рита не заметила, что в аббатстве был еще один человек, не сводивший с нее внимательных глаз – испанец Ансо Гомес, гид-переводчик, сопровождавший съемочную группу из Англии.

Этот молодой мужчина с маслянистыми темными глазами и блестящими черными волосами производил впечатление весьма тертого калача и был одним из тех мужчин, которые полагают, что осчастливливают женщин уже самим фактом своего существования.

Испанец все время пытался обратить на себя внимание красавицы-англичанки, но Рите он совершенно не нравился – в нем чувствовалось что-то отталкивающее, а в его ухаживаниях – неискренность. Кроме того, Рита привыкла возбуждать интерес у мужчин, бывших не четой Гомесу, и научилась сохранять нужную ей дистанцию. Но горячая кровь и мужская гордость не позволяли испанцу осознать – ни единого шанса на взаимность у него нет!

Увидев, что Рита направилась в Сан-Фелипе одна, Гомес пошел за ней, надеясь в романтической обстановке старого аббатства растопить лед британской сдержанности. Но неожиданно его интерес переместился в совершенно иную сферу: Ансо Гомес стал невольным свидетелем странной сцены между Ритой и старухой нищенкой. Уже собравшись броситься на защиту девушки, чтобы проявить себя истинным рыцарем и спасителем, он отчетливо услышал слово «драгоценности» и фамилию Альварес!

Гомес замер в нерешительности. Что имела в виду старуха? Он видел ее здесь несколько раз, слышал, что старая знахарка живет где-то в чаще леса, и решил, что она перепутала Риту с другой женщиной. Но при чем здесь сокровища и род Альваресов? Испанец быстро смекнул, что тут кроется какая-то тайна, сулящая огромное богатство! И его мужской интерес к Рите Монк испарился в мгновение ока!

* * *

Когда Рита вернулась в гостиницу, все члены съемочной группы уже сидели за ужином. Она быстро приняла душ, надела бледно-розовое шерстяное платье, эффектно оттеняющее ее гладкую кожу цвета слоновой кости, заколола длинные шелковистые волосы тугим узлом на затылке и спустилась в ресторан.

– Я уже начал волноваться, – сказал Питер, отодвигая для нее стул: Рита всегда садилась на одно и то же место.

У девушки не было бойфренда, и все мужчины из съемочной группы ненавязчиво и подчеркнуто вежливо ухаживали за ней.

– Почему? – недоуменно спросила она. – Весь отснятый материал давно упакован.

Питер зло взглянул на нее:

– А разве тебе неведомо, что кроме профессионального ты вызываешь у меня мужской интерес? И, кстати, я волнуюсь за любого коллегу, если он внезапно исчезает!

– Прости, Питер, я ляпнула глупость.

– Ладно, главное, что ты жива и здорова. Выпьешь хереса?

– Пожалуй.

– В качестве основного блюда рекомендую заказать паэлью.

Рита с аппетитом поела и выпила хереса. После ужина Питер пригласил ее на прогулку. Вечер стоял теплый. На черном бархате неба бриллиантами сияли звезды. Из леса доносились ароматы свежей листвы и трав.

– Какая чудесная страна! – сказала Рита.

– Да, и вечер чудесный, – откликнулся Питер, обняв ее за плечи.

Рита не сняла его руку, но сразу внутренне напряглась, и это не укрылось от внимания фотографа.

– Как я понял, любовной сцены не будет? – разочарованно протянул он, и Рита тихо засмеялась.

– Питер, это когда-нибудь кончится? – спросила она ласково, чтобы не обидеть друга.

– Истинная любовь вечна! – ответил он патетически, и оба рассмеялись.

Рита и Питер были настоящими друзьями.

Они молча бродили по парку, и Рита первой нарушила молчание:

– Со мной сегодня произошла странная история…

– Когда ты улизнула? Встретила какого-нибудь знойного красавца?

Рита снова рассмеялась:

– Опять ревнуешь? Мужчина тут ни при чем. Все дело в старухе.

– В старухе?!

– Помнишь нищенку, которую ты сегодня спугнул во время съемки? Похоже, что у нее не все дома. Она сказала мне, по-видимому, что-то очень важное, но для меня совершенно непонятное.

– А что именно?

– Вот слушай! Я вошла в церковь Сан-Фелипе, там было пусто и темно. Я начала мысленно представлять себе ее былое убранство. И вдруг раздался пронзительный крик, и, прежде чем я успела что-нибудь сообразить, какая-то темная фигура с воплем бросилась к моим ногам, схватила мои руки и бешено начала покрывать их поцелуями.

– Вот это популярность! Ты должна гордиться, что тебя узнают даже в этом богом забытом местечке Испании.

Рита задумчиво покачала головой:

– Если бы все было так, как ты говоришь, Питер, то об этом и упоминать бы не стоило. Но дело в том, что старуха называла меня донной Рамоной и обращалась ко мне «госпожа». Она была в ужасном волнении, говорила очень быстро, напористо. И она сказала, что всегда знала, что я… ну, что вот та госпожа обязательно вернется, и что она ее долго ждала.

– Старуха выжила из ума и перепутала тебя с кем-то.

– Наверное, ты прав. И к драгоценностям я тоже не имею никакого отношения.

– К драгоценностям?

– Да, она говорила о драгоценностях. Видимо, она ждала какую-то донну Рамону, которой они принадлежат и которые никто так и не смог найти. Еще она что-то твердила о Деве Марии, хитроумном аббате и роде Альваресов.

– Драгоценности Альваресов?

– Да, я хорошо расслышала фамилию.

– А может быть, у тебя в мозгу причудливо переплелись иные причинно-следственные связи?

Рита улыбнулась, чтобы скрыть смущение:

– Думаешь, это подсознательная интерпретация впечатлений от недавнего посещения замка Альварес?

– А почему бы и нет? Испания не кишит Альваресами. Тебе послышалась эта фамилия, потому что ты все еще под впечатлением от их замка.

– Замок и вправду великолепный!

– Только ли замок?

Рита почувствовала, что краснеет, и от этого еще больше смутилась:

– Если бы я знала, что ты свяжешь одно с другим…

– Ну, сладкая моя, – вздохнул Питер, – ты же не станешь возражать, что молодой хозяин замка с ходу произвел на тебя такое впечатление, какое я годами не могу произвести?

– И вовсе я не сладкая, – сделала Рита лукавый дипломатический маневр.

* * *

Питер Пэрси упомянул имя молодого хозяина замка Альварес не зря: Гаспаро Альварес действительно произвел на Риту Монк неизгладимое впечатление.

Рита закрыла глаза и мысленно пережила радость их первой встречи.

– Я бесконечно счастлив, что ваш творческий путь пролег через Испанию, сеньорита Монк! – произнес приятным баритоном высокий импозантный брюнет и посмотрел на Риту таким откровенно восхищенным взглядом, что у нее перехватило дыхание.

Рита сразу почувствовала – это не пустые слова.

Девушка была околдована: до сих пор она не верила в любовь с первого взгляда. А теперь это внезапное, обжигающее сердце чувство накрыло ее с головой.

Но Рита не позволила себе безоговорочно принять эту любовь! А вдруг с его стороны это только привычный флирт богатого плейбоя? Что если этот избалованный хозяин роскошного замка влюбит ее в себя, получит желаемое, а потом отошлет, как надоевшую собачонку? И все это произойдет на глазах съемочной группы? Нет, такого унижения она не вынесет!

Между красавицей топ-моделью из Англии и молодым владельцем испанского замка так ничего и не случилось!

Рита вместе со всеми членами съемочной группы несколько дней жила в живописном старинном замке Альварес, почти полностью разрушенном во время гражданской войны, а затем восстановленном в былом великолепии. Фотосессия проходила в интерьерах замка и вокруг него. В перерывах между съемками и свободными вечерами Рита никогда не оставалась наедине с Гаспаром. Она поступала так умышленно, но было ли это верное решение?

Теперь, когда жизнь в замке Альварес стала лишь воспоминанием, Рита постоянно спрашивала себя, не совершила ли она непоправимую ошибку? Она отчаянно старалась изгнать Гаспаро из своего сердца, но ничего не получалось. А вдруг эта неожиданная встреча была бесценным подарком судьбы, а она так неразумно отвергла его?

Теперь этот вопрос звучал риторически. Своим недальновидным поведением Рита недвусмысленно дала понять влюбленному в нее мужчине, что он ей безразличен. Что ж, гордость сыграла с ней плохую шутку, но сожаления теперь бесполезны!

И сегодня в Сан-Фелипе ей странно было услышать фамилию Альварес в таком контексте, да еще произнесенную нищей старухой, но она невольно отозвалась в сердце Риты острой, пронзительной болью. Ей стоило больших усилий казаться равнодушной – Питер не должен был догадаться о ее истинных мыслях и чувствах.

– Думаю, что фамилия Альварес не имеет никакого отношения к замку, в котором мы жили, тем более что он далеко отсюда. Эта фамилия популярна в Испании. Если я вообще правильно ее поняла – старуха так тараторила! – задумчиво проговорила Рита.

– А почему ты отправилась в аббатство одна? – спросил Питер. – Подождала бы меня, и мы пошли бы вместе.

– Я устала от суеты, хотелось побыть одной, – мягко ответила девушка. – Да, в сущности, что страшного со мной произошло? Ну, напугала меня старушка, приняв за другую женщину. Ну и что?

– Ты права, но мы могли бы вместе провести последний вечер в Испании, ведь завтра отъезд в Лондон.

– Я с вами не полечу, – вдруг сказала Рита и тут же удивилась своим словам, ведь еще секунду назад ей такое и в голову не приходило. – Не хочу сейчас в Англию, отдохну недельку здесь, в Испании.

* * *

На следующее утро Рита стояла на засыпанной белой галькой площадке перед входом в гостиницу «Каза Сан-Фелипе» и тревожно смотрела вслед автобусу, увозящему съемочную группу в аэропорт. Питер Пэрси до последней минуты пытался ее отговорить, но Рита уперлась.

И все же ей было не по себе. После вчерашнего внезапного решения не возвращаться с коллегами в Лондон, а отдохнуть в Испании, в ней что-то изменилось. Рита ничего не могла объяснить даже самой себе: решение было настолько спонтанным, что она сама не поняла, как приняла его. Ей казалось, что кто-то другой сделал это за нее. И это чувство терзало душу…

– Как здорово, что вы остались, мисс Монк, – услышала Рита голос позади себя и испуганно обернулась.

Это был Ансо Гомес.

– Вы разве не уехали с группой в аэропорт, сеньор Гомес? – спросила девушка наигранно деловитым тоном, чтобы он не заметил ее смущения.

Ансо улыбнулся, покачав головой:

– Моя миссии закончена, я должен был курировать съемочную группу только до ее отъезда в аэропорт. Так что теперь я свободен как ветер. Доставьте мне, пожалуйста, большое удовольствие, выпейте со мной хереса, мисс Монк! Пожалуйста! Прошу вас!

Рита колебалась: ей претило приглашение этого скользкого типа, но внезапно она так остро почувствовала свое одиночество в чужой стране, что ей захотелось поговорить хоть с кем-нибудь:

– Алкоголь с утра?

Мужчина лучезарно улыбнулся, показав два ряда ровных белоснежных зубов.

– Херес – это же наш национальный напиток, гордость Испании, так сказать, – объяснил он, взяв девушку за руку. – Его можно пить утром. Пойдемте, мисс Монк! Спасибо, что не отказали мне.

Стояло чудесное утро позднего лета – не холодное и не жаркое. Они сели за угловой столик на залитой солнцем террасе, перед которой раскинулся великолепный пейзаж: с одной стороны – зеленая долина и лес, а с другой – старое аббатство Сан-Фелипе. На фоне пронзительно синего неба, в золотистых солнечных лучах аббатство выглядело солидно и нарядно. Рита не могла отвести от него глаз.

Гомес заказал напитки и, проследив за взглядом Риты, спросил:

– Вы уже осмотрели аббатство, мисс Монк?

Он хотел убедиться, что вчера вечером видел именно ее.

Девушка кивнула:

– Да, вчера вечером, когда уже стемнело.

– И вы испугались? – улыбнулся Гомес.

Сейчас, в теплом свете утреннего солнца, все виделось иначе, и девушка ответила с легкой усмешкой:

– Вы не поверите, но я действительно испугалась.

– Но чего? – притворно удивился переводчик.

– Видите ли, я человек мегаполиса, и безлюдные места меня пугают.

– Вы уходите от ответа, мисс Монк. Ведь вас что-то сильно испугало, так ведь?

– Да, пожалуй. Понимаете, я думала, что нахожусь в церкви одна, но вдруг появилась какая-то старая женщина, которая, очевидно, перепутала меня с кем-то. Вряд ли стоит это обсуждать, сеньор Гомес.

– Ну, почему же? А как это вас, англичанку, могли перепутать с кем-то здесь, в Испании?

– Вас это тоже удивляет? – ошеломленно спросила Рита.

– Ну конечно! Странно это. А что сказала та женщина, поняв свою ошибку?

Ансо прекрасно видел эту драматическую сцену и слышал каждое слово, но ему надо было разговорить Риту.

И ничего не подозревающая девушка попалась в расставленную ловушку.

– Так она же не признала ее, – простодушно ответила Рита. – Она настаивала на том, что я и есть та самая женщина, которую она давно ждет. Она так радовалась! Называла меня «госпожа», целовала мои руки. Бедняжка! Мне до сих пор стыдно за это! Надо было назвать ей свое имя, объяснить, что я англичанка, но я буквально впала в ступор!

– А вы не догадываетесь, с кем она могла вас перепутать?

– Разумеется, нет!

– Ну конечно. Но… видите ли, ваша внешность…

– Что вы имеете в виду?

– Понимаете, вы не похожи на англичанку: смуглая кожа, темно-карие глаза, густые черные волосы…

– Да, я знаю. Но именно моя нетипичная внешность принесла мне профессиональный успех.

– Само собой, только это не объясняет, почему вы скорее похожи на испанку, а не на англичанку.

– Правда? – кокетливо улыбнулась Рита. – Но я настоящая англичанка. И паспорт у меня британский.

– Вот уж это ничего не доказывает. Великобритания – это же современный Вавилон, представители каких только национальностей там не живут.

– Вы намекаете, что у меня испанские корни?

– Именно так. Я прав?

Рита отрицательно покачала головой:

– У меня нет испанских корней. И фамилия у меня английская.

– Верно, – разочарованно протянул Гомес. – А вы хорошо знаете свою родословную?

Рита отрицательно покачала головой: Гомес задал самый болезненный для нее вопрос.

* * *

У фамилии Монк не было никакой истории, такого рода в Великобритании вообще не существовало: эту фамилию носил только ее отец, а затем сама Рита.

У девушки не было в Англии родственников со стороны отца. Она знала о нем совсем немного: все детство с младенчества он провел в сиротском приюте, но кто и откуда привез туда ребенка, оставалось тайной. Однако младенец был явно не из бедных, так как его пребывание в дорогом приюте и последующее обучение в интернате были заранее щедро оплачены.

Но кто заплатил за Фелипе Монка?

Впрочем, Фелипе – это ведь испанское имя! Рита невольно посмотрела в сторону аббатства: Сан-Фелипе! Неужели здесь есть какая-то связь? У девушки перехватило дыхание. Скорее всего, это простое совпадение. Хотя не многовато ли совпадений? И можно ли их связать в логическую цепочку?

Если бы только был жив отец! Но он погиб вместе со своей любимой женой – ее матерью – в автомобильной катастрофе, когда она была еще маленькой девочкой. Она почти не помнила своих родителей. Ее воспитали родственники матери, которые тоже ничего толком не знали о Фелипе Монке, кроме того, что он обожал свою Элизабет, и оба были бесконечно счастливы в этом браке! Оставленных ими дочери в наследство денег едва хватило на ее воспитание и образование. Вот и все. Больше Рита не знала ничего.

А теперь этот испанец интересуется ее семьей. Почему? Из вежливости, чтобы поддержать разговор? Но она не намерена обсуждать с чужим человеком свои семейные дела.

– Нет, я никогда не интересовалась историей своей семьи, – ответила Рита тоном, пресекающим дальнейшие расспросы.

Ансо отступил:

– Ну, для меня это не так уж и важно. Спасибо, что вы подарили мне час своего времени, мисс Монк. А какие у вас планы?

– Ничего определенного. Просто хочу отдохнуть.

– Я еще застану вас здесь, если приеду через несколько дней?

Рите не хотелось общаться с этим несимпатичным типом и тем самым подавать ему какие-то надежды.

– Мне хочется побыть одной и чувствовать себя совершенно свободной. Поэтому я не знаю, где окажусь через несколько дней: либо останусь здесь, либо уеду в Мадрид или к морю.

– Все понял, – улыбнулся Ансо Гомес.

Испанец нисколько не расстроился – он и не рассчитывал на роман с этой недосягаемой женщиной, тем более что теперь его интерес лежал в совершенно иной сфере.

Разговор с Ритой убедил его в том, что англичанка действительно не в курсе дела и что между ней и той «госпожой», с которой ее перепутала старуха, нет очевидной связи. Гомес решил провести собственное расследование и выяснить, о каких таких драгоценностях идет речь. Он был убежден, что драгоценности реально существуют – старуха говорила убедительно и определенно.

Мужчина разузнал, что старуху-знахарку зовут Бланка, что она уже целую вечность живет в лесу и периодически появляется то тут, то там, но чаще всего в аббатстве. Гомес намеревался вытрясти из старухи всю правду, но прежде надо было выяснить, при чем тут род Альваресов?

* * *

А Рита мечтала забыть о встрече со старухой и даже мысли не допускала о возможном повторении драматической сцены.

Когда Ансо Гомес умчался на своем автомобиле, Рита медленно пошла по дороге к аббатству, желая хорошенько рассмотреть его при дневном свете.

Но старуха нищенка снова была там!

Она сидела у входа в аббатство прямо на голой земле, поджав свои тощие ноги, и наслаждалась горячим теплом солнечных лучей. Глаза старухи были закрыты, и Рита понадеялась проскочить мимо нее незамеченной, но услышала за спиной знакомый хриплый голос:

– Я ждала, донна Рамона, я знала, что вы придете.

Сейчас, при ярком свете дня, все выглядело иначе, чем в пустынной темной церкви. К тому же Рита уже не была захвачена врасплох.

– Мне очень жаль, – сказала она спокойно и дружелюбно, – вы, очевидно, перепутали меня с кем-то. Я не донна Рамона, которую вы ждете.

Но старуха словно не слышала ее слов.

– Здесь нет преследователей, госпожа, – сказала она, оглянувшись по сторонам, – и вы не должны меня бояться.

– Я и не боюсь, – ответила Рита нетерпеливо, – потому что я и не госпожа, и не донна Рамона. Пора вам это понять.

Девушка хотела было войти в церковь, но старуха прытко вскочила и загородила ей дорогу:

– Не ходите туда, госпожа: вы умрете, а младенца увезут…

Старуха снова схватила Риту за руки и упала к ее ногам, крепко обхватив их.

Рита опять испугалась. Она резко оттолкнула старуху, та потеряла равновесие и упала навзничь.

– Я не та, за кого вы меня принимаете, – резко сказала девушка, – поймите же это! Я иностранка и просто хочу осмотреть аббатство! Ждите свою донну Рамону, а меня оставьте в покое!

Она отвернулась и снова попыталась войти в церковь, но тут на ее плечо опустилась тяжелая рука. Рита в страхе обернулась и посмотрела прямо в черные глаза старухи, загоревшиеся странным жгучим огнем.

– Не ходите туда, госпожа, – настойчиво проговорила старуха необычно спокойным ровным голосом, – там очень опасно, и только Бланка защитит вас. Вы обязаны слушать ее, госпожа!

И Рита вдруг согласно кивнула.

Не сводя с Риты пронзительных черных глаз, Бланка раздвинула грязные лохмотья, прикрывавшие ее дряхлое тело. Талию старухи опоясывала веревка с подвешенной к ней кожаной фляжкой. Она отвязала фляжку, сняла конусообразную крышку и наполнила ее вязкой темно-коричневой жидкостью.

– Подойдите ко мне, госпожа, – приказала она и протянула Рите напиток. – Вы должны выпить это. И тогда все будет хорошо, очень хорошо.

И хотя разум и чувства Риты отчаянно протестовали, она медленно взяла напиток из рук старухи и нерешительно поднесла его к губам. Черные глаза знахарки продолжали гипнотизировать ее, приказывая выпить незнакомый напиток, – и Рита подчинилась…

* * *

Сладкий на вкус напиток подействовал мгновенно: Рита впала в полудрему. Позднее она вспоминала, что это состояние не было неприятным: она не потеряла ни сознания, ни память – только собственную волю!

Девушка ясно сознавала, что находится во власти сумасшедшей старухи, но у нее не возникало ни малейшего желания сопротивляться или пытаться освободиться. Она действовала как марионетка, которую дергают за ниточки.

– Сейчас мы пойдем в хижину, – сказала Бланка. – Там мы будем в безопасности.

Старуха огляделась по сторонам и, убедившись, что их никто не видит, подняла с земли толстую корявую палку, служившую ей тростью, и быстро пошла по направлению к лесу, в котором не было ни тропинки, ни просеки. Рита без колебаний последовала за ней. К счастью, она надела утром широкую юбку и удобные кожаные туфли. Дорога оказалась утомительной: приходилось то подниматься по крутому склону, то перешагивать через упавшие деревья, то карабкаться по замшелым каменным глыбам. Почва была глинистой и влажной, так как в этой местности выпадает много дождей.

Силы Риты были на исходе. Но, даже задыхаясь от напряжения, она упорно шла за старухой. Юбка на ней порвалась, глубокие ссадины на руках и ногах кровоточили.

Полуразвалившаяся хижина знахарки в дремучей чаще была настолько убогой, что никому не пришло бы в голову, что здесь кто-то живет. Однако уже десятки лет хижина служила Бланке надежным убежищем от холода и непогоды.

Внутри хижина выглядела так же непривлекательно: покрытые тряпьем и соломой нары, несколько глиняных горшков и склянок, в которых знахарка готовила свои зелья, и шаткая, грубо сколоченная деревянная скамья, на которой стояло несколько пакетов с продуктами.

Рита обвела равнодушным взглядом это убогое жилище. Лишившая ее воли Бланка приказным жестом указала девушке на нары, и та обессиленно рухнула на грязное ложе.

Позднее Рита узнала, что находилась в той самой хижине, где пятьдесят лет назад увидел свет ее отец, а хозяйничала здесь преданная горничная ее бабушки.

* * *

Нет, Рита не видела никакой взаимосвязи между происходящими событиями. Она утратила не только волю, но и чувство времени. Она не знала, день ли сейчас или ночь, и потеряла счет суткам.

Только иногда, когда действие напитка, который требовалось пить постоянно, ослабевало, к Рите возвращалась способность логически мыслить, и она начинала размышлять над тем, почему она здесь, надолго ли это и можно ли выбраться отсюда? Но прежде чем девушка успевала претворить свое намерение в жизнь, Бланка поила ее зельем, и Рита опять впадала в полудрему.

Бланка преданно ухаживала за Ритой, насколько это было возможно в подобных условиях, и все время болтала. Постепенно в мозгу у Риты начала проясняться картина произошедшего: Бланка живет в прошлом, и женщина, с которой старуха ее перепутала, умерла давным-давно, когда Бланка была еще молоденькой и служила горничной у этой самой дамы, хотя невозможно было себе представить, что эта опустившаяся старая ведьма была когда-то хорошенькой опрятной девушкой.

Слово за слово Рита выпытала у Бланки, что же все-таки произошло с ней и ее госпожой, из-за чего Бланка потеряла рассудок. Стало понятно, что знахарка жила не просто в прошлом, а именно до произошедшего несчастья, и поэтому всячески старалась уберечь Риту от чего-то, что госпожу и погубило.

– Мы останемся в хижине, госпожа, – повторяла без конца Бланка, угощая Риту свежими ягодами из сплетенного ею самой лукошка. – Я не отдам вас монахам, вы там умрете.

– Но почему? – спрашивала Рита.

– Вы слишком слабы, госпожа, я больше не допущу, чтобы вы умерли от истощения. Аббат ничем не поможет.

– А если поможет?

Старуха лишила Риту воли, но мозг девушки работал, и, пытаясь выяснить как можно больше, она постоянно вызывала старуху на разговор, задавая наводящие вопросы.

– Нет, нет, аббат вам не поможет! – энергично протестовала Бланка. – Он не доктор, а вы еще очень слабы, госпожа. Он приютил вас, а вы все равно умерли. И он забрал у меня младенца, хотя я обещала вам никогда его не отдавать.

– Какого младенца?

– Того, что вы родили, госпожа. Здесь, в этой хижине. Мы тогда уже понимали, что молодой господин никогда не вернется. Где он сложил голову? Я искала его могилу, но так и не нашла.

– Молодой господин был моим мужем?

– Конечно, госпожа. Вы очень сильно любили его, хотя ваши родители ни о чем не догадывались.

– Значит, ребенок был плодом запретной любви?

– Бог с вами, госпожа! Священник обвенчал вас в маленькой часовне, когда мы уже были в бегах. Ваши родители и братья погибли при пожаре, и я осталась единственным преданным вам человеком. Вы были очень счастливы, хотя и плакали перед алтарем.

– А мой муж? Он был хорошим?

– Конечно, госпожа. Сильвио Лавадо был хорошим человеком. Но он уехал, чтобы попросить для вас помощи. Поэтому он и погиб.

– И я родила своего сына в этой хижине?

Рита говорила от имени другой женщины, хотя и в первом лице. Теперь она была убеждена, что тайна кроется где-то здесь.

– Слава богу, вы родили сыночка, госпожа, наследника Альваресов! Ребенок должен был остаться здесь, а я должна была защитить его, как и обещала. Но разве я могла помешать аббату?

– Аббат забрал ребенка?

– Аббат был хороший и умный человек, но из-за него я не выполнила данного вам обещания.

– А что он сделал?

– Он забрал младенца, когда я уснула у одра моей госпожи.

– И что же стало с этим ребенком?

– Не знаю. Я его искала и ждала. А сейчас я его не брошу. Я буду заботиться о нем, если вы умрете, госпожа. Наследник семьи Альваресов должен остаться здесь. Так же, как и драгоценности Альваресов. Их не искали, потому что никто не знал, что они здесь.

– А откуда тебе известно о них?

– Драгоценности были зашиты в бархатном жакете, госпожа отдала его мне. А когда аббат надел его на статую Девы Марии в церкви, там оказалась только галька. Аббат вынул драгоценности и спрятал их.

– И где же?

– Точно не знаю, но где-то здесь, в аббатстве: старый аббат не покидал его. Я была рядом с ним, когда он отдал богу душу. Драгоценности можно найти, – лицо Бланки озарила едва заметная старческая улыбка.

– А почему ты сама не искала их?

– Я не могу понять знаки в старом молитвеннике.

– В каком молитвеннике?

Бланка ответила не сразу. Она сидела, скорчившись, на полу, погруженная в свои воспоминания. Наконец, она подняла голову и проговорила:

– Аббат велел отдать молитвенник наследнику Альваресов и тут же умер. У кого молитвенник, у того и драгоценности Альваресов. Это ваши драгоценности, госпожа. В молитвеннике есть ключ от тайника, вы поймете, что там написано. Я спрятала этот молитвенник, о нем никто не знает!

Старуха покопалась в тряпье в углу хижины и достала старинный молитвенник в кожаном переплете.

– Вот он! – торжествующе воскликнула Бланка. – Этот молитвенник принадлежал последнему аббату Сан-Фелипе. А большое пятно на переплете – это кровь аббата.

И старуха протянула молитвенник Рите. Та ошеломленно смотрела на темное пятно.

– Ты уверена?

– Пятно крови было еще влажным, когда аббат отдал мне молитвенник: он накрыл его собственным телом, когда эти безбожники убивали его. А когда я пришла, он отдал его мне и сразу испустил дух. Он знал, что может положиться на меня! – в голосе Бланки звучали нотки гордости.

Это был старинный и очень ценный молитвенник небольшого формата в красивом кожаном переплете. Текст был написан на латинском языке. Последний раз он был использован во время мессы пятьдесят лет назад.

Рита пролистала молитвенник, но не нашла никаких пометок или знаков, указывающих на место расположения тайника с драгоценностями Альваресов. Скорее всего, старуха все придумала. Но Рита промолчала – она побаивалась Бланку, которая могла быть злой и непредсказуемой. Девушка молча спрятала молитвенник в свою модную и довольно вместительную дамскую сумку, стоявшую около ее примитивной постели. А старухе она вежливо сказала:

– Очень благородно с твоей стороны, что ты доверила мне молитвенник, Бланка. Я положу его в свою сумку и буду надежно хранить.

Бланка облегченно вздохнула:

– Наконец-то драгоценности снова принадлежат вам, госпожа, единственной законной наследнице Альваресов.

* * *

Ансо Гомес действовал, как лиса, взявшая след зайца. Чутье подсказывало ему, что разгадка тайны где-то рядом, и он задался целью найти тайник и присвоить себе драгоценности, не ставя, разумеется, в известность никого, в том числе и законных наследников.

Испанцу, перебравшему в жизни множество профессий и зарабатывающему свой хлеб не всегда честным путем, представился, наконец, случай сказочно разбогатеть, и он не собирался упускать эту уникальную возможность.

В архиве областного города он затребовал все материалы об аббатстве Сан-Фелипе, не обмолвившись ни словом, что его интересуют только документы пятидесятилетней давности, чтобы не создалось впечатление, будто он ищет сугубо определенную информацию. Он просмотрел несколько толстых подшивок и очень быстро обнаружил, что искал: последний аббат Сан-Фелипе был членом богатой и влиятельной семьи Альваресов, чей родовой замок находится в Кастилии.

Значит, в словах сумасшедшей старухи есть рациональное зерно. Но как драгоценности попали в Сан-Фелипе? Были подарены аббатству? Но фамильные драгоценности, как правило, не дарят, а передают из поколения в поколение. И если сокровища действительно переправили в Сан-Фелипе, то почему такую важную семейную тайну доверили нищей старухе?

Ансо решил отправиться в Кастилию и попытаться вытянуть какую-нибудь информацию у молодого владельца замка. Ему не составило труда добиться встречи с ним, так как Гаспаро Альварес знал его как гида-переводчика съемочной группы из Великобритании и подумал, что гид хочет поговорить с ним по поводу проведенной в замке фотосессии.

Дон Гаспаро никак не мог забыть красавицу-англичанку Риту Монк, и при появлении Гомеса его внезапно охватила безумная надежда: а вдруг что-то не получилось, съемочная группа попросит позволения вернуться в замок, и он снова увидит ту, о которой мечтал с момента их первой встречи?

Дон Альварес принял посетителя в обшитой дорогими деревянными панелями и роскошно обставленной библиотеке.

– Что привело вас снова в мой замок? – вежливо поинтересовался он, едва сдерживая внутренний трепет.

Ансо прочитал его мысли – он хорошо знал людей и научился пользоваться их слабостями в своих целях. Еще во время работы съемочной группы в замке он с ревностью наблюдал, что не только Гаспаро влюбился в Риту, но и она отвечает ему взаимностью, зачем-то с огромным усилием сдерживая свои чувства. Теперь от его ревности не осталось и следа – он потерял всякий интерес к Рите, и все его мысли вертелись только вокруг охоты за сокровищами. Но так как Гомесу требовались некоторые важные сведения, то он решил привести влюбленного в хорошее настроение.

– Я приехал по личному вопросу, дон Альварес. Съемочная группа уже улетела в Лондон, правда, кроме одной очаровательной брюнетки.

– Вы имеете в виду сеньору Монк? – быстро спросил дон Гаспаро.

– Именно ее, – кивнул коварный испанец. – Молодой даме очень понравилось в Испании, и она решила провести здесь отпуск.

– Как жаль, что я не знал об этом! Я бы пригласил ее в замок! А вы не знаете, где она сейчас?

– Когда я уезжал из гостиницы «Каза Сан-Фелипе», она была там. Надеюсь, я оказал вам неоценимую услугу, дон Альварес?

Гаспаро не попался на пошлую удочку:

– Полагаю, вы приехали не для того, чтобы поговорить о сеньоре Монк, сеньор Гомес? Что же привело вас на самом деле? – холодно поинтересовался мужчина.

– Видите ли, сеньор Альварес, меня чрезвычайно впечатлил ваш замок, и у меня родилась мысль написать ряд статей о прекрасных испанских замках, начав с замка Альварес. Я приехал узнать, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?

– Но на эту тему уже написаны горы статей и книг.

– Дело в том, что меня интересуют не замки как таковые, а семейные истории их владельцев. Я думаю, что семья Альваресов представляет здесь особый интерес.

– Почему же?

– Ну, например, потому, что она была вовлечена в гражданскую войну. Или вы против таких публикаций?

Это был опасный вопрос. Ответь дон Альварес утвердительно, и вся стратегия Гомеса рухнула бы, как карточный домик, и ему пришлось бы изобретать другую хитрость.

Но молодой владелец замка не возражал.

– Большое спасибо, сеньор Альварес, но мне потребуются неизвестные общественности факты. В изученных мною документах написано, что в бою за замок погиб его владелец и вся его семья. Это так?

– Вас интересует, как я нарисовался на этом семейном полотне? – спросил, улыбаясь, дон Гаспаро. – Но это никакой не секрет. Дон Хуан Альварес и его семья были главной ветвью нашего рода. А я происхожу из побочной ветви. Мой отец по закону вступил в наследство и принял семейную фамилию и титул – старинный аристократический род Альваресов не должен был сгинуть! Так распорядились и власти страны.

– Так, значит, это ваш отец получил поместье?

Дон Гаспаро усмехнулся:

– Поместье – это красиво сказано. Замок был разрушен, земли разорены, а жители прозябали в ужасающей нищете. Моему отцу повезло – ему удалось сохранить свое состояние. А кроме того, он был на редкость энергичный и успешный бизнесмен. Восстановление замка в его прежнем великолепии – это исключительно его заслуга. И в поместье теперь спокойно работают и благополучно живут люди.

Но Ансо Гомес еще не узнал, что хотел:

– Должно быть, и фамильные драгоценности ценятся очень высоко?

Гаспаро кивнул:

– У Альваресов были великолепные драгоценности, однако ни мой отец, ни я их не видели. Осталось только одно старинное кольцо с печаткой Альваресов. Как ему удалось пережить ад пожарища, остается только догадываться. После войны его принес пастух, уверявший, что нашел его в своей хижине. Нам оставалось только поверить ему и выкупить кольцо.

– А где же остальные сокровища?

Дон Гаспаро лукаво улыбнулся:

– Поверьте, этот вопрос занимает очень многих. И если кто-то нашел на него ответ, то он и владеет драгоценностями.

– А вы уверены, что они существуют?

– Драгоценные камни, золото и платина не горят и не гниют, не так ли?

– А вдруг они где-то спрятаны?

– Вполне может быть. Но только не в замке Альварес.

– А в хижине пастуха?

– Ее тщательно обыскали, но ничего не обнаружили.

– А где эта хижина?

– Дальше на север.

«По дороге в аббатство Сан-Фелипе», – подумал Гомес, а вслух спросил:

– Наверное, кто-то спас драгоценности во время пожара?

Гаспаро Альварес заглотнул наживку, простодушно не заподозрив непрошеного гостя в излишнем любопытстве:

– Дон Хуан Альварес и члены его семьи в то смутное время никому не доверяли и вряд ли отдали бы драгоценности кому-нибудь на хранение.

– И вся семья погибла?

– Официальная версия такова.

– А у вас есть сомнения?

– Дело в том, что нашли останки только дона Хуана, его супруги и обоих сыновей. Но ведь была еще и дочь. Хотя некоторые помещения замка сгорели дотла, и там невозможно было ничего обнаружить. Скорее всего, девушка погибла где-то там.

– А как звали дочь дона Хуана? – спросил Гомес и затаил дыхание.

Он ничего не знал о существовании дочери, так как в архивных документах упоминались только сыновья-подростки.

– Девушку звали Рамона. Ей было всего восемнадцать лет, когда семью постигла эта страшная катастрофа.

* * *

Ансо осторожно побеседовал с местными жителями и, наконец, узнал все, что хотел. Оставалось только сложить два и два.

Дочь хозяина замка по имени Рамона сумела ускользнуть с места пожарища. Вероятно, ей помог молодой домашний учитель – он уже был наслышан о романтической любви богатой дочери владельца замка и бедного учителя. Они оба бесследно исчезли во время пожара. А еще пропала молодая горничная госпожи Рамоны – Бланка.

Не та ли это Бланка из Сан-Фелипе? И не странно ли, что она называла Риту госпожой Рамоной?

Рамона Альварес, исчезнув из замка, направилась на север к своему дяде в аббатство Сан-Фелипе, и драгоценности были при ней. Потом она умерла, и аббат успел спрятать драгоценности, прежде чем на аббатство напали бандиты и убили и его, и монахов. В живых осталась только Бланка. Она единственная, кто знает про спрятанные драгоценности, а возможно, может указать и место тайника.

Ансо решил приступить к активным действиям. Он снял номер в гостинице, но ему не пришло в голову спросить у портье о Рите Монк – он потерял к ней всякий интерес! Ему нужна была только старуха-знахарка.

Гомес узнал, что старая Бланка не появляется уже несколько дней и что никто не знает точно, в каком месте леса она живет. Ему указали только направление, в котором она обычно уходила в лес.

И Гомес начал поиски. Его отчаянное упорство было вознаграждено – он нашел заброшенную хижину.

А в ней… Риту Монк!

Рита лежала на грязных нарах в полудреме. Бланки в хижине не было – она ушла в лес в поисках пропитания.

Гомес был ошеломлен, увидев красавицу-англичанку, которая, похоже, находилась здесь не первый день. Мужчина подошел поближе к нарам и отпрянул, увидев в каком ужасном состоянии находится девушка и как она слаба.

– Мисс Монк, вы больны?

Рита отрицательно покачала головой:

– Бланка заботится обо мне. Она сказала, что все в порядке.

– Но почему вы здесь? И в таком кошмарном состоянии?

– Так захотела Бланка.

– Вы делаете все, что хочет Бланка?

Взгляд мужчины упал на керамические горшки и склянки, стоявшие в углу хижины. Вероятно, знахарка обладала тайными знаниями, с помощью которых и привела великолепную Риту в такое жалкое состояние: девушка была полностью лишена воли и энергии. Это было единственное разумное объяснение!

Ансо пришел сюда, чтобы вытрясти из старухи признание, где находится тайник с драгоценностями, и свидетели, даже находящиеся в полусне, ему не требовались.

Избавиться от нежеланного свидетеля до смешного легко – достаточно просто положить Рите на лицо подушку и прижать. А подозрение падет на сумасшедшую старуху, если труп вообще когда-нибудь будет обнаружен. Однако испанец решил подождать, и не потому, что боялся стать убийцей: просто он хотел сначала выяснить, зачем старуха притащила сюда Риту?

В воспаленном мозгу старой Бланки засело, что Рита Монк – это и есть ее давно умершая госпожа донна Рамона. Вполне вероятно, что старуха говорила со своей пленницей о тех давних событиях и о спрятанных драгоценностях, ведь она же рассказала ей о них при первой драматической встрече! А вдруг она открыла Рите, где находится тайник?

Гомес решил сначала поработать с Ритой, представив себя как ее спасителя, как мужчину, которому она может довериться. Он позаботится о том, чтобы зелье поскорее перестало действовать, оказав ей медицинскую помощь. Рита расскажет ему все, что узнала от старухи, и он легко завладеет драгоценностями. А если не сложится с Ритой, то он вытрясет правду из Бланки. В любом случае драгоценности достанутся ему!

– Рита, – обратился Гомес к девушке, – попробуйте подняться!

Девушка приподнялась.

– Обопритесь на мою руку!

Рита послушалась, и Гомеса внезапно охватила сумасшедшая радость – он понял, что безволие девушки носит тотальный характер и она подчиняется не только старухе, но и любому другому человеку. Он мог делать с ней все, что хотел. Девушка, которой он долго, но безуспешно добивался, была теперь полностью в его власти. Он мог легко овладеть ею прямо сейчас! И эта мысль была невероятно возбуждающей!

Однако жажда богатства возобладала над физическим влечением. Чтобы добиться своего, ему нужно было предстать перед Ритой великодушным и бескорыстным рыцарем!

– Здесь есть ваши личные вещи?

Рита кивнула:

– Моя сумка.

– Вот эта, кожаная?

– Да.

– Возьмем ее с собой. Я понесу. Вы можете идти, опершись на меня?

– Если вы хотите, я пойду.

– Я хочу.

– Мне нужно выпить коричневый напиток?

– Пусть лучше он останется здесь. Надеюсь, его действие скоро закончится. Ну, пошли! Мне вовсе не улыбается встретиться со старухой.

Им предстоял тяжелый путь через лес. Но теперь Рита опиралась на мужчину, который расчищал дорогу, и обратный путь показался ей значительно менее трудным, несмотря на крайнюю слабость из-за наркотического зелья и скудного питания.

Когда вдалеке показалась башня Сан-Фелипе, испанец остановился, взял Риту за плечи, повернул лицом к себе и при ясном свете послеполуденного солнца оглядел ее не влюбленным, а весьма критическим взглядом.

– Вам нельзя появляться в гостинице в таком ужасном виде. Вы когда в последний раз смотрелись в зеркало?

Рита пожала плечами:

– У Бланки нет зеркала.

– А в вашей сумке? Пора уже освободиться от магии старухи. Вам надо выспаться. Если это не поможет, я отведу вас к врачу. Но лучше обойтись без этого – никто не должен знать, что с вами произошло. Вы поняли?

– Да, – ответила Рита еле слышно.

Гомес плотоядно усмехнулся. Он легко может овладеть этой женщиной, стоит только захотеть. Но, увы, эта возможность уже упущена: во-первых, они уже около гостиницы, а во-вторых, нельзя отклоняться от главной цели!

Испанец открыл сумку Риты и сразу наткнулся на старинный молитвенник в кожаном переплете, но, не обратив на него никакого внимания, начал шарить в поисках носового платка, расчески, губной помады и духов. Разумеется, он все это нашел.

– Сядьте, Рита, – приказал он.

Девушка послушно опустилась на большой валун.

Мужчина смочил носовой платок в ближайшем роднике и тщательно обтер ее лицо.

– У вас крайне изможденный вид, – сказал Гомес. – Но никто не должен этого заметить. Не говорите портье, где вы были, и не упоминайте имя Бланки.

Гомес расчесал длинные шелковистые волосы девушки и протянул ей губную помаду, держа перед ней пудреницу с зеркалом. Затем тщательно отряхнул юбку.

– Не шикарно, – проговорил он, критически оглядев Риту, – но уже можно пройти по холлу гостиницы, не вызывая ажиотажа. Идите сразу в свой номер и ложитесь в постель. Я принесу вам что-нибудь поесть. И вам надо хорошенько выспаться. А я приду завтра.

Рита безропотно сделала все, как велел Гомес. Но, когда он принес горячую еду, она уже крепко спала. После недолгого колебания испанец решил не будить девушку, поставил поднос с едой на стол и вышел из номера.

* * *

Рита проспала всю ночь и половину следующего дня. Проснувшись и вспомнив все, что с ней произошло, она почувствовала ужасное смущение. Все случившееся с ней за последние дни казалось ей дурным сном. А может быть, все это привиделось ей в ночном кошмаре?

Но взгляд Риты упал на грязную рваную юбку, в которой она была в хижине и пробиралась сквозь чащу леса. Значит, все произошло наяву…

Девушка быстро спрятала испорченную одежду в пластиковый пакет и опустила его в корзину для мусора, словно желая избавиться от тягостных воспоминаний. Она прошла в ванную комнату, открыла воду и, пока ванна наполнялась водой, позвонила портье и заказала в номер кофе, апельсиновый сок, яйца, мед и горячие тосты. Рита была голодна как волк, но не притронулась к стоявшей на столе еде, выглядевшей уже крайне неаппетитно.

Свежую еду принесли очень быстро, и Рита взяла поднос с собой в ванную комнату. Погрузившись в душистую воду, приятно ласкавшую кожу, девушка принялась за еду.

Когда все было съедено, она тщательно вымыла голову ароматным шампунем и снова погрузилась в пенистую воду. Потом вытерлась пушистым махровым полотенцем, высушила волосы феном и почувствовала себя заново родившейся.

Рита надела элегантное платье из тонкой шерстяной ткани и вышла из номера. Она чувствовала себя отдохнувшей и свежей, считая, что наконец-то все плохое осталось позади.

Девушка прошла на террасу гостиницы, остановилась у каменной балюстрады и вдруг осознала с потрясающей ясностью, что если бы сейчас каким-то чудом Гаспаро Альварес оказался рядом, то она тут же, не рассуждая, бросилась бы в его объятия…

Так все и произошло!

Гаспаро раскрыл ей объятия, и она, дрожа, прижалась к нему всем телом.

– Рита! – прошептал Гаспаро, и от счастья земля ушла у него из-под ног.

Они еще долго стояли, не произнося ни слова, и это молчаливое любовное объятие глухой стеной отгораживало их от всего окружающего мира.

– Я так счастлив, дорогая! – сказал, наконец, Гаспаро внезапно охрипшим голосом, отводя Риту к столику у каменной балюстрады, за которым он сидел в надежде увидеть Риту.

– Как ты здесь очутился?

– Когда ты уехала со съемочной группой, я не находил себе места. Я понимал, что совершил непоправимую ошибку, позволив тебе уехать. Меня оправдывает только одно: я полагал, что у меня нет шансов. Но потом, по пути в Париж – я поехал туда по делам – я внезапно понял, что не могу больше сопротивляться своему чувству. В Барселоне, где надо было сделать пересадку, я сошел с поезда, взял напрокат автомобиль – и вот я здесь!

– Ты знал, где я?

– Да, я знал.

Почему Рита не поинтересовалась откуда? Безумие счастья охватило ее. Он рядом, и все другое не имело никакого значения!

Влюбленные не сводили глаз друг с друга.

– Я больше никогда не отпущу тебя от себя, – твердо произнес Гаспаро.

– Я согласна, – ответила Рита.

– Ты поедешь со мной в Альварес?

– Полечу!

– Я люблю тебя! Какое счастье, что судьба дала нам второй шанс! Теперь мы будем вместе навсегда. Нам надо поскорее пожениться, Рита!

– У меня еще есть контракты.

– Их можно разорвать. Я оплачу неустойку.

Им хотелось спрятаться от чужих глаз. Они поднялись и, взявшись за руки, направились к лесу. И здесь их губы встретились в первом страстном прикосновении.

Рите надо было бы рассказать любимому мужчине о старой Бланке, о плене в жалкой лесной хижине и о странной истории семьи Альварес, рассказанной старухой. Но все казалось ей сейчас неважным, кроме счастья внезапно обретенной взаимной любви. А может быть, все еще действовал запрет Ансо и она до сих пор находилась под воздействием напитка?

Как бы то ни было, но Рита ничего не рассказала Гаспаро в этот первый день их счастливой любви.

И это была ее роковая ошибка!

* * *

Гомес решил подождать, пока Рита выспится, думая, что легко сделает ее своей союзницей. Во всяком случае, ему будет приятнее иметь дело с ней, чем с сумасшедшей злобной старухой.

Пока девушка спала, он снова посетил аббатство и обнаружил подземелье, в которое, очевидно, уже давно никто не спускался. Но где искать спрятанное сокровище, Гомес не знал. «Если не получить никакой подсказки, – думал он, – то дело не выгорит!»

Значит, он должен во что бы то ни стало найти эту подсказку. Гомес уже считал украшения Альваресов своей собственностью.

Мужчина шел в гостиницу в приподнятом настроении, надеясь поухаживать за Ритой и легко справиться ней, как вдруг увидел, что она сидит на террасе с доном Гаспаро.

В ужасе он замер на месте, как громом пораженный!

Означало ли это, что Гаспаро приехал, чтобы самому найти драгоценности? Неужели это он сам навел его на эту мысль? Гомес был вне себя. Он был уже так близко к цели, считал, что драгоценности уже у него в руках, что означало бы для него богатство и независимость. А теперь ими завладеет другой, и без того богатый человек!

Гомес сжал кулаки в бессильной ярости: против этого другого у него нет шансов! Ему приходится действовать хитро и скрытно, в то время как этот другой, как законный наследник, имеет право искать их открыто и официально.

Наблюдая за Ритой и Гаспаро, мужчина сразу понял, что перед ним влюбленная пара и ему здесь больше ловить нечего. Он давно потерял интерес к Рите как к женщине, но она была позарез нужна ему, чтобы получить богатство. А вдруг ему повезло, и этот болван Альварес интересуется только Ритой? Необходимо в этом убедиться, от этого зависят все его дальнейшие планы.

Гомес сидел в холле гостиницы «Каза Сан-Фелипе» и ждал, когда влюбленные вернутся с прогулки. Увидев их, он с улыбкой поднялся им навстречу:

– Какая приятная неожиданность, – сказал он и посмотрел на Риту. – Я думал, вы уже уехали, мисс Монк.

Рита лучезарно улыбнулась в ответ:

– Нет, я хотела хорошенько отдохнуть. Но теперь я чувствую себя заново родившейся.

Этими словами она давала понять, что разговора о прошлом не состоится.

– Не ожидал вас здесь увидеть, сеньор Гомес, – сказал Гаспаро.

Переводчик с улыбкой пожал плечами:

– Да это чистая случайность. Мне нравится здесь, побуду пару дней, а уже потом погружусь в работу, о которой я вам рассказывал, дон Гаспаро.

– Серия статей об испанских замках?

– Именно так.

– Желаю удачи.

– Спасибо. Может быть, вы позволите мне, пока вы здесь, задать вам пару вопросов?

– Вряд ли вам представится такая возможность: я завтра уезжаю. Ну, впрочем, мы можем выпить в баре. Ты не возражаешь, Рита?

– Конечно, нет.

Когда они втроем сели за столик в баре, Гомес снова вернулся к интересующему его вопросу:

– Так вы завтра уезжаете, дон Гаспаро?

– Да, у меня дела в Париже, а потом я полечу к Рите в Лондон.

Рита кивнула:

– Завтра я улетаю домой.

– Мы едем вместе в аэропорт Барселоны. Мой рейс на Париж немного раньше, но я надеюсь, тебе не придется долго оставаться одной, дорогая! И не забудь, тебе надо максимально быстро оформить все бумаги. Я приеду за тобой в Лондон, и мы вместе улетим в Испанию и поженимся в замке Альварес.

С гордой улыбкой Гаспаро повернулся к переводчику:

– Вы первый, кому мы сообщаем эту новость, сеньор Гомес. Вы можете нас поздравить: мы жених и невеста.

– От души поздравляю! – откликнулся Гомес, для него гораздо важнее этой предстоящей свадьбы был тот факт, что они оба уезжают.

Теперь он больше не мог рассчитывать на помощь Риты, но это не трагедия. В сложившихся обстоятельствах даже лучше, если она не будет тут путаться под ногами. Он хорошенько потрясет старуху и узнает, где тайник. А потом заставит ее умолкнуть навсегда.

* * *

На следующее утро Рита Монк и Гаспаро Альварес отбыли в аэропорт Барселоны.

– Это наш старт в новую жизнь, – сказал Гаспаро, открывая Рите дверь автомобиля.

– Еще не совсем. Впереди разлука.

– Очень короткая, дорогая! Я думаю, что закончу дела через день, максимум через два, и сразу прилечу в Лондон. А может, поступим иначе? Сначала полетим вместе в Париж, а потом тоже вместе в Лондон?

Но Рита покачала головой:

– Давай лучше придерживаться первоначального плана. Я очень долго не была в своей лондонской квартире, мне нужно кое-что сделать. Ну, вещи разобрать, сообразить, что мне взять с собой, понимаешь?

– Это важный аргумент, – улыбнулся Гаспаро. – Только не будем тянуть со свадьбой! Пусть эта короткая разлука будет первой и последней в нашей жизни.

Дон Гаспаро путешествовал только с маленьким чемоданом, а багаж Риты был существенно объемнее. Гаспаро поставил его на тележку.

– Как хорошо, что со мной сильный мужчина, – улыбнулась Рита, посмотрев на свои бесчисленные чемоданы. – А ты не опоздаешь на свой рейс?

– У меня полно времени. Давай сдадим твои чемоданы в багаж, чтобы тебе больше не беспокоиться о них.

– Отлично, и тогда я смогу обнять тебя обеими руками.

Когда все формальности были соблюдены и Рита убирала свой авиабилет в сумочку, Гаспаро заметил в ней старинный молитвенник и поинтересовался, откуда он у нее.

– Ах, это длинная история, – легкомысленно ответила Рита. – Мне подарили этот молитвенник, я потом расскажу тебе об этом.

– Ладно. Мы успеем еще выпить хереса. Согласна?

– Если это хоть немного смягчит боль расставания…

Рита вымученно улыбнулась. Гаспаро сжал ее руку.

Через четверть часа Рита проводила жениха до пункта паспортного контроля, нежно поцеловала и смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида.

* * *

– Не воспринимайте расставание столь трагично, – услышала Рита голос за спиной.

Она резко обернулась: это снова был Ансо Гомес! Он придвинулся к ней так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже.

– Сеньор Гомес, вы так неслышно подкрались!

– Считайте, что я вырос из-под земли. Вы были так поглощены созерцанием будки паспортного контроля, что ничего вокруг не видели и не слышали!

Рита пропустила эту очевидную бестактность мимо ушей:

– А вы-то как здесь оказались?

– У меня внезапно появилось важное дело. И я рад, что представилась возможность снова увидеть вас, мисс Монк.

На этот раз он сказал правду. Попрощавшись вчера с Ритой, он считал, что навсегда вычеркнул ее из своих планов. Но судьба распорядилась иначе. Вечером он снова отправился в аббатство, не дававшее ему покоя, и встретил там старую Бланку. Он попытался выведать у нее место тайника, но встретив с ее стороны только насмешливую ярость, хитростью заманил старуху в подземелье.

– Ты останешься здесь, пока не расскажешь мне все, что я хочу знать, – свирепо прорычал он, закрывая за собой тяжелую дверь.

И тут он услышал торжествующий голос старухи:

– Ты никогда не узнаешь эту тайну, вор! Я теперь не владею ею. Только моя госпожа знает ее, потому что она наследница Альваресов. Только донна Рамона получит драгоценности, теперь они снова принадлежат ей!

– Проклятая старуха!

Он хотел держать Бланку взаперти до тех порт, пока не сломит ее упрямство. Но ночью, ворочаясь без сна, вдруг понял, что имела в виду старуха: она приняла Риту Монк за свою умершую и внезапно воскресшую госпожу, а значит, могла раскрыть тайну ей! Старуха же сказала, что не она владеет тайной! Значит, карта или ключ находятся у Риты Монк, причем, может быть, она и сама не знает, чем владеет.

Теперь надо было срочно поговорить с Ритой, прежде чем она покинет Испанию. И он помчался в аэропорт Барселоны. Гомес тайком следил за влюбленной парой и подошел к Рите только после того, как Гаспаро прошел паспортный контроль.

– У вас ведь еще час до отлета в Лондон?

– Ничего, время летит быстро!

– Могу я помочь вам скоротать его?

– Не хотелось бы вас так напрягать.

– Для меня это в радость, мисс Монк. Я оставил автомобиль у входа в здание аэропорта. Мы могли бы совершить маленькую экскурсию по Барселоне – это дивный город.

– Ну, я не знаю…

– Пожалуйста, мисс Монк, доставьте мне такое удовольствие. Вы не пожалеете. Обещаю!

– Ну, ладно, – нехотя согласилась девушка.

Усадив Риту в свой автомобиль и включившись в интенсивное дорожное движение, Гомес отбросил церемонии.

– У нас не было возможности поговорить о вашем приключении со старухой в лесу, – начал он. – В любом случае, я рад, что вы так быстро оклемались.

– Спасибо! И у меня до сих пор не было возможности поблагодарить вас, и я делаю это сейчас.

– Я хотел бы узнать точнее, что с вами там произошло?

Рита не ответила. Она намеревалась обсудить этот вопрос только с Гаспаро.

– Знаете, почему я пригласил вас поехать со мной? – мужчина вел автомобиль, не сводя глаз с автобана. – У меня есть к вам последняя просьба.

– И мне под силу ее исполнить?

Рите не понравился тон, с которым переводчик говорил теперь с ней, и она пожалела, что поехала с ним.

– Да, вы легко можете исполнить ее: расскажите мне все, что знаете о драгоценностях Альваресов.

– Тех, о которых говорила старуха? Я ничего не знаю о них, – Рита наконец-то все поняла. – Я ни на секунду не принимала всерьез бред, который несла старуха. Думаю, этих драгоценностей вовсе не существует.

– А вот я так не думаю, – возразил Гомес холодно. – И я не позволю вам обвести меня вокруг пальца. Драгоценности существуют, и я намерен их отыскать с вашей помощью, дражайшая мисс Монк.

– С моей помощью? – поразилась Рита.

– Скажите мне, где тайник. Вы знаете, где он. Бланка мне призналась.

Рита ошеломленно уставилась на мужчину. Может быть, он тоже сумасшедший, как старая Бланка?

– Послушайте, сеньор Гомес, – начала Рита спокойно, но твердо. – Мне ничего не известно ни о драгоценностях, ни о тайнике. Зря я раньше не обратилась к властям. Я поговорю с женихом, и он обязательно сделает это. Но вы не имеете к этой истории никакого отношения, сеньор Гомес. И я со всей серьезностью прошу вас больше меня не беспокоить. А теперь отвезите меня в аэропорт.

– Вы мне поможете, – зло процедил сквозь зубы испанец. Все очарование слетело с него, как шляпа на ветру: – Не захотите по доброй воле, так я вас заставлю!

– Немедленно отвезите меня в аэропорт! – потребовала Рита.

Гомес не ответил, прибавил скорость и погнал автомобиль прочь из города.

Когда автомобиль остановился у светофора на красный свет, Рита попыталась выскочить, но Гомес оказался проворнее: он нанес ей сильный удар по голове, и девушка потеряла сознание. Никто этого не видел, и мужчина продолжил движение на бешеной скорости.

* * *

Первое, что увидела Рита, очнувшись, были горящие черные глаза старой Бланки: она массировала ее лоб своими костлявыми пальцами. И девушка снова впала в забытье.

Когда через некоторое время она открыла глаза, то поняла, что все это не дурной сон, а страшная явь: она находится вместе со старой Бланкой в темном подземелье. Это была не хижина. Она видела каменные своды, такие низкие, что их можно было коснуться рукой.

Слабый свет освещал сырое помещение. Рита оглянулась по сторонам, чтобы найти источник света, и увидела закрепленный в железном кольце факел, а рядом с ним Ансо Гомеса.

Мужчина стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. Он смотрел на нее со злобной усмешкой.

– Что-то вы долго не могли очухаться, мисс Монк, – теперь он выражался грубо и цинично. – Мне очень жаль, если мой удар оказался слишком сильным.

– Что вам от меня надо?

У Риты трещала голова, ей очень хотелось, чтобы Бланка продолжала свой массаж, но сначала требовалось прояснить ситуацию.

– Мне нужны драгоценности, и вы знаете, где они спрятаны.

– Вы сумасшедший! – закричала Рита. – Я ничего не знаю про драгоценности и требую немедленно отвезти меня в аэропорт!

– Мое душевное состояние вас не касается, мисс Монк. Вы и Бланка – мои пленницы. И я не освобожу вас, пока не получу драгоценности!

Рита с ужасом посмотрела на Бланку – она тоже пленница? Этот мужчина действительно умалишенный! Теперь она поняла, что попала в крайне опасную ситуацию. С сумасшедшими нельзя говорить с позиции разума и здравого смысла. И желание его она исполнить не может, потому что ничего не знает о драгоценностях, существующих, вероятнее всего, только в воспаленном мозгу Бланки.

Риту охватила паника. Она огляделась по сторонам. Это было узкое, темное и холодное помещение. У единственной низкой и тяжелой двери стоял Гомес. Бороться с ним – настоящее безумие. Она полностью в его власти, и никто не знает, где ее искать. И никакой надежды на спасение!

– Послушайте, сеньор Гомес, – заговорила Рита спокойным, ровным голосом. – Никаких драгоценностей не существует, и тайника тоже! Пожалуйста, поймите это! Вы поступаете противозаконно! Но если вы сейчас отвезете меня в аэропорт Барселоны и освободите Бланку, я забуду об этом. Я вам обещаю!

Вместо ответа Гомес наклонился к Бланке, сидевшей, съежившись, рядом с Ритой, и грубо схватил ее за волосы. Старая женщина пронзительно закричала.

– Где драгоценности, старая ведьма? – зарычал Гомес. – Я прикончу вас обеих, если ты немедленно не скажешь мне! Мое терпение лопнуло.

Мужчина начал рвать лохмотья на теле Бланки.

– Драгоценности принадлежат госпоже, – кричала Бланка. – Это тайна, и только она может их найти.

И тут Рита вспомнила о старом молитвеннике, который Бланка отдала ей в хижине, сказав, что в нем ключ от тайника. Молитвенник лежит в ее сумке, может быть, получится купить за него свободу себе и Бланке? Рита огляделась – сумки нигде не было. Но она была с ней, когда Рита садилась в автомобиль Гомеса.

– Отпустите ее! – закричала Рита. – Я отдам вам, что вы хотите!

Ошеломленный испанец выпустил из рук волосы старухи.

– Где моя сумка? Вы должны освободить нас, тогда я…

Не успела Рита договорить, как Бланка, прятавшая в кармане юбки наваху – традиционный испанский складной нож – с воплем бросилась на мужчину. Гомес был гораздо сильнее старой истощенной женщины. Между ними завязалась борьба, но Бланку не так-то легко было разоружить. Она крепко держала наваху в костлявой руке, нанеся мужчине несколько не опасных для жизни ран.

Это еще больше разъярило испанца. Схватка продолжалась недолго. Гомес выхватил из руки старухи наваху и нанес ей удар, от которого Бланка медленно осела на каменный пол.

Рита в ужасе наблюдала за дракой, не в силах пошевелиться. Когда Гомес с зажатой в руке окровавленной навахой направился к ней, она мгновенно поняла, что шансов на спасение больше нет. Перед ее глазами встало любимое лицо Гаспаро, и она решила, что не сдастся без боя и до конца будет бороться за свою жизнь.

Но Гомес, грязно ругаясь, прошел мимо нее, зажав здоровой рукой кровоточащую рану на другой руке, и вышел из подземелья.

Рита услышала, как щелкнул замок, и повернулась к тяжело раненной Бланке. Разорвав свою блузку, она туго перевязала сильно кровоточащую рану, собрала лоскутом воду, стекавшую по стенам подземелья, смочила губы старухи и положила мокрую ткань на ее горячий лоб.

Бланку била лихорадка, у нее начался бред. Было понятно, что старой женщине срочно необходима квалифицированная медицинская помощь, иначе она обречена!

Когда погас факел, Рита утратила последнюю надежду. Она отчаянно ругала себя за глупость и легкомыслие и желала только одного – поскорее умереть!

* * *

Узнав, что Рита так и не прилетела в Лондон, и не получив от нее никаких известий, Гаспаро Альварес не мог найти этому никакого объяснения.

Он вспомнил о фотографе Питере Пэрси, с которым Риту связывали теплые дружеские отношения. Может быть, он внезапно позвал ее на какую-нибудь срочную съемку? Гаспаро нашел его номер в телефонной книге, позвонил, и Питер пригласил испанского гранда в свою фотостудию.

– Вы ищете Риту, дон Гаспаро? – дружелюбно обратился Питер к входящему Альваресу. – Мне жаль вас разочаровывать, но Рита с нами в Лондон не вернулась, она осталась в Испании.

Гаспаро покачал головой. Его охватило сильное волнение.

– Я надеялся получить информацию от вас, но, оказывается, вам известно еще меньше, чем мне. Я знаю, что Рита осталась в Испании, мы с ней встречались. Мы любим друг друга и собираемся пожениться. Наверное, Рите не понравится, что вы узнали эту новость от меня, но я думаю, что вы должны быть проинформированы.

Питер Пэрси застыл в изумлении. До этого момента он не терял надежды, что их с Ритой свяжет нечто большее, чем дружба. И мысль, что другой мужчина так легко и быстро растопил лед ее сердца, была ему невыносима. Но, с другой стороны, Гаспаро Альварес был импозантным мужчиной и очень приятным человеком, поэтому Питер смирился с выбором Риты. И, разумеется, он никогда не стал бы препятствовать ее счастью.

Быстро справившись с нахлынувшими эмоциями, Питер ответил:

– Поздравляю вас, дон Гаспаро! Я ошеломлен этой новостью!

– Все случилось неожиданно даже для нас самих, – улыбнулся испанец. – Но сейчас я крайне озабочен исчезновением моей невесты. Мы расстались в аэропорту Барселоны, она собиралась лететь в Лондон, а я – в Париж. Мы договорились созвониться и встретиться в Лондоне. Но она так и не позвонила мне, и не прилетела…

– Дьявол, это серьезно, – взволнованно проговорил Питер. Он знал, как обязательна и пунктуальна была Рита и что она никогда не нарушала договоренностей. – Так она должна была прилететь в Лондон еще вчера?

Альварес кивнул и ответил:

– Мы вместе сдали ее багаж в аэропорту Барселоны.

«И даже ничего не сообщила мне: ни что возвращается, ни что выходит замуж, – с грустью подумал Питер. – Может быть, просто не хотела меня расстраивать? Но она всегда была прекрасным другом и пришла бы ко мне, прилетев в Лондон. В крайнем случае, позвонила. Она ни за что не допустила бы, чтобы я узнал о ее предстоящей свадьбе от кого-нибудь другого. Исключено».

– Но где Рита может быть? – напористо спросил Альварес.

Питер покачал головой:

– Понятия не имею. Это не ее стиль. Она никогда не исчезает. Может быть, она скрывается от вас?

Лицо дона Гаспаро потемнело.

– Это бестактный и неприличный вопрос, – ответил он стальным голосом.

Питер почувствовал себя пристыженным:

– Простите, дон Гаспаро. Конечно, вы правы. Мне очень жаль. Но я, как и вы, не могу найти объяснения.

– У Риты есть еще друзья в Лондоне?

– Вы правы, их надо найти.

Питер ринулся к телефону, начав обзванивать знакомых. Он коротко поговорил со всеми, кого знал.

– Никто ничего не знает, – сказал он, положив трубку. – Риту никто не видел, и она никому не звонила.

– Но она должна быть в Лондоне! А сообщений об авиакатастрофах не было?

– Слава богу, нет! Послушайте, позвоните в аэропорт Барселоны и выясните, вылетела ли Рита в Лондон? А я позвоню в Хитроу. Что-нибудь выясним.

Питер выяснил, что багаж Риты прибыл в Лондон, но не был забран. А Гаспаро сообщили, что Рита Монк так и не вылетела из Барселоны ни своим, ни одним из последующих рейсов.

– Значит, что-то случилось! – решил Питер.

Гаспаро Альварес, бледный как полотно, связался по телефону с полицией Барселоны, сообщил об исчезновении британской подданной и потребовал немедленно начать поиски.

Закончив разговор с испанской полицией, Гаспаро сказал внезапно охрипшим голосом:

– Я немедленно вылетаю в Испанию. Как мне забронировать билет на ближайший рейс?

– Два билета, – Питер показал обведенный красным маркером номер в телефонной книге. – Я лечу с вами.

* * *

Вся полиция Барселоны была поднята на ноги благодаря звучному имени дона Гаспаро Альвареса. Но Рита как сквозь землю провалилась!

Безутешный жених пребывал в полном отчаянии, а Питер все пытался понять: почему Рита не вылетела из Барселоны?

– А она не могла вернуться в Сан-Фелипе? – размышлял фотограф.

– Что она там потеряла? – нетерпеливо отозвался Гаспаро.

– Потеряла? – переспросил Питер. Это слово навело его на мысль, скорее абсурдную, но это давало хоть какую-то зацепку. – Дон Гаспаро, мы немедленно берем напрокат автомобиль и едем в Сан-Фелипе.

– Вы что-то узнали?

– Я расскажу вам по дороге. У меня такое чувство… Но ведь у нас все равно нет никаких других идей.

По пути в Сан-Фелипе – за рулем был Гаспаро, гнавший автомобиль на огромной скорости – Питер рассказывал, почему его вдруг посетила эта идея:

– Я знаю, это невероятно, и вовсе не в стиле Риты, но, может быть, любовь к вам немного изменила ее, и она захотела сделать вам неожиданный подарок.

– Подарок?

– В последний вечер нашего пребывания в Испании Рита рассказала мне странный случай, произошедший с ней в Сан-Фелипе. Может быть, поэтому ей захотелось провести отпуск в Испании.

– Что за случай?

– Рита рассказала, что во время посещения аббатства Сан-Фелипе ей в ноги бросилась какая-то старуха, целовала ей руки, называла «госпожа», сказала, что долго ждала ее и сохранила для нее драгоценности, которые спрятал аббат и о которых никто не знает. Но главное состоит в том, что старуха называла Риту донной Рамоной и сообщила, что драгоценности – это наследство Альваресов.

– Наследство Альваресов?

– Именно так, – подтвердил Питер. – Она назвала именно эту фамилию. А вдруг Рита вспомнила об этом, когда ждала вылета в Лондон, и решила найти эти драгоценности, принадлежавшие вашей семье?

– Это безумная мысль, Питер!

– А у вас есть мысль получше?

– Странно, – сказал вдруг Гаспаро. – Совсем недавно меня спрашивал об этих драгоценностях один человек.

– Кто?

– Гид-переводчик вашей съемочной группы Ансо Гомес.

– Он спрашивал о драгоценностях?

– Он задавал наводящие вопросы. И спрашивал о донне Рамоне – единственной дочери дона Хуана Альвареса, бывшего владельцем замка во время гражданской войны. Он, его жена и оба сына погибли во время пожара, но судьба их дочери Рамоны неизвестна. Ее останки не были обнаружены на пепелище. Возможно, ей удалось спастись и унести с собой фамильные драгоценности.

– Но как они попали в Сан-Фелипе?

– Аббатом здесь был Альварес.

Питер даже подпрыгнул от волнения:

– Пазл складывается! Вряд ли Рита отправилась сюда одна искать сокровища, но эту версию надо проверить!

– А может быть, Риту и этого Гомеса что-то связывает? – ревниво спросил Гаспаро.

Питер, улыбаясь, отрицательно покачал головой:

– Исключено. Рита терпеть не могла этого скользкого типа.

И надо же было случиться, что первым мужчиной, встретившимся молодым людям в Сан-Фелипе, стал именно Ансо Гомес! На его лбу был наклеен широкий пластырь, и выглядел он не таким самоуверенным и лощеным, как обычно. Увидев двух мужчин в автомобиле, он здорово испугался.

– Хэллоу, сеньор Гомес! – крикнул Питер, выскочив из автомобиля, пока дон Альварес парковал его. – Как хорошо, что мы вас встретили. Вы не знаете, мисс Монк живет в «Каза Сан-Фелипе»?

– Мисс Монк? Она же улетела в Лондон!

– Есть информация, что это не совсем так. Вы не в курсе?

– Я ничего не знаю, извините, я спешу, – торопливо ответил Гомес и почти побежал.

– Парень дурно воспитан, – проговорил Питер и повернулся к подошедшему к нему Гаспаро. – Гомес ничего не знает. Кажется, Риты здесь нет.

– Надо выяснить все точно, – Гаспаро старался не выдать своего разочарования.

В гостинице портье подтвердил, что сеньора Монк не возвращалась.

Ансо разнервничался не на шутку. Жажда присвоить драгоценности Альваресов лишила его покоя и уже почти разума. Он мечтал завладеть ими любой ценой, не думая о возможных последствиях. Старинный молитвенник был теперь в его руках, и он долго изучал его. Действительно ли в нем есть ключ к тайнику? Старуха твердила об этом, и Рита тоже так считала.

Но он не смог найти никаких указаний. Это был просто старинный молитвенник и ничего больше! Да еще и написанный на латинском языке, которым испанец владел еле-еле. Где-то в этой книге должно быть тайное послание, но где?

Рита должна ему помочь! Он заставит ее. Но у него уже почти не осталось времени.

Ансо поспешил в аббатство и сразу спустился в подземелье, где томились его пленницы. Он открыл дверь, и затхлый запах ударил ему в нос. Мужчина вынул карманный фонарик и осветил помещение. Бланка недвижимо лежала на каменном полу. Она умерла? Рита сидела, съежившись, около нее. Внезапный луч света ослепил ее.

– Вот молитвенник, – прорычал Гомес. – Где ключ к тайнику? Говори, и можете обе убираться!

Рита напряглась, собрав последние силы. Надо попытаться убежать, это ее единственный шанс выжить, ведь взывать к жалости этого человека бессмысленно: он так глубоко вляпался в эту историю, что отступление стало невозможным. Она решила напасть на своего тюремщика врасплох.

– Дайте мне молитвенник, – сказала она еле слышно. – Я покажу.

Рита заметила, что Гомес оставил дверь приоткрытой.

– Вот он, показывай живо!

Он протянул Рите молитвенник, а она только этого и ждала. Она приподнялась, как бы опираясь на его руку, быстро вскочила, оттолкнула его и попыталась выскочить за дверь. Но побег не удался!

Гомес ожидал чего-то подобного, ей не удалось застать его врасплох. Молитвенник упал на пол, и дело дошло до рукопашной схватки, в которой сильный мужчина одержал верх. Переводчик отбросил девушку, как какой-нибудь куль, она упала на каменный пол и так и осталась лежать на нем.

Гомес нагнулся за молитвенником и в свете фонарика увидел, что во время драки его кожаный переплет порвался и под ним оказался сложенный лист тонкой бумаги с нарисованным планом и несколькими короткими указаниями.

Это был ключ к тайнику!

С диким торжествующим криком Ансо выскочил из подземелья и запер за собой дверь. Он нашел то, что искал! Теперь драгоценности принадлежат ему!

Но есть два свидетеля, которые могут выдвинуть против него обвинение и все отнять. Этого нельзя допустить! Ни за что!

Мужчина остановился и оглянулся вокруг. Подземелье находилось в аварийной части старого аббатства, потолок которого был перекрыт старыми полусгнившими балками. Недалеко от низкой двери, за которой томились его пленницы, была как раз такая несущая балка. Если он ее сдвинет, то весь потолок, скорее всего, обрушится, погребя под собой обеих женщин. Ему совершенно безразлично, умрут они сразу или будут долго мучиться. Главное, что он разом избавится от свидетелей, а сам останется вне подозрений. Да, скорее всего, их вообще никогда не найдут!

Дьявольская гримаса исказила лицо мужчины, полностью отдавшегося власти денег! Он счел свой план гениальным и немедленно приступил к его исполнению. Ансо отложил в сторону молитвенник и начал раскачивать несущую балку. Это была тяжелая работа, он весь взмок и прерывисто дышал. Балка скрипела, с нее сыпалась гнилая труха, прилипая к его потному лицу. Но постепенно она стала поддаваться. Гомес ликовал – его план удался! Еще минута, и балка упадет вниз, а за ней обвалится и весь потолок!

Он отошел на безопасное расстояние, но тут вспомнил, что необдуманно оставил молитвенник у двери. Мужчина ринулся за ним, схватил его, но было уже поздно. Балка, а за ней и тяжелые каменные блоки рухнули вниз, погребя под собой алчного охотника за драгоценностями.

Ансо Гомес был мертв.

В его вытянутой руке, придавленной огромным каменным блоком, был зажат старинный молитвенник в кожаном переплете.

* * *

Гаспаро Альварес и Питер Пэрси совещались в холле гостиницы «Каза Сан-Фелипе». Оба пребывали в полном отчаянии: Рита исчезла бесследно!

Питер вспомнил о старой Бланке и спросил о ней портье.

– Старая Бланка? Она живет в чаще леса. Но сеньора Монк о ней не спрашивала. А вот другой гость – сеньор Гомес – очень интересовался старухой. И он искал ее в лесу. Странно, но с тех пор никто ее здесь не видел.

– Сеньор Гомес? – переспросил удивленный Гаспаро. – А что ему нужно от старухи?

– Понятия не имею. Спросите у него самого. Он часто бывает в старом аббатстве.

– Идемте немедленно, Питер! – взволнованно проговорил Гаспаро. – Нужно еще раз прощупать этого типа.

– Думаете, он что-то знает?

– Подозреваю.

– Мне тоже не понравилось, как он себя вел. Надо на него хорошенько нажать.

Когда оба мужчины вошли в старое аббатство, им навстречу поднялось огромное облако пыли.

– Это еще что? – спросил Питер и закашлялся.

– Полагаю, что-то рухнуло, наверное, стена обрушилась, – предположил Гаспаро.

– Но это случилось только что!

– Давайте все тщательно осмотрим!

Облако строительной пыли неслось из задней части старого аббатства. Старинная винтовая лестница с разбитыми каменными ступенями вела вниз, где мерцал слабый свет. Мужчины начали спускаться в полном молчании. У подножия лестницы лежал карманный фонарик. При его чудом не погасшем слабом свете мужчины увидели разыгравшуюся здесь только что трагедию – под обвалившимися каменными блоками лежало безжизненное тело Ансо Гомеса.

– Ему наша помощь уже не нужна, – констатировал Питер.

Гаспаро кивнул и тут заметил зажатый в руке мужчины старый молитвенник.

– Поиски сокровищ погубили его, – сказал дон Альварес. – Пойдемте, Питер, вызовем полицию.

Мужчины покинули место трагедии, не догадываясь, что здесь, совсем рядом, умирала Рита Монк! Она была еще жива, но уже с трудом дышала. Время ее жизни стремительно подходило к концу…

* * *

По дороге в гостиницу Гаспаро Альварес внезапно остановился и схватил Питера за рукав.

– Молитвенник! – воскликнул он. – Какой же я идиот! Он же держал в руке старинный молитвенник!

– Ну и что? – удивился фотограф.

– Я видел этот самый молитвенник в сумке Риты, когда мы прощались с ней в аэропорту Барселоны!

– О господи! – простонал Питер.

– Все ясно, скорее туда! Может быть, она там!

И оба мужчины побежали так стремительно, как не бегали ни разу в жизни.

Неужели у Риты были дела с этим отвратительным типом? Но сейчас это не имело значения. Прежде всего надо было ее найти!

В засыпанном каменными блоками и сгнившими балками подземелье ничего не изменилось. Тело Гомеса лежало под обломками. Неужели они найдут и еще одно тело? Мужчины в ужасе переглянулись.

Они молча разгребали завалы, работая быстро и ловко, как заправские спасатели, и словно соревнуясь со смертью. Но надежда не покидала их.

– Здесь есть дверь! – вдруг закричал Питер и указал на заваленную каменными блоками дверь.

Дон Гаспаро быстро подошел и взглянул вверх:

– Если мы откроем эту дверь, то весь потолок обвалится.

Питер проследил за его взглядом:

– Вы правы, не будем ее трогать.

Они вернулись к своей работе, как вдруг дон Гаспаро замер и прислушался:

– Вы слышите какой-то звук? Слышите?

И тут Питер тоже услышал слабый стон, доносящийся из-за двери. Медлить нельзя было ни секунды. Мужчины уже не колебались и не думали о реальной перспективе быть погребенными под обвалившимся каменным потолком. Важен был только этот слабый стон за дверью.

Они оба узнали знакомый голос!

Мужчины с силой навалились на тяжелую низкую дверь, и она со скрипом подалась.

Едва державшаяся на ногах Рита стояла у самой двери. Гаспаро успел подхватить девушку на руки, прежде чем она потеряла сознание.

– Быстрее! – громко закричал Питер. – Потолок может обвалиться в любую секунду!

Гаспаро мгновенно вынес Риту. Казалось, он вовсе не чувствовал тяжести тела лежавшей на его руках девушки.

Но сам Питер не пошел сразу за ними. Он увидел, что Рита была в подземелье не одна. Питер наклонился к старой женщине и понял, что она умерла уже некоторое время назад.

И тогда он поспешил уйти.

Через несколько секунд с жутким грохотом обрушился весь потолок в подземелье старого аббатства Сан-Фелипе.

* * *

Два дня спустя дон Гаспаро Альварес пришел навестить свою невесту в больнице Барселоны.

Рита, сидевшая в кресле у большого окна в залитой солнечным светом палате, встретила его со счастливой улыбкой.

С трудом оторвавшись от губ девушки, мужчина сказал:

– Я вижу, ты уже в полном порядке, дорогая!

– Да, любимый, теперь все позади. Только мне надо как-то заставить себя забыть весь этот кошмар.

– Для этого у тебя будет достаточно времени в замке Альварес, дорогая! А я тебе помогу в этом!

– А почему не пришел Питер?

– Он срочно вылетел в Лондон и просил передать тебе самый нежный привет! Но к свадьбе он обязательно вернется!

– Отлично, спасибо ему. Господи, дорогой, если бы не ты и Питер…

– Не думай больше об этом, дорогая! Все прошло. Наверное, это должно было случиться!

– Что ты имеешь в виду?

– Я должен кое-что рассказать тебе, моя любимая. Ты в состоянии меня выслушать или еще слишком слаба?

– Конечно, я слушаю! Это связано с аббатством Сан-Фелипе?

– Да, дорогая! Теперь точно установлено, что старуха, жившая здесь в лесу, это Бланка – горничная донны Рамоны Альварес, которая пятьдесят лет назад спаслась из горящего замка и умерла здесь, в старом аббатстве Сан-Фелипе.

– Значит, старая Бланка говорила правду?

– Разумеется, но это еще не все.

– А что еще?

– Донна Рамона родила мальчика и умерла. Старый аббат решил, что оставлять младенца в аббатстве в такие смутные времена слишком опасно, и отправил его из Испании. Он все подробно описал в записке, спрятанной в старинном молитвеннике. Перед смертью он доверил его Бланке, а теперь старинный молитвенник у меня.

– А что еще там написано? – спросила Рита, готовая услышать самую невероятную историю.

– Аббат вызвал молодого монаха, которому полностью доверял, и поручил ему отвезти младенца в Англию. Он боялся, что здесь ребенку будет угрожать опасность. Монах отвез мальчика в Англию и отдал в сиротский приют, скрыв его происхождение и дав ему новую фамилию – Монк. Рожденный донной Рамоной в Сан-Фелипе младенец – это Фелипе Монк.

– Мой отец? – потрясенная услышанным, проговорила Рита.

– Верно, дорогая, – серьезно ответил дон Гаспаро. – Этот младенец впоследствии стал твоим отцом. Поэтому ты последняя и единственная из ныне живущих прямых потомков древнейшего испанского рода Альваресов.

– Не могу в это поверить!

– Но это так, любимая. Бланка называла тебя госпожа Рамона, потому что ты почти точная копия твоей бабушки – донны Рамоны.

– А что же теперь будет с нами? Ведь мы же родственники!

– Очень-очень дальние. Это не имеет никакого значения. Я ведь происхожу из побочной ветви. Против нашего брака у католической церкви и властей возражений нет. Но ты должна как следует подумать!

Рита покачала головой:

– Зачем? Разве наша любовь изменилась? Все было бы ужасно, только если бы ты оказался моим родным братом!

Мужчина ласково улыбнулся:

– Я гордился бы такой сестрой, но мне гораздо приятнее видеть тебя своей любимой женой. И теперь ты вернешься домой в замок Альварес не только как моя невеста, но и как единственная прямая наследница рода Альваресов. А на свадьбу ты наденешь фамильные драгоценности.

– А они действительно существуют?

– Их удалось найти. План, зашитый в кожаный переплет старинного молитвенника аббата Альвареса, явился ключом к тайнику. Ночью аббат тайком вынул тяжелый каменный блок из одной из стен башни, спрятал там драгоценности и снова поставил камень на место. Он так мастерски проделал все это, что никому даже в голову не пришло, что в стене есть тайник. Если бы ты случайно не появилась здесь, тайна сокровищ Альваресов так и осталась бы неразгаданной!

– Да разве это так уж важно? Что значат все эти драгоценности?

– Ты права, дорогая! Главное, что мы нашли друг друга. Наша встреча важнее всего на свете!

Медицинская сестра внесла в палату вазу с роскошным букетом цветов, принесенных доном Гаспаро, и… пулей выскочила обратно. Она плотно закрыла за собой дверь, озорно улыбнулась и поставила вазу на маленький столик у двери в палату.

Ничто не должно мешать влюбленным! Цветы – потом, а сейчас пусть наслаждаются друг другом!

* * *

Десять лет спустя Питер Пэрси летел из Лондона в Мадрид. Он занял свое место у иллюминатора, открыл ноутбук и собрался поработать – нужно было обработать фотографии последней фотосессии.

– Доброе утро! Видимо, на ближайшие три часа мы с вами соседи, – раздался приятный голос рядом с ним.

Фотограф обернулся. Соседнее кресло заняла обаятельная шатенка с зелеными глазами и очаровательной улыбкой.

– Если бы у меня всегда были такие красивые соседки, хоть бы и на три часа, как вы, я был бы самым счастливым человеком на свете, – он улыбнулся в ответ.

– А вы, что же, несчастливы?

– Отчего же, вполне счастлив, если не считать того, что я лечу на свадьбу женщины, которую когда-то очень любил, – грустно усмехнулся фотограф.

– О, извините, я задала бестактный вопрос, – смутилась шатенка.

– Все в порядке, – поспешил успокоить девушку Питер, – это оловянная свадьба. Мои друзья поженились десять лет назад.

– А, ну тогда, думаю, ваши душевные раны уже давно затянулись, – с облегчением заметила девушка.

– Безусловно. Теперь я не бывший потенциальный муж, а крестный отец троих их детей, – рассмеялся фотограф. – Ну а вы, позвольте узнать, с какой целью летите в Мадрид?

– Что ж, откровенность за откровенность. Я лечу на свадьбу мужчины, которого очень люблю.

Питер на мгновение потерял дар речи.

Шатенка рассмеялась:

– В этом нет никакой трагедии, ведь этот мужчина – мой родной брат. Вы не поверите, но он раньше работал моделью, и на одной из фотосессий познакомился с прекрасным фотографом Мафальдой Круз. Вы вряд ли слышали это имя, ведь мужчины не интересуются подобными вещами, ну, в общем, у них случился роман, и теперь мой брат, похоже, поменяет туманный Лондон на солнечную Андалусию.

– Какая невероятная история, – смущенно пробормотал фотограф. – Мафи… замуж… какие удивительные совпадения…

– Что, извините, вы сказали? – переспросила девушка, которая не совсем поняла слова попутчика.

– Да ничего, я только хотел сказать…

– О, да вот же ее последняя работа! – воскликнула шатенка и показала разворот в модном журнале, который она вынула из своей сумочки. – Она все-таки невероятно талантлива… Талантливее ее только ее кумир – Питер… – девушка перевернула несколько страниц журнала, – и его последняя работа тоже здесь! – попутчица фотографа буквально подпрыгнула в кресле. – Питер Пэрси! Впрочем, еще раз повторюсь, что вам это имя вряд ли знакомо.

– Ну отчего же, – промямлил Пэрси, судорожно соображая, как повернуть разговор в нужное русло, – что-то такое слышал… А вы, что же… У вас с братом общая профессия?

– Я? Ну что вы! У меня же уши, видите, какие?

– Какие? – ужаснулся Питер и залюбовался красивой головой соседки и ее очаровательным правым ухом, которое он видел.

– Дурацкие! – решительно констатировала незнакомка. – Вот у брата, да, уши что надо. И вообще он красавец! Он у нас вообще – самый красивый в семье. А мне пришлось брать умом.

– Вы ученый? – догадался фотограф.

– Хуже, я писатель!

Девушка рассмеялась так задорно, что у мужчины пошла голова кругом.

– Ну как писатель? Я пишу любовно-мистические романы. Ну, знаете, старинные замки, старые аббатства, главная героиня – белокурая красавица…

– Или брюнетка-красавица…

– Или брюнетка, – удивленно продолжила девушка. – Привидения там, старинные клады, семейные тайны, пропавшие драгоценности. В общем, все то, что в реальности не существует…

– Не существует… – как эхо повторил Пэрси.

– Вот и я говорю – не существует! – бодро сказала шатенка. – А существует… О господи, это же Рита Монк! – девушка перелистнула еще несколько страниц журнала. – Когда-то мы с братом были от нее без ума. Жалко, что она так быстро ушла из модельного бизнеса…

– … вышла замуж, уехала в Испанию и родила троих детей: близнецов Хуана и Фелипе и дочку Бланку…

Девушка в недоумении уставилась на фотографа.

– … ах, да, и сменила фамилию на Альварес! – закончил свою мысль Питер.

Он не дал шатенке опомниться и продолжил:

– Не знаю, как там у вас – сочинителей любовно-мистических романов, но у нас, обычных людей, бывает любовь с первого взгляда. Я-то это точно знаю. Поэтому, во-первых, давайте знакомиться: меня зовут Питер… – и он решительно протянул девушке руку.

– Джоанна, – смущенно ответила на рукопожатие шатенка.

– А во-вторых, я на вас, Джоанна, женюсь сразу, как только наш самолет приземлится в аэропорту Мадрида, – он предупредительно поднял руку вверх, пресекая ее попытки что-то возразить. – А чтобы вам не было скучно в ближайшие три часа, я расскажу вам историю о пропавших драгоценностях, подкинутых младенцах, старинных замках… Самую правдивую историю о том, чего не существует в реальности…

Читайте в следующем номере

Лара Грэй

Куда пропала Мэри?

От резкой боли в голове Эллен выронила фонарик и схватилась обеими руками за виски. Ей казалось, что ее голова вот-вот разорвется. Когда боль понемногу утихла, девушка встала вспоминать отдельные эпизоды минувших дней. Эллен вскочила, чувствуя исходящую со всех сторон опасность. Позади нее раздался тихий смех. Она резко обернулась, и луч фонаря вырвал из темноты светлую фигуру.

– Мэри! – слезы облегчения заструились у девушки по щекам. – Я искала тебя!

www.miniroman.ru

...

№ 044, 30.04.2014

Издание выходит один раз в две недели

Главный редактор:Максим Попов

Адрес редакции:Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Сервисный телефон:+7 (920) 335-23-03

Для писем:241050, Брянск, проспект Ст. Димитрова, дом 44

E-mail: info@privetonline.ru

Распространение: Андрей Ефимов, телефон:8 (499) 394-01-05,

e-mail: a.efimov@pmbl.ru

© Учреждено и издается ООО «ПМБЛ»

Адрес издателя:Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.

Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77 – 53235 от 14.03.2013 г.

Отпечатанный в этом журнале текст является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналоги с действительными персонажами или событиями случайны. Редакция не несёт ответственности за содержание рекламных материалов. Все права принадлежат издателю и учредителю. Перепечатка и любое использование материалов возможны только с письменного разрешения издателя.

Content

Мерлин Мэрилин Сокровища рода Альваресов