Владимир Кузьмин

Зачёт по выживанию

© Кузьмин В., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Ночь и день

1

Настя проснулась резко и без видимой причины. Да и вообще увидеть хоть что-то было сложно – темень и мрак вокруг. А причина, скорее всего, являлась неким ощущением, то есть материей, глазами невидимой даже при свете. Но с другой стороны, разбудить ее могло и нечто реальное, а значит, подвластное другим чувствам помимо зрения. Так что Настя на всякий случай прислушалась, хоть и не надеялась услышать ничего важного.

Ночной ветер шелестел листьями и травой. С противоположной стороны лагеря послышался легкий скрежет – наверное, один из прирученных абрашей усаживался на своем месте поудобнее. Ну и совсем издалека, с настоящего болота, доносился лягушачий рев. Здесь, на таком большом расстоянии, ухо его едва воспринимало, но если кому не повезет оказаться хотя бы в два раза ближе… Оглохнет, наверное. А подойди совсем близко – оглохнет наверняка!

Но все эти звуки привычные, как посапывание спящей на второй койке Юстыси или доносящиеся из соседнего шалаша всхлипы Эльзы. Не могли они разбудить и заставить беспокоиться.

На всякий случай Настя потянула носом. Чуть-чуть пахло грибами, чуть-чуть дымком костра, а в основном запахами леса, тоже уже ставшими совершенно привычными.

Но сон-то как ветром сдуло! Опять же ей через полчаса все равно посты проверять, отчего не сделать это прямо сейчас. Тем более что долго собираться не придется. Настя не стала зажигать огонек, на ощупь дотянулась до куртки, висящей в ногах на сучке стойки, поддерживающей крышу шалаша, там же были подвешены и кроссовки. Все остальное и так было на ней, в дежурство все спали не раздеваясь, так что осталось сунуть руки в рукава, а ноги в кроссовки, и готова.

Оделась и обулась она сидя на кровати и лишь после спустила ноги на пол. И очень хорошо, что не опустила их босыми – под ногами сразу раздался хруст. Противные орешки вновь проложили свою тропинку прямиком через шалаш. По большому счету ничего страшного в этом не было, разве что раздавленными панцирями легко поцарапать кожу на ногах. И не факт, что это не приведет к воспалению. А неприятностей здесь выше головы и без таких досадных мелочей. Работы еще больше, потому болеть или даже прихрамывать противопоказано.

Настя осторожно подвигала ногой, опасаясь теперь не за себя, а за глупых орешков, но один из них все равно оказался раздавлен. Выходила она не спеша, шаркая ногами и расталкивая ночных гуляк носками обувки, уже добравшись до выхода, шагнула обычным образом, решив, что тропка не может быть шириной во всю длину шалаша, но под ногами вновь захрустело.

– А так вам и надо! – разозлилась Настя. – Объясняешь им, объясняешь!

Хотя, скорее всего, это был новый, едва вылупившийся выводок – вон панцири до чего хрупкие, – которому никто ничего «объяснить» попросту не успел.

Снаружи оказалось почти так же темно, как внутри шалаша, и пусть лагерь она могла обойти, ни разу не споткнувшись с закрытыми глазами, но вот же орешки невесть откуда и куда ползут, значит, и кто пострашнее мог пробраться. Лучше не рисковать. Настя «запалила огонек», но почти тут же налетел порыв ветра и потащил его за собой. Пришлось доставать из кармана свечу и разжигать ее. Свеча не огонек, сразу не разгорается, зато ветром не унесет. Настя распустила паутинку свечи, намотала нижний край на карманную пуговицу куртки и дала свечке взлететь над головой. Та как раз успела разгореться, и ее света теперь хватало, чтобы видеть все шагов на десять-пятнадцать вокруг.

Время до проверки еще оставалось, так что Настя решила заглянуть за полог шалаша Эльзы и посмотреть, как она там. За пологом у Эльзы всегда светился крохотный ночничок, так что свою свечку тащить вниз не пришлось.

Девочка лежала, до подбородка укрывшись пледом. Лицо на фоне рыжих волос, разбросанных по служившему подушкой рюкзачку, казалось бледным-бледным. Да не казалось, она и днем последнее время была бледна. Но днем хотя бы изредка улыбалась, а не всхлипывала непрестанно, как ночью. Или когда спала днем, потому что спала она часов по двадцать в сутки и все равно слабела с каждым часом.

После очередного всхлипа что-то зашевелилось у Эльзы на груди под пледом, там, где, как показалось Насте, были сложены Эльзины руки. Впрочем, руки там и были, но лежали они не пустыми, а обнимая крошечного зверька, который сейчас и выбрался из-под пледа. Сел рядом со щекой Эльзы, сладко потянулся и зевнул, лупая заспанными глазенками.

– Ну я тебя… – прошипела Настя и, чуть вытянув вперед ладонь, сцапала звереныша ежовой рукавицей. Тот, повиснув в воздухе, стиснутый невидимой хваткой, отчаянно зашипел, оскалил зубы и сразу перестал казаться этакой умильной плюшевой игрушечкой. Глаза сверкнули красным, зверек разорвал оковы и юркнул сквозь ветки шалаша.

– Ох, кто-то за это поплатится, – сказала сама себе Настя.

А Эльза шумно и как-то облегченно вздохнула, а не всхлипнула, как всегда.

– Ну почему мне никто не верит?! – всхлипнула вместо нее Настя.

Она аккуратно запахнула полог и прямиком пошла к ночным постам. Ну, насчет прямиком – сказано с большим преувеличением, по многим причинам их небольшой лагерь был поставлен в полном беспорядке, так что приходилось обходить и шалаши, и «столовую», и непослушного абрашу, который никак не желал уходить за территорию лагеря, а умостился поперек едва не единственной здесь и без того петляющей тропинки.

Впрочем, к абрашам Настя относилась снисходительно, даже с симпатией, вот и этому самому бестолковому кинула под ствол горсть семян арбузного яблока. Абраша благодарно зашуршал ветками и подтянул их ближе к стволу, уступая захваченную им дорогу.

– Если тебе этот рыжий наглец попадется, оставь его голым! – посоветовала Настя и пошла дальше.

Непутевый абраша, хоть и влез на тропинку в самом неудобном месте, на самом деле на их территорию проник всего-то на метр с небольшим. Но он уже находился за ночным куполом, а его сродственнички стояли за пределами защиты. В свете свечки купол был сейчас виден пусть не сам по себе, а из-за облепивших его капелек. Тех очень тянуло забраться внутрь, и они обсыпали его в некоторых местах сплошным слоем, похожим на намерзший на оконное стекло лед. Даже узоры кое-где похожие получались.

А ветки довольно плотно стоящих за куполом абрашей почти сплошь были усыпаны снежинками. Самые крупные снежинки были с ладонь, самые мелкие с копеечную монетку. Но почти все немного светились, пусть не столь ярко, как капельки, пусть заметно это неяркое сияние лишь при полной темноте, зато их свечение было разноцветным и красивым. Конечно, это были не снежинки, скорее бабочки, но уж очень по форме они были схожи со снежинками. Да и состояли почти из одной воды. Сядет такая бабочка-снежинка на ладонь, ты ее другой прикроешь, и остается только ощущение холодка и мокрое место. Очень хрупкие. Зато безвредные, не то что капельки-кровососы. Снежинки, судя по всему, питаются соком растений. А вот на абрашей они зря садятся. Нет, у них в листьях тоже сок подходящий имеется. Но вот какая история получается: снежинки стараются покормиться абрашами, их лиственным соком, а тем самим снежинки как корм подходят. Так что половина их улетает довольная жизнью, а половина остается навсегда, всасывается теми же листиками.

Вообще абраши – это просто находка для них, эти странные деревья замечательно заменяют лагерю и канализацию, и мусоропровод. Главное – не давать им укореняться где они сами пожелают, а то после с насиженного места не сгонишь. Еще важно не оставлять там, куда они способны дотянуться, ничего органического и тем более съедобного. Ну и если пользуешься ими как туалетом, под плотным покровом веток лучше особо не задерживаться: могут дырку в куртке прогрызть или «подстричь» ненароком. У Семки до сих пор изрядной пряди на голове недостает. Впрочем, хотя вид у него очень смешной из-за полученной проплешины, для Семена с его жиденькими неухоженными волосами ниже плеч это не потеря. Насте, наоборот, иногда хочется его оставить под абрашей надолго, чтобы его постригли насильно. Представив себе лысого Семена, Настя фыркнула и решила, что если кого и оставит под этим деревом насильно, так рыжего наглеца. Против которого настала пора принимать самые решительные меры, пусть никто, кроме нее, и не понимает этого. Но это позже, а пока нужно сделать два важных дела: проверить посты и разобраться, что же ее разбудило.

Постовые были на месте. Могли бы быть на местах, но тут кому как удобнее. Семка Кольцов в паре с Ким Нам Илем предпочитали держать периметр сидя рядом, а то и вообще прислонившись спиной к спине. Вот в таком виде она их и застала – сидят на скамейке в самом центре, ноги по обе стороны, спина прижата к спине. Глаза закрыты, но оба почувствовали ее приближение давно. Как и она почувствовала давным-давно, что они ее почувствовали. Ким чуть приподнял руку, а Семка, не открывая глаз, спросил:

– Соскучились, сударыня? На семь минут раньше срока.

Настя насмешливо фыркнула. Семка самая несуразная личность в их команде. Выше всех, слегка нескладный, руки и ноги кажутся непропорционально длинными. Нос точно длинноват, тут уже ничего не кажется, а так и есть. Про волосы разговор отдельный – густыми никак не назовешь, зато ниже плеч. А проеденная абрашей проплешина на боку делает мальчишку и вовсе смешным. Глаза у Кольцова, правда, приятные и всегда со смешинкой. Ну и зубоскал, каких поискать. Других особых достоинств, чтобы по нему скучать, Настя не припоминала. Хотя, может, по нему она и не скучала, но без него точно бывало скучновато. Потому ответила пусть с насмешкой в голосе, но и с долей искренности:

– Ох соскучилась! Джон где?

– Спит, до смены еще час. – Семка зевнул, прикрыв рот ладонью. И счастливо-умильно добавил: – Он меня меняет, уж я на его нагретое местечко…

Настя не стала слушать, как сладко устроится на нагретом местечке Семен. Собралась присесть на свободный край скамьи, но споткнулась о ногу парня. Сама споткнулась – Семка подшутить любил, но не настолько глупо, причем так споткнулась, что кроссовка с незавязанными шнурками свалилась и отлетела на пару шагов. Семка при всей своей наглости и невоспитанности, конечно же, подал бы ей потерянную обувь, но он был занят периметром и вынужден был остаться на месте. Но не упомянуть Золушку, конечно, не смог.

Настя скакнула пару раз на одной ноге, но на третьем прыжке все же нечаянно ступила босой ступней на землю. Это не было уж слишком опасным, потому как здесь вся растительность до последней травинки была выполота, да и заползти сюда вряд ли бы кто сумел, разве что тот же орешек. Но правила есть правила… С другой стороны, раз уж так вышло, то быстрее получалось дотянуться до убежавшей кроссовки, стоя на двух ногах, а не на одной. Она и дотянулась, но тут же замерла… И поставила голую ступню на землю специально. Ну конечно! Нога услышала то, что не услышали ни уши, ни глаза, ни нос.

– Семен!

– Слушаю и повинуюсь!

– Поднимай Джона и всю охрану периметра.

– Ким, один остаешься! – предупредил Семка.

Ким сразу ничего не ответил, принимая весь периметр на себя, и лишь через несколько секунд произнес:

– Готов.

Семка вскочил, но бросился не к шалашу, где спал Джон, а лег животом на землю у самых Настиных ног и прижался ухом к земле. Очень ловко, одним текучим движением лег, куда-то вся его несуразность и несоразмерность вдруг исчезли.

– Семка! Дождешься у меня! – пригрозила Настя.

– Анастасия Никитична! Вы же знаете, что ухом послушать куда надежнее, чем вашей ножкой. Тем более что вы тут только что все ненароком ею проверили на предмет безопасности.

– И что слышно?

– Что весь периметр не атакуют, только север и северо-восток. И атака немногочисленная, пара особей идут на глубине не менее пяти метров.

– Ну так командуй дальше, раз такой умный.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство госпожа генерал, – умудрился гаркнуть шепотом Семка, откозырял и только после кинулся к шалашу, где спал его сменщик. Через пару секунд они вдвоем с Джоном побежали по другим шалашам, чтобы уже через минуту вернуться впятером.

– Инезу я оставил слушать юг и запад, – доложил Семен. – Остальных изволите сами расставить или окажете доверие?

– Действуйте, капрал!

– Эй, в прошлый раз я был сержантом!

– Я вас разжаловала. Но вы имеете шанс уже сегодня получить офицерское звание.

2

Атака началась через четверть часа, так что подготовиться успели основательно.

Первым делом устроили иллюминацию, запалили чуть ли не две дюжины свечей, развесив их равномерно над всем сектором. Для разогрева и разминки «налепили» огоньков, особенно постарался Семка, который столь простые вещи был способен проделывать буквально во сне, то есть попроси его спящего, и он сделает не просыпаясь. При этом если у других огоньки получались какого-то одного оттенка и его окрашенность всегда была бледненькой, порой почти неуловимой, то Кольцов умудрялся изготавливать очень яркие огоньки всех цветов и даже хвастался, что пару раз у него получались двухцветные. Вдоволь натешившись, он принялся вязать из огоньков гирлянды.

– Семен! – пришлось Насте его одергивать. – У нас тут что? Подготовка к Рождеству и Новому году?

– Так разлетятся же по всему лагерю! Станут мешать людям спать. – Семен принял очень обиженный вид, что его столь благие намерения никто не понял и не оценил, но ему, как и всем, тут же стало не до препираний.

– Полезли! – выдохнула Серена, по прозвищу Джедай, вскидывая над головой обе руки и разворачивая их ладонями друг к другу. Через мгновение между ладонями заметались всполохи разрядов, а через второе они превратились в равномерно светящуюся и чуть-чуть гудящую трубку. Серена пальцами левой руки сделала движение, словно завязывала узелок на конце нитки, и медленно опустила эту руку, теперь световая трубка держалась только в правой. Дождавшись понятного ей одной сигнала, она несколько раз рассекла трубкой, словно мечом, воздух, проверяя свое оружие.

Семка в эти мгновения явно ревниво косил взглядом в сторону Серены. Вызвать между ладонями электрический разряд мог каждый, а вот превратить его в световой меч…

Сам Семен уже почти не был виден, его окутывало довольно густое облако пара.

Настя, все это видевшая, вздохнула с облегчением – два главных бойца во всеоружии. Да и те, кто был должен обеспечивать поддержку, сосредоточились и внутренне подтянулись. Ким на своей скамейке даже как-то закаменел. Ну и на Инезу можно было положиться на все сто. Она лучший «слухач», и ее теперь бульдозером не сдвинуть с того места, за которым ей поручили следить. Причем насчет бульдозера сказано буквально. Инеза запросто могла его удержать на расстоянии вытянутой руки, а что-то помельче, размером с легковой автомобиль, даже несущийся на большой скорости, остановила бы и за двадцать шагов от себя.

Насте отчего-то вдруг стало чуть обидно, что некому отрапортовать: «Отряд к бою готов!» Она пару раз повторила это про себя, а потом все же на всякий случай сунула руку в карман куртки и сжала в ладони горсточку мелких камушков.

И в этот самый миг вплотную к периметру, но с той его стороны забили вверх струйки фонтанчиков из земли, песка и всякой трухи, состоящей из перемолотых корней, листьев, травы и всего, что попалось… знать бы, подо что все это им попадалось, наверное, под зубы все-таки, ну и уж точно не под горячую руку, как вертелось на языке, – и черви принялись вгрызаться в периметр.

– Ким! Впускай гостей! Для начала плюс полметра.

Ким плавно расширил диаметр периметра на полметра. Абраши от неожиданности проснулись и затрясли ветками, снежинки, понятное дело, взметнулись с их листьев, на несколько секунд засияв намного ярче прежнего. От этого проснулся весь окружающий лес, и там началась паника. Все, кто мог, кричали, остальные безмолвно суетились, но шума производили не меньше.

А комья земли вместе с песчаными и трухлявыми струйками полетели во все стороны по эту сторону защитного барьера.

– Настя! – крикнул Семен. – Левее тоже лезет.

– Вижу, но все равно спасибо. Этот мой.

Червей оказалось все же трое, а не два, как ожидали сначала Настя с Семкой. Но едва стена периметра отодвинулась, оба «услышали» и третьего, затаившегося и едва-едва шевелящегося под землей на глубине почти в два метра. Этот, видимо, уже давно, может, еще до их прихода сюда, спал прямо здесь, а тут столько шума и суеты, вот и он проснулся и зашевелился.

Настя не стала ждать, когда ее червь начнет выкапываться, чуть щелкнула пальцами левой руки, и земля в том месте, где прятался червь, мелко-мелко задрожала, словно ее трясли в сите. Вскоре на поверхности появилось нечто студнеподобное, бледное и с мерзкими прожилками под почти прозрачной оболочкой. Полусферическая по форме масса тут же растеклась колыхающейся всей своей поверхностью лепешкой и принялась вытягиваться в длину и ужиматься в ширину.

– Как всегда, шлангом решил прикинуться, – сострил Семка, который молчать ну очень не любил.

– За своим следи, нечего на моего пялиться, – приказала Настя.

У шланга тем временем в ближнем к ней конце отросла голова, в ней прорезалась круглая пасть, у которой вместо губ шевелился целый лес коротких щупалец. Рот со щупальцами обрамляли многочисленные глазки, фасеточные, как у мух. Третьим, так сказать, кольцом шли рожки-крючки, которые, как и зубы в пасти, уже успели затвердеть и заточиться. Червь уже представлял собой трубку в кулак толщиной и длиной метров пять, а зубки отросли до размеров пальцев. Кстати говоря, эти челюсти и зубы весьма ценный трофей, не каждый день удается добыть. Потому как если червя просто убить – что не самое простое дело, – то острые зубы и крепкие крючки вскоре превращаются сначала в тот студень, из которого сам червь обычно и формируется, а затем в мокрую и грязную, к тому же очень вонючую лужицу. Причем смердит, по сути, только голова, остальное тело превращается в грязную жижицу почти без запаха. Чтобы сохранить зубы, нужно умудриться уничтожить червяка так, чтобы все содержимое его головы выскрести дочиста еще до того, как он начнет разлагаться. То есть за несколько секунд до уничтожения. Настя над этим думала, но пока ничего умного не изобрела.

Пока в мозгу промелькнули все эти соображения, голова червя выросла, стала казаться непропорционально большой, потому что тело истончилось еще сильнее, зато в длину вытянулось метров до восьми. Сейчас червь смотается кольцами, словно кобра, покачается на них, и они пружиной бросят его в атаку. Если не помешать, то этот шланг или веревка (впрочем, Семка называл червя в этой метаморфозе глистой и, наверное, был наиболее близок к истине) обмотают и задушат жертву. А пасть либо начнет пожирать ее, откусывая кусочками, либо, если жертва не слишком велика, растянется и заглотит добычу целиком, предварительно зарывшись в землю и устроив там себе подходящую для длительного переваривания норку. Есть и третий вариант. Это когда червь истончается и удлиняется еще в несколько раз, окутывает жертву сплетенным из себя самого коконом и потихоньку ее высасывает. Но это только в тех случаях, когда жертва сама по себе такая же студнеобразная, как и сам червь в постоянной своей форме.

В общем, мерзкое и опасное существо, но зубы его заполучить было бы желательно. Жаль, что никакой идеи в голову не приходит, придется его, видимо, просто зажарить.

Она дождалась, когда червь раззявит пасть, и спокойно вытянула на левой ладони один из своих камешков. Собралась на него дунуть, и тут ее осенило: главное – ведь такое простое решение! И воплощение легкое. Понятно, что для нее легкое, для кого-то оно вовсе не доступное, но сейчас же именно она здесь!

Настя шепнула камешку пару словечек и уже после этого дунула на него. Тот спокойно, словно пушинка, слетел с ладони, поплыл в сторону раскрытой пасти и вдруг ускорился мгновенно и, со свистом рассекая воздух, влетел в незакрывающуюся пасть червя. По коже у того побежала рябь, заставившая его распрямиться. Пусть не в ровную линию, но теперь он лежал уже не кольцами, а длинной синусоидой. Достигнув кончика хвоста, рябь пошла обратно. В то же мгновение от головы пошла встречная волна ряби, столкнувшись с первой, отразилась от нее, вернулась к голове, пошла обратно, вновь встретилась с первой и вновь отразилась от нее. Так повторилось еще пару раз, после чего червя просто затрясло, и он вдруг, как чулок, стал выворачиваться наизнанку и вывернулся полностью. Осталось лишь отсечь нужную часть его головы.

Настя, несмотря на свою увлеченность затеей с добыванием ценного охотничьего трофея, успевала следить и за товарищами.

Серена несколько раз ударила в землю электрическими зарядами, заставившими ее червя буквально выпрыгнуть наружу. После этого она, не дожидаясь, когда тот начнет трансформацию, ударила целым снопом мелких молний, сорвавшихся с ее меча. Послышалось шипение вскипевшей и пролившейся на раскаленную плиту воды. Червь, все еще больше похожий на медузу, чем на червя, мигом скукожился и растекся беспомощным блином и почти сразу «раскис» до состояния малоприятной на вид жижи с чуть более плотными кусочками, плавающими в ней. Помогавшая Серене Алена устроила «вентиляцию», но мерзкий запах все равно прорвался и растекся в воздухе. Правда, тут же вмешался Семка, готовивший свою атаку на червя, но ждавший для чего-то, чтобы он превратился именно в червя. Насте и самой только что это было нужно, так что она отнеслась к временному Семкиному бездействию спокойно. А Семен небрежно и словно мимоходом что-то там проделал, отчего внезапно повеяло жутким холодом. Но лишь на несколько секунд, которых хватило, чтобы в воздухе заискрились кристаллики замерзшей воды и еще чего-то с фиолетовым или с грязно-желтым оттенком. Все это упало на землю, и запах исчез.

Семка же тем временем, пошептавшись со своим помощником, которым сегодня был Джон Кагава, собрал весь свой пар в шар, «подвесил» его перед собой и принялся закручивать вихрем. Тот вскоре превратился в крохотный торнадо, его хобот дотянулся до пасти червя – все еще очень толстого, но уже червя, – и нагло в эту пасть влез. Червь, как всегда, никакой сообразительности проявить не сумел, даже пасть захлопнуть не догадался, а может, просто не смог этого сделать, и весь вихрь целиком в него втянулся. А через несколько секунд все тело червя прорвали сотни крохотных игольчатых отверстий, из них буквально со скрежетом и дребезжанием стал вырываться воздух. Червь мигом подернулся изморозью и остекленел, а Семка подошел и пнул его. Отчего тот развалился на тысячи комочков. Кольцов носком ботинка откатил в сторону голову и попытался что-то с ней сделать, видимо, также рассчитывал не просто уничтожить зловредного врага, но и заполучить трофей. Но чуть не подрассчитал, голова обмякла и стала растекаться. Пришлось ему ее повторно заморозить, чтобы хотя бы не воняла. Но сам Кольцов нюхнуть успел, скорчил брезгливую физиономию и заткнул нос пальцами.

– Охибоска высла! – буркнул он гнусаво, отскакивая в сторону. – Фу! Вонючка!

– Проверяем периметр и расходимся, – сказала Настя, подпинывая к ногам Семена круглую челюсть с зубами и рожками-крючочками. У них с Семеном было что-то вроде соревнования, так что похваляться друг перед другом уже вошло в привычку.

– Я бы, ваше превосходительство, все равно энтак, как вы, не сподобился. Профиль у меня другой.

– Все равно мы молодцы, – сказала Алена. – Даже не разбудили никого.

– Ну конечно, не разбудили. Одна землетрясение устроила, вторая газовую атаку…

И тут их позвала Инеза.

3

– Джон, останешься с Кимом, остальные за мной, – отдала приказ Настя и первой кинулась к противоположной окраине.

Их лагерь вряд ли превышал в диаметре сорок метров. Измерить точно не представлялось возможным, оттого что десяток крохотных шалашей был разбросан очень уж прихотливо – напрямую шагами не промерить, а проделывать это какими-то более сложными способами не было ни желания, ни времени, ни необходимости. Равно как и считать, сколько нужно пробежать по петляющей тропке от одного конца, северо-западного, где располагалась «кухня-столовая-мастерская», заодно служившая местом для собраний и редкого отдыха, до юго-западного, по сути, пустого пространства между задними стенками шалашей и периметром.

Куда важнее было добраться быстро, не сломав при этом в темноте ноги и руки, не набив шишек. Впрочем, поначалу им светили в спину развешанные над местом вторжения свечки, а пока пробежали полпути, разгорелись свечки впереди – Инеза постаралась их встретить в полной готовности.

– Что случилось?

В ответ Инеза указала в сторону периметра.

Два абраши, отдавшие предпочтение этой, а не противоположной, более «хлебной» стороне, удирали с насиженных мест во все лопатки, подобрав ветки к стволам и совершая прыжок за прыжком на поскрипывающих от непривычного напряжения корнях. Собственно говоря, по этому скрипу их только и удавалось различать на фоне темного леса.

– С этими трусишками все понятно. А ты что-нибудь сама услышала?

– Что-то катилось к нам. По поверхности. Не поняла что. Потом замерло. А после абраши вдруг принялись выкапываться и удирать.

– Странно… – договорить Настя не успела – по невидимой стене периметра ударило что-то большое и круглое. С такой силой врезалось, что даже искры посыпались. Тут же последовали еще два удара, за ними целая очередь.

– Семка… – Настя хотела отослать Семена в помощь Джону и Киму для усиления периметра, тот понял раньше, чем она заговорила, и перебил:

– Я не успею, сейчас дыру пробьют.

– Кто-нибудь видит, что это?

– Похоже, нашу крепость бомбардируют каменными ядрами, – пожал плечами Семен, словно такого рода бомбардировки были для него каждодневными мелочами.

При других обстоятельствах Настя уж наверняка не оставила бы столь странный и столь глупо звучащий ответ без подходящего комментария, но в этой ситуации даже Семен не стал бы глупо шутить, пришлось сделать попытку и убедиться в его правоте. По ту сторону с тихим рокочущим звуком прилетело нечто и врезалось в «стену», на мгновение ослепив россыпью искр. Но Настя в это самое мгновение глядела чуть в сторону, туда, где ударил предыдущий снаряд, потому и не ослепла, зато краем глаза увидела то, что в стену врезалось. Размером с голову, круглое и, судя по тому, как отскочило, упав на землю, очень твердое. Отлетело это ядро совсем не далеко, но на месте не задержалось, скатилось под уклон в небольшую ложбину, из которой в тот же миг выскочили одно за другим еще несколько ядер, устроивших настоящий фейерверк.

Резко запахло озоном и как-то болезненно ощутилась вдруг недостаточная прочность их защитной стены. Еще пара выстрелов и… Ошиблась Настя на чуть-чуть, выстрелов понадобилось три кряду, и третий снаряд провалился через невидимую пробоину на эту сторону. Всего-то в пяти шагах от них. Упал и замер, чуть подрагивая, словно старался отдышаться.

– На вид каменный, – сказала Алена. – И горячий, вон как из-под него парит.

– Семен!

Семка, уже вновь напустивший вокруг себя тумана, без всяких ухищрений свернул его жгутом и хлестнул по ядру. Оттуда повеяло стужей и раздался треск, результат за образовавшейся густой туманной дымкой виден не был. Но Алена тут же разогнала туман ветром. Каменное ядро потрескалось снаружи, но не раскололось от резкого замораживания.

Настя подхватила его ежовой рукавицей, чуть приподняла и принялась сканировать. С ядра для начала осыпалась потрескавшаяся часть оболочки, затем оно задергалось, заставив Настю пошире расставить ноги, потому что ее замотало из стороны в сторону, словно она держала эту непокорную ношу в собственных руках. И тут же, что было совсем уж странным, рука ощутила жар, потому что ядро уже разогрелось так, что стало светиться красным.

– Ах ты! – Настя достала из кармана камешек и швырнула его в пришельца.

Впервые с тех пор, как она научилась делать свои камешки, нечто живое или полуживое – не важно – никак на встречу с ним не отреагировало. Камешек, словно был простым камешком, стукнул о раскаленную поверхность, прилип к ней и вскоре оказался всосанным внутрь.

Пока они отвлеклись на первое ядро, последовала новая серия ударов по периметру, и в его пределах оказалось еще три, а следом еще два круглых снаряда. Удары продолжились, но, кажется, там оставалось лишь два ядра, и им недоставало сил пробиться. Приходилось надеяться, что с этой стороны им помогать не станут.

Первое ядро все же вырвалось из Настиной рукавицы, плавно опустилось вниз и, еще не долетев до земли, обрело форму конуса и попросту целиком ввинтилось в почву. Чтобы очень скоро выбраться из нее, увеличившись в размерах вдвое и отрастив снизу треножник. На котором и принялось подпрыгивать, при каждом прыжке зарываясь, теперь уже не полностью, и выскакивая вновь все бóльшим и бóльшим.

Зашевелились, раскаляясь, те ядра, что попали сюда позже.

– Может, сократить периметр, пока есть возможность? – предложила Инеза.

– Хорошо, скажи Киму. Пусть чуть-чуть сожмет. На те же полметра.

Периметр сузился, но оставить за его пределами лежавшие прямо под его краем ядра не получилось, те сочли нужным кто перепрыгнуть, а кто перекатиться поближе.

– Ну и как с ними воевать будем? – спросила Настя.

Нет, растерянности она не ощущала, но и толковых мыслей в голове не появлялось, а спросить других она никогда не стеснялась.

– Эх, стукнуть бы по ним чем-то очень тяжелым… – предложила Инеза.

– Попробуем, – тут же согласилась Настя.

Она подбросила вверх сразу три ядра, в полете поставила одно на другое и этим тройным весом, добавив к нему максимум своих сил, ударила по четвертому. Его вбило в землю, но при этом оно развалилось на три части. Обломки затрещали и рассыпались на мелкие комочки. На миг ей даже самой показалось, что эти нелепые существа сами собой перестраиваются в воздухе и стучат друг по другу. Настя повторила трюк и разбила второе ядро. При третьей попытке внизу оставался лишь самый первый образец, но тот ловко увернулся и отпрыгнул в сторону. Гоняться за ним не было времени. Настя попыталась разбить двумя ядрами третье – тоже ничего не вышло.

– Раньше нужно было соображать, – вздохнула она.

Ядра, служившие ей молотом, – она продолжала держать их на весу, – раскалились и стали вырываться. Инеза тут же организовала для них мешок. Но к ее огромному удивлению и разочарованию, каменюги его почти и не заметили, разорвали в клочья и выкатились бы из ловушки, не успей Настя их вновь подхватить своей рукавицей.

– Алена, прикрой нас! – крикнула Настя. – Джедай, огонь!

– Глаза! – крикнула Серена.

Предупреждение было нелишним, меч Серены полыхнул такой молнией, что не отвернись кто, ослеп бы надолго. Одновременно с разрядом раздался и оглушительный гром. Настя все еще удерживала в воздухе три ядра, по центральному из них и пришелся мощный электрический разряд. Ядро взорвалось, едва не изрешетив всех тысячами крохотных осколков, но вовремя сработала Алена – осколки увязли в уплотнившемся до состояния воды воздушном слое и осыпались вниз. Те, что полетели в противоположном направлении, увязли в защите периметра. Два оставшихся ядра отбросило в разные стороны. Оказавшись на свободе, они рухнули на землю и начали метаморфозы, которые проделывало до этого самое первое ядро. Оно, кстати сказать, выросло почти в половину Семкиного роста и прекратило прыгать. Стояло себе истуканом.

– Осматривается! – заявил Семка.

– Чем? Я что-то глаз не вижу, – поинтересовалась Настя. – Серена, ты как?

– Минут через десять смогу повторить. Слушай, Настя, я насчет глаз… ну про то, чем они смотрят… как бы их ослепить?

– Умница!

Настя чуть изменила тот фокус, при помощи которого вывернула червя наизнанку, там камешек, попав внутрь, бегал по спирали под кожей червя и излучал ультразвуковые волны. Сейчас камешек, опять же по спирали, принялся летать вокруг каменного болвана на трех ногах так, чтобы излучатель все время был повернут к нему. Очень сложно было сказать, удачной оказалась идея или нет, но этот бывший каменный шар, сейчас более всего похожий на чурку или, вернее, на пенек, стоящий на трех кривых ногах, так больше и не пошевелился. Зато оставшиеся отреагировали несколько неожиданно – цилиндрическая форма им вдруг сразу разонравилась, и они растеклись по земле полукруглыми лепешками. Очень стали похожи на черепах.

Пока все это происходило, Настю мучил еще один серьезный вопрос. Точнее, вопросов было много, но большинство либо заранее имели ответ, либо ответ был сейчас не важен. Откуда взялись? Понятно, что из леса выбрались, а подробности пока неинтересны. Как сумели пробить периметр? Пока тоже неважно. Важнее, как с ними разобраться правильно. Ну, да над этим сейчас все думают. А вот вопрос, зачем они сюда так настойчиво пробирались, буквально проламывались, может быть очень важным именно сейчас! А от ответа на него может зависеть и ответ на самый главный вопрос: как их добить?

– И чего они у нас найти хотят? – неожиданно спросил о том же самом Семка. – Они же явно землей и всякими там камнями питаются. Или минералами…

А ведь верно, зарылся в землю одного размера – выбрался уже побольше. Конечно, им помимо камней и всяких минералов, может быть, необходима и белковая, скажем, пища, но с их-то способностями и возможностями недостатка в ней они не должны испытывать!

Серена все еще не сумела отдышаться, а попытки других ребят, кто бы что ни предпринимал, получались безрезультатными.

– Всем замереть. Да не буквально, Алена! Просто перестаньте по этим черепахам долбить, ну и вообще, не делайте лишних движений… и встаньте в один ряд поровнее.

Зачем она попросила о последнем, Настя и сама бы не сразу ответила. Ей захотелось посмотреть, куда поползут черепахи, если оставить их в покое, для этого незачем было выравниваться. А черепахи взяли и поползли прямиком к ней. Обе! Причем одной из них пришлось чуть обогнуть Семена, когда тот, нарушая приказ, сделал шаг вперед. Его каменюка просто обогнула, а как вышла на прямую, ведущую к Насте, даже ходу прибавила.

Настя чуть откинула их в сторону – опять поползли прямо к ней.

– Придется приносить человеческую жертву! – брякнул Семка.

– Что? – не поняла Алена.

– Они требуют себе жертву. Причем не любой из нас им интересен, а только Настя.

– А ты уже и обрадовался?

– Обязательно обрадовался! Она меня то повысит в звании, то разжалует. Никакого карьерного роста.

– Так, может, ты это и подстроил?

Настя эту перепалку слушала вполуха, но последняя фраза заставила задуматься. Кто такой хитрый оказался, что сумел эти булыжники сюда протащить и натравить на нее? Понятно, что ее далеко не все любят, но ведь и нелюбви к ней никто не испытывает. Уж такой, чтобы с риском для всех натравливать на нее этих каменнолобых… Да никто и не сумел бы этого проделать. Из своих – никто! А единственным чужаком в лагере был…

Чтобы дать себе время сообразить все до конца, Настя просто перевернула черепах на спины. Те поелозили, покачались и проделали то, что для них оказалось более простым, чем перевернуться со спины на брюхо, – поменяли брюхо и спину местами, то есть еще раз трансформировались. Ну и поползли к ней.

Настя сосредоточилась и отдала мысленный приказ. Черепахи замерли и… начали разворачиваться. Но развернулись не на сто восемьдесят или сколько там им нужно было, чтобы поползти в другую сторону для выполнения Настиного приказа, а на все триста шестьдесят градусов. Настя хмыкнула и повторила свое распоряжение, и одним повтором не ограничилась, повторяла его раз за разом. Черепахи явно оказались сбитыми с толку двумя разнонаправленными повелениями, но Настя начала одерживать верх в этой заочной схватке с неизвестным дрессировщиком летающих пушечных ядер.

– Настя, я готова! – сказала Серена.

– Тогда огонь!

Вообще-то, Настя думала, что Джедай вновь поразит молнией только одного врага, но та лучше многих умела учиться на ходу и новый разряд, пожалуй, даже более мощный, чем первый, сорвавшись с ее ладоней, разветвился надвое, и каменные брызги полетели сразу от обеих черепах.

Это была ее ошибка, а не Серены, которая не знала, что Насте понадобился «язык», чтобы разоблачить предателя, так что Настя не стала никого укорять.

– Ох, мамочки мои родные! – со вздохом облегчения пробормотала Алена. – Хорошо, что они такие медленные!

Вот зря она сказала эти слова, потому что дальше все так замельтешило, что потом даже вспомнить все по порядку долго не удавалось.

4

Сначала накатила волна непередаваемого ужаса. Завопили все разом. Настя точно бы завизжала вместе со всеми, но горло сжало подобием судороги. Руки и ноги вмиг обмякли, захотелось упасть на землю и кататься по ней, закрыв глаза руками. Она уже начала в самом деле оседать, но ощущение накрывшего их с головой ужаса на миг ослабло, и краешек сознания сумел зацепиться за небольшую странность – всепобеждающий, сковывающий разум и тело страх в самом деле накатил на них волной, и у этой волны был источник. Трясущейся рукой она все же достала очередной свой камешек, не удержала в ладони, но не дала ему упасть – заставила умчаться в нужную сторону. Сколько мгновений понадобилось камешку, чтобы долететь? Ну, может быть, секунда, вот только время это тянулось, словно долгие часы. Наконец за валуном что-то тоненько взвизгнуло, и вместо ужаса оттуда полилась потоком злоба. Грязная, липкая, плотная. Но на фоне только что пережитого вполне терпимая, в конце концов, ужас они испытывали сами, а злоба была чужой.

– Даже я так на тебя никогда не злился, – прохрипел Семка, который, как и Настя, сумел не упасть, устоять, хоть его и заметно покачивало.

– Всем… – Насте пришлось прокашляться, – всем встать. Готовимся к атаке. Быстро, быстро!

Собственно говоря, про атаку она сказала, чтобы привести ребят – а честно говоря, и себя саму, – в чувство. Помогло. Поднялась Серена, молча сотворила свой неизменный световой меч. Меч дрожал в руке и гудел непривычно, словно сам все еще боялся чего-то. Семка тут же создал облако пара, в котором его почти не стало видно. Алена встряхнула руками, заставив воздух вокруг заструиться и завибрировать.

– Может, дополнительную защиту поставить? – спросила Инеза. – Скажи, как и где.

– Подожди немного, – ответила Настя.

– Кто-нибудь скажет, чего ждать? – спросил кто-то грубо.

Настя собралась ответить, что скорее всего на этом дело и закончится и что нужно попытаться поймать того, кто во всем виноват, но не успела.

Земля под ногами содрогнулась, и на этот раз устоять не смог никто. Почти из-под ног буквально выстрелили несколько древовидных плетей, каждая толщиной у основания едва ли не в обхват. Похожи они больше всего были на ошкуренные сучья дерева с острыми концами. Сосчитать их Настя не успела, да и было это очень сложно, потому что повыпрыгивали они со всех сторон, одна выстрелила из земли в шаге от нее, окатив градом земляных комьев и заставив упасть на колено. Их гладкая поначалу поверхность начала покрываться трещинами, из которых сыпануло невесть что черное, схожее с хлопьями печной сажи.

Алена, скорее на автопилоте, а не осознанно, направила на них струю ветра, чтобы несомненно опасные тучи отнесло в сторону. Но как тут же выяснилось, хлопья улетать не собирались. Пусть встречный поток воздуха и мешал им, но они уверенно и целеустремленно закружились несколькими хороводами и стали приближаться.

– Инеза!

– Что? Дьявол! – Инеза, чуть растерявшаяся, с испачканным землей лицом вздрогнула, но быстро сообразила, что от нее требуется, накинула мешок на ближайшее скопление сажи, потом на второе. По двум слишком приблизившимся тучкам ударил Семен. Очень удачно, замороженные черные хлопья обволокло льдом, и они осыпались на землю черным градом. Семен повторил удар еще дважды, но не так успешно и выдохся.

Подходить близко к неизвестной опасности было строжайше запрещено, но тут опасность сама оказалась на расстоянии вытянутой руки, и Серена своим мечом отсекла одну за другой три ближайшие плети. Те рухнули и принялись биться и дергаться, словно в судорогах, грозя пришибить любого, оказавшегося в пределах досягаемости. Всем пришлось перепрыгивать, бросаться в стороны, порой перекатываться по земле. Алена споткнулась и упала, плеть со свистом пронеслась над ее спиной.

Серена, выругавшись, принялась рубить упавшие плети на мелкие куски. По счастью, эти небольшие останки уже не вытворяли ничего смертельно опасного, пусть и продолжали судорожно сокращаться и дергаться.

С оглушительным треском лопнула вдоль от самого низа до самого кончика еще одна плеть, и вокруг нее стал растекаться чуть светящийся зеленым газ.

– Алена! – закричала Настя.

Алена с трудом перевернулась с живота на спину, из разбитой губы сочилась кровь. Но обстановку оценила верно и смогла для начала не дать газу растечься, а затем собрала его в жгут и заставила всосаться в землю.

Обрубки-пеньки, оставшиеся от срубленных Сереной плетей, с рыканьем выплюнули мерзко пахнущую тухлятиной жижу.

– Не наступать! Не наступать в нее! Не наступать!

Настя прокричала трижды, потому что шума вокруг было столько, что кто-то мог и не услышать. Хотя каждый и сам должен был сообразить, и ей не стоило надрывать связки, но сейчас ей было страшно, что кто-нибудь ненароком вступит в эту жижу, в которой шипели и растворялись земля и камни.

Дышать стало трудно, но тут Семен на пару с Аленой что-то придумали, жидкость перестала ядовито парить и принялась затвердевать.

Настя в первые же секунды запустила в четыре плети четыре оставшихся у нее камешка. В отличие от удара по каменным черепахам, на этот раз они сработали как надо, пробили кору – или кожу? или скорлупу? не важно! – и заметались внутри, выжигая все на своем пути.

Убедившись, что все работает как надо, но не дожидаясь окончательного результата, Настя создала в этот раз сразу две рукавицы и принялась ими перетирать еще одну плеть. Позади словно пробку из бутылки шампанского выстрелило, причем бутылка не иначе была размером с бочку. И тут же началась настоящая канонада.

Не отпуская почти «перепиленную» плеть, Настя обернулась. В оставшихся целыми и покачивающихся, словно под сильным ветром, плетях с громкими хлопками образовалось множество отверстий, и из них едва ли не сплошным потоком потекли… сероватые полупрозрачные, подернутые отвратительной слизью комочки с синими и багровыми прожилками под сморщенной кожицей. Комочки стекали по стволам плетей, отращивая на ходу огромное число крохотных ножек.

Серена, завершившая рубку поверженных ею плетей, кинулась с занесенным над головой мечом к ближайшей плети, едва не влетев в скопление шевелящихся сплошной массой слизней.

– Замри! – крикнул ей Семка.

Серена застыла на мгновение и ударила в скопление слизней целым пучком молний. Там, куда угодили молнии, на мгновение образовалось облачко пара и дыма, но его тут же снесло в сторону. Если число слизней и уменьшилось, то на глаз определить это было невозможно.

– Настя, вправо! – На этот раз кричала Алена.

Настя, не раздумывая, прыгнула вправо, а на то место, где она стояла, рухнула, рассыпавшись в труху, одна из плетей, обработанных ее камешками. Почти сразу начала падать вторая. Третья и четвертая рухнули одновременно.

– Серена! Сейчас упадет вон та, руби ее! – Настя наконец перетерла очередную плеть у самого ее основания.

– А слизни?

– Я займусь, – ответил Семка и одним ударом заморозил почти всех слизней.

Но корочка льда, на них образовавшаяся, затрещала, ломаясь мелкой крошкой, и осыпалась. Слизни все как один вновь зашевелились.

Настя схватила своей рукавицей целую пригоршню и сжала со всей возможной силой. Брызнуло, словно из раздавленного яйца. Она стряхнула остатки и схватила новую порцию, но выжатые и упавшие на землю слизни на глазах налились жидкостью и округлились. И почти тут же все они, пусть не с бешеной скоростью, но с очень уж большой для таких с виду неповоротливых существ волной покатили под ноги.

– Инеза! Ставь щит!

Инеза выполнила приказ в одно мгновение и, задыхаясь, словно после долгого бега, просипела:

– Не поможет. Надолго не поможет. Я их пыталась раздавить, ничего не вышло.

Рядом что-то засверкало. Настя скосила глаза – это Семка зажигал один за другим огоньки, одновременно связывая их в гирлянду. Нанизав штук двадцать, он стянул гирлянду кольцом и потребовал:

– Ну-ка, сударыни, приоткройте занавесочку.

Инеза глянула на Настю, та кивнула, разрешая. Кольцо из огоньков проплыло к слизнякам.

– Затворите двери поплотнее, сейчас как жахнет!

– Глаза!

Жахнуло и сверкануло действительно крепко, но что приятно, хоть с каким-то положительным эффектом: оказавшиеся внутри кольца слизни попросту испарились. Но выгоревший круг мгновенно заполнили новые особи. Волна докатилась до поставленного Инезой барьера.

– Прогрызают! Еще две-три минуты…

– Да, умная мысль пришла в голову с запозданием… – пробормотал Семка, тем не менее продолжая готовить новую гирлянду-бомбу.

– Алена! Командуй эвакуацию в северо-западный сектор. Всем приготовиться к усилению периметра до максимума.

Алена сосредоточилась, отдавая мысленную команду.

– Всем отойти к шалашам. Инеза, как только почувствуешь, что с барьером дело плохо, отодвигай его на метр. Будем отступать под его защитой.

– У меня бомба готова!

– Давай, Семен.

Вновь жахнуло, опять число слизней уменьшилось на добрую сотню. Но похоже, их оставалось еще несколько тысяч. И они продолжали надвигаться, оставляя за собой порыжевшую и дымящуюся землю.

Настя от бессилия скрипнула зубами. Она уже несколько минут шарила рукавицей за тем самым валуном, откуда пришла волна ужаса, а затем поток злобы. Чувствовала, что враг прячется именно там, но не могла нащупать. Враг оказался таким же скользким, как эти слизни, пусть и в переносном смысле.

– Опа! – воскликнул Семка.

– Ты чего возрадовался?

– Нашлась и на них управа.

Настя глянула за барьер и даже головой потрясла, чтобы убедиться – увиденное действительно видится, а не мерещится. Слизни, подползая уже к новой границе барьера, начали делиться на полоски, словно их кто-то шинковал. А из-под этих остатков продолжала прорастать режь-трава! Тончайшие, но невероятно острые и прочные ниточки, способные разрезать даже камень и сталь. Впрочем, на металле ее возможности не проверяли, слишком его у них мало.

– Ох, держите меня!

Настя вздрогнула от звука этого голоса и еще раз потрясла головой. Пожалуй, неожиданное появление Эльзы произвело на нее не меньшее впечатление, чем вроде как сама по себе прорастающая режь-трава. В последнее она была готова поверить быстрее.

Семен первым подставил Эльзе свое плечо.

– Я вовремя в этот раз! – то ли спросила, то ли похвасталась Эльза. – Ох, ноги не держат.

– Очень вовремя. Спасибо. Сейчас мы закончим…

– Разве еще не все?

Настя огляделась. Повсюду валялись обрубки или труха от уничтоженных плетей; ядовитая жидкость, ими выплеснутая, поблескивала, словно пластинки слюды. На месте слизней, изрезанных режь-травой, остались только ржавые, чуть парящие пятна. Сама режь-трава уже осыпалась обычным углем, Эльза не забыла об этом позаботиться. Атака закончилась, и даже тот, кто прятался за валуном, исчез неизвестно как и куда.

Настя через силу улыбнулась и сказала:

– Ну… надо же за собой прибраться.

5

Прибирались тщательно, так что уборка территории растянулась до рассвета. Настя объявила общий сбор и, конечно же, велела группе, отражавшей нападение, идти отдыхать, но те не послушались, сказали, что нужно довести дело до конца, а там и завтрак будет готов. Вот после него… Только Эльзу едва ли не силой отвели в шалаш, хотя и она порывалась остаться на месте, пусть сил для работы у нее не было, но в компании, как известно, веселей.

Выжгли на максимально возможную глубину «корни» плетей, почистили все пятна, оставленные слизнями и кислотой, выплеснувшейся из пеньков, срыли землю в том месте, куда Алена «закопала» зеленый газ. Вымели труху, оставшуюся от самих плетей и от черных хлопьев.

Наткнулись на колонну безобидных с виду ползающих жучков-светлячков, но поскольку за периметр они могли попасть только вместе с плетями (в самом крайнем случае с ядрами), то на всякий случай и их изгнали.

Мусор выкинули за периметр, и как раз в это время из леса вернулись, смешно подпрыгивая, сбежавшие абраши. Посмотреть, как они укореняются, задержались почти все, хоть и видели это не по одному разу. Но смешно ведь! Встанут над присмотренным местом на своих трех (реже четырех, совсем редко на пяти) корнях-ходулях. Воткнут по очереди каждый из корней. Ветки заплетут вокруг ствола и как затрясутся! От вибрации корни вонзаются глубоко в почву, дают возможность крепко стоять на месте, а может, и соки какие из земли добывать. Но при этом сами абраши становятся жутко смешными, похожими на каких-то зверушек, может, на сусликов, пляшущих странный танец.

Как бы то ни было, все, что было зачищено в лагере на месте вторжения, абраши подчистили окончательно, уже к обеду и следов не осталось.

Завтрак был скудным, и Настя переключилась в мыслях на продовольственную программу. Хочешь или нет, а придется отправлять охотничью экспедицию, потому что долго им не продержаться, даже еще раз урезав пайки.

Но это уже не сегодня. Хотя сегодня вечером нужно будет составить план и обсудить его. А пока необходимо поспать сколько удастся.

Настя сдала дежурным по кухне миску, ложку и кружку. Подозвала к себе нового дежурного и отдала нужные распоряжения. Войцек удивленно вскинул брови.

– Поверь, я не шучу. На этот раз у меня неопровержимые улики, жаль, что поймать не сумела.

По пути к своему шалашу Настя заглянула к Эльзе.

– Пушистик пропал, – пожаловалась та.

Насте в очередной раз затевать разговор о Рыжем наглеце не хотелось, просто сил на это не оставалось.

– Испугался, наверное, вот и спрятался где-нибудь, – успокаивающе сказала она. – А ты молодец, без твоей помощи…

– Так это Пушистик меня позвал. Он был напуган, вот и звал. Я еле поднялась, но пошла выручать. В глазах туман… чуть было прямо под вами режь-траву не вырастила.

У Насти от этих слов сердце как-то неправильно сжалось и в груди что-то скрежетнуло, но она вновь удержалась и не стала ничего говорить. Эльза была последней, с кем она бы рискнула поделиться своими подозрениями по поводу Рыжего наглеца. Чудовищ разных натравил и Эльзу пытался заставить против своих режь-траву использовать!

– Если вернется, ты меня позови.

– Конечно. А зачем?

– Ну ты же считаешь, что он нас спас, вернее, тебя позвал, а ты нас выручила.

– Хорошо. Если опять не засну, позову.

– Ох, я тоже спать пойду.

Но поспать Насте не удалось. Она едва успела присесть на свою койку, как в шалаш заглянул Войцек.

– Тебя стучать не учили? – буркнула Настя.

– Так полог открыт. Это… Там взрослые очнулись!

В их группе было пятеро мальчишек, шесть девчонок и трое взрослых. Собственно говоря, из взрослых в группу входил только Антон Олегович, который был ее руководителем, а фрау Каролина и дядя Сережа были просто попутчиками. Дядя Сережа Демин исполнял в их интернате должность заведующего хозяйством, как, отчего и зачем он оказался вместе с ними – загадка. Фрау и вовсе была человеком со стороны, ее некая организация по защите прав детей прикомандировала. Но это раньше было деление на группу и попутчиков, сейчас жизнь все изменила.

Около двух месяцев назад они нашли это место для лагеря: кусок каменистой по большей части пустоши, приподнятой над остальной равниной на метр, в некоторых местах почти на два. Здесь был источник чистой воды, но главное, почти не было растительности, а ту, что была, они тщательно выпололи.

Это небольшое пространство составляли огромные валуны, возможно, остатки стоявшей здесь скалы, но скорее их приволокло сюда в незапамятные времена. Может, ледником, может, бурной рекой, неважно. Куда важнее, что почти сплошь каменное основание давало возможность намного меньше беспокоиться о нападениях из-под земли, чем на любой лесной поляне. С другой стороны, каменюки лежали тесно друг к другу, а щели между ними были плотно занесены песком и землей, так что если не придираться, место это можно было считать ровным. На юго-западе, правда, выпирали два совсем уж огромных валуна, но с ними уже свыклись. Был еще один камень, в самом центре. Как раз из-под него бил ключ, так что тут вообще жаловаться не приходилось.

Ну и два земляных участка, клиньями вдававшиеся в каменную площадку, причиняли очень большие проблемы. Вроде периодических атак тех же червей. Да и плети, скорее всего, не сумели бы пробиться сквозь камень, хотя кто их знает.

Все первые дни и весь путь сюда единственным, кто был способен обеспечить им безопасность, был Антон Олегович. Ребята, конечно, кое-что умели сами, а главное, учились быстро, но все равно в те дни почти все лежало на его плечах. Вот и лагерь обустраивали под его руководством. Антон Олегович ставил защитный периметр и лишь на недолгое время передоверял его Насте, Семке и Серене, позже Инезе и Джону, еще позже Войцеку и Киму. Пока те охраняли территорию, Антон Олегович выводил несколько человек в лес, на заготовку строительных материалов для шалашей, за дровами, за пропитанием. А ночью – каждую ночь много-много раз подряд! – оставался дежурить на периметре.

Так что удивляться тому, что произошло, наверное, не стоило. Раньше или позже нечто подобное могло случиться с любым – силы человеческие имеют предел. В тот раз после обеда Антон Олегович позвал с собой дядю Сережу, чтобы принести в лагерь присмотренное им в лесу для каких-то строительных надобностей бревно. Справиться с этой задачей двоим взрослым мужчинам было несложно и недолго, минут двадцать – двадцать пять. Фрау Каролина попросила взять ее с собой, потому что ей за пределы лагеря выходить доводилось редко.

Настя прямо-таки видела сейчас, как они в тот день уходили из лагеря.

Антон Олегович, высокий, широкоплечий, больше похожий на бойцов спецназа из группы ее отца, чем на преподавателя, шел впереди. За ним шагал дядя Сережа, последней шла фрау Каролина Вибе. Настя тогда еще рассмеялась вслух – двое таких разных мужчин и женщина, а затылки у всех троих пострижены одинаково неровно. Это Юстина накануне устроила всем «модный салон». По такому поводу Антон Олегович одолжил у дяди Сережи его заводную бритву и сбрил успевшую отрасти бороду. Борода и брови у него были заметно темнее волос, но в бороде сверкали на солнце ниточки седины, которых на голове не было. Дядя Сережа в силу возраста седин имел в достатке, и они его ничуть не портили. Как и морщинки вокруг глаз и в уголках рта. Зато фрау эти самые морщинки явно на пользу не шли. При знакомстве была зрелая, но очень модная, миловидная, а главное, ухоженная дама. А теперь от крашеных волос уже ничего не осталось, морщинки то ли виднее стали, то ли уже здесь объявились на лице. Была фрау, стала простая женщина, причем не очень красивая.

Они втроем, отойдя уже довольно далеко, все разом обернулись. Антон Олегович сверкнул белозубой улыбкой, дядя Сережа зачем-то пальцем погрозил, а фрау Каролина помахала рукой. И скрылась последней за купой кустов.

Через четверть часа Алена «услышала вскрик», и несколько человек, не задумываясь, бросились на помощь. Взрослых нашли на полпути к тому злополучному бревну, провалившимися в чью-то серьезных размеров нору. Скорее даже в охотничью ловушку в виде ямы. Нашли бездвижными и без сознания. К тому же крепко спеленатыми паутиной. Если бы не Войцек, на то, чтобы поднять их наверх, ушло бы немало времени, и, возможно, хозяин норы к этому времени успел бы вернуться, пришлось бы еще и с ним воевать. Кто знает, с каким результатом.

Всех троих поспешно доставили в лагерь и только там провели… ну, пусть будет медицинское обследование. Мышцы закаменевшие, дыхание удалось уловить только с помощью зеркальца. Пульс нащупать так и не вышло – не только мышцы, но и вся кожа на ощупь стали твердыми, не каменными, конечно, скорее деревянными. Температура тел понизилась заметно.

Логика событий напрашивалась сама собой.

Скорее всего, Антон Олегович из-за сильнейшего переутомления просто не сумел почувствовать опасность, а возможно, она была настолько непонятной и невнятной, что он не обратил на нее внимания, пусть сам же всегда говорил, что любая странность и всякая мелочь здесь опасны по определению. Ну и угодили они всем скопом в ловушку паука. Хотя, возможно, и не паука, не видел же никто хозяина норы. Но раз паутиной спеленали, то как бы ни выглядело это существо, его можно и пауком называть. Свою добычу паучище связал, а затем усыпил ядом, так сказать, сделал себе запас на потом.

Посовещавшись, поставили каждому укол антидота. Настя была уверена, что причина состояния, в котором оказались взрослые, – не яд, но тут у нее даже мысли не возникло возражать.

Все трое пострадавших до сего часа никаких симптомов улучшения своего состояния не подавали. Но и ухудшения замечено не было. И вот… У Насти даже мелькнула мысль, что бурные ночные события как-то поспособствовали долгожданному пробуждению. Может, мощные выплески энергии, может, наслоения полей. Короче, не бывает худа без добра!

– Войцек, – сказала Настя, вновь натягивая только что снятые кроссовки, – я тут новый выводок орешков ночью видела, вы их гнездо поищите. Объясните, чтобы не лезли куда попало. Ну и… сам знаешь, нам лишний источник еды не помешает, оберегать их нужно, пока подрастают.

– Хорошо, Настя. Где ты их видела?

– Они прямиком через наш с Юстысей шалаш бегали. С востока на запад.

– Пойду гляну прямо сейчас, – сказал Войцек и махнул рукой в сторону шалаша, довольно давно именуемого в лагере лазаретом. – Там все равно не протолкаться.

Действительно, перед шалашом-лазаретом собрались почти все. Ну, кроме дежурных и Эльзы, которая не всякий раз была способна до столовой самостоятельно дойти, а сейчас наверняка спала после тех усилий, что затратила на выращивание режь-травы.

– А ну-ка, брысь все отсюда! – сурово приказала Настя. – Нечего больным досаждать, им покой нужен.

На этот приказ почти никто не отреагировал, а уж расходиться точно никто и не подумал. Зато притихли. Из лазарета послышался тихий-тихий усталый смех. Это дядя Сережа так отреагировал на ее командирский тон.

Настя откинула полог.

– Можно?

– Заходи, Анастасия Никитична, заходи. Мы по тебе уже соскучились.

– Здравствуйте, дядя Сережа. Гутен морген, фрау Вибе. Доброго утра, Антон Олегович!

– Ой! – вместо приветствия ойкнула фрау Вибе и плачущим голосом с сильно заметным акцентом попросила своего мучителя: – Нам Иль, ну имей один малая капля сочувствовать.

– Терпеть нужно, – ответил Ким.

Ким массировал фрау Каролине ноги, от души массировал. Настя заглянула ему в глаза, Ким кивнул, мол, нормальное состояние, но нужно, чтобы стало лучше.

– Ой! – вдруг ойкнул дядя Сережа.

– Что с вами? – забеспокоилась Алена, кормившая его с ложечки чем-то жиденьким.

– Ничего, Аленка. Просто представил, что сейчас наш массажист с дамой закончит и за нас с Антоном примется. От одного предчувствия ойкнуть захотелось.

– Зато я уже мочь шевелить руками, – откликнулась фрау Вибе. – Ой! Ой! Ой! О-о-о-о-й!

– Настя, присядь здесь, – предложил Антон Олегович. – И доложи, что тут было за все это время, пока мы прохлаждались. В общих чертах нам поведали, а теперь желательно подробный отчет выслушать, ну и анализ не помешает.

– Вас уже покормили?

– А я сам поел! Мне же необязательно руками пользоваться. В общем, пять глоточков бульона съел, а больше все равно нельзя.

Настя примостилась на чурбачке, служившем табуретом, и начала докладывать:

– Сегодня у нас тридцатое августа, пятница. Э-э-э… ваше отсутствие продолжалось двадцать дней и без малого десять часов. За эти дни трижды пришлось отбиваться от червей. Одна атака была довольно сильной, сразу шесть особей. Во второй раз атаковали три червя. Сегодня ночью их тоже было три. Но третий, судя по всему, спал здесь давно и его случайно разбудили.

Подробность была важной, оказывается, и в пределах периметра может затаиться опасность, следовательно, нужно будет принять меры и обследовать лагерь еще раз. Вот и орешки невесть откуда появились, возможно, тоже где-то в земле вызревали.

Дальше Настя подробно рассказала о продолжении ночного вторжения. Ответила на все вопросы и перешла к обыденным делам:

– Занятия мы проводим регулярно. То есть почти ежедневно, кроме вот таких случаев, когда у всех получается бессонная ночь. У каждого есть успехи. Особенно у Кольцова и у Джедая. То есть у Серены Тейлор. Они вообще большой шаг вперед сделали. Хорошо, что вы проснулись, будет кому подсказать, куда им дальше двигаться.

– А тебе?

– И мне тоже, – легко согласилась Настя. – Больных и раненых нет. Вывих у Джона зажил, не без помощи Кима, кстати, скачет, как заяц. Было пара случаев расстройства желудка, но быстро проходили. Синяков, царапин и прочего полным-полно ежедневно случается. Но теперь все адаптировались, заживает все очень быстро. Так что если бы не Эльза… Из нее словно кто-то жизненные соки пьет.

– Ты так сказала, словно даже знаешь кто?

– Почти. То есть знаю я давно, но доказательств чуть-чуть не хватает.

– Ох, Настасья! – грустно улыбнулся ей Антон Олегович. – Неужто ты опять об этом зверьке?

– О нем! – упрямо сказала Настя. – Я много раз замечала, что когда его подолгу нет возле Эльзы, когда она перестает его непрестанно тискать, то сразу чувствует себя лучше. И наоборот, Джон, ну когда с ногой лежал, частенько его к себе подзывал. И тоже после на слабость жаловался.

– Не знаю, не знаю. – Антон Олегович явно попытался покачать головой, но у него не вышло. – Он милый, как котенок. И такой же безобидный. Я в нем ничего не чувствую. Но я твоим словам привык доверять, так что нужно сразу же их проверить. Для начала попросить Эльзу поменьше его тискать.

– Он ночью куда-то запропастился.

– Ну вот и хорошо. Посмотрим, как подействует его отсутствие на Эльзу. Что у нас еще?

– Продовольственный кризис. Съедобных плодов в окрестностях почти не осталось. Водоемов крупных здесь нет, так что о рыбе и всяких там раках и лягушках говорить не приходится. На какую живность охотиться можно, мы знаем, но подобраться к ней не умеем…

– Ну, с этим мы вскоре разберемся. И как я понял, запасы грибов и муки подходят к концу?

– Подходят, – вздохнула Настя. – Очень экономно можно продержаться месяц. Теперь уже меньше.

– Намекаешь, что лишних три рта появилось? – сказал дядя Сережа, с трудом поворачивая голову в их сторону.

– Не смешно, дядя Сережа. Ваши рты, как и ваши руки, вовсе не лишние. Но я последний раз прикидывала запасы, вас не учитывая.

– Да ты не обижайся. Это у меня манера такая шутить.

– У тебя, наверное, на этот случай уже и план имеется? – усмехнулся Антон Олегович.

Плана у Насти пока не было, но тут особо много раздумывать не над чем, так что она согласно кивнула:

– Имеется. Нужно послать экспедицию, ну или там продовольственный отряд. Он пройдет до грибницы, но не напрямую, а сделав крюк к озеру и на солончак. Впрочем, солончак все равно на берегу озера.

– На противоположном.

– Это неважно. Мы к тому берегу и выйдем. Там проще будет рыбачить.

– То есть обогнете озеро с запада?

– Да. И дальше пойдем к грибнице. Насушим грибов, насолим и навялим рыбы и креветок. Обратно также правильнее идти не напрямую, а через ту ягодную рощу…

– А болото?

– Да болото уж, наверное, давно оттуда уползло куда-нибудь. В случае чего обойдем или заморозим.

– Понятный план. Кого с собой возьмешь? Подожди, попробую угадать. Без Войцека много не принести. Без Алены не определить, съедобно или нет, если что-то новенькое обнаружится, да и старенькое перепроверять нужно, потому как зеленый плод может быть съедобен, а спелый ядовит. Или наоборот. Кто еще?

– Все.

– А кто будет обеспечивать безопасность?

– Я, – коротко ответила Настя, пусть ей и хотелось назвать несколько имен. Но нельзя же лагерь без защиты оставлять, пока Антон Олегович не оклемается.

– И надолго тебя хватит?

– Насколько нужно будет, настолько и хватит.

– Тебе моего примера мало?

Настя задумалась. Ей очень не хотелось ослаблять остающихся. Но Антон Олегович прав, рисковать экспедицией тоже нельзя, слишком важное дело на нее возлагается. И будет очень нехорошо, если из-за ее усталости ребята попадут в беду.

– Семена Кольцова возьму.

Антон Олегович удовлетворенно прикрыл глаза, одобряя решение.

– И когда собираешься отправлять отряд?

– Завтра.

– Хорошо, давай разговор продолжим через пару часов. Иди спать, а то совсем бледная и круги под глазами.

Земля. За три с половиной месяца до описываемых событий.

Телефон для связи с Кремлем у генерал-полковника Володина был знатный. Понятно, что напичканный внутри всей нужной электроникой, но снаружи выглядевший очень солидно, в стиле ретро, как говорится. Большой, черный, с гербом вместо диска для набора номера и с могучей трубкой, возлежащей на рогатых рычажках. Это была единственная в кабинете трубка, приходившаяся генералу по руке, а не как остальные, которые нужно было держать двумя пальчиками. Аппарат был предметом зависти многих других, даже более высоких чинов. Впрочем, чины рангом ниже были моложе, и куда им понять смысл этакой старины. А вот Александр Александрович Володин с этим аппаратом, можно сказать, сроднился, протащил с собой по доброй дюжине кабинетов и сумел настоять, чтобы электронщики его нутро переделали, а не поставили другой. В стиле хай-тек. Или как там? Ну разве ж с другим аппаратом он смог бы чувствовать, что тот должен зазвонить, еще за пару секунд до того, как раздастся звонок?

Вот и сейчас его рука уже лежала на трубке, когда замигали лампочки и басовито звякнул зуммер.

– Володин слушает.

– Привет, Сан Саныч.

Звонил старинный приятель Лазарев, ныне служащий в администрации президента. Но раз тот позвонил по спецсвязи, значит звонок официальный. Тем не менее Володин поддержал дружеский тон:

– И тебе здрасьте, Владимир Иннокентьевич.

– О сути происшествия под Ореховом тебе известно, – словно само собой разумеющееся заявил Лазарев.

– Известно, – согласился Володин.

Вся суть происшествия сводилась к тому, что группа детей и трое взрослых, отправлявшиеся на Ореол, на Земле вошли в портал, но на Ореол не прибыли.

– Президент лично курирует вопрос по выяснению причин исчезновения детей и их поиску. Версия диверсии… кхм… в рифму, что ли, сказал? Неважно. Диверсия считается очень маловероятной, но вдруг Сам такой вопрос задаст?

– Он может.

– Вот мы и поручаем твоему ведомству аккуратненько, без шума и пыли, проверить каждого, кто имеет пусть самое отдаленное отношение.

– Понятно. Будет исполнено.

– Все документы получишь в течение пятнадцати минут.

– Жду.

По ту сторону положили трубку, Володин свою подержал подле уха еще пару мгновений, обдумывая приказ. Наконец тщательно уложил трубу на рычажки и ткнул пальцем в сенсорную кнопку селектора.

– Майор Остапов слушает, – мгновенно откликнулся секретарь.

– Распорядись мне в ближайшие пять минут подготовить краткое резюме по вопросу «Ореол».

– Слушаюсь.

Володину стало любопытно, возможно ли исполнить этот его, пусть простенький, приказ, но за столь невероятно короткий срок.

– Еще что-то? – спросил Остапов, догадавшись, что его шеф не просто так не дает отбой связи.

– Да. Полковника Ковалева из ГРУ и нашего подполковника Устюжанина ко мне срочно, насколько возможно.

– Есть, товарищ генерал. Они нужны вместе?

– Можно по одному.

Володин поднялся во весь свой без малого двухметровый рост и двумя шагами пересек немалой площади кабинет. Отдернул портьеру и посмотрел на площадь, на Политехнический музей, на «Детский мир». Выдержки по вопросу «Ореол» он затребовал на всякий случай, потому как основные моменты прекрасно помнил и сам. Так что бумаги – да какие бумаги, файлы, чтоб им пусто было, – ему нужны лишь для того, чтобы были перед глазами, так легче думается. Ну и мало ли какую не существенную с виду деталь упустишь.

То, что сейчас называли «вопросом Ореол», началось без малого три года назад. Весьма забавно началось.

В Академии наук России, США, Великобритании и отчего-то папе римскому – китайцы, к примеру, как стало известно позже, сумели факт такого подарка засекретить и до сегодняшнего дня молчат, так что, может, и еще кому чего подбросили, тут уж остается гадать, – были доставлены очень оригинальные подарки. На упаковке так и значилось на нужном языке: «Подарок». Адреса отправителя на посылках не было. Доставлены они все были частными курьерскими фирмами.

Русский подарок представлял собой птичку в клетке, совмещенной с аквариумом. Птичка периодически прыгала в воду и превращалась в рыбку. В самом буквальном смысле: у нее перышки оборачивались чешуйками, в районе грудины открывались жабры, на лапах вырастали перепонки, крылышки-недомерки становились мощными для такого тельца плавниками.

Пожив в водной среде, рыбка выбиралась на воздух и становилась птичкой.

Другим Академиям достались не менее любопытные экземпляры живности. Покрытый хитиновым панцирем зверек, способный генерировать электрические заряды немалой силы. Лягушка, с легкостью превращавшаяся в ежа, то есть умеющая отращивать острые иголки и сворачиваться клубком. По сути, живородящая «курица» с яркой попугаичьей раскраской, которая несла яйца через день, но высиживать их не было нужды – цыплята вылуплялись через считаные минуты. Папе римскому были присланы золотые рыбки. Обычные, но с клювами, как у осьминогов, и щупальцами вокруг клювов. Китайцам, по данным разведки, прислали дракончика. Огнем не пыхал, летать не летал, был крохотулькой, умещавшейся на ладони, но из всего земного более прочего напоминал китайских драконов, какими их изображали на средневековых картинах. Володин слышал мнение, что китайцы именно из-за столь несерьезных размеров дракончика обиделись на дарителей и до сей поры скрывали даже сам факт. Впрочем, сами дарители на данную тему также не распространялись.

Тут же выяснилось, что вся эта экзотическая живность была уже продемонстрирована журналистам, и как бы по их просьбам ее и передали ученым для изучения. Попытки засекретить информацию при таком раскладе были заранее обречены на провал, хотя те же китайцы до сих пор не сознаются, что и им была доставлена посылочка с сюрпризом. Но это их личное дело, на существо вопроса не повлиявшее никак. И вообще, за каким лешим ему дались сейчас эти китайцы!

Ученые ахали и охали, а когда были проведены генетические исследования, то впали в истерику. По своему генотипу все эти звери не могли иметь земного происхождения. В немыслимые чудеса генной инженерии тоже никто из специалистов не поверил.

Тем более что отправители, на след которых мгновенно вышли, кому положено, успели дать еще одну пресс-конференцию, на которой подробно рассказали о себе.

Уже в начале четвертого тысячелетия до нашей эры, когда на большей части заселенных людьми территорий царил медно-каменный век, сложились две развитые цивилизации. Первая располагалась на острове в Атлантическом океане и процветала за счет того, что уже умела выплавлять бронзу, а также благодаря замечательному климату и плодородным землям. Вторая находилась на северо-западе Африки и занимала крохотную часть нынешнего Марокко. Земли там, напротив, плодородием и в те давние времена не отличались, бронзу их жители выплавлять не умели, тем не менее процветали. За счет колоний, как ни странно для столь давней эпохи. Дело в том, что эти люди научились открывать врата в иной мир. Понятно, тогда никто еще не знал, что это именно иной мир, другая планета и даже чужая Вселенная. Но догадки все же были, иначе не назвали бы они места, до которых сумели добраться, Ор-и-Ол, что означало Дивный мир.

Дивный мир был изобилен и приветлив, пусть одновременно опасен и ужасен. Но в нем были созданы несколько поселений, которые успешно развивались. А заодно снабжали свою крохотную метрополию не только продовольствием, но и экзотическими растениями и животными, какой-то невероятной древесиной и бог знает чем еще. Это все обменивали у продвинутых островитян на бронзовые и другие изделия.

Природный катаклизм уничтожил обе цивилизации в единый момент. Остров поглотили воды океана, поселения на африканских берегах смыло цунами, обе цивилизации прекратили свое существование. Катаклизм к тому же нарушил связь между Землей и новым миром. На долгие тысячелетия. Но колонии Дивного мира выжили. В первую очередь благодаря не столько благоприятным природным условиям, сколько за счет наличия среди них большого числа людей, обладающих тем, что ныне принято называть экстрасенсорными способностями.

Естественно, что поиски способов восстановить пути на прародину велись. Когда интенсивно, когда не очень, потому что разнообразных забот всегда доставало и на месте. Но около ста лет назад это стало делом выживания в буквальном смысле. Нация Дивного мира Ор-и-Ола начала вырождаться. Тамошние ученые были уверены, что единственным путем к спасению является приток свежей крови. Тут уж все силы были брошены на создание порталов на Землю. Первый успех пришел около трех десятилетий назад. Были переправлены на Землю несколько человек, но вернуть их обратно тогда не удалось. Двухсторонняя связь была воссоздана лишь три года назад. По счастью для ореольцев, вновь установив связь с Землей, они первым делом отыскали своих невольных агентов, проживших здесь уже долгие годы. И стало ясно, что просто так дипломатические отношения установить не удастся. Наверняка спецслужбы постараются засекретить контакты, и чем дело завершится при таком раскладе, никто не знал. Тогда и был придуман простой, но оказавшийся действенным план. Заинтриговать и одновременно представить доказательство своей правдивости компетентным организациям, в данном случае Академиям наук. Для перестраховки сразу нескольким, наиболее важным и авторитетным. А связи со средствами массовой информации не дали возможности правительствам и спецслужбам скрыть такую сенсационную информацию от мировой общественности.

Понятно, что и в этом случае препон оказалось немало, но посланцам Ореола удалось добиться главного – их приняли всерьез, а не за обманщиков.

В течение только одного года на Ореоле побывало едва ли не сто научных экспедиций, из них немало весьма многочисленных. Вскоре набралось несколько миллионов желающих переселиться в Новый мир. Пришлось проводить отбор. Жесткий с генетической точки зрения, но очень простенький с формальных сторон.

В ООН Ореол пока не приняли, но официально он признан почти семьюдесятью странами как суверенное государство. Или суверенная планета, тут имелись некоторые расхождения. Начались торговля и свободный туристический обмен.

Ряд ведущих государств, в их числе и Россия, помимо прочего заключили с ореольцами договор на обучение детей, одаренных сверхспособностями.

Генерал-полковник Володин прекрасно знал, что обучались у ореольцев не только дети, но об этом предпочитали умалчивать. Официально считалось, что научить пользоваться своим даром, развить его возможно лишь в возрасте полового созревания.

В Академгородке под Томском, где давно уже работали и университет, занимавшийся изучением высшей нервной деятельности и нейрофизиологии человека, и научные институты, изучавшие физику многомерного пространства, а следовательно, имелись научная и техническая базы, был создан специальный интернат. Но учеников для него пришлось искать по всему миру – на Земле реально одаренных экстрасенсорными способностями детей было очень мало. Впрочем, не настолько мало, чтобы из-за каждого ученика страны начинали ссориться.

И вот одна из групп, проходивших обучение в интернате, должна была отправиться на Ореол. В основном в качестве поощрения, для отдыха на шикарнейшем в смысле природы курорте. Ну и для общения с себе подобными и, скажем так, для прохождения практики. Но именно с этой группой, а не с одной из уже нескольких тысяч, побывавших на Ореоле, произошла трагедия.

Володин сам курировал создание интерната, проверял и перепроверял и будущих учеников, и обслуживающий персонал вплоть до дворников, и научно-исследовательские группы. Поэтому выполнить приказ советника президента и поручили именно ему.

Он к тому же полагал, нет, был уверен, что если речь зайдет о спасательной экспедиции, то именно ему будет поручена ее организация и подготовка. Поэтому заранее настроился не столько на перепроверку всех причастных к обучению и отправке детей, но и на создание рабочей группы по их спасению.

На столе замигала лампочка. Не дожидаясь звукового сигнала, генерал-полковник подошел к столу и ответил:

– Слушаю тебя, Остапов.

– Материалы у вас в компьютере. Подполковник Устюжанин ждет в приемной. Полковник Ковалев находился в Орехово, он включен в комиссию по расследованию. Но будет у нас в течение дня.

– Зови Устюжанина.

Глава 2

Туда и обратно

6

Семен Кольцов чувствовал себя вполне счастливым человеком. Его счастье омрачалось лишь тоской по родителям. Вернее, не так. По отцу с матерью он действительно тосковал, но главное, он беспокоился, что они там с ума сходят из-за его исчезновения. Вот если бы им передать, что он жив, здоров и ему здесь очень нравится, то и они бы успокоились, и он не так уж сильно стал бы тосковать.

Мачете рассекло преграждавшую путь ветку, и почти сразу едва не на голову ему свалился древесный крокодил. Клацнул зубами пустоту перед лицом и обиженно закачался на своем хвосте, вцепившемся в тонкий кривой ствол. Ну и получил оплеуху. Достаточно крепкую, чтобы запомнить – к Семену Кольцову и его друзьям лучше не соваться. Крокодила трижды крутануло вокруг ствола, по пути трижды стукнув головой о сук, что оказался расположен на очень подходящей высоте. Петли хвоста раскрутились, и тушку бросило в переплетение ветвей позади и выше. Животное чуть повисело неподвижно, видимо, приходило в чувство, легко высвободилось и ушло от греха и от ребят подальше.

– Алена, а он съедобный? Может, отловим?

Алена задумчиво посмотрела вслед улепетывающему по верхушкам деревьев крокодилу.

– Съедобен, только варить его замучаешься.

– А шкура?

– Что шкура?

– Ясновельможная пани, мне интересен трофей в виде крокодила на предмет его шкуры.

– Прочная. Наверное.

– Надо будет парочку добыть.

– А как ты ее будешь обрабатывать? – не утерпела Настя. – Любые шкуры выделывают специальным образом, иначе их почти невозможно использовать.

– Вы, сударыня, несомненно правы, – очень любезно ответил Семка. – Но я вам с ходу назову как минимум одну возможность использования невыделанных шкур – из них в старину делали щиты. Просто натягивали на раму и давали засохнуть. Из таких щитов можно, к примеру, крыши для шалашей наделать, а то как дождь – все мокрые.

– И сколько нам шкур понадобится?

– Много. Но Москва тоже не сразу строилась.

– Я столько времени здесь торчать не собираюсь, – заявила Настя и чуть топнула ногой по земле. – Ну и в данном конкретном месте мне тоже надоело, шагайте вперед, унтер-офицер.

– Ну елки-палки! Опять в звании понизили.

Семен развернулся в нужном направлении и зашагал размеренно, изредка взмахивая своим мачете.

Нет, ему определенно здесь нравилось. Где на Земле найдешь такое шикарное место, в котором тебя на каждом шагу готовы слопать в самом буквальном смысле этого слова?

Тот же крокодил – ну не совсем крокодил, хотя всех различий, что лапы подлинней, покрыт чем-то средним между перьями и мехом, да хвост веревкой, – запросто мог откусить ему голову. Что и собирался проделать: очень точно рассчитал, на какой высоте должна оказаться его пасть, чтобы обезглавить жертву в лице Семена одним укусом, когда он неожиданно с ветки свалится вниз. Вот только неожиданно у него не вышло. Семка, конечно, не Аленка, но длиннохвостого почуял еще шагов за двадцать и мог бы пугнуть еще тогда, но это же скучно! А так, к его удовольствию, девчонки чуток вздрогнули, и он опробовал тот приемчик, когда бьешь, не прикасаясь к сопернику, с расстояния метра в два можно, но тут он чуть перестарался и оказался ближе. Но главное, удар удачным вышел, недаром его Настя учила столько времени.

Или вот эта лиана. Как часто здесь бывает, не поймешь, к чему ее отнести: к флоре или к фауне. Внешне лиана как лиана, то есть длинное такое растение, может между деревьями висеть или вокруг одного дерева оплестись. Имеется подобие редких листиков и цветочков. Даже то, что она плотоядная и хищная, не самое важное, хищные растения и дома встречаются. Дома – в смысле на Земле, а не в лагере. Но ползает! Если ткнуть или стукнуть чем, или там огнем обжечь – реагирует, отдергивается. Вот и к тропе приползла на свою голову. Хотя насчет головы вопрос пока не решен однозначно, есть ли она у нее, в каком месте располагается или напрочь отсутствует.

Вон камень-хватун. Скорее всего, родственник тех камнеподобных ядер, что недавно атаковали лагерь. Но те шустрые, прыгучие, и метаморфы серьезные, то есть способны разные обличья принимать, при этом относительно быстро. А хватун только и умеет, что очень медленно перетекать с места на место, да и то не каждый день. Этот вон в землю уже врос и мхом покрылся. Да, еще умеет хваталки отращивать, а то какой он был бы хватун.

Было дело, Семен сел на такой камешек отдохнуть. Гладкий, теплый и твердый, как положено камню, мирно лежащему на солнышке. Поначалу неудобно было сидеть, жестко. Но вскоре вроде удобнее стало и даже помягче. Но когда он через десять минут попытался встать, то не смог. Камень под ним незаметно растекся, создав очень точно соответствующий его телу – ну, точнее говоря, той части тела, на которой сидят, – стульчик. Но при этом умудрился отрастить себе несколько коротеньких толстеньких щупалец и не хуже наручников сковал ноги.

Все тогда здорово повеселились, спасибо Настене, которая ловко те щупальца пообломала. До плоти Семена камень не скоро бы добрался, но штаны мог прогрызть быстро.

Кстати, сама Настя тоже однажды села на бревно, оказавшееся таким же неспешным охотником, как тот камень, отращивающим себе хваталки-веточки и оплетающим ими любого, кто вблизи окажется. А Джон на муравейник садился. Муравьи, правда, опять же, не совсем муравьи, даже очень не муравьи, но раз строят себе такие жилища, очень схожие с муравейниками, только поверху еще и мхом покрытые, то чего мудреные названия для них придумывать?

Вон те же орешки, скорее улитками называть нужно, потому что по сути они с улитками родственники. Пусть довольно шустрые родственники и живут в гнездах под землей. Но уж больно на лесные орешки внешним видом похожи. Тихие и смирные, разве что порой не там, где нужно, ползают. А первый раз, когда Алена в их гнездо провалилась, страху натерпелась. Да не только она, но и все, кто рядом был. Потревоженные орешки – наверное, сами перепугались до смерти, – по ноге вверх всем выводком поползли и через полминуты Алену с ног до головы покрыли. Хорошо, что именно Алену. Та с перепугу стала просить их слезть и ползти обратно. Удивительным образом орешки ее послушались, спустились сначала на землю, а потом и под землю, гнездо ремонтировать. Алена расхрабрилась и позвала их обратно – выползли. Короче, дрессировке они поддавались моментально и команды всякие усваивали надолго. Не все, конечно, могли ими командовать, но почти все. Ребята в какой-то момент стали их дрессированными домашними животными считать и многие долго отказывались их есть. Но голод не тетка… Опять же вкус у них очень приятный, деликатесный, можно сказать.

Все эти мысли и воспоминания Семена не слишком отвлекали и уж никак не влияли на его сосредоточенность и внимательность, без которых тебя тут точно сожрут, даже удивиться не успеешь. Но вот мысль о еде чуть отвлекла. Он сглотнул, собрался спросить, не пора ли обеденный привал делать, но вспомнил, что никакого обеда у них не предвидится, нечем им обедать, так что будет у них сегодня вечером скудный ужин, и все! Но и до него еще… Эх!

– Семен! – позвала Алена.

– Что?

– Ты воду не чувствуешь?

– Чувствую, – буркнул Семен, потому что вопрос был дурацким, что-что, а воду он всегда чувствовал.

– Далеко?

– Ну… полчаса шагать, если крюк делать не придется.

– А я как раз хотела попросить сделать крюк к воде. Пить уже нечего, а хочется.

– Не, она у нас по пути будет. Ручей небольшой. Кажется, чистый.

– И как ты на таком расстоянии различаешь, чистая вода или нет?

– А как ты определяешь, можно что-то съесть или от этого сразу коньки отбросишь? Да еще знаешь, что крокодила есть можно, но он жесткий и варить долго?

Алена не ответила. А что тут ответишь, когда все это и самому себе не объяснишь. Озеро, к которому они сейчас топали, Семка чуял даже из лагеря. И еще с дюжину озер, пять речек и одну полноводную могучую реку. Но до той не один месяц через лес шагать. Так что дорогу прокладывал и указывал именно он. А вот дальше… К грибнице от озера, а от грибницы к хлебной, или фруктовой, или к ягодной роще – тут как-то в названии не сошлись – придется шагать по азимуту. Но важно далеко не отклониться, за день перехода и Алена, и Настя их учуют, как Семка чует воду. А Войцек – что-то он примолк, то насвистывал всю дорогу или тихонечко напевал, то умолк вдруг – этот ни воду, ни еду не чувствует. Разве что когда запахнет, но запах редко когда дальше нескольких километров разносится.

Семен остановился, вытер лоб рукавом и обернулся. Войцек отстал на дюжину шагов, потому что поклажа, которую он тащил, зацепилась за ветку. На высоте роста в три. Это если Семкиным ростом мерить, у Войцека все три с половиной получатся. Семка хмыкнул по этому поводу:

– В попугаях выше получается, – себе под нос хмыкнул, потому что Войцек шуток в свой адрес очень не любит, отчего-то жутко обижается. – Зацепился?

– Ветер по верхушкам дует, – извиняющимся тоном объяснил Войцек.

– Эх, лучше бы он понизу подул, а то парит от земли и душно, – пробурчал Кольцов. – Опять же капельки и всякий прочий гнус.

Войцек несколько раз дернул связку с багажом, махнул рукой и сам взлетел к верхушке дерева, чтобы отцепить узел с вещами.

– Тут лес впереди пореже будет, ты вниз спусти свою тележку, – предложил Семка.

– Тут бы самому спуститься! Я штанами зацепился. – Войцек от неудобства положения сильнее обычного растягивал слова, и акцент у него стал очень отчетливым.

– Отцепляйся, подождем, – спокойно сказала Настя.

– Ага, пан Войцек, отцепляйся. Мы тебе не помощники, сами по себе летать не умеем.

– Не обращайся ко мне «пан», я финн, а не поляк, – обиделся Войцек, занятый на приличной высоте избавлением собственных штанов от зацепа.

С Войцеком действительно была некоторая путаница: будучи чистокровным финном, он носил польское имя. Опять же фамилия у него была почти «русскозвучащая» – Кисконнен. Из-за чего его порой называли Кошкиным или Кискиным. Войцек чуть-чуть обижался и неизменно сдержанно просил так его не называть, объясняя в подробностях, что значит его фамилия на финском и даже про генеалогию рода. И на обращение «пан» тоже слегка обижался.

– Ну извини, хером я тебя при девчонках звать не буду! – развел руками Семен.

– Не понимаю, что в этом неприличного, но я много раз говорил, что у нас принято обращаться просто по имени. Зови меня Войцек. Просто Войцек.

Действительно, Войцек это говорил раз тысячу, но Кольцову нравилось его поддразнивать, ему нравилось, как тот, растягивая слова, обстоятельно объясняет то, что и так всем известно.

– Ладно, сударь, так и быть, стану звать тебя по имени.

Войцек наконец отцепил и поклажу, и себя и мягко приземлился на тропинку.

– Можно начать движение вперед, – сказал он и только через пять секунд махнул рукой в ту сторону, куда они направлялись. Хотя если его спросить, точно скажет, что сделал это одновременно.

Семка не выдержал и фыркнул.

– Да уж, назад не пойдем, это точно.

Он вновь пошел впереди их крохотной команды, благо деревья расступились посвободнее, лес стал чище, кустов, зарослей колючей высокой травы и прочего подлеска стало много меньше.

Позади радостно взвизгнула Алена:

– Мясной гриб! И здоровенный!

– Так! Подходим вдвоем и сначала внимательно все осматриваем! – тут же умерила пыл Алены Анастасия Никитична.

– Настя! Ну что ты со мной как с маленькой! Сама не хуже тебя знаю: там, где гриб, там же сморкуны.

Настя не сочла нужным ответить. Она вообще сегодня была… нет, не то чтобы не в духе, не в испорченном настроении… какой-то чересчур настороженной. То есть они все были собранны и внимательны, в любую секунду ждали, что лес, с виду благодушный, подстроит им какую-нибудь каверзу. В виде липуна или паучьей ловушки под ногами, древесного крокодила или змеенога в ветвях, тучки капелек или стеклышек в воздухе. Безобидная лиана может сыпануть черной сажи, а уж ядовитых брызгалок или просто малоприятных вонючек повсюду немерено. Да и мало ли чего еще. Но всему есть предел, и из-за всех этих пустяков Настя не была бы такой серьезной. Семка понял это давно и с тех пор ни разу не рискнул подшутить над ней в таком состоянии. Взяв все это на заметку, Кольцов решил на привале спросить у нее, в чем тут дело. А пока будет повнимательнее смотреть за самими девчонками. Впрочем, он в любом случае за ними присматривал бы, а если быть с собой честным, то смотрел бы на Настю. Вот как так выходит? У него светлые волосы, и у нее светлые. Но у нее какого-то… благородного, что ли, оттенка, а у него просто светло-русые, а когда грязные, вообще не понять какие. И двигается не передать как. Ну и вообще красивая. Алена вот тоже очень красивая, но совсем по-другому. Ладная, крепко сбитая, темноволосая и чернобровая. Войцек по Алене с первого дня знакомства вздыхает. Кстати, сам он тоже весь из себя крепенький и аккуратненький, и самый настоящий блондин с голубыми глазами и яркими губами. Жаль, ростом чуток не вышел, Алена пусть пониже Насти, но все равно одна из самых высоких девочек. И вот еще что любопытно. Все они от такой жизни сделались оборванцами, исхудали, вечно с синяками ходят и с царапинами. А ему на Настю все равно приятно смотреть, даже вот сейчас, когда у нее губа распухшая от укуса капельки и царапина во всю щеку, полученная в ту ночь, когда их атаковали сразу со всех сторон.

Семен пусть и смотрел в оба глаза на Анастасию Никитичну, но обязанностей своих не забывал – крутнулся на пятке и ловко влет разрубил прыгучую лиану, решившую, что сумела подкрасться к ним незамеченной.

Настя с Аленкой бесшумно, не спеша, буквально на цыпочках подошли к дереву, на котором рос мясной гриб, внешне почти ничем не отличимый от ствола самого дерева, мало ли бывает на стволах всяких наростов. У него, кстати, шкурка жесткая и несъедобная, как кора. Девчонки надолго замерли. Всматривались в окрестности.

А Семка с Войцеком продолжали смотреть на девчонок, благо предлог был отличный. По мнению Семена, этакая суровая жизнь странным образом благотворно сказывалась на их красоте. Аленка, бывшая в интернате едва ли не пышкой, резко вытянулась, похудела и стала почти такой же спортивной с виду, как Настя. Но Настя все равно ростом едва не с Семку, а он тут самый высокий. В общем, по его, Семена Кольцова личному мнению, Настя была самой красивой. Пусть у нее сейчас синяки в пол-лица под глазами.

К грибу подлетели несколько пузырей, наверное, Алена подманила. Снизу тут же вылетели три слизистых плевка, и три пузыря камнем рухнули вниз, а там тонюсенькие ниточки с крохотными крючочками потащили их в пасть сморкуну, который прятался между корнями, присыпав себя листиками и хвоинками.

– Несварение заработает, проглот, – сказала Алена. – Они жутко кислотные.

– Так ему и надо, – отозвалась Настя. – Давай срезай гриб, пока я сморкуна держу и сморкало ему заткнула.

Гриб тянул килограмма на три! Это ж какие шашлыки у них получатся! Семен от таких размышлений неприлично забурчал животом. Войцек по этому поводу хихикнул, но тут же бурчание раздалось и из его утробы. Есть хотели все.

7

Ручей был прозрачный-прозрачный. Но увы, без рыбы, разве что с какими-то съедобными, пусть и безвкусными водорослями. Зато для отдыха лучшего места не придумать. Трава безвредная, мягкая. Дров рядом полно.

На привале Настя поставила очень сильный барьер. И очень высокий. Семка сразу вспомнил о своем желании спросить ее, отчего она проявляет такое беспокойство, но дождался момента, когда Алена с Войцеком их не будут слышать, чтобы не пугать раньше времени. Момент такой выдался, когда они попили быстро вскипевшего при его помощи чая в прикуску с вялеными орешками и отошли вдвоем мыть посуду.

– Чуешь что-то? – напрямую спросил Семка.

– Кажется, за нами кто-то следит.

– Зверь?

– В том-то и дело, что не совсем понятно, зверь это или…

– Ну не человек же!

– Ох! – Настя даже руками развела, не находя нужных слов. – Немного похоже! Но не человек, конечно.

– Это чем же похоже может быть?

– Да тем, что он не просто следит, не слопать нас желает, а затевает какую-то пакость. Пакостят без причины и без прямой выгоды только люди.

Семка не стал спорить с последним утверждением, хотя мог бы привести немало примеров. Из жизни своего кота, в частности.

– Ладно, утроим бдительность, – согласился он.

Настя глянула благодарно. Наверное, за то, что Семка не только не стал ее высмеивать, что он очень любил делать, но и обещал сам помочь присматривать за происходящим вокруг.

– Мы вот что сделаем, – стала вслух размышлять Настя. – Встанем на ночлег чуть раньше, чем планировали, засветло.

– И приготовимся к обороне!

– Ну да. И чуть отдохнем до темноты, а то ночь скорее всего будет бурной.

Найти место для ночлега оказалось непросто, так что остановиться на привал пораньше не удалось. Но Семка как мог помогал Насте ставить двойной щит и купол в центре. Вроде получилось неплохо. Само собой, эти приготовления были замечены и другими участниками похода, так что, когда наконец принялись за шашлыки – гриб, недаром назвали мясным, он по вкусу был похож и на гриб и на говядину одновременно, вкуснятина! – посыпались сдержанные вопросы.

Настя как сумела ответила и потребовала дать им с Войцеком возможность вздремнуть до их смены, а не тратить время на болтовню.

Они на пару соорудили себе ложе из мешков, которые тащили с собой в качестве тары для добытых продуктов, в изголовье положили уже изрядно потрепанные рюкзачки, укрылись циновками. Можно сказать, что получилась у них вполне роскошная для походных условий постель. Когда мешки будут наполнены, придется стелить под себя тоненькую циновку и такой же укрываться.

Нет, был еще вариант куда более роскошной постели. Это когда Войцек поднимал тебя над землей. Мягче не бывает! Но Войцек тоже должен поспать, а во сне он даже самого себя не подвесит. А когда настанет его дежурство, он будет занят куда более важным делом – периметром их стойбища. То есть тем, чем сейчас занимался сам Семен, лениво дожевывая последний кусок шашлыка. Алена должна была присматривать за ним, чтобы он не заснул – хотя за ним такого никогда не водилось, но Настя это правило прописала в их Уставе – и следить за обстановкой вне пределов периметра. Это уж насколько ей глаз хватит. В смысле чутья, а не в смысле зрения.

Семен чувствовал себя вполне бодро, спать не хотелось. Можно было бы поговорить, их с Аленой от прямых обязанностей это не отвлекло бы. Но ребята спали в двух шагах от них, не хотелось им мешать. Тем не менее, когда Алена проходила рядом с ним, Семка спросил шепотом:

– Ты чего там бормочешь?

– Палку наговариваю.

– Это как?

– Ну ты Настины камешки видел?

Семен кивнул и одновременно хмыкнул: мол, кто ж эти камешки не видел.

– Вот хочу попробовать нечто подобное с палкой сделать. Вдруг получится?

Семка еще раз кивнул. Он сам немало с мачете провозился и даже кой-каких скромненьких успехов добился. Можно было бы и большего добиться, но без помощи Эльзы обойтись не выходило, а помогать она могла лишь изредка, да и то порой на ходу засыпала и после приходилось начинать все сначала.

Кому как, а Семке следить за периметром было легче легкого. Даже вот за таким тройным. Ставить защиту, особенно купольную, да, непросто. Тут другими делами не займешься. А следить и управлять готовым можно и за разговорами, за размышлениями – само собой многомудрыми, как обычно именовал именно свои размышления Семен – или за каким не слишком хитрым занятием. Ну там за подбрасыванием дровишек в костерок или промешиванием готовящейся к завтраку каши.

Семен помешал кашу и в этот раз предался не размышлениям, а воспоминаниям. О том, какими они были в первые, самые страшные здесь дни и какими стали теперь. Удивительно, как вообще тогда выжили. Учитывая, что даже поддерживать защиту, не то что ее самостоятельно поставить, никто не умел. Все держалось на одном Антоне Олеговиче. Он почти круглосуточно едва ли не целую неделю контролировал периметр. На ходу, и на стоянках, и на ночлегах. На ходу – потому что опасность таилась за каждым кустом, да и в каждом кусте, и распознавать ее еще никто не умел. На стоянках – как бы ни старались выбрать безопасное место, все падали с ног, и получалось, что некому караулить. Про ночевки и говорить нечего, без защитного периметра их бы слопали не сразу, так по очереди. Вот Антон Олегович с короткими передышками и держал щиты. И одновременно учил ребят. А когда поверил и убедился, что Семен, Настя и Джедай почти одновременно и как-то неожиданно для себя поняли, как и что нужно делать, свалился едва ли не замертво. И проспал больше суток. Многие переволновались, особенно дядя Сережа и фрау Каролина. Те места себе не находили. Правда, для начала и они отсыпались дольше всех, но как слегка очухались и пришли в себя да поняли, что Антона Олеговича попросту не разбудить, так чуть не в истерику вдарились. А что, если это летаргический сон от переутомления, а что, если он вообще в коме? Все! Тушите свет! Без него пропадем.

А вот Семен с Настей именно тогда поняли, что они, то есть не только Настя и он сам, но и все, теперь уже точно не пропадут. Во всяком случае, так вот запросто здесь не сгинут. Потому что буквально все девчонки и мальчишки вдруг окрепли. Не в физическом отношении, с этим как раз был полный швах, большинство едва на ногах держались, а в своих способностях.

Эльза тогда, чтобы давать роздых «службе периметра», в дневное время ставила барьеры из режь-травы. Раньше у нее по несколько кустиков за раз получалось, а тут приноровилась целые грядки выращивать. И при желании могла сделать так, чтобы трава эта не рассыпалась вскоре, а оставалась навсегда. Но это было очень опасно, в любой момент кто-то мог прикоснуться и ногу себе оттяпать. Вон сколько вредоносного зверья, желавшего до них добраться и использовать в качестве пропитания, оказалось нашинкованным в лапшу! С другой стороны, трава была невероятно тонкой и оттого достаточно хрупкой. Но Эльза за те пару дней, что Антон Олегович приходил в себя, разобралась со всеми проблемами почти без подсказок от кого-то. А вот вырастить шикарнейшие ножи, потом мачете, потом вилки, ложки, чашки, кастрюльки ей подсказали. Ну, скажем скромно, Семка про ножи додумался и Эльзе предложил попробовать и, как сумел, помог, а там уж остальные стали подавать идеи и помогать. Получилось у Эльзы не сразу, и понятное дело, сложнее всего пришлось с утварью. Нож или даже мачете – это почти та же режь-трава, разве что размером больше и формой аккуратнее. А попробуй кастрюлю вырастить! Хотя правильнее назвать – не вырастить… Да какая разница! Ведь из землицы взрастает! В любой почве полно углерода, вот из него и создавались Эльзой некие полимеры невероятной прочности. Сначала просто ниточки, то есть та самая режь-трава, а после и все остальное. Жаль, что разболелась девчонка, а то бы научилась и пленки выращивать. А может, сразу рубашки и штаны! А то выглядят они все жуткими оборванцами. Вон, большинство уже на лапти перешли. А остальные, чтобы не допортить обувку, носят поверх нее калоши. Те же лапти, собственно говоря, плетению которых из травы обучил всех дядя Сережа.

Внешнее кольцо периметра повело чуть в сторону. Семен сделал поправку. Чем идеальнее форма защиты, тем она прочнее и тем легче ее поддерживать.

Проделав эту нехитрую операцию, Семка потянулся к мачете, решил глянуть, все ли там цело. Ну, то есть мачете сломать или даже затупить в принципе невозможно, а вот рукоятка и ножны, собственноручно им изготовленные, могли начать разваливаться в самый неподходящий момент.

Опять дернуло внешнее кольцо. Семен поправил. И тут же ощутил новый рывок, уже чуть в другом месте.

– Накаркала Настька, – буркнул он себе под нос и тут же сам себя поправил: – Молодец, Настена, что предупредила.

Алена тоже почувствовала неладное, пусть с периметром у нее дела обстояли не лучшим образом, зато чутье на всякую живность было как ни у кого другого.

– Там кто-то есть, – сказала Алена.

– Уже почувствовал. Точнее можешь сказать – кто?

– Э… Скорее из числа полурастений-полуживотных. Размером с большую собаку. Я таких еще не встречала.

– Они наш периметр прокусить пытаются, – доложил о своих наблюдениях Семен.

– Вроде как черви?

– Похоже, – согласился Кольцов.

Большинство живых тварей, хоть растений, хоть животных, хоть не поймешь каких, периметр могли разве что проломить массой. Ну или как те ядра – многократными ударами. Это было понятно. И как защищаться от них, тоже понятно – увеличил мощность, и все дела. Не сумел увеличить насколько надо – вступай в прямой контакт и уничтожай врага чем умеешь. Но вот как черви могут медленно прогрызать энергетическое поле, из которого состоит их невидимая при отсутствии внешних воздействий защитная оболочка, Семен представить себе не мог. Он как-то поговорил недолго – тут долго говорить на абстрактные темы было некогда, работ и забот всегда выше крыши, – с Антоном Олеговичем, высказал предположение, что черви представляют собой незаряженный конденсатор, который и поглощает энергию.

– В этом случае мы бы наблюдали общее ослабление поля, а не возникновение в нем устойчивых дыр, – ответил Антон Олегович. – Я бы мог при помощи формул квантовой механики кое-что объяснить…

– Не надо формул, – вздохнул тогда Семен Кольцов, – я по обычной механике за третий закон Ньютона тройку имею, куда мне сейчас квантовую изучать.

Кольцо внешнего периметра еще пару раз дернуло, но по-прежнему не особенно сильно, так что пробоин ожидать пока не стоило.

– Что-то притихли, – сказал Семен пару минут спустя. – Мы с тобой тоже что-то совсем затихли.

– Жутковато. И не видно ничего.

Как бы в ответ на слова Алены за периметром полыхнуло несколько вспышек, потом свет стал равномерным и позволил увидеть происходящее рядом с ними. Пусть происходило это за тройным кольцом защиты, но Кольцову показалось, что его длинные волосы встали дыбом и превратились в этакий веник. Или даже метлу.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы начать хоть что-то соображать. Помимо того, что более ужасных чудовищ ему не то что видеть – даже представлять в кошмарах не доводилось, с их стороны шла вдобавок физически ощутимая волна страха. Головой он потряс очень сильно, так сильно, что волосы, распущенные на ночь, а не завязанные хвостиком, как днем, несколько раз хлестнули его по лицу. Это означало, что они вовсе не встали дыбом, в чем он был уверен. Почему-то это соображение подействовало на Семку успокаивающе.

Звери были сложной конструкции и состояли из нескольких сегментов, из-за чего немного напоминали муравьев. Но у тех сегменты округлые, а у этих были больше похожи на дощечки с довольно острыми ребрами. Нижняя самая длинная и самая широкая, из нее росли шесть ног. Ну вот ноги как раз очень похожи на муравьиные, не считая размера. Средняя часть поуже, покороче и потоньше, с четырьмя лапами-шлангами, заканчивающимися приличного размера серповидными когтями. Соединялся этот сегмент с нижним и верхним какими-то кишками, в которых постоянно что-то проталкивалось то вверх, то вниз, причем с такой натугой, что порой они лопались и из них брызгало… что-то мерзкое брызгало. Эти пробоины почти моментально затягивались, но именно в этих местах вскоре лопалось по новой. Верхний сегмент был скорее похож на брусок, чем на дощечку, на его торце имелась пасть. Беззубая, но оттого не менее страшная. Весь этот сегмент был покрыт наростами разной длины и высоты, некоторые можно было назвать щупальцами, некоторые волдырями. Из тех и из других постоянно что-то капало на землю. Порой наросты лопались, и их содержимое брызгало фонтанчиками. Но страшным было не все это и даже не то, что высотой чуды-юды были под два этажа. Может, и то, что по всей их поверхности ползали сплошным покровом белесые и синеватые червяки, тоже не было самым жутким и самым омерзительным. По-настоящему страшными и гадкими были глаза. Ну, во всяком случае, Семка решил, что эти разного размера круглые штуковины, болтающиеся по бокам пасти на кишочках, являются глазами. Фасетчатыми, как у мух, покрытыми гнойными пленками, которые постоянно смывались чем-то наподобие автомобильных дворников, наверное, служащих веками. Смывались и капали гнойными слезами. Глаза эти не были расположены в голове, хотя некоторое подобие глазниц виднелось. Они даже не были прикреплены к ней на стебельках, как это случается у некоторых насекомых. Они болтались на несоразмерно тонких канатиках. Те то втягивали глаза-шары в самые глазницы, то вдруг удлинялись, и глазам приходилось болтаться чуть ли не на уровне брюха, ну или сегмента расположенного посередине туловища, потому что где находилось брюхо, Семен мог только гадать. Время от времени канатики наливались «соком», становились толще и тверже, за счет чего приподнимали свою ношу и разворачивали в сторону Алены и Семена. И вот тут-то становилось жутко до одури. Потому что эти буркалы ко всему прочему светились желто-бурым светом и излучали волны ужаса. К счастью ребят, канатики-кишки, связывающие глаза с головой, отчего-то быстро уставали и роняли свою ношу. Упав, глазик начинал раскачиваться, словно неживая вещь. Семка долго не мог сообразить, что это ему напоминает, но таки сообразил. В одном ужастике какому-то то ли вампиру, то ли еще какой нежити вырвали, но не до конца, глаз, и он вот так же болтался по щеке на ниточке нерва или еще чего. Но тот хотя бы не светился этак мрачно.

Впрочем, основной свет давали не глаза, а светящие черви, копошащиеся по всему телу и порой целыми слоями падающие на землю, чтобы тут же начать заползать обратно.

Сколько времени они играли в гляделки с пришлыми монстрами, сказать было сложно.

Семка еще раз тряхнул головой, сбрасывая схватившее его каменными щупальцами оцепенение. Алена еле слышно поскулила, но тоже взяла себя в руки, тронула Семена за рукав:

– А вон собачки лежат, что первыми пришли.

У ног чудовищ действительно лежали лапками вверх несколько тел зверей, напоминающих древесного крокодила, но бесхвостых, с лапами больше похожими на древесные сучки, чем на нормальные лапы, и размером поменьше. Никаких повреждений на них не было, но живыми они не выглядели.

– От страха, видимо, померли, – пробормотал себе под нос Семен и зябко передернул плечами. И почти тут же почувствовал удар по внешнему кольцу защиты. Он даже решил, что это некто третий, то есть не чуды-юды слюнявые и не мертвые собачки пытаются к ним пробиться, но тут же понял, что ошибается. Все три чудовища стояли рядом друг с другом и прямо напротив них, так что сзади их Семка видеть не мог. А там оказался хвост. Прикрепленный не к нижнему, как можно было бы ожидать, а к среднему сегменту. Вот им, как той штукой подвешенной на тросе, которой разбивают старые дома, и вдарили по периметру. Тем более что на конце хвоста было огромное и явно тяжелое и прочное шипастое уплотнение. Но все равно так сильно периметр дернуться от удара не должен был, что-то здесь было неладно. Тут все три твари замолотили своими хвостами, Семка едва поспевал подправлять.

– Настю разбудить? – спросила Алена.

– Пока не нужно.

– Нужно не нужно, уже разбудили, – сказала Настя, подходя к ним. – Что тут у вас?

– Фильмы ужасов показывают.

– О! – это уже Войцек вклинился, потягиваясь, в разговор. – Если бесплатно, то я тоже хочу смотреть. Вау!

– Не вау, а тьфу на них, – сказала Настя. – Голограмма позорная.

– Ой! – ойкнула Алена. – Я от страха даже не сообразила, что их не чувствую! То есть что они не живые.

– А кто периметр долбит? – удивился Семка.

– Сейчас разберемся, кто тут пакостит.

8

Семен почувствовал, как на те энергетические ниточки, которыми он управлял периметром, словно уселись несколько таких же невидимых энергетических паучков и побежали по ним, как по паутинкам. Его от зависти аж передернуло, он бы так не сумел! Да он, честно сказать, вообще толком не понял, что такое Настя сделала и для чего. Нет, про «для чего» он приблизительно догадывался, паучки должны добраться до чудищ и сообщить хозяйке все, что о них узнают, в первую очередь кто кукловодит этими жуткими куклами, может даже найти и оборвать те ниточки, за которые их дергают. Ну, может, еще нечто такое же важное, а потом уж, наверное, выполнят новый приказ. Но вот как она такое делает! Впрочем, сейчас не время для вопросов, а после Настя обязательно расскажет, она не жадная, как некоторые. Семка скосил глаза на Войцека, этот точно своими секретами делиться не станет, хотя в целом парень неплохой, пусть и зануда.

Настя застыла, прислушиваясь к голосам внутри себя.

– Семен, сумеешь туману напустить?

– Здесь?

– Нет, здесь не нужно. Там, за куполом.

Семка сразу не ответил, нужно было прикинуть, как открыть купол и, продолжая следить за ним и за двумя внешними стенами, исполнить Настину просьбу. Выходило, что купол придется свернуть полностью, а ему этого не хотелось.

– Насть, а твои паучки смогут дотащить мое плетение и запустить его по ту сторону?

– Молодец, хорунжий!

– Э… А это выше унтер-офицера?

– Выше. Давай делай, а я подхвачу и отправлю.

Понятно, что все эти присвоения званий были только игрой, но Семка отчего-то так обрадовался этой своеобразной похвале и награде, что сразу сообразил внести кое-что и от себя лично.

За стенами периметра, словно из парового котла, вырвался клуб пара и тут же стал оседать инеем. Заиндевело все вокруг, кроме трех монстров. И внешний круг защиты стал виден, не целиком, но приличным куском. А заодно и пара прозрачников. С такими им встречаться доводилось, правда, те особи были не такими крупными и при ударах о защиту создавали едва уловимое волнение контуров, уж всяко не такое сильное, как сейчас. Увидеть прозрачника можно и в обычных условиях, но не при том неверном и слабом освещении, что было сейчас по ту сторону периметра. Вот, кстати, спросить бы еще, как эта голограмма излучает свет, почти не отличимый от настоящего? Или это нормальное дело?

Настя опять что-то сотворила, отчего прозрачники вдруг потеряли всякий интерес к пробиванию их защиты, сделались шарообразными, а не сигаровидными, и зависли, чуть покачиваясь. Очень похоже на медуз, но щупальцами вверх.

Мигнув, исчезли чудовища, и сразу стало темно. Семка на всякий случай подсветил то место, с этой стороны повесив несколько фонариков – периметр все равно почти прозрачный.

Зато «собачки» зашевелились, одна даже перевернулась со спины на брюхо, но встать на коротенькие лапки не сумела, те подкашивались и не желали держать на себе оказавшееся довольно тщедушным тело.

– Это они тоже под ментальный удар попали, – вздохнула Алена с сожалением. – Им куда крепче нашего досталось. Настя, ты чего?

Настя стояла, чуть прикусив губу и глядя куда-то в темную даль, потом махнула рукой:

– Опять сорвался! Ну, крысеныш, ты у меня дождешься!

– Ты это о ком? – спросил Войцек.

– О том, кто за нами от самого лагеря следил.

– Настя! – чуть укоризненно покачала головой Алена. – Ты опять на Пушистика грешишь? Он маленький, ласковый и беззащитный! Потому к нам и прибился.

– Я спорить не буду. Поймаю с поличным, тогда все и будет доказано. А ты, Аленка, возьми и подумай вот о чем. Если этот крысеныш маленький, ласковый и беззащитный, то как он без нас здесь выживал?

– Не знаю. Но снежинки ведь тоже маленькие и беззащитные.

– Они мало для кого съедобные, но все равно гибнут миллионами. А вылупляется их еще больше. А этот совсем один, ни одного зверька, хотя бы отдаленно на него похожего, мы не видели ни разу. Все! Хватит разговоры разговаривать, спать ложитесь, пока все спокойно. Войцек, принимай периметр.

– Уже, – сказал Войцек зевая.

Семка плюхнулся на постель, попробовал обдумать то, что сейчас сказала Настя, тем более что от ментального удара чуть побаливала голова и вряд ли удастся сразу уснуть, но тут начался дождь. Вот секунду назад он видел чуть замутненные куполом звезды на небе, и вдруг обрушился ливень.

– Странно! – Семен вскочил и поднялся на ноги.

– Что? – насторожилась Алена.

– Ливень только на нас льется, ну, и на пять-шесть шагов вокруг! Настя!

– Я слышала. Войцек, сожми оба кольца вплотную.

– Так не стоит делать, наверное, – отозвался Войцек. – Можем закоротить кольца друг на друга и остаться без защиты.

– Если между стенами нальется воды доверху, то нам не хватит сил, чтобы эту тяжесть удержать.

Семка сварганил сразу несколько огоньков и при их свете вгляделся в пространство между стенами. Там воды было уже на метр, и прибывала она очень быстро.

– Не выходит! – пожаловался Войцек.

Семен с Настей подключились вместе с ним к периметру и с немалым трудом сдвинули сначала промежуточную стену ближе к центральному куполу, а затем и внешнее кольцо. Теперь для воды пространства осталось немного, и она расползлась тонким слоем почти доверху. Но вот в месте стыка цилиндра и купола ее накапливалось все больше и больше.

– Придется внешние кольца свернуть, – предложила Настя, но Семен отрицательно покачал головой:

– Все, дождь через полминуты прекратится.

– Семка, ты уж договаривай!

Но ответить Семен просто не успел. Ливень прекратился в единый момент, как отрезало, даже отдельные капельки не падали. Зато внезапно ударил мороз. Холод был настолько сильным, что вода мигом превратилась в лед и даже сквозь их защитный купол повеяло стужей.

Сразу со всех сторон раздалась канонада – лед трескался. И что самое ужасное и совершенно непонятное, начал разваливаться их периметр. По ощущениям из него словно выламывали куски, что было уже ничем не объяснимо и ни на что не похоже.

– Все! Не могу больше! – прорычал Войцек, и было ясно, что не сиди он уже на земле, обязательно бы рухнул на нее.

Сверху посыпалось ледяное крошево, защиты у них больше не было, вместо нее стояли стены изо льда. В виде цилиндра, в котором снизу высверлили полусферу. Верхняя самая тонкая часть уже осыпалась, остальное пока стояло. Семен растерянно вертел головой, потеряв всякую способность соображать хоть что-то. Справа и сзади вновь затрещало, и он увидел, как вываливается из стены и потолка кусок льда размером с лошадь и начинает неспешно заваливаться прямиком на них, а следом начал рушиться и весь остальной ледяной купол.

Семка помнил, как взвизгнула Аленка, а Настя крикнула:

– Войцек, держи правый!

Как у него получилось, он и сам не знал, раньше ему всегда требовалось время на подготовку. Пусть не минуты, а всего лишь секунды… А тут он просто вскинул руку в направлении той глыбы, что начала заваливаться первой, и ударил в нее жгутом пара, одновременно нагрев его так, что обожгло лицо и ладони. Жгут пробил ледяную глыбу насквозь, и она взорвалась бомбой, разлетевшись на тысячу осколков размером от крупинок до приличных кирпичей, но осколки он остановил щитом.

Зато в спину осколков прилетело немало, это Настя как-то исхитрилась раскрошить еще одну, кажется, намного большую глыбу. Но летели эти осколки пусть и сплошной тучей, но не быстро, да и крупных среди них не было. Так что обошлось, разве что за шиворот ему насыпался целый сугроб. Ну и стояли они сейчас по колено в сугробе.

Семен медленно повернулся к ребятам. Войцек, полузасыпанный ледяной трухой, сидел, уставившись на огромную глыбину у своих ног. Наверное, ту часть падающего ледяного свода, что не успевали разрушить ни Настя, ни Семка, он сумел подхватить на лету и просто опустить на землю там, где она не представляла опасности.

– Все целы? – спросил Семка, хотя вроде бы целы были все.

– Пока не вполне понятно. – Как ни странно, первым отозвался Войцек. – Рука целая, вторая рука целая, правая нога…

– Ну, чего умолк?

– Правая болит, но целая.

– А остальное?

– Что остальное?

– А что у тебя, кроме рук и ног, больше ничего нет?

– Ты о чем?

– Не тормози! Голова как? Не болит?

– Голова в полном порядке.

Войцек поднялся, обошел свою льдину вокруг, попинал со всех сторон, словно водитель шины своего автомобиля.

– Интересно, сколько она весит?

– Длина более двух метров, ширина метр с лишним, толщина… возьмем среднее значение в ноль пять метра. Свыше полутора кубов, значит, весу в ней тонны полторы.

Семка такому Настиному умению считать удивился так, что перестал вытряхивать из-под рубахи пригоршни ледяных крошек. Зато Войцек ничему не удивился и задал очередной идиотский для такой ситуации вопрос.

– А в фунтах это сколько? – спросил он, отчего-то обращаясь к Семке.

Как перевести килограммы в фунты, Семену вспомнить не удалось, и он грубо предложил Войцеку посчитать самому. Тот сел на льдину и принялся пересчитывать, отчего-то загибая пальцы на руках.

– Тронулся, что ли? – забеспокоился Семен.

– Просто он никогда такой вес не поднимал, – ответила Настя и глубоко вздохнула, словно сама только что подняла нечто неподъемное.

– Да он его и не поднимал, только опускал, – произнесла Алена и тоже вздохнула.

– Ого! – сказал Войцек. – Почти пять тысяч фунтов!

– Вы чего тут вздыхаете и дурью маетесь? – возмутился Кольцов. – Сейчас для нас еще что-нибудь придумают, а мы не готовы.

– Представление закончено, поручик, – сообщила Настя и снова вздохнула.

– Точно?

– Можешь проверить.

– И зверья никакого вблизи нет, – сказала Алена. – Все зверье разбежалось. Нас пугали, а испугали всех.

– Пошли на сухое место, а то тут сплошные лужи, – проворчал Семен. – И холодно.

– Ну и как мы пойдем сквозь эти ледяные стены? – удивилась Алена. – Вот растают…

– Мадмуазель, для нас какие-то там стены не преграда, – ответил Семен и небрежно испарил часть стены. – Собирайте вещички.

9

– Эх, – выдал Семен и, не удержавшись, сладко зевнул. – Ну до чего прекрасный вид транспорта ковер-самолет!

Он приподнялся на локте и обозрел с высоты их полета – честно говоря, не очень большой – окрестности. Чуть холмистая равнина, усыпанная там и сям группами деревьев. Наверное, так выглядит саванна на Земле. Только стад антилоп и охотящихся за ними львов недостает. А вообще похоже.

– Есть хочется! – сказал Семен самому себе, потому что посчитал, что все остальные спят, но получил ответ.

– Привал будет, когда ветер направление сменит, – произнесла Алена.

– И когда это будет?

– Эх! Скоро, к сожалению.

Семен такую точку зрения не разделял. Понятно, что лететь удобнее и быстрее. Но и шагать по земле в таком месте не слишком великий труд. Зато можно обеды и ужины устраивать примерно по расписанию, а не ждать, когда ветер сменится. Тем более за этот день они пролетели столько, сколько пешком бы и за три дня не сумели протопать. Сколько там до озера? Семка прислушался к себе. Гм, может, уже сегодня и долетят. Если, конечно, ветер не сменится. Кстати, этот самый ветер относит их западнее озера.

– Эй, а кто тут у нас рулевой? – поинтересовался он.

– Настя.

– Капитан, нужно бы поправочку в курс ввести. К юго-востоку принять… градусов на пятнадцать.

– Вот вы, мичман, и займитесь этим. Ваша вахта.

Настя повернулась на бок и поправила на себе курточку, которой укрывалась.

– Эй, но у меня же нет руля! Я ж не умею, как ты…

– Кто тебе предлагает делать, как я? – наигранно удивилась Анастасия. – Ты, как ты, делай.

Семка задумался, но почти сразу сообразил, что к чему.

После позавчерашней безумной ночи и после всех подвигов они по идее должны были бы с ног свалиться и лежать целую неделю. Кольцов по себе знал, как вытягивают силы такие перегрузки организма. Когда-то давно, еще на полпути к лагерю, они на гиблую топь впервые нарвались, и он был вынужден ее «пропарить», чтобы выбраться, чтобы их троих, угодивших вместо полянки с зеленой травкой в нутро чудовища, не сожрали. После он полдня провалялся, надорвавшись, и еще три дня в себя приходил, прежде чем снова чего толкового сделать сподобился.

Но никто с ног не падал, хотя устали все до чертиков и нервная дрожь их долго не отпускала. Они позволили себе отдохнуть до полудня, а когда собрались в путь, Войцек неожиданно заявил, что способен не только багаж тащить, но и всех троих.

– Так нечестно, – вздохнул тогда с сожалением Семен.

Войцек мог поднимать и опускать вниз что угодно. Даже себя самого, но заставить эти вещи лететь в нужном направлении у него не получалось, приходилось все тащить за веревочку, как воздушный шарик. Семен по этому поводу вздохнул еще раз.

– Получится, что мы будем ехать, а ты нас тащить. Слушай, а если ты заберешься на плацкартное местечко, сможешь троих нести?

– Надо пробовать, – пожал плечами Войцек. – Мне после той ледышки кажется, что я теперь все смогу.

– Ну так мы по очереди будем тащить! – обрадовался Семен. – Сначала ты, потом я. Посменно. А девчонки за это нас от приготовления пищи освободят.

Вот и тащили они весь свой груз, теперь уже и с пассажирами, по очереди.

А сегодня утром Настя сказала, что ветер дует в самом нужном для них направлении и что можно с удобствами прокатиться сразу всем, а парусом послужит защитный купол.

– Но нам будет необходимо огибать препятствия, – возразил Войцек. – Каждый раз прыгать вниз, как встретится дерево?

– Ну я, пожалуй, могу организовать огибание препятствий, – сказала Настя. – Сейчас попробую.

У Насти получилось неплохо, и конечно же Семка сразу заинтересовался, как ей это удается.

– Про «ежовые рукавицы» все знают, – стала объяснять Настя. – Я ими далеко дотянуться могу, что-то схватить, сжать, бросить. При этом я даже чувствую, что хватаю, твердое оно или не очень, насколько тяжелое… А сейчас я просто попробовала этими рукавицами от земли отталкиваться.

– Вроде как шестом?

– Вроде.

У Семена ежовых рукавиц не было, хотя ему очень хотелось. Впрочем, ему много чего хотелось из того, что умели другие ребята, а он не умел. Но пускать пар и даже воду струями он умел лучше любого. И если выпустить такую струю, находясь на борту их воздушного судна, то получится реактивная тяга. Правда, с точкой опоры не вполне ясно. В ракете газ давит на стенки сопла и толкает ракету вперед, а тут непонятно, на что будет давить пар. Но ведь и Настины рукавицы к ней не прилеплены в буквальном смысле…

Семен попробовал, их ковер-самолет завертело как карусель. Но его это не расстроило, он просто стал приноравливаться и наконец для начала сумел остановить ненужное вращение, а после сделать поправку курса. Впрочем, исправлять курс приходилось потом каждые десять минут.

Ветер не сменил направления, ближе к вечеру он попросту утих. Говоря по-морскому, наступил полный штиль. А мощности парового реактивного двигателя Семена Кольцова хватало, чтобы лететь со скоростью черепахи. Даже когда Настя стала помогать, скорость едва увеличилась. Получалось, что кто-то снова должен был тащить ковер-самолет за веревочку.

До озера оставались считаные километры, но уже темнело. Так что предпочли устроиться на ночлег в первом приглянувшемся местечке. Ну и поужинать, само собой.

Большую часть дня все проспали, даже Войцек, который должен был держать их в воздухе, тоже отоспался, потому что приноровился обеспечивать летные качества даже во сне, как раньше многие приноровились следить за периметром, подремывая. Так что укладываться не спешили.

– Вот, вспомнил, – сказал Семка, – все недосуг было, а теперь вспомнил. Я вот с той голограммой никак не могу сообразить. Вокруг ведь темень была, а этих страхолюдин мы видели отчетливо.

– Семен, это не голограмма, – сказала Настя. – Это морок.

– Сударыня, а я вам верил! – сказал Семен с укоризной в голосе. – А морок – это как?

– Ты что, не знаешь таких простых вещей?

– Слышал, но что да как – не ведаю, уж простите, барыня, мне мою беспросветную неграмотность. Мы университетов не заканчивали.

Все рассмеялись, но Настя тут же приняла серьезный и даже суровый вид.

– Закончил тарахтеть? – спросила она. – Тогда слушай. Морок – это когда… это вроде гипноза… ну на самом деле ничего нет, а ты видишь и слышишь.

– Очень понятно.

– Могу показать, – предложила Настя, и все увидели, что над костром появилась стая разноцветных бабочек. Появилась и тут же исчезла.

– Понял, это типа глюка.

– Глюк одному мерещится, а тут всем сразу, – уточнила Настя. – Это вроде ментального удара, когда нас ужасом накрывало. Только там ощущения передавались, а здесь образы.

– Да уж. И где они такие образы надыбали? Я про тех чудищ. Может, у нас в мозгах?

– Вряд ли. Умей они к нам в головы заглядывать, нам бы не поздоровилось уже давно.

– А вот интересно, они придуманные или на самом деле существуют? – спросил Войцек.

– Вряд ли придуманные. Фантазии и ума недостало бы такое придумать.

– Все равно не хотелось бы с ними снова встретиться. – Войцек зябко передернул плечами. – Алена, а ты чего притихла?

– Сюрприз готовлю. Если получится, то завтра узнаете какой.

– Давайте спать, завтра работы немерено, – потребовала Настя.

– Давайте, – согласился Семка. – Только еще один вопрос. Позавчера ночью каждый сотворил такое, что раньше не смог бы ни за какие деньги. Может, это тоже из-за того ментального воздействия?

Семену никто не ответил, да он и не ждал, что у кого-то есть готовый ответ.

10

Утро оказалось таким же безветренным, как вечер и ночь. Семен повздыхал, жалуясь на судьбу бурлака, вечно тянущего свою лямку. Но Алена напомнила про сюрприз и велела всем забираться на ковер-самолет.

– Семен, покажи мне точное направление, – попросила она, отойдя назад шагов на сорок.

Семка махнул рукой в нужную сторону, а Алена воткнула в землю ту самую палку, с которой нянчилась последние дни, что-то пошептала… и вдруг подул сильный устойчивый ветер. В самом нужном для них направлении.

Алена мигом уселась рядом со всеми и скомандовала:

– Старший пилот Войцек, взлет разрешаю.

Через пару километров ветер значительно ослаб, но и озеро уже было прекрасно видно, к нему подлетали медленнее, чем вначале, но все равно намного быстрее, чем добирались бы пешим ходом.

– Ну и где здесь рыба водится? – первым делом поинтересовался Семка.

– Везде, – ответила Алена. – Но ты рули вон к тем камням, там еще и устриц полно, и креветок.

– И солончак там совсем рядом, – согласился Семен.

Посадку совершили возле указанных камней, но на песочке. Со всей тщательностью осмотрели окрестности, даже под землю заглянули насколько сумели. Место оказалось удачным, удачнее не придумаешь.

Первым делом сбегали к солончаку, а правильнее сказать – к выходящим на поверхность залежам каменной соли. Семен, пока собирали соляные камни, попробовал завести научную дискуссию о том, откуда возле пресноводного озера столько соли. Но его никто не поддержал.

Соль доставили к берегу, Настя перемолола ее своими ежовыми рукавицами, получилась приличная горка. Алена по пути успела насобирать перечной травы, разложила ее на просушку. Настала пора заняться рыбалкой.

– Еще бы пиявок не было, – почесал себе затылок Семка, припоминая, как они рыбачили на противоположном берегу и сколько этих червяков-кровопийц приходилось снимать со своего тела после каждого захода с бреднем.

– Пиявки и здесь водятся, – с сочувствием сообщила Алена.

– Но пусть тебя это не беспокоит, – неожиданно произнесла Настя. – Я кое-что придумала, так что в воду лезть не придется. Разве что искупаться пожелаем. Вы только помогите мне насобирать камушков. Ну, вы помните каких.

Честно сказать, Семен совершенно забыл, что у Насти помимо заготовки рыбы был и свой интерес к озеру – только здесь можно было найти камушки, из которых она умудрялась делать самые разные полезные штуки. От настоящих боевых гранат до горчичников.

Пока Алена стояла на страже – какой-нибудь хищник или просто вредное существо, да хоть те же капельки, к примеру, могли прибежать, приползти или прилететь откуда угодно и в любой момент, – они втроем быстро насобирали горсть нужных камней.

– Пока хватит, после еще запасемся, – объявила Настя.

Она взяла один из камней на ладонь и зашептала над ним.

– Алена, где рыбы побольше?

– Вон там всплеснуло, видишь? Там стая большущая.

Настя запустила в нужную сторону свой наговоренный камешек. Тот запрыгал по воде и, остановившись точно в нужном месте, зашипел. Вокруг начала всплывать рыба.

– Это браконьерство! – возмутился Семка. Не вполне искренне возмутился, потому что понял, насколько легче будет собирать эту всплывшую рыбу, чем болтаться вдоль берега с бреднем.

– А вот и нет! – заявила Настя. – Никакое это не браконьерство. Та рыба, которую не соберем, через четверть часа очнется и будет себе плавать дальше. Так что берем только крупную, мелочь пускай себе растет.

Войцек разулся и босыми ногами зашлепал по воде, не погружаясь в нее. Подойдя к плавающей рыбе, принялся набивать небольшую сумку. Семен с удовольствием бы посмотрел на это зрелище подольше, но и ему работы на берегу хватало. Он притащил пару относительно плоских и ровных камней, чтобы использовать их как разделочные доски, после нарубил в кустах толстых веток, воткнул их в землю и принялся нанизывать уже выпотрошенную и обваленную девчонками в соли рыбу на травяные нитки, которые после натягивали на вбитые колья, чтобы рыба могла провялиться.

Войцек сделал пять ходок, и рыба кончилась. Чтобы не бегать слишком далеко, он собрал все потроха и головы и отнес их примерно в то же самое место, для прикорма. К тому моменту, когда обработали всю собранную добычу, Алена сообщила, что там снова собралась немалая стая. Настя бросила туда камешек, и сбор урожая продолжился. До обеда они развесили на просушку около двухсот рыбин.

Пока Настя с Войцеком жарили рыбу для них, Семен с Аленой организовали устойчивый в меру горячий ветерок и дым от костра в сторону развешанной рыбы направили, пусть не просто вялится, а еще и немного подкоптится.

С заготовкой рыбы управились за первый же день. Ее в озере водилось несколько видов, но вся она была на один вкус. Правда, вкус был отменным, по сути эта рыба была из той же породы, что земные осетры и стерлядь.

Закончив с главным здесь делом, переключились на добычу моллюсков. Войцек с Настей на пару в четыре руки щитом отодвигали воду на мелководье возле камней, Семен собирал раковины, креветок и всевозможных подводных улиток. Раковины после вскрывали, доставали моллюсков, проваривали в соленой воде с перечной травкой и сушили на камнях. Креветок и улиток варили в панцирях, а после также сушили на камнях.

К концу третьего дня Семен счел, что рыба провялилась, а все остальное просушилось настолько, чтобы не испортиться. Можно было упаковываться и начинать выдвижение к пункту номер два их маршрута.

Они, конечно, могли бы дать себе поблаженствовать в этом чудесном местечке еще денька три, а то и четыре, потому что сделали все намного быстрее, чем планировали, но в лагере было туго с продовольствием, и чем раньше они вернутся, тем лучше будет для всех.

Так что позволили они себе лишь несколько часов на постирушки, баню в клубах пара, организованных Семеном, и купание в заводи озера, где Настя разогнала пиявок. И стали собираться в путь-дорожку.

– Фу! От нас рыбой за версту пахнет! – фыркнула Алена.

– Вроде только что мылись, – возразил Семен.

– Неправильно сказала. Наша рыба на версту вокруг воняет. Да и мы скоро от нее заново пропахнем. Удивительно, как еще всякие хищники не сбежались на запах!

Семен глубоко задумался. Хищники и всякое зверье с такой точки зрения его почти не волновали, они и на их собственный запах могли заявиться, даже странно, что до сих пор их не видно. Но огромный мешок, сплетенный из стеблей какой-то местной травы да забитый под завязку рыбой, нужно было беречь от дождя и прочей влажности. Следовательно, придется его в сырую погоду или в сыром месте прятать под куполом вместе с собой. Да и при сухой погоде оставлять его просто так нельзя, либо сожрет кто, либо каких-нибудь личинок отложат. А запах в замкнутом пространстве и впрямь получался слишком уж крепким. Нужно было с этим что-то делать, но что?

11

До грибницы добрались без злоключений. Если не считать, что однажды не уследили и оказались вблизи хватай-дерева. Оно внешне очень похоже на безобидного абрашу, за которого его все трое и приняли, только ветки свои использует как хваталки. Стрельнет гибкой веткой, как плетью, и опутает добычу. Алена в этот момент отвлеклась на какой-то куст, потому что все искала подходящую палку, которую можно было бы наговорить. А то погода стояла безветренная и душная, поэтому воздушное судно тащили за собой Войцек с Семеном – по одиночке среди деревьев, сгустившихся в почти настоящий лес и прибавивших в росте, управляться получалось сложно. Лишь девчонки изредка забирались на ковер-самолет. Но тут как раз Настя с Аленой спустились размяться, Алена на свой куст уставилась, уже примерилась нужную ветку отрубить и не предупредила их. А дерево вдруг выстрелило в них веткой-плетью, оплело ноги Семену и потащило к своему основанию. Там парня должно было раздавить корнями, а получившуюся кашицу дерево бы всосало. Оставшееся тоже не пропало бы даром, было бы закопано под корни и послужило удобрением. Понятно, что Семену становиться кормом и удобрением не очень хотелось, он перерубил плеть своим мачете, чтобы тут же оказаться спеленатым еще тремя плетями. Впрочем, и их отрубить было несложно, вот только вместо отрубленных плетей снова прилетели целые, а ударяли они очень уж больно. Семен уже собрался дерево либо заморозить, либо ошпарить, но пару мгновений решал, что именно сделать. Тут подоспела Алена и приказала хватай-дереву его отпустить. Получилось не сразу, пришлось вновь все державшие его плети перерубить. На этом дерево успокоилось, себе дороже выходило с такой добычей воевать, едва не четвертую часть своих веток-хваталок потеряло. Вот только оказалось, что и мешок с рыбой оно успело зацапать. А поскольку на каждой плети у него тысячи острых крючочков, то освобождать мешок пришлось долго.

Семену это надоело, и он собрался вновь воспользоваться своим оружием, а то и пришибить зловредное дерево, но Алена уперлась, да и Настя ее поддержала:

– Мы тут чужие и чем добрее себя покажем, тем меньше проблем у нас будет.

Словно проблем у них при всей их доброте – не слишком часто и применяемой, попробуй быть добрым при таких житейских обстоятельствах! – не было. Но Семка не стал спорить, не стал обрубать ветки-плети, только крючки с них посрезал, потому как каждый вытаскивать из мешков было долго и опасно, запросто руки пообдираешь. И кто знает, как долго заживать станут. Да и все равно крючки отрастут со временем, как и отрубленные плети.

Уже освободив свою собственность от захватчика, Семка разглядел на ветке любопытного жука и захохотал так, что всех напугал. Жучок был размером с нормального земного муравья, может, чуть побольше, но выглядел – это если очень и очень всматриваться – тем самым чудовищем, что некто использовал несколько ночей назад в качестве пугала для них. В общем, Настя оказалась права – те звери, в смысле те жуткие чудовища, прообразы имели самые настоящие. Их всего-то увеличили в тысячу раз! Оттого мураши и выглядели жуткими монстрами. Да любого жука или паука с Земли увеличить до размера лошади – люди при одном его виде начнут в обморок падать.

Короче говоря, Семка не знал, отнести это происшествие с хватай-деревом к злоключениям или к простой мелкой неприятности. Отсутствие серьезных неприятностей, конечно же, всех радовало, но и настораживало. Около трех месяцев назад они шли примерно по этим же местам и по десять раз на дню вынуждены были вырываться из лап смерти. Безо всякого преувеличения. Правда, большинство из того, что тогда представляло смертельную угрозу, они научились распознавать издалека, обходить стороной, да и умения противостоять любым напастям поднабрались. Но вот то, что вместо опасной экспедиции, на которую они настраивались, покидая лагерь, у них получалась увеселительная прогулка, было странным. Даже с учетом того диковинного ночного нападения, когда их поначалу пытались просто запугать, а следом заморозить, все шло слишком гладко. Да и это ночное происшествие как-то выпадало из обычных для этого мира вещей. А обычным тут было то, что шагу не ступишь, чтобы рядом не оказалась нешуточная опасность. И вообще, поблизости от них всякой живности стало намного меньше, чем раньше. Тут волей-неволей нехорошие предчувствия одолевать станут.

Тем не менее до грибницы они добрались более чем благополучно, пусть и вышли не прямо к ней, а на пару-тройку километров в сторону, но вовремя подул легонький ветерочек, принесший запах грибов, и они не прошли мимо.

Из-за этого очень крепкого грибного духа временный лагерь разбивать пришлось в стороне, минутах в десяти ходьбы. Выбрали поляну, начали готовиться к ночлегу. Но в безопасной и мягкой траве оказалось столь много мелких обитателей, в том числе кусачих, что поневоле пришлось выжечь круг метров пяти в диаметре да и почву прокалить на всю возможную глубину. Тут уж не до доброты, самим бы уцелеть.

Вот на этом пятачке и обустроились.

12

Грибница представляла собой невысокий, пологий, но длинный холм посреди леса. Алена говорила, что холм этот вовсе не холм, а своего рода дерево, и даже корни, больше похожие на изрытые временем каменные потеки, показывала. Зато другие деревья поблизости к нему не росли, только редкие кустики да травка. А сам холм от подножия до вершины был усыпан грибами. Сплошным ковром! Многие грибочки достигали пары метров в диаметре. Эти были невкусны и слишком трухлявы. Для ребят интерес представляли те, что не больше суповой тарелки. Или футбольного мяча, потому что многие из очень разнообразных грибов – как они тут все вместе уживаются, вот ведь удивительно! – имели практически шаровидную форму. Впрочем, встречались и очень похожие на земные лисички, опята, подосиновики, даже вкус был похожим. Были, кстати, и местные сорта мухоморов и всяких поганок, их не только не трогали, но и обходили стороной подальше, благо это было возможно.

Больших просек или вырубленных подчистую полян старались не делать, мало ли что, вдруг такое ценное место испортят. Опять же, при этаком изобилии поступать таким образом было несложно. Заготовка шла быстро, даже к насыщенному грибному запаху вскоре притерпелись. А вот процесс высушивания шел непросто. Воздух был насыщен влагой, и без постоянной вентиляции все попросту бы сгнило. Приходилось то Алене, то Семену по очереди устраивать в лагере проветривание. На берегу озера все было под рукой, и они проделывали это, занимаясь всякой другой работой, но на таком расстоянии у них пока ничего не получалось. Вот и сидели по одному при кухне, резали грибы, нанизывали их на нитки, сушили. Вроде при деле, а все равно одному скучновато.

Наверное, поэтому Семка, дождавшись смены, и совершил ошибку. Засиделся, заскучал, вырвался на волю и потерял бдительность. Ну еще оттого ее подрастерял, что слишком все мирно и спокойно шло в последние дни.

Он собрал полную сумку грибов, но вместо того, чтобы спуститься вниз, решил подняться на самую вершину холма, до которой оставались считаные шаги. Ему отчего-то показалось, что с самой верхней точки возможно увидать ту скалу, на которой они оказались в первый день. Понимал, что это не так, что не настолько она высока, чтобы увидеть ее отсюда, но все равно поднялся на вершину. Аккуратно поднялся, стараясь не давить ногами грибы. Встал, повернувшись в нужную сторону, и принялся вглядываться в даль. Понятно, что ничего не увидел, разве что мысли о том первом дне накатили. Сейчас, пожалуй, многое выглядит иначе, может, над чем и посмеяться уже можно, но тогда страху натерпелись по самое не могу.

Под ногами раздалось потрескивание, но Семен не подался в сторону – у них уже, можно сказать, рефлекс у всех выработался: услышал-увидел-унюхал что-то непонятное или просто незнакомое – уйди, а лучше отпрыгни. А он вдруг наклонился, чтобы разглядеть небольшой грибок приятного оранжевого цвета. Грибок вновь затрещал, тут уж Семка попытался метнуться в сторону. Но не успел, нога заскользила, а грибок лопнул, выпустив ему прямо в лицо струю серого с зеленью дымка. В глазах помутнело, и ноги разом ослабли. Он сел. Потряс головой и уже было решил, что все обошлось, но увидел себя не на холме-грибнице, а на той скале, о которой только что думал и которую пытался высмотреть в дали. Сказать, что он такому повороту удивился, – значит ничего не сказать. Но первый шок прошел, и Семка начал хоть что-то соображать. Первым делом он испугался, что девчонки переполошатся из-за его исчезновения. Потом представил, сколько ему придется топать до грибницы. Потом… У него сердце едва не выскочило из груди, потому что он увидел людей! Их нашли! За ними прислали спасателей! Правда, один из них едва не сорвался вниз со скалы, потому что портал открылся на тот самый узкий и покатый карниз, на который они сами… К тому же спасатели не могли быть такими неловкими, да еще и с чемоданами. Первый из них споткнулся и упал, его небольшой чемодан полетел вниз. Второй, споткнувшись об лежавшего, повалился на него сверху и закричал. И тут он узнал этих людей: фрау Каролина и дядя Сережа. В голове затуманилось, захотелось закрыть глаза и забыться, потому что ничего этого он не должен был видеть. И слышать, как закричала фрау Каролина, едва не свалившись и уронив свою сумку вниз, тоже не мог. И уж тем более не мог слышать тихие, успокаивающие слова дяди Сережи.

– Каролиночка, успокойтесь. Сейчас дети пойдут, мы не должны им позволить упасть в пропасть.

Семка отчего-то думал, что так быстро сориентироваться в той ужасающей ситуации первой должна была именно фрау, всегда деловитая и спокойная, а никак не тюфяк дядя Сережа. Но именно он за считаные секунды успокоил женщину и поставил в нужном месте, чтобы поймать выходящих из портала… его, Семку, а следом и Настю! Вот уж кого увидеть он не ожидал! Самого себя! Что тогда было дальше, он помнил посекундно, но видеть со стороны… Семен все-таки зажмурился, а когда открыл глаза, увидел всех уже собравшимися на той небольшой и жутко неровной площадке, на которую наткнулась Настя, догадавшаяся, что на карнизе всем места не хватит. Точнее искать такое место они отправились оба в разные стороны, но повезло Насте.

Все сидели и молча жевали. Как их тогда уговорили перекусить, он до сих пор не понимал, потому что все были в состоянии аффекта. Или в шоке, или в прострации, или во всем сразу. Хотя это может быть вообще одно и то же. Хреново им было, если сказать по-простому. Если честно, даже он сам только делал вид, что ничего особенного не случилось. А вот когда сел и стал жевать, в самом деле пришел в себя и даже на какой-то миг посчитал приключение очень увлекательным. Но через миг реальность повернулась к ним еще более страшной стороной.

Вот сейчас, прямо сейчас это должно произойти. И точно, Семен увидел, как Алена подошла к Антону Олеговичу, который с первых минут попробовал построить для них обратный портал, но ничего у него не выходило, и он решил передохнуть вместе со всеми, а может, уже и убедился в бесполезности своих попыток. Алена ткнула пальцем в небо, Антон Олегович выронил бутерброд.

Семка, и тот, что из прошлого, и тот, что сейчас, невольно тоже посмотрел вверх, хотя сейчас он знал заранее, что там увидит. Парившие высоко-высоко птицы казались небольшими и безобидными, пусть выглядели странновато: этакая трапеция с коротким хвостом у вершины и длинной шеей с противоположной стороны, заканчивающейся несоразмерно крупной головой. Но они летали где-то в недостижимой вышине и внимания не привлекали. А тут стали спускаться вниз, и выяснилось, что размером они с хорошего кондора, что под ними по двое можно разместиться. К тому же стало видно, что и не птицы это, а то ли огромные летучие мыши, отчего-то с длинными, как у лебедя, шеями и вытянутыми головами, а может и вовсе птеродактили.

Спасибо Алене, что вовремя их заметила. Антон Олегович успел поставить защитный купол, потому что летучие твари начали пикировать на них одна за другой, ударялись в защиту, заваливались после ударов на камни, неуклюже взлетали, набирали высоту и вновь бросались в атаку. Семена, уже пережившего все это один раз, вновь захлестнуло страхом, он в очередной раз зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, как Войцек, которого тогда очень долго буквально на коленях умоляли попробовать сделать это, все же стал спускать их по одному к подножию, потому что иного способа спуститься по гладкому отвесному склону не существовало. Там, куда они шли, веревки им были не нужны, а сплести их здесь на месте было не из чего. Да и время поджимало, долго бы они без воды, при постоянных атаках гнусных летучих тварей, продержались бы? Он тогда вызвался первым испытать на себе способности Войцека к левитации, заявив, что он самый легкий из мужчин. На самом деле он надеялся, что Войцек все еще обижен на него из-за постоянных насмешек, и ему не жалко будет Семена уронить, а значит, он не будет при первой попытке уж очень сильно нервничать. Но Войцек его не уронил, а спустил благополучно, отчего почувствовал в себе уверенность и уже деловито и почти без ошибок опустил к подножию скалы всех и самого себя. Почти без ошибок, потому что Антон Олегович вынужден был в тот момент создать очень сложную и непривычную конфигурацию защиты, та, видимо, вышла в некоторых местах совсем непрочной, и одна из птичек, которые ни в какую не желали угомониться, смогла ее пробить. Правда, она уже не рассчитывала на это и по инерции врезалась в камни. Но едва не сшибла со скалы кого-то из ребят, едва не заставила Войцека уронить фрау Каролину да и сама оказалась внутри защитного купола. Стала дергаться, тянуться клювом к остававшимся на скале… Могла бы натворить много чего, но Настя… Настя сначала – не приближаясь к ней! – отшвырнула эту мечущуюся, вопящую благим матом, клацающую зубами и скребущую когтями камни так, что крошки летели, живность в сторону, а следом попросту свернула ей шею. После чего некоторые стали Настю бояться и сторониться, а Семен, напротив, проникся к ней огромным уважением.

Картинка неожиданно исчезла, Семен поозирался по сторонам, но увидел пустое место и недалеко от подножия скалы выложенную ими камнями стрелу, указывающую направление, в котором они ушли искать места, где возможно прокормиться и просто выжить.

И только после этого он сообразил, что сам вовсе не стоит на скале, а скорее висит в воздухе заметно в стороне. Но ноги ощущали опору, он попробовал рассмотреть ее и ничего не увидел. Ни опоры, ни собственных ног. Отчего-то это его испугало так, что он потерял сознание и провалился в черноту.

13

Семен почувствовал себя висящим в воздухе, а следом ощутил резкий запах рыбы. Его от этого запаха слегка замутило, и он открыл глаза.

– Это меня что, на руках несли? – спросил он, понял, что не совсем так спросил, как хотел, и добавил: – В переносном смысле.

Вышло глупо: принесли на руках в переносном смысле! Но никто даже не улыбнулся.

– Тебе важно, как тебя переносили? – переспросил его Войцек. – Скажи лучше, что случилось.

– Вы меня сперва напоите… потом накормите, после в баньку сводите, спать уложите! После уж расспрашивать начинайте. Ох, голова сейчас треснет.

– Острить начал, значит, окончательно ожил, – заявила Алена.

Настя кивнула ей, плеснула из фляги себе на ладонь немного воды, чуть пошептала и обтерла Семке лицо. Тот сразу покраснел, как вареная креветка. От удовольствия, что за ним ухаживают, и от смущения, что ухаживает Настя. И голову почти отпустило, только чуть першило в горле, чуть ныло в животе и слабость была жуткая.

– Попить дайте, сударыня. Плиз! – сделав жалобный вид, простонал он.

Пить ему дали, но лучше бы он потерпел с питьем. Вода, смягчив горло и вроде уютно влившись в желудок, вдруг выскочила обратно единым комком.

– Это хорошо, – сказала Настя. – Пей еще!

Семка заставил себя выпить еще несколько глотков, и его вновь вывернуло наизнанку.

– Пей, – снова подсунула ему флягу Настя.

Он послушно выпил, и ничего не произошло. Потянулся к фляге уже сам, попил еще.

– Хорошо-то как!

– Тогда отдыхай.

– Слушаюсь и повинуюсь. Только два слова скажу. Вот такие длинненькие оранжевые грибочки пуляются то ли пылью, то ли газом каким отравляющим.

Сил сказать хоть что-то еще ему недостало. Но сказанное было самым главным, об опасности он предупредил.

– Укладывайте больного. Есть ему пока не давать, а пить заставлять, даже если уснет – будить каждые десять минут и поить. Алена, пошли, работа стоит.

– Я чуть приду в себя и…

– Это, рядовой, позвольте нам решать, пришли вы в себя окончательно и можно ли вам работать, – ехидным тоном сделала ему выговор Анастасия.

Кольцову и возразить было нечего, так опростоволосился! Такую карьеру запорол! Уже до младшего лейтенанта дослужился, и бах, опять в рядовые. Обидно.

Войцеку надоело держать Семку в подвешенном над землей состоянии, он уложил его на походную циновку, заставил еще раз напиться и занялся грибами. От их запаха Семку вновь замутило и стошнило. Он осторожно перевернулся на другой бок, и ему стало еще хуже, потому что лежал он рядом с мешком, набитым рыбой, и запах от мешка шел… ну крепкий запах! Нет, с этими ароматами нужно что-то делать! А пока он организовал ветерок для проветривания, да и грибы сушить нужно побыстрее.

От слабости Семка провалился в полудрему и вновь увидел себя со стороны. Но не давешнего, а того, который сейчас лежал на циновке. Он себе даже там, на скале, не понравился, хотя был тогда еще ухоженным и чистеньким. А сейчас рвань-рванью, заплатка на заплатке! И рожа красная. Ну и в целом… девушки таких не любят, им кого поинтересней и покрасивей подавай. Лицо какое-то немужественное, брови выгорели. Волосы, что ли, обрезать? А то с этой выщипанной абрашей пролысиной он не краше чучела. Хотя толку мало будет, а волосы он растил лет пять, если не больше. В жестокой борьбе с семьей и школой. Жалко.

Подошел Войцек, заставил напиться.

– Фу, я же лопну, – попробовал воспротивиться Семен.

– Нажалуюсь, тебя опять разжалуют, – пошутил Войцек.

– В кого? Я и так уже рядовой, ниже чинов не бывает.

– Настя придумает.

Кольцов отчего-то испугался этой шуточной угрозы и ополовинил флягу. И почти сразу задремал. И во сне увидел вовсе уже несусветное. То есть не сам себя со стороны, а наоборот. То есть лежит он с закрытыми глазами и дремлет, но видит, как, оставаясь лежащим и спящим, все равно поднимается, потягивается и начинает бродить по лагерю. По большей части принюхиваясь и не особо присматриваясь. В результате прошел сквозь Войцека и по горящему костру тоже прошелся. Понюхал дым, понюхал рыбу, понюхал грибы. И кажется, что-то придумал. Что придумал Семка номер два, Семка номер один не понял, но вместе со вторым номером обрадовался. И уснул уже крепко. Правда, вскоре Войцек его вновь разбудил и заставил пить из фляги. Семен послушно напился, с трудом поднялся и отправился в кусты. Очень вовремя, потому что далеко ходить ему было трудно, а тут еще и девчонки вернулись. Кольцов на всякий случай поспешно улегся, а то вдруг его за хождения действительно разжалуют ниже рядового. Но его первым делом укорили именно за это.

– Ты погляди, лежит себе довольный, бездельничает, – сказала Алена.

Семка слегка растерялся, но ответил:

– Сами же велели.

– Да шучу я, шучу. Ты действительно полежи пока. Я же вижу, что не совсем без дела лежишь, сквознячок организовал. Даже рыбой уже не так воняет. Ой! А ею совершенно не пахнет.

Семка потянул носом и сам удивился: действительно не пахнет.

Настя глянула на него подозрительно, подошла вплотную к рыбному мешку и принюхалась.

– Твоя работа?

Семен собрался было все отрицать, но задумался.

– Не знаю, – пожал он плечами. После фыркнул и заявил: – Во сне сотворил чудо.

С него потребовали объяснений, но толком он ничего объяснить не сумел. Сказал, что долго думал, а после всяких потрясений увидел сон, ну и… Тут девчонки вспомнили о том, что не знают подробностей его отравления, пришлось все не спеша и подробно рассказывать. Девчонки его рассказу очень удивились. Похоже, даже стали сомневаться в его правдивости. С другой стороны, забыли, что собирались его не кормить, а когда вспомнили, было уже поздно – Семен наравне со всеми умял целую миску похлебки из рыбы, грибов и каких-то травок.

– Да вы не переживайте, – сказал он, когда Настя с Аленой спохватились. – У меня же не пищевое отравление было, а… э… воздушно-капельное. Да и не отрава это, судя по всему, а галлюциноген какой-то. Так что все, что я вам рассказал, имеет самое простое объяснение: у меня были глюки!

– И ты из-за них умудрился как-то ликвидировать запахи, – с подозрением сказала Настя. – Ох, сержант, вечно с тобой что-то происходит такое, что и не знаешь, как к этому относиться.

– У нас с каждым что-то случалось, – обиженно проворчал Кольцов. – Даже Антон Олегович недавно влип.

– Не влип, а провалился, – машинально поправила его о чем-то задумавшаяся Настя. – Спите, ефрейтор, вас скоро ждут великие дела по заготовке грибов.

14

До хлебной рощи оставалось полдня пути, и они остановились на обеденный привал. На симпатичном таком бугорке, хорошо проветриваемом настоящим природным ветром. Уже второй день кряду их одолевали полчища кровососов, на фоне которых привычные уже капельки выглядели родными и милыми. А уж по-настоящему родным комарам они бы только обрадовались. Те хоть пищат, прежде чем укусить. К тому же выше двух-трех метров над землей не летают. А капельки летают, пусть обычно только по ветру и как-то еще при его отсутствии, хотя и не про них речь, на них и внимание перестали обращать. Появились и ранее встречавшиеся крохи-мотыльки с квадратными крыльями, способные летать даже против несильного ветра и ужасно кусучие. Но их хотя бы видно, а вблизи даже слышно. Ну и кусают они пусть чувствительно, зато после укусы не чешутся. А вот ниточки, наверное, близкие родственники капелек, почти прозрачные, тонкие, как нитка, и потому совершенно незаметные, крыльев не имеющие, отчего-то летают куда пожелают. И залезают под одежду, в волосы, в нос, в уши, в рот норовят влететь, только успевай отплевываться. Укус их не чувствуется, да, видимо, они и не кусают в буквальном смысле слова. Но после их попадания на кожу остается тоненький рубчик, и свербит это место – хоть воем вой.

В общем, пока организуешь защиту, натерпишься мук. А ее не всегда можно устроить.

Вот и шли они, а порой летели, закутавшись так, что одни глаза и кисти рук оставались голыми. И все равно натерпелись.

– И откуда их понабралось здесь? – спросил Семен, смазывая зудящие места соком какого-то дерева, который позволял зуд ослабить.

– Живут они здесь, – философски объяснил Войцек.

– И чем питаются? Нам когда что-то с кровью внутри попадалось? Две недели назад, когда от лагеря еще толком не отошли.

– А рыбы? – резонно возразил Кисконнен.

– Рыбы в воде живут, – не менее резонно ответил Семка. – У них там свои паразиты и кровососы, типа пиявок.

– Может, они всеядные? – пробормотала Алена рассеянно.

Семен собрался возразить, но выражение лица Алены ему не понравилось, что-то она учуяла. Мешать вопросами он не стал и на Войцека чуть шикнул, чтобы не отвлекал.

Алена закончила слушать и удивленно на всех посмотрела:

– Семка, ты прав. Мы две недели ни единого животного не видели. Зато сейчас к нам приближается… приближаются полчища. С той вон стороны несутся. И прямо на нас.

– Сворачиваемся, быстро! – распорядилась Настя. – Готовность к взлету одна минута!

– А обед?

– С собой забираем. Каша готова, а жабу после дожарим.

– Это не жаба, – возмутилась Алена. – Оно вообще не земноводное, скорее пресмыкающееся.

– После расскажешь, – велела Настя, но сама стала сыпать вопросами, как крупой: – Скажи лучше, далеко эти стада? Как быстро двигаются? Насколько там крупные особи? Хищники или травоядные?

– Минут пять у нас есть, – ответила на главный вопрос Алена, собирая посуду. – В такой массе я отдельных зверей не чувствую. Но мне кажется, что там и хищники есть, и всякие другие.

Отвечая, Алена успевала заниматься разными делами, а мальчишки тем временем сворачивали все расстеленные для удобства отдыха коврики и циновки.

– Костер стоит потушить, – сказал Войцек, когда все было собрано и оставалось лишь самим сесть сверху и взлететь.

– Пусть горит, может, отпугнет зверье, – предложил Семен. – Я в случае чего потушу сверху.

Войцек фыркнул, но шутить про способ тушения костра сверху не стал.

– Тогда нужно устроить якорь, – сказал он и стал привязывать их бурлацкую лямку к одинокому кусту, проросшему на склоне этого каменистого бугорка.

Они взлетели и, не сговариваясь, повернулись в ту сторону, куда указывала Алена. Из-за гряды холмов, которую они пролетели часа два назад, поднимались в небо столбы пыли.

– Ну е мое! – с досадой воскликнул Семен. – Пыль мы должны были заметить уже давно.

– Мы вперед и по сторонам больше смотрели, – то ли возразил, то ли согласился с ним Войцек.

– Назад тоже оглядывались, – сказала Настя. – Но что там так далеко, нас не интересовало. Алена, а где твои полчища несметные?

– Правее гляди.

– На реку, что ли? – спросил Семен и чуть не прикусил себе язык. Такую речку он должен был почувствовать и в пять раз дальше, а значит, и не река это. А то самое зверье бежит. Или течет. Бурным потоком.

– Странно, но пыли тут нет.

– Войцек, – покачала головой Алена, – ты мог бы заметить, что по ту сторону холмов травка жиденькая и почва сухая глинистая. А по эту – трава густая и высокая, земля влажная.

Все замолчали, завороженные невиданным зрелищем. Поток все приближался, стали видны отдельные животные.

– То ли кролики, то ли кенгуру, – задумчиво произнес Семка, пытаясь сообразить, на кого больше похожи звери. Точнее, зверьки, не больше домашней кошки размером. Пушистые, будь уши у них подлиннее и не такими округлыми, точно сказал бы, что кролики. Но с совсем уж короткими передними лапами. Задние намного мощнее и длиннее, он раза три-четыре прыгнет на задних, на пятый обопрется передними, чтобы принять более вертикальное положение, и вновь скачет только на задних.

– Сайгаки, – сказала Настя.

– Да ну, не похожи совсем.

– Я не про твоих кроликов, ты дальше смотри.

Семен посмотрел и увидел, что среди кроликов все чаще попадаются более крупные животные, хотя по сути тоже мелочь. Эти и впрямь были похожи на степных сайгаков, тонконогие и тонкорогие. Вот только рогов у них было не по два, а по одному. Впрочем, были ли у земных сайгаков рога, Семка не помнил. А вот шерсть была, а у этих нет, голышом бежали.

– Алена, а они кто? Не млекопитающие? – спросила Настя.

– Настя, вроде бы нет, а вроде бы и да. Не знаю в точности. Ой, мамочки!

В общем потоке зверья, несущегося неведомо куда, попадались и многие другие животные, которых не удавалось толком рассмотреть. А тут вдруг выяснилось, что не все они мирные. Некоторые, держась сбоку и не смешиваясь с основным потоком, вдруг совершали прыжок в плотное стадо и выскакивали из него с добычей в зубах. Рвали ее на ходу, что-то успевая проглотить, остальное роняли, но бежали дальше. Сколько разновидностей таких хищников тут было, сказать никто бы не сумел. Но два вида выделялись и числом, и размерами. Первый был схож с древесными крокодилами, но имел куда более длинные и мощные лапы. Да и тело его выглядело по-рыбьи. То есть вытянутое, сжатое с боков, стремительное, с длинной зубастой пастью и более коротким, но более толстым хвостом. А второй вид скорее всего можно было отнести к птицам. Двуногие, покрытые пусть не сплошь, пусть с большими проплешинами перьями, с неразвитыми крыльями, зато с длинными и широкими клювами, рвавшими свою добычу не хуже, чем пасти быстроногих крокодилов. Эти в толпу не прыгали, дотягивались за счет длинных шей и выхватывали клювами жертв, некоторых глотали целиком, других перекусывали пополам и очень часто роняли обе половинки, не заботясь приостановиться и подобрать.

– Такой охоты я не видел, – буркнул Семка.

– А кто видел? – спросил Войцек и сам же ответил: – Никто!

– Это не охота, – перебила их Алена. – Они от чего-то спасаются.

– Пожара в той стороне точно нет, – отозвался Семен. – И наводнения тоже. Может, извержение вулкана почувствовали? Или землетрясение?

– Вулканов тут на тысячу километров нет, – не согласилась с ним Настя. – Землетрясение в степи даже очень сильное никакой большой опасности не представляет.

– Тогда чего бегут?

– Сезонная миграция! – сказала Алена.

– В смысле? – удивился Семен. – Зимы же быть не должно.

– Антон Олегович говорил, – напомнила Алена, – что мы примерно на широте между двадцатью пятью и тридцатью пятью градусами, в Южном полушарии. Понять, какое время года сейчас, очень трудно, да и не должно здесь быть серьезной смены сезонов. Тут у нас субтропики или тропики.

– Да, – вспомнил Войцек, – он еще говорил, что угол наклона оси планеты меньше, чем у Земли.

– Ну и? – спросила Настя.

– Что ну? – не понял Войцек. – Я не знаю, что это означает, просто вспомнил.

– Остается предположить, что наступает сезон дождей, – сделала предположение Настя.

– Раз так быстро бегут, серьезные в этих местах дождички бывают, – подвел итог научной дискуссии Семен. – Но скоро их ждать не приходится.

– Откуда знаешь?

– От верблюда! Ну, Настя, чего спрашивать, если сама прекрасно знаешь, что про любую воду я много чего понимаю и чувствую.

Живая река обтекала их холмик около получаса, и когда начала иссякать, до Семки вдруг дошло.

– Алена, они съедобные?

– Которые из них?

– Ну елки-палки! Есть среди них, кого мы можем слопать? А то нас слопать тут норовят все, кому не лень, а мы в основном рыбой и грибочками промышляем! Мяса хочу!

– Да они все съедобные! Только как их отловить?

– Настя! – попросил Семен. – Пожалуйста! Пусть не в промышленных масштабах, пусть только на ужин! Поймай парочку!

Настя покачала головой, словно за что-то осуждая Семку:

– Семен Анатольевич, Семен Анатольевич! Неужели вам не видно, что промышленную заготовку дичи нам уже обеспечили? Там столько задавленных и недогрызенных останется, что специально кого-то ловить нет смысла.

Семка покарябал в затылке, расстроенный своей ненаблюдательностью и несообразительностью, и вздохнул. Но тут же повеселел.

– Это хорошо, – сказал он. – Мясо его, как рыбу, можно провялить, только соли чуть больше нужно. Опять же, если они через нашу рощу пробегут, то нам туда можно и не заглядывать. Сожрут все, голые ветки останутся!

– Они почти прямо на юг бегут, – возразил Войцек, – роща в стороне должна остаться.

Эх, сказал бы кто полгодика назад, что Семен Кольцов вот так безжалостно и, можно сказать, в предвкушении удовольствия станет потрошить и обдирать шкуры со всякого зверья, он бы не только не поверил – он бы мог в обморок упасть. Как упал в детстве, когда в деревне на его глазах обезглавили курицу.

А сейчас он занимался обезглавливанием кроликов и сайгаков, с превеликим наслаждением принюхиваясь к запаху из котелка и от коптящихся над костром окороков.

Мясо было жестковатым и требовало предварительного вымачивания. Поэтому Семка не просто присыпал его солью, как они поступали с рыбой, а обдавал паром и укладывал в удачно подвернувшуюся выемку в камне, заполненную соляным раствором со специями. Поначалу он посчитал эту выемку слишком маленькой для такой большой добычи, но мяса хоть и было много, после разделки оно все уместилось в импровизированную ванну.

Килограммов сорок выйдет! То есть сейчас мяса в два раза больше, но после усушки останется килограммов сорок. Семка задумался над тем, не стоит ли прогуляться по пути мясного потока подальше, но тут же отказался от своей задумки. Погода жаркая, да и помимо них найдется кому подобрать падаль. Даже болотник неведомо откуда притащился. Может, знал заранее, что тут будет чем поживиться, вот и рискнул выбраться из влажных лесных чащоб? Пару недель, наверное, полз, а то и больше. Зато сейчас жирует, много кто через него пробежать пытался.

Алена сказала, что стадо остановилось на ночь в пяти километрах отсюда. Овцы пасутся, волки отлеживаются, переваривая съеденное за день. Мир и благодать до утра. Утром, видимо, гон начнется сначала. Имеет смысл слетать и самим хоть что-то напромышлять.

Всю ночь вокруг их бивака что-то чавкало, хрустело, раздавались взрыкивания, шум драк и всякие другие по большей части малоприятные звуки.

Утром, посовещавшись, все же решили сделать небольшой крюк за стадом. А уже заготовленное мясо просто забрать с собой. Но тут же засомневались, пришлось бы бросить соляной раствор, а мясо за одну ночь вряд ли просолилось до нужной степени. Тратить же соль повторно не хотелось, не так много ее запасли. А если ее к тому же на новую порцию мяса потратить, останется всего ничего. Так что умерили свой охотничий азарт и аппетиты и еще сутки простояли на месте, чтобы уж точно не потерять то, что заготовили. Лишь после этого направились прямиком к хлебной роще, решив коптить и вялить мясо по ходу заготовки других продуктов.

15

То не было две недели никакого зверья, то собралось его в немереных количествах. Это помимо убегающего неведомо куда и неведомо от чего основного стада. Шагу ступить некуда стало, того и гляди наступишь на хорошо спрятавшуюся в траве, в ветках и в стволах деревьев, под землей или в камнях живность. Чаще всего готовую тебя цапнуть зубами, а то и ноги-руки пооткусывать, брызнуть или плюнуть ядовитой, едкой или просто вонючей гадостью, швырнуть в тебя горстью шипов или репьев. Какой-то местный полудикобраз-полуптиц пульнул в них пучком то ли иголок, то ли перьев, то ли стрел с оперением, что росли у него на копчике. Ядовитых, как яд гремучей змеи. Перья-иглы собрали, аккуратненько упаковали и забрали с собой. Очень ценная вещь, осталось найти трубчатые растения, и серьезное оружие будет под рукой.

Алена, конечно, старалась разогнать всю эту живность, но среди местных обитателей было столько абсолютно безмозглых, не понимающих самых простых вещей, что толку от этого выходило чуть да маленько.

Опять пришлось выжигать для лагеря всю траву и землю под ней, потому что по-другому обезопасить себя не получалось. Все равно ночью к ним попытались подкопаться черви. Не совсем такие, как обитавшие в окрестностях лагеря, но очень похожие. На все эти меры безопасности ушло очень много времени, потерянного для другой работы.

А на следующий день им пришлось все начинать сначала.

Потому что роща была не рощей, а довольно большим, протянувшимся на десятки километров лесом. В одном его месте часто встречались фруктовые деревья, а правильнее сказать – деревья со съедобными плодами, а на полянках росли земляные яблоки. Их из-за формы и расположения семечек да еще за темно-зеленую полосатость называли еще и арбузными яблоками, хотя ни к арбузам, ни к яблокам эти по сути своей корнеплоды никакого отношения не имели. Скорее были родственниками репы или морковки. Но с плотной кожистой кожурой и семечками внутри.

Если из этого места совершить переход в несколько километров, то начиналась как раз та самая хлебная роща. Хлебные деревья почти сплошь были усыпаны метелками с зернышками, из которых можно варить кашу и молоть муку. Правда, листья у этих деревьев постоянно были покрыты липкой и едкой росой. Так что сбор зерновых почти полностью лег на Настю, только она умела делать это, не прикасаясь и даже не подходя близко к дереву, возле которого можно было не только получить химические ожоги, но и надышаться испарениями его росы.

Еще в этом лесу, вокруг мелких озер и вдоль заболоченных участков рос бамбук. Его сегменты были заполнены мучнистой субстанцией. Если его ветку положить на угли, то она вскоре лопнет и из трещин полезет почти самый настоящий попкорн. Одно плохо: в его зарослях обитали стаи капелек и прочих кровососущих, а в жиже у корней было полно пиявок и кто их знает каких еще малоприятных обитателей. Впрочем, выбирать им не приходилось: хочешь есть – залезай в грязь с пиявками, в гущу жалящих растений и в тучи кровососов.

Для арбузных яблок, видимо, был не сезон, их накопали мало. Зерна тоже немного насобирали, но тут на много и не рассчитывали. У них было всего две корзины, сплетенные так, что из них мелкие зерна не просыпались. Вот эти корзины и наполнили почти доверху. И все: собирать нечего и складывать не во что.

Зато бамбука нарубили целую гору. По предыдущему опыту знали, что он не портился сам по себе очень долго, так что сколько сумеешь нарубить и довезти, столько и бери с собой.

Оставалось только найти ягодную поляну, собрать там что получится, и можно отправляться прямым ходом обратно.

Вот тут удача от них отвернулась. Пусть и старались они по пути к лагерю составлять подробные карты, особо дотошно описывая столь полезные места и всякие приметы, чтобы до них добраться, но отыскать эту поляну никак не получалось. Уже было решили махнуть на нее рукой, как произошло нечто необычное.

Семен еще раз сверился с картой.

– Ну точно, вот тут заросли крапивы обозначены, а за ними прямым ходом можно попасть на нужную поляну.

– Здесь не крапива, здесь лес, – сказал Войцек, указывая на непроходимые заросли из едва не вплотную к друг другу стоящих довольно высоких при относительно тонких стволах деревьев.

– Ну вот оно, сухое дерево. Вот ручеек. Тут вот болотник лежал, я же сам едва в него не залез. А тут крапива должна быть.

– А лес тут должен быть? – резонно спросил Войцек.

– Вы долго препираться будете? – одернула их Настя. – Не нашли, и ладно. Запас продуктов у нас и так получился неплохой.

– Настя, но обидно же! Получается, около тысячи шагов пройти осталось. И что? Поворачивать?

– Что предлагаете, старшина?

– Прорубить просеку. Тут всей ширины с десяток метров.

Собственно говоря, других вариантов у них и не было. Либо сделать просеку через неизвестно откуда взявшиеся заросли, либо отправляться в лагерь прямо отсюда. Заросли тянулись влево до самого настоящего болота, рисковать идти через которое было безумием. Прежде всего из-за обильно выделявшегося болотного газа. Справа они упирались в овраг. Глубокий, неизвестно чем поросший внизу, кем населенный и к тому же испускающий зловоние. Да и глинистые склоны его раскисли после вчерашнего дождичка. Можно было бы перелететь. Хоть овраг, хоть болото. Или просто над этими треклятыми зарослями, пусть и вымахали они на огромную высоту, по одному их Войцек бы переправил. Да не на чем. Или как правильно сказать? Не на ком? Накануне перед грозой парило, все пóтом изошли. И когда попался им на пути студеный родник… В общем, для девочек и Семена ледяное питье и умывание прошло незамеченным, разве что освежило их. А вот Войцек Кисконнен простудился. Алена даже потребовала выделить для него день на лечение. Что и пришлось сделать. Выходило, что время у них есть, а пилот на больничном.

Семен, благо других дел не было, отправился разведывать окрестности. И обнаружил буквально в пределах прямой видимости – хотя фиг ты, даже если видимость прямая, разглядишь за две тысячи шагов что болото, что овраг – кучу примет, обозначенных на их карте. Сходилось все, кроме леса, выросшего на месте крапивных зарослей. Вот его-то они видели прекрасно и из-за него не узнавали нужное место. А сейчас спорили, стоит ли туда, за эти бывшие крапивные, а ныне неизвестно какие заросли заглянуть.

Настя задумалась. Семка стоял, ковыряя носком плетеной калоши землю, смешанную с пеплом выжженной травы.

– Просеку предлагаешь прорубить? – вдруг переспросила Настя.

Семен, который в самом деле собирался в буквальном смысле прорубаться при помощи мачете, вдруг сообразил, что существуют намного более простые способы.

– Если госпожа маршал прикажет, можно и прорубить. Но быстрее будет прожечь.

– Ты еще пожар нам устрой, – проворчала Алена, снимая с огня котелок с целебным отваром для Войцека.

– Старшина говорил иносказательно, – задумчиво ответила Настя.

– Да уж не буквально, – хмыкнул Семка. – Пожар сейчас никому не нужен. Пара камешков, и дело сделано.

– А самому слабо? – возмутилась Настя. – Все на хрупкие девичьи плечи решил переложить?

– Э… Да ты посильнее меня будешь, – попробовал отшутиться Семка, пусть и сказал чистую правду. – А вообще-то, могу и я попробовать. Сейчас, дайте пару минут посоображать.

Он почувствовал, что Настя не просто так отказывается, что ей важно, чтобы он сам все сделал, вовсе не оттого, что самой не хочется или лень, а потому что верит в него и его способности.

– Ну, я пошел? – спросил он, поднимаясь.

– Мы пошли, – ответила Настя и тоже поднялась на ноги. – Вдруг и я пригожусь тебе, Иван-царевич.

Семен на ходу напустил вокруг себя туману. Пожалуй, в таких количествах он его никогда не создавал. Вот и торнадо у него получилось на загляденье, самому жутковато стало. Но он еще поиграл с температурой, тут подогрел воздух, здесь остудил, и вихрь усилился многократно. До такой мощи дошел, что, соприкоснувшись с зарослями, начал выдергивать растения с корнем, только ошметки полетели в разные стороны. Понятно, что и в их сторону тоже, пришлось укрываться щитом.

Смерч он провел по зарослям туда и обратно два раза, то есть всего четыре. Зато просека вышла удобной ширины. С учетом того, что из густых зарослей тут и там торчали обломки стволов, пройти без помех все равно было можно. Ну как без помех, понятно, что обрубки всякие валяются, ямы от вывороченных корней образовались… Но Настя все же запустила в ту сторону камешек. Тот запрыгал, словно мячик, плотной синусоидой прошелся от начала до конца и выровнял просеку до состояния приличной лесной дороги.

– Анастасия Никитична! По возвращении на Землю предлагаю вам организовать совместное предприятие по благоустройству дорог.

– Я жадная, сама фирму открою и ни с кем делиться не стану.

– Ты заранее знала, что у меня все в рытвинах и ухабах будет?

– Думаешь, трудно догадаться?

– Не трудно. Пойдем, что ли, смотреть, там наша ягодная поляна или не там.

– Пойдем.

Они шагнули на просеку, Семка наконец удосужился повнимательнее рассмотреть растения, что еще полчаса назад стояли перед ними непреодолимой преградой, и присвистнул.

– Настя, да это же та самая крапива! Только вымахала вон какая! До древовидного размера!

– Ты к стрекательным нитям не прикасайся.

– Слушаюсь.

Оказалось, что Семену повезло. Место, где делать просеку, он не выбирал, начал ее корчевать там, куда они подошли. Но оказалось, что именно здесь ширина зарослей древовидной крапивы самая маленькая. С их стороны она росла почти ровной стеной, с противоположной – прихотливо то расширялась, то сужалась. Но насколько помнил Семен, именно так и располагались заросли самой обычной, как тогда казалось, крапивы, обрамлявшие полукругом ягодную поляну. Впрочем, если приглядеться, то крапива только размерами и изменилась. Сама этажей в пять высотой, листья – не у всякого лопуха встретишь. Как умудрилась вымахать?

И ягодная поляна тоже изменилась. Даже не скажешь в какую сторону.

Когда-то она была не сплошь, конечно, но густо поросшей невысокими, по колено кустиками травы, на верхушке каждого кустика росли две-три оранжевые ягоды чуть крупнее ягод шиповника. И такие же безвкусные и не сладкие. Но по уверениям Алены очень полезные и богатые витаминами не менее шиповника.

Сейчас эти травяные кустики подросли почти по пояс, а вместо ягод их верхушки украшали крупные, с кедровую шишку размером орехи.

– Будем надеяться, что и в них витаминов много, – почесал затылок Семка. – Насобираем или сначала Алене покажем?

– Давай, раз пришли, собирать. Ого, вот это след! Прямо медвежий!

– И помет, – добавил Семен, хотя Настя помет и сама должна была увидеть. – Надеюсь, зверюга не поблизости бродит.

Они, как сумели, быстро насобирали пару авосек орехов и отправились к стоянке.

Алена орехи похвалила, а за беспечность обругала, сказала, что, увидев свежие следы большого животного, следовало сразу вернуться.

– Так мы на тебя надеялись, – стал оправдываться Семен. – Ты бы такого крупного зверя издалека почувствовала.

– Может и почувствовала. Может, нет. А вдруг я бы до вас не докричалась? Ладно, на вторую ходку я с Семеном пойду, проверю там все. Ой!

Алена неожиданно умолкла, и взгляд у нее сделался внутрь себя направленным.

– Там кто-то зовет, – растерянно сказала она. – Почти как человек зовет. Помочь просит.

– Ага! Разбежались помогать, – сказала Настя. – Кому там помощь может быть нужна? Скорее заманивают.

– Нет, – уверенно ответила Алена. – Там серьезная драка идет. Несколько крупных зверей напали на еще более крупного. Но нападающих много, а он один. Или… Нет, не пойму, то один, то не один.

Семен всмотрелся в направление, в котором, по мнению Алены, кто-то с кем-то дрался и кто-то звал на помощь. И увидел в небе за ягодной поляной знакомые трапециевидные силуэты. Те взлетали над деревьями и пикировали с высоты вниз.

– Наши птички со скалы прилетели! – сказал он. – Они, помнится, и нас примерно сюда гнали. Предлагаю пойти посмотреть.

– Пошли, – неожиданно согласилась Настя. – Ты, Алена, оставайся здесь, и постарайтесь купол поставить.

Через просеку и по ягодной поляне они промчались бегом, правда, старались бежать по своим следам, чтобы, не дай бог, не нарваться на какую неприятность. А достигнув небольшой рощицы, из-за которой доносились грозное рычание и мерзкие скрипящие крики птичек, стали приближаться к месту схватки осторожно.

За рощицей была поляна, поросшая густой и высокой травой. Вот на кого-то в этой траве и набрасывались всей стаей их старые недобрые знакомые. Те самые, что первыми в этом мире попытались их сожрать.

– Бей наверняка! – приказала Настя.

Семка едва не ввернул кое-что про доброту, о которой она недавно твердила, но счел разумным промолчать и ударил жгутом пара, как не столь давно ударил по падавшей им на головы льдине. Ну и промахнулся. Зато Настя на лету схватила одну из летающих образин, и та, застряв на мгновение в воздухе, рухнула на землю. Семка, поняв, что с такого расстояния его копье в летающую цель вряд ли попадет, решил сменить тактику, действовать не столь стремительно, зато наверняка.

Над травой потекли струи тумана, стали подниматься вверх облаком. Птиц это сбило с толку, они прекратили пикировать, закружились над облаком. А облако вдруг разорвалось на сотни клубов, каждый сжался до размера снежка и взорвался тысячами ледяных игл. Если телам и головам летающих тварей они особого вреда не смогли причинить, то их тонкие кожистые перепонки, служившие крыльями, оказались продырявленными буквально в решето. Вся стая начала сваливаться вниз, но похоже, большинство из них, еще не упав на землю, оказались раздавленными Настиными ежовыми рукавицами.

– Подойдем? – спросил Семка отчего-то охрипнувшим голосом.

– Подойдем, – кивнула Настя. – Очень осторожно.

По пути им пришлось обойти вырытый кем-то довольно большим подземный ход и добить одну поверженную, но все еще трепыхающуюся тварь с изорванными в лоскутья перепонками.

Дошли до места, где трава была смята, а земля истерзана когтями. Но сразу ничего не увидели.

– Да где же он? – спросил Семка.

– Не он, а она.

– Ты откуда…

– Знаю. Пока не спрашивай. Вон она!

– Не вижу. Теперь вижу.

Зверь лежал на боку, и окраска его шкуры сливалась с фоном. А тут он начал светлеть, а затем и просто белеть, пока не сделался белым как снег. Получилось на сугроб похоже. Сугроб, окропленный во многих местах кровью.

Белый зверь поднял голову, посмотрел на них так, что у Семена слезы на глаза навернулись, потому что читалась во взгляде смертная тоска. Он проглотил подступивший к горлу комок.

– Кхм. На медведя похож.

– На медведицу.

– Или на огромную собаку. Зовет, кажется?

– Зовет.

– Не подходи, Настя, вдруг…

– Я не могу не подойти. Я пообещала.

Настя шагнула вперед, Семен на негнущихся ногах зашагал рядом. Подошли прямо к голове, Настя в полушаге от пасти остановилась. Зверь вновь глянул на них и вновь от этого почти человеческого взгляда Семену захотелось плакать. Голова бессильно упала, но передняя лапа зашевелилась, медведица провела ею по своему животу.

У Семена не хватило духу спросить, с кем и о чем она говорит. А медведица, уже не поднимая головы, приоткрыла глаз, и из него скатилась слеза. По ее большому телу прокатилась дрожь, она вытянулась и замерла. Семка решил, что это уже все, что зверь, который позвал их на помощь, несмотря на эту помощь, погиб. Но тут лапа, прижатая к животу, шевельнулась.

– Она еще жива, – удивился вслух Семка.

– Хорошо, – непонятно произнесла Настя. – Я обещаю.

– Не она, а он, – опять как-то невпопад и непонятно ответила Настя. – А она умерла.

Настя присела возле живота медведицы и отодвинула ее лапу. Почти сразу из складки на животе на свет появилась мордочка крохотного белого щенка. Или все же медвежонка? Щенок-медвежонок замер и стал смотреть Насте прямо в глаза. Они очень долго играли в эти непонятные Семке гляделки, но наконец эта страшноватая игра закончилась. Медвежонок окончательно выбрался из сумки, где, видимо, жил и не тужил до последнего часа и заскулил, словно заплакал. Настя взяла его на руки и поднялась.

– Ого, какой крупненький, – просипел еле сдерживающий слезы Семен. – Пока у тебя на руках не оказался, вроде совсем малышом выглядел.

По щекам Насти текли слезы, а руки были заняты, и утереть их не получалось. Семка потянулся к этим мокрым дорожкам рукой, чего-то вдруг устыдился и высушил слезы так, как умел только он – подул на них теплым ветерком.

– Спасибо, – сказала Настя.

– Не за что, – буркнул не слишком вежливо Семка. – И что мы станем делать с этим сыном полка?

– Воспитывать. Пошли в стойбище.

– Подожди. Не знаю почему, но я не могу его… ее, то есть просто так оставить. Нужно похоронить.

– Как?

– Тут вода близко. Подземный пласт.

Настя понимающе кивнула, а Семен Кольцов заставил подземную воду вырваться наружу и размыть прямо под боком медведицы глубокую яму. Она сама в нее завалилась, сверху мигом нанесло толстый слой глины, смешавшейся с почвой. Семен заставил подземную воду вернуться на место, немного подсушил глину и молча развернулся к могиле спиной.

– Пошли, Настена Никитична. Вашего приемного медведя не позволите понести, сударыня?

– Вам, ваше благородие, завсегда доверю самое дорогое.

Семка подхватил медвежонка на руки и увидел, как его мех, бывший белым, пока он сидел на животе своей матери, ставший рыжим на фоне курточки Насти, стал зеленеть на фоне его зеленой в темную клетку рубашки. Даже клеточки обозначились.

Медвежонок оказался очень тяжелым, но он донес его до места их временной стоянки и уложил на свою циновку.

– Вот, – ответил он на немые вопросы Войцека и Алены, – усыновили сиротинушку. Будем воспитывать.

Объясняться оказалось очень непросто. Семка сумел лишь рассказать, как они разгромили военно-воздушные силы противника. А Настя сама на себя не была похожа, несколько раз повторила, что пообещала спасти ребенка, раз не сумела спасти мать. Семен толком ее не понял, а Войцек вообще ничего не понял. Только Алена кивала понимающе.

16

В течение этого и следующего за ним дня они собрали с ягодной поляны весь выросший на ней урожай. К вечеру второго дня окончательно пришел в себя Войцек. Он все еще кашлял, но выглядел вполне бодро. Настала пора трогаться в обратную дорогу.

Медвежонок проспал весь первый день, лишь вечером съел целый орех и несколько корешков, выкопанных для него Аленой.

– А ему можно? – забеспокоился Войцек.

– Ты его зубы видел?

– Видел.

– Судя по зубам, он всеядный, как и настоящие медведи. Мясо или рыбу я ему пока давать побоялась, потому что они хорошо просоленные. А вот корни съедобные, орехи там, всякую другую растительную пищу пусть ест. Что не понравится, сам выплюнет.

На второй день зверь увязался за Настей и Семеном на поляну и там слопал немереное число орехов.

Утром третьего дня, когда все было упаковано и приготовлено к походу, Войцек взял зверя на руки, но поднял с немалым трудом.

– Тяжелый! – вздохнул Войцек. – Вчера легче был.

Семен потребовал дать ему зверя на взвешивание.

– Точно тяжеленный! Я ведь его вон сколько нес к нам, и ничего. А сейчас и ста метров не протащу.

– И растет ребенок там не по дням, а по часам! – засмеялась Алена.

– Не смешно, – сказал Войцек. – Мы же его не прокормим с такими темпами роста! Он слопает все наши припасы еще в дороге.

Но вопрос с кормежкой отпал сам собой. На привалах медвежонок либо успешно охотился поблизости на все подряд, либо пасся. Он ел все. Траву, обгладывал кустики, выкапывал и грыз корешки и каких-то – не всегда успеешь рассмотреть каких именно – земляных червяков и жуков, ловил мелких зверушек. А на третий день путешествия нашел и принес им мясной гриб. Надкусанный, видимо не удержался, чтобы самому не полакомиться, но большей частью целый и пригодный к употреблению.

– А ты, Войцек, боялся, что нам его не прокормить! – развеселился Семен. – Да он нас сам прокормит.

Правда, возникла еще одна проблема – медвежонок на самом деле рос какими-то невиданными темпами и ему вскоре стало не хватать места на ковре-самолете. Впрочем, он и по земле бежал, не отставая, а порой даже обгоняя, так что и это перестало быть проблемой. Единственной проблемой было то, что он на земле становился почти невидимым, моментально принимая окраску фона.

Обратная дорога обещала оказаться еще менее сложной, чем дорога сюда. Но тут начались проблемы. Ну не удалось им без проблем обойтись, притом очень серьезных. Они рассчитывали вернуться в лагерь за семь-восемь дней, но начавшийся на третьи сутки к вечеру проливной дождь спутал все расчеты.

Ориентироваться стало труднее, шагать по раскисшей земле, а то и по колено в воде тоже. Сильный и холодный ветер дул не переставая и со всех сторон разом. Приходилось чаще, едва находилась небольшая возвышенность, устраивать привалы, чтобы просушиться и не заболеть. Устройство ночевок требовало много больше времени и сил. Собранные припасы тоже приходилось постоянно проветривать и просушивать. Правда, оказалось, что придуманное Семеном средство от запаха еще и от воды продукты защищает. Но это была единственная добрая новость.

Спустя пять дней непрерывных осадков передвигаться стало почти невозможно.

Семен попробовал дотянуться туда, где проходит граница дождевого фронта, и не сумел. Конца этому разгулу стихии не предвиделось в ближайшем будущем.

Ручеек, на берегу которого они устраивали один из первых своих привалов, превратился в бурную и грязную речушку. Все низинки оказались залиты водой.

К тому же Семен страшно боялся промахнуться мимо лагеря, все его топографические засечки были водными. Озера и реки. Но сейчас озера встречались на каждом шагу, да и речек прибавилось. Приходилось чуть не каждые пять минут искать самые большие из тех водоемов, которые он наметил в качестве ориентиров еще до выхода из лагеря и с которыми сверялся по пути туда и в начале обратного пути.

И все равно он очень боялся промахнуться. Тем более что лагерь все не появлялся и не появлялся, хоть по всем расчетам и должен был появиться.

Земля. За два с половиной месяца до описываемых событий.

– Товарищ генерал-полковник, разрешите вам представить профессора Зуева Николая Петровича, – отчеканил полковник Ковалев.

– Весьма рад, – ответил генерал на рукопожатие ученого. – Присаживайтесь. Никита Владимирович, ты тоже не возвышайся тут над нами, садись. Николай Петрович, понимаю, что задам вам вопросы, на которые вы уже устали отвечать. Опять же, ваш отчет я читал. Но вы мне, солдафону, в высших математиках не смыслящему, попытайтесь объяснить человеческим языком все… да, все, что вам известно.

Профессор понимающе кивнул и полез в карман за очками. Видимо, по привычке, потому что носил контактные линзы, что Володин отметил с первого на него взгляда. Уж такая у него выработалась привычка – замечать любую мелочь.

– Мои сотрудники, – начал профессор официально, но улыбнувшись, чуть изменил тон разговора, – под моим непосредственным руководством и при посильном моем участии, – он заговорил с легкой иронией, чем сразу заслужил расположение генерала, – в момент инцидента были заняты разнообразного рода замерами физических параметров. Не в первый уже раз нам, видите ли, интересно прояснить до конца физическую сущность порталов.

– И научиться создавать их научно-техническими методами? – хмыкнул Володин.

– Само собой. Так вот, можно считать научно доказанным тот факт, что по ту сторону портала должна находиться планета, размерами схожая с Землей. Это обязательное условие для создания портала.

– То есть в космос их не могло зашвырнуть?

– Не могло.

– А Венера, стало быть, подходит? Или Меркурий? Или другая планета, где выжить невозможно?

– Александр Александрович, будет быстрее, если я изложу основные факты самостоятельно, – вежливо, но весьма настойчиво остановил поток вопросов профессор.

– Виноват, – тут же согласился генерал.

– Не извиняйтесь, все мы на нервах, – отмахнулся профессор Зуев. – Так вот, во-первых, по ту сторону портала непременно должна быть планета. Только Меркурий с Венерой здесь ни при чем – точка открытия портала располагалась в параллельной Вселенной. Во-вторых, портал не был двухсторонним, то есть не был рассчитан на одновременное перемещение физических тел в обе стороны. Это слишком сложно и чрезмерно опасно, получается нестабильное… Впрочем, неважно, вам от наших терминов и формул понятнее не станет. – Профессор глянул на генерала, мол, не обидел ли я вас таким заявлением, Володин в ответ махнул рукой. – Э-э-э. Да. Но портал никогда не является односторонним в абсолютном смысле этого слова. Что-то успевает перетекать за время его работы и в обратном направлении. А работал он довольно долго, около получаса. Так вот, наши датчики зафиксировали выброс с той стороны газовых субстанций. По-простому – воздуха. Нам удалось исследовать его химический состав, и можно эту газовую смесь именовать воздухом в самом привычном для нас понимании. Чуть больше кислорода, чуть больше водяного пара, чуть меньше азота и двуокиси углерода.

– Значит, планетка живая? И не сильно загрязненная? – счел нужным уточнить генерал.

– Я тоже так полагаю. Причем жизнь там должна быть развитой. Такое количество кислорода могут создать лишь обширные леса. В крайнем случае кипящие жизнью океаны. Понятно, что полагаться на опыт изучения двух известных нам миров сложно, но ведь и обычная логика подсказывает, что в таком случае наши пропавшие должны в этом мире найти воду и пропитание. Ну и дрова.

– А как насчет хищников?

– Этого я знать не могу. Биологи говорят, что фауна должна быть не менее развитой, чем флора. Тем более что они в наших пробах обнаружили микроорганизмы. Сложные микроорганизмы. По их словам, такие не могут существовать без высших животных.

– Хорошо, – кивнул генерал-полковник, – по этому вопросу у меня также есть необходимая информация, но я, пожалуй, этих ваших биологов все же расспрошу.

– Расспросите, – улыбнулся профессор Зуев.

– А вы зря улыбаетесь, у меня и к вам еще вопросы не закончились. Отчего все же могло произойти то, что произошло? Шли в один мир, попали в другой.

– Тут у нас есть только рабочая гипотеза. – Профессор все же вытащил из кармана очки и принялся их тщательно протирать специальной салфеткой. Наверное, очки он только для этой цели и носил, чтобы привычные движения использовать для приведения мыслей в рабочий порядок. – Речь идет о двух, может даже, о трех параллельных Вселенных, в которых расположены три разные планеты: Земля, Ореол и та, куда ребятишки наши попали. Так что все сказанное мной дальше не более чем упрощенная до предела модель…

– До степени понимания нами упрощенная? – сказал, усмехнувшись, Володин, видя, что ученый подыскивает необидные слова.

– Сказать правду, даже в таком упрощенном виде многое вам покажется сложным, – вдруг хитро улыбнулся Зуев, обретший свою прежнюю уверенность. – Знаете что, вы просто, без всяких глубоко научных доказательств поверьте мне на слово: такое могло произойти один раз по чистой случайности или из-за ошибки. Но это же означает, что возможно воспроизвести эту случайность специально. У нас для этого достаточно данных.

Володин выпрямился в кресле, отчего стало казаться, будто он смотрит на собеседника сверху вниз. Как грозный начальник на оплошавшего подчиненного.

– Я верно вас понял, что мы сможем отправить по следу пропавшей группы спасательный отряд?

– Да, – уверенно ответил Зуев. – Нужно лишь все правильно просчитать.

– Когда? – тут же спросил генерал, откидываясь на спинку.

– Когда мы сможем проделать необходимые расчеты? – уточнил профессор. – Примерно через два месяца. Может, несколько позже, но раньше вряд ли.

Профессор посмотрел на часы.

– Спешите? – поинтересовался Володин. – Не стану вас больше задерживать, хотя чувствую, нам еще не раз придется поговорить. Спасибо и до свидания. К выходу вас проводят.

Ученый вышел в сопровождении дежурного.

– Ну что скажешь, Никита? – повернулся генерал-полковник к полковнику Ковалеву, с которым был знаком почти двадцать лет.

– То, что планетка пригодна для жизни, я знал через несколько минут после того, как прошла через портал последняя пара.

– Даже так?

– Так, Александр Александрович. Мне Настя успела… шепнуть. Совсем немногое, но самое главное. Что там есть чем дышать и что растения и животные имеются. Жаль, что сообщение прошло уже в момент, когда портал закрывался, можно было бы остановить часть ребят.

Генерал сначала непонимающе вскинул брови, но тут же закивал, понял, о чем идет речь. Никита Ковалев уже говорил ему, пусть и очень давно, что способен свою дочь иногда слышать – не буквально, конечно, а лишь мысленные сигналы, ею посылаемые, – на огромных расстояниях.

– Да уж, – вздохнул он сочувственно. – Не представляю даже, как бы я себя повел, окажись моя дочь…

– Продолжили бы работать и сделали бы все возможное, чтобы ее спасти.

– Спасибо на добром слове. А чего ты раньше ничего такого не говорил? Ну про то, что Настена тебе прошептать успела?

– За кого бы меня приняли, сделай я такое заявление официально? Но родителям других детей я рассказал. Думаю, что все поверили. У самих дети очень необычные…

– Тоже верно, сегодня и не скажешь в точности, за кого тебя примут, произнеси ты такое. За экстрасенса или за сумасшедшего.

– Еще скажу – я в Насте уверен. Она и сама выживет где угодно, и другим не даст сгинуть. Ну и Костина я знаю хорошо. Очень сильный экстрасенс. Ну и просто умница. Опять же подготовка у него не рядовая, пусть он не у нас служил, но в серьезном подразделении. И Демин там, дядя Сережа. Мы с ним по Парагваю, помнится, шикарно прогулялись. Мои парни постанывали, а ему хоть бы что. Так что пусть ученые отыщут дорожку, а там уж мы придем и поможем всем вернуться домой.

– Чем сейчас занят?

– Группа сформирована. Добровольцев с миру по нитке выискивать не пришлось, мои парни все как один вызвались. Разрешение начальство дало. Сейчас тренируемся и осваиваем новинки вооружения, которые нам сватают военспецы.

– Электропатроны?

– Их тоже. Неплохая штука. Любого зверя размером со слона укладывает на месте. И безопасна в ближнем бою. Медпрепараты новейшие. Ультразвуковые резаки. Тут еще кое-что обещают подкинуть.

– Средства разведки?

– Тоже новейшие. Датчики для зондов, даже микроспутник сватают. Но тут нужно знать заранее, удастся ли его запустить, какой-то толк от него будет или тащить этакую махину себе дороже обойдется.

Глава 3

Хлябь и твердь

17

Серена недолюбливала Настю. Ничем этого не проявляла, но себе в этом отчет отдавала. Как и в том, что главной причиной нелюбви является их сходство. Не внешнее, само собой, тут они полная противоположность: русоволосая Настя из России, кажется, из самой Сибири, и смуглокожая темноволосая уроженка Англии Серена, в которой по линии матери смешалась индийская, арабская и даже армянская кровь. Нет, сходство было в характерах. Обе умели добиваться нужного результата. Всегда и во всем. Обе во всем и всегда были лучшими, пусть само стремление быть лучшими никогда для них не являлось самоцелью, скорее средством достижения других целей. А еще Серена чуть ревновала Настю. Ревновала, потому что та без малейшего усилия, как-то очень естественно и просто стала признанным лидером, вожаком. А когда выбыл из строя мистер Антон, то и официальным командиром. Ее даже побаивались, пусть главным и единственным средством воспитания у нее было присвоение дурацких званий или понижение в них. Впрочем, имелся и настоящий повод ее бояться: Настя была одной из тех, чьи способности развивались невероятно стремительно. К тому же она была просто потрясающим для девчонки ее возраста мастером единоборств, даже владела искусством бесконтактных ударов, что в сочетании с другими ее талантами создавало невообразимую смесь эффективности и смертоносности. Многие это понимали. Сейчас тому случаю уже никто бы не придал такого значения, но в самый первый день именно она, не задумываясь, пришибла невероятным ударом прорвавшуюся за защиту крылатую тварь. Сегодня каждый из них был способен на это – способен и в моральном смысле, и в смысле обладания нужными навыками и силой, но тогда… Даже владея подобным искусством, даже спасая себя и других, далеко не всякий поступил бы столь безжалостно и жестоко с живым существом. Это сейчас все научились и все стали способны убивать, чтобы спастись, убивать, чтобы насытиться, убивать, чтобы смастерить себе нечто важное для жизни. А тогда от Насти почти все отвернулись, многим показалось, что, убив страшную тварь, она при случае не остановится перед убийством человека. Бред, конечно, тем более что уже через пару дней все про подобные глупости забыли, сначала непроизвольно начали искать у Насти защиты, а вскоре стали ей подражать почти во всем. Так что бояться Настю в этом смысле перестали давно и теперь страшились, многие искренне, что вот после сегодняшнего дежурства за какую-то провинность их возьмут и разжалуют из капрала в сержанты, даже не задумываясь, что оба эти звания равны и что это всего лишь шутка.

Серена также умела то, что не умел никто. Даже в карате она мало уступала Насте, но все равно оставалась номером два. Настя отсутствовала, и все безоговорочно подчинялись Серене. Но стоило ей вернуться, командование сразу переходило к Насте. Серена жутко обижалась, пусть и понимала, насколько их соперничество глупо, и трижды глупо в сложившихся обстоятельствах. К тому же и не было никакого соперничества, Насте было все равно, кто будет командиром, лишь бы на пользу дела пошло. Серена лишь делала вид, что ее это тоже не интересует, и от этого заводилась еще больше.

Так что когда Настя отправилась в продовольственную экспедицию, а мистер Антон все еще оставался пусть не прикованным к постели, как любят писать в книгах, но еще неспособным взвалить на себя многочисленные хлопоты руководителя, все сочли, что, как обычно, командование должно перейти к Серене. Та вздохнула с облегчением и с усердием принялась за работу.

– Что это? – спросила она, взяв в руки блокнот, протянутый ей Джоном.

– План работ на неделю. Ты же участвовала в его обсуждении. Нужно внести изменения с учетом состояния дел на данный момент. Заявки и предложения от ребят на проведение разных неотложных работ тоже приложены. Дальше, за второй закладкой идет «График дежурств», его надо скорректировать в связи с отъездом четырех человек. Затем истории болезней.

– Стоп. Это еще что такое?

– Это нововведение. Там записывают все травмы и недомогания, не говоря о серьезных заболеваниях. Помогает правильно распределить работы.

– Про серьезные заболевания мне понятно. А синяки и шишки тут при чем?

– Синяки ни при чем, – как всегда терпеливо стал объяснять японец. – Если, конечно, гематома не мешает передвигаться или выполнять какую-то работу. Существуют и другие не слишком серьезные травмы. Юстина проколола шипом ползучки палец, палец воспалился. Следовательно, Юстину нельзя ставить на дежурство по кухне, она не сможет плести циновки или что нам в первую очередь нужно плести. Но ставить ее дежурной по периметру можно. Только желательно в паре с кем посильнее.

– Спасибо, Джон.

– Пожалуйста. Я пошел?

– А ты не поможешь мне на первый раз? – чуть небрежно попросила Серена.

– Да ты справишься, – улыбнулся Кагава. – Настя все это за пару минут делала. А я обещал помочь Киму. Надо всем взрослым массаж делать по два раза в день, а то они неподвижно очень долго лежали. У Кима крепкие руки, но на троих их не хватает.

– О’кей. Иди делать массаж.

– Чуть не забыл, там в конце ведется учет остатков продовольствия.

Джон ушел, Серена открыла гроссбух на первой закладке.

С графиком дежурств она разобралась очень быстро и даже мысленно похвалила себя, что так просто справилась с делом, которым никогда раньше не занималась.

Но перейдя к следующей закладке, поняла, что в график придется вносить изменения. Иначе некому будет работать. На всякий случай заглянула в третий и четвертый раздел и пришла в ужас. Как все это сочетать вместе? Без этого человека в заготовке свежих веток на крыши шалашей никак не обойтись. Но без него же не сходится график дежурств по периметру. Если же заменить на… Но у нее легкий вывих и она прихрамывает, по лагерю и то с трудом передвигается, за пределы выпускать нельзя ни в коем случае. Опять же, при таком раскладе некому будет организовать плетение циновок и калош. Кстати, траву для этих целей тоже необходимо заготовить. Охоту и собирательство тоже организовать нужно, потому что рацион и так уже полуголодный.

Серена провозилась почти два часа, но более-менее сумела все распределить на ближайшие три дня. Не дай бог погода вмешается, тогда придется все переделывать заново.

Мелькнула мысль поставить над лагерем купол вместо обычного кругового периметра. Тогда многое упростится. Можно будет подождать с ремонтом шалашей, к примеру. Но тут же она поняла, что ставить купольную защиту, пока не оправился Антон Олегович, сумеет лишь она сама, да и поддерживать ее смогут лишь трое. Так что и это не выход.

Хорошо, что у них, как это ни странно, нет дефицита бумаги. Одежда, обувь, продовольствие – все в удручающем дефиците, а вот бумаги пока достаточно. Так что с полдюжины испорченных листков можно себе простить. Но желательно их убрать с глаз долой, потому что, глядя на разбросанную скомканную бумагу, каждый поймет, чего она натерпелась и с каким трудом ей далось то, что Настя делала мимоходом.

Серена собрала разбросанные листки, сунула в карман, мало ли для чего пригодятся. Но это не помогло, Джон, появившись из лазарета, первым делом спросил, не устала ли она.

– С чего бы?

– Ты что-то совсем грустная стала. Не переживай. Настя все это в голове держала, ей проще было. Ты все запомнишь, и тебе станет легко.

– Ох! Сомневаюсь, – искренне ответила Серена. – Джон, может, проверишь?

– Обязательно. Настя тоже всегда просила.

Джон нашел лишь два серьезных упущения и два не столь существенных. Хотя мелких, наверное, было раз в десять больше, но Кагава решил на них внимания не заострять. И правильно сделал, потому что Серена готова была расплакаться. Впервые за долгое время, впервые после первого страшного дня здесь и еще более страшной ночи, когда плакали все. Даже Настя.

18

Джон Кагава оказался прав. Достаточно все обо всем и обо всех знать досконально и постоянно держать это в голове, и вся административная деятельность становится вещью простой. Жаль, конечно, что без нее совсем не обойдешься, но тут уж ничего не поделаешь. Приноровившись, Серена лишь изредка ломала голову, когда ситуация складывалась очень уж нестандартно, а так вся эта повседневная рутина решалась ею за считаные минуты.

К тому же стало намного легче, потому что лазарет превратился в палату выздоравливающих. Фрау Каролина, мистер Антон и дядя Сережа начали ходить и принимать посильное участие в работах. Мистер Антон периодически подменял ребят, дежурящих на периметре. Эльза вдруг перестала спать по двадцать часов в сутки, заметно окрепла и повеселела. Даже напросилась сходить за пределы лагеря в недальний и короткий поход за травой, из которой они вязали и сплетали мешки, циновки, калоши, а теперь еще и плащи-накидки, потому что ночи становились прохладными, да и воздух по ночам делался сырым.

Ни одной атаки на лагерь за десять дней после ухода четверых ребят не было. И это отчего-то сильно встревожило Серену. Вдобавок раз за разом ни с чем возвращались охотники, зверья в окрестностях лагеря заметно убавилось. Настолько заметно, что это тоже вызывало немалую тревогу.

Хотя, как любит говорить мистер Антон, не бывает плохого без хорошего. Или не совсем так, но смысл тот же. Жить стало заметно безопаснее, пусть и расслабляться было нельзя. Если бы не нехватка пропитания, можно было бы быть довольными такой спокойной жизнью.

За последние дни изредка добывали местных лягушек, пусть и очень крупных, но с жестким и невкусным мясом, да один раз нашли выводок орешков. Тот выводок, что жил у них в лагере, держали в качестве стратегического неприкосновенного запаса.

Плодов в этих местах и раньше почти не встречалось. Были съедобные травы, но травой сыт не будешь.

И все же один раз им удалось устроить пир горой.

Серена тогда отсыпалась после того как ей пришлось подменить приболевшего Алекса. Алекс взял на себя риск попробовать кусочек неизвестного плода и заработал несварение желудка, вот и пришлось ей его заменять, потому что больше было некому. Получилось, что за двое суток она спала всего два-три часа и, понятное дело, несвоевременной побудке не обрадовалась.

– Что случилось? – спросила она, не открывая глаз.

– Скоро недалеко от лагеря пройдет огромное стадо животных, – деловым тоном сообщила Юстыся.

– Точно?

– Мне, конечно, далеко до Алены, но столько зверья в одной куче и я чувствую, – то ли с возмущением, то ли с гордостью выпалила Юстина.

С Серены сон слетел, она вскочила с постели и принялась одеваться.

– Далеко? – уточнила она.

– Через час должны оказаться в километре на северо-западе. Я их всю ночь слушала, не верила себе. А когда поняла, что все так и есть…

– Поднимай Джона и Кима.

– Ким на периметре.

– Алекс сможет его подменить?

– Да я сама…

– Пойдешь с нами.

Их сборы, несмотря на ранний час, потревожили Антона Олеговича.

– Что тут у нас стряслось?

Серена коротко объяснила.

– Кто с тобой пойдет? – Антон Олегович не попытался не только возражать против ее решения, даже давать советов не стал, и Серена почувствовала себя в два раза увереннее.

– Кагава и Юстина.

– Кима возьмите.

– Его некем заменить на периметре. Алекс еще не оправился, остальные сами только что сменились.

– Я заменю. На несколько часов сил хватит. Ни пуха вам, ни пера!

Юстина и Серена не поняли странного пожелания и стояли, хлопая глазами.

– Это русское пожелание успеха в охоте. На него нужно отвечать «К черту!».

– К черту, – послушно сказала Юстыся.

– To hell! – засмеялась Серена.

– Вот и молодцы.

До места добрались минут за двадцать, благо в эти края была уже протоптана безопасная тропинка. Понятно, что все равно проверяли каждый следующий шаг, но по хоженому все равно получилось быстрее, чем по нехоженому. Те же кустарники были уже не на раз прорежены, лианы толком не успели вновь перегородить тропку.

Серена замыкала их колонну из четверых участников и невольно чуть-чуть отвлеклась, глядя в спины товарищей.

Кореец Ким Нам Иль и японец Джон Кагава были невероятно схожими и в то же время потрясающе разными. Сходство им придавали одинаковый рост – они были самыми невысокими мальчишками в их группе – и схожее телосложение. Оба поджарые, мышцы крепкие, но не накачанные, а скорее натренированные. И двигаются оба похоже, шагают мягко, словно скользят. Со спины и перепутать можно. Лица что у одного, что у второго явно восточные, точнее, такие, какими должны быть лица у корейца и у японца. Только вот Ким стопроцентный кореец, а в Джоне, как в самой Серене, каких только наций не намешано. И это тоже по их лицам видно. Ну и характеры… Ким сама деликатность. Может быть, чересчур деликатен и слишком часто смущается. Джон с легкостью носит маску восточной вежливости, но решительный и настырный. Вон сумел добиться благосклонности первой красавицы Юстины.

Юстина Поборски – это вообще отдельный разговор. Блондинка – натуральная блондинка, как, к величайшему изумлению всех девочек, выяснилось уже здесь, – с густыми, чуть вьющимися волосами, точеными чертами лица, с серыми глазищами и ресницами невиданной длины. И прямо-таки с модельной фигурой. Ну, слишком много достоинств!

Даже сейчас Поборски умудряется выглядеть если не на миллион фунтов, то на пятьсот тысяч точно. Серена таких кукольных красавиц не очень жалует, на ее вкус Алена и даже Настя намного симпатичнее. Но у мальчишек свое мнение, все как один, разве что кроме Семена, на Юстысю заглядываются, готовы по первому ее распоряжению услужить – воды подать, через лужу перенести. А Юстина рада этим пользоваться, позволяет себе капризы. С другой стороны, если быть честной, то у этой красавицы есть и достоинства. Шить, например, умеет. Вон, идет, чуть покачивая бедрами, а на джинсах сзади – две большие заплатки. Не знать, что это заплатки – можно подумать, дизайнерское решение, причем весьма элегантное.

– Все, – сказала Юстина. – Они здесь должны пройти.

– Прямо здесь?

– Нет, конечно. Но неподалеку. Впереди.

Прождали еще минут двадцать, отмахиваясь от капелек и от летающей в воздухе паутины. По счастью, паутина была самой обычной, неядовитой и даже не едкой. Но зато липла на лицо и на руки. То, что липла на одежду, никого не волновало, а вот попадания на лицо не нравились.

– Ну и где… – первым не утерпел Нам Иль и умолк, недоговорив.

Примерно в той стороне, в которую указывала Юстина, послышался шум, словно сильный ветер стал раскачивать кроны деревьев. И шум этот приближался. Скоро зашумело совсем рядом, но лес здесь был густым и увидеть хоть что-то не удавалось.

– Там поляна есть, – как всегда тактично подсказал Джон.

– Выдвигаемся, но очень осторожно, – скомандовала Серена.

Такого видеть им еще не приходилось. По ту сторону поляны кроны деревьев раскачивались и шумели, словно там и впрямь небольшой ураган буйствовал. Но ветра почти не было, просто по ветвям двигался и перетекал с дерева на дерево – другого слова и не подобрать – сплошной поток разнообразного зверья, по большей части виденного впервые.

Огненными стрелами мелькали между деревьями ярко-красные змейки. Планировали, раскинув кожистые перепонки между лапами, ушастые и пушистые зверьки. Ловко перепрыгивали толстые и неуклюжие на вид ящероподобные существа.

Часть зверей вышла прямиком к поляне, которую им перепрыгнуть бы никак не удалось, спустились вниз и бежали теперь по земле, чтобы на противоположном краю поляны вновь забраться на деревья. Вскоре к ним присоединились, видимо, изначально путешествовавшие по поверхности странные двуногие создания, которые больше всего были похожи на небольших страусов, но вместо крыльев имели вполне развитые лапки с пальцами. Да и кожа у них была голой, без перьев или меха.

– Вправо! – завопила Серена и сама прыгнула вместе со всеми вправо, потому что сверху прямо на то место, где они только что стояли, свалилось нечто несуразное, одновременно похожее на макаку и на древесного крокодила. Телом существо напоминало обезьяну, а головой того самого крокодила. Ну а хвост подошел бы обоим этим зверям сразу. Макака, смешно косолапя, запрыгала через поляну, прошлась прямо сквозь ряды бегущих по земле существ, бесцеремонно их распихивая, и неожиданно ловко запрыгнула на ближайшее дерево, ухватившись за довольно тонкую для нее ветку. Ветка, вопреки ожиданиям, не обломилась под тяжестью тушки, но спружинила и подбросила существо выше, где оно уцепилось за более толстый сук, перелезло на следующее дерево по лиане и вскоре скрылось в гуще кроны.

– На кого охотиться будем? – спросил Ким, сжимая пальцами копье так, что побелели костяшки.

– На древесных ежей, – предложил Кагава. – Они сейчас жирные и не очень быстрые.

– Еще бы они тут были.

– Только что двое проскочили, – успокоил Джон. – Будут еще, точно говорю.

– Укажи место, откуда попасть проще, – попросила Серена японца.

– Нужно встать шагах в пяти от деревьев по ту сторону.

– Но это же мы прямо в гущу этих свихнувшихся зверей залезем! – испугалась Юстыся.

– Они не поезд, оббегут нас, – отмахнулась Джедай. – Выдвигаемся через минуту. Юстина, ставь щит справа от нас. Я слежу за обстановкой, Ким и Кагава охотятся.

Серена развела руки над головой, и через полминуты в ее руке оказался светящийся меч, благодаря которому она и получила свое прозвище, чем очень гордилась. Пусть меч не был способен разрубить камень или металл, но испускаемые им молнии сносили стволы в три обхвата, только щепки и искры летели. А уж что потоньше и помягче, в том числе живую плоть, он рассекал, как горячий нож масло.

– Пошли.

Зверье оказалось понятливым, а может, ему важнее было побыстрее обойти преграду, чем ввязываться в противоборство неизвестно с кем. Так что встали там, где хотели, поток живых тварей огибал их с двух сторон, опасным ни один из зверей не выглядел.

– Видишь, справа спускаются? – спросил Джон Кима. – Слезут – я бью в первого, ты в любого другого.

Несколько ежей, которые хорошо умели лазить по деревьям, но были плохими прыгунами, не найдя подходящих сучьев, которые могли им послужить мостом между деревьями, спустились на землю. Джон выждал, чтобы они дотопали до такого места, где копьям не будут мешать ветки, и метнул свое копье. Подбросил его чуть вверх, а дальше оно уже само понеслось точно в цель. Ким, не обладавший телекинезом, метнул свое оружие, используя только силу рук и глазомер. Но оба копья нашли свою добычу.

– Эй, а как забирать станем? – спросил Ким Юстину. – Что-то неохота мне без защиты через это стадо топать, вдруг кто укусит или плюнет ядом?

– Придется подойти и забрать, а затем вернуться.

– А во второй раз мы пойдем за новой добычей, а старую здесь оставим?

– С собой придется брать, – пожала плечами Юстина.

– А когда их с дюжину наберется?

Серена слушала эту перепалку Кима и Юстыси, не вмешиваясь, только смех сдерживала. Джон тем временем вернул к ним оба копья с нанизанными на них тушками.

– Джон, так нечестно! – возмутилась Юстина. – Ким меня подначивал, а ты молчал.

– Я был занят, – честно ответил Кагава. – Не слушал разговор. А в чем дело?

– Проехали, – буркнула Юстина. – Ой! Это еще что?

– Наверное, черепахи, – пожал плечами Джон.

Но плоские округлые животные, появившиеся на поляне, черепахами не были. Они больше походили на камбалу или рыб скатов. Во всяком случае, ничего похожего на панцирь у них не имелось. Лапы тоже отсутствовали, передвигались они, опираясь на боковые края своих плоских тел. Края изгибались волнообразно и толкали животное вперед.

– У них жаберные щели, – сообщила Юстина.

– И? – не поняла ее Серена.

– Значит, они рыбы, точнее, двоякодышащие рыбы. И почти наверняка съедобные.

– Понял, – воодушевился Ким и ткнул копьем ската, до которого смог дотянуться, даже не бросая свое оружие. Наконечник копья был с зазубринами и не пожелал извлекаться просто так. Ким побоялся, что наконечник, не слишком умело закрепленный на древке, может оторваться, и нагнулся, чтобы помочь себе его извлечь из тушки.

– У-у-у! – запрыгал он, тряся рукой. – Током ударил.

– Настя за такую глупость уже разжаловала бы тебя в рядовые, – укоризненно покачал головой Джон. – Когда еще было сказано: не прикасаться к неизвестному? Хорошо, что у него нет шипа под хвостом, как у настоящего ската, мог бы палец отрубить.

Серена ткнула своим мечом в ската.

– Все. Заряд я у него выкачала. Забейте еще несколько, пока они тут рядом ползают.

– Пусть Ким их бьет. Я ежами займусь, еще несколько ползут.

Вскоре под ногами скопилось с полдюжины скатов и пятеро увесистых ежей.

– Все, хватит, – приказала Серена.

– Почему? – удивился Ким, еще не удовлетворивший свой охотничий азарт.

– А что мы с ними будем делать?

– Да уж, – протянула Юстыся. – Жарко. Соли почти нет. Что не съедим сегодня, завтра протухнет.

– Можно на три-четыре дня настрелять, – сказал Джон. – Приготовим все сразу, жареное сложим в кастрюли и поставим в ручей. Если не за три дня, то за два в точности такой запас не пропадет.

Серена прикинула в голове, сколько они сумеют съесть за сегодня и сколько можно рискнуть запасти впрок.

– Еще пару ежей и пару этих сухопутных рыбин.

Ким все же не удержался и в пылу азарта выловил из этой живой реки не двух, а трех скатов.

– Просчитался, – виновато развел он руками.

– Тебе тащить, – хмыкнула в ответ Серена.

Но и сдержанный обычно Джон не сумел остановиться совсем вовремя. Правда, лишнего мяса он заготавливать не стал, но умудрился влет обрубить пару пушистых хвостов, неизвестно кому принадлежавших. Которые и преподнес галантно Серене и Юстине.

Серена приняла дар с благодарностью, пусть и понимала, что Кагава старался исключительно для Юстыси, к которой он давно неровно дышит.

Добычу нанизали на копья, и тут выяснилось, что Джон с Кимом оба этих копья нести не в состоянии.

– Значит, одно мы понесем, – предложила Джедай.

– Будет лучше, если у вас руки останутся свободными, – заявил Кагава.

– Будет лучше, если в конце нам не придется тащить на себе еще и вас, – отрезала Серена и про себя добавила: «У твоей Юстыси руки не отвалятся, у меня – тем более!»

И тут же случилось то, что подтвердило правоту слов Джона про свободные руки.

Слева в кроне ближайшего к ним дерева одновременно раздались многоголосый вой, многочисленные взвизги, всхрюкивания, непонятные скрежетания, и оттуда полетели в их сторону куски окровавленной плоти. Один кусок мяса шлепнулся едва не под ноги.

– Матка боска! – взвизгнула Юстинка. – Кто его так?

– Змея, – невозмутимо объяснил Кагава. – Большая, очень большая.

– Вижу, а на другом дереве еще одна.

– Это та же самая. Хвост вообще на третьем дереве.

– Ужас!

– Внимание! Справа!

Из леса донесся жуткий топот, даже земля слегка затряслась.

– Это еще кто?

– Не знаю, но скоро увидим.

Под деревьями возникли два силуэта животных размером с бегемотов, никак не меньше и таких же массивных. Одно из них приняло правее и затопало под деревьями, заставив многочисленную мелюзгу, там бежавшую, поднять невыносимый гвалт и прыснуть в разные стороны. Зато вторая гора с ногами предпочла бежать напрямик, через поляну и прямо на них. Хиленький щит такую массу даже не притормозил бы, не говоря о том, чтобы удержать. Из-под огромных ног брызнуло во все стороны мелкое зверье, поток которого уже значительно проредился. От тех, кто не успевал освободить дорогу, оставалось лишь мокрое место.

– На три в разные стороны! Один, два, три! – Джон с Юстиной прыгнули вправо, Ким влево. Серена взметнулась в прыжке вверх. Даже ей самой показалось, что на миг она зависла над головой чудовища, а может, так оно и было на самом деле, иначе она бы не успела изогнуться и нанести удар мечом по шее. Голова закувыркалась по траве впереди туши, тело продолжило нестись вперед, но никто из своих на его пути не остался. Одна из ног пнула голову, заставив ее отлететь и удариться в ствол дерева. Туша, споткнувшись о собственную голову, стала заваливаться на бок и наконец упала, содрогаясь телом и выдирая дерн когтями.

– Все ко мне! Круговой щит!

– Уже! – отозвался Джон, протягивая Серене руку и помогая встать на ноги.

– Молодец, морпех! – похвалила его Серена, поняла, что похвалила почти так же, как обычно выражала благодарность Настя, на миг скривила губы, но махнула на это рукой. – Где второй монстр?

– Убежал.

– Ну и хорошо.

– Чего хорошего. Одного ската в лепешку раздавил, – обиженно отозвался Ким.

– Так он же был лишним.

– Кто его знает. Вдруг не лишним.

– Выдвигаемся? – спросил Кагава.

– И бросим такой трофей? – удивился Ким.

– Нам эту тушку все равно не дотащить, – неуверенно возразила Серена.

– Тушу никто брать не собирается, – пояснил Ким. – А вот голову… Для начала хотя бы посмотреть нужно.

Зверюга при осмотре с близкого расстояния не показалась столь огромной. Бегемоту размерами заметно уступала, но все равно это было самое крупное из повстречавшихся им животных. До этого самыми крупными были птички со скалы и древесные крокодилы. Размах крыльев у птичек достигал двух с половиной метров, от пасти до кончика хвоста было столько же. Крокодил, хоть и имел пасть, способную откусить любому из них голову, длиной туловища не доходил и до полутора метров. Правда, хвост был такой же длины, а сам он был непропорционально толстым, в обхват двумя руками. А вот эта зверюга крокодильчика втоптала бы в грязь на полном скаку и не заметила, что на кого-то наступила. И крови из нее натекло уже с бочку. А голова превосходила ужасностью все прежде встречавшееся. По-собачьи вытянутая вперед, с очень плоским лбом, украшенным костяной пластиной с наростами. Из верхней челюсти торчали по два огромных клыка, загнутых вниз. Из нижней – четыре клыка покороче, но тоже впечатляющей длины.

– Саблезубый бегемот! – хихикнула Юстыся. – Жаль, что не дотащить.

– Дотащим. Сейчас срублю вон ту ветку, она уже сухая, не должна сильно прогибаться. Голову к ней привяжем. Вы несете рыбу, мы с Кимом тащим голову и мясо.

– Зверье вокруг исчезло, – задумчиво произнесла Юстина. – Куда все это стадо неслось, спрашивается?

– Главный вопрос не куда, а почему, – улыбнулся ей Джон, протискивая срубленную ветку между зубов трофея. – О! Даже привязывать нет необходимости, зубы не разжимаются.

В лагерь вернулись с руками по локоть в крови и с такой нужной всем добычей. Ну и героями. Чтобы полагать их героями, хватило бы ежей и ползающей по лесам рыбы, а тут еще и саблезубая голова.

Впервые за много дней каждый съел сколько захотел и смог. Джон оказался прав, ежи были откормленные, жирные. Вот вытопленный из них жир и позволил законсервировать не съеденные сразу остатки добычи не хуже соли. Впрочем, через три дня то немногое, что осталось, все равно испортилось, пришлось отдавать абрашам.

Шкуры скатов оказались на редкость твердыми и толстыми, внешняя их поверхность была шершавой, как наждачная бумага. Шкуры ободрали аккуратно и поставили высушиваться, растянув на рамках.

– Я вам, хлопчики и дивчиночки, такие подметки из них вырежу – сносу не будет! – пообещал дядя Сережа. – И не скользкие, хоть по льду ходите.

19

Тот день начался со слов дяди Сережи.

– Эх, кажется, дождик будет, – сказал он, выбираясь из шалаша. – Все косточки ломит.

– Что ж, лишний повод довести ремонт шалашей до конца, – кивнул ему Антон Олегович. – Тем более что у нас и по плану такие работы стоят?

– Да, – ответила Серена. – Только наряды на работы еще не распределены.

– Так командуй, – весело ответил Антон Олегович.

– Периметр два человека, резерв один человек. Кухня и уборка два человека. От дежурства сегодня свободны: Алекс, Эльза, я, мистер Антон и мистер Сергей. Эльза, как самочувствие?

– На прогулку сил хватит. Только я много унести не сумею.

– Все равно тебе одной больше здесь нечем заняться будет, хоть прогуляешься.

– Свежий воздух полезен для выздоравливающих. По себе знаю, – пошутил дядя Сережа.

– Спасибо!

– На случай дождя и в связи с тем, что ремонт не завершен, – сказал Антон Олегович, – предлагаю поставить купол. Джон и Ким его сумеют несколько часов удерживать.

Серена посчитала это перестраховкой: небо, насколько хватало глаз, было безоблачным, и, несмотря на раннее утро, уже чувствовалось, что день предстоит очень жаркий, но спорить не стала.

Небольшой отряд выдвинулся из лагеря сразу после завтрака. Пройти предстояло около четырех километров, маршрут был далеко не самым сложным. Но шли не спеша, хотя даже Эльза не проявляла признаков усталости. Разве что время от времени взгляд у нее делался немного рассеянным.

Прошли участок с густым лесом, миновали полосу почти полного безлесья и вновь ступили под кроны деревьев. Здесь постоянно приходилось прорубать себе путь, не раз хоженная тропа успела сильно зарасти, зато солнце не палило так нещадно, как на открытом пространстве. За этим отрезком пути и должна была начаться их плантация. Деревья там расступались, а между ними почти сплошным покровом росли то ли кустики, то ли пучки травы, похожей на папоротник. Или на пальмовые ветки. Очень удобный материал для строительства крыш шалашей. А небольшие прогалины занимала вьющаяся трава. Зеленая, она была довольно хрупкой, легко рвалась, если зацепить ногами. Но засохшая становилась невероятно прочной. Если наступишь в спутанный узел такой травы – выбираться будет непросто, порвать руками даже отдельную травинку почти ни у кого сил не доставало, приходилось резать ножом. Зато всякие изделия из нее получались прочными. А если свить вместе, скажем, полдюжины таких травинок, то выходили веревки, выдерживающие вес нескольких человек. Трава служила материалом для связывания кольев остовов шалашей, из нее вязали мешки, гамаки, циновки, силки для охоты, плели лапти. Правда, циновки первое время сильно кололись, приходилось их замачивать и выскабливать ножами.

А еще на опушке этого лесного массива росли деревья, которые невозможно было отнести ни к хвойным, ни к лиственным. Очень похоже на сосну, но иголки, растущие пучками, довольно-таки широкие, почти как листья. Но при жаркой погоде они сворачивались спиральками, и тогда дерево становилось совсем похожим на хвойное. Впрочем, Серена предпочла бы, чтобы на тех деревьях росло хоть что-то съедобное, хоть шишки, хоть желуди. Но и посмотреть свернулись ли хвоинки-листики спиральками, тоже было любопытно. Алена говорила, что если листья свернулись, то будет жаркая сухая погода. А дождя Серене хотелось меньше всего, пусть и жара не нравилась, но она куда лучше слякоти под ногами.

Их небольшой отряд уже приближался к опушке, Серена стала высматривать нужные деревья, наконец увидела одно и вздохнула с облегчением: все хвоинки свернуты в спирали.

– Стоп! – раздалась команда шагавшего сейчас впереди Алекса.

Все послушно замерли и на всякий случай насторожились, напрягая слух, обоняние, зрение, но Алекс молчал. Антон Олегович, шагавший предпоследним, обошел дядю Сережу и Эльзу, встал рядом с Алексом. И тоже заговорил не сразу:

– Кто хочет глянуть – подходим по одному, дальше нас с Сашей не высовываемся.

Те, кто выходил смотреть, возвращались на свои места молча, ждавшие своей очереди ничего не спрашивали.

Наконец и Серена вышла вперед и глянула на открывшуюся перед ними… пустыню. На миг ей показалось, что они зашли куда-то не туда, ошиблись с направлением и заблудились. Перед глазами вместо покрытой зеленью равнины простиралось черное, совершенно голое пространство. Ни травинки, ни кустика. Лишь кое-где стояли серые остовы деревьев – вся листва исчезла вместе с тонкими ветвями и корой.

– Саша, видишь, что там? – спросил Антон Олегович.

– Наверное, ветер тучу пыли поднял.

– Боюсь, что нет. Всем разворот на сто восемьдесят градусов и скорым шагом обратно в лагерь.

Приказы уже давно никто не обсуждал, а выполнял их беспрекословно и буквально. Сейчас все к тому же были сильно испуганы ужасным зрелищем, представшим перед ними. Алекс передал Серене по цепочке мачете, потому что даже за час кое-где их тропа могла оказаться заросшей или перегороженной колючими лианами, да и мало ли что в лесу могло оказаться под ногами.

– Антоша, а что это за туча? – спросил дядя Сережа.

– Саранча!

– А-а-а! Мог бы и сам сообразить. Видел ведь разок.

И снова все зашагали молча.

Серена по инерции поискала глазами дерево со спиральками, нашла и чуть не встала на месте как вкопанная: спиральки на глазах выпрямлялись в ожидании либо холода, либо дождя.

– Дядя Сережа, – спросила она через плечо, – как ваши кости?

– Ломит, аж мочи нету!

– Скоро дождь будет. Сильный.

– Ускорить шаг! – крикнул сзади Антон Олегович, не спрашивая о причинах такого заявления.

Они уже выходили из лесного массива, когда на лицо Серене свалился какой-то таракан. Щеку сильно обожгло, словно крапивой, но Серена схватила насекомое за усики и рассмотрела. При тараканьих лапах и усах тело выглядело лохматой гусеницей. Его заднюю часть прикрывали хитиновые крылья. На кончике мордочки висела прозрачная капелька. Серена была уверена, что именно этой жидкостью ей и обожгло щеку. Она бросила гусеницу-таракана себе под ноги и на ходу вдавила ее в песок. Сзади чертыхнулся дядя Сережа, пискнула Эльза, ойкнул Алекс. Ей на голову свалились еще несколько летучих гусениц, она стряхнула их с волос и прибавила ходу. Эльза позади нее, дышит ровно, значит, остальные тоже выдержат ускорение темпа.

Они выскочили на безлесный участок, и темп движения сразу упал – жарило уже так, что без тени и без ветра становилось невыносимо. Участок этот был нешироким, шагов в шестьсот, но пройдя его четвертую часть, даже Серена сбила дыхание, горло словно огнем жгло, она еще сбавила темп – Антон Олегович не стал возражать или подгонять – напилась на ходу и передала флягу дальше.

– Хоть бы тучка какая, – сказала сзади Эльза, и словно по ее просьбе солнце скрылось за густой плотной тучей.

Вот только туча эта издавала ровное гудение.

– Саранча! – буркнул неразборчиво дядя Сережа, но его все поняли, потому что на головы посыпались сотни летучих мерзких созданий. Впрочем, до голов они не долетели, Антон Олегович воздвиг над ними небольшой защитный купол.

– Держимся плотно и шагаем не спеша, чтобы не споткнуться.

Уже через полминуты купол оказался облеплен насекомыми настолько, что под ним сгустилась самая настоящая тьма.

– Серена, шагай на ощупь, пусть медленно, главное – не провалиться и не споткнуться!

– В дерево бы не врезаться, – произнес дядя Сережа и нервно рассмеялся.

– Не бойся, Сергей, в дерево врежется купол.

– Тогда важно этим куполом деревья не посшибать!

Алекс догадался запалить огонек, стало хоть под ногами что-то видно.

– Стоп! На что-то наткнулись! Какие предложения?

– Резко расширить купол, потрясти его, – предложил Алекс. – Он, конечно, не выдержит, но скорее всего стряхнет с себя саранчу. Хоть нам на головы не свалится.

– Молодец, Сашка. Но сначала ты и Серена сформируйте по щиту на головами.

– Внутри купола? – удивилась Серена. – Либо они его, либо он их разрушит.

– А мы на раз-два-три! На раз готовность, на два я стряхиваю всю эту мерзость, а вы на три должны поставить щиты, чтобы она нам на головы не посыпалась.

– Считайте!

– Раз!

– Готов!

– Готова!

– Два!

Серена ощутила резкое расширение купола и включила свой щит, не дожидаясь счета три.

– Три!

Особой надобности в щитах не оказалось, потревоженная саранча просто взмыла в воздух и закружилась над головами. Все по-прежнему плотной кучкой прыгнули под тень деревьев.

– Не останавливаться!

Но на секунду они все же замерли, оглянувшись назад. Лес позади таял, вместо раскидистых крон во многих местах уже торчали лишь серые стволы с взметнувшимися к небу в безмолвной мольбе руками-сучьями. Голые, как камень-валун, и подернутые пеленой неразличимых отсюда насекомых, поедавших на них кору. Серена отвернулась первой и, взмахнув мачете, перерубила лиану, чтобы вернуться на утоптанную тропу.

Почти тут же вновь стало темнеть, навстречу им накатывали пронизанные нитками беспрерывных молний грозовые тучи.

Гроза надвигалась со скоростью экспресса. Гром, пока еще отдаленный, сливался в непрерывный рокот. И еще до того как на них стали падать первые капли, под ногами появились тонкие ручейки дождевой воды.

Ливень обрушился разом, без всяких прелюдий, разве что сильнейший порыв ветра пронесся по верхушкам деревьев, засыпав всех листьями, обломками ветвей и сучьев. И сразу хлынуло водопадом, а вместе с первыми плотными струями посыпался град. Одна из градин, попав в плечо Алексу, сбила его на землю. Остальным пока везло больше, но синяки уже достались каждому.

– Впереди, помнится, должен быть пригорочек? – спросил Антон Олегович. – Добираемся до него, прижимаясь вплотную к деревьям. Держим, у кого достанет сил, щиты.

Держать защиту на ходу да в густом лесу – дело почти безнадежное, щиты раз за разом рушились. Пока вышли на тот треклятый пригорок и Антон Олегович раскинул над ними купол, всех иссекло градинами так, что живого места не оставалось. Сухой нитки на них не было с самого начала дождя, тем более что последние метры шли по щиколотку в воде, а взбираясь на пригорок, по несколько раз поскользнулись и искупались в лужах. Но если бы не этот пригорок, все могло оказаться еще хуже. Град сыпанул с новой силой, градины достигли размеров приличного кулака и отчего-то окрасились красным. По куполу и по склону пригорка текли рыжие струи.

– Это чего? Где-то размыло минералы, богатые железом? – спросил дядя Сережа.

– Скорее не размыло, а выветрило. Ветер поднял тучу красного песка, она смешалась с дождевой тучей. Песок послужил толчком к образованию градин.

– Ох! У меня уже зуб на зуб не попадает! – пожаловался Алекс, держась за ушибленное плечо. – Часу не прошло, как от зноя загибались!

– Потерпите, ребята. Подогрев сейчас включать нельзя, в пару задохнемся. Серена, до лагеря далеко?

– Меньше километра. По сухому десять минут ходу, а сейчас – кто скажет сколько? Ой!

Недалеко от них в землю ударила молния, срезав верхушку большого дерева. Купол тут же схлопнулся, и вновь все оказались под ударами холодных струй и крупных градин. Чтобы восстановить защиту, понадобилось несколько минут, а еще через пять минут вновь недалеко ударила молния, и все пришлось начинать сначала. Серену дважды приложило крупными градинами, особенно чувствительным оказался удар в локоть. У дяди Сережи на лбу вздулась огромная шишка, Антон Олегович утирал рукой кровь с разбитых губ.

Полуоглохшие от громовых раскатов, они сидели, прижавшись друг к другу, и с надеждой прислушивались к отдаляющемуся грому.

– Еще чуть-чуть переждем – и можно трогаться в путь, – сказал Антон Олегович. – Град прекратился, молний тоже не стало, видимо, грозовой фронт уходит.

– Вот только дождю конца и края не видно, – вздохнул дядя Сережа. – По пояс в воде идти придется.

– Где и глубже получится, – грустно усмехнулся Антон Олегович. – Но делать нечего, да и выбора у нас нет. Нужно добраться до темноты.

– И так уже ни зги не видно…

Дядя Сережа, недоговорив, вдруг откатился в сторону.

– Что-то из-под земли лезет!

Все вскочили на ноги. Там, где сидел дядя Сережа, земля вспучилась и появилась круглая грибная шляпка размером с ладонь. Ппык! Появилась еще одна шляпка. Ппык – первый гриб выдернулся из земли и колобком покатился в сторону, уткнулся в край купола и принялся елозить вдоль него.

– Не прикасаться!

Прикасаться ни у кого и мысли не возникло. Инстинкт давно уже выработался – не трогать неизвестное, да и яркая окраска о многом говорила, к тому же грибы чуть светились.

– Соседей нам только не хватало, – проворчал Алекс. – Может, мне их обратно зарыть? Или Серена их зажарит?

Серена щелкнула непоседливый грибок молнией, тот мгновенно скукожился и замер. Дала откатиться в сторону второму грибу и его прижгла.

Но земля вновь зашевелилась, вспучилась, и из нее полез большой полупрозрачный мутный пузырь. Разглядеть, чем он заполнен, не получалось, но что-то в нем бурлило и шевелилось.

– Серена! – крикнул Антон Олегович, та без лишних слов поняла команду и стряхнула с кончиков пальцев на пузырь молнию сильнее тех, что расправились с грибами.

Треск электрического разряда смешался со звуком громкого хлопка, от лопнувшего пузыря пыхнул во все стороны поток теплого воздуха.

Почти одновременно за их спинами сам по себе лопнул еще один такой же незамеченный пузырь, и все пространство под куполом заполонили капельки.

– Вот, значит, как они выводятся, – удивилась Эльза.

Алекс разжег огонек более горячий, чем обычно. Капельки потянулись на тепло и стали лопаться, сблизившись с ним.

– Серена, там еще пузырь, – подсказал дядя Сережа. – И здесь. Нет, здесь гриб вылупился.

Антон Олегович, казалось, устранился от всех этих мелких неприятностей и сидел молча и неподвижно. Но все понимали, что он обдумывает детали их возвращения в лагерь, и старались обходиться своими силами и своим разумением.

– Вроде бы все? – спросил дядя Сережа, озираясь по сторонам.

И как бы в ответ на его вопрос задергался один из толстых древесных корней, оказавшихся под их куполом. Вдоль него прошла трещина, из трещины едва не фонтаном извергся поток слизней. Серена побоялась применять под куполом сильный разряд, а множество мелких молний нужного результата не приносило, слизни все прибывали и прибывали.

– Осторожно! – предупредила Эльза. – Режь-трава.

На этот раз паутинки режь-травы выросли у нее густо и очень ровным полукругом. Но в любом случае красота и аккуратность сейчас особой роли не играли, главное никому из ползающих по земле существ преодолеть такую преграду не удалось бы. Вот и слизни, наползая на нее, кромсались на тоненькие ленточки.

– Все. Здесь оставаться больше нельзя.

– Да вроде бы уже со всем управились, Антон, – возразил дядя Сережа.

– Здесь, может, и управились. Но судя по всему, нечто похожее происходит повсюду, а значит, опасности на нашем пути множатся с каждой минутой. И не только на пути…

Антон Олегович недоговорил, но все поняли, что он имел в виду опасности, грозящие тем, кто оставался в лагере.

– Жаль, веревок с собой не взяли, понадеялись на месте разжиться.

– Да я моточек прихватил, – сказал дядя Сережа. – Если ты про то, чтобы в связке идти, так должно хватить. Жаль, не самая прочная бечевка.

– Лучше, чем никакой. Алекс, как самочувствие?

– Плечо болит. Но вы ведь не об этом?

– Не об этом.

– Силы есть.

– Серена?

– Нормально.

– Эльза?

– Не поверите, но лучше, чем утром.

– Отлично. Порядок движения такой. Я иду впереди, следом Алекс. Его задача по-своему отпугивать все, что может оказаться под водой на нашем пути.

Алекс кивнул.

– Третьей идет Эльза. В мутной воде может всякое встретиться. Будь готова поставить заслон из своей режь-травы прямо в воде.

Эльза, как и Алекс, ответила кивком головы, может быть, не таким уверенным.

– Сергей, подстраховывай ребят на случай падения и следи за обстановкой, прежде всего сверху. Мой сектор ответственности впереди, у Алекса – справа по ходу, Эльза – слева, ты сверху, Серена замыкает и следит за тылами.

Они связали себя веревкой в общую связку, Антон Олегович свернул купол над головами.

Дождь продолжал поливать как из ведра, но уже не показался таким холодным. А вода, скопившаяся в низинах, могла сойти и за теплую. Все-таки земля перед дождем прокалилась основательно и хоть немного да подогрела залившую ее воду.

Антон Олегович вел их медленно, тщательно нащупывал дно под ногами, порой сдавал назад или принимал в сторону, но все равно идущие следом постоянно скользили, спотыкались, нередко оступались и падали.

Вода, пока скрывавшая ноги лишь немного выше колен, не была неподвижной, но, по счастью, и сильного течения не было.

Алекс время от времени опускал ладони в воду, от них расходилась веером волна ряби. Если близко было дерево или иная преграда, волна отражалась, и тогда каждый ощущал ногами несильные удары.

– Саша, не части, – подсказал Антон Олегович. – Выдохнешься раньше времени.

Со следующим шагом Антон Олегович погрузился в воду по пояс.

– Я правильно помню, что здесь была низина?

– Да.

– Обходить долго, да и смысла особого нет.

Он опустил руку с ножом под воду и что-то перерезал.

– За лиану зацепился. Будьте осторожны.

Эльза чуть взвизгнула, сбоку от их отряда проплыл переплетенный шевелящийся клубок ярко-красных змеек. Его пронесло мимо, так что подавать сигнал тревоги не было нужды. Но Эльзя вновь взвизгнула:

– Током ударило!

Алекс обернулся:

– С какой стороны?

– С левой.

Алекс опустил обе ладони в воду слева от себя, вода аж забурлила, и неподалеку всплыло сразу несколько скатов. Но их как и большую часть мертвой и живой живности, сучьев, обрывков лиан, всякого мусора поволокло течением назад и левее. Все с сожалением проводили глазами потенциальную добычу, но выловить ее сейчас было невозможно.

– Впереди сверху левее! – предупредил дядя Сережа.

Антон Олегович, не останавливаясь, взмахнул рукой туда, где в ветвях дерева зашевелилось нечто большое и непонятное. В том месте набух огненный шар, взорвался миллионом крохотных огненных стрел, и от кроны дерева и от того, кто в ней скрывался, остался лишь фонтанчик трухи, под струями дождя быстро осевший на воду.

– Справа сверху, – вновь подсказал дядя Сережа.

Алекс повернул голову вправо и ударил в ту сторону своим невидимым лучом. С дерева плюхнулось в воду что-то грузное. Почти тотчас Серена заметила всплывающее шагах в десяти от них бревно. Не слишком раздумывая, бревно это или кто-то похожий на бревно, ударила в него зарядом, заставив воду вблизи закипеть, а бревно перевернуться и дать увидеть свое брюхо и лапы. Как назло, эту тушу течение посчитало нужным вынести прямо на них, пришлось отталкивать ее руками.

Вот так шаг за шагом и продвигались вперед.

Уже совсем близко к лагерю течение усилилось, а в пределах видимости лагеря стало настолько сильным, что сбивало с ног. Но их уже ждали, увидели. Кагава кинул им конец веревки, что облегчило последние, самые трудные шаги и дало возможность без особых неприятностей выбраться на превратившийся в остров лагерь. Впрочем, лагеря у них теперь не было, был лишь каменистый, поливаемый ливнем крохотный островок из нескольких каменных глыб. На его краю стоял одинокий абраша, листья под потоками воды и под ветром шевелились. Казалось, что и он устал до смерти и продрог до самой своей сердцевины.

И как-то неуместно прозвучал радостный возглас Эльзы:

– Пушистик вернулся!

20

– Вижу, что все живы, – сказал Антон Олегович, поставив защитный купол и обессиленно усаживаясь на скамью. Лишь эти две скамейки, сделанные из крупных бревен с подпорками из камней, остались целы, остальная их недвижимость просто исчезла. – Докладывайте подробности.

В целом даже подробности были ясны и без доклада, но Джон Кагава пересказал все случившееся за этот день.

Грозу здесь увидели заблаговременно и успели предпринять некоторые действия.

Большую часть личных вещей и мешки с продуктами догадались стащить в кучу, прикрыть циновками и завалить камнями. Так что их не унесло ветром и не смыло водой. Но в каком они сейчас состоянии, можно было легко догадаться.

Первый же удар молнии уничтожил купол, а ураганные порывы ветра попросту снесли шалаши.

Сам личный состав предпочел сесть в лужу, скопившуюся в расщелине между валунами. Сидеть по пояс в воде малоприятно, но расщелина создавала хоть какое-то укрытие. Сверху попытались укрываться теми же циновками, но удержать удалось не все, часть унесло ветром. Поэтому от града в качестве касок использовали миски, так что головы остались целы, чего не сказать об остальных частях тел.

Фрау Каролина, дежурившая с Юстиной по кухне, каким-то чудом сохранила приготовленный обед. Она перелила содержимое двух котелков в один и использовала второй в качестве крышки.

– Вы все удивитесь сильно-сильно, – сказала она, – но я даже не обожглась, хотя брала эти кастрюли с огня голыми руками!

И это была единственная хорошая новость. Потому что когда заглянули под циновки, поняли, что продуктов у них больше нет. Все раскисло, размокло и по большей части оказалось вымытым водой. Помимо всего прочего и гнездо с выводком орешков затопило, а самих орешков унесло дождевыми потоками.

– Какие будут предложения?

– Пообедать! – сказал дядя Сережа так бодро, что все невольно улыбнулись, хотя им было невесело. – Я серьезно. Но это только первый пункт из моих многочисленных и весьма разумных предложений. Э… костер нам не развести, но подогреть еду, наверное, возможно? Или я о вас слишком высокого мнения?

– Легко, – отозвался Антон Олегович. – Давайте ваши кастрюли, Каролина. Ребята, заодно сложите камни очага кучкой. Мне проще их разогреть, чем воздух под куполом. Согреться и обсушиться нам тоже важно. Оставшиеся циновки положите на этот валун. Его я тоже нагрею.

– Антон, у тебя что, помощников нет? – удивился дядя Сережа.

– Есть. Кто поможет?

– Давайте я куполом займусь, все равно мое дежурство, – сказал Ким.

– Валун я прогрею, – предложил Алекс.

– Как?

– По-своему, – усмехнулся мальчишка. – Вроде микроволновки получится. Небольшие камни у меня разваливаются, а большой должен просто нагреться.

– Ну вот! – обрадовался дядя Сережа. – А то кое-кто забывать стал, как однажды надорвался. Пока греемся, выдвигаю второй пункт на обсуждение. Раз мы на острове, то единственный вариант с продовольствием какой?

– Рыбалка? – спросил Джон.

– Вот.

– У нас есть два копья, наконечники с зазубринами, можно попробовать бить ими рыбу, как острогами, – закивал Джон.

– Не выйдет, – вздохнул дядя Сережа. – Или выйдет, но с малым толком. Вода очень мутная, ни черта в ней не разглядеть. Но в целом твоя идея не отменяется. Ибо есть и такое, что плавает не в воде, а по воде. Есть опять же подозрения, что тут кое-кто попытается искать спасения. Или вообще оккупировать нашу территорию.

– Ты что-то сегодня разошелся с толковыми мыслями, – усмехнулся Антон Олегович. – Прости, перебил.

– Да уж очень мне сегодняшний день напомнил… – Дядя Сережа осекся, но махнул рукой. – Вообще-то, говорить об этом не положено. Но был у меня случай, когда пришлось в джунглях, а точнее сказать, в сельве выживать. Вот в такую слякоть и непогоду. Ну да об этом позже, если кому будет интересно. А сейчас о рыболовных снастях. Эльзонька, ты у нас уже мастерицей стала, сможешь рыболовные крючки взрастить?

– Что? – Эльза прямо светилась от счастья, сжимая в руках своего Пушистика, который пока пушистым не был, а был больше похож на мокрую крысу.

– Перестань ты его тискать, девочка. Крючок рыболовный вырастить сумеешь?

– Сейчас подумаю. Сумею!

– Ну вот! А багры?

Эльза кивнула.

– А багры нам зачем? – спросил Ким.

– Дрова мимо проплывают. Вы с вашими чудесами, может, и без дров способны прожить, но с живым огнем всяко веселее будет. Дрова – это раз. Но может, какую тушу загарпуним? Тоже нужно будет втаскивать, а Войцека с нами нет. Идем дальше. Эльза, солнышко, ты внимательно послушай, только на тебя надежда. Я тут про свои скитания по сельве помянул. Так нас там спасли не автоматы, потому что патронов к тому моменту и не осталось, а лук. Был он сделан из композитных материалов, которые очень мне твои изделия напоминают. Я к этому оружию таким уважением проникся, что после, как домой попал, стал его подробно изучать и даже в секцию по стрельбе из лука записался.

– И как успехи? – спросила фрау Вибе.

– Приемлемые. Так вот, я могу изобразить чертеж лука и стрел. Но это, девонька, будет уже самый высший пилотаж! Уровень экстра-класса. Ты пока ничего не говори, завтра обмозгуем. Да у тебя и так заданий поднабралось.

– А лук разве из дерева нельзя сделать? – спросила Юстина.

– Легко! – согласился с ней дядя Сережа. – Только вот до подходящего дерева нам сейчас не добраться. Это раз. Сделать настоящий мощный лук все равно не получится. Ни точности, ни силы в нем не будет. Разве какую лягушку подстрелить получится. Это два. А вот и горячее. Это три! Все, за едой о делах не говорят.

После скудной еды чуть повеселели. Купол защищал от дождя, раскаленные камни прогрели воздух, удалось просушиться и согреться. Даже абраша повеселел, тем более что ему выбросили остатки испорченных продуктов – кисель из сушеных грибов, смешанных с песком и дождевой водой.

Завтрашний день уже не казался таким мрачным.

Спать легли на камне. Пусть жестко, зато тепло. Алекс за ночь трижды просыпался и разогревал его вновь.

21

Рыбалка и охота в прибрежных водах оказались занятиями азартными, но малоэффективными. Нет, добыча попадалась регулярно, оттого азарт и не пропадал. Но добыча была либо заведомо несъедобная, либо о ее съедобности было неизвестно, в отсутствие Алены определить это некому, а дегустация всегда представляла немалую опасность.

Пойманные прозрачные медузоподобные змеи, змеи обычные на вид, но с яркой окраской, скорее всего предупреждающей о ядовитости, неизвестные создания, напоминающие и растения и животных одновременно, сразу летели обратно в воду. Те экземпляры местной фауны, что были им известны, составляли ничтожный процент, а тех, кого можно было съесть самим, а не отдать абраше, попадалось и того меньше.

Травяная леска часто рвалась, хорошо хоть запас крючков Эльза создала хороший.

Джон приноровился метать свое копье шагов на пятьдесят, несколько раз вытаскивал к берегу тех же древесных ежей, но ежи были утопленниками, причем несвежими. Плюс ко всему охоте очень сильно мешали стоящие в воде деревья, что творилось за ними, не было видно, хотя жизнь там, вопреки логике, не замерла, а разве что не кипела. Но возле острова была стремнина, непрекращающийся дождь поддерживал уровень воды, так что к ним ничто живое приближаться не желало.

Чуть лучше пошло дело, когда они под руководством того же дяди Сережи соорудили перемет: почти по всей длине бечевки были подвязаны пучками крючки с поплавками, вот за них живность и цеплялась, даже если забросить перемет без наживки. Хотя как раз с наживкой дело обстояло неплохо, ею могло послужить почти все пойманное. Единственной проблемой было приспособить к перемету якорь. Понятно, что в качестве якоря могли использоваться только камни. Если камень будет слишком легким, перемет развернет течением и прибьет к берегу. Тяжелый же при вытягивании рвал их леску. В конце концов эту проблему решили. Джон стал привязывать камень с таким расчетом, чтобы в воде он перемет удерживал, но стоило дернуть, леска обрывалась у самого камня, для чего ее специально чуть надрезали.

На перемет ежедневно удавалось выловить либо ската, либо несколько рыбин поменьше, либо съедобных и относительно крупных лягушек. Пойманное тут же зажаривалось или варилось. Но суточный паек мог уместиться у каждого на ладони.

Даже с дровами все обстояло не так просто, как могло показаться. Весь бурелом унесло потоками еще в первый день. Сейчас же сучья и бревна проплывали мимо довольно редко и чаще всего там, откуда их даже Кагава не мог достать. Впрочем, отсутствие огня их заботило куда меньше, чем недоедание.

Антон Олегович из-за полного отсутствия растительной пищи стал опасаться авитаминоза.

Кажется, на четвертую, а может и на пятую ночь – Серена, к своему удивлению, потеряла счет однообразным дням и ночам, – случилось то, что предсказывал дядя Сережа в тот вечер, когда разверзлись хляби небесные. Их обитаемый остров попытались захватить.

Проникновения случались постоянно, но за ними следили и попросту сбрасывали оккупантов обратно в воду баграми. Или наоборот, подтягивали и глушили, если была надежда на их съедобность. А тут среди ночи повалили немалым стадом ранее не встречавшиеся твари.

Юстина почувствовала их даже во сне, вскочила, подняла тревогу. Короткий военный совет постановил дать отпор пришельцам немедленно, предварительно организовав заслон между собой и ими в виде режь-травы. Эльза, которая вдруг начала снова сдавать, сделалась вялой и сонливой, постоянно жаловалась, что ее Пушистик опять пропал, с этим делом справилась отменно. Алекс из-за постоянного ветра все пытался решить проблему, как закреплять огоньки, чтобы их не уносило в считаные секунды, но безуспешно. А тут у него получилось само по себе, огоньки словно приклеились к камням. Так что поле боя было подготовлено наилучшим образом: защитный редут возведен, вражеская территория хорошо освещена.

Нападавших можно было бы назвать многоногими рыбами. Рыбье тело и рыбий хвост, но морда округлая, без зубастой пасти, лишь с ротовым отверстием, из которого рыбоноги стреляли длиннющими раздвоенными языками. Очень шершавыми и очень липкими. Имелись шесть пар коротких односуставчатых ног, равномерно распределенных по длине тела. Седьмая пара располагалась вблизи головы, имела три сустава, заканчивалась то ли ступней с перепонками между пальцами, то ли плавником. Отталкиваясь передними лапами и помогая себе хвостом, твари совершали недальние, но очень стремительные прыжки. Но могли передвигаться и шагом, используя для этого все свои конечности.

Едва сняли купол, как обе стороны атаковали друг друга. Ближняя к ним, самая крупная особь, длиной под два метра, прыгнула на Серену, та сделала шаг назад и в сторону. Не дотянувшись до добычи, тварь плюхнулась на заслон из режь-травы, пару раз дернулась и развалилась на отдельные куски и кусочки. Родичи первым делом принялись хватать ее останки и заглатывать целиком. Самый крупный кусок, составлявший едва ли не половину тела, был заглочен в считаные мгновения, заставив прожорливую тварь растолстеть в два раза. Некоторые рыбоноги попытались дотянуться до тех кусочков, что застряли в режь-траве и лишились своих языков. Ума им это не прибавило, они попробовали пройти тем же путем. Серена уже подумала, что им воевать не придется, все за них сделает режь-трава. Но та вдруг сделалась хрупкой и перестала служить надежной защитой.

– Огонь! – отдала команду Серена и несколькими мощными разрядами поджарила сразу три особи.

Алекс ударил с двух рук, еще два чудовища задергались, завалившись вверх всеми своими ногами.

Кагава подкинул одну, затем вторую тварь и помог им приложиться о камни, одновременно умудрившись размозжить брошенными камнями еще двоих.

Юстина бросила в сторону врага комочек водорослей, который, долетев до бродячих рыб, превратился в клубок ниток, словно сетью опутавших длинные тела, а затем, начав сжиматься, нити буквально разрезали их наподобие той же режь-травы.

Вблизи тварей не осталось, но в отдалении их было еще полно, наверное, десятки.

– На счет три бережем глаза, – предупредил Антон Олегович. – Раз…

Над рыбоногим десантом засветились, распухая, сразу пять багровых шаров.

– …два, три!

Серена не стала отворачиваться, лишь прикрыла глаза ладонями, чтобы суметь хоть что-то разглядеть, потому что почувствовала: мистер Антон задумал нечто новенькое.

Багровые шары в один миг уменьшились в размерах до ярких точек и раз за разом начали выстреливать вниз жгучими, ослепительными лучиками. Каждый ударял точно в цель. Даже когда выстрел приходился куда-то за камень, Серена была уверена, что за этим камнем сидит очередной рыбоног.

Вспышки прекратились, хотя в глазах Серены долго еще плавали огненные всполохи.

– Ну что? – спросил, подходя к ним, дядя Сережа.

– Кто-то должен был нас с тыла прикрывать, – покачал головой Антон Олегович и ткнул пальцем в дядю Сережу. – Ты, Ким и Каролина! А кое-кто покинул пост.

– Да мы и прикрывали. И не только на словах, на деле тоже. Едва за помощью к вам не кинулись, но сами справились.

– А отчего у тебя глаза такие хитрые?

– С той стороны кое-кто тоже на берег выбрался. Мы его завалили.

– Кого?

– Ската! Скатища огромного, вернее сказать. Раза в четыре больше самого крупного! Только тащить его опасаемся, такой током вдарит – мигом зажаришься вместо него. А я в жареном виде вам по вкусу не придусь.

– Слишком сладкий? – хмыкнул Антон Олегович.

– Слишком жесткий! – гордо вскинул голову дядя Сережа.

– Я сейчас его разряжу, – сказала Серена. – Показывайте.

И взяла дядю Сережу за руку, потому что глаза все еще плохо видели.

Остальные стали опускаться на камни, кто где стоял. Недоедание уже начало сказываться, силенок попросту не хватало.

– Надо будет за берегом ночью понаблюдать, наверное, и другие скаты по ночам куда-нибудь на твердое любят выбраться, а мы и не видим. А этого нам на два дня хватит! Этакий здоровенный.

Как ни странно прозвучит, но эта ночь вышла удачной. Скат действительно был необычайно крупным. Рыбоногие твари оказались несъедобны, вместо мяса наполнены какой-то требухой, которую даже абраша есть не пожелал, откатил в сторону от себя. Зато шкуры у них были крепкими и эластичными. Осталось лишь придумать, как их выделать, за последние дни то, что считалось обувью, превратилось в нечто невообразимое и требовало починки, а у них даже лапти сплести было не из чего. Дядя Сережа сказал, что по поводу выделки шкур у него мыслишка имеется.

22

Дождь, не желающий прекратиться, все же поутих, сделался тепленьким, моросящим. Но несколько раз налетали грозы, так что конца наводнению видно не было. Уровень воды чуть понизился, течение перестало быть таким бурным, но этим все и ограничилось. Днем островитяне мокли, вечерами обсушивались и падали замертво. Силы убывали с каждым днем, и оставалось удивляться, что никто не заболел всерьез.

Серена проснулась среди ночи. Потому что все тело, казалось бы уже привыкшее к каменному ложу, затекло. И оттого что спавшая рядом Эльза во сне вздрогнула сильнее обычного.

– Когда ребятишки должны вернуться? – услышала она голос дяди Сережи.

Тот сегодня вызвался быть помощником у дежурившего Антона Олеговича. Понятно, что помощь его была скорее моральной, нужных способностей он не имел. Но хотя бы скрасить ночь разговором, не дать крепко уснуть, услышать что-то необычное… да мало ли что еще.

– По плану через три дня.

– Да уж, – протянул дядя Сережа. – По этим хлябям быстро не прошагаешь. По-хорошему, им бы где местечко посуше выбрать да переждать. Только они ведь не станут.

Мужчины помолчали.

– Будем надеяться, что еще пару недель мы продержимся, – наконец проговорил дядя Сережа.

– Если все будет идти так, как идет, то продержимся.

– Ну да, ну да. Каждый день неожиданностями полнится. А с другой-то стороны, в первые денечки было много хуже! Пообвыклись, притерлись, научились многому. Чего вздыхаешь, Антон?

– Потому что не знаю, радоваться этим переменам в нас самих или бояться их, – ответил Антон Олегович.

– Понимаю, – задумчиво произнес его собеседник. – Ребятишки злее стали. Опять же… Ох, не хочу я этого слова произносить, но другого не знаю.

– Чего умолк?

– Образование у меня не самое высшее. Но я ведь при школе этой с первых дней. Поначалу все было удивительным. Одни вещи двигают, другие молнии пускают, третьи воздух разогревают или охлаждают. Войцек и вовсе летать умел, отчего у меня дух захватывало. Эльза из простой землицы этакие материалы выращивала, что специальные лаборатории во главе с академиками зубами скрежетали от зависти. Ну и все прочее, всего не перечислить. Но с другой-то стороны, обо всем этом, за редким исключением, я слышал, и не раз. По телевизору, понятное дело, всякую ерунду показывали, но я некоторых людей со схожими талантами лично знавал. Поэтому легко притерся.

– Ты про какое-то слово начал.

– Я к тому и веду, уж прости, что долгим путем. То есть насмотрелся я на чудеса, что вы вытворяли. Плюс инопланетянин этот. Вот уж кто мастер на все руки! Полагал, что меня уже ничем не удивить. А тут каждый день удивляюсь тому, что таланты у наших деточек растут, как тот бамбук. И уже давно стал полагать, что это не просто всякие паранормальные способности – или как их по-иному научным языком называли? – а самое настоящее колдовство!

– Называй как хочешь, только меня это сильно тревожит. Нужно срочно искать путь домой. На Землю. Или хотя бы на Ореол. А то проснемся однажды утром, а вокруг нас чудовища!

– Это ты зря! Они и как люди крепнут! Точно тебе говорю!

– Я не о том, – очень устало произнес Антон Олегович. – Я боюсь, что вместе с ростом способностей могут начаться изменения в организмах. Мы, в конце концов, в чужом мире! И он на нас на всех влияет. С той разницей, что мы взрослые, а они еще растут. И во что вырастут?

– Ладно тебе. Рога или там копыта ни у кого не прорезались.

Серена удивилась такому высказыванию дяди Сережи, но тут же попыталась примерить на себя словечко «колдовство». Ей неожиданно понравилось. Ну а кому не понравится быть магом? Но додумать она не успела – рядом проснулась и села Юстина.

– Ты чего? – спросил ее дядя Сережа.

– Там крупный зверь.

– Бывает, – успокоил девочку дядя Сережа. – На периметр не бросается – и на том ему спасибо. Спи.

Юстина упрямо мотнула головой:

– Он… нас изучает. – Похоже, ее саму это очень удивило. – Или проверяет. Непонятно как. Но вроде его послали нас отыскать.

– Так давай подойдем поближе, посмотрим, – предложил Антон Олегович, поднимаясь.

Юстина послушно встала, сунула ноги в лапти. Серена решила, что и ей не мешает глянуть на странного зверя, и тоже встала.

– Тише вы, всех перебудите, – шикнул на них дядя Сережа.

– Да мы тихо.

Подошли к краю купола в том месте, куда указывала Юстина.

– Стоит.

– Да где? Не видно никого.

– У края камня. В воде. Большой, но не очень. Как крупная собака.

– Не вижу.

– Я сама не вижу, – проворчала Юстина, – но он там стоит.

Похоже, что зверь там и в самом деле был. Пусть его не видно и не слышно, но вот когда он развернулся, плюхнулся на более глубокое место и то ли побежал, то ли быстро поплыл в лес, волна, им рассекаемая, стала видна отчетливо, пусть облака на небе только-только начали сереть. Ну и хлюпанье воды тоже было слышно.

– Непонятно, – вздохнула Юстина.

– Что непонятно, дочка?

– Он не просто так приходил. Ему мы нужны были.

– Так на нас много кто зубы точит.

– Нет! У него… были добрые намерения.

От этих слов все трое тихонько засмеялись. Зверь из леса с добрыми намерениями! Смешно же! Хотя и совсем не верить Юстине нельзя, но представить себе явившегося из леса доброго зверя никак не получалось.

До рассвета был еще час, а то и больше. Серена собралась было залезть на теплый камень и доспать этот часик, но вдруг поняла, что не уснет. Будет думать и о словах нечаянно подслушанного разговора, и о словах Юстинки о добром звере. Или как там – о звере с добрыми намерениями?

Она подсела к Антону Олеговичу и к дяде Сереже, заговорила о предстоящих делах. Хотя какие у них тут дела? Постараться выжить и верить, что Настя, Сэм, Войцек и Алена вернутся, и вернутся не с пустыми руками. Иначе…

– Эй, вахтенные!

– Это еще что такое? – вскинулся Антон Олегович.

– Кричал кто-то, – ответил дядя Сережа.

– Может, померещилось?

– Всем троим?

– Эй, вахтенные! – Крик теперь стал слышен совершенно отчетливо. И доносился он из-за пределов Острова. – Отворяй ворота, принимай концы.

– Никак Семка! – ахнул дядя Сережа. – Неужто вернулись? Вот легки на поминках!

За куполом разгорелись сразу несколько огоньков, и все увидели сидящих на плоту членов охотничьей экспедиции.

Антон Олегович свернул купол и хрипло крикнул:

– Причаливайте. Ну и концы кидайте.

Семка швырнул к ним веревку.

– Тяните, Антон Олегович! Дальше тяните, прямо на камни.

Оказалось, что не на плоту они приплыли, а на судне с воздушной подушкой. Но вдаваться в такие подробности не было никаких сил. Только дядя Сережа спросил:

– А чего в темноте добирались? Без бортовых огней, так сказать?

– Мошка всякая и капельки лезут, – объяснила Алена.

– Оно понятно. Но темно же!

– У нас проводник хороший, – засмеялась Настя. – Мы без него бы еще неделю тут кругами летали, не узнать привычных мест.

Летучее судно опустилось на камни, Семен соскочил со своего насиженного места, потянулся и дурашливо отвесил поклон.

– Ну, здравствуйте всем. Кто сегодня по кухне дежурит?

– Семка, тебе бы только поесть! – упрекнула его Настя. – Здравствуйте.

– Семен мыслит в очень верном направлении, – сказал Войцек. – Мы три дня без горячей пищи. Все всухомятку!

– Вы бы сначала вокруг посмотрели, а потом требовали завтрак, – сказала Алена.

– А чего нам смотреть? Мы и так знали, что увидим. Целы все, и на том спасибо.

– Вы вот что первым делом скажите, у вас есть из чего этот завтрак готовить? – спросила Юстина, обнимая девчонок, но обращаясь отчего-то к Семке.

– Пани Юстысенька, вы нас обидеть норовите, – принял обиженный вид Семен. – Вот же целая гора продуктовая.

Спавшие проснулись, смешались с вернувшимися, поднялась суматоха с обниманиями и рукопожатиями, похлопываниями по плечам и бестолковыми восклицаниями. И вдруг раздался громкий чих и визг фрау Каролины, которая оказалась вблизи места чиха, но умудрилась отпрыгнуть сразу на несколько метров.

– Это что за чих? – подозрительно спросил дядя Сережа.

– Вот! – воскликнула Настя. – Никак имя придумать не могли, давайте его Чихом звать!

– Да кого?

– Чих, покажись людям.

Рядом с огромными мешками, набитыми запасами продовольствия, начало светлеть довольно большое пятно, и через минуту все увидели, может, большую собаку, похожую на медведя, может, небольшого медведя, схожего с собакой.

Собака-медведь еще раз оглушительно чихнула.

Земля. За месяц до описываемых событий.

– Товарищ генерал-полковник…

– Что там еще, Остапов?

– Кто. Старший научный сотрудник Серегин.

– Впусти.

– Он не здесь, он на проводе.

Володин слегка растерялся. Он не из личных амбиций, но в силу занимаемой должности предпочитал всегда общаться с теми, кто способен и имеет право принимать решения. Но встретиться с такой мелкой по масштабам генерал-полковника сошкой, как этот Серегин, рекомендовал сам академик Поликарпов. Уверял, что толк от разговора будет большой. И вот этот Серегин, который, по идее, должен уже сидеть в приемной и ждать дозволения войти в кабинет, вдруг просит о телефонном разговоре.

– Ну, соедини, что ли, – проворчал Володин.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Это вас Серегин Константин Васильевич беспокоит. У нас с вами намечена встреча. Но я предлагаю ее перенести к нам в институт.

– Ты с кем говоришь?.. – рыкнул Володин.

На том конце провода умолкли, Володин внутренне рассмеялся – припугнуть наглеца дело нелишнее, но трубку пока бросать не стал, ждал извинений.

– Странно, – произнес Серегин. – Мне вас рекомендовали…

Тут уж генерал разозлился не на шутку, кто кого и кому рекомендовал, спрашивается? Но изрыгнуть гневную тираду не успел.

– Мне вас рекомендовали как человека в первую голову думающего о деле, – донеслось из трубки, все еще прижатой к уху. – Ну и имеющего эту самую голову на плечах, а не только погоны. Вот я и подумал, что раз обстоятельства складываются таким образом, что для дела лучше вам к нам приехать, а не мне к вам…

– Ты всегда такой нахальный?

– Что вы! Меня тут забитым тихоней полагают. Но раз для дела нужно…

– Уверен?

– Так точно.

– Учти, если ты меня из-за ерунды выдернул… Устрою экзекуцию при всех твоих начальниках и подчиненных. Мало не покажется.

– Как скажете, – облегченно выдохнул Серегин в трубку. – Так вы приедете?

– На таких-то условиях? Всенепременно!

– Тогда я вам пропуск заказываю? Виноват. Вам, как я понимаю, даже к нам пропуск не нужен?

Генерал-полковник прибыл в Институт математической физики Академии наук через двадцать минут после разговора с Серегиным. Таких наглецов он встречал крайне редко и был абсолютно уверен, что они достойны либо строжайшего наказания, либо предельного уважения. И очень надеялся на второе. Хотя и первое его бы устроило, про публичную выволочку он не особо приукрасил, то есть развлечение в виде экзекуции – жаль, что не телесной, а только словесной! – счел бы моральным удовлетворением.

Встретивший его младший научный сотрудник Серегин не произвел на Володина благоприятного впечатления. Для военного – а Володин всегда и про каждого для начала прикидывал, какой из человека военный выйдет, – слишком расхлябанный, длинноволосый, без выправки да и без физической подготовки. Для ученого чересчур несерьезно и молодо выглядит.

– Здравствуйте, – поздоровался Серегин. – Вы генерал-полковник Володин Александр Александрович?

– А вы кого здесь надеялись увидеть? К вам генералы табунами ездят?

– Виноват, глупость сказал. Пройдемте ко мне в лабораторию?

– Веди уже, чучело.

Обозвал он парня беззлобно, тот вроде даже обрадовался такому фамильярному обращению. И повел высокого во всех смыслах гостя по коридорам лабораторного корпуса.

– Проходите, присаживайтесь.

Генералу было предложено антикварное, немало пережившее на своем веку кресло, но крепкое с виду и весьма просторное. То есть полностью соответствующее фигуре и весу генерала. На столе оказалась пепельница и коробка сигар. Недорогого, но редкого сорта. Того самого, что курил генерал.

– Может, чаю, пока я буду докладывать?

– Давай! – Генералу не столько захотелось чаю, сколько стало любопытно узнать, как и какой напиток ему подадут.

Чай был мигом налит в стакан с подстаканником. Володин хлебнул. Так и есть, его любимый сорт. И заварен достойно, и подан как он любит. Значит, готовился господин научный сотрудник к встрече серьезно. И все эти вот формы любезности вовсе не из подхалимажа ему выказаны, а чтобы показать, что и тут люди не лыком шиты, умеют добывать информацию. Не только научного характера.

– Будем полагать, что наказания ты уже избежал, – проворчал Володин, делая еще один глоток.

– Тогда приступаю к краткому изложению сути вопроса. Я знаю, как и когда попасть в мир, где находится пропавшая группа.

– Подробнее.

– Подробнее вот здесь. – Серегин коснулся лежащей на столе папки. – Пять минут назад наш большой компьютер закончил повторные, более точные расчеты.

Папка с распечаткой расчетов возвышалась над столом до края стакана с чаем.

– Могу привести все свои рассуждения и систему уравнений, но это долго и…

– И бессмысленно, – спокойно закончил генерал. – Все равно не пойму. Кто проверял?

– Академики Поликарпов и Семенович, членкор Шваб…

– Достаточно. Давай излагай плохую новость.

– А как вы догадались?.. – Тут Серегин вдруг смутился, но быстро взял себя в руки и вернулся к деловому тону: – Опять забыл, с кем имею дело. Возможность создания портала в этот мир возникнет не раньше чем через… – Серегин заглянул в последний лист своей толстенной папки, – через десять в седьмой степени секунд.

– Переведи на русский.

– Через три месяца. Чуть больше. Но возможно, это и к лучшему. Дело в том, что уже через один месяц станет возможным создать этакий крошечный портальчик для переброски через него массы примерно в десять килограммов. И вернуть эту массу обратно.

– Предлагаешь отправить исследовательский зонд, – с утвердительной интонацией произнес Володин.

– Так оно и есть, – очень серьезно отозвался ученый. – Проведем все необходимые измерения и будем знать, что нас там ожидает.

– Нас? – Генерал-полковник вскинул брови и глянул так, что его юный собеседник невольно чуть отшатнулся.

– Вы только раньше времени к репрессивным мерам не прибегайте, пожалуйста, – очень серьезно и даже слегка жалобно попросил он, заставив Володина сменить напускной гнев на улыбку. – Мне придется пойти туда вместе с отрядом спецназа. Или как вы назовете отряд по спасению?

– За каким чертом?

– Там нет большого компьютера. А на портативном никто, кроме меня, не сможет вычислить, когда станет возможным вернуться на Землю.

– И как же ты на это сподобишься?

– Для решения обратной задачи нужно будет провести уточняющие замеры, без которых любые вычисления невозможны. Вот для проведения замеров и вычислений я просто незаменим.

– Ты всегда такой умный, доцент?

– Что вы! Я просто очень хорошо притворяюсь умным. А почему вы меня доцентом обозвали?

– Потому что ты, Серегин, уже два дня утвержден в звании доцента, но никак не соизволишь ознакомиться с приказом. Даже я за четверть часа, пока к тебе ехал, успел про это узнать.

– Виноват. Но я ведь того, делом был занят. Да и не важно это сейчас.

– Проехали. Дальше у тебя что? Это ты мне мог и по телефону передать. – Володин вдруг расхохотался. – Хотя нет, не мог бы, я бы много раньше трубку бросил. А тут сумел отвлечь меня чаями и… Отвечай на вопрос!

– Что у меня дальше? Давайте заглянем за ту дверь.

За дверью было некое нагромождение агрегатов, аппаратов и приборов, почти целиком заполнявшее пространство средних размеров помещения.

– Это все необходимо уложить в один небольшой ящичек, – сказал Серегин задумчиво.

– Как уложить, знаешь? – спросил генерал, протискиваясь между столами и стеллажами с аппаратурой, перешагивая через связки проводов на полу лаборатории и стараясь при этом ничего не сломать.

– Знаю. Уже готовы чертежи и заявка. Но на некоторые приборы очередь на годы вперед. Без вас никак не обойтись.

– Заявку, надеюсь, не ты подписывал?

– Так я ж не знал, что уже доцент, – засмеялся Серегин.

– Значит, академики подписали, – серьезным тоном произнес Володин, – это хорошо. Ладно. Передашь ее мне, с собой заберу.

– Там еще и по поводу зонда.

– Это понятно. Что еще?

– Я не хочу быть обузой. Пусть меня хоть немного подучат. Не знаю, чему точно, но у вас же есть специалисты.

– А ты и в самом деле не дурак. Доцент Серегин. Телефон мой знаешь, если что, звони. Но попусту не досаждай. Привет академикам. Кстати, они чего тебя одного на меня бросили?

– Да не бросали они. Они ж встречу мне с вами организовали. А сегодня так все понеслось… Ну, компьютер сообщил, что окончательные расчеты чуть раньше срока выдаст, не мог я этот момент пропустить. Да и без них идти к вам было почти бессмысленно. Про микропортал вдруг стало ясно, когда и как… Что зонд понадобится, как следствие. Что для просчета обратной задачи необходимы определенные замеры физических параметров. Что мне там, на той планете, быть нужно. Вот я и зазвал вас сюда.

– Взял инициативу на себя, – кивнул Володин. – Ты в каком звании?

– Лейтенант. Кхм… Лейтенант запаса.

– Если хочешь попасть в состав группы, чего я пока не обещаю, придется за эти месяцы до капитана дослужиться. В свободное от науки время. Усек?

– Так точно!

– За сигары и чай отдельное спасибо. Хотя я кое-кому хвост накручу, чтобы о привычках генералов спецслужб не распространялся. Провожай меня да бумаги не забудь.

Глава 4

Под водой и в небесах

23

Вопросы на вернувшихся полились не хуже, чем дождевые струи во время первого самого сильного ливня. У них самих вопросов было не меньше, поэтому Насте пришлось потребовать:

– Угомонитесь! Сейчас занимаемся приготовлением завтрака и размещением привезенных запасов. А вот когда поедим, сядем и все обстоятельно расскажем. Мы вам, а вы – нам.

Но от одного вопроса Настя не удержалась. Улучила момент, чтобы остаться наедине с Сереной, и спросила:

– Что у нас с Эльзой?

– Как вы ушли, стала быстро поправляться, а потом…

– Рыжий наглец, как я понимаю, в те дни не появлялся?

– Откуда знаешь?

– Похоже, он за нами увязался и даже строил нам козни. Но про это после поговорим. Дальше что произошло?

– Да ничего. Бельчонок объявился в тот день, когда начался потоп. Но вскоре исчез. Эльза все жалуется на его пропажу.

– Вы уж простите, что влезаю, – сказала возившаяся поблизости с мисками и ложками Юстыся. – Я все слышала.

– Да мы и не таились.

– Врет все Эльза. Она последние дни стала напрашиваться на ночные дежурства.

– Стала, – подтвердила Серена. – Говорит, что боится ночью спать. Она и в самом деле по ночам спит очень неспокойно. Мы сегодня рядом лежали, все время вздрагивала. Пушистика своего звала.

– Так вот, этот Пушистик к ней каждое ночное дежурство прибегает! – сказала Юстина и собралась вновь заняться мисками.

– И ты молчала! – возмутилась Настя.

– Да что в нем такого, что вы на него все грехи вешаете? – вспылила в ответ Юстина. – Словно из-за него Эльза болеет!

– Юстыся, у нас полностью здоровым, считай, никто не бывает. Но такого, как с Эльзой, ни с кем не происходит. – Настя старалась говорить спокойно и рассудительно, но реакция на ее слова со стороны Юстины оказалась неожиданной и непонятной.

– Да оставьте вы зверька в покое, – заговорила Юстина с необъяснимой обидой и раздражением. – Он такой… такой… такой милый! От него лаской прямо… он ее излучает! Ласку и доброту! Это вы злые, а он добрый!

Настя и Серена переглянулись. Юстина явно была на грани истерики.

– Они с Эльзой вместе дежурили, – сказала Серена.

– Юстина! А ты с ним тоже играла? – спросила Настя.

– С ним все играли, только тебя он не полюбил, а ты его за это ненавидишь!

– Юстина! – тихо, но настойчиво повторила свои вопросы Настя. – Я не про всех и не про раньше спросила. Когда он по ночам к Эльзе приходит, ты с ним тоже играешь?

– Конечно. Возьмешь его на руки, погладишь, и сразу тепло становится.

– Ну и хорошо! – неожиданно сказала Настя. – Наверное, ты права и я зря про него глупости думаю.

Юстыся разом посветлела лицом и понесла посуду к роднику, чтобы сполоснуть.

– Ну? – повернулась Настя к Серене.

– Ты о чем?

– Я о том, что ты об этом думаешь, Серена.

– Юстина последнее время тоже стала вялой. Ходит как амеба. Я думала, это дождь, потоп и недоедание…

– А остальные?

– Остальные тоже ослабели, у нас ведь не каждый день кусок во рту бывал. И выспаться не каждую ночь получалось. И вся эта слякоть.

– Но ведь остальные выглядят куда бодрее. Ты вообще в форме, только глаза запали.

– Остальные терпеливее. Может, более закаленные.

– То есть ты тоже не веришь…

– Верю! Но не могу понять – как? И зачем? Потому что если ты права, это может оказаться пострашнее самого страшного зверья и любого потопа.

Настя на эти вопросы ответов не знала.

– Разберемся, – сказала она.

И в этот момент послышался крик Эльзы.

– Уберите его! Немедленно! Уберите его отсюда!

Серена с Настей, не сговариваясь, бросились на крик.

Эльза со слезами на глазах кричала на Чиха. Тот в ответ смотрел недоуменно, явно понимал, что его прогоняют, но с места не двигался.

– Что случилось, Эльза? – спросил подоспевший первым Антон Олегович.

– Он хочет его убить! – буквально взвизгнула Эльза.

– Кто и кого, объясни спокойно.

– Этот гадкий зверь! Он хочет убить Пушистика!

– Что-то я этого рыженького не вижу.

– У него нора под этим камнем.

– Ничего не понимаю.

– Можно я? – сказал Семен. – Чих у нас приучен проверять местность на безопасность. Вот и пошел осматриваться. Кстати, спугнул какую-то тварь, что порывалась вылезти на берег. А потом что-то учуял в этом месте и стал копать. Вдруг прибежала Эльза и стала ругаться на Чиха.

– Скажи ему, чтобы отошел, – потребовала Эльза и по-детски топнула ногой.

– Но он чувствует опасность, – стал объяснять Семка.

– Все равно, вели ему уйти подальше.

– Чих, идем со мной, – попросил Семка, и медвежонок послушно отошел. Но то и дело оглядывался на небольшую дыру под камнем. Остановившись, прижался к Семкиной ноге и чуть слышно прорычал.

Лагерь после потопа изменился так, что узнавать привычные места стало сложно. Вот и Настя не сразу поняла, где они сейчас, но, присмотревшись, сообразила – это то самое место, где они отбивали последнюю перед уходом в экспедицию атаку. И именно за этим камнем она тогда почувствовала присутствие Рыжего наглеца и пыталась поймать его на ощупь. А у него тут, оказывается, нора! Раньше ее и в упор разглядеть не удалось бы, но беспрестанный дождь почти уничтожил траву и размыл песок и глину под камнем. Да и Чих успел постараться этот лаз расширить.

Настя промолчала, поняла, что сейчас неподходящий момент. Ну и понадеялась, что в ближайшее время Рыжий не рискнет появиться.

Эльзу, разом обмякшую, увели и уложили, Алена дала ей попить какой-то из своих отваров. Девочка заснула.

Завтрак из-за этого происшествия прошел не так весело, как ожидалось. Но оголодавшие островитяне увлеклись едой, а добытчики, глядя на них, потихоньку радовались. Ну и немного гордились собой.

Сразу после завтрака пришлось делать отчет о ходе экспедиции. Настя старалась говорить очень подробно, зная, что любая мелочь может оказаться важной. Но вопросов все равно было множество. Особенно про галлюцинации Семена и его странный полет к скале, где он увидел прошлое. Отчего-то многим было интересно узнать, как именно он выглядел со стороны. Ну и про Чиха вопросов было немало.

Юстина, не удержавшись, упрекнула:

– Вот видишь! Вам, значит, можно зверей заводить, а нам нельзя.

Антон Олегович бросил на Настю удивленный взгляд, но она отрицательно качнула головой, показывая, что не хочет тему Рыжего наглеца поднимать при всех.

Антон Олегович не стал спорить и заговорил о том способе, которым Семен не только изолировал запах вяленой рыбы, но и сделал мешки водонепроницаемыми. Тот уже не раз обсуждал этот вопрос, поэтому объяснил довольно уверенно.

– Я так думаю, что вещь это очень простая, – закончил он. – Не сложнее, чем огоньки или самые простые щиты. Каждый сможет научиться.

– Вот и замечательно. С завтрашнего дня возобновляются занятия. А сегодня займемся благоустройством. При других обстоятельствах можно было бы позволить устроить праздник, но… Семен, Войцек, мы тут кое-что придумали, но без вас не сумели бы сделать. До обеда можете отдохнуть…

– Да мы не устали. Мы же пешком почти не шли.

– Тогда сразу за работу.

Вскоре Остров утонул в клубах пара.

Серена с Настей щитом отодвинули воду от берега и обнажили наносы песка. Алекс на пару с Кимом заставляли песок трястись и взметаться вверх фонтанчиками. Войцек подхватывал то, что взметнулось, поднимал вверх, Джон переправлял все на спальное место. Семка еще на ходу песок просушивал и просеивал. Вот от его работы, как всегда, и валил пар.

К обеду ровный слой почти чистого песка укрыл большой, плоский, но очень уж неровный валун, служивший последнее время спальней. Засыпали и валун соседний, потому что места для ночлега сейчас требовалось больше.

Чих несколько раз залезал в воду и возвращался из нее с добычей.

– Алена, а эта… эту… это можно кушать? – спросила фрау Вибе, разглядывая очередной охотничий трофей.

– Чих несъедобного не ловит. Есть кое-что, что нам кушать не стоит, но он уже давно все понял и съедает такую добычу сам.

Завтрак был изобильным, потому что все решили, что не настолько сильно голодали, чтобы ограничивать себя. Но к обеду все успели вновь крепко проголодаться.

Фрау Каролина с Аленой раздавали миски с супом.

– Так, а это чья? – спросила Алена. – Мисок у нас ровно по числу людей. Кого не хватает?

– Эльзы нет!

24

– Осмотреть весь Остров!

– Не нужно, Антон Олегович! – перебила Настя. – У нас есть кому пройти по следу. Чих!

Чих, которого и разглядеть было невозможно, настолько он сливался с камнем, возле которого лежал, сделался светлее и встал на лапы.

– Где вещи Эльзы? Чих, нюхай и ищи.

– Он бы и без вещей понял, кого искать, – сказал Семка. – Все, молчу, а то опять разжалуешь.

Медвежонок уверенно повел их за собой.

– Вам обязательно идти всем табором? – обернулась к ребятам Настя.

– Так ведь… – сказала Серена и умолкла.

– Хорошо, идите. Но в пяти шагах за нами. Кольцов, тебя тоже касается.

Эльза, которую с началом благоустроительных работ уложили ближе к очагу, судя по следам, отошла вначале к самому берегу далеко в стороне от найденной сегодня норы. А там, скрываясь за камнями, добралась и до нее.

– И что? – спросил дядя Сережа. – Эльза где?

– Там! – ткнул пальцем в нору Семка.

– Туда даже ей не пролезть!

– Туда даже я пролезу, – ответил Семка, – хотя мне не хочется.

Семен лег возле норы, запустил в нее несколько огоньков.

– Кто-то хорошо поработал, расширил ход.

– Ну чего замолчал? – поторопила его Настя.

– А после обрушил. Все! Не мешайте, я слушаю.

Семка лежал у норы очень долго. Наконец встал.

– Тут под нами целая система подземных ходов. Большинство сейчас затоплены или полузатоплены. Так что их я хорошо вижу. А вот те, где просто сыро…

– Понятно, – кивнул ему Антон Олегович. – Алена, твоя очередь.

– Отойдите все обратно к столовой. И держитесь вместе, лучше вообще за руки возьмитесь. Чих, иди ко мне!

Все послушно отошли и встали тесной кучкой. Алена не стала засовывать голову в нору, просто легла спиной на камень, под который нора вела, и положила ладони на голову Чиха. И снова секунды потекли томительно долго.

Алена поднялась и вернулась к остальным.

– Эльза там, внизу. Очень глубоко.

– Ох ты ж! – охнул дядя Сережа. – Одна-одинешенька в тьме кромешной.

– Она там не одна.

– Ну да, ну да. С этим рыженьким, конечно. Он ее туда и зазвал.

– Нет, дядя Сережа. Зверек, может, и с ней. Но там нечто большое… Не знаю, как объяснить… Но это оно ее заманило.

Юстина побледнела и стала оседать. Стоящий рядом Джон подхватил ее, усадил на скамейку.

– Алекс, дай ей воды.

Юстина сделала глоток и зарыдала.

– Алена, можешь еще что-нибудь добавить? – попросил Антон Олегович.

– Да, – просипела Алена пересохшими губами. – Только мне тоже воды дайте. Когда я стала сканировать, оно нанесло ментальный удар. Сначала попыталось испугать, не будь рядом Чиха…

Чих, стоявший рядом, чихнул. Алена улыбнулась, выпила воды из протянутой чашки и продолжила:

– Второй удар был болью. Ну очень больно стало, только я уже готова была к чему-то подобному и сумела прикрыться. Ну и Чих снова помог, он умеет такие удары на себя перетягивать. Или отвлекать на себя. Что еще? Оно, то, что там внизу, не умеет двигаться. Или почти не умеет. Скорее всего студнеобразное, вроде большой неподвижной медузы. Все.

– Получается, что для того, чтобы выжить, это существо подчиняет себе другие существа, – сказал Антон Олегович. – Вот и Пушистик оказался таким.

– Нет, – уверенно возразила Настя. – Этот рыжий был специально выращен. Выращен привлекательным для нас. Мы и чуть похожих существ здесь ни разу не встретили, а уж таких же в точности просто нет. Существу внизу не хватало сил самому дотянуться до нас. А слуги ему действительно нужны. Вот он и создал из частички себя Рыжего наглеца. Тот пытался всех нас подчинить. Но большинство не поддавались, да и сил ни ему, ни его хозяину недоставало, чтобы всех сразу поработить. Тогда он сосредоточился на Эльзе. А в последнее время смог и на Юстысю повлиять.

– Ты уверена? – спросил Антон Олегович.

– Уверена. Мы с Аленой много об этом спорили.

– Я вначале тоже была горой за Пушистика, – сказал Алена. – Но недавно вдруг поняла, что не могу про него ничего понять. Про все другое живое очень многое сразу чувствую, а про него – ничего! Зато вспомнила одну вещь, раньше я почему-то на это внимания не обращала – он бесполый.

– Так! – Антон Олегович хлопнул себя по колену. – Желаете вы этого или нет, но все должны поесть. Похоже, сил нам понадобится очень много.

Кольцов первым послушно уселся на скамью и принялся быстро есть. Остальные последовали его примеру. Настя догадалась, что у Семки уже есть какой-то план, но пока не спрашивала. Семка же, едва опустошив свою миску, спросил:

– Так, значит, милостивые государи и государыни. Спасибо нашим поварам за то, что кашу варят нам. Бумага у нас уцелела, или мне план боевых действий на песке чертить?

– Есть бумага, – ответила фрау Вибе. – Очень необычно, но именно бумага у нас хорошо сохранилась.

– Тогда генеральный штаб в моем лице начинает разработку операции. С каждого беру подписку о невыезде и о неразглашении. По мере продвижения в подготовке плана надобность может возникнуть в каждом. В общем, ешьте пока, а Чапай думать будет.

– А кто такой Чапай? – спросила фрау Вибе у Серены.

Та в ответ лишь пожала плечами, зато у Кима нашелся ответ:

– О! Это такой знаменитый русский герой, вроде Конана-варвара.

Настя так и не поняла, смешно это или нет. Скорее всего, при других обстоятельствах все бы смеялись. Ну не все сразу, сначала те, кто из России. Но потом рассказали бы, кто такой Чапаев на самом деле, и тогда бы уже все смеялись.

Ей очень хотелось сесть рядом с Семеном и узнать, чего он там замышляет. Вдруг полную ерунду? Хотя нет, вряд ли ерунду. Кто-кто, а Кольцов соображать умеет. Пусть частенько в это трудно поверить.

Семен, как и обещал, по очереди подзывал почти всех. Ребята подходили, садились рядом и слушали. Иногда переспрашивали что-то, иногда просто кивали и отходили задумавшись.

Настя смотрела на них и вдруг подумала: как же все изменились за эти недели, что они их не видели.

Сашка Русаков, которого с легкой руки Серены все стали звать Алексом, просто возмужать успел. Был мальчишкой, стал взрослым. Взгляд изменился в первую очередь. То хлопал длинными, как у девчонки, ресницами и почти по-девчоночьи гримаски строил. Теперь лицо спокойное, эмоции только в глазах. И складки в уголках рта обозначились, придавая ему выражение упрямства. И вообще приятное мальчишеское лицо стало мужественнее. Но не только это. Какое-то спокойствие в движениях появилось, руки с длинными музыкальными пальцами стали скупыми на жесты. И полное ощущение, что он в росте прибавил и в плечах раздался.

Настя повела глазами, чтобы с кем-нибудь сравнить, первым, естественно, оказался сидящий рядом с Сашкой Семка. К огромному удивлению, она поняла, что и Кольцов повзрослел сильно. И тоже стал шире в плечах, и в лице схожие метаморфозы. Интересно, как же она сама изменилась? Спросить, что ли, при случае у того же Кольцова?

Нет, точно, перемены в каждом заметны. Если не по сравнению с тем, какими были месяц с небольшим назад, так с тем, как выглядели дома, на Земле.

Вот Инеза. Понятно, что когда-то у нее была просто роскошная грива черных волос, а сейчас она коротко стрижена не самыми умелыми руками. Видно, что не очень красивое смуглое лицо – по темноте кожи она только Серене уступала – стало тверже в чертах, но выразительнее. А черные глазищи каковы! Вот глянешь в них и сразу поймешь, что такое настоящий испанский темперамент.

Нет, изменились все, и очень сильно. И как это ни странно, но внешне все изменились в лучшую сторону. Это еще при том, что вид у них ужасающий. И только Эльза осталась прежней. И стала казаться на их фоне маленькой глупенькой девочкой, первоклассницей, нечаянно попавшей в компанию взрослых выпускников. Плаксивой, постоянно делающей глупости и ищущей утешения у подлого зверька.

Настя стряхнула с себя эти не совсем ко времени пришедшие мысли. Семка позвал для раздачи ценных указаний ее, Серену и Антона Олеговича.

– Вот, – со вздохом гения, уставшего объясняться с дилетантами и наконец заполучившего в собеседники равных себе, сказал Семка. – В целом идея выкристаллизовалась, но нужно проверить свежим взглядом. Тут у меня чертеж. Или схема. Понятно, что каракули, но суть я сейчас объясню. Красным, синим и коричневым я обозначил три основных хода. Чем толще нарисовано, тем глубже эта часть хода. Они сейчас под водой, зато не засыпаны, точно могу сказать, можно через них пролезть. Алена сказала, что этот… Ну тот, кто под нами сидит, вот здесь расположился, собственно там и все ходы сходятся. Рядом еще камера, в ней Эльза. Я исходил из того, что животное соображает неплохо. Ну и чутье, в смысле умение издалека чувствовать, у него будет покрепче, чем даже у Аленки. Поэтому нам необходим отвлекающий маневр. Очень серьезный. Алена уже готовит… ну в общем, наговаривает… Короче она знает, что делать. Когда мы ее поделки запустим в этот ход, – Семен ткнул пальцем с обломанным ногтем в чертеж, – должно создаться впечатление, что через него пробираются люди.

– Как это будет сделано?

– Ход почти полностью затоплен, и в нем течение в нужном направлении. Достаточно нырнуть и запустить чего там Алена приготовит.

– Я пару камешков добавлю, – пообещала Настя.

– Как вам будет угодно, сударыня, – серьезно согласился Семка. – Только на ваши камешки у меня особые замыслы. Но это уже при отходе, так что пока пропустим. Дальше вот что. Через оставшиеся два хода пойдут еще две группы по два человека.

– Ох, Семен Анатольевич! – грустно засмеялся Антон Олегович. – Все уже решил. Ладно, сейчас нам не до субординации. Первая группа – это ты и Настя. Так?

– Да. Мы пойдем здесь. А вы и Серена – здесь.

– Почему?

– Наш ход тоже затоплен. А ваш почти сухой. И это единственная причина.

– Стоп. Как вы собираетесь передвигаться через затопленный ход?

– Ну мне однажды уже пришлось нырять под воду минут на десять.

– Вы об этом не рассказывали.

– Настя пропустила, чтобы я рассказал. А меня из-за тех глюков, ну когда я грибов нанюхался, так вопросами замучили, что подзабыл. В общем, не волнуйтесь, для нас троих не проблема проплыть под водой сто метров.

– В узком и изгибающемся ходу?

– Ну не такой он и узкий.

– И ты сказал, что идут два человека… То есть третьим будет ваш умнющий зверь?

– Ну да. Я этот момент тоже пропустил, но не специально. Он не только умнющий, он нас прикроет от ментальных ударов. А вот вам придется туго. Но Алена обещала помочь с защитой. На ней и на Сашке Русакове руководство надземной частью операции. Инеза, Джонни, Ким, Войцек и все остальные на подхвате, хотя мне кажется, Алена и им задачи поставит немаловажные. Итак, основные силы выдвигаются двумя группами, главное – сойтись одновременно…

Антон Олегович собрался что-то еще переспросить, но лишь покачал головой.

– Антон Олегович! – понял его по-своему Семен. – Вы вовсе не отвлекающая группа, на которую будет вызван огонь! Скорее, наоборот, основная!

– Ты рассказывай дальше, стратег! – хмыкнул мужчина.

– Надеюсь, что ваш ход выведет вас прямиком в тот грот, где лежит Эльза.

– Надеешься?

– Там может так получиться, что самые последние метры будут засыпаны. Как и с нашей стороны.

– И что в этом случае делать? – с хитринкой во взгляде спросил Антон Олегович. – Копать?

– Прислониться к стене и ждать, – объяснил Кольцов. – Я эту пробку за несколько секунд размою.

– А меня ты уже ни во что не ставишь?

– Э… я как лучше хотел.

– С пробкой, если таковая встретится, мы с Сереной сами управимся.

– Верю, что оправдаете доверие. – Семен понял, что слишком перетянул одеяло на себя, но принял многозначительный начальственный вид, заставив всех против воли улыбаться. – Вот кому другому, может, и не поверил бы, а вам верю. Тогда нам нужно условиться, как попасть в эту камеру одновременно. Предлагаю такой подход: нам пробираться чуть дольше, а когда мы займем исходную позицию, Чих вам подскажет, что мы готовы, и по этой команде обе группы начнут пробиваться вперед.

– О господи! – взмолилась на этот раз Серена. – Семен! Не говори уже загадками! Что значит «Чих вам подскажет»?

– Чих, скажи тете Серене и дяде Антону, что ты уже поел.

Серена затрясла головой, а Антон Олегович от неожиданности даже отпрянул.

– Да уж! – только и сказал он. – Дальше докладывай.

– Дальше действуем по обстоятельствам. То есть вы забираете Эльзу и тащите ее наверх, а мы прикрываем. Или наоборот. Что для этого потребуется, мы даже представить не можем, но уверен, что сделаем. Настя, уходя, оставит там несколько несильных гранат, надеюсь, что их взрывы помешают… ну вы знаете кому. Помешают нас преследовать. Можно и что-нибудь посильнее, но есть риск обрушения. Там почти сплошной каменный монолит, точнее – несколько монолитов с небольшими пещерами и ходами к ним. Но все равно эти камни выдержат даже взрыв серьезного фугаса. Но вот стыки между ними никуда не годятся. Глина, пропитанная водой. Поэтому следует быть осторожными. А еще полагаю, что и монстров всяких опасаться стоит.

– Кольцов, я бы с тобой в разведку не пошла, – вдруг заявила Настя.

– Да я бы вообще в разведку не пошел, – пробормотал Семка.

– И правильно! Потому что таких талантливых стратегов и полководцев берегут и в разведку не посылают.

– Служу трудовому народу! – отчеканил Кольцов и вдруг засмущался.

– План, конечно, так себе, – Настя заставила Семку разочарованно выдохнуть, – но ведь с ходу! Было бы время…

– Но времени у нас нет, – согласился с Настей Антон Олегович. – Чем быстрее мы доберемся до Эльзы, тем больше у нее шансов.

25

– Закончили тайный совет? – спросил дядя Сережа, подходя поближе. – Я тут новую обувку сварганил. Обувь в таком деле не менее важна, чем оружие. Поранил ступню – и уже не ходок.

– Нам больше ползти или плыть придется, – вздохнул Семен.

– Знаю. Потому и наколенники с налокотниками тоже принес. Из остатков шкурок смастерил. Как чувствовал, что скоро пригодятся.

Дядя Сережа принялся помогать им снаряжаться в путь.

Подошла Алена:

– Семка, я верно поняла, что тот ход то вверх, то вниз виляет?

– Угу. А еще зигзагами.

– Вот до них мне нет дела. Алекс предложил создать по ходу несколько воздушных пузырей, а то мало ли что. Ты ему пока покажи, где их устроить.

– Ох, сударыня! Не будь вы столь великолепны, я бы вас за одну только фамилию съел.

– За что? – удивился Войцек, тоже оказавшийся рядом. Он в последнее время все чаще рядом с Аленой как тень ходил. Но тут Алена отошла, а он задержался.

– За фамилию, – объяснил Кольцов. – Фамилия у нее вкусная: Сало.

– У Алены финская фамилия? – удивился Кисконнен, который фамилию Алены уж точно был обязан помнить.

– Почему финская? – в свою очередь удивился Семен. – Войцек, не отвлекай. О, вспомнил я, что у финнов есть такая фамилия, но у нее украинская и означает очень вкусную вещь. Ох, и зачем я про эту вещь вспомнил? Мадмуазель Анастасия Никитична! Вы у нас как, к бою готовы? Тогда пошли. А Чих где?

– Его Алена инструктирует.

– Все. Разжалую сам себя, упустил все нити руководства операцией. Следуйте за мной, мадмуазель генерал.

Настя шагнула вслед за Семеном, но вдруг почувствовала сильное головокружение. На миг она испугалась, что это ментальный удар, замерла, насторожилась, даже глаза закрыла. Но вот, закрыв глаза, видеть происходящее вокруг не перестала. Только… Видела она все разом. Весь их остров словно с высоты птичьего полета. Впрочем, эта птица не очень высоко летела. И одновременно еще доброй дюжиной взглядов видела этот же остров с самых разных точек зрения. А еще видела сквозь землю и камни. Те ходы, которые нарисовал Семен, монстра, притаившегося в глубине, Эльзу… опутанную прозрачными щупальцами, протянувшимися от монстра. Еще сотни различных существ, среди которых узнала полдюжины червей, копающих новый ход. И странных очень больших капелек, затаившихся в тоннеле, которым предстояло пройти Антону Олеговичу и Серене.

– Что с ними? – услышала она Инезу, хотя была уверена, что Инеза вслух ничего не произнесла, только подумала. Нет, даже не подумала, просто обеспокоилась.

– У нас все в полном порядке, – ответила она ей так же, не произнося слов. – Настройка связи.

– Ух ты! – На этот раз Инеза воскликнула вслух. Но тут же ответила мыслеречью: – Слышу тебя хорошо. Но вот сквозь камни…

– А мы с тобой постараемся.

– И я тоже, – вдруг отозвался и Семен. – Все, пора идти.

Настя хотела удивиться, что у них с Семеном вот так вдруг, очень неожиданно и одновременно, да в очень нужный момент прорезались новые способности, но на удивление не было времени. Они подошли к участку берега, где неглубоко под водой располагался вход в тоннель.

– Руки давайте, – потребовал Алекс.

– Зачем?

– Я вас освещением оборудую.

И стал прилеплять к рукам и ногам фонарики.

– Чиху прилепить?

– Ему не нужно, – с легкой завистью сказала Настя. – Он сам, когда понадобится, слегка светиться начинает. И видит в темноте.

– Тогда все. – Алекс закончил свое дело и разогнулся. – Я на первом прогибе сделал воздушный карман, дальше недотянулся.

– Поэтому возьмите с собой вот это. – Алена протянула им небольшой корешок. – Он может создать немного воздуха.

– И когда успела? – удивился Семка.

– Я его давно начала наговаривать на ветер, сейчас только чуть подправила.

– Скажи Антону Олеговичу, что после второго спуска на подъеме сидят сторожа, – попросила Настя. – Похожи на капелек, но намного больше. С большой арбуз.

– Хорошо. – Алена не стала задавать неуместных сейчас вопросов. – Начали?

– Ох, начали, – вздохнул Семка. – Опять мокнуть! Хотя уже и не вспомнишь, когда мы по-настоящему сухими были.

Алекс, Джон и Войцек щитом сдвинули воду, Ким помог спуститься Насте по скользкому уступу на обнаживший участок дна. Семка сам спрыгнул, стараясь попасть на песок, а не на камни. Чих… тот скорее стек вниз, чем прыгнул.

– Ага, вот она, кроличья нора, – заявил Семен, словно совершил открытие, хотя нужды в этом никакой не было и вход был всем виден. – Чих, вперед! Ой, мамочки! Все, я пошел.

Он скрылся в норе. Настя даже попыталась схватить его за ногу, потому что плыть под водой долго обычным способом ей было бы не под силу, а про обещанную ей помощь Семка, видимо, забыл, но тут же поняла, что ничего он не забыл, просто это она не заметила, что лицо уже покрыто тоненькой пленкой. Воздушной пленкой, но воздух этот был ощутим, как толстый слой крема на коже, и чтобы продавить его пальцем, требовалось усилие.

Она подмигнула остающимся на берегу и нырнула в наклонно уходящий тоннель.

В мутной воде не было видно даже огонька на кончике руки, но вскоре вода сделалась заметно холоднее и стала почти прозрачной. Тоннель расширился, тут и вдвоем можно было плыть рядышком. Впереди стали видны пятки Семена, освещенные огоньками.

Настя решила его не догонять и правильно сделала, тоннель поворачивал, Семке пришлось изогнуться, чтобы втиснуться в поворот, и он замолотил пятками по воде. Мог бы и по голове угодить, окажись Настя поближе.

За поворотом начался крутой спуск, сменившийся пологим подъемом.

Самым сложным оказалось не плыть, не стукаться головой, руками и коленками о стенки тоннеля, не дышать столь непривычным способом. Самым сложным оказалось отвлечься от ставшего слишком разносторонним, слишком разнообразным видения всего и всюду, заставить себя не смотреть чужими глазами, а видеть только тоннель и пятки Семена. Иначе легко было заблудиться в собственных ощущениях, принять одно за другое и голову себе проломить о камни.

Наконец они всплыли в воздушном гроте.

– Нужно послушать, что вокруг творится, – предложил Семен. – А то на ходу у меня не получается.

– У меня получается, но того и глядишь головой в какой-нибудь острый выступ врежешься.

– Еще хуже, – выразил свое мнение Семка, и Настя с ним согласилась.

Они замолчали, всматриваясь и вслушиваясь.

По тоннелю, выбранному для отвлекающего маневра, в сторону логова плыли… Настя не сразу поняла, кто или что там плывет, то ли люди, то ли другие существа. Но кто-то точно плыл. Алена постаралась на славу, оставалось надеяться, что на ее обман попадутся не только они.

Алена вместе с Юстиной и Инезой сидели спина к спине с закрытыми глазами. Первые две «высматривали», что творится под их ногами на всю доступную им глубину, Инеза ждала, когда Настя «заговорит» с ней, и была не менее сосредоточенна.

Ким, Алекс и Джон что-то живо обсуждали и к чему-то готовились. Настя не стала прислушиваться, что они говорят, не до этого сейчас было.

Войцек, поставленный на периметр, грустно вглядывался в струйки дождя, стекающие по куполу.

Дядя Сережа с госпожой Вибе готовили обед. Дядя Сережа что-то говорил, видимо, для успокоения фрау Каролины и самого себя.

Серена и Антон Олегович благополучно проплыли затопленную часть своего тоннеля и сейчас ползли на четвереньках по локоть в грязи.

– Недодумал, недосообразил! – пробормотал Семка.

– О чем?

– Как они в скользкой грязи станут вверх подниматься? Там в одном месте довольно крутой подъем. Да и вниз можно заскользить так, что врежешься со всей дури.

– Так там нет грязи, – уверенно возразила Настя. – Только на этом отрезке заилено.

– Да? А я ничего не вижу.

– Ладно, не важно. Они справятся в любом случае. Времени нет, сейчас Инезе пару слов скажу, и идем дальше. Инеза!

– Ой! – тут же отозвалась та. – Слышу тебя, Настя.

– У нас все нормально. У второй группы тоже.

– Так ты и их слышишь?

– Ну… да! Можно сказать, что слышу, только сказать им ничего не могу. Так что на тебя рассчитываю.

– Вот здорово. Ну, что ты их слышишь. А я постараюсь.

– Постарайся. Все, мы идем дальше, конец связи, – сказала Настя и, сделав усилие, сосредоточилась на том, что было рядом.

– Семка, а где Чих? – спросила она.

– Он вроде на разведку отправился. Я до конца не понял, но останавливать не стал.

– Ждать его возвращения некогда.

– Да мы с ним и не разминемся, ответвлений тут нет.

– Тогда вперед.

Семен неуклюже полез в уходящий под наклоном вниз заполненный водой лаз. Настя выждала полминуты и нырнула следом.

– Настя, – почти сразу заговорил Семка мыслеречью, – все в порядке, Чих вернулся, беспокойства не проявляет. Правда, мы в узком месте столкнулись, ты там не спеши, я дам ему задним ходом выбраться. И сама тут поосторожней, а то я локтем приложился.

Настя чуть рассеянно в ответ кивнула, но поняла, что и такой ее ответ прозвучит в голове Семена как знак согласия. Эх, ко всему этому еще привыкать и привыкать. Если оно, конечно, с ними останется навсегда, а не исчезнет после того, как спасут Эльзу.

Воспользовавшись заминкой, Настя осмотрелась, пусть смотреть было и не на что. Каменные стены, кажущиеся черными. Чистенькие, ничем не поросшие. И дно стало чистым, а то вначале было полно ила, при любом движении поднимавшегося со дна и мешавшего видеть. Стены, кстати сказать, неровные, но все неровности сглажены. Видимо, вода тут не редкость. А может, вокруг раньше озеро было? Или река прямо здесь протекала и их остров некогда был островом постоянно?

– Все, двигаем дальше, – доложил Семка.

Настя чуть ускорилась, чтобы видеть его впереди. Тоннель стал загибаться вправо, одновременно полого спускаясь вниз. И очень заметно расширился в стороны, но стал более низким. Чтобы не стукнуться головой о свод, Настя стала плыть ближе ко дну, которое шло здесь уступами, очень напоминающими ступени. И вообще эта часть казалась очень уж аккуратной. Но ведь если вдуматься, то ступени здесь совершенно не нужны, даже если воды не будет, человек сможет пройти разве что на четвереньках, и они станут не помощью, а помехой. Так что зря она подумала, что ступени высечены кем-то специально.

– Настя, догоняй!

Пришлось чуть ускориться. Вскоре она вплыла в узкое место, где пришлось не грести, а отталкиваться руками от стен, и вновь увидела ноги Семена.

– Ух ты! – воскликнул Семка.

– Что там?

– Не бойся. Тут просто грот, а в нем рыбы. Сама сейчас увидишь.

То, что Семка назвал гротом, было скорее небольшой камерой. Отчего именно в ней плавала целая стая безглазых рыб, выяснять времени и желания не было. Но рыбки поблескивали в свете огоньков, словно зеркальные шары на дискотеке, отбрасывая множество неярких лучиков. Было красиво. Зато вода сделалась очень уж холодной.

Было бы, конечно, очень здорово, если бы этими небольшими происшествиями, то есть встречей с безвредными рыбами и понижением температуры воды, все и закончилось. Но в этом мире так не бывает, и это было бы слишком уж распрекрасно.

Тоннель широкой спиралью полого уходил вниз. Но случалось, что направление его менялось. Вот и здесь он сделал крутой поворот вправо и стал загибаться вверх. Настя попыталась представить себе, что видит его так, как видела все тоннели и подземелья в тот миг, когда наверху на нее нашло, накатило новое ощущение. Получилось, пусть это и сильно мешало движению. Зато разглядела, что их лаз здесь изгибается дугой на несколько метров вверх, а затем начинается новый спуск.

В какой-то момент вода вновь помутнела. Настя тронула стену – не камень, скорее всего глина. Видимо, здесь был стык между двумя каменными монолитами, заполненный этой самой глиной. Но ведь глина не ил, течение совершенно не ощущается, так с чего бы воде быть мутной? Настя еще раз провела рукой по поверхности боковой стенки, рука дважды ощутила какие-то углубления, задела ладонью что-то или кого-то… резиновое и липкое. Она отдернула руку, и тут нечто ударило ее сзади по голове. Воздушный шлем, сотворенный Семеном, оказался не только пружинистым, но к тому же довольно прочным. Голова в итоге от удара не пострадала, зато пострадали плечо и локоть, которыми она приложилась, будучи отброшенной в сторону. Кто-то принялся непрерывно бить ее, непрестанно пытался укусить сразу за несколько мест, что-то обвило ноги, не давая сдвинуться с места.

– Семка, на помощь! – крикнула Настя и вот тут-то испугалась по-настоящему.

Довольно жесткие кулаки, что молотили по ней, большого вреда не причиняли. Похоже, что и пасти, пытавшиеся ее искусать, были беззубыми, пусть и щипали неприятно и больно. Даже захват ног ее не напугал, тем более что она машинально схватила то, что их оплело, своей рукавицей и порвала путы легко. Но тут ей оплело живот и голову и начало с немалой силой сдавливать. Больнее было животу, его она и освободила первым делом, а надо было сначала спасать голову. Точнее не голову, а тот пузырь вокруг нее, что служил ей жабрами. Пузырь сдавливание терпел довольно долго, но в тот момент, когда Настя стала его и собственную голову освобождать от захвата, лопнул, и дышать стало нечем.

Стены здесь, судя по всему, оказались продырявленными, словно решето, и в каждой дыре что-то сидело. Она на ощупь отбивалась от выскакивающих из многочисленных норок тварей, что кусали, щипали, цепляли, опутывали ее, вскоре все же вырвалась и, больно стукнувшись коленкой о каменный выступ, вплыла в каменную часть тоннеля. В полный мрак, потому что в схватке она растеряла все огоньки. Здесь никто не нападал, но воздуха в груди больше не оставалось. И сил тоже.

Ее схватили за руки и потянули вперед.

– Терпи еще минуту, – приказал Семка, протащил ее несколько метров, на ходу доставая из кармана корешок, сразу же забурливший пузырьками газа. Струйки пузырьков понеслись вверх, уперлись в потолок и стали собираться в воздушный мешок.

Семен помог Насте развернуться на спину и окунуться лицом в воздушную прослойку.

Через минуту воздушный пузырь вытеснил воду вокруг них полностью, и Настя смогла отдышаться по-настоящему. Семен предпочитал оставаться в воде, видимо, чтобы не тратить кислород на себя, но наконец высунулся из нее.

– Повезло – не повезло, – пробормотал он.

– Ты о чем?

– О том, что случись это в другом месте, от Алениного корешка могло совсем пользы не быть. Здесь аккурат арка.

Он ладонью показал, как изгибается в этом месте тоннель.

– Знаю я, – пробурчала Настя.

– Ох! – вздохнул Семен. – Ну ладно я ничего не заметил, но Чих чего не предупредил?

– Потому что тут безопасно. Было, пока я руками повсюду не начала шарить. Сможешь мне новый акваланг соорудить?

– Нет, брошу тебя здесь. Уже все сделал. Чих, мог бы предупредить, – сказал Семка высунувшемуся из воды Чиху. – Ладно, ладно. Я тоже хорош.

Чих ударил по воде лапой, на которой отросли перепонки, делавшие ее похожей на ласты.

– Ну вот, и так в воде сидим, а он еще брызгается. Эх, как же мы с тобой, животинка, опростоволосились?

– Все мы хороши, – перебила его Настя. – Поплыли-ка дальше, а то у меня уже от холода судороги начинаются. Только осмотримся.

Наверху все оставалось по-прежнему.

Серена с Антоном Олеговичем свой маршрут уже заканчивали. Были ли у них на пути неприятные происшествия и как они с ними справились, сейчас являлось вопросом третьестепенной важности. Важнее было то, что они опережали их с Семкой минут на десять, если не больше. А десять минут ожидания в таких условиях неприятны сами по себе, а главное, никто не знает, что за такое огромное время здесь может произойти. По большому счету удивительно, что хозяин подземелий либо до сих пор их не обнаружил, либо пока просто не предпринял никаких мер для их изгнания. Или уничтожения.

Инеза откликнулась сразу, правда, слышимость была уже на грани.

Оставшуюся часть пути проделали на предельно возможной скорости. И холод давал себя знать, заставляя двигаться поэнергичнее. И время поджимало. Правда, разочек пришлось притормозить, потому что тоннель оказался перекрыт то ли сетью, то ли водяной паутиной. Но скорее всего, просто густым переплетением каких-то водорослей. Возможно, это переплетение и служило для кого сетью, на них оно никак не отреагировало, разве что сильно замедлило продвижение. Впрочем, все это было неважно.

– Настя, стоп. Боюсь промахнуться мимо. Тоннель дальше уходит на большую глубину, а где-то здесь должно быть единственное ответвление…

– А Чих что?

– Да он меня опять обогнал и куда-то вперед уплыл…

– Так позови его.

– Зову. Не слышит, наверное. О, легок на поминках! Ты где был? Настя, он нашел нужный поворот и обследовал. Говорит, пока безопасно. Ты сама-то где?

Настя не удержалась и дернула Семена за пятку, потому что была уже совсем близко от него.

– Меня кто-то дергает! – испуганным шепотом сказал Семен.

– Да я это!

– А чего так неласково? – с горькой обидой в голосе, пусть говорил он, не пользуясь им, произнес Семен.

– Семка, кончай шутить. Лезь в дыру.

– Лезу, а вы пока здесь обождите.

Чтобы подождать здесь, Насте пришлось упереться спиной в одну стенку, а ногами в другую. Тоннель уходил в глубину почти вертикально, но ее волочило не вниз, а вверх, туда ее тянул пузырь на голове.

– Ага, – сообщил Семка глухо, словно говорил из своего тоннеля обычным голосом, а не мысленно, – тут метров через десять вода заканчивается, а еще через десять метров все закупорено глиной. Придется размывать. Вы там повыше поднимитесь.

– Смотри, чтобы тебя самого не смыло.

– Спасибо вам, сударыня, за столь ценные указания и заботу о подчиненных.

– Стой! Нам же нужно предупредить…

– Да уже предупредили, – буркнул Семка. – Забыл доложить.

Настя поднялась на пару метров выше, Чих расположился прямо под ней и висел в воде, чуть шевеля лапами-ластами. Его белый сейчас мех, казавшийся сухим и пышным, что удивительно, чуть светился, и от присутствия этого пушистого крепкого зверя становилось не так жутко.

Вода снизу забурлила, вынося из бокового ответвления тоннеля размытую грязь, но она до них с Чихом не поднималась, опускалась в глубину. Зато вскоре потеплело, Семен, видимо, как всегда, не смог или не пожелал обойтись без пара, а тот согревал воду. За те пять минут, что Семен размывал перемычку, Настя почти согрелась.

– Все. Путь открыт, – сообщил Семка.

– Жди нас.

– Жду. Мне одному туда лезть не хочется.

Настя последние минуты вовсе не бездельничала. Она еще раз тщательно просканировала окрестности. Лабиринт, служивший логовом похитителю Эльзы, ей не понравился. Семь больших камер, связанных ходами разной высоты и ширины, расположены тремя ярусами. В двух местах ходы были просто дырами в полу камер. Вниз с трех метров, конечно, спрыгнуть просто, но если придется забираться вверх, возникнут сложности. Пришлось продумывать маршрут продвижения таким образом, чтобы не пришлось запрыгивать или подсаживать друг друга. Вернее, два маршрута и место встречи. Она попробовала связаться с Инезой, но получилось не сразу, слышно было едва-едва. А главное, уверенности, что Инезу услышат Серена и Антон Олегович, не было никакой.

Пришлось готовить связного и проводника. Чих, конечно, сообразительнее любой собаки, не говоря о медведях, но такую сложную задачу ему объяснять пока не приходилось. Хорошо, что объяснять было возможно не на словах, а передавая ему образы, так что он понял все. Или почти все, потому что в конце Настя попыталась добавить фразу: «Если что-то пойдет не так, действуем по обстоятельствам». Вот этого зверь уже не понял. Но ведь и смысла в этой фразе было чуть да маленько, а то и вовсе никакого.

Так что можно было сказать с уверенностью: к моменту, когда Семка закончил промывать вход в лабиринт, Настя с Чихом были готовы к действиям.

26

Узкий лаз вел вверх, вскоре вода закончилась. И ход тут был почти в рост человека, приходилось лишь слегка горбиться. Семка позаботился об освещении, правда, проветрить помещение от пара ему не удалось, пока еще его было как в парилке. Но пар вытягивало в пробитую дыру, вместо него тянуло затхлым холодом.

Настя с Чихом подошли, чавкая грязью, к проделанному проходу.

– Не мог ход побольше расширить? – проворчала Настя, заглядывая во мрак по ту сторону крохотной, едва протиснуться, «дверцы».

– Не мог. Тут вокруг гранит. А остатки глины я смывать специально не стал, чтобы лезть по мягкому, пускай и по грязному. Полезли?

– Запусти туда огоньки.

– Так запускал. Уже потухли, что ли?

– Скорее унесло. Сквозняк там сильный.

– Странно.

Обсуждать странности сильного воздушного движения не стали. Настя, не дожидаясь Семена, сама соорудила несколько огоньков и даже попыталась их прилепить к стенам, как Алекс прилеплял огоньки им на рукава и штаны. Кстати, те, что на Семене, до сих пор прекрасно светят.

Еще раз сунула голову в дыру, но снова толком ничего не разглядела. Огоньки уносило сквозняком почти сразу, только один зацепился за выступ, но его света не хватало. Пришлось сосредоточиться и посмотреть не глазами.

– Чих, вперед! – отдала команду Настя и следом за медвежонком полезла в туннель. По эту сторону дыра располагалась, по сути, на уровне пола, по ту – выше его на целый метр с гаком. Пришлось тянуться руками в поисках опоры, руки наткнулись на что-то острое. Как сумела, разгребла местечко перед собой для опоры, уперлась ладонями и перетащила все тело.

Семка полез ногами вперед, ловко развернулся прямо в дыре и встал. Правда, вытягивая голову, чуть стукнулся, так что сейчас стоял с гримасой боли на грязной физиономии и потирая ушибленное место.

– И чего тут под ногами хрустит? – спросил он, сделав первый шаг.

Не дождавшись ответа, сварганил сразу полдюжины огоньков и уставился под ноги.

– О поле, поле, – нараспев процитировал он, – кто тебя усеял мертвыми костями?

– Да костей тут как раз почти и нет, и те мелкие. Зато панцирей всяких полным-полно.

– И шкуры выпотрошенные.

– Ну должен же он чем-то питаться, – пожала плечами Настя. – Нам туда.

Из небольшого грота вели два выхода, Настя указала на правый. Семка уточнять причину выбора не стал, направился, похрустывая панцирями улиток и пустыми раковинами, куда ему указали.

– Ну е мое! – раздался его недовольный, приглушенный каменной теснотой возглас. – Опять на карачках! Ты специально выбрала путь, где ползать нужно?

– Ползи уже. Как выползешь, замри.

До следующего грота доползли нормально, если не считать, что извозюкались еще сильнее.

– Так. Тут хоть под ногами не хрустит, – сказал Семен, оглядываясь. – Дальше куда?

– Вниз. Там ближе к дальнему краю должна быть дыра. Под ней еще один грот, в нем мы должны встретиться с Антоном Олеговичем и с Сереной.

– Может, зря мы их сюда затащили? Могли бы и сами справиться.

Договорить Семка не успел. Прямо под ним между ступнями выросла вдруг, можно сказать выскочила из камня тонкая, жутко острая сосулька, похожая на ледяную, не меньше метра высотой. Семка сиганул в сторону, чтобы тут же отпрыгнуть от второй каменной сосульки, растущей снизу вверх. И заметался по гроту, потому что острые колья стали выскакивать уже не по одному, а по несколько сразу. Они загнали его в угол, где высота свода была такой, что ему пришлось сгорбиться. И тут сосульки стали выскакивать из стен и со свода.

Настя на долю мгновения опешила, но тут же ударила молнией в ближайший мутный как сталагмит и острый как игла колышек. Безрезультатно. Инстинктивно потянулась к тем сосулькам, что атаковали Семена сверху и с боков, ежовой рукавицей и… ничего не почувствовала. Семен в свою очередь трижды подряд выстрелил паровыми копьями, но на сосульки они никакого воздействия не оказали. Только заполнили все пространство паром. Который через долю мгновения превратился в огненное облако, ударившее Насте в лицо.

– Семка, замри! Свалишься в дыру!

Семен послушно замер. Сквозь его ступню проросла новая сосулька. Вторая должна была бы проткнуть ему то, на чем он сидит. Да со стороны так и показалось, что проткнула.

– Ты смотри, не больно совсем, – плачущим тоном заявил посаженный на кол Кольцов.

– Семка! Нас пугают!

– То-то я испугался, – глупо хихикнул парень.

– Я тоже, – не стала спорить Настя. – Потому что вместе с этими глюками нас атаковали ментально. Страху нагнали и отвлекли внимание.

– Ик!

– Ну вот, до икоты некоторых запугали. Ик!

– У тебя водички с собой нет? – спросил Семен. – Ик!

– Вот кто бы спрашивал.

Семка собрался что-то сказать, но вместо этого в очередной раз икнул, что не помешало ему сотворить струйку воды. Он махнул рукой, приглашая Настю испить первой.

– Странно, что это чудо-юдо вдруг остановилось и перестало нас пугать, – пробурчал Семен, напившись и почти перестав икать. – Или чего похуже не выдумало.

– А тебе еще хочется?

– Я бы на его месте придумал бы еще пару-тройку трюков. А это чмо пыхнуло не жгучим огнем, колья повсюду натыкало ненастоящие и успокоилось.

Кольцов побрел сквозь частокол сосулек, на всякий случай обходя их стороной и внимательно вглядываясь под ноги.

– Где тут у нас дыра? Ага, вон она где, в другой стороне.

На этот раз Семен прошел сквозь торчащие со всех сторон сталагмиты, словно их и не было. Впрочем, их на самом деле не было, лишь глаза говорили обратное.

– Полезли?

– Подсвети для начала, – попросила Настя.

– Само собой.

Семен запустил стайку огоньков вниз и склонился над дырой.

– Там тоже все в сосульках. Так я прыгаю.

– Постой.

– Стою.

Настя задумалась.

– Давай ты меня на руках спустишь, – потребовала она.

– Давай. Только с чего бы? Тут высоты-то всего ничего.

– Потом скажу.

Она села на край провала, опустила ноги, Семен взял ее за обе руки и стал потихоньку спускать вниз.

– Семен! Подержи еще минутку. Нет, левую руку отпусти, отчего-то без свободной руки не получается.

Семен перехватил Настю двумя руками за правое запястье. Снизу послышался треск.

– Все, отпускай.

Но Семка не отпустил так сразу, встал сначала на колени, потом лег на живот, на вытянутых руках спустил Настю настолько далеко, насколько хватило рук.

– Отпускай уже, тут сантиметры остались. Все, приземлилась. Сейчас тебе посадочную площадку приготовлю. Еще секундочку. Можешь спрыгивать.

– Как прикажете, – буркнул Семен, толком не видевший, что происходит внизу, и как смог осторожно спрыгнул вниз.

Такого сильного сквозняка, как в первом гроте, здесь не было, большинство огоньков плавали под сводом и неплохо все освещали.

– Хитер бобер! – присвистнул Семка.

Все пространство здесь почти в точности повторяло то, что они оставили наверху. Из пола торчали тонкие острые сталагмиты, со свода спускались не менее острые сталактиты. Разве что из стен ничего не торчало. Но было еще одно более серьезное различие. Все эти сталагмиты и сталактиты были самыми настоящими.

– Я все равно не собирался прямиком на них прыгать, – Семен потрогал острие одной из сосулек пальцами, – но мог бы неудачно приземлиться… Эх, чувство опасности притупилось.

– Это хозяин так действует, там пугал и страх нагонял, а после, как не вышло ничего, наоборот, успокаивать стал. Чтобы бдительность потеряли.

– Сейчас ведь еще огнем шарахнет, хитрован хренов! – предположил Семка и не ошибся.

Шарахнуло. Настя и Семка, не сговариваясь, заблаговременно поставили щиты, но даже сквозь них почувствовали жар.

– Откуда у него столько водорода? – удивился Семен.

– А те большие капельки, которых во втором тоннеле заметили, отчего летают, как думаешь? – объяснила Настя.

– Это сколько же он их выпотрошил? Кстати, почти весь кислород выжег, а тяга здесь никудышная.

– Все равно сейчас протянет. Лишь бы ему повторить нечем было.

Спешить им было некуда, до места встречи с первой группой они добрались. Настя, обеспокоенная тем, что и Серене с Антоном Олеговичем могли быть приготовлены неприятные смертельные сюрпризы, стала вслушиваться.

– Ой! – От неожиданности она даже головой затрясла. – Что-то, наверное, случилось, похоже, Серена одна идет к нам. Да нет. Не Серена. Эльза!

Из бокового входа появилась, пошатываясь на ходу, Эльза. Заплаканная, грязная. Настя кинулась к ней навстречу, обняла.

– Сбежала? Ну и молодец! Сейчас мы тебя выведем отсюда.

Эльза прильнула к Настиному плечу, безвольно положила руки на плечи.

– Ну-ну, все уже позади, тебе нужно массаж сделать, а то прямо заледенела вся, – сказала Настя и вдруг почувствовала, что Эльзины руки мертвой хваткой вцепились ей в горло.

– Эльза! – прохрипела Настя. – Это же я! Отпусти.

Но Эльза только сильнее сжимала пальцы. Дышать становилось невозможно, и Насте пришлось ударить Эльзу. Кулак словно наткнулся на камень, костяшки засаднило, а хватка на горле так и не ослабла. Настя почувствовала, что продержаться сможет от силы минуту, может, и того уже меньше. Нужно было предпринимать нечто серьезное, но не против же Эльзы!

Вдруг резкая боль пронзила ногу ниже колена. Настя скосила глаза, выискивая новую напасть, и увидела Чиха, кусающего ее за ногу.

– С ума сошел! – крикнула она и вдруг поняла, что ее никто не душит, да и никого, кроме Чиха, рядом нет. Со стороны послышался хрип. В нескольких шагах от нее в странной позе стоял Семка. Стоял, словно рядом с ним был кто-то, чьи руки он пытается оторвать от своего горла. Настя, уже не задумываясь, стряхнула с пальцев несколько электрических искорок, но ударила не в невидимого противника Семки, а в него самого.

Семен подпрыгнул и заорал.

– Все, Семка, все. Не ори уже.

Глаза у Кольцова из сумасшедших сделались глазами нормального человека. Он покрутил головой и, видимо, все с ним происшедшее оценил верно.

– Ох и гад же!

– Ты скажи спасибо Чиху, что вовремя вернулся.

– Разве не ты меня электричеством шарахнула?

– Я. Но сначала он меня укусил и… не дал самой себя задушить.

И тут полезло из всех щелей. Монстры один ужаснее другого возникали из ниоткуда, заглядывали в глаза, обдавая смрадом, и исчезали. По гроту поползли сгустки зеленоватого студня, клубки светящихся мерзким багровым пламенем нитей, сыпануло со всех сторон разом сгустками черных как сажа снежинок с ладонь величиной и с острыми краями. Со свода потекли струйки липкого, вызывающего гадливость киселя.

Мышцы начало скручивать судорогами, грудь сдавливало так, что было слышно, как трещат ребра. Подкатывала тошнота. Глаза щипало и жгло, словно кто-то сыпанул в них горстью раскаленного песка. Рот обжигало нестерпимой горечью, заставляя каменеть язык и слюнные железы. Непрерывный тонкий звон в ушах заставлял обхватить голову руками и выть по-собачьи.

Настя, почти парализованная, оглохшая и ослепшая, трясущейся рукой достала из кармана камешек, но произнести хоть слово оказалась не в силах.

Чих, которому также досталось по полной программе, переносил все гораздо спокойнее. Вот и сейчас, почувствовав, что Насте нужно помочь, он встал перед ней на задние лапы и заглянул в глаза. Боль на несколько мгновений отпустила, их достало, чтобы прошептать давно придуманные слова и заставить камешек улететь по лабиринту переходов и гротов. Через несколько секунд кошмар из коктейля боли, шума, тошноты сменился воплем боли того, кто сам только что истязал их всей возможной в мире болью, посылая в них ментальные удары.

– Вроде угомонился? – шмыгнув носом, из которого текла струйка крови, просипел Семка.

– Жаль, что не навсегда, – сказала Настя, покачиваясь на не желающих слушаться ногах. – Ох и досталось же нам!

– Живы, и ладно, – отозвался Семка, с трудом ворочая языком. – Чих, где Серена и Антон? Что, там ждут? Ну веди!

– Стой!

Настя одним движением руки смолола в песок все стоящие на их пути сталагмиты.

– Вот теперь пошли!

– А мне нравится, когда ты сердишься. У тебя все начинает запросто получаться. И…

– Договаривай!

– И ты еще красивее становишься.

– На себя посмотри.

Семен закинул на затылок насквозь пропитанную глиной прядь длинных волос, попытался смахнуть с лица текущую из носа и из разбитой губы кровь, но только окончательно ее размазал по лицу, смешав с грязью и копотью. Приведя себя таким образом в порядок, он непонимающе глянул на Настю.

– Пошли уже, красавец!

27

Антона Олеговича застали на выходе из их с Сереной тоннеля, склонившимся над неподвижно лежавшей девочкой.

– Она в обмороке, сейчас придет в себя, – сказал он, не оборачиваясь. – Сейчас, сейчас. Все.

Он повернулся и вытер ладонью кровь с лица.

– Серьезный у нас противник, как полагаешь, Семен?

– И подлый, – буркнул Семка. – Настя, как думаешь, ты его надолго угомонила?

– Не знаю, – устало ответила та, садясь на пол. – Нужно, пожалуй, повторить.

– Подожди чуток, – остановил ее Антон Олегович. – Я тут тоже приготовил подарочек дорогому хозяину. Но он меня опередил.

– А вы чего так долго? – спросил Семка.

– Мы долго, потому что тут пробка из глины аж на двадцать шагов протянулась. Вернее, их три подряд было. Все, не отвлекай.

Кровь из носа Антона Олеговича течь пока не прекратила, он вновь смахнул ее ладонью. Тем же самым жестом, что и Семен минутой раньше. Да и с тем же результатом, кровь таким способом остановить не получилось. И вдруг хмыкнул весело.

– А вдруг? – спросил он самого себя и подмигнул ребятам.

Антон Олегович подставил ладошку, чтобы поймать капельку. Капелька, упав в руку, набухла, чуть засветилась. Можно сказать – веселеньким розовым светом. К ней потянулись со стен и со свода ниточки желтого света и, соприкоснувшись с каплей, засверкали искорками электрических разрядов. Капелька, ставшая к этому моменту небольшим комочком, взорвалась, но не разлетелась, а превратилась в легкое облачко. Облачко скользнуло с ладони в темноту тоннеля. Минуту спустя с той стороны донеслась волна чужого ужаса, смешанного с болью.

– Кажется, получилось, – сказал Антон Олегович, с трудом поднимаясь на ноги. – Не знаю, как долго, но монстр нас некоторое время тревожить не сможет.

Серена резко открыла глаза, села и выругалась по-английски.

– Ты как? – заботливо спросил Семен.

– Сейчас соображу. Вроде терпеть могу.

– А идти?

– Проверяем.

Серена ухватилась за руку Семки, поднялась и стукнулась головой о свод.

– Чтоб его! – выругалась она снова. – Хм! Зато в голове прояснилось.

Она свела ладони, и между ними заиграли голубыми отблесками крохотные молнии, слившиеся в единый яркий поток. Фирменным движением Серена завязала узелок с левой стороны и несколько раз взмахнула своим легендарным мечом, заставив воздух загудеть.

– Вот теперь я в форме!

– И во всеоружии! – хмыкнул Кольцов. – Кто у нас главнокомандующий, почему не командует?

– Ты же вызвался! – усмехнулся Антон Олегович.

– И что, меня до сих пор не разжаловали? Тогда за мной, господа офицеры!

За пару минут они добрались до места, где предполагалась их встреча, не задерживаясь шагнули в нужный отнорок, частично прошли его, частично проползли и добрались до еще одного грота. Семен остановился в узком проходе, ведущем в него.

– Семка, что там? – спросила Настя, которой за спиной Семена ничего не было видно.

– Дай осмотреться! Чих, не мешай.

Все послушно замерли, застыв в неудобных позах.

– Это чмо подземное где-то совсем рядом, – сообщил Кольцов. – Я его прямо нутром чувствую! Но притихло. Я вылезаю.

Ничем особенным этот грот от других не отличался. Сухо, пусто. И кислый запах.

– Ну и где твое чмо? – спросил Антон Олегович, вытирая руки о штанины.

– Вон там. Ход закупорен. Замуровался демон!

– Нам же лучше. А Эльза где?

– Сейчас соображу, – сказал Семен, а сам глянул на Настю. Словно на уроке просил подсказки, но не дождался. – Гм, а тут и думать нечего. У нас три свободных прохода, из одного мы только что выползли. И два закупоренных. Этот даже на вид с новехонькой пробкой.

– Эльза там, – подтвердила Настя.

– Эх, суховато здесь. Да ничего, пробьемся.

Семен обволок себя облаком пара и заставил его тонкой струйкой ударить по глине. Потек ручеек грязной жижи, то, что она полилась им под ноги, никого не волновало.

– Откуда он глину берет? – вдруг спросила Серена.

– Черви на него работают, – пояснила Настя. – И многие другие твари.

– Он и Эльзу, наверное, хотел в свою слугу превратить, – сказала Серена.

– Не наверное, а точно. Для еды… ну слишком сложно все это проделано, чтобы просто поесть.

– Бывает, что для размножения, – высказала еще одну версию Серена. – Чтобы личинок отложить.

– Серена, ты слишком много фильмов ужасов смотрела, – перебил Серену Антон Олегович. – Он и ему подобные живут тут невесть сколько тысячелетий и обходились без людей. А вот в качестве слуги разумное создание подходит хорошо. Ему много что поручить можно.

– Только он все равно должен Эльзу переделать… чтобы больше задач исполняла, – решила настоять на своем Серена.

– А вот это вполне возможно, – согласился Антон Олегович. – Не знаю, что или кого он превратил в Пушистика… Ладно, после обсудим. Семен, долго еще?

– Заканчиваю. Я бы быстрей, но боюсь Эльзу обжечь.

– А что мы тут сваримся, не боишься? – спросила Серена.

– Грейтесь, пока есть возможность, – обиженно отозвался Семен. – Ну е мое!

Остатки глины, закупорившей вход в крохотный грот, где находилась Эльза, как-то разом стекли вниз, утопив Семена почти по колено.

– Вот некоторым невтерпеж, а после все по уши в грязи…

Вытекла глиняная пробка, запиравшая вход в камеру монстра.

Все замерли, настороженно ожидая… новых неприятностей как минимум, чего тут еще можно ждать?

Но ничего не происходило.

– Эй! – шепотом позвал всех Семка. – Куда сначала?

– Серена и Семен остаются здесь, охраняют наши тылы. Чих, Настя и я идем к Эльзе. Дальше видно будет.

Эльза лежала не на каменном полу, как все ожидали, а на слое песка. И вообще условия в гроте были, можно сказать, комфортабельные. Тепло, сухо. Впечатление портил все тот же кислый запах.

Настя и Антон Олегович остановились в проходе, инстинктивно пытаясь вытереть подошвы от налипшей глины. Чих на глину, прилипшую к лапам, внимания не обращал, просто принюхался, чуть слышно рыкнул и неспешно приблизился к лежащей девочке.

– Настя, добавь света, – попросил Антон Олегович.

Настя запустила под свод несколько огоньков.

– Дышит. Только как ее освобождать?

К телу Эльзы справа, со стороны камеры монстра, из небольших отверстий тянулись похожие на медицинские трубочки щупальца. Одно плотно обвивало голову, два лежали своими кончиками на ключицах. Щупальца чуть подрагивали, по ним пробегали комочки. К Эльзе и от Эльзы.

– Интересно, как оно свою добычу от ментальных ударов защищало? – вслух спросила Настя.

– Настя, разве это сейчас важно?

– И это тоже важно, – упрямо ответила Настя. – Если эти щупальца сейчас воздействуют на мозг, то резко обрывать такую связь нельзя.

– Умница, – похвалил Антон Олегович. – Остается заставить похитителя отпустить ее.

– Чих что-то учуял. Я подойду, вроде ловушек никаких здесь нет.

Настя шагнула к Эльзе, присела и протянула руку к щупальцу. Чих чуть слышно зарычал, не позволяя ей прикасаться.

– Вот кто у нас умница! – сказала Настя. – Чих, мне опасно прикасаться? Ага, опасно. Но ты знаешь, что я могу их порвать и не касаясь. А вот для Эльзы это будет плохо. Антон Олегович, Чих говорит, что вы правы, нужно самого монстра заставить отпустить Эльзу.

– Ох, не хочется к нему лезть. Но придется.

Они вернулись в «прихожую» и объяснили сложившуюся ситуацию Семке и Серене.

– Уничтожить гадину, тогда точно отпустит, – сказала Серена.

– Ты почти права, – кивнул Антон Олегович. – Только вот есть риск вместе с ним убить Эльзу. Так что нужно его заставить озаботиться собственной безопасностью, тогда он будет вынужден отпустить Эльзу. Но чересчур сильно давить тоже нельзя. Как я понимаю, Настя, как и я, только по-своему, использовала при его атаке ослабляющий эффект?

Настя кивнула.

– Я вот что думаю, – сказал Семка. – Ну, я себя на его место поставил, и вот что выходит. Мы все для него являемся полезной добычей. Он ведь не только Эльзу, но и Юстысю одурачил. Других тоже пытался. И скорее всего наш приход сюда, пусть и незапланированный, ему должен прийтись по вкусу. То есть он нас в рабство хочет взять, а мы сами явились. Фу, сбился. А! Я хотел сказать, что пока он ослабленный, он нас схватить не может. Но если подойти вплотную…

– И у нас будет два неподвижных тела! – фыркнула Серена.

– Не будет. Нужно лишь правильно сыграть с ним в поддавки, чтобы все силы на меня истратил и отпустил Эльзу. А тут мы все вместе как вдарим.

– Раз нет других идей, проверим эту. – Антон Олегович обвел всех взглядом. – Только пойдет не Сема, а я. И не спорь, это приказ.

– Ну вот, раз старше, так можно власть главнокомандующего узурпировать, – заворчал Семен, но невольно вздохнул с облегчением. Ясное дело, он пошел бы к монстру без тени сомнения, но страшно же было.

– Подсветите, ребята.

Настя, Семен и Серена одновременно запустили в камеру монстра целую тучу огоньков.

– Ну и мерзость! – сказала Серена, заглянув в грот.

Монстр являл собой огромный мешок, как попало набитый невесть чем. Весь в наростах и в провалах. По его бокам стекала слизь, скапливалась сгустками и засыхала коростой. Под кожей неприятно шевелилось сразу во многих местах. Из левого бока в соседнюю камеру тянулись тонкие щупальца.

– Не спешите кидаться ко мне на помощь, – сказал Антон Олегович. – Либо сам позову, либо убедитесь, что… я не справился.

И шагнул в проем, чавкнув сырой глиной.

– Семка, следи за теми щупальцами, что Эльзу держат, – шепнула Настя. – А ты, Джедай, будь готова прижечь те, что оно сейчас для новой жертвы станет отращивать. Чих, стой рядом, слушай Антона Олеговича.

Антон Олегович, вернее, его спина вздрогнула, как при ударе, но рука махнула успокаивающе. И повисла безвольно, словно плеть, да и сам он весь обмяк, ссутулился. Складывалось впечатление, что Антон Олегович вот-вот рухнет или попросту растечется бесформенной массой. Но он продолжал стоять на ногах.

Настя оказалась права, на боку туши набухли несколько наростов, из них как веточки на деревьях выросли сразу несколько щупалец и начали тянуться, удлиняясь и истончаясь. Одно обхватило лодыжку, два других поползли, цепляясь за одежду, вверх. И вдруг отпрянули, словно испугавшись. Упав на пол, они подергались и вновь поползли по телу вверх.

В голове у Насти четко и внятно прозвучало: «Ударьте, не режьте!»

– Серена, прижги не сильно все три, – передала команду Настя.

– Вот уж с удовольствием!

Получив по электрическому разряду, щупальца опали и провалялись неподвижно целую минуту. После ожили, поползли к жертве, а монстр попытался нанести ментальный удар. Попытка выглядела слабенькой на фоне того, что им довелось вынести недавно.

«Терпеть!» – приказал Антон Олегович через Чиха.

Щупальца наконец обхватили его голову, нижнее, схватив ниже колен, попыталось потянуть на себя, чтобы опрокинуть жертву. Но не получилось, недостало силенок. Хотя Антон Олегович и сделал крохотный шажочек вперед.

Монстр попытался отрастить еще несколько щупалец, но их было приказано безжалостно отрубить.

Последовал новый ментальный удар, но особой силы в нем не было, а значит, и особого эффекта он не дал.

Тогда монстр зашевелился и начал перекатываться ближе целиком. Медленно, неуклюже. Но продвигался. Подобравшись на пару шагов ближе, буквально выстрелил уже отрощенными новыми щупальцами.

– «Замрите!»

Щупальца отскочили от Антона Олеговича, как от каменной стены. И снова ударили кнутами, оплели, потянули, но не смогли сдвинуть. И тогда чудовище выпростало свои щупальца, тянувшиеся к Эльзе, и ими захватило новую жертву, которая, по мнению охотника, почти перестала сопротивляться.

– Серена, руби все! – крикнула Настя, увидев, что Семка уже метнулся за Эльзой. И сама ударила всем, чем умела.

И Антон Олегович подключился. Перед такой мощной атакой мало бы кто устоял. Вот и монстр откатился обратно к стене и словно стал уменьшаться в размерах.

– Уходит! – крикнул Антон Олегович. – Глаза!

Даже сквозь закрытые веки вспышка оказалась слишком яркой, и зрение вернулось не сразу. Монстр, загнанный в угол, уменьшился в размерах на три четверти.

– Ага, тает! – словно боевой клич прокричала Серена.

– Если бы. Удирает! – Настя схватила монстра рукавицами, но тот раз за разом легко из них выскальзывал.

Остатки монстра исчезли, стало видно отверстие чуть толще руки, через которое он сумел выскользнуть.

– А! – разочарованно вскрикнула Настя. – Не сумели добить!

– Может и к лучшему, – сказал Антон Олегович. – Ну, то, что он сбежал. Мы могли все силы истратить и не уничтожить его окончательно. Семен, как Эльза?

– Дышит.

– Пора возвращаться.

– Как же мы ее на такую верхотуру потащим?

– Вплавь. Тем тоннелем, которым вы добирались. Если ты нас снабдишь своим дыхательным приспособлением.

– Настя! Настя! – услышала Настя голос Инезы.

– Слышу тебя.

– Думала, уже не докричусь.

– Да мы тут заняты крепко были.

– Сухой тоннель в нескольких местах черви засыпали. Алекс пытался их отогнать, но…

– Ничего страшного. Мы водным путем возвращаемся. Ждите через часок.

Антон Олегович вынес Эльзу из ее тюремной камеры на руках, донес до ближайшего узкого прохода. По счастью, тот выглядел почти обычным дверным проемом. Семка просто принял Эльзу по ту сторону, Настя помогла ему удержать девочку, да и самому на ногах удержаться.

А вот лаз оказался настолько не подходящим для передвижения с человеком в бессознательном состоянии, что Настя едва не расплакалась. Выбирала путь отхода, выбирала, а такой важной вещи не учла. Лаз позволял передвигаться на четвереньках, можно было бы задом наперед тащить Эльзу за собой. Но пол! Словно специально сделанный в виде сплошных шипов и острых, как ножи, ребер. Тут просто так и сам не проползешь, не протиснешься с целыми ногами, а чтобы кого-то волоком тащить, и речи быть не могло.

Решили возвращаться тем путем, каким сюда пришли. Он всем был хорош за двумя исключениями. Сталактитовый грот и необходимость подниматься из него наверх, пролезая в небольшую узкую дыру. На высоте почти три метра.

Ну сосульки оказались не такими острыми, а главное не такими частыми, как показалось Насте по дороге в эту сторону. А подняться наверх помог Чих.

Он просто встал столбом под дырой в своде, удобно подставив передние лапы и шею. Семка с Настей вскарабкались и легли в верхнем гроте на животы, чтобы принять Эльзу, которую Антон Олегович станет снизу подавать. Тот едва не рухнул. При других обстоятельствах такой сильный человек совсем истощенную девчонку смог бы, наверное, просто подбросить на нужную высоту, а тут… Ну да Чих их обоих поймал, пусть удержать не смог, но и зашибиться не дал. Перед повторной попыткой пришлось всем отдохнуть.

Зато дальше не было никаких проблем.

Семка на ходу начал готовить «акваланги» для всех.

– Привыкайте, – велел он. – Тут главное привыкнуть, что в воде можешь дышать, тогда и замечать перестаешь. А то я в первый раз целую минуту не мог заставить себя вдох сделать.

– Дышится легко, – сказала Серена. – В воде так же будет?

– В воде чуть труднее, словно через трубочку узкую вдыхаешь, – ответила ей Настя. – И головы берегите. От сильного удара акваланг просто лопается.

– Очень существенное замечание, – проворчал Антон Олегович. – Настя, смахни с моего правого глаза… что там прилипло.

Настя вытерла ему глаз и лоб просто ладошкой, про всякие галантные штучки вроде носовых платков все давно забыли. Даже Юстина.

– Пришли, что ли? – спросила она Семена.

– Да, за тем углом.

Семка вдруг встал как вкопанный, Серена даже ему в спину врезалась. Но промолчала и сама замерла.

– Не, показалось, – не очень уверенно произнес Кольцов, и сделал два шага вперед. – Точно, пришли. Вот наша дыра. А там метров через двадцать тоннель с водой. Я на разведку?

– Вдвоем с Чихом, – сказал Антон Олегович, усаживаясь, но не выпуская из рук Эльзу. Ровного места, чтобы ее положить, тут тоже не было.

Семка обернулся буквально за пару минут.

– Чисто, – сообщил он с таким удивлением в голосе, что все насторожились. – Кажется, нас отпускают восвояси.

Ага, так их и выпустили по-хорошему. Монстру досталось сполна, его опасаться нужды не было. То есть его самого. Да он сам только и был силен тем, что хорошо умел по мозгам бить.

А вот про его помощников забыли…

И зря.

Из узкой щели в своде полыхнуло огнем, аж волосы на голове затрещали. Странным образом на зрении эта вспышка никак не отразилась, хотя лица начало жечь и щипать от пота так, что выть хотелось. Антону Олеговичу повезло – он первым среагировал и постарался собой Эльзу укрыть, так что лицо у него в самый «знойный» момент оказалось опущенным вниз.

И тут же под ногами, на стенах, на своде начали взрываться мелкие камешки. Крошечная каменная шрапнель иголками впивалась в открытые участки тела, протыкала одежду.

– Они живые! – крикнула Настя, начав соскребать эти камни ежовыми рукавицами. Серена кинулась на подмогу, зажгла целый веер электрических дуг и прошлась им по по стенам, как веником.

– Не стоять! – приказал Антон Олегович. – Продвигаемся к выходу.

Чих вдруг встал перед ним на дыбы, и в его спину вонзился настоящий каменный клинок. Белоснежная в этот момент шерсть окрасилась кровью.

Взвыл Кольцов, еще один каменный кинжал пробил его рукав. Лезвие прошло вскользь, но из предплечья фонтаном брызнула кровь, залила Насте глаза. Серена взрыкнула, уворачиваясь от очередного метательного снаряда, толкнула Семена. Тот, оступившись, навалился всей тяжестью на Антона Олеговича, едва не сбив с ног. Над Настиным ухом просвистел очередной клинок.

– Отставить панику. Продолжаем движение!

– Не могу щит поставить! – крикнул Семка.

– Не можешь это – делай, что получается! – проорал в ответ Антон Олегович, поворачиваясь спиной, чтобы в нее, а не в Эльзу вонзился еще один нож.

– Да где они?

– На стенах, Семка! Глаза! – Серена ударила молнией в то, что атаковало их столь странным образом. – Пауки!

Настя ничего так и не разглядела, да и глаза были залиты кровью. Семкиной, брызнувшей из его пробитого плеча, и своей, со лба сочившейся. Но для ее оружия глаза важны не были. Камешек уже лежал в ладони, а мгновение спустя сорвался с руки и сам по себе запрыгал по стенам. Она наконец увидела каменных пауков. Или скорее тараканов размером с суповую тарелку. Те, словно в них срабатывала мощная пружина, вскидывали свои зады, и с них срывался тонкий плоский клинок и летел в выбранную для него цель.

Настин камешек сделал свою работу, большинство пауков превратились в прах, а оставшиеся, видимо, уже истратили свой арсенал. Каменные клинки перестали свистеть в воздухе.

– Щит поставлен! – доложил Кольцов. – Да чтоб тебя! Опять развалился!

– Замерли! – Антон Олегович осторожно подхватил каплю крови, сочившуюся из пробитой каменной шрапнелью щеки, заставил ее разбухнуть розовым мыльным пузырем и отправил его в полет. Пузырь полетел уверенно, чуть замедлился, словно что-то ему сильно затрудняло продвижение, но долетел куда нужно, втиснулся в щель.

– Бегом в лаз!

Кольцов, стоявший ближе всех, сиганул в лаз щучкой, как-то там сумел мгновенно развернуться и принял Эльзу. Антон Олегович подсадил девчонок, точнее – протолкнул их в узкую, пусть и скользкую глиняную дыру. Его самого бесцеремонно вмял в нее Чих и мягко перетек сам. Как раз в тот самый миг, когда по ту сторону жахнуло, заставив содрогнуться мощный каменный монолит.

– Что там впереди? – крикнул Антон Олегович.

– Я бы ответил, но тут девчонки, – отозвался Кольцов. – Такое дерьмо из глины лезет!

– Справишься?

– Да уже. Только… противно. Все, путь свободен, ползем к затопленному тоннелю.

Настя, проползая там, где полминуты назад Семен Кольцов провел блицкриг неведомо с кем, содрогнулась от отвращения. Пространство тоннеля шагов на шесть заполнено подобием желе, а в нем сплошное месиво из… из чего-то очень похожего на голый мозг обезьянки, снабженный змеевидными отростками. Многие отростки продолжали шевелиться. На ее счастье, воздушный скафандр конструкции Семена Анатольевича Кольцова позволял дышать и в том зловонии, через которое пришлось продираться.

28

Настя проснулась от чего-то непривычного или давно забытого, но несомненно приятного. Сон отпускать никак не желал, да и сил даже на то, чтобы просто открыть глаза, не было. Тело болело, бесчисленные шрамы и царапины саднили, что творилось с ее бедной и многострадальной головой – вообще лучше не думать. Но ей очень захотелось понять, что же такого хорошего может существовать на этом свете, что, несмотря ни на что, ей сделалось как-то легче на душе.

Она, все еще не открывая глаз, повернула немного голову и едва сдержалась, чтобы не застонать, любое движение отдавалось болью и ломотой. И тут это самое хорошее и приятное, что ее разбудило, исчезло. От обиды Настя проснулась окончательно и смогла поднять веки.

Тучи над головой клубились серыми комками, и… из них не шел дождь! А приятным, согревшим ей затылок, было солнце, на минуту или чуть больше сумевшее пробиться сквозь облака. Этот просвет все еще не затянулся окончательно, и смотреть на непривычно яркий участок неба было непросто.

По привычке Настя прислушалась всеми возможными ей способами к окружающему. Рядом спали вповалку участники подземно-подводной экспедиции. И Эльза тоже спала. Дышала ровно, пусть и было понятно, что сон у нее беспокойный. А с другой стороны, кто из них сегодня спал спокойно?

Возвращение из логова монстра тоже далось огромными трудами, пусть и обошлось без смертельно опасных приключений. Даже если бы Эльза пришла в себя, толку от этого было бы мало. Все равно пришлось бы ее тащить на себе. Вплавь по узким извивам тоннеля. Большую часть пути Эльзу сделанной из веревки упряжью буксировал Чих. Но в узких местах приходилось ему помогать. Особенно тяжело пришлось на крутых и тесных поворотах. Они с Семкой и при спуске там наставили себе синяков и шишек, а уж протискивать в них находящуюся в беспамятстве Эльзу оказалось очень уж непростым делом.

Где-то к середине пути они немного успокоились, перестали каждую секунду ждать нового нападения – очередного ментального удара, подосланных монстром подопечных, среди которых могли оказаться не только знакомые твари, но и неведомые, а значит еще более опасные существа, и это успокоение оказалось само по себе смертельной опасностью. Адреналин в крови иссяк, непосильной тяжестью навалилась усталость. А еще был непрерывный холод окружающей их воды и темнота вокруг. В воде огоньки получались плохими, слабыми и недолговечными. Да и на такую простую вещь сил порой не хватало.

По несколько раз приходилось массировать друг другу то руки, то ноги, то мышцы спины, потому что их скручивали в жгуты судороги. У Насти на ступнях даже синяки остались от такой судороги.

А ведь была еще и Эльза. Ее тоже постоянно растирали, Семка старался по возможности при этих вынужденных остановках прогревать воду вокруг них. Но и он ко второй половине пути иссяк, а другие ничего подобного просто не умели. Ближе к концу Эльзу стали через каждые несколько минут прижимать к теплому животу Чиха. А вскоре вынуждены были прекратить всякие остановки, потому что какими бы краткими они ни были, легкое течение успевало относить их обратно в глубину.

Настя сообразила попросить ребят наверху обнажить вход в тоннель от воды, стало чуть легче, потому что сократился приток воды и течение заметно ослабло.

А когда метров за пятьдесят – они, впрочем, понятия не имели, сколько им еще выбираться, это после узнали, – увидели веревку с нанизанными на нее огоньками. Настя точно бы заплакала, если бы не находилась в воде.

Благодаря огонькам они увидели самый последний и самый неудобный, под острым углом изгиб тоннеля, за которым шла показавшаяся им чуть ли не горячей мутная вода из дождевого озера. Серена первой скользнула за этот изгиб, приняла руки Эльзы и вытащила ее. Следом пролезли Семка с Настей. А Антон Олегович застрял. Ему, чтобы протиснуться, пришлось раздеваться, что само по себе в тех условиях было акробатическим трюком, а уж будучи почти полностью истощенным… Ох, не удивительно, что он свои брюки упустил и мог остаться без последних штанов, если бы Чих их не вернул.

Они по очереди выныривали из воды, их словно мешки или бревна перетаскивали наверх, к пылающему костру, где сил у каждого достало лишь на то, чтобы выпить горячего отвара, выстукивая по чашке зубами.

Антон Олегович, помнится, заставил себя сказать что-то, прежде чем уснул прямо на бревне, служившем им скамьей. И свалился с нее. Наверное, и все остальные так же попадали. Настя, к примеру, никак не могла вспомнить, где и когда она провалилась в сон.

Тучи затянули просвет, окончательно скрыли за собой солнце. Кстати, находившиеся прямо в зените. Значит, был полдень. И требовалось вставать. Пусть нет ни сил, ни желания.

Настя встала, охнула от боли в ногах и крохотными шажочками просеменила к абраше. Тот приветливо распахнул перед ней завесу веток.

– Привет, дружок, – хмыкнула Настя. – Да, дома у меня не было туалета, с которым можно здороваться.

Как ни странно, но вскоре восстали из мертвых все остальные. Даже Эльза проснулась, пусть ходить пока не могла. Она и говорила с трудом, так что расспросами ее донимать не стали. Главное было известно, а подробности могли подождать.

На обед всем выдали тройной паек. На лица тех, кто спускался накануне в недра их острова, смотреть было страшно. Помимо оспинок от шрапнели, разрезов от каменных паучьих кинжалов, простых синяков и царапин все попросту опухли. От ожогов и от воды, наверное. Да и ребята, остававшиеся наверху, выглядели неважно, тем более что им еще и ночное дежурство пришлось полностью взвалить на себя. Ну и нервное напряжение у них вчера было не меньше. Так что мешки под глазами и изможденный вид были всеобщими.

Разговоров никто не заводил, видно, еще толком не пришли в себя.

– Дождь опять пошел, – наконец выдавил из себя не умеющий долго молчать Семен.

– Да разве это дождь, вот когда вся эта хлябь разверзлась – то-то был ливень, – отозвалась Юстина.

– Алена, а что там внизу? – спросил Антон Олегович. – Какая обстановка?

– Доешьте сначала, подождет ваша обстановка, – не слишком вежливо проворчала Алена, следившая за тем, чтобы все как следует поели.

Несколько минут было слышно только постукивание ложек о миски.

– Значит, дело идет к сухой погоде, – вполне жизнерадостно произнес дядя Сережа.

– Это тебе твои кости говорят? – спросил Антон Олегович, потирая распухшую губу.

– Они тоже. Ну и других примет хватает. Вода уже упала в два раза против того, что было на пике наводнения.

– Знать бы, хорошо это или плохо, – очень печально произнесла фрау Каролина. – Вдруг все обернется нестерпимой жарой или другой напастью.

– Поживем – увидим! – дипломатично ушел от ответа дядя Сережа. – Ух, спасибо. Давно так не ел. Так много и так вкусно.

– После вчерашних переживаний отсутствием аппетита никто не страдает. И это радует… М-м-м, больную губу обжег, – сказал Антон Олегович, отодвигая от себя чашку с питьем. – Все доели? Алена, докладывай уже.

– Отвар всем выпить, к вам, Антон Олегович, это тоже относится, – отозвалась Алена. – Что же касается обстановки внизу… Ох! Монстр сидит тихо, но… В общем, тут совсем не глубоко, метрах в десяти под поверхностью, может даже меньше, есть нечто живое и растет оно… Слишком быстро растет, как на дрожжах. Мы не сразу поняли, лишь перед самым обедом… – Алена стала оправдываться, словно была в чем-то виновата.

– Что это может быть? – спросил Антон Олегович.

– Монстр, думаете, нас просто так, раз, и оставит в покое? – сказал Семка и как-то весь приободрился, подтянулся, увлеченный перспективой новой схватки.

– Очень может быть, – задумчиво протянул Антон Олегович. – В смысле, что не оставит в покое.

– Мы тут с Юстиной его всю ночь и все утро слушали, – продолжила Алена. – Решили, что монстр выращивает кого-то для нападения.

– Не дадут спокойно убраться с этого треклятого места, неймется им, – проворчал дядя Сережа. – Ох дождутся!

– Хорошо! – сказал, поднимаясь, Антон Олегович. – Объявляется полная боевая готовность.

– У нас, наверное, несколько часов есть в запасе, – попыталась успокоить нарастающий ажиотаж Алена. – Может, до самой темноты.

– Было бы неплохо, – задумался Антон Олегович. – Тогда, исходя из прогноза, действуем следующим образом. Всем, кто дежурил, – отдыхать. Сергей, Каролина, кухню снова оставляем на вас. Остальным полчаса, чтобы привести себя в порядок, оценить свое физическое состояние и готовность. Ну и жду от вас любые предложения по отражению очередной атаки. Алена, Юстина, вам бы тоже отдохнуть надо. Хотя бы по очереди.

– Хорошо, – согласилась Алена. – Только вам и Семену перевязку сделаем.

План был правильным, жаль, что не удалось претворить его в жизнь, потому что времени на подготовку им недосталось.

Никто не успел отойти от столовой, когда земля под ногами содрогнулась от мощного толчка, опрокинулся в очаг котел с водой для мытья посуды, взметнулся клуб пара, смешанного с пеплом и золой. Семка, словно ждал чего-то подобного, подхватил этот пар, закрутил его вокруг себя, добавил еще и исчез за рукотворным облаком.

Землю тряхнуло во второй раз, и пришел из глубины ментальный удар. Плотный, в полную силу. Но не сеющий ужас или успокаивающий, или даже усыпляющий, как лекарство, а вызывающий гнев и ярость, доводящие до бешенства.

У Насти в голове пронеслись в единый миг все настоящие и мнимые обиды, любая мелочь сейчас показалась настолько подлой, что обидчика захотелось порвать на кусочки. Чувство было столь сильным, что ввело ее ненадолго в ступор. И еще большим потрясением оказалось понимание, что она способна сейчас любого растереть в порошок, даже успела представить, как это будет выглядеть. Это помогло погасить накатившую ярость. И еще помог стряхнуть наваждение визг Юстыси, бежавшей от пытающегося схватить ее абраши.

Юстина столкнулась на бегу с Алексом, тот вместо того, чтобы помочь, отшвырнул девочку, словно бестолковую куклу. Юстина с размаху ударилась о валун и обмякла.

Абраша, неуклюже прыгая на своих корнях, погнался за Алексом, тот уже вскинул в его сторону ладонь, но его за плечи схватила Алена. Силой развернула к себе лицом и заглянула в глаза. Сашка как-то разом успокоился и только рассерженно потряс головой.

Аленка же повернулась к абраше и затараторила быстро-быстро, отдельных слов и не различить. Дерево замерло, а затем, видимо подчиняясь команде, запрыгало в сторону.

Настя, сбросив оцепенение, сменившее охватившее и ее бешенство, попыталась остановить нарастающую агрессию всех против всех, кричала что-то, но и сама себя не слышала – отовсюду неслись крики и ругань.

И тут раздался грозный крик, перекрывший весь поднявшийся гвалт:

– Эй, девочки и мальчики! А ну молчать! Друг на друга не зыркать, тем более не кидаться. У нас один общий враг. Тот, кто сейчас из-под земли вырвется!

Как ни странно, так громко сумел прокричать дядя Сережа.

Словно в подтверждение его слов весь их остров заходил ходуном, камни, огромные, многотонные валуны в его дальнем конце вздыбились, метнулись вверх. Те, что поменьше, взлетели на несколько метров и посыпались вниз с грохотом орудийной пальбы. Самые большие просто откатились в стороны, сотрясая землю и с не меньшим шумом сталкиваясь друг с другом.

Над столбом пыли возвысилась огромная крысиная голова с налитыми кровью глазами. Крик дяди Сережи, а затем ее появление странным образом произвели успокаивающее воздействие.

– Ребята, минут этак пять придержите эту тварь на месте, – приказал Антон Олегович. – Настя, командуй!

Пыль почти осела, и зверь стал виден целиком. Он и телом походил на невероятно раздувшуюся крысу. Только рыжего цвета. Впрочем, рыжий мех отчего-то не пожелал оставаться на теле и целыми пластами отваливался под огромные лапы, рассыпался на отдельные шерстинки и крутился у самой поверхности рыжей поземкой.

– Метров под десять, – сказал стоящий рядом с Настей Кагава.

– Может, и больше, – отозвался Ким. – И хвост такой же длины.

Тварь замолотила хвостом, с которого тучами облетал рыжий мех. Хвост мигом сделался голым и противным.

– Алекс, на тебе голова, – начала распределять боевые силы Настя. – Кагава, Ким – нижние лапы. Серена, попробуй ему хвост обкромсать, а то снесет им кого. Семка, Инеза – живот и грудь. Юстина, сильно ударилась? Тогда тебе и Алене нужно проследить, чтобы никто больше не подкрался, ну и за монстром по возможности присмотрите. Войцек где?

– Я уже прибыл.

– С Джоном и Кагавой. Я прикрываю.

– А я?

– А ты, Эльза, постарайся сделать так, чтобы он не сумел с места сойти.

– Не сойдет, – очень уверенно и спокойно ответила Эльза, тряхнув рыжими волосами с седой прядью. – Предатель! Никому к нему близко не подходить, сейчас я ему покажу.

– Тридцать секунд на согласование действий. Начали!

Войцек разом подкинул над собой несколько камней килограммов по сто весом, Джон заставил их пушечными ядрами унестись к цели. Почти все снаряды попали в яблочко, лишь один бултыхнулся в воду, взметнув высокий фонтан брызг. Гигантская крыса покачнулась от мощных ударов и заревела так, что заглушила любые другие звуки. Сделала попытку шагнуть вперед и тут же отдернула лапу, разрезанную на полосы огромными клинками режь-травы, выросшими вокруг нее. Лапа на глазах срослась, но крыса больше не пыталась перешагнуть эту преграду.

Распахнув пасть, она изрыгнула в обидчиков поток зеленоватого газа, а следом умудрилась плюнуть чем-то жидким и очень горячим. Газ мгновенно был захвачен в мешок, а плевок угодил в защитный барьер. И тут разом просвистели пять ледяных копий, пронзивших живот твари и даже вырвавших из него куски плоти. Зверь от этого удара согнулся и замолотил хвостом. Хвост, в очередной раз скрывшийся за его спиной, вернулся укороченным вдвое.

– Уши прикройте! – завопил Алекс, выходя чуть вперед и вскидывая ладони перед собой.

Взвизгнуло так, что перед глазами пошли круги, как от вспышки света. Ультразвуковой поток, стянутый в плотный жгут, угодил зверю в пасть, раскрошив большую часть зубов и заставив закаменеть раскрытые челюсти.

– Все, хвоста у него нет! – донесся довольный крик Серены.

В лапы ударили очередные каменные ядра, крыса переступила с одной лапы на другую, за эти мгновения под ними вырос новый посев режь-травы. Вопль боли вновь оглушил всех.

– Все в сторону! Все в сторону! Настя, проверь, чтобы никого между нами и за его спиной не было.

Голос Антона Олеговича звучал приглушенно, словно он говорил через каменную трубу.

– Алекс? Юстина? Алена? Войцек? Ким? Джон? Семка? Инеза?

– Здесь мы.

– Серена?

– Иду уже. Размяться не дали.

– Чих?

– Да вот он.

– Эльза где?

– Сзади. С дядей Сережей и фрау. Плачет.

– Чисто, Антон Олегович, – доложила Настя.

– Не разнести бы все, – пробормотал Антон Олегович.

И остался стоять как стоял. Руки скрещены на груди, словно наблюдает издалека за чем-то любопытным.

Крыса все топталась на месте, раз за разом нанизывая лапы на копья режь-травы и уже не успевая восстанавливать свои конечности. Еще пару-тройку таких перетаптываний – и рухнет. Но вместо этого кончики ее ушей вдруг обломились и тут же превратились в труху, посыпавшуюся вниз. Голова как-то разом стекла струйками песка. Верхние лапы отделились от туловища и обрушились вниз. Остальные части тела развалились на несколько частей, начали падать, но до земли долетали уже труха и мелкие комочки. Так что через минуту на том месте возвышалась немалая груда песка, комочков глины и мелких камней.

– Из чего слепили, в то и превратили, – сказал Антон Олегович. – Настя, поймай его, пока не сбежал.

Настя подхватила ежовой рукавицей валявшееся на верхушке песчаной горки показавшееся сейчас совсем уж крохотным рыжее тельце. Рука дернулась, потому что очень уж захотелось сжать державшую пакостника рукавицу и раздавить его в лепешку, но отчего-то ей расхотелось это делать. Она донесла зверька к своим ногам и положила его на землю, не забывая придерживать.

– А как вы догадались, что большая крыса не настоящая? Что это кукла из глины и песка? – спросил Семен Антона Олеговича.

– Не догадался, я знал. А откуда знал? Придумаю, как объяснить, сразу расскажу.

– Антон Олегович! – перебила их Юстина. – Монстр зашевелился!

– Саша! Русаков! А, вот ты где. Силы остались?

– Полно.

– Врежь ему. Только не ультразвуком, он увязнет…

– Понял! – крикнул Сашка, все еще пребывающий в азарте боя. – Алена, нацель меня.

Через минуту все почувствовали, как земля толкнула их в ноги. Потом толчки повторились с уменьшающейся силой и затихли.

– Притих, – отчего-то шепотом сказала Алена, видимо, боялась пробудить затихшего монстра.

– Но жив? – уточнил Антон Олегович.

– Жив.

– Вот и скажи ему: снова сунется к нам – еще не так получит.

– Он не услышит. Глубоко очень забрался.

– А ты вот этому рыжему скажи. И что он у нас в плену останется, пока мы отсюда не уйдем. Нашему монстру очень непросто даются настоящие толковые слуги. Сейчас сам он обессилен, многих его помощников мы истребили, и потерять самого лучшего он не захочет.

– Весь наш остров разворотил, гад, – сказал Алекс, оглядываясь.

Когда они пришли сюда, этот небольшой бугорок среди перелеска выглядел вполне аккуратно. Множество каменных глыб лежали в беспорядке, но вполне живописно. Некоторые были прикрыты тонким слоем земли, и на них, а также из всех щелей между камнями росли трава и мелкие кусты. Кусты и траву им пришлось выполоть. Зато и разные колдобины они заровняли. Когда шалаши поставили, место приняло обжитой вид и его стали называть Лагерем. Можно сказать, имя дали.

Ураган разметал шалаши, ливни и наводнение смыли большую часть почвы и песка. Лагерь превратился в Остров. В место не столь уютное для проживания, как Лагерь, но уже привычное. Да и восстановить Лагерь было вполне возможно. До сегодняшнего дня, когда Остров превратился в хаотично разбросанную груду огромных, больших и поменьше камней. Даже все их вещи оказались придавленными камнями и засыпанными песком и глиной.

– Вот и займемся наведением порядка, – сказал Антон Олегович.

– Дождь закончился, – подошел к нему дядя Сережа.

– Очень хорошо. Надеюсь, вода сойдет за два-три дня, еще столько же придется ждать, чтобы вокруг подсохло. За эту неделю нужно определиться, куда пойдем дальше. А пока давайте приводить хозяйство в порядок, чтобы прожить оставшиеся дни в приемлемых условиях.

– О Schreck! – схватилась руками за голову фрау Каролина. Она, видимо, забыла от упомянутого ею ужаса большинство русских слов и долго что-то горестно объясняла на немецком, всплескивая руками и возводя глаза к небу. Наконец чуть успокоилась, присела и с невыразимой печалью произнесла: – Весь наш… Ressource… весь запас продовольствия… Его нет! У нас нет еды!

– Простите, фрау, – тоже по-немецки заговорил Войцек, – еда наша в целости и сохранности! Вон на тех деревьях! Не мог же я позволить, чтобы наши усилия пропали даром и мы снова стали голодать.

Отчего-то этот вполне понятный и объяснимый поступок Войцека, в минуту опасности первым делом спрятавшего все продовольствие от греха подальше, заставил всех рассмеяться.

– Пусть там и полежит, – наконец сказал дядя Сережа, утирая слезы на глазах. – А вы все цыц! Нечего смеяться над разумным поступком. За работу, лентяи.

Лентяи нехотя побрели осматривать искореженный Остров и выискивать под огромными валунами и грудами камней и песка свои скудные пожитки. Нашлось почти все. Но снова грязное до полного безобразия, так что стирка для всех вышла на первый план.

– Я вам что, прачечная-химчистка? – вопил Семен, отмахиваясь от очередной просьбы очистить паром циновку, или рюкзак, или куртку. – Ну ладно, давай уже. Нет, все! Хватит, хватит! Пойду лучше Войцеку помогать камни ворочать. Все ж таки мужское занятие. Издеваешься! Платочек сама можешь постирать! А это что? Что это за трусы? А, мои! Спасибо, Ким. Я тебе вне очереди постираю, а то все только о себе беспокоятся, а у меня еще минуты не было своими вещами заняться. Ты их где нашел? Точно? Ну надо же куда занесло, а ведь в сумке лежали. Ким, тащи все наши вещи сюда. Войцек, ты этот камень неровно положил. Сам же с него скатишься ночью. И песка побольше валите, а то все бока от камней болят. Да просушу я песок, закончу со стиркой и просушу. Если не сдохну. Что? Хорошо, только у меня куртка Джедая на очереди. Потом циновка дядя Сережи. Короче, Алекс, через час приходи. А ужин скоро? Это хорошо. Нет, для тебя плохо, только после ужина вещички заберешь. Чих, тебя тоже пропарить? Ну иди сюда!

Настя смотрела на муки Семена Кольцова, неожиданно для всех и для самого себя превратившегося в главную прачку, держа в руках свою пропитавшуюся жидкой глиной циновку и не рискуя высовываться.

– Анастасия Никитична! – позвал ее Семка. – Для вас сегодня и всегда действуют скидки.

– Ох, Семен Анатольевич! Вы при такой работе похудеете. А вам это не идет.

– Мерси вам за заботы ваши непрестанные.

– Это у тебя чистое?

– Угу.

– Давай отнесу Аленке на просушку.

– И еще одно большущее мерси. Хоть кто-то помогает в трудах наших праведных.

29

Настя представляла себе все не так. Она ждала ощущения полета, движения в высоте. Уж во всяком случае полагала, что будет хоть какое-то промежуточное состояние. Скажем, она уснет, а после проснется и полетит. Но вышло все необычайно просто. Вот сидела она рядом с Семкой и Антоном Олеговичем и безо всякого перехода оказалась на грибнице, за добрые две сотни километров.

Кстати, отчего именно здесь? Ну да, она же именно про грибницу думала. Потому что по плану Антон Олегович собирался создать сложную конфигурацию мюонно-базонного поля – это он так пошутил, потому что, как это чаще всего бывало с каждым из них, слов для объяснений своих действий они не находили, – после чего они должны были вдохнуть споры оранжевого гриба и перейти в состояние отделенного сознания. Но кажется, до грибов дело так и не дошло. Или дошло, но она не помнит?

Раз уж попала сюда, нужно осмотреться.

Странно, конечно, висеть над местом в воздухе и не видеть ни своих ног, ни рук, ни всего остального, что человек способен у себя видеть в обычном состоянии. Нужно отвлечься от этого и сосредоточиться на окружающем.

Грибница от ливней пострадала сильнее леса. Грибов практически нет. Вернее, больших грибов нет, но уже попроклевывались во множестве маленькие. Подрастут, и вновь будет казаться, что они покрывают холм сплошным ковром. Зато сейчас видно, что это и не холм, а… скорее всего дерево, как и говорила Алена. Странное такое дерево, состоящее из огромного клубка корней. Если всмотреться вглубь, можно увидеть, что и внутри этого переплетения растут грибы. И живут разные существа, разглядеть которых толком не удавалось.

Настя посчитала изучение грибницы в нынешнем ее состоянии достаточным и решила переместиться в противоположном направлении. В том, которое в первую очередь и требовалось разведать. Проделать это с ходу не получилось, она так и осталась на месте. А со второй попытки вдруг оказалась на их Острове. Точнее, невысоко над ним. Вся их команда была в сборе. В том числе она сама, Семен и Антон Олегович. Чего не должно быть. Впрочем, и светло быть не должно, потому что к эксперименту они приступили поздним вечером. С другой стороны, если Семен уже однажды видел со стороны то, что произошло с ними намного раньше, почему такого не могло случиться и с ней? Тем более что время совсем уж недавнее, предыдущее утро.

Ну конечно, сейчас Алена докладывает о том, какие выводы удалось сделать из последнего происшествия.

– Нам кажется, – как обычно при скоплении народа вид у Алены был слегка смущенный, но говорила она уверенно, – тот, кого мы сейчас называем Монстром, жил здесь задолго до нашего прихода. Скорее всего, такие чудовища растут медленно и неспешно. По сути, единственным их орудием является способность подчинять себе другие живые существа и обеспечивать себе за их счет условия существования. То есть они пропитание ему добывают, защиту организуют, лабиринты строят. Врагов отгоняют. Это первый вывод. Второй заключается в том, что вряд ли Монстр способен читать мысли, да и сам он в обычном смысле не является мыслящим существом. А вот эмоции и яркие образы считывает. Потом использует в своих целях. И третье. Самое загадочное заключается в его умении создавать или перестраивать на нужный лад живые организмы…

– Скорее последнее, – сказал Антон Олегович. – То есть он не создает изначально, а переделывает готовое. Прости, перебил.

– Готова поспорить, – не согласилась Алена, – потому что Монстр у нас на глазах сотворил пусть не живое существо, но очень похожее. Да и Рыжий, ввиду бесполости, является его созданием. Будь у него время, вырастил бы Рыжего наглеца до тех самых размеров, и вот тогда нам бы туго пришлось. На данный момент Монстр утихомирился, возможно, смирился с тем, что мы сильнее. Или понял, что из нас рабы не получатся. Ну и досталось ему крепко. Уж наверное, он истощен не меньше, чем мы были истощены, когда выручали Эльзу. И самый последний удар Алекса ему точно не понравился, у него теперь наверняка контузия. Так что сидит и ждет, чтобы избавиться от нас по-хорошему и без новой драки. Предлагаю Рыжего унести примерно на такое расстояние, на какое он преследовал нас в экспедиции за продовольствием, и только тогда отпустить. Да, вспомнила. Про умение создавать морок тоже нельзя забывать. Вроде все.

– Можно добавить? – заговорила сама Настя, заставив Настю, наблюдающую со стороны, ужаснуться синякам на лице, пальцам с обломанными ногтями, кое-как заштопанным джинсам – в зеркало она уже сто лет не заглядывала. – Мне кажется, что ментальные удары Монстра пробуждают в нас новые свойства. Мы, конечно, очень быстро учились с самого начала, нужда нас заставляла учиться быстро, а то бы не выжили. Но каждый развивал то, что ему уже было присуще. А вот едва ли не после каждой ментальной атаки у многих, если не у всех, пробуждались совершенно новые способности, о которых никто раньше и не подозревал. Перед тем как мы спустились в его логово, Монстр попытался увидеть нас и все вокруг нас нашими глазами. В результате вышло, что мы с Семеном сами стали видеть его глазами… точнее, научились видеть так, как он видит. Нам это очень помогло. И я считаю, что эти новые качества нам следует тренировать. Так же, как тренируем свои старые способности. Все.

– Спасибо, Алена. Спасибо, Настя, – поблагодарил их Антон Олегович. – Раз у нас зашел разговор о живом мире этой планеты, то я попросил фрау Каролину тоже сказать несколько слов.

Прежде чем заговорить, фрау Каролина встала и заглянула каждому в глаза.

– Я не есть профессиональный биолог, и мои выводы поверхностны. Точно имею сообщить одно, что всем известно без меня, – мы не знаем и миллионной доли флоры и фауны этого мира. Тем более что имеется необходимость ввести и третье, промежуточное между растительностью и животными звено: лианы-ползуны, абраши и другие живые сущности. А возможно, необходим и четвертый класс. Речь идет о существах, как бы сделанных из камня. Возможно, их жизненные свойства основаны в большей мере на кремнии, чем на углероде. Очень много опасных для жизни видов. Особо настораживают те организмы, встречающиеся в любой из групп, которые способны трансформироваться, изменяться в короткие сроки. Повторю, эти организмы мне кажутся наиболее опасными. Стоит представить себе нашего Чиха, свершающего столь же сложные и быстрые метаморфозы, как те каменные ядра или черви, и у нас получится монстр куда страшнее того, что сейчас сидит под нами в глубине. А если этот монстр будет обладать комплексом ментальных воздействий? Я не пугать вас, я полагаю, нужно быть готовыми к встречам с такими существами.

– Можно я несколько слов скажу? – вновь спросила Настя. – Нужно было давно уже сказать, но как-то не получалось. Я про Чиха. Так вышло, что мы его спасли и теперь стали для него семьей. В момент гибели его матери… она дала ему приказ быть послушным и помогать нам. На него можно рассчитывать. А вот его сородичи, если доведется с ними встретиться, будут на нас смотреть только как на еду. И уж точно не кинутся помогать. А раз они такие умные, то также очень опасны.

– Очень существенное замечание, – кивнул Антон Олегович. – Человеку свойственно переносить качества одного представителя вида на весь вид. А встреча с сородичами Чиха, равно как и с большинством других местных обитателей, уже встречавшихся нам или пока неизвестных, будет чаще всего грозить нам смертельной опасностью. Вот подготовкой к таким встречам мы с вами и будем заниматься оставшиеся дни. Начнем завтра. Сегодня мне, вернее, нам всем вместе нужно решить одну очень сложную задачу. Необходимо провести разведку. Очень дальнюю разведку. Вы все знаете, что построение портала на Землю оказалось невозможным в той точке, куда нас забросило. Существует некий барьер, или, если хотите, запрет на подобные действия, распространяющийся довольно далеко от нее. Здесь, как мне кажется, он слабее, чем у Скалы. Но все равно непреодолим даже совместными усилиями, а мы пока плохо работаем вместе. Необходимо найти такое место, где запрета не существует. Отправиться туда, построить портал и вернуться домой.

– И как мы станем разведывать? – спросил Войцек.

– Есть один способ. Называется «отделенное сознание». Очень сложный и опасный способ.

– О! Так я уже пробовал! – воскликнул Семен.

– Совершенно верно, Семен. Твой рассказ о путешествии к Скале меньше всего похож на описание галлюцинаций и почти в точности совпадает с описаниями путешествия в состоянии отделенного сознания.

– И чего мы ждали? – развел руками Семка, словно для него в этом деле никаких других вопросов уже не существовало.

– Для осуществления такого путешествия необходимо определенное воздействие на мозг человека, – чуть остудил его пыл Антон Олегович. – Это могут сделать врачи-специалисты.

– Гипнотизеры?

– Ну… Гипнотизеров у нас нет, пусть внушать или передавать мысли друг другу или местным живым существам научились многие из нас. Хотя речь и не о гипнозе. Но как бы то ни было, таких специалистов среди нас тоже нет. Зато есть иной способ оказать нужное воздействие.

– Грибов нанюхаться! – снова вставил словечко Семка.

– Верно.

– Так нужно срочно отправляться к грибнице, – заявил он, поднимаясь со своего места, словно прямо сейчас намеревался отправиться в новый поход. – Если, конечно, там что-то осталось после потопа.

– Не нужно. – Антон Олегович буквально за руку усадил Кольцова на место. – Алена с Настей собрали споры того гриба, и они у нас есть.

– У! А чего не сказали? – протянул обиженно Семен.

– Не до того было, – отмахнулась от него Алена.

– Так вот, – продолжил Антон Олегович, – я уже говорил, что отделять сознание очень опасно. Опять же, мы не знаем, как способны подействовать споры на человека.

– Так я же проверил! – в очередной раз не смог промолчать Семен.

– Единичная проверка еще не исследование.

– Но лучше, чем ни одной, – продолжил спорить Кольцов. – Мы все равно каждый день рискуем.

– Все верно, – не нашел аргументов против этого Антон Олегович.

– Просто вы перестраховываетесь, потому что на вас лежит ответственность за наши жизни, – продолжил свою мысль Семка.

– Я не перестраховываюсь. Я в данный момент излагаю факты, а ты меня перебиваешь.

– Пардон муа.

– Настя, Семен Кольцов на данный момент в каком звании? – вдруг спросил Антон Олегович.

– Генерал-майор. Если сам себя не разжаловал.

Все засмеялись.

– Ладно, к мнению генерала будем прислушиваться.

– Да не буду я больше перебивать!

– Да? – очень удивился Антон Олегович. – К огромному моему сожалению, я обо всем знаю лишь в теории. Ну и один раз присутствовал, видел, как это делается, со стороны. Главное, как мне показалось из того, что запомнил: желательно, чтобы человека, отделяющего сознание, подстраховывали. Второй человек служит якорем и маяком для возвращения первого. Впрочем, возможно отправить сразу несколько человек, а в качестве якоря оставить одного. Что мы и проделаем. Но в первом опыте будут участвовать лишь двое. Семен, у которого, будем считать, есть иммунитет к спорам и некоторый опыт. И я, у которого есть знания, что и как делать правильно. Мы используем минимальную дозу и ограничим время и дальность.

– Я готов, – произнес Семен, приняв солидный вид, чем вызвал новый смех.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Серена.

Антон Олегович погрозил обоим пальцем и продолжил:

– Чтобы было спокойнее вокруг и меньше отвлекающих факторов, начнем сегодня ночью.

– О! И что я ночью увижу? – удивился Семка.

– Кто-то только что говорил о новых способностях! – поддела его Юстина. – Или они у тебя испарились?

– Виноват, забыл с непривычки. Ну что ты смотришь, я что, забыть не имею права?

– Имеешь, вот и о недавнем обещании успел забыть, – прервал его разглагольствования Антон Олегович. – В случае удачи через сутки проведем полноценную разведку.

– А кто еще будет участвовать? – спросил Джон Кагава.

– Те, кто обрел недавно нужные способности. Семен, Настя и Эльза. Они сейчас способны видеть то, что недоступно никому другому. К сожалению, даже мне.

Вот вечером они и приступили к эксперименту. Настя с Эльзой должны были при нем лишь присутствовать. Но как только Антон Олегович занялся этим самым мюонно-бозонным полем, Настя вдруг оказалась сначала возле грибницы, а затем вернулась на остров, но двенадцатью часами ранее.

– Настя! Настя, возвращайся.

– Сейчас иду, – машинально отозвалась Настя, не сразу понявшая, кто и куда ее зовет, но раз пообещала…

– Ух-х-х! – сказала она, увидев в полумраке лица Семена, Эльзы и Антона Олеговича.

– Нет, сударыня Анастасия Никитична, я не устаю вам удивляться, – отчего-то с весьма довольной физиономией сказал Семен. – Вам даже грибочки не понадобились!

– Э-э-э… А вам?

– Им тоже, – сказал Антон Олегович. – Даже мне не понадобились, что и к лучшему. Мы все разом провалились в состояние отделенного сознания. Но на считаные минуты. А ты пребывала в нем долго.

– Ну да, не меньше часа, – подтвердил Семен. – Еле до тебя докричались.

– Виновата. Заслушалась.

– Кого?

– Да нас всех. Сегодняшним утром.

30

Их следующая попытка провести разведку едва не сорвалась.

День выдался тихим, дождя почти не было, и солнышко несколько раз выглядывало из-за туч. Вода вокруг острова убывала, обнажая многочисленные бугорки и холмики. Все были заняты. Тренировки, ремонт одежды и обуви. Приготовление еды, дежурство на периметре. Обычные хлопоты обычного дня.

Они закончили ужинать и начали готовиться к ночи, когда вдруг раздался жуткий визг. Визжала Эльза, что уже было привычным, оттого к ней бросились не сразу.

Настя была ближе других и, глянув на Эльзу, сразу и не поняла, что та держит в руке, но оказалось, что ничего не держит. Это ее собственная левая ладонь превратилась в трехпалую, с длинными толстыми пальцами, украшенными мощными когтями. Насте самой едва не стало плохо, недаром подошедшая Юстина подхватила визг Эльзы. И что делать – было совершенно не понятно, а истерика грозила стать всеобщей.

Но тут объявился Семка.

– Ух ты! – жизнерадостно закричал он. – Вот здорово, мне бы такие!

Эльза с Юстиной, ошарашенные такой оценкой, перестали кричать. А Семен протянул свою руку к Эльзиной и попросил, словно это было нечто весьма ценное:

– Дай потрогать. Ну не жадничай.

Эльза протянула страшную лапу, а Кольцов буквально в нее вцепился.

– Сожми. Ну и силища! Разожми. Знаешь что, спрячь-ка когти.

Эльза, видимо, хотела спросить, как это сделать, но когти втянулись в пальцы.

– Выпусти.

Когти вновь выползли на всю свою устрашающую длину.

– Так! – продолжил Семка с видом знатока, осматривающего ценное оружие. – А теперь сделай нормальную руку. Угу. А снова сможешь?

Эльза несколько раз превратила свою лапу в нормальную руку и обратно. Семен удовлетворенно кивал.

– Дай коготки потрогаю. У-у-у! – разочарованно протянул он. – Хлипкие! Ты, Эльза, вот над чем подумай – ты их попробуй усилить. Ну, сделай их прочными и острыми вроде той же режь-травы. Тебе цены тогда не будет.

И спокойно развернувшись, направился по своим делам.

– Чуть не забыл, – сказал он, обернувшись. – Чур, я к тебе первым учиться такую штуку делать.

Эльза растерянно кивнула.

– Хорошо.

Настя знала Эльзу лучше многих и понимала, что еще не все закончилось, что Семка Эльзу отвлек от истерики, но до конца не успокоил. Но прием он использовал классный, так что и Настя решила воспользоваться методом Семена Кольцова и с завистью спросила:

– А как у тебя получилось?

– Да… Я тут пыталась из циновки вытащить кусок нити. Куртку надо штопать. Все ногти пообломала. Посмотрела на Чиха, какие у него когти, и вдруг вижу у самой… такие же.

– Не, у Чиха лапы пятипалые. Твоя больше на лапу древесного крокодила похожа. Ты нитку попробуй ею достать.

Эльза глянула на свою кисть, обычную, разве что исцарапанную сверх всякой меры и с обломанными ногтями, чуть посомневалась и вдруг улыбнулась широко и спокойно. Кисть превратилась в лапу, но один коготь оказался длиннее, блестел угольной чернотой и имел острейшую грань. Вот ею Эльза и разрезала тот узел, что не удавалось развязать или порвать обычным образом.

– В самом деле удобно, – сказала она. – Главное, самой не порезаться.

И откинула ужасной лапой прядь волос, упавшую ей на лоб. Рыжую прядь с серебряными ниточками, которые у нее появились после подземелья Монстра.

– Эльза, – позвал ее Антон Олегович. – Ты отложи пока ремонт одежды. Нам пора.

Наводнение сошло на нет, от некогда большой воды остались многочисленные лужи и небольшие озерца, большинству из которых предстояло высохнуть в ближайшие дни, лишь некоторые должны были остаться надолго. Зато в них завелись рыбы и съедобные моллюски, а численность лягушек так возросла, что по ночам спать стало трудно – эти лягушкоподобные создания не квакали, не голосили, они просто-напросто ревели как слоны. То есть каждая в отдельности не так громко, пусть и похоже. Но все вместе… Рев, изредка раньше доносившийся с Дальнего болота, ни в какое сравнение с этой какофонией не шел. Зато эти лягушки были съедобны и даже благодаря мягкости мяса почитались деликатесными. В отличие от тех, что водились в окрестностях до Потопа.

Уже несколько раз они совершали недальние вылазки за пределы острова. Скоро вокруг подсохнет настолько, что можно будет трогаться и в дальний путь. Но куда?

Разведка шла, можно сказать, более чем успешно, если бы не отсутствие конечного результата.

Четверка, задействованная с самого начала, освоилась с необычными путешествиями буквально со второго раза. Едва Антон Олегович завершал свои манипуляции, Эльза, Семен и Настя оказывались примерно там, куда желали попасть. Они заранее начинали думать и представлять себе нужное место и – бац! – они именно там. Где-то после четвертой попытки они к тому же начали слышать друг друга и видеть все, что видел каждый. В том числе и то, что не было заметно обычным взглядом.

На пятую ночь, сам того не желая, к ним присоединился Алекс. Он дежурил на периметре и устроился поудобнее, как оказалось, слишком близко от группы дальней разведки. Ну и провалился в состояние отделенного сознания. При этом обязанности дежурного умудрился также исполнять, потому что не потерял связь с самим собой. Выяснилось, что любой и каждый, за исключением дяди Сережи и фрау Каролины, легче легкого осваивается с этим качеством.

Они узнали о ближних и дальних окрестностях столько, сколько бы не сумели узнать за год, путешествуя обычным способом.

Были обнаружены семь схожих с их островом мест, под которыми обитали монстры, исследованы все леса, реки и озера вместе с их обитателями. Алекс с Сереной нашли небольшую каменистую гору с пещерами, уходящими в глубину на десятки километров. Алена нашла три грибницы и заросли кустарников, простирающиеся на километры в ширину и в длину, дающие съедобные плоды с большим содержанием масла.

Все это самым тщательным образом наносилось на карты и в специальные реестры.

Но никто так и не добрался до мест, где не существовал бы запрет на построение портала между мирами.

Антон Олегович в какой-то момент посчитал, что ребята не поняли, в чем тут дело, и сам пролетел несколько раз весь доступный для них круг этого мира. Тоже без результата.

– Этак мы будем тыкаться как слепые котята тысячу лет, – проворчал Семен после одного из путешествий, когда все доложили о полученных результатах.

– А у тебя есть способ сделать нас зрячими? – спросила Эльза, выпуская и убирая когти, с четверть метра длиной на этот раз.

– Угу.

– Так чего молчишь? – возмутилась Серена.

– Да оттого, что мысль в голову только что пришла и я ее додумываю.

– Думай быстрее, – потребовала Алена. – А то останешься без сладкого.

По поводу сладкого она не шутила, после разлива воды прямо возле острова появилась поросль тростника со сладковатым соком. Если сок выпарить, то сироп получался уже по-настоящему сладким. А по сладкому все соскучились, так что возможность лишиться своей ложки сиропа подействовала на Семку благотворно.

– Антон Олегович, вот вы говорили, что здесь запрет не так силен, как возле Скалы?

– Говорил, не отрицаю.

– Скорее всего, он с расстоянием и дальше ослабевает. Вот я и предлагаю почувствовать эту разницу. То есть слетать к Скале, принюхаться к этим самым силовым линиям, а после сравнить, насколько они здесь слабее. После переместиться примерно на такое же расстояние и там уже прислушаться. Мы хотя бы общее направление вычислим, куда идти. А как выйдем, с каждым переходом будем в этом направлении подальше заглядывать. Так и найдем, что нужно. А то отсюда нам дальности недостает, и как ее увеличить, никто не знает.

– Вообще-то, я уже сам пытался проделать нечто подобное, – сказал Антон Олегович. – Но рассчитывал, что ослабление должно быть заметным… невооруженным глазом. Полагал, что это ослабление должно быть таким же, как ослабление гравитации.

– Пропорционально квадрату расстояния? – спросил Кагава.

– Или хотя бы пропорционально расстоянию. Но зависимость может быть более сложной. Так что предложение Семена утверждается. Только будем пробовать, как он говорит, принюхиваться при меньших расстояниях.

Результат получился ошеломительным. В одних направлениях мощность запрета убывала, в других возрастала. Когда все эти данные нанесли на карты, получилось, что центров, вызывающих противодействие, не один, а несколько. Их действие в отдельных районах накладывалось одно на другое, но зато и общее направление его уменьшения просматривалось четко.

– Нам осталось уточнить наши замеры вот на этих двух секторах, и направление движения станет понятным окончательно, – облегченно подвел итоги последних дней Антон Олегович. – Не общее направление куда-то примерно вон туда получим, а почти точный вектор! После проложим маршрут с учетом всех положительных и отрицательных данных разведки местности, различных препятствий, что могут встретиться на нашем пути. Так что прямым он у нас точно не выйдет.

– А! Сто верст не крюк, – прокомментировал это замечание дядя Сережа. – Знать бы, куда идти, обязательно дойдем. Вы, ночные жители, топайте спать. Как раз всем остальным вставать пора, спальных мест много.

– Семка, польешь умыться? – попросила Настя.

– Ноу проблем, – без намека на шуточку произнес Семка и устроил для Насти струйку воды, льющуюся прямо из воздуха. – Подогреть?

– Не надо, так приятнее.

– Настя!

– Что?

– Хочешь я тебе кое-что покажу? Только ты не смейся!

– Не буду.

Семен вытянул вперед правую руку, его пальцы вдруг стали съеживаться, делаться тоньше и покрываться чешуйками. Ладонь превратилась в подобие куриной лапки. Разве что в несколько раз крупнее.

– Смешной результат, – вздохнул он.

– У других и такого нет, – очень серьезно сказала Настя. – У меня вообще только на мизинце коготок отрастает. Пошли спать, а то ноги и руки отваливаются, словно на них бегала или летала.

– Ты домой хочешь?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что все мы домой хотим. Но мне, раз уж так все сложилось, еще немного здесь побыть желательно. Может, научусь в птицу превращаться. Очень уж хочется на крыльях полетать.

– Угу. И чтобы тебя какие-нибудь хищные летучие твари склевали.

– Нет в вас романтичности, сударыня. Спокойной вам ночи.

– И тебе спать хорошо, пусть уже и утро.

Заснула Настя почти мгновенно, лишь успела подумать об отце. Обычно она родителей как-то вместе вспоминала, а тут про одного папу подумала. Может, просто не успела про маму вспомнить, заснула быстро. Заснула и сразу увидела себя возле Скалы. Скала была темной, этой стороной она выходила на запад и тонула на фоне предрассветных сумерек в тени. Это не слишком мешало Насте видеть, но главное она разглядела не сразу. В той самой точке, куда их – давным-давно, может целую тысячу лет назад, – вывел портал, вместо камня едва уловимо для глаз клубился серый на фоне черноты сумрак. Всего-то с футбольный мячик размером. Из него и вылетел мяч. Точнее, нечто круглое, почти такого же размера. Повисело, покрутилось и втянулось обратно.

Настя даже не успела подумать, что это, и вообще видела ли она что-то в самом деле или это был сон. В этом мире, пожалуй, легко запутаться, где кончаются сны и начинается реальность. А вскоре ей приснилось мороженое. Сливочный пломбир, политый сиропом из тростника.

Земля. В то же время.

Володин обвел взглядом присутствующих. Сразу пять академиков в его кабинете никогда не собирались. Да и в других кабинетах этого ведомства вряд ли.

– Если позволите, – обратился к нему академик Семенович, – я начну с изложения основных физических данных планеты.

– Как вам удобнее, – кивнул генерал-полковник.

Академик вывел на дисплей таблицу и, не глядя на нее, заговорил:

– Гравитация ноль девяносто пять от земной. Сутки от двадцати двух до двадцати трех часов. Магнитное поле по основным параметрам соответствует нашему. Угол наклона орбиты меньше земного и составляет менее двадцати одного градуса. Точка выхода из портала расположена на двадцать шестом градусе южной широты планеты. Оба последних фактора говорят о том, что серьезных сезонных колебаний погоды быть не должно. Долгота как понятие относительное нас не интересует, если есть желание, можем провести нулевой меридиан в точке выхода. Первоначальные данные о составе атмосферы подтвердились, то есть она очень близка к земной. Остальное лучше посмотреть на экране.

Запись с одной из камер зонда засветилась на дисплее. Съемка началась еще до момента перехода, так что первые секунды была видна лишь муть портала, снятая с близкого расстояния. Но вот зонд тронулся с места, проскользнул сквозь тонкую пелену, отделявшую миры, и стал показывать чужой мир.

– О господи! – вырвалось у академика Поликарпова, впервые смотревшего эту запись.

Зонд завис в полуметре от выхода из портала, камера повернулась вправо-влево, качнулась вверх и вниз, показав узкий выступ на скале, над которым она зависла, и серьезную пропасть сразу за ним.

– Цифры слева, – подсказал Семенович, – показывают дальность до объекта, находящегося в центре кадра. Широкоугольный объектив и трансфокатор, настроенный на удаление объекта, создают иллюзию увеличения расстояний.

– Четырнадцать с половиной метров до камней внизу более чем достаточно, чтобы разбиться насмерть, – покачал головой Поликарпов.

– Но никто не разбился, – очень уверенно возразил Семенович.

– Это откуда известно?

– Сейчас, Иван Андреевич. Вот. Камера показывает панораму площадки у подножия скалы. Вот это – след от костра. – Академик Семенович обвел нужное место лазерной указкой. – А здесь площадка расчищена, камни убраны в стороны, готовили место для ночлега. Точнее, сразу три площадки, сейчас они по очереди окажутся в кадре. Две рассчитаны на четверых человек – видите, там изголовья обустроены? – последняя подготовлена на пятерых. Мертвое тело, если бы таковое было, скорее всего, положили бы просто на относительно ровное место, не стали бы его расчищать. Ну и захоронили бы прямо здесь, засыпав теми же камнями. Есть некоторые другие детали…

– Поверим пока этим, – мягко остановил его Володин. – Эта стрела, выложенная камнями, – какой-то указатель?

– Несомненно. Указано общее направление их движения. По разным причинам оставаться на месте группа не стала.

– По каким?

– Одно обстоятельство очевидно – это чисто бытовые проблемы. Вблизи не видно источника питьевой воды, за дровами ходить далековато. Спать на камнях неудобно. Есть еще одно. Сейчас. Да! Вот эти точки в небе. Дайте приближение. Очень неприятные с виду твари. Однозначно хищные. Агрессивные. Там в конце будут очень убедительные кадры, когда они атакуют зонд. Ну и свою территорию от чужаков должны защищать в любом случае. Ага, вот!

Птичка, спикировавшая на зонд, на крупном плане продемонстрировала свои зубки.

– Что биологи говорят? – Володин повернулся к академику Строгову.

– Вас это крылатое чудовище интересует? – зачем-то переспросил тот. – Позвольте я с растительности начну. То, что попало в кадр, кустарники на склоне, трава, несколько отдельных деревьев по ряду признаков сходны с флорой Земли и Ореола, по другим отличны и от той и от другой. Жизнь на этой планете развивалась по собственному сценарию. Поэтому точно классифицировать летающее животное не представляется возможным. Одно можно сказать достоверно, что это не летучая мышь и не птица. Скорее, нечто относительно схожее с птеродактилями. Или относящееся к промежуточному виду между летающими ящерами и птицами. При этом когти на концах лап, соединенных перепонками, пятипалые и более схожи с лапами летучих мышей, нежели с лапами птиц или ящеров. Строение пасти, напротив, ближе к птичьей. В любом случае весьма опасное существо. При размахе крыльев до четырех метров и массе в четверть тонны… способны группой напасть даже на медведя и выйти из схватки победителями.

Они еще несколько раз пересмотрели запись, Володин и люди Ковалева задали множество вопросов. Наконец ученую братию отпустили.

– Серегин, чего ерзаешь, как кот на сковородке? – с ходу спросил Володин своего нового подчиненного.

– Есть еще ряд данных, выводы из которых здесь не оглашались, – ответил тот.

– Так за чем дело стало?

– Наши датчики показывают, что создание обратного портала в данной точке невозможно.

– Это и без них ясно, без твоих любимых датчиков. Иначе бы Костин сразу всех вернул.

– Совершенно верно, хотя могли быть и иные причины, – сказал Серегин. – Скажем, Костин получил контузию – условия для травм тут более чем подходящие – и не смог построить портал по этой причине. Впрочем, не стану спорить, сформулирую иначе. Показания наших приборов подтверждают невозможность построения портала из этой точки.

– Причины?

– Слишком мало данных, чтобы строить гипотезы. Мы знаем, что и на Земле, и на Ореоле мест, где построение портала невозможно, немало. По сути это все зоны тектонической активности, сильных магнитных аномалий и прочее. А тут… с учетом, что вектор портала был отклонен достаточно сильно, аномалия должна быть весьма значительной.

– То есть наши ребятишки в поисках места для построения портала могли уйти на большое расстояние? – понял генерал, куда клонит молодой ученый.

– Да. И как вы понимаете, пока они не нашли такого места. Но учитывая их возможности продвижения, они не должны были уйти далее пятисот-шестисот километров.

– Никита Владимирович!

– Мы изначально исходили из того, что найти ребят неподалеку не получится, – ответил полковник Ковалев. – Из этого строилась вся наша подготовка. Тут майор Кузьмин лучше объяснит.

– Мы подготовили поисковую операцию на дальние расстояния. – Кузьмин, в отличие от полковника, не преминул встать. – В нашем распоряжении будут несколько зондов с датчиками, фиксирующими возможные места остановок групп людей. Главным тут являются остатки кострищ. Зонды способны найти таковые даже много месяцев спустя. Когда все могло зарасти травой или кустами, частично размыто дождями. Плюс имеется специальная программа, определяющая на аэрофотосъемке именно людей. Для получения более точной информации будет использоваться беспилотный летательный аппарат. Небольшой вертолет с размахом винтов около полутора метров, управляемый по радио. Наконец, для обеспечения связи и для разведки будет запущен небольшой спутник.

– Все это по большей части будет использовано сразу, в точке высадки? – уточнил генерал.

– Значительная часть зондов и ракета – да. Но пару зондов и вертолет придется нести с собой.

– Плюс груз?

– Совершенно верно. Боеприпасы и оружие. Лекарства. Одежда. Палатки. Но все минимизировано.

– И с какой же скоростью вы станете продвигаться? – Генерал-полковник Володин прекрасно знал ответ на этот вопрос, тем не менее задал его.

– Все очень сильно зависит от рельефа местности и от агрессивности флоры и фауны, – ответил Ковалев.

– Полковник Ковалев, вы от ответа не уходите, – сурово глянул на своего старого приятеля Володин. – Если дети ушли километров на пятьсот, то когда вы их нагоните?

– Не ранее чем через месяц.

– Плохо. Нужен транспорт.

– Александр Александрович, если вы что-то придумали, так говорите. – Никита Владимирович все же почувствовал, что не так просто хозяин кабинета педалирует эту малоприятную тему.

– В вашем распоряжении будет марсоход!

– То есть? – только и спросил полковник, ожидавший чего угодно, кроме такого ответа.

Володин, вволю насладившись произведенным эффектом, пояснил:

– Ну, когда его готовили к запуску на Марс, была сделана модель для испытаний. Ядерный генератор рассчитан еще минимум на полтора года работы.

– Но у него скорость несколько метров в час! – воскликнул майор Кузьмин.

– Шасси переделали. Десять километров в час тебя устроит?

– Грузоподъемность?

– Тонна.

– Собственная масса?

– Шасси и генератор по триста, итого шестьсот. Плюс кузов, сиденье для водителя… Вроде все. Так что спустите его вниз со скалы спокойно.

– Когда и где можно проверить, и кто будет водителем?

– Начиная с девяти часов утра завтрашнего дня. На полигоне Роскосмоса. Вести сможет кто угодно, – ответил Володин на каждый из вопросов. – А вот разборку-сборку и техобслуживание придется освоить. Хотя, как я понимаю, техобслуживание ему не потребуется.

– Спасибо, – поблагодарил Ковалев.

– А ты думал! – весело ответил ему Володин. – Еще вопросы?

– Нет вопросов.

– Тогда я спрошу. Как тебе доцент?

– Сдюжит. Разведчик из него не выйдет, но обузой он не станет.

– Ореолец?

– Тоже самое.

– Тогда, товарищи офицеры, на сегодня все.

Глава 5

Спастись и спасти

31

Рыжего наглеца отпустили в середине второго дня пути. Тот вылез из своей клетки злым и взъерошенным, сразу отбежал довольно далеко, но вдруг остановился.

– Привык он к нам, что ли? – буркнул Семен. – Смотрит и смотрит, словно провожает гостей.

– А ты не подумал, что между ним и нами возникли устойчивые связи? – спросила Аленка. – Он и был создан с единственной целью…

– Хочешь сказать, что теперь ему каюк? Ну и пусть.

– Мне кажется, – вмешалась в разговор Настя, – что его Монстр и дальше станет использовать. Переделает, возможно, но не уничтожит.

– Ему виднее, – согласился Семен, хватая лямку ковра-самолета.

Из-за встречного ветра их поклажу, вновь уложенную так, что получался небольшой плот, приходилось тащить за собой. На него временами усаживали подуставших или натерших ногу, но чаще все из чувства солидарности шли пешком.

– Войцек, поднимай. Джон, подтолкни, – скомандовал Семен, и они вдвоем с дядей Сережей сдвинули сооружение с места и пошли неспешно следом за авангардом в лице Насти и Алены.

Остальной отряд зашагал за ними.

При встречном ветре тащить на буксире ковер-самолет было непросто, но если распределить поклажу между всеми, то вес выйдет немалый, и скорость продвижения упадет еще больше. Так что оставалось надеяться, что ветер переменит направление или хотя бы ослабнет, и продолжать тянуть лямку. Главное, чтобы резких порывов не было.

Над маршрутом ломали головы долго. С одной стороны, не хотелось, чтобы на пути слишком часто встречались серьезные препятствия. С другой – было желательно пройти по тем местам, где можно пополнить продовольственные запасы или просто расширить их по-прежнему скудное и однообразное меню. Опять же, многие места, по которым предстояло пройти, представляли немалую опасность, их стоило обойти стороной.

Но вскоре разработанный и хорошо продуманный маршрут пришлось радикально менять. То лес, через который он проходил, оказывался гуще, а деревья в нем выше, чем виделось при разведке, и прорубаться-протискиваться через него получалось намного труднее, чем обойти вокруг. То, наоборот, болото, выглядещее непроходимым, уже высохло и его-то обходить не было необходимости.

В общем, за день они проходили от двадцати до тридцати километров, а по прямой получалось хорошо если всего в два раза меньше. Бывало и в три. Был день, когда они вообще шли в другую сторону с утра до ночи, чтобы обойти заросли древесной крапивы. Была еще две недели назад самая обычная крапива, всего-то по пояс высотой. Пусть густая, но прорубаться через нее особого труда не составило бы. А тут вымахала на два Семкиных роста, и стебли у нее задеревенели. Для мачете и такие рубить не проблема, но руки-то у них не железные. А использовать тот приемчик, что помог им возле фруктовой рощи, тоже не получалось – просеку пришлось бы прорубать в пять-шесть приемов. Но главное, никому не хотелось делать среди этого крапивного леса ночевку, а то и две. Предпочли потратить дневной переход и обойти эти заросли, кишевшие капельками, ниточками, пиявками, змеями, кусачими головастиками и прочей малоприятной мелкотой.

Каждый вечер приходилось совершать новую разведку, все перепроверять, уточнять и чаще всего прокладывать новый маршрут.

К концу первой недели все втянулись в ритм и уже не падали с ног при малейшей возможности. А еще через два дня достигли огромного лесного массива, обходить который было себе дороже. Правда, он был относительно проходимым, пусть для этого пришлось долго выискивать подходящие для продвижения места. Чтобы деревья не были чересчур высокими, чтобы не переплетались кронами, чтобы подлесок не стоял сплошной стеной, чтобы заболоченных мест было немного. Нашли. Пусть имелось там нехорошее болото, но его решили перелететь. Благо ветер и вообще стал не таким сильным, а в гуще леса и вовсе не слишком ощущался.

До этого болота оставалось всего ничего, но заросли колючих кустов и переплетения лиан сильно замедляли продвижение к нему. Семка и Эльза шли перед отрядом, прорубая просеку. Семен орудовал мачете и косил глазом на Эльзу, рубившую лианы своими коготками. У него все еще не получалось вырастить хотя бы подобие таких и он завидовал.

– Нет, не будь здесь еще и деревьев, я бы в два счета всю эту поросль в порошок истер, – сказал Кольцов, на секунду останавливаясь, чтобы вытереть рукавом пот со лба.

Эльза попыталась что-то ответить, но вдруг оттолкнула Семку так, что тот завалился на спину. Еще падая, он увидел, как с его стороны к ним метнулся кто-то достаточно большой, чтобы причинить немало неприятностей, и влет ударил в него водяным копьем. Ну и промахнулся. Зверюга промелькнула над ним и должна была бы подмять Эльзу, но та сделала заранее крохотный шажок в сторону и вскинула свою лапу. Так что зверь пролетел и мимо нее, мешком плюхнулся в кусты да и замер там.

Семка вскочил и… остолбенел. Зверем оказался древесный крокодил, вернее, его новая разновидность, отличавшаяся от ранее известной коротким мясистым хвостом и более длинными мощными лапами. Крокодил завис на ветках брюхом вверх. Брюхом, распоротым от горла до хвоста.

И тут Эльза испугалась и завизжала.

– М-да! – многозначительно произнес Семен. – Этакую зверюгу ухайдокала, а после испугалась и визжит. Не понимаю я этих девчонок!

– А я не понимаю некоторых безмозглых остолопов, которые такого крупного зверя соизволили прошляпить! – отчитала его Настя.

– Я тоже виновата, – вдруг заступилась за Семку Эльза.

– А визжать зачем было?

– Испугалась.

– Эльза, пусть теперь они тебя боятся, – засмеялся Семка. – Я же говорил, что очень ценное оружие твои коготки. Ничего, я себе такие же отращу. О! Мы уже недалеко от болота.

Семену новая Эльза определенно нравилась. Ей даже рыжие кудряшки, сейчас небрежно срезанные, шли меньше, чем ее нынешняя прическа. Рыжая и с седой прядью. И спросить бы, куда все веснушки-конопушки вдруг пропали? Лицо сделалось белым и чистым, губки, раньше вечно бледные, стали красненькими. Насчет чистоты лица он, конечно, преувеличил, лицо у нее сейчас грязное, такое грязное, что приличной девушке зардеться бы от стыда. Да только вокруг все такие же грязнули. И до привала такими и останутся. А еще он всерьез подумывал, не стоит ли ему Эльзу слегка побаиваться? Та в считаные дни превратилась из задохлика в крепкую девчонку, вроде даже выше сделалась. Опять же характер резко изменился, он вот сейчас сильно удивился, что она завизжала от страха, пусть и задним числом. Раньше только и делала, что куксилась и ныла, а сегодня с древесными крокодилами воюет, и хоть бы что. Ну и коготки! Вон какое страшное оружие, обзавидуешься.

Семка поднял свое мачете, но тут же и опустил его. Хмыкнул и закрутил вокруг себя вихрь из воздуха и пара. Получившийся смерч смел со своего пути всю мешавшую им растительность, уперся в огромный ствол, обогнул его и продолжил свое сокрушающее воздействие.

– Впрочем, мы и сейчас кое на что годимся, – сказал он и зашагал вперед. – Ага, вон оно, болото!

Через лес шли еще целую неделю. В нем было сытно, но очень уж беспокойно. Ну и медленно. Зато после него дело пошло на лад. За лесом, куда ни кинь взор, простиралось огромное свободное пространство, лишь кое-где для оживления пейзажа украшенное рощицами и поросшими лесом холмами.

А по роскошным травам – видимо, этим бескрайним лугам дождливый период пошел на пользу и травы тут вымахали ого-го, – бродили самые настоящие стада. В основном состоящие из нескольких видов птицеподобных созданий наподобие страусов, но с клювами, больше похожими на утиные. Ну и перья у них росли только на голове да на хвостах. И вместо крыльев имелись подобия трехпалых лапок. Были еще достаточно шустрые для их внешнего вида броненосцы. Размером с таксу, но пошире раза в два и закованные с ног до головы в чешуйчатые панцири. Эти больше промышляли выкапыванием корешков, чем поеданием травы. С виду неуклюжие, они неспешно передвигались огромными стадами, оставляя за собой хорошо вспаханные поля. Следом за ними двигались почти настоящие с виду крысы, подъедая разнообразных червей и личинок. Но при малейшей опасности броненосцы срывались с места в карьер и неслись несколько километров. Крысы с той же невероятной скоростью закапывались в землю, чтобы, едва опасность минует, устремиться за своими копальщиками. В эти минуты трава колыхалась, как при сильном ветре.

Но ветра как раз и не было. Так, легкие порывы несильного ветерка.

Благодаря чему Семен из бурлака превратился в извозчика. Они с вечера намечали местечко для обеденной остановки и для ночлега. Половина народу взгромождалась на ковер-самолет и летела к месту первой на этот день остановки. Войцек с Семкой возвращались за второй половиной. Когда и эта часть отряда доставлялась на место, обед, как правило, уже был готов. После него все повторялось, с той лишь разницей, что обычно смены менялись местами и стоянка для ночлега готовилась намного тщательнее.

Скорость продвижения намного возросла. Войцек, понятно, был незаменим, а вот Семену нередко предлагали подменить его. Но во-первых, мало кто, кроме Насти, мог поработать двигателем их транспорта так же эффективно, как он, а во-вторых, они с Войцеком были освобождены от всех остальных работ. Было еще и в-третьих, и в-четвертых. Путешествуя пустыми, они поднимались заметно выше и видели больше.

– Опа! Войцек, там правее по курсу броненосца сцапали. У! Второй тоже влип!

Среди привычных высоких трав попалась полянка, поросшая – это им так показалось в первый раз, что поросшая, а как назвать это более правильно, пока никто не придумал, – стелющимися кустиками. То есть вроде как от корня росли длинные ветки, но они не желали расти вверх, а стелились по земле. Так вот стоило броненосцу ступить на такое место, как ветки ловко и быстро опутывали его ноги, а то и шею и тащили к корню. Из-под земли выкапывался огромный рот, заглатывал животное целиком и неспешно закапывался. В общем, получалась разновидность хватай-дерева, но стелющаяся. Это если внешне. А так это было не хищное растение, как хватай-дерево, а нечто более близкое к животному миру. Во всяком случае, они запросто по ночам перебирались с места на место. А корней у них не имелось совсем.

Схватить крысу этим хищникам не удавалось, те были слишком малы и слишком шустры. Зато на крыс успешно охотились ползучие лианы, тоненькие и умеющие совместно сплетать сеть, густую и липкую, способную схватить и задушить любую мелкую тварь.

Обычных хищников здесь тоже хватало: маленькие и крупные змеи, хищные сородичи травоядных страусов, большие черви, местная разновидность болотника – вроде бы участок глины, поросший травой, но если наступишь, то нога увязнет, ее обхватят тысячи щупалец, спрятанных внутри, и с ходу начнут переваривать. То есть обрызгивать желудочным соком. Быть медленно съеденным заживо мало кому понравится, но, по счастью, все их чувствовали издалека. Да и случайно наступив, умели вырваться.

В общем ландшафт разнообразен, флора и фауна различны, а суть везде одна и та же – чуть зевнул и стал бифштексом.

Войцек равнодушно проводил взглядом ставшего добычей броненосца.

– Слушай, давно хотел спросить… – Семка посчитал момент наиболее подходящим, чтобы задать мучавший его вопрос, ради которого и старался оставаться с Войцеком наедине. – Без обид только. Отчего ты отказываешься учить левитации?

Семен Кольцов не считал себя специалистом по людским характерам, но полагал, что уж Войцека он изучил достаточно. Ждал любой реакции. Что тот молча пожмет плечами и оставит вопрос без ответа. Мог начать пространно и заумно объяснять и в конце концов увести разговор в сторону. А тут у него вдруг слезы на глазах выступили.

– Не, ты не говори, если не хочешь, – пробормотал растерянно Семен.

Войцек упрямо мотнул головой, уже открыто утер слезу со щеки и сказал:

– Я однажды уже учил. У меня был брат. Младший. Ему было семь, а мне было тогда восемь, и умел я только чуть приподниматься. То есть наклонялся вперед так, что едва не падал, и зависал над землей. Но он все равно завидовал и просил научить. Я его научил тому, что сам умел. Но ему было мало. Он сказал: если прыгнуть с высоты, то полетишь, как птица. Я запретил даже думать про это. Но он не послушался. Прыгнул со скалы, когда мы гуляли в горах.

Семен молчал. А что в таких случаях можно сказать?

– Я после три года сам не летал никак. Иногда предметы поднимал, и то редко. Потом успокоился немного. А год назад меня пригласили в вашу школу. Мне для вас ничего не жалко, только… Я боюсь за вас, пусть глупо за вас бояться здесь.

Они еще немного помолчали.

– Семка, хочешь я тебя стану учить?

– Хочу.

– А ты меня научи воду слышать. Мне кажется, я к этому способен.

– Хорошо.

– Лапу покажи?

– Что? А! Смотри.

Семка протянул ладонь и превратил ее в куриную лапку.

– А у меня вот что выходит. Не смеяться!

Войцек сложил пальцы кукишем, кулак его округлился, торчащий кончик большого пальца вырос, покрылся костяной оболочкой, заострился и загнулся крючком.

– Что-то мне напоминает, – пробормотал Семка.

– Капитан Хук!

– А!

32

Семка висел в воздухе, ну, не сам, конечно, хотя в принципе уже и сам почти научился, а в виде своего собственного сознания. Висел, смотрел и тихонько скулил от удовольствия.

– Что за странные звуки вы издаете, хорунжий? – услышал он Настю.

– У-у-у!

– Очень понятно объяснил!

– Да ты посмотри!

– У-ф-ф!

– Во-от!

– Это кто?

– Обезьян!

– Да?

– Ну так и я о том же! Только что был обезьян.

Дерево возвышалось над джунглями, как колокольня деревенской церкви высится над домами. Почти на самой макушке сидел… или сидело? Не важно, пусть будет сидело. Сидело существо. Когда Семен его увидел, оно было самой обычной обезьяной. С поправкой, что местные обезьяны на Земле за обычных никак бы не сошли. Крупные, как гориллы, с четырьмя конечностями. На каждой лапе три хорошо развитых пальца, которыми они пользуются не только чтобы за ветки хвататься, могут и палку в лапу взять, чтобы гнездо орешков расковырять, корень съедобный выкопать. Или своему сопернику в лоб заехать, что не было редким событием. Прыгают по земле на задних, по деревьям лазают на всех четырех. Но покрыты не шерстью, а чем-то средним между перьями и чешуйками. Плюс ко всему голова. Очень уж большая, с вытянутой, как у волка, пастью. И лупоглазые, то есть с большими навыкате глазищами.

Живут стаями, ведут себя по-обезьяньи. То есть шумно и суетно. Часто дерутся. Если отвлечься от внешности, то получается обезьяна. Или обезьян. Отчего-то к ним это название прилепилось в мужском роде.

Семка на них давно уже насмотрелся, и они стали для него частью пейзажа. Тем более что тут все подряд шевелится, бегает, ползает, летает, выкапывается-закапывается. Короче, не желает жить неподвижно. Так что эти суетливые создания ничем особым не выделялись. Он бы и сейчас на этого обезьяна внимания не обратил, если бы не увидел его на вершине самого высоченного здесь дерева.

«Ого как высоко забрался, – подумал Семен, а будучи человеком с развитой логикой, тут же и спросил себя, – а на фига?»

Ну и притормозил, чтобы понять, для чего животному потребовалось лезть так высоко. И засмотрелся.

Обезьян неспешно, но с видимой скоростью стал превращаться в кого-то другого. Причем частями. Начал он с хвоста. Изначально никакого хвоста в помине не было, а тут, понимаешь ли, вдруг начал расти. Причем не обезьяний хвост, а не поймешь что. Семка, может быть, даже и не заметил бы этого процесса, если бы не получилось так, что зверь стоял на толстой ветке, держась за нее всеми четырьмя лапами и задрав в небо, то есть к Семке свою кормовую часть. Вот чуть выше нее и возник нарост наподобие толстого короткого хвоста. И стал обрастать длинными перьями. Да еще и очень яркими, алыми с желтым. Пока Семен на них глядел, обезьян успел измениться телом, оно сделалось длиннее. Особенно постаралась шея. Видимо, пальцы на нижних лапах тоже как-то изменились, потому что зверь уселся на ветке по-птичьи и не испытывал никаких неудобств, хотя она и раскачивалась очень сильно. И тут пошел процесс превращения верхних конечностей в крылья.

В этот момент к нему и присоединилась Настя. То есть она оставалась где-то далеко, и от него и от их тел, но стала смотреть на метаморфозы глазами Семена.

Сколько времени занял весь процесс – может десять минут, а может и целый час, Семен из-за своей увлеченности сказать не смог бы. А вот хохолок на голове выскочил за считаные секунды. После чего бывший обезьян, а ныне уже птица (или птиц, если уж быть логичным в наименованиях), оттолкнулся от своей ветки и, тяжело взмахивая крыльями, полетел по своим делам.

– Семен! – как-то уж очень ласково позвал его Антон Олегович. – Ты чем занят?

Семка собрался хлопнуть себя ладошкой по лбу – нужно было всех позвать, зрелище ведь не просто занимательное, оно еще и очень важное, – но вспомнил, что руки сейчас далеко.

– Квадрат четыре изучаю, – ответил он.

– Ты уж будь любезен, вернись прямо сейчас.

– Да что там стряслось? – спросил сам себя Семен Кольцов и вернулся в свое тело.

– Что тут у вас стряслось? – первым делом осведомился он у присутствующих, еще не успев подняться.

– У нас все нормально. Хотел тебя спросить, что с тобой происходит? Происходило, вернее. Перед тем как я тебя позвал.

Семен лаконично, то есть весьма кратко поведал о своем научном открытии.

– Очень интересно, – сказал Антон Олегович.

– А вы чего все такие перепуганные? – поинтересовался Семка, глядя на фрау Каролину и дядю Сережу.

– Твое тело… – начала фрау Вибе и умолкла.

– И что с ним?

– Оно есть превращаться!

– Во что?

– У тебя вырастать перья! – чуть смущенно договорила фрау Вибе.

– Я с перепугу даже Антона вызвал, – заявил дядя Сережа.

– А, так я на того обезьяна засмотрелся и невольно сам стал… м-м-м… совершать метаморфозу. Делов-то!

– Ну да, дело совершенно обычное, – согласился Антон Олегович. – Лежит тело, сознание бродит невесть где, а на голове начинают расти перья. Пустяки в общем, дело житейское.

– Я больше не буду! – на всякий случай произнес Семен и, лишь произнеся, понял, что говорит полную глупость.

Тем не менее все облегченно рассмеялись.

– Я не стал запрещать вам учиться метаморфозам, – вздохнул Антон Олегович. – Хотя боюсь их до чертиков в глазах. Да и запрети… Кто бы послушался?

– Ну, Войцек послушался бы, – честно ответил Семка. – Юстыся. Джон с Кимом.

– Я и в них-то не уверен. А про остальных…

– Остальные точно бы не послушались, – сокрушенно закивал Семен.

– Если коротко, то тебе и всем остальным, конечно, нужно постоянно контролировать себя. Вот этакие непроизвольные превращения могут стать необратимыми.

– Да ну? – усомнился Семка.

– Могут, могут. И вернешься ты, Семен, к родителям с перьями на голове.

Семка вздохнул и пробубнил под нос:

– Да невелика разница.

Все снова рассмеялись.

– Настя вон говорит, что меня ничем не испортить.

– Она шутит.

– Да?

– Сейчас, когда уже виден конец нашего путешествия, – сказала фрау Каролина, – надо становиться еще осторожнее. Очень.

Семен еще раз вздохнул.

Оно конечно, он уже сам не раз видел то место, где их путешествие по этому миру может успешно для них закончиться. Только вот…

Если бы они просто шли, шли, шли и пришли, то Семен очень бы сильно удивился. Потому что здесь так не бывает!

Дней десять назад они достигли берега Большой реки. Он ее чувствовал давно, едва не с первых дней пребывания на Острове, который тогда был Лагерем. Но полагал ее недосягаемой и что он вряд ли когда ее увидит обычным взглядом. Даже в отделенном сознании никто до ее берегов не добирался. Но вот они на ее берегу. Протопали невесть сколько сотен километров, может быть, всю тысячу или даже больше. Остановились на отдых, в первую очередь чтобы привести в порядок одежду и обувь, благо в этих краях все нужное имелось. Еда изобильная и разнообразная для восстановления сил; ветки для шалашей, в которых спать намного уютнее, чем просто под куполом; звери и рыбы, дающие крепкие кожи, и всякое другое.

Река была действительно огромной, полноводной и широкой. Птица бы точно не долетела до ее середины, потому что птиц здесь нет. Чего не скажешь о прочих летающих тварях. Которых в изобилии, но пока никто не видел летуна, перелетающего эту реку.

Но как серьезное препятствие ее можно было расценивать лишь во время шторма или другой сильной непогоды. Но среди них нет идиотов, готовых переправляться в шторм. А перелететь несколькими партиями в хорошую погоду – плевое дело.

И дальше путь не выглядел трудным на несколько дневных переходов.

И лишь после начиналось настоящее препятствие. Великий каньон! Семка про себя называл его Большой канавой, потому что на каньон эта штука была похожа не больше, чем бегемот на слона.

Прежде всего он был широк, в самых широких местах свыше двухсот километров. Во-вторых, в сравнении с шириной не был очень глубоким, ну от трехсот до шестисот метров в разных местах. А вот в длину он тянулся никто не знает насколько. Не обойдешь! И не перелетишь как реку, потому что такое расстояние Войцеку не осилить. Даже вместе с делающим успехи Семеном. Тем более что Семену в этом случае придется за двоих работать – не просто подъемную силу создавать, но и движущую. А ведь сразу за этим каньоном или за этой канавой – тут уже без разницы, как называть, – начинались невысокие горы, вполне проходимые горы, да их и проходить не было нужды, прямо на их склонах начинались места, где сооружение портала было возможным. Но путь-то к этим склонам лежал через канаву! Сплошь заросшую настоящими джунглями, в которых все, что росло, ползало, летало, прыгало, копошилось в земле и в воздухе, было смертельно опасным! А росло и жило в них… слов нет, чего там только не было. Короче говоря, Семка впервые встретил здесь местечко, в котором ему было жутко интересно, но в которое он откровенно боялся сунуться в живом виде.

Даже выбрать путь чуть менее опасный никак не получалось, потому что в этих джунглях все менялось в течение каких-то часов. Было одно – стало совершенно другое. Утром так, в полдень – иначе, к вечеру вообще не узнать.

Да он бы с радостью согласился навсегда покрыться перьями, лишь бы они сумели живыми пройти через каньон с его джунглями!

33

Тем не менее к походу начали готовиться.

Каждому была поставлена задача закрепить то, чему он успел научиться, порой и невольно и по возможности овладеть умениями других. Сформировать три штурмовые группы, способные в случае чего долго держать круговую оборону. Продумать до мелочей все, что может понадобиться в пути.

Так что они учились, учили друг друга и готовились.

Дядя Сережа составил невероятно длинный список необходимых вещей, который вскоре сократился более чем в два раза. По причине невозможности изготовления. Огромная нагрузка легла на Эльзу. Ей предстояло вырастить очень и очень многое. Начиная от волокна для плетения сверхпрочных веревок – помимо прочих прелестей спуск в каньон представлял собой крутой и слишком глубокий даже для Войцека обрыв, и кончая доспехами, обувью и оружием.

Останавливались вроде как для отдыха, а получилось, что заняты все были часов по восемнадцать в сутки. Да еще и на разведку постоянно отправлялись.

Впрочем, для Семки разведка была отдыхом и забавой. В состоянии отделенного сознания опасность могла угрожать лишь его телу, а оно все время было под хорошим присмотром. Так что, кроме него самого, никто с ним плохого не сотворил бы. Но он и сам старался не наделать ненароком со своим телом ненужного, тренировал метаморфозы лишь «бодрствуя», находясь в нем.

Но очень скоро выяснилось, что и отделенное сознание вполне уязвимо.

Семку спасла чистая случайность.

Он в тот раз опять увлекся. Наблюдал, как целая делянка кувыркачей перебиралась на новое место. Кувыркач на первый взгляд дерево. Неказистое, невысокое, но все как положено. Ствол потоньше в середке и потолще снизу и сверху. Снизу корни, сверху ветки. Пучком торчат. Листики тоже обыкновенные, вроде как у ветлы.

Но временами на них находит охота к перемене мест. Тогда кувыркач изгибается, дотягивается ветками до земли, вкапывается, а корни, наоборот, выдергивает. При высоте метра в два он таким образом на метр примерно передвигается. Если нужно, то еще хоть сотню кувырков сделает. Забавно, что ему без разницы на чем остановиться, хоть на корнях, хоть на голове. Ветки тут же превращаются в корни, а на корнях в считаные минуты вырастают листики. Обычно они по одному кувыркаются, и недалеко, а тут вся рощица особей в сорок, словно стадо, с одного луга на другой стала перебираться.

Семену было интересно, где они остановятся, чтобы понять, чем это место лучше прежнего. Но новое место для него лично ничем лучше прежнего не показалось. Разве что вблизи произростало еще одно лесное диво – бочковое дерево. Оно бы тоже не слишком выделялось ни размерами, ни всем прочим. Ну, относительно высокое для этой части джунглей, ну, вместо веток в разные стороны торчат большие, как лопухи, листья. Но на верхушке у него прилеплен бочонок. Зачем он ему нужен, что в нем за огурцы солят, ответить некому.

Семка уже собрался перебраться в новый квадрат, но ему показалось – именно что не почувствовал, не увидел, а просто показалось, – что за одним из этих деревьев кто-то есть. Он «присмотрелся» внимательнее и очень удивился, потому что не понял, есть там кто или хотя бы что или нет, а такое случалось чрезвычайно редко. Он чуть переместился в пространстве, чтобы поглядеть прямым взглядом, и снова ему показалось, что кто-то там есть, но теперь уже по другую сторону дерева. Он переместился быстрым скачком, ощущение чужого присутствия на миг сделалось слегка отчетливее, но тут же некто исчез за соседним деревом.

Они поиграли в прятки минут пять, Семка вошел в азарт и несколько раз сиганул туда-сюда-обратно-вправо-влево, чтобы сбить прячущегося от него с толку. Кажется, ему это удалось, и он был уверен, что сейчас-то хоть как угодно, одним из доступных способов или всеми разом, но разглядит этого игруна. Но тут в глазах зарябило. Причем не просто так, а словно картинка на телеэкране, когда возникает помеха. То есть изображение хоть в обычном видении, хоть в сканирующем взгляде вдруг стало рассыпаться на квадратики и разлетаться в разные стороны. На Семку накатила волна страха, оттого что на кусочки разлеталось не только то, что он видит, но и он сам. То есть не сам, а его сознание. Вот ты был целым, а сейчас тебя десять тысяч кусочков. Каждый вроде бы ты целиком, но какой-то неяркий, слабый, с каждым мгновением тупеющий, теряющий способность осознавать хоть себя, хоть мир вокруг.

На остатках соображения Семен задергался, пытаясь собрать себя в целое, пусть абсолютно не понимал, как это сделать. Ему странным образом это удалось. Но тут он стал разваливаться повторно и уже не на квадратики, а просто-таки на конфетти. Еще миг и… он даже не мог додумать, что будет с ним через миг, а уж предпринять что-либо не сумел бы ни за какие коврижки. И тут его отпустило. Некоторое время его «Я» собиралось в кучку неспешно, вроде бы само по себе, затем к нему вернулась способность соображать, и он стал тянуться к своим кусочкам, стремясь не дать им разлететься и затеряться.

После целую вечность он приходил в себя. Решил было, что его просто поучили не совать нос в чужие дела и тем все закончится. Но тут его стали разлагать на атомы в третий раз. Очень не спеша, он даже уловил, откуда идет эта атака, и чуть-чуть увидел обидчика. Точнее понял, что оно не является ни растением, ни зверем, а представляет собой нечто, подобное ему сейчас. То есть сознание, отделенное от плоти. Кстати, есть ли эта плоть или это сознание гуляет само по себе, как та кошка, осталось непонятным, да и не особо сейчас Семена Кольцова волновало. Равно как то, насколько это сознание умное-разумное. Он ощущал, что на сей раз потеряет себя окончательно. На краткое мгновение даже успел себе представить свое тело, в котором совершенно не осталось ума, и ему эта картинка очень не понравилась. Только вот поделать он ничегошеньки не мог, потому что волю его парализовало, да и не знал он, что тут возможно предпринять, как остановить это истекание атомов, или фотонов-бозоннов, или битов-байтов, составляющих его сознание, его разум, саму его сущность. А может и душу, про которую он никогда не задумывался, но ведь никто не знает по ее поводу ничего в точности.

И тут он ощутил, что его противника кто-то ударил. Примерно так, как он долбил по Семке. Да не с одной стороны, а с нескольких сразу. Семена, как говорится, отпустило, и он сбежал, не желая знать, чем тут дело закончится. Тем более что имел веские основания полагать, что это не за него заступились, а воспользовались тем, что он отвлекал своего врага. А враг твоего врага далеко не всегда твой друг.

У него даже мысли не возникло умолчать об этом происшествии, хотя подозревал, что его рассказу могут и не поверить. То есть найдутся те, кто повертит пальцем у виска.

Остаток дня Кольцов ходил как пришибленный, пытаясь понять, много из него вылетело и что именно, как этот случай повлияет на его умственные способности, а может, и на какие иные. Он уже начал психовать, пока не понял, что начисто забыл сегодняшнее утро. Семка вздохнул с облегчением – не велика плата! И даже не стал ни у кого выспрашивать, что же было с утра и почти до обеда.

Тем более что главное выяснилось вскоре само по себе. Оказалось, что у них в Лагере введено военное положение. Правильнее было бы сказать, что дядя Сережа по согласованию с Антоном Олеговичем ввел военную подготовку, но как это уже давно повелось, многие вещи они называли неправильно и неточно и мгновенно к этим неправильным названиям привыкали.

Началось все с построения, чего у них никогда не водилось. Обычно вечером или по мере надобности все собирались на обеденном месте, где можно было присесть, и проводили совещания, обсуждали и составляли планы, графики дежурства, делились новостями. Так что построение энтузиазма не вызвало, зато вызвало море шуточек.

– Отставить скалить зубы! – рявкнул дядя Сережа так, что большинство вздрогнуло.

А дядя Сережа прошел вдоль неровного строя, в котором стояли все, включая Антона Олеговича и фрау Вибе. Под его взглядом невольно подтягивались и выравнивали строй. Вот тебе и тюфяк добренький дядя Сережа!

– Оно вон как сложилось, – сказал дядя Сережа. – Будучи человеком сугубо гражданским по натуре, я тут у нас оказался самым подготовленным в армейском смысле.

– Это вы когда в джунглях Южной Америки воевали?

– Чтобы задать вопрос, нужно получить на это разрешение, а не перебивать старшего по должности и по званию. Ну и по возрасту. Понятно, курсант Русаков?

– Да. То есть так точно.

– Вот умница, на лету схватываешь. Ну да дисциплина вещь необходимая, а она с мелочей начинается. Но раз ты уяснил, то не стану заставлять тебя спрашивать разрешения и снова задавать свой вопрос, для других это оставим. Докладываю: в армии я служил. Давно. В ракетных войсках. А в сельве оказался случайно. Скажем так, группа наших гражданских специалистов оказалась заложниками одной плохой, но отлично вооруженной банды. Были присланы наши солдаты из соответствующего подразделения, они и вырвали нас из лап заложников… э-э-э… из лап бандитов, сделавших нас заложниками. Но не все прошло гладко, вертолетов мы не дождались, и нам пришлось пару месяцев тащиться по сельве. Сельва, кому неизвестно, – те же джунгли, и с ними самими нужно воевать уметь. За свою, так сказать, жизнь. А нас почти месяц преследовали бандиты, так что уходили мы с боями. Был момент, когда и мне пришлось перестать быть обузой и снова стать солдатом. Я за те два месяца научился столь многому, и оно так в голове прочно осело, что я рискнул заняться разработкой нашей тактики продвижения по гранд-каньону. С учетом специфики. Антон Олегович мои предложения одобрил, ну и приказал заняться с личным составом отработкой тактического взаимодействия. Это если кратко. А подробно вы все уясните на своих шкурках в ближайшее время. Это понятно?

– Так точно, – ответил курсант Русаков, но остальные в знак понимания закивали.

– Эх, нету времени подтянуть вас в строевой подготовке, – выказал искреннее сожаление дядя Сережа. – Да времени вообще нет. Не сидеть же нам тут еще год? Потому сразу к делу. Собеседование вы прошли, очень надеюсь, что ваши способности я сумел понять, представить их в бою и верным образом встроить в общую задачу.

Семка собрался уточнить про собеседование, но решил лишний раз не высовываться со своей потерей памяти. Тем более что припомнил, как они с дядей Сережей разговаривали о его возможностях дня три тому назад. Может, он об этом?

– Таким образом, – продолжил дядя Сережа, – создаются две штурмовые группы для отражения нападений любого рода. Их возглавят курсант Кольцов и курсант Тейлор. Когда называют фамилию, следует отвечать «я».

– Я, – сказал Семен, пытаясь сообразить, кто тут у них Тейлор, потому что от фамилий они успели отвыкнуть, как-то не до фамилий было.

– Я, – произнесла Серена.

– Далее. В группу номер один – это не по важности номерá, а для удобства, а раз я с Семена начал, пусть его группа числится под этим номером, – войдут Кагава…

– Я!

– …и Русаков. Группа номер два состоит из курсантов Кима и Гонсалес, считая еще и курсанта Джедай. Тьфу пропасть. Серену. Группа номер три, или группа обеспечения связи, разведки и транспорта. Командир группы курсант Ковалева, ей в подчинение поступают курсант Кисконенн и курсант Сало. Группа четыре, резервная, оказывающая подмогу. Курсант Костин – командир, с ним курсант Гросс и курсант Поборски. Будет еще отделение стрелков из лука, пусть луков еще нет, но они скоро появятся. Это у нас получится курсант Вибе и я, то есть старшина Демин. Это всем понятно? Чувствую, что многие хотели бы спросить, отчего да как составы групп сформированы, будет время – объясню. А пока никаких претензий не принимаю. Все обдумано и закреплено. Тактику будем отрабатывать и прочим обучением заниматься в свободное от дежурств время. А пока продемонстрируем то, что удалось наработать в плане вооружения. Курсант Ковалева! Бегом в палатку, три минуты на подготовку.

Настя мгновенно исчезла в шалаше и заметно быстрее отведенных ей трех минут вернулась облаченной в самые настоящие доспехи. Черные и блестящие. Разве что шлем ничем не напоминал рыцарский, пусть и имел забрало.

– Это плод усердной и многочасовой работы курсанта Эльзы Гросс. Каска или шлем. Кираса, наплечники, налокотники. Наколенники. По поводу обуви прошу потерпеть, Эльза обещала всех обуть по высшему разряду. Сереночка! Виноват, курсант Тейлор!

– Я.

– Выйти из строя. Вот здесь рядышком становись.

– Кагава.

– Я.

– Тоже становись рядом. Демонстрируем возможности обмундирования. Курсант Тейлор, нанесите удар электрическим зарядом средней силы в грудную пластину курсанта Ковалевой.

– Может, не надо?

– Отставить пререкания. Выполнять приказ.

Серена нехотя ударила Настю в грудь жиденькой молнией.

– Вот! – очень радостно воскликнул дядя Сережа. – Если мы в боевой обстановке станем так же исполнять приказы, то нас перебьют в первом же бою. В его начале, а то и до начала. Курсант Тейлор, выполняйте приказ так, как он озвучен.

Серена выдохнула и жахнула от души. Понятно, что она умела и намного сильнее, но в приказе говорилось о среднем уровне. Грудная пластина кирасы на Насте подернулась пеленой синеньких искорок, сама Настя не шелохнулась, не поморщилась.

– Кагава, держи свое копье. Метнешь в полную силу!

Джон привык повиноваться куда лучше, чем Джедай, и метнул копье от всей души с первого раза. Но оно не соизволило даже добраться до цели, а отклонилось, царапнуло по самому краешку и ушло рикошетом далеко в сторону.

– Вот! – поднял палец вверх дядя Сережа, он же старшина Демин. – Вещь уже изначально прочная, а будучи… м-м-м… заговоренной, вытворяет чудеса. Там у нас еще вентиляция предусмотрена и многое другое. Пока готово по одному комплекту на группу, но к моменту выдвижения из лагеря все будет изготовлено, подогнано и оборудовано соответствующими… г-м… ну вы поняли. Тем более что сами и станете оборудовать кто чем умеет.

Дядя Сережа задумчиво посмотрел на реку за их спинами, пошевелил губами и сам себе кивнул.

– Пока у меня все. Сейчас дежурные и наряд по работам приступают к своим обязанностям, остальные обсуждают тактику своих взаимодействий и примеряют доспехи. Разойдись.

34

Семен при каждом удобном случае жаловался на охватившие его приступы энтузиазма. От его болтовни отмахивались, но он жаловался всерьез, потому что не знал, как остановиться.

Все хорошо в меру, а тут…

Командирам групп помимо прочего было поручено на основании разведданных моделировать нападения всевозможных опасных тварей, обитающих в джунглях каньона. И совместно со своей группой отрабатывать тактику. Семен настолько этим увлекся, что составил около сотни вариантов. Атака одиночных чудовищ, комбинированные атаки, массированные атаки. Все их проверить в тренировках просто не было возможности, так что он поделился своими вариантами с остальными. Заодно его понесло придумывать подходящую тактику для каждой из групп.

Спать он почти перестал, по ночам вертелся, припоминая, что забыл, что они сделали так, а что не так. А тут еще начались занятия по боевому сплачиванию групп. Взаимодействовали двумя группами в разных сочетаниях, тремя, всем отрядом. При фронтальном противостоянии, при атаках с флангов, при круговой обороне.

По большому счету и этого было уже более чем достаточно, но на него вдруг напала страсть совать нос всюду, куда удавалось. Он на ходу придумывал рецепты консервирования продуктов для сухого пайка. Давал советы по усовершенствованию доспехов. Составлял с фрау Каролиной системную таблицу обитателей каньона. Помогал Эльзе в ее работе, причем с пользой.

Она в какой-то момент пожаловалась, что выкачала из почвы в Лагере весь углерод, отчего земля превратилась в неплодородную и противную пыль. Причем пыль эта очень всем мешала. Семен мигом полил всю площадку, едва не залив очаг. Позвал Джона и Войцека, и они с берега притащили гору песка и посыпали Лагерь. Опять же едва не засыпав огонь в очаге. И тут Семке стрельнуло в голову.

– Эльза, а зола и угли ведь состоят в основном из углерода.

Эльза по привычке тряхнула головой, чтобы отбросить волосы, хотя недавно она эти волосы обкорнала абы как, лишь бы покороче. Семка оценил этот поступок как подвиг, потому что давно собирался и свои «кудри длинные до плеч» обкорнать, но растил-то он их в противоборстве с родителями и учителями аж пять лет!

– Хм, – задумалась Эльза. – Правильно. Пошли.

Новая Эльза, решительная, немного жесткая в общении, переставшая плакать, Семену нравилась и немного его страшила. Особенно после того случая с древесным крокодилом. Но он послушно пошел за ней.

– Ставь ногу в золу. Да в огонь не лезь, можно с самого края.

Семка поставил свою ногу, обутую в остатки кроссовок и плетенные из травы калоши поверх них. Рядом с ногой из золы полезли росточки режь-травы. Они ловко проплели всю калошу и перестали расти.

– Давай вторую ногу.

– Ага, приплела меня, я теперь ногу и не сдвину.

– Сдвинешь.

Семка послушно убрал первую ногу. Поднял ее, чтобы рассмотреть получше, и увидел, что помимо плетения, превратившего его дышавшую на ладан обувку в сверхпрочные сандалии, снизу имелась замечательная подошва. С глубокими рубчиками, чтобы не скользить, и с шипами в передней части.

– Ультра-супер! – сказал он, заставив Эльзу в кои веки улыбнуться.

– За хорошую идею ты первым получил новую обувь. Давай вторую ногу.

Получив вторую сандалию, Семен прошелся, пнул подвернувшуюся палку и расплылся в улыбке.

– Надо организовать побольше золы, – заявил он. – Если тебе так легче работать.

Эльза кивнула, и он отправился воплощать идею в жизнь. То есть договариваться, чтобы огонь жгли непрестанно и дров заготавливали в нужном количестве.

А еще он постоянно договаривался со всеми и с каждым, чтобы обучили его тем или иным штукам. Что-то усвоив, тренировался до изнеможения и доставал всех требованиями проверить, насколько он преуспел.

Если учесть, что организация банных дней, которые для большинства служили днями отдыха, по-прежнему держалась на нем одном, то немудрено, что через неделю он начал засыпать на ходу. Настя потребовала, чтобы он снизил активность до разумного предела, а то вместо одного из лучших бойцов отряд получит обузу, а то и вовсе инвалида.

Семка внял и стал позволять себе лишь один час для личных упражнений. Сверх двенадцати-четырнадцати часов обязательных занятий, работ и дежурств.

Спустя десять дней после введения военного положения дядя Сережа объявил, что завтра можно всем не занятым на дежурстве спать до обеда или потратить это время на иной отдых.

Семка по инерции вскочил спозаранку и стал искать чем бы ему заняться. Но дядя Сережа, вставший еще раньше, тут же потребовал неукоснительного исполнения приказа:

– Сказано отдыхать, следует отдыхать!

– Так я выспался.

– Положим. Есть иные виды отдыха или нету?

– Есть. Купаться хочется, в реке поплавать.

– Молодец. Через пятнадцать минут доложишь, как это организовать. Чтобы никого не слопали и даже не понадкусывали! Садись вот здесь или приляг на песочке и все обдумай. Каролина, выдай курсанту Кольцову компоту послаще, чтобы легче думалось.

От такого стимула Семка придумал все в считаные минуты. До завтрака еще оставалось время, и он решил его использовать с толком.

– Войцек! – залез он в шалаш к Войцеку.

– Уйди. Дай поспать.

– Купаться хочешь? В реке?

– Там нельзя, – ответил Войцек, открыв один глаз.

– Если подумать, то можно.

Войцек сел.

– Говори быстрее, а то усну.

– Нужно сделать дамбу!

– Неймется некоторым, всякую ерунду городят, – заявил Войцек, укладываясь поудобнее. – Иди, а то стукну. Больно.

– Там внизу стрелка или коса, не знаю, как назвать, помнишь? Заводь получается. Отгородить нужно от реки с одной стороны. Алекс воду и дно «продезинфицирует». Могу и я, но хочется в прохладной водичке побултыхаться, а у меня наверняка кипяток получится, жди, пока остынет.

Войцек лежал молча, но не засыпал. Семен его за последнее время хорошо изучил и понимал, что он сейчас обдумывает, как можно все проделать с наименьшими затратами сил.

– Пошли, – сказал Войцек, поднимаясь на своем гамаке и дотягиваясь до обуви.

Они доложили идею уже со всякими подробностями дяде Сереже. Тот задумался.

– Что-то ты нынче с утра тугодумом выглядишь! – сказал, выбираясь из шалаша, Антон Олегович.

– Слышал? – спросил его дядя Сережа.

– Слышал и одобряю. Скажи дежурным, чтобы выпустили мальчишек за пределы лагеря.

Семен с Войцеком подошли к обрыву.

– Я на тот уступчик сам спущусь, – заявил Семка, которому не терпелось проверить освоенные умения левитации, но строгий учитель Кисконнен ему запрещал такие эксперименты. А Семка ему дал слово без разрешения ни-ни.

– Я первый спущусь, буду страховать, – сказал Войцек, наклонился корпусом вперед, чуть приподнялся над землей и стал неспешно спускаться по воздуху вниз вдоль обрывистого берега. – Прыгай.

Семка повторил в точности маневр Войцека, тот одобрительно хмыкнул. И прыгнул на более низкий уступ. В четыре приема они оказались внизу, у кромки воды.

– Точно, готовая купальня, – оценил Войцек, когда они, пройдя за поворот, дошли до песчаной косы. – Тебе не кажется, что в ней кто-то пригрелся?

– Прогоним, – пообещал Семка. – Помнишь, как воздушно-водяной смерч закрутить? Пройдись от берега до… ну до вон того места, где коса кончается.

Жильцом в тихой заводи оказался крупный пресноводный осьминог. Маленькие осьминожки вкусные, а у такого здорового мясо словно резина. Поэтому они позволили себе не думать о нем как о добыче, просто прогнали. Ну и всякую мелочь тоже, не разбираясь, способна она им вред причинить или безвредна.

– Нужно было Кагаву позвать, – вздохнул Войцек, поднимая очередную кучу песка и натужно швыряя ее в реку. – Вот не один ли черт, вверх поднять или в сторону сдвинуть? Отчего у него одно получается, а у меня только другое?

– Думать нужно больше, – буркнул Кольцов, сам поднимая вверх не меньшую кучу песка и непринужденно передвигая ее к нужному месту. – Смотри внимательно, сейчас сам все сообразишь.

Войцек сообразил с ходу, и дело пошло быстро и весело. Несколько тонн песка они перекидали в считаные минуты.

– Пока народ позавтракает, тут вся муть уляжется, – заявил Семка, глядя на сотворенный ими бассейн.

– А не размоет? – забеспокоился Войцек. – Течение здесь сильное.

– Это да, что есть, то есть. До завтра вряд ли доживет. Но до вечера беспокоиться не о чем. Да и подсыпать всегда можно.

– Может, сразу окунемся?

– Опасно. Вдруг на дне кто-то мелкий, но кровожадный?

– А мы проверим.

Войцек достал из кармана корешок какого-то куста.

– Это Аленин. Я такой же пытаюсь наговорить.

Он опустил корешок в воду.

– Смотри, зашипел. Точно там кто-то был, но теперь уже нету. Ну что, окунемся?

– А давай. Но по очереди, с подстраховкой.

Войцек мигом скинул обувь и замер.

– Берег мы не проверили.

– Ничего, я же с тобой.

Войцек плюхнулся в воду и красиво проплыл кролем до очень близкого противоположного берега бассейна.

– Коротко, но хоть глубоко, – сказал он с той стороны.

Он вернулся обратно, несколько раз тяжко вздохнул, но вылез на берег сразу, давая возможность проплыть и Семену.

Так красиво плавать Семен не умел, зато его медленное подобие брасса позволило ему с чистой совестью оставаться в воде чуть подольше. Но всему хорошему приходит конец, они быстро оделись и полетели наверх, где застали все народонаселение одетыми в купальные костюмы. Удивительно, что купальники, о которых не особо заботились, сохранились у всех. Эх, они же отправлялись на отдых, на курорт, а не сюда, в ад кромешный. Но переживать по такому поводу Семка не стал, а полез в недра своей сумки и здорово удивился, когда и свои шорты для купания нашел, а то уже начал комплексовать по поводу купания на глазах у девчонок в изрядно драных трусах.

35

– Семка, спасибо тебе за такой чудесный день.

– Я же не один, – смутился Семен Настиной похвале.

– Но придумал все ты.

– Ладно, не буду скромничать – все придумал и частично реализовал я. Ура мне! И очередное звание.

– Вы нахал, милостивый государь. Звания у нас теперь имеются официальные. Но если хочешь, от себя лично могу присвоить чин штабс-капитана.

– Не хочу штабс. Пусть будет капитан третьего ранга. Это же почти одно и то же?

– Угу. Пусть будет капитан третьего ранга, раз уж звание присваивается за подвиги на воде.

В кои веки им выпало совместное дежурство, а то вроде бы жили на крохотном пятачке, а виделись урывками. Впрочем, дежурство уже закончилось, похвалила его Настя, можно сказать, на прощание.

Семен вздохнул и поплелся к шалашу, чтобы провалиться в сон, едва коснется головой подушки. Сегодня его уж точно всякие там думы и проекты одолевать не будут.

– Семен, проснись, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.

Семка вскочил, еще не поняв, кто его будит и зачем.

– Что случилось, Настя?

– Ничего плохого. Вылезай, чтобы не мешать спать Войцеку.

– Его из пушки не разбудишь, – проворчал Кольцов, но обулся и выбрался на свежий воздух, которого и в шалаше было с избытком, так что по сути эти слова оказались идиоматическим выражением. Поняв, что со сна ему лезут в голову всякие глупости, в данном случае филологического характера, Семка сделал струйку холодной воды и ополоснул лицо.

– Все. Готов воспринимать.

– Мне нужно попасть к Скале.

– Чего вдруг?

– Папа там.

– Чей?

– Мой!

– Где?

– Ты еще раз умойся.

Семка послушно плеснул в лицо водой, на этот раз ледяной.

– Фу!

– Мне приснилось, что к нам сюда прислали спасательный отряд. Им командует папа.

– Ну да. Он же спецназовец.

– Не совсем спецназовец, но это неважно. У них проблемы. Отряд высадился у Скалы. Мне нужно попасть к Скале как можно быстрее.

– Это раза в три дальше, чем мы летали.

– Я дотянусь. Если ты станешь моим якорем. Мы с тобой друг друга очень хорошо чувствуем.

– Настя…

– Я знаю, что это очень опасно. Но я тебя когда-нибудь подводила?

– Уговорили, сударыня. Но может…

– Нет, пока никому говорить не станем. Я тебя невесть сколько времени уговариваю. – Семка хотел возразить против несправедливого упрека, его ведь упрашивать не пришлось, но смолчал. – А с остальными разговоры до утра продлятся. И подготовка еще три дня будет идти. А они могут уйти, ищи потом!

– Ладно. Где пристроимся?

– За шалашами.

– Пошли.

– Я сначала прыгну до острова, – стала на ходу объяснять Настя. – Туда я уже один раз добиралась. Оттуда – на половину расстояния до Скалы. Если все нормально будет, то доберусь до Скалы третьим или четвертым прыжком.

Они провалились в состояние отделенного сознания, едва пожелали этого. Настя сразу же откликнулась с острова:

– Тут совсем сухо стало. А абраши ушли, жалко их. Как слышишь меня?

– Слышу и вижу все отлично.

– Я пошла дальше.

После второго прыжка Семка забеспокоился. Очень уж далеко, даже звуки и изображение доносятся чуть хрипло и как-то бесцветно. Настя по его настоянию не стала рисковать и прыгнула снова на половинку остававшегося до Скалы расстояния. Но связь выдержала. Следующим прыжком она была уже у самой Скалы.

– Настя, я не вижу и не слышу ничего вокруг тебя.

– А меня слышишь?

– Тебя да.

– Ну и успокойся. Я быстро осмотрюсь и вернусь.

Это ее «быстро» продолжалось около часа, за который Семен извелся до нервного истощения. Даже не сразу сообразил, что Настя уже просит помочь ей с возвращением. Но ему было обещано очередное разжалование, и тут уж Семка сделал все, как нужно, в одну секунду.

– Ну? – спросил он, вскочив первым и увидев, что и Настя зашевелилась.

– Все так и есть. Отряд. Десять человек, восемь военных, два гражданских, один из них житель Ореола.

– Они что, по-разному одеты? Или ты разговоры слышала?

– Одинаково они одеты, но я гражданского от военного отличу с первого взгляда. Даже без разговоров, которые я слышала. А того с Ореола мы все видели у нас в школе. Так вот, он ранен. Наверное, нога сломана. Есть еще другие раненые, но у них всякая ерунда. Пока ерунда.

– Это мы проходили, – сказал Семка, мгновенно почувствовав себя изощренным и многоопытным в жизни этого мира.

– Нужно их выручать, – подвела итог Настя.

– Пошли Антона будить. Олеговича.

Вот ведь тоже любопытная вещь. Дома, ну в школе, то есть еще на Земле, они своего руководителя иначе, чем Антошей, и не величали. А вот как оказались здесь, даже за глаза именовали по имени и отчеству, и такие оговорки, как у Семки сейчас, случались крайне редко.

– Пошли, – согласилась Настя.

Антон Олегович выслушал их не перебивая и даже не стал спрашивать, с чего это Анастасия Ковалева вдруг снам стала верить. Ну и про серьезное, честно сказать, нарушение дисциплины в форме самовольного полета на сверхдлинную дистанцию промолчал. Но молчал он долго.

– Ну что ж они так не вовремя! – наконец воскликнул он.

– А когда было вовремя? – спросил вполне искренне, без всякого подвоха Семен.

– Тоже верно. Не считая первых нескольких недель, в любое другое время их появление было бы несвоевременным. Особенно в период дождей. Но давайте сосредоточимся на главном. Как это ни странно звучит, но чертова дюжина взрослых, хорошо подготовленных и хорошо вооруженных мужчин без помощи моего детского садика вряд ли выживут. Они наверняка знали, что с обратным порталом будут сложности, но кинулись к нам на помощь, рискуя стать пленниками этого мира навечно. О боже! Что за чушь я несу! Это с недосыпа. В любом случае мы обязаны помочь, а не оттого, что они нам помочь пришли. Как любым другим людям. Пусть мы лишимся на время лучших бойцов, пусть нашу подготовку придется менять самым радикальным образом и время нас поджимает.

– Это чего оно нас поджимает? – удивился Кольцов.

– Уверен, что сезонов дождей здесь не один, а два. До следующего всего ничего, месяца три, пусть мы и не знаем, сколько здесь длится год.

– А! Тогда понятно, – закивал Семен. – Еще месяц на подготовку и… пара месяцев, чтобы каньон пройти. Под дождями в нем не выжить.

– Сколько вам потребуется времени добраться до Скалы? Месяц?

– Обижаете. Неделя!

– Ох, Семен!

– Мы вдвоем с Войцеком будем подменять друг друга и лететь при запасе продовольствия сможем круглосуточно. Если ветер не помешает, то ровно за шесть дней и ночей доберемся.

– А обратно?

– По нашим прикидкам за две недели, – сказала Настя. – Но вдруг нам этого не понадобится? Вдруг у них есть возможность открыть портал на Землю там, у Скалы, или хотя бы здесь? Ой! Виновата. Если возможно открыть портал у Скалы, то нам придется возвращаться самим. Если где-то здесь, то все равно нужно доставить всех сюда. Так на так выходит.

– Ставлю вам задачу управиться за четыре с половиной недели. Теперь о связи…

– Ну понятное дело, – веско сказал Кольцов, – связь будем поддерживать регулярно.

– Когда приблизитесь к Скале, очень прошу вас выйти на связь один раз и больше не рисковать!

– Антон Олегович! У нас с Анастасией чувства… – брякнул Семка и покраснел. – То есть я хотел сказать, что мы чувствуем друг к другу… О-о-о!

– Да понял я про ваши чувства, – позволил себе усмехнуться Антон Олегович. – Так что нечего вам тут краской покрываться. – Идите спать. Я все приготовлю и подниму вас.

К его огромному удивлению, Семен уснул легко и спалось ему хорошо. Хотя суета вокруг должна была твориться невероятная. Потому что проснувшись, он увидел приличный плот, ради которого разобрали несколько шалашей.

– Не все вам на мешках со жратвой кататься, – хмыкнул Алекс. – Вот вам аэроплан. Даже с туалетом, типа сортир. Ватерклозет шалашного типа!

– А вода где?

– Вот кто бы спрашивал!

– А! Ну да!

– Как генеральный конструктор объясняю: вот здесь приторочены мешки для провианта и прочего багажа. Пока будете лететь налегке, спать можно в этих гамаках. Станете перевозить пассажиров – извольте эти места предварительно укрепить. Тут на час работы.

– Это что за палка?

– Это мачта. Сейчас парус доделают.

– А чем рулить?

– Сами на ходу придумаете. Нам, что ли, все обмозговывать?

Семен возражать не стал, и так для них сделали куда больше, чем он мог ожидать. Даже карты скопировали и уложили в целлофановые пакеты, которые давненько уже были дефицитом.

Еще бы Войцек не ворчал, вообще все было бы замечательно. Но финна понесло на ворчание так, что лучше было молча терпеть все несправедливые упреки, чем пробовать ему возразить. При этом деятельность он развил бурную. Все проверял и перепроверял по сто раз. Даже попытался отказаться от обеда, но его заставили поесть.

Сидя над кашей с мясом, он вдруг застыл.

– Очаг нужен. На нашем самолете.

– Чтобы сгореть на фиг! Всухомятку поедим! – возмутился Семка. – Пардон, зря сказал. Очагом буду я! Я столько воды уже вскипятил, что могу и кашку сварить, нужно только правильно все рассчитать.

– Вот! – многозначительно произнес Войцек. – Теперь можно лететь со спокойной совестью.

И принялся уплетать кашу, вполне довольный жизнью.

36

Полковник Ковалев на своем веку разведчика повидал многое и прекрасно знал, что слишком хорошо – это чаще всего не к добру. Но чтобы настолько плохо!

Высадку отработали до полного автоматизма. В том числе ночью и при дожде. Конечно, такого ливня они не ожидали. Впрочем, вскоре стало ясно, что ливень не самое страшное.

Портал мог продержаться сорок три минуты с секундами. Секунды эти ушли как раз на то, чтобы понять, куда им предстоит ступить – на скользкий, размываемый струями ливня карниз. Но было бы смешно пасовать по такому пустяковому поводу. Первые два бойца отряда, страхуя друг друга, вбили пиропатронами в каменную стену страховочные крючья, закрепившись, приняли лебедки. Их таким же способом «пригвоздили» на скале справа и слева от портала. Вниз спустились еще два бойца. Начался прием оборудования и снаряжения. Все было упаковано в специальные контейнеры, которые доставили вниз без проблем. Единственный по-настоящему сложный спуск на двух лебедках одновременно пришлось провести с неразборной частью шасси самоходной тележки.

Следом пошел личный состав. Тоже обошлось без сучка и задоринки.

К моменту, когда сам полковник Ковалев ступил к подножию Скалы, уже были выставлены посты и развернуты две палатки. Майор Кузьмин занялся установкой датчиков движения и развертыванием станции слежения. Короче говоря, все шло штатно. Даже балабол Серегин сидел в углу палатки и помалкивал, дожидаясь, как он обычно говорил, «окончания официальной части». И тут старший лейтенант Лисицын доложил, что в группе имеется один трехсотый.

Прикомандированный к ним спец с Ореола с невыговариваемым именем, но получивший, как и все, позывной-псевдоним Шатун, каким его и именовали постоянно, показал себя человеком неплохо подготовленным к солдатской жизни, да и вообще неплохим парнем. И вдруг в палатку заглядывает старлей Лисицын и докладывает:

– Командир, у нас трехсотый. Шатун сломал ногу и получил контузию.

– Как?

– Сейчас сам доложит, шину ему наложили, антидот ввели. В сознание пришел.

Ковалев перебрался во вторую палатку.

– Рассказывай, Шатун, как ты до такой жизни дошел.

– Вышел по… как у вас говорят-то?.. По малой нужде. Майор недалеко ставил прибор. Что-то у него из рук выскочило и в мою сторону полетело. Я испугался, что вдруг важное, и захотел поймать… Нога с камня соскользнула. Все.

– Поскользнулся. Упал. Потерял сознание. Очнулся – гипс.

– Что?

– Не важно.

Ковалев повернулся к капитану Левченко, исполняющему помимо прочего обязанности фельдшера.

– Выбыл недели на три. Перелом закрытый, не страшный. Сотрясение… ну тут я не большой спец. Чуть нарушена координация, а так все в относительной норме.

Ливень продолжался два дня кряду. Выбранную для стоянки площадку слегка подтапливало, пришлось срочно передислоцироваться в более сухое место. О проведении разведки и речи не могло идти.

Но через сутки с небольшим тучи развеяло, выглянуло солнце. Закрепили переносной старт для ракеты, собрали саму ракету и запустили спутник. Настроение сразу пошло вверх. Но кто бы сказал тому же майору Кузьмину, что самое сложное из намеченных технических мероприятий окажется единственным удачным?

На всех доступных для зонда, запущенного с помощью аэростатного баллона, высотах ветер дул в прямо противоположном нужному направлении. Тем не менее удалось получить координаты двух последующих стоянок ребят. Туда и перебрались, благо рельеф местности позволял использовать их транспортное средство безо всякого экстрима.

Но два следующих зонда вновь улетели куда не нужно.

– Запускай свой геликоптер, – приказал Ковалев. – Курс семьдесят пять, разворот по дуге на обратный курс двести восемьдесят. Дистанция… На первый раз двадцать пять.

– У нас горючего на десять запусков. Предлагаю сразу использовать девяносто процентов дальности.

– Разрешаю.

Маленькая винтокрылая машинка уверенно снялась с места и, набрав высоту, легла на указанный курс. На экран пошла телеметрия и изображение с камер. Посмотрев минут десять, Ковалев отвлекся на другие дела.

– Командир! Нас атакуют! – вдруг проревел Кузьмин.

– Кто? – в первое мгновение изумился полковник, никак не ожидавший встретить здесь вооруженного противника.

– Птички со Скалы долбят беспилотник.

– Так пристрели парочку, пусть успокоятся.

Кузьмин вывел на экран круговой обзор, охватывающий и купол над беспилотником. Стали видны заходящие в атаку летающие твари. Майор ввел для них обозначения и задал команду открытия огня по целям в порядке, определенном номерами. На экране голубое небо прочертили оранжевые пунктиры трассирующих снарядов.

– Так. Цель номер один поражена. Цель номер два поражена. Цель три ушла с директрисы огня. Это еще что?

– Это, майор, атака снизу. В наше брюхо. Уводи аппарат влево.

– Поздно. Лопасть задела голову. Головы, конечно, уже нет, но беспилотник падает. И его, между прочим, добивают.

Через пять минут был атакован и сам лагерь. Пикировать подобно орлам эти летуны не умели, поэтому были вынуждены заходить в атаку на людей со стороны, на бреющем, так сказать, полете. Это одновременно и упрощало отражение воздушного налета и осложняло его. Было проще выцеливать атакующих, но огонь приходилось открывать с близкой дистанции. Первая же сбитая тварь рухнула на одну из палаток, придавив своей тушей находившихся в них Доцента, то есть Серегина и Шатуна.

Ковалев тут же отправил несколько стрелков на периферию с таким расчетом, чтобы те могли стрелять с флангов. Тактика сработала, противник, понеся невосполнимые потери в пару дюжин особей, отступил и угомонился.

– Надолго ли? – проворчал Кузьмин. – Командир, считаю запуск зонда несвоевременным. Склюют, заразы, пока успеет набрать недоступную для них высоту.

– Рискнем еще одним зондом. Запуск будут прикрывать наши снайперы. Повезет – так успеем осмотреть ближайшие окрестности. Не повезет… Все равно нужно уходить от Скалы как можно дальше, покоя нам здесь не будет.

Вернулись бойцы, отправленные вести отстрел птичек с флангов. Двое вернулись целыми и невредимыми. Третий… нет, сам по себе он тоже вернулся целым, но обмундирование! Камуфляжный комбинезон со спины был съеден почти начисто.

– Докладывай, Барсук, как до жизни такой дошел, – велел полковник Ковалев лейтенанту Пехову.

– Выдвинулся согласно приказу в указанную точку. Залег под кустом, который создавал неплохую маскировку. Внешне на иву похож. Вот под свисающими ветками и устроился. Пока стрелял, ничего даже не почувствовал. Но как стал выбираться… Чую – в спину ветерком поддувает.

– И что за моль тебя пообъела?

– Полагаю, что не моль, а само дерево. Уж больно крепко оно ветками меня удерживало, не хотело отпускать. А вот тут на плече… До тела добралось, все волосы сгрызло. Лучше бы физиономию побрило…

– Час от часу не легче. Найди контейнер с запасным обмундированием, переоденься. Похоже, что здесь необходимо опасаться любого кустика.

На зонд напали, дав ему взлететь метров до двухсот. Удалось, прикрывая огнем, сохранить его в неприкосновенности пару минут после начала атаки, не больше. Почти сразу птички принялись штурмовать и позицию лагеря. Их ряды вновь жестоко проредили. Но вокруг Скалы все еще вилась огромная стая численностью в несколько сотен особей.

– И сколько же их здесь? – проворчал Лисицын, он же Лис.

– Неважно. Но на завтра необходимо запланировать марш-бросок километров на шестьдесят. Может, отвяжутся.

– Командир!

– Что тебе, Доцент?

– Возможно, это не самое важное на данный момент, но у меня готов анализ замеров.

– Слушаю.

– По предварительным данным, с увеличением числа замеров и базы, с которой их будем проводить, получим уточнение до одного процента, пока же точность не превышает пятнадцати процентов, – в данном районе на протяжении около трехсот километров расположены восемь точек, активно поглощающих необходимые для построения портала силовые потоки. Если без подробностей, то портал возможно открыть не менее чем в полутора тысячах километров к юго-востоку. Другие направления еще менее перспективны.

– И тебе спасибо за добрую весть.

Серегин никак на едкую реплику не отреагировал.

– Если Костин сумел это понять без приборов, а говорят, что он способен…

– …то ребята вполне могли уйти на эту тысячу верст. А мы до сих пор знаем о том, куда они направились, только по оставленной ими стрелке!

Остаток дня готовились к совершению марш-броска. Кузьмин дешифровывал данные съемки со спутника, на их основе и по тем куцым данным, что собрали два зонда, готовил карты местности.

Пока не стемнело, все шло спокойно. Даже злобные птички отправились отдыхать, во всяком случае, пока к ним не лезли. Но едва наступили сумерки, лагерь накрыло облако мелких созданий, более всего похожих на прозрачные капельки воды, подвешенные в воздухе. Но эти капельки, в отличие от водяных, оказались весьма кусачими. Через несколько мгновений после соприкосновения их с открытым участком кожи ощущался болезненный укол, после место укуса сильно зудело.

Серегин рассмотрел капельку через сильную лупу.

– Сама капелька – это небольшой воздушный шарик, наполненный водородом. Ну, то есть я полагаю, что водородом, вряд ли они способны гелий синтезировать, а шарик их несомненно в воздухе удерживает. Снизу имеются крохотные присоски и то ли стрекательные нити, то ли похожие на них хоботки для высасывания крови.

– Тебя, кажется, они еще чем-то удивили?

– Как они поднимаются и опускаются, мне понятно. Чуть больше водорода – полетела вверх, чуть сдулась – вниз опустилась. Но как они передвигаются в горизонтальном направлении при полном отсутствии ветра?

– Ты бы лучше подумал, как нам от них избавиться, репелленты их не отпугивают. А они норовят и под одежду забраться.

– Шатун предлагает укрыть нас куполом.

– Вот ему сейчас только защитный купол строить с его-то контузией.

– Говорит, что справится.

– Хорошо. Пусть ставит свою защиту, а то из нас тут всю кровь выпьют.

Шатун купол поставил, но большинство капелек осталось под ним. Пришлось немного поработать огнеметом, в качестве которого использовали резак. Стало легче.

А среди ночи земля в одной из точек лагеря вспучилась и из-под нее полезло нечто несуразное, напоминающее очень толстого полупрозрачного червя, состоящего из желеобразной субстанции. Бойцы, имевшие приказ уничтожать все, чем бы оно ни было, выпустили пару очередей. Пришелец растекся бесформенной лужей и завонял почище скунса. Пришлось надевать респираторы, снимать защитный купол и ждать, пока слабый ветерок унесет эту вонь подальше.

37

Так что следующее утро выдалось хмурым во всех отношениях. Небо вновь стало серым и низким, настроение не лучше. Едва перекусив, выдвинулись по намеченному накануне маршруту. Преодолели участок каменистой пустоши с редкими кустами, добрались до негустого перелеска. Он не представлял никаких трудностей для продвижения личного состава и их транспорта. Единственным препятствием, встретившимся на их пути, оказалось небольшое болотце, вытянувшееся вправо-влево шагов на двести и шагов на восемьдесят вперед.

Кузьмин просканировал его ультразвуковым сканером.

– Максимальная глубина менее метра. Дно ровное и почти твердое.

– Мокнуть не хочется, – скорчил мину Барсук.

– Не сахарные, не растаете. Транспорт вперед. Остальные по его следу.

Восьмиколесная тележка, с легкостью преодолевавшая усыпанные крупными булыжниками склоны до сорока градусов наклона, погрузилась в жижу, даже не целиком скрывшую ее колеса. Прошла метров двадцать, резко сбавила ход и вдруг встала.

– Что еще? – спросил полковник и почувствовал, что сам не способен переставить ногу. При этом не было ощущения, что он за что-то зацепился или ногу оплело травой или еще чем. Просто жидкая до этого момента грязь неожиданно сделалась плотной, липкой и тяжелой.

– Болото наползает! – крикнул капитан Орлов, псевдоним Беркут.

Ковалев глянул по сторонам. Болото в самом деле гнало неторопливой волной свою жижу от краев к ним, ноги уже скрывало выше колен.

– Огонь из всех видов оружия по болоту вокруг себя!

Автоматные очереди с противным причмокиванием стали уходить в жижу, ударили несколько подствольников, болото вспучилось от разорвавшихся в его глубине гранат.

– Электрошокерами!

В воду шлепнулись несколько гранат, заряженных электричеством. По ногам прошел зуд электроразрядов.

Болото, выгнувшееся вокруг них дугой, обмякло, перестало походить на трясущийся на тарелке холодец, сделалось вновь жидкой грязью.

– Полный вперед!

Тележка сорвалась с места, за ней, не прекращая огня, пошел личный состав. До противоположного берега добрались за пару минут.

Ковалев глянул на свои ботинки и чертыхнулся. Краска слезла с кожи, словно ботинки наждаком обработали.

– Проверить обмундирование, экипировку, оружие, – приказал он.

– Командир, впереди ручей. Стоит обмыться.

– Сначала пару гранат в него кинуть, – предложил Беркут. – Не удивлюсь, если там сидит кто-то, кто пожелает нас схарчить прямо в оберточке.

– Или сам ручеек возжелает перекусить нами, – буркнул Кузьмин, доставая химический анализатор.

Вода в ручье оказалась вполне обычной, в отличие от жижи болота, представлявшей собой сложнейшую по химическому составу коллоидную смесь. Но гранатой в него все равно выстрелили. Как оказалось, не совсем зря – всплыли двое животных, схожих с хвостатыми лягушками, и одна рыба.

Кузьмин с Серегиным на всякий случай изучили и тех и другую и пришли к выводу, что данные обитатели «гостеприимного» мира опасности представлять не могут. Зато могут послужить пищей. Но от экспериментов по поеданию местных деликатесов решили до времени воздержаться.

Перелесок заготовил для них еще пару сюрпризов. С ветки на шагавшего в авангарде бойца вдруг свалился зверь, очень похожий на крокодила, но с обезьяньим хвостом. Вот на этом хвосте зверь и повис непосредственно перед лицом все того же Беркута, раззявив хорошо вооруженную зубами пасть. Правда, крокодил сразу оказался распоротым от хвоста до головы, но вздрогнуть его появление заставило всех.

Ну и на самой опушке некое дерево попыталось своими ветками как кнутами сбить с ног старшего лейтенанта Федорова по прозвищу Жгут. Тот ножом перерубил атаковавшие его плети и быстро откатился на недосягаемое для дерева расстояние.

Во время обеденного привала был наконец успешно запущен очередной зонд. На его снимках, сделанных специальными приборами, удалось обнаружить не менее четырех следов от костров.

– Судя по всему, здесь прошли мощные дожди, но эти костровища полностью не размыло и не занесло. А так, судя по всему, их должно бы быть на таком расстоянии в два раза больше.

– Главное, что мы имеем нужный нам азимут. Сколько мы прошли?

– Двадцать километров.

– За шесть часов!

– Еще не вечер, командир.

– Хорошо, что там у нас на карте? Есть местечко, где можно наметить ночлег?

– Предлагаю вот у этой речушки. Ребятишки там тоже останавливались.

– Согласен. Группа, подъем! Выдвигаемся курсом восемьдесят.

Во второй половине дня удалось пройти свыше тридцати километров. Дважды чуть застопорились, обходя небольшие, но довольно глубокие овражки. Еще одна небольшая задержка была по причине того, что земля неглубоко под дерном сплошь оказалась изрыта кротовьими ходами. Самих кротов никто не видел, но судя по их тоннелям, были они размером с зайца.

Пока разбивали лагерь, полковник Ковалев присел на камень, чтобы сделать на карте пометки о пройденном пути. Приборы, имевшиеся у майора Кузьмина, отметили каждый их шаг, так что нужды в этом не было, но сказалась многолетняя привычка никогда и ни в чем полностью не полагаться на технику, даже самую умную. Ну и немного подумать хотелось.

– Командир, ужин готов, – позвали его.

– Иду, – сказал полковник, убирая карту в планшет и пытаясь встать с камня, на котором ему так удобно сиделось. Но встать он не смог. Прежде чем позвать на помощь, Ковалев предпочел осмотреться. В трех местах его ноги оказались перетянуты каменными выростами в виде лент. Сломать их не удавалось. Пришлось лезть за ножом и пытаться раздолбить их рукоятью. Но не тут-то было, каменные ленты оказались пластичными и не желали крошиться. И были настолько прочны, что нож их не резал. Полковнику пришлось перепиливать захваты, и он слегка увлекся делом собственного освобождения, очень уж не хотелось ему показаться в беспомощном виде перед подчиненными. Поэтому он слегка вздрогнул, услышав в двух шагах от себя голос дочери:

– Папа! Ну что ты как маленький! Разве можно на камень-хватун садиться?

Как бы ни был он увлечен собственным освобождением, но слышал и видел все вокруг прекрасно. Даже его лучшие спецы, способные подкрасться незаметно к кому угодно, имели мало шансов приблизиться незамеченными. Потому что это были его спецы. Вот только Настин голос раздался не сзади и не с боку, а сверху. Из точки пространства, несколько мгновений назад бывшей совершенно пустынной. Оттого он и вздрогнул чуть-чуть, заметно лишь для самого себя, и на долю мгновения замер – вдруг померещилось?

– И как мне было догадаться, что это не просто камень? – спросил полковник Ковалев, поднимая глаза.

В паре метров над землей висело странное сооружение из жердей. Висело в воздухе само по себе. А на краю этого шаткого и хлипкого, даже утлого плота стояла его Настя. Его дочь. Пусть сейчас к ней очень точно подходило выражение «Родной отец не узнает», но он-то все равно узнал сразу. И ее, и даже тех мальчишек, что стояли на плоту за спиной дочери.

Настя покачала головой, легко спрыгнула на землю, подошла к отцу и, едва коснувшись пальцами, отломила все захваты и освободила отца.

Тот тоже покачал головой, удивляясь, видимо, тому, что все оказалось так просто и не слишком понятно, но встал, шагнул к дочери, схватил ее за руку и подкинул ее высоко над головой.

– Ну, здравствуй, Анастасия Никитична!

– Ну, здравствуй, папка!

Content

Владимир Кузьмин
Зачёт по выживанию

Глава 1 Ночь и день

1

2

3

4

5

Глава 2 Туда и обратно

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Глава 3 Хлябь и твердь

17

18

19

20

21

22

Глава 4

Под водой и в небесах 23

24

25

26

27

28

29

30

Глава 5 Спастись и спасти

31

32

33

34

35

36

37