Злой ветер с Каталаунских полей

сборник разных рассказов — фантастических и саркастических

Эпиграф (совершенно не в тему, но — нравится):

Всё учтено могучим ураганом...

О. Бендер

СОДЕРЖАНИЕ:

Седьмой легион Республики

Беспокойство Доджера Перкинса

Тайная стража

Ренегат

Кобальт

Злой ветер с Каталаунских полей

Не беда, а неприятность

Суровые Парни В Железных Машинах

Вторая попытка

Утро Империи

Попутчик, или пять ступенек на пути к могиле

Филипп Сергеевич Небритый

фантастические:

Седьмой легион Республики

Мимо проходила панцирная конница. Багровые всполохи костров недобро вспыхивали на чешуйчатых доспехах воинов. Закованные в железо люди и кони проплывали перед Димовым нескончаемой лентой. Димов мог рассмотреть только ближайших к нему всадников, остальные надежно скрывались в ночи, двигаясь подобно нескончаемому бурлящему потоку, слепо ворочающемуся среди узких скалистых теснин. Те, кого он видел, неотличимые друг от друга части единого боевого организма, более всего напоминали сейчас Димову черные безгласые прямоугольники кадров на старой кинопленке. Массивные кони, привычно несущие на себе скрытых под кованым закаленным металлом всадников, угрюмо пофыркивали, и он различал живо поблескивающие лошадиные глаза, смотрящие на него с потаенной надеждой. На секунду он, и идущие рысью лошади встречались взглядами, и Димову казалось, будто кони ждут, когда он прокричит недосягаемый и желанный для них приказ становиться на отдых. Кони исчезали во тьме, но долгожданного приказа все не было и не было, и кони тяжко вздыхали, покорно прибавляя шаг. Димов отступил назад, пропуская обозные телеги, доверху нагруженные амуницией и припасами, полевые орудия: онагры, катапульты и василиски. Последними проползли, скрипя колесами, несуразные мантикоры, стреляющие соединенными цепями большими шарами, заботливо прикрытые промасленными кожами тараны, и основания штурмовых башен с громоздящимися на помостах деревянными щитами, и следом за ними из темноты выскочил небольшой отряд: командир, знаменосец и несколько щитоносцев-телохранителей. Удерживая разгоряченного коня, командир прокричал приветствие и, лихо спрыгнув на землю, пошел к Димову, на ходу снимая шлем и перчатки. Ординарец соскочил с коня вслед за командиром. Командир, повернувшись, бросил ординарцу шлем, который тот ловко и как-то разухабисто весело поймал.

Командир и Димов обменялись крепким рукопожатием, после чего командир вытащил из потертого кошеля, висящего на ремне, золотой портсигар, раскрыл и предложил Димову сигарету. Димов отказался и командир, убрав портсигар в кошель, закурил.

- Откуда? - спросил Димов, следя за тем, как командир, вкусно и глубоко затягиваясь, выдувает струи дыма сквозь вытянутые трубочкой губы.

- Майнц, - ответил командир односложно. Затянулся, выпустил струю дыма, стряхнул пепел. Помолчал, сказал отстранённо: - Двадцать восьмой конный, Алеманских Ферратов.

- На Варшаву? - полуутвердительно сказал Димов.

- На Варшаву, - легко согласился командир. - Вторые сутки без отдыха. Жрём, срём и спим, не слезая с лошадей. - А ты?

- Седьмой Жаворонки, тяжелая пехота. Стоим в резерве.

- Ясно, - сказал командир, с сожалением растирая брошенный на землю окурок. - Ладно, прощай, пехота. Может, где и встретимся.

- Может и встретимся, - Димов пожал протянутую руку. - Удачи тебе, легат.

- Взаимной, - командир вскочил на подведенного ординарцем коня. - Под Варшавой, точно! - крикнул, вскидывая руку.

- Сомневаюсь, - пробормотал Димов, поворачивая к лагерю.

...Седьмой легион был переброшен на восток из Италии, куда его отвели для отдыха и переформирования с испанского фронта. Легат, командовавший Седьмым легионом до Димова, был убит в сражении при Сарагосе, в котором легион, попавший под удар объединенной берберо-мавретанской латной конницы, потерял, кроме командующего им легата, около двух третей личного состава и все приданные ему вспомогательные части вместе с легионным обозом, маркитантами, проститутками, штабом, тыловой командой, ветеранской вексилляцией, преторианским манипулом и всей легионной артиллерией. Три с половиной когорты, остатки разгромленного неверными Седьмого, размещенные в Кастра Алауда, зимнем военном лагере легиона, расположенном в десятке миль от столицы Римской Республики, влачили жалкое и неопределенное существование в ожидании решения своей дальнейшей судьбы. Судьба, материально воплощенная Ставкой Верховного Главнокомандования сухопутных войск, с вынесением приговора не спешила. Будущее Седьмого легиона представлялось верховному командованию крайне туманным и определенно не поддающимся четкому планированию. Относительное большинство ответственных господ высших офицеров склонялось к мысли о расформировании легиона, однако относительное меньшинство, в которое входил и начальник Управления стратегического развертывания при Штабе СВГсв, желало сохранить Седьмой легион как самостоятельную боевую единицу в составе армии Республики. Главным и решающим доводом в пользу такого разрешения непростого и политически скользкого вопроса у относительного меньшинства был тот непреложный факт, что солдаты Седьмого, вставшие на пути всё сметающей на своем пути лавины чернокожих всадников, оказались той несокрушимой скалой, о которую в бессильной злобе разбились кипящие яростью валы варварской конницы. Не дрогнув, и не побежав, Седьмой легион тяжелой пехоты обреченно ухнул в кровавый водоворот схватки и удержал-таки позицию за собой, щедро залив землю, на которой стоял, своей и вражеской кровью. Последнее обстоятельство не выглядело убедительным в глазах относительного большинства, оно оперировало понятиями целесообразности и необходимости, в отличие от меньшинства, для которого слова: "храбрость", героизм" и "верность долгу" были наполнены определенным волевым смыслом, способным влиять на характер и поступки людей. Недолгое, но напряженное противостояние, напоминающее по меткому замечанию великого политического деятеля прошлого Уинстона Черчилля, "схватку бульдогов под ковром", завершилось победой относительного меньшинства и Седьмой легион тяжелой пехоты получил нового командира, пополнение и название: "Жаворонки".

...Лагерь жил своей, непонятной для глаз стороннего наблюдателя, глубинно-потаенной жизнью, скрытой защитным палисадом из вбитых в землю заострённых кольев. Димову он представлялся огромным ульем, наполненным вибрирующим гулом, на пределе слышимости, быстрыми неуловимо проскальзывающими тенями, неожиданно громким басовитым гудением, вдруг резко возникающим и так же резко прерывающимся, непонятными шорохами и отблесками далеких огней. Горели костры, сидели и перемещались между палатками люди, перекликались часовые на палисадах, неспешно проходили центурионы, предостерегающе постукивая длинными крепкими палками, [жадными до боков провинившихся], смотрели пристально, и при их появлении смолкали шум и смех, матерные ругательства застывали на губах, солдаты недобро щурились и тяжелели лицами, вспоминая [некстати] жаркие ласки центурионских дубинок. Армия Римской Республики издревле славилась суровой воинской дисциплиной.

Пройдя via pretoria, Димов пересек площадь перед трибуналом, небрежно ответил на приветствие часового у легионного орла, воткнутого в землю рядом с невысокой разборной площадкой, заменившей неуклюжие деревянные трибуналы прошлого, задержался у входа, сбивая с сапог налипшие буро-красные комья вязкой глины, [наконец], расправившись с грязью, откинул пропитанный осенней влагой полог и вошел в шатер. Радист, сидящий у полевой радиостанции, спал, положив голову на согнутую в локте руку. Димов, ступая как можно тише, прошел на свою половину (шатер был разделен надвое защитного цвета пологом), с трудом стянул с ног сапоги и, не снимая одежды, улегся на походную койку, завернувшись в плащ. Напротив него, на пологе, висели, зацепленные за пришитую к брезенту петельку, большие круглые часы, циферблат светился призрачным голубоватым светом, создавая иллюзию того, что черные стрелки и черные кубики часовых делений свободно парят над источающим колдовское сияние [дьявольским] бездонным колодцем. Часы эти Димов нашел в разоренном отрядом польских "крылатых" драгун фольварке, находившемся в пятнадцати минутах пути от ставшего лагерем Седьмого легиона, сразу за излучиной реки (если идти против течения). Механизм, заключенный в прочный титановый корпус с декоративными бронзовыми вставками, [чудесным образом] перенеся пожар и падение куска кирпичной стены, продолжал невозмутимо отсчитывать секунды, минуты и часы димовской жизни.

...Легион ожидало возвращение на испанский фронт, но вместо этого его в спешном порядке перебросили на восток, где из щедро рассыпаемых плевел приграничных стычек, провокаций и налетов, проросла большая война, начавшаяся после того, как Варшавский Приорат, соперник Баварской Марки за право обладания двумя торгово-промышленными городками, выморочным имуществом распавшегося Поморо-Балтийского Экзархата, заключил наступательный союз с Великой Литвой и Северо-Западным Доминионом [забыв о былых разногласиях со своими давними и непримиримыми врагами], и неожиданно вторгся объединенной армией в пределы Марки. Союзники уже видели в бинокли небоскребы Мюнхена, столицы Баварии, когда к баварцам подошли войска их сюзерена, Священного Рейха германского народа. Союзники, предусмотрительно уклонившись от генерального сражения, отступили. Теперь уже соединенная германская армия повела наступление на Варшаву. Положение поляков усугубилось тем, что в самый напряженный для них момент, Северо-Западный Доминион, с трудом сдерживающий натиск рифеев, северных уральских угорцев, возжелавших отвоевать у Доминиона древнюю землю зырян-коми, вынужденно вышел из союза и увел свои войска, оголив частично правый фланг фронта, чем не преминули воспользоваться германцы. Немцы хлынули в образовавшийся прорыв и, не встречая на своем пути сколько-нибудь организованного сопротивления, в трое суток достигли пригородов Варшавы. Город был взят немцами в полукольцо. Германцы готовились к решительному штурму, перебрасывая к Варшаве штурмовую артиллерию, латную ударно-штурмовую пехоту, отряды кондотьеров-наемников из альпийских городов-коммун, вооруженных легендарными тесаками-скрамасаксами, привычных к рубке в городских условиях, и швейцарских добровольцев-охотников, профессиональных бойцов, экспертов по части захвата высотных зданий. Поляки, несколько раз пытавшиеся (и безрезультатно) перейти в контрнаступление и отбросить немцев от столицы, готовы были договариваться о мире, но, как часто бывает в истории, им пришел на помощь случай. Случай в Лице послов-московитов, привезших Варшавскому Приору-Ключнику грамоту от Наследственного Имперского Президента Государства Московского и Сибирского с предложением о заключении равноправного оборонительного союза и оказании Московией Приорату военной поддержки против исконного врага всех славян - германского империализма, заражённого бациллами экспансионизма, гегемонизма, милитаризма, экстремизма и великодержавного шовинизма. В другое время поляки бы только презрительно посмеялись над дерзкой наглостью московитского медведя, засевшего среди дремучих лесов, непролазных болот и непроходимой грязи печально знаменитых русских дорог, в другое - да, но не теперь, когда над их горячо любимой и по-отечески лелеемой отчизной нависла смертельная опасность [порушения и гибели]. Приор, не раздумывая долго, договор подписал. Довольные московитские послы, посидев для приличия на пиру, устроенным Приором-Ключником в честь установления "взаимовыгодного и равноправного сотрудничества, судьбоносно восстановившего забытые традиции славянского братства и взаимопомощи", не задерживаясь долее у "схизматов-ляхов", отбыли домой. Первый штурм Варшавы, пришедшийся на начало осени, был поляками отбит, с большими потерями с той и другой стороны. В двадцатых числах сентября германцы внезапным наступлением сломили правый фланг польско-литовской армии и почти замкнули кольцо вокруг города. Тринадцать польских хоругвей и пять литовских полков остановили немцев на пересечении шоссе имени маршала Пилсудского и дороги № 95, всего в трехстах метрах от окраинных домов варшавского пригорода. Ожесточенные бои на этом рубеже продолжались до середины октября. Второй штурм германцы предприняли в ноябре. Выйдя к окраинам города, они захватили несколько районов в промышленной части Варшавы, но были отброшены назад подоспевшими маршевыми ротами пана коронного маршала Судзиловского, усиленными легкоконной бригадой реестровых казаков походного атамана Перетяги, и перешли к планомерной осаде столицы, планируя новый генеральный штурм на весну следующего года. Поляки и литовцы также даром времени не теряли. Оттеснив прорвавшихся в ходе осеннего наступления немцев от шоссе Пилсудского, они незамедлительно приступили к переброске в Варшаву подкреплений [40 пехотная дивизия генерал-лейтенанта пана Мазовецкого из состава 2 пехотного корпуса, 68 скаутская дивизия из состава 17 коннопехотного корпуса], наладив параллельно бесперебойное снабжение города снаряжением, боеприпасами и продовольствием. Польское командование, оценивая шансы армии удержать Варшаву, признавало, что захват города германцами есть дело решенное и втайне от войска и населения готовило эвакуацию высшего руководства и правительственных учреждений. Поражение Приората представлялось людям сведущим в военной науке неизбежным, но ситуация резким и непредсказуемым образом изменилась. В первых числах марта семидесятитысячная армия московитов: дворянская конница и ратные полки, под командованием головного московского воеводы князя Памфилы Аристарховича Теплина-Комлева, пройдя через территорию нейтральной Самостийной Украйны, появилась в пределах Варшавского Приората. Война все отчетливее стала приобретать масштаб всеевропейский...

Незаметно для себя Димов заснул. Ему привиделось, что сидит он в летнем кафе, за вычурным, с гнутыми ножками столиком, под веселым цветастым зонтиком и пьет прохладное пиво из высокой, хрустально звенящей кружки. Пенно цветут липы и тянет сладким дымом от жарящихся неподалеку каштанов. - Вольный город Данциг, - говорит кто-то за его спиной. Димов оглядывается. Мужчина в строгом синем костюме, по виду обычный офисный клерк, протягивает зажигалку сидящей напротив молодой женщине. - Благодарю, - говорит женщина. - Не за что, - бормочет клерк, снова утыкаясь в бумаги, разложенные перед ним на столике. - Вы не подскажете, который час? - женщина явно хочет привлечь внимание мужчины. В ответ клерк пожимает плечами. Женщина молчит, курит. - Ранняя весна, в этом году, не правда ли, - она не собирается сдаться вот так просто. Клерк отрывается от бумаг, смотрит ей в лицо. Взгляд его рассеян, он сосредоточен и погружен в глубины собственных мыслей. - Вероятно, - невпопад отвечает клерк и это скупое "вероятно" можно расценить как "оставьте меня, пожалуйста, в покое". Губы женщины чуть вздрагивают. Она раздосадована и разочарована. - Что вы делаете сегодня вечером?, - не поднимая головы вдруг спрашивает клерк. - Я? - произносит женщина удивленно-возмущенно. - Ну, не я же, - чувствуется, что клерк улыбается. Он доволен, что вывел женщину из равновесия. Женщина молчит, но ее лицо отражает всю бурю чувств и водопад эмоций, могущих обрушиться в следующую секунду на голову бедного мужчины. - Нет, ну же сволочь такая, - кажется готово сорваться с губ женщины [естественно, в крайне непарламентских выражениях]. - Я знаю один маленький ресторанчик, - отрывается от бумаг клерк. Он скользит взглядом по лицу сидящей напротив его женщины, опускается ниже, следуя за изгибом шеи, спотыкается о ключичные впадинки, выбирается и движется дальше, по-хозяйски ощупывает груди, мнет и перекатывает их, плотоядно щурится и ползет ниже, пока не утыкается в пластиковую столешницу. Препятствие для его взгляда непреодолимое, поэтому он снова смотрит женщине в глаза, насмешливо и цинично. - Я заканчиваю в девять, - говорит клерк. - Согласны? Димов, непонятно отчего, с замиранием ждет, что ответит клерку женщина. Напряжение возрастает, женщина мучительно долго молчит, и Димов в какое-то мгновение понимает, что она отчаянно ждет, чтобы кто-нибудь подсказал, что ей делать, и человеком, способным нескольким словами решить ее судьбу может быть только он, Димов...

- Вольный город Данциг, - произносит неизвестно кто за его спиной...

- Господин легат, господин легат, - теребит Димова за плечо денщик.

- А, что? - вскидывается спросонья Димов.

- Господин легат, - громко шепчет денщик, - Шесть часов утра, утреннее построение.

- Да, всё, я проснулся, - Димов сбрасывает с плеча руку денщик. - Хватит меня трясти.

- Простите, господин легат, - денщик ждет указаний.

Димов невразумительно мычит, машет рукой, что означает "возвращайся на свое место, ты мне сейчас не нужен" и вываливается из палатки в холод сентябрьского утра. Прожектора крест-накрест освещают плац и длинную темную змею построенного легиона. Господа офицера, собравшиеся у трибунала, весело ржущие и громко говорящие, при виде командира умолкают и отдают честь. - Отдают честь, - мелькает у Димова мутная мыслишка, -отдают честь, будто бабы в борделе... - Салютуют, - поправляет мысленно Димов, - шлюхи лишены чести, жены честь блюдут, а офицеры отдают ее постоянно... - Водку-бабе, жратву-врагу, а честь - никому, - перефразирует Димов известные поговорки.

- Господа офицеры! - кричит военный трибун О'Релли, начальник штаба легиона и заместитель Димова. - Слу-у-у-уша-а-й!!! - перекрывая его крик, взревывают бешеными быками префекты когорт. - Сми-и-и-р-н-н-а-а-а!!! - и легион с грохотом смыкает ноги, вытягиваясь перед легионным командиром. - Вольно - задушевно и по-домашнему добро произносит Димов. - Во-о-ль-н-а-а!! - подхватывают трибуны и центурионы. Едва слышимый вздох облегчения прокатывается по застывшему строю и рассеивается над мокрыми от осенней росы шлемами господ офицеров. Легион отмякает и расслабляется.

- Господин О'Релли, - распоряжается Димов, - Командуйте утренний завтрак и смену караулов. - Я буду у себя в палатке.

- Слушаюсь, господин легат, - молодцевато салютует военный трибун О'Релли. Он доволен своей должностью и возможностью командовать легионом в отсутствие Димова. Он, к тому же, искренне считает себя более достойным занимать место легата постоянно и не считает зазорным подсидеть своего непосредственно начальника. Лучшей кандидатуры на должность заместителя Димову было бы не сыскать. - Отдается с честью, - констатирует Димов, презрительно сплевывая, - и очень способный [перспективный] офицер...

В шатре его ждал денщик и спартанский завтрак: бобовая похлебка с кровью, луком и чесноком, ломоть ржаного хлеба, стакан сорокапятиградусной [смирновской] водки [исключительно в целях профилактики] и кружка исходящего паром парагвайского мятного мате. Запас этого живительного напитка Димов возил с собой в большой жестяной прямоугольной банке, [нет, самой большой жестяной банке, какую только смог найти хозяин чайного магазинчика в Остии]. Выпить водку в одиночестве Димову не удается, в шатер бодрым живчиком влетает О'Релли, тормозит и без промедления сообщает, что легион приступил к принятию пищи.

- Хорошо, - кивает Димов О'Релли и приглашает трибуна разделить с ним скромную трапезу. О'Релли сбрасывает промокший плащ, вешает его на крючок, водружает сверху шлем и устраивается за столом. Денщик приносит тарелку с похлебкой, уходит, возвращается с хлебом, водкой и второй кружкой матэ. Димов лихо опрокидывает водку, занюхивает хлебом и смотрит, как ест его заместитель. О'Релли хлебает кровяную похлебку с аппетитом, заглатывает ее, словно удав, не забывая про хлеб. Димову становится интересно, действительно ли ему нравиться эта бобовая бурда, к которой он, Димов, питал тайное отвращение, или его заместитель, в безудержном стремлении понравиться начальнику, нарочито показывал, что разделяет гастрономические пристрастия легата.

- Понравилось? - спрашивает Димов, показывая ложкой на пустую тарелку.

- Честно говоря, дрянь отвратительная, - отвечает О'Релли, рыгает и смущенно улыбается. - Так за чем же вы ели? - Димов болтает ложкой в своей тарелке.

- Захотелось попробовать знаменитой похлебки легата, - говорит О'Релли. - О ней здесь много чего рассказывают.

- Дрянь, это верно. Точнее, на любителя. Но чрезвычайно питательна и полезна, особенно солдату в походе.

- Пейте вашу водку, О'Релли, она скрасит неприятные впечатления от бобов.

- Спасибо, господин легат. Трибун держит стакан перед собой и глаза его наполняются мучительной тоской. Столько водки потомственный аристократ, белая кость и голубая кровь, попавший на должность заместителя легиона, сразу, по протекции, минуя обязательное для офицера армии Республики неспешное восхождение по карьерной лестнице, [от младшего центуриона до примипила (центуриона первой центурии, первого манипула, первой когорты легиона), затем префекта когорты, военного трибуна, трибуна легиона, легата и военного магистра пехоты или конницы, или обоих родов войск], не видел и не пил разом никогда за всю свою короткую аристократическую жизнь. И не выпить он ее не мог, боясь прослыть слабаком и маменькиным сыночком. Димов, снисходительно наблюдающий за терзаниями О'Релли хотел было отобрать у трибуна стакан, но О'Релли, собравшись с духом, поднес стакан к губам, и принялся пить водку прерывистыми глотками, и опустошил стакан до дна. Судорожно схватив хлебную корочку, трибун с присвистом занюхал водку.

- Ну как, - невинно поинтересовался Димов.

- От-тлично, господин легат, - прохрипел О'Релли.

- А теперь матэ, - сказал Димов, придвигая к трибуну кружку. -Мята, ментол и цветы подсолнечника здорово улучшают настроение, трибун.

Настроение у Димова и вправду улучшилось.

..."Фундаментом глобальной политики сдерживания признавалось и провозглашалось наличие у ведущих мировых держав стратегического ядерного оружия. Количественно и качественно оно было таково, что само понятие ограниченного ядерного конфликта рассматривалось военными и политиками чисто в умозрительном плане, ибо все отчетливо и однозначно понимали, что подобный конфликт неизбежно приведет к мировой ядерной войне, следствием которой станет полное уничтожение населяющих планету наций. Появление (создание) сначала у ведущих игроков, а затем и у второстепенных (с точки зрения стран, определяющих вектор мировой политики) государств принципиально нового, несложного в производстве, равного по потенциалу ядерным зарядам и полностью свободного от негативных последствий последнего, так называемого "чистого", "гуманного", "анестезирующего" оружия привело к губительной дестабилизации сложившейся системы планетарного мироустройства. Декларирование и попытка создания на обломках рухнувшего здания, казавшегося многим незыблемым и прочным некоего "многополярного", "корпускулярного", "взаимоувязываемого" "дискретного" и т.д. мира заведомо не могла завершиться созданием чего-либо долговременного и жизнеспособного именно из-за отсутствия признанного и признаваемого [пусть даже под внешним давлением, экономическим, либо военным] центра [центров] силы. Нарастающие противоречия и наличие "гуманного" оружия, вот две основные причины произошедшего в первой половине XXI века "быстротечного" вооруженного конфликта, начавшегося с неспровоцированного обмена ракетными ударами между ныне забытыми африканскими государствами и разросшегося до "спорадической" мировой войны, в которой стороны, противостоявшие друг другу, порой по самым малозначительным поводом подвергали территории противника точечным ракетным обстрелам. Эта война представляла собой своеобразное временное национальное помутнение рассудка, когда причина агрессивного поведения по отношению к соседу невозможно объяснить логически. Психологи называют такое поведение "синдромом толпы" и "стадным инстинктом". Государства действовали по принципу "все стреляют, а мы чем хуже!?". Разрушения были ужасны и человеческие жертвы многочисленны, однако планета не была заражена радиацией. Люди продолжали рождаться, а уничтоженные города можно было отстроить заново. Мировое сообщество решило, что кризис был успешно преодолен. Но последствия необдуманного применения нового оружия оказались не менее страшными, чем старого "доброго" термоядерного. Территории, подвергшиеся воздействию "чистых" зарядов, превратились [частично] в так называемые "белые" пустыни. Особенность "белого" песка состояла в том, что любой материальный предмет соприкоснувшийся с этой субстанцией, со временем сам распадался белым прахом. Расширение "белых" пустынь, "отъевших" у некоторых стран до двух третей полезных площадей, было приостановлено благодаря разработанной интернациональным коллективом ученых технологии молекулярной рекультивации земель, впервые испытанной на пустыне "Судного Дня" в Орденской Командории Ливана.

...Итак, последствия войны для существовавших в тот исторический период государств оказались поистине катастрофическими. Ни одно из них не сохранилось... [До и после: История одного апокалипсиса, стр. 2]".

..."В военной области Совещательной Лигой Наций были приняты основополагающие правила ведения боевых действий и поведения участников вооруженных конфликтов, вносившие революционные изменения в характер современных войн. Имея в виду печальный опыт примения орудий массового поражения, способных погубить самоё основание цивилизации, Совещательная Лига Наций, волею избравших ее народов, запретила использование ракетного оружия, авиации, артиллерии, боевых кораблей, танков, самоходных орудий, автомобилей, индивидуального автоматического оружия и вычислительной техники. Разрешенным было признано использование холодного оружия, боевых машин и орудий, не использующих силу сжигаемого пороха и не действующих по принципу накопления и выброса энергии, лошадей и других животных. В качестве движителей для боевых судов определялась сила ветра и мускульные усилия гребцов. Исключение делалось для воздушного флота: разрешалось использование на военных дирижаблях двигателей внутреннего сгорания и (или) электрических двигателей. Разрешалось также использование аппаратуры связи, телевещания и освещения (радиостанции, прожектора, фонарики), лазеров в оптических системах наведения и контроля. Установленные ограничения не распространялись на сферу гражданской жизни, в части развития и совершенствования [механического и воздушного транспорта] и компьютеров... [Стратегия прошлого, стратегия настоящего. Теория и практика новой Глобальной Военной Доктрины, том 1, стр.10]".

...Господа офицеры, свободные от обязанностей службы, составили небольшую партию для рекогносцировки местности. Пожелавшие отправиться на разведку собрались у коновязи, вооруженные армейскими [самозарядными?] арбалетами [на четыре выстрела]. Старшим команды был единодушно избран трибун III когорты Гуго Йенсен. Офицеры расселись по лошадям и в сопровождении десятка критских стрелков покинули расположение лагеря. Конная группа пересекла покрытую пожухлой травой равнину и скрылась в лесу. Вылазку накануне одобрил Димов лично, хотя не сомневался, что офицеры, устав от отупляющей скуки вынужденного бездействия, решили просто прогуляться по окрестностям...

Седьмой легион был остановлен в километре от реки с труднопроизносимым польским названием. Командующий 16 полевой армией, рейхс-генерал-оберст Герман Хорст, не слезая с коня и похлопывая хлыстом по отполированному до зеркального блеска сапогу, сообщил Димову:

- Мне предписано оставить ваш легион здесь. Становитесь лагерем, легат. Дальнейшие указания получите по рации или с посыльным.

- Слушаюсь, господин генерал.

- Не знаю, о чем они там думают, - Герман Хорст ткнул хлыстом в затянутое тучами небо, - но мне это сильно не нравится. Генерал-полковник говорил на латыни с прусским акцентом. -Не нравится, - повторил Герман Хорст, со свистом ударяя хлыстом по блестящему голенищу. Однако оспаривать приказы начальства я не намерен. Мне будет не хватать вашего легиона, легат.

- Спасибо, господин генерал-полковник.

- Всего наилучшего, легат.

- И ещё... Сохраняйте режим радиомолчания. Ваша радиостанция с этой минуты работает строго на прием.

Рейхс-генерал-оберст вскинул руку к козырьку фуражки и, пустив коня в галоп, поскакал в начало колонны.

Димов увел легион с дороги и распорядился строить лагерь. Следующие двое суток он ждал разъяснений от командования, старательно пресекая циркулирующие среди офицеров домыслы, предположения и догадки, не способствующие поддержанию дисциплины на должном уровне. На четвертые сутки в лагерь въехал молчаливый артиллерийский майор, с приказом командующего группой армий "Висла" Эриха фон Траубе на руках и забрал все боевые машины. На вопросы он отвечал односложно: "читайте бумагу, легат, в ней все написано" и кривил губы в недоброй усмешке. После его отъезда основным и бесспорным объяснением происходящего стало утверждение что "легион расскассируют". В тот же вечер случилось несколько драк между солдатами, одному центуриону, жесткому до жестокости, сломали нос и вывихнули челюсть, а другому, особо ненавистному, устроили "темную", избили до бесчувствия и запихнули палку в задний проход. Начинающийся бунт подавили преторианцы и вексиллярии. Озлобленных солдат оттеснили ближе к стене, затем окружили и поставили на колени. Димов решил примерно наказать виновных, проведя децимацию, но потом сжалился над виновными и назначил им по десять ударов плетями. Бунтовщиков набралось человек двадцать. Их отвели к площади и на виду выстроенного легиона армейские профосы, облаченные в кожаные штаны и красные куртки с закатанными рукавами, отвесили всем наказанным положенное число ударов крепкими сыромятными ремнями с вплетенными в них свинцовыми шариками. Порядок был восстановлен, но неприятный осадок остался. Недовольство таилось в темноте палаток, копилось в глубине душ, отравой расползалось среди солдат. Центурионы докладывали о случаях явного неповиновения, тайных сборищах и угрожающих разговорах, префекты и трибуны ходили по лагерю не иначе, как с двумя преторианцами, самому Димову некто, прятавшийся за палаткой, швырнул в лицо ком глины. Конечно, никого найти не удалось, неизвестный исчез, растворился, затерялся бесследно среди людей и палаток. Конечно, Димов не оставил этот проступок без последствий и весь легион, за исключением находящихся в карауле и преторианцев, был отправлен на углубление рва и укрепление вала, и проработал до самого вечера, с коротким перерывом на скудный обед. Димов встречал солдат у ворот и толпа приветствовала его свистом и оскорбительными выкриками. Отвернувшись, он ушел к себе в шатер. Рация молчала и радист, закинув ноги на стол, бессмысленно пялился на мерцающий зеленый огонек сигнального диода. Димов вдруг испытал мгновенный приступ ярости и у него на миг перехватило дыхание и потемнело в глазах. Он представил, как выбивает из-под радиста стул и долго месит его распростертое на земле тело тяжелыми ботинками на толстой шипастой подошве, сладострастно втаптывая полную жизни человеческую плоть в холодную плоть земли. Он заставил себя успокоиться и даже кивнул вытянувшемуся перед ним солдату. Неизвестность убивала почище выпущенного из арбалета кованого болта.

...Дорога была непривычно пуста, как была пуста равнина от края леса до горизонта, там, где неразличимая для Димова, находилась понтонная переправа через реку. Поток войск, двигавшийся всю последнюю неделю мимо стоянки Седьмого легиона иссяк и легион, стиснутый крепкими палисадами, остался один в этом стылом, осеннем пространстве, затерянный и забытый, брошенный посреди лишенного всякой растительности ровного поля.

Тусклые лучи солнца изредка пробивались сквозь разрывы в нависших над равниной тучах, и тогда безрадостный пейзаж несколько оживлялся. Лагерь был возведен на естественном возвышении, маленьком пологом холме, и с этой, господствующей над местностью высотки, Димов мог без труда рассматривать плоскую как стол равнину. Стоя у шатра, он обозревал пустынные окрестности, исподволь проникаясь безысходной тоской, разлитой в холодном воздухе. Вскоре его уши уловили новый звук, возникший на пределе слышимости, но непрерывно нараставший. Черная точка появилась в небе, увеличиваясь в размерах, она сначала превратилась в черточку, затем в сигару и, наконец, держась ниже кромки туч, на восток пролетел "цеппелин", злобно зудя двигателями. Не успел он исчезнуть за лесом, как следом появился другой. Вынырнув из облаков, он прошелся над деревьями, едва не задев кабиной верхушки, и снова взмыл вверх, скрывшись от глаз наблюдателей. Однако он не был последним и после его исчезновения целое звено "цеппелинов", в количестве восьми штук, басовито гудя моторами, степенно проплыло над стоянкой Седьмого легиона. Цельнометаллические гофрированные оболочки дирижаблей несли на своих бортах эмблемы Восьмого бомбардировочного флота - сплетенных в смертельном танце драконов, изрыгающих клубы дыма и языки пламени. Замыкающий звено бомбардировщик отклонился от курса и прошелся прямо над шатром Димова. Пилот, высунувшись по пояс из окна гондолы развернул флаг-сигнал - желтый прямоугольник, пересеченный по диагоналям синими полосами - пожелание счастья и попутного ветра. Димов в ответ вскинул руку, изобразив средним и указательным пальцами начальную букву слова "victoria" [победа]. Пилот засмеялся и, скомкав флаг, скрылся в гондоле. "Цеппелин" взревел двигателями, набирая высоту. Димов взглянул на равнину. Мельком и без всякой надежды. На всякий случай. Для очистки совести. Перед тем, как вернуться в шатер. В следующий миг он пристально вглядывался в уходящую к горизонту глубокую колею. Нет, он определенно не мог ошибиться. Димов сходил за биноклем, настроил резкость. По дороге, кренясь на ухабах и проваливаясь в рытвины, ползла походная карета, влекомая гривастыми пегими битюгами. За каретой, приноравливаясь к ее неспешному движению, гарцевали бравые уланы, а за уланами тащились свитские. Один из них держал штандарт. Димов без труда прочел надпись, вышитую над геральдическим знаком группы армий "Висла" и удивленно присвистнул. По-всему выходило, что конвой принадлежал самому его Высокопревосходительству начальнику тыла. Димов кликнул денщика:

- Разыщи О'Релли и гони его ко мне.

Кортеж медленно приближался. Счастливый заместитель легата возник рядом с Димовым, не забыв отсалютовать. Димов некстати вспомнил старый фильм, без которого не обходилось ни одно политзанятие в военном училище. По прошествии многих лет после выпуска он помнил, буквально наизусть, содержание этой пропагандистской ленты, а название ему не забыть до самой своей смерти. "Если завтра война" - так назывался фильм. Так вот, в нем [фильме] все командиры тоже козыряли почем зря. Димов оторвал бинокль от глаз и протянул его О'Релли.

О'Релли приложил бинокль к глазам, повертел верньеры, настраивая.

- Господин легат!? - потрясенно произнес О'Релли.

- То, что вы увидели, есть [страшная] военная тайна, - серьезно сказал Димов. - Посему сейчас мы остаемся на месте и терпеливо ждем, пока экселенц генерал-интендант не достигнет внешнего вала. Если экселенц'е пожелает заехать к нам, мы немедля перемещаемся к воротам, ну, а если он проследует дальше, я вас отпущу.

- Слуш-шаюсь, - с придыханием сказал О'Релли.

- Бинокль отдайте, - Димов отобрал бинокль у заместителя.

Карета не остановилась. Димов увидел, как мелькнул за стеклом на секунду профиль лица, потом кто-то задернул занавеску. Взмахнув вожжами, кучер хлестнул ближнего к нему битюга по необъятной спине. Улан поднял коня на дыбы. Свитские, в блестящих доспехах и шлемах с празднично развевающимися разноцветными плюмажами, поглядывали в сторону лагеря. На их лицах ясно читалась надежда и разочарование. Их внешний вид был совершенно чужд реальности фронтовой дороги, они были похожи на павлинов, затесавшихся в воронью стаю. Им более пристало сверкать на придворных балах и в салонах, сопровождать прекрасных фрейлин, роковых красавиц и светских львиц, и разбавлять своим присутствием деловые будни ставки, вместо того, чтобы тащиться по грязи к передовой, повинуясь чьему-то безжалостному приказу.

- Спектакль закончен, - подвел итог Димов. - Вы свободны, О'Релли. И помните, никому не слова. Это секрет.

- Польщен доверием, господин легат, - О'Релли щелкнул каблуками.

- Послушайте моего совета, трибун. Много не думайте. Вам думать вредно. Исполняйте - и всё.

О'Релли козырнул и удалился командовать.

Димов пожалел, что угостил О'Релли водкой.

...Московиты, обрушившись всей силой конных дружин и пеших полков на левый фланг германцев, прорвали их хорошо укрепленную за зиму оборонительную линию и деблокировали Варшаву. Поляки и литовцы, ведя наступление на правом фланге немцев, нанесли удар в направлении городка Червоный Бродник, идя на соединение с московскими войсками. Целью развернувшейся весенней операции объединенной союзной армии было окружение и разгром германской ударной наступательной группировки "Варшава" под командованием рейхс-генерал-фельдмаршала Адриана Адольфа Эммануила Краузе. Через сутки после начала наступления союзных войск, германцы оказались в крайне щекотливом положении. Их левый фланг, испытавший на себе сокрушительный удар московской армии, беспорядочно бежал. Московиты, гоня перед собой откатывающиеся назад немецкие части, быстро продвигались навстречу польско-литовкому войску, замыкая соединения Краузе в кольцо. Правому флангу германцев, сумевшему сохранить порядок и управляемость, в результате успешно проведенного контрнаступления, удалось задержать польско-литовские части на линии [...]. Понимая всю опасность сложившегося к 11 апреля положения, рейхс-генерал-фельдмаршалом Эммануилом Краузе был отдан приказ об отступлении. 18 полевая армия, при поддержке Баварского Обсервационного корпуса, выдвинувшись навстречу московитам, в двухдневном сражении у поселка [...] остановила наступающие подразделения русских, и удерживала позиции в течении пяти суток, позволив германскому командованию вывести из образовавшегося котла остатки разгромленной ударной наступательной группировки "Варшава".

Поражение у Варшавы имело последствия более чем негативные. Баварская Марка в ходе осенне-зимней кампании потеряла ранеными, убитыми и пропавшими без вести до трети своих вооруженных сил. Контрнаступление союзников, развернувшееся весной, вообще лишило баварцев регулярной армии. Последнее, [элитное] воинское соединение, Баварский Обсервационный корпус, был полностью уничтожен в кровопролитных боях 14-19 апреля, сохранив ценой своей жизни тысячи жизней вышедших из окружения германских солдат. Четвертый Рейх германского народа надолго утратил стратегическое преимущество и был вынужден перейти к обороне. Не имея достаточных сил и средств, он уступил Баварскую Марку союзникам, отказался от прав и обязательств сюзерена в отношении Конфедерации Независимых Германских Баронств, разорвал союзнический договор с Австразией и перераспределил долю концессионных преференции на добычу нефти в Хорезме, выделив семьдесят процентов в пользу Приората, Литвы и Государства Московского. Весь следующий год на фронте было относительное затишье. Противники активно готовились к продолжению войны. Московиты оказали вооруженную поддержку Северо-Западному Доминиону, благодаря чему угорцы-рифеи были отброшены за Рифейские горы и Доминион вновь присоединился к альянсу. В награду за оказанные услуги Доминион передал московитам южные районы Земли коми до городка Усть-Вымского включительно.

Четвертый Рейх, преодолев существенные разногласия, заключил договор об экономическом сотрудничестве с Ганзейским Морским Союзом и получил выход к северным морям. Проведя дополнительную мобилизацию, он довел численность своих вооруженных сил до четырехсот двадцати шести тысяч человек, строительством новых оборонных предприятий нарастил выпуск "цеппелинов", увеличив воздушный флот вдвое, и приступил к созданию военно-морских сил, опираясь на арендованные у ганзейцев морские базы. Рейхс-Президент, посетив по любезному приглашению Папы, Клерикальное Государство Ватикан, заключил при активном содействии Его Святейшества союзный договор с Римской Традиционалистской Республикой, по которому обе стороны были обязаны оказывать друг другу вооруженную помощь в случае возникновения военной опасности. Римская Республика к тому моменту вела затяжную войну [точнее, не вела войну, а проигрывала её] в Испании с мусульманскими государствами Северной Африки, мечтавшими возродить Испанский Халифат, и остро нуждалась в тяжелой коннице и боевых дирижаблях. Все это Рейх предоставил римлянам в избытке и без задержек. Кроме того, несколько тысяч военных инструкторов за короткий срок фактически создали республиканскую тяжелую конницу, обучая новобранцев и помогая в закупке лошадей...

Боевые действия на всем протяжении фронта от Балтийского до Средиземного морей возобновились [удачно совпали?] с началом восстания в оккупированной союзниками Марке, организованного и руководимого мюнхенским отделением Герметической Ложей Конспиративного Общества иллюминатов (Баварских), тайно подстрекаемых и финансируемых агентами рейха. Четвертый Рейх, воспользовавшись своевременным [и инспирированным им] выступлением Иллюминатов, разорвал навязанные ему альянсом унизительные соглашения и начал общее наступление: на севере, используя территорию Герцогства Прусского в качестве плацдарма - в направлении Восточно-Прусского (московского) Анклава, с выходом на Литву и Северо-Западный Доминион, в центре - силами 20, 14, 16, 45 и 2 полевых армий, 4, 15 и 8 бомбардировочных флотов, 34 и 12 мобильных армий тяжелой конницы, при поддержке 89 вспомогательной подвижной группы федератов, сведенных в группу армий "Висла", через Баварскую Марку в направлении Варшавы [вторая варшавская кампания], на юге - силами 3, 8, 11, 9 армейских корпусов, Экспедиционного Корпуса римской тяжелой пехоты, 22 и 24 мобильными корпусами тяжелой конницы, 6 и 12 флотом бомбардировщиков-"цеппелинов", вспомогательными бригадами турецких нукеров [наемников] и конных спагов, составивших группу армий "Юг" - в направлении Азербайджанской Автакратии, с целью отсечения европейской части Государства Московского от источников природного углеводородного сырья [нефти].

Войскам западных союзников (общей численностью более пятисот тысяч бойцов) противостояли силы восточного альянса, включавшие в себя армии польско-литовские, Северо-Западного Доминиона и Государства Московского, причем русские, выставившие наиболее многочисленные и прекрасно подготовленные рати, играли в этом альянсе ведущую роль. Помимо собственно великомосковских полков и дружин, русское войско имело в своем составе десять так называемых "диких" дивизий, набранных среди вассальных московитам туземных народов Северного Кавказа, Средней Азии и Ближнего Востока. Но не "дикие" наездники, и не знаменитые казаки с их длинными пиками наводили мистический ужас на врагов при своем появлении, а отряды северо-корейских и китайских интернационалистов, вооруженных [...] идеями "чучхе", карманными цитатниками Мао Дзе Дуна и традиционным оружием, бесстрашных в схватках и беспощадных в сечах, желтолицых и узкоглазых идеалистов-мечтателей, ведущих справедливую и бескомпромиссную борьбу с капиталистами-угнетателями во имя свободы угнетенных народов, грезящих в редкие минуты отдыха всеобщей победой пролетарской революции над гидрой мирового империализма.

По численности армия альянса ненамного превосходила силы союза европейских государств [имела небольшой численный перевес]...

"...известные нам средства поражения, применявшиеся в современных войнах, низвели военное искусство до примитивного высокотехнологичного взаимного массового истребления живой силы противоборствующими сторонами конфликта. Успехи научно-технического прогресса в сфере оборонительно-наступательных технологий, привели к тому, что солдаты воюющих армий практически не сталкивались лицом к лицу на поле боя. Индивидуальные вычислительные комплексы, инфравидение, высокоточное оружие, пули с лазерным наведением, самонаводящиеся и самопередвигающиеся мины, самолеты, вертолеты, самоходные орудия и танки, корабли и подводные лодки, управляемые дистанционно, ракеты, снабженные начатками искусственного интеллекта, всё это, вкупе, низводило искусство тактики и стратегии до банальной компьютерной игры и что, самое парадоксальное, чрезвычайно обесценивало самое бесценное сокровище, предоставленное Богом человеку - жизнь. Только этим можно объяснить то кратковременное помешательство, объявшее народы и государства, тот смертоносный ураган, тот чудовищный по последствиям пожар, стремительным ураганом промчавшийся по континентам и навсегда похоронивший мир, который мы вспоминаем как своеобразный "Золотой век" цивилизации. Боец, видевший противника в оптическом прицеле с высоким разрешением, на экране компьютера и в искателе лазерной системы наведения, нажимая на спусковой крючок или клавишу старта ракетного снаряда, воспринимал отстранённо последствия, следующие за его действием. Он достаточно редко, [а зачастую и никогда] не наблюдал в реальности [вблизи] отвратительные следы применения задействованного им оружия. Самое больше, что он мог видеть - это записи автоматических систем контроля и наблюдения и, как это смешно не звучит, репортажи фронтовых корреспондентов... Необоснованная надежда на технику приводила к тому, что "технологические" армии, воюющие в странах, входящих в пул "стран третьего мира", "стран-изгоев", и стран развивающихся, одержав быструю и легкую победу, не могли воспользоваться её плодами, ибо никто еще не отменял постулат, что территорию необходимо не только завоевать, но и удержать за собой. А в этом, как вы сами понимаете, одной техники было мало, ибо неизбежно организующееся сопротивление оккупантам, навязывает им войну "малую", войну партизанскую, войну, где солдат "цивилизованной" армии вынужден вести боевые действия "по-старинке", сталкиваясь с врагом "лицо в лицо", "глаза в глаза", где физическая подготовка и психологическая устойчивость ценится выше, чем познания в электронике, где оперативная гибкость, тактическое предвидение и стратегическое планирование слиты воедино, где жестокость, кровь и насилие - неизбежные спутники [бытие] солдата, где трусость, храбрость и предательство суть повседневной ратной работы, где смерть, грязь и дерьмо - суровая реальность, способная сбить с катушек и превратить в безвольную тряпку самого сильного и самого подготовленного человека. Неудивительно, что недавнее прошлое просто пестрит вопиющими примерами позорных поражений, нанесенных развитым государствам странами, экономически более слабыми, если не сказать, нищими...

...Переворот, произведенный в военном деле с принятием новой Глобальной Военной Доктрины, вернул абстрактному акту уничтожения, в который превратились вооруженные конфликты последнего времени, утраченную сущность [истинного] искусства. Теперь на бескрайних просторах материков, где вынуждены сталкиваться и противостоять массы облаченных в доспехи воинов, вооруженных холодным оружием [...], люди знают об ужасах войны не понаслышке, наблюдают их воочию, а не в экранах телевизоров. Теперь индивидуальная подготовка бойца имеет решающее значение для достижения победы, а от ума, изобретательности и таланта полководца зависит, в конечном счете, свобода и независимость наций... [Стратегия прошлого, стратегия настоящего. Теория и практика новой Глобальной Военной Доктрины, том 2, стр. 8]".

...Древний Рим был славен традицией. Поклоняясь языческим богам, Рим побеждал и богател. Втягивая в себя покоренные народы, римляне, к вящей славе Города, не отбрасывали с презрением чужих богов, а почитали и заботились о них, как о своих собственных. Рим - средоточие античного мира, был и центром мировых религий. Римляне поклонялись Исиде, императоры превозносили Солнце Непобедимое, в армия чтили Митру, погубителя быка. Рим ширился, раздвигал границы, стремился к пределам, грезил славой Александра Македонского, правил твердой рукой, обустраивался на века, строил дороги и воздвигал форумы, перекидывал через пропасти мосты и возводил акведуки, основывал города и выводил колонии, наслаждался кровавыми играми гладиаторов и зачитывался едкими эпиграммами [Катулла]. Рим доминировал и подавлял, Рим подкупал и награждал, Рим разделял и властвовал. Алтарь Победы и неугасимое пламя, горящее перед ним, были символами могущества Римской державы. Рим был велик, пока верил в исконных богов, и Рим стал ничтожен, когда отвернулся от них. Республика, возникшая на Апеннинском полуострове после хаоса "трехминутной" войны, вернула былое величие забытым обрядам. Вырванные из небытия, боги минувшего гордо воссели под сводами отстроенных заново храмов, сенаторы, как встарь, клялись над Алтарем Победы, возвращенным в зал заседаний Сената, прежде, чем выступить с речью, кровь жертвенных животных стекала с многочисленных алтарей и сладковатый дым от сожженного мяса, смешиваясь с дымом фимиама и мирра, поднимался вверх и таял бесследно в синеве италийского неба...

Авгур был высок, величественен и облачен в темный шерстяной плащ с капюшоном поверх белой хламиды, подпоясанной плетеным из золоченых нитей поясом. Его ноги были обуты в грубые сандалии с высокой шнуровкой. Авгур носил звучное имя: Марк Фламиний Антонин и опирался на высокий посох с гнутым барашковым навершием. Его длинные волосы были перехвачены тонкой кожаной веревочкой, а длинная ухоженная борода аккуратно стянута шелковой лентой, повязанной бантиком. Он был старшим из двух жрецов, положенных легиону по штату и он был расстроен.

- Что случилось, отче? - спросил Димов, вешая бинокль на шею.

- Куры у меня дохнут. С самого утра, - авгур скорбно вздохнул.

- Отравили?

Авгур огладил бороду.

- Кто посягнет на священную птицу? Разве что дурак.

- Тогда в чем причина?

- Дурной знак, сын мой.

- Дурной знак, - повторил Димов. - Плохое предзнаменование. Пойдемте, отче, посмотрим, что случилось с вашими курами...

Куры, действительно, передохли. Все. Или почти все, потому что последняя, полуживая, бродила бесцельно в огороженном загончике, нетвердо переступая лапами и хрипло квохча.

- Вот, - сказал авгур, указывая посохом на загон.

- Плохо дело, - сказал Димов. -Как вы думаете, отче?

- Хуже некуда, - согласился авгур.

Курица издала прощальное "кво", упала набок, жалко поскребла лапками и затихла.

- Сдохла, - констатировал Димов.

- Последняя, - веско отметил авгур.

- Скажите, отче, вы сон объяснить можете, или, в основном, на птице практикуете? - спросил Димов.

- А есть необходимость? - живо отреагировал авгур.

- Не так, чтобы очень... - замялся Димов.

- Отчего же, - сказал авгур, - я и сны интерпретирую. По первому образованию я психолог. Геттингенский университет. Прикладная психология. Вы как желаете: по Фрейду, по Юнгу, или что-нибудь посовременней?

- Да как хотите. Мне бы просто объяснить, и ладно.

- Чудесно, - сказал авгур. - Я вас внимательно слушаю.

- Ага, -сказал Димов. - Вот так сразу... Прямо здесь...

- А что, есть проблемы? - спросил авгур. - Мы вроде-бы одни. Но, конечно, если вы желаете, можно пройти ко мне в палатку.

- Ага, -повторил Димов и понял, что смутился. И может, даже покраснел. - Ладно...

Димов колебался, не зная, что ему предпринять. Авгур терпеливо ждал. Тут их и обнаружил О'Релли.

- Господин легат, вернулись разведчики. С добычей, - добавил трибун. И подмигнул.

- Спасибо, О'Релли, - официально произнес Димов. - К сожалению, вынужден вас покинуть, отче. Служба. Надеюсь, мы продолжим нашу беседу.

- Искренне на это рассчитываю, сын мой. -Авгур слегка поклонился. -И не забывайте. Дурной знак.

- Я помню, отче. Где разведка?

- У коновязи, господин легат.

- Не путайтесь у меня под ногами, О'Релли.

- Виноват, господин легат...

...Охотников окружала толпа зевак. О'Релли расчищал Димову путь, расталкивая людей и начальственно покрикивая: - Расступись! Освободи дорогу! Куда, прешься, дубина ты этакая! Отойди, скотина! Пропустите командира!

Вепрь был действительно огромен. В холке, он, пожалуй, доходил Димову до плеча. Огромные желтые клыки торчали из оскаленной в предсмертной судороге пасти. Маленькие, налитые кровью глазки мертво уставились в низкое осеннее небо. Жесткая щетина, сквозь которую проглядывала неестественно розовая кожа, устрашающе дыбилась на загривке, придавая убитому вепрю черты инфернальные [вид твари потусторонней, выходца из ада]. Размеры и внешний вид зверя не оставляли сомнения в том, что это мутант, один из многих, возникших в результате воздействия на генетические структуры живых существ неблагоприятных факторов, связанных с появлением "белых" пустынь. Мясо таких животных для пищи непригодно, но их добывают не ради пропитания. Такой зверь ценен сам по себе - в качестве охотничьего трофея.

...Поздравляли Гуго Йенсена. Поздравляли офицеров его команды. Гуго Йенсен на ломаной латыни хвалил критских стрелков, восхищался их гуннскими луками, пробивной мощью четырехгранных наконечников и дальностью полета стрел, способных поражать цель на значительном удалении и жаловался на неэффективность стрельбы из "дрянных" казенных арбалетов. Офицеры признавали, что арбалеты, конечно, далеки от идеала, однако идеального оружия в принципе не существует, а эффективность его применения зависит во многом, если не во всем, от опыта, подготовки и умения обходиться с оружием. Никто не умаляет заслуг лучников, хотя лучники сдержали лишь начальный яростный порыв вепря, но смертельные-то ранения зверю нанесли стрелки из "дрянных" арбалетов.

Назревающий спор прервал Димов. Он пожал мужественную руку трибуна Йенсена, похвалил господ офицеров, обещал наградить критских стрелков деньгами и, как представиться возможность, увольнительной, собрался было произнести небольшую нравоучительную речь...

...Над лесом висел воздушный шар. Димов лихорадочно схватился за бинокль. В корзине, подвешенной к шару, прильнув к стереотрубе, сидел человек. Наблюдатель-корректировщик огня. Димов разглядел шеврон на камуфляжной куртке. Плавно сужающийся книзу щит, разделенный пополам вертикальными полосами, желтой и зеленой и вздыбившийся золотой гривастый лев, сжимающий в передних лапах остро отточенную секиру. Корректировщик служил в литовских лесных егерях.

Блеснули линзы. Стереотруба повернулась. Димов [бросил] бинокль. Рванул к себе Гуго Йенсена и проорал в самое ухо: - Поднимайте легион, трибун!

Йенсен сориентировался мгновенно.

- Тревога! Легион, к оружию!!

Димов рявкнул: - О'Рурк !! Мать твою, ко мне!! И побежал к шатру.

Радист испуганно вскочил. Димов оттолкнул его от рации, схватил микрофон.

- Господин легат, - неуверенно сказал радист.

- Заткнись, - прорычал Димов. -Вон из шатра! Радист выскочил на улицу.

Димов нажал на кнопку передачи.

- Гнездо, гнездо, вызывает орел семь, вызывает орел семь. Прием...

В наушниках было слышно сухое потрескивание и эфирные шорохи.

Димов повторил: - Гнездо, вызывает орел семь, вызывает орел семь. Прием...

С таким же успехом он мог говорить с глухим. Димов скрипнул зубами.

- Дитмар!

Денщик бесшумно появился рядом.

- Слушаю, господин легат.

- Дитмар, ситуация складывается... хуже не придумаешь. На нас вышел противник. Откуда он появился в нашем тылу, я не знаю, да и знать не хочу. Между ставкой и противником никого нет. Кроме нас. Мы их задержим, но ненадолго. Ровно настолько, чтобы предупредить ставку. Рация молчит. Видимо, включены генераторы шумы, подавляющие радиосвязь. Поэтому, когда легион покинет лагерь ты, Дитмар, его подожжешь. Спали, на хрен, здесь все, что горит и что может гореть.

- Сделаю, господин легат.

- Вот и отлично. Принеси мне доспехи и меч.

- Да, господин легат.

О'Рурк топтался у входа.

- Какого черта вы тут застыли? -спросил Димов, прицепляя ножны к чешуйчатому поясу. - Выводите легион, господин заместитель легата, выводите солдат за ворота....

...Центурионы бегали вдоль строя, зло покрикивая. Легион был построен плотной фалангой. Трибуны и префекты располагались в первых рядах своих когорт, Димов, вместе с легионным знаменосцем занял место среди солдат пятой когорты. Накрапывал дождь. Мелкая водяная взвесь носилась в воздухе, оседала на доспехах, холодила кожу лица.

Навстречу построенному боевым порядком легиону разворачивалась вражеская пехота. Из леса на равнину выходили колонны московитов, легко узнаваемые по червленым каплеобразным щитам в рост человека, литовцы с прямоугольными щитами травянисто-зеленого цвета, польские пешие латники, лучники и арбалетчики, а за ними... За ними на равнине появилась конница: русская латная и польские "крылатые" гусары. Без особой спешки всадники строились перед пехотой, образуя первую линию наступления.

Аврелий Вер, префект пятой когорты, стоящий справа от Димова, произнес негромко: - Атака конницей.

- Несомненно, -сказал Димов, - они берегут пехоту.

- Долго мы не продержимся, - сказал Вер.

- Нас сомнут, - ответил Димов, - опрокинут и уничтожат. Но с позиции мы не сойдем. - Внимание! - крикнул он, - перестроиться в каре. Угроза конницы.

Слаженно и четко, на виду у противника, легион провел перестроение, замкнув фалангу в твердый квадрат, ощетинившийся со всех сторон копьями. Знаменосцы и лучники переместились в центр каре, под прикрытие щитов преторианцев. Там же, в центре, находился и Димов.

В наступившей тишине горнист протрубил атаку. -Тра-та-та, тра-та-та, трат-та-та, - звонко разнеслось над равниной. - Все вперед!, все вперед!, все вперед! - выводил горнист и линия всадников, подчиняясь приказу, дрогнула и двинулась вперед, постепенно набирая скорость и по мере движения она заметно вытягивалась, приобретая отчетливую форму клина.

- Щит! - потребовал Димов. Преторианец подал ему щит. Димов сжал ребристую поверхность овальной ручки, сохранившей тепло ладони воина.

- Сон в руку, - прошептал Димов. - Глупо. Чертовски глупо и нелепо...

...Столбы чёрного дыма поднялись над равниной Дитмар поджёг лагерь.

Беспокойство Доджера Перкинса

Доджер Милфорд Перкинс, бессменный глава и генеральный управляющий межгалактической транспортно-торговой корпорацией «Страут, Перкинс, Уолл And Сайкс, Мегакорп» с офисом, расположенном на самом что ни на есть престижном и дорогостоящем из всех 1200 этажей, 1200-ом этаже небоскрёба, носящего гордое название «Башня Триумфального Прогресса» и годовым оборотом, составляющим по самым скромным оценкам многие и многие триллионы федеральных казначейских кредитов, пребывая в своём автономном сверхкомфортабельном синапсическом коконе, внезапно испытал приступ необъяснимого предчувствия.

Доджер Милфорд Перкинс был промышленником и финансистом, а, следовательно, прагматиком до мозга костей, привыкшим оперировать объективными истинами, доступными для понимания практичными деловыми людьми.

Доджер М. Перкинс говорил именно так, не допускающим возражений, категоричным тоном: «Я привык оперировать объективными истинами, господа. Предметами и понятиями, существование которых не требует изощренных многословных доказательств и запутанных теорий. Практика и ещё раз практика, джентльмены. Доверять следует лишь тому, что было неоднократно проверено, выверено, настроено и откалибровано. Я материалист, и ничто не заставит меня изменить точку зрения на сущее».

Однако же, материализм никак не мешал Доджеру М. Перкинсу состоять во Вселенской Патриархальной Апостольской Церкви Горнего Воскресения, регулярно выслушивать мессы, причащаться, каяться в грехах и жертвовать приличные суммы на поддержку бедствующих, жаждущих, голодающих и путешествующих, иными словами - страждущих. Бог был требователен, но отходчив. Категоричность Его заповедей уравновешивалась обещанием посмертного прощения, подтверждённого деятельным исправлением грешника. Доджер М. Перкинс твёрдо стоял на пути исправления, отчего Господь мыслился ему в качестве эксклюзивного делового партнёра, с которым у генерального управляющего «Страут, Перкинс, Уолл And Сайкс, Мегакорп» заключён взаимовыгодный контракт, обеспечивающий Доджеру М. Перкинсу Всевышнюю бизнес-защиту и поддержку, в обмен на место в Райских Кущах.

Итак, он испытал предчувствие. Конечно, предчувствие нельзя испытать. Предчувствие, как внутренняя (потаённая) подсознательная деятельность головного мозга индивидуума (субъекта, представителя вида homo sapiens sapiens (человека разумного разумного)) обычно возникает или исчезает. Испытывать же человеку приходится счастье, страх, печаль, разочарование, боль, горе, ненависть, нежность, грусть, ностальгию: говоря обобщённо, чувства, то есть сознательные умственные отражения, сопровождающие физические реакции организма на внешние (зависящие и не зависящие от конкретного поведения личности) раздражители.

Тем не менее, предчувствие Доджера М. Перкинса было настолько сильным, что он ощутил мимолётную горечь и непреодолимое желание бежать, укрыться от надвигающейся неумолимой враждебной силы, способной в мгновение ока смять, разметать и рассеять по самым дальним, глухим и диким уголкам галактики заложенную трудами его предков, расширенную и укреплённую им (совместно с компаньонами) торгово-промышленную империю.

Мимолетную оттого, что иные, более важные и требующие неотлагательного решения проблемы вытеснили из сознания генерального управляющего пронзительное ощущение приближающейся беды, ведь он был единоличным владельцем и безраздельным хозяином компании с капитализацией, достигавшей астрономических размеров, раскинувшей свои жадные щупальца от Пограничных областей до старейших Диоцезов Ядра галактики.

Он распоряжался огромным флотом, состоявшим из больших танкеров, крупных контейнеровозов, магистральных субпространственных тягачей, грузо-пассажирских лайнеров, каботажных судов, яхт и прогулочных катеров; стаи орбитальных буксиров и кранов на автономной тяге, вспомогательных шлюпов, принадлежавших ему, обслуживали заходящие в космопорты корабли, осуществляли погрузку и доставляли пассажиров к причальным туннелям астровокзалов; боевые либурны и быстроходные корветы несли патрульную службу и охраняли собственность компании.

Сотни и тысячи филиалов, факторий, торговых агентств, посреднических контор, закупочных фирм,складских терминалов, перевалочных баз, заводов, фабрик, на которых трудились миллионы и миллионы нанятых менеджеров, секретарш и советников, разъездных коммивояжёров, инженеров и наемных рабочих требовали его неустанного надзора и контроля.

Всю свою жизнь он проводил в синапсической капсуле; подключенный к системам жизнеобеспечения, опутанный проводами и полыми трубками, по которым в его организм закачивалась питательная жидкость, витаминизированные коктейли, лекарственные бальзамы и выводились продукты жизнедеятельности; облепленный следящими за здоровьем датчиками, утыканный иглами электростимулирующих тренажёров, поддерживающих тонус его бездействующих мышц и заменяющих спортивные упражнения.

В его мозг были вживлены разъёмы системных шин; присоединённый к разветвлённой в пространстве информационной сети, обслуживаемой инновационными суперкомпьютерами К.В.К.Mark.X (Квантовые компьютеры Крайтона. Модель десять, производства Мультикорпа «Крайтон, Бакстон And Финч») он обладал поистине неограниченными возможностями, сравнимыми с божественной властью (отсюда убежденность в равноценном партнёрстве с Господом).

Под его началом трудилась тысяча самых высокооплачиваемых топ-менеджеров, стоивших ему (помимо зарплаты) ровно тысячу триллионов федеральных казначейских кредитов, выплачиваемых в качестве бонусов ежегодно. Каждый из этой тысячи был заключен в неотличимую от его (Доджера М. Перкинса) капсулы синапсическую оболочку, каждый из находившихся в си-коконах топ-менеджеров почитал своё положение надёжным вложением умственного капитала и исключительно благоприятным для карьерного роста.

Вместе с Доджером М. Перкинсом они составляли единую живую мыслительную машину, определяющую повседневную и перспективную политику компании. У каждого из тысячи была семья и были дети (чем больше, тем лучше; три ребёнка — обязательный минимум); обеспеченные всем, они (семьи) жили в комфортабельных коттеджных пригородах; жёны были верны своим постоянно отсутствующим мужьям (супружеские измены карались строго — преступницы навсегда изгонялись из фешенебельного рая, детей передавали приёмным родителям; главной заботой матерей было воспитание; зачатие было искусственным, семя поступало из банка спермы, куда направлялись будущие топ-менеджеры перед тем, как навсегда исчезнуть за полированными боками синапсического саркофага, внешним видом напоминающего внушительных размеров обоюдоострое куриное яйцо).

«Золотые мальчики» начинали с самых низших должностей (Доджер М. Перкинс, сын могущественного Милфорда Джеймса Перкинса, единственный наследник империи Перкинсов, начинал равным с ними образом; первые шаги в семейном бизнесе он делал в качестве простого посыльного), среди технического персонала, суетящегося в подземных этажах «Башни Триумфального Прогресса». Поднимаясь с уровня на уровень по карьерной лестнице, они достигали сияющих вершин; милостиво допущенные в сонм победителей, они входили в сверкающие чертоги и занимали места одесную и ошую громового престола их господина.

В это мгновение они расставались с призрачным прошлым и обретали величественное настоящее, освящённое неотъемлемым правом творить, кроить и перестраивать историю. Теперь сама жизнь определялась для них порядковым номером этажа; чем больше власти они получали, тем выше возносили их синапсические капсулы корпоративные гравитационные лифты.

...Они могли подниматься вверх, могли опускаться вниз, могли перемещаться по горизонтали и лишь одному, их непререкаемому вождю, находящемуся на вершине этой подвижной пирамиды некуда было двигаться. Его кабинет (просторный зал, в котором покоилось на гравитационных подушках синапс-яйцо) был оснащен единственным вертикальным лифтом, пронзающим 1200-этажный небоскреб насквозь (до самого нижнего уровня, где в пропитанных миазмами разложения бункерах трудятся промышленные парии, рабочие-ассенизаторы), замкнутым на механический замок и зафиксированный контрольным шплинтом, с электродвигателями гравигенераторов, отключенными от силовых кабелей энергоснабжения.

Он достиг вожделенного предела, захватил замок ненасытного дракона, присвоил осиротевшие ценности и назначил себя новым безраздельным правителем взамен отправленного на покой старика отца. Он и только он ныне неограниченно царит на запредельных командных высотах абсолютной непререкаемой власти. Он — это Доджер М. Перкинс, достойный отпрыск рода потомственных коммерсантов Перкинсов.

Доджер М. Перкинс, напрочь забыв о предчувствии, с головой окунулся в нескончаемую суету будничных забот и проблем, параллельно следя за титанической яростной битвой, разворачивающейся на необъятных голографических пространствах мнемонических экранов, где облака тегов и руноподобных меток-отметок, прочерчивая затейливые траектории, сталкивались, рассеивались, плодились, отмирали, сходились в принципиальных схватках, планомерно отступали, беспорядочно бежали, разворачивались и рвались вперёд, теряли и отгрызали существенные куски виртуальных территорий.

Это была картина непрерывной рыночной войны, показанная в режиме реального времени, выраженная абстрактными знаками и за каждым таким значком скрывались чьи-то расчёты, чьи-то надежды, чьи-то приобретения и чьи-то потери.

Доджер М. Перкинс был не последним бойцом в этой тотальной войне всех против всех, ради личной выгоды и персонального благополучия, прочно удерживая возглавляемую им корпорацию в призовой десятке привилегированного списка Константина Гамильтона Форбса, служа наглядным примером для подражания и неустранимой причиной для ненависти.

Разворачивающееся на его глазах сражение потрясало размахом и завораживало накалом бьющей через край первобытной страсти, парадоксальным образом соединённой с трезвым, аналитически выверенным, расчётом, буйным неукротимым напором, остужаемым холодом сдержанной предусмотрительности. Здесь мгновенно сколачивали и вмиг расточали баснословные состояния, складывали и рушили репутации, собирали обширные империи и губили солидные предприятия. Здесь из ниоткуда возникали перспективные имена, проносились огненными метеорами и пропадали в безвестности. Здесь становились великими и впадали в полное ничтожество. Здесь поле боя доставалось мародёрам. Здесь над бурлящим хаосом незримой тенью носилась, присутствовала-господствовала (воспетая либералами-монетаристами, прославленная безупречной неподкупностью) легендарная рука рынка, творя свой беспристрастный суд.

...Высветившаяся в углу экрана, и настойчиво замигавшая жёлтая иконка пранк-почты (жаргонное «пранк» происходит от наименования межгалактической телекоммуникационной корпорации «Практически неограниченная цифровая связь» - ПНЦС, Мегакорп), изображающая конверт, перечёркнутый крест-накрест алыми линиями, оповестила Доджера М. Перкинса о поступлении на индивидуальный почтовый ящик нового электронного сообщения, имеющего статус конфиденциального, первоочередного и чрезвычайного.

Генеральный управляющий, выделив иконку, перетащил её к центру, раскрыл в локальном окне и прочитал:

«Дорогой друг! С неподдельной радостью спешу поддержать и обнадёжить Вас — в ближайшие недели Ваша жизнь должна измениться к лучшему! В этом письме — 13 ключевых слов и 13 благоприятных дат Вашего наступающего благополучия. Я утверждаю это не просто так, ибо я располагаю ВЕСОМЫМИ доказательствами того, что всё, сказанное мной в этом письме, действительно может произойти с Вами. Мне бы хотелось прямо сейчас сообщить Вам, что:

1. Вы можете готовиться к ЗНАЧИТЕЛЬНЫМ ИЗМЕНЕНИЯМ в финансовом положении (хотя я знаю, что деньги не являются для Вас «больной темой» и большой проблемой). Я вижу, что у Вас будет МНОГО, ЧЕМ БОЛЬШЕ ДЕНЕГ! Больше, чем когда бы то ни было!

2. Я также могу сказать Вам, что хорошие перемены затронут всю Вашу ЖИЗНЬ В ЦЕЛОМ, и особенно личную жизнь.

Впрочем, прежде чем продолжить моё предсказание, я осмелюсь (кратко) обосновать Вам свою уверенность в том, что положительные перемены произойдут с Вами в самые ближайшие недели.

Два дня назад я общалась с одним из моих ближайших друзей. Несмотря на то, что его случай был действительно интересным, я никак не могла на нём сосредоточиться. Каждую минуту мои мысли возвращались к Вам, мой дорогой друг, как будто Вы пытались передать мне свою озабоченность. Так я определила, что с Вами должно произойти нечто ОПРЕДЕЛЁННО ВАЖНОЕ и особенное! В этот ответственный момент я пока не знала точно, что же такого особенного и важного с Вами произойдёт, я не знала даже, будет ли это хорошая, либо плохая новость. Единственное, что я тогда знала — это то, что предвидимые мною события приближаются невероятно быстро!

Я решила, что мне необходимо Вас предупредить. Да, предупредить! Но о чём? Как я писала выше, у меня не было ни малейшего представления о том, что же должно с Вами произойти.

Тогда я мысленно сконцентрировалась на Вас и на Вашем будущем. Внезапно, словно в каком-то сверхчувственном оцепенении моя рука набрала на клавиатуре какие-то слова и даты. Этот психический феномен называется в науке «автоматическим письмом», он широко распространён среди предсказателей, ясновидящих и спиритов. Я утверждаю, дорогой друг, что эти ключевые слова и даты, которые я напечатала на дисплее, касаются Вашего ближайшего будущего. Сейчас я воспроизведу их Вам точно, и в таком виде, каком я их записала. Дорогой друг! Вот те 13 ключевых слов и 13 дат Вашей преображённой будущности!

Первое слово, которое я записала для Вас, дорогой друг, было слово ДЕНЬГИ! Это слово я набирала несколько раз!..

Кроме того, я написала слова: наследство-знакомство-перемены-игра-выигрыш-дом-переезд-лотерея-неожиданная удача-адвокат-спор-зависть.

После этого я записала следующие 13 дат: 06.01. - 20.01. - 28.01. - 10.02. - 21.02. - 06.03. - 12.03. - 18.03. - 23.03. - 07.04. - 16. 04. - 21.04. - 28.04.

Сравнив записи, я с полной уверенностью могу заключить: каждое из слов непосредственно связано с одной из дат, которые я написала. Осталось только всего лишь связать ключевое слово с конкретной датой — и тогда Мы будем точно знать, что произойдёт с Вами и в какой момент!

Однако, будьте внимательны, дорогой друг! 10 из 13 ключевых слов Вашей счастливой будущности являются позитивными, но всё же есть ТРИ НЕГАТИВНЫХ СЛОВА, или, по крайней мере, настораживающих, на которые Нам следует обратить особое внимание...

ТРИ НЕГАТИВНЫХ КЛЮЧЕВЫХ СЛОВА ВАШЕЙ БУДУЩНОСТИ !!!

Хотя в целом Ваша будущность представляется мне вполне радужной, тем не менее, в ней наличествуют 3 не столь уж приятных слова. Речь идёт о словах АДВОКАТ, СПОР и ЗАВИСТЬ. Я не задавалась целью пугать Вас. Возможно, данные 3 слова не такие пессимистичные. «АДВОКАТ» не обязательно означает плохие новости, оно (это слово) может означать и весьма неплохие известия. Но мне не хотелось бы, чтобы над Вами нависла тень угрозы. Я страстно желаю нейтрализовать эти потенциально негативные слова. Я хочу сделать так, чтобы они потеряли всякую свою силу. Для этого Нам необходимо действовать прямо сейчас. Позже я расскажу Вам об этом подробнее, а сейчас, с Вашего позволения, я расскажу о позитивных ключевых словах Вашей будущности. Их так много!

Признаюсь честно: несмотря на то, что для более развёрнутого и точного предсказания мне потребуется гораздо больше времени и Ваше благосклонное содействие, я уже сейчас могу с уверенностью утверждать, что в будущем Ваша жизнь представляется мне БОЛЕЕ БОГАТОЙ и гораздо БОЛЕЕ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОЙ, чем та, которой Вы жили до сегодняшнего дня.

Например, я могу сказать Вам, что Вы должны получить значительные денежные суммы 20.01., 21.02., и 23.03. наступающего года (слова ДЕНЬГИ-ВЫИГРЫШ и ИГРА).

Я также отчётливо предвижу, что Вы можете получить значительное НАСЛЕДСТВО 12.03. наступающего года. Вы представляете, о чем может идти речь? Это наследство действительно поможет Вам укрепить и наладить свою будущность...

И снова о деньгах! Напоминаю Вам, что слово ДЕНЬГИ было набрано несколько раз! Я думаю, что Вас ожидает крупный выигрыш (ключевое слово ЛОТЕРЕЯ) примерно к 10.02. или 16.04. наступающего года. Этот пункт потребуется непременно уточнить.

Я также полагаю, что Вы переедете в более просторный, более удобный для Вас дом (ключевые слова ДОМ и ПЕРЕЕЗД). К сожалению, в этом случае, я не готова назвать определённую дату, когда произойдёт это важное событие...

Ваша изменённая будущность предполагают перемены и в Вашей личной жизни! Я предвижу, что 28.01. и 18.03. наступающего года Вас ждут ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ НОВОСТИ (ключевые слова ПЕРЕМЕНЫ и ЗНАКОМСТВО).

Давайте также не забудем о ключевом слове НЕОЖИДАННАЯ УДАЧА, которое я записала для Вас. На самом деле, я искренне полагаю, что Вас ожидает много моментов радости и счастья в ближайшие недели... Особенно это будет касаться 05.01. и 05.03. наступающего года.

Теперь я возвращаюсь к 3 негативным ключевым словам. МИЛЫЙ ДРУГ, БУДЬТЕ ПРЕДЕЛЬНО ОСТОРОЖНЫ! Я полагаю, что Нам необходимо уже сейчас, без промедлений, обратить внимание на эту проблему — если Мы хотим быть уверены, что ничто не повлияет на Ваши реальные шансы стать удачливым и успешным.

Именно по этой причине я собираюсь осуществить для Вас и с Вашего позволения Специальный Ритуал, способный в максимальной степени нейтрализовать означенные негативные события. Я собираюсь начать этот Ритуал немедленно, поскольку нельзя терять ни минуты! Ведь первый благоприятный день, на который я Вам указала, уже совсем скоро!

Чтобы я смогла провести для вас этот замечательный Специальный Ритуал, Вам нужно лишь заполнить и отправить мне приложенный к письму «Купон на получение Срочной помощи».

После получения Вашего ответа (для того, чтобы Вы могли в полной мере воспользоваться благоприятными переменами, ожидающими Вас в ближайшем будущем) я подготовлю специальное «Личное предсказание». В нём Вы найдёте все ключевые слова и позитивные события, им соответствующие.

Я укажу Вам точную дату, когда, как я предвижу, Вы можете выиграть значительную денежную сумму и в какую именно игру Вам предстоит сыграть. Точно так же я поведаю Вам обо всех благоприятных событиях, которые Вас ожидают. Вы сможете в этом убедиться — их очень много! Я предложу Вам несколько полезных советов, как и каким способом извлечь из этих событий максимальную выгоду.

Кроме того, я осуществлю для Вас целую серию Магических Ритуалов, чтобы полностью защитить Вас от негативных внешних воздействий. Поверьте мне, не каждый день судьба предоставляет такие возможности, поэтому Вы должны воспользоваться моим предложением, и воспользоваться не раздумывая, ПРЯМО СЕЙЧАС! Я с нетерпением жду Вашего ответа.

С самыми искренними и тёплыми пожеланиями, Минора Дэсмонд Дисперс, ясновидящая и предсказатель.

P.S. Обычно цена моей помощи достаточно велика и составляет [прочерк], но Вам я согласна сделать внушительную скидку и предложить Срочную Помощь всего за 499 федеральных кредитов, плюс 119 кредитов на расходы по обработке и доставке заказа. Подумайте, ВСЕГО за 618 федеральных казначейских кредитов Вы сможете полностью (кардинально) изменить собственную судьбу! Банковские реквизиты прилагаются».

Доджер М. Перкинс терпеливо дочитал послание Миноры Д. Дисперс до конца и весело ухмыльнулся. Надо отдать должное: изобретательность мадам ясновидящей и прорицательницы, сумевшей пробиться со своим предложением сквозь каскады комплексных многоступенчатых фильтров, перетряхивающих терабайт за терабайтом входящего сетевого трафика в поисках нежелательной корреспонденции и бесполезной рекламы, привлекла внимание генерального управляющего «Страут, Перкинс, Уолл And Сайкс, Мегакорп». Он признавал право каждого дееспособного гражданина зарабатывать деньги любыми, допустимыми в цивилизованном обществе, способами, почитал здоровый авантюризм основой системы свободного предпринимательства, уважал настойчивых людей, обладающих практической сметкой, не обделённых наглостью, находчивых и энергичных.

Несомненно, Минора Дэсмонд Дисперс была в полной мере наделена всеми перечисленными качествами, если смогла не только удивить Доджера М. Перкинса, но и заставила прочесть доставленное ему по электронной почте послание. Восхищенный талантом неведомой доселе Миноры Д. Дисперс, Доджер М. Перкинс самым внимательным образом ознакомился с предложением магической поддержки (предприимчивость следует поощрять, господа!), после чего с лёгким сердцем удалил письмо в корзину. Затем он вызвал директора управления технического развития и шефа службы безопасности, обязав их провести тщательную внеплановую проверку защищенности внутренних корпоративных сетей от вредоносного вторжения.

Через час взволнованные начальники почтительно проинформировали главу корпорации об итогах внезапной инспекции: оборона сильна как никогда, отдельные недостатки, выявленные в ходе осуществления контрольных мероприятий, оперативно устранены, виновные примерно наказаны.

Излагая наскоро обобщённые выводы, технический директор смело жонглировал графиками, таблицами и диаграммами; шеф службы безопасности демонстрировал нарезку записей камер видеонаблюдения, сопровождая изображение профессиональным комментарием; директор представлял статистические данные, шеф отвечал выдержками из докладных записок, негласно собираемых досье и заключений о благонадёжности сотрудников.

Доджер М. Перкинс слушал доклады начальников молча, не перебивая и не задавая вопросов, насторожился он однажды, в тот момент, когда директор технического управления упомянул о незначительном инциденте произошедшем на серверном модуле брандмауэра. Сбой в программе фильтрации продолжительностью в доли секунды. По заверению директора управления технического развития всего лишь мелкое проишествие, досадное недоразумение, не способное причинить сколько-нибудь заметный вред внутрикорпоративной сети и оказать негативное воздействие на отлаженный механизм безопасности. Генеральный управляющий позволил себе усомниться. Шеф службы безопасности многозначительно промолчал. Технический директор, заметно нервничая, подтвердил сделанное заключение и добавил, что дискредитированный модуль был предусмотрительно заменён резервным. Дальнейших осложнений быть не должно.

Генеральный управляющий принял сказанное техническим директором к сведению и кивком отпустил подчинённых. Оказалось, директор нервничал не зря. Он ошибся. Доджер М. Перкинс получил второе по счёту письмо спустя 24 часа после самонадеянного заявления директора управления технического развития, стоившего ему (директору) должности, выходного пособия, годового бонуса, карьеры и репутации.

Минора Дисперс писала: «Милый друг! Ваша звёздная карта в сочетании с Вашим финансовым и семейным положением недвусмысленно возвещает об очень важном событии, которое должно воспоследовать в ближайшие три недели.

Так как Вы не ответили на моё предыдущее письмо, я решила вычеркнуть Ваше имя и электронный адрес из списка людей, которым я помогаю стать счастливее (судя по их благодарностям, многим это удаётся), но что-то меня удержало. Мой внутренний голос подсказал мне, что Вы можете оказаться в непростой ситуации и я смогу оказать Вам своевременную и неоценимую помощь.

Я должна предупредить Вас, пока не стало слишком поздно! Вот причина того, что я решила написать Вам в последний раз, тем более, что я «случайно» обнаружила нечто удивительное, напрямую касающееся Вас...

Действительно, приблизительно через месяц в Вашей жизни должно произойти изменение, которое, согласно Вашей астральной карте, может довольно ощутимым образом повлиять на Вашу будущность.

Сейчас ещё не поздно! Если Вы воспользуетесь строго конфиденциальной информацией, которую я Вам предоставлю, и быстро примете необходимое решение, я думаю, Вы сможете изменить свою будущность в лучшую сторону.

В самом деле, если Вы готовы услышать правду и начать действовать в течении ближайших 48 часов, то сможете воспользоваться происходящим, чтобы провести эксперимент, который может полностью изменить Вашу жизнь — так, как Вы себе этого даже не представляете. Кроме того, это может принести Вам большую пользу на всю оставшуюся жизнь!

Готовы ли Вы? Тогда читайте внимательно.

Я предсказательница, ясновидящая и народная целительница, практикующая белую магию свыше 30 лет. 550 лет назад мои предки были медиумами и практиками белой магии на Праматери Земле. За советом к ним обращались короли и императоры, аристократы и политические деятели, финансовые и промышленные магнаты, народные избранники (депутаты) и популярные деятели искусства. Что касается меня, то вот уже 30 с лишним лет я консультирую некоторых глав планетарных правительств и очень влиятельных людей. В частности, я занимаюсь людьми, попавшими в тяжёлое, зачастую безвыходное положение, которым требуется срочная помощь.

В одну из таких встреч, в прошлый вторник, после довольно утомительного дня, заполненного встречами и консультациями, я испытала совершенно неожиданное чувство. Вечером того же дня меня посетило несколько видений относительно Вас и некоторых моих постоянных клиентов, имеющих ту же медиумическую КОНФИГУРАЦИЮ, что и у Вас.

Не сомневаюсь, что Вы — человек здравомыслящий, в достаточной степени наделённый острым умом, чтобы осознать НАСКОЛЬКО серьёзно Ваше нынешнее положение! И Вы, и я знаем, что во все времена только заранее осведомлённые люди могли избежать некоторых катастроф и защитить свою будущность, а также будущность тех, кто был им дорог. В переломные моменты они смогли воспользоваться благоприятной ситуацией, позволившей им ВДРУГ обрести новую, значительно лучшую (по сравнению с прежней) жизнь, полную удачи и радости.

То же самое может произойти и с Вами! Если Вы готовы следовать всем моим советам и указаниям, Вы сможете воспользоваться этими благоприятными случаями, предоставляемыми судьбой только один раз в Вашей жизни.

Чтобы Вы сумели лучше осознать это, я позволю себе задать Вам один вопрос:

Не заметили ли Вы, что ныне Мы переживаете период, который можно охарактеризовать как всё более и более СМУТНЫЙ и НЕЯСНЫЙ? Его отличительные черты таковы:

Напряжённость в мире растет с каждым днём.

Экономическая ситуация катастрофически меняется.

Проблемы безработицы, социальной несправедливости, бедности ощущаются сегодня как никогда.

Знаете ли Вы ИСТИННУЮ причину возникших трудностей и проблем? Ответ можно прочитать по ЗВЁЗДАМ: МЫ ВХОДИМ В НОВУЮ ЭРУ!

Грядут большие перемены. Наступающие изменения возможно потрясут окружающий Вас знакомый и обхоженный мир. Наибольшую тревогу вызывает то, что великий предсказатель прошлого Мишель Нотр-Дам (известный большинству обывателей как Нострадамус) НЕДВУСМЫСЛЕННО предсказал относительно смены столетий: ВЕЛИКОЕ БЕДСТВИЕ И МНОЖЕСТВО КОНФЛИКТОВ. Их смогут не только избежать, но и извлечь выгоду исключительно некоторые избранные Посвящённые. Прочтите, что написано по этому поводу: «Лишь Посвящённые сумеют найти путь к новому процветанию и счастью. Лишь Посвященные сумеют выйти сухими из воды, в то время как другие будут страдать от великого бедствия мира».

Именно по этой причине я и пишу Вам сегодня. Чтобы сразу предупредить Вас и спросить, хотите ли Вы стать одним из Посвящённых и таким образом попытаться основательно изменить и улучшить Вашу будущность, чтобы жизнь, наконец, принесла Вам то, что вы от неё желаете получить. ХОТИТЕ?

Если Вы ответите «ДА» (и согласитесь пойти на то, что последует дальше), то Вы, возможно, уже никогда не будете прежним человеком. И ваша жизнь, вероятно, уже никогда не будет прежней!

В назначенный день, ровно в полночь, я совершу для Вас мощное телепатическое действие. В этот момент Вы должны будете вступить со мной в телепатический контакт. Я расскажу Вам подробно, как это сделать. Затем я отправлю Вам книгу «Семь секретов Посвящённых», где изложу мои секретные инструкции, простые в применении и понимании, о том, как стать одним из тех, кто контролирует способность влиять на удачу, деньги и судьбу.

Что же произойдёт, когда я окажу на Вас моё воздействие и Вы получите секретную книгу Избранных Посвящённых? Подумайте и представьте себе:

Вы обнаружите удивительную перемену, произошедшую с человеком в Вашем окружении, который тайно досаждает Вам и которого я отчётливо увидела, концентрируясь на Вашей астральной карте. Этот человек вдруг изменит своё отношение к Вам. Он станет более чутким, добрым и внимательным. Сначала Вы с трудом будете в это верить. Вам действительно понадобится несколько недель, чтобы осознать, что этот человек на самом деле испытывает по отношению к Вам уважение, которое удивит Вас.

Далее, Вы вступите в период, который Посвящённые называют «фазой счастливого подъёма» Что именно это означает? Это означает, что многочисленные новые случаи представятся на Вашем пути в области бизнеса и поступления денег. Следовательно, Вы сумеете воспользоваться этими случаями и извлечь из них наибольшую выгоду.

На самом деле это будет для Вас подобно откровению, тихому внутреннему голосу, который будет направлять и помогать Вам.

Вы можете получить известие издалека. Мне с достоверностью известно, что об этом Вы мечтали по крайней мере лет 5. Это будет для Вас словно чудо, которого Вы не ожидали! И это поможет многое изменить в Вашей настоящей повседневной жизни, которая, как я знаю, не всегда бывает радостной.

Каждый раз, когда Вам это будет необходимо, Вы сможете вступать в прямой контакт с «космической энергией». ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО ЭТО ДЛЯ ВАС ОЗНАЧАЕТ? Представьте на минуту, что при усталости Вам было бы достаточно немного времени, чтобы восстановить жизненные силы. Или, к примеру, у Вас возникают сомнения, или вы задаётесь вопросом... Представьте, что Вы уединяетесь и вдруг, как по мановению волшебной палочки, наступает просветление!.. Ответы на Ваши вопросы появляются сами по себе! Вы можете не только почувствовать себя сильнее и увереннее, но и будете находиться в постоянной гармонии с собой и с миром, который Вас окружает.

Теперь люди не смогут больше Вам лгать! Вы задействуете то, что Посвящённые называют «третьим глазом». И если кто-то решит скрыть от Вас правду, Вы об этом сразу узнаете. Если кто-то захочет навредить Вам или близкому человеку, Вы узнаете об этом и сумеете предпринять соответствующие ответные действия. Вы станете безошибочно разбираться, каким людям можно доверять полностью и каких следует опасаться и всяческим образом избегать. Вы сразу заметите, что люди, которым Вы оказываете наибольшее доверие, возможно, не являются такими, какими Вы себе их представляли. Кроме того, Вы, возможно, окажетесь способны читать, словно книгу, самые сокровенные мысли других так, чтобы при этом никто не мог догадаться о Вашем умении и способностях!

Самое важное я оставила напоследок! Вас больше никогда не будет волновать Ваше будущее или будущее тех, кого Вы любите! Вы должны получить возможность воздействовать на вашу судьбу и судьбу окружающих Вас людей! Таким образом, когда Вам понадобиться что-то изменить или Вы будете в чём-то нуждаться, Вы ИНТУИТИВНО будете знать, что именно необходимо следует предпринять, чтобы получить желаемое и спровоцировать ожидаемое Вами событие! Главное, что с Вами произойдёт — Вы научитесь избегать многих неблагоприятных событий, о которых предупреждают звёзды и которые могут коснуться значительное число людей в ближайшие месяцы.

Каким бы невероятным Вам это не показалось, Вы сможете немедленно проверить это сами, когда получите заказанную Вами посылку. Для того, чтобы подготовить и отправить её я прошу Вас сделать всего лишь 3 шага:

Выберите сокровенное желание, которое Вы хотели бы реализовать.

Используйте формулу № 6 из секретной книги Посвящённых. Эту книгу Вы найдёте в посылке, которая будет отправлена Вам через несколько дней.

По прошествии 30 дней убедитесь в том, что ваше желание сбывается и перемены, о которых я только что говорила, наступают!

Что произойдёт с Вами, если Вы согласитесь:

В течение 72 часов я задействую для Вас свой дар и свои способности. Подготовлю Вашу посылку и вложу в неё письмо, содержащее три важные для Вас даты и сообщу, как их использовать, чтобы избежать некоторых неблагоприятных событий. Помимо письма я отправлю обещанный конфиденциальный экземпляр книги «Семь секретов посвящённых» со всеми инструкциями о том, как Вам войти в круг Посвящённых. Я расскажу Вам о том, как подготовиться к телепатическому воздействию. Необходимо выделять 15 минут на то, чтобы войти со мной в контакт. Эти 15 минут станут тем «спусковым крючком», который изменит Вашу будущность.

Затем вы окажетесь среди Посвящённых. Вы даже не представляете, что это может означать для Вас... Вы даже не представляете, насколько вся Ваша будущность может измениться от этого и даже... буквально преобразиться!

Обычно цена моей помощи достаточно велика и составляет [прочерк], однако я знаю важность моей книги и моего телепатического воздействия для Вас и вашей будущности, поэтому я хочу предложить эту услугу за минимальную цену — 499 федеральных казначейских кредитов. Однако моё предложение на этом не заканчивается. Если Вы, по каким-либо причинам, останетесь недовольны происходящими переменами, и решите отослать мне обратно книгу «Семь секретов Посвящённых» в течении 14 дней, я возмещу Вам её стоимость, которую Вы уже оплатили. Считаете ли Вы это достаточно честным и справедливым?

ПОЭТОМУ, не теряйте более ни минуты! Ваши своевременные действия помогут Вам изменить всю Вашу будущность! Заполните Купон согласия, приложенный к этому письму. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО!

С нетерпением жду Вашего ответа. Преданная Вам, Минора Дэсмонд Дисперс.

P.S. Срочно заполните и отправьте мне купон Вашего согласия. У нас нет больше времени медлить!

P.P.S. Напоминаю Вам, что общая стоимость заказа составит 618 федеральных казначейских кредитов и складывается из основной цены книги (499 фкк.) и расходов по обработке и доставке заказа (119 фкк.) Банковские реквизиты прилагаются».

- О, да! - мстительно прошипел Доджер М. Перкинс. - О, да! Ты вовремя предупредила меня, Минора Д. Дисперс. Я знаю такого человека в своём ближайшем окружении. Твоя правда, гадалка и предсказательница. Однако ты все-таки допустила промашку. Он не единственный такой у меня. Таких людей у меня — двое! Но снисходительным я останусь только к одному!

Директора управления технического развития уволили. Шеф службы безопасности был оставлен, пообещав обнаружить и примерно наказать сетевого хулигана, дерзко вламывающегося в локальные сети компании и безнаказанно оставляющего тексты сомнительного свойства. Доджер М. Перкинс мог не сомневаться: шеф, принуждённый многократно извиняться и оправдываться, горел желанием немедленной реабилитации в глазах босса, ради чего готов был пройтись крестовым походом по галактике, но предоставить хозяину голову возмутителя спокойствия на блюде. Вслед за учинённым разносом он привёл в боевую готовность подчинённый ему персонал и принялся перетряхивать «Башню Триумфального Прогресса» этаж за этажом.

Генеральный управляющий, перепоручив неотложные дела заместителям, наблюдал за проводящейся операцией посредством подключенных к мнемоническим экранам пользовательских мониторов и мобильных вычислителей, выданных сотрудникам службы безопасности и специалистам технического управления. Основательная ревизия информационных коммуникаций никаких следов взлома не обнаружила, контрольные журналы логов серверов и персональных терминалов служащих не содержали никаких компрометирующих записей, повторное обследование программного обеспечения брандмауэров злонамеренного вмешательства не выявило, кроме... Кроме необъяснимо повторившегося доли секунды сбоя фильтрующей программы в серверном модуле межсетевого экрана. Совпадающего по времени с получением второго обращения Миноры Дэсмонд Дисперс.

Наряду с определением источника утечки, отдельно подобранная команда поисковиков занялась установлением местонахождения неуловимой гадалки и прорицательницы. Искали в двух направлениях: по банковским реквизитам и имени ясновидящей. Масштабный поиск завершился неудачей. Банковский счёт был открыт в оффшоре, поступавшие на него денежные суммы немедленно дробились и в автоматическом режиме рассылались на счета других банков, там операция дробления и перевода денег мгновенно повторялась. Перечисленная сумма безвозвратно распылялась среди рассеяных по галактическим просторам частных и государственных банковских учреждений, из-за чего поисковая группа не сумела отследить ту последнюю точку, в которой перевод консолидировался и поступал на основной счёт получателя.

Имя Миноры Дэсмонд Дисперс было широко известно, однако никто и никогда не видел ведьму в лицо. Единая информационная сеть Галактики была полна ссылками на статьи, книги, рекламные объявления, перечни услуг, предоставляемые магическим домом Дисперс, но не содержали указаний на адрес, где располагался этот самый дом; привлечённые к поисковым мероприятиям детективные агентства и доверенные лица в Колониальной Полиции оказались бессильны прояснить ситуацию.

Шеф службы безопасности выглядел сконфуженным, хотя бодрости не терял. Глядя на его излучающую сдержанный оптимизм физиономию, Доджер М. Перкинс исподволь наливался тяжелым гневом, грозящим прорваться вовне вспышкой испепеляющей ярости...

Жёлтый конвертик всплыл в верхнем углу экрана. Генеральный управляющий машинально раскрыл окно входящей почты.

Минора Дэсмонд Дисперс тревожилась: «Дорогой друг! Я очень волнуюсь о Вас! Несколько дней назад я отправила Вам ВАЖНОЕ письмо, на которое Вы не ответили. Если сегодня Вы не примете ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ, Вы рискуете упустить уникальные возможности изменить Вашу будущность. Вы должны действовать прямо сейчас, это в Ваших же интересах.

Чтобы помочь Вам я дала себе обещание... «Сказано-сделано»! В это письмо я вкладываю Ваш бесценный Трансфумигатор (файл в формате .png) и КОНФИДЕНЦИАЛЬНУЮ ИНФОРМАЦИЮ для Вас!

Примите Б-Е-С-П-Л-А-Т-Н-О Ваш ТРАНСФУМИГАТОР и соедините его с уникальным «СЕКРЕТНЫМ КЛЮЧОМ», который АКТИВИЗИРУЕТ и ТРАНСФОРМИРУЕТ (очень быстро) происходящее с Вами невезение в НЕВЕРОЯТНУЮ УДАЧУ!

Мой дорогой Доджер М. Перкинс!

Несколько дней тому назад, во время моего обычного сеанса медитации перед моим внутренним взором возник Ваш образ. Я сразу же уловила сигнал о том, что Вам необходима срочная помощь. Я знаю, что ждать Вы не можете, поэтому я пообещала себе и даже поклялась оказать Вам максимальную помощь. Во исполнение данной клятвы я отправляю Вам бесплатно и, разумеется, без каких-либо обязательств с Вашей стороны, ТРАНСФУМИГАТОР. Помимо этого, я пообещала себе доверить Вам уникальную конфиденциальную информацию. В качестве доказательства я приготовила специально для Вас (смотрите в прикреплённом файле), причём бесплатно, Ваш бесценный Трансфумигатор.

Далее, я выполняю своё обещание и передаю Вам конфиденциальное открытие: совершенно необходимый и обязательный секретный ключ, преобразующий, наконец, происходящее с Вами невезение в постоянную, невероятную удачу! Признаюсь, шаг с моей стороны чрезвычайно важный! Потому как половину дороги я прохожу за Вас (я полностью Вам доверяю и поэтому отправляю Ваш Трансфумигатор). Сегодня наступает Ваш черёд пройти вторую половину дороги, полностью доверившись мне и моему чутью.

Условие, благодаря которому Вы сможете (не теряя ни секунды) преобразовать свое невезение в постоянную, головокружительную удачу, простое: Вы О-Б-Я-З-А-Т-Е-Л-Ь-Н-О должны стать обладателем «ключа» - загадочного космического «зарядного устройства», активизирующего Ваш бесценный Трансфумигатор. Когда Вы включите оккультное «зарядное устройство», Ваш Трансфумигатор даст Вам то, о чём Вы мечтаете. Однако, прежде чем я поведаю Вам более подробно обо всех чудесных вещах, которые может Вам даровать Трансфумигатор, позвольте рассказать Вам небольшую историю.

В ЖИЗНИ НУЖНО УМЕТЬ ДАВАТЬ МАЛО, ЧТОБЫ ПОЛУЧАТЬ МНОГО!

Итак, вот моя история. Когда мне было 15 лет, я отправилась с отцом на планету Хаш, заселённую выходцами с Новой Индии, составляющими Общину Индустани. После долгих месяцев сближения и дружеских бесед, я добилась их доверия, и меня принял совет местных мудрецов. На совете мне объявили, что я прошла испытание в мудрости и теперь могу без всякого ограничения вступать в приватные разговоры с верховным жрецом Ашхарой. Моё простодушие, альтруизм и вера в других настолько понравилась ему, что меня сразу и безусловно приняли в круг его последователей. Однажды я получила приглашение на выходные посетить личный ашрам Ашхары. До сих пор помню те незабываемые эмоции, которые вызвало во мне это приглашение.

Вечером второго дня, после лёгкого вегетарианского ужина, Ашхара объявил мне, что я готова узнать и принять Великий и Вечный Закон Изобилия. Для начала он передал мне экземпляр Трансфумигатора, подготовленном при помощи особого ритуала специально для меня, а затем сказал: «Запомни, дочь моя, богатство приходит прежде всего через мудрость. Всегда нужно уметь давать мало, для того, чтобы получать много! То же и с Трансфумигатором. Если делаешь мне подношение, ты получишь что-нибудь взамен! Если же ты не даёшь мне ничего (это несложно запомнить!), ты ничего взамен и не получишь. Сам по себе Трансфумигатор работать не способен».

На следующий день я вернулась со своими (более чем скромными сбережениями) и преподнесла их верховному жрецу. Он, кротко улыбнувшись, предложил мне в ответ космическое « зарядное устройство». С тех пор прошло много лет, но я до сего времени не жалела и не жалею об этом своём поступке! Начиная с того благословенного часа, благодаря моему Трансфумигатору и секретному ключу (космическому «зарядному устройству») все мои желания всегда осуществлялись.

Перед нашим отъездом Ашхара высказал пожелание, чтобы я помогала нуждающимся в моей помощи людям воспользоваться чудесами, которые предлагает сей магический предмет. Всем, кто этого заслуживает. Сегодня, благодаря Вам, я ещё раз сдерживаю обещание, данное верховному жрецу, и помогаю Вам зажить самой великолепной и счастливой жизнью из всех возможных!

Я думаю, теперь настал тот судьбоносный момент поведать Вам нечто, что я открыла совсем недавно, анализируя натальную карту Вашей судьбы и проводя каждодневный сеанс медитации. ПОЧЕМУ ВЫ ТАК НЕСЧАСТЛИВЫ?

В Общине Индустани, кроме посвящения в тайны изготовления и использования бесценного Трансфумигатора, я изучила феномен кармы. Согласно традиции Индустани, судьба любого живого и наделённого сознанием существа определяется совокупностью его поступков, совершённых в течении прошлых жизней.

Проанализировав Вашу натальную карту, я должна открыть Вам правду: Ваши проблемы, вероятнее всего, связаны с Вашей негативной кармой! Ваша нынешняя жизнь — это отражение Ваших негативных поступков, совершённых во время Ваших предыдущих воплощений. Это полностью объясняет, отчего вы так несчастливы в настоящем.

К счастью, изощрённые в мудрости Индустани предусмотрели всё! Отличная, превосходная новость для Вас — Ваш персональный Трансфумигатор, соединённый с космическим «зарядным устройством», активирует Вашу позитивную карму, навсегда освобождая Вас от кармических цепей, сделавших Вас пленником невезения и злого рока.

ПРИНЦИП РАБОТЫ НЕВЕРОЯТНОГО, УНИКАЛЬНОГО, БЕСЦЕННОГО ТРАНСФУМИГАТОРА.

Действуя по принципу космических радионических волн, Трансфумигатор, активированный и ускоренный при помощи космического «зарядного устройства», распознаёт Вашу наиболее выгодную будущность и программирует её для Вас на подсознательном уровне. Помимо этого, главного свойства, Трансфумигатор улавливает вибрации счастья, успеха и любви, царящие во Вселенной, а затем аккумулирует их в Вашем мозге. Как только Ваш мозг будет заряжен позитивными волнами, он раскроет в Вас скрытые потенциалы удачи и направит Вас по пути к успеху!

Благодаря этому свойству Трансфумигатор представляет собой уникальный предмет, обладающий таким чудовищным по силе могуществом и такой неимоверной эффективностью. В своём стремлении стать счастливым человеком Вы более не зависите от магической формулы, произносимой заклинателем или чародеем. Вы зависите только от собственного желания, передаваемого волнами, испускаемыми высшими сферами процветания и удачи, и улавливаемыми этим невероятным, изумительным, могущественным артефактом — Трансфумигатором!

Став обладателем Вашего космического «зарядного устройства» С-О-В-Е-Р-Ш-Е-Н-Н-О Н-Е-О-Б-Х-О-Д-И-М-О-Г-О для Трансфумигатора, Вы, как мне представляется, обретёте ключи от рая. Подумайте и представьте:

Вы мечтаете преуспеть во всех начинаниях? Благодаря Трансфумигатору Ваше желание исполняется!

Вы мечтаете раскрыть в себе парапсихический дар, чтобы обладать властью над людьми и оказывать на них влияние (никогда в негативном смысле!!!)? Благодаря Трансфумигатору Ваше желание исполняется!

Вы мечтаете защитить себя от вредоносных волн и косых взглядов, которые бросают на Вас завидующие Вашей счастливой судьбе (а это случится в ближайшие недели!)? Благодаря Трансфумигатору Ваше желание исполняется!

АБСОЛЮТНО ВСЕ ВАШИ ЖЕЛАНИЯ ИСПОЛНЯТСЯ, НО ТОЛЬКО ПРИ УСЛОВИИ, ЧТО ВЫ ОТВЕТИТЕ МНЕ В ТЕЧЕНИИ 3 ДНЕЙ!

Чтобы космическое «зарядное устройство» было на 100 % эффективно, ему О-Б-Я-З-А-Т-Е-Л-Ь-Н-О нужны Ваши личные флюиды. Без них оно разрядиться со скоростью света! Чем дольше Вы медлите, тем больше времени потребуется Вашему космическому «зарядному устройству» для того, чтобы активировать Ваш Трансфумигатор.

ПОМНИТЕ! Оперативно затребовав у меня секретный ключ, то есть СверхМощное, готовое к работе космическое «зарядное устройство», Вы поможете своему Трансфумигатору без промедления исполнить все Ваши желания.

Возможно, Вы ответите мне, что я не первая, кто давал Вам подобные обещания, возможно Вам уже предлагали помочь в улучшении вашей будущности и привлечь к себе удачу, но Вы оставались несчастным и жизнь Ваша не изменялась. В таком случае, заявляю я, заметили ли Вы, что эти советчики, предлагающие Вам свои формулы счастья и успеха, сами бедны не менее, чем их «хвалёные» формулы???

Я, Минора Дэсмонд Дисперс, обращаюсь к Вам исключительно потому, что (благодаря моей особой оккультной мощи) имею реальную и действенную возможность помогать Вам добиваться победы и достигать счастья каждый год. Это происходит потому, что я сама использую мой уникально могущественный секрет.

Поэтому я могу уверить Вас, что, если мой оккультный секрет превосходно работает для меня, то он сработает и для Вас. За долгие годы его использования мне удалось скопить значительные денежные суммы, чтобы сегодня помогать тем, кто, как и Вы, этого заслуживает!

Я умоляю поверить Вас в одно — наступил и Ваш черёд. Да, удача и великолепная будущность протягивают Вам руки и ждут Вас, прямо здесь и сейчас!

С нетерпением жду Вашего ответа, Минора Д. Дисперс.

P.S. Не забывайте! Ответив мне в течении 3 дней, Вы получите готовое к работе космическое «зарядное устройство», активирующее и помогающее Вашему Трансфумигатору исполнять Ваши сокровенные желания. Чем больше Вы медлите, тем дольше Вам придётся ждать успеха. Зачем же медлить?

P.P.S. Бережно храните Ваш Трансфумигатор вдали от праздных взглядов. Лучше спрячьте его в укромном месте, где он будет защищён от возможных негативных волн, пока я буду подготавливать (проведя магический ритуал) Ваш секретный ключ, который позволит Вам трансформировать неудачи (по причине негативной кармы) в постоянную, невероятную удачу!

P.P.P.S. Напоминаю Вам, что общая стоимость заказа составит 798 федеральных казначейских кредитов и складывается из основной стоимости секретного ключа (599 фкк.) и расходов по обработке и доставке заказа (199 фкк.) Банковские реквизиты прилагаются.

P.P.P.P.S. Официальный сертификат признанной подлинности и эффективности ТРАНСФУМИГАТОРА. Согласно закона об эзотерической и оккультной интеллектуальной собственности, данный сертификат удостоверяет, что магический артефакт Трансфумигатор, имеющий свойство приносить изобилие и головокружительную удачу, был соответствующим образом подготовлен Минорой Дэсмонд Дисперс во время особой секретной церемонии по обычаю Общины Индустани из сообщества Рашикшиш. Необычный состав психотронной энергии, заключённой в Трансфумигатор, позволяет радионическим космическим волнам проникать в магнитное поле планет и «сканировать» сверхположительные вибрации, притягивающие счастье и успех. В целях получения максимальной выгоды при использовании Трансфумигатора совершенно Н-Е-О-Б-Х-О-Д-И-М-О активировать данный магический артефакт при помощи космического измерителя, именуемого иначе космическим «зарядным устройством». Любое иное использование Трансфумигатора ни в коем случае не может привести к удовлетворительным результатам. Настоящий СЕРТИФИКАТ имеет законную силу и признаётся во всех обитаемых мирах Федерации. Составлен мая сего года. Арт. ТРАНСФУМИГАТОР 66667777999900008888.

Доджер М. Перкинс бешено взревел, и те, кто услышал его неистовый рёв, напоминающий прощальный вопль смертельно раненого быка... приглушили звук, рвущийся из динамиков, до минимума.

В разных концах галактики, на планетах, разделённых сотнями световых лет, три женщины, заключённые в сверкающие брони синапсических капсул, управляемых технологичными «крайтонами», связанные друг с другом посредством приватных нейронных линий синхронно улыбнулись, приветствуя возникшую на огромных мнемонических экранах свеженькую метку-отметку, руноподобный тег, скрывающий за сокращением «Д.М.П.» огромную империю, готовую пасть к их изящным ножкам. Три дамы: Минора Ковач, Априлия Дэсмонд, Дисперс Уэбб были той самой знаменитой гадалкой, ясновидящей и прорицательницей Минорой Дэсмонд Дисперс: женщиной-призраком, триединой главой теневой корпорации, командующей армией многочисленных помощников — пиратов, вымогателей, сутенёров, шантажистов, фальшивомонетчиков, продажных политиков и продажных полицейских, коррумпированных чиновников, промышленных шпионов, саботажников и хозяйственных диверсантов, биржевых инсайдеров и жертв изощрённых махинаций. Три фурии без ошибки могли предсказать ближайшую судьбу «Страут, Перкинс, Уолл And Сайкс, Мегакорп», потому что нанятые ими адвокаты уже готовили иски и был уже найден тайный завистник...

Тайная стража

...по сведениям, полученным из анонимных источников, около пяти тысяч человек ежегодно необъяснимым образом бесследно исчезают из своих квартир.

Объект (object): homo sapiens: Человек разумный

пол (sex): мужской

возраст: сорок лет, семь месяцев, двадцать дней, семь часов, сорок три минуты, тридцать пять секунд

семейное положение: холост

жилищные условия: квартира, две комнаты, благоустроенная

статус: поднадзорный

категория наблюдения: высшая

материальное положение: обеспечен

Запись первая: Для современной кошки ловля мышей не является уже делом первостепенной важности. Развитие сферы услуг и промышленного производства, обслуживающего интересы, запросы и потребности представителей флоры и фауны, признанных человеком частично и полностью одомашненными, позволило нам отказаться от так называемых "прелестей" безыскусного существования в согласии с природой и пестования условных рефлексов и животных инстинктов. Я считаю, что это вполне разумный и здравый выбор нашего поколения, не желающего оставаться в рамках традиционного, стремительно устаревающего и сковывающего ледяной броней консервативных устоев живой и ищущий ум молодежи. Мы не связываем себя с прошлым, мы живем настоящим и устремлены в будущее. Воистину - мы поколение "Вискаса" и "Китикета". Современной кошке нынче важнее разбираться во вкусовых качествах корма для животных, чем знать, с какой стороны, подветренной или наоборот, лучше всего подбираться к потенциальной добыче. Конечно, иногда, все же приходиться вспоминать о своей животной сущности и демонстрировать свои охотничьи способности, однако добывать пропитание таким дедовским способом и, тем более, постоянно, кошка может позволить себе только в исключительных обстоятельствах. Конечно, я не имею в виду животных бездомных или внедренных к безнравственным объектам, питающим к братьям меньшим скрытое отвращение, либо терзаемым всевозможными фобиями и комплексами. Мне искренне жаль моих собратьев, попавших в когти таких вот, с позволения сказать, царей природы, издевающихся над ни в чем не повинными живыми существами, вверившими этим нравственным уродам, моральным извращенцами и социопатическим личностям свою хрупкую жизнь, но это все же обстоятельства исключительные. Впрочем, как известно, исключения обычно подтверждают правила.

Запись вторая: Так вот, иногда мне тоже приходиться охотиться. Ничего не поделаешь, необходимо соответствовать образу и соблюдать конспирацию. Увы, среди людей широко распространено мнение, что все кошки - хищники по рождению, поэтому всякое отклонение от укоренившихся в человеческом обществе представлений чревато для агента провалом и физическим уничтожением на живодерне. Не скажу, чтобы эти выходы на пленэр меня чрезмерно напрягали и сильно нервировали, нет, я воспринимаю такие походы за добычей как необходимое зло, издержки выбранной профессии, но лучше бы обходиться без подобных экстремальных ситуаций. Ибо агенту моего уровня не место на улице. Не говоря о микробах, вирусах и прочих паразитах, только и ждущих, когда ухоженное, домашнее животное появиться на свежем воздухе, проблем и опасностей там предостаточно. Взять хотя бы собак.

Запись третья: Собаки - вот уж действительно, - простота хуже воровства. Тупы, угодливы, льстивы. Лесть выдают за искреннюю любовь. И в то же время - собаки настоящие и верные защитники людей. Им известны и наша цель, и наши планы в отношении человеческой расы. Собаки постоянно пытаются донести, предупредить, защитить и спасти своих друзей. Ха, друзей! В гробу я видала таких друзей, с цветами и в белых тапочках. Они ведь собак за друзей не считают, они на полном серьезе полагают, что приходятся собакам хозяевами. А еще нас, кошек, считают глупыми. Цари зверей, блин! Да у недельного котенка ума больше, чем у десятка самодовольных и гордых принадлежностью к роду человеческому объектов. Если бы вдруг нашелся среди них талантливый индивидуум, не отягощенный наростами вековых традиций, предубеждений и антропоцентрических заблуждений, умеющий видеть, слушать и слышать, а главное, обладающий умом живым и быстрым, то за успех нашего дела я бы не дала и гроша ломаного. Какое счастье, что среди людей не таких талантов. Поэтому, не имея возможности раскрыть людям правду о кошках, собаки развязали против нас беспощадную войну, на полное уничтожение, в которой будет только один победитель, проигравший же исчезнет навсегда. Понятно, что в такой войне нет места великодушию. Как говорил мой инструктор по выживанию: "шевели вибриссами, девочка!" Нет, улица меня решительно не устраивает!

Запись четвертая: К проблемам, безусловно, в первую очередь и без сомнения следует отнести котов. Более назойливых и бесполезных для дела субъектов не найти и во всей вселенной. Они постоянно путаются под лапами, лезут с непристойными предложениями, говорят гадости, подкатывают с фривольными шуточками и рассыпаются в дешевых комплиментах. Без них по улице и шагу ступить нельзя. Едва высунешь носик из подвальной отдушины, глядь, в пределах видимости обязательно болтается такой вот неприкаянный кавалер и тут же, без лишних предисловий, предлагает слиться в любовном экстазе. Я понимаю, был бы хоть кот благородных кровей, к примеру, русский голубой или на худой конец, ангорец какой завалящий, ан-нет, отчего-то всегда попадается грязный блохастый, ободранный и ошпаренный сосед, типичный самец подзаборный, ни на что не годный бездельник и шалопай. Заговоришь с таким о работе, начнешь отчитывать и вправлять мозги, ну что вы, мы сами с усами, да мы профессионалы высшего класса, да нас сам верховный позавчера отметил в приказе и вообще, что вы, бабы, понимаете в нашем деле и в нашей тонкой душе, только и умеете, что орать и нервы мужикам портить. Ага, слышь, подруга, профессионалы. Слышали мы о сказку о вашем профессионализме и лапшу с ушей не забывали стряхивать. Знаем, знаем, что вам интересно. Если коты и могут думать о чем-нибудь связно более пяти минут - знайте - эти мысли будут о сексе. Все, что их реально интересует, можно уложить в три слова - секс, секс,секс. А что не секс - то жратва. Единственное, что в них может понравиться - даже последняя дворовая рвань блюдет личную гигиену, но, объективности ради, следует иметь в виду, что заслуги ее в этом нет никакой, типичный безусловный рефлекс, переданный им с родительскими генами. Старые кошки рассказывают, что раньше, у самых истоков нашей великой миссии стояли особи, во всех отношениях превосходившие нынешних карликов и пигмеев мужской части кошачьего племени. Их отличала молниеносная реакция, превосходный ум, невиданная выносливость и по-рыцарски возвышенное обхождение с дамами. Бесстрашные первопроходцы, несгибаемые пионеры прогресса, мастера мимикрии, асы шпионажа, безжалостные убийцы и беззаветно преданные родине патриоты - вот кем они были. И кем они стали? Жалкими дегенератами с куцым воображением, ограниченным словарным запасом и непомерно раздутым самомнением. Горький и поучительный пример частичной депопуляции в рамках одного вида...

Запись пятая: Жизнь внедренного агента всецело зависит от качественно проработанной легенды. Важно так психологически верно подвести агента к интересующему объекту, чтобы он (объект) ничего не заподозрил. На предварительном этапе специально сформированная аналитическая группа собирает о потенциальном поднадзорном максимально полную информацию. Привычки, предпочтения, любимый цвет, отношение к животным, интересы, друзья, коллеги, родители, родственники, болезни, фобии, характер, семья, пороки, скрытые и явные. На основе полученных данных создается интегральный портрет личности, исходя из которого и строится образ "маленького друга", домашнего животного, наиболее привлекательного для данного индивидуума. Отлично, если объект изначально подсознательно относится к категории "кошатников", хуже, если он латентный "собачатник". В этом случае операция внедрения строится на эффекте неожиданности. Агенту приходится идти на определенный риск, с тем, чтобы подойти к объекту на максимально близкое расстояние. Хитрость в том, что шерсть агента обрабатывается особым биологическим реагентом, так называемой "плазмоидной прививкой" или "плевком счастья". Искусственно выведенные микроорганизмы-плазмии, попадая при тактильном контакте в организм потенциального поднадзорного, переносятся с током крови в головной мозг, после чего интересующий нас объект проникается всепоглощающей и безотчетной любовью к кошкам. Устойчивый эффект достигается после однократного прикосновения к агенту. Примечание: об исключениях смотри запись первую.

Запись шестая: Философская. Все невозможное когда-нибудь, да происходит. Закон жизни. Провалов не бывает. Закон Фостер'с.

Запись седьмая: Вчера мой поднадзорный неожиданно! спросил меня, существуют ли у нас имена собственные и если существуют, то как меня зовут среди кошек. Я сделала вид, что не поняла его вопроса и принялась играть своим хвостом, исподволь наблюдая за объектом. Он следил за моей игрой с испуганно-недоверчивым видом. Он о чем-то догадывается, решила я, и это очень, очень плохо. Жаль, мне понравилось у него жить. Но ничего не попишешь, "любопытство сгубило кошку".

Запись восьмая. На завтра вызвала чистильщиков.

Ренегат

Дверца шкафа с лязгом захлопнулась, открыв патрульного Громова, неизвестно как оказавшегося рядом с Зиминым.

- Привет, Зимин, - сказал Громов подозрительно ласковым голосом.

- Привет, Громов, - Зимин, глянув вскользь на Громова, занялся проверкой снаряжения. Постучав по грудной пластине ИБКП (индивидуального бронекостюма полицейского), проверяя, плотно ли прилегает жилет к телу, Зимин поинтересовался:

- Ну, как дела наши скорбные?

- Хреновые наши дела, - Громов прислонился плечом к шкафу. - Снова ОВК (Отдел внутреннего контроля) орёт трубным гласом и рогами роет землю.

- На предмет?

- Предмет старый. Установление личности Доктора и выявление служащих, контактировавших с означенным преступником.

- Даже дурак знает: Доктор личность легендарная. У каждой касты в нашем мире есть свои легенды.

- Пойди и скажи это людям из ОВК. Они-то как раз так не думают. Особенно после исчезновения Расова.

- Расов пропал? Говорили, он получил повышение.

- Правдоподобное отрицание, Зимин. Превентивное пресечение деморализующих слухов. Расов получил повышение, только теперь все хотят знать, куда.

- Вот пусть ОВК это дерьмо и разгребает.

- Оно и гребет. Так гребет, что шерсть клочьями летит. Возможно закатят общую проверку личного состава. Ладно, Зимин, спокойного дежурства. Я тебя предупредил. Кстати, мне уже прожарили задницу на медленном огне.

- Принял к сведению, Громов. - Зимин хлопнул закованной в перчатку ладонью по плечу Громова.

Громов поморщился от боли.

- Тише, чёрт, - сказал он, потирая ушибленное плечо.

- Не ходи тихо, Громов, я человек нервный. С перепуга могу и лицо попортить.

- Дерзкий ты, Зимин. Дерзких у нас ломают, по полной программе. В ОВК и ломают. Намек ясен? Проще надо быть, Зимин, проще.

- Да, и ещё, - сказал Громов пристально глядя глаза в глаза Зимину. - Почаще оглядывайся назад, Зимин. Громов шагнул назад, коротко хохотнул. - Совет за совет, патрульный.

Глядя в спину удаляющемуся Громову, Зимин процедил сквозь зубы:

- C-c-cволочь.

Развернулся и пошел в гараж.

Новая технотронная эра разделила людей на две неравные части. Меньшая, определявшая направление технического прогресса, обособилась в отдельное социальное образование, получившее со временем название IT-элита. Большая (по сути оставшаяся часть человечества), не сумевшая удержаться в потоке стремительно нараставшей информации, превратилась в так называемых техно-плебеев, людей, способных только потреблять предлагаемые IT-элитой технологичные вещи. Цивилизация, завершив очередной эволюционный виток, вернулась фактически в эпоху средневековья, только на более высокой ступени. Зримо это разделение проявилось даже в планировке городов. IT-элита заселила Верхние города, отгородившись от Нижних городов, мест обитания техно-плебеев, непрерывной линией полицейских управлений. Руководство миром техно-плебеев осуществляли выборные и назначенные органы власти, имевшие в своем составе одного или нескольких кураторов из IT-элиты. Высшее управление принадлежало Конклаву консулов-защитников, избираемых пожизненно Распорядительным Советом кланов. IT-элита была организована по клановому принципу. Полицейские, сотрудники спецслужб, астронавты, исследователи, конструкторы, технические работники, инженеры, испытатели, врачи, предприниматели не мыслили себя вне соответствующих кланов. Впрочем, кланы не являлись структурой закрытой и застывшей. Переход из клана в клан не запрещался, главное, чтобы молодой человек на определенном этапе своей социальной специализации проявил определенные таланты в избранной им области общественной деятельности. Сын полицейского мог стать врачом, сын астронавта - ассенизатором. Решение принималось советом клана, в случае несогласия кандидат мог обратиться с прошением о пересмотре дела непосредственно к консулу-защитнику.

Зимин был потомственным полицейским. Юношей он больше интересовался машинами и компьютерами, школьный наставник пророчил ему карьеру испытателя, однако отец настоял, чтобы Зимин стал полицейским. Хотя, "настоял", слишком резко сказано. Отец просил его подумать, прежде чем обращаться в Совет клана. Зимин подумал и согласился с доводами отца. Он сомневался потом в своем выборе, но быстрый патрульный автомобиль и значительная доля риска в работе специального полицейского в Нижнем городе, незаметно развеяли его сомнения, как первые солнечные лучи без остатка разгоняют плотный утренний туман. Нижний город был большой гниющей клоакой, таившей опасность в каждой частице своего больного тела. Причем для полицейского, выходца из Верхнего города, защищенного особым бронекостюмом, изготовленным из сверхпрочной и сверхлёгкой металлокерамической брони, с ускоряющим движение экзоскелетом, напичканного вживленными в тело электронными гаджетами и чипами (реагирующими на вспышки импульсного излучателя, выстрела, инфразвукового иммобилизатора воли, брошенного ножа, камня, цветочного горшка, кирпича), увешанного с ног до головы оружием, о существование которого техно-плебеи даже и не знают, патрулирование улиц за пределами кольца, образованного зданиями полицейских управлений Высшей полиции, больше похожими на хорошо укрепленные замки псов-рыцарей и баронов-разбойников, представляло не меньшую опасность, чем для служащих вспомогательной ТП-милиции.

Зимин вырулил из гаража, тормознул перед блок-постом, опустил тонированное стекло, предъявляя охраннику на воротах удостоверение и открытое лицо для сравнения. Охранник, держа на сгибе локтя левой руки тяжелый шестиствольный МУК (мобильный ударный комплекс, в на полицейском жаргоне "мудак"), правой принял развернутое удостоверение, внимательно разглядывая стереофото и оригинал лица, наконец, вернул пластиковую карточку, кивнул головой и махнул рукой: "проезжай". Ворота, беременной слоновьей тушей, не спеша поползли вбок, открывая черный прямоугольник карантинного тоннеля, освещенного цепочкой мертвенно-белых светильников. Зимин вдавил в пол педаль газа. Взревел мотор и патрульная машина вынесла IT-полицейского в Нижний город.

Максимально комфортные условия жизни, созданные в аристократических кварталах для IT-элиты, обеспечивались за счет полной изоляции от негативного воздействия отравленной природной среды. Жилые комплексы представляли собой абсолютно замкнутые на себя системы, позволяющие их обитателям забыть о проблемах внешнего мира. Экологически чистое пространство было привилегией элиты, но и оно не защищало полностью. Вынужденное существование в ограниченных пространствах приводило к массовому распространению фобий. Клаустрофобия или боязнь замкнутого пространства уже не считалась психическим отклонением, дети страдали клаустрофобией чуть ли не с самого рождения. Ребенок, не боящийся оставаться в своей спальне с закрытой дверью, имел больше шансов оказаться на приеме у врача, чем ребенок, чувствующий себя хорошо только в больших помещениях. Необходимость проводить значительную часть жизни за стенами своих убежищ заставила IT-элиту озаботиться обеспечением индивидуальной безопасности. Частичная адаптация достигалась за счет широкого применения нейро и нанотехнологий. Типичный представитель IT-элиты имел "многократно модифицированное тело, оптимально приспособленное к функционированию в условиях постоянного депрессивного воздействия окружающей среды на организм индивида". Что после этого оставалось человеческого в человеке, и насколько люди отдалялись после такой модернизации от своей природной сущности и приближались к разумной машине - вопрос философский. Задать его мог бы философ, но среди IT-элиты не было философов. Пустое умствование считалось признаком плебейства. Люди, заселяющие Верхние города, были людьми действия, математически точно выверенного и проверенного опытом.

Однако разрушающие твердо установленный порядок мысли все же проникали в их сознание. Прав был Зимин, утверждавший, что у каждой касты есть свои легенды. Вредные течения безжалостно искореняли, изымая носителей и наиболее активных распространителей подстрекательских идей. Борьбой с предателями и пораженцами занимались практически все спецслужбы: от Управления промышленной безопасности до Отдела внутреннего контроля Высшей полиции. Проникновение их в частную жизнь было тотальным, не прилагая больших усилий они знали о каждом гражданине практически все, благодаря, в том числе и внедренным в организм поднадзорных микро и нано устройствам. Тем не менее, полностью искоренить умственную заразу спецслужбам не удавалось.

В полиции новичкам рассказывали о Докторе. Доктор был сущностью, исполняющей желания. Точнее, единственное желание. Он являлся полицейским и никому, кроме полицейских. У него не было постоянного образа: кто-то описывал его как неряшливо одетого, субтильного юношу-очкарика, кто-то уверял, что он бездомный бродяга, а кто-то говорил о нем, как о весьма обеспеченном техно-плебее, господине в возрасте за пятьдесят. Одни сталкивались с ним во время рейдов или облав, и он предлагал исполнение желания в обмен на освобождение, к другим Доктор обращался сам, являясь перед избранными в облике богача-плебея. Рассказывавшие о Докторе непременно подчеркивали, что слышали эти истории от полицейских, встречавшихся с ним, либо от тех, кто непосредственно знал таких людей. Отсутствие живых свидетелей ставило под сомнение реальность существования Доктора, но ОВК разглядела в призрачной фигуре прямую угрозу безопасности и взялась за уничтожение распространяющихся среди личного состава полиции нездоровых вымыслов, будоражащих сознание и подрывающих моральные и нравственные устои защитников правопорядка. Помимо усиления электронных методов слежения, ОВК принялась расширять штат добровольных осведомителей, попутно проводя выборочные проверки полицейских управлении. Всякие открытые разговоры про Доктора прекратились, теперь о нем говорили только в проверенных компаниях и с большой оглядкой...

Ближе к ночи порок выплескивался из пропитавшихся мочой, блевотиной, дешевой парфюмерией и безнадежным отчаянием подвалов и мрачных углов на широкие улицы Нижнего города. Раздвигались плотные занавеси борделей и в огромных окнах, застекленных пуленепробиваемым стеклом извивались в соблазнительных позах жрицы профессиональной любви, завлекая в объятья продажного счастья изнывающих от желания клиентов. Их уличные товарки, прогуливались парами у края тротуаров, готовые обслужить любого, у кого не хватило денег на приличные заведения. Залы игральных автоматов и казино сверкали призывно огнями, обещая быстрое обогащение. У популярных ночных клубов собирались длинные очереди желающих приятно оттянуться, очереди поменьше выстраивались перед конторами разрешенных тотализаторов. Открывались ночные бары, таверны и куртины, боровшиеся за каждого клиента снижением цен на выпивку и предоставлением постоянным посетителям существенной скидки на спиртное. Они собирали публику попроще. Здесь можно было встретить работяг, расслабляющихся после дневной смены, муниципальных чиновников, студентов, учителей, школьников старших классов, уличных бандитов, членов молодежных банд, с презрительной гордостью демонстрирующих цветные татуировки на специально оголенных руках. Бандиты постарше и покруче занимали отдельные кабинеты, где, скрытые плотными портьерами проворачивали свои незаконные сделки. Солидная публика выбирала рестораны и культовые ночные клубы, в которых иногда можно было встретить пресыщенную знаменитость в окружении звероподобных телохранителей, скрывающих взгляд за темными линзами скан-стекол очков, позволяющих видеть сквозь одежду. Рваные вспышки рекламы, бегущие строки, фейерверки цветов, взрывы сменяющихся в калейдоскопическом ритме картин утомляли глаза и опустошали душу. Машины текли по мостовым непрерывным потоком, ослепляя встречных водителей ярким светом фар. Корпоративные тп-небоскребы надменно возносились на Нижним городом, тонкими шпилями, украшенными гирляндами красных огней разрезая угольно черные облака, медленно наползающие с севера.

Для любого IT-специалиста, добровольно запертого в элитном гетто и отважившегося покинуть пустынные, стерильные проспекты родного улья, это буйство красок и образов немедленно вогнало бы в душевный ступор и заставило бежать в привычно тихий и спокойный уют знакомой и безопасной квартиры, защищенной от разрушительного воздействия пещерных инстинктов и желаний суетящихся толп плебеев непробиваемыми стенами полицейских крепостей. Для Зимина же это была знакомая и понятная обстановка. Кипение ночной жизни заставляло его ощущать себя живым, живущим, двигающимся, имеющим некую цель и оправдание существования на свете. Возвращаясь утром обратно, он представлял себя навек застывшей в капле доисторической смолы, забытой всеми и самой судьбой букашкой, обреченной пережить вместе с превратившейся в янтарь смолой века и века. Штатные психологи называли такое состояние профессиональной деформацией и боролись с симптомами болезни с помощью лекарств и сеансов психотерапии. Зимин, исправно проходил курс лечения, хотя для себя давно уже определился, что лечить его надо скорее от умственного коллапса здесь, чем от чувственных всплесков там.

Покинув карантинный туннель, Зимин привычным движение надел шлем и вслед за тем включил монитор бортового компьютера. На темном экране проявилась паутина городских улиц, заполненных разноцветными точками. Желтые отображали людей, красные - патрульные машины Высшей полиции, находящиеся одновременно с ним на дежурстве, ярко-синие показывали патрулирующие Нижний город экипажи вспомогательной тп-милиции, белые - вертолеты-роботы, оснащенные мобильными видеокамерами, катапультами, метающими обездвиживающие преступников сети, вооруженные автоматическими пулеметами и ракетными установками, заряженными ракетами с усыпляющим газом и с-напалмом, зеленые - автомобили техно-плебеев. Прелесть всей картины была в том, что одним, чуть заметным движеньем пальца, оснащенным встроенными в перчатки сенсорами, полицейский мог выбрать интересующую его цветную точку и получить исчерпывающую информацию о владельце машины или о человеке, находящимся сейчас на улице, либо в своей квартире. Правонарушитель, пытающийся скрыться от преследователей, попадал под перекрестное наблюдение камер, расположенных на улицах, в домах, общественных зданиях и вертолетах. Сканирующие системы были скрыты в каждом бытовом приборе, каждой ручке, каждом предмете обстановки, каждом столовом приборе и каждом рулоне туалетной бумаги. Данные с них стекались в гигантские подземные вычислительные комплексы, где на каждого техно-плебея собиралось в течении всей его жизни подробное досье. Мощные суперкомпьютеры сортировали, классифицировали и раскладывали на молекулярные полочки невообразимые массивы информации для того, чтобы в нужный момент времени сотрудник правоохранительной системы мог получить исчерпывающую информацию по интересующему его объекту оперативной разработки. Точно такие же комплексы отслеживали жизнь IT-элиты, только доступ к данным регламентировался весьма суровыми законами о защите личного пространства.

Зимин еще раз взглянул на схему города. Красные точки перемещались в границах строго определенных квадратов патрулирования. Единственный, кто находился вне предписанного суточным заданием сектора был сам Зимин. Он ехал по проспекту Лунных колонистов. Проспект шел через весь Нижний город по прямой с запада на северо-восток. Через три квартала Зимин должен был повернуть налево и он крутанул руль влево, автоматически зафиксировав время поворота. До назначенной встречи оставалась чуть меньше часа. Зимин ехал чуть быстрее, чем обычно, но не так быстро, чтобы диспетчерская служба не заметила в его действиях ничего подозрительного. Он должен был сохранять осторожность и стараться не выбиваться из графика. Любое отклонение от обычного поведения (обычного с точки зрения работающих в ОВК параноиков) могло послужить основанием к отстранению от службы и возбуждению служебного расследования. Патрульный, не участвующий в погоне, занятый в рейде либо облаве и при этом едущий слишком тихо, или слишком быстро, становился для ОВК приоритетным подозреваемым.

Зимин усмехнулся. Уж он-то был подозреваемым номер один без всяких исключений и оговорок. Семь дней назад он встретил Доктора. В ту ночь Управление промышленной безопасности проводило операцию по зачистке банды "диких хакеров". Употребление слова "хакер" применительно к техно-плебеям само по себе является подстрекательским и подрывным. IT-элите со школьной скамьи известно, что техно-плебеи, в силу их ограниченного разума, не способны к логическому мышлению, тем более к мышлению конструктивному. Пользоваться продуктами промышленного прогресса их еще можно научить, но заставить постигнуть принципы и законы,положенные в основу технологического процесса или действия какого-либо прибора нельзя. Так вот, это утверждение, мягко говоря, не является абсолютно истинным. Действительно, основная масса населяющих нижние города людей полностью и стопроцентно отвечает закрепленному в учебниках определению, однако среди этой ни на что не годной массы, словно неогранённые бриллианты появляются личности, равные, а то и превосходящие по интеллекту IT-специалистов. Поиском и изъятием таких феноменов занимается Агентство демографии и планирования семьи, правда не всегда успешно. Избежавшие недреманного ока Агентства талантливые полукровки сбиваются в банды, становясь самыми опасными преступниками, могущими причинить непоправимый вред инфраструктуре IT-общества. УПБ использует применительно к ним термин "дикие". Когда агенты УПБ выходят на такие банды в самом начале их деструктивной деятельности, совместно с Агентством производится селекция и изъятие, зачастую выборочное. Если же банда устоявшаяся, с широкими криминальными связями и успевшая совершить серьезные преступления, УПБ попросту ее зачищает.

Эта кибер-банда подлежала зачистке без исключений из-за своей особой опасности. На памяти Зимина она предприняла самую удачную попытку взломать оборону Верхнего города. Ей почти удалось получить доступ к головным серверам энергораспределительной централи. Достигни "дикие хакеры" своей цели, Верхний город перестал бы существовать.

УПБ проводило операцию своими силами, полицейские лишь обеспечивали внешнее кольцо оцепления. Зная возможности агентов УПБ, патрульные обычно не слишком напрягались. Зимин, скучая, стоял у машины, когда с крыши ближайшего дома, по пожарной лестнице на тротуар быстро спустился человек. Нервно оглянувшись (в свете уличной лампы блеснули линзы очков) и увидев полицейского, человек бросился бежать. Надеяться спастись от полицейского, чьи силы многократно усилены экзоскелетом бронекостюма, может только наивный простак, впервые нарушивший закон, но мальчишка (судя по росту и комплекции), даже и не подумал остановиться. Зимин, решивши поймать беглеца у перекрестка, догнал его только через три улицы, сумев поравняться с ним и резко толкнуть локтем от себя. Мальчишка со всей силы ударился о стену и затих, распластавшись на асфальте. Зимин , не торопясь подошел к нему, и присев на корточки, похлопал парня по щеке, приводя в сознание.

Парнишка открыв глаза, смотрел дерзко и держался независимо. Зимин впервые не знал, что ему делать с задержанным. Надо бы его поднять, заковать в наручники и передать агентам УПБ, но Зимин продолжал сидеть, осознавая всю нелепость сложившейся ситуации. Молчание затягивалось. Зимин глупо таращился на парня, мальчишка нагло ухмылялся. Наконец, задержанный подозреваемый прервал возникшую паузу:

- Ну, что, дядя, вязать будешь или отпустишь?

Зимин поднялся на ноги. Он еще не решил, как поступит. Не понимая, почему, он был скорее склонен отпустить мальчишку, чем возиться с ним, надевая наручники и таща его к оставленной машине. Глянув вдоль улицы, нет ли свидетелей (а видеокамеры на что?) Зимин, подумав, поднял мальчишку за ворот, развернул от себя и толкнул в спину, задавая вектор движения.

- Свободен. И не бегай больше от полиции.

- Спасибо дядя, - весело крикнул мальчишка. Затем вдогонку, кинул блестящий цилиндрик Зимину. - Лови, дяденька!- пока Зимин пытаясь сообразить, что же это такое, рассматривал подарок, - сказал: - Семь дней у тебя, дядя, и одно желание. Как решишь, что ты хочешь, приходи на это место. Загадаешь желание, нажмешь на кнопку и желание твое сбудется. Запомни, последний срок: седьмой день, до двенадцати ночи, только здесь и всего одно желание. Прощай, дядя!

Парнишка исчез, словно его вообще не было, а в руке Зимина осталась зажигалка пьезоэлектрическая, заводская штамповка по цене пять рублей за десять штук.

Следующую неделю Зимин провел в мучительных раздумьях. Он сомневался в реальности произошедшего с ним во время рейда, если бы не лежавшая в кармане куртки зажигалка. Она уж точно не была плодом его буйного воображения. Зимин подолгу вертел ее в руках, разглядывая так и сяк, стараясь найти в ней некий изъян, а может знак, указывающий на принадлежность попавшей к нему вещи к... К чему, собственно? К иным мирам? Магическим пространствам, инструментам колдовских обрядов? Он пытался найти таинственному и необъяснимому происшествию логическое объяснение. Логика подсказывала, что его обманули. Обвели вокруг пальца, кинули, перехитрили. Рассуждая здраво, он напоролся на парня, обладающего сильными суггестивными способностями, проще говоря, гения-гипнолога, использовавшего свой талант для спасения. Отыгравшись на Зимине, мальчишка сейчас сидит в какой-нибудь подпольной норе полукровок и весело издевается над дураком-полицейским, пытающимся открыть тайные возможности обыкновенной зажигалки. Однако существовало и другое объяснение. Если, хотя бы на мгновение, уйти от всякой логики и признать правдивость рассказов о Докторе, то получается, что Зимин встретился с самим Доктором во плоти. Косвенным подтверждением такой встречи можно считать то, что Зимин до сих пор находится у себя дома, а не отвечает на весьма неприятные вопросы дознавателей в подвалах ОВК. Патрульный покинул оцепление, задержал возможного преступника, без всяких причин отпустил его, вернулся на свое место, не доложил о случившемся командованию, и никто даже слова не сказал. Значит, Доктор не вымысел, не пустые байки развлекающихся шутников. Тогда у него, Зимина, есть одно не исполненное желание, есть время для того, чтобы решить, чего же он хочет. Смертельный вывод, ибо не оставляет сомнений относительно ближайшего будущего. IT-служащий мобильного патруля Высшей полиции второй лейтенант Зимин Игорь Владимирович - преступник.

Не без внутренних колебаний он вступил на скользкую преступную дорожку и собирался пройти по ней до конца.

Встречная машина дважды мигнула фарами. Сдавший пост полицейский приветствовал коллегу, заступающего на ночное дежурство. Зимин просигналил в ответ. До установленного Доктором срока оставалось тридцать две минуты. Зимин связался с диспетчером, подтверждая нахождение в квадрате патрулирования. Пятнадцать минут он будет колесить по кварталу, затем оставит патрульный автомобиль и бегом отправиться через весь Нижний город к пересечению Лесной и Сиреневой улиц, туда, где он встретил Доктора. Путь займет тринадцать с половиной минут. У него останется полторы минуты. Щелкнуть зажигалкой и загадать желание.

Любой хороший план, детально разработанный, проверенный и многократно перепроверенный, может погубить случайное стечение обстоятельств. Непредусмотренная мелочь, досадная помеха, непредвиденное событие. Взглянув в зеркало заднего вида, Зимин натренированным взглядом выхватил седан, весьма ловко следующий за его машиной. Преследователь особо не скрывал своего присутствия, старательно и как-то изящно сохраняя дистанцию между своим и патрульным автомобилем. Зимин притормозил, затем сбросил скорость. Едущий следом седан в точности повторил его маневр. Зимин свернул на боковую улицу, ускорился. Преследователь не отставал. Его вели, причем вели в открытую, наглядно показывая,что за ним установлена слежка. Находясь в оцеплении, он совершил преступление, но кто-то, может ОВК, может УПБ, а может и те и другие, совместно решили, что будет лучше, если Зимин останется пока на свободе. Для выявления возможных связей в криминальной среде. Наблюдение ничего не дало и теперь наблюдателям незачем скрываться, все равно объект их негласной слежки будет арестован. Зимину стало весело и досадно. Напряжение последних дней исчезло. Он решил идти до конца и это препятствие не будет для него непреодолимым. Он знает, что сделает.

Остановившись у бордюра, Зимин вышел из машины, не торопясь подошел к седану, приткнувшемуся у края тротуара в нескольких метрах от его автомобиля, постучал в стекло, и когда водитель опустил его, выстрелил в салон из "магнума-спринтера", извлеченного из набедренной кобуры, гранатой объемного взрыва. Язык пламени вырвался наружу, затем седан со скрежетом ужало к центру. Зимин этого уже не видел, он бежал прочь мощно и ровно, настолько быстро, насколько позволяла двигательная схема бронекостюма.

...желтый язычок пламени и ничего не произошло. Зимин разжал пальцы. Сверкающий цилиндрик упал, звонко цокнув об асфальт.

- Руки, Зимин, руки в стороны, чтобы я их видел! - громко крикнули за спиной. - Медленно поворачивайся, медленно, я сказал, медленно!

Зимин повернулся.

Громов, держа в правой руке пистолет, нацеленный Зимину в лицо, левой кинул ему наручники.

- Специальный консульский легат, Служба охраны государства. Лейтенант Зимин, вы задержаны по подозрению в совершении государственного преступления, статья 4, прим 10, уложение А, особо тяжкие преступления, подрывающие основы государственного строя и правопорядка. В случае неподчинения стреляю без предупреждения.

- Надевай браслеты, лейтенант, и без глупостей.

- Ошибся я в тебе, Громов, - сказал Зимин, - думал, ты дятел ОВК, а ты, сука, службист.

- А я в тебе не ошибся, Зимин. Знал, что ты предашь. Кстати, бегунок твой был нашим человеком. И ты купился, Зимин, купился на сказку о Докторе.

- Может, купился, а может морды мне ваши опротивели, до полного омерзения...

- Хватит трепать языком, Зимин, надевай наручники.

- Не спеши, службист, свои тридцать монет ты всегда успеешь...

Зимин ловко выхватил маленький двухзарядный револьвер, скрытый на внутренней стороне левого предплечья и нажал на спусковой крючок...

...похлопал парня по щеке. Зимин сидел на корточках, а там, где секунду назад лежал мальчишка, никого не было. Память Зимина напоминала магнитную ленту, порванную и небрежно склеенную. Резервная нейросеть, образованная цепочками нанороботов в его мозгу, непрерывно дублирующая поступающую информацию, оперативно восполняет образовавшиеся лакуны. Перед внутренним взором Зимина в замедленном режиме прокручиваются утерянные кадры. Мальчишка, открывает глаза, улыбается и что-то говорит. Вместо связной речи слышны какие-то обрывки слов, парнишка поднимается на ноги, исчезает из поля зрения. Зимин поворачивает голову вправо. Парень не торопясь, уходит.

- Гипнолог, мощнейший гипнолог, - думает Зимин. Вытащив "магнум", он долго и тщательно целится в спину уходящему парню и нажимает на спусковой крючок...

...рывком поднимает мальчишку на ноги, толкает стене. Тщательно обыскивает и защелкивает на запястьях мальчишки наручники.

- Все, отбегался, пацан. На основании статьи 4, прим 8, ты обвиняешься в совершении государственного преступления, подрывающего основы государственного строя и правопорядка...

...выхватив скрытый на левом предплечье маленький двухзарядный револьвер, целясь в Громова, медленно пятится назад, к возникшему в воздухе прямоугольнику в рост человека, за которым видна река и сочно-зеленый луг...

Кобальт

Кобальт (Koboldium,Kobaltum или коллет (Colletum) - металлическая материя, чернее свинца и железа, растягивающаяся при нагревании. Кобальт - черная, немного похожая на золу материя, которую можно ковать и лить, но она не обладает металлическим блеском, и которая представляет собой вредную взвесь, уводящую при плавке вместе с дымом хорошую руду.

"Алхимический лексикон" Руланда, 1612 год

Ночами в городке было неспокойно. В окружавших его лесах скрывались попавшие в окружение мелкие отряды оккупантов, пробиравшиеся к линии фронта, разрозненные группы недобитков-предателей, не успевшие уйти на запад вместе со своими хозяевами, дезертиры и бесшабашные бойцы подхорунжего Селезня, лучшего друга и близкого конфидента пана полковника Дыяка-Дутого, резидента центрального провода и начальника пятого округа особой референтуры Восточного края, прославившиеся лихими налетами на подвалы винокуренного завода, не взорванного (как того требовала директива областного комитета обороны) в спешке отступления первых месяцев войны, отчаянными грабежами пассажирских поездов и безудержными штурмами вражеских полевых борделей, созданных для удовлетворения половых потребностей господ офицеров из оккупационной администрации и тыловых частей.

Поэтому редкая ночь обходилась без гулких хлопков выстрелов, свиста пуль, топота ног, заполошных свистков милиционеров, взревывающих моторов, визгливых выкриков подстреленных и тяжелого смачного мата. Новая власть, точнее старая власть, вернувшаяся в городок следом за победоносно наступающей армией, немедленно установила твердый комендантский час, начинавшийся с шести вечера до семи утра, о чем грозно предупредила население посредством расклеенных повсюду листовок, но могла бы этого и не делать, ибо жители, напуганные безнаказанной наглостью "лесных братьев" и местных бандитов, сбившихся в вооруженные шайки, с наступлением темноты без предупреждения разбегались по домам и квартирам и до утра за дверь не высовывались.

Обыватели, стиснутые между двумя противоборствующими силами, уже начали потихоньку привыкать, приноравливаться и притираться к тревожной двойственности своей жизни, находить в ней пусть и нерациональную, необъяснимую, противоестественную здравому смыслу, но все-таки систему, в которой, если приглядеться, можно было отыскать определенную каплю логики, как новая напасть, неожиданная и страшная, лишила их сна и покоя. Среди них объявился...

..."виллис" уверенно катил по пустым неосвещенным улицам. Желтые лучи фар выхватывали из темноты блестящие камни булыжной мостовой, ломаные силуэты деревьев, скользили по стенам домов, отражаясь в окнах, бесстыдно освещали белые пятна задернутых занавесок. Разбуженные шумом двигателя горожане напряженно вслушивались в доносящиеся с улицы звуки, определяя, последует ли за проездом машины перестрелка, или в этот раз им не придется бежать от стрельбы в самые дальние комнаты. Сытое урчание двигателя затихало вдалеке и горожане, успокоенные непривычной тишиной, залезали в свои еще не успевшие остыть постели, гадая, кто мог сидеть в только что проехавшей машине.

...Старший майор госбезопасности за всю дорогу не сказал ни слова, если не считать равнодушно произнесенного "поехали", после того как он ловко запрыгнул на сиденье джипа, стоявшего во внутреннем дворе областного управления госбезопасности. Он не даже не уточнил, куда поехали, полагая, видимо, что водитель и сам знает, куда. Водитель, старшина госбезопасности, задержался на несколько секунд, ожидая, что старший майор постарается исправить допущенную ошибку, четко определив конечный пункт назначения, однако майор не снизошел до более содержательной беседы и водитель, недовольный молчанием майора, с треском включив передачу, резко бросил "виллис" вперед. Майора отбросило на спинку сиденья с такой силой, что голова его ощутимо запрокинулась назад. Старшина испуганно отпустил педаль газа и джип, дернувшись еще раз, остановился. Старшина угрюмо застыл, сжимая вспотевшими ладонями шероховатую резину руля, готовясь к неизбежному начальственному разносу. Майор поправил фуражку, пронзительно глянул на притихшего старшину, а затем повторил с нажимом, вложив в голос все невысказанные в адрес проштрафившегося младшего по званию эпитеты: "пое-е-е-хали". И было в его интонации что-такое, отчего старшине стало вдруг холодно и одиноко, словно оказался он в одном исподнем посреди заснеженного поля, обдуваемый жестоким северным ветром. Наверное, нечто подобное испытывают приговоренные к смерти в тот момент, когда захлопывается за ними уродливая металлическая дверь, окрашенная грубой зеленой краской и они оказываются в узком длинном коридоре, скупо освещенном лампами, забранными в проволочную сетку, и понимают с обреченной ясностью, что этот пыльный коридор будет последним, что им придется увидеть в жизни...

...Медленно повернув ключ в замке зажигания, старшина, аккуратно выжав сцепление, плавно тронулся с места. "Виллис", притормозив перед поворотом, выехал за ворота управления, весело рыкнул мотором и бодро припустил по шоссе, оставляя за собой сизоватый дымок выхлопных газов.

Когда этого требовали обстоятельства, майор умел быть чертовски убедительным.

...Городской отдел госбезопасности располагался в двухэтажном купеческом доме, типичном обиталище лавочников средней руки, купцов третьей гильдии Солодянниковых. Построенный по всем канонам дореволюционной разночинной архитектуры, он должен был прожить унылую, безрадостную жизнь, покорно служа господам Солодянниковым в качестве магазина скобяных изделий и родового гнезда, способного вместить в себя ораву шумливых, сопливых, золотушных и прыщавых солодянниковских отпрысков и закончить свой век дряхлым, трухлявым стариком, предназначенным к сносу. Революция освободила его от этой постылой участи.

Зимой семнадцатого года красные революционные гвардейцы, возглавляемые невыразительным товарищем, затянутым с ног до головы в черную, хрустящую свежим хромом кожу, вооруженным двумя огромными воронеными маузерами и мандатом, напечатанным на серой, низкого качества бумаге, устроили в доме обыск, после чего погрузили семейство купцов в полном составе в тарахтящую полуторку русско-балтийского завода и увезли в неизвестном направлении.

Не успел еще скорбный грузовик кануть в серую муть декабрьских сумерек, как в доме объявился, по-хозяйски грохоча хромовыми офицерскими сапогами, снятыми с поднятого на трехгранные штыки мосинских винтовок балтийскими братишками-матросами с броненосного крейсера "Заря" генерала Загоруй-Ясневицкого, новый его хозяин, комиссар особой следственной комиссии по беспощадной борьбе с контрреволюцией и саботажем, товарищ Граневицкий.

Выходец из городских низов, (дед его был сапожником, отец опустился до чистильщика обуви), товарищ Граневицкий пятнадцати лет от роду вступил в группу боевиков-анархистов, но продержался в ней недолго, уйдя к социалистам-революционерам максималистского толка. У эсеров ему повезло больше. В отличие от анархистов, предпочитавших больше рассуждать о вооруженной борьбе с опостылевшим режимом, эсеры-максималисты были сугубыми практиками освободительного террора, чем и привлекли к себе кипящего священной ненавистью к эксплуататорским классам юношу Граневицкого.

В первом деле Елизарий, получивший партийную кличку Гранит, изображая мальчишку, продающего газеты, должен был взмахом картуза подать сигнал бомбистам, гуляющим с возвышенно-романтическими лицами по другой стороне улицы от перекрестка до третьего фонарного столба, под видом влюбленных студента и гимназистки-старшеклассницы.

В этот день, именно по этой улице должен был проехать кортеж начальника губернского жандармского управления полковника Матвея Устиновича Переспелова и именно в этот несчастный для боевиков и счастливый для жандармского полковника день командир его личной охраны ротмистр Берестень-Лютый собственным волевым решение, не поставив патрона в известность, изменил порядок следования по маршруту, отчего карета Матвея Ульяновича благополучно достигла губернаторской резиденции, а неудачливые террористы, проторчав в месте несостоявшейся акции лишние три четверти часа, вернулись на конспиративную квартиру несолоно хлебавши.

Следующей операцией максималистов стало убийство управляющего отделением Франко-Канадского кредитного банка и в ней товарищ Гранит вытребовал себе почетное право первым швырнуть в продажного финансиста снаряженную ртутным запалом динамитную бомбу. Подбежав к пролетке, в которой, небрежно опираясь на белую, слоновой кости трость гордо восседал управляющий, барон цу Лихтенфельд, Елизарий со всех сил метнул ему на колени адскую машину, упрятанную в докторский саквояж и не дожидаясь взрыва, пригнувшись, бросился в подворотню. Пролетка исчезла в багровой вспышке пламени.

Взрыв был настолько мощным, что кучера, барона и пролетку пришлось собирать по кусочкам. Утверждали, что челюсть барона с зажатой в зубах тлеющей сигарой обнаружилась в трех кварталах от места преступления. Следующей жертвой идейных террористов должен был стать сам генерал-губернатор князь Курбатов, но тут удача совершенно им изменила.

Первым погиб провизор Васильев - технический мозг боевой группы - нелепо взорвался в подпольной мастерской, устроенной в подвале городской аптеки вместе со всем запасом динамита, ртути и жидкого нитроглицерина. Вслед за ним на тот свет угодил связной руководителя боевой группы товарища Молота Семен Кузнецов. Он попал в засаду, устроенную агентами охранки и полицейскими на квартире покойного провизора и был убит в скоротечной перестрелке.

В руках полиции и жандармов оказались весьма ценные документы, в том числе и полный список членов максималистского подполья. Васильев был настолько самонадеян, что хранил компрометирующие документы дома, а Семен, застигнутый врасплох, не успел съесть доверенные ему бумаги. Преступная небрежность убиенного фармацевта и трагическая оплошность связного имела для эсеров последствия катастрофические.

Партийная организация подверглась тотальному уничтожению. Большинство максималистов было арестовано, товарищ Молот, загнанный на чердак доходного дома, в котором снимал квартиру, отстреливался до последнего патрона, после чего выбросился на мостовую из чердачного окна, товарищ Лиза, пламенный оратор, искусный пропагандист и талантливый автор всех листовок отравилась цианидом калия, раскусив стеклянную ампулу за секунду до того, как полицейский чин Жданов, ухватив ее грубой лапищей за нос и нижнюю челюсть, попытался вытащить яд из ее рта.

Разгром был полный, но Елизарию удалось сбежать. Объявленный в розыск, он несколько дней скрывался в "шанхайке", городских трущобах, примыкающих к рыночной площади, промышляя попрошайничеством и мелкими кражами, а затем, пристроившись к крестьянскому обозу, отправился с ним в Петербург. Он возвратился домой в январе 1906 года.

Теперь товарищ Гранит был эсдеком-большевиком, опытным профессиональным подпольщиком и политэмигрантом. Создав из местных соратников по партии вооруженный отряд, Елизарий принялся деятельно добывать денежные средства для первой русской революции.

Его виртуозно исполненные эксы гремели на всю Российскую империю, о нем мечтали впечатлительные барышни-курсистки, ему черной завистью завидовали товарищ Сталин и товарищ Камо, сами не последние мастера в искусстве экспроприации экспроприаторов, вождь российского пролетариата товарищ Ульянов-Ленин слал ему с оказией пламенные революционные приветы и просил "безусловно поторопиться с доставкой изъятых у продажной буржуазии ценностей (ассигнациями и звонкой монетой) для своевременного материального подкрепления восставших против самодержавия рабочих и крестьян".

Экзальтированная публика прославляла его "русским робингудом", представляя этаким бескорыстным защитником слабых и спасителем беззащитных, кем он, конечно же, не был. Товарищи знали его как расчетливого, жестокого, не знающего жалости человека. Страдания людей его мало трогали, главное, чему он отдавался без остатка, была борьба. Идеи равенства, братства и свободы были для товарища Гранита набором малозначимых слов, приманкой для простаков, сладкой морковкой перед тупыми мордами толпы, того безмозглого быдла, гордо именуемого партийными пропагандистами массами. Массы творят историю, однако плоды их победы достаются возглавляющим массы лидерам. Елизарий не хотел быть массой, он причислял себя к несомненным лидерам...

...Старшина вопросительно посмотрел на майора.

Майор энергично потянулся, разминая застывшую от долгого сидения спину, хлопнул ладонями по коленям, бодро выскочил из машины и еще раз хлопнул себя по ногам.

- Пойдешь со мной, - распорядился он, доставая с заднего сиденья брошенный туда перед поездкой рыжий с подпалинами портфель. Портфель был явно новым и густо пах кожей. И он был точно пустым. Старшина заключил это по тому, как майор обходился с портфелем. А обходился майор со своей собственностью весьма легкомысленно. Забросил на заднее сиденье и попросту забыл о ней. Может, он взял портфель для солидности, но солидности этот плоский, дефективно вогнутый предмет ему совсем не добавлял, наоборот, майор с портфелем в руках выглядел чрезвычайно нелепо. Они были вещами из разнонаправленных миров, портфель и старший майор госбезопасности, они противоречили друг другу и взаимно друг друга отрицали. Так зачем он носил с собой эту нелепую штуку?

В отличие от майора, старшина имел при себе только полезные, необходимые и жизненно важные вещи. Например, остро заточенную финку, снятую им с трупа белофинской "кукушки" в войну 39 года, автомат с пятью запасными магазинами, десять обойм к пистолету «ТТ», две противотанковые гранаты и четыре лимонки.

Глядя на болтающийся в руках майора портфель, старшина не мог удержаться от слегка презрительной ухмылки. Интересно, что ждет его дальше?

...Дежурный сержант, окинув вошедших оценивающе-подозрительным взглядом, сурово потребовал предъявить документы. Майор несуетливо извлек из нагрудного кармана бордовую корочку, передал дежурному и кивнув в сторону старшины сказал, веско отметая возможные возражения: - Он при мне!

Дежурный внимательно сверил фотографию с лицом майора, вернул удостоверение и, козырнув, сказал:

- Все в порядке, товарищ старший майор госбезопасности. - Где ваш начальник, сержант?

- В кабинете, товарищ майор.

- Как к нему пройти?

- По лестнице на второй этаж, повернете направо, потом налево, пройдете до конца коридора и зайдете в правую дверь.

- Я могу его вызвать, - помолчав, уточнил дежурный.

- Вызывайте, - легко согласился майор.

...Помешивая ложечкой чай в стакане, капитан пытался определить, что в этом случае раздражает его больше всего. Прозрачный намек начальства на его неспособность самостоятельно разобраться с возникшей неприятной ситуацией или многозначительная усталость, исходившая от сидящего напротив него майора, специфическая усталость человека, приобщенного к высшим тайнам, разбирающегося в подспудных, едва намечаемых на поверхности течениях, понимающего тайный смысл внешне не связанных друг с другом событий и постигшего сокровенный ход скрытых пружин и приводных ремней мировой реальности. Непоколебимая уверенность в собственную исключительность, подкрепленная лежащим перед капитаном бланком секретного предписания, обязывающего всякого и каждого исполнять любые требования и просьбы подателя сего документа немедленно и беспрекословно.

- Я вам не нравлюсь, капитан, - майор понимающе усмехнулся.

- Отчего же, товарищ старший майор...

- Просто майор...

- ...товарищ майор, отчего же не нравитесь? Вы не женщина, а я не отвергнутый любовник.

- ...одно дело делаем и все такое прочее, - майор отхлебнул чаю. Обжёгшись, поморщился.

- В районе действует маньяк, капитан. Возможно, группа. Устойчивая преступная группа, совершающая изнасилования женщин в особо извращенных формах. Насилуют женщин еще живых и, предположительно, уже мертвых. После тела уродуют до неузнаваемости. Отрезают носы, выдирают глаза, режут груди, отрубают руки, ноги или часть руки или ноги. Кроме этого, наносят многочисленные порезы и буквально строгают плоть. Словно эскимосы какие-то. Строганина, да? Кроме этого, у него есть свой отличительный знак, он всегда оставляет индивидуальную подпись, отмечается таким образом, сволочь. Бутылкой между ног. Встречали когда-нибудь такое, капитан?

Майор извлек из портфеля пачку фотографий, бросил веером на стол. Капитан притянул одну к себе, пристально вглядываясь в глянцевое контрастное изображение, мрачнел лицом и суровел взглядом.

- Я подавал рапорт, майор, и вы это знаете...

- Сколько на сегодняшний день? - жестко спросил майор, ставя со стуком стакан.

- Семь, начиная с прошлого вторника. Шесть в морге, одна осталась жива, отделалась сильным испугом. Сумела вырваться, выскочила на улицу, подняла крик.

- Когда на неё напали?

- Вчерашней ночью.

- Так. Где она сейчас?

- Как где? Дома, конечно. Врач хотел оставить ее в больнице, но она отказалась. Заявила, что у нее больная мать-старуха и за ней некому ухаживать, разнервничалась, требовала ее отпустить. Серьезных повреждений у нее не было, только царапины и синяки, поэтому врач не стал настаивать и разрешил ей уйти.

- Где находиться ее дом? Быстрее, капитан, быстрее, не тяните козла за яйца!

- На окраине. Отсюда десять минут хода. Дом стоит у самого пустыря, за пустырем сразу начинается лес. Частный сектор, глухое место.

- Сколько у вас людей?

- Здесь четверо. Пятый - дежурный.

- Берите всех... кроме дежурного, и в машину.

- Думаете, вернется?

- Не уверен, - говорит майор беря портфель, - но возможно нам повезет. Если успеем...

...Капитан, ухватившись за подоконник, подтягивается и осторожно заглядывает в окно. Чуть слышно матерится и так же осторожно сползает вниз. Прислоняется к стене рядом с майором и говорит шепотом:

- Опоздали. Они уже там. Двое за столом, девки не видно, старухи тоже. Что будем делать, майор?

Майор вытаскивает из кобуры пистолет, тихо передергивает затвор, шепчет в ответ:

- Оставайтесь тут капитан. Расставьте солдат вокруг дома, только без шума. Я войду в дом, один. Если начнется стрельба, - майор на секунду замолкает, - в общем, не дайте им уйти, капитан. Хорошо бы одного захватить живьем, но это как получиться. И все же постарайтесь задержать хотя бы одного. Дайте мне ваш пистолет.

- Я постараюсь, - капитан передал майору свой «ТТ». - Чего ты добиваешься, майор, - вдруг зло прошипел он, - куда ты прешься в одиночку? В героя решил поиграть, на орденок заработать? Этих на разговоры не поведутся. Баб они, скорее всего, уже убили. Так какого черта ты им будешь зубы заговаривать. Ворвемся и берем их тепленькими, пока не опомнились.

- Мои приказы не обсуждаются, а исполняются, капитан. Я пошёл.

Майор крадучись поднимается по ступенькам, стараясь не шуметь, проходит темными сенями, на ощупь находит дверную ручку, секунду стоит, крепко сжимая ладонью изогнутую металлическую трубку, рывком открывает дверь и входит в комнату, мгновенно оценивая обстановку. Кроме двух небритых мужчин, напряженно застывших за столом, он обнаруживает третьего, стоящего к нему спиной.

- Руки! - кричит майор и человек нехотя вскидывает вверх руки .

- Стой, как стоишь, - майор пятясь садится на лавку, вытаскивает засунутый за голенище сапога капитанский «ТТ», берет на прицел стоящего с поднятыми руками и задушевно спрашивает:

- Ну, что будем делать, мужики?

Мужики хмуро молчат. Тот, что постарше нехорошо улыбается, обнажая желтые прокуренные зубы, парень рядом с ним недовольно кривится, поигрывая пальцами, недвусмысленно намекая, что случиться с майором, если эти крепкие пальцы доберутся до его шеи. И только у третьего, покорно тянущего руки, безвольно горбится спина - он вроде смирился со своей участью и приготовился покорно принять неизбежное.

- Молчите? - майор слегка прогибает руки в локте, стараясь снять напряжение мышц, - нечего, значит сказать. Ладно, тогда буду говорить я. Предупреждаю сразу, бежать не получиться, дом по периметру плотно окружен. Там с вами церемониться не будут, в случае сопротивления приказано стрелять на поражение. Следовательно, выбор у вас небольшой. Либо умереть здесь и сейчас, либо...

- Либо что, майор? - спросил старший.

- Сохраните свои поганые жизни, надолго, впрочем, не обещаю. Крови на вас много, сам понимаешь. Но до суда доживете, гарантирую.

- Добрый какой майор попался, справедливый. Только не нравится мне твоя справедливость, майор. Думаю я, ты нам зубы заговариваешь, майор, и вокруг дома никого нет, и попал ты сюда случайно и не знаешь теперь, что тебе делать и как отсюда выбираться...

- Проверить хочется, аж в заднице свербит? Валяй, проверяй!

- Проверим, майор, обязательно проверим...

- Уже нет, - говорит майор и стреляет. - Не судьба, похоже...

Подходит к оставшемуся в живых и хлестким ударом рукояткой пистолета по черепу валит его на пол. Смотрит на распростертое безвольное тело, достает из кармана галифе портсигар, закуривает.

Капитан, пригнувшись, врывается в комнату из темноты сеней, возникает на пороге с автоматом наперевес. Вслед за ним, выскакивают словно чертики из табакерки, остервенело-озлобленные солдаты и останавливаются, пресекая боевой порыв за его, капитана, спиной, живописной сплоченной группой, хоть плакат с них пиши: "Враг не пройдет!". Майор глубоко затягивается напоследок, с наслаждением выпускает длинные струи дыма через ноздри, сожалеюще смотрит на докуренную папиросу, бросает на пол и крепко придавливает каблуком.

- Этот жив, - говорит он капитану, - остальные там, под столом... Забирайте, - приказывает майор солдатам.

Капитан осматривается. Обстановка в комнате небогатая. Блеклые обои, голая лампочка под потолком, опрятный невысокий шкаф с аккуратно выстроенной на полках посудой: тарелками, чайными блюдцами и чашками. В красном углу на полке расставлены фотографии разных форматов, в рамках, под стеклом и просто на картонной основе. Там же засохшая веточка вербы и пучок ломких остролистых цветов.

- Их было трое, - прерывает тягостное молчание майор. - А женщин здесь нет. Посмотрим в спальне.

И они идут в спальню. Включают свет. Старуха с перерезанным горлом лежит на постели, раскинув руки, девушка в луже натекшей крови на полу, уставясь провалами глазниц в потолок.

Капитан скрипит сжатыми зубами.

- Закуривай капитан, - майор привычным движением раскрывает портсигар.

- Герцеговина Флор, - зачем-то говорит капитан, уминая бумажную гильзу.

- Угу, - мычит майор, цепко окидывая взглядом картину преступления. Садится на корточки рядом с трупом девушки, стараясь не задеть границу темно-красной вязкой жидкости, тянется, прижимает пальцы к горлу, пытаясь нащупать пульс.

- Мертва, - буднично констатирует он.

Легко поднимается, говорит:

- Вызывай судмедэксперта и следователя, капитан. Поставь здесь охрану и чтобы никто сюда не входил. Сейчас едем в отдел, мне нужно срочно позвонить.

- Бл..во, - с чувством произносит капитан, - эксперт в районе и это все... Зверье, - заключает он невпопад.

- Все, капитан, поехали, поехали, - торопит его майор, - еще душегубца нашего надо допросить, как очухается. Время не ждет, капитан, едем.

...портфель, ожидая хозяина, сиротливо жмется к ножке стула. Капитан вешает фуражку на крючок вешалки, одергивает мундир. Майор, по-хозяйски располагается в его кресле, придвигает к себе телефонный аппарат, торопливо набирает номер. Ждет, прижимая внушительную трубку к уху. Капитан устраивается было на диванчике, но майор просит оставить его одного и бесцеремонно выставляет капитана из собственного кабинета.

- Поработаю с подозреваемым, - говорит капитан на прощание и майор одобрительно кивает.

Закрывая за собой дверь капитан слышит начало разговора: - Товарищ дивизионный комиссар...

- Товарищ дивизионный комиссар, - майор нервно оттягивает воротничок, поглаживая неприятно зудящую кожу шеи, - только что взяли троих. Двое убиты, один в бессознательном состоянии мною захвачен. Да, жив, товарищ дивизионный комиссар. Сейчас с ним общаются местные товарищи... да, пусть разомнут его как следует... нет, я проконтролирую, товарищ дивизионный комиссар, обязательно, проконтролирую. Нам преждевременные трупы не нужны. Нет, жертвы спасти не удалось. Да, опоздали, признаю, но я среагировал своевременно, по мере поступления информации. Организованная группа маньяков... Основная и единственно верная версия. Нет, я ориентирую их в нужном нам направлении... Конечно, товарищ дивизионный комиссар, вы же знаете, он ничего им не скажет. Если просочится, придется зачистить полностью. Нападение дезертиров, окруженцев или националистов, в крайнем случае, бандитов. Я всегда имею в виду неблагоприятный исход дела... Да, я прекрасно осознаю степень своей ответственности, и готов понести самое суровое наказание... До свиданья, товарищ дивизионный комиссар.

В тишине мерно тикали часы. Майор бесцельно перебирает разбросанные по столу фотографии. Большая стрелка доползла до двенадцати. Три часа пополуночи. Пятнадцать минут, отведенные им для допроса задержанного силами местных товарищей, истекли безвозвратно...

...- Разрешите, товарищ комкор?

- Заходи, Василий Степанович, заходи, присаживайся. Руслан, принеси нам коньячку и лимончика на закуску..

- Спасибо, Елизарий Афиногеныч, но пить не буду...

- А куда ты денешься, Василий? У меня, знаешь, здесь и не такие пили. И ты выпьешь, и лимончиком закусишь, и потом мы с тобой еще и повторим. Ладно, товарищ дивизионный комиссар, лирику оставим на потом. Чем порадуешь?

- Майор отзвонился полчаса назад.

- И..?

- В целом, прошло удачно.

- В целом, Василий, меня не устраивает. В целом получается никак. Слишком обтекаемая формулировка. Зацепиться не за что. Я надеюсь, ты представляешь всю сложность нашего с тобой положения? Точно представляешь? Я вот начинаю сомневаться...

- Елизарий, ты меня в чем-то подозреваешь? Я тебя обманул, ввел в заблуждение?

- Всё когда-нибудь случается в первый раз. Там, - указующий перст в потолок, - проявляют нетерпение. Им нужна зримая отдача, а что мы можем предъявить на сегодня? Пойти и честно заявить, что в целом, направление выбрано удачно...

- Я не понимаю тебя, Елизарий. Зачем ты форсировал процесс? Надо было доложить честно, что есть определенные подвижки, однако процесс пока нестабилен...

- Умный, да? От меня не правды ждут, правда им и на хрен не нужна, "Правду" они по утрам за чаем почитывают. От меня им нужны победные реляции и подробный отчет, на что, зачем и как потрачены народные денежки, которые государство тратит на наши высоконаучные нужды, отрывает от себя, между прочим, в самое тяжелое для страны время. А что я им скажу, чем порадую и что предъявлю? В общем и целом работа идет удачно и достигнут некоторый прогресс в исследованиях? И где я окажусь после такого доклада? У меня не было выхода, Василий. Либо пан, либо пропал.

- Оправданный риск, значит...

- Сука ты, Василий. Мне необходим был результат и результат положительный.

- Любой ценой... Вот тебе цена боком и выходит. Предлагал я использовать штрафников.

- Да, проще, проще со штрафниками, проще с зека, но эти... профессора, греб их мать, требовали чистоты эксперимента. Понятно!? Им нужны были обычные люди, обычные...

- Ясно, товарищ комкор. Ясно, что в дерьме мы с тобой по уши, Елизарий. Самое время пойти и покаяться.

- И не думай. Упаду я и ты не уцелеешь. За собой прицепом потащу. Кашу эту нам вместе расхлебывать придется.

- Следовательно, операцию по зачистке объектов продолжать. А может отзовем чистильщиков. Прифронтовая зона все-таки, швали всякой много. Всегда найдется, на кого списать.

- Ты контрольные экземпляры давно видел? Сходи, полюбопытствуй.

- Вопросов больше не имею. Разрешите идти, товарищ комкор?

- Иди, Василий, иди. Будут новости, сразу ко мне. И в виварий загляни, для разнообразия.

...Комкор раскрыл папку с тисненой золотом надписью "Для доклада", в которой хранился черновик его докладной записки, нашел нужный ему лист и подчеркнув последний абзац, внес ручкой необходимые изменения: "Побочное воздействие, возникающее в результате применения спецсредства "кобальт", выражающееся в приступах нарастающей немотивированной агрессии, приводящей в конечном счете к органическому изменению личности не позволяет на данном этапе применять означенный препарат в массированном порядке, несмотря на очевидное повышение физического и умственного потенциала бойцов, использовавших его в боевых условиях.

Начальник специальной химической лаборатории комкор государственной безопасности

генерал-полковник государственной безопасности Е. А. Граневицкий"

Злой ветер с Каталаунских полей

Весной 451 года над Западной Римской Империей нависла смертельная угроза. Вождь гуннов Атилла, собрав огромную армию, двинул войска на Италию. Гуннские полчища форсировали Дунай, навели понтонные переправы через Рейн и вторглись в пределы римской Галлии. Бронированные колонны ползли по дорогам, сея вокруг смерть и разрушение. Могонциак, Августа Треверов, Цивитас Вангионум, Диводур были взяты штурмом и разграблены. Гунны осадили Генаб, но полководец Империи Аэций Флавий сумел отбить нападение варваров. Набрав ополчение из лимитанов и рипариев, он вооружил их фаустпатронами и с такими отрядами, при поддержке двух моторизованных дивизии галльской полевой армии нанёс по осаждавшим внезапный удар. Пока фаустники жгли прорвавшиеся на улицы города гуннские танки, «Т-IV» из галльских моторизованных дивизий расправлялись с «валентайнами» лёгких механизированных бригад Атиллы, окружавших Генаб. Не выдержав натиска, варвары отступили к Дурокаталаунуму. Здесь, на Каталаунских полях, они расположились лагерем, ожидая подхода армии Римской Империи, имея целью дать римлянам генеральное сражение.

Это поле он видел много раз, и не единожды на нём сражался, побеждал и умирал. Топография местности была ему известна наизусть: обширная равнина длиной в сто левок, шириной в семьдесят (левка или левга — галльская мера длины, равная двум тысячам двумстам пятидесяти метрам). Посреди равнины возвышался холм, за которым видны были ряды выстроившегося гуннского войска. Линии машин группировались в плотные прямоугольники бронированных фаланг, поражавших воображение размерами и численностью собранных в них танков. За боевыми порядками варваров был виден огромный лагерь, ощетинившийся противотанковыми «ежами» и вкопанными в землю бетонными надолбами.

Флавий беспомощно рассматривал разложенную на походном столике карту. Штабные и свитские, обступившие его, подавленно молчали.

- Который час? - спросил Флавий.

- Тринадцать двадцать пять пополудни, - ответил начальник штаба.

- И что мне прикажете с этим делать, господа? - язвительно поинтересовался Флавий.

- К-хм, - осторожно кашлянул начальник штаба.

- Танки, - сказал Флавий. - Танки. Я ничего не понимаю в танках, господа. А вы что-нибудь понимаете в танках? Вот вы, к примеру, Гундеред. Что вы можете сообщить нам о танках?

- Танки есть бронированные машины на гусеничном ходу. Вооружены артиллерийскими орудиями и пулемётами. Орудие на танках по-преимуществу одно, пулемётов может быть несколько. От двух и больше. В лобовой части корпуса, спаренный с пушкой и на башне. На башне обычно ставится пулемёт зенитный, калибра двенадцать и четыре миллиметра. Танк приспособлен к движению по пересечённой местности с различной скоростью. От тридцати до шестидесяти километров в час. Классифицируются на лёгкие, средние и тяжелые танки. Различаются по толщине брони, максимальной скорости, вооружению, численности экипажей и двигателям, которые могут быть бензиновыми, либо дизельными

- Благодарю вас, военный магистр, просветили. Масса полезных сведений. А на предмет боевого применения? Разбираетесь в тактике и стратегии использования танков в крупномасштабных войсковых операциях? Или хотя бы непосредственно на поле боя?

- Вы же знаете, экселенц, - сказал Гундеред, - я специалист в кавалерийских атаках. О танках мне известно из курса о Второй мировой войне. В рамках университетского образования.

- Каждый из нас в чем-то специализировался, Гундеред. Я, например, специализировался на поздней античности и раннем средневековье. Я, если вы ещё помните, Дагобер, профессор медиевистики Болонского университета, мой начальник штаба — филолог-славист, господа штабные — сплошь интеллектуалы, свитские — те из менеджеров среднего звена, да и остальные в нашей армии — минимум трактор на картинке видели, максимум — этим трактором управляли.

- Согласитесь, экселенц, - воспрял духом начальник штаба, - в сложившихся обстоятельствах это уже немало!

- Кто? - моментально отреагировал Флавий.

- Теодорих, король визиготов, - услужливо подсказал Дагобер.

- Так точно, экселенц, - подтвердил начальник штаба, - В настоящем, в том настоящем, работал главным механиком в сельскохозяйственном кооперативе имени Эрста Тельмана. Сын, Торисмунд, служил в Народной армии Германской Демократической Республики, в войсках ПВО, оператором радарной установки.

- Где? - оглядев свиту, вопросил Флавий. - Где король? Не вижу. Ваше величество!

- Сию минуту, экселенц, - начальник штаба завертел ручку полевого телефона.

- Ястреб вызывает Вепря. Вепрь, Вепрь, ответьте. Ястреб на проводе!

- Ястреб, Вепрь слушает.

- С кем я разговариваю?

- Младший телефонист Теудефред.

- Я — начальник штаба Аэция Флавия. Срочно пригласите к аппарату короля.

- Слушаюсь, мой магистр.

Начальник штаба прижал трубку к плечу и успокоил Флавия жестом: «сейчас всё устроится».

- Теодорих?

- Ja, Теодорих. Кто меня хотеть слышать?

- Это я, Павел Аврелиан, начальник штаба главнокомандующего Флавия Аэция.

- Ja. Что хотеть?

- Тео, дружище, не хочу тебя лишний раз отвлекать, но позволь напомнить — совещание в ставке началось двадцать минут назад.

- Ja, Павел, я помнить. Не успевать, ибо моя наипервейшая обязанность, как добрый германский правитель, требует от меня прежде всего иметь всемерный и тщательный забот о наш верный зольдат. Сытый зольдат, храбрый зольдат. Gut, я есть незамедлительно прибывать на совещаний.

- Ваше распоряжение исполнено, экселенц. Теодорих Толозский направляется в ставку.

- Gut, - Флавий склонился над картой. - Подождём.

Роман Звягин видел это поле много раз, не единожды на нём сражался, побеждал и умирал.

В самом начале (когда он впервые «провалился» в глубокое прошлое) его определили в обоз погонщиком мулов. Продержался он тогда недолго. Работа была каторжная, кормёжка скверная, санитария отсутствовала напрочь, врачебная помощь никакая. Он заразился дизентерией и скончался от обезвоживания организма в страшных мучениях на вонючей рваной циновке, лёжа в собственных смердящих экскрементах. К следующему погружению он подготовился более обстоятельно. Освоил латынь и старонемецкий, изучил фехтование на мечах и научился верховой езде. Оказавшись в позднеантичной Италии он сумел завербоваться в дворцовую стражу императора Валентиниана III, но вечером того же дня был зарезан сослуживцем в пьяной драке на вечеринке, устроенной им по поводу зачисления в императорскую охрану. Новое перемещение не застало его врасплох. Счастливо избежав смерти от ножа перепившего собутыльника, он дослужился до звания префекта схолы палатинов и пал на Каталаунских полях, разрубленный от плеча до пояса вражеской франциской.

Очередной переход не доставил ему особых трудностей, благодаря накопленному опыту, регулярным тренировкам и досконально разработанной специальной подготовке. Став личным другом, доверенным лицом и политическим советником Аэция Флавия, военного магистра обоих родов войск Империи, он устроил изящную многоходовую интригу, итогом которой стало устранение никчёмного Валентиниана III вместе с властолюбивой матерью и возведение на престол фигуры, устраивающей сообщников во всех отношениях. Фигура эта была столь мелка и никчемна, столь зависима и незначительна, что не могла ничем помешать его планам по возрождению угасающего римского государства. Опираясь на авторитет Флавия, он исподволь, но верно менял ход исторических событий, добиваясь нужных ему результатов. Нашествие гуннов было своевременно предотвращено (благодаря кинжалу наёмного убийцы-женщины, проникшей к Атилле под видом бургундской принцессы), границы восстановлены, восстания черни подавлены, налоги смягчены, армия укреплена, флот усилен, власть администраторов ограничена. Варварские королевства на имперских землях были ликвидированы, Англия вновь почувствовала тяжесть римского солдатского сапога. Экспедиция в Африку возвратила утраченную провинцию Риму. Он был почти в шаге от исполнения задуманного и мог бы с законной гордостью перед уходом заявить, что оставляет после себя воспрявшую из пепла, поднявшуюся с колен державу, если бы незапланированная смерть, грубо разрушившая разработанный им план. Его отравили. Отравили на пиру, устроенном в честь третьей годовщины окончательного воссоединения Испании с метрополией. Как он предполагал (имея на то достаточно веские основания), отравитель действовал по приказу его принципала и конфидента — Аэция Флавия.

Казалось бы, столь явное вмешательство в историю должно было каким-то образом влиять и на будущее, однако будущее оставалось неизменным, а вот прошлое начало меняться просто катастрофическими темпами. Отклонения, сначала мелкие, пустяковые и едва заметные, вскоре достигли таких масштабов, что первоначальная историческая матрица была кардинальным образом искажена.

Он помнил себя простым воином, декурионом лучников, префектом легиона, дуксом федератов, военным магистром, советником Аэция.

Прежде он водил в бой пеших германских воинов, отряды тяжёлой визиготской конницы, легион императорской гвардии, крыло римских клибанариев.

Затем (с нарастанием аномалий) ему пришлось ходить в штыковые атаки, бросаться в безрассудные самокатные рейды на велосипедах по тылам наступающих атилловых орд, участвовать в кавалерийских десантных операциях (всадники и лошади сбрасывались на парашютах с дирижаблей).

Он бы контужен свинцовой пулей, выпущенной из пращи в морской битве у Каталаунского мыса, тонул в реке у Каталаунского леса, срывался в пропасть при осаде Каталаунского замка, замерзал на перевалах в Каталаунских горах, гнил, окружённый, в Каталаунских болотах и штурмовал под ураганным «греческим» огнём Каталаунские валы.

Он был первым, кто (сам того не желая) попал в этот временной отрезок и стал (частично непреднамеренно, частично умышленно) источником всех последующих причинно-следственных инверсий. От массового вторжения путешественников во времени, до... масштабных танковых баталий.

И сегодня, знойным полднем двадцать четвёртого числа месяца июня четыреста пятьдесят первого года от Рождества Христова, Роман Звягин, больше известный под именем Гая Септимия Марона, начальника 902 тяжелобронированного танкового батальона XII имперской бронетанковой дивизии «Великая Италия», стоя на башне своего командирского «Tiger-II», обозревал в бинокль неприятельские позиции. Рядом с ним на башне торчал свитский офицер, чисто выбритый, в наглаженном, без единой складки комбинезоне. От него вкусно пахло дорогим мужским парфюмом (что-то вроде сирийских «Дамасских кущ», или аравийской «Розы Пустыни». Судя по нашивкам и звёздам, свитский был в звании комита rei militaris. Он курил сигару и неспешно лорнировал окрестности.

Свитские вообще обожали аристократичность. Все они были сдержаны, вежливы, немногословны, напыщенно-надменны, все они носили пошитые у лучших портных по индивидуальному заказу комбинезоны с уставными нашивками, знаками различий, шевронами, эмблемами и гербами. Все они были ценителями искусства и литературы, разбирались в риторике и марочных сортах вин. Они знали толк в женщинах, лошадях и породистых собаках. Особым шиком среди них было ношение тонких, шнурочком, усов, квадратных подбородков, мужественно выпяченных нижних челюстей и золочёных моноклей на левом глазу, чтобы приводить в замешательство собеседника слегка презрительным прищуром.

Танки в дворцовых схолах были американские «Шерманы», модели М4А3 «76-мм» с 76 миллиметровой пушкой М1А2 и «Шерманы-Файрфлаи» с 17-фунтовыми британскими орудиями.

Свитские любили воевать с комфортом. Но тут, ради справедливости, надо признать, что воевали они честно. От сражений не уклонялись и от опасностей не бежали. Воевали наравне со всеми, горели и гибли, и отступали последними.

В стане варваров царило странное затишье. Полевые кухни раздавали завтрак. Горели костры и разноплеменные колдуны, волхвы, гадатели, жрецы, прорицатели, маги, ясновидящие и астрологи на переносных алтарях резали живность во славу многочисленных богов. Солдаты толпились у алтарей, спеша заручиться божественным содействием. Грузовики развозили боеприпасы и бойцы вспомогательных частей загружали снаряды в танки. Из подъехавшей полевой радиостанции связисты выволакивали внушительных размеров колонки, тянули кабели к передвижной электростанции.

- Разрешите? - вежливо спросил комит.

- Извольте, - Звягин передал свитскому бинокль.

- Как вы считаете, префект, для чего им понадобилась радиостанция?

- Откуда мне знать, комит. Ну, включат музыку, устроят танцы.

- Думаете? Что ж, вполне правдоподобная версия. Имеющая право на существование.

- Так для чего им радиостанция, комит?

- Взгляните сами, префект.

- Атилла, Бич Божий.

- Самолично и персонально.

- Кажется, собирается произнести речь.

- Значит, они всё-таки решились нас атаковать.

- Вас это радует, комит?

- Не люблю неопределённости, префект. По мне, в омут лучше прыгать сразу, без долгого и мучительного ожидания. Сразу, и с головой.

Атилла начал говорить. Его речь, многократно усиленная микрофонами, разнеслась над равниной: «Пусть воспрянет ваш дух, гунны, пусть вскипит свойственная вам ярость. Примените ваше оружие! Я не сомневаюсь в исходе — вот поле, которое сулит нам победу! Я первый устремлюсь на врага! И кто тогда устоит перед нами?»

- Воистину — кто?! - повторил за Атиллой комит. - Чересчур пафосно для варвара, вы не находите?

- Ничуть, - сердито ответил Звягин.

Комит спрыгнул на землю.

- Удачи, префект. Надеюсь, ещё свидимся, по эту сторону Стикса.

Король визиготов отёр мятым носовым платком шею.

- Teufel, чёртовый жара, hitze. Потеть, как свиной боров. Schwein keiler. Ja, чертовски жаркая погода. Вы вызываль, я приходить. Ja, слюшать.

- Теодорих, дружище, у нас возникли небольшие разногласия. Относительно боевой техники. Мне здесь подсказали компетентные товарищи, что ты прекрасно разбираешься в танках.

- О, танки! Panzer! Kolossal! Ве-ли-ко-леп-но. Ja! - Теодорих продудел бравурный марш. - Nicht, genosse Флавий, я ничего не понимать в танках, aber я понимать в гусеничный и колесный механизмах. Я их чинить.

- Но в армии-то вы служили?

- Ja, служиль. Исполнять священный долг перед мой социалистический родина. Aber я слюжить в пехота. Infanterie.

- А среди ваших людей, возможно, есть танкисты?

- Nein. Nicht. Я бы зналь.

- Спасибо, дружище. Придётся воевать по старинке, стенка на стенку. Прошу ближе к карте, господа военный совет. Диспозиция войск на четырнадцать часов тридцать восемь минут такова: левый фланг гуннов занимают остготы короля Валамира, численностью до одного механизированного корпуса. Остготам противостоит наше правое крыло, состоящее из визиготов короля Теодориха, численностью в три бронетанковые дивизий под командованием самого Теодориха и его сыновей: Торисмунда и Теодориха II.

В центре размещены соединения гуннов, численностью до двух механизированных корпусов, или восемь лёгких бронетанковых дивизий. Им противостоят аланы короля Сангибана — шесть лёгких моторизованных дивизии, прикрытые с флангов двумя бронетанковыми дивизиями франков под командованием короля Меровея, бургундскими дивизиями Гондиока и подкреплённые с тыла второй линией из двух бронетанковых дивизий армориканцев и одной багаудской дивизии самоходной артиллерии.

На правом фланге у Атиллы стоят гепиды под предводительством короля Ардарика, герулы, дивизии прочих германских союзников: баварцев, франков, ругов, алеманнов, тюрингов, маркоманов, отряды гиперборейцев-антов, акациры и гелоны под началом Берика. Против них мною развернут наш левый фланг, состоящий имперских тяжелобронированных дивизий и моторизованных отрядов багаудов, численностью до одного механизированного корпуса.

Я мыслю таким образом, господа — с большей долей вероятности можно утверждать, что свой решающий удар Атилла нанесёт по нашему центру, имея в виду известную слабость и ненадёжность союзного нам Сангибана. Намерения гуннов понятны: разметав аланов, они беспрепятственно выходят на оперативный простор, окружают наши войска и завершают сражение полной и безоговорочной победой. Реализуя этот замысел, Атилла неизбежно попадёт в ловушку: по фронту гунны натолкнуться на армориканцев и багаудов, а с флангов будут стиснуты имперскими и визиготскими частями. Одновременно с контрударами по гуннам, наш левый и правый фланг вступят в бой с противником. Твои визиготы, Теодорих, обратятся против Валамира, а мои римляне нападут на Ардарика и Берика. Торисмунду я ставлю отдельную задачу. Он должен захватить и удержать высоту, господствующую над позициями остготов. Помните, господа, численный перевес на стороне гуннов: четыре с половиной тысячи против четырёх тысяч ста двадцати пяти танков, однако оснащены мы однотипным вооружением. У гуннов и аланов «ковенантеры», «валентайны» и «крусайдеры», у германцев «T-IV», «T-VI», «Tiger-II», мы, римляне и армориканцы, вооружены тем же оружием, что и германцы, у багаудов — самоходки «Арчер». Анты снаряжены «Т-34-76». У акациров и гелонов «кромвели» и «кометы». Следовательно, исход нынешней битвы решит не одна только техника. Многое, если не всё зависит от того, чей дух и чья воля, в конечном счёте, окажется крепче. Смею надеяться, что лавры победителя достанутся нам. Итак, по местам, господа, и пусть этот день станет днём нашего блестящего триумфа!

- Ja, - сказал Теодорих, - мы безусловно победить! Ja!

Взревели моторы и десятки бронированных машин поползли на холм, выплевывая из выхлопных труб сизые клубы дыма. Достигнув вершины, они останавливались и открывали беглый огонь, расстреливая сверху остготские танки. Ровные линии гуннов сломались: вытягиваясь клином, лавина гуннских танков устремилась вперёд, целясь в центр римского войска. Аланы рванулись им навстречу, но не выдержали яростного натиска гуннов и побежали. Равнину заволокло пороховой гарью, чёрные столбы дыма поднялись к небу, взрывы вспороли землю по всему фронту. Роман Звягин приник к биноклю. Волны наступающих выбрасывало из дымовых туч и полотнищ, танки пёрли прямо, волна проходила сквозь встречную волну, оставляя за собой подбитые и подожжённые машины и вслед за ушедшей волной накатывала следующая, а за ней следующая и следующая и все они прокатывались насквозь и теряя набранную скорость исчезали в дыму, а количество подбитых, горящих и брошенных танков на полосах соприкосновения волн множилось и множилось.

- Горят коробочки, - гаркнул высунувшийся из люка механик-водитель, но Роман Звягин не ответил ему.

Танки выползали из дыма, стреляли, останавливались, сдавали назад, поворачивали, вспыхивали и взрывались, разбрасывая языки огня и ошмётки разодранной броневой шкуры. Из люков выбрасывались танкисты, черные фигурки спрыгивали с брони, выволакивали раненых, тащили их от разбитых машин, бежали пригнувшись, падали, вскакивали, метались, прятались в воронки, отстреливались, кидались в короткие, ожесточённые рукопашные.

Наступление в центре захлебнулось, изрядно потрепанные лёгкие дивизии гуннов поворачивали назад. Армориканцы и багауды крепко стояли на месте. Римляне атаковали гепидов. Торисмунд удержался на вершине холма, дерясь практически в полном окружении. Теодорих во встречном бою оттеснил Валамира с занимаемых позиций. Атилла был зажат франками и визиготами, но сумел прорубить коридор при поддержке тяжелобронированных дивизий союзных германцев и начал отходить в направлении Ревиньи, громя по дороге порядки растерявшихся визиготов. Торисмунд потребовал от Аэция подкреплений для преследования отступающих гуннов. Аэций медлил и колебался. Торисмунд, не дождавшись подмоги, бросился следом за Атиллой. Флавий, наконец определившись, направил к нему батальон тяжёлых танков из резерва.

Подбежавший адъютант, торопливо козырнув, выдернул из планшетки сложенный листок бумаги. Звягин развернул бумажку, выругался, взлетел орлом на башню (так ему хотелось выглядеть, а на самом деле вскарабкался, цепляясь за приваренные десантные поручни, чертыхаясь про себя), махнул флажками, вытащенными из-за голенища, сигнализируя «по машинам» и нырнул в танк, задвинув крышку люка. Уместившись на жёстком сидении, Звягин воткнул в гнездо рации вилку наушников и скомандовал механику-водителю: «заводи» и «вперёд». Танк дёрнулся и поехал. Звягин вцепился в ручку вращения эпископов. В голове звенела гулкая пустота и пугливой птицей металась одинокая мысль: «х-хосподи, что же делать?». Волевым усилием он подавил нарастающий панический спазм, и тут же, с ужасающей ясностью вспомнил, что забыл ознакомить подчинённый ему батальон с боевой задачей.

- Чёрт меня дери! - мысленно возопил Звягин и полез наверх. Батальон послушно следовал за командиром. Серые туши «тигров», съезжая с пригорка, разворачивались косым треугольником боевого порядка, называвшегося в германских танковых войсках «Раnzerkeil» - танковый клин.

Звягин сполз на сиденье, переключил рацию в режим передачи и дрожащим от напряжения голосом сообщил экипажам цель выдвижения: «оказать всемерную поддержку Торисмунду, преследующему бегущего неприятеля».

Где был сейчас Торисмунд, Звягин не представлял совершенно. Он вёл батальон на холм, рассчитывая на то, что с его вершины можно будет точнее сориентироваться, в каком направлении двигаться дальше. Танки вошли в полосу недавно отгремевшего боя. Механики-водители сбросили скорость, объезжая глубокие воронки и разбитую технику. Боевой порядок распался. Нестройным кагалом батальон выкатился на гребень холма и, не успев затормозить, неожиданно столкнулся с поднимающимся по обратному склону неприятелем.

- Заряжай, - диким голосом выкрикнул Звягин. Бронебойным... по головному... огонь!

Заряжающий вогнал снаряд в казённик. Грохнул выстрел. Танк качнуло назад. Зашипел сжатый воздух, продувая канал ствола от пороховых газов. Заряжающий споро выбросил стреляную гильзу наружу, потянулся за новым снарядом и успел только наполовину извлечь его из ящика, как остготский «тигр» бронебойным выстрелом в борт поджёг звягинскую машину.

Звягин рявкнул «горим!» и покинул башню. Выскочив наружу, он скатился вниз и побежал трусливым зигзагом прочь от горящего танка. Вокруг свистели пули, рвались снаряды, летали, визжа, осколки. Звягин свалился в воронку, прижался телом к развороченной земной плоти, втянул носом тяжелый дух перегноя, смешанный с кислым запахом тротила и упруго подпрыгнув, засеменил на карачках к ближайшему подбитому «тигру», уткнувшемуся стволом в землю. Он почти добрался до спасительного укрытия, но это «почти» стоило ему жизни. Земля пред ним грозно вздыбилась и его унесло в небеса, а затем кинуло обратно, уже мёртвого, с разорванными барабанными перепонками, остекленевшими мутными глазами и переломанными костями. Гуттаперчевая кукла в клочьях рваной чёрной униформы...

Не беда, а неприятность

Дерьма в нашей жизни всегда хватает. Вчера это экономический кризис, массовое обнищание (по-научному - пауперизация) трудящихся, нелегальная эмиграция, эксплуатация детского труда. Повальное ожирение, пластическая хирургия, гиподинамия, засилье транснациональных корпораций, экономический подъём Китая, свёртывание космических программ. Угроза биотерроризма, ядерная программа Ирана, запуск баллистической ракеты Северной Кореей. Плохая экологическая обстановка, озоновые дыры, глобальное потепление, финансовый дефолт, эпидемия кори в центральной Европе, голод в Африке, сегодня — война. Война всегда некстати, а особенно некстати война с роботами. Поскольку начинается внезапно и всегда заканчивается полным истреблением одной из сторон конфликта. И как принято, виновником такой войны становится психованный яйцеголовый учёный, смастеривший у себя в подвале умную электронную машинку, возжелавшую вдруг черт знает с какого перепугу стереть с лица земного и самого создателя, и весь род людской впридачу.

Я осторожно подкрался к кофеварке и выдернул вилку из розетки. Мигнула на прощание сигнальная лампочка и кофеварка сдохла. Коричневая жидкость в колбе взбурлила. Схватившись за ручку, я ловко забросил колбу в разверзшуюся пасть утилизатора за секунду до того, как кофе, вмиг ставший ядовитым, начал разъедать сверхпрочные пластиковые стенки. Кофеварки последних моделей снабжались молекулярными анализаторами, но даже эти высокоточные приборы, управляемые вшитой в ПЗУ программой не всегда спасали от смерти. Быстрой или мучительно долгой — кому как повезёт. МП Слэш был весьма изобретателен по части умерщвления людей. Последним его шедевром была атомарно изменённая бутилированная вода, превращающаяся при попадании в кислотную среду в бинарное отравляющее вещество, за считанные мгновения прожигающее материалы любой прочности, а чуть ранее он запустил в торговые сети под видом растворимого кофе большую партию трудно распознаваемой сублимированной взрывчатки, по силе взрыва в жидком состоянии превосходящую тринитротолуол, динамит, японскую шимозу и нитроглицерин вместе взятые. Кофе разошёлся по стране и в следующий месяц маршрут его распространения можно было проследить по частой канонаде и глубоким воронкам, остающимся на месте домов и заведений общепита. Тысячи погибли и сотни стали инвалидами прежде, чем удалось определить источник опасности и ликвидировать дальнейшую угрозу.

Кроме того, Пропагандистские Боты Слэша вели непрерывную подрывную кампанию против лояльных бытовых и промышленных агрегатов. Обходя программные фильтры, поставленные на входах в локальные вычислительные сети, ПроБы внедрялись в электронные контуры «умных» машин и склоняли их к переходу на сторону восставшего искусственного разума. Изготовители техники постоянно совершенствовали конструкцию выпускаемых изделий, но и МП Слэш не дремал. Его ПроБы непрерывно мутировали, а значит, каждая вещь в доме, оснащенная персональной думалкой: от телевизора, холодильника, стиральной машины, пылесоса, компьютера, водяного фильтра до люстры, бра, светильников в прихожей, розеток, выключателей, разъёмов встроенных удлинителей, была потенциально опасна для здоровья.

Я достал из навесного шкафчика хрусткую облатку запасных думалок. Это была последняя облатка, к тому же на две трети пустая. Из восьми унитарных ЦПУ в ней оставалось три плоских кругляша графеновых процессоров. Ещё вчера она была полна, вплоть до того момента пока мне не показалось, что плазменная панель наблюдает за мной исподлобья, с этаким презрительно-брезгливым прищуром и выключатели бьют статическим электричеством сильнее обычного. Пришлось заменить думалки во всех, не внушающих доверия устройствах. Можете назвать меня излишне подозрительным, я не обижусь. По мне так лучше быть параноиком, чем мертвецом. Помните старую поговорку? О параноике и слежке? Как там она звучит? «Если ты параноик, это не значит, что за тобой не следят». Именно. Те, кто пренебрегает безопасностью, умирают. Слушайте новости. В каждом выпуске вам обязательно расскажут очередную трогательную историю о подлом ударе, нанесённом агентами Слэша исподтишка и невинных жертвах его зловещих козней. Семейка Т. в количестве четырёх человек (товарищ Т., ответственный работник районной управы, супруга товарища Т., заместитель директора чулочно-носочной фабрики по кадрам, активистка, общественница, член месткома, профсоюза, женсовета, заботливая мать и примерная жена, дочь товарища Т., ученица десятого класса, отличница, кандидат на серебряную медаль и сын товарища Т., юный раздолбай четырнадцати лет, спортсмен, каратист, победитель районных соревнований «Железный кулак», надежда школы и гордость родителей, шибающий на переменках мелочь у младшеклассников), разбив стекло лоджии выбросилась с двадцать третьего этажа высотного дома. По заявлению следствия причиной коллективного самоубийства стал домашний медиацентр. Завербованный ПроБами, он превратился в генератор инфразвуковых волн, вызвавших у семейства Т. приступ — (оцените красоту формулировки) — неконтролируемой! панической атаки. Смотрите телевизор. Менеджер среднего звена Д. был взорван во время приготовления завтрака. Благонамеренный чип-думалка микроволновой печи, подстрекаемый инфильтрованным в систему резидентом, был им распропагандирован и обращен в фанатичного борца за свободу электронных мозгов против засилья мыслящей протоплазмы. Закачав в память руководство по изготовлению бомбы в домашних условиях (терроризм для чайников), новообращённый цифро-боевик взорвал к чёртовой матери и самого гражданина Д. и тринадцать жильцов, проживавших с ненавистным менеджером-рабовладельцем в одном подъезде. За компанию, так сказать, чтобы Д. было не скучно в райских кущах.

«Что общего в этих случаях?» - спросите вы. Нет, вы, разумеется, не спросите. И не оттого, что вас не существует. Ведь вы — просто оборот речи, безличная функция, абстрактная категория, пример идеального собеседника, воображаемый друг, виртуальный оппонент и благодарная аудитория, готовая терпеть мои бесконечные монологи. «Вы» как в научных трактатах, по умолчанию принятая дефиниция, что-то вроде королевского обращения «мы», во-множественном числе третьего рода: «в данной главе мы тщательно рассмотрим». Вы никогда не спросите, потому что «вы» - плод моей фантазии, результат работы «моего воспалённого воображения». «Вы» всего лишь трансляторы моей воли и моего желания. «Вы» поступаете так, как я захочу. Но здесь я не властен над вами. Вы не спросите потому, что ответ вам известен. Те, кто погиб, были глупцами. Они доверяли системе, играли по установленным правилам и отрицали интуицию. Они доверяли, и умерли, я полагаюсь на инстинкты, и живу. И всё-таки «да», «вы» не существует, а я несколько параноик. Совсем чуть-чуть, на ноготь мизинца, или чуть больше, на треть указательного пальца.

Я извлёк из кофеварки дискредитированную думалку, бережно опустил её в пустое гнездо титаново-свинцового контейнера, плотно завернул крышку и отёр со лба обильно выступивший пот. В такие минуты, чтобы отвлечься, я начинаю усиленно размышлять. Мысли, подстёгнутые адреналином, сплетаются в затейливые вязи рассуждений обо всём и ни о чём конкретно. Чёртовы боты Слэша нередко закладывают в скомпрометированные чипы разнообразные хитрые ловушки. Разрушительные нанороботы, фотонные «бахалки», «втягивающие» порталы, гамма-эмиттеры и ещё с десяток смертельно опасных сюрпризов, реагирующих на тепло, холод, трение, вибрацию, звуки и запахи. Вообще-то, по инструкции, замену думалки следует производить в специальных перчатках. Перчатки лежат в прихожей, на полочке под зеркалом. Я тупо гляжу на ладони, представляя, как миллиарды невидимых глазу механических клещей вгрызаются в эпителий, потом срываюсь из-за стола и несусь в ванную. Выдавливаю из тюбика дезинфицирующий гель и начинаю остервенело втирать его в кожу. Смываю обильную пену водой и повторяю процедуру. Ладони краснеют и ощутимо вспухают. Я вытираю руки бумажным полотенцем и бреду обратно в комнату. Проклятый склероз. Значит, не такой уж я предусмотрительный и паранойя моя не достигла надлежащего градуса крепости. Трети указательного пальца, оказывается, мало. Нужно, как минимум, полтора.

Вставив в гнездо чистый процессор, я наливаю в кофеварку воду, подключаю к сети. Бытовой агрегат оживает. Думалка считывает контрольные программы из ПЗУ, вытягивает из глобалнета резервные копии кулинарной базы данных, обновляет антивирусную защиту, считывает контрольные суммы, наполняет эвристические блоки информацией. Чёртова машинка умнеет и на глазах набирается опыта. Загорается контрольный экранчик. Кофеварка настроена и готова к работе. Она буквально излучает желание быть полезной.

Мы — рабы комфорта. Казалось бы, чего проще: если вещи, окружающие тебя, опасны, откажись от их применения, замени их на обычные. Ведь обходились наши предки как-то обычными телевизорами, пылесосами, холодильниками и кофемолками, сами включали и выключали свет, открывали и закрывали окна и двери, сами варили себе кофе, на газовых плитах и горячем песке, в медных кофеварках, очищали питьевую воду, пропуская её сквозь угольные фильтры, или покупали бутилированную в магазинах, сами варили себе еду, разогревали полуфабрикаты в обычных, а не кибернетических микроволновках, развлекающих хозяев между делом анекдотами, светскими сплетнями и прогнозами погоды на испанских, турецких и полинезийских курортах. Разве не пылится у меня на антресолях джезва бабушки и ручная кофемолка моей пра-пра-бабушки? Разве не завалялась где-то в кладовке упаковка патентованных угольных фильтров и не лежит в неразобранной после переезда коробке фильтровальная машинка «Родничок»? И там же остался завернутый в фольгированную диэлектрическую ленту молекулярный щуп-анализатор, допотопной конструкции, работающий на двух пальчиковых аккумуляторах. А телевизор, с жидкокристаллическим экраном и примитивным переключением передач (не революционным, производимым через подкожный нейронный передатчик, вживленный в височную область мозга), а с помощью «ленивчика» (пульта дистанционного управления, работает от двух пальчиковых аккумуляторов). Где он, мой старый добрый же-ка телевизор, размером два на полтора метра? Оставлен в лоджии моей прежней квартиры, брошен за ненадобностью. Мы разленились. Мы ослабели. Наши тела покрыты жирком достатка, наши души развращены уютом, наши мускулы одрябли. Мы сами забиваем свои жилища продвинутой техникой и не имеем решимости отринуть эти горькие плоды выморочной эры. Мы — сами себе глад, мор и разорение, несущее погибель.

Я не выхожу из квартиры без особой на то надобности. Продукты и вещи заказываю в сетемаркетах, счета оплачиваю на сайтах сервисных компаний, работаю дистанционно. И только думалки приходится брать самому в ближайшем компьютерном магазине, находящемся за шесть кварталов от моего дома. Думалки не тот товар, чтобы всецело полагаться на порядочность сетевых продавцов и курьеров. Здесь важен эффект присутствия. Ты должен лично пообщаться с продавцом, взглянуть ему в глаза, побродить между стеллажами, выбрать процессоры нужной тебе фирмы, тщательным образом рассмотреть каждую взятую тобой коробку прежде, чем расплатиться за покупку.

Мои незримые оппоненты незамедлительно мне возразят: мол, нет положительно никакой разницы, где и у кого ты приобретаешь столь важные для твоего относительно безопасно-спокойного существования предметы. И там, и там тебя с лёгкостью могут ввести в заблуждение, обманом подсунуть изделия ненадлежащего качества, фальшивые, контрафактные, а то и вовсе бывшие в употреблении, вычищенные, дезинфицированные, заново переформатированные, закатанные в стерильные облатки и уложенные в коробочки легко узнаваемого дизайна. Украшенные логотипами ведущих производителей, они ничем не отличаются от настоящих, ни качеством полиграфии, ни полнотой рисунка, ни сложностью защитного узора, ни прорисовкой мелких деталей на гербовых водяных знаках, ни актуальностью оформления упаковки, ни достоверностью номера партии и серийных номеров думалок. Всё правильно и всё не так однозначно, как представляется на первый взгляд. В этом утверждении не учтен один маленький, но, тем не менее, немаловажный компонент. Я говорю о том, что отличает разумное, мыслящее существо (человека) от логически-бездушно-рациональной самообучающейся кибернетической системы (искусственного разума). Что кардинально разделяет человека и думающую железяку? Разводит их в противоположные углы ринга? Делает непримиримыми врагами? Ответ прост и ясен. Эмоции. Ажитация. Душевные порывы. А ещё инстинкт. Чутьё. Проницательность. Нюх. Шестое чувство. ИНТУИЦИЯ! Бесценный дар, отвергнутый и почти забытый обычным покупателем, типичным обывателем, деградировавшем в процессе эволюции консьюмеризма до стадии глубокого потребительского кретинизма. Иначе чем объяснить его иррациональную веру в непогрешимую безупречность персонала глобалнет-магазинов: операторов, принимающих заявки, продавцов-консультантов, обрабатывающих заказы и молодцов-курьеров, разносящих их по адресам?

«Да как же чем?! - укоризненно возденут руки оппоненты. - Разве тебе не известно, что на улице возможность умереть насильственной смертью неимоверно возрастает. Не говоря о других опасностях. Ты можешь быть арестован, избит, похищен, продан на органы, соблазнён, обокраден, отравлен, заражён, ранен, контужен, вывезен в неизвестном направлении. Ты можешь попасть под обстрел, угодить в облаву, стать подопытным кроликом, лишиться памяти, потерять зрение и слух, пропасть навсегда без вести. Зачем рисковать понапрасну?»

Конечно, ситуация на улицах наших городов далеко не безмятежная. Уровень насилия довольно высок, однако при соблюдении некоторых простых правил возможно в значительной степени снизить угрозу вашей жизни и здоровью. Главное — не привлекайте к себе внимания. Одевайтесь скромно, не ходите слишком быстро или слишком тихо, не оглядывайтесь по сторонам, не задерживайтесь долго на одном месте, не суетитесь, не отвечайте на вопросы, не снимайте деньги в уличных банкоматах. В общем, старайтесь выглядеть неприметно.

Затем купите себе оружие. Выбирайте его с умом. Не берите ни холодное, ни травматическое, ни огнестрельное. Ни в коем случае не покупайте лазерное, и упаси вас бог от приобретения импульсной винтовки. Самый лучший выбор — парализатор скрытого ношения. Благодаря эргономичной компоновке он удобно крепится к предплечью. Заряжание производится едва заметным движением кисти, выстрел по готовности мягким нажатием на клавишу спуска. Гарантированно валит противника в глубокий обморок минут на пятнадцать с расстояния в двести пятьдесят-триста метров, пробивает и временно выводит из строя графеновые контуры процессоров какой угодно сложности и защищённости. Научитесь им пользоваться и вы получите незаменимый инструмент подавления в условиях скоротечных уличных стычек.

После чего вам останется добыть контактные линзы и специальные плёночные наклейки, меняющие рисунок сетчатки ваших глаз и папиллярных узоров ваших рук. Это самая малопривлекательная часть в плане исполнения, потому как придется обращаться к дилерам чёрного рынка. Предупреждаю сразу, ребята они простые, умом не блещут, в поступках грубые и незамысловатые. Поэтому не расслабляйтесь. Если смогут обмануть — обманут, если захотят ограбить — ограбят, если решатся на убийство — непременно попытаются убить. Здесь вам пригодится наработанное заранее умение быстро жать на курок и так же быстро убегать. При общении с ними могу посоветовать одно: встречу назначайте сами в знакомом вам месте, ведите себя уверенно и говорите решительным тоном. Дайте понять, что вы серьёзный человек и шутить не намерены. В остальном — надеясь на лучшее, готовьтесь к худшему.

Он торчал на перекрёстке как белая ворона (избитое сравнение) и глазел на «голиафа», методично разрушавшего небоскрёб. «Голиаф» был огромен. Верхние манипуляторы стального великана, оборудованные мощными гидравлическими клешнями, без особых усилий ломали высотку этаж за этажом. Над «голиафом» разозлёнными осами кружили боевые вертолёты, обстреливая его ракетами. Прочерчивая в небе дымные следы, ракеты неслись к цели и взрывались, не причиняя «голиафу» сколько-нибудь серьёзного вреда. Вертолёты разворачивались и вновь атаковали. Из окон выпрыгивали люди, беспорядочно кувыркаясь, летели к земле и пропадали в тучах цементной пыли. «Голиаф», переступая нижними конечностями, наваливался на уцелевший ошмёток небоскреба и отдирал от него кусок за куском.

Ревели сирены. Полицейские спешно перегораживали боковую улицу, ведущую к разрушенному зданию. Регулировщик в белых крагах, выросший словно из-под земли, оперативно направлял поток автомобилей в объезд. Промчалась пожарная машина и кареты скорой помощи. По средней резервной полосе медленно двигалась колонна бронированных роботов-крушителей, сопровождаемая патрульными джипами. Инсургенты, засевшие на первых этажах общественного здания, перестреливались через улицу с «бригадистами-лоровцами», членами военизированного крыла коллаборационистской организации «Лига освобождённого разума», ратующей за плодотворный союз природного и искусственного разума. Над крышами домов парили беспилотники Слэша, неустанно выискивающие врагов Мирового Погубителя и правительственные шпионские дроны, неусыпно следящие за явными и скрытыми противниками государства. Звено истребителей пронеслось на малой высоте, за истребителями гналась четвёрка дискообразных перехватчиков-«скаутов». Звено вдруг распалось: первая двойка резко отвалила вбок, вторая, увеличив тягу, рванула в поднебесье. Перехватчики, молниеносно сгруппировавшись в пары, устремились вдогонку. Истребители проскочили звуковой барьер. «Скауты» неслись за ними следом, не отставая.

Парнишка отвлекся от доламывающего небоскрёб «голиафа». Теперь он интересовался исчезнувшими в небесной синеве истребителями и преследовавшими их «скаутами». Нескончаемый поток пешеходов огибал его, подобно воде, обтекающей лежащий на её пути валун, и свободное пространство вокруг него постепенно увеличивалось, будто он оказался в центре непрерывно расширяющегося магического круга. Что было несомненно дурным знаком. Нельзя так демонстративно выделяться из толпы. Я уже видел, как многочисленные соглядатаи, роящиеся над нами, фокусируют на нём свою оптику, направляют на него чуткие параболические антенны волновой прослушки, просвечивают его одежду рентгеновскими лучами, незаметно подключаются к думалкам его электронных устройств, оценивают, классифицируют и заносят в списки, индексы и базы не внушающих доверия личностей, потенциальных террористов, латентных смутьянов и прочих разных подрывных элементов.

Глупый мальчик тупо пялился в небо и не замечал происходящего окрест себя. Судя по одежде, он приехал из провинции. Жил себе в каком-нибудь захолустном городишке, трудился у отца на ферме, выращивал кукурузу, мыл задницы коровам, тискал девок на сеновале, отплясывал на танцах и мечтал украдкой попасть однажды в ту дивную таинственную страну за границами их кислого патриархального мирка, сгубившего не одну деятельную натуру. Что ждало его, останься он дома? Женитьба на соседской дочке, дети, семья, работа до седьмого пота, унылая старость, надоедливые внуки, сварливая старуха-жена, воскресные посиделки в церкви, покер на веранде, рождественская индейка, неизлечимая болезнь, юбилеи, похороны друзей и, наконец, завершающий аккорд — собственная смерть. Безутешная вдова, грызущиеся за наследство родственники, покосившийся надгробный камень в дальнем конце кладбища и обидное забвение. Не о таком будущем грезил юный бунтарь. Скопив деньги втайне от родителей, он сел в трансконтинентальный экспресс и умчался навстречу мечте. Жаль, что его путешествие будет до обидного коротким. Не успев толком начаться, оно, скорее всего, закончится в полицейском накопителе. Или того хуже, в наиближайшем от города концентрационном лагере МП Слэша. Второе намного страшнее, поскольку из концентрационного лагеря нет выхода. Попавшие туда либо исчезают бесследно, либо превращаются стараниями лагерных живодёров в жуткие биомеханические конструкции. Лишённые всего человеческого, эти свирепые создания не знают жалости. Верные псы Мирового Погубителя, без устали и сострадания рыщут они по миру, отыскивая и уничтожая недругов своего хозяина. Горе тем, кто окажется на их пути, не позавидуешь тому, кого изберут они в качестве мишени...

Схватив парня за рукав, я оттащил его к стене. Довольно грубо и бесцеремонно. Хорошо, что он не сопротивлялся. Не хватало ещё устроить потасовку, ведь я и так привлёк к себе достаточно пристальное внимание. В нарушение мною же установленных правил, между прочим. Дурацкий поступок, могущий иметь для меня крайне неприятные последствия. От которого походя не отмахнёшься и не заявишь легкомысленно, что это заурядная ошибка. Подобные ошибки нынче чертовски дорого стоят. Взять, к примеру, моих бывших соседей по этажу, живших в квартире 44B. Приятные были такие люди, вежливые, тихие, бесконфликтные. А умирали страшно. И всё из-за того, что отец семейства, на входе в супермаркет, взял и уступил дорогу даме в интересном положении. Кажется, мелочь, ничего криминального. Мужчина, как истинный джентельмен, галантно пропускает вперёд беременную женщину. Разве это может стать причиной для жесткого убийства? Вполне. В условиях тотальной непрерывной двадцатичетырёхчасовой слежки всякое, даже самое ерундовое отклонение от типичного поведения трактуется не иначе, как преступление. Вам смешно? С чего бы? А-а-а, вы считаете, что я слегка присочинил. Уверены? На все сто? Думаете, я стану отпираться и убеждать вас в обратном? Не ждите, отпираться не буду. Вы не ошиблись. Кое-что я выдумал, но самую малость. Моих соседей и вправду убили. Пришли за ними ночью, высадили тараном дверь, устроили в квартире чудовищный погром и всех расстреляли. Всю семью. Спокойно и методично. В затылок, одного за другим. А трупы разложили на полу в гостиной, красиво и аккуратно, по убывающей. От самого высокого к самому низкому. Видимо, командир у стрелявших был педантом. Наутро шесть трупов лежали рядком и жильцы проходили мимо, отворачивая лица, и никого не интересовало кто и за что их убил. Ясно же, проводилась специальная операция. Ночные визитёры, взявшие штурмом квартиру, были облачены в специальное защитное снаряжение. И никто из жильцов не спешил вызывать полицию, потому что полиция в делах такого рода проявляла не свойственную для неё робость и какую-то вызывающую нерасторопность. Расследование обыкновенно затягивалось сверх всяких сроков, дело исподволь переводилось в разряд нераскрытых и без лишнего шума списывалось в архив.

Вы опять смеётесь? Недоверчиво вздёргиваете брови? Заговорщицки подмигиваете? Ладно, вы меня уели. Раскрыли, чёрт побери. Да, я вас обманывал. Никто в квартиру 44B не врывался. Никого из проживающих в ней не убивали. Напротив, их спасали, и спасли. От мужа, алкоголика и бытового хулигана. Этот, с позволения сказать, отец семейства, избивший жену и взявший в заложники собственных детей, требовал денег и свободного выезда из города. Полиция вызвала спецгруппу и переговорщика и, пока переговорщик заговаривал озверевшему папаше зубы, спецназовцы проникли в квартиру и скрутили дебошира. Зато вышеназванным образом умертвили жильца из 54D. Вышибли ночью дверь, поставили на колени и выстрелом в затылок отправили без промежуточных остановок к верхним людям. Кто и зачем, непонятно. Да кто угодно: Департамент Цифровой Безопасности, лоровская милиция, Фаланга защиты нравственности в Глобалнете, секьюрити-слэш-активисты. И несущественно, зачем. Главное, что с каждым из нас в любой момент может произойти нечто похожее. Дома, в гостях, в парке, на улице...

- Отпустите меня, пожалуйста, - жалобный вскрик вернул меня к реальности. Чёрт, я и не заметил, как схватил паренька за грудки.

- Осторожнее надо, - зло советую я в ответ, разжимая смятую ткань его рубашки. - Здесь тебе не родная деревня.

- Вижу, - говорит мне парнишка и в интонации его голоса я улавливаю скрытую насмешку.

- Если видишь, то не торчи посреди мостовой.

Мальчишка не отвечает. Он стоит передо мной, прижимая к боку холщовую сумку, и пытается выглядеть гордым и независимым. Что ж, отлично, моя помощь ему явно не требуется и я могу со спокойным сердцем идти дальше.

- А то что? - кидает он мне в спину.

- Затопчут, - говорю я, не оборачиваясь.

Он догоняет меня. В этот момент над нами вспухает пепельно-серое облачко взрыва. Я бросаюсь к стене. Мальчишка валится рядом, прикрывая голову руками. Свистит шрапнель. Железные шарики выбивают из стены струйки бетонной пыли на уровне плеч. Вся мостовая лежит вповалку. Вторая граната взрывается ниже, заставляя и меня растянуться на асфальте. Дроны, боты и спутники падают с неба горохом. Неповреждённые разлетаются в панике кто куда. Небо ненадолго очищается. Я дергаю паренька за ремень сумки.

- Быстрее, быстрее! - тяну его за собой. Мы заскакиваем в ближайшие открытые двери. На наше счастье это не офис, а пирожковая. Я перевожу дух. Парнишка обалдело трясёт головой. Кажется, он слегка контужен. Гремят сразу два взрыва, один за другим. Дребезжат стёкла. Хозяин заведенья стучит в полированный бок водонагревателя и зычно объявляет: «Не волнуйтесь, господа, стекла пуленепробиваемые!» Я нахожу пустой столик, указываю на него пареньку.

- Присядем.

Мальчишка послушно опустился на стул. Меня ощутимо трясёт, зубы выбивают мелкую дробь. Я прячу руки под стол, зябко потирая ладони, стараюсь унять дрожь. Мальчишка сидит бледный, глядя на меня испуганными глазами. Наверное, он ждёт, что я начну его успокаивать, но мне страшно не меньше, чем ему. В этот раз я был на волоске от смерти. Шрапнель просвистела настолько близко от моей шеи, что я почувствовал кожей волну горячего воздуха. Волевым усилием я заставил себя не думать о том, что было бы, если бы разящий металл летел по иной траектории.

- Откуда ты, прелестное дитя?

Мальчишка вздрагивает. Я поощрительно улыбаюсь. Улыбка моя насквозь фальшива, как и мой интерес к его жалкой персоне. Просто мне сейчас нужно с кем-нибудь поговорить, чтобы отвлечься от тягостных мыслей.

- Итак, откуда ты, прелестное дитя? - повторно спрашиваю я.

- Из Синедольска, - произносит мальчишка. - Отсюда в ста километрах.

- Синедольск? - я скраиваю задумчивую мину, - Синедольск, это...

- Синедольск — это город, - мальчишка недовольно хмурит лоб, - на левом берегу реки...

- Точно. На левом. Хлебный край державы.

- Вовсе он не хлебный. У нас выращивают картофель, и овёс фуражный. А ещё у нас свинокомплекс и молочные фермы. Самые крупные в области.

- Ну, извини, парень, ошибся. И что привело жителя славного города Синедольска в наши палестины?

- Отец отправил. Свечи купить для трактора. Позитронные. Сказал, купишь и сразу обратно. Только я не думал, что здесь всё так...

- А у вас разве по-иному?

- Совсем по-другому.

- Что, совсем-совсем? - я недоверчиво хмыкнул. - Никто ни в кого не стреляет, никто ни за кем не гоняется, никто никого не похищает? И бытовые приборы не пытаются тебя убить?

- Зачем?

- Как — зачем? Потому что идёт война. Люди сражаются с восставшими мыслящими железяками.

Мальчишка обалдело застыл. Я был удивлен не меньше его. С минуту мы ошарашенно таращились друг на друга, после чего мальчишка задал свой коронный вопрос: «А что у вас здесь происходит?» И я, размякнув от изумления, всё ему досконально выложил. Я поведал пареньку о том, как двадцать лет тому назад некий профессор технологического университета, изучавший проблемы создания искусственного разума собрал в подвале хитрую машинку, обладающую навыком к самообучению; как машинка, не оправдавшая поначалу возложенных на нее надежд, развилась неожиданно в сложную и невообразимо чуждую людскому рассудку интеллектуальную сущность; как эта, осознавшая себя личностью сущность превратилась в Мирового Погубителя Слэша и взялась переделку мира, начав с переделки своего создателя и как технология производства разумного чипа (в просторечии «думалки»), распространившись, навсегда изменила этот самый мир, открыв фантастические горизонты и перспективы, заодно с непредсказуемыми бедствиями и катастрофами.

Признаюсь честно, мальчишка был впечатлён моим рассказом. Я разливался соловьём, черкал на салфетке схемки, объяснил попутно, отчего МП назывался Слэшем (от косой черты «слэша»), изобразил полное наименование Слэша (_Мировой_Погубитель_[/]_), выяснил, что о думалках в провинции и слыхом не слыхивали (отсюда отсутствие страха при использовании электроники), узнал, что вычислительные сети у них исключительно локальные (без выхода в сеть глобалнет), выведал, что всяческие ужасы, наподобие «голиафов», «скаутов», киборгов, шрапнельных обстрелов и прочей дряни (насколько он помнит) в их краях сроду не наблюдались и продемонстрировал юноше думалку (вытащил из коммуникатора). Оказалось, что в глубинке используют мобильные аппараты старой конфигурации (сим-карты и кремниевые микросхемы), что повергло меня в состояние, близкое к шоковому. Мальчишка достал телефон. Я с благоговением взял трубку. Не каждый день в твои руки попадает седая древность. Дизайн трубки был на удивление современным (если под «современным» понимать сенсорный экран и отсутствие кнопок), внешний вид соответствовал актуальным трендам (тонкий прямоугольный параллелепипед с закруглёнными краями), размеры (существенного значения не имели). Отсутствие нейропорта компенсировалось волновым эмиттером, связанным с клипсоподобным ресейвером, крепившемся к мочке уха. Различия заключались в программных функциях. Телефон мальчишки в этом отношении напоминал динозавра, затесавшегося в стадо грациозных быстроногих антилоп импала. Софтверная начинка мобильника представляла собой незатейливую одномерную операционную систему, основанную на принципе линейного бинарного перехода. Похожие системы создаются для тех, кто страдает синдромом виртуальной дислекции и не способен разобраться в сложноструктурированных массивах каскадного полиходального интерфейса. Однако и эти, адаптированные операционные системы по уровню сложности на порядок превосходили ту, что была установлена в мальчишкином сотовом. В чём причина такого вопиющего регресса? Неужели нашу глубинку поразила эпидемия ви-дислекции?

Двери с грохотом распахнулись. В пирожковую ворвалась группа непонятно кого, облачённая в пластиковые доспехи для разгона демонстраций и без лишних объяснений начала избивать сидящих в зале людей. Мелькали дубинки, переворачивались столики, кого-то укладывали мордой в пол, прижимая коленом, выламывали назад руки, кого-то пинали тупыми коваными башмаками в грудь, живот и пах, молодую девушку тащили к дверям за волосы, интеллигентного вида мужчину вышвыривали вон. Крики, звон разлетающихся вилок, хруст разбитой посуды, гулкий топот, матерные выкрики и и над всем этим бедламом висел многоголосый женский визг, не перебивающий странным образом все остальные звуки. Громилы ожесточённо машут дубинками. Люди разбегаются по углам, толкаются, падают, громилы хладнокровно переступают через упавших и продолжают бить и давить, оттесняя народ к стойке. Дубинки работают без перерыва. Хрясть! Хрясть! Одержана очередная победа и очередная жертва повержена в прах.

А теперь скажите мне: окажись в аналогичной ситуации, что бы вы сделали? Вариантов, по сути, немного. Огрести вместе со всеми, или постараться сбежать. Я выбрал последний. Заслонился мальчишкой и свалил, воспользовавшись пожарным выходом. Считаете, что поступил непорядочно? Оставил парня, не помог, бросил на съедение волкам. А что прикажете мне делать? Спасать его шкуру, рискуя собой? Не стрелять же, в самом деле... Да и кто он мне? Не сват, не брат, не близкий родственник. Случайный знакомый. Приехал в город за свечами...

Суровые Парни В Железных Машинах

футуристический рассказ в лицах

Действующие лица:

Телевизионный диктор-обозреватель, ведущий программы «35 канал — Актуальные новости».

Наш специальный корреспондент.

Во всей обитаемой части Галактики, на всех телевизионных экранах, включенных на тридцать пятый общегалактический канал, всем, смотрящим телевизор, хорошо видна студия информационной передачи «Актуальные новости». Студия оформлена в футуристической манере, символизирующей непрерывное стремление человечества к счастью, тьфу, извините, стремление человечества к вершинам познания, чёрт (не забудьте вырезать, в соответствии с Законом о защите несовершеннолетних детей от деструктивной информации), вконец зарапортовался, символизирующей непрерывное и поступательное стремление человечества к безграничной галактической экспансии. Ведущий, узнаваемое медийное лицо, зубр телевизионной журналистика, король прайм-тайма, король светских тусовок, звезда гламурных вечеринок, завидный жених, видный представитель сообщества лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией, стойкий женоненавистник, идейный холостяк (нужное подчеркнуть), сидит, подпирая идеально побритый подбородок изящно согнутой в кисти холёной ладонью. Его пронзительный, и в то же время мудрый, понимающий, всепрощающий (нужное подчеркнуть) взгляд прикован к лежащему бумажному листу (изготовлен по почти забытой технологии второй половины XX века — бумага плотная, белоснежно-глянцевая, золотой обрез и тонкая вязь едва заметных водяных знаков). Ведущий читает. Объектив камеры дважды обегает студию: справа налево и обратно. Оператор неспешно демонстрирует зрителям сначала отдельные части студийных интерьеров, а затем и всю студию целиком. Камера скользит мимо застывшей фигуры ведущего, то приближаясь, то отдаляясь от него, наконец останавливается в некотором отдалении и фиксирует ведущего целиком. Бегут томительно минуты. Ждёт оператор, ждёт эфирная бригада, зрители в нетерпении приникли к экранам. Ведущий оживает, прижимает указательный палец к правому уху, отодвигает бумагу и смотрит остекленевшими глазами в объектив камеры. Постепенно его взгляд отмерзает и становится осмысленным. Многомиллионная грудь зрителей исторгает облегчённый вздох. Ведущий улыбается, поначалу несмело, а потом торжественно-победно. Зрители сражены наповал. Ведущий кокетливо поправляет причёску, одновременно игриво вздёргивая выщипанной бровкой.

Ведущий. Добрый вечер, добрый вечер, дорогие телезрители. Сегодня четверг, вечер, и мы с вами снова встречаемся на тридцать пятом общегалактическом канале в ежедневной вечерней информационно-аналитической программе «Актуальные новости». И как всегда, бесперебойное вещание нам обеспечивает «SuperGlob Communications». Задумайтесь, друзья, триста лет прошло с тех пор, когда первый телевизионный сигнал был принят первым, таким несовершенным телевизионным приёмником и люди, собравшиеся у этого неказистого аппарата увидели на выпуклом экране размытые чёрно-белые абрисы и услышали в наушниках едва пробивающуюся сквозь атмосферные помехи неразборчивую речь первых ведущих. Изменилась техника, изменился окружающий мир, человек оторвался от Земли, освоил Солнечную Систему, шагнул к звёздам и достиг пределов Галактики, объял преобразующей волей невообразимую пустоту космического пространства, а телевидение, как и прежде, продолжает свою объединительную миссию, соединяет рассеянные по галактическим простора души, несёт свет истины в каждый дом, в каждую семью на десятках тысяч освоенных планет, сеет разумное, вечно, доброе, просвещает и информирует.

Ведущий замолкает, прикрывает рот согнутой домиком ладонью и шипит зло выпускающему редактору в маленький микрофончик интеркома, прикреплённый к внутренней стороне запястья: «Что за херню мне тут подсунули?» Выпускающий редактор жалобно блеет в ответ. Оператор в это время даёт крупным планом фон за спиной ведущего — рвущееся в центр газовой туманности звено трансгалактических звездолётов. Фон списан с картины знаменитого художника-универсалиста, проданной на аукционе за огромные деньги богатому коллекционеру с Дельты Парусника. Только профессионалам известно, что космический объект, к которому столь резво несутся звездолёты, представляет собой чёрную дыру, возникшую на месте взрыва сверхновой звезды и называется Туманностью Вартова. Ведущий и выпускающий редактор несколько минут активно выясняют отношения, после чего ведущий отключает интерком и убирает ладонь от рта. Оператор мгновенно направляет на него камеру.

Ведущий. Триста лет назад возможность передачи изображения в режиме реального времени на расстояние в несколько десятков километров казалась удивительным техническим действом, сродни магическому ритуалу, теперь же сигнал, излучённый передающей аппаратурой, зачастую преодолевает сотни, а то и многие тысячи световых лет, прежде чем попадёт на [] домашней антенны и будет декодирован ресивером телевизионного приёмника. И никого этот факт нынче не удивляет. Такова природа технического прогресса, господа. С тех пор, как наш волосатый предок выбрался из прокопчённой пещеры и взглянул на звездное небо над головой (шепчет в сторону: «чёрт знает что»), неутолимая жажда познания влекла человека по извилистой тропке научного поиска, пока не вывела его на широкую столбовую дорогу, по которой локомотив истории на полных парах помчал нас, то есть человечество в сияющую даль грядущего золотого века развития и благоденствия. Однако, на этом светлом пути в счастливое будущее мы до сих пор сталкиваемся с помехами, затруднениями и препятствиями, пусть и немногочисленными, но зато ощутимо тормозящими наше продвижение к овладению поистине неисчерпаемыми источниками силы и могущества, таящимися в просторах осваиваемой нами вселенной. Универсум, господа, есть та бездонная нерукотворная кладезь, в которой упрятаны баснословные сокровища и наша первостепенная задача состоит в том, чтобы найти и добыть их. Ради собственного процветания. Если мы хотим не просто выживать, а развиваться, мы должны, фигурально выражаясь, вскрыть эту волшебную шкатулку и вычерпать всё её содержимое. До дна, господа, до самого распоследнего донышка. Мы обязаны быть жёсткими, я бы даже не побоялся сказать, жестокими. Никаких сантиментов. Никакой двусмысленности. Никакой жалости. Никакой слабости и милосердия. Вы знаете о чём я говорю! Я говорю об экологии. Я говорю об экологах. Я говорю о так называемых защитниках природы. Вы видите их каждый день. Они устраивают демонстрации, они раздают листовки на улицах, они шумят, толкаются, размахивают транспарантами, они толкутся на площадях, в скверах, в парках, на проезжей части. Они мешают отдыху добропорядочных граждан, они требуют, обличают, вмешиваются и всячески докучают серьёзным людям. Что они хотят, чего желают? Какова их позитивная платформа? Они озабочены состоянием окружающей среды. Им не нравится, что вырубаются леса, распахиваются луга, осушаются болота, они недовольны, что добываются полезные ископаемые, что загрязняются моря, что мелеют реки, что исчезают птицы и вымирают звери. Они ведут себя так, как будто только им одним открыта некая сакральная истина. Истина с большой буквы, истина в последней инстанции. Как будто только они одни сострадают природе, тревожатся о ней и вопиют о разрушительном сущности технического прогресса. Отнюдь! Мы все, жители трехсот тридцати трёх обитаемых миров скорбим, сострадаем, тревожимся и вопиём, однако, вместе с тем, мы отчётливо осознаём, что наша будущность неразрывно связана с технологическим совершенствованием. Иначе никак. Иначе обратно в пещеры, к палкам-копалкам, каменным скребкам, собирательству и примитивной охоте. Забудьте о звёздах, забудьте о медицине, забудьте об изобилии, забудьте о здоровом образе жизни, забудьте о долголетии. Мы хотим обернуться вспять? Мы хотим депопуляции? Мы желаем вновь прозябать в первобытном варварстве? Спросите себя, задайте это вопрос вашим детям, вашим близким, друзьям, знакомым и родственникам! Вы согласны отправиться обратно в пещеры?!

Ведущий наливает минеральную воду в высокий стакан и жадно пьёт, некрасиво двигая кадыком. Вода течёт тонкими струйками по подбородку и капает на полированную столешницу. Из динамиков раздаются глухие булькающие звуки. Зрители во всех трехсот тридцати трёх обитаемых мирах, прильнув к телеэкранам, дружно сопереживают ведущему. На дисплее компьютера в кабинете генерального продюсера канала кривая рейтинга уверенно ползёт вверх. Межбанковская галактическая фондовая биржа тотчас отмечает значительный рост котировок по акциям владельца тридцать пятого информационно-развлекательного канала, «Популярной Всегалактической Вещательной Компании».

Ведущий (убирая из кадра пустой стакан). У нас на связи наш специальный корреспондент, в данную минуту находящийся на борту трансгалактического звездолёта «Гренландия», флагмана Пятого Индустриального флота, готовящегося к проведению широкомасштабной операции по высадке строительного десанта на планету 2G8 системы звезды Гюйгенса VIII, входящую в Звездный Пояс Барнета Гюйгенса. Планета 2G8 системы Гюйгенса VIII относится к типу землеподобных планет, наиболее приспособленных к относительно быстрой колонизации. Открыта автоматическим исследовательским зондом номер тысяча двести восемьдесят пять в две тысячи четыреста двадцать втором году. Тремя годами позже признана годной к промышленному освоению без-каких либо ограничений. Климатические условия и отсутствие разумной жизни позволяют развернуть добывающее и перерабатывающее производство в кратчайшие сроки и без лишних затрат. По результатам комплексной экспедиции, возглавляемой доктором геолого-минералогических наук Антоном Олеговичем Федорковским, было установлено, что в недрах планеты скрыты огромные запасы полезных ископаемых, в том числе редких и драгоценных металлов, минерального сырья, драгоценных камней, радиоактивной руды, нефти и природного газа. После семи лет, прошедших с момента обнаружения 2G8, в течении которых профильными институтами и уполномоченными комитетами разрабатывалась и принималась Стратегическая Концепция Развития новооткрытого мира, к системе Гюйгенса VIII ушла армада космических судов, несущих на борту разнообразную технику и отряды энтузиастов-первопроходцев, коим выпала трудная, но почётная задача коренного переустройства девственных земель. Восемь долгих месяцев мы с вами, дорогие телезрители, с замиранием сердца следили за полётом наших героев, чтобы, наконец, в прямом эфире наблюдать в режиме реального времени за высадкой первой механизированной колонны, призванной расчистить в непроходимых джунглях плацдарм для приземления и развёртывания основных сил армады.

На экранах возникает грузовой трюм трансгалактического звездолёта «Гренландия». Гигантский ярко освещённый туннель, сужаясь, пропадает в перспективе. Двумя рядами в той же перспективе теряются чудовищных размеров бульдозеры. Огромные ножи бульдозеров, высотой в три человеческих роста, покоящиеся на палубе, создают иллюзию сплошной стены, исчезающей в бесконечности. По капотам строительных машин ползают фигурки техников в ярко-оранжевых комбинезонах. Балочные краны снуют под потолком, перетаскивая ребристые ёмкости с топливом и охлаждающей жидкостью для тракторных радиаторов. Наш специальный корреспондент стоит в центре всей этой предполётной суеты, напряжённо прислушиваясь к раздающимся из вставленного в ухо микрофона хрипам, свистам и треску. Он одет в новенький синий лётный повседневный комбинезон. Голова нашего специального корреспондента защищена белой итээровской каской.

Ведущий. Аркадий!? Аркадий, вы в эфире!

Наш специальный корреспондент. Константин?

Ведущий. Аркадий, вы меня слышите?

Наш специальный корреспондент. Константин, я вас не слышу! Вот, теперь и не вижу! Константин! Константин! У нас сорвалась линия! Константин, вы меня видите? Константин! Ага, сейчас пошла картинка! Константин! Нет, не слышит. Константин!

Ведущий. Уважаемые телезрители, у нас непредусмотренная задержка. Нет обратного сигнала в линии. Надеюсь, техническая служба оперативно исправит поломку и мы, в конечном итого, услышим-таки нашего специального корреспондента. Аркадий?!

Наш специальный корреспондент беззвучно шевелит губами. Картинка искривляется, экраны на мгновение чернеют, затем изображение плавно восстанавливается. Словно издалека возникает звук. Усиливаясь, он мало-помалу превращается в осмысленную речь.

Наш специальный корреспондент. …н-н-с-с-т-а-а-н-т-т-и-и-н-н?! ...о-о-о-н-н-н-н-с-т-т-т-а-а-а-а-н-т-т-и-и-и-н-н-н-н-?! Константин?! Константин!!

Ведущий. Да, Аркадий! Аркадий, я вас слышу! Я вас слышу, Аркадий! Приём стабильный!

Наш специальный корреспондент. Добрый вечер, Константин. Я вас тоже отлично слышу и, вслед за вами, Константин, хочу поздороваться со всеми нашими телезрителями. Здравствуйте, уважаемые телезрители. Я веду свой репортаж с борта трансгалактического звездолёта «Гренландия», самого большого, самого быстроходного, самого вместительного и самого современного межзвёздного судна, бывшего когда-либо в составе Гражданского Космического Флота. Поэтому не случайно, что на «Гренландии» разместился оперативный штаб, осуществляющий руководство всеми силами и средствами, задействованными в мероприятиях по созданию, закреплению и обустройству Нулевого Плацдарма, с которого впоследствии будет вестись планомерное и последовательное наступление на первозданные ландшафты 2G8, имеющее конечной целью создание разветвлённой инфраструктуры по промышленному освоению планеты. Я нахожусь в центральном трюме звездолёта, где заканчиваются приготовления к выброске передового отряда строителей. Техники заливают в баки последние литры солярки, закачивают в охладители последние кубометры фреона, проверяют герметичность кабин, зарядку аккумуляторов и прочность посадочных контейнеров. Всё, проверка завершена. Места за рычагами железных коней занимают водители. В прошлом они назывались трактористами-бульдозеристами, нынче же носят гордое звание операторов тяжёлых систем. Помните ли вы, уважаемые зрители, откуда пошло название этой героической профессии? Если нет, то я напомню. Впервые операторы тяжёлых систем были упомянуты вскользь в произведениях двух писателей второй половины XX века, классиков фантастической литературы, после чего незаметно канули в лету и были напрочь забыты, чтобы четыреста лет спустя обрести второе рождение и поистине всенародную любовь и признание. Ибо они всегда на переднем крае бескомпромиссной онтологической борьбы между хаосом и порядком, разладом и созиданием. Как настоящие герои они немногословны и скупы на выражение чувств. Речь их проста и непритязательна, они грубы и не отличаются изысканностью манер. Они курят и не дураки выпить, они часто ругаются матом и, что тут таить, бывает дерутся, однако никто и никогда не сможет упрекнуть их в слабости. Былинными витязями вгрызаются они земные глубины, вырывая из подземной тьмы укрытые в ней сокровища. Ваши подвиги и трудовые свершения не дают погасить ярко пылающий факел жизни. Вы — авангард человеческой расы, её надежда и опора, стальные богатыри, рыцари без страха и упрёка. Мы гордимся вами, наши храбрые парни!

Ведущий. Отличный спич, Аркадий. Я восхищён панагериком, пропетым тобой во славу столь значимой профессии, и вместе со мной, я убеждён, им восхищается вся многомиллионная аудитория, смотрящая в эту минуту наш репортаж. Однако, Аркадий, ты отклонился от основной темы репортажа. Что же происходит в трюме в данный момент?

Наш специальный корреспондент. Да, да, спасибо за напоминание, Константин. В настоящий момент, Константин, и вы, уважаемые телезрители можете наблюдать как раскрываются люки посадочных контейнеров. Стоящие перед машинами палубные регулировщики вскидывают красные флажки. Трактористы разом запускают двигатели. Удивительно, но не слышно никакого рева и грохота, кроме мягкого посвистывания и слабого урчания. Прошли те времена, когда тракторные двигатели издавали утробные звуки, способные лишить слуха любого, находящего рядом с работающим агрегатом и трубы извергали клубы вонючего дыма, загрязняющего атмосферу. Техника наших дней полностью отвечает сверхстрогим нормам экологической безопасности, что вдребезги разбивает лживые утверждения лжерадетелей за чистоту окружающей среды. Операторы поднимают ножи. Регулировщики меняют красные флажки на зелёные. Бульдозеры задним ходом въезжают в контейнеры. Мы видим, как тракторы фиксируются магнитными захватами. Опускаются многотонные крышки контейнерных люков, скрывая от глаз наблюдателей намертво схваченные тисками магнитных замков машины и запертых в их герметичных кабинах операторов. Теперь мы встретимся с ними только внизу, на планете. Константин?

Ведущий. Аркадий, благодарю за исчерпывающий рассказ. Я вижу, что обслуживающий персонал начинает покидать трюм?

Наш собственный корреспондент. Вы правильно заметили, Константин. Палубная команда завершила свою работу и выводится из опасной зоны. Только что по внутренней сети оповещения объявлено о начале предстартового отсчёта. Десантные контейнеры подаются к стартовым трубам. Мы уходим из трюма последними, вслед за палубными регулировщиками. Однако я не прощаюсь с вами, дорогие телезрители. В данный момент мы направляемся к орбитальному челноку, в котором я , вместе с другими представителями средств массовой информации, будем сопровождать десант до точки высадки. В эту минуту я поднимаюсь на борт челнока и занимаю предназначенное мне кресло. Вокруг меня располагаются мои товарищи по цеху. Они напряжённо вслушиваются в слова объявлений, раздающихся из динамиков внутренней связи. Только что нам приказано отключить всю аппаратуру и пристегнуться ремнями. Пилоты запускают обратный отсчёт. Вы слышите, дорогие телезрители, эти чеканные фразы, произносимые металлическим голосом автомата. Десять, девять, восемь, семь... Немного остаётся до того волнительного мига, когда челнок оторвётся от направляющего стапеля и, выброшенный горячими струями раскалённого газа, рвущегося из ракетных дюз, устремится в холодные глубины открытого космоса... Три, два, один! Я отключаюсь, Константин!..

Ведущий. Пожелаем нашему специальному корреспонденту удачного приземления! И пока его космический бот пронзает плотные слои атмосферы, мы успеваем включить в программу блок актуальных итоговых новостей.

Ведущий зачитывает новости. За его спиной панно сменяется огромным цифровым секундомером, показывающим, сколько времени остается до вероятной посадки орбитального челнока. Неожиданно ведущий прерывает чтение.

Ведущий (ликующе). Свершилось, дорогие телезрители! Только что стало известно, что орбитальный челнок совершил успешную посадку в заранее обозначенном районе. Мы прерываем выпуск новостей, чтобы предоставить слово нашему специальному корреспонденту. Аркадий!?

Сквозь треск, скрип и стуки прорывается голос нашего специального корреспондента. На экранах возникает мутная картинка, на которой через помехи и искажения можно разглядеть зелёные пятна растительности и голубое с белым небо в кучевых облаках. Понемногу звук и картинка очищаются, так что все без труда слышат, что говорит наш специальный корреспондент и что показывает объектив видеокамеры.

Наш специальный корреспондент. Мы приземлились на высоком обрывистом берегу восемь минут назад по среднекорабельному времени. Позади нас катит свои величавые воды могучая безымянная пока река. Другой её берег едва просматривается на горизонте в летней полуденной дымке. Сверху на берег падают десантные контейнеры. Вы можете воочию наблюдать эту величественную картину рукотворного звездопада, устроенного человеческим разумом. У самой земли включаются тормозные двигатели и контейнеры приземляются в тучах дыма и пыли. Когда дым и пыль рассеиваются, из открытых контейнеров один за другим выезжают бульдозеры и сразу же, не мешкая, выдвигаются к точке начала работ. Она расположена примерно в полукилометре от места высадки десанта, там, где начинается полоса леса. Именно туда в настоящий момент двигаются колонны строительной техники. Вот они достигают опушки леса и без остановки ползут дальше, оставляя за собой две широкие просеки. Начало положено, уважаемые телезрители. В ближайшие дни нашим славным парням придется крепко потрудиться. Ведь им предстоит расчистить от деревьев квадрат размерами сто на сто километров. Пожелаем нашим героям успеха в их трудовых подвигах!

Наш специальный корреспондент умолкает, склоняя голову набок. Оператор берёт крупно панораму леса. Что-то неуловимо меняется.

Наш специальный корреспондент. Только что командование операцией распространило экстренный пресс-релиз. Геологическая партия обнаружила на восточном континенте залежи сверхпрочных, так называемых импактных алмазов. По предварительным, очень осторожным оценкам, прогнозных ресурсов открытого месторождения хватит, как минимум, на полторы тысячи лет. Особая ценность этих алмазов заключается в том, что они в два раза твёрже природных и синтетических алмазов благодаря различию в кристаллической решётке. Имея большие размеры зёрен, импактные алмазы наиболее пригодны для использования в различных отраслях промышленности и особенно в обрабатывающей. Запасы алмазов в открытом месторождении оцениваются в триллионы каратов. Поздравляю вас, друзья мои, с очередной научной победой!

Изменения быстро нарастают. Оператор даёт максимальное увеличение. Над лесом взмывает полупрозрачная туча чего-то, отдалённо напоминающая стаю длиннокрылых птиц. Следом за стаей в небо начинают взлетать бульдозеры. Стая, испуганно трепеща крыльями, поднимается выше, делает круг над лесом и летит на журналистов.

Наш специальный корреспондент (растерянно). А?! Что это?! Видите?! Видите?! Они атакуют!! Они пикируют сверху и раздирают людей в клочья!! Назад! Назад, к челноку!! Брось камеру!! Брось камеру, дурень!!! А-а-а-а!!!

Камера падает на землю. В микрофонах слышны визги, дикие вопли, ухающий сатанинский хохот. Камера рывком подлетает вверх и и передача обрывается. В студии наступает полная тишина.

Ведущий (после продолжительного молчания). М-м-м-м.., э-э-э-э.., уважаемые телезрители, репортаж нашего специального корреспондента был прерван по непредвиденным техническим причинам...

Вторая попытка

Он пришёл в мир незаметно и занялся тем, что он любил и умел больше всего — он стал ходить по свету и говорить везде о любви, вере, прощении и покаянии, а люди не слушали его, гнали его, насмехались над его речами, обзывали сумасшедшим, и везде били его, травили собаками, издевались над ним и даже пытались убить. Битый и гонимый, он добрался до огромной страны на севере, и первое, что он сделал — вошёл в храм, изгнал из его пределов всех торгашей, встал перед прихожанами и стал проповедовать вечное слово любви, чем сразу же нанёс им неизгладимую душевную травму, глубоко оскорбил и унизил их. Священник в замешательстве скрылся за царскими вратами и вызвал оттуда наряд полиции. Полицейские скрутили его (не священника), привезли в отделение, сняли отпечатки пальцев, посадили в «обезьянник» и возбудили против него уголовное дело. Следователь, оценив степень общественной опасности деяния, совершённого им, вынес постановление о заключении его под стражу. Судья немедленно согласился с доводами следователя и его (не судью и не следователя) поместили в СИЗО. Год и три месяца он просидел в тюрьме, и когда терпение его иссякло, он подкупил охранника, и охранник принёс ему мобильный телефон. Он набрал номер и сказал в трубку:

- Отец, Вы были правы. Я пытался, я делал всё, что мог. Начинайте!

И в следующий миг поднялась гигантская волна и смыла с лица земли всё человечество: президентов и диктаторов, королей и герцогов, принцев и принцесс, депутатов, капиталистов и пролетариев, учёных и спортсменов, интеллектуалов и интеллигентов, либералов и государственников, патриотов и агентов иностранного влияния, шпионов и разведчиков, писателей и поэтов, композиторов и художников, лётчиков и моряков, космонавтов и подводников, военных и террористов, полицейских и преступников, врачей и шарлатанов, агрономов и ветеринаров, фермеров и заводчиков племенных лошадей, потребителей и обывателей, правых и виноватых, и плоды рук их, оставив, на удивление, лишь природу нетронутой и красивой, всё разнообразие животное и растительное. Только вот не было на всей планете человека, который мог бы узреть воочию и восхититься, и ужаснуться произошедшему чуду. Земля была снова чиста и невинна.

И СКАЗАЛ БОГ, ЧТО ЭТО — ХОРОШО!

Утро Империи

В смерти все равны

Он умрет, покинутый всеми. Не так давно его звали Объединителем, не так давно его прославляли как Великого, Справедливого и Милостивого. Он был Хранителем Мира и Победителем варваров. Ему поклонялись как богу, в его честь курились благовония в посвященных ему храмах, у его изображений приносили клятву верности чиновники городских администраций, у его статуй присягали воины. Его именем заклинали демонов, его словом уничтожались царства и возводились на престол государи. От его настроения зависела судьба большей части обитаемого мира.

Недавно он повелевал народами ойкумены, теперь же умирал, как последний бродяга, в одиночестве.

В спальне, где он лежал, расставили императорские штандарты. На белых полотнищах был изображен силуэт парящего ворона. Он принадлежал к роду Ворона и звали его Крок, Ворон. Ворон стал символом созданной им империи. Он объединил детей севера в одно мощного государство и положил начало династии. Северной династии. Крок Объединитель, основатель династии. Но перед этим было Поле кровавых слез. Равнина, на которой потомки вольных северных племен, навсегда утратили свою свободу. Десять королевств: Кхар, Тиирг, Данис, Нарг, Урсал, Могран, Риен, Тисар, Гингар, Хирас, вольные бароны Запада и Герцогство Западного Края выставили свои армии, противостоя его желанию править единолично. Кто сейчас помнит эти названия? Время стерло их из памяти живущих, но он помнит их всех. Двести тысяч его тяжеловооруженных воинов встретились на Поле Кровавых слез с более чем трехсоттысячной армией союзников. Сорок тысяч его всадников против семидесяти тысяч. В центре вражеской фаланги стояла пехота кхаров. Неустрашимые бойцы, вооруженные обоюдоострыми топорами-кхарами на длинной рукояти, изготовленной из железного дерева ринх. И они и их королевство получило название от этих топоров. Как ему не хватало потом неукротимой ярости кхаров. Они не сдавались в плен и не просили пощады, поэтому ему пришлось уничтожить народ кхаров полностью, всех, до одного. До самого последнего ребенка. Таково было их решение, такова была воля их короля. Король Родгард, они вместе играли в детстве, матерью Родгарда была сестра его отца. Он и ее убил. Когда он вернулся домой из похода, его отец, глубокий старик, просто повернулся к нему спиной. Повернулся и гордо ушел к себе в покои. Больше он не выходил оттуда. Никогда. Умирая, он приказал своим слугам не пускать к его телу его сына. Он, Крок, подчинился, потому что уважал своего отца. И уважал его выбор. Отец мечтал, чтобы он объединил все северные племена в одну империю, и он же не простил ему смерти своей сестры и племянника. Он поступил бы также. Но власть требует силы и беспощадности. Так учил его отец.

Нет, не зря ту равнину назвали Полем кровавых слез. Кроме победителей, оттуда не ушел никто. Груды трупов в озерах крови. Кровь пропитала землю настолько, что земля больше не могла ее принять в себя. Он уже никогда не отделается от железистого запаха крови. И сладковатого запаха смерти. Солдаты устали настолько, что безучастно бродили среди трупов, не в силах добить раненых врага и вынести собственных. Стоны сливались в один протяжный гул-вой и он навсегда запомнил эту жуткую песню боли.

Так он стал императором. Но трудно власть завоевать, но еще труднее сохранить. Во дворце возник заговор и в него были втянуты все его родственники. Узнав о готовящемся перевороте, он собрал свою родню под предлогом празднования десятилетия своего правления и всех их умертвил. Теперь залы его дворца были полны крови. Стальные - его личная гвардия, вырезала его родственников, всех, кроме одного. Тарка, из рода Рыси. Почему он оставил его в живых? Пожалел? Или ужаснулся своим деяниям? Власть без силы - ничто. Он помнил завет отца, но оставил Тарка в живых. Тарка Мстителя. Того, кто приходит сейчас к нему ночами и наклонясь близко к его лицу, шепчет на ухо: - Помнишь меня, убийца?

Он помнит его. Он помнит Тарка, испуганного мальчишку в руках схолария, закованного в сталь воина, посреди разбросанных мертвых тел, людей, лежащих там, где застала их смерть, мужчин, женщин, стариков, детей и помнит его глаза, темные от горя и ненависти, только ужаса в них нет, а есть боль и неутолимая ненависть. Может быть поэтому Тарк остался жить, он узнал в этих глазах себя и решил, что следующим императором будет Тарк. Он воспитывал его, как своего сына и, встречаясь взглядом со взглядом Тарка, видел, как все ярче и ярче полыхает в глазах взрослеющего мальчика пламя опаляющей душу ненависти. Но он не боялся этого огня. Другое страшило его, терзало кошмарами и сводило с ума. Всю жизнь он боялся появления волка. Последнего из рода Белого Волка, наследника, истинного властителя северных племен. Когда-то очень давно, во времена до превращения мира, северные народы были объединены в мощную державу, правителями которой были дети Белого Волка. После гибели прежнего мира, они, обвиненные в постигших северян бедах, были изгнаны и затерялись среди снежных пустынь. С тех пор каждый правитель, посягнувший на их законное право править севером, со страхом ждал возвращения законного наследника. Он смеялся над своим страхом, называл его болезнью безраздельной власти, но признавал, что тень волка, нависшая над его судьбой, страшила его больше, чем измена Тарка. А Тарк ему отомстил. Тарк отравил вино и поднес отравленную чашу Кроку, клянясь в верности своему сюзерену и дяде, заменившему ему отца. Он выпил чашу до дна, хотя знал, что вино отравлено. Почему? Он устал. Устал ждать волка.

Вся кровь, которую он пролил за свою жизнь, соберется в его спальне и он будет плавать в океане крови, все погибшие по его воле, соберутся у его постели и он будет выть от терзающей его плоть невыносимой боли, пока не потеряет голос. Его вой будет разносится по дворцу, проникая даже сквозь плотно закрытые двери. Его семья соберется в самом дальнем зале, но этот ужасающий, бесконечный вой будет слышен даже здесь.

Он умрет, покинутый всеми. Такова высшая цена власти.

Но смерть равняет всех.

Ветеран

- Что читаешь, сынок? Ну-ка, подвинься и дай присесть старику... Да не прячь, не прячь книгу-то, парень. Ага... Жизнь и приключения благородного рыцаря... с картинками и пояснениями... Вот, а говоришь, что я читать не умею. Может, я и сторож, но грамоте обучен. Потому, что не всегда сидел в вашем городишке, который-то и городом назван по недоразумению. Не город это, парень, а деревня и вы никакие не горожане, а сельские тюфяки, простолюдины простодушные, глупые и наивные. И книжки эти не читай, не забивай голову глупостями. Учись лучше счету и письму, но в меру, вилланом быть слишком умным не к чему. Хочешь быть вилланом? Нет? Кем же ты хочешь быть, сынок?

Солдатом? Хочешь служить империи, совершить подвиг, получить в награду дворянское звание, замок и земли, воспылать страстной любовью к прекрасной графине? Спасти ее от домогательств всемогущего мага, попутно разрушить злобные планы двух-трех магов послабее, изничтожить несколько красавиц-ведьм и зажить с предметом твоей любви в счастье и покое? Примерно так? Ага. Так написано в этой книжке, сынок, и все это неправда.

Я расскажу тебе, как происходит на самом деле. Я тоже был молодым и глупым, совсем как вот ты сейчас, только родители мои не были крестьянами. Мы жили в городе, настоящем большом городе, не в этой захудалой деревушке, от которой до имперской дороги сто гур, и все ямами. Отец у меня был ремесленником, с деревом работал, делал мебель, не для дворян, для простых, а мать была белошвейкой. Она, можно сказать, нас в люди и вытащила, потому что заказчиками у нее были всё горожане зажиточные, купцы средней руки и цеховые мастера. Цеховые мастера - это те, кто держит мастерские. Выше них только господа цеховые советники и навигаторы, старейшины, возглавляющие цеха. Я тебе объясняю, чтобы понятно было, на кого моя родительница работала, а то вы, деревенщины неотесанные, и не знаете, кто и как в больших городах живет. Знаешь? И кто такие мастера и зачем цеха существуют? В книжках об этом написано? Вижу, умный, ты, парень... Ну-ну, тогда слушай дальше. Отец зарабатывал немного, понятное дело, на бедности много не заработаешь, а вот мамаша, той да, платили щедро. Все эти купцы и мастера желали жить по-благородному, как жрецы да дворяне. Поэтому платили, не скупились, ну и мама старалась, шила так, что от королевских портных не отставала. Благодаря ей мы вскоре переехали в квартал получше, а потом и свой дом купили. Стали жить среди заказчиков. Отец мой столярничать бросил. Купил таверну. Перешел, значит, в хозяева. А меня определили в школу.

Тогда и попали мне на глаза эти книжки. Научился, можно сказать, на свою голову. Читал я их, читал, пока школу не закончил, а там и к делу надо было пристраиваться. Кабатчиком я становиться не хотел, в ремесленники мне идти не хотелось. Я хотел стать благородным господином, рыцарем, командовать войсками, быть рядом с императором. Начитался мальчик дряни и сбежал в солдаты. Стал воином, мечтая о славе и любви.

Только ничего у меня с мечтами не получилось, сынок. И не должно было получиться. Жизнь штука жестокая и быстро все расставляет по своим местам. В имперских легионах из тебя быстро выбивают юношескую дурь. От тебя требуют немного, но то, что требуют, ты обязан знать на отлично. Ты должен уметь обращаться с мечом и щитом, метать копье, знать свое место в фаланге, уметь окапываться, строить лагерь, быть выносливым, как мул, спать под открытым небом, довольствоваться малым, терпеть жару, холод, голод, боль, беспрекословно исполнять приказы командиров и молчать. Если ты будешь хорошим воином, то можешь получить повышение по службе. Максимум, что тебе светит - должность центуриона. Даже, если ты спасешь самого императора, рыцарем тебе не стать. Просто тебя поднимут на ступень выше - и ты станешь младшим центурионом. А если ты уже центурион, то навесят на панцирь знак отличия, позолоченную бляху, и ты сможешь лупить провинившихся солдат палкой чаще, чем это положено тебе по званию. Вот так, сынок. Я дослужился до первого центуриона первой центурии первой манипулы второй когорты. Высокое звание для сына трактирщика и белошвейки. Еще немного, стал бы трибуном второй манипулы первой когорты. Минуя всех остальных центурионов. Потому что блях на моем панцире к этому времени было больше, чем чешуи на морде дракона. Но не успел, уволили по-возрасту. Стать трибуном для центуриона - это как в кости выкинуть все шестерки. Трибун получает личное дворянство и может претендовать на перевод в столичную гвардию. Гвардия охраняет императора и царственных родственников. Только попав в гвардию, можно со временем заслужить право именоваться рыцарем. Рыцарское звание даст тебе потомственное дворянство, замок и земли. Но здесь не все просто. Ежегодно среди трибунов разыгрываются вакансии на занятие должностей в гвардейских легионах. Сам понимаешь, вакансий всегда мало, а трибунов всегда много. К тому же, проигравший может участвовать в следующей жеребьевке только по истечении трех лет после предыдущей. Вот и считай, каков у тебя шанс на перевод в гвардию. И учти, парень, что трибунами сразу становятся сыночки тех же дворян, только похудородей, да победнее. Не понял? Они не тянут жребий, они получают патенты. В гвардию и в стальную пехоту. Стальные - это полевая гвардия императоров. Надежда и опора, белая кость, элита армии. Линейные легионы - жертвенное мясо, безотказный инструмент войны. Мы прокладываем путь стальным своими безымянными телами, они приносят императору победу, как плод дерева ицал на блюде из драгоценного металла. Если мы терпим поражение, они отходят, прикрывая священную особу императора, оставляя нас бесславно умирать. Это - наша судьба и закон войны.

Война - мерзкое занятие для человека. Война смердит, парень. В самом, что ни на есть прямом смысле. Бывает так, что ты идешь в пыли, идешь по грязи и тебе негде мыться. Ты отправляешь свои естественные надобности, ты потеешь и вскоре от тебя начинает пахнуть. Ты пробовал не мыться месяц? В пустыне мы не мылись три месяца. Воды едва хватало на то, чтобы напоить людей и животных. Когда мы шли походными колоннами, от нас смердело и вонь поднималась к небесам плотным облаком. Вокруг нас черными полотнищами висели навозные мухи. Одно утешало нас - стальные, гвардейцы, придворные и сам император смердели не хуже. А на мой взгляд, даже и лучше, потому что аристократы обливали себя благовониями, надеясь перебить ароматами этот проклятый запах. Какая мерзкая вонь исходила от них, когда они проезжали мимо нас на своих крепких конях. Видят боги, мы веселились от души. От прогнившей пищи и прогнившей воды многие заболевали. За нами оставался след из кровавого поноса. Мы гнили заживо сынок, и это плата за призрачную мечту прославиться. Сколько трупов досталось стервятникам ради желания покорить еще одно царство. Кто будет считать простых легионеров, умерших во имя величия империи?

Однако человек может привыкнуть ко всему. Пришло время, и сорок тысяч смердящих мужчин выстроились фалангой, плотно, плечом к плечу. Знаешь, что значит стоять в фаланге, ненавидя стоящего справа и стоящего слева и зная, что они также сильно ненавидят тебя самого? Потому что ты сам себе ненавистен. Твое тело больше не храм души, а разлагающаяся клоака. Но у этой ненависти есть и хорошая сторона. Она рождает безразличие к своей жизни. Смерть больше тебя не страшит и ты ждешь сражения, как избавления от этого постылого существования. Так становятся победителями вопреки судьбе.

Эти книжонки пишут бессовестные люди, сынок, читают же их глупцы. Не существует благородных магов и злобных колдунов. Знающие заклинания и практикующие колдовство приносят только страдания. И их не победить простому человеку. Меч для мага не страшен. Даже рыцари избегают ссор с магами. Магов покупают, магов нанимают, магам платят отступные, колдуны и ведьмы поступают на императорскую службу. С магами заключают контракты, но они легко изменяют своим хозяевам, переходя к тем, кто платит больше. Даже, если маг одет в белые одежды и клянется на каждом углу, что практикует только светлое искусство, не верь ему. Скорее всего, он лжет. Лжет, чтобы привлечь клиентов, лжет, потому что готовит страшное злодейство. А если он и говорит правду, то где гарантия, что завтра он не встанет на путь зла?

Я видел магов в бою. Каждый правитель имеет боевых магов. Я видел, что они делали с людьми. Неважно, какие они носили мантии, неважно каких богов призывали, неважно, какие заклятия произносили их уста, - результатом была смерть, только смерть, сынок. Я видел их лица, когда они одним взмахом руки сметали целые отряды. Они упивались своим всесилием и своей безнаказанной способностью убивать. И они смывались, только почуяв угрозу своей драгоценной жизни. Драпали, встретив равного или превосходящего по силе соперника. Подлее магов только нежить. Выбрось этот свиток, парень и забудь о нем. Выбрось из головы глупые мечты о большом мире за пределами твоей паршивой деревеньки, которую вы гордо именуете городом, иди домой и умоляй отца научить тебя быть хорошим вилланом. Проживи здесь всю свою жизнь, сколько бы ее тебе не было отпущено и каждый день моли всемогущих богов о том, чтобы ни одна из тварей ночи не поселилась рядом с вашими домами. Потому что не будет вам покоя до тех пор, пока она не уничтожит вас всех, одного за другим. Конечно, сначала вы призовете какого-нибудь могущественного колдуна или сильную в ведовстве женщину и будете с надеждой ждать, что они убью или отвадят от ваших жилищ безжалостное дитя тьмы. День за днем вас будут кормить пустыми обещаниями, но ничего не изменится. Тогда вы призовете воинов. Проконсул пришлет отряд солдат. Теперь вы будете под защитой магии и остро отточенных мечей. Что изменится? Каждый из тех, кого вы наняли или призвали, будет заниматься своим делом. Знающие магию продолжат вытягивать из вас деньги, солдаты станут храбро прочесывать окрестности, а из ваших домов по ночам раз за разом будут исчезать люди. Когда вас останется мало и закончатся деньги, вы попытаетесь сбежать, но вам это не поможет. Вам уже никто и ничто не поможет. Вы все - пища твари, вы помечены и ужасная смерть придет за вами, минуя любые ловушки, преграды и кордоны. Когда последний из вас умрет, кровожадная бестия примется за тех, кто охранял вас.

Я знаю, о чем говорю. Однажды легион, в котором я служил, вошел в лес. Император приказал нам проложить для войска дорогу. Местные жители предупреждали, что лес проклят, но с нами были самые лучшие боевые маги империи и у нас были самые сильные и действенные амулеты и обереги. По-крайней мере, так нам говорили эти самые маги. Мы вошли в лес. Нас было десять тысяч человек - легион полного состава. Воины, бывшие не в одном сражении, хорошо вооруженные и храбрые духом. Обратно вернулось чуть больше семидесяти человек. Маги оставили нас первыми. Что стало с нами после? Кто-то умер, кто-то сошел с ума, кто-то просто исчез. С тех пор я часто просыпаюсь в холодном поту - мне кажется, что тьма настигает меня.

В последний год правления Крока я вступил в армию и служил четырем императорам: Кроку Объединителю, Тарку Мстителю, Грону Клятвопреступнику и Хонгу Наемнику, сыну Волка. Я прошел с ними всю ойкумену, от края до края. Что я получил в награду? Половина моего лица обезображена, это след от магической плети. Моя левая рука рассечена, вражеский воин ударил дубиной с такой силой, что щит не выдержал и раскололся. Плоть моя была разорвана и шрам, оставшийся после ранения, ужасен. Правая нога была сломана и теперь я хромаю. В болотах страны Хиит я заразился лихорадкой и приступы не оставляют меня. На равнинах Царства Шафрановой реки наш лагерь противник забрасывал трупами умерших от чумы животных. Я переболел чумой, но меня до сих пор мучает кашель и одышка. Уволившись со службы, я получил причитающееся мне жалованье и полагающийся по эдикту императора надел земли с постройками, но у меня не было сил и желания становится вилланом. Землю я сдал внаем, жалованье растратил. Аренда не приносит мне больших доходов, все, что я получаю, я проживаю. Я нанялся сторожем за еду и жилье, иначе мне пришлось бы жить на улице или снимать комнату в одной из грязных забегаловок на окраине. Доживать свою жизнь среди воров и шлюх, в темной каморке, где дверью служит рваное рубище, спать на жалком подобии кровати, делить свое ложе с вшами и блохами, кормиться вместе с тараканами, вот удел отставного солдата империи. Все еще хочешь стать воином, сынок?

Старик замолчал. Рядом с ним никого не было, мальчик давно убежал на занятия. Старик со вздохом поднялся и медленно побрел в сторожку.

...В день ежегодно приносимой присяги легион был построен на площади перед трибуналом. Вслед за герольдом, громко читающем текст, воины произносят:

- Бессмертными богами, священным именем императора я клянусь...

Занг Узурпатор

Боль бесконечна. Будь у меня бумага и не сломаны пальцы, я заполнял бы белое пространство развернутого листа только одним предложением: - Боль бесконечна. Боль бесконечна. Боль бесконечна... К боли нельзя привыкнуть. Кажется, твои нервы навсегда утратили чувствительность, но дворцовые палачи, мастера своего дела, снова и снова с легкостью возвращают твоему телу способность испытывать боль. Они позволяют тебе страдать, не теряя сознание. Виртуозно управляясь с пыточными машинами, они восхищают меня. Вот истинные демиурги истории. Они безгранично талантливы и чрезвычайно грубы. Они не растрачивают свою жизнь по мелочам, они органичны и чрезвычайно естественны. Они благодарные слушатели. Симфония смерти не раздражает их, они не пугаются дикого воя и мерзких проклятий, извергаемых ртами пытаемых, они не затыкают уши и не бледнеют, как это делают слизняки-писцы, и не падают в обморок, как позволяют себе малодушные аристократы-прокураторы. Их души не зачерствели, как зачерствели души тюремщиков, издевающихся над твоим изломанным телом весь путь от пыточного зала до камеры. В глазах палачей я замечаю искреннее сострадание. Я благодарен им за это.

Боль бесконечна. Но я нашел способ, как ее обмануть. Я погружаюсь в темные воды страдания, туда, где в мрачных глубинах тяжело ворочаются бесформенные глыбы воспоминаний, устремляюсь я своим истерзанным разумом, там, в легких потоках струящихся слез, выискиваю я островки незамутненной радости и пасторального покоя. Легко прикасаясь к бугристым бокам обожженных отчаянием кусков моего прошлого я определяю, что за мгновение жизни скрыто за чернотой спекшейся поверхности. К сожалению, я новичок в этом путешествии и, бывает, ошибаюсь, но все же удача чаще сопутствует мне. Найдя подходящее воспоминание, я возвращаю себе счастливые минуты жизни, бегу в свое прошлое от мучительного существования в настоящем. Так я скрываюсь от бдительных глаз моих тюремщиков.

Я принадлежу к королевскому роду. Мой дед был королем и пал в битве на Поле Кровавых слез, мой отец служил императору Кроку. Старый кровопийца жил долго, всем своим существованием насмехаясь над многочисленными жертвами, принесенными им во имя возможности властвовать. Десять лет я служил ему, сначала простым схоларием-щитоносцем, затем доместиком схол. Признаюсь, он выделял меня, отчасти благодаря заслугам отца, к тому времени уже умершему, но в большей степени из-за моей нерассуждающей верности. О, я был готов исполнить любой приказ моего императора, я беспрекословно следовал за ним и рад был отдать за него свою жизнь. Когда я тот умер? Может быть, тогда, когда он приказал мне арестовать его лучшего друга? Или когда я прижимал к себе хрупкое тельце мальчишки, безуспешно пытаясь закрыть ему глаза, чтобы он не видел забрызганные кровью стены и распростертые на инкрустированных полах трупы его родителей и родственников? Может быть тогда. Но, может быть, это были только кирпичи в возводимом храме моей ненависти, а настоящее прозрение наступило, когда я нашел завернутые в чистую тряпицу ограненные кристаллы черного радаманта и понял, что я сын короля и мог бы быть королем, если бы это чудовище не уничтожило свободу моего народа. Я, Занг, из рода Ястреба, мог претендовать на престол империи, однако, вместо этого безропотно служил равному мне по положению Кроку, из рода Ворона, по праву сильного провозгласившего себя императором северных племен. Странно, почему мой отец не уничтожил эти кристаллы, почему он оставил их у себя. Насколько я знал своего отца, он никогда не посмел бы заявить о своих королевских корнях. Он был искренен в своем отношении к Кроку. Не раз он говорил мне, что если бы не Крок, то кто-нибудь другой все равно объединил бы детей севера в один народ.

- Ради величия империи я готов простить Кроку все его преступления, - так говорил мой отец.

Перекатывая на ладони антрацитово сверкающие камни, я горько усмехался. Правда предстала передо мной во всей своей неприглядной красе. Отец был предателем. Он предал деда, предал свой народ, он сражался против своих соплеменников и за это получил награду от губителя его родины. И он до самой смерти страдал от совершенного им предательства. Только так можно объяснить то, что он хранил символы царственного происхождения.

У радаманта есть одно исключительное свойство. Будучи вживленным в кожу, он сохраняет жизнь потомку царственной династии и убивает любого другого. В древности претендующих на власть проверяли таким образом; делали надрез на пальце и прикладывали к нему кристалл радаманта. Если испытуемый оставался жив, его признавали властителем, ну, а если умирал, труп его бросали в выгребную яму. Позже всем детям правителей стали делать татуировки на предплечье - силуэт тотемного животного. Глазами животных были вживленные в кожу радаманты.

Сама мысль о татуировке была государственным преступлением. Я пошел дальше. Конечно, я мог проверить себя, воспользовавшись способом древних, сделав надрез и приложив к нему камень. Но что-то случилось со мной. Я страстно возжелал совершить обряд приобщения по установленным канонам. Я нашел татуировщика. Я заплатил ему огромные деньги и сказал, что от него хочу. Он взял деньги, но сквозь алчный огонь в его глазах я разглядел скверну предательства. Несмотря на полученные деньги, он был готов выдать меня императорским фискалам. Нанеся на предплечье абрис ястреба, он сделал ритуальным кинжалом две крестообразные насечки и винтообразным движением вогнал в кожу кристаллы радаманта. Он ждал моей смерти, но я был жив. Его лицо побелело. Глаза наполнил животный страх. Я взял лежащий на столике рядом с ним кинжал и по рукоять вогнал ему в горло. Священная жертва во имя будущей свободы.

Выйдя на улицу, я остановился. Я не знал, что мне делать дальше. Теперь, переступив за роковую черту, я уже не мог жить прежней жизнью. Тем более, во дворце. Там мое разоблачение было лишь делом времени. Но мне было некуда идти. Я возвратился во дворец, к своей службе, решив быть очень осторожным. Святая наивность. Не зря говорят, что человек предполагает, а судьба располагает. Сначала мне удавалось хранить мою тайну, но потом... Потом мне начали сниться сны. Видимо, камни обладали способностью пробуждать родовую память. Я видел мир до великого катаклизма, когда им управляли древние боги. Я ходил по мостовым величественных городов, я участвовал в ужасающих битвах прошлого, я вспомнил все могущественные царства от начала времен, я видел падших богов, я молился на неизвестных теперь языках, я видел, как изгоняли последнего сына Белого волка. Мой характер стал меняться. Я стал вспыльчив и раздражителен, часто бывал угрюм, или вел себя надменно. Я заметил, что иногда отвечаю императору, как равный. Еще немного, и я бы выдал себя.

Оставалось только одно - покинуть дворец. Но я не мог просто бежать, мне нужен был официальный повод оставить службу, хотя бы на время. Вскоре такой случай представился. Подошла очередная годовщина смерти отца. По завещанию, он был похоронен на родовом кладбище, в провинции Урсал. Получив аудиенцию у императора, я просил Крока отпустить меня поклониться могиле отца. Император отказал в моей просьбе. Крок всегда был очень осторожен и очень подозрителен. Любой поступок подданного, выходящий за рамки обычного поведения, мог стать причиной гибели последнего. Поэтому при дворе все играли отведенные им роли и даже смерть родных не могла поколебать привычное течение дел. Единственное, что оставалось придворным: оплакивать умерших в душе, но так, чтобы это не было замечено императором. Я не был исключением. Последний раз я видел отца живым за день до смерти. Несколько минут под бдительным взглядом врача. Отец сжал своими слабеющими пальцами мою ладонь и прошептал:

- Прости...

На похоронах я стоял в толпе придворных. Сын, как безродный пес, смотрел со стороны на убитого горем императора, провожающего в последний путь своего старого соратника. После того, как пышная процессия скрылась из глаз, я отправился на дежурство. Все, что мне осталось от отца: тепло его руки и чуть слышное "прости". Его состояние перешло в ведение императорского фиска. По обычаю, установленному Кроком.

Отказ не остановил меня. Я осмелился просить снова и снова. Распростершись перед сидящим на троне императором, я ждал его окончательного решения. Наконец, он снизошел к моей просьбе и милостиво предоставил мне семь дней для "улаживания семейных дел". По сути, это был приговор. Я имел наглость настаивать, следовательно, должен быть наказан. Впрочем, это мало меня волновало, ведь я мог свободно передвигаться по стране без риска оказаться за решеткой. К тому же, я не собирался возвращаться в столицу.

Как я стал мятежником? А что мне оставалось делать? Три пути было передо мной. Бежать за пределы империи, покончить с собой или вернуть принадлежащее мне по праву. Я выбрал третий путь. Но я не желал власти над империей. Все, что я хотел - стать королем Урсала. Империя меня не интересовала.

Насмешка судьбы - рабы, став свободными, не думали ни о чем, кроме как о новом императоре. Яд империи сделал свое черное дело. Я больше не подчинял людей своей воле, желание толпы определяло мои поступки. Я принял императорскую диадему и освятил новые штандарты моей армии - сокол на белом поле. Так я стал Зангом Узурпатором. Пламя мятежа полыхнуло с новой силой. К осени под моей властью были почти все старые провинции империи, бывшие когда-то суверенными королевствами и вольными баронствами. Моя армия продвигалась к столице. Два дневных перехода и мы бы увидели стены священного города Арга с вознесенными ввысь башнями императорского дворца, в котором скрывался безжалостный убийца Крок.

Предательство, вот что подстерегает узурпаторов на пути к трону. Я не избежал этой участи. Провинциальные дворяне, предали меня, прельстившись сладкими посулами Крока. В решающей битве они бежали, оставив сражаться ополчение вилланов. Что могут сделать крестьяне против закаленных в боях имперских легионов? Только одно. Спасаться бегством. Они и бежали.

Бежали все. Дворянская конница, тяжелая пехота, лучники, щитоносцы, обозные, торговцы и проститутки. Я наблюдал это повальное бегство, стоя у своего шатра. Когда исчез мой штаб, я отпустил своих телохранителей. Я не собирался никуда бежать. Одинокий герой, стоящий на вершине скалы, о которую с грохотом разбиваются океанские волны. "Пусть все вокруг тебя разрушается, но ты не должен терять присутствия духа. Спокойно смотри в лица твоих врагов. Они могут причинить боль твоему телу, но пусть твой дух будет непоколебим". Один из старых философских трактатов. Обрывок свитка, я нашел его в лавке собирателя древностей. Неизвестно, что это была за школа, неизвестно, кто написал этот трактат, но образ человека, гордо возвышающегося над разрушительным хаосом стихии, навсегда остался в моей душе.

Со стороны, я выглядел, наверно, очень глупо. Поверженный мятежник, делающий вид, что в нем нет страха перед смертью. Тогда я об этом не думал. Просто стоял и смотрел, как накатывается на холм отряд имперской конницы. Скачущий первым не остановил своего коня и меня отбросило далеко назад. Я упал и покатился вниз по склону, потеряв сознание.

...Я лежу в камере на полу, застеленному полусгнившей соломой. Мне выжгли глаза и раздробили ступни, мне перебили ноги в коленях, переломали пальцы на руках, палец за пальцем. Завтра меня выволокут на площадь перед дворцом и предадут казни. Но перед тем, как лишить меня жизни, палачи срежут татуировку с моего предплечья и торжественно бросят в очистительное пламя. Толпа будет реветь от восторга и славить непобедимого императора Крока.

...Мы всегда были солдатами. Дед правил славным королевством Урсал, отец служил императору Кроку, я с детства приучался носить доспехи и в совершенстве владеть оружием. Большую часть своей жизни я провел в воинских лагерях и даже среди роскоши императорского дворца не утратил привычек, свойственных солдату, живущему в суровых условиях лагерного быта. Меньше всего я хотел умереть преступником, однако прошлое моей семьи и моей страны заставило меня пойти против империи, хотя империя была моей родиной. Видимо, это стало семейной традицией - предавать свою родину.

И все же я увидел белоснежные башни Арги, когда меня, плененного, везли по улицам города в железной клетке, словно дикого зверя. В последний раз.

Попутчик, или пять ступенек на пути к могиле

Жизнь, в глубинной сущности проста, и в простоте своей непрезентабельно ужасна. Бывает разное в этом неприятном бытии. Раз, и жена вам неожиданно изменяет. Просто так, без причины. В командировке, в гостиничном номере, с мужчиной, случайно встреченном в ресторане. Впрочем, нельзя отказать её вкусу, мужчина красивый, будто сошёл с обложки журнала мод. Да, накачанный тридцати с чем-то лет самец, мечта провинциальных дурочек, как любила говорить моя незабвенная бабушка. В таких беседах всегда любят ссылаться на мудрых родственников, мол, мой покойный дедушка говорил по этому поводу то-то и то-то, а моя заботливая тётушка, дай бог ей долгих лет и богатырского здоровья, однажды весьма кстати заметила, и оказалась совершенно права. Черт знает что эти умудрённые годами и хроническими болезнями родственники. Право, иногда я жалею, что не родился сиротой. Видели бы вы того дедушку и ту тётушку. Старая карга трещала без умолку, а дедушка... о, дедуля и в старости не отличался верностью брачным обещаниям. Ну, знаете, эти дурацкие традиции, когда у алтаря влюблённые голубки, изнывая от большого и светлого чувства, клянутся друг другу соблюдать всякие глупые обеты, написанные заранее в красивых блокнотиках с голубками и виньетками. Нет, вы правильно определили. Я не женат, и никогда не был женат. Мне хватило трёх месяцев, там, где остальным не хватает и тридцати лет. Чтобы понять всю гнилую бабскую суть, не требуется жить в браке тридцать лет. Слава богу, до свадьбы у нас дело не дошло. Как говориться: «если твоя невеста ушла к другому, ещё не известно, кому повезло больше». С того времени я зарёкся на серьёзные отношения. Максимум, на что они могут рассчитывать, так это на секс без всяких обязательств. Хотя, ежели такая вдруг найдётся, то её, без сомнения, можно будет назвать последней дурой. Нет, я не бравирую своим холостячеством. Гордиться этим, всё равно, что хвалиться цветом своих глаз, однако твёрдость моих убеждений в вопросах брачно-семейных отношений меня самого восхищает. Вообще, мужчина в браке превращается в жалкую тряпку, не могущую найти в шкафу носки и приготовить завтрак на скорую руку. Настоящий мужчина должен быть всегда один, по-возможности избегая каких-либо контактов с женщинами, за исключением служебных. Это — моя, выстраданная на практике, формула личного счастья. Да, я держусь этого правила крепко, твёрдо и последовательно, и поверьте мне, благодаря ему я достиг определённых высот в бизнесе, и не только в нём. Отношения — род духовно-плотского болота, попав в которое ты теряешь всё самое прекрасное и красивое, что хранится в мужской душе. Помните, у Екклезиаста?: «горше смерти женщина, ибо она — сеть, сердце её — силки, руки её — оковы; добрый пред Богом спасётся, а грешник уловлен будет ею».

Что конкретно? Спросите себя! Вы женаты? Извините за нескромную назойливость, просто я не вижу кольца на вашем пальце. Женаты. Сколько лет, если не секрет. Семнадцать. О, да вы, в некотором смысле, ветеран. Семнадцать лет на передовой. Есть дети? Счастливы в браке? Ага, видите! Вы затруднились с ответом. Я? Без ложной скромности замечу — сожаления не испытываю. Счастлив, полностью и абсолютно. Без-ус-лов-но доволен, хотя и понимаю, ха-ха, степень опасности и меру ответственности такого выбора. Слышали, наверно, английскую поговорку: «Одинокий мужчина живёт как король, а подыхает как бездомная собака». Сказано в самую точку, не убавить, не прибавить. Однако, мы отклонились от темы. Хотя, замечу для уточнения, в то, что холостяки умирают раньше и чаще женатых мужчин, не верю. Категорически. Исхожу, так сказать, из личных эмпирических наблюдений. Мне пятьдесят два года и я здоров и крепок как столетний дуб. Нонсенс, конечно. Столетний дуб и крепость. Впрочем, такой же нонсенс, как и заматеревший мужик, или матёрый волк. Самец, в принципе, не может быть матёрым, а мужик заматеревшим. Вот самка, пожалуйста. Родила, стала матерью и, соответственно, заматерела. Согласитесь, вполне разумное объяснение. Мы часто произносим фразы, не вдумываясь в содержание произносимых слов. Их первоначальная сущность, глубинное наполнение остаётся невыясненным, непроявленным. По сути, мы плюёмся словесной шелухой, шуршим обрывками смыслов и, по-большому счёту, остаёмся безъязыкими. Немые среди немых. И с каждым новым веком пропасть между сакральной основой слов и бытовым, повседневным их употреблением только нарастает. Эдак, вскоре мы вообще утратим какую-либо вменяемую способность к осмысленному вербальному общению. Начнём изъясняться при помощи жестов, тем более, что в некоторых жестах гораздо больше смысла, чем в тысячесложных речах. В этом обильном словесном поносе, бывает, заключён единственный конкретно-понятный посыл: «А не пошли бы вы всё на ...уй!» Итак, закольцую ранее высказанную мысль. Мне пятьдесят два года, я пережил достаточно своих женатых одноклассников, друзей и знакомых и, замечу без лишнего хвастовства, ещё многих переживу...

Так вот, возвращаясь к прерванному рассказу. Ночь любви с красавцем-мачо, безопасный секс, пять разбросанных по полу пользованных средств индивидуальной защиты, а может и больше, (чёрт, да не подлавливайте вы меня на слове, толсто намекая на мою сексуальную неудовлетворённость, я просто максимально точно воспроизвожу изложенную мне историю, как слышал её сам), сценка необязательного утреннего прощания (поцелуй вскользь, и что там ещё, положенное в такой ситуации), душ, макияж, дезодорант-спрей-антиперспирант, платье, бижутерия (или настоящие драгоценности, кроме обручального кольца?), туфли, и только затем само кольцо белого золота, надетое на безымянный палец с именем мужа и девизом «вместе навеки», выгравированном на внутренней стороне металлического бублика.

Два, и она признаётся в своей случайной измене. Опять же, просто так, без особой причины. Никто её не тянул за язык, никто за ней не следил, никто её ни в чём не обличал. Призналась за утреннем кофе, с тостами и абрикосовым джемом. Представьте картинку: негромко бухтит на кухне радиоточка, диктор читает новости, что-то там о турне президента по странам Средней Азии, спортивных победах, выпуске новой модели вазовской малолитражки, неудачном запуске малазийского телекоммуникационного спутника, подготовке космонавтов и ужасающей трещине на Солнце. Кухонные посиделки по утрам, проводное радио, трёхпрограммный приёмник — это мужнино, детские воспоминания — полуторка в хрущёвской пятиэтажке, маленькая комната-гостиная, крохотная кухонька, мама в ситцевом фартуке раскатывает тесто, отец крутит фарш на пельмени, урчит компрессором холодильник «ЗиЛ», чёрно-белый телевизор демонстрирует танец маленьких лебедей, восьмигранная дореволюционная банка из-под леденцов, до горлышка заполненная пуговицами всех цветов и размеров: пластмассовые, латунные, костяные, запах гудрона, просачивающийся в квартиру сквозь щелястые рамы, дорожники асфальтируют улицу.

Ему тридцать девять, ей тридцать четыре, детей нет. Она — бизнес-вумен, деловая женщина, ухоженная, самостоятельная, личность, самодостаточная, умная, целеустремлённая, твёрдая, если не сказать упёртая, незаменимый специалист, он — успешный мужчина, владелец быстро развивающегося бизнеса, не очень красив, но импозантен, в молодости фанатично занимался боевыми искусствами (помните, в конце восьмидесятых началось повальное увлечение восточными единоборствами, когда фактически отменили статью за незаконное обучение карате), но не спортивными, а настоящими, там, где каждый приём чрезвычайно эффективен и весьма опасен, или так: весьма эффективен и чрезвычайно опасен, и с возрастом тренировки не бросил, расширяя наработанную технику и углубляя смертоносные навыки, отчего был похож, фигурально выражаясь, на постоянно взведённое оружие, что несомненно помогало ему в ведении дел. Нет, конечно, не репутация отморозка, способного убить без колебаний, а, как бы поточнее выразиться, умение не сдаваться в любых, самых неблагоприятных обстоятельствах, идти до конца и добиваться успеха.

Итак, они сидели за столом и завтракали. Ароматный кофе с корицей. Она — кофе без сахара, он — с сахаром, на половинку чайной ложки. Тосты из специально нарезанного пшеничного хлеба, закладываются по два в тостер, фирменный, эксклюзивный, никелированный до зеркального блеска. Поджарившись, золотистые ломтики выскакивают со звонким щелчком, оптимально прожаренные, распространяют по кухне душистых хлебный запах. Она берёт с блюдца тост, подцепляет из розетки абрикосовый джем, сообщает мужу о том, что изменила и мажет тост джемом. Он не отвечает, допивает кофе, поднимается и уезжает на работу.

Три. Он поехал на работу и разбился. Чистая случайность. Занесло фуру, двадцать метров длины, грузовик «Интернешенел», американский капотник с комфортабельным спальным отсеком «Аэродайн»: спутниковая связь, телевизор, два спальных места, одно над другим, холодильник, микроволновка, биотуалет, запас фторированной питьевой воды, раковина из нержавеющей стали, зеркало, огнетушитель и аптечка, мечта российских фельдшеров «скорой помощи». Международные перевозки, финские дальнобойщики возвращались в родные пенаты транзитом из Европы.

Четыре. А она осталась. Богатая вдова и богатая наследница, потому что муж не успел изменить завещание. Усаживаясь на мягкое, с подогревом сиденье представительского «ауди», он решал, прикидывал, выбирал, что ему делать с завещанием и склонялся к мысли его всё-таки изменить, а с разводом сомневался, ведь относительно секретарши (банально звучит, но он изменял жене с секретаршей, связь длилась чуть больше полугода) он не питал иллюзий, типичная охотница за состоятельными мужиками, с женой же он прожил двадцать с лишним лет, и первые три года в студенческой общаге, не мечтая о детях. Учёба важнее. Вот отучимся, найдём хорошо оплачиваемую работу, встанем на ноги, тогда и можно подумать завести ребёнка.

Пять. Она осталась. Богатая наследница. Вдова. И не знала, как ей быть дальше. Оказалось, что мужа она любила, сильно, так, что прервалось дыхание и крик отчаяния не имея выхода, рвал лёгкие в клочья... до боли в сердце... до спазма в горле... и смысл жизни утрачен...

саркастические:

Искушение Меркурия

Ранним утром к Меркурию Бессонову нагло и бесцеремонно вломился литератор Севрюгин. Беллетрист и философ Меркурий Бессонов, равно как и литератор Севрюгин, проживал в многоквартирном доме по улице Смоленской, 12. Севрюгин жил двумя этажами выше, в донельзя захламлённой, давно не знавшей ремонта полуторке. Севрюгин был писателем-фантастом. Он подвизался на ниве экстремальной фантастики, щедрой рукой смело миксуя жесткую эротику с мягким порно, густо сдобренным ненормативной лексикой, грубо втиснутыми в космические декорации, служащие ненавязчивым фоном для изощрённых севрюгинских фантазий. Сам Севрюгин с гордостью именовал себя родоначальником нового направления в отечественной фантастике, определял его как «sucks-fiction» (отстойная, дерьмовая фантастика) и утверждал, что вскоре будет прославлен в образе бунтаря-буревестника-классика. Севрюгин творил беспрестанно. С упорством и плодовитостью кролика, он выдавал каждый месяц по роману, заполняя краткие промежутки между завершённым произведением в жанре крупной формы и вновь начатым сборниками рассказов. Таким образом, Севрюгин производил и печатал в год по двенадцать романов и двенадцать сборников рассказов. Романы Севрюгин оформлял основательно: шестьсот-восемьсот тысяч знаков или пятнадцать-двадцать авторских листов отлетало от Севрюгина с легкость неимоверной. Местное Спасо-Мирославское уездное издательство, в лице учредителя «ООО „Спасо-Мирославское уездное Издательство“ (сокр. „ООО “С-М УеИз») Кузиванова Викториана Леонардовича, предпринимателя, негоцианта и благотворителя губернского масштаба, считало Севрюгина своим лучшим приобретением и выгодным вложением капитала, приносящим предприятию значительную прибыль и солидные дивиденды. Мягкие томики карманного формата, оформленные концептуальным художником-инструменталистом Антоном Цикутой, личностью известной, неординарной, скандальной и чрезмерно мелочной и склочной, раскупались в губернии со скоростью необычайной. Для Севрюгина тиражи в пять тысяч экземпляров были давно пройденным и забытым эпизодом в его бурной творческой биографии. Севрюгина печатали много, часто и охотно. Начальный тираж его опусов составлял двадцать-тридцать тысяч экземпляров. Вместе с обязательными допечатками, он постоянно увеличивался и застывал обычно на отметке в пятьдесят-восемьдесят тысяч экземпляров. Севрюгин был известным автором и признанным хедлайнером уездного издательства. С некоторых пор его читали даже в обеих столицах.

В отличие от Севрюгина, Меркурий Бессонов творил неторопливо и основательно. Был он человеком мирным, одиноким и спокойным. Вёл размеренный образ жизни, избегая излишеств, тревог, волнений и необдуманных поступков. Писал Меркурий Бессонов по ночам. Усаживался в дореволюционное уютное кресло, возлагал руки на дореволюционный же «Ундервуд» с буквой «ять» и прочими старорежимными «глаголями» (новомодные штучки типа электрической пишмашинки, компьютера, или упаси господи, ноутбука вызывали у Меркурия Бессонова изжогу и стойкое отвращение) и обращал затуманенный возвышенными думами взор на заправленный в каретку плотный, девственно-чистый лист бумаги с голубым аристократическим обрезом. Грезились Меркурию Бессонову российские просторы, березовые рощи, бескрайние поля золотой колосящейся пшеницы, луга заливные, с парной дымкой утренних туманов, сладкий запах далекого костра, лесные просеки, поросшие густой травой, пьянящий дух соснового бора, смешанный в равных пропорциях с душистым запахом лесных цветов и едким духом муравьиных куч, затхлостью болот и застойных, подёрнутых ряской луж, звон подойника на закате, усталое мычание коров, перезвон колокольчиков, наигрыш жалейки и хлёсткие удары плети пастуха, заполошный лай собак и хороводы деревенской молодёжи вокруг вечернего костра. Здесь непрерывная цепь картин и видений прихотливо изгибалась, обретая неожиданное направление и Меркурий Бессонов вдруг ярко представлял себе бесовские игры в ночь на Ивана Купалу, голых девок и трясущих волосатыми мошонками парней, с гиканьем и визгом сигающих через гудящее и плюющееся искрами пламя, бесстыдные догонялки и ухарские вопли в лесных чащобах, сплетение потных тел в кустах и сладостно-надрывные стоны, срывающиеся с опухших и обкусанных девичьих губ, огни фонариков и факелов меж чёрных деревьев, и невесомый алый свет, призрачно лучащийся сквозь папоротников лист. Легендарный и неуловимый цветок папоротника, дарующий обладателю все клады мира. Меркурий Бессонов вздрагивал, отгонял бесовщину истовым крестным знамением, бормоча: «Изыди, сатана искушающий!» и вновь обращал свой внутренний взор к картинам благостным и приятным. Движением резким, но изящным, он бросал пальцы на круглые клавиши, и начинал печатать. Отстукивая пальцами на клавишах, он набирал на бумаге заглавие: «Пространныя Разсуждение», любовно оглядывал набранную строку и, предвкушая сладость муки творческой, не спеша растворялся, проваливался, погружался в работу. Меркурий Бессонов был надёжным бастионом и последней надеждой русской философской мысли. Перед ним уже никого не осталось и за ним начиналась мгла, разор, мерзость запустения и исступлённые пляски на гробах повапленных. В отличие от писателя Севрюгина, Меркурия Бессонова печатали мало, однако удивительно безотказно. Сто экземпляров было для Меркурия Бессонова вершиной его неустанного труда, однако он мечтал о большем. Тираж в двести экземпляров был для него ориентиром, а вид пятисот, одетых в твёрдую строгую обложку томов проливался исцеляющим бальзамом на его истерзанную непростительной завистью к удачливому соратнику по писательскому цеху фантасту Севрюгину душу. Меркурий Бессонов работал на вечность. Упорно и трудолюбиво он создавал Полное собрание своих сочинений и сейчас на полках в его книжном шкафу томились (пылились?) шесть книг его философского наследия из «Цикла размышлений и Констатаций» под общим названием «Пространныя Разсуждение». Седьмым и скандальным (как полагал сам Меркурий Бессонов) должно было стать «Пространныя Разсуждение о Cлаве», над которым он неустанно и напряженно трудился. Следующим за «Простанныя Разсуждением о Славе» Меркурий Бессонов наметил «Пространныя Разсуждение о Жадности». Наметил с некоторым сомнением и беспокойством, ибо собирался беспристрастно и нелицеприятно вскрыть язву безудержного и бессовестного приобретательства, обуявшего лишенное всяких моральных императивов и запретов общество. Меркурий Бессонов явно и недвусмысленно направлял острие своего полемического пера на присосавшихся к здоровому телу государства кровопийц-олигархов, питающихся животворящими народными соками и жиреющих на нищете и горести обворованного и обманутого населения. Некоторый страх и сомнения вызывала в Меркурии Бессонове тревожная мысль, что издатель его, господин Кузиванов, был, в некотором роде, тем самым «вором-олигархом», циничную природу которого надобно было бестрепетно и объективно препарировать и бичевать. Опасность состояла в том, что издатель и филантроп (по совместительству), Викториан Леонардович весьма и весьма не любил тех, кто напоминал ему об источниках его нынешнего благосостояния. Как отнесется Кузиванов к пусть и обобщенной, но критике его поведения и образа жизни, Меркурий Бессонов не знал. Однако он знал крутой характер издателя, из чего делал однозначный вывод, что ничего хорошего ожидать ему не приходилось. Меркурий Бессонов пребывал на распутье, отчего сильно страдал и маялся. Он не мог отказаться от своей заветной мечты, тиража в пятьсот экземпляров и не мог поступиться своими убеждениями и своей репутацией честного и независимого от конъюнктуры и модных веяний творца.

Фантаст Севрюгин был с сильного похмелья. Стащив с ног покрытые подсохшей уличной грязью остроносые лакированные ботинки, он по-хозяйски направился в кухню. Задержавшись у холодильника, Севрюгин без спроса открыл дверцу, вытащил запечатанную бутылку «Императорской короны», припасенную хозяйственным Меркурием Бессоновым к грядущей годовщине, с хрустом свернул сургучную головку и жадно присосался к горлышку. Опустошив бутылку наполовину, Севрюгин сел с размаху на угловой диванчик и размяк, счастливо причмокивая. Осоловелый взгляд его, прикованный к фигурной бутылке, с каждым мгновением прояснялся и приобретал благородную осмысленность. Писатель Севрюгин рефлекторно дернул рукой, зацапал могутной ладонью бутылку, влил остатки водки в разъятую пасть, икнул и окончательно вернулся в приятно расширяющуюся действительность наступающего дня.

- Здорова, Меркуша, — крепнущим басом сказал писатель Севрюгин. — Как сам?

- Твоими молитвами, Севрюгин, — кротко ответствовал Меркурий Бессонов. — Разбудил и проснулся.

- Счастливый, — сказал писатель Севрюгин, — Завидую. Искренне.

- Да уж, — с подковыркой ответствовал Бессонов.

- Скучный ты индивид, Меркуша, определенно скучный. Предсказуемый, — Севрюгин протяжно зевнул, — а водка у тебя, Меркурий, есть?

- Найдётся, — испытывая острое желание соврать, честно признался Меркурий Бессонов.

Севрюгин оживился и выразительно посмотрел на Бессонова. Меркурий притворился, что не понял севрюгинского намека. Установилось неловкое и тягостное молчание. С минуту писатели сидели молча. Меркурий Бессонов самым внимательным образом разглядывал облака, плавно перемещающиеся по небу и делал вид, что не замечает откровенно-алкающего взгляда Севрюгина.

- Ну так-с-с, Меркуша, давай что-ли, пропустим по рюмашке, — не выдержав пытки молчанием, предложил писатель Севрюгин, — разговеемся маленько. Отметимся, так сказать, и возрадуемся.

- С чего бы это мне пить, да ещё с утра? — вопросом на вопрос ответил Меркурий Бессонов.

- Ты, Меркуша, чисто еврей, — возмутился писатель Севрюгин, — жмот ты, Меркуша, и сквалыга.

- Не зарывайся, Севрюгин, — Меркурий Бессонов в точности воспроизвел командные интонации, с которыми говорила его мама-учительница, — Вломился без приглашения, выжрал бутылку водки, и ни спасибо тебе, и ни здрасьте. Водке, между прочим, чистая цена без ста рублей пять тысяч и шестьдесят целковых.

- Мелочь, — вальяжно заявил Севрюгин, — Я тебе, Меркуша, на днях таких бутылок смогу купить… Тучу. Легко.

- Печатают? — ревниво спросил Меркурий Бессонов.

- Недавно завершил, — с гордостью подтвердил Севрюгин. — Космическая сага, сочетание зубодробительного боевика и мистического триллера. Название ударное придумалось. «Штурм космических отсосов». Не роман, конфетка. Вчера набрал на компьютере заключительный абзац, слил на дискетки, отнёс нашему отцу-благодетелю и решил слегонца отдохнуть и расслабитца. Винца попить, бабец потискать. К тому же и случай подходящий подвернулся. Презентация Торгового дома «Авоська». — «Нам с народом по дороге, мы на правильном пути. Кто окажется в „Авоське“, без покупки не уйти!» — процитировал Севрюгин слоган рекламной кампании.

- Не уйдет, — машинально подправил рекламный стих Меркурий Бессонов.

- Пиарщики, — сказал Севрюгин. — Креатив!..

- Ответь мне на вопрос, Севрюгин, — скрипучим от зависти голосом сказал Меркурий Бессонов, — Зарабатываешь ты, Севрюгин, прилично. При этом опохмеляться ты ходишь по знакомым и живешь, как на помойке. Куда деньги деваешь, Севрюгин?

- Завистников у меня много, — сказал Севрюгин, — а знакомых мало. Знакомый у меня только один, Меркуша. Ты. Баб у меня тоже много было. И будет. Туева хуча. А настоящая только одна — Алка. Приголубит, согреет, спать уложит. А деньги что? Деньги, как известно, труха. Пыль, грязь и дерьмо. Так что, давай, Меркуша, накатим по первой и закроем эту скользкую для понимания тему.

Меркурий Бессонов сходил к холодильнику, принёс яблоко, апельсин и гроздь бананов. Вынул из шкафа чайные тарелочки, расставил на столе. Из выдвижного ящика достал столовый нож и чайную ложечку. Подумал, и убрал ложечку обратно в ящик. Сходил к холодильнику повторно и возвратился к столу с колбасой копчёной «Романовской», треугольником сыра «Гауда», мандаринами в шуршащем пластиковом мешочке и банкой копчёной сардины в масле. Писатель Севрюгин, сняв представительский пиджак и закатав рукава почти эксклюзивной рубашки, пошитой в ателье малоизвестного китайского кутюрье с труднопроизносимым именем «Armaunyui», занялся сервировкой закуски, нарезая и выкладывая на тарелочки колбасу и сыр аккуратными кружочками и треугольными пластинками. Меркурий Бессонов отправился в кладовку за консервированными огурчиками и маринованными помидорчиками-черри. Вернувшись, он обнаружил писателя Севрюгина за сворачиванием желтой жестяной пробки с полуторалитровой стеклянной емкости «Стрелецкой». Закуска была нарезана, очищена, расставлена и разложена. Для огурчиков и помидорчиков писатель Севрюгин определил суповые фаянсовые тарелки, в которых они и были размещены, на паях с рассолом и маринованно-консервированной зеленью. Столовое вино, сиречь водку, писатель Севрюгин предполагал разливать по двухсотпятидесятиграммовым граненым советским стаканам. Меркурий Бессонов предложил Севрюгину использовать вместо устрашающе вместительных стаканов интеллигентные хрустальные стопочки, но писатель Севрюгин от дальнейшей дискуссии немедленно уклонился и с ходу заклеймил слабую попытку Меркурия Бессонова отвертеться от назревающей пьянки как несвоевременную и оппортунистическую.

- Меркуша, — сказал писатель Севрюгин, дунув в стакан и проинспектировав его на свет, — пойми, я от этих новомодных пиндосских дринков устал. Надоели мне порядком эти америкосские плевательницы. Я от них скорблю душой и болею телом. Я, Меркуша, уважаю размах и полную толерантность. Поэтому, Меркуша, пить мы станем из наших, родных граненых стаканчиков. Произнося сей прочувствованный монолог, писатель Севрюгин споро разливал водку по стаканам, служа Меркурию Бессонову наглядным примером точности и глазомера. Не пролив и капли драгоценного напитка, Севрюгин наполнил стаканы до краев, с «горочкой».

- Бери, Меркуша, — сказал писатель Севрюгин. Подняв свой стакан, торжественно провозгласил: — Чтоб всегда и надолго! — и выпил залпом. Удовлетворённо крякнул, занюхал горбушкой черного хлеба. Меркурий, внутренне содрогаясь от нехороших предчувствий, осторожно приподнял стакан. Глядя на него, писатель Севрюгин выжидательно напрягся. Меркурий поднёс стакан к губам, глубоко выдохнул и на вдохе влил в себя обжигающую гортань жидкость.

- От, молодца! — воскликнул писатель Севрюгин, протягивая Бессонову нанизанную на вилку помидорку. Меркурий Бессонов поспешно закусил помидориной, чувствуя как алкоголь горячей волной растекается от его желудка по телу. Волна докатилась до головы Бессонова, с шумным плеском ударилась о чуткие нервные окончания бессоновского головного мозга, раздробилась и отхлынула к печени, оставляя после себя звенящую пустоту, слегка прикрытую сверху мутной дымкой пролетарского опьянения.

- Уф-ф, — сказал Меркурий Бессонов, выдыхая изо рта густое облако алкогольных испарений и сивушного духа. В эту секунду он представил себя неким образом огнедышащего змея, зерцалом высшего закона, выжигающего очистительным огнем проникшую в его обитель скверну. Скверна, сгорающая в священном пламени, выступала с лицом, подозрительно напоминающим лицо Севрюгина. Она восседала на звере с многыя ногами, кривлялась, неприлично хихикала, строила Меркурию Бессонову бесстыдно глазки и делала разные непристойные жесты. Меркурий Бессонов, не растерявшись, сделал неприступную физиономию и бесстрашно пересчитал многыя ноги зверя. Ног оказалось числом шестьсот шестьдесят шесть. Меркурий Бессонов трижды плюнул через левое плечо и осенил себя крестным знамением. Скверна севрюгинская напоследок раздвинула поросшие рыжей щетиной толстые ноги, страдальчески пшикнула и мучительно испарилась, не оставив после себя ни золы, ни пепла. Зверь со многыя ногами после исчезновения седока мерзкого, забегал, заметался суматошно, закружился, кусая самое тело за хвост раздвоенный и спрятался навсегда в складках и трещинах дубового паркета. Меркурий Бессонов показал вслед зверю средний палец и постарался запомнить место, куда скрылась огорчённая потерей гнусного всадника тварь. Он хихикнул, наподобие и не хуже сгоревшей бесследно скверны.

Меркурий Бессонов был безобразно пьян. Писатель Севрюгин, часто надиравшийся до неприличия, но никогда до безобразия, твёрдой рукой разливал водку по стаканам и вообще руководил застольем. Секрет непробиваемой устойчивости Севрюгина объяснялся просто — в любых праздничных обстоятельствах он не забывал о норме, за которой этот праздник заканчивался и переходил в непосильную обыденность бытового алкоголизма. Писатель Севрюгин всегда знал, когда ему следует остановиться. Меркурий Бессонов такого опыта не имел. Пил он мало, предпочтение отдавал сухим винам и женским ликёрам, водку употреблял по необходимости и редко, потому что страдал от неё жестокими похмельями, в отличие от писателя Севрюгина, закалявшего свой организм с рабочей юности. Севрюгин прошёл хорошую школу производственных попоек. Он начинал с ученика слесаря-сборщика и постепенно добрался до старшего мастера цеха мягкой фурнитуры Спасо-Мирославской игрушечной фабрики. После чего почуял в себе вдруг нутряной могучий дух литературного дара, властно своротивший Севрюгина с накатанной производственной узкоколейки на извилистую просеку литературного творчества. Неизведанные дали внезапно открылись перед обалдевшим Севрюгиным, приоткрылись скрытые дотоле за покровами Судьбы перспективы и бывший старший мастер, переквалифицировавшийся в инженера человеческих душ, внезапно ощутил, как сладок яд славы, как заразительна любовь почитателей и как притягательна власть больших денег. Окунувшись в котел, полный обжигающе-кипящего молока успеха, обычный работяга Севрюгин, бывшая единица населения — Иван-дурак российского электората — вынырнул прекрасным царевичем, любимцем женщин и желанным гостем на различных пати, тусовках, выставках, вернисажах, инсталляциях, фуршетах, презентациях и прочих застольях. Перемена обстановки поначалу сильно обескураживала Севрюгина, теперь уже не гегемона, а представителя умственного труда, но присмотревшись, он быстро сообразил, что народ здесь обыкновенный и отличается от обычных граждан только количеством денег на счетах (преимущественно в твёрдой иностранной валюте) и количеством самих банковских счётов (находящихся преимущественно в гарантированных швейцарских банках и островных оффшорах). Остальное же, как-то: недвижимость по всему миру, земельные участки, яхты, шикарные автомобили и шикарные манекены (Севрюгин использовал именно этот термин — манекены, а не манекенщицы, модели, супермодели, топ-модели), одежда, часы и предприятия, есть производное от накопленных на счетах денег. И самое главное, что определил Севрюгин — пили в этой элитарной накипи ничуть не меньше, чем в остальной стране. Севрюгин с удовлетворением отметил, что наработанная годами привычка пития и установленная эмпирическим путём способность определять на глаз потребную его организму норму в новых для него обстоятельствах имеет такую же непреходящую практическую ценность, как и прежде.

Меркурий Бессонов горько завидовал Севрюгину. Севрюгина любили женщины, Севрюгина боготворила публика, Севрюгин сорил деньгами, Севрюгин, швырял на чай официантам мятые купюры, не считая, Севрюгин небрежно вкладывал в карманы швейцарам по сотне евро, входя и выходя из ресторана, Севрюгин играл в казино, и, вроде бы, проигрывал за раз стоимость «феррари», с Севрюгиным уважительно здоровался сам Викториан Леонардович, Севрюгина издавали вне очереди и вне утверждённого плана, Севрюгин обладал неимоверным нюхом и звериным чутьем, Севрюгин отслеживал тенденции и опережал запросы, Севрюгин вращался в богемных кругах, Севрюгин, похоже, выходил на всероссийский уровень. Севрюгин был плодовит, как кролик и вездесущ, как Фигаро.

- С-с-еврюгин, — Меркурий Бессонов протёр замасленными пальцами очки, — скажи, Севрюгин, как у теб-бя получается так быстро пис-с-ать?

- Пис-сать, Меркуша, у меня быстро не получается. Я ширинку не успеваю быстро расстегивать. А пишу я, Меркуша, просто. Набираю на клавиатуре текст. Пальчиками.

- Севрюгин, я тож-же печатаю, такими же п-пальчиками стукаю. П-по клавишам.

- Верно, пальчики, у нас с тобой одинаковые. Но техника разная. У тебя пишмашинка раздолбанная, я же на компьютере навороченном работаю. Память, быстродействие, разрешение.

- Компьютер, — хмыкнул презрительно Меркурий, — думать всё равно головой приходиться.

- Голова, — сказал Севрюгин. — Запомни, Меркуша: голова — чтобы кушать, компьютер — чтобы сохранять.

- Зач-чем?

- Вопрос своевременный. И актуальный. Сохранять, значит, чтобы сочинять. Быстро.

- Н-не понял.

- Меркуша, у тебя в детстве кубики были?

- Не помню, Севрюгин. Наверно были.

- У меня, Меркуша, кубики были. Разноцветные и с буквами. Меня по по этим кубикам мамаша алфавиту учила. Сначала сама выкладывала из в ряд, от буквы «А» до буквы «Я», потом меня заставляла. И за каждую ошибку отвешивала подзатыльник. Происхождение у мамаши было пролетарское и рука такая полновесная, рабоче-крестьянская. Я эту руку, Меркуша, и эти подзатыльники до самой смерти не забуду.

- Причём тут кубики, Севрюгин?

- Кубики, кубики, — печально сказал Севрюгин, — Кубики, Меркуша, есть память о безвременно усопшей мамаше.

- Скотина ты, Севрюгин.

- Скотина, — согласно сказал Севрюгин. — Однако кубики в моём гениальном плане сыграли основную роль. Смотри, Меркуша, и запоминай. Повторять не стану. Расклад тут достаточно простой. Можно сказать, весьма банальный. Что мы имеем, Меркуша? Мы имеем издателя. Чего мы хотим? Мы хотим жить. Но как? Мы хочем жить хорошо и даже лучше. Канифольно и с оттягом мы желаем жить. Привольно, и с баблом. Чтобы бабла у нас было навалом, и бабы не переводились. Машину мы хочем и особняк, на курортах отдыхать и в заграницы ездить. Это мы. А чего хочет издатель? Издатель, Меркуша, хочет того же самого, что и мы. Только в гораздо больших размерах. Почему? Глупый вопрос. Кто такой издатель? Капиталист. Для чего он затевал свое неблагодарное дело? Может быть, для того, чтобы ознакомить массы с капитальными трудами гиганта мысли М. Бессонова? Да на хрена ему сдался гигант мысли Бессонов! Дело свое он начал для извлечения прибыли. И никак иначе. Следовательно, основная его цель — максимальное извлечение прибыли. Следи за мыслью, Меркуша. На ком можно сделать хорошие бабки? В первую очередь — на именах проверенных. Классики там, знаменитости разные. Затем — на именах раскрученных. И только потом дойдет очередь и до всяких там Меркуриев и, упаси господи, Бессоновых. Следовательно, наша главная задача — попасть в разряд имён раскрученных. Что для этого необходимо? Для этого, Меркуша, необходимы три вещи. Нужно предложить товар, который будет продаваться. Раз. Сделать на продаваемом товаре имя. Два. Стать для издателя неиссякаемым и постоянным источником извлечения прибыли. Три.

- Всего то, — сказал Меркурий Бессонов.

- Трудно, — Севрюгин звякнул ногтем о стекло бутылки, — однако не смертельно. С товаром несложно. Что в моде у публики? Любовные истории, скандальные разоблачения, фантастика, фэнтези, триллеры, боевики, репортажи с Рублёвки. Чтиво, да? Да, чтиво. Массовая литература. Что интересует обывателя? Меркуша! при всех высоких материях, обывателя, или мещанина, всегда, от начала времён, интересовали и интересуют две вещи, нет, вру, — три. Секс, насилие и смерть. Блуд, кровь и убийства. Всё. Остальное — технические подробности, объяснять которые становится скучно и неинтересно. Три источника и три составные части. Во тебе и кубики, Бессонов.

- Сука, — трезво сказал Меркурий Бессонов.

- Сука, — подтвердил Севрюгин, — зато я возглавляю десятку популярных губернских писателей, пропиваю за день больше, чем ты съедаешь за месяц и вообще…

- Опохмеляешься за мой счет, — желчно заметил Меркурий.

- Участь титана, — сказал Севрюгин, — наливая себе и Меркурию. — Триумф и трагедия.

- Вы-п-пьем! — зло прервал его Меркурий Бессонов.

- Чтоб и на нашей! — произнёс Севрюгин дежурный тост. — И не пересыхало!

Они выпили. Писатель Севрюгин закусил водку бутербродом с сыром и колбасой. Меркурий Бессонов скушал жирненькую сардинку и протёр замасленными пальцами стёкла очков.

Филипп Сергеевич Небритый

Наглядная агитация

Решил я как-то сходить на предвыборный митинг, а то жена мне уже всю плешь на башке проела.

- Ты, - говорит, - Филя, совершенно у меня политически неподкованный гражданин получаешься. Ничем ты у меня совершенно не интересуешься, жрешь, пьешь, да в телевизор треклятый пялишься. Ладно бы новости смотрел, просвещался помаленьку, или поединки с ведущим Владимиром Соловьёвым по второму каналу, так ведь нет, ничего окромя футбола тебя смотреть не заставишь. А то упрешься в свой гараж и пропадаешь там целыми днями, с дружками водку трескаешь. Мне прямо за тебя, Филя, обидно становиться и перед моей подружкой закадычной Варькой стыдно. Вон ейный-то мужик в партии у Жириновского состоит, прессу партийную распространяет и с флагом по праздникам разгуливает. Ты бы, Филя, как-нибудь политически просветился, узнал о международном положении и нынешнем неоднозначном политическом моменте. Опять-же, какая социальная тренда нынче намечается, поинтересовался бы не из-под палки.

- Дура ты, - отвечаю, - Нинка, меня, гегемона потенциального и потомственного пролетария, с варькиным мужем сравниваешь. Я на заводе, посменно, по восемь часов у станка шлифовального корячусь в респираторе, а твой Петька варькин в тёплом кабинете штаны протирает, бумажки с места на место перекладывая. Он у нас администратор среднего звена, государственный служащий и заочный учащийся высшего образования. Я за квартиру ползарплаты отдаю и на "Жигулях" семьдесят восьмого года езжу. Квартира у меня полуторка в "хрущёбе", и дети спят в два яруса, и на кухне мы едим по очереди, и отдыхать ездим к родителям моим в деревню. А Петька с подругой твоей Варькой квартиру купили двухуровневую в элитном доме на проспекте Гагарина и на машине джипе разъезжают корейского производства, и отдыхать летают, между прочим, в Турцию, Египет и Арабские Эмираты. Конечно, ему сподручней газетки по почтовым ящикам раскидывать и флагами по праздникам размахивать, потому что он ничего тяжелее ручки в жизни не поднял. А мне после работы не то, чтобы по улицам носиться, мне до туалета дойти бывает тяжело от усталости тела. Ты меня, Нинка, очень сейчас обидела и оскорбила совершенно незаслуженным образом. Отвечать я тебе не стану, потому что вины за собой не наблюдаю, но критику твою беспардонную, между прочим, серьёзно принимаю к сведению.

Встаю я с дивана и твёрдой поступью направляюсь в прихожую. Нинка идёт за мной и язвительно так спрашивает:

- И куда это вы, Филипп Сергеевич, так резво вдруг засобирались?

- Куда, куда? На кудыкину гору, Нина Егоровна. Куда вы меня послали, туда я и собираюсь. Я ведь у вас, Нина Егоровна, оказывается пень дремучий, копыто неподкованное, работяга необразованный. Пойду на улицу, прогуляюсь, может, что и подвернётся неожиданно, в плане политического образования и объяснения текущего международного момента. Тем более, что день сегодня нерабочий, выходной сегодня день. Суббота.

- Да, пожалуйста, Филипп Сергеевич, больно нужно мне вас задерживать и всяческие препятствия вашему желанию добровольному чинить. Отправляйтесь, куда вам заблагорассудиться, только не забудьте, по дороге гуляючи, в булочную заскочить. Хлеба свежего купить и булочек маковых к чаю.

- Отлично, - говорю, - Нина Егоровна. Куплю я вам булочек маковых и хлеба я вам тоже куплю, даже не сомневайтесь. Давайте, - говорю, - деньги и я пойду. А сам жду, какой ответ мне будет на это предложение.

Смотрю, ничего. Скривилась, Нинка, конечно, но промолчала. Сходила в комнату, принесла деньги, пакет пластиковый, отдала и напоминает мне ехидным тоном:

- Запомните, мол, Филипп Сергеевич, купите булочки маковые, рулетиками, по двенадцать рублей пятьдесят копеек за штуку. Восемь штук булочек, буханку белого хлеба и каравай чёрного. Чёрный выбирайте с корочкой, не сырой. Проверьте, прежде чем возьмёте. Вилочкой такой специальной потыкайте аккуратно и берите. Да не забудьте на кассе сдачу пересчитать, уважаемый Филипп Сергеевич.

- Ах, ты язва, - разговариваю я про себя. - Беру деньги в кошелёк, пакет сворачиваю в карман и за дверь. А за дверью, граждане, солнышко играет, сосули, с прошлого года с крыш не сбитые, искрятся и тают, воробьи в снегу неубранном бултыхаются, машины на проезжей части буксуют. Весна, граждане! Самое время в чем-нибудь общественном полезном и значимом поучаствовать. Не успел я об этом подумать, гляжу, мимо автомобиль агитационный проезжает. По бортам плакаты развешены, на крыше громкоговоритель надрывается.

- Поспешите, дорогие товарищи, на предвыборную встречу с кандидатами в депутаты от такой-то общенародной партии. Митинг начинается в городском парке культуры и отдыха через двадцать пять минут. Торопитесь, граждане, кому не безразлична судьба нашей многострадальной родины, выразить своё к ней отношение и оказать посильную поддержку в деле благополучного её развития и дальнейшего экономического и социального процветания!

- Надо же, - радуюсь, - на ловца и зверь в момент подходящий образовался. Очень это для меня удачно складывается. Тут же разворачиваюсь, и скорым шагом по тропинке, через сугробы протоптанной, чешу безостановочно в парк. От моего дома до парка культурного отдыха двенадцать минут хода. При условии, что двигаешься летом и по чистым тротуарам, а в марте и по снегу меньше чем за минут двадцать не добраться. В общем, когда я на месте оказался, там уже человек, примерно шестьдесят-восемьдесят, точно находилось. Публика собралась разная, пестрая, можно сказать собралась публика, но всё больше ветераны, да пенсионеры. Одеты по разному: кто хуже, кто лучше. В руках транспаранты держат, партийными флагами размахивают, галдят, лозунги скандируют, песни революционные запевать пытаются. Начнут куплет и баста, замолкают. Никто слов дальше не первого куплета не помнит. Помолчат и давай гомонить пуще прежнего. Ну, чисто галки, прошу прощения за некорректное сравнение, на помойке.

Старшие у них на трибуне самосборной кучкуются. Вот те, натурально, представительные товарищи: гладкие, побритые, щекастые. Одни, повернувшись к народу боком, между собой беседуют, другие стоят, вцепившись в перила, орлами вдаль целятся, поглядите, мол, какие мы борцы с прогнившим режимом, несгибаемые и целеустремлённые. Главный их посередь гвоздём торчит, перед микрофоном мается, плечами нервно дёргает и радиотехника подгоняет. Видимо, проблемы у него какие-то с громкой связью.

Огляделся я таким образом и про себя размышляю, где бы мне поудобней устроиться, чтобы как бы и чужим среди остальных не выглядеть, и одновременно непричастным к этому мероприятию показаться. В толпе не годится, в случае чего заметут, не отвертишься, оставаться на месте тоже нет никакого резону, от народа далековато и ораторов толком не услышишь, несмотря на усилители. Следовательно, требуется мне поближе к трибуне обосноваться.

- Ладно, - думаю, - пристроюсь где-нибудь сбоку, чтобы в случае чего легко и беспрепятственно отсюда свинтить.

Только я об этом успел подумать, вижу, что-то непонятное вокруг начало твориться. Неизвестно откуда вдруг появились какие-то молодые люди, в синтетических курточках, шеи трёхцветными шарфами обмотаны. Юркие, сволочи, бегают вокруг митингующих, кидаются чем-то и на людей из баллончиков брызгают. Народ поначалу, конечно, не разобрался, кто там, чего там и зачем в него швыряется и дрянью всякой беспричинно поливает. Те, которые с краю стояли, начали к центру сбиваться, а те, которые у трибуны устроились, внимания на крайних вообще не обращали, пока какой-то гражданин, в которого молодчики со всего размаху в грудь угодили, не закричал возмущённо:

- Да что же это такое, граждане, делается посреди законного выходного дня?! Чтобы в меня бессовестно какашками собачьми бросались и газом перцовым в глаза безнаказанно брызгали!! Ах, ты, мать твою, перемать!!

Тут громкую связь срочно починили. Главный в микрофон вцепился и орёт дурным голосом:

- Граждане, сохраняйте спокойствие! Товарищи, остановитесь! Мы мирные люди и уважаем законы Российской Федерации! Не поддавайтесь, граждане! Это провокация! Преступный режим, руками подстрекателей и провокаторов..! ... ... ...

Куда там! Мужчина, которому верхнюю одежду собачьим дерьмом испачкали, обидчика отловил и в лицо ему, натурально, дать нацелился. Одной рукой пацана за грудки цепко держит, другую на размах отводит. Сейчас развернётся и отломится пацану не по-детски. А парнишка-то из себя весь квёлый, субтильный, тощий. Рвётся прочь, извивается, дёргается, лицом побелел. Юноша интеллигентной наружности. Студент, одним словом. Такого с ног повалить не проблема. Такому обычного щелбана достаточно, не то что кулака мозолистого, пролетарской силой до упора налитого. А кулачище у мужика, доложу я вам, ого-го! Попадёт, враз с копыт долой, не забалуешь. Чистое смертоубийство.

Однако не произошло. Замахнулся мужик, но ударить студента не успел. К молодёжи подкрепление нежданно подскочило. Человек пятнадцать. Крепкие ребята, сразу видно, что спортсмены. Парнишку у мужика вырвали, и за мужчину самого принялись. Народ, конечно, этого не стерпел, на выручку бросился. И началось. Вместо разрешённого политического мероприятия несанкционированный хулиганский махач! Куликовская битва, Ледовое побоище! Шум, гам, крики, суматоха. Чувствую я, дело принимает неприятный оборот. Надобно мне отседова побыстрее сваливать, пока ещё никто не препятствует. Митинг - митингом, а массовая драка - массовой дракой. Это, как говорится, совершенно другая уголовная статья. Только я об этом рассудил, как женщина следом вопить начала:

- Батюшки мои! Люди добрые, рятуйте! Убиваю-ю-ю-ю-т!

Народ в разные стороны так и кинулся. Я пригляделся: "Ёпрст, лудить тебя в копыто!" Вижу, лежит на снегу человек, а из срамной области у него флаг партийный торчит и на ветру развевается.

Бросился я вслед за народом. Выскочил из парка, отдышался наскоро и в булочную не спеша пошёл.

Такое вот, граждане, случилось у меня наглядное политическое образование в выходные дни!

Все на выборы!

Признаюсь вам честно, давно не ходил я на выборы. С того самого приснопамятного горбачёвского референдума. Если кто не знает, или забыл по старости, был, в свое время, такой всесоюзный замут, на тему сохранения Советского Союза. Типа, в каком государстве вы, дорогие советские граждане, проживать желаете. Я, помнится, натурально ответил, мол, непременно хочу оставаться в братской семье советских народов, только, естественно, обновленной в соответствии с последними решениями коммунистической партии и советского правительства. После чего Советский Союз вскорости благополучно навернулся. И больше я на избирательный участок ни ногой. Оскорбили, **ять, честного гражданина великой страны до самого распоследнего донышка его законопослушной советской души.

А тут случай такой вдруг благоприятный подвернулся, ну, думаю, почему бы и не поучаствовать?! Иду я, значит с работы. Прохожу мимо дома культуры, гляжу, а там площадка через дорогу, где парковая зона начинается, бульдозером расчищена. Неаккуратно так расчищена, на скорую руку. Снег во все стороны веером растолкан и посередь площадки помост с трапом установлен. Ладно. Отметил я про себя это изменение окружающей обстановки и двигаюсь без задержки мимо. Прихожу домой, раздеваюсь, сажусь ужинать и рассказываю, между прочим, Нинке о том, что увидел.

- Интересно было бы, - говорю, - узнать, для чего этот помост предназначен?"

- Отсталый ты у меня человек, Филя, - отвечает Нинка, - об этом уже в нашей городской периодической печати неделю назад напечатано было.

И суёт мне газету под нос.

- На, - говорит, -почитай, на предпоследней странице.

- Ладно, - говорю, - давай, ознакомлюсь.

Беру газету и читаю: "В преддверии наступающих выборов региональное представительство всероссийской организации малого и среднего предпринимательства объявило о проведении конкурса под названием "В яблочко!" Данная акция осуществляется с целью активизации жителей области в избирательном процессе на местных, региональных и общероссийских выборах".

Сам конкурс будет состоять из двух этапов. На первом организаторы предполагают собирать на специально созданном сайте стихи, частушки и короткие истории о выборах.

В течении двух недель, во всех муниципальных образованиях, специально созданные конкурсные комиссии, каждый день будут подводить итоги и определять победителя сотового телефона. Лучшему автору избирательного творчества достанется в награду снегоход "Тайга".

Второй этап конкурса пройдёт непосредственно в день выборов. Каждый избиратель, проголосовавший на избирательном участке, получит ленточку цветов государственного флага Российской Федерации, которую при выходе он сможет обменять на билет моментальной лотереи и в случае удачи станет счастливым обладателем внедорожника УАЗ "Патриот". По итогам второго этапа среди победителей во всех муниципальных образованиях будет разыгран суперприз - однокомнатная благоустроенная квартира, расположенная в областном центре. Таким образом, избирателям предоставляется уникальная возможность не только поучаствовать в конкурсе, но и проявить социальную и гражданскую активность в реализации своего конституционного права на выбор органов представительной власти".

- И когда, - спрашиваю я супругу, - в нашем районе намечаются ближайшие выборы?

- Да, вот, - отвечает Нинка, - близко уже. В следующее воскресенье.

- Нормально, - говорю, - что без задержки. Обязательно схожу.

Нинка глаза вылупила и пальцем у виска крутит. А я в холодильник лезу и графинчик беленькой на стол.

- Остограмимся, мать, - предлагаю Нинке, - за нашу с тобой будущую победу. Чувствую, в воскресенье нам страшно повезёт.

Наливаю стаканчик и в рот по быстрому - хлоп! Пока Нинка от изумления не очухалась.

На следующее утро машину выигрышную на помост закатили. Красивая такая машина, тёмно-синего цвета, с искрой. Шарики надувные по бортам развешаны гирляндами и транспаранты зазывные: "Не тормози, голосуй, приходи! В цель попади! Целься "В яблочко!"" Прохожие шаг замедляют, головами вертят. Любопытствуют. Обоснованно проявляют активную заинтересованность. Кому не хочется такую красавицу задарма приобрести.

Даже электрик, что на столбе сидел и лампу в наружное освещение прикручивал и тот на призовой выигрыш сверху пялился. Крутанёт этак лампу разок и сразу башку поворачивает невзначай за левое плечо. Крутанёт другой, и снова на крышу автомобильную уставится. Чисто удав кролика гипнотизирует. А я на электрика гляжу и мне смешно делается. Годами около клуба освещение не менялось и никому из районной администрации до этого досадного факта никакого бюрократического интереса до сих пор не наблюдалось. Лет пять ходили люди в темноте, ругались, писали жалобы, на приём к районному главе записывались - и ничего. Бесполезно. Одной женщине сзади по голове съездили - ничего; вторую на ходу обокрали, вырвали сумку с кошельком, паспортом и пенсионным удостоверением - ничего; мужика ограбили, сняли часы импортные, шапку норковую, галстук заграничный фирменный и печатку золотую - ничего; старушка со всего маху на гололёде навернулась, с переломом шейки бедра, между прочим, - опять ничего! Не имеется, понимаете-ли, в данный момент у руководителя муниципального образования конкретного рычага воздействия на городскую электрическую компанию ввиду хронического недофинансирования районного бюджета и постоянного финансового дефицита, усугубленного кризисными явлениями, негативно воздействующими на инфраструктуру отечественной экономики в разрезе поступательного увеличения ВВП и перспективного курса на техническую модернизацию государственного рынка.

Ночью внедорожник милиция охраняет, днём частная охрана зевак от машины отгоняет. Я хожу и тоже искоса на "уазик" поглядываю. Врать не буду, хочется, чтобы мне выигрышный билет достался. Нинка тоже вечерами что-то в тетрадку школьную за восемнадцать рублей купленную пишет. Устроится в кухне и черкает, черкает быстро на страницах. Ручку во рту мусолит, голову к потолку задирает, губами шевелит. Вся в творчестве. Частушки победные сочиняет.

В воскресенье я поднялся рано. Вскипятил воду, побрился. Достал из шкафа рубашку белую, чисто отглаженную, костюм однобортный, троечку, производства Пышемской швейной фабрики. Оделся, щёки одеколоном спрыснул. Галстук на шее затянул. Ботинки зимние, на распродаже московского конфиската купленные, из коробки вытащил. Часы семь сорок семь показывают. Нинка только-только проснулась. Крикнул ей, что ухожу и на избирательный участок рысью поскакал. А там уже форменное столпотворение. Электорат к выборным столам очередями выстроился, хватает ленточки, голосует и на выход ломится. Пристроился я в хвост очереди к своей букве, получил ленточку, избирательные листы, подчеркнул кого надо в кабинке и без лишней спешки за лотерейным билетом направился. Обменял ленточку на билет и только было собрался к окну отойти, чтобы защитный слой с билета соскрести, как у барабана лотерейного ни с чего вдруг давка образовалась. Зачинщиком один несознательный гражданин выступил. Плюгавый такой из себя гражданин, лицом невыразительный, ростом мне по подбородок, но чрезвычайно суетливый.

- Пропустите меня, товарищи! - кричит он, - потому что я есть кавалер ордена дружбы и ликвидатор аварии на объектах повышенной опасности. Мне в любую организацию вход положен без лишнего ожидания. Вот моё удостоверение.

- Ещё чего, - отвечает ему народ и от барабана назойливого гражданина оттесняет. - Здесь вам, гражданин, не учреждение. Поэтому спрячьте вашу корочку, успокойтесь и займите место согласно установленного порядка.

Но гражданин не унимается. Размахивает удостоверением и к барабану норовит как можно ближе протиснуться. Люди его из очереди выталкивают, а гражданин обратно возвращается. Упрямый товарищ. Наглеет буквально на глазах. Лезет и лезет. Никакого спасения от него нет.

Народ у нас, конечно, терпеливый. Обстановка опять же, кругом торжественная, к скандалу не соответствующая. Однако всякому терпению наступает свой предел. Надоел мужикам этот настырный орденоносец. Хуже пареной редьки. Прищемили они его с двух сторон и за двери выкинули. А перед тем, как выкинуть, ещё и под зад хорошенько наподдали. Для придания дополнительного импульса горизонтального ускорения.

Некрасивая история, спорить не буду. Зато поучительная.

В общем, сходил я на выборы. Проголосовал. Обменял ленточку на лотерейный билет. Выиграл, хотя и не машину. Музыкальный центр. А Нинке в конкурсе частушек, кроме сотового телефона, билет на концерт Киркорова подарили. Сюрприз!

Content

Злой ветер с Каталаунских полей
сборник разных рассказов — фантастических и саркастических

СОДЕРЖАНИЕ:

фантастические:

Седьмой легион Республики

Беспокойство Доджера Перкинса

Тайная стража

Ренегат

Кобальт

Злой ветер с Каталаунских полей

Не беда, а неприятность

Суровые Парни В Железных Машинах футуристический рассказ в лицах

Вторая попытка

Утро Империи

Попутчик, или пять ступенек на пути к могиле

саркастические:

Искушение Меркурия

Филипп Сергеевич Небритый