Зайцев Алескандр

Исток

Пролог

Я умер мгновенно.

Нет, в данном случае «мгновенно» это не аллегория. Только что я был, был как живой объект и вот меня не стало. Вот так сразу, без перехода который выражается словом: «умирал». Секунду назад я был, и сразу меня уже нет. Да какая «секунда», секунда это чрезмерно много, в миллиарды раз больше чем потребовалось, что бы меня не стало. А вообще моя смерть это частности. Почему? Потому как:

Все умерли.

Точнее все человечество.

Нет, не так. Умерли вообще все. Или… Нет, опять не так. Умерло вообще «всё».

Опять не так. Умерла вся жизнь. Да, это более правильно. Но… Опять не точно. Умерла Земля и жизнь на ней. Да, вот так именно, но — нет. Опять — нет. Как небесное тело планета Земля осталась. Если можно назвать Землей, оголенное ядро, единственный физический объект, который перенес внезапный Удар.

Удар пришел из глубин вселенной. Удар, который по касательной задел небесное тело до которого ему не было никакого дела. Его мощь способна была разорвать на части звезды, но по воле вероятности удар пришелся в планету, которую населяющие её разумные существа нарекли Землей. И планеты не стало. Как и населяющих её разумных и не разумных. Никто даже не понял, что человечество погибло. За несколько миллисекунд никто из людей просто не способен был осознать происходящее. А именно столько времени потребовалось пришедшему из вселенной, что бы не только испарить все живое, но и ободрать планету до железного ядра.

Так в один ничем не примечательный день, неожиданно для всех, все умерли. Да и даже если бы все знали о предстоящем катаклизме, то увы ничего бы сделать не смогли. Стихию Удара не под силам было бы остановить жалким силенкам рода Хомо Сапиенс Сапиенс, не взирая на всю кажущуюся такой великой мощь технической цивилизации начала двадцать первого века. По сути человечеству хватило бы и астероида покрупнее, который упал бы на планету, что бы перестать быть, а уж мощь Удара была нам точно не по силам.

В общем — все умерли.

Надо сказать хорошая смерть. Нет никаких мучений, никто даже не осознал самого факта смерти. Просто рубильник кто-то повернул в положение «выкл». Даже выстрел в голову из крупного калибра и тот менее гуманен.

Все умерли и кто-то родился. И что самое обидное, родившись Новорожденный умер тоже. Он жил всего долю секунды, только успев себя осознать и умер лишенный того, что дарило Ему жизнь.

Люди древности назвали бы Новорожденного Богом. И по сути своих верований были бы правы. Он был всегда. Точнее, первый раз Он родился, как только зародилась жизнь на Земле. Люди двадцать первого века, назвали бы Его информационным полем Земли. Кто-то назвал бы Его всепланетным эгрегором. Кто-то так же как и древние называл бы Его Богом. Второй раз Он родился в момент гибели Его колыбели. Точнее не так, не было второго рождения, в момент Удара Он осознал Себя обретя разум, а впрочем разве это и не есть рождение?

Сотни тысяч лет на Земле рождались и умирали разумные, вида Хомо. Сотни тысяч лет копился их вклад в энергетику все его живого. Капля за каплей «вес» разумных потоков энергий становился все весомее в Нём. Не будь Удара, Он бы осознал себя через пару сотен лет вполне естественным, эволюционным, способом. Но увы, этому не суждено было случится. Осознав Себя, в результате уничтожения всего живого, Он не прожил долго. Только в отличие от нас, Он успел понять, что произошло. Понять и сделать попытку все исправить.

Единственный кто мог остановить катастрофу был человек. Нет, не какая-то конкретная личность, а все человечество в совокупности. Если бы цивилизация тех, кто породил в Нём разум, была более развита, то они могли бы остановить Удар и Он бы остался в сущем. Но они не успели развиться до таких пределов, погибнув намного раньше, а вместе с человечеством погиб и Он.

Но в отличие от людей, у него были ресурсы и возможности. Нет, не для того, что бы выжить. Он сразу понял, что обречен, для Бога, пусть и Новорожденного, на такие выводы не потребовалось много времени. Он мог своей смертью дать второй шанс. Второй шанс человечеству и соответственно Себе самому. Для этого надо было «всего навсего» Своей смертью открыть тоннель в глубины прошлого и…

Вот с этим «и» было сложнее. Сам он не мог туда переместиться. Ведь для открытия тоннеля, Ему надо было умереть. Только гибель Бога могла разорвать пространственно-временной континуум. И этот закон вселенной Ему было не обойти.

Оставался один шанс, который давал хоть призрачный, один на миллион, но реальный шанс. Закинуть разум одного из только что погибших разумных в далекое прошлое. Настолько далекое, насколько возможно.

Но даже Новорожденный был не всемогущ. Надо сказать Он был слаб, как только что родившийся. Что бы стать полноценным Творцом, ему нужно было бы миллиарды лет эволюции из планетарного эгрегора, в эгрегор вселенной. Миллиарды которые отобрал Удар.

Не всемогущ. И поэтому, умирая, Он не был уверен в успехе. Но выбора не было. В прошлое отправилось сознание совершенно случайного человека. Сознание которое первое погибло в результате Удара, пусть на миллиардную долю пикосекунды, но оно умерло раньше любого другого. Оно одно было в состоянии пройти через разрыв континуума. Случайное сознание. Столь хлипкий шанс на Возрождение, но иных вариантов не было вовсе.

А время? Гибнущий Новорожденный тянулся так далеко как только мог, через открываемый Его смертью разрыв. Он был ограничен всего двумя постулатами. Первое, разум который уходил через разрыв принадлежал человеку и соответственно мог быть подселен только в тело того же вида. И второе, Он слабо «помнил» время. Точнее Он его не осознавал время как таковое. Он тогда не был разумен и отсчет времени заменяли ощущения. И самое яркое из ощущений это боль. Боль столь яркая столь всеобъемлющая, что Он помнил её до сих пор. Точнее «помнили» эту боль его частички, те энергосущности, что когда-то были людьми. А после своей смерти они стали частичками Его. Они помнили ту Боль. Боль столь чудовищную, что прошли тысячи, даже десятки тысячи лет, но Он её помнил! Тогда род человеческий чуть не прервался, из миллионов разумных остались тысячи. Будущее вида хомо тогда висело на волоске. Тогда вид выжил, но был отброшен в развитии своей цивилизации на многие тысячелетия назад. Только через пятьдесят тысяч!!! лет, человечество повторит те успехи, что были до той Боли! Пятьдесят тысяч потерянных лет. Даже десятой доли от этих тысячелетий хватило бы, что бы человечество набрало достаточно технологической мощи, что бы остановить Удар!

И к этой Боли тянулся умирающий Бог. Умирая, Он отдавал всего Себя, саму Свою Суть, только ради одного. Донести разум человека двадцать первого века через временной разрыв. На семьдесят пять тысяч лет смог Он протянуть Свою волю. На десять лет после Боли… Дотянулся и умер. Так погиб Бог. Погиб едва родившись, что бы родиться снова. Мне все это кажется рекурсией, но кто я такой, что бы об этом судить?

Откуда я все это знаю? Просто я и был «тот первый», кто погиб от Удара…

Глава 1

Ночь. Ночь темная почти непроглядная. Черные тучи заволокли все небо, низвергая неистовые водопады того, что дождем или даже ливнем, не повернется язык называть, у никогда не видящего тропического шторма человека. Истинный потоп.

В аллегорическом смысле конечно — потоп. А по сути просто тропический дождь. Дождь холодный, яростный, как может быть только последний ливень в сезоне дождей. Это дождь дождей, показывающий, что сезон уходит, громко хлопая дверью. За минуты выплескивая из своих закромов месячную норму осадков.

— Аргырх!

Это рычу я. Точнее тот кем я стал, рычит. Рычит вцепившись в шею. О как, в человеческую шею! Зубами вцепившись! Но мне все равно. Я еще не осознаю себя как живого. Думать могу, а влиять на происходящие нет. И эмоций нет. Зато этих эмоций полно у того тела, в котором я себя осознаю.

Кровь обильно течет по подбородку. Наверное артерию перекусил, отстранено приходит мне на ум. Тело врага в руках сперва бьется в конвульсиях, а потом затихает. Врага? Так считает тот, чей разум жил до меня в этой черепной коробке. Сейчас этот разум уходит, что бы уступить свое место мне. Он не хочет такой гибели, но это уже не изменить. Моя сущность, моё «Я» уверенно замещает его «Эго».

Но пока он контролирует действия. И вот, отбросив от себя затихшее тело, он бросается на спину очередного противника, того кто размахивая дубиной, только что разбил как плод ореха, голову соплеменника. И завязалась новая драка.

Краем сознания отмечаю, что таких схваток как наша, несколько. Кто и с кем сражается мне не понятно, я еще не поглотил память тела и эта информация от меня скрыта.

На вид дикари сражаются с дикарями. Сражаются не за добычу, а войной на истребление. Вот кто-то свернув голову женщине, отобрал её новорожденного ребенка и… Лучше бы я это не видел. И моя мольба услышана, сознание гаснет, всего на десять минут, но этого достаточно…

Я никогда не убивал. Не убивал людей. Судьба распорядилась так, что за все сорок лет моей жизни, не довелось. А тот кем я теперь стал, в течении последнего получаса убил дюжину. И не просто убил, а буквально разорвал на клочки. Голыми руками и зубами разорвал. Если бы не водопады воды, что как будто ведрами изливались с неба, смывая кровь, я бы сейчас был с ног до головы окрашен в красное.

Кажется, придя в себя второй раз, я могу контролировать то тело в которое меня закинул Он. Разжимаю сведенные адреналиновой судорогой пальцы на правой руке, и на мокрую траву падает, вырванная с мясом из плечевого сустава, чья-то рука.

Я спокоен, но не в удивительном самоконтроле неожиданно мной проявленном дело. Я спокоен, потому как жив, но не осознаю этого и воспринимаю все вокруг как нечто нереальное, искусственное. Да, знаю, что все что меня окружает реальность, но что-то глубоко внутри не верит в это, ставя заслон чувствам и эмоциям.

Кто-то мелкий, едва по плечо, подскакивает с боку и пытается нанести удар сучковатой палкой прямо мне по лицу. Отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Это так легко, драться когда нет чувств. Нет страха, нет желаний, нет ничего кроме разума. Моя отмашка тыльной стороной ладони, легко сносит палку и держащие её хлипкие ручонки, а затем ломает шейные позвонки у неудачливого агрессора. Нет, Он не наделил меня сверх силой и сверхспособностями. Да, моё новое тело было очень сильно, по меркам двадцать первого века. Хотя по правде, вспоминая недавний бой, понимаю, индивид в которого меня занесло, силушкой не обижен. Поддубный местного разлива. Уникум, но не полубог. Таких периодически рождает природа. Он просто выбрал для меня наиболее удобное и перспективное вместилище. Не удивлюсь, если тело в котором я оказался, самое сильное и самое здоровое из всех людей, что в данный момент населяют Землю. А их — людей, по прошествии десятка лет после Боли, осталось всего ничего, тысяч десять на весь земной шарик. И тот в кого я вселился, только что убавил это количество еще на чертову дюжину.

Оглядываюсь. Благо больше врагов нет. Физически отсутствуют эти враги. Не считать же за врагов три неравные кучки испуганных женщин, общим числом пятнадцать. Они жмутся к поваленным деревьям, пытаясь своими телами закрыть детей. И детей этих, едва ли не больше чем женщин. Два десятка совсем малышей, от полугода до двух лет им, не больше. Остальные не выжили. Все кто старше — мертвы.

Женщины и дети. Которые в той реальности этой ночью погибли, от рук того, кем я теперь стал. От рук берсерка впавшего в ярость, когда его племя было уничтожено.

Всего час назад перед самым закатом, четыре племени, встретились в этих непроходимых джунглях, на этой поляне, что бы мирно решить как им быть. Как жить, когда еды все меньше и меньше, а хищники все злее и злее. Да и плодоносные растения гибнут от непривычного холода, что несут темные тучи. Темные тучи, что закрывают небо вот уже десять лет. Они хотели решить все мирно, договориться. Ведь их племена кочевали рядом уже очень давно, до того как небо стало цвета пепла.

Никто из этих племен не был убийцей или каннибалом. Это были мирные роды. Предпочитавшие не решать вопросы дубиной. Но сейчас кризис вызванный тучами был столь глубок, что одно из племен, наиболее многочисленное, решило устранить проблему кардинально, перебив конкурентов. И если бы не Одыр, так звали того, чье тело теперь моё, то у них наверно все бы получилось. И осталось бы в этой части африканских джунглей вместо четырех племен одно. Так они думали, но вышло все иначе. И теперь все это разгребать мне.

Почему мне это разгребать? Все просто, я четко осознаю, какой груз ответственности лег мне на плечи. Я не знаю, что надо делать, не знаю как это что-то делать, но знаю одно: я должен что-то сделать. Увы, даже Он не знал или, что вероятнее, не смог вместить свои знания в мой разум. И вот теперь судьба всей Земли будущего зависит от моих действий и решений. А может именно по этому я не хочу быть живым? Не хочу чувствовать это бремя? Я не ученый, не военный. не мастер по выживанию, я даже не геолог или…

Проще сказать, что я обычный городской человек, много чего знающий по книжкам, но по сути ничего не умеющий. И увы для будущего, Он не наделил меня ни знаниями, ни супер памятью, ни иными сверх способностями. Вот такой хлипкий шанс. Невеселое будущее какое-то. Я совершенно не верю, что у меня получится хоть что-то. Радует одно, в моем распоряжении память, навыки и рефлексы Одыра. Иначе я бы и дня не прожил в этом времени. Не выживет городской человек в джунглях Африки. Без подготовки, без снаряжения, без всего. И главное в каменном веке! Хотя, такое понятие как «каменный век», точнее то время, что ассоциируется у обычного человека моего времени с этим понятием, с его каменными топорами, войнами с неандертальцами, отстает от того времени в котором я оказался, как сам «каменный век» отстает от эпохи интернета. Даже еще дальше. Дата которая не укладывается в голове. Семьдесят пять тысяч лет от моего рождения! Ну плюс-минус тысячелетие, что впрочем при таких числах совершенно не важно.

Эти мысли проносятся буквально за секунду.

Женщины. Их глаза полны страха. Нет, даже не страха, а животного ужаса. И ужас этот направлен на меня. Точнее на Одыра, а впрочем теперь это уже без разницы, для местных я и есть Одыр. И никто не заметит подмену, ведь племя того, в чье тело я перенесен Его волей, истреблено подчистую.

Ярость попыталась подняться в груди, но обессилено разбилась о холодное равнодушие разума. Женщины и дети, они из тех племен, что убили моих родичей. «Моих»? Что за чушь? Каких к черту «моих»? «Убить!!!» Что-то из глубины толкает меня, но я не испытываю никакой злости к выжившим и только гулкий рык выдает побуждение тела. Прыгнуть и рвать эти беззащитные тела, пить их кровь, топтать их! Но от Одыра остались только воспоминания и поэтому кроме рыка не происходит ничего.

Странно, я смотрю на выживших и совершенно не знаю кто они. Нет, что удивительно я каждую из женщин знаю по именам, даже вот тут сопливку лет тринадцати на вид. Я даже точно знаю, что ей и есть тринадцать. Я знаю по именам всех убитых, чьи тела лежат на поляне и её окрестностях. Я знаю, что каждая из кучек в которые сбились женщины, это остатки племен и каждая кучка, остаток своего племени. И это не знание дарованное Им, это память Одыра, он их всех знал в лицо. Но не знаю, названия племен. Э! Я не знаю даже название своего племени. Точнее моя племя назвало себя тем словом, что в ближайшем переводе означает простое слово «люди».

Тотемы, имена собственные для человеческих родов и сообществ, их еще никто не придумал! Не было нужды. Вот например, я смотрю на старуху, лет двадцати пяти с отвисшими до пупа грудями и знаю, что её зовут Бры, что она из «почти людей» что кочуют к закатному солнцу. А сопливка, по имени Ла из «почти людей», что кочуют у дальних холмов.

Стоп! Старуха? Двадцать пять лет и старуха? Да, так думал Одыр, да и привлекательной её вряд ли кто бы назвал. Местная жизнь скоротечна. А ту, которую мой разум называет сопливкой, она уже полноценная женщина, ибо её уже выбрала кровь. «Выбрала кровь»? Немного повисаю на этой мысли, но тут же понимаю, что у неё просто начались месячные, а значит она пригодна для деторождения, а значит она взрослая. А мне сколько лет? Точнее Одыру. Или все же мне? Восемнадцать Всего? Но это «всего» для века двадцать первого, для нынешних времен я давно мужчина, а учитывая физическую силу, добытчик не из последних. Почему-то эта мысль мне показалась сейчас важной.

Полный финиш! Человечество погибло. Умер Бог. Меня закинуло во времени на тысячи лет, а я думаю о том, можно ли назвать старухой двадцатипятилетнюю!! И первой моей эмоцией в новой жизни стал смех. С отчетливой ноткой безумия был этот смех…

Глава 2

— Гыхр! — Срывается с моих губ слово-рык.

И послушно замирают, готовые пуститься в бег, только бы подальше от страшного меня, четыре молодых девы из «почти людей», что живут у воды.

Вообще первобытные люди, как подсказывает мне память Одыра, далеко не трусливы. А женщины в особенности. Трусливые тут умирают от голода. Но что-то, в тех кто смотрит на меня сейчас, что-то в них надломилось. Так смотрят кролики на питона. А не женщины на мужчину. Да, я конечно понимаю, они видели как «я» убивал, голыми руками разрывая тела. Но в этом мире смерть не то, от чего впадают в ступор.

Сверкнуло на полнеба и буквально через секунду ударил гром такой силы, что заложило уши. К ливню добавилась и гроза. И я стою под проливным дождем, весь в крови своих жертв и с улыбкой маньяка. Со стороны это наверно зрелище из тех которые не скоро забудешь.

Хочу успокоить впавших в близкое к коматозному состоянию представительниц слабого пола. Но тут я упираюсь в словарный запас. Точнее в тот факт, что местный язык чрезвычайно не развит. Причем это неразвитость имеет определенный перекос.

В голове со скоростью метеора, что разрезает ночную синеву неба, проносятся мысли. Язык, это основа цивилизации, основа бытия и социума. Именно его развитость показывает насколько развит народ. Я конечно не ожидал, что местные говорят высоким слогом, не питал иллюзий, но все равно был шокирован.

Словарный запас местных племен был довольно обширен. Немногим более двух тысяч слов. На первый взгляд отличный показатель, но это если просто посмотреть на число слов. А если присмотреться к их составу, вот тут волосы на голове зашевелились! Я слышал миф, что в языке северных народов только слов обозначающих снег несколько сотен. На самом деле это ложь. В большинстве наречий северных народностей, снегу конечно отводится огромная роль, но максимальное количество наименований для него около сорока.

Так вот в местном языке из двух тысяч слов существительными были девяносто пять процентов! То есть основу языка составляли названия. Вот пальма справа от меня. Я как человек двадцать первого века не знаю как она называется, но описал бы её примерно: «невысокая пальма, с толстым стволом у основания, цвет ствола светло коричневый, крона раскидистая не пышная, плодов нет». Так вот местный бы глядя на это дерево сказал бы: «Пхыахаль». Да, одно слово, но оно не означает «пальма». Прямой перевод слова «Пхыахаль» это — «невысокая пальма, с толстым стволом у основания, цвет ствола светло коричневый, крона раскидистая не пышная, плодов нет»!!! А если бы на этой пальмы были крупные плоды, при неизменных остальных характеристиках, то местный назвал бы это дерево словом «Отхачапа». А если бы плоды были мелкие, на таком же по сути дереве, то «Палыхаша»!!! Вот так и набирался кажущийся вполне приличным словарный запас. Только вот из тысяч слов, пятьсот существительные обозначающие наименования деревьев, еще пятьсот отводилось различным лианам и кустарникам, несколько сотен травам и ягодам и так далее. А вот прилагательных почти не было вовсе! За исключением огромного числа отведенного для описания цветовой гаммы. По мнению местных, судя из их словарного запаса, цветам уделялась огромная роль, только оттенков красного было около пятнадцати, а у зеленого все тридцать. Впрочем, в дикой природе все подчинено логике выживания, и раз такое внимание уделено оттенкам и цветам, значит так надо. Съел ягодку чуть более бордовую, чем та которая точно съедобна, и все кончилось твое существование в этом лучшем из миров.

А вот описательная часть языка, это был кошмар. Эта часть практически отсутствовала. Прилагательные, все крутились в диапазоне «съедобное», «несъедобное»! Единственное, что всплыло в памяти отражающее настроение или какое-то реально ощущение было слово «тача», что значит «вкусно»! А где слово «красиво» к примеру или ему подобные? А нету их. С глаголами было примерно так же. Вот например когда четыре женщины хотели убежать, я их остановил рыком «Гыхр!» Я ведь хотел сказать «стой»! Но увы, нет слова «стой» или «стоять» в этом языке, все близкие по смыслу слова заменяются одним «Гыхр», что наиболее точно перевести как «замри» или «замереть». И так во всем. По сути просто так поговорить о чем-то отстраненном, на этом языке было фактически невозможно! Ну или мне так кажется по-первости, а потом привыкну?

Вдруг, откуда то из папоротника неподалеку доносится слабый стон.

Тело реагирует на данный звук вполне однозначно. Чуть поднимаются колени, корпус поворачивается на источник, руки готовы хватать и душить. Едва пересиливаю в себе порыв кинуться в папоротник и… Но нет, если есть кто живой, то сейчас, каждая жизнь это больше чем золото! Я не могу себе позволить терять кого-то!

Обвожу жестом всех женщин и детей и руками показываю им собраться в одну кучу. Сперва они не понимают, что я от них хочу, пытаюсь объяснить, но выходит еще хуже, только запугиваю их еще больше. Начинаю злится и немного теряю контроль над телом.

— Зага! — Тут же раздается рык из моей глотки.

«Зага» значит «вместе». И повторяя это слово Одыр, вернее то, что пока не угасло от него, начинает раздавать легкие подзатыльники не понимающим. И надо сказать, это имеет просто волшебный эффект. Пять выкриков, четыре затрещины и вот все собраны в одну кучку.

— Гыхр! — Эту команду все так же понимают вполне однозначно.

Точнее самые малые дети конечно её не воспринимают, но женщины сели в круг и детей из него не выпускают. Разумно и ведь я их это делать не заставлял, надо сказать я о детях вообще не подумал в тот момент. И спасибо женщинам, что подумали они, но вот беда я их даже поблагодарить не могу, нет слов благодарности в этом первобытном протоязыке!

Пока я отвлекался на то, что бы собрать всех в одну кучу, из папоротника больше никто не стонал. Но вместо того, что бы опрометью бросится в атаку, как того требует тело, я наоборот стараюсь быть как можно более острожным. Сгибаюсь так, что ладони касаются земли и как-то странно, немного по диагонали, эдакими галсами, ломаной линией, двигаюсь к зарослям. Это во мне говорит память тела. Я сам, не за что бы не догадался двигаться так. Но в данном случае, решил не противится инстинктам.

Впрочем, мои предосторожности были излишними, в папоротнике я нашел бесчувственного мальчишку. Поднапряг память Одыра. Ага, это Лащ, из почти людей, что живут у воды, ему примерно лет тринадцать, почти мужчина, по здешним меркам. У паренька несколько ссадин, немного сорванной кожи на виске, а в остальном на вид он вполне здоров. Дыхание ровное, не прерывистое, сердце стучит равномерно. Сотрясение мозга максимум. Очнется уже скоро. И от этой мысли я так и сел прямо в мокрый папоротник.

И что мне с ним делать? Как быть!? Память Одыра требовала убить мальчишку, но этот порыв мне удалось легко погасить. Убивать глупо. В данной ситуации глупо в двойне. Но что делать то? Что!?! Как он себя поведет когда очнется? Я же убил его сородичей. А судя по памяти Одыра на подобные поступки реакция была однозначная — месть. Неужели все же придется убить? Я не вытащу на своем хребте столько женщин и детей. А этот мальчишка, он пригодится. Черт, как плохо то. Ведь оставлять его в живых значит все время опасаться удара в спину. А я себе не могу такого позволить. Слишком велика цена моей жизни, чрезмерно велика, настолько, что хочется найти веревку и повесится, от этой моральной нагрузки.

На несколько секунд ухожу в себя, пытаясь найти ответ на свой вопрос в памяти первобытного человека, чьим телом я завладел по воле Его. Местные племена, живущие в джунглях, именно те что устроили сегодня эту бойню, были по своей сути мирными. И только крайняя нужда заставила «почти людей», что ходят по холмам, пойти на это нападение. Никогда раньше четыре племени не враждовали. Драки и споры случались но смертоубийство, этого память Одыра не помнила. Да были совсем чужаки, что приходили издалека, вот с ними, иногда, очень редко по правде, приходилось и дубинками помахать. Но четыре племени жили мирно им по сути не надо было ничего делить. Территорий и еды хватало их кочевья почти не пересекались. Так было, пока не пришли серые тучи. Сперва на них никто не обратил внимания, но тучи не уходили, они стояли годами, заволакивая небо и превращая солнце в размазанный тусклый фонарь, а не в яркое светило. А потом пришел голод и отношения между людьми стали стремительно портится, все чаще то одно то другое племя заходили в поисках пропитания на кочевые тропы соседей. По сути сегодняшняя встреча и должна была решить «как жить дальше». В принципе она её и решила, кардинально. Правда совсем не так как рассчитывали те, кто её устраивал.

А вообще, я как человек двадцать первого века понимаю, что эта встреча нескольких племен в попытке договорится, это нечто невероятное для этих времен. Нечто опередившее время на многие тысячи лет. И жаль, что все обернулось именно так. И мне искренне не понятно, почему меня не подселили до всей этой бойни. Ведь я мог попытаться её предотвратить в зародыше. Мог? И понимаю, что нет, не получилось бы.

Мои представления о каменном веке рассыпались в прах, чем глубже я погружался в слои памяти Одыра. Я всегда считал, что во главе первобытных племен стоит вождь или старейшины или совет старейшин. А оказалось, что местные вообще не понимали, что такое управление. В принципе. Не было в племенах ни вождей, ни старейшин. Не было!!! Как же они жили то? А вот так и жили, без руководства. Без указующей воли. Как!? У меня это не укладывалось в голове. Ведь даже обезьяны в своих стаях имели вожаков. А у людей их не было. Да, были тех кого уважали больше других, но их ни в коем случае не слушались, как командиров. Вообще, устройство местной внутриплеменной жизни ввергло меня в ступор. Нет управления, нет организации, нет структуры, нет даже семей. Дети не знают своих отцов. Да и не могут знать, так как матери их не знают! Да и мать понятие относительное. Как? А вот так, не важно кто родил дитя, важно кто кормит. То есть мать не та кто родила, а та кто еду дает. От этих «воспоминаний» у меня возникло ощущение, что я схожу с ума. Ведь так не бывает! Но так было.

Так как же они жили? А так и жили, кочевой толпой, по сути не племенем, а стадом. Вот тут больше еды, туда все постепенно и двигаются. А если кто-то потребует идти в другом направлении, то его просто никто не послушает. Не племя состоящее из индивидуумов, а амеба, что тянется за пропитанием. А еще, в племенах было равноправие мужчин и женщин. Понимание сего факта, ввергло меня почти в прострацию. Как же так, ведь палеолит, кто сильнее тот и прав! Но оказалось все проще. Равноправие имело под собой экономическую основу. Да-да, именно экономическую. В это время женщина как добытчик еды ничуть не уступала мужчине. А по сему не зависела от него. Точнее зависела в той же мере, что и мужчина от неё. О небо! Как тут жить то? Как!? Если я ни черта не понимаю в местном социуме!? Плевать на отсутствие металлов, инструментов, плевать на то что из одежды одна повязка едва прикрывающая гениталии, это все мелочи. Даже то что еды нет мелочи, её в конце концов можно найти. Но вот как жить то там где не понимаешь как жить!? Где не понимаешь сути самой местной жизни — его социума.

Тот каменный век который я знаю по школе, историческим кино, документальным фильмам, по тем немногим статьям, что довелось читать, тот каменный век еще не настал. И если я правильно помню, его время придет всего навсего через сорок тысяч лет, от сего дня. Именно тогда составные орудия, разведение огня, дали вторую производственную революцию, если за первую считать ту когда обезьяна взяла палку в руки как инструмент. А пока, пока человеческое общество замерло в безвременье, в непонятном положении, которое не понять и правил которого уразуметь, у меня пока не получается.

Женщина и мужчина добывают одинаково пищи, но не могут прожить друг без друга. Не могут выжить в местном мире и одиночки. И нет страшнее наказания чем изгнание из племени, оно страшнее смерти. И вот это вынужденное сосуществование в одном стаде где все засвистят друг от друга в равной степени, привело к тому, чего так упорно добиваются феминистки в веке двадцатом и двадцать первом, к реальному равноправию. А всего то надо работать одинаково. Но это меня куда-то в сторону мысли понесли. Напрягайся память! Мне нужен ответ, нужна лазейка, что бы не убивать этого мальчишку и не быть убитым им.

И о чудо, мне удается найти зацепку. Да вождей у племен как таковых не было. Но в моменты кризиса или явной опасности, таковой появлялся. Правда вождем такого человека называть было бы все же не верно, скорее подходило слово «лидер». Временный лидер, который после разрешения кризиса устранялся от руководства. У меня сразу возник вопрос, а как этот лидер самоустраняется и почему? Ведь вся память моя и все знания о человек буквально вопили о том, что власть пусть мелкую, пусть мимолетную раз получив в руки человек уже не выпустит никогда. Добровольно не выпустит. А тут устранялись. Почему? Все оказалось элементарно. Современный человек ассоциирует власть с привилегиями, а если таковых нет, то власть это всего лишь бремя ответственности и нести это бремя без вознаграждения дураков мало. А таковых привилегий власть в первобытном стаде, не могла дать в принципе. Ибо тут был принцип высказанный в евангелие: «кто не работает то не ест», был не лозунгом, а правдой жизни. Не могло себе позволить человеческое сообщество ни одного нахлебника, ни одного! Возможно будь в племенах чуть побольше людей, то вожди и те кто живет отбирая у соплеменников, в конце концов появились, но все племена которые знал Одыр не превышали своей численностью двух десятков взрослых людей. Нет, были прецеденты, когда животное брало верх и лидер становился вождем, отбирая еду силой у соплеменников, и если такой «вождь» был достаточно силен, то он мог так жить. Но вот беда так не могло жить то племя которое было вынуждено его кормить. Не могли тут прокормить халявщика. Всех избытков что были едва едва хватало на самое минимальное пропитание детей.

Тут же вспомнилось из той жизни, что читал будто в пещерах первобытных людей были найдены кости калек и стариков. То есть могли прокормить взрослых иждивенцев племена. Да, через тысячи лет, когда будут известны каменный топор, копье с каменным наконечником, когда будет возможность развести огонь, тогда такие возможности у человеческого общества появятся, а сейчас, тут, в этом времени их не было!

И тут очень ценили человеческую жизнь. Точнее жизнь соплеменников. Ибо потеря рук одного добытчика автоматически убивала голодом как минимум одного ребенка. Я бы весь испариной покрылся если бы не дождь, от ужаса осознания, что на мои плечи легло два десятка детских жизней. И это показалось мне даже более страшным грузом чем гипотетическое спасение будущего Земли. Будущее где-то там далеко, а дети вот они на поляне.

Мальчишка, что вот вот очнется. Он не стал еще мужчиной и в этом был мой шанс. Я взрослый, я полноценный добытчик. И если нет старших из его племени он должен слушаться меня. Это закон выживания, не ставший мужчиной, а значит племя решило, что он еще не способен выжить самостоятельно, а значит, если он потеряется и заблудится то не выживет один. А племя не может потерять почти взрослые руки, и следовательно если он встретит на своем пути взрослого из «почти людей», то должен ему подчинится пока его не приведут к своим. Логика выживания, только она действует в этом суровом мире. А еще бывало, что племена объединялись. Когда одно племя теряло своих добытчиков или ослабевало до критической отметки, то его члены могли влиться в другое, более крупное сообщество. Как подсказывала память Одыра, меньше восьми взрослых не могли быть племенем, так как не могли обеспечить воспроизводство и прокорм детей, а следовательно были обречены на вымирание. Нет, конечно Одыр никогда не думал в таких терминах, это уже моё сознание на основе его информации делало такие выводы. И когда Лащ открыл глаза, я знал что говорить!

— Лащ слушать Одыра! — Не терпящим возражений тоном командую я, всем телом нависнув над лицом плохо понимающего, что происходит вокруг, паренька. — Везде смерть! — Испуг в его глазах, видимо сотрясение не столь тяжелое и он помнит что происходило после заката. — Лащ жить! Одыр приносить жить Лащу. — Ну нет слова «дарить»! Пришлось подстраиваться. — Одыр, Тот Кто Ведет! — Бью себя кулаком в грудь. «Тот Кто Ведет» так называют тех лидеров, что берут ответственность. — Лащ слушать Одыра? — Непроизвольно оголяю клыки показывая угрозу в случае отказа.

Сейчас многое станет понятно. Прав ли я в своих размышлениях. Или мне придется его убивать!? Мальчишка сперва не понимает что я от него хочу. И тут до меня доходит, нет слова «подчиняться», нет!!! А «слушать» это только «слушать», а не «слушаться» в понимании Лаща! О! Как все сложно!

— Одыр, Тот Кто Ведет! — Еще удар в грудь. — Лащ согласится? — А он меня вообще понимает или я несу несусветную ересь!?

Уф-ф-ф. С моих губ едва не сорвался вздох облегчения, мальчишка согласно кивнул. Надо додавить, не оставить недостказаности.

— Лащ сказать. — Тыкаю в него ладонью. — Одыр. — Ладонь на меня. — Тот Кто ведет! — И хлопки ресниц в знак непонимания, мне в ответ. — Сказать?

— Э-э-э!? — Только доносится в ответ!

А-а-а! Как все сложно!!! И опять стоило мне проявить эмоции как тело отреагировало само. Бац! Легкую затрещину, «бац» подзатыльник. Но я не даю ярости взять верх и третьего уже сильного удара не следует.

— Одыр старший! Лащ идти за ним!?

— Да-а-а-а. — О! А я уже думал он немой.

— Лащ повторять за Одыром? — Заношу руку для еще одного аргумента.

— Да!

— Одыр. — А он молчит, и опять глазами хлопает. А ладно, рано пока менять принципы воспитания. И я не сильно, но чувствительно хлопаю юнца по уху. — Повторять! Одыр!

— Одыр. — Он не понимает, что я от него хочу, но угроза еще одного «аргумента» заставляет его все же повторить, хоть он и не понимает зачем.

— Одыр, Тот Кто ведет! — С нажимом глядя в глаза мальчишке, произношу я.

— Одыр, Тот Кто ведет! — Послушно, хоть и едва слышно повторяет Лащ.

Уф-ф! Ну вот. Он признал моё старшинство. А значит подчинился. Тут еще нет понятия кровной мести, вся месть в понимании местных это убить тут сразу, на месте, а мстить со временем, эта концепция еще неизвестна в мире.

Дальше с Лащем было полегче. Осмотрел его рану, сорвал лист какого-то папоротника, как память подсказала лечебного и приложил к его ссадине на виске. А затем отправил парня к женщинам. Мне же предстояло очень неприятное действо.

Даже во времена развитого холодного оружия, даже во времена огнестрелов, на поле боя на одного убитого приходилось несколько раненых. Эта мысль посетила меня как толко Лащ открыл глаза. А если учесть, что сражение племен проводилось оружием не сложнее деревянной дубинки или грубо обтесанного копья без наконечника, то… Нет, те кому досталось от Одыра точно мертвы, а вот остальные… Не удивлюсь если раненых и просто лежащих в отключке, от удара дубинкой по голове, на поляне и её окрестностях найдется не мало.

Первого раненого нашел очень быстро, это был мой погодка из «почти людей», что ходят по холмам, по имени Чаха. На его теле было множество ссадин, но никаких глубоких ран я не обнаружил. Попробовал привести его в чувство, похлопывая ладонью по его щекам. Но вот на что я не рассчитывал, так это на ту реакцию которая последует, как только Чах откроет глаза. И был совершенно не готов к тому, что стоило ему открыть глаза и узнать меня, он тут же ударил. Кулаком прямо в нос! От боли у меня аж в глазах заискрило! И я потерял контроль. А когда смог взять себя в руки, то обнаружил, что от Чаха осталось тело без головы и оторванная голова без тела. Радикально. Но в то же время мне тут же стало понятно, что меня могли убить и все бы кончилось здесь и сейчас. Повезло, что Чах не сломал мне нос, а просто разбил его в кровь.

Следующего раненого мне пришлось удавить, пока он был без сознания. Это был Годад, Тот Кто Ведет «почти людей» с холмов, тот кто и придумал всю эту бойню. Он был ранен, но если я оставил бы его в покое то несомненно выжил. Поэтому Одыр во мне, его просто придавил. С чем, надо сказать, я полностью согласился. Этот «лидер» готов был угробить три племени и во мне не возник внутренний протест против его убийства. Выхаживать местного Гитлера, это было за пределами как Одырской морали, так и моей. Так же удавил ровесника Лаща, у него была сломана нога в бедре и он уже бредил. Я не мог ему ничем помочь, а память Одыра считала, что оставлять обреченного на смерть в мучениях совершенно не правильным. Всего в грандиозной для этого времени битве участвовало четыре десятка мужчин и около тридцати женщин, которые воевали наравне с сильным полом!!! Те кто выжил это «мамки», их вначале бойни старался никто не трогать. Не то что бы детская жизнь тут была священной, совсем нет, но преднамеренное убийство ребенка было чем-то омерзительным в той протоморали, что утвердилась в четырех племенах. Хотя в запале битвы и были убиты все дети старше двух лет. А еще мои мысли о том, что выживших должно быть много, оказались не верны. В случившейся бойне, убивали жестоко, все же война на истребление, накладывала свой отпечаток. А потом по выжившим катком прошелся Одыр. Как оказалось его личность не умерла и не истаяла с моим приходом, а была просто отодвинута моим разумом на задворки сознания. И стоило мне потерять контроль, как он брал управление телом на себя. А надо сказать, что этой ночью, он конкретно двинулся умом превратившись в натурального маньяка убийцу. Видимо психологический шок, от гибели своего племени, его разум не вынес. Живых из «людей» мне найти не удалось. В результате к середине ночи, выжили только «мамки», детишки, Лащ и еще трое мальчишек которых мне удалось откачать, не имеющих переломов или иных серьезных ран, и привести их к своеобразной присяге мне.

Двое Пат и Ват, были братьями лет двенадцати от роду из племени, что ходит у заката. А последний из выживших Зак, из тех кто живет у воды, ему от силы было одиннадцать. Больше живых эта ночь не оставила. Ночь и Одыр.

А если быть точным, то ночь и я. Нечего отстранятся от того, что совершил. Да, по морали века двадцать первого я поступил греховно, убивая беззащитных пусть они и были и врагами. Но я теперь живу в веке первом, годе десятом. И век этот не нашей эры, да и год десятый не от рождества Христова, а от Боли. И пусть этим летосчислением пока пользуюсь я один, зато оно дает мне точку отсчета, некий временной якорь. Десятый год первого века от Тобы…

Глава 3

Тоба.

Я вот, если честно, никогда не верил в этот катаклизм. Да, читал, видел фильмы, ученые в один голос утверждали, что это было! Но я не верил. Слишком масштабно, слишком грандиозно, что бы быть правдой, думалось мне в веке двадцать первом. Теперь верю. Ибо ничем иным Боль быть не может.

Тоба.

Вулкан принесший смерть. Извержение равных которому не знало человечество за все время своего существования как вида. Даже Йеллоустон — сверхвулкан, дитя в маленьких штанишках по сравнению с Тобой. Взрыв каверны Тобы, чуть не уничтожил людей как вид, поставив буквально на самую грань вымирания.

Тоба.

Природный врыв мощностью в гигатонну тротилового эквивалента. Взрыв, в результате которого даже в Центральной Индии выпал вулканический пепел толщиной в шесть метров! А Малазию накрыло девятиметровым слоем. Это при том, что Тоба это вулкан в Индонезии! Не представимая мощь! Самые мощные ядерные заряды созданные разумом и руками человека, безобидные хлопушки, если сравнить масштаб.

Тоба.

Великий истребитель рода людского. Величайший, если смотреть на пропорцию от общего числа живых и мертвых по результатам катастрофы. Выжил один из тысячи.

Тоба.

Убийца цивилизаций. Ведь именно в результате этой катастрофы, человечеству пришлось заново проходить тот путь, на который оно уже потратило почти тридцать тысяч лет. Под слоем пепла, археологи находили примитивные составные орудия и цветные, обработанные рукой человека ракушки и ожерелья. Что бы вновь выйти на такой уровень прогресса, человечеству пришлось начинать все с нуля. Но даже не в инструментах и украшениях дело. Все намного хуже и сложнее.

Тоба.

Крушитель надежд. Африка, колыбель человечества. В колыбели хорошо, в ней уютно, тепло и есть доступная еда. Все хотят жить в колыбели. Но есть и неудачники, те кто не смог выдержать межплеменной конкуренции. Неудачники, которых другие племена вытеснили из под крон джунглей. А в саванне человеку не выжить. Не выжить и не найти пропитания, саванна это смерть. Да, так и было, потому как для людей без оружия, без огня, без лука, саванна и её хищники это гибель. А огромные массы живого мяса, что бродят по африканской степи, они недоступны. И неудачники уходили дальше, к побережью. Где, как оказалось, жизнь ничем не хуже чем в джунглях, а еда валяется прямо под ногами. Этой едой были моллюски, что выбрасывал на берег прилив. Моллюски, крабы, трупы рыб, еда способная прокормить кочующее вдоль побережья племя, ничуть не хуже, чем джунгли. Так появились прибрежные племена. Ракушки, костяки рыб, суровые ветра, открытое небо над головой, подстегнуло людей побережья развиваться чуть быстрее, чем развивались люди леса. Но и даже столь богатая на еду местность, как побережье океана, не может прокормить бесконечное число людей. И среди людей побережья появились свои неудачники, что уходили дальше искать новые места кочевий. Уходили так как привыкли жить, вдоль кромки прибоя. Так за сто тысяч лет до рождества Христова, люди вида Хомо Сапиенс Сапиенс вышли за пределы своей колыбели — Африки. Вышли не ведая, что повторяют путь своих предков — хомо эректусов, что ушли почти миллион лет назад, тем же путем, ушли не выдержав конкуренции с нашими более старшими кузенами, с теми кого потом назвали неандертальцами и денисовцами. А потом ушли и кузены, почти триста тысяч лет назад, оставив Африку молодому, только что появившемуся виду Хомо Сапиенс Сапиенс, то есть нам, тем, кого мы привыкли называть людьми.

Тоба.

Она первый геноцид. Люди побережья, за каких-то двадцать тысяч лет, они заселили всю кромку океана, от экваториальной Африки, до Китая. Эректусам, нашим далеким предкам потребовалось в десятки раз больше времени, что бы пройти тот же путь. Кузены тоже шли медленнее. И вот тогда восемьдесят тысяч лет назад, человечество могло начать свое развитие. Могло и начало. За каких-то пять тысяч лет создав протоцивилизации. Создав первые орудия труда, что сложнее простой палки или отколотого камня. Создав первые украшения — бусы, и даже произведения искусства — статуэтки. И вот, тогда, когда человечество было готово перейти на другой уровень, тот, что ученые называют переходом из палеолита в неолит, на этой грани, на начале этого шага, на взлете, грянула она:

Тоба.

Она — сама смерть. От землетрясения вызванного столь гигантским извержением умерли сотни тысяч. А потом, когда люди еще не успели понять, пришла волна. Волна, младших сестер которой, потом, в далеком будущем, назовут цунами. А люди, они ведь жили в массе своей на тонкой прибрежной грани. И пришла волна волн и не стало зарождающейся цивилизации людей побережья. Волна смела всех, от индокитая, до африканского рога.

Тоба.

И живые позавидовали мертвым. Те, кто выжил, из людей побережья, а их было не так и мало, почти все населения западного берега индийского субконтинента, они пережили волну. Пережили что бы умереть под тоннами вулканического пепла, что низвергнулся с небес. Пепел, что забивает глаза, пепел, что разъедает легкие, волна это легкая смерть, в сравнении с тем, как умерли они.

Тоба.

Это зима. Были те кто выжил и после этого. Их было всего около сотни тысяч, жалкая горстка, по сравнению с двумя миллионами погибших. Но их ждала участь еще хуже. Огромные массы пепла, что выбросил в воздух вулкан, не весь он осел на землю. Мелкие песчинки образовали толстые темные облака, что заволокли все небо. И настала вулканическая зима. Зима настолько долгая, что дала начало новому ледниковому периоду. Холод, он убивал, убивал страшно, убивал голодом. Менялся климат, менялся стремительно, а у людей не было индустриальной и производственной базы, что бы пережить его. Голод убивает вернее пули. Так не стало людей побережья. Так погибла первая волна тех из вида современных людей, кто рискнул покинуть гостеприимную колыбель человечества — Африку. Люди живучи, и кто-то выжил даже после всего этого, но выжить это мало, надо остаться людьми, у выживших не получилось, они забыли все и стали зверями. Будь ты проклята:

Тоба.

Ты цепной замок человечества. Замок который продержался почти десять тысяч лет! Именно столько времени потребовалось роду людскому, что в небольшом количестве остался в Африканских джунглях, размножится и выплеснуться своими изгоями в новый поход. В новый исход. Нам повезло, нам это людям. Второй исход начавшийся за шесть десятков тысячелетий до рождества Христова, тот исход не был уничтожен и дал восходы той цивилизации, что мы знаем, которая породила нас. Но теперь я знаю, что мы не успели, не успели развиться настолько, что бы обезопасить себя. Обезопасить себя как вид от вымирания. Тоба ты спусковой крючок, которой сработав, в результате убил нас — человечество. Тоба ты причина гибели Бога. Тоба — ты Боль, что осталась в памяти Божества навсегда.

Тоба.

Ты не пощадила даже колыбель. Люди леса, люди джунглей, даже они ощутили на себе мощь сверхвулкана. Нет, их не убивало землетрясение. Их не коснулась Волна. Но Зима, она не пощадила и их. Нет, не было в африканских джунглях тех заморозков, что ощутили на себе люди побережья. По сути среднегодовая температура упала всего на пять — семь градусов. Так малы кажутся эти цифры. Незначительны. И столь же катастрофичны они для всего живого. За несколько сотен лет этого похолодания площадь джунглей в Африке сократится на треть. Вымрет больше десятка тысяч видов живого. Осадки сократятся на четверть. саванна расширит свои пределы, а с севера придет пустыня. И люди леса, живущие почти без прогресса, как звери, стадами, для них этот удар окажется столь же сильным, как и та Волна, что смела людей побережья. Нет, люди выживут, мы живучи. Но то что произошло с четырьмя племенами сегодня, только начало того процесса, что охватит все джунгли! В той истории нас-людей, после всего, что натворила Тоба, осталось не больше десяти тысяч, так, во все голоса, твердили ученые двадцать первого века, проанализировав генетический материал по всему миру. И я не верю, что могу хоть как то предотвратить начавшиеся процессы. Когда ранее мирные друг к другу племена, гонимые голодом будут убивать, убивать, что бы выжить, убивать себе подобных. Я не верю. И мне страшно.

Одыр.

Ты маленькая Тоба. Память, частичка воспоминаний Бога, не весть как оказавшаяся в моей голове. Одыр, в той истории, что уже не случится, сойдя с ума, он убил всех и женщин, детей и подростков. Он повредился рассудком. Его разум не справился с гибелью всех кого он знал и все люди стали для него врагами. Все люди! И этой ночью, родился убийца убийц, сильный, умный, хитрый, коварный охотник на род людской. Он прожил сорок лет, до глубокой старости. Прожил один! Один без племени, без поддержки. Он жил гонимый ненавистью. Он жил, что бы убивать. Что бы убивать людей. И делал он это превосходно. Больше пятиста трупов на его руках. Он убивал целыми племенами, нападая на ночные стоянки, убивал одиночек отлучившихся за водой. Убивал, убивал, убивал. Вероятно никто ни до не после Одыра, не сможет «похвастаться» тем, что уничтожил более пяти процентов человечества, за исключением конечно же библейского Каина. Одыр был гений убийства, а невероятная физическая сила служила ему отличным подспорьем. Холод сковал от пяток до макушек: «И он живет со мной в одной голове!!?». Но мне придется с ним справиться, ведь выбора то у меня иного нет!

Глава 4

Захотелось найти камень побольше и разбить себе голову. Тот Кто Родился, не дал мне знаний человечества, я не стал сведущим в металлургии, геологии, в растениеводстве, вообще не приобрел никаких полезных с точки зрения ускорения цивилизации знаний. Зато, я обрывками помню, как в этой местности гибли люди. Помню то, что еще не стало.

Сперва, после того, как я узнал, сколько убил Одыр, я обрадовался. Ведь даже ни чего я не делай, но спасение пяти стен жизней, в результате того, что мой разум не дал разгуляться безумию этого монстра, мне казалось достаточным. Это и правда по цифрам очень много. Если всего осталось людей немногим более десяти тысяч, то пятьсот это весомый процент! Но увы, по сути я ни на что таким образом не повлиял. Эти пять сотен все равно бы погибли, кто от голода, кто от рук соседей. В конце концов вся популяция населяющих эти джунгли людей, через какие-то пару сотен лет, будет полностью вырезана племенами каннибалов, что придут с севера гонимые голодом. Ну вот и зачем мне эти знания? Чем они мне помогут? Лучше бы в мою голову поместили знания о металлсодержащих рудах!

Усилившийся дождь прервал мои размышления о самоубийстве. Впрочем, как не безумно и как не сложно, то что мне надо совершить, никто за меня это не сделает, так что жить я обязан. Ради тех кто погиб, что бы их гибель не случилась!

Надо было выходить из джунглей на поляну. Выходить к толпе испуганных женщин и подростков. Выходить и что-то делать! А я не знал что! Совершенно не знал. И чем дольше я копался в памяти Одыра, тем безвыходнее казалась мне сложившаяся ситуация.

Пятнадцать женщин, четыре подростка и я, в диких джунглях первобытной Африки. По сути ничего страшного. В данное время женщины добывали еды ничуть не меньше мужчин, а подросток способен собирать ягоды и плоды ничуть не хуже взрослого. Вспомнился штамп из школьных времен, как называли первобытные общества в моем времени: «общество охотников-собирателей». Где женщинам выделялась роль собирателей, а мужчинам роль охотников. И если с женщинами и их ролью, ученые угадали, то с мужчинами, попали впросак.

Я еще как только осознал себя в этом времени, удивился скудностью используемого людьми инструмента. А уж как охотится деревянным копьем, с наконечником в лучшем случае из заостренного дерева, обожженного на огне. Таким убить какого-либо зверя очень проблематично. Дубинка из сучковатой палки, тоже для охоты подходит слабо. О каменных инструментах, таких как скребки, протоножи и рубила, я вообще молчу, у них иное предназначение. На кого с таким убогим инвентарем можно охотится, а главное, если и можно, то насколько успешно?

Память Одыра подсказала, что можно. На всякую мелочь, не крупнее кошки, в основном на грызунов, очень похожих на морских свинок, но шустрых как городская крыса. Вот их и били дубинками. А вот для чего люди использовали копья, оказалось для меня откровением. По сути, копье оказалось не элементом охоты, а элементом войны. Причем войны не с другими людьми, хотя и использовалось для этого то же, но основным предназначением копий было иное. Борьба с хищниками! Причем не с хищниками саванны, это было бы глупо, с таким копьем да на древнего льва, весом за триста килограмм или на еще одних гигантов напоминающих медведей, только раза в полтора побольше своих сородичей из моих времен. Против таких зверей, даже с винтовкой слонобоем, выйти страшно, не говоря уж о любом не огнестрельном оружии!

Одыр и его сородичи боролись с хищниками джунглей, они были значительно меньше своих собратьев по ремеслу из саванны. Да и то с наиболее крупными представителями рода кошачьего, чем то напоминающих кагуара переростка, люди так же не связывались. Зато почти всех остальных гоняли по джунглям славно. Именно гоняли, а не убивали. Люди, даже такие древние как местные племена, были намного хитрее всех остальных зверей. Мужчины племен следили за хищниками, а когда те убивали свою жертву, нападали толпой используя копья на хищного зверя и отгоняли его от добычи, присваивая себе тяжелый труд охотника! Получается, что правильнее было бы назвать то общество в которое я попал, не «общество охотников-собирателей», а «общество падальщиков-собирателей». Девяносто процентов мясного рациона в меню людей, составляло мясо которое удалось отбить или у хищников или у других падальщиков. Как результат поступление мясо в племя больше зависело от удачи чем от навыка охотника и соответственно было величиной очень случайной.[1]

Получается, мужчина мог добыть много еды за раз, но так же мужчина мог и несколько дней не принести вообще ничего. А женщины, собирая травы, корешки, плоды, ягоды, в итоге поставляли еду более предсказуемо. То есть теоретически, да пожалуй и практически, если удастся подавить панику, объединить испуганную толпу в племя, то выжить получится. Только вот, есть одна деталь, которая рушит все эти замыслы на корню. В среднем, каждый человек из племен, мог беспрестанно трудясь прокормить себя и еще немного, настолько немного, что трое взрослых едва могли прокормить одного ребенка! Точнее таких малышей как остались в живых, можно прокормить и даже одному, надрываясь, работая на износ, но можно. Только вот для этого надо, чтобы с детьми кто-то сидел, отдельно выделенный человек. Сглотнул комок который подкатил к горлу, перед глазами встала стайка копошащихся в круге мамочек деток, их было ровно двадцать. А я и все кто остался жив, при всем желании, даже разорвись, даже все потратив на поиски еды, мы можем прокормить не больше двенадцати! И это с учетом того, что у меня не останется никакого времени ни на какое прогрессорство! А если я буду тратить время на достижение основной цели, то из этой дюжины, что может выжить, надо вычесть еще двух или даже трех. И от этой математики у меня волосы на загривке встали дыбом! Жертва малыша, ради выживания взрослого, это норма здешней жизни. Это закон выживания. Взрослый может породить еще детей, а дите не выживет без взрослого, просто выживание. Норма тут, но я такую норму принять не могу. Для меня она еще более дика чем безумие Одыра. Не взирая на то, что я должен совершить, что спасет в будущем миллиарды детей, я не могу поступиться теми детьми, что ради будущей цели должны умереть от голода здесь и сейчас. Понимаю, что не логично, что цивилизационную мораль надо оставить там в веке двадцать первом. Понимаю, даже всю эту мораль готов зарыть и не вспоминать! Точнее почти всю, переступить через детей, я не смогу. Даже если на кону выживание человечества, когда-то там вдалеке времен это выживание, а дети они здесь и сейчас и они важнее всего. Я так решил, и для этой цели, я переверну здешний гребанный мир!

Легко вот так решить! Как настоящий мужчина, сказать самому себе — ты должен! Но как же обидно, когда понимаешь, что все твои решения, все это битьё самого себя в грудь, не более чем акт капитуляции. Я реально не знаю что делать! Я безумно, до разбрызгивания своих мозгов от усилий разума, хочу, что-то сделать! Но я не знаю что. И хочется сесть на упавшее дерево, обхватить голову руками и заплакать. Зарыдать навзрыд. За что мне это?! Почему мне не дали умереть вместе со всеми?! Зачем на мои плечи легла эта ноша?! Я не хочу! Верните меня назад! Но, конечно никто меня никуда не вернул.

Еще со школы, мне запало в память, что Африка и джунгли африканской сельвы в особенности, это буквально кладезь всего живого. Щедрый и обильный эльдорадо для жизни. Что еды здесь завались, что количество видов населяющих сельву идет счетом на миллионы. Но действительность оказалась куда суровее этих школьных знаний. Еды много, но та что пригодна для людей, на неё огромная конкуренция. Например: вкусные и питательные плоды на деревьях. Люди на этот пир первыми не успевают, в основном уступая птицам или многочисленным приматам, что живут на верхнем ярусе, в кронах деревьев. Корешки те которые питательны и содержат много крахмала, их первыми обычно находят животные похожие на свиней или бородавочников, только бегающие стаями и каждая размером с дворнягу. Питательные деревца, лианы и побеги, тех в первую очередь съедаются гориллами или другими крупными обезьянами. И прогнать их сложнее чем даже ягуара, так как они стайные и камнями тоже умеют кидаться! Червячки, жучки, личинки, тут конкуренция просто зашкаливает, столько желающих ими полакомиться. Мясо и животная пища. Так она мелкая, догнать её в условиях джунглей, задача более чем не тривиальная. А те кто покрупнее, на тех выходить с деревяшками как-то боязно. Даже если сделать копья с кремнёвыми наконечниками, я все равно не рискну напасть на слона. Для такого нападения нужна слаженная и умелая команда. Да и то не рискну, местные слоники куда как крупнее своих потомков.

Можно было бы охотится иначе. Привнести в этот мир идею ловушек. Я даже встрепенулся от это мысли! Вырыть яму, на звериной тропе к водопою. Врыть в неё колья, сверху набросать настил из веток и ждать пока кто-то попадется. Ведь охотились так и не только в древности. То есть метод, как мне точно известно точно рабочий. Идея захватила, но не на долго, быстро рассыпавшись в прах, столкнувшись с суровыми буднями реальности. Все воздушные замки рухнули от одного вопроса: чем копать яму!? Палкой копалкой? Так это работа на недели, причем за эту неделю с той тропы будут согнаны все и я останусь с носом. Может сделать лопату? Ха! Горько рассмеялся, я нее знал как и главное из чего её можно сделать! Металлов не было, магазинов тоже. Все что я мог сделать из лопаты это черенок! А из чего делать рабочую часть? Из дерева? Ковырнул ногой почву, да тут корень на корне и корнем погоняет! Вспомнилось, из посещения одного из музеев в далекой юности, там я видел лопату где рабочая часть была сделана из лопатки крупного зверя. Это пожалуй могло сработать. Но где я найду того зверя, что отдаст мне свою лопаточную кость и сколько такой кости мне придется потратить, прежде чем я смогу создать рабочий инструмент? Ох! Нет, идея перспективная и в будущем, если оно у меня будет, к ней надо вернуться, но пока, пока эта идея только подтолкнет к неэффективным энергозатратам, без гарантированного результата. И её лучше отложить, пока я не найду скелет или труп слона или бегемота.

Но ловушки, эта идея сама по себе заманчива. Легче всего реализовать силки. Для этого надо только сплести веревку. А подходящих волокон для создания пеньки в этом лесу достаточно много. Вот странно, в этом времени люди додумались до плетения примитивных корзинок, до обработки кожи, чему свидетельствует кожаный ремешок на моем поясе. Но веревки не изобрели. Хотя это частности, я за сутки из волокон, что смогу ободрать с местных деревьев, сплести смогу. Пожалуй идея хороша. Знания Одыра о жизни местных зверей и мои задумки, пожалуй это должно сработать. Но силки, это все же элемент дополнительный, на него нельзя делать основную ставку, в один день может быть «густо», а иногда неделю никто не попадется. На такое шаткое авось, ставить свою будущее очень не хочется. Но и сбрасывать со счетов такой способ добычи пропитания, явно не стоит. Отложим пока его. К силкам я всегда смогу вернуться. Просто сейчас, быстро они не способны мне помочь.

А может первое время есть тела людей. Что добру то пропадать? Все равно похоронить мы их не сможем да меня и не поймут, с этими похоронами. То есть этих мертвецов все равно съедят, не мы так падальщики. Так почему бы не пустить их мясо на заготовки? Прислушался к памяти Одыра, четыре племени не занимались каннибализмом, но их какого-то морального барьера, на это не было. Не принято, но не запрещено, так можно было бы охарактеризовать, их отношения к поеданию себе подобных. Но чем больше я думал о этой мысли, тем противнее она мне становилась. Я не мог перешагнуть через себя в этом вопросе. Точнее могу, если не будет уж совсем никакого выхода, совсем никакого! Но он должен быть! Должен. Просто я его не вижу. Я уверен, не просто так Тот Кто Родился, выбрал именно это место и это время. Значит Он посчитал, что тут наиболее идеальные условия из всех, что были на его памяти! Ну, я бы заслал именно в лучшие условия своего резидента, если бы от его успеха зависело моё существование, а считать, что Он глупее меня, это вот то что как раз и является глупостью!

А значит выход есть. И просто я тупой или слепой, что его не вижу. Надо подойти к решению проблемы с иного ракурса. Задать тот вопрос, который еще не задавал и найти на него ответ. Надо только точно сформулировать этот вопрос. В чем основная трудность выживания в тех условиях, в которых я оказался? Не индивидуального выживания конечно, а группового. Две проблемы, еда и безопасность. Причем обе проблемы равно велики по значимости. Да, пока идет дождь и гроза, пока звери напуганы стихией и недавним сражением, нам ничего не грозит. Но потом, а смогу ли я один отгонять хищников? Ой не уверен, одно дело пять или шесть мужчин с палками и криками, тут даже крупные кошачьи и гориллы отступают, а другое дело я в одиночестве, даже с самой большой дубиной, тут напугать не получится, а боя я не выдержу. Как не сильно этот тело, но даже до средней гориллы ему очень далеко! А главное, что в джунглях к нам могут легко подкрасться кто угодно из хищников. Заросли закрывают обзор. Сейчас мы малочисленны и не сможем напугать толпой. Ой как все плохо то!!!

Ответ вроде есть, надо уходить из джунглей. Искать скалу или пещеру, или еще какое естественное укрытие. И нужен огонь! Точно — огонь, вот залог безопасности! Моё первое предположение, что местные не знали огня, оказалось не верным. Огонь племена знали и даже умели его поддерживать и переносить с места на место. Но только в сухой сезон, в дожди их костры гасли. Впрочем, если дожди тут такие как тот водопад, что сейчас низвергается с небес, то тут трудно в чем-то обвинять предков. Каждое начало сухого сезона, начиналось охотой за огнем. Дождь прекращался, а сухие грозы еще шли чуть ли не неделю. От ударов молний горели деревья, этот огонь и забирали люди. Но я то знаю, как добывать огонь, без молний, без того, что бы ждать милостыни от природы. Знаю, а главное умею, в юности на даче, я разжигал костры на спор без спичек и зажигалок. С задачей добыть огонь я справлюсь, вот только дождь кончится и солнце хоть немного подсушит все вокруг. А то в такой влажности, даже спички не помогут костер разжечь, тут бензин нужен, да и тот залить может!

Огонь это факелы, это сторожевые костры, это линия безопасности которую не перейдет ни один дикий зверь! Огонь это не только тепло и горячая еда, это в первую очередь безопасность. Мне вдохнулось немного свободнее. Но второй вопрос никуда не делся.

Где взять еды?

В голову сразу вылез банальный ответ. Еду надо брать там где её много! Даже посмеялся, нервным смехом, от такой банальности. Но смеялся я не долго. Ведь как не прост ответ, по сути он правилен. Еду проще брать там где её много. А раз в джунглях её мало, то… Всего в паре километров от меня течет полноводная река, Вода Которая Идет. А за этой рекой, уже нет джунглей, за ней саванна. Река тут служит как бы границей разных биологических ценозов. И в этой саванне, еды бегает, на миллионы людей хватит. В Северной Америке до того, как белый человек истребил ради шкур и развлечений бизонов, стада этих животных достигали нескольких сот тысяч голов. Каждого такого бизона хватит нам на месяц!!! Всем остаткам племен хватит на месяц одного убитого зверя! Нет, в африканской саванне не водятся бизоны, но и того, что там бегает, прыгает, скачет, настолько много, что у Одыра чуть слюни предвкушения потекли, еле остановил это порыв организма. Но было достаточно много причин, по которым местные в саванну не совались. Во-первых, хищники, они намного крупнее тех что водятся в джунглях. Этих хищников не напугать толпой с палками. Порвут на лоскуты и не заметят. Но даже это вряд ли остановило древних людей. Голод побеждает страх, это аксиома эволюции. Но тут встает во всей красе «во-вторых». Не могли древние люди никого поймать в саванне. Ни антилопу, ни лошадь, а тут были похожие на лошадок создания. Не могли поймать! Ведь у них не было ни ружей, ни луков, ни металлических наконечников для дротиков. Да даже каменных наконечников не было, не дошла человеческая мысль до идеи составных орудий пока, не дошла. А метать деревяшки в антилопу или зебру, занятие совершенно бесперспективное.[2] Даже если попадешь, только спугнешь добычу. Получается еда под боком и её много, но нет инструментария, что бы эту еду добыть. Да проблема огромная, но очень знакомая человеку века двадцать первого — проблема инструмента.

Второе место где много еды, это вода. В такой полноводной реке, что протекает рядом рыбы должно быть завались. Да и впадает она, в огромное озеро, противоположенный берег которого не видно, рядом с тем озером и кочуют «почти люди», что живут о воды. Точнее кочевали, теперь то племя уже не существуют, как не существует ни одно из четырех племен. И эти остатки людей или погибнут или я смогу создать из них новую общность. То есть по логике, рыболовство может решить все проблемы, такой малой общности людей. Что я знаю о рыбалке? Спиннинги, удочки, все это не к месту. Возможно я смогу сделать крючок из кости, даже скорее всего смогу. Я смогу слетать удилище из дерева. Грузило заменю камнем. Поплавок выточу из деревяшки. Наживку найду, это не проблема. Но из чего я сделаю леску?! Тут нет капрона или нейлона, тут нет тех материалов, что мне привычны! Нет, я знаю, что в каменном веке, через десять-двадцать тысяч лет люди что-то придумают и смогут так ловить рыбу. Но я даже не догадываюсь, чем можно заменить леску.[3] Нет, если задаться целью, провести эксперименты, я думаю, что смогу сделать лескозаменитель, но вот на опыты могут уйти годы.

Но ведь есть еще много методов рыбалки! Например сеть. Если я смогу сплети веревки, то просмолив их я смогу сделать сети![4]

Да, даже сети и те не обязательны. Можно из корзин сделать ловушки для рыб! Я помню, делал такие в детстве на речке, что протекала рядом с дачей! И пусть я ловил этим корзинами карасей и пескарей, но ведь работает! Значит можно сделать и тут, причем намного легче чем сети или удочки. Но тут я понял, что Одыр вообще никогда не ел рыбу. И никто из племен рыбой не питался. И табу вроде не было никакого. Одыр просто не знал, что в воде бывает еда!

По его мнению в воде была только смерть! И к большой воде люди племен не подходили. Ибо это было опасно. И не в мифических пираньях или хищных рыбах дело. Все гораздо прозаичнее. Тех кто был неосторожен и позволял себе приблизится к реке, их очень часто съедали. И обратившись к памяти Одыра, я понял, кто не пускал людей к воде. Вся Большая Река буквально кишмя кишела крокодилами. Тут их было столько, что кажется тут их рай. И эти крокодилы, они в среднем намного крупнее тех, кого я наблюдал в своем времени даже по телеэкрану. Огромные туши, зачастую больше десяти метров в длину и весом за тонну! Мне резко расхотелось, приближаться к берегу реки даже метров на сто. Такой один раз челюсть сожмет и… Нет, лучше даже не думать! Фобия местных жителей, по отношению к большим водным пространствам, оказалась вполне понятной и объяснимой.

Только Одыр не страдал этим страхом. Он был любопытной личностью. Любопытным юношей, с атрофированным инстинктом выживания. Грубо говоря его рубеж страха, был сильно отодвинут по сравнению с другими людьми. И в тринадцать лет, он однажды пересек Большую Реку по каменистому броду. Он верно вычислил, что на быстрину, на камни, крокодилы не сунуться. Как он до этого дошел, я не знаю, но он и правда прошел по броду туда и обратно. Точнее не по броду, а по каменным порогам с безумным течением. И Одыр помнил одно очень замечательное место. Полуостров на который он выбрался после своего пути. Погрузившись в воспоминания, я начал двигаться к тому времени, стараясь вспомнить как можно больше о том эпизоде в его жизни.

Большая Река, это мутный поток, что несет огромную массу воды с рассвета на закат. Там где перешел Одыр, самое узкое место, быстрина, там ширина реки всего метров сто. А вот за порогами она раздается в ширь, и уже от берега до берега, там почти километр. А перед этими порогами, огромная заводь, своеобразное озеро-запруда, крокодиловый рай. Заводь что тянется на десяток километров в длину и в три четыре в ширину. Виной такому разделению, служит каменистый, скальный в своей основе холм. Что образует как бы полуостров с противоположенного берега и пороги с этого. Одыр перебирался на тот полуостров из любопытства и что бы поглазеть на стада бегающего вдали мяса. И сейчас «просматривая» его память, я понял почему именно ЭТО место выбрал Он.

Полуостров. Больше всего по форме он похож на маленький Крым. Почти те же пропорции. В моменты, когда ливни становится особенно злыми, под конец сезона дождей. Этот клочок земли превращается в остров. Полноводная река перешагивала через узкий перешеек, что в сухой сезон соединял остров с берегом. Причем, чем больше воды было в реке, тем больше размывался узкий перешеек у другого берега. А когда вода спадала, в тот перешеек заносился песок, стволы деревьев и он быстро забивался. Тем самым, как ни парадоксально, чем больше было воды, тем легче было пройти по каменному броду, так как водный поток делился на две части. Общая площадь полуострова, была довольно велика, около квадратного километра. А главное, остров-холм, был наделен природой отвесными берегами, на которые не могли забраться крокодилы! А другие хищники были не дураки вообще подходить даже близко к заводи. Крокодилы которые здесь живут, опасный противник для любого зверя и с ними предпочитали не связываться.

За порогами, крокодилов было поменьше и там уже устраивали свои водопои тучные стада саванны. Но даже там, поставить сеть или плетенную ловушку было нереально. Всё что там поймается, будет съедено зубастыми земноводными.

Меня очень заинтересовал это полуостров. Он означал безопасность. Там нет хищников, там нет ядовитых змей. Единственное животное что там обитает, по воспоминанием Одыра, это суслики переростки, ну или что-то на них похожее. А эти суслики еда на первое время! Сейчас во время розлива они никуда не денутся с холма что стал временно островом. А то, что они ямы выкопали и в них живут, и прячутся, так их разрыть можно и палками-копалками!

Эта идея, переселится в саванну, захватила меня. Тем более я теперь знал, что по сути, у людей там может появится безопасный плацдарм. Осталось дело за малым. Перебраться через пороги самому, а главное перевести за собой женщин, подростков и детей! Это казалось невозможным.

Но, чем больше я размышлял над этим вопросом, тем навязчивее у меня становилось желание захватить этот холм! К тому же, это и психологически сыграет на меня. Сейчас все женщины и подростки шокированы, они испуганы их мир разрушился. Но чем дольше они остаются в привычной среде обитания, тем быстрее они будут приходить в себя. Я видел их глаза, так как на меня смотрят те, кто испуган настолько, что если я скажу прыгнуть в пропасть они прыгнут, потому как пропасть пугает их гораздо меньше Одыра.

А если их вытряхнуть из привычной среды обитания, то этот шок сыграет мне на руку! Во-первых: в новом месте новые правила приживутся лучше. Во-вторых: непривычная среда отодвинет на второй план произошедшую трагедию. В-третьих: я собирался присвоить себе место постоянного лидера, а это вполне возможно и на добровольной основе, если я буду знать, что делать в новых условиях лучше, чем местные. И еще набирается прилично плюсов по мелочи.

И вот тут впервые, за все мое тут прибывание, проявилось то, что в дальнейшем станет основой моего нового характера. Мои решения и маниакальная упертость Одыра, который, видел цель, и готов был переть как танк ради её достижения, не считаясь ни с опасностью, ни с природой, ни с самой разрушительной стихией! Ушли куда-то сомнения и страх. Испарилась неуверенность. Я поднялся, расправил плечи, перехватил тяжелую дубинку, что подобрал у одного из убитых и ровным шагом направился к поляне, где меня ждало мое племя, которое еще не знает, что оно моё!

Глава 5

Немного подумав, решил, что сперва надо сделать одну вещь. Перед тем как вернуться на поляну, я собрал все съестные припасы, что принесли с собой племена на этот грандиозный сход. Надо сказать продуктов нашлось немного, но сутки или двое на них протянуть можно будет. В основном это были корешки, и плоды какого-то дерева или кустарника, напоминающее на вкус мыло, но очень питательные. Нарвал папоротник, сломал пару длинных жердин, к ним восемь палок по короче и связал всю эту конструкцию в жалкое подобие волокуши. На нее и погрузил все находки.

Моё появление было встречено вполне предсказуемо. Все сбились в кучу по плотнее и застыли. А это надо было прекращать, они так детей передавят! Тщательно подбирая слова команд, объяснил, что надо делать. А именно всем подняться, женщинам взять детей на руки. Братьям поручил тащить волокушу, а Лаща обрядил следить, что бы никто не отстал и не потерялся. А затем уверенным шагом повел людей к реке. Тут главное было не показать ни тени сомнения в своем решении и полную готовность отвернуть голову любому, кто хоть намекнет, что он против такого пути. Я бы не справился, но буквально на полминуты выпущенный на свободу Одыр, быстро объяснил всем новые правила. Подействовало на все сто процентов. В этом времени, еще не придумали концепта религий, даже тотемы, и примитивные верования на их основе, только зарождались, так что те кто шел за мной, не могли четко ассоциировать своё отношение к тому, кем стал Одыр. Люди более позднего времени приняли бы меня за посланца дьявола, а греки назвали бы сыном богов. Именно такая покорность, покорность перед сверхъестественным, сейчас сквозила в жестах, в движениях в звуках, что издавали люди за спиной. Покорность перед силой которая неизмеримо выше и которую не понять. Фатализм. Что мне было как нельзя более к стати, и чем я собирался воспользоваться на всю катушку!

По пути я раздобыл две лианы попрочнее, каждая длинной метров семь. Думал, что для того, что бы их добыть придется изрядно повозиться, ведь кроме каменного рубила-скребка, что удобно лежал в ладони, у меня не было никакого инструмента. Но на мое удивление, четыре косых удара и лиана толщиной в два больших пальца перерублена. Правда рубило пришлось выкинуть в результате, так как я перестарался не рассчитав силы на последнем ударе, а камень из которого оно было сделано, был не из твердых пород. Обидно за инструмент, но Одыр знает как их делать, так что не велика потеря.

К Большой Реке мы вышли примерно за два часа перед рассветом. В темноте, под аккомпанемент дождя и всполохи молний, было видно от силы метров на десять вперед. И брод, он не казался каким-то непреодолимым. Огромные валуны удобно расположились, примерно в метре друг о друга. С них можно было легко перескочить один с другого, оставив бушующие потоки воды в полуметре ниже. Легко, так казалось Одыру, да и мне под его воздействием. Раз он смог преодолеть этот путь в тринадцать лет, то я то точно смогу! А ночь, которая скрывала насколько трудным будет этот путь, только помогала уверится в этих мыслях.

Связал прочным узлом две лианы. Один конец обмотал себе на поясе и закрепил еще одним узлом. Подозвал Бры, завязал узел у неё на поясе. Еще в эту своеобразную цепь, я включил Пата, он был замыкающим. Отобрал детей у Бры, она держала двоих и посадил обоих себе на сгиб локтя. Доверить переноску детей я никому не мог. А если я упаду, то все напрасно, эти дети все равно не выживут, их погубит голод. Я все ставил на одну карту и наверно должен был понимать, что так нельзя, что такой риск он чрезмерен. Но в этот момент я был уверен в успехе на тысячу процентов. И не в божественной благодати дело, это просто наследство — маниакальный синдром собственной правоты, что достался мне от Одыра.

Наверное если бы я начал кричать, грозить или заставлять, все могло случится иначе. Но я сказал просто.

— Тут смерть. — И рукой показал в джунгли. — Там жизнь. — И взмах в сторону бурлящего потока. — Я знать. — И столько спокойствия и веры в свои слова, было в моем голосе, что в ответ на мое: — Бры, Пат, за мной. Повторять как я.

Двое безропотно ступили на скользкие камни, повторив мой первый шаг в темноту. Мне казалось, что Одыр ошибся и тут не сто метров, а все тысяча! Таким долгим и опасным казался этот путь. Я прыгал с валуна на валун, со скалы на скалу. Пару раз едва не сорвался. Один раз сорвалась Бры. Но мой выкрик, позволил Пату подобраться и он не полетел в воду вслед за ней. А потом мы потянув за лиану, легко вытащили первую бабушку племени на большой камень. Все это время, я думал не о себе, даже не о Пате или Бры. Я боялся за два комочка тепла, что прижались к моей груди и вцепились своими маленьким рученьками в меня. Я не мог их подвести. Не мог, даже если упадет небо, я их спасу! И мы дошли. Но я не успокоился на этом, а отнес детей и увел Бры с Патом, с берега на холм. Забраться по отвесному, песчаному берегу с детьми на руках оказалось даже сложнее, чем прыгать с камня на камень.

— Тут нет злых зверей. Тут нет Тех Кто Живет в Воде. Тут жить!

Отвязал лианы. Бры как подкошенная рухнула на траву. Но стоило мне сунуть ей в руки детей, как она тут же пришла в себя. Попросил крикнуть, что есть мочи, в сторону берега джунглей, что мы дошли и живы. Тут было важно, что бы эта новость исходила не из моих уст. Надеюсь, что эти крики были услышаны на другом берегу.

Обмотав лианы вокруг груди и пояса, я направился в обратный путь. Все же тело мне досталось великолепное. Идеальное тело. Ни больше и ни меньше. Сила, реакция, ловкость, координация, все намного выше чем в моем предыдущем теле. Жаль кончено, что все эти атрибуты, не помогут справится один на один даже с самой малой из саблезубых кошек, не говоря о ком-нибудь по-крупнее.

Обратный путь занял не больше двух минут. Одыр мог бы пройти теперь этот маршрут с закрытыми глазами, его память тела была изумительной. Он точно помнил, как и куда ступала его нога, на какую часть камня прыгать потому, что там суше или поверхность более шероховатая. А теперь так умел и я. И вера в то, что все получится, обрела более весомые предпосылки.

Когда я вернулся, то легко понял, что крики Бры и Пата, были услышаны. И мне осталось только повторить. Два человека в лиановую «цепь». Два дитя, мне на левый локоть. И вперед. Раз за разом, я водил такой своеобразный караван туда и обратно. Пару раз женщины срывались в поток, но мне удалось их вытащить, а пострадавшие отделались синяками да испугом. Второй раз я вздохнул посвободнее, когда все дети были перенесены на холм. Теперь мои руки ничто не сковывало и я полностью уверился, в том, что сегодняшняя ночная переправа пройдет без жертв и трагедий!

Впрочем руки пришлось занять. Я суть не забыл про собранную еду. Пришлось нарвать широких листьев и завернуть её в них, так, что бы можно было по частям перенести на другой берег. В последний переход мне предстояло взять с собой только Лаща, все остальные уже были на холме. Один переход остался. Из двух, уже изрядно измятых и измочаленных лиан, связал одну и уже привычно затянул её на поясе юноши. Тот надо сказать совсем не боялся предстоящего перехода, видимо пример женщин и более младших парней подействовал на него хорошо. А то я именно Лаща хотел взять в первый переход, но увидев, что у него буквально ноги подкашиваются от страха, решил взять одного из братьев.

Символично должно было получится. Вот вот должен был начаться восход и было бы замечательно подгадать его к тому моменту как последний из людей коснется новой для них земли. Почему то Одыру эта идея очень понравилась.

Все шло просто как нельзя лучше. И я мог бы насторожится, ведь хорошо помню законы жизни. Нет не физические, а законы подлости. И один из них гласит: «если все идет очень хорошо, то готовьтесь к крупным неприятностям!». Я расслабился и резкий толчок, внезапно натянувшейся как струна лианы, больно ударил по пояснице, скидывая меня в воду.

События разворачивались с молниеносной скоростью. Лащ так же упал в поток, но другую сторону трехметровой скалы, что выступала из бурлящего потока. Тем самым лиана держала и меня и его, не позволяя сорваться и быть утащенным быстрым течением. Но на этом хорошие новости закончились. Лащ сорвавшийся первым, и утащившим меня с собой, не просто оступился или подскользнулся потеряв равновесие. Его падению была сторонняя и очень объективная причина. И причина эта, своим хвостом сбившая мальчишку в воду, сейчас открывала свою пасть буквально в десяти сантиметрах от моего лица! На нас напал крокодил!

Любой из древних людей, не стал бы даже сопротивляться. А безропотно принял бы смерть. Как антилопа перестает брыкаться, когда ей в загривок впивается львица. Силы вроде есть и есть шанс на свободу и жизнь, но нет воли для борьбы, а есть чувство обреченности. Да и я человек мира цивилизованного, только и смог, что в испуге широко распахнуть глаза. Да краем сознания подумать, что если захлопнуть пасть крокодилу, то её легко можно держать закрытой, так как у крокодилов неравномерно развиты челюстные мышцы. Они способны развивать колоссальное усилие при сжатии и очень слабы когда требуется раскрыть пасть. Но эта мысль дала шанс действовать Одыру.

Сейчас, как в самом начале моего появления в этом времени, я не действовал, а смотрел за действиями своего тела, как сторонний наблюдатель. Вот Одыр захватывает челюсти крока, сжимая их двумя руками. Вот, через секунду он уже подобрался и умудрился, забраться крокодилу на загривок, и это преодолевая не только сопротивление рептилии, но и водный поток! Впрочем своим сознанием я отмечаю, что все эти подвиги не нужны. Рептилия на грани смерти. Крокодил вовсе не собирался на нас нападать. Видимо он неосторожно приблизился к быстрине и его кинуло на камни. О таком выводе говорит то, что передняя лапа у него оторвана по сгиб и сильно кровоточит, а весь правый бок буквально рассечен чем-то острым, из метровой раны, торчат кишки и еще какие-то органы. Видимо он уже в конвульсиях дергается, и именно этим можно объяснить то, что крокодил видимо в отчаянной попытке выбраться с быстрины, развернул свое тело поперек течения, ударившись о скальный выступ, на котором по стечению обстоятельств находился я и Лащ. Смотри я этот сюжет по телевизору, то наверно посмеялся нелепости ситуации. Но увы, это был не телевизор, а реальность которая меня окружала. И все могло кончится очень и очень плачевно. Хорошо, что крокодил именно так ударился о скалу — боком. Пройди он своим узким телом в проток, то лиана страховки не смогла бы выдержать такой нагрузки и меня бы сейчас уносило течением избивая о камни. Впрочем, такое развитие событий по прежнему было вполне возможно. Что-бы такого не произошло, мне надо было вернуть контроль над телом. Но впавший в раж убийства Одыр, ни в какую не хотел прерывать своего занятия, с упоением воюя уже с трупом крокодила. Если бы не державшийся с хвоста Лащ, меня бы давно унесло течением. А у паренька силы то не бесконечные, сорвется и противовес пропадет!

С огромным трудом мне удалось перехватить управление, вытеснив Одыра на задворки разума. Точнее я думал, что у меня это получилось. Но когда я выбрался из воды и вытащил, побитого о камни, но без сильных ушибов и переломов Лаща, и только собрался перепрыгнуть на тот валун, что прямиком бы привел меня на нужный берег… Тут Одыр буквально взорвался приступом ярости у меня в голове! Он не хотел бросать столько мяса! Причем его совершенно не волновало, как я буду вытаскивать мертвую рептилию весом за четыре сотни килограмм на берег!

Но напор Одыра был столь силен, а я настолько морально вымотался за этот, кажущийся бесконечным, день, что пришлось ему уступить, пообещав вытащить крокодила. Отправил Лаща за подмогой. Впрочем мог этого и не делать, а просто крикнуть. В предрассветной полумгле я видел, как десятки пар глаз следят с холма за всем, что происходит. Впрочем моя паника была преждевременна. Вот если бы крокодил убился бы на середине брода, то никаких сил не хватило бы его затащить на берег. А пять метров, при наличии десятков рук, пусть и женских, это было уже знакомой проблемой инструментов и приложения сил. Закрепил лианы под лапами рептилии, кинул их концы на берег. Попросив подержать их, но не тащить. Для того что бы вытащить этого крокодила, нужно было гораздо больше лиан, одной еле хватало на то, что бы крокодил не потерял своего шаткого равновесия и не перевесил ни в одну из сторон. Что привело бы к тому, что его туша поддавшись течению, разорвала бы лиану и наше мясо было бы снесено течением. Впрочем еще полчаса, новые лианы, за которыми я сходил в лес, несколько неудачных попыток, все же завершились одной, которая удалась и рептилию получилось вытащить на каменисто-песчаный берег полуострова.

Как оказалось это только половина проблемы. Теперь предстояло решить иную задачу. Как поднять эту тушу по песчаному склону, угол наклона которого приближался к пятидесяти градусам? Это еще хорошо, что у страха глаза велики. На берегу я понял, что несколько переоценил размеры крокодила. Да в длину он был около четырех метров, но вот с весом я ошибся, эта особь весила не более двухсот пятидесяти килограмм. Поэтому используя женскую помощь, невероятной силы Одыра хватило, на этот подвиг.

И только поднявшись на холм, я осознал в свете утра, какой подвиг совершил. И по какому краю прошел, к тому же заставив, идти за собой других людей. Какому риску я подверг всех! Смотрю на эти каменные пороги, которые называл бродом и понимаю, что вот эти скалы, что торчат из воды иногда в метре друг от друга, а иногда и стоят почти вплотную, да по ним можно перейти. Теоретически. Но то, что этот переход завершился без жертв, это настоящее чудо. Насколько это чудо, достаточно посмотреть на то что пороги сотворили с крокодилом! Вообще рептилии старались избегать порогов, перебираясь вверх по течение если им это было нужно, по суше, по узкому перешейку, а не лезли в это буйство скал и воды. Хотя, присмотрелся внимательнее. Ой! Нет, не по ошибке попал этот крокодил, на камни, судя по следам зубов на его хвосте, его пытался съесть более крупный сородич. Ну и или не съесть, а просто убить, кто этих рептилий поймет? Скорее всего спасаясь он заплыл на быстрину и его увлекло дальше, к гибели. Но эти детали, судя по всему, видел только я…

Глава 6

Стоило мне оторвать взгляд от туши и посмотреть вокруг, то в глаза бросилось, то как на меня смотрят. Если ночью, после устроенной бойни, в глазах выживших читался откровенный ужас, обращенный на Одыра. То сейчас, ужас уступил место иному чувству. Так смотрят на идола, так наверно смотрели бы греки Эллады на Персея или Геракла. Это был не страх, не почитание, не преклонение, так смотрят на Чудо! На то, чего не может быть.

И тут до меня доходит, как всё происходящее смотрелось со стороны. Ночь, гроза, водопады воды буквально льются с небес. И в этом антураже сперва происходит бойня, в которой выживает только один взрослый самец. Причем не просто выживает, а на глазах женщин голыми руками буквально рвет противников на части. И потом явно собирается добить и всех остальных, но останавливается. Затем, этот же убийца приводит в себя трех не-мужчин, или иначе говоря подростков и не убивает их.

Затем следует ночной переход, к Большой Реке. Место которое вызывает страх, так как в ней обитают Те Кто Убивает в Воде! Переход по броду, так незначительная деталь этой ночи. Зато финал! Представляю как смотрелась со стороны в рассветных солнечных лучах битва Одыра с крокодилом. Никто ведь не знал, кроме меня, что рептилия была почти мертва при этой встрече. Люди на холме видели, что Одыр голыми руками убил Того Кто Убивает в Воде! Немыслимо! Такое по мнению племен было просто невозможно. Этот труп под ногами, что я сейчас пнул, он для древних людей столь же чудесен, и равнозначен по своей невероятности как падение неба на землю! А еще кончился дождь, одновременно с тем, как мы затащили крокодила на холм. Для меня эта деталь не стоящая никакого внимания, совпадение, не более. Но древние так не считали, они видели в этом особый смысл, но никак не случайность.

Соответственно, в свете произошедшего, отношение ко мне изменилось кардинально. И мне еще предстояло понять это изменение. Но сейчас, сейчас надо было действовать и не в коем случае не пускать на самотек происходящее. Надо было закреплять своё влияние. А главное, приучать меня слушаться. Сейчас они готовы сделать все, что я скажу, но пройдет время и они придут в себя и инерция мышления и быта попробует вернуть все на круги своя. Так что, сложившаяся невольно иерархическая структура примитивного вида: я — ведущий, все остальные — ведомые, требовала закрепления.

Пяти женщинам из бывших «почти людей» что ходят у воды, я поручил следить за детьми. Еще четырех пристроил на сортировку той еды, что мы принесли с собой. Велев им сплести корзины и положить туда: отдельно ягоды, отдельно плоды и отдельно корешки с травами. Материал для корзин нашелся на холме. Вся его западная часть заросла густым кустарником с гибкими ветвями, очень похожий мелкую на рябину, но без плодов. Остальные в том числе и юноши, им нашлось более трудное занятие. А именно потрошить крокодила!

И надо сказать Одыр, что живет где-то в глубине моей головы, он был твердо уверен, что люди справятся с задачей освежевать тушу. Причем не только распотрошить, но и отделить съедобное мясо от кишок и костей. А главное сделать это так, что бы минимально повредить ценную кожу. Оказывается в этом времени кожа очень ценный ресурс. В основном людям доставалась плохая кожа мелких животных добытых охотой или сильно порченая шкура тех зверей побольше, кого удавалось найти уже мертвыми. Древние даже знали о примитивной обработке кожи! До современного процесса выделки тут конечно не дошло, но результата определенного достигали, результата который в будущем назовут сыромятной кожей[5]. Правда для того, что бы данный процесс завершить требовался костер для дыма и золы и человеческая моча, которой могло не хватить на такое большое количество кожи. Так, что если память Одыра права, то вскоре я смогу получить в свое распоряжение прочные кожаные ремни, что меня очень сильно радует. Правда, для меня, эта разделка крокодила умозрительно была очень трудоемким процессом, ведь самым совершенным инструментом было каменное рубило или каменный же скребок.

Хорошо быть молодым! Ночь не спал, причем не то, что не спал, а подвиги совершал, а сил еще вагон! Да и остальные, кроме деток, я смотрю, имеют усталый вид, но с ног не падают и вполне способны работать целый день. За эту мысль я зацепился. Надо не давать им спать! То, что я собирался совершить на закате, чем более затуманен будет их разум, тем больший эффект запланированное мной представление произведет!

Но даже запланированное на вечер, это все подождет, сперва надо осмотреться в свете дня. И я принялся обходить новую территорию. Полуостров, а точнее сейчас, при речном разливе остров, был и правда довольно приличных размеров. В основе этого холма лежала скальная порода, выход которой хорошо просматривался на порогах. За тысячи лет на эту скалу нанесло или намыло водой, довольно мощный слой песка и ила. Судя по траве, что была мне почти по пояс, почва получилась очень плодородная. Хотя, это не имело никакого значения, сельским хозяйством я даже не думал заниматься.

Нет, зная я какие виды трав, растений или корнеплодов можно окультурить, то безусловно я бы взял курс на «изобретение» земледелия! Но, я был полным профаном в этом вопросе. К тому же читал, что в Африке почти не было пригодных для окультуривания злаковых и клубневидных растений. А те, что есть так отличны от того вида, в котором я привык их видеть, что я их точно не найду. Да и как подсказывают еще школьные уроки, процесс селекции может занять не одно поколение, что для меня не приемлемо, я столько не проживу. Кончено, если я решу все эти вопросы, то к этому вопросу безусловно вернусь. Но пока мне следует сосредоточится на чем-то более реальном и досягаемом. Но и это все вопрос будущего, сейчас мне надо осмотреться и решить первоочередную задачу — обеспечение безопасности нового стойбища. Все остальное подождет, благо еды нам хватит на первое время.

Обошел холм по периметру и остался очень доволен увиденным. Это была природная крепость! Не в прямом смысле, сюда заберется любой лев или иной саблезубый кошачий. Степным медведям, так же раз плюнуть преодолеть десять метров песчаного наклона. Но, ни кошки, даже самые саблезубые и большие, ни гигантские медведи, что сейчас властвуют в саванне, ни один из этих хищников не полезет сюда, какая бы вкусная пища не жила на холме. А причиной такого поворота служит то, что в избытке водится в реке и вот конкретно сейчас проползает по перешейку между холмом и берегом — восьми метровая рептилия, от которых лучше держаться любому сухопутному хищнику как можно дальше! И подобных гигантов в заводи, я только у холма насчитал три экземпляра, а сколько их плавает рядом даже представить не берусь. И вот для этих земноводных монстров холм был полностью недоступен. Не умеют они ползать вверх по песку с таким уклоном! Вот совокупность этих факторов и делало этот холм просто идеальной крепостью каменного века! Еще бы крышу над головой от стихии и никакие пещеры не нужны.

Холм по своей форме напоминал тяжелую каплю воды, что уже висит на тоненькой ножке, перешейке, и вот вот упадет. На западе, по течению реки, господствовали заросли кустарника, о котором я уже упоминал. Почти пятая часть полуострова была под властью этого вида растений. В остальном, ничего крупнее травы на холме не росло. На севере были пороги по которому мы прошли, и за которыми стеной возвышались джунгли. На юге соответственно был выход к саванне. А вот восточная оконечность, она привлекла основное моё внимание.

Привлекла не тем, что с неё открывался изумительный вид на раскинувшуюся на восход заводь, в которой царили крокодилы. Не тем, что в восходящем солнце мелкая рябь речных волн буквально завораживала ту часть меня, что была Одыром. А сугубо с прагматической точки зрения привлекла. Многие века, в реку падали деревья, сучья, ветки. Это происходит на любой реке по берегам которой растет лес. И не важно в джунглях эта река протекает, в субропиках или в тундре. Деревья стареют и падают или их валит ветер, иногда ураганы или землетрясения. Это закономерность — когда дерево падет в воду. Так же согласно законам природы, это дерево после падения в реку будет сносить течением. Полуостров оказался самой настоящей ловушкой для такой древесины. Веками течение наносило на его восточный берег упавшие стволы и ветки. И в итоге образовался самый настоящий завал гигантских размеров. Дров тут было мягко говоря много. Стволы тут копились столетиями, многие высохли до состояния трухи, но было много и тех что заморились и стали твердыми как камень. Природный древесный склад. Правда тут за рекой нескончаемый запас дров в виде африканской сельвы, но сухое дерево, прямо под рукой, это было неплохое подспорье.

Если бы на холме была еще и пещера, то идеальнее места было бы не найти. Впрочем и то, что никаких пещер не обнаружилось, не сильно испортило моё впечатление от осмотра. Все же почти квадратный километр недоступного для хищников открытого пространства, это точно не мало. А крышу над головой, сделать можно были бы руки и голова на плечах.

Облазил весь холм, но кроме многочисленных нор «сусликов», больше ничего примечательного не нашел. По окончании осмотра побрел смотреть как справляются мои подопечные с теми заданиям, что я им выделил. Сразу пришлось отвесить пару тумаков, не сильных, а скорее профилактических и немного покричать, на Бры, она была старшая по яслям. Сделал я это потому, что дети копошились почти у самого обрыва. Пришлось брать руководство в свои руки и переносить всех детей ближе к кустарнику, там они не сломают шею, упав с песчаного откоса.

Затем посмотрел как идет сортировка еды. И тихо ужаснулся. Нет, Одыр был прав, люди в это время умели плести корзины. Только вот эти корзины, да конечно они и правда были сплетены и даже чем-то, правда сильно отдаленно, корзины и напоминали. Но, это был такой примитивизм, с такими щелями и дырами, что… Что сортировка продолжаться могла до ночи. Так как из этих корзин все вываливалось, а не смея меня ослушаться женщины поднимали рассыпанное и вновь складывали в дырявые корзины. А так как НЕ дырявых корзин вообще не было, то даже плотно проложенные по днищу и стенкам листья не всегда спасали положение.

Взяв в руки одну из корзин, и приглядевшись как их делают женщины, в раздражении бросил этот «шедевр» на землю, подобрал одно, из лежащих в общей куче, каменных рубил и направился к кустарнику. И пусть я плел корзины в глубоком детстве, под присмотром бабушки, но кое-что запомнил! Если быть честным, я сделал своими руками всего одну корзину до этого момента. Дед у меня был заядлым грибником и с помощью бабули, которая меня научила плести, я сплел на день рождение ему сей необходимый грибникам предмет.

Одно я не учел. Тогда, в том времени у меня был и железный топор и стальной нож, сейчас же все это заменяло грубое каменное рубило. Оно представляло собой речную гальку размером с кулак, которую раскололи, что бы получить острую кромку, а потом еще немного обработали, сделав несколько мелких сколов, что бы получить подобие лезвия. То что я видел в музее палеонтологии, в который любил ходить когда мне было лет четырнадцать, все те каменные орудия были как космические челноки, в сравнении с деревянной телегой, по сравнению с тем, что я держал сейчас в руках. Так что банальная заготовка веток на корзину и изготовление лыка, заняло у меня больше трех часов времени! Конечно, по уму надо было потом приготовить эти прутья замочить их, выпарить. Но, на первое время и сырых заготовок хватит. Корзинка из них не прослужит десятки лет, но мне такой срок сейчас и без надобности.

Собрал вокруг себя тех кто заведовал припасами. Долго объяснял, что я от них хочу. И мне удалось добиться понимания, не прибегая ни к крику, ни к тумакам — это был несомненный прогресс, даже несмотря на то, что большинство объяснений я выражал жестами. За три часа я заготовил достаточно прутьев, что бы включить в процесс обучения всех четверых работниц. Сперва попытался объяснять, что я делаю и почему делаю именно так. Но быстро понял, что вместо того, что бы пытаться донести до древних смысл: «сперва берем длинные и толстые прутья, так как они нужны для каркаса, который будет служить центром приложения…» и т. д. Когда нет и половины нужных слов, да и понимания нет в глазах слушательниц. Так, что я быстро перешел на простое: «делай в точности, что и я». И процесс пошел! Да еще как! Эти женщины привыкли и умели работать руками, это не домохозяйки двадцать первого века! Да, они могли не понимать многого, но вот в точности повторить действие, с этим они справлялись великолепно. Через два часа племя имело целых пять корзин почти современного вида корзин, только без ручек. Конечно несмотря на все таланты древних, корзина сделанная моими руками сильно отличалась по качеству от поделок женщин, но по сути, они справились! Надо будет конечно закрепить полученный результат, научить их самих и заготавливать лозу и потом её обрабатывать. Но, сам факт, что что-то из мира моего времени я сейчас держу руках, придало мне веру, что все может получиться!

За эти столь длинные сутки, меня не раз посещала мысль о том, что надо толкать технологический прогресс. Но даже в этих, весьма умозрительных и сказочных перспективах, я не думал, что первым опытом прогрессорства станут — плетеные корзины! А ведь одни они, уже огромный позитив в развитии цивилизации. Нет, не сами корзины, а то что можно например на их основе соорудить заплечный короб! А это значительно увеличит переносимый человеком груз. Всего то надо форуму плетения поменять, да кожаные ремни приделать!

Сверкая радостной, во все зубы улыбкой, подошел к тем кто разделывал крокодила. И был изрядно шокирован. Я думал, что на его разделку с помощью каменных скребков, потребуется как минимум весь световой день.[6] А на деле, рептилия была уже разделана! Мясо было аккуратно разложено на широких пальмовых листьях. Кишки и прочая требуха свалена отдельно, причем тоже разделено на съедобное по мнению раздельщиков и несъедобное. Сейчас все занимались чисткой шкуры, скребками очищая её.

Сильно пожалел, что не участвовал в процессе. Кровь крокодила мне бы пригодилась, в ней много соли, и она могла послужить природным консервантом. Впрочем тары способной её хранить у нас не было, так что потеря не велика! Да и с костями местные жители поступали просто, они их выкидывали. Они не понимали ценности крокодиловой кости! Пришлось отозвать в сторону парней и объяснить им, что я хочу видеть все кости крокодила, от зубов до хрящей кончика хвоста, вычищенными до блеска. Даже если эта работа займет день сегодняшний и еще несколько последующих. Зубы, кости и даже хрящи, всему найдется применение! Посмотрел как женщины скоблят кожу и только довольно поцокал языком, я в этом не понимал совершенно ничего, а Одыру этот процесс был не интересен, но судя по всему все шло как надо.

Ладно, судя по проведенному осмотру, все шло своим чередом и я мог заняться тем, что запланировал рано утром. Для приведения в действие моего замысла, было важно, что бы он сработал с первого раза. Я был полностью уверен в успехе, но вот то, что этот успех придет с первой попытки — нет. Для этого и нужна была подготовка.

Сперва спустился к древесному завалу, несмотря на то, что с этой стороны склон холма был более полог чем другие, тут было так же безопасно как и на краю воды около порогов. Большие крокодилы редко заплывали в этот опасный лабиринт из нанесенных течением стволов, опасаясь быть зажатыми или раздавленными если бревна вдруг посыпятся. Надо сказать, инстинкты в этом рептилий не подводили, я бы сам не рискнул залезть в центр этого «бурелома».

Но мне не нужно было заходить куда-то вглубь завала. Собрал кучу щепок, наскреб пару ладоней трухи, а так же много кривых веток. Разложил все это на солнце. Если не пойдет дождя, а судя по небу, его быть в ближайшее время не должно, то через час или два все это на жарком экваториальном солнце полностью высушится и высохнет.

Поднялся на холм и взял сделанную мной корзину, я в неё запретил складывать еду. Проложил дно и края чем-то похожим на лопухи, что в обилии росли тут. Затем этой корзиной натаскал с южного обрыва достаточно песка, что бы засыпать им круг в метр диаметром, с толщиной слоя засыпки в десять сантиметров. Потом с берега принес массивных, размером с голову, гладких камней. Пришлось ходить много, но я своего добился, и вскоре почти в центре холма, образовалась песчаная круглая площадка, по периметру выложенная камнями. Тех кто интересовался, чем я занимаюсь, пришлось грубо отгонять, хмуря брови и страшно махая руками. Мне для успеха задуманного нужна была тайна и неожиданность.

Остаток дня провел за необходимыми приготовлениями и контрольным экспериментом. А еще периодически приходилось давать людям какие-то задания, не важно какие, главное, что бы никто не спал. Мне надо было, что бы к закату у всех было несколько затуманенное сознание. Когда Солнце уже начало клониться к горизонту, все собрались вместе, что бы поесть.

И вот этот момент мне понравился особенно! Нет, тут не было стола и стульев, тут никто не готовил еду. Просто люди сидели в кругу, в центре которого стояли корзинки с принесенной еще из джунглей едой. Каждый подходил и брал что считал нужным и сколько считал нужным. Но я не заметил ни одного, кто запихивал в себя еду насильно, так сказать прозапас. Жадность, этого слова еще даже не придумали. В мире который я покинул, самое близкое сравнение это отношение матери и ребенка. Мать никогда не объест свое дите, так и тут соплеменник никогда не съест лишнего, что бы не голодал член его племени. Нет, делу тут конечно не в красивой морали. Все закономерно, те племена, люди в которых поступали иначе, в них часть людей слабела, а часть становилась сильнее, как закономерный результат в различном питании. И как следствие, те племена постепенно вымирали. Это позже в истории, когда появится хоть какой-то избыток еды, станет возможно обогащение, объедание и прочие негативные черты цивилизации.

Но радовало меня не это. Этот нюанс местной жизни, я уже давно знал благодаря памяти Одыра. Вот Аша взяв горсть мелких ягод, съедает половину и протягивает остаток ягод сидящей рядом Ла. Мелочь, обычное дело. А вот и нет! Не мелочь. А… Увидев это, и подметив еще ряд похожих деталей, я готов был затанцевать от радости. Потому как Аша и Ла, еще вчера были из разных племен.

Тут надо пояснить. Четыре племени часто встречались в своих миграциях друг с другом, раз в месяц такие встречи происходили примерно. И конечно не в дипломатии или жажде общения был смысл этих встреч. Люди шли за едой и встречались, вот и все. Точнее не все, был еще и сексуальный аспект у этих встреч, но сейчас этот момент не важен. Важно то, что конечно при встрече племена бывает вместе и ели, устраивая совместный «стол». Так же сидели кругом, еда в центре и ели. Но никто не делился взятой едой, с членами другого племени! Только с соплеменниками так делились. А это значит, что Аша посчитала Ла, своей соплеменницей и та в свою очередь считает так же раз приняла пищу. О! У меня, как говорят, камень с души свалился! Сколько я за сегодня дум передумал на тему: «как создать из этих напуганных людей новую общность, новое единое племя»? А тут получается, этот процесс объединения уже во всю идет сам собой. Впрочем слияние из нескольких племен в одно, не было чем-то из ряда вон выходящим в этом времени. Бывало одно племя слабело, теряя добытчиков, то ли от болезней, то ли от стихии, или от хищников и было обречено на вымирание. Что бы выжить такое племя вливалось в более сильное. А бывало, что стихия ослабляла сразу несколько племен и они объединялись. Вот чем ночная бойня не стихийное проявление? Так, что если подумать, все идет как и должно идти по разумению древних. И если бы я покопался в памяти Одыра побольше, то наверно и не ломал бы себе голову над проблемой, которой по сути нет!

Но все же, не отменять же мне то, на подготовку чего я потратил почти целый день! Так, что как только трапеза завершилась, мне пришлось разрушить традиции этого времени. Обычно после вечерней еды, все сразу ложились спать. Точнее искали место для ночлега, ведь закат в этих широтах длиться всего минут пятнадцать и за это время надо было найти себе «кровать», пока еще не стемнело. Исключением было время когда у племени был огонь, тогда некоторые взрослые сидели вокруг него еще долго. Но огня не было и мой запрет на сон показался странным.

Еще более странным всем показались мои следующие действия и приказы. Я подвел всех к тому кругу камней, что выложил в центре холма. Развернул всех лицами к будущему костровищу. И выдал пространную речь, о том, что все… Все как один, должны просить у дневного светила, что бы оно даровало НАМ свой луч. Надо сказать, что меня никто не понял. Нет, слова то поняли, я подобрал подходящую мантру-молитву из слов: «луч, дневное светило, дать, нам». Но зачем это им надо делать, ни до кого просто не доходило. Но я был готов к такому непониманию. И как с ним справится уже знал, на собственном опыте. Отстраняю свой разум, выпуская на свободу Одыра. Не надолго, на пять минут. Этого хватает.

Я понимаю. Понимаю, что страх не лучший мотиватор, что с людьми надо по доброму, уговорами, а не подзатыльниками. Но, я слаб и иду по легкому пути. Для меня сейчас главное результат, если точнее — быстрый результат, а то что он достигнут принуждением, что же, это мой грех.

По сути я присутствовал сейчас при первой молитве, что звучит на планете Земля. Но мне было не до неё. Да, люди не понимали, что они делают, но тем не менее, уж я то знаю, что это именно молитва. А моя задача не смотреть, за тем как она проходит, а сделать так, что бы она была не напрасна.

Все необходимое, у меня было припрятано рядом. Сухая согнутая ветка, по форме напоминающая лук и длинной в локоть. К ней я привязал свой кожаный тонкий ремешок, привязал так, что получившаяся псевдотетива немного провисала. Это был основной инструмент. Тонкий и сухой прутик, его я искал дольше всего, потому как мне нужен был идеально прямой прут и толщиной максимум с мизинец. Его я отложил к «луку». Сел на колени, между ног положив найденную половинку небольшого бревна, диаметром с голень. Это половинка была расщеплена вдоль и вся её сердцевина давно превратилась в труху — это было ложе. В него я накрошил труху и сухую траву. Поднял лук и на ослабленную псевдотетиву в один оборот обмотал середину прутика. Нижний конец прутика уперся в сухое дерево ложа. Верхний я прижал левой ладонью, точнее каменной галькой которая была зажата в этой ладони. Получить ожог или кровавую мозоль мне не хотелось и такой предмет, обеспечивающий прослойку между моей кожей и прутиком, был очень желателен.

Большинство людей в моем времени никогда не добывали огонь чем то более примитивным нежели заводские спички. Но тем не менее, почти каждый, хоть раз в жизни, но видел фильм или передачу о том, как огонь добывают трением. Палочку зажимают ладонями, упирают её в дерево и трут до появления дыма и угольков. Это самый примитивный из способов. Он действенен, но требует колоссальных трудозатрат, хотя в сухую погоду, при должном старании, этот способ гарантирует добычу огня. А еще это больно, ведь сама палочка, что трут руками конечно же нагревается, и как результат, неопытный человек скорее получит мозоли или ожог, чем огонь. Что бы снизить трудозатраты, увеличить эффективность и не страдать от мозолей, человечество очень давно, почти за тридцать тысяч лет до нашей эры, изобрело то, что я сейчас воссоздал — лучковое сверло. Левой рукой я прижимал прут к ложу, на котором лежал трут, а правой я делал поступательные движения вперед-назад. Эти движения заставляли псевдотетиву из моего ремешка, крутить прутик, при движении вперед по часовой стрелке, а при движении назад против часовой. Впрочем если бы я закрутил ремешок по иному, то и вращение прутика было бы в иные направления, тут было не важно по часовой или нет. Важно само вращение. И с помощью столь нехитрого инструмента, прутик вращался в пять раз быстрее, чем при тех же движениях если бы я тер прут между ладонями. А скорость вращения увеличивала и тепло которое выделяется при трении прута и деревянного ложа. И как результат не прошло и трех минут, как появился легкий дымок, а через еще минутку я заметил первый отблеск разгорающегося уголька. Пододвинул труху и сухую траву поближе к столь малому источнику огня и начал аккуратно раздувать уголёк. И вот, первый язычок добытого человеком пламени осветил песок устроенного мной очага.

Когда солнце село за горизонт, с его последним отблеском, я поднял глаза от занявшегося костра. Поднял глаза и увидел широко распахнутые в немом удивлении глаза моих новых соплеменников. Не огонь они видели, а тот самый лучик заходящего солнца, что они просили оставить им. Таких больших глаз я не видел нигде и не у кого ранее! Даже когда я по их мнению убил крокодила, не было столько удивления в их взгляде.

Вот так я стал Прометеем этого времени. Наверное надо было гордиться собой, а мне хотелось только спать, такая невероятная усталость навалилась на меня. Усталость больше психологическая, чем физическая.

Но я не для того устраивал весь этот спектакль, что бы разжечь огонь и заснуть. Ведь я планировал это действо именно в таком ключе, только по одной причине. И причина эта казалась мне еще утром этого долгого дня основной.

Поднявшись с колен, я сделал широкий жест руками, как бы выделяя всех людей вокруг огня. Ох как трудно, было составить из имеющегося лексикона то, что мне необходимо было сказать. Это оказалось труднее, чем подготовить инструменты и собственно добыть огонь. Но я справился, не зря целый день думал. Моя речь, была коротка, ясна и как это не обидно, совершенно не нужна.

Это был шедевр ораторского искусства доисторического времени. То, как я все же умудрился объяснить, что все здесь собравшиеся теперь одно племя. Что мы теперь единое целое и в этом нам благоволит само дневное светило! Что оно дало нам право огня, именно потому, что мы вместе.

В общем бесполезная трата времени. Эти люди, что провели всего одни сутки вместе, уже чувствовали себя единым племенем. Если бы я с самого утра удосужился повнимательнее смотреть, как они относятся друг к другу, как себя ведут, как разговаривают между собой. И не надо было для этого выдумывать какой-то ритуал, как это сделал я. Все шло так как шло всегда, ослабленные племена объединились в одно и не нужны были этому факту иные объяснения.

Безусловно, устроенное мной представление оказало огромное психологическое воздействие на людей. Оно так же закрепило то, что де факто случилось, так сказать на официальном уровне. То есть, если до этого вечера люди вели себя как одно племя, но не осознавали этого и в обычном режиме на это осознание ушли бы дни, а то и недели, то сейчас все кристаллизовалось мгновенно. Но цена! Цена которую придется заплатить за эту «мгновенность», о ней то я не подумал!

Глава 7

Вновь образованное племя, точнее все кроме маленьких его деток, уселись вокруг костра. Это не было проявлением какого-то религиозного чувства. Просто так привыкли, есть огонь и дневное светило опустилось, всем собраться у костра и петь. Точнее завывать. Монотонно так до дрожи. По мне так собаки на луну воют более мелодично. Но что поделать, такова местная культура.

Точнее до самих понятий культура или искусство еще десятки тысячелетий. А вот такие посиделки у костра с завываниями — уже норма. Я завывал вместе с остальными, только чаще других вообще не попадая в такт первобытной мелодии. И не потому, что Одыра обделила природа музыкальным слухом, а потому как мои мысли были заняты совершенно иным.

Я размышлял над последствиями. Да-да, над теми самыми, что несут мои поступки, действия или слова. Вот ведь, хотел сцементировать людей в единство, а что сделал на самом деле? Ой, не зря то, что я заставил говорить людей, когда разжигал костер, мне показалось похожим на молитву. По сути, ведь именно молитвой те слова и были. Что же я наделал-то? Я не собирался вводить никакую религию! Не считать же за религию, небольшой культ самого себя! Который мне нужен был, что бы мои слова и поступки не подлежали сомнению.

Не создал ли я новый культ? Новое религиозное начало?

Под монотонные песнопения я все глубже и глубже погружался в память Одыра. Это раздел его воспоминаний, я раньше боялся затрагивать, так как он касался мироощущения, восприятия мира, то как видел этот мир древний человек по имени Одыр. И мои опасения, что я могу сойти с ума, так глубоко погрузившись в разум Одыра, были совсем не безосновательны.

Древние люди смотрели на мир совершенно иначе, чем я, человек двадцать первого века. Иначе не значит примитивнее или глупее. Иначе значит просто «иначе» — по иному. Они видели мир цельным — единым. А не как я, разделенным на составные части. Ой, как трудно было это осознать и понять, чуть мозг не разорвался на части. И было от чего, ему взорваться.

Я вижу мир просто, для меня просто, я так привык. Но моё видение, это на самом деле вершина развития человека цивилизации. Именно то как современный человек смотрит на мир и позволило ему создать человеческую цивилизацию расселившуюся почти по всей планете. Древний человек видит мир иначе. Смотрит теми же глазами, физически видит те же объекты, но воспринимает их не так! Древние видели мир единым. И это просто взрывало мозг. Я, человек далекого будущего вижу мир как нагромождение составных частей. Они не делят мир на части. Трудно, почти невозможно оказалось в одной голове соединить эти два «взгляда», я не сошел с ума только чудом.

Вот странно. Да странно, я и они не отличаемся физически. Я и они один и тот же вид животных — хомо сапиенс сапиенс. У нас одинаково устроены и глаза и мозги. Но как же по разному мы ощущаем бытие! Мир древних это мир магии, мир будущего, это мир разума. Да, до самого понятия «магия» люди в этом времени еще не додумались, тут даже примитивнейших ритуалов нет. А только индивидуальные приметы их заменяют. И тем не менее это магический мир. Мир в котором вещественное и потустороннее не имеет разделения. И эту разницу не описать словами. Сказать, что каждый предмет, животное или дерево имело свою душу, значит ничего не сказать. Точнее сказать формально верно, но исказить суть.

Вот пример. Взять допустим того из моего времени кто выдает себя за магов и экстрасенсов. Они могут сказать: «этот камень имеет душу». Для древнего эта фраза непонятна. Так же не понятна, это звучит как абаркадабра. Потому как само понятие «камень» у древних включает в себя словосочетание «камень имеющий душу». И сразу стало понятно, почему столько существительных в древнем языке. Это были не существительные в прямом смысле этого слова, это были имена собственные!

Вот тот пример о пальмах, что похожи но называются по разному. Я эти различия воспринял по формальному признаку. То есть называется иначе, так как у одной из пальм допустим плоды поменьше. А на самом деле, каждое наименование было именем собственным! Означающим не только внешние формальные признаки, но и то, что дух в каждом из деревьев был свой.

Есть два дерева. Я вижу, что они одной породы. Но вот древний человек, видит, что у первого дерева ветки прямые, а у второго кривые. И ему даже в голову не придет, что по сути эти деревья одинаковые, ведь у них явно разный дух внутри. А так как древний не знает понятия «дух» и понятия «вещественный объект» то для него все это и выливается в придумывание массы имен собственных. Конечно все назвать именами невозможно. Так они и не пытались. Именовали то, что чаще попадается на пути или то, что служит ориентирами. А все остальное объясняли жестами, тыкая пальцами.[7]

Первое разделение, деление мира на части, произошло тогда, когда человек придумал концепцию души. То есть концепцию некоторого субъекта который существует в объекте и отделим один от другого. А-а-а-а, как все сложно!

Древний человек смотрел на другого человека и видел его цельным — единой совокупностью из тела и того, что внутри — духа.[8] И конечно называл другого человека именем собственным.

На заре времен человек думал: я — хочу. Когда пришло понятие души, то начал думать: телесное во мне хочет разврата, а душа требует поста. В веке девятнадцатом, деление пошло дальше: телесное требует разврата, разум говорит, что изменять нельзя, так как поймают и конец карьере, а душа требует соблюдать заповеди. В моё время деление пошло еще дальше, разделив на мельчайшие части то, что раньше обозначало простое понятие «я-человек»: тело, разум, рефлексы, инстинкты, душу, воспитательные императивы и еще много чего.

Вот вроде мелочь. Но на самом деле, этот аспект современного мышления и сделал мир познаваемым! Воспринимая вселенную как единое целое, древние лишали себя возможности познать её! Потому как столь огромный кусок проглотить человеческий разум, каким бы он гениальным не был, вот так сходу, не способен в принципе! Только научившись делить, смотреть на мир как на совокупность отдельных деталей, пусть и взаимосвязанных, человек начал свой долгий путь к познанию. В том времени в котором я оказался, так «делить» не умели.

Да, это мироощущение по своему прекрасно! Оно открывает мир совсем иначе, делает его более красивым, более живым, более загадочным, более сказочным, а значит менее познаваемым. Это мир художников, мир творцов. Когда люди начаться рисовать они создадут великолепные полотна красочных охот, которыми распишут стены пещер. Когда научаться вырезать из камня и кости, то придумают статуэтки. Мир где человек видит красоту.

Мир, который мне, для достижения своей цели, придется каким-то образом уничтожить. Убить эту сказку. Что бы из его пепла возник мир новый — мир прагматичный.

Хорошо, что это было дело очень отдаленного будущего. Пока же, вот так с наскока, я ничего менять не собирался.

Когда открыл глаза, выпав из этого своеобразного транса, то понял, что сижу у костра один одинешенек. Все уже спали. И опять я удивился как все прагматично. Нет крыши над головой, нет стен и защиты деревьев, и много маленьких детей, как быть при ночевке? Оказалось просто, взрослые легли образовав своими телами что-то вроде загона в котором и устроили детей на сон.

Теперь я намного лучше понимал этих людей, тех забота о ком теперь легла на мои плечи. Только от понимания этого, мне легче не стало. А наоборот грозило совершенно непредвиденными трудностями в достижении цели.

Глубоко зевнул. Мысли путались и роились в невыспавшейся голове. Надо о многом подумать, многое решить, сопоставить, но сейчас лучше просто поспать, а то с такой тяжелой головушкой, я конечно много чего надумаю, но это будет откровенной чепухой. Все же народные поговорки и правда мудры, и я решил последовать одной из них: «утро вечера мудренее».

Подкинул дров в костер, подождал пока они разгорятся и положил в огонь два крупных бревна. По моим приблизительным подсчетам эти бревнышки должны были тлеть до утра не погаснув. И с чувством выполненного долга улегся спать. Улегся почти там же где и сидел, только немного отодвинувшись от разгорающегося пламени, что бы не жарко было.

Уже засыпая, все же подумал о верованиях этого времени. И опять чуть голова не лопнула от чужих воспоминаний!

По сути веры, а тем более религии еще не существовало! Даже до таких простых и примитивных понятий как тотемы и вера в предков еще народ не додумался. Точнее были зачатки похожих верований, но именно зачатки. И этому было все тоже объяснение — Целостное мышление. Да-да, опять оно самое. Если ты воспринимаешь мир единым организмом, где все взаимосвязано и ничего не бывает просто так, то это накладывает ощутимый отпечаток. К примеру: никакого потустороннего мира, даже самого понятия еще одного мира отличного от того в котором люди существуют, этого не было! Впрочем, если подумать, то логично, с таким то мировосприятием. И этот факт, то, что мир цельный, приводило к удивительному казусу. Этим людям не было нужды выдумывать какие-то потусторонние силы. Их мир был органически прост и понятен.

Гром гремит? Значит шумит кто-то большой. Кто этот «кто-то»? А это не важно. Просто кто-то большой шумит. Вон иногда слон в джунглях пройдет в десяти метрах от тебя и его в зарослях не видно, только шум от ломающихся веток. Так и в случае с громом, объяснение простое «кто-то большой шумит». И не надо для этого придумывать никаких богов.

Звери как прародители, до этой концепции с её тотемами и названиями племен от животных или птиц, до этого так же далеко. То что мир кем-то создан и люди в нем так же созданы или произошли от кого-то, этими вопросами тут еще никто просто не задавался.

Вера же в предков. С этим сложнее. Можно сказать, что древние верили, что умершие рядом. Не их душа или тела, а просто рядом. Но вот нюанс, верой это заблуждение назвать тяжело. Это было иное, каждый просто знал, что умершие близко. Знал, а не верил. И пусть это знание ложно с моей точки зрения, но это все же знание построенное на вполне логичной с их точки зрения концепции мироустройства. А можно ли назвать, пусть ложное, но все же знание верой? Вопрос конечно философский и по сути сейчас для меня совершенно не важный.

Куда интереснее было понять, почему возникло такое заблуждение, что умершие рядом. И опять все упиралось в это гребанное цельное мышление. Если мир и все происходящее в нем едино, то… То очень любопытный казус намечается. Казус который без умения разделять, разрешить невозможно. И касается этот казус, такого банального состояния человека как сон. А точнее сновидения.

Ведь, что получается, если мир единый то сны, это не плод разума человека, а часть мира и соответственно все что в них происходит так же реально как и то, что происходит во время бодрствования. Вот это и приводило к знанию-вере, что умершие всегда рядом. Многим даже в современном мне мире снятся сны с умершими родственниками, особенно с близкими родственниками. Так было и тут, только если я такие сны закономерно считал просто снами, то древние считали эти сны закономерно своему мироощущению — реальностью.

Это приводило зачастую к просто невероятным коллизиям. Попробую разобрать на современном примере. Вот есть супружеская пара, муж и жена. И допустим жене приснилось что её муж ей изменил. Так вот в мире этого времени, если бы тут были бы супружеские пары, такой сон был бы реальным поводом для развода. И не важно, что мужу снилось в это время иное, совсем не важно. Как не важен и тот факт, что муж изменил не в своем сне, а в чужом. Обида нанесенная во снах тут приравнивалась к обиде в реальности.

Бардак страшный. Как представлю, как пробую вникнуть, как так можно жить, так страшно становиться. Одно хорошо, тут уже понимали, что не все во снах является точно реальным. Вот например во сне ты убил оленя, а проснулся его рядом нет. Или пришиб соплеменника, а он утром ходит живой и здоровый. Это даже ребенок сообразит, что действия во сне несколько отличаются от реального. Так появились толкователи снов. В основном ими были самые старые члены племени. Этакий прообраз шаманов. Точнее толковали сны все, просто у кого-то лучше получалось убедить других, что их толкование более правильное. Через несколько тысяч лет из этого безусловно вырастает шаманизм, а за тем вера и намного позже религия.[9] Так что моё представление конечно оказало свое влияние на умы людей племени, но вот какое, тут я был бессилен, что-то предугадать, слишком зыбкая почва для размышлений.

Я был бесконечно благодарен своему организму, что он все же уснул и избавил меня от дальнейших раздумий на эту тему. И слава всем богам, что мне ничего не приснилось!

Глава 8

Пробуждение наступило привычно для принявшего мой разум организма. А именно, с первыми лучами восходящего солнца. И самое удивительное, для меня прежнего, очень большого любителя поспать, это пробуждение принесло с собой и бодрость. несмотря на ночевку на голой земле, на отсутствие подушек, кровати и одеял, я и правда выспался. Впервые за многие годы я чувствовал себя утром действительно бодрым.

Буквально в течении нескольких минут проснулись и все остальные. Точнее все остальные взрослые или претендующие на данный статус. Детки еще посапывали в своё удовольствие.

Я же, как только открыл глаза, раздул огонь из тлеющих углей. И порадовался, что ночью не шел дождь и эти угольки сохранились. На сегодня у меня было просто громадное количество планов. Первым пунктом в которых было позавтракать. Но для этого пришлось этот завтрак готовить.

Можно было просто доесть то, что принесли из джунглей. Но меня этот поворот не устраивал, я предпочел бы сытно покушать мясо.

Велел братьям натаскать дров для костра из завалов на восходе. Точнее сказал им принести «то что кормит огонь» и где это взять. Понятия «дрова» тут не было. Сам же озаботился изготовлением прутиков на которые нужно было накалывать мясо и держать на них его над углями. Впрочем и тут я быстро переложил работу на чужие плечи. Лащ заготавливал прутики, а женщины рубили мясо на куски с кулак размером и насаживали их на эти импровизированные шампуры.

Я же занимался гораздо более важным делом. Смотрел как все работают. Оценивал, присматривался, делал зарубки у себя в памяти. Нет, сам тоже конечно не бездельничал, но это было скорее для отвода глаз. Следить за мясом, что запекается на огне, не то, что отнимает много сил, а кому-то этим заниматься надо. Вот я и выбрал себе это занятие.

По уму надо было конечно зажарить мясо на углях, а не на открытом пламени. Но, мне так хотелось есть, что ждать полчаса или больше, пока этих углей наберется в достаточном количестве было выше моих сил. Так что получилось ужасно. Пришлось изрядно пережаривать мясо. А то я искренне боялся оставить кусочек сырого и потом подхватить каких-нибудь червяков, глистов или просто инфекцию. Тут нет больниц и поликлиник, и плохо прожаренное мясо вполне способно убить. О чем местные даже не подозревали, что отнюдь не увеличивало их продолжительность жизни.

Понятие «завтрак» для моих новых сородичей, не существовало. Но все мои действия не вызвали ни какого отторжения. Они укладывались в привычную цепочку: проснулись, если есть еда поели, нет еды пошли её искать. И я с ужасом понял, что тушу крокодила будут есть и есть, без остановки, пока она не закончится. Будут жрать пока не стошнит, а потом опять будут жрать. Ибо это мясо. А мясо это редкость. А главное, что мясо это еда на сейчас. Толку нет его откладывать на долго, день два и по нынешней погоде мясо приходит в полную негодность, так что надо есть пока можно. Это корешки, орехи и зернышки можно отложить про запас, а вот мясо и фрукты нет. Нет тут холодильника и даже примитивного ледника не построить, так как я теперь живу почти на экваторе!

И все мои планы на ближайшую перспективу начали трещать по швам. Вот я к примеру прикинул, что мяса крока нам хватит дней на пять, а если постараться то и на все шесть. А запасами из джунглей можно то же время прокормить деток. И что теперь? А теперь я понимаю, что послезавтра мясо стухнет.

Древние видят только один выход: есть, есть, есть и есть, пока животы не вздуются. Они не думают о завтра. Им важно, что еда есть сейчас. Плохо. Для всех моих планов плохо! Надо срочно искать, как же сохранить мясо. Хотя бы на те же пять дней.

Это для моего времени вопрос простой, сохранить еду. Тут же о нем даже не задумывались. Вру, задумывались и даже хранили, но те же корешки и орехи, но никак не мясо. А что я знаю о способах хранения? Вот кажется, что много. И правда память легко подсказывает слова, копчение, соление, вяление и прочее. Но стоило мне поглубже взглянуть на свои познания, как пришло понимание, что суть этих процессов не так проста.

Вот что может быть проще того же копчения? Но я увы совершенно не знаю, сколько времени надо коптить, каков температурный режим! Точнее я закоптить мясо то смогу, но вот в том, что смогу это сделать так, что бы приготовленное мясо приобрело больший срок хранения, в условиях тропической Африки, ой, в этом я не уверен. С солением еще хуже, я не знал где тут найти соль.

Можно было попробовать завялить. Но, тут опять было не все так однозначно. А грубо говоря опасно. Отложит в подвешенное мясо какая-нибудь дрянь свои личинки, а ты потом это съешь и привет загробный мир. Тут Африка, а не север, тут гадов ползущих и летающих видимо не видимо!

Остальные способы выглядели на первый взгляд еще более ущербно. И что мне теперь делать? Может не так и неправы древние и наедаться впрок не столь уж глупое занятие? Но прикинув сколько мяса надо съесть, что бы оно не испортилось, то быстро сообразил, что скорее случится у всех заворот кишок, чем мы это съедим за два дня.

Думай голова, думай! Но увы, голова придумывала только образ открытого холодильника. Что воплотить не представлялось возможным в принципе. Все планы на будущее сыпались как карточный домик при урагане. Толку от того, что если я сумею каким-то чудом устроить добычу мяса. Толку то ноль! Даже научись я охотиться и научи этому остальных, эффект будет на уровне близком к нулю. Мало того, что надо будет добывать мясо каждый день или два, что кажется маловероятным в исполнении, так еще и выкидывать гору мяса придется. Вот добудет племя к примеру бизона, тут я мечтательно закатил глаза, и почти всего придется выкидывать! Потому как столько не съесть…

И все мое время будет посвящено только одному, непрерывной добыче пропитания, что бы прокормить все племя, а главное детей. И ни о каком прогрессе не идет речь. Тупик. Тупик не тактический, а самый что ни на есть стратегический. Без решения которого невозможно решить задачу.

Пришло понимание, что человечество начало развиваться быстрее сразу как только научилось запасать продукты. Вот даже сейчас, умей племена это делать, никакая война и резня не потребовались бы! Вот например в дождливый сезон, еды много, а в сухой её почти нет. И если было бы можно набрать фруктов, ягод и запастись ими на условную зиму, то прокормиться можно было бы и большим количеством народа.

Запас еды давал людям возможность не только переживать голодное время. Но и само накопление пищи, про запас, оно меняло мышление, заставляло думать о завтрашнем дне. Что значительно расширило горизонты познания. Если я придумаю: как это делать! И научу этому племя, то уже сдвину прогресс на тысячи лет вперед!

Впрочем, все что я смогу сделать и закрепить в племени сдвинет этот прогресс, так что радоваться не стоит. Благо пока получилось по сути одно: научить плести более совершенные корзины. Все. Так что радоваться рано, особенно тому, что еще не придумал как решить.

Надо остановиться, что-то меня заносит в своих думах. И подойти к вопросу иначе. А то меня уже занесло в моих думах, в экспедицию на поиски соли. Глобальное подождет. Решение вопроса с консервированием я вряд ли решу вот так с наскока и под давлением охватившей меня паники. Поставить вопрос проще. Как здесь и сейчас сохранить мясо добытого крокодила, еще на пять дней?

Может все же построить примитивную коптильню? Так надо искать глину. Надо копать яму для огня и отвода дыма. Надо… Ой много чего надо. И делать все это с нуля, это задача не дней, а недель. Я был твердо уверен, что с первого раза у меня ничего не выйдет. Можно просто над костром подержать, но и тут был совершенно не уверен в успехе.

И опять, мысли побежали по второму кругу. Может как-то мясо завялить? Солнце тут такое, что легко справиться с такой задачей. Что для этого надо? Нарезать тонкими ломтиками мясо и разложить их на камни. А так же поставить дежурных, вооруженных какими-нибудь веерами или опахалами, что бы те отгоняли жучков, мушек и разных иных насекомых. Пожалуй, если нарезать мясо достаточно тонко, примерно так, что бы ломтик был прозрачен, то может и получиться! Но, вот тут мне на глаза попалось местное каменное рубило, заменяющее такой инструмент как нож и мне стало грустно. Этим можно нарубить мясо, разделать тушу, даже шкуру содрать, но вот нарезать тонким ломтиком, увы, это нереально. Точнее, опять я спешу, можно нарезать, но это будет очень кропотливая работа с огромным количеством брака. Если ничего иного не придумаю, то это будет основным вариантом. Но! От гадость какая! А как я буду хранить это вяленое мясо? В чем? Тут не побережье северного море, где воткнутая деревяшка с рыбой, на соленом ветру способна стоять годы и ничего с ней не случится. Тут даже на вяленое мясо найдутся охотники поживиться.

Вспомнил такой вид сохранения продуктов как маринование. На такой жаре, этот способ мог увеличить срок сохранности мяса раза в два, а то и в три, до необходимых мне пяти дней. Но я не знал как мариновать в здешних условиях. Одно дело замариновать мясо в моем времени, это просто, зайти в магазин и купить что необходимо. А тут? Как это сделать здесь? Единственное, что вспомнилось, что в моих широтах для сохранения продуктов использовали ягоды красной смородины или листья крапивы. Беспомощно огляделся, на местное разнообразие всякого растущего из земли, но закономерно ни крапивы, ни смородины не нашел. А даже если и найду заменители, то у меня нет тары для сохранения готового продукта. Нет банок стеклянных, нет даже тазика жестяного. Я все стремительнее погружался в пучину уныния, в полной мере осознавая в какую безвыходную ситуацию попал.

По сути мне для любого способа хранения нужна была посуда. А вот эту проблему я совершенно не знал как решить! Мне не сделать даже деревянную бочку! Нет, я уже конечно задумывался, что в будущем мне придется как-то решать эту проблему. В принципе вопрос конечно решаемый. Я даже теоретически представляю как его решить. Вроде даже знания есть какие-то поверхностные на эту тему. Керамика. Одна из технологий которая перевернула человеческую жизнь. Посуда из обожженной глины. Только вот я пока не видел поблизости глину и процесс получения из глины керамики, представлял в очень общих чертах.

Вот процесс лепки и создания из глины всяких сосудов, тарелок, кувшинов представлял себе хорошо. Все же как не давно это было, еще в школьные годы, но в кружок лепки я в свое время отходил чуть ли не два года. Правда, все равно, процесс превращения глины в керамику, в мое время все было проще, учитель у нас брал детские художества и загружал в печь для обжига. Увы, но такого хайтека как та печь, в этом мире не появится еще очень долго.

Опять, опять мои мысли куда-то понесли меня. Настолько задумался, что едва не обжог себе пальцы. Приготовилась очередная порция крокодилятины на огне. Вот вроде мясо без специй, без соли, пережаренное на огне, а все его трескают так, что аж гул за ушами стоит! И вот уже каждый за это утро сожрал не меньше килограмма, но никто не собирается останавливаться. Так все племя и сляжет с заворотом кишок. Только вот остановить это «пиршество» я могу только применив силу. Слов тут не поймут. Не поймут, как можно не есть мясо когда его много. Впрочем я сам занят тем же, усердно набиваю желудок. И чем дольше мои мысли заходят в тупик, тем усерднее это делаю. Мне и правда жаль выкидывать столько мяса, если то испортиться!

Стоило подумать о тухлятине, как в голове сразу зароились различные мысли. Ведь помню, что слышал или смотрел, про то как народы севера и индейцы осознано доводили мясные продукты до тухлятины. Одни народы закапывали в землю добытое мясо, другие «консервировали» в болотах. И так мясо «хранилось», потихонечку разлагаясь иногда месяцами. А потом получившийся продукт[10] откапывали и ели.

Меня аж передернуло от таких воспоминаний. Есть тухлятину!? Впрочем даже в моё время в Швеции тухлая треска считается деликатесом. Так же вспомнился один из фильмов, в котором герой подвесил пойманного глухаря веревкой за шею и оставил висеть пока тот не стухнет настолько, что его шея оторвется и тушка глухаря упадет на землю. И после этой процедуры, длящейся несколько дней, мясо глухаря по мнению героя кино должно было стать очень нежным и особенно деликатесным. И тот фильм, насколько я помнил повествовал не о первобытных временах, а о семнадцатом веке и герой был представителем далеко не дикарской цивилизации.[11]

Медленно пережевывая очередной, на треть килограмма зажаренный кусок крокодила, подумал, что шанс травануться продуктами такого сохранения чрезмерно велик. Что-то сделаю не так и все племя перемрет. Да и не уверен я, что заставлю тут кого-нибудь жрать совсем уж тухлятину, даже насильно. Для такой пищи нужна привычка, а вот так с места в карьер? Нет, тухлятина, как подсказывает память Одыра, её тут не ели, закономерно опасаясь последствий.

И вообще как люди жили без холодильника? Мне начало казаться, что самым главным изобретением человечества был именно он — холодильник! Краем сознания я понимал, что это не так, но чем больше я бился над вопросом сохранения пищи, тем больше в эту мысль верил.

Воспоминания о домашнем холодильнике натолкнули меня на воспоминания о деревне. О далеком детстве, в котором каждое лето мои родители, отправляли меня отдыхать к бабушке в деревушку. И там, были частые перебои с электричеством. Иногда на неделю или две вырубало свет. И ведь жила моя бабка как-то без этого технологического чуда, что дарует холод. Правда та деревня в совсем других широтах, чем экватор. Но, все же летом и там часто бывало за тридцать градусов в тени.

И, как слайд, как фотография, четкое воспоминание из того времени. Я намазываю масло на хлеб. Обычное сливочное масло. Оно мажется легко, так как едва сохраняет свою форму, оно растаявшее. Но я помню, что стоит оно на столе уже третий день, третий день не в холодильнике, на тридцатиградусной жаре. И сохраниться этому маслу позволила обыкновенная вода. Когда отключили электричество, бабушка взяла крынку, налила туда воды и положила в эту крынку кусочек масла. И тот кусочек сохранился три дня![12]

Мысли сразу же скакнули в тематику воды как охладителя. Что делает компания приехавшая попить пива на озеро или реку, конечно ставит свои напитки в прохладную воду, что бы те охладились! Я понимаю, что воде далеко до холодильника. Но у меня под боком, бурно текущий водный поток! В заводь где крокодилы, там что-то сохранять бесполезно, там помимо самих крокодилов которые все съедят и температура воды, не намного отличалась от температуры воздуха. Но вот скальный брод. Там ситуация меняется, быстрое течение охлаждает воду. Плюс сам эффект проточной воды, он тоже пойдет на пользу сохранности мяса.

Конечно такой способ хранения, он не на недели. Но вполне может увеличить срок сохранности раза в два. С совершенно меня не устраивающих двух дней, до вполне приемлемых четырех, а то и пяти суток! Эта мысль заставила меня буквально подпрыгнуть.

Огляделся, уже час как прошел с рассвета, а все по прежнему только и делают, что в жрут, да вполглаза за дитятями поглядывают. Оставил их предаваться обжорству, а сам схватив два последних рубила, ринулся в кустарник, мне нужна была лоза!

Через час, как я заготовил нужное мне количество материала, то вернувшись к костру увидел, что все, кроме двух оставленных дежурить женщин, спят! Осоловели и дрыхнут! Пришлось все бросать и заниматься детьми. Все объевшиеся сейчас были не работники, главное, что бы не помер никто от обжорства.

Дети! Ужас! Точнее когда столько детей, и все они в возрасте, когда уже умеют ходить и ползать, но еще не имеет разума, понять, что опасно, а что нет. Через три часа, я уже был готов рвать на себе волосы. Детки довели меня до состояния бешенства. И ведь гады какие баб слушаются, а меня игнорируют напрочь! Пришла мысль поставить забор и сделать для детей что-то вроде загона. И я ведь ими не занимался, не играл, а просто смотрел, что бы никто никуда не уполз, и не покалечился. Но даже столь простейшие действия, отнимали все мое внимание и силы без остатка. Ну не воспитатель я! Хоть и вырастил, в том далеком времени, сына и дочь. Вырастил, но, я не учитель, не нянька и никогда не умел ими быть.

Когда осоловевшие от обжорства прошло и остальные женщины все же соизволили проснуться и сменить меня на этом посту, я уже почти утратил способность соображать. И мне все труднее было сдерживать Одыра которого дети довели настолько, что он все порывался всех их передушить, лишь бы унять их крики и суету.

Но и все проходит, прошло и это мучение. И моя злость и раздражение выплеснулись не на деток, а на взрослых женщин и юношей. О! Как я орал! В итоге мне удалось остановить обжорство и с помощью повышенных тонов и рукоприкладства заставить всех делать то, что мне надо. Я всегда был мирным человеком и редко даже кричал на кого-то, не говоря уже о физическом насилии, но сейчас не испытывал ни малейших угрызений совести. Наверно это на меня так личность Одыра влияет. Главное все же держаться в рамках и не переступать черту, за которой начнется зверство и насилие ради насилия.

Результат моего воспитательного процесса был на лицо. Юноши выполняют приказ, нарубить ВСЕ оставшееся и пригодное мясо на небольшие куски. Десяток женщин занимается детьми, а оставшиеся пять, под моим руководством осваивают урок о том, что плести можно не только корзины. А еще и короба. По моим планам мы должны были сплести три короба. Но так как я желал, что бы женщины плели сами, только следуя моим указаниям, а я лишь подсказывал и показывал, то на брак ушло треть прутьев и лыка. Через два часа все приготовления были завершены. В два плетеных короба, каждый размером полметра на метр и шириной так же полметра, были загружены куски порубленного мяса. Мясо я прокладывал сорванной травой.

Коробы были сплетены так, что расстояние между прутьями плетения было сантиметра четыре, это позволяло свободно протекать воде, но и не давало кускам мяса вывалиться из них. Начал загружать мясо и понял, что оно просто свалиться и спрессуется в одну кучу и это не позволит воде обтекать каждый кусок, что приведет к гниению основной массы. Хорошо, что в данном случае решение пришло быстро. В короба были вплетены прутья, на которые накалывали мясо, а потом их плотно закрепляли, связывая лыком. На эту кажущуюся простой процедуру ушел еще один час.

Все это время я пытался объяснять свои действия. Пытался не взирая на скудность языка, донести до соплеменников, что и зачем. Почему я заставляю их делать именно так. Иногда я даже подбирал правильные слова. Но вот, в том, что меня понимали, что мои смысл моих слов до них доходит, этого я не заметил. Зато с плетением наоборот вышло намного лучше чем я даже мечтал. Женщины настолько быстро и легко усвоили этот процесс, что пока я связывал из лозы веревку, что бы закрепить короба в камнях, Ла сумела меня удивить.

Да так удивить, что у меня чуть челюсть не упала. Эта девчушка, уловила принцип плетения веревки из лыка. И пока я занимался своим делами, сделала себе пояс! Затем она собрала отходы лозы, и сплела из них себе маленькую корзинку. Нет я понимаю, что она видела, как я делал веревку, я понимаю, что она наблюдала за тем, как я крепил веревку к коробам и проверял держит ли она вес. Но эта девчонка, сумела к тому же все это соотнести, с моим вчерашним рассказом о том, что к корзинам можно приделать лямки и их носить за спиной. Она умудрилась из двух вещей сделать одну, пояс с висящим на нем небольшим лукошом! Это что, в этом мире первые карманы появились раньше чем каменные топоры? Куда-то я не туда толкаю прогресс, эта нелепая мысль упорно засела в голове, несмотря на то, что мне надо было радоваться тому, что кто-то из племени проявил смекалку.

Пока я с парнями занимался насадкой мяса на пруты и размещением этого запаса внутри коробов, Ла насыпала в сове поясное лукошко орехов из запасов племени и пошла следить за детьми. Время от времени девчушка опускала ладонь в лукошко и доставала оттуда орех, съедая его сама или угощая детей. И на все это, с огромным любопытством, смотрели все остальные женщины. Но я был слишком увлеченный своими трудами, что бы акцентировать на этом свое внимание.

Подгоняя мальчишек, мне все же удалось осуществить свой замысел. И вскоре короба были полностью укомплектованы, осталось их только закрепить погруженными в бурный поток. Это действо оказалось чуть ли не труднее предшествующих приготовлений. Короба все норовили сорваться или под действием течения всплывали на половину. А когда пробовал это исправить догружая их камнями, то они ложились на дно, и бились о камни, что грозило быстрым их разрушением. В итоге конечно все получилось как надо. Если не сдаваться, искать решения, то подобную примитивную задачу решить можно. Просто времени на её решение методом тыка нужно много.

Оглядев результат своих трудов с облечением вздохнул. Несколько часов мучений и водный охладитель готов. Короба погружены в воду, их не бьет о каменюки. До мяса не доберутся крокодилы и крупная рыба, а мелочь не сможет съесть много. Тем более теперь, имея опыт такого рода действий, повторение всего процесс не займет у меня в дальнейшем столько времени и сил. Правда оставалось непонятным, принесет ли вся эта затея дивиденды или окажется провальной. Это могло показать только время.

Отправил парней вычищать крокодильи кости до блеска. Себе же я нашел не терпящее отлагательств занятие.

Глава 9

Солнце уже перевалило через зенит, а я в место того что бы двигать прогресс, вынужден заниматься тем, что срочно нужно племени. Сейчас такая нужда была в каменном инструменте. Все запасы рубил закончились. Последними скребками юноши сейчас чистят кости.

Мне предстояло озаботится изготовлением инструмента в замену поломанного. В принципе, этим мог заняться кто угодно от мальчишек, до женщин. Но я хотел заготовить инструмент сам.

Нет, я пока был далеко от мыслей о совершенствовании орудий труда, сейчас надо было просто восполнить запас. Но все равно собирался приложить знания цивилизованного, обученного в школах и институтах человека. Моя уверенность в том, что изготовленный с помощью моего разума инструмент будет намного превосходить все, что было сделано до этого дня, эта уверенность была непоколебима.

И она истаяла очень быстро. На этапе подбора подходящей для обработки каменной гальки. Я вот был твердо уверен, что сейчас найду кремень и наделаю не примитивных скребков и рубил, а острые каменные лезвия и прочее. Ага, щаз-з-з-з. Кремня не было. Вообще все попадающиеся мне камни, делились на два вида. Похожие на гранит, их было больше всего и камни с какими-то разводами, этих было поменьше.[13]

Эти цветные камушки вообще не подвергались обработке. Их было не расколоть. Я пытался цветную гальку разбить о скалу, но добился только того, что эта скала начала крошится в месте ударов. Пришлось забраковать эти явно полудрагоценные плоды земли. Оставался гранит или то, что я за этот гранит принял.

Через час мне только и оставалось, что горько усмехаться. «Примитивные скребки», «древние рубила», ага, не спорю я так и думал, еще некоторое время назад. Но, теперь, сам попробовав понимаю, что ничего лучшего на этой базе «полезных ископаемых», сделать просто физически невозможно! И может быть, будь тут поблизости выход кремневых пород, древние давно бы уже щеголяли каменными ножами. Но с этим «гранитом», ничего совершеннее сделать было просто невозможно. Он раскалывался где хотел, а не там, где я желал. Ровную кромку получить было невозможно. Мелкие сколы удавались в одном случае из десяти. И техника ретуши, когда получив приемлемый скол, можно сбивать дальше мелкими кусочками, тут не годилась. Материал для этого оказался не тот. Мягко говоря совершенно не подходящий материал.

А я то губу раскатал, что применив доступные мне знания, «угол падения равен углу отражения» и прочие, смогу усовершенствовать изготовление каменного инструмента. Ничего подобного. Из чистого упорства до самого вечера не прекращал попыток. И только поняв, что закат менее чем через час, прервал это занятие. В итоге конечно справился с задачей, обеспечить племя каменным инструментом. Только вот сил и времени потратил на это больше, чем за то же время сделал бы Одыр. А в качестве разницы не было, мне не удалось ничего усовершенствовать. Что заставляло буквально скрежетать зубами от злости на себя и на несправедливость окружающего мира.

Собрал получившиеся в результате моих усилий скребки и рубила и отнес их к костру. Затем принялся готовить себе ужин из мяса оставленного на сегодняшний день и не загруженного в короба. И надо сказать по этим кускам уже ползали какие-то неаппетитного вида жучки. Нарубил это мясо потоньше и отбил его камнями о дерево, сделав своеобразные отбивные.

В своих действиях я руководствовался не гастрономическими причинами, а тем, что такое мясо легче полностью подвергнуть температурной обработке, а следовательно шанс заразиться какой-нибудь гадостью был намного меньше.

Присмотрелся, все были чем-то заняты. Парни чистили кости, причем им этой работы еще на дня два хватит. Кто-то занимался детьми, кто-то плел что-то. Вздохнул с облегчением, никто не ругался и не конфликтовал. В одиночестве поджарил свой кусок мяса. Тут не было принято принимать пищу в зависимости от времени суток. Ты голоден и есть еда, ты берешь и ешь. Утром конечно бывало возникали спонтанные сборища одновременно поглощающих пищу людей, но это было именно спонтанно. Просыпались то все примерно в одно время, и просыпались в основном голодными, поэтому и если часто вместе. Иногда перекусывали орехами и прочим, во время вечерних, заунывных «посиделок» у костра. А так, в основном, каждый ел когда хотел, при условие достаточности еды разумеется. Не знаю стоит это менять или нет? С одной стороны незачем, есть еда, есть свободное время иди кушай, зачем этому мешать? По мне так незачем. Но, есть и иная сторона медали, любая совместная трапеза это еще один кирпичик в здание объединения социума. И игнорировать еще одну возможность сделать из нас единое племя, так же не стоило.

Сам не заметил, как солнце склонилось к закату, пока я мерно пережевывал третий по счету кусок поджаренного до хруста крокодильего мяса. Идея совместной трапезы, всё же не совсем своевременна, вот устаканиться быт, будет налажена добыча и приготовление пищи и тогда к этому вопросу несомненно стоит вернуться. Впрочем, если… Мелькнула одна мысль, которая в принципе решала этот вопрос. Но придется отложить её реализацию до завтра. Все просто: если хочешь общей трапезы, приготовь её сам. Надо и правда завтра перед закатом попробовать такой вариант.

Край солнечного диска навис над горизонтом и вокруг костра начал собираться народ. Опять эти заунывные посиделки? Так и оказалось. Не понимаю почему они собираются? Глянул в память Одыра, тот то же не знал ответа на этот вопрос. Это было само собой разумеющимся, вот так на закате, если есть огонь собираться всем племенем у костра. Кто и зачем принес этот прообраз ритуалов в четыре племени, этого память древнего не хранила. Может и был какой-то начальный смысл в этом сборе, но сейчас это просто привычка, наверно самый первый ритуал этого мира.

Женщины опять замычали что-то, каждая на свой манер. Вот странно вчера я этого не заметил! Не каждая на свой манер, а мотивы заунывного мычания, не были индивидуальными, это были групповые мотивы. Три заунывные протомелодии, смешались у огня на закате. И если вчера, после всех перипетий и шока, это прошло мимо как моего внимания, так и всех остальных. То есть на это различие тогда никто не обратил внимание, то сейчас, сейчас назревал самый настоящий конфликт. Пока он был скрыт и выражался во взглядах недоумения, что бросали женщины пришедшие из разных племен друг на друга. Они не понимали, почем все «поют» разное и на разный ритм.

И мне это очень не понравилось. Кто-то скажет ерунда, мелочь, чушь! Но я то знаю, что вот такие на вид незначительные детали, маленькие различия и становятся причиной самых разрушительных внутри коллективных конфликтов. Тех конфликтов которые вроде как незаметны, которые долгое время сидя где-то внутри людей, прячутся, что бы потом взорваться, сметая доверительные отношения и даже дружбу.

Надо было что-то предпринять, пока непонимание не перешло в злость или что еще хуже обиду. Но вот беда, ни я ни Одыр не обладали музыкальным голосом. Впрочем можно было просто замычать что-то ритмичное. Благо популярных и привязчивых мелодий в моей голове кружилось неимоверное количество. Замычать достаточно громко и настойчиво, так что бы мной заданный ритм был воспринят как единственно верный. А тот, кто будет настаивать на своём «пении» просто получит затрещину. Это было осуществить легко. И я уже сложил губы, что бы издать первый звук из мелодии незабвенного хита группы Queen «We Will Rock You», как мне в голову пришла другая идея.

Ведь по сути, что такое мычание этих древних людей? Мелодия? Скорее просто ритм. Идеальным было бы сделать барабан или тамтам и слабо по нему постукивая, задать нужную ритмику и все остальные пойдут за звуком инструмента. Этот вариант мне нравился больше простого мычания. Но требовал времени на реализацию, а мне хотелось бы что бы эта неожиданная трещина разногласий была устранена уже сегодня, прямо сейчас. А для этого надо было действовать. И опять прежде чем я издал первый звук, очередная мысль, как обухом топора по голове, не позволила мне начать.

Когда то давно в будущем. Мне в результате травмы, пришлось три недели провести в больнице. В больнице провинциальной, и в то время интернета и средств мобильных развлечений еще не придумали. И вот я один маялся все это время в палате. И основной проблемой был не гипс на обеих ногах и не периодически вспыхивающие боли от заживающих ушибов, а всеобъемлющая тоска и скука. И единственным моим развлечением был томик Николая Гумилева, забытый кем-то из предыдущих пациентов. И от нечего делать я прочел его раз, затем еще раз, а к моменту выписки я его уже выучил почти наизусть. Сейчас я очень жалею, что тот пациент, что оставил эту книгу, не оставил книгу иного содержания, например справочник геолога. Не сомневаюсь, что в той скуке я бы и его выучил, что мне помогло бы в нынешней ситуации безмерно. Но увы, оставлен был именно томик стихов.

Томик бесполезного знания которое мертвым грузом лежит у меня в голове. И если в том покинутом времени, мне в юности эти стихи не раз помогали производить впечатления на девушек, то здесь и сейчас, это было совершенно бесполезное знание. Хотя… Стоп! А так ли оно бесполезно? Ведь, что такое стихи, это ритмика слов. Ритмика. А что если? И плевать, что язык не поймут. Сами стихи, это волшебство. Я сам заслушивался стихами или песнями например Битлов, язык английский тогда не зная. То есть мне не мешало наслаждаться стихами то, что я не понимал о чем они, наслаждался ритмом и внутренней мелодией.

Тогда зачем мне мычание или посвистывание, когда у меня есть гораздо лучший вариант? Я громко хлопнул в ладоши призывая к тишине. Поднялся в полный рост и с трудом из-за непривычных к такой работе голосовых связок, на родном языке, наплевав на непонимание, но зато точно отслеживая ритм, начал читать, то первое, что пришло мне на ум:

«Мы прекрасны и могучи,

Молодые короли,

Мы парим, как в небе тучи,

Над миражами земли.

В вечных песнях, в вечном танце

Мы воздвигнем новый храм.

Пусть пьянящие багрянцы

Точно окна будут нам.

Окна в Вечность, в лучезарность,

К берегам Святой Реки,

А за нами пусть Кошмарность

Создает свои венки…»

Я немного не рассчитал. Не подумал о том, что привычные мне стихи окажут такое воздействие. В первую очередь на меня самого. Точнее, на тот странный симбиоз который образует мое сознание с сознанием древнего по имени Одыр. Слова, они обволакивали ту часть меня, что была Одыром, завораживали, их ритмика оказывала гипнотическое воздействие. Я сам себя загнал в состояние очень похожее на транс, при этом продолжая читать стихи. Странное ощущение, как-будто я плыву на теплых волнах и меня куда-то несет доброе и ласковое течение. Мне едва удалось, собрав всю ускользающую в транс волю, вырваться из этого состояния. С трудом удалось. Надо же чуть сам себя не загипнотизировал! Надо быть впредь по-аккуратнее.

Вынырнув из этого полузабытья, сразу же прекратил чтение стихов. Потому как если на меня самого это произвело такой эффект, то на вовсе неподготовленных древних, это было подобно удару молота по темечку. Нет, до гипнотического забытья дело конечно не дошло, но вот смотря на соплеменников, я сейчас отчетливо понял выражение «культурный шок».

Над полуостровом стояло гробовое молчание. Тишина. Даже дети и те не шумели. Мне сперва показалось, что дышать многие забыли. Что конечно было совершенно не так.

Впрочем, прочитанные мной стихи, они же не понимали их смысла. Да они вообще не понимали, что это рифмованные слова незнакомого им языка. Но тем не менее эффект оказался сногсшибательным. Мои слова, что пора всем спать, прозвучали как гром в этой тишине. Но никто не ослушался, без разговоров женщины улеглись в круг, в центре которого были дети, а парни завалились спать прямо у костра. Подбросил пару бревен в костер и сам улегся рядом. Надо вообще-то задуматься о страже ночной. А то это сейчас холм остров, а пройдет неделя и вода в реке спадет и восстановиться перешеек с берегом. И не факт, что какая-нибудь стая ночных кошачьих не рискнет, проигнорировать крокодилов ради такой лакомной цели, как стая бесшерстых обезьян, как они я думаю видят людей.

Но все это потом, сейчас мне безмерно хотелось спать. Вот хотел в полудреме подумать, о прошедшем дне, взвесить его результаты, оценить план работы на завтра, но стоило моей головушке коснуться пучка сорванной травы, что заменил мне подушку, как я мгновенно отключился.

Привычное пробуждение с первыми лучами солнца. Никак не могу привыкнуть, что я высыпаюсь. Непривычно это, столь ранним утром чувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Но это скорее радостное такое недоумение.

Поднял на ноги мальчишек. Братьев послал к завалам, что бы набрали дров для костра. А Лаща взял с собой, надо было проверить плетеные короба для мяса. Сохранилось ли оно или протухло? И этот вопрос был очень животрепещущим. Так как еды кроме того мяса не осталось. Точнее то, что сохранилось и не было съедено, это орехи и корешки, все мной были выделены исключительно для кормления детей. Так, что если я ошибся, то есть сегодня будет совершенно не чего!

Первое, что я увидел, это то, что оба короба на месте, то есть их крепления выдержали, да и сами они не развалились. Достав один из них, снял первый попавшийся кусочек мяса и принюхался. Он пах заплывшей в короб тиной, но характерного душка разложения не почувствовал. Это безмерно меня обрадовало. Ведь протухни эти куски и мне пришлось бы как-то добывать еду. Тратить время, придумывать, охотится, в общем день был бы полностью потерян, для всего иного. А теперь, у меня еще два дня в запасе, сегодня и завтра, то время которое можно потратить гораздо полезнее, чем в поисках пропитания.

Пока Лащ бегал за корзиной и искал «лопухи», что бы на них положить мясо, я аккуратно снимал куски с прутов. Судя по всему, если обжираться как первые дни, то в таком темпе нам хватит еще на два дня, запасов из обоих коробов. Но местные привыкли к более строгой диете. Так что без каких либо последствий, в крайнем случае, можно будет сократить потребление и растянуть запасы еще дополнительно на день, а то и два. Но пока сокращать не буду, в моих планах придумать за это время какой-нибудь способ охоты и добыть нового мяса.

Загрузив корзину отправил Лаща к костру. Конечно можно было бы сказать, что бы ели это мясо быстрее, а то стухнет на дневной жаре, но я уверен эти слова будут лишними. В уносимой пареньком корзинке было не больше двенадцати килограмм мяса. Что на такую толпу, вполне нормально, съедят все сразу, как только Лащ это мясо принесет к огню.

Сам же я вытащил и второй короб, почистил его от водорослей и тины. Когда чистил заметил, что между прутьями застряла небольшая рыбка. Примерно с ладонь длиной. Вытащил её, присмотрелся. И несмотря на непривычную мне раскраску, эта рыбешка была несомнен6но окунем. Не думал, что ареал обитания окуня, охватывает и Африку![14]

Рот непроизвольно заполнился обильной слюной. Воображение услужливо подкинуло воспоминание о запеченном в фольге на углях окушке. Правда тут фольги нет, но можно и в глине! Правда глину я пока тоже еще не нашел, так можно и еще проще!

Можно было конечно взять кусок мяса и поджарив на огне утолить этот приступ утреннего голода, но меня сказать по правде немного переклинило. Ни о чем кроме как о печеной рыбке, думать не получалось! Быстро собрал короба обратно и закинул их реку. Как я вчера и думал, стабилизировать их имея вчерашний опыт, сегодня получилось значительно быстрее. Хорошо, что мне хватило ума, прежде чем закинуть мясо обратно в воду, все же взять один кусок с собой. А то, той рыбкой, что у меня в руках, я не наемся в любом случае. Завернул рыбку и мясо в широкий лист и буквально вприпрыжку побежал к древесному завалу.

Если на перекатах, вода начисто вымывала все до скального основания, то со стороны заводи, можно было набрать речного ила, чем я и занялся. Набрав немного обратился к памяти Одыра. Мне нужна была какая-нибудь пахучая и желательно съедобная трава с широкими листьями. Оказалось, что тут таких растет много. Побродив по восточному склону нарвал нужное количество травы, внешнее напоминающей осоку, но с более длинными и сочными листьями, которые достигали почти семи сантиметров в ширину и сорок сантиметров в длину. Запах эта травка имела непривычный, немного кисловатый, очень напомнив мне дикий щавель. Но конечно это было совсем иное растение, не растет же щавель в Африке? Да и на вкус, оно было намного более пресным, чем то, что я помнил. Но для моих целей данное растение подходило очень хорошо.

Каменным скребком быстро выпотрошил рыбешку, не очищая её от чешуи и не отрубая головы. Затем плотно обмотал её листьями. Получившееся обильно обмазал добытым недавно илом. Туже процедуру, обмотку травой и обмазку, повторил с предварительно отбитым куском крокодилятины.

Когда я все это завершил и подошел к костру, то моему взгляду предстала пустая корзина из под мяса. Как я и думал, никто и не задумался о том, что бы отложить трапезу. Как только Лащ принес мясо к стоянке, как то было мгновенно съедено. Закопал принесенное с собой в угли. Желудок временно перестал урчать и требовать пищи, затаился видимо.

Пригляделся чем кто занимается. И сперва удивился, никто не сидел без дела. Все что-то делали. Мальчишки очищали кости. Женщины следили за детьми и плели что-то. Вообще плетение тут судя по всему приобретает вид какого-то помешательства. Уже все женщины ходили с поясками на которых были привязаны лукошки.

Пока готовится мой завтрак, подозвал Ла, которая усердно что-то выплетала. И показал ей, что можно сплести еще и крышечку к её лукошку поясному. И при ходьбе и наклонах, если эту крышечку закрыть, ничего выпадать не будет. Но увы, вроде она меня не поняла совершенно. Точнее поняла как плести, даже поняла как закрепить крышку на лукошке. Но вот мее объяснение, для чего это нужно… Вот с этим были явные проблемы. Она не понимала. Ну упадет, что-то, так подниму, такова была её логика. И все хоть кол на голове чеши. В итоге, она обзавелась лукошком с крышкой, но только по причине того, что я настоял. Вот и делай что-то полезное, а в результате это полезное воспринимается как обуза.

Длинной палкой раскопал угли и достал запеченную еду. Толстый слой ила хорошо справился со своей задачей, да он кое где потрескался, но выдержал. Обжигая пальцы раскрошил его, оголяя запеченную рыбку. Принюхался. Эх, глина конечно была бы получше, так как несмотря на кокон из листьев мясо приобрело характерный запах ила. Но это не помешало мне съесть эту рыбешку за один присест. Её бы еще хоть немного посолить! Но чего нет, того нет. Впрочем и так получилось более чем вкусно! Хотя и надо признать, что это вкусно было скорее не результатом моих кулинарных изысков, а результатом того, что вкусовые рецепторы Одыра были не столь избалованы, и рыба для них была вообще в новинку. Но вот мясо, тут был провал. Илистый запах напрочь убил все различия вкуса между жареным и запеченным крокодилом. Вот если найду глину, то к подобному эксперименту надо будет несомненно вернуться. Так как разнообразие в приготовлении еды, это несомненно хорошо.

Насытившись и удостоверившись что в племени все чем-то заняты, спустился к броду. Мне со вчерашнего дня не давала покоя мысль, что я без нормального, пусть и каменного, инструмента мне много не сделать.

Усевшись на большой валун, уставился на береговую линию, что была обильно засыпана речной галькой. Что-то я упускаю из вида, что-то важное. Ведь если Он, выбрал это время и это место, то явно не просто так. Значит именно в этой точке пространства-времени сошлись самые благоприятные условия. Самые благоприятные из выборки по времени в десятки тысяч лет! Значит я и правда что-то упускаю. И хуже всего, что это место возможно и правда идеально. Например та скала которая служит основой этого холма, на котором расположилось племя. Вдруг в ней железная руда? Только вот толку от этого, никакого! Я не разбираюсь в рудах. И даже если мне её под нос сунуть эту руду, и даже если сказать, вот она железная руда, толку не будет. Я не умею её плавить. Не умею получать из руды железо. Я не металлург и не кузнец. Я в этом ничего не понимаю. А ведь в отличии от обработки камня, в этом и правда надо разбираться.

Захотелось постучать лбом о скалу. Но удержался. В моих размышлениях несомненно есть логика. Это место и время лучшее для воздействия. Так решил не я, так решил Он. И не доверять Его суждению по меньшей мере глупо. А значит, тех ресурсов, что находятся поблизости должно быть достаточно. Но где же тогда кремень? Из этого гранита и цветных камушков, я даже наконечник копья сделать не смогу! Думай голова, думай!

Надо подойти к вопросу с другой стороны. Зачем мне нужны инструменты? В первую очередь, что бы сделать оружие. Хотя нет, не так. Не оружие, а то что поможет добывать пищу. Все остальное может подождать, еда первична. Собирательством в саванне много не прокормишь, а возвращаться в джунгли значит возвращаться к прошлому тех людей кого я повел за собой, что означает стагнацию.

Нет, возможно и в степи что-то можно собрать из еды, но местные не сильно разбираются в растительности саванн, в отличии от всего, что растет в лесу. Остается охота. С этим на первый взгляд проще. Стоит обратить с холма свой взгляд на равнину, как первое что увидишь будут стада антилоп и буйволов. Впрочем и иной живности там так же бегает огромное количество. Осталось придумать как этих животных можно добыть.

Первое что пришло на ум, это загонная охота, но этот вариант сразу забраковался сам собой. Нас слишком мало, что бы устроить такую. Да и нужны люди на защиту от хищников, причем люди не с голыми руками, что опять упирается в оружие.

Охота с помощью ловушек? Это выглядело наиболее перспективным на первый взгляд. Правда такая охота пока возможна не в саванне, а в джунглях, но упускать этот аспект все равно не следует. Плести веревки я умею, материала в виде различного лыка и лиан тут навалом, так что можно соорудить, что-то вроде примитивных петель-ловушек на тропах. Тем более тут около реки, сходятся все дороги животного мира. Одно только существенное «но», такая охота может носить только сопутствующий характер, а не основной, так как в ловушки дичь может не попадаться неделями. Так что отложим в сторонку, но не забудем.

Охота на копытных в саванне. Самый заманчивый вариант. Но сразу вопрос чем охотится и как быть с хищниками? Палками в зверей кидаться или камнями — бессмыслица. Копья с деревянными наконечниками? Так такими шкуру простой антилопы пробить сложно, даже если в упор подойти. А для метания они вообще не пригодны. Стоп. Вот тут мои мысли вроде пошли по нужному пути. Метательное оружие. Какие я знаю? Лук, праща, бумеранг, дротик. Лук отпадает, те веревки что у меня получались на тетиву не годились. Да и примитивный не композитный лук, на самом деле не такое и эффективное оружие на крупную дичь. В любом случае изготовление лука, это дело не одного дня.

Вот кажется, что может быть проще лука? Любой мальчишка в детстве их делал. Штакетина от забора или ветку отпилить вот и основа, капроновую нить вместо тетивы и готово. Вот только у меня здесь, не было нити капроновой или иной синтетики. Это кажется плёвым вопросом, а на самом деле это тупик. В основе лука лежит сила натяжения, и даже если я каким-то неведомым чудом сумею сделать очень мощную основу для своего гипотетического лука, то у меня нет тетивы, что бы эту силу выдержать. При натяжении мои веревки разорвутся. Я читал, что в древности тетивы делали из конского или человеческого волоса или из сухожилий крупных копытных. Увы, конский волос мне недоступен. Хотя и и видел тут зебр, но охотится на них не хотелось совершенно, в памяти прочно засела невесть как запомнившаяся передача о дикой природе Африки и там говорилось, что даже бушмены вооруженные копьями и луками со стальными наконечниками, не решались на них охотится. Потому как зверь такой милый на вид и так похожий на безобидную лошадку, на самом деле бешеный и в случае ранения, может затоптать обидчика. Да и посмотрев на зебр с холма, я как-то не рвался на них охотится, их даже львиный прайд обходил стороной, что о многом говорит.

Мне вот наиболее подходящей целью в саванне сейчас виделись различного вида антилопы. Они безобидны, мяса на них килограмм по сорок минимум, да и шкуры получаться отличные. В общем очень полезная живность. Думаю даже их сухожилия можно будет использовать для изготовления тетивы. Правда не знаю как плести и как заготавливать эти сухожилия. Но тут в отличии от металлургии я примерно представляю процесс, а значит при определенном упорстве и достатке времени я эту тетиву сплету. Только вот рекурсия: что бы сделать лук, надо добыть антилопу, которую можно добыть с помощью лука. И даже если я решу проблему с тетивой, то из чего я делаю наконечник для стрел? Тот камень, что пока попадался мне на глаза, он совершенно не подходит на наконечники даже копейные, не говоря о таких маленьких деталях как наконечник для стрелы. Хотя. Стоп. Это я погорячился, я знаю из чего можно сделать наконечник стрелы! Из крокодильих зубов. Заточить их о песчаник и готово, только крепление придумать. Только вот всю эту идею с луком придется отложить до лучших времен. Мне как-то попалась статья в журнале, где делали реконструкцию древнего лука. Так что бы сделать хороший лук, реконструкторам с современным инструментом пришлось затратить не одну неделю времени. При этом они точно знали что надо делать и располагали современным инструментарием и знаниями, а ни того ни другого у меня нет.[15]

Бумеранг. Одно из самых неоднозначных решений человечества. Вот зачем нужен инструмент который возвращается? Он же возвращается только при промахе! Попадая в цель бумеранг уже вернуться не способен. По мне так легче палку кидать, результат тот же будет. Нет, я еще понимаю боевое применение данного предмета. За счет хитрой формы он способен поразить цель закрытую щитом. Но вот как он может пригодиться для охоты? Этого я не понимаю.[16] В любом случае, этот предмет так же не подходит. Бумеранг только внешне очень прост, но стоит вспомнить как он выглядит, то становится понятно, что для того что бы воспроизвести его, мне понадобится огромное количество экспериментов. И на одно только придание гладкой поверхности, для каждого такого эксперимента у меня будут уходить часы времени. Нет уж, лучше я вообще вычеркну эти бумеранги из возможных средств охоты. И если уж ничего не останется, то я буду метать что-то похожее на булаву, она хотя бы летать более менее прямо будет и сделать на порядок легче! Просто палку с камнем на одном из концов сделать, вот и готово, что в моих руках точно не уступит бумерангу, по эффективности.

Праща. Вот тут пожалуй мне стоило остановиться и подумать более углубленно. Я мало что знаю о данном оружии. Знаю, что его активно использовали, знаю, что оно было судя по всему достаточно эффективно, одна только легенда о Давиде и Голиафе чего стоит. А главное, главное я могу её сделать очень легко. Веревку, примитивную пеньковую, думаю её будет достаточно, сплету легко. А ложе для камня сделаю из кожи крокодила. А уж в снарядах у меня дефицита точно не будет, тут каменей столько, что за век не перекидать. И если праща была достаточно эффективным оружием, что бы её применяли в многочисленных войнах античности, то её убойной мощи должно хватить на такую цель как антилопа!

Вначале хотел пращу сделать полностью из кожи крокодила. Но меня ждало огромное разочарование. Шкура крокодила, даже снятая с самых нежных мест была слишком грубая. Помяв её в руках, забраковал, если на ложе, там где будет держаться камень она еще подходила, то сплести из неё кожаную веревку было гиблым делом. Осмотрел другие части шкур. Вообще не понимаю, как из этого можно сумочки было делать в моем времени? Эту кожу на доспехи и боевые щиты пускать надо, настолько она прочная и грубая![17]

Это усложняло задачу. Пришлось идти в кустарник и собирать лыко. В итоге через полтора часа у меня были две веревки длиной по метру каждая. Еще примерно пятнадцать минут ушло на врезание каменным скребком куска кожи и пробивание в нем дырок для крепления веревки. Вот кажется простая процедура, а нет, намучился я изрядно. Но вот еще солнце не взошло в зенит, как у меня в руках оказалась самая натуральная праща! Ну или я так думал, что это была праща, по крайней мере внешний вид совпадал с тем, какой помнил по многочисленным кино и картинкам. Радостно что-то напевая, быстрым шагом отправился к порогам.

Долго подбирал подходящую для броска гальку. Сам не знаю почему, но вот хотелось, что бы первый выпущенный моей рукой снаряд был красивым. Бзик? Возможно. Но на поиск красивого камешка, что удобно бы ложился в ложе пращи, ушло почти минут десять. Хотя если убрать требование к красивости, то подходящих снарядов под ногами у меня огромное количество. За стони лет река намыла достаточно гальки, различных форм и размеров в том числе и идеально на мой взгляд подходящих под снаряды для моего нового оружия.

Осталось сущая малость. Вспомнить все, что видел и читал о том, как же метают камни, с помощью того приспособления, что я сделал. Все, что вспомнилось это раскрутить над головой пращу и затем отпустить один из концов веревки, в результате приложения центробежной силы, камень вылетит из ложа в направлении цели. И чем сильнее и быстрее раскрутишь, тем с большей скоростью камень полетит к цели. Вроде все просто, примитивную механику сего процесса предоставляю более чем отчетливо.

Приготовился размял мышцы, вложил гальку в ложе. Только вот стоило мне только отпустить кожаное ложе, как галька тут же из него выкатилась. Тьфу. Кожа крокодила оказалась слишком грубой и распрямлялась, в следствии чего не плотно держала камень и тот вываливался стоило эту кожу отпустить. Пришлось срочно перерабатывать конструкцию. Точнее из простого куска кожи, в котором пробито две дырки, делать, что то вроде ладошки из кожи, когда в центре ложа образуется выемка, что держит снаряд, не давая ему так легко выпасть. И вот эта тривиальная задача, потребовала у меня почти три часа на свое решение и огромное количество нервов. Так как у меня не было ни иголки, ни ниток, чтобы просто прошить в нужных местах и легко получить приемлемый результат. Из-за этого столь простая задача оказалось очень трудно решаемой на практике. И в итоге я вырезал новое ложе, через которое по краям пропустил веревку так, что эта веревка стягивала кожу снаружи как гармошку, что и дало эффект «кармана» в котором камень лежал надежно, а не норовя выпрыгнуть от любого движения.

Вот теперь камень не выпадал. Наметил цель, небольшую скалу, что на метр возвышалась над водным потоком. И принялся раскручивать пращу над головой. Так как опыта у меня никакого не было, то положился на интуицию, в решении вопроса: насколько сильно раскручивать. Когда почувствовал что пора, отпустил зажатую между пальцев веревку и галька пулей вылетела из пращи. Правда в скалу камень не попал. Он даже в реку не попал, улетев куда-то мне за спину. Видимо снаряд в новом ложе задерживался чуть большее время чем надо, кожаный карман оказался излишне глубоким, и не камень не покидал его вовремя. Опять пришлось все переделывать! Но в этот раз было легче, я уже знал, что делать и оставалось только воплотить изделие в коже.

Очередной бросок из пращи уже привел к попаданию в реку. То есть мне удалось добиться того, что я попал в область передо мной, а не с боку или со спины. Воодушевленный результатом, продолжил свои эксперименты в бросках. Всего у меня получилось сделать их два десятка, а потом одна из сплетенных мной веревок порвалась. Меня вообще сильно удивило, что она выдержала столь долго. Все же лыко не тот материал из которого получаются прочные веревки. А никакого материала под рукой, который может это лыко заменить, у меня нет. Даже простейший и такой привычный материал как пенька, это шедевр технологического прогресса до которого мне безмерно далеко. Ведь для неё надо замачивать стебли годами, да еще и в проточной воде. Как минимум, что бы получить материал для нормальных веревок мне нужно найти подходящее растение. Притом это растение должно быть дикорастущим и произрастать в больших количествах поблизости. Вот все кажется на первый взгляд таким простым, но стоит за это взяться как непредвиденные трудности выскакивают как чертик из табакерки!

Вот незадача, канат я могу изготовить и он прослужит достаточно долго, для этого мне хватит лиан и древесного лыка, а вот гибкую веревку, которая была бы еще достаточно прочна на разрыв, нет! Хотя, я что-то слышал о пеньке из лыка бананового дерева. Надо будет пособирать образцы волокон из лиан и пальм, авось что-то найдется подходящее. Но опять дело это далекой перспективы и подобные эксперименты займут месяцы.

Но тут вспомнил, из чего смогу сделать нормальную пращу. Достаточно крепкую и гибкую. Для этого мне нужна была кожа. Но не грубая кожа крокодила и даже не кожа млекопитающих. Идеально для этой задачи подошла бы змеиная кожа. А змей в джунглях по соседству видимо не видимо, начиная мелкими ужами и заканчивая гигантскими питонами. Правда большинство змеюк ядовиты и как на них охотится, я видел только по телевизору. Все ремешки, в том числе и тот, что я носил на поясе, а потом сделал из него псевдотетиву для лучкового сверла, были сделаны из змеиных шкурок. Но вот беда, местные не охотились на змей, а просто собирали скинутую змеями, во время линьки, кожу. То есть даже память Одыра мне не могла помочь в том, как же на них охотиться. Лезть на рожон не хотелось совершенно. Ведь одна ошибка, один укус и мне тут никто не предложит антидота. А помирать ради веревочки, как-то совсем такого желания не испытывал. Вот почему во всех книгах герои так не бояться рисковать, а у меня от одной мысли, что я могу погибнуть или стать калекой душа буквально в пятки уходит? Впрочем, возможно дело не в моей трусости, а в том грузе ответственности, который мне без моего ведома взвалили на плечи.

Хоть я и не попал по своей цели, ни разу за двадцать бросков, моего энтузиазма это нисколько не убавило. Я был твердо уверен, что с реакцией и глазомером Одыра, мне ничего не стоит стать отменным пращником, нужно только время и наличие качественно сделанной пращи.

А по поводу змеиной кожи, была у меня одна мысль, как её можно было достать. Да, для этого придется пройти по скальному броду обратно в джунгли, но я точно знал место куда надо идти. Плюсом к походу в джунгли было еще и то, что запасы растительной пищи, очень хорошо пригодной для детей, подходил к концу. А в это время года, когда только закончился сезон дождей, оно самое плодородное. Если бы весь год так все тут росло, то я думаю человек никогда не стал бы разумным, по причине того, что ему этого бы не потребовалось, при таком обилии еды. Правда, это изобилие в очень скором времени сменится сухим сезоном с его засухами и легкодоступной еды станет чрезвычайно мало.

Если бы можно было как-то запасать собранные в это время года продукты! Эх, тогда было бы намного легче выжить в этих местах. И если бы этот сезон дождей не был бы столь обилен на осадки, и не затопились бы превращаясь в болота места где привыкло кочевать одно из четырех пленен, то та бойня, что произошла двое суток назад, не случилась бы. Точнее не случилась бы в это время, а произошла скорее всего на несколько месяцев позже, в разгар сухого сезона, когда найти еду растительного происхождения становится намного проблематичнее.

Но все равно, то что запасать фрукты и прочее местные не умеют, это не повод отказываться от такого обильного в это время пищевого ресурса как джунгли. Только вот одна незадача, как уговорить людей пройти по скальному броду еще раз? Из под палки? Выполнять что-то опасное не добровольно, это можно конечно, когда у тебя под руками большой человеческий ресурс. А у меня такого нет, каждый более менее взрослый человек, не важно какого он пола, в нынешней ситуации дороже золота и алмазов. Если все откажутся, это будет большой проблемой. Ведь даже завали я все племя мясом, случись такой исход событий, на такой диете, все перемрут. Не приспособлен человек есть только мясные продукты. Нет, я слышал, что-то о эскимосах, которые всю жизнь проводили на мясной диете, но это скорее исключение, чем возможное правило.

Безусловно надо было решать проблему с витаминами и прочими недостающими в мясе полезными для человека углеводами. Но вот, что я еще со школы помню, саванны на растительную пищу пригодную для питания человека, намного менее богаты, нежели джунгли. То есть если собирательством в джунглях человек может себя прокормить, то собирательство в саванне может носить только вариант поиска приправ и прочих витаминов. Получается, как не крути, а периодические походы в джунгли, очень нужны, я бы даже сказал необходимы для выживания. Вот гадость какая, почему стоит мне только что-то придумать, как сейчас, пращу, просчитать как добыть материал, как тут же всю мою радость от новинки, убивает какая-то всплывшая проблема, которая требует быстрого решения!

Прикинул возможность навести мост поверх валунов и выходов скал на броду. Теоретически такой вариант вполне реален. Всего-то надо доски, пила, топор, сотня гвоздей двухсоток, да канат из пеньки общей длиной метров триста, триста пятьдесят. Тяжко вздохнул. Если еще без досок можно было обойтись, заменив их жердями или бревнами, то без всего остального, увы, но этот проект казался столь же недостижим, как полет на Луну. Хотя. Нет, это я с горяча. Мне бы десяток помощников, и через полгода я даже в этих условиях сделал бы, нет не мост, но надежную переправу точно. С одним условием, если бы нашел надежные волокна для будущих канатов. Надо сделать себе зарубку в памяти. Если моё племя не угаснет в ближайшее время, если получится выжить и наладить быт, то такую переправу построить будет просто необходимо. А! Гадость, не время мечтать!

Эксперименты с пращей придется отложить. У меня появились более срочные дела. А именно подготовка к завтрашнему выходу в джунгли. Даже если никто со мной не пойдет, то мне хоть и одному но выходить в джунгли надо. И для этого мне надо сплести заплечный короб. Чем я и занялся.

Так же при изготовлении этого прообраза ранца, я собирался опробовать одно новшество, которое мне показалось очень полезным в свете моих планов на будущее. Нарубив прутьев в достаточном количестве, собрал вокруг себя все племя, вместе с детьми. И принялся как можно подробнее объяснять и показывать все свои действия. Это может показаться, что если умеешь плести лукошко или большую корзину, то сплести заплечный короб труда не составит. На самом деле это не так, в этом деле есть ряд нюансов, которые если не учесть, то ношение такого короба станет сущей пыткой. Тут нужен был и каркас особой формы и ребра жесткости, не дающие гулять конструкции по спине и много иного. Поэтому, такой сложный с точки зрения детальной отработки предмет я и выбрал для своего первого всеобщего урока.

Мысль, собрать всех, а самому проговаривать все свои действия, мне показалась очень перспективной. Ведь мало заучить какие-нибудь действия, намного больший эффект в работе получается тогда, когда работник понимает, почем он совершает те или иные действия. Да и само по себе понимание процесса, уже дает тому кто его понял необходимую гибкость и вариативность в изготовлении предметов, по той технологии суть которой работник понимает. Воодушевленный такими размышлениями я принялся за первый наглядный урок с лекторским сопровождением. И буквально сразу наткнулся на ряд огромных проблем.

Во-первых пришлось убрать детей, они вечно лезли под руки и пытались растащить прутья. К тому же они хотели играть и страшно галдели из-за чего мне приходилось повышать голос, что впрочем не помогало совершенно. Так, что пришлось выделить семерых нянек и удалить молодое поколении подальше от «лектория». Во-вторых меня подвел словарный запас. Нарубая ветки я готовился к этому уроку, проговаривая про себя все детали будущей лекции. Но вот беда, делал я это на родном языке. На том языке что привык, а не на местном! И сейчас я чувствовал себя полным идиотом, за такой эпический провал. Нет, у меян даже получалось объяснять, что я делаю. «Беру толстый прут из кустов, срубленный из кустарника что растет на холме. Сгибаю этот прут. Вот так сгибаю, как показал сгибаю.» Но вот почему я сгибаю именно так, а не иначе, вот тут без перехода на русский объяснение срывалось. А ведь весь смысл того, что я всех собрал тут и показывал все так подробно и был в этих «почему»! Ну надо же было так облажаться. И чем больше я пытался объяснить тем косноязычное становился. Думаю, будь моими слушателями обычные студенты, меня бы освистали и никто никогда бы не пришел на иные мои уроки, захоти я провести хоть еще один.

Но тут мне повезло с аудиторией. Повезло в том плане, что меня честно и внимательно слушали. И как подсказала память Одыра, слушали даже не потому, что я «Тот кто ведет», а просто потому, что так много и так долго говорить, тут никто ранее не пытался. Да-да, местные часто общались между собой, но в основном коротким фразами, зачастую предпочитая звукам родной речи, обычные жесты. И надо сказать, сие отсутствие словоблудия, в местном общении, вызвано отнюдь не отсутствием желания, как и любые люди поболтать женщины любили. Но, вот как уже упоминал предпочитали жесты разбавленные малым количеством слов. И было от чего. Язык четырех племен был чудовищен по своей фонетике. Половина звуков тут издавалось на вдохе! А сколько тут тональностей! Не будь у меня памяти Одра, несмотря на очень примитивную конструкцию этого протоязыка, у меня все равно бы не получилось на нем за говорить! Точнее получилось бы, но только после многомесячных тренировок. Но нет худа без добра, это произношение очень хорошо развивало голосовые связки и мышцы языка, да и вообще все мышцы, что отвечали за речь. Именно благодаря этому у меня и получилось прочесть поэму Гумилева на русском, хотя Одыр конечного же никогда не тренировался в изучении этого языка. И тем не менее из-за сложности произношения местного наречия, связки и языковой аппарат Одыра оказался достаточно развит, что бы быть способным произвести на свет непривычные звуки того языка, что появятся только через многие тысячелетия. Подводя итог, могу сказать, что полчаса беспрерывного молочения языком, все восприняли как подвиг сравнимый с убийством крокодила голыми руками. Поэтому меня честно слушали все это время. Но вот беда, толку не было от этого никакого.

Я видел, что мои слова только бесполезная нагрузка к тому, что показывают мои руки. Да, я научил как сделать заплечный короб. Только с тем же успехом я мог просто показать как его делать, а не утруждать себя речами, а всех остальных вынуждать слушать эти завывания, что по «ошибке» тут считаются за разумную речь! У местных очень хорошая визуальная память. Хотя это и не мудрено, тут иначе не выжить. Так что мне достаточно был просто показывать свои действия и немного контролировать то, как эти действия пытаются повторить другие. Как у меня уже получилось с обучением плетению корзин. Но нет, я возжелал большего. И сел со всего размаха в лужу. Главной своей цели, ради чего все это затевалось, не достиг. Не смог донести почему надо делать так как делаю я. Не смог донести главного. Не смог повернуть обучение новому с «делай как я», в «делай так, потому-что»! И это был неожиданный и очень болезненный удар по всем моим планам на будущее.

Зато, тут же, не сходя с места, оправдалась поговорка: «нет худа без добра». Как только завершил, закончившуюся эпическим провалом, всей моей вынашиваемой с первого дня системе обучения, лекцию. Так не надеясь на положительный отклик, озвучил свое желание завтра наведаться в джунгли. И был несказанно удивлен, со мной желали пойти все. Ну кроме детей конечно, которые вообще не понимали о чем идет речь. И никого не пугал переход над бурной рекой перепрыгивая по скалам. Сперва этому сильно удивился, пока не обратился за ответом, на столь не понятное мне поведение древних, к памяти Одыра. И сложив его знания со своими, понял почему именно так и в чем секрет их бесстрашия. Они считали, что раз один раз получилось, то все последующие разы тоже должно было получится. Хитрый выверт сознания, но на самом деле вполне логичный если вспомнить как они думают, а главное как воспринимают мир. Точнее, не так, они верили, что раз получилось, то скорее всего получится и опять. И стоило мне вспомнить, что все меня окружающие люди на самом деле безмерно молоды, как все вставало на свои места. Ну вот кто в столь юном возрасте думает что смертен? Так и они видели смерть, но еще не понимали, что эта смерть может придти и к ним. Просто не верили, как мальчишки и девчонки из моего мира. «Смерть случается, но не со мной», вечный девиз молодых. И все это приводило к тому, что они знали, что переход даже днем по валунам может быть опасен, но не верили, что эта опасность грозит думающему о ней лично. Вот такой выверт сознания, который сейчас мне играет на руку, но в дальнейшем может принести очень много проблем. Но те проблемы, когда еще будут, а сейчас мне нужен был повод порадоваться, после провала моего наглядного урока с пояснениями и я просто порадовался тому, что пойду завтра не один.

К тому же появился отличный повод закрепить урок по плетению заплечных коробов. Ведь каждый кого я намеревался взять с собой, должен был иметь такой короб, что бы унести все, что сможет собрать. И это вселяло определенные надежды. Ведь раньше, почти все съедалось там где находилось, а брать с собой много мешало отсутствие тары. Теперь такая тара была создана. И судя по тому, как мои корзины и короба нравятся древним, исчезни я прямо сейчас, эта технология не погибнет, пока живо само племя. Я конечно понимал, что племя может в буквальном смысле поголовно вымереть чуть ли не завтра и по сути радоваться не чему, но тем не менее настроение, от осознания этого момента, приподнялось из той ямы, в которую его вогнал провал с уроком-объяснением.

А мне оставалось решить еще один технический вопрос до заката. А именно, мне, кровь из носу, требовалось завтра боевое копье. И желательно с нормальным, острым и прочным наконечником, а не кое как заточенная и обожженная на огне деревяшка.

Глава 10

Я долго подбирал камни, искал кремень, и почти отчаялся найти наконечники. Что в полной мере показывало, что после переноса сознания, умом я не блещу. Хотя возможно и никогда умным и не был, но такая трактовка мне просто не нравилась. Поэтому с чистой совестью принял вариант, что мой разум немного затуманился в результате временного перехода. А как иначе? Если ответ на вопрос с наконечниками, всегда был у меня прямо перед самым носом! Как я мог забыть, что за многие тысячелетия до изобретения металлических орудий, человечество придумало чем заменять каменный инструмент, если подходящего камня не было поблизости. А даже не знай я ничего из истории, все равно мог бы догадаться намного раньше. Ведь элементарна же для выходца из моего времени мысль, что каменный наконечник, можно легко заменить наконечником костяным!

Причем я сам же заставил мальчишек выскребать кости до блеска. Сам же рассчитывал, присмотреться к костным останкам крокодила и попытаться пустить их в дело. Вот и пришло время. Но сперва пришлось озаботиться поисками подходящего древка для моего копья. В завтрашнем походе мне нужно было длинное и тяжелое оружие, что бы относительно безопасно осуществить свой замысел. Так как к намеченной цели, без такого вооружения я близко подходить опасался.

С древком мне повезло. Нашел подходящую, уже высушенную жердь в завале на восточном берегу. Причем на поиски ушло всего около часа. И это было на самом деле близко к чуду, так как потом я сколько не искал но второго такого же прямого и удовлетворяющего по жесткости и длине древка, мне в этом завале не удалось больше найти вообще, сколько не искал.

Найденная заготовка, была чуть меньше четырех метров длины и имела незначительный переход по толщине из одного конца в другой. Диаметр с одного конца был около семи сантиметров, а у узкого окончания диаметр сужался до четырех. Для широкой ладони доставшейся мне в наследство от Одыра самое то. Конечно это будущее древко, не было идеально прямым, но его изгибы не сильно мешали попаданию в цель после имитации удара. В общем копье на его основе обещало получится, в меру кривым и достаточно убойным, если мне удастся осуществить свой замысел с наконечником.

Оглядев кучу костей, что отскребли мальчишки от мяса, сухожилий и прочего, обрадовался. На первый взгляд этот разобранный на «запчасти» крокодил, был просто кладом. Отложил найденную палку и начал с упоением копаться в этой груде первобытных сокровищ. И первое, что привлекло мой взгляд, было относительно широкая и вытянутая кость, скорее всего лопаточная. Ей наверно очень удобно копать! И сразу пришло на ум, что слово лопатка, по отношении к кости и слова лопата по отношению к известному инструменту, а нет ли в них одного корня? А ведь лопата это то о чем я мечтал! В принципе, большинство инструментов, которые мне необходимы, можно сделать из камня, кроме двух, которые мне очень бы пригодились, а именно пила и лопата. И вот! Неужели из этой кости получится то, чем я смогу без проблем вырыть яму ловушку или погреб? несмотря на то, что в ладони эта кость лежала не то что бы удобно, я за неё схватился и попробовал выкопать яму прямо там где сидел. Увы, меня ждало огромное разочарование. Во-первых кость, несмотря на все мои усилия не смогла погрузится в землю боль чем на пару сантиметров, так как тут на холме был очень прочных дерн из плотно переплетенных корней многочисленной травы. А когда я начал ударять костью по земле, в надежде все же пробить этот дерн, то кость сломалась после второго удара. Осмотрев разлом повнимательнее, увидел, что крокодилья лопатка состоит из очень легкой и немного пористой кости. Увы, но такой материал совершенно не годился на лопату. Максимум на что хватило бы инструмента, в основе которого лежит подобная кость, это детский совочек для песка, не более.

Начал более усердно копаться в костных останках. На этот раз каменным рубилом проверяя прочность тех или иных костей. Я по жизни в прошлом теле помнил, что кости все же достаточно крепкий материал. Но увиденное сейчас, опровергало это утверждение. Кости крокодила оказались удивительно ломкими. И в основной своей массе совершенно непригодными, для какого-либо инструмента. По крайней мере мне так показалось. Чем больше я возился с костяком, тем больше мне кости крокодила напоминали хрупкие куриные кости!

Правда был и светлый проблеск в этом разочаровывающем открытии. А именно зубы крокодила. Вот они были просто драгоценной находкой. Аккуратно рубилом выбил самые большие зубы и сложил их на лист «лопуха» рядом с собой. Двенадцать зубов были просто великолепны! Длинной около пяти сантиметров и невероятно прочные. Правда они не подходили на наконечники, по причине того, что были недостаточно остры для этой цели. А как их заточить, я пока не представлял. Но во мне зрела уверенность, что эту проблему я придумаю как решить. Так же, внимательнее рассмотрев крокодилий череп с массивной верхней челюстью, с радостью обнаружил, что из него, после дополнительной обработки вполне получится эдакая примитивная совковая лопата, которой можно будет копать мягкий грунт, а именно песок.

Но мне было нужно сегодня иное, наконечник. И вот с этим у меня возникли огромные проблемы. Фактически, после часа поисков и отбраковки костей, мне удалось найти всего две более менее пригодные кости для большого копья. Это оказались тяжелые и массивные, бедренные, трубчатые кости задних лап. Их прочность мне показалась достаточной. Точнее я был полностью уверен, что при сильном ударе наконечник даже из этой кости сломается, но перед этой поломкой он нанесет необходимые для моего плана повреждения. Ведь оружие я делаю, не на толстокожих крокодилов или бегемотов, против которых такое костяное копье будет совершенно непригодно, а против существа с гораздо более тонкой шкурой. В общем, за три часа до заката, в моем распоряжении оказались все необходимые для работы ресурсы. Осталось только все это соединить, что бы получить копье.

Сперва мне это соединение кости и дерева показалось примитивной и простой задачей. Если уже в каменном веке люди додумались до того, как это делать, то уж я обладающий знаниями человека века двадцать первого несомненно справлюсь с этой задачей. Да, что справлюсь, я способен создать намного более совершенное оружие, что все что было создано человеческими руками даже в в верхнем палеолите! В отличии от людей каменных веков, я знал что такое паз, что такое крепление, я знал простейшие законы физики и геометрии! А это ой как не мало.

Через час мои бравурные мысли уступили пьедестал совсем иному, а именно тихой панике! По причине того, что у меня ничего не получалось! Это только казалось, что соединить кость и дерево просто, а на деле… На деле, да, просто, но такое простое соединение не способно было выдержать не то что удара, но даже если помахать получившимся копьем просто в воздухе, то наконечник если не слетал, то в лучшем случае просто держался почти на соплях в результате этих взмахов.

Нет, будь у меня хорошая, тонка и прочная веревка, будь у меня надежный клей, да хотя бы просто стальной, остро заточенный нож, я бы справился! Потому как в голове у меня вертелось чуть ли не с десяток возможных крепежей. Но ни один из них из-за отсутствия нормального инструмента или клея было не реализовать. Принцип просто примотать кость к дереву лыковой веревкой не сработал. Так же не сработало и создание нормального паза с помощью тех рубил и скребков, что были в моем распоряжении. В попытках такой паз создать я загубил одну из двух пригодных костей. Сперва та расщепилась пополам, потом в дальнейших экспериментах вообще разлетелась на мелкие, ни на что не пригодные кусочки.

Не знаю о чем думали соплеменники видя как их «вождь» лупит себя палкой по голове и кричит что-то не понятное. Криком этим был вопль отчаяния на русском языке где вперемешку с матом, проскальзывал речитатив: «Думай голова, думай!»

Такой простой вопрос как крепление одного материала к другому, оказался при поверки практикой сложнейшей инженерной задачей. А все из-за ограничения инструментальной и ресурсной базы. Нет, в итоге я конечно справился. И получилось даже что-то вполне приличное. Только вот я думаю, что любой кроманьонец, если бы увидел творение моих рук, обозвал бы меня полным неумехой. И мне пришлось бы долго выкручиваться, объясняя этому кроманьонцу, что такая «кака» у меня получилась потому, что у меня нет кремнёвых ножей, что у меня нет гибких и прочных веревок, так как нет доступа к сухожилиям копытных и к их гриве, а так же у меня нет даже примитивного клея под рукой!

В конце концов, во мне вспыхнуло даже что-то в роде гордости, за то, что у меня хоть что-то получилось! И пусть это «что-то» было явно одноразовым орудием, так как получившееся крепление точно развалилось бы после мощного удара в любое препятствие, все равно, я справился! Уверен, в моих руках сейчас находится самое смертоносное оружие созданное человеческими руками в этом времени. И пусть оно кривое и неказистое, пусть выглядит как плод работы криворукого неумехи, все равно, до такого оружия местный прогресс без моей помощи, дойдет не ранее чем через двадцать тысячелетий! Если честно, я не представляю, как какой-то гений каменного века смог придумать копья с наконечниками из камня или кости. Казавшееся простым объяснение воткнул кость в дерево — вот и копье, на поверку оказалось ложным объяснением. Все было намного сложнее, и такая простая на вид задача, получилась на самом деле чрезвычайно сложной в своем решении. Если бы я точно не знал, что такие копья возможны и что их делали в каменном веке чуть ли не дети, я бы наверно сдался намного раньше, чем достиг бы приемлемого результата!

Но если отойти от пессимизма, то и вправду мог собой гордится. Я не мог просто примотать кость к палке. Мои самые тонкие веревки были толщиной с два пальца и не годились для этого. А кожаный шнурок, что висел на поясе, он тянулся и грозил порваться, стоило мне увеличить натяжение. Нормальный паз, что бы основную нагрузку взяла на себя не веревка, а надежное скрепление частей дерево и кости, так же не получался, потому как рубила не позволяли хорошо обработать дерево против волокон. Да и для кости они оказались слишком грубы, о чем ясно говорила одна загубленная заготовка. Так же у меня не было клея, что бы компенсировать эти промахи. Даже попробовал полую кость насадить на дерево, но она подозрительно затрещала, норовя лопнуть, пришлось простится и с такой, на первый взгляд, гениальной идеей, рисковать последней пригодной костью я не решился. Но несмотря на все эти трудности, я сделал первое в этом мире костяное копье! Да, пришлось приспособить к делу такой дарованный природой инструмент как зубы, которыми я всё же умудрился сделать, что-то вроде подходящего паза на дереве.

Точнее, так как с костью мелкой и точной обработки не получилось, то после того как я грубо, с чуть ли не десятой попытки, получил хоть какое-то подобие нужной части крепления на древке, то тонкую обработку доверил своим зубам. И на моё удивление, зубы превосходно справились с этой задачей. Для Одыра в этом правда не было ничего экстраординарного, обтесать дерево зубами это обычная практика для древних.

Так что мне нечего посыпать голову пеплом, глядя насколько кривым получилось костяное копье, а стоило радоваться! Впрочем нет нет, но у меня проскакивала мысль, что по убойной мощи, моё творение не сильно ушло вперед по сравнению, с простейшим деревянным копьем, которое просто заточили и обожгли боевую часть на костре. Но я прогонял эти мыслишки, как назойливых мух. Я знал, что иду по правильному пути, что будущее за составными орудиями, а первый блин он почти всегда комом.

Конечно можно было внести в получившуюся конструкцию кое какие усовершенствования, но на это надо было потратить время. А сейчас, мне надо было заниматься иным, а именно опять идти к коробам с мясом и выдавать вечерний мясной паек.

И снова меня ждала плохая новость. Одно из плетеных хранилищ, оказалось почти полностью разбитым. То ли одна из веревок прохудилась, то ли одно из грузил провалилось сквозь прутья и короб поднялся на поверхность потока, а может все проще и что-то принесенное течением его сломало. По сути не так и важно, а важно, что из-за этого события племя лишилось больше половины запасов еды. Можно было лишится и большего, но несколько прутьев с мясом все же удержались на разбитой основе. И хоть я и не обнаружил никаких признаков гниения, тем не менее вновь остро встал вопрос с едой. Оставшегося запаса хватит на один полноценный ужин и на очень короткий и аскетичный завтрак. И все, мясо закончится. Я рассчитывал, что у меня будет на сутки больше времени, прежде чем голод даст о себе знать, но увы, человек предполагает, а стихия все ставит в свои рамки.

Сегодня ужинали всем племенем, а как иначе если еду то выдавал я единовременно. Пока жевал хорошо прожаренный кусок мяса размышлял опять на тему, что совместная трапеза сближает. А вообще странно, никто не порывается оспорить мое право прятать еду и выдавать её остальным. Хотя, по сути, все объяснялось очень просто. Все племя знало, что еда есть. А раз она есть, то суетится не надо. А то, что эту еду выдает Одыр, так ему виднее.

Вот же странно. Еще три дня назад, они жили почти при равноправии и номинальных вождей в племенах почти никогда не было. Но появился лидер, который сказал «будет по моему» и подтвердил слова действием и все это безропотно приняли. Но опять, что-то я не так думаю. Почему такое кажется мне странным? Тут нет других мужчин, кто может как-то изменить ситуацию. А женщины, они всегда были более психологически пластичны. Юноши же формально не взрослые, то есть своего мнения вообще иметь не привыкли. Вот и получилось, что мое лидерство и право распоряжаться никто не оспаривает.

С одной стороны, сиюминутно, это было очень выгодно и сильно облегчало мою жизнь. А с другой стороны, это показывало насколько древним плевать на то как они живут, была бы еда и безопасность, остальное их не волнует. А это обещало огромные проблемы в будущем. Очень надеюсь, что я ошибаюсь и в основе их покорности лежит нечто иное…

Закат. Все же на этой широте он очень необычен для того кто ранее жил намного севернее. Я привык, что солнце медленно движется к горизонту, неспешно закатываясь за него. А тут, тут все происходит быстро. От момента когда нижняя кромка солнечного диска коснется горизонта, до того момента когда все светило скроется с глаз, проходит от силы пара-тройка минут. Эта быстрота завораживает.

Но, любоваться этим ежедневным природным явлением мне мешают. Мешают десятки глаз, что устремлены на меня. А что это все уставились? И правда, все племя закончив трапезу, замерло и уставилось на меня. Требовательно так уставилось. несмотря на то, что кругом женщины и дети, от этих мне стало как-то совершенно не уютно. Что происходит? От меня явно что-то хотят!

И вообще, что происходит то? Закат, костер горит, все должны мычать свою обычную песнь. А они молчат. Молчат и смотрят. Ждут. Что-то ждут от меня. Бр-р-р-р. Вот нет в их взглядах агрессии или злости, а все равно очень неуютно. Не привычно. Э-э-э, стоп! Что это за чувство такое! Оно не моё! Я привык к вниманию! А, это рефлексы Одыра всполошились. Поняв это, мне удалось убрать, начавшийся подниматься, откуда-то из глубин подсознания, первобытный ужас, вызванный тем, что на тебя смотрят, не отводя взгляда много людей. Не откуда в этом времени было образоваться иммунитету к такому? Это мне кажутся чужие взгляды привычными, я жил в большом городе, где ты почти всегда на виду. Здесь же это было настолько непривычным, что вызывала у бесстрашного Одыра самую настоящую панику.

И тут у меня в голове будто щелкнуло что-то. Люди, очень падки на различные ритуалы или привычки. Жизнь очень многих вообще только из них и состоит, из этих привычек и повседневных, повторяющихся действий. А в этом времени, еще не знают о религии и в нем только зарождается само понятие веры, но тем не менее, ритуалов, что окружает этих людей, очень большое количество. И вчера я имел неосторожность один из таких ритуалов разрушить. Разрушил, вмешавшись в ежевечерние песнопения. Просто так рубанул с плеча, не думая. А теперь, люди вокруг не знают, что им делать. Ведь есть закат, есть огонь, все племя у костра. Все атрибуты ритуала есть в понимании древних. Но! Вчера я откинул привычное, заменив его своим. И не важно, что вчера я поступил спонтанно и не подумав. Они то об этом не ведают! Я разрушил часть их образа жизни, которая существовала так давно, что была естественна для них как дыхание.

Наверное все вернулось бы на круги своя, если бы до этого я за два дня вообще не разрушил всю их жизнь, уведя из привычного леса в саванну. Если бы не подменил собой коллективное управление племенем. Не будь этих событий, сейчас бы все уже забыли о вчерашнем инциденте. Но эти события были, они свершились и изменили людей. Они приняли меня как лидера, как «Того кто ведет» и скорее всего, даже как нечто намного большее чем человек. И вчерашний разрыв шаблона, когда я заменил хоровое мычание на стихи, был воспринят так же, как уход из джунглей, то есть событие ответственность за которое целиком на моих плечах.

Вот незадача. Впредь над быть гораздо осмотрительнее в своих желаниях и поступках. Я ведь не только разрушил старый ритуал, а по сути заменил его, а не отменил. И эти взгляды, это ожидание. Вот же голова моя неразумная, мне что теперь каждый вечер стихи читать!? А впрочем, что в этом плохого? И речь родную не забуду, зачем она мне тут не знаю, но слова на родном языке меня как-то успокаивают. Они как ниточка, что связывает меня с тем прошлым, что уже не случится никогда. Я сейчас в далекой и древней Африке, так далеко от родины, что по расстоянию, что по времени. А слова, слова это связь, так путь они звучат под этим высоким небом, мне не жалко!

На таинственном озере Чад

Посреди вековых баобабов..

Утро выдалось немного пасмурным. Но дождя пока не было. Да и то, что утреннее солнце было скрыто низкими тучами, никак не повлияло на то, что все проснулись на рассвете. У древних внутренние часы работали лучше, чем многие будильники в моём будущем.

Если пойдет дождь, то этот голый холм, без деревьев с их пышными кронами, станет очень неуютным местом. Потому как в этой местности не бывает моросящего дождя. Тут слово дождь синоним слову ливень и никак иначе. Эти простые мысли заставили меня задуматься о обустройстве хоть какой-нибудь защиты от природной стихии. Если племя здесь останется, то надо будет придумать, и построить хотя бы самое примитивное жилище.

Глава 11

Утро выдалось хмурым, но к моему облегчению, дождя пока не было. Почему к облегчению? Все просто, второй раз прыгать по мокрым от дождя валунам протоки, я бы не решился, без крайней на то необходимости. Несколько минут наблюдал за небом и пришел к выводу, что если ветер не сменится, то дождя не будет. А значит, сегодняшний поход в джунгли, остается в силе.

Когда все проснулись и подтянулись к костру, объяснил племени, что мясо с утра не едим, а доедаем корешки и прочее. Логика в моем решении была проста, растительную пищу из джунглей еще принесем, а мясо осталось на один раз.

Так как еще вчера вечером, я решил кто со мной пойдет в поход, то осталось просто выдать всем остающимся задания на день. Что-то придумывать долго не пришлось. Лащ и Зак оставались в лагере и им была поставлена задача сплести короба и натаскать со склона песка. Как много? Да от рассвета и до заката пусть таскают, у меня на этот песок много задумок.

С женщинами еще проще. За несколько дней наблюдений, подметил кому из них удается справляться детьми лучше, таких набралось пятеро, они во главе с Бры и были назначены воспитательницами нашего «детского сада». Остальные же в мое отсутствие, должны были раскапывать норы «сусликов» или как там называют местных грызунов. Не то, что бы я верил, что они какую-то живность поймают, нет. Смысл этих раскопов был иной. Подобные звери делают запасы, тащат себе в норы все съедобное именно эти запасы мне и были нужны. Конечно же я не питал иллюзий, по поводу того, что обокрав грызунов, смогу прокормить племя, мне просто нужны были те травы, орехи, корешки, которые тащат к себе зверьки. Нужны как образец того, что точно съедобно и что мы потом сможем собирать в саване, уже сами. Больше всего меня конечно интересовали злаковые. Понятно, что этот интерес был не сиюминутным, но когда-нибудь начинать работать на перспективу то надо, так почему не начать сегодня? Тем более, что как не ломал голову, но детального плана, по развитию поселения еще не придумал, и в основе своей, все мои приказы, сводились к основной цели «что бы никто не сидел без дела ни минуты».

Для похода в джунгли я взял с собой Пата и Вата, а так же Ла и неказистую, кривоногую девушку Заа. Эта Заа, несмотря на свои двенадцать лет, уже отлично разбиралась в целебных травах. Лучше неё в этом вопросе понимала только Бры, но рисковать «бабушкой», которая обращался с детьми просто виртуозно, я не хотел. А подобный поход, как я не убеждаю себя в обратном, все же риск и риск не малый. Точнее, за себя я уверен, так как возможности своего нового тела оцениваю как великолепные, но вот за других пока опасаюсь.

Переход на другой берег занял почти час. Вначале я перенес все короба, на это потребовалось две ходки туда и обратно, так как плетенные «вещмешки» были не то, что бы тяжелыми, но достаточно объемными, и навыков хождения с ними ни у кого не было. Потом провел Пата, привычно уже связав нас давно припасенной лианой. Этот переход оказался даже легче, чем с коробами. Затем пришла очередь девочек. Мои тревоги за то, что коротконогой Заа, будет тяжело скакать по камням, не оправдались, девчушка скакала по валунам как горная коза, даже весело смеялась, когда водные брызги окатывали её с головы до ног. С Ла проблем так же не было, не по детски серьезная девушка, перескакивала с камня на камень с каким-то удивительным для меня спокойствием и даже отрешенностью. Проблемы мне доставил Ват, видимо он хотел показать свою храбрость и удаль, прыгал на самые дальние камни, там где можно было просто перешагнуть. Как итог, парнишка сорвался в поток, я его конечно вытащил, но синяков мальчишка получил изрядно и еще полдня хромал на правую ногу. Но в общем, переправа прошла успешно. Помахав остальному племени, что осталось на острове, мы двинулись в глубь сельвы.

Джунгли… Это по телевизору смотреть интересно и занимательно: «ах какие растения, ах какая природа, ах сколько звуков жизни». Но вот реальность отличается от телевизионной картинки разительно. Нет, кончено же африканская сельва и правда красива, но она так же чрезмерно опасна. Без опыта Одыра, босиком, без всякой одежды и инструментов, я бы не прошел по джунглям и нескольких сотен метров. Хорошо, что моё сознание, не отправило прежнего хозяина тела в небытие. Одыр чувствовал себя в сельве как дома. Впрочем, почему «как» она и была его домом.

Отдавшись во власть инстинктов, я буквально плыл среди густой растительности. Никогда не думал, что через плотно сомкнутые заросли можно пройти без мачете, а оказывается это достаточно легко, надо только уметь видеть. Уметь видеть эти джунгли, чувствовать их, подмечать детали.

Когда-то давно, в том будущем которого еще нет, видел фильм, про то, как американские командос группы Дельта были высажены в дикую сельву и пропали. Вытащили их из лесного плена аборигены, помогли солдатам и вывели их к людям. Тогда, посмотрев этот фильм, помню усмехнулся и принял его за байку, но сейчас, сейчас не уверен, что та история выдумана. Современные мне люди в отличии от древних смотрят на мир совершенно иначе, мы именно что «смотрим», а они «видят» и разница огромна. Никакая подготовка не заменит опыта всей жизни.

Так как наша группа была мала, то мы старались держаться компактно, не разбредаясь далеко друг от друга. Лучшая защита от хищников в этих джунглях это толпа и шум. Ни один леопард не нападет на большую, шумную стаю, если конечно он не сошел с ума от голода. Против зверей саваны это кончено не подействует, но в лесу такой метод работал.

Сезон дождей закончился совсем недавно и джунгли были полны различной еды, надо было только уметь её увидеть и добыть. Иногда, поднимая голову вверх, с тоской смотрел на огромное количество птиц, которые порхали с ветку на ветку в верхнем ярусе и жадно клевали различные плоды и ягоды. Мне бы примитивный лук, что закинет стрелу метров на двадцать вверх и я бы сегодня ел птичье мясо. В основном пернатый мир здешней сельвы, представляли мелкие, размером не больше воробье, но с совершенно сумасшедшей раскраской, мелкие птички. Увы, как не напрягал свою память, так и не смог вспомнить как их называли в будущем. Одна такая конечно на один укус, но если повесить между плодоносными деревьями сеть, то за день в неё набьется с десяток этих цветастых воробьев, а это уже неплохой обед!

Что бы унять мысли о еде, выкопал какой-то корешок, по подсказке Одыра — съедобный. На вкус он напомнил мне какую-то мешанину из крахмала и бумаги, со слегка сладковатым привкусом. На берегу небольшого ручейка, всего за полчаса выкопал пять таких же и если не наелся, то желудок себе набил. Тут можно было набрать и больше, но я «помнил», что именно эти коренья толстой травы, хранить долго нельзя. Но не велика потеря, сбором еды занимаются остальные, моя задача в этом походе совершенно иная, я искал змей.

Для поимки мелких пресмыкающихся даже сделал, что то вроде палки рогатины. Никогда змей ранее не ловил, ни я ни Одыр, но мои надежды были связаны с тем, что теоретически я знал, как это делается, а в остальном полагался на ловкость и координированность нового тела. К тому же, Одыр хоть на них и не охотился ранее, но тем не менее замечать этих тварей умел превосходно, как и любой местный, без этого навыка тут долго не живут.

Первая змейка, была мной замечена все у того же ручья. Это был мелкий уж, или что-то похожее, потому как не ядовитое, его длина была всего в три ладони и вначале вообще не хотел его убивать, но немного подумав, решил на нем, что называется, потренироваться. И как оказалось не зря, эта мелкая змейка от меня сбежала, несмотря на все старания. Скрылась в колючем кустарнике, прежде чем я смог подкрасться к ней на расстояние удара. Следующая змея, явно опасная, судя по тому, как напряглось моё тело, когда заметил её, пряталась в лианах, что обвивали высокую пальму. Её длина была мне с руку и она показалась мне отличным трофеем, кожи с неё как раз хватило бы на пращу.

Долго примерялся как бы её убить. Копьем ударить? Не вариант, так как велик шанс промахнуться и ударить хрупким наконечником по стволу дерева, что привело бы к порче оружия. Рогатиной поймать, так же не получалось, так как она постоянно двигалась и то и дело скрывалась в лианах. Руками же ловить ядовитую тварь, мне не хватило духа, или наоборот хватило благоразумия. Сделав несколько кругов вокруг пальмы, подобрал толстую, трухлявую палку и принялся колотить по лианам, в надежде что змея испугается, упадет на землю, а тут я её и прижму рогатиной. Но, мой план потерпел полное фиаско. Причем напугать то мне её удалось, но вот результат был иным. Хитрая гадина и не подумала падать на землю, вместо этого она извернулась и уползла вверх, метров на пять, свернулась клубком вокруг ветки и вообще перестала обращать на меня внимания. Попрыгав под деревом и побросав в неё, всем что попалось под руку, добился только того, что мой несостоявшийся трофей, просто напросто уполз еще выше и скрылся в густой листве верхнего яруса. Моему разочарованию не было пределов. То, что в мыслях, до похода в джунгли, казалось легкой задачей, оборачивалось совсем не так.

Затем было еще три попытки поймать уже других змей, все безрезультатные. Одну, которую заметил на земле, даже удалось прижать рогатиной. Но как только я попробовал её добить древком копья по голове, она как-то хитро извернулась и выскользнула из ловушки, тут же спрятавшись в корнях растущего рядом дерева.

Солнце уже стояло в зените, а у меня не было ни одного успеха. Уже начал подумывать о том, что гори эта праща синем пламенем, придумаю еще что-нибудь, как буквально в десяти метрах от меня ветка огромного дерева, которое не обхватить даже троим таким как я, зашевелилась. Вбитые жизнью рефлексы, заставили меня замереть как соляной столб.

Не обращая на меня ни малейшего внимания, по лесному гиганту полз огромный удав. Точнее вначале он показался мне огромным, но немного придя в себя, оценил его размеры как метра четыре, четыре с половиной. Если его прибить, это же не только кожа! Это и мясо! Килограмм сорок съедобного мяса! Только вот подходить к этому змею близко, желания никакого не было. Конечно ему не по силам меня проглотить, даже удавить ему меня, помня о богатырской силе Одыра у змея не получится, но вот покалечить или сломать мне пару костей, этой твари вполне по силам. А то, что я выживу в этом мире с переломами, вызывало у меня вполне серьезные сомнения.

Стараясь не производить лишнего шума, снял короб и поставил на землю, так же откинул в строну явно сейчас бесполезную палку-рогатину. Убить этого гада можно было только копьем, да и то, если попасть куда надо. Только вот куда это «куда надо»? Я же не знаю уязвимых мест змей! Впрочем, недолго подумав, решил, что голова она у всего живого место уязвимое, главное попасть правильно. И очень надеюсь, что крокодилья кость окажется более прочной, нежели удавий череп.

Хорошо, что змей никуда не спешил. Обернувшись кольцами вокруг ветви, он медленно двигался к древесному стволу. Перехватив копье поудобнее, подкрался поближе, высматривая его голову. До ветки, на которой находился пятнистый удав, было мера три, так что мало было увидеть его голову, нужно было дождаться очень удобного момента для удара. Я находился прямо под змеем, когда мне в голову пришла мысль: «а что я буду делать, если эта тварь просто возьмет и упадет мне на голову?». От этих размышлений даже липкий холодок пробежал между лопаток. Интересно, удав такого размера, воспринимает взрослого человека как еду или все же я для него крупноват? Как-то не хочется ошибиться в своих предположениях, может я сильно недооцениваю этого змея? С каждой секундой нахождения в такой близости от большой змеи, подобные мысли посещали меня все чаще и чаще. И вместе с этими мыслями пришел страх, захотелось бросить копье и бежать подальше от сюда, скрыться в густых зарослях и забыть об этом удаве.

Но когда мой разум уже сдался под натиском животного ужаса, на свободу вырвался Одыр оттесняя мое сознание на задворки. Этот древний казалось вообще не умеет бояться. Вернее, страх придавал ему сил и энергии! Получив контроль над своим телом, бывший его хозяин, взревел и принялся колотить древком копья по ветке и по телу змея. Я смотрел на все это как бы со стороны, не в силах вмешаться, так как страх подавил мою волю. Удаву явно не понравились эти удары, только вместо того, что бы напасть на обидчика, он быстро пополз к стволу, видимо решив, как и та змея, виденная мной ранее, убраться от докучающей безволосой обезьяны повыше. Пожалуй удаву это бы удалось, но когда змей уже почти на половину своей длины заполз на ствол, особо удачный удар Одыра, который использовал копье как палку, а не по прямому назначению, скинул его вниз. Точнее хвостом и половиной тела змей остался на ветке, но вот передняя часть, вместе с головой, на несколько секунд повисла в воздухе. Причем на миг наши глаза оказались всего в паре десятков сантиметров друг от друга! Я бы наверное от страха убежал тут же, но Одыр поступил совершенно иначе. Он тут же выпустил копье из рук, вцепился в удава и с размаха впечатал его голову в ствол дерева. Конечно же это не убило змея, но Одыр и не думал на этом останавливаться! Прижав ошеломленного удава к стволу он принялся молотить правым кулаком того прямо по черепу. А затем, впав в боевой раж или если сказать честнее в боевое безумие, вцепился удаву зубами прямо в шею. Точнее в то место, где кончается туловище змеи и начинается голова, не забывая при этом молотить свободной рукой ему по всему, что попадется.

Шкуру удава оказалось не так легко прокусить, но Одыр справился и теперь откусывал большие куски плоти змея и сплевывал их на землю. Все происходящее, заняло не так много времени, секунд десять не более. Может удав был оглушён первым ударом может еще по какой причине, но только когда уже мой рот был полно крови, змея всем своим весом упала на меня и попыталась захватить в свои кольца. Одыру было на это совершенно наплевать, он не думал о последствиях, точнее он не думал вообще ни о чем, у него было только одно желание — убивать, больше ничего в его сознании не осталось.

В ту же секунду я понял, что если не перехвачу контроль над телом, то умру! И жажда жизни, первичный инстинкт самосохранения, придали мне сил и позволили загнать сознание Одыра в глубины подсознания. Едва у меня это получилось, как я со всех сил рванул в сторону. На какую-то долю секунды, успел раньше, чем могучие кольца пятнистого гада сомкнулись в своей ловушке. Перекатившись через плечо, тут же вскочил на ноги, готовый бежать, что есть сил от сюда. Но удав и не думал нападать, хотя нас и разделяло всего метров пять, он развернулся и оставляя кровавые следы, пополз вверх по дереву, видимо решив, что с этой безумной обезьяной связываться себе дороже.

Наверное, я бы его так и отпустил, больше сейчас беспокоясь о том, как бы самому остаться целым, нежели думая о добыче. Возможно так бы и было, если бы прямо под моими ногами не валялось, брошенное в пылу борьбы копье. Взяв его в руки, увидел, как змея тяжело ползет вверх. И стало так обидно, иррационально обидно, что такая добыча ускользает прямо из рук, что вместо того, что бы сбежать, я наоборот кинулся к дереву и дождавшись, когда пятнистый гигант прижмет свою голову к стволу, со всей силы нанес удар. Костяной наконечник не выдержал такого издевательства, разлетевшись на кучу мелких отщепов и осколков. Но, несмотря на свою безвременную кончину, копье сделало свое дело, проломив удаву череп у основания носа. Тело змея тут же дернулось в конвульсии и тут мое везение закончилось. Хвост умирающего удава, взвился как плеть и сильно и хлестко ударил меня. Единственное, что успел, это немного повернуться, в результате хвост очень больно меня приложил по тому самому месту, на которое я такой мастак находить себе приключения.

Удар был такой силы, что меня кинуло на землю, сбивая с ног. Но я тут же поднялся и не обращая внимания на боль, принялся бить древком сломанного копья по змее, стараясь попасть по его пробитой голове и не попадаться под его конвульсии. Удав умирал долго, минут десять не меньше, но в конце концов его жизненные силы иссякли и змей затих. Поняв, что он умер, я прислонился спиной к стволу и обессилено сполз по нему вниз, что бы тут же заметить четыре пары любопытных глаз, которые наблюдали за мной.

Взобравшись на ветки стоящего примерно в двадцати метрах от меня дерева, открыв рты, сидели те, кого я взял с собой в этот поход, все четверо. И хоть бы кто-то из них помог! Но нет, не вмешались, что вообще-то может быть и к лучшему. Да, скорее всего так и есть, все же они еще дети, по моим меркам, да я и выше на две головы каждого из них, и вешу почти как все они вместе взятые. Этот удав запросто мог их убить. Так что они верно оценили свои силы. Причем странно как-то они смотрят на меня, без малейшей тени страха. Возможно они настолько поверили в меня, что не могли даже переставить мой проигрыш в этом сражении? Эх, с этим прообразом культа личности, надо будет что-то делать, но не сейчас, а позже, сейчас у меня есть более насущные проблемы.

Немного отдышавшись и придя в себя, жестами подозвал соплеменников. Те приближались к убитой змее с явной опаской, но мой требовательный рык, перевесил их нерешительность. С помощью каменных рубил, мы срезали шкуру, стараясь её не повредить, правда это получилось не очень хорошо, сказался недостаток опыта. Но и то, что вышло в итоге было намного больше, чем то на что я рассчитывал затевая этот поход. Конечно, хорошо было бы полностью освежевать удава прямо здесь и загрузить в корзины куски мяса без костей и требухи. Но от этой идеи пришлось отказаться, оставаться здесь надолго было опасно, так как запах свежей крови, мог привлечь хищников. Поэтому мы просто порубили змея на куски и утрамбовали в короба. Жалко было терять кровь, но что поделать, остаться здесь надолго было и правда опасно.

Что бы не дразнить и не провоцировать хищников, я повел нашу группу прямо к броду. Тем более мы уже шли загруженные под завязку. Да и короба эти, оказались не столь удобны как мне казалось вначале. Они натирали спину, иногда оставляя даже глубокие царапины. Надо будет подумать над изменением их конструкции, что бы как минимум обезопасить себе спину, а как максимум сделать их действительно удобными.

Обратный переход, прошел достаточно быстро, на самом деле, хотя мы и провели в сельве часов шесть, от брода удалились не более чем на два километра. С одной стороны это хорошо, короба полны, правда в них в основном быстропортящиеся фрукты, а значит еды которую можно достать относительно близко от стойбища много. С другой же стороны, это изобилие закончится очень скоро, недели две три сухой сезон подсушит джунгли, и пищевой рай завершит своё существование. Но все же хорошо, что у меня есть время в запасе. Время за которое надо все же придумать, как наладить охоту в саванне и закрыть пищевой вопрос.

Брод встретил нас привычно бурным течением. В этот раз мне пришлось делать на четыре ходки больше, так как короба были тяжелые и больше одного, без риска упасть в водный поток, я позволить себе не мог. К тому же очень болело место пониже спины, там разлился лиловый синяк, приличного размера от удара хвоста удава. Все это изрядно тормозило переправу. И хотя время на преодоление водной преграды можно было сильно уменьшить, так как братья порывались идти без меня, веря в то, что они и сами справятся, без страховки отпустить их не решился. Как итог, мы потратили на вскидку часа два на это занятие, зато все прошло без эксцессов.

Переведя последним Вата, едва не схватился за голову и не принялся раздавать тумаки направо и налево. Потому как, короба с едой то я переправил первыми и сейчас, все племя увлеченно их опустошало, набивая желудки. Не только бросив все дела, но и не удосужившись поднять плетеные корзины вверх по склону. Собрались все прямо на берегу и жрали в три горла. И ведь не объяснить им ничего, словарного запаса не хватает! Пришлось и правда применять тумаки, зато этот метод как и ранее показал свою действенность. Не прошло и десяти минут, как все было поднято наверх, и все занялись делом. Кто сортировкой фруктов, корешков и прочей растительности, кто потрошением и рубкой мяса змея. Три самых опытных женщины, же мной были направлены на самый важный участок работ, а именно заняться драгоценной змеиной шкурой. Сам же решил посмотреть, как были выполнены те задачи, которые я дал перед походом в сельву.

И вот тут меня ждало огромное разочарование! Вот просил же натаскать песка. В наличии два здоровых паренька, у них корзины проложенные листьями, песка на берегу хоть самосвалами год увози, меньше не станет. Всего-то надо было таскать этот песок и сваливать в одну кучу в нескольких метрах от костровища. Я помню в детстве, у бабушке в деревне, в таком же возрасте как они, перетаскал гору песка из ЗИЛа за два дня, причем ведрами носил. А тут, я то думал, за почти восемь часов Лащ и Зак, мне тут гору настоящую натаскают! А нет! Не тут то было, всего песка, что ни наносили, не хватит и на маленькую детскую песочницу! И не сказать, что парни как-то саботировали работу или ленились, тут такие понятия вообще не известны, они старались, честно старались, просто эффективность их работы была чрезвычайно мала.

Начать с того, как они загружали песок в корзины. Ставили корзинку на землю и ладошками кидали в них песок. Вроде логично, лопат то нет, но по такой методике, они только корзинку вместимостью от силы литров на восемь, заполняли песком почти двадцать минут! Подошел к парням и с тяжелым вздохом, прислонил край корзины к песчаному склону и просто столкнул песок в неё. Как итог полминуты работы и емкость полна. Тут надо отдать мальчишкам должное, они быстро ухватили идею, но почему они сами до такой простоты не додумались то? Что у них с головами? Но наполнение это только половина беды. Заполнив корзину, Лащ тут же побежал вверх по склону. Точнее не побежал, а начал карабкаться, потому как уклон был очень велик. С любопытством посмотрел как он лезет вверх, постоянно соскальзывая иногда даже падая, но корзинку из рук не выпуская. Забравшись наверх он дошел до нужного места и вывалил все что было в корзине на нужное место. Только вот из-за своих постоянных падений на склоне, донес он от силы две или три горсточки песка… Затем Зак повторил, почти все точно также. Н-да! Коэффициент полезного действия такой работы был близок к нулю, и ведь не скажешь что не стараются ребята, стараются да еще как, только от стараний этих пользы никакой. Вот что им мешает, сделать небольшой крюк, всего шагов в пятьдесят и подняться на холм в более пологом месте? Но нет, с упорством достойным лучшего применения, лезут напрямик совершенно не обращая внимания на то, что девять десятых песка, остается на том же склоне, на котором они его и собрали. Посмотрев за этой работой, понял, что так они будут до старости таскать, ничего не добившись.

Минут десять мне потребовалось на то, что бы найти нормальный, достаточно пологий подъем, и пояснить мальчишкам, показав собственным примером, как надо делать. Удостоверившись в том, что меня поняли правильно, вернулся к назад.

Как я не отгонял от себя мысли о земледельчестве и о том, что развитие сельского хозяйства не потянуть, все равно мне было очень любопытно, что же нашли те кто раскапывал норы сурикатов. А вдруг, в их запасах найдутся крупные злаковые? Помню, что Африка вроде как не родина ни ржи, ни пшеницы, ни риса. Но, а вдруг? Все же нынешнее время отстоит от того, которое помню я, не только на десятки тысяч лет, но на два ледниковых периода, и все сильно поменялось?

И опять меня ждало разочарование! И нет, вины женщин в этом разочаровании не было. Винить в нем я мог только себя самого. Но по порядку. Норы сурикатов женщины нашли, что при их опыте жизни в джунглях и не мудрено. Даже раскопали две из них. Только вот сами норы, были даже не норами, а натуральными подземными городами, со множеством ходов и в некоторых местах уходящие под землю чуть ли не на полтора метра! Как женщины, простыми палками их раскапывали, это наверное близко к подвигу. Но справились! И даже нашли два хранилища еды местных грызунов. А вот потом… Что я сказал? Выкопать, добраться до еды и эту еду собрать. Все было выполнено в точности. Выкопали, добрались, нашли, собрали и… И съели все что нашли! Съели! Как привыкли, нашли еду и тут же употребили её по назначению. Даже двух сурикатов поймали и зажарили и… И то же съели. Тьфу! В общем как поставил задачу, то в итоге и получил. Пришлось копаться самому в разрытых, уже полузасыпанных норах и искать.

То, что нашел совершенно не прибавило мне энтузиазма по поводу развития сельскохозяйственной деятельности. Нет, злаковые зерна нашел. Только эти зерна, даже самые крупные были раз в шесть меньше привычного мне зерна пшеницы. Были еще какие-то мелкие орехи, непонятно как в норах появившиеся, но и все. Только одна находка меня заинтересовала. Мелкие, темные орешки, которые женщины есть не стали, были во множестве разбросаны по земле. Попробовал один на вкус и переплевался. Точнее это моему телу жутко не понравился их вкус. Но вот, после того, как первое отвращение прошло, я заставил себя попробовать снова. Не знаю, что это за орешек, не больше сантиметра в диаметре, но в нем явно ощущается привкус кофе. Но этого же не может быть, родина кофе по моей памяти не Африка![18] Но вкус меня не обманывал точно. Конечно же это не тот кофе зерна которого мне знакомы, да и выглядят иначе, но привкус кофеина перепутать сложно.

Интересно, а где сурикаты эти зерна набрали? Через пол часа, нашел на восточном склоне, около разлива отделяющего островок от саваны, три небольших деревца, мне по грудь, на которых и росли эти то ли зерна, то ли орехи. Что вообще поставило меня в тупик. Так как я точно помнил, что кофе это кустарник, а никак не деревья.[19]

Походил вокруг молодых деревьев недолго, попробовал еще поесть эти орехи, но понял, что вкус их отвратителен, а питательная ценность мизерна. Впрочем, пусть растут, придумаю как кипятить воду, будет мне бодрящий утренний напиток! От этой мысли, на моем лице непроизвольно растянулась улыбка.

Вернувшись к стоянке, увидел, что все заняты каким либо делом, кто сортировкой еде, кто присмотром за детьми, кто еще чем. До заката оставалось немного времени, и я решил потратить его на совершенствование заплечного короба. А то у меня спина до сих пор болела от той неудачной конструкции которую сделал ранее. На самом деле переделывать надо было немного, даже не переделывать сколько доработать, тут и пригодилась толстая крокодилья шкура. Из её обрывков я сделал, что то вроде подкладок, которые защищали спину в местах соприкосновения, прутьев короба с кожей. Так же вырезал толстый ремень и пробел его так, что бы пропустив его через спинку короба, можно было затянуть его на поясе, что так же улучшило эргономику.

Подумав об этом, засмеялся во весь голос. Вокруг одни дикари, у которых глаголов то почти нет в словарном запасе, сам сижу голый, самый лучший инструмент в наличии кое-как сделанный каменный скребок, а я тут о эргономике думаю! И почему-то это показалось мне настолько смешным, что хохотал я без малого минут десять не переставая. На меня конечно оборачивались, но ни о чем никто не спросил, так и смеялся в одиночестве, пока не выдохся.

Доделав короб, спустился к реке и вытащил клеть с остатками крокодильего мяса. Близилось время заката, да и мясо питона надо было развесить на освободившиеся места. Хотелось конечно поесть свежего сегодня, но до завтра мясо крокодила точно испортится. Так что, удав на потом, крокодилятина сегодня. Радует то, что никто из племени мне не посмел возразить, восприняли все как данность.

С помощью мальчишек натаскал дров с завала с большим запасом. Затем все племя собралось у костра, на уже ставший привычным ужин. Пока ел заметил, как те кто ходил со мной, пытаются рассказать как я охотился на удава. Из за малого количества слов, получалось описание не охоты, а какой-то невероятной битвы, чуть ли не вселенского масштаба. Впрочем я не возражал, было любопытно наблюдать, как та же Ла пытается подобрать слова и жесты, что бы описать то, что видела. Этот день закончился так же как и предыдущие. После того как все поели, над саванной разнесся ритм гумилевского стиха:

Мой замок стоит на утесе крутом

В далеких, туманных горах,

Его я воздвигнул во мраке ночном,

С проклятьем на бледных устах…

Ночь выдалась неспокойной, в саване выли гиены, иногда слышался пугающий рык и более крупных хищников. Все племя собралось вместе и спали, прижавшись друг другу. Все кроме меня, я же долго не мог уснуть и смотрел на ночное небо. Впервые с моего тут появления небосвод был чист от пепельных облаков. И я воспользовался этим, что бы найти знакомые созвездия. Увы совершенно пустое занятие оказалось, только через час сообразил, а точнее вспомнил, что звезды которые видимы с Земли сейчас находятся в совершенно иных местах. Не нашел ни одного созвездия которое хоть отдаленно напоминало те которые я помнил. Вспомнив об этом, тут же плюнул на это занятие и лег спать. Завывания хищников меня не пугали совершенно, потому как пока наш остров отделен от саванны мелкой протокой шириной чуть ли не в тридцать метров, опасаться было совершенно нечего. Вот когда река обмелеет, вот тогда могут найтись достаточно оголодавшие хищники, которые могут попробовать добраться до нас, несмотря на угрозу крокодилов.

Утро разбудило всех мелким моросящим дождиком, который начался с рассветом и закончился столь быстро, что я не успел даже сходить на реку и умыться. Ходить было больно, синяк от удара удава разросся, хорошо, что обошлось без переломов, а синяк пройдет, так что можно сказать мне и правда повезло.

Прежде чем заняться делами, провел инспекцию пищевых запасов. Увы их было не много, несмотря на мясо удава и принесенные съедобные растения, нам хватит пищи дня на два, или если экономить то на три, не больше. Впрочем меня это не сильно расстроило. Если бы джунгли были всегда так обильны на пищу, как в эти дни, то вообще можно было бы не думать о том, как прокормить всех, но, увы, такое благоденствие длится не более месяца в году. Так, что вскоре изобилие закончится и в плотную подступит голод, который в эти времена является синонимом сухого сезона. Но пока у меня был запас времени, для того, что бы придумать как решить проблему.

Так как обработка кожи змея еще не закончилась, то пришлось на сегодня отказаться от совершенствования пращи. Впрочем меня это не сильно расстроило, так как работы был непочатый край, берись за любое дело не прогадаешь. Правда, прежде чем заняться своими делами, вновь разделил фронт работ среди членов племени. Все парни таскали песок, женщины присматривали за детьми и занимались выделкой кожи, которую, как оказалось, нужно постоянно мять и натирать золой смешанной с мочой, что было не легкой работой. Увы, в своем времени я совершенно не интересовался вопросами выделки шкур и никак не мог усовершенствовать данный процесс или как-то иначе его облегчить.

Захватив с собой копейное древко, спустился по восточному склону к древесному завалу, который наносило сюда течением многие и многие годы. Пришел я сюда не из праздного любопытства и не для того, что бы разглядывать крокодилов, хотя надо признать среди обитателей крокодилового рая, попадались просто невероятные экземпляры, длинной явно за десять метров. Если научиться охоте на этих исполинов, то пищевой вопрос можно было бы закрыть окончательно, только вот даже близко подходить к этим клыкастым чудовищам не хотелось совершенно. Жаль, но видимо столь перспективное «мясное месторождение», так и останется для меня тем виноградом который очень хочется, но никак не достать.

Спустился я сюда по вполне прозаической причине. Все же иногда, неосторожные рептилии заползали в бревна и погибали, еще вчера вечером я заметил, старый, обглоданный кем-то скелет большого крокодила, которого видимо зажало двумя массивными стволами и раздавило много лет назад. Проблема была в том, что этот скелет лежал метрах в тридцати от берега и добраться до него можно было только пройдя по древесному завалу. А это было не только не простой задачей, но и очень опасной, так как стоит оступиться или соскользнуть ноге и я мог навечно остаться здесь пойманный в природный капкан. Ну или меня просто в таком случае раздавит между стволов, как червяка попавшего в жернова. Но мне очень хотелось достать этот скелет, можно не весь, достаточно черепа. Зачем он мне? Затем, что эти кости принадлежали крокодилу который при жизни был как минимум вдвое крупнее того, с кем я боролся в протоке. И мне очень, очень нужны были его зубы, так как те которые мы добыли с убитого крока, годились только на стрелы, а вот если достать челюсти скелета с завала, то можно будет замахнуться и на создание метательных дротиков! Правда надо будет решить проблему заточки зубов и их крепления, но меня не покидала уверенность, что все эти вопросы мне разрешить удастся.

Больше двух часов я пытался добраться до вожделенного клада оставленного мне природой, но каждая попытка заканчивалась одинаково. Едва я отдалялся от берега метров на пять, как бревна под моими ногами начинали ходить ходуном, так и норовя выскользнуть, лишить меня опоры, а затем, когда упаду, придавить меня своим весом. Так, что как не хотелось заполучить фактически готовые к употреблению наконечники, но пришлось отложить эту затею на будущее, когда придумаю более безопасный метод.

Впрочем не сказать, что провел время зря. Да, до скелета не добрался, зато нашел еще одну жердину, ненамного менее подходящую на древко чем уже имеющуюся, а так же три очень увесистых палки. Эти палки были не большими, чуть больше моего локтя, зато были очень массивными, не знаю из какого они дерева, но в воде тонули, к тому же их форма мне приглянулась. Чем, а тем, что они были очень похожи на бейсбольные биты. Как оружие, они конечно не пригодны для охоты, зато кидать, а точнее метать их было одно удовольствие!

Взобравшись на холм, с их помощью, очень удачно поохотился на сурикатов. Эти местные животные так похожие на сусликов, только размером побольше, подпускали к себе людей не ближе чем метров на семь-десять. Стоило подойти поближе, как они тут же прятались в своих норах. Невдомек было этим зверькам, что давным давно, когда я был даже младше Лаща, вместе с деревенскими мальчишками любил играть в такую игру как городки. А если к этим воспоминаниям прибавить отличный глазомер и координацию Одыра… Через пол часа такой своеобразной охоты, я принес к костру пять тушек грызунов. Почему так много? А все дело в привычке сурикатов забраться на возвышение и встав столбом осматривать окрестности! Сильный бросок и метательная дубинка, летящая над землей и кружащаяся как пропеллер, легко выбивала дух из грызуна. Нет, конечно же в большинстве случаев я промахивался, но этих сусликов-переростков тут было очень много, а примерно каждый третий мой бросок достигал цели.

Эта охота мне понравилась своей результативностью и легкостью, надо будет попробовать научить мальчишек этому методу. Не то, что бы так можно было бы прокормить племя, но как дополнение к другим методам добычи еды, это выглядело на первый взгляд достаточно перспективно. К тому же, если мальчишки научаться метать эти дубинки, то могут сбивать птиц, сидящих на нижних ветвях деревьев в сельве. Правда сперва надо будет самому проверить, получится ли у меня охота на птиц, с помощью метания тяжелых палок.

Из-за удачной охоты, мое настроение улучшилось и провал с добычей черепа крокодила гиганта отступил на второй план. Отнес тушки сурикатов женщинам, так же попросив их обработать и их шкурки, мы не в том положении что бы разбрасываться любыми дарами природы. К тому же, эти шкурки были пусть и небольшими, но очень мягкими, то есть куда их пристроить я найду без проблем. Вот бы еще придумать что-нибудь для облегчения труда по выделки кож, но как на зло вообще ничего в голову не приходило, что можно было бы реализовать используя подручные средства.

Перекусил, что попалось под руку и пошел проверять, как мальчишки справляются с поставленной задачей по переноске песка, остался удовлетворен увиденным. Можно было кончено оптимизировать их работу, устроить что-то вроде конвеера, но мне сейчас это было не нужно. Пусть делают дело, заодно может и мышцы подкачают, возможно это и дурная мысль, но мне она в тот момент показалась здравой. Перенос тяжестей плюс сытный мясной рацион, почему бы и не сработать? А то сейчас, парни напоминают узников бухенвальда, ручки и ножки тоненькие, а животы будто всю жизнь на пивной диете сидели! Если с едой проблемы решу, то я им еще и спортивные тренировки устрою! А то что сейчас, вообще никуда не годится!

Решил протестировать парней, на броски, ненадолго притормозив их работу. Дал Лащу одну из дубинок и попросил кинуть вдоль берега как можно дальше и что? Самый сильный его бросок, отправил тяжелую палку всего на двадцать моих шагов, тут не до обучения охоты на сурикатов! А ведь он самый взрослый и сильный среди ребят. Зато, отсутствие силы, с лихвой компенсировалось просто отличным глазомером и меткостью мальчишек. Так, к примеру Зак, умудрился прибить суриката просто метнув в него гальку. Нет, попал он конечно не с первого раза, но все равно, с пяти метров да прямо в голову мелкого зверя, и пусть не с перовой попытки, но я был впечатлен!

Результаты этого своеобразного тестирования, вновь вернули меня на мысли о метательном оружии. Этим парням бы луки, с их то природной меткостью. И местным косулям, саблезубые хищники покажутся просто безобидными, в сравнении с этими мальчишками! Но до луков пока далече, так, что эта несомненно перспективное направление технического развития, пока подождет.

Спустился с северного склона к порогам. Нашел крупный камень, с небольшой выемкой в центре. Насыпал в эту выемку мелкого песка и принялся обрабатывать найденные палки, используя песок как прообраз наждачной бумаги. Да, такой метод конечно требует намного более времени, чем обработка древесины ножом или топором, но у меня не было ни первого ни второго, а каменными рубилами я боялся испортить подаренный природой инструмент. Мне потребовалось больше часа времени, но я добился того, что рукоятка первой дубинки, ложилась в руку как влитая, да и центр тяжести мне показался наиболее удобным для метательного снаряда. Со второй и третьей дубинкой справился намного быстрее. Затем взял крокодилью шкуру и подсыпая самый мелкий из найденного песок, буквально отполировал до блеска рукоятки метательных булав.

Всем этим я занимался не только для того, что бы придать дубинкам нужные мне пропорция и удобство их хвата, но еще и отрабатывал технологию. Причем полученный результат меня полностью удовлетворил, да, конечно подобный процесс в десятки раз более длителен, чем привычные мне, но зато практически исключена вероятность что-то сделать не так и непоправимо испортить заготовку. Помню, что где-то читал, что подобным методом, в неолите даже обрабатывали камни. Правда мне тяжело даже представить, сколько времени может занять изготовление даже каменного топора методом полировки![20]

Воодушевленный полученным результатом, порылся в костях крокодила, выбрал пять подходящих зубов, размером каждый с половину мизинца и вновь спустился вниз, к тому самому валуну с выемкой. И тут же столкнулся с проблемой, затачивать столь мелкие предметы было во много раз сложнее, они выскальзывали из пальцев постоянно. Но как горят, опыт сын ошибок, так и есть, изрядно помучившись и умудрившись как-то сломать два зуба, все же приспособился и дело пошло на лад. Не сказал бы, что у меня получились отличные наконечники для чего либо. Пока это были просто достаточно острые заготовки под них, надо будет еще придумать как пропилить небольшие пазы под будущие крепления. Да и размер этих протонаконечников годился разве что на стрелы или на детские дротики, а следовательно для охоты даже на самую мелкую косулю не годился. Зато теперь я точно знал, что и как делать с зубами из челюсти того скелета, что был мной замечен в завале, а то, что я все же придумаю как его достать, в этом не сомневался ни секунды.

Все время пока занимался своими делами, краем глаза наблюдал за рекой. Так как удобный камень находился очень близко к воде и у самого края порогов. Пара крокодилов то подплывала к перекатам, то удалялась, опасаясь быть увлеченной течением на быстрину. Они явно меня видели, но не решались на нападение, видимо страх перед порогами в них был сильнее голода. Но все равно, надо было быть внимательным, вдруг кто-то из них отважится и попробует напасть.

Ближе к вечеру, поднял из воды один из коробов с мясом. Нарубил это мясо настолько тонко насколько смог и отбил камнями, после чего принес все к костру и принялся за готовку. Никогда ранее не ел мясо змей и так как не знал, какие паразиты могут в нем водиться, обжаривал эти своеобразные стейки долго, перестраховываясь на всякий случай. Справился как раз к закату, так как доверить эту работу никому не мог. Древние не понимали необходимости глубокой прожарки мяса, они жили по принципу «горячее сырым быть не может». Попробовал, объяснить эту необходимость Бры, как самой старшей, но ничего не добился, она меня просто не поняла. Но так как я не собирался постоянно из дня в день, на всех готовить, то прибегнул к привычному методу. Просто заявил, что готовить надо так, потому что я так сказал, а если она будет готовить иначе, то отволоку к реке и кину её крокодилам. А что поделать, если словарный запас настолько скуден, что внятно ничего не объяснить, пришлось перегибать палку. Главное, что необходимого результата я достиг, и проследив как жарит мясо Бры, передал ей эту обязанность с чистой совестью. Конечно все взваливать на самую старшую из женщин было не правильно, так как она была что называется еще и главной в наших импровизированных яслях, так что я планировал к готовке мяса подключить и остальных женщин, но отложил этот вопрос на завтра. А потом объяснить всем, что мясо надо хорошо прожаривать, а не тащить полусырым в рот.

Мясо удава оказалось невкусным, даже сильно прожаренное, оно больше напоминало автомобильную резину полную хрящей. Но голод не тетка, так что съели все, что я приготовил, только хруст за ушами стоял. По окончанию трапезы, подобрал подходящий под моё настроение стих и зачитал его. Надо сказать, что с каждым разом, декларировать стихи у меня получалось все лучше и лучше. Только вот надо попробовать и остальных как то вовлечь в процесс, а то сидят молча, да раскачиваются в такт. Пусть хоть подвывают как-то что ли, только как им это объяснить, не знаю.

Ночью пришла в голову, как показалось гениальная мысль. А именно, если я в племени создаю новые ритуалы, то почему бы не создать еще один? И как только взошло солнце, встал и начал делать зарядку. Простейшие упражнения, наклоны, приседания, отжимания. Я ожидал какой угодно реакции, надеялся конечно, что хоть кто-то начнет повторят, но не удивился бы и полному игнорированию моих действий. Но то, что произошло поставило меня в полный тупик. Все племя собралось вокруг меня, уселось и принялось ритмично завывать! Так и продолжалось, пока я не завершил свою утреннюю разминку. Подумал о том. Что бы пинками заставить хотя бы парней повторять за мной, но все же отказался от этого. Может, если буду делать так каждый день, мой пример все же подействует и кто-то присоединится добровольно.

Завершив недолгую зарядку, не обращая внимания на собравшуюся толпу, спустился к реке и умылся. Настроение было отвратительным, в который раз мои, кажущиеся гениальными мысли, на проверку оказались ничего не стоящими. Холодная вода бурного потока, немного взбодрила и успокоила. Как только почувствовал, что успокоился после утренней неудачи, поднялся на стоянке и распределил работу на сегодня. Женщины продолжили заниматься тем же, то есть кто-то детьми, кто-то выделкой кожи. А вот парней я поделил на две команды, одна продолжала таскать песок, а вторая в лице братьев, занялась другим делом.

Вначале с помощью собранных сухих веток, разметил на земле две пересекающиеся под прямым углом прямые, каждая длиной метров в двадцать. В центре этого своеобразного креста находился очаг. Это были наметки на будущее тропинки. Я собирался преобразовать нашу стоянку. В натуральной природе, почти нигде и никогда не встречаются прямые линии или геометрически верные фигуры. Так как меня уже изрядно бесило мировоззрение соплеменников, но понимая, что его просто так не изменить, то я решил подойти к решению этой проблемы с иной стороны, а именно начать менять окружающее пространство, добавив в него упорядоченность. Но это не было основной целью, так, дополнением к ней не более. В моей голове уже сложился план будущего поселения, которое должно будет появится на месте нашей стоянки не позднее, чем через полгода, к началу сезона дождей. А так как мои соплеменники всю свою жизнь жили под открытым небом, только иногда пользуясь естественными, природными укрытиями, то я решил подготавливать их тому, что можно строить убежище от дождя и прочих стихий своими руками постепенно. И дорожки которые скоро здесь появятся были первым шагом на этом пути, пути приучения соплеменников к тому, что мир можно менять под себя. Не знаю получится ли у меня изменить их образ мыслей, но попробовать я тем не менее собирался.

После того как завершил разметку, как мог объяснил братьям, что им нужно прополоть всю траву вдоль разметок. Показал им собственным примером, как надо делать, проверил как они поняли, пришлось несколько раз их поправлять, но все же добился того, что они начали делать то, что мне надо.

Затем проверил как идут дела с обработкой кожи удава. Судя по тому, что я понял из объяснений Ыши, женщины семнадцати лет, которая была главной в этом процессе, примерно метровый кусок, был уже готов и им можно было пользоваться. Мне этого материала должно было хватить за глаза на пращу, надо было только ровно нарезать эту кожу.

Вот вроде просто, возьми и нарежь. Берешь каменный скребок и режешь, но не так это просто, все скребки что были у меня, не могли резать, рубить и рвать могли, а вот резать, на это им не хватало остроты. И вновь пришлось спускаться к реке и искать подходящие камни и раскалывать их. Увы, но знакомая Одыру методика изготовления каменного инструмента была слишком примитивна и конечный результат зависел больше от везения, нежели от умения. Теоретически я знал, как изготовить острый каменный нож, с помощью так называемой техники ретуши. Техника ретуши, заключалась в дополнительной обработке каменно лезвия. То есть вначале делаешь сколы, а потом с помощью крепкой палки или кости, уже не ударами, а нажимом начинаешь скалывать с будущего лезвия понемногу, так можно было получить настолько острый инструмент, что им можно было бы проводить хирургические операции. В теории все прекрасно, но на практике, ни гранит, ни разноцветные и очень твердые камни, которые я находил, такой обработке не поддавались. Эх, мне бы кремень, а еще лучше обсидиан, но чего нет, того нет. Вот и приходится сидеть и бить гранитную гальку в надежде, случайно получить идеальный, то есть достаточно ровный и острый скол. Мне потребовалось два часа, что бы получилось, то что нужно. Беда гранита как материала для инструмента в том, что он не обладает единой структурой и по этому выщербливается при ударах, очень редко давая ровный скол.

Разложил кожу на большом бревне, растянул её как мог и предельно аккуратно, сперва нанеся неглубокие надрезы, сделал пять ремешков, каждый по метру длиной и шириной в два пальца. Можно было сделать таких ремней больше, но как не старался три заготовки загубил, но не сильно расстроился, так как применения этим лоскутам найду без проблем, такой ценный материал просто так не пропадет, это уж точно. С каждой своей удачей или ошибкой, я приобретал так необходимый мне опыт и это было даже важнее всего остального, так как знаний, теоретических знаний у меня было много, а вот с применением этих знаний на практике, не все было так радужно.

Получив ремни, учтя опыт создания первой пращи, потратив не так много времени, сделал то, что хотел. Подобрал много гладких камней, размером с голубиное яйцо, сложил их в пирамидку под ногами, что бы не бегать и не искать подходящий метательный снаряд после каждого броска. Удостоверился в том, что на этом склоне нет ни одного соплеменника, вложил первый камень в ложе и раскрутив пращу, произвел бросок. Первая новость была хорошей, праща выдержала. Вторая плохой, камень улетел вообще не в том направлении, в сторону которого целился. Не сильно огорчившись этим, помня, что умение приходит с практикой, принялся за тренировки.

Прошло наверное часа три, прежде чем я обессиленный сел на песок с тяжелым вздохом разочарования. Как не менял раскрутку или манеру бросков, что не делал, камни не желали лететь туда куда я хочу. Летели куда угодно, но не так как надо. Ясно как белый день, что в чем-то я ошибся. То ли в самой праще был какой-то конструктивный дефект, который мне не виден, что вполне могло быть, так как пращу я видел только в кино и не разу в жизни не держал даже в руках. То ли мои воспоминания о том, как в этих фильмах метали камни с помощью пращи, как её раскручивали и как производили сам бросок, меня подводят. Самое обидное, что инструмент работал, камни вылетали из ложа и летели на приличное расстояние, что говорило о потенциально высокой убойной мощи этого оружия. Нет, льва или крокодила выпущенным из него снарядом не убить, но цель помельче, думаю килограмм до сорока весом, для такой цели, попадание в голову будет фатальным. Эта мысль придала мне сил и желания все же овладеть, умением метания камней из пращи. Набрав новые снаряды, приступил ко второму раунду своих попыток. Этот раунд длился пару часов, да кое-какие успехи были, например раскручивая пращу в вертикальной плоскости, добился приемлемой точности, то есть с десяти метров попадал в скалу размером со слона, что уже успех, но при такой манере броска, катастрофически падала убойная мощь, таким «выстрелом» даже суриката не убить.

В очередной раз усевшись на песок, задумался о том, что праща несомненно убойное и перспективное оружие, только видимо учиться ей пользоваться надо не то что дни, а скорее месяцы если не годы. А у меня нет столько времени, может быть потом, когда сумею наладить жизнь племени, то следует продолжить тренировки, а пока следует не зацикливаться на праще и думать об альтернативах. А то, что метательное оружие жизненно необходимо это я понял еще вчера, иначе мальчишки ничего крупнее грызунов не добудут в своей охоте.

Со злостью поднялся, вложил новый снаряд в ложе пращи, раскрутил что есть мочи и… Когда праща уже гудела рассекаемым воздухом над головой, уставшие за день пальцы не выдержали, и камень улетел вместе с самой пращей. Улетел далеко, в строну от протоки, в сторону восточного бурелома, а там праща издевательски зацепилась за торчащую метрах в сорока от берега палку и обвившись вокруг нее, безвольно повисла. Над рекой тут же разнесся отборный русский мат, от которого даже крокодилы пришли в замешательство.

Опять, стоило мне немного потерять контроль над собой, как власть над телом попытался захватить Одыр и рванулся, вытаскивать столь ценное оружие. И если бы я не взял себя в руки то, наверняка переломал бы себе все ноги или оказался похороненным среди плавающих бревен. Увы, но достать пращу безопасно было невозможно, так же как приглянувшийся мне скелет огромного крокодила. Побегав по берегу и поискав пути решения проблемы, вынужден был это признать. Целый день, а то и больше я своей ошибкой пустил коту под хвост! А еще эта праща, что висит на жердине и колыхается под порывами ветра! Как будто дразнитца, скотина такая! Вот вроде совсем рядом и правда метров сорок, а не достать, хоть ты тресни.

Со злости пнул ногой подвернувшуюся под ноги ветку, посмотрел за её полетом и застыл с открытым ртом. Эта улетевшая и запутавшаяся в буреломе праща, натолкнула меня на гениальную мысль. Ведь есть оружие которое не менее эффективно, а для охоты так еще и более подходящее чем праща. Есть, как я о нем забыл?! С этой мыслью, тут же побежал к оставленным у брода кожаным ремням.

Прибежав к оставленным на бревне материалам, наученный горьким опытом, прежде чем приступить к работе, отдышался и успокоился. Энтузиазм это конечно хорошо, но в условиях крайнего дефицита ресурсов, каждый клочок кожи, был на вес золота. Так, что за дело я взялся, только когда успокоился, да и то, потратил больше часа, просто растягивая кожаные ремни в руках и примеряясь, ибо не хотелось ошибиться в пропорциях. Потом долго искал три более менее одинаковых гальки, мне нужно было, что бы они были более менее круглыми и достаточно тяжелыми, грамм по двести каждая. Затем использовал загубленные ранее лоскуты, сделав из них мешочки, которыми обернул найденные камушки.

Проверил как галька лежит в этих кожаных мешках и понял, что недостаточно надежно, высока вероятность того, что выскользнут. В идеале надо было бы прошить эти мешки, но как это сделать? Ведь надо было проделать в коже змея несколько небольших отверстий, а у меня не было шила под рукой, а потом связать чем-то вроде шнурков. И если как сделать шнурки, догадался быстро, просто нарезав тонкие, но достаточно длинные куски из обрывков, то с проделыванием аккуратных дыр в шкуре удава, вышли трудности. Мои размышления, как и из чего сделать шило, вогнали меня в ступор надолго, ровно до того момента, как я вспомнил о том, что у меня уже есть шило! Да-да, есть! Заточенные зубы крокодила, которые я планировал использовать как наконечники для легких дротиков. Что бы не порвать кожу не стал делать проколы в ней, а скорее просверлил по четыре отверстия в каждой заготовке под мешок для гальки. Потом вложил в заготовку камни и пропустив сделанные ранее шнурки в отверстия, закрепил тройным узлом.

Как только решил эту проблему, дальше все пошло намного легче. И не прошло наверное и получаса, как на бревне рядом со мной лежало оружие, которое применяли охотники далекого прошлого. Три метровых кожаных веревки с камнями на одном из концов, были мной связанны между собой. Если разложить на земле, то получится что-то вроде трех лучевой звезды, у которой в вершине каждого луча закреплен камень.

Кто-то называет это боло, кто-то болас, надежное и легкое в применении оружие. Его не надо кидать сильно, оно не убивает, оно обездвиживает, в нем первична точность, а не сила броска, как раз то, что мне и надо. Тщательно проверив надежность креплений и узлов, остался удовлетворен своей работой, все же не зря набивал шишки ранее, руки привыкли пользоваться столь примитивными инструментами.

Схватив боло, поднялся на холм, так как не рискнул делать первые броски на берегу, пример улетевшей пращи еще был очень свеж в памяти. Выбрав безлюдное место, развернул болас и крутанув его пару раз, метнул его в куст, который находился от меня шагах в двадцати. Бросок был не силен, но тем не менее оружие долетело до цели. Почти промахнулся, боло зацепило только крайнюю ветку куста, но зацепилось за неё и намоталась на куст. Я аж подпрыгнул от радости, первый же бросок и попадание! Честно не ожидал такого! Подбежал к кусту и моя радость тут же улетучилась. Я метнул боло в куст акации или чего-то очень похожего, каждая его веточка была усеяна мелкими, но острыми шипами. Для освобождения боласа из этой природной ловушки мне потребовалось не менее четверти часа, к тому же весь исцарапался.

Оставив боло на месте, спустился к завалу и набрал палок и жердин. Затем вернулся и сделал из них несколько мишений, расставив их на разном расстоянии. Потом подобрал болас и взялся за тренировку бросков, чем и занимался до самого вечера. Результаты этой тренировки были следующими. В мишень на расстоянии десяти метров, попадал и опутывал её четыре раза из пяти. В ту которая стояла в пятнадцати метрах, два из трех. А вот дальше результаты падали значительно, на двадцать метров попадал уже один из трех, а в ту, которая была поставлена в двадцати пяти, всего один раз из пяти. Впрочем я это оценил как безусловно положительный результат, ведь если я за пару часов тренировок, добился такого результата, то у оружия несомненно просто великолепные перспективы в охоте. Напоследок сделал тройку бросков на дальность, я не собирался попадать куда-либо, просто кидал как можно дальше, попробовав три разных вращения. Самым лучшим результатом, был бросок на восемьдесят больших шагов, что при комплекции моего тела составляло примерно шестьдесят пять метров! Конечно с такого расстояния в цель размером даже со слона, попасть почти нереально, но все равно, так как физическая сила не так важна при работе с боло, я преисполнился самых радужных перспектив. Причем этот результат можно значительно увеличить, заменив широкие кожаные ремни, которые создавали мощное сопротивление в полете, на плетеные и более тонкие.

Вечер прошел привычно, разве что в приготовлении мяса, мне уже помогали Бры, Ыша и Лащ, к натаскиванию паренька, на то, что мясо надо тщательно прожаривать, я отнесся очень серьезно. Засыпая, вновь думал о ритуалах, а так же о том, как привлечь соплеменников к утренней зарядке, без применения к ним физического воздействия.

Что такое ритуал, если подойти к вопросу формально и наиболее просто? По сути это совокупность неких действий. По этому пункту моя зарядка полностью этому определению соответствует. Но я сам чувствую, что что-то в этой моей задумке не так. Мысль то верная, а вот исполнение никуда не годится. Точно! Моя зарядка, это набор ничем не связанных между собой действий. Наклоны никак не связаны с отжиманием, а приседания с поворотами корпуса. Такая зарядка, она не выглядит гармонично. Может дело в этом? Вот кому интересно даже просто смотреть на такое, а вот к примеру на занятия по ушу или иной восточной гимнастики, можно смотреть даже с интересом. Но я ничего не знаю, ни об ушу ни о тайдзицуань ни о йоге и прочему похожему. Так, как и все, видел конечно по телевизору, но не более. Уже проваливаясь в пучину сновидений, был озарен той мыслью, что мне и не надо ничего знать об этих искусствах! Достаточно составить такой комплекс, который будет разгонять кровь и приводить мышцы в тонус, и при этом будет достаточно плавным, без резких переходов. Конечно придется отказаться от таких упражнений как приседания с вытянутыми руками и отжиманиями, но все это можно заменить чем-то иным. Половину ночи размышлял, составляя пока в голове этот комплекс. Будь я больше уверен в своих театральных талантах, то было бы неплохо включить в него некое подражание известным соплеменникам животным. Эта мысль показалась мне стоящей внимания, но все же пришлось от неё отказаться.

Встав с первыми лучами солнца, искренне поблагодарил Его, за то тело в которое Он меня вселил. Это надо же спать не больше трех часов, и быть после этого бодрым и совсем не чувствовать усталости! Подождал пока все проснуться, вышел к центру стойбища, привлек внимание к себе мощным рыком и удостоверившись в том, что все смотрят на меня, застыл, расставив ноги на ширине плеч и вытянув руки к солнцу. А потом запел. Текст песни не имел никакого значения, так как по русски все равно никто не понимал, так что песня мной была выбрана из-за своего ритма. Подстраиваясь под дыхание, я то вытягивался в струну, то застывал ненадолго в различных позициях, то совершал переходы из одной стойки в другую, которые иногда перемешивались с резкими ударами по воздуху. Это мало походило на вначале пришедшие мне на ум восточные техники, мой комплекс был скорее силовой, резкий и тем не менее получилось его сделать достаточно текучим, лишенным недостатка рваного ритма. Его выполнение длилось всего четверть часа и все это время над древней рекой, прокатывался громкий речитатив:

Шаг за шагом, босиком по воде,

Времена, что отпущены нам,

Солнцем в праздник, солью в беде

Души резали на пополам.

По ошибке? Конечно нет!..[21]

Разумеется я не рассчитывал, что ко мне сразу кто-то присоединится, пусть пока это будет моим личным ритуалом. Со временем, я найду как втянуть соплеменников в этот процесс, а сейчас мой внутренний голос утверждал, что торопиться с этим не следует. Завершив упражнение, оставил остальных в небольшом трансе, все же древние очень подвержены гипнозу ритмичных стихов, а сам спустился к реке и умылся. Кстати, надо будет потом и умывание ввести в некий ритуал, ибо объяснить, что утренние водные процедуры полезны, мне просто не хватит словарного запаса. А так, ритуал есть ритуал, так что извольте выполнять. Дело осталось за малым, придумать как вложить в головы соплеменников само понятие «ритуал» и зачем их вообще надо выполнять, и вот с этим у меня пока было совсем глухо. Но, уже привычно, отложил решение этой проблемы как-нибудь на потом.

Распределив работу среди соплеменников, собрал вокруг себя трех девочек: Ла, Ошу и Ыу, которые показали себя лучше всех в искусстве плетения. После чего показал девушкам как плести из кожи. Не то, что бы я был в этом профи, но младшей сестре косы заплетал не один раз, это конечно не совсем то, но сам принцип очень похож. Потратил на это занятие чуть меньше часа, после чего попросил их сплести мне сплести канат из лыка, толщиной с запястье Ла. Если у них получится, то фантазии о веревочной переправе через протоку, перейдут из разряда мечтаний, в область «где бы найти время и ресурсы, что бы все сделать». А эта переправа была необходима как воздух, потому как вопрос с добычей пропитания в условиях саваны был мной пока не решен.

Потом подошел к парням, которые закончили выпалывать отведенный участок работ. Точнее они видимо считали, что все сделали, я же был совершенно иного мнения. Пришлось еще раз, своим примером и подзатыльниками, объяснять, что под на будущих тропинках не должно быть вообще ни единой травинки. Работа эта надо сказать была не из легких, так как выполнялась голыми руками. Но ничего невозможного в ней не было, так что удостоверившись в том, что в этот раз меня поняли правильно, наспех перекусил остатками фруктов и принялся тренироваться в метании боло.

Пробовал различные варианты бросков, разные раскручивания, в итоге пришел к трем разным вариантам, в зависимости от удаленности мишени. Понятно, что за день или два настоящего мастерства не достичь, но я старался и полученные результаты меня радовали. Помню, читал когда-то, что индейцы с помощью боло охотились даже на диких лошадей, мне конечно до такого уровня мастерства еще очень далеко, но мне пока и не надо охотится на столь крупную дичь как зебры или буйволы. Меня вполне устроит, если удастся с помощью боласа поймать косулю.

Иногда я прерывал тренировочный процесс, что бы проверить как идут дела у остальных соплеменников. В одну из таких проверок, решил, что песка наконец-то натаскали достаточно, тут же выдал освободившимся по деревянной чурке и на своем примере показал, как надо утрамбовывать прополотые тропинки. Зачем такие сложности? Дело в том, что к созданию первого постоянного человеческого поселения в истории, я собирался подойти очень основательно. И тропинки, только начало этого процесса.

Так же, помимо тренировок, время от времени наблюдал за саванной, подмечая как подходят стада травоядных к водопою, а так же как охотятся хищники. И надо сказать, эти наблюдения изрядно подорвали мой оптимизм по поводу будущих охот. Около нашего острова, точнее в той области саваны которую было видно с нашего холма, было несколько групп хищников. Прайд больших львов, я насчитал пять взрослых особей. Три семьи гиен, причем эти гиены были значительно больше по своим размерам, нежели те которые я видел по телевизору в своем времени. А так же одинокий не пойми кто, очень похожий на медведя, только вот бегал этот хищник чуть ли не быстрее львов и его размерам позавидовали бы белые медведи. С этим одиноким зверем, не рисковал связываться даже львиный прайд. Так же иногда, вдалеке видел пару гепардов, но они как мне показалось не были опасными для людей в виду своих размеров, к тому же их гоняли даже гиены. Прежде чем решусь выходить на охоту, надо будет уделить пару дней своего времени за более плотным наблюдением за происходящим в саванне. Без такого наблюдения выход на эти степные просторы слишком авантюрен.

Когда солнце перешло зенит, отложил боло в сторону. Да, тренировки приносили пользу, но все же я на них чрезмерно зациклился, и тратил на них слишком много времени, забросив остальные дела. К тому же боло конечно хорошо, но нужно было и более мощное оружие, которым можно было отбиться если не от львов, то хотя бы от гиен. Взвесив разные варианты, решил, что надо все же сделать нормальное каменное копье, благо теперь у меня была кожа, которую можно пустить на крепления. От костяного наконечника отказался, так как опыт показал, что такое оружие получается одноразовым, если на наконечник пущена крокодилья кость, а иных у меня пока не было. Возможно кости парнокопытных покажут лучшую прочность, но пока у меня их нет, а значит надо делать из того, что есть под рукой.

От идеи использовать гранит отказался сразу, если скребки, рубила из него сделать еще можно, то правильной формы наконечник — нет. Камней по берегу огромное количество, вот я и занялся поисками подходящего, в надежде найти какой-нибудь иной минерал. Но как на зло, один гранит и безумно твердые камни с разводами, которые совершенно не поддавались обработке. Кремень или черный базальт, где же вы?! Если Он посчитал, что это место идеально, то не мог же Он меня закинуть туда, где нет этих основополагающих для «каменной индустрии» ресурсов. Примерно через час поисков сообразил, что перебрать все камни на берегу займет столько времени, что пока ищу, все племя вымрет от голода. Пока думал над этой проблемой, вертел в руках единственную находку, которую не решался выкинуть. Это была отшлифованная водой галька полудрагоценного камня, и пусть я не знал как её обработать, выкидывать её было жаль, по причине того, что природа придала ей форму очень близкую к форме топора, только края были конечно же не заостренные, а с плавными изгибами. Эх! Если бы природа поработал чуть лучше и отшлифовала лишнее, то в моих руках был бы настоящий подарок судьбы. А сейчас, в нынешнем виде, это почти готовое рубило, как чемодан без ручки, выкинуть жалко, а что делать с ним не понятно. Уже сейчас из него можно было бы сделать примитивный колун, который с легкостью бы колол деревянные чурки на поленья, но мне такой инструмент был без надобности. Понятно, что выкидывать такую находку нет никакого резона, надо её сохранить вдруг пригодится в будущем. Решил отнести его к стоянке, не бросать же здесь на берегу. Развернулся в направлении склона и тут мой взгляд зацепился за тот валун в выемке которого я обрабатывал крокодильи зубы. И тут меня осенила мысль, я же делал из зубов наконечники именно методом шлифовки! Что мне стоит попробовать отшлифовать находку до нужного мне результата. Время? Да, конечно же, зато судя по тому насколько прочен этот камень, топор из него получится почти вечный! Насыпал мелкого песка в ложбинку скалы и попробовал, шлифуется ли моя находка. Увы результат мне не понравился. Но после получаса экспериментов все же нашел скалу с ровной горизонтальной поверхностью и подсыпая на неё мелкий песочек и иногда подливая воду, принялся за шлифовку. Этот немудреный процесс действовал на меня успокаивающе и увлек настолько, что очнулся я от этого своеобразного рабочего транса уже под вечер. Пора было заняться приготовлением еды. С некоторым сожалением отложил каменную заготовку в сторону, предварительно осмотрев её. Я потратил около трех часов, что бы придать нужную форму совсем небольшому участку заготовки. Это означало, что для изготовления инструмента подобными темпами у меня уйдет от двух недель до месяца. Да это долго. Зато теперь я уверился в том, что это возможно и это главное. Будет выпадать свободное время, то буду потихонечку заниматься этой шлифовкой. Спрятав свою находку под большой валун, направился к броду и вытащил из воды одну из клетей, в которых хранилось мясо.

Когда тащил, обратил внимание на что-то блестящее в закатном солнце. Резко дернул клеть на себя, поднял над водой и кинул прямо на берег, то, что она сломается при этом меня совершенно не волновало. Почему? Потому как между прутьями, зацепившись с одной стороны жабрами, а с другой хвостом, застряла рыбина размером с мою руку! Ударившись о камни, клеть закономерно развалилась, рыба получила свободу и изгибаясь всем телом, начала совершать высокие прыжки, в надежде вернуться обратно в спасительную воду. С громким криком, спрыгнул на берег и схватив первый же попавшийся под руку камень, разбил этой нежданной добыче голову.

Породу пойманной рыбы, определить не получилось, я таких никогда не встревал и не видел даже в программах о рыбалке. Явно хищная, об этом говорили её впечатляющие зубы, её крупная чешуя сверкала как начищенная броня. Веса в ней было не менее килограмм восьми.

Сходил за единственным острым скребком, которым ранее резал кожу питона и принялся за потрошение. Жутко захотелось рыбного супа, но сварить его было не в чем, мне бы хотя бы один походный котелок сюда, но чего нет, того нет, а значит придется запекать в иле и листьях, что то же конечно вкусно, но ухой можно было бы накормить намного больше народу.

Когда почти закончил с потрошением, понял какой я был идиот все это время. Идиот, потому что зациклился на охоте, забыв, что у меня под боком есть еще один источник пропитания — река! А ведь ранее в клети для мяса уже попадалась рыба, да более мелкая, но попадалась!

Кончено мне не сделать удочку, так как нет лески. Не сделать сети, так как нет прочного и водостойкого материала для неё, но это не повод опускать руки. Тем более природа сама дает мне ответ, как эту рыбу можно поймать используя те ресурсы которые у меня есть! Если бы не близкое к закату солнце, то осененный этой идеей прямо сейчас ринулся бы делать вершу, но скоро закат и взяв себя в руки собрал все мясо и пошел к костру.

Глава 12

Ужин прошел как всегда, разве, что запеченная рыба, по кусочку которой я дал всем, вызвала неоднозначную реакцию. Например Ла и Лащу, она совершенно не понравилась, съели конечно, но морщились будто тухлятину едят. А вот братьям и Бры наоборот, они явно бы попросили добавки, если бы было, что просить. Остальные никак не показали своего отрицательного или положительного отношения к этому блюду. Мне кстати то же не особо понравилось, окунь был намного вкуснее, но мясо удава было на мой взгляд еще хуже по своему вкусу.

После очередного стиха, когда все улеглись спать, долго смотрел на звезды. Нет, в этот раз не искал знакомые созвездия, просто смотрел и думал. Думал о том, как мне поменять отношение соплеменников к миру, к тому, что они делают по моим приказам. Но чем дальше меня заводили эти размышления, тем отчетливее мне виделся тупик в который я угодил. Да, мои распоряжения выполняются, да древние вполне обучаемы примитивным ремеслам, но это и все. Без возможности объяснить, что и почему и главное зачем они делают что-то, я получил просто исполнителей, а не соратников. На таком базисе мне не построить даже прообраз цивилизации. Наше племя живет пока жив я, стоит мне погибнуть и все развалится. Даже если я проживу еще лет двадцать, это мало что изменит, то что я вложу в это племя растает как утренний туман, не оставив даже следа в истории.

Конечно мои мысли, как бы негативны они не были не означали то, что я все брошу и перестану бороться, конечно же нет. Меня подбадривала одна мысль. Читал где-то, что все коренное население обоих Америк, потомки культуры кловис. Эта культура достаточно примитивна, её представители умели обрабатывать шкуры, знали как делать каменные орудия, умели охотится. Но они не знали ни земледелия, ни скотоводства, ни обработки глины. И тем не менее за неполные десять тысяч лет, они заселили оба континента. Причем, по данным генетических исследований все современные индейцы, что северной, что южной Америк являются потомками всего десятка человек начальной популяции.[22]

В этом я видел свой шанс. Если десяток человек столь примитивной культуры доказали, что расселение возможно, что за четырнадцать тысяч лет, из десятка они превратились в миллионы и их дальние потомки создали такие культуры как майя или инки… То если мое вмешательство создаст в этом времени племя аналогичное культуре кловис, у человечества появится не иллюзорный шанс развиться до космических технологий на сорок, а то и все пятьдесят тысяч лет раньше, чем было в моей истории! Конечно хочется большего, но пока мне кажется даже реализация такого плана займет у меня десятки лет.

Утром, после того как закончил с комплексом упражнений, спустился к реке, не только что бы умыться но и внимательно осмотреть пороги на предмет расстановки еще не сделанных ловушек для рыбы. Обычно когда ставят верши, то перегораживают камнями водные протоки, заставляя рыбу уходить туда, где стоит верша. Но в эту реку и эти пороги так не перегородить. Да и не надо, даже наоборот в большие протоки лучше не ставить ловушку, а то занесет вода что-то крупное или крокодила и прощай верша. Прыгая с камня на камень, наоборот искал наиболее узкие и мелкие протоки, те которые не нужно было искусственно сужать, что бы все живое, что проходило по ним, попадало бы в эти плетеные силки. Нашел три очень удобных места, тут же прикинул какого размера должны быть мои верши. Работы предстояло много, но возможная выгода от их применения не вызывала у меня никаких сомнений.

Вернувшись на холм, долго заготавливал прутья и лозу. Первую ловушку планировал сделать сам, так как её изготовление все же отличалось от плетения корзинок и коробов. Здесь нужны были мощные дуги жесткости, а пространство между прутьями, наоборот значительно большее, нежели чем в корзинках, что бы вода протекала свободно и вершу не унесло бурным потоком.

Что такое верша? Очень просто, это по своей сути длинная вытянутая корзинка по форме напоминающая неправильный конус, её закрепляют в узких протоках так, что бы рыба в неё попадала влекомая течением и не могла выплыть из ней, так же из-за течения. Именно такая ловушка, в тех условиях в которые я попал и с теми ресурсами которые есть в наличии была наиболее эффективна.

Первая сделанная мной верша, несмотря на обновленный в последние ни опыт плетения, была мной все же забракована, так как показалась мне слишком хрупкой. Что бы не допустить повторения этой ошибки, во второй раз я пустил на ребра жесткости более толстые и прочные прутья, это затруднило плетение, так как приходилось тратить силы на удержание этих прутов в нужном изгибе, но зато через примерно часа два, я получил то, что хотел!

Как только первая ловушка была готова, сходил к Оше и Ыу и забрал всю веревку которую они сплели. На подвесной мост труд девушек не годился, не та прочность у них получалась, что бы выдержать вес человека, а вот для удержания верши в бурном потоке её должно было хватить. Забрав веревку, показал девочкам, что я буду делать с продуктом их труда. Повел их к реке и при них установил первую ловушку, на пальцах пытаясь объяснить, для чего она нужна. Увы, но мне кажется, они совершенно не поняли, просто стояли и смотрели, без грамма понимания во взгляде. В итоге, едва не сорвавшись, отпустил девчонок, приказав плести еще веревки.

Перед тем как плести вторую ловушку, полчаса покидал болас по мишеням. Видимо тренировки двух последних дней, что-то заложили в мышечную память, так как сегодня броски получались на редкость удачными. Отведя душу на мишенях и тем самым немного успокоив подкатившую злость, вернулся к отложенному занятию. На изготовление этой ловушки, потратил чуть меньше времени чем на предыдущую. Но установить её не получилось, так как длины сплетенных девушками веревок оказалось недостаточно для уверенного крепления. Попробовал заменить веревки жердями, но едва не лишился верши, в результате этих экспериментов. Так что пока на реке стояла только одна ловушка.

Не заметил, как за всей этой работой, солнце давно перевалило за полдень. Проверил запасы еды и эта проверка показала, что на сегодняшний день её хватит, а вот завтра мы уже будем голодать. Судя по всему надо будет опять идти в джунгли, так как выходить на охоту с одним боло было глупо.

Перетащив большой гладкий камень с берега на холм, достал заготовку под топор и удобно усевшись, принялся за шлифовку. Камень я перенес для того, что бы во время этой работы иметь возможность наблюдать за саванной. Монотонная и простая работа успокаивала течение мыслей. Настроение постепенно переходило из раздражительного в хорошее. Эта шлифовка камень о песок, на меня действовала как медитативная техника. Настолько увлекся, что не заметил как отсидел ногу настолько, что она онемела и что бы восстановить кровообращение пришлось даже попрыгать. Что тут же отозвалось болью пониже спины. В том месте где до сих пор находился синяк от удара хвоста удава. Вот змея паскудная, уже умирая все же достала меня да так, что прошло уже сколько времени, а синяк все болит! И ведь извернулась то как и ударила, будто не хвост у неё был, а самый настоящий кистень. Кистень? Кистень?!! От пришедшей в голову мысли я завопил на всю савану и бросив все дела, побежал к тому месту где Бры заканчивала заготовку удавьей шкуры. Соплеменники от меня шарахались в стороны, но мне было на это плевать, пришедшая идея захватила меня целиком.

Забрав все готовые отрезы змеиной кожи, нарезал их на тонкие ремни и начал плести их в своеобразный кожаный канат. Конечно я не собирался делать кистень. Так как несмотря на все свои достоинства это оружие все же имело достаточно узкое применение. Оно отлично подходит для войны против таких же людей, но вот для охоты совершенно бесполезно. Но я и не собирался делать классический кистень, в моих планах было создать оружие во много раз более мощное! А самое главное, для его создания у меня были все необходимые ресурсы и умения, впрочем умений тут особых и не требовалось.

Не прошло и часа как рядом со мной лежала трехметровая жердина, к которой был привязан метровый кожаный канат, а к другому концу этой своеобразной веревки, был закреплен пятикилограммовый булыжник, обтянутый толстой крокодильей кожей. Не помню как точно называется этот тип оружия, возможно двуручный моргенштерн или боевой цеп? Не важно название, хотя моргенштерн мне по звучанию нравится больше. Важно то, что убойная мощь данного оружия просто феноменальна. Уверен, что если раскрутить его и нанести точный удар, то можно свалить и слона, не говоря уже о не столь крупных животных.

Не рискнул проводить тестирование этой атомной бомбы каменного века на холме, рядом с соплеменниками. Спустился к реке, выбрал большой валун, размером с молодого бычка, убедился, что в случае, если веревка не выдержит и камень сорвется, то никто не пострадает. Затем поднял оружие и в начал его раскручивать, с каждым оборотом увеличивая скорость раскрутки. несмотря на приличный вес моргенштерна, тяжело было сделать только первый оборот, потом в дело вступила центробежная сила и стало намного легче. После пяти оборотов, подумал, что хватит и резко выбросил руку вперед. Описав ниспадающую дугу, привязанный к веревке камень, с неотвратимостью кузнечного молота, ударил по гранитному валуну. Тут же по мои ушам ударил громкий хлопок. Ударный камень не выдержал и если бы не был обернут в толстую крокодилью шкуру, его осколки наверняка нанесли мне множество мелких ран и царапин. Но черт с ним с ударным камнем, я и не ожидал, что он выдержит этого удара, гораздо больше меня поразило то, что гранитный валун который принял на себя удар, сейчас был расколот на пять неровных частей! Он выглядел так, будто в него попал снаряд из пушки![23]

Осмотрев оружие остался удовлетворен увиденным. Сплетенный кожаный канат выдержал, надо было только выбрать новый ударный камень и сшить для него еще один мешок крепления, что не составляло никакого труда, так как прочной крокодилей шкуры у меня было много. Поняв это, я буквально запрыгал от радости, оглашая берег радостными воплями и танцуя какой-то безумный и радостный танец.

На мои крики сбежалась половина племени. В радостном угаре проорал им на чистом русском что-то вроде: «Умный человек всегда что-то придумает!». Разумеется меня никто не понял, но мне в этот момент на эту деталь было совершенно наплевать. Просто показал им жестами, что я разбил этот огромный валун сам, а потом наорал на собравшихся, что бы шли и занялись своими делами. Меня переполняла чувство всемогущества! Я чувствовал, что могу все! Этим оружием я могу убить любого!

Правда когда спал радостный угар, и вернулась способность мыслить трезво и здраво, внезапно понял…

Мало создать оружие невиданной мощи. Это как с атомной бомбой. Сама по себе она опасна только для своего создателя, пока не придумаешь как её доставить к цели. Так и в моем случае…

Вот сделал я самое мощное оружие на планете. Сделал и что? Да, оно способно убить льва, буйвола, да даже бегемота, способно, но… Но попасть им можно только в неподвижную цель. Тот же лев, убьет меня пока я раскручиваю моргенштерн, бегемот затопчет, буйвол или убежит или на рога поднимет. От накатившей обиды, от ощущение, что все зря, захотелось свой лоб разбить о скалу. Ну почему я не подумал, о таких деталях? Зачем кинулся воплощать идею, не взвесив всех нюансов? И это я себя называю умным?! Да дурак я, которому надо сперва наступить на грабли, прежде чем что-то понять!

Со злостью пнул «атомную бомбу каменного века», она оказалась совершенно бесполезной. Я только зря потратил свое время и загубил кучу драгоценной кожи питона, которую извел почти всю на этот проект. Для того, что бы это оружие применить цель должна быть неподвижной, но где я такую цель то найду? Даже крокодилы и те успеют если не сожрать меня, то точно увернуться от удара. Они только кажутся неповоротливыми и медлительными, но я то видел на что они способны! Не раз мне довелось видеть их охоту на неосторожных животных. Тихо подплывают к берегу, прикидываясь бревном, потом резкий бросок вперед и могучие челюсти уже не оставляют ни малейшего шанса жертве.

Выкидывать столь мощное оружие было жаль, очень хотелось все же придумать, как его применить. Тем более еда почти закончилась и завтра будет банально нечего есть, то что останется после ужина, хватит только деток прокормить и все. Есть еще конечно одна верша, но будет хорошо, если в неё заплывет хоть небольшая рыбка, так что на этот способ добычи пропитания, пока рассчитывать не стоит. Позже, когда вершами перегорожу все узкие протоки, возможно рыба станет неотъемлемой и значительной частью нашего рациона, а пока это только мечты.

Отрезав кусок от крокодильей шкуры, проделал в нем дырки по периметру и сшил новый мешок-держатель для ударного камня моргенштерна. Как бы придумать что-то, что обездвижит цель, что бы я мог спокойно применить свое мощное оружие? Растянутые на земли веревочные ловушки, которые при удаче поймают за ногу зебру, антилопу или буйвола? Нет, не имеет смысла. Во-первых животное все равно будет обладать большой свободой маневра, во-вторых тогда логичнее строить срузу убойную ловушку, а не бежать к пойманному зверю размахивая оружием. Да и не буду же я сидеть у такой ловушки круглые сутки, а значит того кто попадется быстрее съедят хищники саванны, чем я доберусь до него.

Неужели и правда зря его делал? Вот если бы меня закинуло во времена когда кроманьонцы воевали за жизненное пространство с неандертальцами, вот в том времени подобный моргенштерн мог проявить себя во всей красе. А сейчас, сейчас наверное это оружие намного опередило свое время и как не горько это признавать — бесполезно.

Пока искал новый камень, пока сшивал мешок и связывал с кожаной веревкой, наблюдал за плавающими не так уж далеко от меня крокодилами. Вот бы заплыл один в древесные завалы, да так, что бы его там немного придавило и все это произошло не очень далеко от берега, вот тут то бы моё убер оружие и пригодилось! Но в такое везение я верил мало.

Когда восстановил моргенштерн, несколько раз раскрутил его над головой, все части держались крепко. Жаль, что я не нашел ему применение, но и выбрасывать его или разбирать все же не очень разумно, вдруг пригодится на что-то?

Отложив в сторону моргенштерн, пошел на северный берег к древесным завалам. Запала мне в голову очередная идея, а именно как-то заманить крокодилов туда и устроить обвал, а потом добить тех кто выживет. Походив по берегу, даже несколько раз забирался по тем бревнам которые казались наиболее прочными, метров на десять от береговой линии. Только вот и от этой идеи пришлось отказаться, так как я скорее себя погребу под завалами, чем заманю хоть одного крокодила.

Только одно место можно было расчистить от завалов, но там просто получался своеобразный коридор меж бревен из запруды до самого берега. А оно мне надо, давать доступ хищным рептилиям к берегу нашего полуострова? Это была бы очень глупая затея. С этой мыслью спрыгнул с бревна на берег и тут же завопил отборным матом. Мой прыжок вышел не удачным, я прыгнул прямо на колючую, сухую ветку которая была занесена песком и мне вначале не видна. Шип кустарника глубоко врезался в ступню, когда выдернул его, потекла кровь. Рана была не опасная, подумаешь дырка небольшая, глубиной сантиметра полтора, но меня буквально холодный пот прошиб от испуга «а вдруг заражение крови?!». Тут же промыл ранку на протоке, потом сорвал лист растения похожего на знакомый мне подорожник и помочившись на него, приложил к ранению. Вот так и бывает в жизни, строишь планы, мечтаешь и тут бац и помер.

Сидел баюкал ногу, не то, что бы было больно, скорее страшно. Этот нелепый страх умереть из-за какой-нибудь мелочи охватил меня с головой. Понимаю, что страх надуманный, от колючки в ноге не умирают, но ничего с собой поделать не мог. И тут, как уже ни раз было ранее, из глубин подсознания всплыло сознание Одыра. Нет, древний не перехватил у меня управление телом, он просто отчетливо подумал, так что я его как-то «услышал». Подумал не словами, образами о том, что хорошо бы закопать в песок большую колючку, ну очень большую и выманить на это место крокодила, а потом чем-то тяжелым этого крокодила приложить сверху, что бы он сам насадился на колючки и сдох! Идиотская мысль! Где я найду такую колю… Стоп! Эта мысль не идиотская, она гениальная!

Загнав Одыра обратно на задворки сознания, заскакал на одной ноге к древесному завалу. Теперь я знал, как добыть еду на завтра, много еды!

В первую очередь надо было подготовить место. Вернувшись к древесному завалу, еще раз оценил местность и пришел к выводу, что если все сделать правильно, то подсказанная Одыром идея вполне возможна к воплощению. Нет, конечно я не собирался искать мегаколючки и ронять что-то тяжелое на крокодилов, но именно мысль древнего подтолкнула меня в правильном направлении.

Прежде чем с ходу броситься что-то делать, взял копейное древко и промеряя им расстояния на песке расчертил план работ. Вначале надо было выкопать длинную траншею ведущую от воды к холму. Хорошо, что копать надо было не землю, а песок. Найдя несколько треснутых небольших бревен, расколол их так, что бы получить что-то похожее на короткие доски. После чего снял всех парней с выполняемых им работ и на своем примере показал, что надо ими копать, потому как руками перекидывать такую массу песка было бы долго, да и пусть учатся тому, что мир полон инструментов, которыми работу выполнить намного легче чем руками. Сам же, не забывая приглядывать за работой соплеменников принялся за поиски нужных деталей. Точнее не деталей, а мне нужны были длинные, метров в восемь, но тонкие и относительно прямые бревна. Таких нашлось всего три, что мне показалось хоть и малым количеством, но все же минимально достаточным для создания ловушки. Покидав эти бревна на берег, столкнулся с проблемой.

Мне надо было теперь эти бревна заточить с тонких концов, что было не совсем тривиальной задачей. Потому как у меня не было ни топора ни мачете, а самое тонкое из бревен в основании было диаметром с мою голень. Попробовал уже привычно обтесать бревна каменными рубилами, но понял, что такая работа займет огромное количество времени. Хорошо, что вспомнил о том, что в древности люди сталкиваясь с аналогичной проблемой, доверяли первичную обработку огню. Пришлось сходить к костровищу и взяв большое горящее полено, развести новый костер прямо на берегу. Можно было конечно этим заняться и у большого костра, но тут я мог и сам работать и контролировать то, что делают мальчишки, а то я уже давно понял, много самостоятельности им пока давать нельзя.

Затачивать колья методом обжига, оказалось занятием не столько трудным, сколько долгим. Освоится с этой нехитрой работой не составила труда. Намного больше времени заняла финальная заточка каменными рубилами. Разумеется очень острыми колья не получились, но мне какая-то сверх острота и не нужна была. Достаточно было простой проверки. Заточив очередное бревно, я брал в руки самый толстый участок крокодильей кожи и растянув его в руках насаживал на заточенную часть. Если кол пробивал кожу, я оставался удовлетворен результатом, если не пробивал, то продолжал обработку этих заготовок под ловушку на острозубых, речных хищников.

Увы, работы заняли намного больше времени чем я рассчитывал и ловушку доделать за сегодня не удалось. Примерно за час до заката взяв с собой Ошу и Ыу, тех девочек которые помогали мне ставить вершу, пошел к порогам. Допрыгав по камням до того места где она была закреплена, подозвал девчонок и попросил их вытащить вершу из воды. Не стал это делать сам, в надежде что они сами вытащив её и увидев рыбу, а что она там есть, я заметил через прутья, девочки поймут, для чего мы ставили эту ловушку на рыбу.

После того как Оша и Ыу вытащили вершу из воды, мы перенесли её на берег, а затем я вытряхнул добычу на песок. За день в нашу западню попалось пять среднего размера рыб, три окуня и две незнакомых мне. Все они были примерно одного размера чуть больше моей ладони или как две сложенных девичьих ладошки. На ужин для племени конечно же не хватит, но разнообразить рацион детей это нам поможет.

Как мог попытался сформулировать вопрос, поняли ли женщины зачем мы ставили вершу. Ответ меня удовлетворил, да они поняли, для того, что бы там оказалась рыба. А вот объяснить им, почему там оказалась рыба, я не смог. Не получилось у меня рассказать им достаточно внятно, почему рыба попадает в вершу, как не пытался, но не получилось это объяснение. Тяжело вздохнув поставил вершу вновь, надеясь, что за ночь в неё заплывет еще что-нибудь.

Во время скудного ужина услышал, как Ыу рассказывает остальным, что если поместить корзинку в воду утром, то вечером там будет рыба. Просто будет, потому как так сказал Одыр и она сама и Оша это видели. Только хотел перебить её и попытаться все же донести свои мысли до всех, как тут влезла Оша и поправила соплеменницу, в той детали, что корзинка нужна не обычная, а особой формы. Послушав их спор, понял, что вмешиваться не стоит, меня просто не поймут. Да, поверят моим словам, будут делать что скажу, но понимания не будет. А раз так, то чем мои пояснения будут отличаться от того, что говорят эти девочки? Видимо тут придется действовать привычным уже методом «делай в точности как я и получишь результат». Я хотел их научить, очень хотел, но пока получается только надрессировать. И виной тому, не какой-то один фактор, а целая совокупность оных, начиная с бедности языка, заканчивая их привычками и мировоззрением.

Моё настроение вылилось в то, что после заката я прочел один из самых грустных стихов. Видимо моё настроение передалось соплеменникам, так расходились они от костра каким-то пришибленными, а парочка детей так и вовсе плакали. Вот чего они заплакали то, слов же не понимают! Половину ночи не мог уснуть, сидел свесив ноги с обрыва и слушал как вода перекатывается через скалы. С каждым днем, та ситуация в которую я попал, казалась мне все безнадежнее и безнадежнее. Дрессировкой не создать цивилизацию, в этом я уверен, но как это исправить до сих пор решение не нашел.

Половину ночи ломал себе голову, пока не сообразил, что мысли о будущем конечно думать надо, но все может закончится гораздо раньше и плачевнее. По простой причине, что мы все тут помрем от голода. А значит, надо выкинуть эти панические мысли из головы и заниматься насущными вопросами выживания племени. С утра мне понадобятся силы, так что надо ложиться спать, а не куковать в ночи, посыпая голову пеплом. Уснул прямо на склоне, идти к костру было лень. Снилось мне будущее, не то в котором я жил, иное… Совсем иное, чужое, но в этом сне оно было, очень жаль, что не получилось запомнить детали этого сна. Но тем не менее именно эти сновидения вернули мне бодрость и веру в то, что не все потеряно, что выход точно есть и я его несомненно найду.

Разминка в виде комплекса упражнений опять собрала вокруг меня все племя. Ладно, нравится смотреть пусть смотрят, мне не жалко. Будет много еды, будет время придумать как сломить эту тенденцию, а пока не стоит забивать себе голову лишними мыслями.

Вначале вытащил вершу, но за ночь в неё заплыл только один небольшой окунь. Отдал его Ыше вместе с самой вершой, попросив её сделать еще одну такую же, так как материалы мной были подготовлены еще вчера, но мне некогда было этим заниматься. Потом распределил среди женщин работу на сегодня, а всех парней забрал с собой к завалам, доделывать начатое вчера.

Примерно к полудню, наконец-то заточил все колья, а мальчишки выкопали ров нужной ширины и глубины. Теперь предстояло самое сложное, собрать все что до этого момента было только как чертеж в моей голове, в реальную конструкцию.

В середину рва поместил короткое, но толстое бревно, на это бревно положил три заточенные жердины. Визуально получилось что-то похожее на детские качели, доска перекинутая через бревно, которые можно было встретить во многих дворах, на которых можно было качаться парой. Только в данных «качелях» вместо доски были уложены острые колья, которые были направлены в сторону воды, да и баланс был сильно сдвинут в ту же сторону. Связав эту конструкцию прутьями и лыком, провел пару испытаний и остался доволен результатом. Теперь дело было за маскировкой всей этой конструкции. Просто засыпать все песком не подходило, так что пришлось вместе с мальчишками таскать ветки, тонкие жерди и укладывать их поперек рва. Затем на эти ветки мы уложили широкие листья травы, внешне похожей на знакомый мне лопух. После чего все это засыпали тонким слоем песка. Уверен лев, медведь или иной сухопутный хищник, ни за что бы не полез в столь топорно сделанную засаду, но крокодилы, насколько я помнил из просмотра различных передач по телевидению очень тупы и полезут за мясом куда угодно, на этом и строился мой расчет, павилен он или нет станет ясно уже скоро.

Прежде чем расчистить от бревен путь к открытой воде, вместе с парнями накидали бревен вдоль ловушки, так, что бы образовалось что-то вроде коридора. И только после этого, загнав мальчишек на холм, я в одиночестве принялся за расчистку завала. Сложность этой задачи заключалась в том, что бы сделать так, что выйти на берег можно бы только к ловушке, а не обойдя её. Так как я не собирался покалечиться, то на вид простая задача, заняла часа два не меньше. Иногда приходилось прерываться и бежать на берег, так как многие крокодилы очень заинтересовались плещущейся на мелководье лысой обезьяной.

Мне так и не удалось полностью все расчистить как целых три крокодила, среднего размера, которым видимо надоело ждать, пока эта странная обезьяна сама к ним поплывет, развернули свои морды в мою сторону и наплевав на пару стволов, что все еще преграждали им путь, поплыли в мою сторону. Вот об этом то я и не подумал! Что делать, если хищников которые поведутся на меня как на приманку, будет больше одного?

У меня был запасной план, на берегу было заранее собрано несколько массивных бревен, которыми можно было довольно быстро загородить мной же расчищенный проход. Но не успел я начать реализацию этого плана тактического отступления, как этих трех хищников отогнал истинный гигант крокодильего рода, метров семи в длину! Не торопясь, он подплыл к закрывающему ему путь бревну, уперся в него носом и легко сдвинул в сторону. То же не хорошо, на такого размера хищника я не рассчитывал, судя по моим наблюдениям такие большие крокодилы, вообще рядом с завалами не плавали, но этот тут как-то оказался и теперь явно решил пообедать наглым человечишкой. Вполне может случится так, что моя ловушка такого гиганта просто не остановит, а с другой стороны кол толщиной почти с бедро, по идее остановить его должен, тем более таких колов там целых три.

несмотря на то, что данная мысль придала мне мужества, тем не менее трусил я изрядно. Все же все мои расчеты строились на том, что я видел по телевизору. Конечно, кое-что подтвердили мои наблюдения за крокодилами тут на месте, но все равно, страшно было жутко.

Выбравшись на берег, обошел ловушку и принялся танцевать, точнее прыгать и размахивать руками, привлекая внимание гиганта и провоцируя его. Но тот отогнав конкурентов и расчистив себе дорогу от бревен, нападать не торопился. Прикинувшись будто он просто сухое бревно, что течением относит к берегу, он тихонечко плыл в мою сторону, настолько тихо, что я не замечал даже малейших волн от его движений. И только когда стало совсем мелко, и ему уже никак было не спрятать свою массивную тушу под водой, крокодил рванулся ко мне. Причем этот переход от бездействия к рывку стал для меня полной неожиданностью, несмотря на то, что я его ждал и все равно он застал меня врасплох.

За последние дни я видел множество подобных нападений крокодилов на косулей, буйволов и зебр. И это ничем от них не отличалось. В кино показывали, что крокодилы медлительные и по суше передвигаются волоча свое пузо по земле. Так вот, так они двигаются уже поймав свою добычу, а когда нападают, то сразу понимаешь, насколько они быстры. Так и этот, поднялся на лапы достаточно высоко, что бы его пузо не касалось земли, со скоростью хорошей борзой рванул ко мне. Как мне удалось сохранить хладнокровие при виде этой несущейся в мою сторону торпеды с огромными зубами, не знаю, видимо сказывается влияние Одыра на мою психику и придает ей устойчивости. И тем не менее, я едва не опоздал. Прыгнув на шаг назад, я всем своим весом приземлился на тяжелый край кольев. Как и следует из примитивных законов механики, противоположенные концы заточенных жердей тут же поднялись вверх, легко пробив верхний настил. По задумке, я должен был это сделать в тот момент когда хищник пересек береговую черту, тогда эти колья уперлись бы ему в грудь, пробили её и со стопроцентной вероятностью остановили нападающего. Но я опоздал, меньше чем на секунду, но этого было достаточно, колья ударили не в грудь крокодила, а прямо в его брюхо, распарывая кожу и врезаясь во внутренности. С одной стороны вроде хорошо, но с другой это не остановило хищника мгновенно, как в случае, если бы колья ударили ему в грудь. несмотря на то, что раны этот гигант получил очень серьезные, он все же попытался меня достать, когда его челюсти громко хлопнули всего в метре от меня, самообладание мне изменило и громко вопя, я кинулся вверх по склону. Если бы не жерди, которые все дальше и дальше впивались ему в брюхо, он несомненно меня бы догнал, но мне повезло, ловушка все же остановила и этого гиганта, остановила несмотря на то, что все жерди все же сломались. Только перед тем как переломится эти колья сделали свое дело. По сути хищник был уже мертв, точнее умирал, с таким ранами долго не живут. Видимо эта простая мысль, все же дошла до головы крокодила и он оставляя кровавые полосы на песку, попытался развернуться к спасительной как ему казалось воде. Это совершенно не входило в мои планы, упускать столько мяса! С диким воплем и куда только делся еще совсем недавно накативший испуг, подобрав моргенштерн, спрыгнул вниз и раскрутив его над головой ударил по гиганту. Попал ему по спине, там что-то явственно хрустнуло. В порыве охотничьего азарта, я раскручивал свое оружие вновь и вновь и бил и бил им по умирающему. Остановился только тогда, когда порвался мешок удерживающий ударный камень и я по сути остался безоружным. Только это было уже не важно, так как мои удары не только сломали хребет крокодилу, но один из них попал прямо по его черепу, превратив тот в кровавые ошметки из которых в разные стороны торчали поломанные кости.

Но победу праздновать можно и потом, сейчас важнее вновь завалить, устроенную мной протоку древесным хламом. Позвал парней, которые все это время сидели на обрыве и во все глаза наблюдали за разворачивающейся внизу драмой. Только вот как на них ни орал, чем ни грозил, вниз они отказались спускаться на отрез. Мой крик привлек внимание остального племени, в итоге на краю обрыва собрались все, покричал и им, что бы помогли, но опять никто спускаться не пожелал, вид огромного крокодила пугал их несмотря на то, что тот был явно мертв и уже не подавал признаков жизни.

Пришлось смирится с этим и самому закидать расчищенную протоку бревнами. Одна рептилия попыталась подплыть, но удачно мной кинутое бревно весом под полцентнера попала прямо ей по носу и мгновенно отбило любые мысли об охоте. Успокоился только после того, как накидал столько бревен, что завал получился даже большим, чем был до этого.

Обеспечив тем самым себе безопасность, сообразил, что затащить тушу этого гигантского крокодила на холм мне не по силам. А разделать его и избавиться от излишков желательно как можно быстрее. Попробовал протащить его волоком, но то же не получилось. Принялся вновь орать соплеменникам, что бы спустились и помогли, но вновь без результата. Пришлось воспользоваться проверенной методикой, поднялся к ним сам и пинками согнал всех парней и самых крепких женщин на берег. Дело сразу пошло веселее, да было по прежнему трудно, но мы протащили добычу на каменную гальку у самых порогов, после чего принялись за разделку туши.

Если бы у нас была возможность сохранить все мясо с этого крокодила, то о добыче еды можно было забыть надолго, но увы, я до сих пор не знал как это сделать. Так что пришлось оставлять только самые лучшие куски, а остальное выкидывать в реку. Соплеменники этого не понимали, например Бры порывалась тайком съесть сырое, лишь бы я его не выкинул, уговоры на неё не действовали, от чего опять перешел к физическим методам воздействия. Мне только не хватало, что бы она погибла, нажравшись сырого мяса.

Разделка такой огромной туши заняла половину дня. Мы сразу рубили мясо на тонкие лоскуты, и насадив эти куски на пруты, загружали в короба и опускали в прохладный водный поток. Что бы не накалять обстановку, разжег костер прямо на берегу и нажарил всем мяса. Приготовил столько, что после этого обеда, все едва ноги волочили от обжорства. Сам же поел довольно умеренно, так как легко мог контролировать жадность тела до свалившейся на нас горы пищи.

Но мало было разделать мясо, надо было еще и не потерять кожу и те кости которые могли пригодиться в хозяйстве. Распределив фронт работ, сам занялся зубами крокодила. Теперь мне не надо было лезть в опасный завал за старым скелетом, у убитого крокодила зубы были не менее внушительны. Достать зубы из крокодильей челюсти, не повредив их оказалось задачей не из простых. Понадобилось не меньше часа, прежде чем у меня получилось выдернуть целых девять подходящих на будущие наконечники для дротиков.

Прежде чем заняться их обработкой, установил еще одну вершу и закинул в неё несколько кусков мяса на пробу, вдруг какая рыба позариться? После чего сел у уже давно мной облюбованной скалы с выемкой, насыпав в неё мелкого песка, приступил к полировке зубов, самый маленький из которых был сантиметров пять в длину.

Так как с едой на ближайшие дня четыре проблем быть не должно, то у меня появилось много времени, для попытки создания задела на будущее. В мои планы на эти дни входило создание метательных дротиков и обучение мальчишек их использованию. К закату я завершил заточку зубов и пропилил острым рубилом в их основании неглубокие каемки, для облегчения дальнейшего закрепления к древку.

Как не хотелось завершить работу побыстрее, но солнце неумолимо клонилось к горизонту, а значит пришло время ритуальных посиделок. Меня эта обязанность читать стихи, перед раскаивающимися соплеменниками уже изрядно надоела, но альтернативой было слушать их заунывные мелодии, что было еще хуже.

Перед тем как идти к общему костру, проверил верши, но к моему глубокому разочарованию ни в одной из них не было рыбы, что только подтвердило ненадежность данного вида добычи пропитания. А жаль, мясо крокодила мне уже поперек горла, надеялся рыбку поесть, но не судьба сегодня.

Пока жарил мясо, думал о том, решусь ли я еще раз на такую охоту как сегодня. С одной стороны много мяса получило племя, с другой я отчетливо помню, опоздай я на секунду со своим прыжком и хищник несомненно успел бы до меня добраться. Слишком опасен такой вид охоты. Не стоит дразнить судьбу и пользоваться им еще раз. Хотя над усовершенствованием ловушки несомненно надо подумать, может что-то и выйдет сделать что-то менее опасное и более надежное.

Когда все улеглись спать, я при свете костра доделал наконечники. Не сказать, что бы они вышли красивыми, но были острыми и на первый взгляд достаточно крепкими. Взяв клочок шкуры давно убитого крокодила, разложил его перед собой на земле, сжал в кулаке один из наконечников и со всей силы ударил его острием по шкуре. Новости было две. Одна хорошая, заточенный зуб выдержал. Вторая же плохая, наконечник едва пробил шкуру и несомненно не смог бы нанести серьезной раны. Впрочем я не собирался охотится на крокодилов используя дротики, а насколько я помню кожа антилоп намного менее прочная нежели крокодилья. Эту надежду подтвердить или опровергнуть сможет только опыт. Тем более дротики такое оружие, что пригодятся всегда, уж что-что а человеческую кожу изготовленные мной наконечники пробивают легко, в чем я уже успел убедиться, неосторожно поранившись об один из них.

Утром умывшись и сделав свой комплекс упражнений, вновь проверил верши. В одной оказалось три небольших окушка, самый большой с мою ладонь, отдал их Бры, что бы покормила детей. А вот во второй, увидев в ловушке, мелкого крокодила, не больше моего локтя, чуть не выматерился. И зачем он мне? Мясо в нем едва едва, зубы мелкие, кости хрупкие. От такого толку не будет даже если его целиком на вертеле зажарить! Уже хотел выпустить бедолагу, но тут вспомнил, что именно кожа маленьких крокодильчиков шла на всякую кожгалантерею в моем времени. Так как кожа взрослых крокодилов слишком груба и не годится на эти цели. Эта мысль была приговором этому детенышу. Аккуратно убив его, что бы не повредить шкуру, отнес его Ыше, как самой опытной в обработке кожи. Надеюсь она не загубит материал. Потому как у меня на него уже появились свои планы!

Посмотрев как идет финальная часть обработки добычи остался удовлетворен увиденным. Тут моя помощь и наставления были не нужны. Так что я занялся тем чем и планировал, а именно поиском подходящего материала под древки для будущих дротиков. И вновь реальность была ко мне безжалостна, больше часа проведя у завала не нашел ни одного подходящего прута. Нет там были прямые ветви и пруты, но все они были уже засохшие и очень хрупкие, что совершенно не годилось как основа для метательного оружия.

Пришлось идти на холм и взяв с собой рубило лезть в кусты, в поисках заготовок. Беда была в том, что местный кустарник не имел прямых ветвей, все они были очень изогнуты или вообще напоминали синусоиды. Это изрядно усложняло задачу. В который раз поблагодарил судьбу, что мое детство пришлось на то время, когда не было не то что планшетов и мобильников, а даже персональные компьютеры еще были дичайшей экзотикой. Как следствие этого, мальчишки играли не в Дьябло, Ангри бердс или в ГТА, а мы играли в индейцев, робингудов и прочие игры на свежем воздухе. Так что я помнил, как своими руками делать стрелы из ивовых прутьев, которые конечно были более прямыми нежели местный материал, но и их надо было выпрямлять.

Нарубив пару десятков показавшихся мне подходящими веток, вернулся к костру. Там снял с них кору и постепенно нагревая выгнутые части прутов на огне начал их аккуратно распрямлять. Дело это не то что бы трудное, просто нагреваешь изгиб ветки, главное не тут не пересушить, а потом руками выпрямляешь и так повторяешь много много раз, пока не достигнешь нужного результата. На словах и на деле ничего сложного, только это занятие требует большого внимания и аккуратности. Первые шесть заготовок я пересушил и не смог добиться нужного результата. Затем приноровился к особенностям этого кустарника и дело пошло на лад. Пока занимался этим, мечтал найти бамбук. Это сколько же всего я мог бы сделать если бы тут произрастало такое растение! Но насколько помню родина бамбука Азия, а не Африка, так что этот чудо материал мне тут не найти, что очень и очень жаль.

Это кажущееся простым занятие отняло у меня большую часть дня, но все же я получил, что хотел, десяток метровых прутьев, толщиной примерно с указательный палец. Конечно их нельзя было назвать идеально прямыми, на стрелы они бы точно не сгодились, но для дротиков думаю пойдут.

Теперь надо было сделать самое сложное, надежно прикрепить наконечники к древкам. Не стал сразу браться за чистовую работу, а сперва провел несколько экспериментов с кривыми и загубленными прутами. И это было правильным решением, так как прежде чем у меня получилось делать нормальные пазы, я сперва раз пять серьезно ошибался. Но все же терпение и труд все перетрут, так вышло и сегодня. Но сделать паз и вложить в него наконечник, только половина решения, нужно обеспечить еще надежность и крепления.

Сложность задачи была в том, что у меня не было никакого клея. Будь клей в наличии все было бы просто, но сейчас пришлось довольствоваться тем, что есть. Ведь если примотать кожаным ремешком наконечник, то он все равно будет болтаться. Точнее так и было бы если не знать маленькую хитрость. Хитрость заключается в том, что свежая или мокрая кожа при высыхании сжимается. Сходил к Ыше, забрал почти готовые шкурки сурикатов, то что они не высохли, было для меня в данном случае только плюсом. Нарезал из них тонкие ремешки, затем совместив наконечник с пазом в древке плотно обмотал все кожаным шнурком. Попробовал как все держится, присутствовал небольшой люфт, но я надеялся, что при высыхании ремешка, этот недостаток будет устранен.

Конечно с дополнительной проклейкой получилось бы намного надежнее, но клей мне пока взять неоткуда. Племена знали различные смолы, но они не годились так как при высыхании становились хрупкими, что совершенно мне не подходило. Я слышал о рыбном клее, и рыбу то достать не проблема, только вот я не знал технологии его изготовления, совершенно не знал. Если бы в моей памяти была бы хоть какая-то о нем информация то по её крупицам, проведя пусть сотни экспериментов, я бы достиг результата, но увы даже не знал с чего начать. Единственный клей, который я мог попробовать изготовить в местных условиях, это был клеевой состав на основе сухожилий животных. Только для него мне надо было не только добыть это животное, так как боюсь крокодилы опять не подходили для этой задачи, но и придумать в чем варить этот клей в течении чуть ли не шести часов! К тому же сам я его никогда не делал, а только пару раз видел, как мой дед в деревне его варит. Но я хотя бы представлял сам процесс, а значит мог бы попробовать, только вот дело за малым, найти посуду и не меньше трех недель на «научные» эксперименты.

Оставив дротики сохнуть на солнце, вернулся к перекатам прихватив копейное древко. Так как убитый в этот раз крокодил был гораздо крупнее предыдущего, то я надеялся найти более крепкую кость на наконечник копья. Все же если выходить на охоту в саванну, то потребуется хоть какое-то оружие защиты, а моргенштерн для этой цели не подходит. Конечно копьем льва или медведя не остановить, но гиен и гепардов отогнать им можно.

Выбрав подходящую, толстую бедренную кость попробовал её расщепить вдоль, что бы сразу получить почти готовое острие. Но видимо я сделал что-то не так, приложил слишком много усилий и кость не только треснула там где надо, а и еще в четырех местах, к тому же треснула не ровно, а оставляя острые зазубрины. Все же кости крокодилов очень хрупки. Когда уже занес руку, что бы выкинуть испорченную заготовку в реку, увидел большую рыбу, примерно с мою руку длиной, которая блеснув чешуей на солнце, быстро скрылась в бурном течении. Тут же передумал выкидывать расколотую во многих местах кость, ведь из неё мог получится просто отличный наконечник для гарпуна!

Стараясь не поломать все окончательно, сперва обмотал основание кости кожаным ремнем, а затем отломал все лишнее, оставив только самый зазубренный отщеп. Конечно копейное древко не годилось для гарпуна, ибо слишком длинное, но найти двухметровую, сухую жердь проблем не составило. С обработкой наконечника так же не возникло трудностей ибо тут мягкость и хрупкость крокодильей кости сыграла мне на руку. Закрепил же все вместе уже опробованном на дротиках способом и оставил сушится.

Оценив запасы еды, пришел к выводу, что мясо то у нас много, а вот все остальное закончилось, и по хорошему, надо бы делать новую вылазку в сельву. Потому как ладно взрослые, но вот детям витамины точно нужны. Но сегодня уже поздно для такого похода, а вот завтра, как я не хотел заняться иными делами, видимо придется идти в джунгли.

Поднявшись на холм, проверил дротики, на первой паре уже высохли ремешки, попробовал прочность крепления и остался удовлетворен. Теперь надо было бы их испытать. Первая мысль, найти в завале трухлявый пень и кидать дротики в него, была мной отметена почти с ходу, так можно было их повредить. Пришлось спуститься по южному обрыву, там был очень крутой песчаный склон, на котором я веткой нарисовал круг-мишень. Отойдя от этой цели на десять шагов метнул дротик, не сильно, а что бы приноровиться к его балансу и полету. Примерно через час я уверенно бросал дротики в круг примерно полуметрового диаметра с расстояния пятнадцати метров. Стоило отойти чуть дальше, как точность значительно падала. Нет попасть можно было и с больше дистанции, но тогда страдала сила броска, а вот точно и сильно бросить, тут несмотря на всю ловкость Одыра у меня ничего не выходило.

Прежде чем приступить к следующему тестированию, взяв метательные дубинки принялся охоться на сурикатов. Мне не нужно было их мясо, мне нужно было тельце животного. Местные грызуны были уже не так беспечны как в первые дни, так что охота выдалась не такой легкой и заняла минимум полчаса, но все же я своего добился, метким броском оглушив большого суриката и потом свернув ему шею. Его труп я разместил на юном склоне в качестве новой мишени.

Прошел еще один час и я сел на песок прямо у воды, обхватив голову руками. Все мои планы опять пошли коту под хвост. Дело было в том, что для того что бы пробить тело даже такого мелкого зверька как сурикат насквозь, мне требовалось метнуть дротик с расстояния не большего чем десять шагов! В остальных случаях сила броска была недостаточна. А значит все мысли об охоте на антилоп, с помощью данного вида метательного оружия, катились в тартарары, потому как ну какая антилопа меня так близко к себе подпустит! Но и это не все! Это значит, что мальчишки вообще не смогут нанести данными дротиками серьезный урон, так как они в разы слабее чем я, брошенный рукой к примеру Лаща дротик, от силы пробьет шкуру и войдет в тело антилопы сантиметра на три-четыре, что точно не убьет цель, даже если он сможет подкрасться к ней на такое минимальное расстояние. Зубы крокодила все же оказались плохо подходящими для наконечников мне нужно было что-то намного более крепкое, острое и желательно с режущим эффектом, то есть мне нужен был кремень или обсидиан, которые при правильно обработке могут быть остры как скальпель хирурга![24] Ну вот, опять те же грабли, вид с боку, в который раз я упираюсь в недостаточность ресурсной базы, для реализации моих решений.

До заката оставалось всего пару часов и я отложив дротики в сторону, вернулся к перекатам и немного подточив кость гарпуна, забрался на большую скалу по средине водного потомка и принялся высматривать рыбу, которую можно было поразить с помощью этого орудия. Через час, всего чего я добился, так это того, что на примерно двенадцатой попытке попасть по проплывающей рядом рыбе, ударил слишком сильно и сломал наконечник, попав не по рыбе, а по камню на дне! Да, что за день невезения такой сегодня?! Все не так, за что не возьмусь, вот кажется что вот оно и тут неудача за неудачей, причем такие провалы, что ставят самый натуральный крест на всем, что я придумываю!

Что бы избавиться от раздражения, немного наорал на соплеменников, и набрав песка ушел на восточный склон. Где сев в позу лотоса и достав заготовку под будущий топор, принялся за шлифовку. Чем и занимался до самого заката, шлифовал, успокаивал нервы и наблюдал за хищниками саванны.

Глава 13

Уже собирался идти к реке, проверять верши и доставать мясо на ужин, как стал свидетелем необычной сцены. Одну семью гиен, у которой охотничьи угодья были рядом с холмом, гоняла гораздо более многочисленная стая. Вначале я принял этих зверей то же за гиен, но приглядевшись понял, что это не так. Пришлые хищники были значительно меньше по размеру. Если средняя гиена, достигала в холке примерно середины моего бедра, то самый крупный из пришлых был едва выше моего колена ростом. Только вот новых хищников, которых я сперва определил как какой-то более мелкий подвид гиен было в пять раз больше нежели в местной стае. Не менее тридцати особей! К тому же, когда драка переместилась ближе к реке, я заметил и другие отличия. Пришлые были не только мельче, они имели более густую шерсть с рыжеватым отливом в крупные черные пятна и нападали слажено, выделяя одну цель и наваливаясь на неё всем скопом. несмотря на разницу в росте и весе, через минут пятнадцать после начала сражения, гиены бежали поджав хвосты. Осталась только старшая мать, которая пыталась защитить свой помет, но её быстро задрали и убили её мелких щенков или как там называются детеныши гиен, не помню.

На вид, каждый зверь из пришлых был не опасен, даже Лащ с легкостью с ним справится, но их было много и таким числом они были опасны даже для меня. Кто же они, что за вид? Не гиены точно, помимо шерсти и роста, другая форма тела, более вытянутая, с пышными хвостами. Волки? Нет не похожи, те серые и голова у них совсем иной формы. Эти же были почти точь в точь, как собаки дворняжки, которых можно было встретить на любой свалке около любого города в моем времени, только окрас иной. Но тут не может быть собак!! Ведь собака это плод человеческой селекции, выведенные из диких зверей — волков. Может это какие-то шакалы или койоты?[25] Так и не придя ни к какому выводу, относительно видовой принадлежности пришлой стаи, побрел к реке.

Ужин и затем прочитанные мной стихи, прошли под аккомпанемент завываний и чего-то похожего на лай, доносящийся из саванны. Вначале соплеменники опасливо жались друг к другу, когда слышали эти завывания, но поняв, что угрозы они не несут, успокоились.

С восходом солнца поднялся резкий порывистый северный ветер, который принес с собой прохладу и пару низких, огромных темных туч. Из-за возможности дождя, мне пришлось отложить поход в сельву, все же прыгать по мокрым скалам и все время опасаться, сорваться в быстрый поток удовольствие ниже среднего. Тем более пару дней без фруктов детки проживут, а остальные тем более.

Эти размышления о мокрых скалах порогов, вновь толкнули меня на мысли о создании хоть какой-то страховки, которая позволила бы хоть немного обезопасить переход на другой берег. Веревки сплетаемые девочками из лыка и трав могли выдержать вес человека только если не превышали двух метров в длину, стоило превысить этот рубеж, как их прочность резко падала. Причем падала не потому, что девушки делали что-то не верно, а потому что исходный материал для канатов был плохим.

Пока думал как это изменить, вытащил верши, в одной из них опять оказался маленький крокодильчик, что мне в этот раз обрадовала, а в другой уже знакомая мне хищная и не вкусная рыба, размером с локоть. Отдал пойманное на разделку Бры, а сам доделал заготовку под еще одну ловушку и установил третью вершу в заранее выбранном месте. Увы, подобный метод рыбалки оказался не в состоянии прокормить племя, но все равно от него отказываться было глупо, потому как пусть немного еды, но он приносил.

Часа через три после восхода, туша крокодила была наконец-то полностью обработана. Вчера я хотел после того как парни закончат с этим делом, отправить их тренироваться в метании дротиков, но так как сейчас сомневался в нужности данного занятия, то отправил их на работы по тропинкам. Если ничто им не помешает, то за сегодня они завершат прополку и трамбовку и можно будет приступать к следующей стадии прокладки первой в этом мире дороги, понимаю что слово «дорога» очень громко и преувеличено, но мне нравилось так думать.

Понаблюдав за небом, решил, что если ветер не переменится то тучи пройдут намного западнее и дождя не будет. Немного подумал и дав несколько приказов Бры и Лащу, накинул на спину короб и перебрался на другой берег. В этот раз я не стал никого с собой брать, потому как мой сегодняшний поход в джунгли, был не экспедицией за продовольствием, а скорее «научной миссией». Я шел искать то, что может нам дать сельва, помимо еды.

Больше всего меня интересовали смолы которые местные иногда использовали как клей. Найдя несколько нужных деревьев, сделал на них надрезы, а точнее надрубы каменным рубилом и пошел дальше, что бы вернуться сюда перед тем ка пойду обратно.

Я не просто шел по джунглям, а останавливался у каждого куста, у каждого дерева, у каждой лианы. Искал, что может мне пригодится, даже если не сейчас и сразу то в будущем. Все же местные не смотрели на мир как на источник иных ресурсов нежели пищевых, а мой взгляд был совершенно иным.

Первое что меня заинтересовало, это была кора одного дерева, из тех что во множестве росли в данных местах. Она легко отходила от ствола, была очень легкой и пористой, при этом обладала хорошей прочностью. Главное достоинство этой коры было в том, что её было легко снять со ствола, я сразу вспомнил, что индейцы северной Америки делали свои каноэ из коры! Нет, я конечно никогда не делал таких лодок сам, но я вообще многого не делал, важно то, что я знаю о том, что это возможно сделать. Конечно же мне сейчас не до каноэ, но вот когда-нибудь, возможно, эта чудо-кора мне пригодится.

Следующая находка, часто встречалась у меня под ногами, но в начале совершенно не обращал внимания на эти пальмовые листья, что часто попадались под ногами. Эти листья были огромны и многие из них уже сгнили или были почти полностью обглоданы насекомыми или какой иной живностью. Вот что может быть интересного в обычных, пусть и очень больших листьях? В начале я и правда не придал им значения, но после того, как присмотрелся к ним, едва сдержал крик «Эврика», готовый сорваться с моих уст. Эти листья были длинной от метра до трех при ширине равной примерно четверти длины. Во-первых они отлично подойдут как основа для крыши в будущих хижинах. Положить их внахлест и можно не беспокоиться о дожде. Но главное было не в этом, а в том, что волокна этих листьев были очень длинные и прочные. Подобрав один из тех листов что посвежее, нашел колючий кустарник и использовал его как гребенку. Накидывал на куст этот лист и тянул на себя. Примерно через десять минут повторения подобного действия, в моих руках оказалась целая бахрома из длинных жилок. Затем я промыл полученную массу в ближайшем ручье и скрутив её жгутом попробовал разорвать. несмотря на то, что это были просто растительные волокна, свернутые в жгут толщиной всего с большой палец руки, разорвать у меня их не получилось, не взирая на всю силу Одыра. А значит, если нормально обработать эти волокна, промыть их более тщательно, затем чем-нибудь расчесать, то у меня практически под ногами валяется отличный материал для канатов или веревок, которые будут обладать во много раз больше прочностью, чем те что плетут девушки на холме из лыка![26]

Найдя пять не сгнивших листьев, свернул их в трубку и привязал снаружи заплечного короба. Весили они мало, а вот место занимали много, так что таким креплением, я не занимал место в коробе, но и не затруднял себе движение, как если бы нес их в руках.

Конечно, во время своего пути я не забывал и о добыче пропитания, особенно если находил что прямо под ногами, так что свободным короб оставался недолго. Как же жаль, что пройдет совсем немного времени и это пищевое изобилие местной сельвы уйдет, смененное голодом сухого сезона.

Я искал не только то что пригодится в хозяйстве, меня так же не покидала надежда найти или бананы или кокосы или еще что-то похожее. Но увы, все местные плоды были значительно меньше по размерам. И к тому же, эти плоды, самые спелые и сочные, сперва съедали птицы или обезьяны, а нам — людям, приходится довольствоваться только их объедками или тем, что упало на землю и не было съедено грызунами или насекомыми. Так что основной моей добычей были разные корешки и съедобные мягкие стебли различных растений. Найти бы картошку, то есть батат, но кажется зря я об этом мечтаю, родина этого растения Америка, а не Африка.

Последней моей находкой на сегодня, были заросли молодых деревьев на одной из немногочисленных полянок. Тут я нарубил сразу пять отличных заготовок под копейные древки, они были прямые, гибкие и прочные, осталось только ошкурить их, да правильно высушить.

А потом мне в спешном порядке пришлось покидать сельву. Не потому, что солнце клонилось к закату, до этого времени еще было далеко, а потому что заметил в зарослях маленького леопарда. Он мне конечно не мог причинить вреда, потому как скорее всего был детенышем, максимум полугодовалым, но я опасался, что раз он тут, то где-то рядом его мама. А встречаться со взрослым хищником, который сможет атаковать спрыгнув с какой-нибудь ветки дерева и вцепиться мне в шею, совершенно не входило в моим планы. Нет, я уверен что даже голыми руками, смогу убить леопарда, все же эта кошка, не лев и не тигр, а значительно меньше, а Одыр очень физически одарен, но я могу получить множество ран или даже увечий в результате такого боя. Обычно леопарды не нападают на людей, только на детей, но это потому, что люди почти всегда ходят группами, а я сейчас тут один и могу показаться заманчивой целью. Так что лучше не провоцировать зверя и убраться отсюда!

Так, не собрав и половины короба, а так же обследовав совсем малую территорию, я спешно вернулся к порогам, даже забыв проверить надрезы и смолу которая наверняка в них уже появилась. Возможно я просто струсил, но пройдя вновь по скалам и став ногами на песок уже ставшего родным берег холма, почувствовал огромное облегчение, что вернулся сюда живым и здоровым.

Отдал короб с едой Бры, эта женщина, уже бабушка несмотря на свои двадцать пять лет, как то незаметно стала моей правой рукой в племени. Мне было намного легче объяснить, что нужно сделать именно ей, чем более молодым соплеменникам. Видимо её жизненный опыт помогал ей понять мои просьбы и приказы правильно. Пусть она была не так умна как к примеру Ла, но зато делала то, что нужно, снимая тем самым с моих плеч огромную долю забот.

Проверив работу мальчишек, наконец-то остался удовлетворен результатом. Взяв в руки палку-копалку, показал парням, что нужно делать дальше, а именно прокопать небольшие канавки по краям будущих дорожек, неглубокие, достаточно было выкопать их всего на ладонь. Это было необходимо для того, что бы потом тропинки не размывало дождями. Сам не знаю, что я так зациклился на этих тропинках, сейчас эта идея мне уже не казалась такой хорошей и нужной, но бросать работу на половине, мне не нравилось еще больше. Тем более парни хоть чем-то полезным заняты, а не шляются и не ищут приключений на ту часть, что пониже спины. Конечно их время сейчас лучше тратить на тренировки, но пока нечему их тренировать, а копание палками земли и так хорошо подтягивает физику.

Спустился к воде и задумался над тем, чем бы мне очистить принесенные листья от зелени, оставив только гибкие жилы. Как бы мне сейчас не помешала металлическая щетка или хотя бы расческа с частыми зубьями. Пошел на «склад» или правильнее сказать, на свалку костей и прочих отходов от разделки всего, что прошло через руки племени. И почти сразу нашел, что мне нужно! А именно нижнюю челюсть большой зубастой рыбы, пойманной в вершу пару дней назад. Острые, пусть не очень большие зубы, были достаточно часты на этой челюсти, что бы послужить отличным инструментом.

Взяв этот дарованный мне природой инструмент, вновь спустился к порогам, забрал один из листьев и запрыгнув на скалу, занялся «расчесыванием» листа, периодически полоская его в воде. Занятие было не трудное, но требующее осторожности, так как если чесать лист прилагая к этому много усилий можно было порвать ценные растительные волокна. И все равно как не старался быть аккуратным первый лист, что называется вышел боком, слишком много жил порвалось, только к концу работы надо ним достаточно приноровился, что бы не делать глупых ошибок. Насколько я помнил, что бы получить качественные волокна, которые будут служить долго их надо замачивать в течении длительного времени, что бы из них вымылось все не нужное. Жаль я не знал сколько точно надо замачивать, день, два или неделю. Расчесав остальные листья, оставил весь материал на будущее веревки и канаты в воде. Первую заготовку вытащу завтра, сплету и проверю, следующую послезавтра и так далее, а потом сверю прочность полученных из них веревок. Увы, но никак иначе время необходимое на замачивание материала мне было не узнать. Впрочем мне тут все приходится проверять единственным доступным образом — методом тыка.

Завершив эту работу, примерно час потратил на тренировку в метании сперва боло, а потом и дротиков. Затем взяв заготовку под топор, занялся шлифовкой, точнее ей занимались руки, а глаза следили за саванной, наблюдая за её живностью и за активностью хищников. Я уже начал подмечать некоторые закономерности в поведении зверей. К примеру когда солнце было в зените прайд львов убирался в тень и вообще не выходил на охоту, пережидая полуденную жару. Гигантский медведь в это время так же не показывался на глаза. Даже гиены и пришлая стая снижали свою активность. А вот зебры, антилопы и буйволы продолжали пастись, будто не обращая внимания на безжалостно палящее солнце. К вечеру же активность хищников заметно возрастала. Меня сильно поначалу удивлял тот факт, что несмотря на обилие травоядных животных в саванне, далеко не каждый день тому же львиному прайду улыбалась удача во время охоты.

Под вечер заметил проходящее вдали стадо слонов, голов в двенадцать. Читал, что в это время слоны должны быть крупнее тех, что обитали в будущем, но стадо прошло слишком далеко от нашего холма, что бы я мог объективно оценить размеры особей его составляющих. Жаль но охота на таких гигантов, для меня так же сейчас доступна как полеты в космос. Ненадолго замечтался, о лопатах сделанных из лопаточных костей, о инструментах из слоновой кости, о огромных шкурах… Но я хорошо осознавал, что это все только мечты, и всерьез думать о охоте на этих гигантских зверей еще не время.

Когда закончился мелкий песок, который я использовал для шлифовки, то отложил это занятие и направился к стойбищу. Там помог женщинам со шкурами и до заката успел сплести еще одну вершу, как мне показалось улучшенной конструкции. Её отличие от тех, что уже были установлены было минимально, чуть более широкая горловина, да расстояние между прутьями чуть побольше, что бы ловушка не забивалась грязью и наносным илом.

После того как сделал её и поставил в протоке, пора уже было готовить еду на ужин. Новый день прошел быстро, а сделано было мало. Причем работы было пруд пруди, просто я сам пока не понимал чем же заняться в первую очередь, от чего хватался то за то то за другое, по большому счету за зря разбазаривая самый важный и невосполнимый ресурс — время.

Прочитав очередные стихи после заката, улегся спать. Только в который раз, вместо того что бы уснуть, долго думал. Пытался составить хоть какие-то планы, выработать хоть какую-то стратегию. И если долгосрочные планы, я представлял довольно подробно, то вот с ближайшими был полный швах. В идеале, в первую очередь нужно построить переправу через пороги. Но успех этого строительства сильно зависел от того, получатся ли у меня достаточно прочные канаты из жил пальмовых листьев. Следующей задачей было создание реально эффективного оружия. Причем не для охоты, пока с едой проблем нет, а для самообороны. Нет, я не собирался сейчас идти в савану, но мне нужно было что-то, с чем без особого опасения я могу выйти или отогнать леопардов и других хищников сельвы. Потому как очень желательно, пока сухой сезон все не высушил, выжать из соседства с джунглями максимум.

Поразмыслил о возможности постройки лодки или плота. Плот то точно сделать в моих силах, сухих бревен завались, лианы под боком, да и канаты возможно будут уже скоро. Несомненно переправа на плоту, если устроить её метрах в ста ниже порогов, была бы намного эффективнее прыжков по скалам. Если бы не одно «но» — крокодилы. Лично я не за что не сел бы в плот, который должен пресечь реку полную огромных и голодных рептилий.

Забраковав тем самым постройку плота в зародыше, вновь вернулся к размышлениям о оружии. Дротики оказались не эффективны, моргенштерн слишком медленным, боло как оружие в джунглях применить почти невозможно, слишком много разной растительности. Костяное копье не нанесет серьезного урона крупному хищнику, не будет эе тот же леопард стоять и смотреть как я его бью, наверняка попытается увернуться, а кость, даже заточенная, если ударит вскользь, то не нанесет никакого урона. Можно сделать дубину, точнее булаву с каменной ударной частью, но это оружие хорошо только против людей и так же не годится. Нет, я не собирался охотится на леопардов, мне было бы достаточно того, что бы получилось его отогнать, в случае опасности. Только вот боюсь не придумаю я ничего, так как даже в мое время, леопарды иногда убивали охотников вооруженных огнестрельным оружием. Получается, что я не придумай, а все равно любой поход в сельву это игра с огнем и никуда мне от этого факта не деться.

Утром проснулся незадолго до рассвета, громко плакал один из малышей. Вообще в отличии от привычного мне детского поведения, тут малыши почти не плакали. Видимо всех кто излишне голосил и тем самым привлекал хищников просто напросто съедали. Подойдя к Бры которая пыталась успокоить ребенка, в первую очередь проверил температуру дитя, губами прикоснувшись к его лбу. С температурой вроде все было нормально. На вид детенку было года полтора, и видимо его плач был следствием того, что резались зубы. Потому как животик был мягкий и легко прощупывался, ран никаких то же не было заметно. Увы, я не врач и точно ничего сказать конечно не мог. Но очень надеюсь, что за этим плачем не скрывается что-то более серьезное, чем прорезающиеся зубы.

Успокаивая ребенка, задумался над тем, что как не жаль, но у меня совершенно нет времени заниматься детьми. Надо будет что-нибудь для них сделать, помимо добычи пропитания. Да хотя бы песочницу устроить, пусть играются. Это кстати не трудно устроить, снять дерн, засыпать полученную яму песком, обложить бревнами и все, ничего трудного, а главное сделать все можно с помощью того, что есть под руками. И заняться этим можно, например в место шлифовки заготовки под топор. И времени много не займет и детям радость.

С восходом солнца, после разминки, проверил верши. И тут меня ждала плохая новость, одна из ловушек пропала, то ли плохо была закреплена, то ли в неё попало какое-нибудь бревно, но факт был на лицо, на своем месте её не было. Зато в остальных трех был самый удачный улов за все время, семь рыбин которые все вместе тянули килограмм на девять десять. Такой большой улов в который раз направил мои мысли на создание коптильни.

Теоретически можно сделать установку для холодного копчения. Выкопать яму, прокопать канаву для отвода дыма, построить примитивную трубу, да хотя бы из сложенных камней скрепленных илом. Конечно так сделанную вытяжку придется часто править, но может и правда сделать? Тем более в отличии от горячего копчения, продукты холодного хранятся в два раза больше времени, правда не знаю сработает ли увеличение времени хранения в местном климате. Оценил примерный объем работ и решил не связываться с этой задачей, она имела бы смысл если бы получалось каждый день добывать много рыбы, тогда — да, строительство было бы разумно.

Когда ставил верши обратно, едва руками не поймал на быстрине крупную рыбину, и что обидно реально уже схватил, но к сожалению за хвост и ей удалось вырваться. Вновь мои мысли вильнули в строну гарпунов. Костяные не годились, слишком много камней и как показала практика, один неудачный промах и такой инструмент может сломаться. Пока завязывал верши, копался в памяти, пытаясь вспомнить рисунки из учебников, журналов и свои многочисленные в детстве походы в палеонтологический музей. И уже когда все установил ловушки и спрыгнул на берег, вспомнил, как взяв обычную вилку в руки, в возрасте лет двенадцати, плавал с маской, и переворачивая камни, бил этой вилкой угрей в одном из озер гатчинского парка. Получается я зря изначально зацикливался на зазубренном наконечнике, что бы рыба не сорвалась после попадания, эти зазубрины не обязательны.

Найдя подходящую палку, длиной метра в полтора, расщепил её несколько раз у толстого конца, затем с помощью тонкого и гибкого прута, что называется распушил эти отщепы, так что бы они расходились круговым веером. А потом просто заточил рубилом пять полученных таким образом, своеобразных деревянных лезвий, получился скорее не гарпун, а острога. Да, пусть примитивная и сделанная только из дерева, но на первый взгляд вполне рабочая.[27]

Выбрав удобную скалу посредине протоки, устроился на ней поудобнее, сжимая в руках только что сделанную острогу и принялся ждать подходящей цели. Рыбы тут было много, а быстрина и узкие протоки между сказ, заставляли её подниматься прямо к поверхности, что бы не разбиться о камни. Идеальное место для такой своеобразной рыбалки.

Первую рыбу я упустил, слишком быстро она проскользнула рядом. На вторую так же не успел среагировать. Третью попробовал ударить, но запоздал и острога вспенила воду примерно в ладони позади её хвоста. Мне приходилось учиться прямо на ходу, но азарт захлестнул с головой и я не собирался уходить отсюда ничего не поймав. Четвертая потенциальная добыча, была мной встречена почти вовремя, но удар получился корявым и заточенные деревянные прутья только скользнули сорвав несколько чешуек. А вот пятую пришлось ждать долго, рыба как будто чувствовала меня и не шла в ту протоку, над которой я нависнул с острогой в руке. Когда наконец то дождался следующую цель, то оказался не готов к её появлению, как раз сменил опорную ногу, что бы та отдохнула и тут как на зло, более чем метровая рыбина быстро проскользнула прямо по до мной, я даже острогу занести не успел для удара! В общем такая рыбалка оказалась намного сложнее, чем мне представлялось, несмотря на невероятно шикарные для неё начальный условия. Но упорство, настойчивость и труд всегда приносят результаты, я не сдался и был наконец-то вознагражден. Блеск чешуи, предупредил меня о приближении добычи заранее и я успел подготовиться. Рыбы и так довольно быстры, а тут их еще несло сильным водным потоком, но мне уже удалось приспособиться к этим факторам.

Резкий удар и три из пяти деревянных наконечников входят в бок приличного размера рыбы. Тут же, опасаясь, что она сорвется, поднимаю добычу в воздух и кидаю её, вместе с острогой на берег. А сам спешу оказаться там же, прежде чем бьющаяся в конвульсиях жертва, не сбежит в родную стихию. Схватив рыбину за жабры, выдернул острогу из её брюха и со всей силы саданул добычу головой о скалу. Только удостоверившись, что рыба мертва, позволил себе расслабиться. Моя добыча тянула как минимум килограмм на восемь! Посмотрев на солнце, прикинул сколько времени я занимался этой рыбалкой. К моему удивлению светило уже перевалило через зенит! Вот это время пролетело, а я и не заметил его течения! То есть эта водная охота заняла у меня часов пять. Что получается в первом приближении, один час на один килограмм съедобного мяса. Очень, очень не плохо. А если обучить этому способу мальчишек с их прекрасным глазомером, то вообще может получиться замечательно. Решено, все остальное подождет. Пусть пока парни доделывают тропинки, а я сделаю каждому из них по остроге тем временем, а потом попробую натренировать мальчишек. Отдав улов Бры, попросил её разделать рыбину, но не выкидывать плавательный пузырь, у меня на него были свои планы.

Тем более за время рыбалки у меня появилась пара мыслей как усовершенствовать острогу. Чем тот час и занялся. В итоге вместо пяти зубьев-наконечников осталось четыре, а сами они стали длиннее на сантиметров десять каждый. К тому же обмотал тонкий прут дополнительно кожаным ремешком, что увеличило прочность изделия. Сделав пару взмахов и ударов по воображаемой цели, решил, что лучше конечно сделать можно, но и так работает. После чего потратив на работу чуть больше пары часов, сделал еще четыре аналогичные остроги.

К этому времени, парни уже прокопали канавы вдоль троп. Так, что я отправил трех из них, собирать крупную гальку на берегу и сваливать их в кучу уже рядом с лагерем. Эти камни были нужны для того, что бы песок который будет насыпан поверх утрамбованной земли, не рассыпался, то есть эта галька в моих планах должна была играть роль своеобразных поребриков. А вот на Зака у меня были иные планы.

Взяв с собой самого юного из мальчишек, отвел его на южный, песчаный берег и дал ему в руки простую длинную, прямую палку. До этого, я подбил метательной булавой одного из сурикатов, обвязал этот труп, тонкой примерно метровой веревкой, а другой конец этой веревки привязал к длинному шесту.

Кучу времени потратил, что бы объяснить Заку, что же ему надо делать. Слов оказалось мало, так что в ход пошли жесты и личный пример, но все же своего добился. Задачей паренька было попасть в мертвого суриката, острием палки, я же заметив его замах, дергал шестом и привязанный к нему веревкой сурикат, отлетал в сторону. Мне нужно было, прежде чем вести его к воде, добиться от парня, понимания того, как надо бить, что бы удар был достаточно быстрым и точным. Что бы успеть нанести свой удар, прежде чем я среагирую и успею отдернуть цель в сторону.

После первых десяти попыток, пришлось прерваться и попробовать объяснить Заку, что он не правильно стоит, от чего его удары выходят медленными и неуклюжими. Мальчишка даже понял. Что от него хочу, сменил стойку, тем самым понизив центр тяжести и правильно довернул корпус. Но все равно, его удары были недостаточно быстры. А если я успеваю отдернуть суриката, прежде чем он нанесет удар, то рыба точно проскочит мимо. Только ближе к закату, у него начало что-то получаться. Но так как время было уже позднее, то пришлось прерваться и отложить тренировку на завтра.

Привычно завершив день ритуальным чтением, улегся спать и в отличии от предыдущих дней сразу отключился, погрузившись в беспокойный сон. Снилось что-то плохое и жуткое, виной тому может были постоянные завывания пришлой стаи, которая поселилась совсем недалеко от нашего холма, а может простое перенапряжение последних дней. Открыв глаза с восходом, был рад, что кошмары мучившие меня всю ночь закончились.

Утром все пошло по уже заведенному распорядку: зарядка, проверка верш, распределение работ среди соплеменников. Кажется я уже начал привыкать к жизни в первобытном племени. Если бы еще не постоянное давление той ответственности, что лежит на моих плечах, но это чувство и не думало меня покидать, а скорее наоборот с каждым днем давило все сильнее. Виной тому было то, что я до сих пор так и не видел реального выхода, не мог придумать, как дать реальный толчок к цивилизации. Пока все что я делаю, это не более чем пытаюсь выжить сам и не дать погибнуть тем людям которые рядом. Вот и все, это вроде как и не много, но стоит подумать о моей цели, как понимаю, что все это мелочь.

Дабы отвлечься от этих грустных мыслей, потащил Зака на новую тренировку. Паренек и правда старался, точнее мне удалось сделать из тренинга что-то похожее на игру и данный процесс его захватил. С каждым разом у него получалось все лучше и лучше. В итоге, примерно к полудню решил, что пора перейти на реку. Выдал ему одну острогу, себе то же взял и направился к порогам.

Почему я выбрал именно Зака, а не более старшего Лаща или братьев? На это есть две причины. Первая, этот мальчишка был родом из племени ходящих у воды и к не так боялся реку и крокодилов, как остальные. Второе, то что он самый младший из всех и если у него получится, то у других будет дополнительная мотивация показать, что они не хуже, чем тот кто младше их.

Вначале у парня ничего не получалось, он никак не мог сообразить, а мне не хватало слов объяснить ему, что рыбу быть надо с упреждением. Но в конце концов он был просто мальчишкой и его инстинкты наконец то взяли верх и дело пошло на лад. Нет, конечно же он не стал добывать рыбины одну за одной, но часа за три на нашем счету было три жертвы, из которых я выбил только одну. Все пойманные нами рыбы, были намного меньше чем та, которую мне удалось выбить вчера, но тем не менее каждая из них тянула не меньше чем на килограмм. Оставил Зака одного, тем более мальчишке занятие определенно пришлось по душе и он азартно высматривал очередную жертву. Конечно подобная охота куда интереснее, чем таскание камней которым были заняты остальные юноши.

Поднявшись на холм, какое-то время потратил за наблюдением, за действиями Зака, и пусть я его обеспечил страховкой в виде веревки обвязанной вокруг его пояса, но все равно немного за него беспокоился. Полчаса такого присмотра показали мне, что мальчишка несмотря на весь свой азарт, головы не теряет и о нем можно не волноваться. Поднявшись на ноги огляделся и решил, что пора помочь остальным мальчишкам. Взял свободный короб и принялся таскать каменную гальку к тропинкам. Надо сказать эта работа была не из легких, особенно по той жаре, что стояла в это время суток. Сделав три ходки на берег и обратно, попробовал выложить из камней бордюр, получилось совсем не плохо, впрочем ничего трудного в этой работе и не было, знай да выкладывай гальку на нужное место, да слегка затем надавливай на неё. За этим действием захотелось даже сделать не посочные тропинки, а мощеные камнем, но оценив объем работ и вспомнив об отсутствии цемента, а так же обуви на ногах, не дал этому желанию развиться.

Эта простая и монотонная работа под палящим солнцем, даже немного разморило, разум почти отключился, работали только руки. Не знаю сколько времени, это продолжалось, пока из этого трудового транса меня не вывели крики.

Криками оказался спор Лаща с братьями. Пат и Ват, что-то требовали от Лаща, размахивали руками и пытались ему что-то объяснить. Решил не вмешиваться в спор, а посмотреть во что все это выльется. Жаль только, что из за малого словарного запаса, трудно было понять, из-за чего же собственно весь сыр бор!

Минут пять вслушивался. Похоже, что братьям не понравился один из камней которые принес Лащ для будущего бордюра. Они кричали, что этот камень «плохой/злой/опасный/кусачий» как то вот так все вместе ибо отдельных слов обозначающих каждое такое определение по отдельности в их языке не существовало. Лащ же их явно не понимал, как это камень может быть злым и опасным?! К тому же камень по его словам был красив и ему нравился. Да похоже и сами братья толком не понимали, чем находка Лаща опасна, и из-за этого не могли толком объяснить ничего. Но в конце концов Лащ сдался под напором близнецов и выкинул свою находку подальше от стоянки.

Мне понравилось в этом споре то, что несмотря на явно повышенный тон, никто из участников не прибег к физическим аргументам, то есть не стал размахивать кулаками отстаивая свою точку зрения. Когда Лащ спустился вниз, я подошел к братьям и постарался выяснить, чем же им не понравился камень найденный старшим из мальчишек. У меня была только одна мысль, что Лащ принес что-то, на что в племени «ходящих у заката» было какое-то табу. А насколько я помню, табу это некий прообраз общих запретов, первая фаза формирования религии! Но все ученые вроде писали, что в это время не было никаких табу, кроме сексуальных. Этот феномен меня заинтересовал и я принялся расспрашивать близнецов. Что при словарном запасе племени, оказалось сущей пыткой.

Мой фактически допрос длился почти час, а его результаты можно пересказать за минуту! Вот что я понял из их ответов.

«Однажды, около пяти лет назад, некто Глом из их племени подобрал такой камень, на склоне большого обвалившегося холма. Подобрал и решил сделать из него рубило. Стукнул по этому камню обычным камнем гранитным, но в ответ „злой камень“ его сильно „укусил“, от чего руки Глома покрылись глубокими ранами и вскоре Глом умер».

Долго переспрашивал и уточнял, но рассказанная парнями история не менялась. По их мнению именно так и было, камень взял и укусил того, кто его ударил. Как камни могут кусаться то?! Причем до смерти. Недолго даже подумал, что нахожусь не в прошлом, а в каком-то магическом мире, где есть волшебные камни которые могут укусить.

Но как только я нашел отброшенный от стоянки Лащем камень, размером в два моих кулака, как все встало на свои места. В моей ладони лежал черный, гладкий, сверкающей на солнце острыми гранями, самый драгоценный камень в этом времени. Нет, не алмаз и не рубин, толку от них мне сейчас! Я держал в руках нечто намного более ценное, натуральное сокровище каменного мира — обсидиан!!![28]

Сразу стала понятна и история рассказанная братьями. Ведь обсидиан это ничто иное как вулканическое стекло. Да, более крепкое чем фабричное, да, его свойства во многом иные от тех стекол, к которым я привык, но суть то неизменна, если по обсидиану со всей дури ударить гранитным рубилом, то осколки черного камня вполне могут и вену перерезать!

От осознания того, какое сокровище держу, немного затряслись ладони. Хотелось тот час бежать и что-то делать. Хорошо, что в этот момент мне удалось взять себя в руки, сесть и подумать, прежде чем с наскоку загубить все и сразу.

Внимательно осмотрел находку, камень был достаточно крупный, чтобы сделать из него много полезных инструментов. Но все это имело смысл только в том случае, если я его не загублю. Вопрос был в том, как его обработать? Так же как гранит? Нет не получиться, обсидиан очень крепок, но одновременно и хрупок, не стекло конечно и не хрусталь, но и далеко не гранит. Тем не менее если все получится то в моих руках будут почти вечные инструменты, судя по тому, что во многих музеях мира хранятся древние обсидиановые орудия, над которыми не властны даже тысячелетия.

Осмотр показал, что камень имеет такую форму, что от него невозможно отделить какую-то малую часть, не повредив остальное. Взяв самую крепкую кость, принялся обстукивать находку. Увы, но такой подход ничего мне не дал, казалось в камне нет трещин и иной слабины. Что же делать? Будь у меня под рукой много обсидиана, то проведя несколько экспериментов, уверен нашел бы правильный подход к его обработке, но проблема была в том, что этот экземпляр единственный, а значит права на ошибку у меня нет. Через примерно полчаса я так и не нашел решение и отложив камень в сторону, позвал Лаща и братьев.

В начале я им объяснил, что камень не злой, что он не причинит вреда, если просто взять его в руки, а опасен только если по нему бить другим камнем. В подтверждение своих слов, перекладывал обсидиан из одной ладони в другую, потом заставил каждого из мальчишек подержать его в руках. Затем мы спустились к реке и Лащ показал, где он нашел свою находку. Оказалось, что камень был найден в воде, примерно в метре от берега, видимо солнце удачно осветило его темную и гладкую поверхность, что привлекло внимание Лаща. Отменил парням задание по переноске камней для бордюров и выдал новое, ходить по берегу и по безопасному мелководью и искать любые необычные камни, после чего приносить их мне. Я и ранее осматривал берег, но как сейчас понимаю, делал это достаточно поверхностно.

Минут двадцать обыскивал берег вместе с мальчишками, показывая тем самым пример, а после плюнул на это занятие и вернулся на холм. За все это время так и не придумал, как же мне аккуратно разделить найденный обсидиан, что бы получить пригодные для дальнейшей обработки куски. Поняв, что раздумывать над этой проблемой можно днями на пролет, но так и не найти решения, взял толстую шкуру крокодила и обернув её камень, стукнул им по крепкому бревну, которое заранее принес с северного берега. Это не принесло никакого результата, обсидиан по прежнему был цел и на нем не нашлось даже трещинки. Размахнулся побольше и ударил посильнее и вновь ничего, может мои измышления о хрупкости обсидиана несколько преувеличены? Ударил по бревну со всей силы, бревно хрустнуло, крепкая крокодиловая кожа в паре мест порвалась, а камень как был целым так таким же и остался. Может я ошибся и это совсем иной материал?

Перемотав камень плотнее, спустился к скалам и ударил по ближайшему каменному уступу завернутым обсидианом как моргенштерном. Это возымело свой эффект. Развернув шкуру, увидел, что камень разлетелся на множество осколков, один длинный и тонкий, формой напоминающий ладонь человека, только более узкий и множество осколков поменьше. Благодаря тому, что камень был завернут в кожу, осколки не разлетелись и я собрал все, не собираясь терять ни грамма от этого сокровища. Понимаю, что мой примененный мной метод далек от совершенства, но если нашли один камень, то когда-нибудь найдем и другой, а мне надо понять, что из этого материала вообще можно сделать. Точнее, что из него можно сделать, прекрасно видел в палеонтологическом музее, вопрос в том, что лично я смогу из него сделать, а это совсем иной разговор.

В начале разделил все осколки по форме и размерам. Сразу отложил самый большой кусок и семь поменьше, которые показались подходящими для использования их, после обработки как наконечники для дротиков. А вот остальное решил не жалеть, а потратить на эксперименты. Теоретически я знаю, что такое обработка камня техникой ретуши, но то теория, практики то у меня в этом никакой. Точнее я пробовал так гранит обработать, но потерпел полное фиаско, так как гранит такой обработке не поддавался.

Приготовив несколько палочек и костей, разной твердости и прочности, уселся рядом со шлифовачным камнем и приступил к самообучению, стараясь вспомнить любую мелочь, виденную мной во множестве телепередач, смотренных в той жизни. Дополнительную трудность придавало то, что многие осколки были и правда очень остры, одно не острожное движение и кровоточащая рана или порезанные пальцы, мне обеспечены.

Что такое техника ретуши при обработке камня? С одной стороны это просто, вместо того, что бы лупить одним камне по другому, вы выбираете заготовку, которая уже близка по форме к вам нужной. Затем находите твердую кость или палку из тех что удобно держать в ладони и краем этого инструмента давите на грань камня. Давите до тех пор, пока под вашим давлением камень не сдастся и не произойдет небольшой скол. Внешне это напоминает попытку снять стружку с очень прочного дерева, очень тупым ножом. Не все породы подходят для такой обработки, далеко не все: кремний, сланец, некоторые виды базальта и конечно же обсидиан, может есть и другие, но мне они не известны.

Конечно в начале ничего не получалось и несколько перспективных заготовок были испорчены безвозвратно. Но я не отчаивался, ведь древние люди, не имея никаких знаний умели это делать, значит научусь и я! Эти мысли придавали мне решимости и уже ближе к вечеру мои старания были вознаграждены. Получилось из узкого и тонкого отщепа сделать односторонне лезвие, настолько острое, что без труда срезало ноготь при проверке. Только вот у него был один недостаток, это размеры лезвия, оно получилось из плоского осколка величиной с советский юбилейный рубль. Но это несомненно был огромный прорыв, так как это лезвие без труда, а главное очень ровно резало даже тонкую шкуру сурикатов. Мне очень хотелось закрепить свой успех и сделать что-нибудь еще, но солнце неумолимо катилось к закату, пришлось отложить всю работу и спускаться к реке.

Там проверил находки мальчишек, но все они оказались не более чем гранитом разного цвета и формы, да уже знакомого мне твердого камня не поддающегося иной обработке кроме как шлифовке. Проверил верши, забрал улов, поднял короба с мясом. К моему разочарованию хотя мяса и осталось еще много, но оно явно начало портится, а значит вновь надо думать о добыче пропитания. Пока с помощью Бры и Ыши готовил еду, проверил сколько остальные женщины, не занятые присмотром за детьми, сплели канатов из лыка. За три дня они сумели сделать около семи метров довольно прочной на вид веревки. Это меня обрадовало, так как по моим расчетам такая длина каната позволит натянуть страховку между скалами в самом опасном месте перекатов. Что конечно же не мост, но позволит хоть за что-то держаться, пока переходишь этот скользкий и опасный участок переправы.

Утром, после зарядки, взяв этот канат сразу спустился к реке и натянув его, обвязал его вокруг пары скал. Как не хотелось мне продолжить работу с обсидианом, но еда заканчивалась, а значит пора было идти в джунгли. В этот раз со мной пошли все парни, кроме Зака, он остался бить рыбу. Кроме мальчишек, так же в этот поход ушли и трое старших из женщин.

Пройдя порогами, все разбрелись в поисках еды, я же сразу направился к тем деревьям, на которых оставил зарубки и собрал смолу. Она уже конечно застыла, причем так, что пришлось срубать её каменным рубилом, но это не страшно, нагрею камень в костре и на нем растоплю её вновь. Потом набрал уже знакомых мне, больших пальмовых листьев и только затем приступил к поискам пропитания.

Правда в отличии от соплеменников, которые искали еду на земле, я высматривал чем можно поживиться в верхних ярусах сельвы. Понимаю, что самое спелое и вкусное съедают птицы и мелкие обезьяны, но моей целью были не фрукты. Я искал гнезда в надежде поживиться яйцами. Птиц тут просто огромное количество, от их гомона, даже немного непривычно после относительной тишины саванны.

Но сколько не искал, гнезд не нашел, возможно что они спрятаны в верхнем ярусе сельвы, а туда мне не добраться. Зато за время этих поисков, прибил три небольших змеи, а так же метательной палкой сбил неосторожную птицу яркой расцветки, которая по дурости своей сидела на ветке всего в пяти метрах от земли и точила свою массивный клюв о кору. Осмотрев добычу пришел к выводу, что моей добычей стал какой-то тукан или птица на него похожая. Мясо конечно с него не много, но все равно, хоть какое-то разнообразие рациона, к тому же перья могут и пригодиться в будущем.

несмотря на то, что мы шли по сельве разрознено, никто далеко друг от друга не удалялся. И дело тут было даже не в обеспечении безопасности, тут такого слова то еще и не знали, а в привычке местных к стадности, что в данном случае играло мне на руку.

Часа через три мы вышли к большому ручью, который видимо в паре километров ниже по течению впадает в Реку. Здесь мы надолго задержались, выкапывая съедобные корешки и срубая тонкие ростки стеблей одного из кустарников, которые местные так же привыкли употреблять в пищу. Я же пошел по ручью немного выше по течению, проверяя каменистое дно на предмет полезных находок. При этом конечно не забывал смотреть по сторонам и прислушиваться к джунглям. Отдалившись от остальных метров на двести, так ничего и не нашел, зато услышал гулкий рык, недалеко от себя.

Пригнувшись, раздвинул плотные листья на берегу ручья и увидел невдалеке от себя, как матерый леопард, у которого половина хвоста отсутствовала, рвет на части труп какого-то животного. Первым порывом было упасть в воду и на корточках сбежать отсюда. Но меня остановило то, что я находился с подветренной стороны и хищник меня не заметил. Пригляделся к его жертве. Скорее всего животное умерло давно и хищник просто пожирал падаль, легкий ветерок донес до меня запах разложения. Мелькнувшая мысль отогнать зверя и забрать мясо, из-за этого была мной отвергнута, падаль есть не хотелось совершенно, да и не настолько мы сейчас оголодали. Тем более труп принадлежал судя по всему какому то подвиду карликовых антилоп или кого-то похожего и был совсем не велик по размерам, не стоило из-за него ввязываться в драку с королем сельвы. Тихонечко отпустил листву и стараясь не шуметь, не поднимая ноги над водой, как можно быстрее пошел к своим, а затем увел их в другую сторону. И уже сделав это пожалел, так как вспомнил, что помимо мяса у животных есть кости, которые намного более прочны, чем крокодильи. Но возвращаться к месту пиршества леопарда, уже не хотелось совершенно.

В сельве мы провели почти до вечера, пищевые запасы в джунглях, с началом сухого сезона истощались намного быстрее того, что помнил Одыр. Боюсь у нас еще неделя максимум, а потом что бы найти что-то съестное придется уходить на многие километры в глубь леса и с каждым разом такие походы будут становиться все более длительными и закончится все это тем, что племя опять вернется в джунгли и все мои труды пойдут прахом. Эта мысль едва меня не подкосила, возможно если бы не вчерашняя находка Лаща, то я бы сдался, не в силах сопротивляться окружающей меня безысходности. Но сейчас, сейчас меня поддерживала мысль о обсидиане и инструментах которые можно из него сделать. Нельзя сдаваться, я должен бороться до последнего, даже когда кажется, что выхода нет и все зря, я обязан работать не опуская рук. Обязан не ради себя и даже не ради племени, а потому что от моих действий зависит, будет ли жизнь на Земле или её не станет! А значит стиснуть зубы и делать дело, а не распускать слюни. Что бы придти в себя, даже ненадолго выпустил Одыра, поток его энергии, эмоций, веры в собственную правоту и превосходство, меня изрядно встряхнул и очистил разум от пораженческих настроений. Только небольшая жалось осталась, от того что на моем месте не оказалось какого-нибудь Рембо или очень умного и знающего человека вроде Вассермана, да хотя бы просто геолога, а все это предстоит нести на плечах мне, обычному человеку, почти ничего не знающему и не умеющему.

На остров мы вернулись примерно за три часа до заката. В наше отсутствие, слава всему, ничего плохого с оставшимися на стоянке не произошло. Почему-то у меня последнее время мания, что если я куда-то уйду, то обязательно случится какая-нибудь трагедия. Что бы выбить из головы эти мысли, занялся плетением веревок из давно замоченных лиственных жил. И как будто кто-то свыше меня услышал, первая же веревка получилась на загляденье! Попробовал её на разрыв, выдержала. Проверил как она на изгиб, результат так же порадовал. Чем дольше я её щупал, тем все больше мне в голову лезла мысль, что она возможно выдержит быть тетивой для лука! Сплел из жил второго листа более тонкую веревку и обмотав один конец вокруг ступни, второй сжал в ладони и свободной рукой попробовал натянуть, что есть сил. И когда мне уже казалось, что вот оно! Да! Получилось! Она лопнула не выдержав поперечной нагрузки.[29]

несмотря на эту неудачу, расстроился не сильно, если честно я уже давно похоронил идею, сделать достаточно мощный лук, что бы он был пригоден для охоты в саванне. Зато веревка показала себя просто великолепно! Так как жилы пальмовых листьев были достаточно тонкими, то мне удалось пустив всего три жилки сплести нитку толщиной в пару миллиметров! На разрыв пробовать не стал, просто растянул в руках, легкое напряжение она держала, а большего мне от неё и не надо было.

Вооружившись обсидиановым лезвием, забрал готовые шкурки сурикатов и обработанную женщинами кожу маленьких крокодилов, взял сплетенные тонкие нити и не обращая ни на кого внимания, принялся за изготовление первой в этом мире одежды. Сперва углями расчертил шкурки, потом вырезал их лезвием по контуру, затем в получившихся заготовках проделал дырки шилом из зуба, и в завершении сшил, а точнее связал все, сплетенной тонкой ниткой. Доделывал я эту работу уже в темноте, читал стихи у костра и шил одновременно.

Разумеется мне не нужна была куртка или рубашка, в местных погодных условиях они ни к чему. Вот шорты бы пригодились, потому как голым бегать по джунглям это быть постоянно исцарапаным, и шорты подошли бы хорошо, защищая определенные, особо чувствительные места. Но тут жарко и любые шорты или брюки сделанные из кожи носить было бы адом. По этому первое, что я сделал была юбка, а скорее даже нечто похожее на шотландский килт из тонкой шкуры сурикатов, широким ремнем для него послужила старая кожа питона. Второе, что завершал уже в ночи, при свете костра, когда все уже спали, была жилетка, по сути две шкуры молодых крокодилов сшитые между собой и скрепленные еще одним поясом. Наверное правильнее было назвать то, что у меня получилось в итоге не жилеткой, а пончо, потому как чисто технически моё изделие им и являлось, две шкурки сшитые в районе плеч, которые одеваются через голову, а потом затягиваются ремнем на поясе, но вот назвалось жилеткой и пусть ей и будет. В будущем я собирался навесить на неё множество карманов, а то меня начало утомлять ношение разных мелких инструментов: шила, резцов, наконечников и прочего в руках, карманы они намного удобнее, это я помнил точно.

Утром, проведя инвентаризацию продовольствия и проверив верши, решил, что пищей мы обеспечены как минимум на два дня. Большой вклад в это внес Зак, который управлялся со своим гарпуном уже лучше меня, вот что значит постоянная практика! Именно по этой причине, почти целый день провел за тем, что тренировал остальных парней с гарпунами и показывая им в пример Зака, пытался выбить из них страх перед Рекой. И если с братьями все получилось как нельзя лучше, то с Лащем возникли проблемы. несмотря на то, что мы уже довольно давно жили у Реки, он по прежнему её опасался, да мог зайти на мелководье, мог даже умыться или пройти перекаты, прыгая по скалам. Но его страх перед водой не исчез, просто мальчишка научился его подавлять. Это кончено было хорошо, но из-за того напряжения которое он чувствовал, находясь на Реке, у него ничего не получалось с гарпуном. На суше во время тренировок Лащ показывал отличные результаты, но стоило ему занять позицию на скале и ощутить под собой бурный поток, как напряжение сковывало его и он постоянно промахивался и даже сломал два гарпуна. Немного подумав, решил парня не мучить и вернуть его на работы по тропинкам.

Уже во второй половине дня, примерил свои обновки. Одыру была не привычна одежда, а я вот как будто заново родился, все же ходить голым, хоть и было здесь совершенно естественным, подспудно на меня психологически давило. И только затянув пояс, который скреплял две половины жилетки, в первые в этом времени вздохнул полной грудью и на моем лице появилась искренняя улыбка, сейчас мне казалось, что для меня нет ничего не возможного в этом мире!

Все время пока занимался одеждой и тренировками парней, не забывал думать о обсидиане, конечно я о нем не забыл. Просто прежде чем приступить к его дальнейшей обработке, думал о том, как усовершенствовать технику ретуши, которую я применял. Итогом этого мыслительного процесса стала новая технология, точнее немного усовершенствованная старая. Вернувшись к драгоценным осколкам, я был уже вооружен множеством разного размера палочек и косточек. Взяв первую заготовку на наконечник, вначале обработал её той костью которой сделал лезвие. Но чем тоньше становилась кромка, тем меньший по размеру инструмент для обработки я брал в руку. То есть чем тоньше становилась заготовка, тем меньшие кусочки я от него откалывал. Это конечно изрядно увеличило время работы, зато этот метод позволял избежать грубых ошибок и случайно отколоть больше чем надо и загубить заготовку на корню. Возможно моё так называемое «усовершенствование техники» сущая мелочь, но меня переполняла гордость за неё. Гордость, потому что я не вспомнил о ней, не из далекого будущего она всплыла в моей голове, а была продуктом лично моего разума.

На закате, над саванной разнесся безумный напев, полный радости и какого-то чувства победы. Впервые вместо стихов Гумилева мои соплеменники слышали иное… Я орал во все горло, впрочем не забывая про ритм, одну из тех песен, которые так нравились в молодости:

Шаг за шагом, босиком по воде,

Времена, что отпущены нам,

Солнцем в праздник, солью в беде

Души резали на пополам.

По ошибке? Конечно нет!

Награждают сердцами птиц,

Тех, кто помнит дорогу наверх

И стремится броситься вниз.

Нас вели поводыри-облака,

За ступенью — ступень, как над пропастью мост,

Порою нас швыряло на дно,

Порой поднимало до самых звезд…[30]

Не знаю, что на меня нашло, но вот накатило и я не смог этому препятствовать. Моя экспрессия произвела эффект гипнотической бомбы на соплеменников. К примеру Ла так и осталась сидеть у костра, мерно раскачиваясь и шевеля губами, даже когда песня закончилась, вывести её из этого состояния удалось только парой пощечин, на простые прикосновения к плечу она никак не реагировала. Впрочем и на остальных, моё пение подействовало сильно, не так конечно как на Ла, но тем не менее.

В который раз, засыпая и вспоминая подверженность соплеменников к впадению в транс, задумался о том, а нельзя ли как-то эту их особенность обернуть себе на пользу? Но так же как и ранее, эти мысли в итоге были отметены в сторону, я не психолог и не гипнотизер, еще натворю таких бед, что придется жить в племени полностью состоящим из сумасшедших.

На следующий день заметил, что на меня смотрят немного иначе чем ранее, особенно женщины. В их взглядах сквозило некое любопытство и непонимание. Я отнес это изменение к тому, что теперь хожу хоть как-то одетый. Попробовал объяснить им, для чего мне килт и жилетка, но потерпел на этом поприще очередное фиаско. Бедность языка племени, меня в очередной раз взбесила. С помощью тех словесных конструкций, до которых додумались люди в этом времени, любое общение, не говоря уже о объяснении чего-то нового превращалась в настоящий ад. Конечно сразу возникает мысль научить племя русскому языку, но мне совершенно не понятно как это сделать. Вообще, не знаю как подступится к решению этой задачи. Вот отвожу в сторону Ла, как самую смышленую из всех, показываю палку и говорю «палка», но для неё это слово будет обозначать не любую палку, а конкретно ту, на которую я сейчас ей показываю. А другая палка в её мировоззрении требует уже иного названия, а все потому, что палка когда-то была живой и следовательно не отделима от её «духа», а все «души», точнее совокупность души и материи индивидуальны. Что приводит к парадоксальному выводу, что нет одинаковых вещей и следовательно каждая вещь должна назваться по своему. Вообще в их языке было только три обобщения, которые являлись исключением из этого правила: люди моего племени, еда и камни. От всего этого хотелось выть на луну и мечтать о том, что лучше бы попал в племя тех кто вообще никогда не умел говорить, тогда можно было бы вложить им в головы нужные мне понятия, а вот как переформатировать уже состоявшиеся сознания соплеменников, тут был тупик, выхода из которого я не видел.

Точнее я не видел быстрого выхода из этого тупика, но это не значит, что не собирался ничего менять на этом фронте. Первым моим ударом по мироощущению соплеменников были тропинки. Да-да именно они. В природе нет прямых линий и тем более прямых углов, это раз и два, мне хотелось им показать, что к миру можно не только приспосабливаться, но и изменять его под себя. И примером такого изменения мной и были выбраны дорожки, сделать их просто и они очень наглядны. Возможно я делаю глупость, но ничего не делать в этом направлении, плыть по течению, было хуже любой глупости.

Охота острогами на рыбу, когда к этому занятию я привлек и братьев, дала поразительные результаты. За вчерашний день парни набили примерно пятнадцать килограмм рыбы. Если бы не предстоящая засуха, следствием которой станет обмеление Реки и уходы рыбы в озера или на иное глубоководье, то я бы всерьез задумался над тем, а не создать ли мне не племя охотников, а племя рыболовов. Но засуха будет, об этом говорили не только мои знания, но и память Одыра. Впрочем эту идею не стоило так сразу отметать, племя ходящих у воды, членами которого были Зак и Ыу, кочевало вдоль большого озера на юге, по моим прикидкам километрах в тридцати от холма. Возможно, если тут станет совсем туго будет иметь смысл, перекочевать всем племенем на его берега. Конечно сперва надо будет провести разведку. Впрочем это что называется мысли о «запасном аэродроме», пока же меня наша стоянка, дающая полную защиту от нападения хищников, полностью устраивала. К тому же столь длительный переход, с учётом того, сколько детей висит на нашей шее, задача опасная и к ней стоит обратится только в случае полной безнадеги.

Я так наловчился в обработке обсидиана, что уже позволял себе думать не только о работе. Мысли о озере на юге, заставили задуматься о географии. То что я в Африке это уже понятно. Экватор то же где-то рядом, но тут может быть плюс минус тысяча километров. Река течет с севера на юг, а я таких рек в Африке не помню, но за столько тысячелетий русла многих рек сменили свое течение. Судя по ветрам и откуда шли тучи, восточное побережье ближе чем западное. Какие озера я знаю в восточной экваториальной Африке? Увы но только одно — Виктория, с его знаменитым водопадом. Может ли Виктория и быть тем озером в которое впадает Река? Наверное все же нет, потому как если бы я находился от него в тридцати километрах севернее, то взглянув с холма на юго-восток непременно бы увидел Килиманджаро, с его даже в этом климате заснеженным пиком![31] А вижу только небольшую цепь очень старых гор километрах в двадцати, которые уже почти полностью заросли и больше напоминают гигантские холмы, высотой в сотню или две сотни метров, чем то что я привык называть горами.

Это кстати обидно, что Виктория не рядом, еще со школы помню, что на берегах этого озера еще в восьмидесятые годы двадцатого века, проживало более миллиона человек, что говорит о гигантской пищевой базе того региона.[32]

Так как звезды мне помочь не могли, то примерное нахождение племени я определил кругом диаметром километров в пятьсот. Мы точно были южнее Нила и западнее Эфиопского плоскогорья, но севернее озера Виктория, но это пожалуй и все, что мне удалось понять.

А вообще эта мысль интересна. Когда племя встанет на ноги, переселить его на берега Виктории, тогда и засуха будет не страшна, это озеро никогда не высыхает, рыбы там столько, что прокормиться достаточное количество народа, что бы создать цивилизацию и даже прообраз государства в будущем. Но есть в этой идее и недостаток, это будет замкнутая цивилизация, существующая в почти неизменных условиях, а значит её развитие будет сильно замедленно, да и сомневаюсь я, что рыбаки озер, способны сняться с места и расселится вне привычного ареала. С точки зрения толчка к расселению, гораздо выгоднее двигаться на север, на Эфиопскую возвышенность, там гораздо более разнообразная природа и разные племена будут развиваться различно, что приведет к конкуренции, а это в свою очередь подстегнет развитие, по крайней мере меня так учили, что конкуренция двигатель прогресса и надо сказать, я думал так же. Но все эти мысли о таком далеком будущем, которое может и не настать.

До вечера я сделал только один наконечник и не потому, что что-то шло не так, просто работал очень внимательно, осматривая каждый скол и тщательно примеряясь к каждому нажатию. Итогом стало то, что девятисантиметровый осколок обсидиана, превратился в почти канонический наконечник для стрелы или дротика, правда уменьшившись в длине на два сантиметра, но я посчитал эту деталь несущественной. Зато его форма была далека от тех примитивных изделий, которые были входу не только в моем племени, но даже в раннем неолите. Тут знания из будущего пришлись как нельзя более кстати и теперь на моей ладони лежал листовидный наконечник, способный не только пробить шкуру, но и легко разрезать её, а следом и мышцы с мясом, что позволит дротику глубоко погрузится в тело жертвы, в отличии от опробованных мной ранее наконечников из зуба крокодила.

Правда теперь мне предстояло решить не менее трудную задачу надежного крепления, но теперь у меня были нужные материалы и я надеялся, что все получится. Только близкий закат не позволил мне тут же приступить к делу, а отложить все на завтра.

Как-то незаметно для меня, несмотря на кризис последних дней, жизнь в племени наладилась. И более того, вошла в определенную колею. Мальчишки били рыбу, женщины плели веревки и верши на смену сломанным или унесенным течением, а так же занимались детьми. Это спокойное течение, принесло некую умиротворенность, все чаще я видел в глазах соплеменников, то что иначе чем «а хорошо так жить, безопасно и еды вдоволь» мне интерпретировать не удалось. Видимо психика местных намного более пластична, чем мне думалось ранее и вполне способна к быстрой адаптации в новых условиях. А с другой стороны, это может быть и просто вера в меня, что пока я рядом, все будет нормально. За эту гипотезу выступал тот факт, что многие, даже женщины старались мне подражать. Так вот утром заметил, как девушки сплели себе пояса и сделали юбки из листьев и травы, а Ла даже сделала пончо, разрезав большой пальмовый лист и одев его через голову, перевязала тонким шнурком. Эта девушка мне с каждым днем нравилась все больше и больше, не в физическом плане конечно, для этого она была еще слишком мала, а тем, что она явно выделялась на общем фоне своим умом, сообразительностью и любознательностью. Обучить бы её русскому языку. Цены такой помощнице не будет! Но легко сказать «хорошо бы, что бы так стало», проблема в том, что я не знаю как это воплотить в жизнь. Этим вопросом несомненно надо будет озаботится гораздо плотнее, но пока как не хотелось, но были более насущные и жизненно важные проблемы, решать которые надо было гораздо раньше.

После того как умылся и сделал зарядку, сходил за старыми дротиками. Так как хотел использовать их древки, для дальнейшего использования. Но тут меня ждало разочарование, несмотря на то, что я их выпрямлял, со временем они вновь искривились, не так конечно как были изначально, но все равно их изгиб стал очень заметен, что ставило крест на возможности кидать их метко. Так как на острове не было подходящего материала, то вновь собрал группу и отправился в сельву.

В этот раз мы двигались на юг, стараясь не отдаляться далеко от речного берега. Как всегда, все остальные занимались делом, собирая еду, а я же больше уделял внимания поискам того, что мне нужно. Так как я не хотел губить обсидиановые наконечники, то к поиску материала для древк подошел с предельной тщательностью. После трех часов поисков я нашел, что хотел и срезал около девяти прямых и достаточно упругих прутов и затем присоединился к остальным в поисках пищи.

Короб за спиной постепенно заполнялся, хотя я и не особо затруднял себя, больше внимания уделяя наблюдением за окрестностями, вчерашняя встреча с леопардом меня изрядно отрезвила. Но как не вглядывался и не вслушивался в джунгли, ничего опасного не чувствовал.

Задумался о чем-то и заметив на земле плод размером с мячик для настольного тенниса, только немного вытянутый и имеющий три нечетких грани, наклонился и взял его в руку. То что я принял за фрукт, оказалось покрыто тонкой скорлупой, которая легко проминалась под пальцами. Судя по тому, что моё лицо непроизвольно скривила гримаса отвращения, этот плод был хорошо знаком Одыру. Прислушался к его воспоминаниям. Одыр не любил этот плод, так как тот был не вкусный, а если съесть много таких плодов, то потом сильно болит живот. Но тем не менее, если еды давно не было он все же собирал эти плоды и ел, но скорее от безысходности, когда не было иного выбора. Попробовал вспомнить вкус плода, и сам скривился от отвращения, воспоминания древнего были достаточно яркими, что бы я смог ощутить эту масленичную горечь, которой была пропитана вся мякоть найденного мной плода.

Очень быстро нашел пальму с которой упал этот плод. Это было высокое дерево, метров двадцати стоящее несколько отдельно от остальных, его крона была покрыта пальмовыми листьями такой длины, что они спадая с кроны вниз достигали чуть ли не половины ствола, то есть не меньше семи метров были эти листья. В самой кроне, точнее на самой верхушке пальмы росли огромные гроздья, плоды подобные тому, что я держал в руке, в этих гроздьях росли плотно прижавшись друг к другу. На первый взгляд самое маленькое из таких гроздьев было полметра в высоту и даже смотря с земли было ясно, что оно очень тяжелое.

Что же я нашел? Что это за дерево? Мой повышенный интерес был вызван тем, что судя по воспоминаниям древнего он употреблял эти плоды, в разгар сухого сезона. Вот вроде такое наблюдение на первый взгляд кажется мелочью, но меня оно ошарашило и вселило надежду. Ибо это была первая пища, за исключением найденных в норах сурикатов злаков, которая могла хранится сама по себе, без какой-либо обработки в течении нескольких месяцев в этом климате! Только обидно было то, что пищей этот плод можно назвать с большой натяжкой, так как его поедание в больших количествах приводит к осложнениям желудка. Как не роюсь в своей памяти, но не могу ничего вспомнить по этому поводу.

Сделав обход вокруг ствола нашел валяющуюся на земле гроздь, с которой видимо и откололся тот плод, который я нашел. Гроздь была с мой локоть и в ней насчитывалось более двухсот, таких же плодов. Взвесил её в руке, по первой прикидке в ней килограмм пятнадцать. А самое главное, судя по уже высохшему центру растительному сердечнику упала она давно и никто из птиц и зверей на неё не позарился! То есть даже животные сельвы не горят желанием питаться этими плодами. Да что такое, почему мне все это кажется чем-то знакомым, но это воспоминание ускользает от меня.

Легко раздавил пальцами скорлупу плода. Тут же по моей ладони брызнула маслянистая жижа оранжево-желтого цвета, мякоть плода по своей консистенции напомнила мне тающее сливочное масло. Понюхал руку, запах был специфический, но не сказать, что неприятный. И самое удивительное, этот запах мне был знаком по еще той жизни. Облизнул ладонь и скривился. По вкусу сок плода напоминал густое необработанное растительное масло, только не подсолнечное, а гораздо более вязкое и с неприятным горчащим привкусом. Нет, есть это определенно не следует, этот горчащий привкус меня сразу отпугнул. Доломав плод, в следствии чего все мои ладони стали покрыты маслом, нашел в его сердцевине две желтых косточки, каждая размером с ноготь. Скорлупа этих косточек была намного более твердой чем у наружного плода, так что пришлось их раскусывать. Мякоть косточек, несмотря на то, что тоже обладала похожей, только еще более густой маслянистостью, с приятным ореховым запахом, была настолько отвратительного вкуса, что я долго плевался.

Долго ходил вокруг пальмы, не в силах поверить, что столько плодов, которые можно хранить месяцами — не пригодны в пищу. Обидно от этой мысли было настолько, что хотелось орать и обвинять матушку природу во всех грехах. Тем более память Одыра подсказывает, что если двигаться на север, то в дне пути от холма, такие пальмы встречаются довольно часто. Если бы их плоды можно было есть!!! Судя по тому, сколько гроздьев я вижу на верху, то с каждой такой пальмы можно собрать до полутора центнеров таких плодов! Природа изрядная шутница, столько еды, которую нельзя есть, если не хочешь отравиться.

Вытирая руки от масла, замер как громом пораженный. Я знаю, что нашел! Это масленичная пальма! Я сразу её не узнал, потому как видел в Таиланде масленичные пальмы и там они выглядели иначе, это меня и смутило. Но принюхавшись к своим рукам вновь, понял, что не ошибся в догадке, это был просто иной сорт, отличный от произрастающего в юго-восточной Азии.

Масленичная пальма, в мое время это самое распространенное техническое растение на планете. В какую тропическую страну не поедешь, везде встретишь это растение. Её выращивают везде где позволяет климат, так как их плоды это основа для девяноста процентов всех растительных масел, маргаринов, комбинированных жиров и еще наверняка кучи всего, о чем я просто сейчас не вспомню. Увы для меня, не все подвиды этих пальм дают съедобные плоды, которые можно есть, а не пускать на выработку масел. И кажется мне не повезло, именно такие деревья тут и произрастают.

С другой стороны это все равно очень ценная находка ибо маслу всегда можно найти применение! Всегда? Эта мысль заставила меня напрячься, так как то что вначале показалось само собой разумеющимся, на поверку оказалось не тем. Я не мог придумать зачем мне сейчас может понадобится масло! Маргарин мне не сделать, да и не нужен он. Благовония производить из него, а зачем? Натираться им, а смысл? Конечно можно очищать плоды и выжимать из них масло, которое можно употреблять в пищу в небольших количествах, так как насколько я помню, оно очень богато витаминами. О! А вот это может быть полезно для разнообразия детского питания. Но беда в том, что мне не в чем хранить это масло, нет тары! А на свежем воздухе оно или испариться или очень быстро испортится. Еще помню, из рассказов гида в том же Таиланде, местные там умудряются гнать из этих плодов самогон, только это воспоминание мне то же никак не поможет, я лук не могу простоя сделать, не то что самогонный аппарат!

Обидно, такое сокровище, по сути один из столпов современной мне промышленности, а я не знаю, что делать с этой находкой. Хоть головой об эту пальму стучись от обиды. Вот почему тут не растет южно-азиатский или южно-американский подвид этих пальм, их плоды вполне можно есть, только косточки выкидывай. Они и там конечно не особо вкусные, но диареи их поедание не вызывает.

Всю свою злость выплеснул, ударив открытой ладонью по стволу. Где-то вверху что-то хрустнуло, инстинктивно отскочил в сторону и очень вовремя, ровно на то место где я стоял секунду назад, упала огромная гроздь, весом в четверть центнера! Стой я там где стоял, мне бы шею свернуло!

Минут десять еще ходил по кругу, после чего загрузил гроздья в короб и пошел догонять остальных. Я надеялся, что вернувшись в лагерь, все же смогу придумать как мне использовать свою находку. Ведь если я смогу это сделать, то во многом смогу решить проблему с долгосрочными запасами пищи.

По возвращении в стойбище, на меня многие косились, когда я выгружал найденные гроздья из своего короба. На лицах соплеменников явно читалось: «зачем ты сюда принес эту гадость». Но подойти и что-то сказать мне лично, никто не решился. Ничего, если вдруг наступит голод, они мне еще спасибо скажут за эти плоды. А хотя, нет, не скажут, потому как слов благодарности в их речи нет.

Целую гроздь закопал на южном склоне, проведу эксперимент, сколько эти плоды могут так хранится до того как испортятся. Другую же оставил у костра, потому как кажется придумал на что пойдет растительное масло. Я буду им протирать веревки и пропитывать нитки, насколько помню это должно увеличить срок их службы и защитить их от влаги. Кстати если не ошибаюсь можно и шкуры натирать маслом, так они должны стать мягче, но тут не уверен, сперва надо сделать тесты и убедиться в этом.

Первый такой опыт поставил сразу же, взял первую попавшуюся из готовых шкурок сурикатов, разломил несколько плодов и натер эту шкуру выжатым из них малом, после чего поместил её в тень до завтра. Моя беда в том, что я совсем не знаю технологии и приходится действовать совершенно наобум. Впрочем если ничего не выйдет, то не сильно и огорчусь. Качество шкур при местной обработке, конечно оставляет желать лучшего, но мне пока хватает и его.

Так как в лагерь мы вернулись всего через пару часов после полудня, то у я занялся принесенными прутьями. Ошкурил их, потом немного подсушил у костра и отрубил в нужный мне размер. Затем сплел тонкую нить из четырех жилок, расплавил смолу на нагретом камне и приступил к основной работе. Вырезав паз, новым лезвием, на одном из прутов, вложил в него драгоценный обсидиановый наконечник и смачивая нить в смоле, то и дело обжигая пальцы, плотно примотал его к древку. Завершив это дело и немного подумав, еще и залил смолой все крепление, а потом соскреб лишнее. Как не хотелось попробовать что получилось сразу, все же взял себя в руки и отложил испытания до завтра.

Только собрался делать второй наконечник, как ко мне подошел Лащ. По его жестам я понял, что он уже завершил работу над бордюрами. Проверил как он все сделал и остался удовлетворен результатами. Дело осталось за малым, просто засыпать подготовленные тропинки, заранее запасенным песком.

Но прежде чем это сделать, отвел женщин и детей к южному склону, что бы они не видели процесса работы, а сразу увидели результат. Затем, сняв остальных мальчишек с рыбалки и мы в десять рук, очень быстро превратили простые земляные тропинки в красивые песчаные дорожки, с перекрестком у костровища. Как не обидно, но когда вернул женщин и показал им сделанное, они восприняли все нами созданное совершенно равнодушно. Я надеялся на некий культурный шок, но его не было. Разве что детям очень понравилось возиться на песке. Так я понял, что мои планы по плавному изменению мироощущения племени, оказались совершенно не годными. Впрочем дорожки мне понравились самому и ходить по утрамбованному песку было куда приятнее чем по голой земле.

После ужина прочитал стихи и сразу пошел спать, за этот день от чего-то вымотался так, что едва моя голова коснулась скрученного снопа сена, заменяющего мне подушку, как сразу отключился. Утром же проснулся, едва первые лучи солнца показались над горизонтом. Дождавшись когда все поднимутся, провел сеанс зарядки и после быстрого умывания и проверки верш, взбежал на холм. Мне не терпелось проверить крепление наконечника к древку дротика. Поверхностный осмотр показал, что на вид все очень надежно. Заточенный кусочек обсидиана не ходил ходуном от моих попыток его расшатать, а смола затвердела, что придало конструкции еще большую прочность.

У нас скопилось изрядное количество шкур взятой со спины больших крокодилов, её нельзя было обработать нашими методами, так как в некоторых местах толщина кожи составляла более сантиметра. Взяв один из таких кусков, накинул его на ближайший куст и отойдя на десять шагов, хорошенько прицелился и со всей силы метнул дротик в эту мишень.

Испытание прошло успешно, что не сказать о его результатах. Хорошее: в цель я попал, обсидиановый наконечник показал себя в разы лучше костяного, пробив толстую шкуру. Плохое же было в том, что для такого результата, для того что бы его повторить, надо было обладать силой взрослого мужчины. С одной стороны это все же хорошо, когда мальчишки подрастут, у них будет вменяемое оружие для успешной охоты в саванне, с другой же никаких сиюминутных проблем это по прежнему не решало.

Как можно увеличить энергию удара? Насколько помню школьный курс физики тут два пути. Или увеличение массы или увеличение скорости. Получается я изначально ошибся, сосредоточившись на легких дротиках. Для охоты нужны не они, а тяжелые метательные копья, с массивным и длинным древком, которые за счет своей массы будут иметь гораздо большую силу поражения! Что-то вроде древнеримских пилумов, только с обсидиановым наконечником.[33] Таким оружием можно будет и зебру завалить, а не только антилопу. И почему мне раньше не пришла в голову столь простая мысль? Но на такое оружие мне нужны и наконечники гораздо больших размеров, а подходящий осколок только один, да и тот собирался пустить на более полезный инструмент.

Что я имею на данный момент? Мальчишки еще совсем юны, может не стоит бежать впереди паровоза и привлекать их как активных участников охоты? Не пороть горячку, а сделать три дротика под себя, парней пока использовать как загонщиков, пусть смотрят и учатся на моем примере, а когда подрастут то и дротик в их руках будет уже серьезным аргументом. Пожалуй это было оптимальным путем. И верно не нужно бежать вперед сломя голову, каждому найдется занятие по его силам. Пусть пока мальчишки рыбу бьют, попутно развивая свой глазомер и координацию. Правда остался Лащ, которого надо было куда-то пристроить и чем-то занять, желательно полезным. Впрочем решение этого вопроса пришло быстро, буду учить парня, пусть будет всегда рядом и учиться обработке камня, плетению веревок, смолению, созданию инструментов и прочему.

Приняв такое решение, в первую очередь начал учить Лаща плетению веревок, корзины делать он уже умел, так что решил начать с легкого и ему понятного. Попутно показал женщинам иное плетение, на которое уходило больше материала, но оно давало большую прочность веревкам. Оставил Лаща с девушками, пусть тренируется, для этого моё присутствие при этом не обязательно.

Вернувшись к шкуре-мишени, сделал еще несколько бросков и затем проверил, как держится наконечник. Все тесты плод моего труда прошел на отлично. Дело в том, что когда работал над наконечником, заранее озаботился его основание сделать похожим на ласточкин хвост и в древке вырезал соответствующий паз. Такое крепление так и называется «ласточкин хвост»,[34] применение столь передовой по местным меркам технологии оправдало себя полностью.

Хотелось прямо сейчас выйти в саванну и попробовать метнуть дротик в ближайшую антилопу. Но этому мешало то, что пока Река оставалась слишком полноводна и от большой земли наш остров отделяла неглубокая протока, в которой находилось несколько крокодилов. В итоге отложив дротик в сторону, сперва проверил как дела у ребят на реке, потом заглянул через плечо Лаща, что бы удостоверится, что он делает все верно и только затем развернув шкуру с обсидиановыми осколками, задумался над тем, что же мне сотворить из самого большого куска.

Трезво оценив его форму и размер, пришел к выводу, что лучше всего из него получится две вещи: наконечник для большого копья или нож. С одной стороны копье нужнее, так как позволит получить в свое распоряжение реально эффективное оружие, с которым не так страшно выйти на того же леопарда к примеру. С другой же, нож намного больше пригодится в хозяйстве, так как скребки и лезвия грубых форм, все же совсем не то, что хорошо сделанный нож.

Минут на пять буквально завис, решая эту дилемму. Но все же склонился к тому, что нож мне нужнее, а всяких хищников лучше придумать, как убивать дистанционно, не вступая с ними в ближний бой. Но одно дело решить, другое сделать, тем более я панически боялся загубить столь ценный материал и буквально после каждого скола, очень придирчиво всматривался в кромку. Такими темпами до заката, иногда прерываясь, что бы понаблюдать за Лащем и в чем-то его поправлять если паренек ошибается, у меня получилось только немного придать форму заготовке. Больше ничего не успел.

Ночь выдалась вновь шумной, пришлая стая пятнистых собак опять гоняла в темноте гиен, вой и лай стояли на всю саванну. Потом к этому гаму присоединился рев прайда и хищники поменьше разбежались, подарив всем остальным тишину.

Утро разбудило прохладным северо-восточным ветром, так что зарядку делал не только потому, что она теперь ритуал, но и для того что бы разогнать кровь. Разобравшись с распределением работ, попробовал запечь плод масленичного дерева в углях. Надеялся, что температурная обработка уберет горечь и сделает его съедобным, ту же картошку в сыром виде же никто не ест. Увы, но запеченный плод на вкус оказался еще более противным чем сырой.

Целый день занимался изготовлением ножа, точнее обсидианового лезвия под него. Работа продвигалась очень медленно, правда я не столько работал, сколько учился столь ювелирной обработке камня. Как не старался, но случались ошибки, более крупные сколы случались чаще чем хотелось бы. Из-за одной такой ошибки будущее лезвие потеряло почти сантиметр своей длины.

Я увлекся настолько, что даже не поел ничего за целый день, черная поверхность обсидиана меня буквально загипнотизировала. Только под вечер, моё сосредоточение было разрушено какими-то веселыми криками у восточного склона. Отложил свой примитивный инструмент в сторону и пошел посмотреть в чем там дело и из-за чего шум.

Восточная оконечность холма, что отделяет нас от саваны, на большинстве своего протяжения представляет себя крутой песчаный склон примерно под шестьдесят градусов наклона. Исключение составляют только пара десятков метров где оголилась скальная порода и склон представляет собой самый настоящий обрыв, высотой в четыре моих роста. Около этого обрыва и собралась небольшая толпа девушек и детей.

Что они там делали? Развлекались. Развлекались как умели. Кто-то скинул уже сгнившие куски мяса в низ. Это привело к тому, что ползающие по проток крокодилы, вылезли на берег и устроили свару за эту халявную еду. А мои соплеменники натаскали камней и кидались в хищников с безопасной высоты. Каждое удачное попадание сопровождалось криками одобрения. Особым шиком в этом шоу было уронить что-то тяжелое прямо на голову рептилии. Благо кидать далеко не надо было, крокодилы копошились прямо под ногами, так как обрыв был в этом месте совершенно отвесным. Моё приближение всех распугало. Не то, что бы я был против развлечений, меня просто взбесило, что у этого обрыва всего в метре от него играют дети, пара шагов не туда и безобидная игра рискует превратиться в трагедию. Пришлось наорать на нерадивых нянек и всех разогнать.

Подойдя к обрыву, посмотрел вниз. А мысль то не плоха! Скинуть вниз протухшее мясо, а когда крокодилы подползут его делить, им на голову бревнышко или камень по массивнее. Только вот одно плохо в этой идее, добычу забрать себе не получиться, так как для этого придется спустится вниз, что чревато быть сожранным. А просто так убивать рептилий, даже ради веселья в мои планы не входило ни в коей мере. Ради еды или безопасности — да, просто что бы посмеяться ну уж нет.

Если бы был способ затащить убитого таким образом крокодила, до того как его сожрут его же сородичи, то это место подходило для охоты на рептилий гораздо лучше, чем тот мой эксперимент с кольями и моргенштерном. Но для такой операции нужен кран, а у меня его нет. Впрочем у меня многого нет, так что я не сильно расстроился, от того, что очередная хорошая идея не будет реализована по причине скудной технологической базы.

Почти дошел до своей импровизированной мастерской, как застыл на месте, а потом развернувшись направился обратно к обрыву. Тщательно осмотрел место, а затем схватив первую попавшуюся палочку принялся рисовать на земле чертеж. Да, у меня нет крана, но ничто не мешает мне его сделать, потому как все нужное для его изготовления у меня есть!

Я не инженер-строитель, но это и не важно, школьного курса физики и когда-то прочитанной в юности книги «Занимательная механика» было вполне достаточно, что бы через всего десять минут на утрамбованной земле, тонкой палочкой был нарисован чертеж примитивного крана, для изготовления которого не потребуется ничего иного кроме бревен, жердей и веревок.

Примерно полчаса оценивал свой рисунок, но не нашел в нем ничего такого, что сделать невозможно. Основная трудность была в том, что для создания этой ловушки, потребуется очень массивное основание, впрочем тяжелых и достаточно длинных бревен на речном завале было в достатке.

Вначале переключил всех женщин, свободных от присмотра за детьми, на изготовление толстых веревок. Затем собрал мальчишек и с их помощью притащил к обрыву четыре массивных бревна, каждое примерно в восемь шагов в длину и в обхват толщиной. Тут надо сказать, что если бы не феноменальная сила Одыра, то такая транспортировка потребовала бы каких-то инженерных решений для их перемещения, но мы справились и без этого.

Из-за примитивности конструкции основание будущего крана успели сделать до наступления ночи. В этом не было ничего сложного, надо было всего лишь разместить принесенные с завала бревна прямоугольником и связать их вместе. По уму надо было подготовить рычаги или блоки для облегчения этой работы, но так как силы во мне много не стал этим заморачиваться, а все сделал в ручную. Да, не смотря на помощь мальчишек было тяжело, таскать настолько массивные бревна, но справился. Связать же все вместе было вообще не трудно.

Что бы укрепить основание будущего крана еще больше, во время ужина и перед сном занялся тем, что подготовил восемь кольев, заточил их и обжог на огне. Мне не нужно было делать их острыми, так как они предназначались для того, что бы заколотить их в землю. Ночь пролетела незаметно, опять шумели гиены и пришлые, но таская бревна я так вымотался, что уснул не взирая на доносящийся из саванны визг и гам.

Утром меня ждала плохая новость. Я так увлекся созданием ножа, что забыл о насущном. Вытащив последнюю клеть с мясом из воды, обнаружил, что еды хватит только на детей. Да оставалась конечно еще рыба и небольшие запасы фруктов, но всего этого будет недостаточно, что бы накормить всех до сыта. Нет, я не волновался, местные как и сам Одыр были привычны к недостатку еды и спокойно могли переносить вынужденное голодание. Но все равно надо было вновь добывать мясо. Прикинул разные варианты. В саванну идти пока рано, так как Река еще не обмелела и протока полна крокодилов. В сельву сходить за новыми фруктами и корешками, это только отложит проблему и то не более чем на день. Можно было повторить предыдущую охоту на крокодила, с помощью закопанных жердей и цепа, но как вспомню, насколько близко тогда от моего тела лязгнули челюсти хищной рептилии, как сразу не по себе становится. Оценив все эти варианты, решил, что если получится с краном-ловушкой, то мы решим проблему с едой примерно на две недели сразу, пока не обмелеет река и крокодилы не уйдут с перешейка отделяющего холм от большой земли, и соответственно лучше сосредоточится на его изготовлении и немного потерпеть недостаток пищи, чем распылять усилия.

Взяв заготовленные колья и большой гранитный валун, укрепил основание ловушки, вбив камнем колья так, что бы они зафиксировали платформу намертво. Ко всему прочему еще и дополнительно скрепил колья и бревна лозой. Попрыгал на получившейся конструкции, попробовал её расшатать, но даже моего веса и прикладываемых усилий не хватило, чтобы сдвинуть основание даже на сантиметр.

Теперь, когда своеобразный фундамент был готов, понял что сделал дурость. Нет, в самой конструкции все было правильно, глупость заключается в том, что я разместил фундамент прямо на месте будущего применения ловушки. Теперь его было не сдвинуть, что изрядно затрудняло дальнейшую работу, так как стрела крана по плану должна нависать над обрывом. А теперь, что бы её закрепить, придется в начале сделать её отдельно и потом всю сразу перенести на основание и закрепить целиком, а это не столь просто, как было бы если я делал все не над пропастью. Вот, что мне мешало подумать об этой детали, сперва все собрать хотя бы метрах в пяти в стороне от обрыва, а потом переместить на катках всю конструкцию на место. Но нет, я сперва сделаю, а потом думаю! Впрочем эта проблема, была все же из разряда поправимых. В мое время давно большинство строительных операций выполняются из модульных конструкций, так что сделаю стрелу крана отдельно, а потом перенесу её целиком на фундамент, это конечно будет физически труднее, чем если бы все делалось по уму, но в принципе ничего невозможного в этом нет. Конечно придется делать эту часть крана-ловушки менее массивной и прочной, чем планировал изначально, но думаю и той прочности что получится, должно будет хватить на задуманное.

Активно привлекая к работам мальчишек, нашел несколько длинных жердин, толщиной в руку, они послужили каркасом для стрелы крана. Потом нашли палки поменьше, они пошли на создание углов и ребер жесткости. Работа была примитивная, сделать два треугольника из жердин, а затем скрепить их в одно целое с помощью веревок и палок, но муторная так как у меня не было даже топора, не говоря уже о ножовке, так что приходилось обходится тем что есть.

Наша работа привлекла внимание всего племени. Все собрались рядом и внимательно смотрели за работой. Конечно никто не понимал, что именно мы делаем, но видимо от этого всем было еще любопытнее. Пришлось рыкнуть на женщин, что бы те продолжили плести веревки. Но они сходили за материалом, а потом вернулись и сели рядом, тем самым занимаясь делом и одновременно не сводя глаз с нас. Не стал их ругать, мне в радость было любое проявление самостоятельности и инициативы.

Самым сложным в изготовлении выносной части ловушки, было закрепить полученную конструкцию в единое целое. Первая конструкция, что у нас получилось, рассыпалась едва я на ней повис. Пришлось все разбирать и добавлять дополнительные распорки. Это помогло, кое-как собранные и связанные между собой жерди, скрипели но мой вес выдержали. Но прочнее видимо сделать уже и не получится, так как и так вес выносной части уже был пределен для меня, более тяжелый контрукт я просто не подниму и не могу разместить на фундаменте.

Не смотря на то, что работа вроде была простой, стрелу крана мы доделали всего за полчаса до заката, не успев её закрепить на основании. Ужин сегодня был скудным, а завтра вообще есть будет нечего. Надеюсь, что моя идея принесет результат, иначе нам придется поголодать.

Прежде чем лечь спать, долго сидел у костра и чертил на песке дорожек, выискивая возможность улучшить конструкцию ловушки. Но то ли изначально придумал все правильно, то ли сильно вымотался за сегодняшний день, но так ничего придумать и не смог, что кардинально бы улучшило первоначальную задумку.

Проснувшись, едва сдержался что бы сразу бросится доделывать кран. Но взял себя в руки, вначале зарядка, умывание, проверка верш и только затем пошел на эту первобытную строительную площадку, предварительно отдав пойманную рыбу Ыше, что бы она ей покормила детей.

Не смотря на то, что нам оставалось всего навсего, перенести уже готовую выносную стрелу на основание и закрепить её на нем, на выполнение этой задачи ушло больше двух часов. Оставил мальчишек привязывать стрелу к бревнам фундамента, а сам спустился к завалам. Примерно через минут пятнадцать я нашел подходящее бревно, в голень толщиной и длинной в мой рост, с парой толстых сучков у толстого конца. Пока затачивал его и обжигал получившееся острие на огне, парни надежно закрепили лозой, лианами и веревками стрелу к основанию.

Женщины к этому времени, сплели примерно двенадцать метров каната. В начале я планировал его использовать, что бы протянуть как страховку на переправе, но теперь для него нашлось более насущное применение. Обязал этим канатом заточенную жердину и мысленно перекрестившись, перекинул острое бревно через нависающую над обрывом стрелу крана. Попробовал, как поражающая часть ловушки скользит по закрепленному в навершии стрелы отполированному и обильно промазанному маслом, круглому бревнышку и остался доволен. Техническая часть была готова и теперь осталось только проверить практикой, не зря ли я убил почти два дня времени, забросив изготовление ножа и сняв мальчишек с ловли рыбы.[35]

Привлечь все племя к предстоящей охоте, мне показалось хорошей идеей. По этой причине я позволил всем кто желает поскидывать вниз с обрыва, все пищевые отходы, что у нас были, рыбную требуху, поломанные кости, стухшее мясо.

Ждать пока крокодилы обратят свое внимание на эту халяву, упавшую к ним буквально с неба, долго не пришлось. На нежданное пиршество прибежало целых пять рептилий, правда все они были небольшого размера, впрочем на перешейке крупных крокодилов и не было, по настоящему большие особи предпочитали караулить свои жертвы у водопоя.

Подождав, пока крокодилы увлекутся дележом добычи, я отпустил канат. Тяжелая заточенная жердь, тут же устремилась в свой отвесный полет. Для того что бы преодолеть расстояние до земли, этому орудию весом килограмм в тридцать, потребовалось едва ли больше секунды. С жутким звуком разрываемой плоти, жердь достигла своей цели, по копошащимся прямо внизу рептилиям промахнуться было невозможно.

Тут же отпрыгнул от края обрыва и налег на канат, таща его в сторону стойбища, тем самым поднимая жердь вверх. Судя по тому, как было трудно, на том конце каната, помимо жерди было что-то потяжелее, а значит те сучки, которые я немного обрубил и заточил, не позволили жертве вырваться и послужили чем-то вроде крючков, надежно зафиксировав добычу. Поняв, что не справляюсь один, наорал на смотрящих вниз и орущих что-то бессвязно радостное соплеменников, что бы помогали. Навалились всем племенем, устроив своеобразное перетягивание каната и дело пошло на лад. Через пару минут над обрывом показалось бревно с насаженной на него трехметровой рептилией. Удар пришелся ей в основание хвоста и если бы не заточенные сучки, находящиеся сразу за острием, которые зацепили крока прямо под заднюю ногу, то он несомненно бы вырвался, но везение сегодня было на моей стороне.

Когда я уже праздновал победу, крокодил отчаянно забился в конвульсиях, стрела крана жалобно хрустнула и сперва покосилась, а потом начала заваливаться на бок. Я только и успел, что навалится на канат и крикнуть что бы все налегли сильнее. Точнее просто проорал что-то и показал на своем примере. Не смотря на то, что кран пошел в полный разнос, нам все же удалось успеть и вытащить добычу на холм, прежде чем он сломался окончательно. Добивали обреченного крокодила всем племенем, кто бил палками, кто кидал камнями. Меня это поразило, так как раньше они безумно боялись «тех кто убивает в воде». Я даже в начале опешил от такой смелости, но потом взял тот валун, которым забивал позавчера колья и раздробил крокодилу череп, тем самым прервав его мучения.

Добив жертву, выглянул с обрыва вниз и сильно удивился. Оставшиеся крокодилы и не думали разбегаться. Только что на их глазах одного из них убили и утащили куда-то наверх, а им хоть бы что жрут и ни на что внимания не обращают! Если бы стрела крана выдержала, то можно было бы попробовать, забить еще одну рептилию прямо сейчас. До чего тупые создания! Это наблюдение показало перспективность такой добычи пропитания, а главное оно было совершенно безопасно в отличии от иных методов. Если ничего не изменится, то до обмеления реки, до того как пересохнет протока, вопрос с мясом можно закрыть! Конечно придется отремонтировать кран, но это уже частности.

В племени царило необычайное оживление. Народ никак не мог поверить, что они сами помогали поймать и убить страшного хищника! Так как тащить его помогали все, то соответственно все и чувствовали свою причастность к этой победе. Хотел наорать, что бы делом занялись, но подумав не стал, такая всеобщая радость это огромная редкость, пусть веселятся, орут и прыгают.

Сам же вначале, то же покричав от переизбытка чувств, вызванного тем, что на первый взгляд совершенно безумная идея оказалась вполне жизнеспособной, потом внимательно изучил сломанную стрелу. К моему облегчению, поломка произошла не по причине ошибки в конструкции, а потому, что я выбрал в качестве распорок слишком тонкие жерди, они и не выдержали веса бревна и крокодила вместе взятых. Все же изготавливая что-то из дерева всегда надо закладывать дополнительный запас прочности, так как это довольно капризный материал и может сломаться в самый неподходящий момент.

Пока все веселились, спустился к северному склону и нашел замену сломанной жердине. Но восстанавливать конструкцию сегодня уже не стал. Когда вернулся на стоянку, разделка крокодила была уже завершена и все готовились закатить пир. Пришлось присоединится и даже возглавить этот процесс. Сегодня можно наедаться до отвала, примерно на полмесяца за добычу пропитания я теперь был спокоен. Главное теперь, сделать так, что бы племя не обленилось в безопасности и сытости. Впрочем проверенная временем методика окрика и пинка, должна была задавить эту возможную проблему в самом зародыше.

Впервые со времени моего тут появления, половину дня провел в праздности. То есть ничего полезного не делал, за исключением приготовления мяса, да кулинарных экспериментов с рыбой. Непривычно это было, никуда не торопится, не рвать жилы, беспокоясь о том, что завтра нечего будет есть.

Вечером, у костра когда собралось все племя, я не ограничился чтением одного стиха, а прочел сразу несколько, да спел пару песен из тех, что показались подходящими. Перед сном, уже когда лежал и смотрел на звезды, размышлял о том, сколько всего полезного можно седлать всего лишь из палок и веревок. Список возможных инструментов был огромен, плохо было только то, что для изготовления всех из них нужны были топор и пила, да и гвозди бы очень не помешали.

В моей голове проносились воспоминания о баллистах, катапультах, требушетах. Причем требушет вполне возможно сделать и не имея инструментов иных чем уже есть в наличии. Только вот, если я правильно помню, такая осадная машина, сделанная косо, криво и без предварительных расчетов, будет кидать камни настолько не точно, что прицелится даже в стадо слонов будет невозможно. Не то, что бы я всерьез рассматривал такие конструкции как пригодные для чего либо в нынешней ситуации, нет, это было скорее просто зарядка для мозгов, которая меня сильно увлекла. Так, прокручивая в голове очередной, возможный чертеж какой-то совсем безумной машины, незаметно для себя и заснул.

Утром, после всех обязательных действий, объявил что сегодня все желающие пойдут в джунгли. Основным мотивом этого похода была не еда, а сбор пальмовых листьев, как я их назвал для себя веревочными листьями. За прошедшую ночь я понял, что веревок мало не бывает, а значит нам потребуется много этих листьев.

Перед тем как отправится в сельву, взял кусок мяса килограмм на пять и напичкал его мелкими обсидиановыми осколками. После чего положил его в свой короб и прихватив с собой пару метательных булав, а так же боло, которое обернул вокруг пояса, собрал всех желающих и пошел к переправе.

В джунглях повел всех к уже знакомому ручью, там и листьев было много и охотничьи угодья леопарда были рядом. Через час вышел на уже знакомое место, там где в последний раз видел хищника пожирающего падаль. Вытащив кусок нафаршированного обсидиановыми осколками мяса, долго искал подходящее место, куда бы его пристроить. Кинуть просто на землю, тогда велика вероятность того, что это мясо сожрут падальщики. В конце концов вспомнил что кошачьи отлично лазают по деревьям и забравшись на ближайшее, закрепил мясо между двумя ветвями, примерно в метрах трех от земли. Не то что бы я был уверен, что эта примитивная ловушка сработает, но почему бы не попробовать, ведь если получится и леопард сожрет приманку, вместе с острыми осколками вулканического стекла, то это хотя бы на время обезопасит эту местность, пока другой крупный хищник не поймет, что старый хозяин этих мест сдох. Где-то читал, что такой способ избавляться от волков применяли на Аляске, во времена золотой лихорадки, так что действенность данного метода вызывала у меня большие сомнения, но мяса на стоянке было вдоволь, так что я от этого эксперимента ничего не терял.

Набрав полный короб листьев, собрал так же несколько килограмм съедобных корешков. Помимо этого сделал зарубки на тех стволах, что давали клейкую смолу, в следующий поход соберу этот ценный ресурс.

Уже на обратной дороге, всего в паре сотен метров от переправы в густом кустарнике заметил небольшого, чуть длиннее метра питона. Снял с себя короб, сложил все остальное на земле и попробовал его поймать. Но эта змея оказалась шустрой и быстро скрылась в густых зарослях. Созвал всех кто был со мной в этом походе и всей толпой принялись ловить этого небольшого питона. Не то что бы мне было нужно его мясо, но вот змеиная шкура мне бы точно не помешала. Но как не старались, изловить эту юркую тварь у нас не вышло, что надо признать меня изрядно расстроило.

Вернувшись на холм, отдал все листья девушкам на расчесывание и замачивание. Правда для этого пришлось сделать еще три инструмента из рыбных челюстей, которых в последнее время, благодаря стараниям мальчишек накопилось изрядное количество.

Сам же, так как до вечера еще оставалось время, не торопясь, занялся починкой крана, подобрав жерди по прочнее и добавив в старую конструкцию четыре дополнительных распорки. Работать с деревом, не имея в наличии нормального инструмента было сущим кошмаром. То, что с помощью стального топора заняло бы минуту, отнимало у меня чуть ли не полчаса. Что бы укоротить даже не самую толстую жердину, приходилось сперва её пережигать на костре, а потом дорабатывать грубыми рубилами. До заката восстановил стрелу крана, но что бы её поставить на фундамент мне нужна была помощь мальчишек, что могло подождать до завтра.

Уже в темноте, после ужина, так как не спалось, долго сидел свесив ноги с восточного обрыва и прислушивался к ночной саванне. Не ради какой-то цели, а просто так. Не знаю сколько так сидел, пока глаза не начали слипаться. Возвращаться к основной стоянке было лень, так и улегся в нескольких шагах от обрыва.

Утром же, едва открыв глаза, уже знал чем сегодня займусь. Так что завершив уже привычную разминку, принялся за расчистку небольшого пространства рядом с костром. Взял две палки длинной в мой рост и сделал из них, что-то похожее на примитивный циркуль, нарисовав им на земле круг. Прополол всю траву, затем утрамбовал землю и засыпал получившуюся в результате этих действий круглую площадку тонким слоем песка. После чего воткнул в центр этого круга, самую прямую палку из всех что удалось найти и выровнил её с помощью наспех сделанного веревочного уровня, который представлял собой тонкую веревку с небольшим камушком на одном из концов.

Отойдя на несколько шагов, оглядел то, что получилось и остался доволен, солнечные часы выглядели конечно убого, но мне нужна была не красота, а функциональность. Теперь дело осталось за самым сложным, нанести часовую разметку. Увы я не знал как это делали в далеком прошлом, так что пришлось придумывать самому. Как я мог поделить сутки на часы? У меня было два железных ориентира, это восход и заход солнца, а так же то, что я помнил о том, что световой день на экваторе равен двенадцати часам плюс несколько минут. Конечно стоянка находится севернее экваториальной линии, но и абсолютная точно мне была не нужна. К тому же по длине тени, которую отбрасывает вертикально установленная палка можно определить полдень. Ведь что такое полдень, это то время когда солнце находится в зените, а значит тень от палки в этот момент времени будет минимальной.

Не смотря на то, что в начальных планах на сегодня у меня было завершение ремонта крана, новая идея захватила меня с головой и я отложил ремонт на потом. Сам же, что бы не тратить время зря, принес к часам точильный камень и принялся вытачивать свой будущий топор. Не забывая время от времени, передвигать небольшую щепку, которой отмерял размер отбрасываемой часами тени.

По большому счету можно сказать, что я целый день занимался какой-то ненужной хренью. Но сам я так не считал, потому как еды было в достатке, для работы над переправой не хватало веревок, а сидеть и делать нож мне совершенно не хотелось. А часы… Вот не знаю реально зачем они мне сейчас, в будущем то возможно пригодятся, например засекать время при варке клея, но захотелось их сделать и все тут. Видимо то, что напряжение последних дней, начало покидать меня, сыграло со мной злую шутку. Хотелось заниматься чем угодно, но не чем-то полезным здесь и сейчас. А ведь я мог помочь парням бить рыбу или девушкам вить чистить листья, но нет, половину дня сидел и шлифовал непокорный камень, наблюдая за тем, как медленно ползет по песку тень от часов.

Только отметив примерный полдень на песчаном циферблате, отложил шлифовку в сторону и приступил к установке обновленной стрелы на фундамент. Для этого пришлось звать помощь. Так как второй раз что-то делать легче чем в первый, то управились с ремонтом всего за пару часов, зато теперь был уверен, кран не сломается в самый неподходящий момент, если конечно не атаковать крокодилов-гигантов, что впрочем я и не собирался делать.

Доделав кран, долго ходил потом рядом с ним, какая-то ускользающая мысль, которую было никак не поймать, не давала мне покоя. Не покидало ощущение, что я что-то забыл. При этом сама конструкция не вызывала никаких позывов её изменить, что-то иное свербило в голове. Минут двадцать бродил прежде чем понял, что если бы в прошлый раз стрела крана не сломалась то как бы вытащил добычу висящую над обрывом тушу крокодила? Стрела то у меня получилась закрепленной намертво, а не поворачивающейся. И что теперь? Все переделывать? А осилю ли я создание поворотного механизма, который будет достаточно прочен что бы выдержать вес крокодила? Оценил свои возможности и понял, что пока такое сложное инженерное решение мне не воплотить в жизнь.

И как же мне теперь быть, как доставать добычу, которая будет висеть метрах в трех от края обрыва, да еще настолько неспокойную добычу, как разъяренный и раненый крокодил. Едва поставил перед собой вопрос именно так, как сразу понял, что ничего переделывать не надо, а сама проблема не стоит и выеденного яйца, так как решается элементарно. Всего то надо сделать багор, которым можно зацепить добычу и подтащить к краю обрыва. Тем более найти подходящую жердину, было в сотни раз легче, чем разработать и воплотить в жизнь поворотный механизм.

Конечно найти длинную палку, было только половиной задачи, пришлось так же поискать рогатину, обрубить её и крепок примотать к длинной жерди. Но не смотря на это, готовый багор, пусть и выглядящий очень коряво, не более чем через час, после нескольких испытаний, уже лежал рядом с краном. Проведя инспекцию запасов еды, решил, что использовать кран-ловушку ранее чем через два дня не целесообразно.

Остаток дня, провел в работе над лезвием обсидианового ножа, которое к ночи уже приобрело вполне привычные мне формы. Осталось только провести финальную, самую сложную обработку и довести остроту клинка до оптимального уровня, максимально достижимого при моем опыте работы с камнем. Но за эту работу я решил взяться уже завтра.

Во время заката отметил на часах последнюю тень, теперь у меня было два ориентира на песчаном циферблате, полдень и закат. Оставалось проснуться пораньше и встретить рассвет у часов. Не смотря на то, что тут не было никаких будильников, я часто просыпался за несколько минут до восхода, так что в этом не было ничего сложного. Я никуда не торопился и если сегодня просплю, в этом не будет никакой катастрофы. С этой мыслью и заснул, отработав предварительно обязательную программу, то есть прочитав стихи у костра.

Вопреки законам подлости проснулся почти за час до рассвета, так что когда первые лучи солнца показались над горизонтом я уже сидел у песчаного циферблата и был готов нанести нужную отметку. Прежде чем завершить работу над часами, пришлось прерваться на зарядку, так как остальные так же уже встали, а нарушать уже сложившийся ритуал я не собирался.

Как уже стало привычным, распределил работу среди соплеменников и только после этого вернулся к солнечным часам. Итак у меня было три отметки, восход, полдень и закат. Мне не нужна какая-то особая точность, по этой причине логично будет допустить, что между крайними значениями значениями двенадцать часов светового дня. Насколько был верен мой глазомер, метка полдня располагалась практически ровно посредине дневной дуги. Так как я не был ограничен привязкой к каким-либо временным отсчетам, то поступил просто. Принял время восхода за шесть часов утра, время заката за шесть вечера, а полдень отметил как двенадцать часов. Теперь осталось самое сложное, поделить остальную дугу на часовые интервалы. Можно конечно было поступить примитивно и поделить так сказать на глаз, но это решение мне показалось неправильным.

Вот вроде на первый взгляд примитивная задача, поделить полукруг на двенадцать равных отрезков, когда уже есть три основные точки. Но это только на первый взгляд просто, но чем дольше думал, тем больше понимал, что задача то не такая простая как кажется на первый взгляд. Попробовал вспомнить геометрию и тригонометрию. Но все что всплыло в моей памяти это формула длины окружности равная диаметру круга умноженному на число Пи. Впрочем это не так мало. Взял палку, отметил на ней диаметр круга. Затем прикладывая эту своеобразную мерную линейку отметил три длины. Но тут возникла проблема, как отметить четырнадцать сотых от мерной величины? Так и не нашел ответа на этот вопрос как не напрягал память. Вот говорила мне мама, что школьные знания по геометрии и тригонометрии мне в жизни пригодятся, так не поверил, теперь вот понимаю, что она была права, но поздно.

Долго ходил кругами, ругая себя на чем свет стоит. Ну почему тем кто оказался ответственным за спасение человечества оказался такой неумеха и незнайка как я? Да что я за цивилизатор такой, не могу даже придумать как поделить половину окружности на двенадцать равных долей! В очередной раз пришла мысль о том, что человечество обречено и то что я нахожусь здесь, ничего вообще не изменит.

Чтобы отвлечься от столь тягостных раздумий и от очередного раунда самокопания, взял гарпун и пошел к мальчишкам на реку, бить рыбу. Чем и занимался почти час, правда безуспешно, ни одну рыбу забить у меня так и не получилось, зато очистил свой разум от тягостных мыслей, что тут же дало результат. Вернувшись к стоянке, сплел максимально тонкую веревку длинной примерно в метр. После чего вернулся к циферблату и выложил эту веревку по прочерченной ранее деревянным циркулем части окружности, между меткой восхода и полуднем. Затем отметил расстояние и выпрямив веревку сложил её в трое, получив тем самым в виде результата одну третью от длины дуги, осталось только сделать соответствующую пометку углем на веревке, отметив тем самым одну треть длины. Так я получил отрезок, если который вновь разместить на дуге, будет равен двум часам. А еще одно сложение уже этого отрезка, дало мне равно часовой интервал, точнее одну шестую от промежутка между шестью и двенадцатью. Пользуясь этой гибкой линейкой, очень легко и быстро нанес часовые метки на циферблат. Погрешность такого деления если и была, то не настолько критичной, что бы обращать на неё внимание.

Завершив разметку, выложил часовые метки небольшими камушками, а затем с гордостью оглядел свою работу. И было же чем гордится, я и правда сделал солнечные часы, за много много тысяч лет до того, как они вообще кому-то понадобятся! Но не смотря на почти полную ненужность данного инструмента, я ощутил необычайный прилив сил. Все предыдущие метания и неверье в свои силы, испарились как туман под жарким полуденным солнцем.

Весело насвистывая какую-то мелодию, вернулся к изготовлению ножа. За этой работой просидел почти половину дня, в основном занимаясь шлифовкой и доводкой кромок, но завершил все работы над лезвием. Провел пару испытаний, оно резало шкуру крокодила как лист бумаги! Правда его было очень неудобно держать в руках, но я собирался исправить этот недостаток сделав к этому лезвию деревянную рукоять.

Так как на работу по лезвию я потратил уйму времени, то собирался сделать такую рукоятку которая его не испортит. Долго искал подходящий материал, отметая разные сорта древесины, пока не остановился на очень прочном, темного цвета дереве, названия которого не знал. Но тут же столкнулся с неприятной проблемой, это дерево оказалось настолько прочным, что даже обсидиановый резец едва оставлял на нем царапины. Промучившись полчаса, решил, что легче поискать материал попроще, чем часами мучатся с этим. В итоге прогуливаясь по берегу в поисках подходящей деревяшки, нашел иное. А именно старую, отмытую водой кость какого-то животного, поднял её и удивился, насколько удобно она легла в руке.

Благодаря полученному мной опыту при создании дротиков, я уже знал, что и как нужно делать. Правда не смотря на это, работы затянулись почти до ночи. Но в конце концов получил практически то, что задумал изначально. Получилось даже красиво, нож выглядел настолько пропорциональным, что мне было бы не стыдно за свою работу, даже если когда-нибудь археологи далекого будущего его найдут и разместят в каком-нибудь музее.

Во время ужина опробовал новый инструмент в деле. Мясо он резал отменно, настолько тонкими ломтиками, что можно было увидеть отблески костра сквозь них! Жаль, что длина лезвия из-за нескольких обидных ошибок и неудачных сколов у меня получилась всего сантиметров десять, но это был единственный недостаток первого ножа в истории человечества.[36]

На следующий день, как только проснулся, с удивлением обнаружил, что мне делать то нечего. Даже командовать никем не пришлось, все соплеменники сами нашли себе занятие. Впрочем меня это открытие ничуть не расстроило. Спустившись по южному склону, я сел на песчаном берегу с тонкой палочкой в руках, и попытался вспомнить все, что я знаю о древних цивилизациях. Пытался вспомнить хоть что-то, что могло мне помочь в нынешней ситуации. Но в голову ничего нового, кроме того о чем бы не вспомнил ранее, не приходило. В который раз все мои знания оказывались мало применимыми к здешним условиям. Вот к примеру я теоретически представлял как сделать баллисту, но толку то от этого представления, без стального или железного инструмента мне эти знания в жизнь не воплотить, даже заполучи я каким-либо образом все материалы. И так во всем, о чем не вспомню всюду так, ничего не создать без металла. Бесцельно водил палочкой по песку, рисуя каракули, голова была пуста как воздушный шарик.

Вместо чего-то полезного в голову лезли воспоминания, о том как Кортес завоевывал империю ацтеков. И никак эти мысли было не выкинуть, вились как назойливые пчелы. Но что мне с того, что помимо школьной программы я прочел несколько книг на эту тему? Помимо того, что все они были больше художественной литературой, чем научными монографиями, к тому же мне сейчас никак не могли помочь знания о том, как закованные в стальные кирасы конквистадоры, пушечным огнем перемалывали армии индейцев, у которых самым страшным оружием были метательные дротики. Ничем, так как сталь мне не доступна, пушки, как и порох то же.

Начертив очередную кроказяблю на песке, почти дословно вспомнил отрывок из одной книги, в котором описывалось как дротики ацтеков даже пущенные не рукой, а с помощью атлатля, что в разы увеличивало силу удара, оставляли всего лишь вмятины на нагрудниках испанцев, не в силах их пробить. И тут, меня осенило, палочка в руках ломалась, а я замер как каменный истукан. Как я мог забыть? О чем я думал все время пока находился здесь? Почему такое простое решение, так долго ускользало от меня? Вскочив на ноги, начал мерить шагами береговую линию. Неужели все так просто? Я столько ломал голову над дистанционным оружием, которое позволяло бы охотится в саванне, настолько на этом зациклился, что готов был уже строить какие-то безумные машины. А ответ всегда лежал на поверхности. И ответ этот атлатль или если назвать по русски — копьеметалка! Условно простая палка, которая используется как дополнительный рычаг, что увеличивало дальность броска дротика и его пробивную силу в разы! Атлатль известен человеку с древнейших времен. Его использовали на всех континентах, от Америк, до Австралии. Веревочные варианты этого приспособления использовались даже легкой пехотой древнеримских легионов! Что говорит о том, что данный инструмент служил верой и правдой человечеству на протяжении десятков тысячелетий. А самое главное, сделать его было элементарно, даже то же боло было сложнее изготовить чем атлатль! Ведь он представляет из себя простую палку, длиной не больше руки метателя, с крючком на конце и желобом в который потом размещается дротик.[37]

Найдя подходящую палку, сделал на ней несколько надрезов, а потом расщепил её вдоль. После чего вычистил мягкую сердцевину и получил желоб. С крючком-упором на который будет опираться дротик, так же не возникло проблем, взял небольшой сучок и примотал его к палке, после чего залил крепление растопленной смолой. Не прошло и часа, если судить по моим новому, размеченному циферблату, как я получил первый прототип, уже готовую к испытаниям копьеметалку. Как же просто это оказалось сделать!

Для испытаний пожалел единственный дротик с обсидиановым наконечником и взял старые где боевая часть была сделана из крокодильих зубов. Вначале со всей силы бросил дротики рукой, затем шагами замерил расстояние на которые они улетели. В среднем получилось около шестидесяти шагов. Запомнил эту цифру и подобрав дротики повторил броски в длину, только уже с помощью атлатля. Разброс в расстоянии вышел огромным, пара дротиков пролетела всего шагов двадцать, а один видимо пущенный очень удачно я нашел только после длительных поисков, он воткнулся в землю за сто десять шагов от места броска. Если честно я рассчитывал на большее, но здраво рассудил, что виной такому результату является мое неумение обращаться с копьеметалкой.[38]

Найдя себе занятие, а именно тренировку применения атлатля, за этим и провел весь день. Ближе к вечеру у меня даже что-то начало получаться, дротики уже не разлетались куда попало. За час до заката, я даже умудрился попасть тремя из пяти, в развешенную на кустах крокодилью шкуру, с расстояния тридцати пяти шагов. И это был явно не предел точности данного оружия.

На следующий день я значительно улучшил этот результат, поражая цель так же три раза из пяти, но уже с пятидесяти шагов. После чего, выкинул атлатль и принялся за изготовление нового, более совершенной конструкции. В нем появилась более удобная рукоять, а так же дополнительный противовес, что еще увеличило мощность и точность броска.

Я так увлекся этим занятием, что заметил то, что у нас кончилось мясо, только тогда, когда на закате, обнаружил, что есть то нечего. И никто до этого момента мне ничего не сказал! Вот что за люди мои соплеменники, видят, что еды нет и никто ничего не скажет. Кажется я перестарался со своим вождизмом, они теперь вообще перестали думать и хоть как-то заботится о завтрашнем дне.

Лежа на земле и разглядывая ночное небо, думал о том, как же мне поменять ситуацию, как объяснить древним хоть что-то. Как вбить в их пустые головы, желание думать самим? Итогом моих раздумий была пустота, решения найти не получилось. Так и заснул в тихой злости на то, что меня закинуло в столь древние времена.

Утром, через два часа после рассвета, собрал все племя и совместными усилиями, правда с пятого раза, мы с помощью крана-ловушки забили и затащили на холм очередную тушу крокодила среднего размера. Пока все остальные занялись его разделкой, мне пришлось менять ударный кол ловушки, он настолько сильно затупился и к тому же треснул почти ровно по средине, что больше был не пригоден для использования. Изготовление нового, а так же его водружение на свое место, отняли у меня без малого три часа. Впрочем кран-ловушка уже доказал свою пригодность и я не считал это время потраченным зря.

После полудня, испытал новую копьеметалку и понял, что старые дротики придется менять, на более длинные и тонкие. Сделал один такой на пробу, точность сразу заметно повысилась, при сохранении убойной мощности снаряда. Что бы заменить остальные, пришлось на три часа сходить в джунгли, где нарубил прямые пруты и заодно собрал выступившую на стволах клейкую смолу.

Вернувшись в стойбище, выпрямил срубленные пруты на углях, а так же протестировал свой нож в работе по дереву. К моему сожалению, то что я считал преимуществом, а именно двусторонняя заточка лезвия, в данном случае усложняла применение ножа. Для аккуратной работы по вырезанию пазов под наконечники, пришлось использовать не нож, а старое, небольшое, одностороннее лезвие. К закату новые тренировочные дротики были готовы и сделаны они были не в пример лучше прошлых, все же за эти несколько дней я кое-чему все же научился. Заодно переделал и боевой дротик с пока единственным обсидиановым наконечником, мне не терпелось испытать его, но солнце уже садилось и ничего иного кроме как отложить тест на завтра у меня не оставалось.

Утром, едва не подпрыгивая от нетерпения, сделал зарядку, быстро умылся и не став завтракать, направился к мишени с новыми дротиками в руках. Первый же бросок с двадцати пяти шагов попал точно в цель. Подойдя к шкуре чуть не запрыгал от увиденного, обсидиановый наконечник не только пробил толстую кожу, он и древко дротика вышло с другой стороны на целых две ладони! Конечно за время первого испытания, кожа уже немного прогнила, так как её никто не обрабатывал и скорее всего изрядно потеряла в прочностных характеристиках, но все равно результат меня впечатлил, ведь брошенный рукой в прошлый раз дротик едва тогда пробил эту шкуру, выйдя с противоположной стороны едва на несколько сантиметров.

По своим наблюдениям за хищниками саваны, я заметил, что раз антилопы подпускают к себе даже львов на расстояние метров в двадцать, начиная убегать только тогда когда хищники приближаются ближе. Из чего мной был сделан вывод, что скорее всего они и человека подпустят так же близко, то есть тренироваться в метании дротиков с помощью атлатля надо примерно с дистанции шагов в тридцать или в тридцать пять.

Так как помимо хозяйственной деятельности, я не забывал наблюдать за окружающим миром, то оценив сегодня уровень воды в протоке которая отделала холм от берега, пришел к выводу, что она пересохнет максимум через десять дней, если даже не раньше. За это время очень желательно научить мальчишек пользоваться копьеметалками. Правда прежде чем приступить к их обучению, надо было сперва их сделать, а так же увеличить количество тренировочных дротиков.

Для тренировки мне были не нужны костяные наконечники, решил просто заточить пруты и немного обжечь полученные острия на огне. Это сильно упростило процесс изготовления, правда прошлось опять идти в сельву и рубить там подходящие заготовки, но к вечеру я уже сделал их двадцать штук, по пять на каждого из парней. После чего измерив длину рук у мальчишек, взялся за работу над алкатлями для них. За этим и провел остаток этого дня и почти весь следующий, только иногда прерываясь, на наблюдение за саванной и собственные тренировки.

Сделав копьеметалки, изготовил еще и четыре мишени. После чего, на следующий день, снял мальчишек со всех работ и им показал на своем примере, как надо метать дротики. Конечно я не ждал, что у них все получится с первого раза, но реальный результат меня поверг в шок. Я показывал, поправлял, как мог объяснял, но по прошествии часа, даже Лащ у которого получалось лучше чем у остальных, максимум, что смог, это запустить дротик куда-то вдаль, не говоря уже о поражении такой цели как мишень. Но я не позволил себе сорваться и начать орать, а стиснув зубы продолжал, свой нелегкий труд наставника в первобытном племени дикарей. Что меня поражало, так это то, что сами дротики с руки они метали вполне прилично, да им не хватало силы, но зато броски мальчишек были точны. Но стоило им взять атлатль как они превращались в криворуких и косоглазых калек.

Плюнув на мишени, попробовал их научить, вначале просто метать на дальность. Но даже этого у них нормально не получалось. Честно не понимал в чем дело, что не так, почему взяв в руки инструмент они стали такими косорукими, ведь каждый из них уже доказал, что с трех бросков обычной дубинки способен подбить такую малую цель как сурикат!

Мои объяснения и наставления разбивались о стену полного непонимания мальчишек, простое «делай как я» не срабатывало. Настолько разозлился, что на свободу едва не вырвался Одыр и не придушил непонятливую молодежь. Видимо из меня отвратительный учитель, ни на что не способный, развить то что уже есть в навыках, еще могу, а вот научить новому никак не выходит.

Чрез три часа у меня просто опустились руки. Когда-то давно, у меня была собака, совершенно безумная и неуправляемая южнорусская овчарка и то с ней было легче, мне сейчас кажется что даже она была намного лучше обучаема, чем древние. Что бы не сорваться, отпустил всех кроме Лаща. Раз не получилось обучать всех сразу, то попробую индивидуальный подход.

В начале, отобрал у него дротики и принялся учить его правильно стоять и делать взмах копьеметалкой. Поправлял его когда надо или давал подзатыльник если он усердствовал в своих привычках. Только добившись от него вменяемого результата, дал ему дротик. Тот опять улетел куда-то не туда. Попросил кинуть его еще пять штук, все дротики полетели по разным траекториям. Но теперь, когда я наблюдал за одним учеником, то быстро заметил в чем же проблема. Лащ совершенно не понимал когда надо отпускать дротик, от чего и были все его проблемы, он то передерживал его, то отпускал сразу. В первом случае дротик впивался в землю пролетев всего метров пять, во втором же вообще улетал куда попало.

Так как для нормального объяснения не хватало словарного запаса, пришлось прибегнуть к палочной методике, больше напоминающей дрессировку нежели учебный процесс. Показывал на своем примере, потом размещал ладонь Лаща правильным хватом на атлатле, затем вкладывал дротик и сам вел его руку в замедленном броске. Потом просил повторить так же замедленно и если он делал что-тоне правильно бил его по пальцам тонким прутом. Говорят это непедагогично, но мне было не до морализаторства, главное, что метод сработал и уже через час дротики пущенные рукой Лаща летели по одной линии. Да, до попадания в мишень было еще далеко, но броски на дальность у него уже получались вполне прилично. А попадание в цель, когда он уже все делал более менее правильно это вопрос времени и тренировок.

Оставив Лаща одного кидать дротики, мотивировал его тем, что если он не метнет снаряд на семьдесят шагов, то еды не получит. После этого занялся Патом, проведя с ним точно такое же «обучение». Что меня удивило, не смотря на всю болезненность и даже жестокость такой тренировки, никто из мальчишек не роптал и даже не злился, скорее они сами были раздосадованы и даже злы на себя, что у них не получается все с первого раза, впрочем не получалось и со второго… И не с десятого…

Весь следующий день потратил на все то же, братья и Зак оказались менее понятливыми чем Лащ и на каждого из них временные затраты оказались выше. Но так как на примере старшего из мальчишек я уже видел, что обучение возможно, то не опустил руки и все же добился своего. Правда на половину, потому как теперь мне предстояло научить их попадать в цель, а не просто метать дротики на как можно большее расстояние.

В принципе мне некуда было особо торопится, до высыхания перешейка была еще как минимум неделя. Так что за дрессировку мальчишек я взялся всерьез не жалея не времени не сил. Иногда я забывался и начинал орать на парней, вскоре нашу площадку для тренировок все остальное племя обходило по широкой дуге.

Конечно же помимо занятий я занимался и другими делами. Ходил в сельву, пополнял запасы еды и листьев, сделал даже три боевых дротика с обсидиановыми наконечниками в плюс к тому, что у меня уже имелся. Увы, но последняя заготовка оказалась очень хрупкой и я её загубил неосторожным нажатием. А больше у меня не было обсидиана, что бы что-то исправить.

Когда мальчишки начали кидать дротики более менее прицельно, установил для них мишени. Вкопанные в землю «Т» образные перекладины на которых висели ненужные части крокодиловых шкур. Отмерил от каждой из них тридцать шагов и начертил на этом расстоянии метки, с которых надо было производить броски. Потом у ног каждого из мальчишек воткнул по пять колышков. Их задачей было метнуть дротик от черты в цель, если снаряд поражал мишень, то один колышек вынимался. Если промах, то все колышки втыкались в землю обратно, то есть я собирался добиться от мальчишек сто процентного поражения с такой дистанции.

Избавив себя таким образом от постоянного присмотра за тренировочным процессом, наконец-то наладил переправу через реку. Тем более речной поток уже заметно обмелел и я получил возможность крепить канаты почти в безопасности. Разумеется никакого моста у меня в планах не было, просто натянутые канаты, за которые можно держаться во время переправы, но даже такая малость, заметно облегчила движение по скалам.

Канатоплетение стало в нашем племени чем-то вроде основного производства. Каждый день приходилось собирать женщин и идти за новыми листьями и плодами масленичных деревьев в сельву. Одно хорошо, нужные для веревок листья произрастали на самых часто встречающихся в этой местности пальмах, то есть недостатка в этом ресурсе мы пока не испытывали.

Чем сильнее пересыхала река, тем отчетливее у меня начинался мандраж. Выходить в саванну, полную хищников, не смотря на все мои наблюдения было страшно до дрожи в коленях. Тем более я отчетливо понимал, никакой дротик, даже удачно пущенный, атакующий львиный прайд не остановит.

Вспомнил одну из старых передач, которые когда-то давно смотрел по телевизору. Там показывалось как охотники одного из африканских племен убивали львов. Из оружия у них были только копья, правда не с каменными, а уже с металлическими наконечниками, а из защиты большие плетеные из лозы щиты. Они окружали льва и атаковали зверя, как только лев нападал на кого-то из них, то тот на кого шло нападение, падал на землю и прикрывался щитом, остальные тут же начинали бить льва еще усерднее. Но для меня такой способ был неприемлем по нескольким причинам. Первая это то, что таких копий у меня не было. Вторая в той охоте участвовало племя, для которых убийство льва является своеобразным экзаменом на взросление, то есть они опытны в данном вопросе. Третья это то, что в загоне хищника участвовало больше десятка взрослых мужчин, а у меня под рукой только дети. Четвертое, местные львы намного крупнее тех, которых я видел по ТиВи. Все это в совокупности, заставило меня отбросить такой способ. Да, что говорить о безопасности, если даже в моё время, охота на львов занятие отнюдь не безопасное.

Конечно мои наблюдения давали надежду на то, что все обойдется без каких либо эксцессов, потому как сколько не смотрел, ни разу не видел, что бы прайд охотился в полуденную жару. И все равно, глупое «а вдруг» заставляло меня, подрагивать от нервного напряжения.

Единственное что у меня было в распоряжении, что могло испугать хищников это огонь. Можно конечно же пустить пал, когда трава совсем высохнет и сжечь саванну. Хищники конечно или уйдут или погибнут, но так же и вся остальная дичь, что меня разумеется не устраивало. Хотя сама идея использовать огонь что бы отогнать прайд была интересна. К примеру сделать факелы на длинной, метра в четыре рукоятке. Только вот и тут была сложность. Нести их зажженными значит отпугнуть антилоп, а если не поджигать их перед выходом, то как быстро запалить в случае опасности? У меня нет тут ни спичек ни зажигалок.

Можно попробовать найти камни дающие при ударе друг о друга искру, насушить трут и попробовать так добыть огонь, но насколько помню такой метод не давал стопроцентного быстрого результата. То есть его пришлось забраковать, хотя над подобным методом добычи огня несомненно стоило задумать, так на будущее. Этот вопрос мучил меня несколько часов, пока я не вспомнил старую книгу «Битва за огонь», в которой описывались приключения первобытных людей. По сюжету книги одно из племен переносило огонь с собой со стоянки на стоянку, в виде постоянно тлеющих углей.

Как оказалось вспомнить о чем-то еще не значит, что вот теперь то проблема решена. Как бы не так. Ну знаю я что угли переносили и… Вопрос в том как это сделать? В руках угли не понесешь, плетеные корзинки сгорят. Будь у меня глина, можно было бы создать сосуд в который можно было бы их сложить, но глины у меня не было. Попробовал из ила соорудить что-то похожее, но ничего не вышло, только время зря потратил. Может просто во время выхода дать в руки Заку тлеющую палку? На него все равно не хватает боевого дротика, да и метает он хоть и метко, но в силу возраста очень слабо. Только думаю открытый огонь в любой форме, отпугнет от охотника любую дичь, надежнее чем духовой оркестр играющий марш и идущий след в след за охотником.

В итоге я додумался как переносить огонь, спасибо за это Жозефу-Анри Рони-старшему и его книге. Вначале нашел плоский камень, похожий на тарелку, под него сплел корзину. Затем выложил бока корзинки плоской галькой. Потом всю эту конструкцию обтер изнутри илом и высушил. Проделав простой палкой отверстия для вентиляции, провел эксперимент положив в эту переноску угли. Для длительных походов такая огненная корзинка не годилась, но часа два держать жар была способна, а большего мне на первое время и не надо.

Сняв Зака с его тренировок, принялся его учить таскать эту корзинку. Сложность была в том, что её нужно носить строго вертикально, любой наклон и угли могли переместиться и поджечь прутья. Я думал мне придется пинками его заставлять делать эту неблагодарную работу, но все вышло наоборот. Зак когда понял, что может носить такую страшную вещь как огонь в своих руках, преисполнился такой гордости и важности, что у него приходилось по окончанию такой тренировки корзинку буквально отбирать.

Не менее сложной задачей оказалось и создание факела. Я то по глупости своей думал, что факел это просто палка обмотанная паклей и подожженная. Оказалось все намного сложнее. Просто намотать на деревяшку веревку этого мало, веревка перегорит в одном месте и упадет с факела. К тому же, такой факел не давал большого жара и вряд ли способен был бы отпугнуть зверей. Пришлось проводить эксперименты с пропиткой малом и смолами, а так же креплением горючей части к палке-основе. Но так как в этой работе не было ничего, что бы я не делал ранее, то за три дня подобрал то что нужно. Затем спалил пару таких факелов, учась их поджигать из огненной переноски. Самый лучший результат, факел разгорелся на счете пятьдесят. Долго конечно и от внезапного нападения не спасет, но если я настолько буду не внимательным, что не замечу львиный прайд с расстояния метров пятиста в ровной как стол саванне, то меня уже не спасет ничего. А значит примерно минута у меня будет, между тем как я замечу опасность и нападением. Иногда меня посещали мысли, что никакой факел меня не спасет, в случае атаки льва, но я эти мысли отгонял как назойливые мухи. К тому же кроме львов в саванне обитали гиены, собаки, гепарды и иные хищники, а против них огненная палка должна была помочь.

Глава 14

На седьмой день после того, как мальчишки начали свои тренировки с атлатлями, они наконец-то выполнили установленный мной норматив, попадать пять раз из пяти в неподвижную цель. Удостоверившись в этом усложнил им задачу. Сделал для них дротики с гуманизированным наконечником. То есть примотал к передним частям мешочки набитые соломой. После чего заставил парней метать в дротики в меня, с расстояния в тридцать шагов. Сам конечно на месте не стоял, а уворачивался, отбегал, приседал и всячески мешал им попасть по мне. Данные тренировки показали, что если наши жертвы заметят момент броска и попробуют уклонится, то в таком случае скорее всего избежит попадания. Что бы ребята доросли до того, что бы поражать движущиеся объекты, им придется тренироваться не один месяц. Охота будет удачно только в том случае, если мы подкрадемся на расстояния броска незаметно для жертвы иначе и кидать дротики не имеет пока никакого смысла. Исключение только одно, я то попадал один из трех таких бросков, когда заставил бегать Лаща вдоль начерченной на земле линии и кидался сам. Но думаю, если не опускать руки, то через какое-то время мы научимся владеть алкатлями столь же хорошо как ацтеки, которые умудрялись сбивать пущенными с их помощью дротиками птиц на лету.

До того как протока совсем высохла, я не только занимался с мальчишками, плел веревки и ходил в сельву, помимо этого расчертил на земле подробный план стойбища и даже начал сооружать первую постройку. По плану это был просто большой навес защищающий от становящегося уже нестерпимым полуденного солнечного жара, в будущем он превратится во что-то вроде общинного дома. Но пока я успел только вкопать в землю шесть бревен, которые являлись каркасом постройки.

Копать землю без лопат, оказалось еще тем «удовольствием». Вначале приходилось рыхлить её с помощью заточенного кола, потом выгребать все руками и повторять так раз за разом. Из-за этого на установку одного столба опоры у меня уходила часа четыре не меньше. Правда к делу я подходил основательно, не халтуря и вкапывал столбы не менее чем на метр, после чего засыпал яму с воткнутым в ней бревном камнями и песком, а затем утрамбовывал все с помощью большого круглого камня.

Так же, из-за того что восточный склон был очень крут, придумал и сделал веревочную лестницу. После чего закрепил её на верхней части склона и часа три гонял парней вверх-вниз, пока они не научились быстро по ней взбираться, кто знает может охота будет настолько неудачной, что каждая секунда будет очень важна для спасения жизни.

Я откладывал поход в саванну настолько насколько было возможно, но в конце концов протока пересохла, крокодилы ушли ближе к воде и в нашу ловушки никто из них лезть не желал, не смотря на наживку. А походы за едой в сельву, требовали уходить все дальше и дальше вглубь джунглей. Рыба так же такое ощущение что куда-то ушла, забить на броду хотя бы килограмма три в день уже было хорошо. Только когда угроза голода, уже буквально замаячила перед племенем, я все же решился.

Засуха уже начала высушивать траву. Насколько помню из телепередач, в сухой сезон животные мигрируют, ищут новые сочные пастбища и воду. Нам повезло, потому как целые стада буйволов, зебр и антилоп сплошным потоком шли к реке к водопою. За день до того как мы вышли на охоту, согнанный с привычных мест чужой львиный прайд попытался отбить себе эту территорию. Но после довольно шумной драки между самцами, чужакам пришлось уйти.

В свою первую охоту на дичь саванны я собирался как космонавт в свой первый полет. Меня буквально трясло от переживаний и страха, а вот мальчишки вообще не боялись. И дело тут не в том, что они такие храбрые, просто так получилось, что я всему племени привил одну простую мысль «пока Одыр рядом, ты в безопасности». Вот и получается, что нервничал я в одиночестве.

Спустились с холма мы примерно за час до полудня, в это время прайд уходил под тень деревьев, что росли километрах в трех от реки, гиены то же искали тень и только неугомонные круглоухие, пятнистые собаки бегали по африканской степи. Лащ и братья шли налегке, у каждого из них в руках было по дротику с обсидиановым наконечником да атлатль. Зак же нес и всего одну корзинку с тлеющими в ней углями. А вот я был загружен под завязку. Два длинных копья с костяными наконечниками, к ним так же шло две насадки-факела, которые достаточно было поджечь и наколоть на острие копья, что бы получить длинную жердь пылающую чадящим пламенем. Так же на моем поясе боло и нож в допотопных, плетеных ножнах, а в руках самый тяжелый из дротиков и копьеметалка.

Пересохшую протоку мы перебежали довольно быстро, так как в неё нет нет, но все же заползали крокодилы, а встречаться с ними не было никакого желания. Когда мы вышли в саванну, сразу понял, что боло я брал зря, потому как трава была настолько высокая, что легко достигала мне пояса, в отличии от травяного покрова холма, там она вырастала максимум по колено. Вот как я смотрел, что не придал значения такой детали?

Первые минуты я крутил головой как пропеллером, пытаясь заметить все что возможно. Но вскоре понял, что главное не упускать из виду деревья под которыми спит прайд, а все остальное внимание следует уделить поиску подходящей жертвы.

Смотря разные передачи про животный мир Африки, всегда удивлялся тому факту, что в заповедных зонах животные совсем не боятся людей. Жираф может подойти к машине, зебра может потереться о неё боком, буйвол вообще игнорирует фотографа который находится от него в пяти шагах. Гиды и знающие люди, говорят о том, что животные не видят в людях угрозы и ведут себя соответственно. Но одно дело видеть по телеку, а другое почувствовать самому. Стадо зебр спешащее к водопою, вообще не обратило на нас никакого внимания, пришлось даже убегать с их пути, а то затоптали бы в землю! Лащ вот от шока, что на него несется несколько десятков полосатых лошадей на миг зазевался, так одна из зебр его даже на землю сбила, хорошо что удар вышел скользящим и не причинил вреда. Дикие звери саваны не воспринимали безволосых обезьян как угрозу, они вообще нас игнорировали. Пару раз пришлось убегать от буйволов, не уберись мы с их пути они бы нас точно в блин раскатали! Странная какая-то охота получается у нас, не мы за зверьем бегаем, а они за нами! Точнее никто специально за нами конечно не бегал, просто мы оказывались не в том месте и не в то время.

Хорошо хоть от антилоп нам бегать не пришлось. И так же как и остальные животные они нас почти полностью игнорировали. Прежде чем попытаться забить одну из них, приказав мальчишками сидеть тихо, отложил в сторону копья и попробовал подобраться как можно ближе к этим, как мне казалось пугливым созданиям. Пугливыми они оказались только в кино, меня они не боялись почти совершенно, спокойно подпускали на метров пять, а потом неспешно отходили, поддерживая эту, казавшуюся им безопасной дистанцию. Не то что бы они меня не видели, видели как раз прекрасно, просто им до меня не было никакого дела, я не был ни львом, ни гепардом ни иным знакомым им хищником. Тут же вспомнились рассказы о индейцах, которые ловили лошадей голыми руками, раньше я их считал выдумкой, но столкнувшись воочию с почти полным игнорированием местной фауной моего присутствия, подумал о том, что может это и не мифы, а так и было на самом деле.

Так как мне очень понравилось увиденное, а именно то, что еда ходит рядом в огромных количествах и совершенно нас не боится, то в первую жертву я постарался выбрать одинокую антилопу, гуляющую отдельно от стада. Еще во время своих наблюдений, подметил, что таких отдельно пасущихся особей было не мало, примерно каждая пятая антилопа, паслась в стороне от других.

Выбрав цель, оставил Зака с его огненным «горшком» в сторонке и с остальными мальчишками начал подкрадываться к ней. Последние два дня я их тренировал, охватывать мишень в полукольцо и бросать дротики по командному взмаху руки. Именно в синхронности залпа я и надеялся получить максимальную вероятность поражения добычи.

Когда мы приблизились к антилопе на двадцать шагов, остановил сближение, не смотря на то, что одного меня они подпускали намного ближе, не хотел рисковать и спугнуть жертву. Все равно эта дистанция была чуть ли не в два раза ближе, чем та на которой мальчишки оттачивали свои навыки метания. Хорошо то, что определенные навыки охоты, пусть и на мелкую дичь, на птицу или у грызунов у древних были. В джунглях нужно уметь ходить тихо и незаметно, это прививается с самого детства и ни каким-то обучением, а сама жизнь заставляет. Будь у меня в подчинении городские мальчишки то скорее всего, как не равнодушны были животные к безволосым обезьянам, мы бы так шумели, что все равно всех распугали.

Цель нас заметила, прянула ушами и примерно секунд десять внимательно нас разглядывала, но мы не двигались и она успокоилась, и мерно зажевала траву под ногами, видимо выискивая более сочные ростки. Раз примерно в десять моих глубоких вдохов, антилопа вновь поднимала свою голову и внимательно оглядывала саванну. Правда, даже когда она казалось безмятежно паслась, её уши находились в постоянном движении. Все это время я не двигался, так же застыли как изваяния и мальчишки, для того что бы добиться от них четкого выполнения моих команд, пришлось буквально дрессировать их, отвешивая подзатыльники и раздавая пинки направо и налево.

Сердце бешено колотилось, адреналин струился по крови, обостряя восприятие, время как будто замедлило свой бег для меня. Если не спугнуть цель, то с такого расстояния ни я ни парни не промахнемся! Медленно вложил дротик в атлатль и поднял руку. Это была команда приготовиться. Боковым зрением отметил, что мальчишки все сделали верно. Вслед за ними я так же отвел правую руку для броска, глубоко вздохнул и задержав дыхание, что бы шумным выдохом не спугнуть жертву, сжал левую руку в кулак. Это означало сигнал к атаке. Четыре дротика тут же устремились в свой стремительный, но недолгий полет. В принципе хватило бы и одного моего броска. Антилопа как раз подняла голову и мой дротик ударил её прямо в шею, перерубив своим листовидным наконечником шейные позвонки животного. Метательные снаряды мальчишек, то же не промахнулись, но все они ударили в уже по сути мертвую антилопу. Её смерть была мгновенной, она даже шума поднять не успела, беззвучно рухнув в высокую траву. Ближайшие животные, даже не обратили никакого внимания на то, что буквально в пятидесяти метрах от них, одно из них было убито. Если бы я так удачно не попал, скорее всего они бы разбежались напуганные предсмертной агонией жертвы, но смерть добычи была настолько быстрой, что её никто и не заметил. Впрочем, даже если бы был шум, это не страшно, так как я своими глазами видел, как идущие к водопою зебры и буйволы, совершенно равнодушно реагируют на крокодила, пожирающего члена их стада буквально в двадцати метрах от них, только отойдут немного в сторону и продолжают жрать или пить. А если львам удавалось убить одну из антилоп, то другие особи стада просто откочевывали от прайда метров на двести и все. Удивительное с моей точки зрения отношение к гибели сородичей.

Интересно, сколько времени местной фауне потребуется, что бы адаптироваться под такого хищника как человек? Судя по тому, с какой эффективностью в тех же Америках и в Австралии люди повыбивали всю мегафауну, процесс подобной адаптации явно не быстрый. Помню, где-то читал, что мегафауна, слоны, бегемоты и прочие остались в Африке потому, что успели адаптироваться к человеку. Ведь человечество не сразу придумало в той истории, такие совершенные орудия охоты как атлатль или лук. То есть у животных Африки было время на привыкание к появившемуся новому суперхищнику, а вот у фауны других регионов, куда пришли сразу опытные охотники с приличным инструментарием, этого времени не было.[39]

Подойдя к убитой антилопе, увидел, что дротик Лаща попал в живот, а у братьев один попал в бедро, а второй судя по всему прямо в сердце. Тренировки и постоянное натаскивание не прошли даром, что меня безмерно порадовало. Наша добыча была примерно средней по размеру особью своего вида и тянула килограмм на пятьдесят веса и имела небольшие в две моих ладони, немного искривленные и закрученные рога. Опустившись на колени достал нож и вырезал дротики из тела, боялся, что если выдерну их силой, то поломаю крепление. Вырезав свой дротик понял, что ошибся в своем предположении о том, что мой бросок перерубил позвонки, на самом деле он их только сдвинул, но при этом перерезал и артерию. После этого передал свои копья Лащу, а сам взвалил тушу антилопы себе на плечи. До холма от места удачной охоты было всего метров пятьсот. До лестницы мы добрались без приключений. Первым забрался наверх Зак и скинул мне веревку, которую пока остальные парни поднимались на холм я обмотал вокруг туши антилопы. Затем поднялся сам и вытащил добычу.

На тушу антилопы сбежалось смотреть все племя. Очень редко, но бывало, что в руки древних попадали трупы карликовых антилоп, которые в отличии от своих более крупных сородичей, вполне вольготно чувствуют себя в сельве. Но таких больших антилоп так близко еще никто не видел. Больше всего женщин поразили витые рога, они подходили и дотрагивались до них кончиками пальцев. Интересно какой бы у них был шок если бы мы добыли антилопу-гну, которая раза в четыре крупнее, но их стада паслись довольно далеко от холма, да и не уверен, что дротик может быстро убить такое большое животное. А все, что быстро не умрет, скорее всего достанется другим хищникам, не бегать же нам за подранком по саванне на виду у львов и прочих плотоядных. Эх! Будь у нас в племени хотя бы два десятка мужчин, я бы придумал как загеноцидить всех хищников в округе и выбить их подчистую, но с четырьмя мальчишками о таком можно было только мечтать.

К разделке добычи приступили немедленно и очень осторожно. Я не хотел потерять не только рога и шкуру, но и кости, которые насколько я помню, у млекопитающих намного крепче чем у рептилий. К тому же, я сразу отрубил задние ноги антилопы по колено и используя нож и лезвие, попробовал отделить сухожилия. Трудность была в том, что я все же большую часть жизни провел в городе и не на мясокомбинате работал. Так что просто найти сухожилия и отличить их от мышц и мяса, оказалось той еще задачей. Справился конечно, но отделить их нормально не получилось. Все же антилопа не корова и не лошадь, её сухожилия оказались небольшим Y-образным жгутиком толщиной в мизинец и длиной не больше десяти сантиметров. Жаль, что мои знания столь обрывочны и не полны, помню только, что для того что бы получить из этих сухожилий волокна, надо их как-то высушить, предварительно очистив от жира и иных волокон. С очисткой проблем не возникло, скребок из обсидиана с этим прекрасно справился. После этой грубой обработки промыл сухожилия в проточной воде, протер золой и промыл снова. Теперь надо было понять как их сушить. Одно из сухожилий положил у костра, но так что бы жар едва доставал до него, второе же просто подвесил на палке, думаю местное солнце справится с сушкой.

Не то, что бы я рассчитывал из такого малого количества материала сделать что-то полезное, конечно же нет, даже если все пройдет идеально, я получу максимум сантиметров десять веревки, которая как я надеялся будет годной на тетиву для лука. То есть все мои действия были по сути своей чем-то вроде эксперимента ориентированного на будущее, а не для сиюминутной пользы. Конечно столь малое количество материала лучше было бы пустить на опыты по варке клея, но у меня не было даже примитивной глиняной миски, что бы что-то варить.

После того как закончил с сухожилиями, вернулся к месту разделки. Шкуру за это время уже содрали и я занялся её очисткой, помогала мне в этом Ыша, которая не смотря на свой возраст, не больше пятнадцати лет, была в этом деле лучшей в племени. Скребками очистили её от жира и остатков мяса, а потом обработали внешнюю часть соскоблив волосяной покров и пройдя по ней песком как наждачкой. После чего несколько раз натерли её золой, потом песком, затем снова золой и промыли в реке. Так как мне не нужна была целая шкура антилопы, то сразу нарезал её на ремни примерно в пятую ладони шириной. Потом мы с Ышей еще раз прошлись по этим ремням скребками и вновь их промыли. Затем я оставил дальнейшую обработку этих заготовок на девушку.

Пока остальные занимались разделкой мяса, я обратил свое внимание на потроха. Больше всего меня заинтересовали кишки млекопитающего. Они тянулись и на разрыв были очень крепкими, у меня по крайней мере разорвать их растяжением не получилось, что было разительным контрастом с потрохами крокодилов. Впрочем в этом не было ничего удивительного, кишечник травоядных намного более развит, чем у рептилий. Интересно, а можно ли эти кишки на что-то приспособить? Вычистить их оказалось даже сложнее чем отскоблить шкуру. Промучался с этими кишками до самого вечера и как потом оказалось совершенно зря, через два дня они задубели и перестали быть пластичными, видимо я что-то делал не так.[40]

Последний час до заката потратил на то, что сидел у восточного обрыва и шлифовал заготовку под топор, не забывая наблюдать за саванной. Так как я для этого занятия выделял хотя бы по часу в день, то результаты моего труда уже были вполне наглядны. Будущее лезвие каменного топора приобрело характерную и привычную мне форму. В принципе можно было хоть сейчас сделать из него вполне рабочий колун, но мне хотелось большего. Так что я не останавливался в своем многодневном труде.

Уже почти на закате стал свидетелем эпической сцены. К водопою вышло стадо слонов, шесть взрослых особей и три детеныша, два из которых уже доросли почти до половины взрослого, а вот один был совсем малюткой. Именно этого малыша и выбрали себе в качестве жертвы львы. Что конечно не понравилось гигантам Африки. В начале я думал, что у слоненка нет шансов, что не смогут слоны его сберечь от нападения прайда. Но через пару минут понял, что не все так однозначно, взрослые особи загнали детенышей в центр стада и долгое время успешно обороняли их. Ток продолжалось до тех пор, пока одна из львиц, поборов кошачью неприязнь к воде и страх перед крокодилами, совершила пробежку п мелководью и зашла с тыла. Только с разбитой земли и грязи у водопоя она не смогла прыгнуть так как хотела, её прыжок оказался слабым и когти хищника только поцарапали спину слоненка. Тот жалобно взревел и этот трубный крик, буквально взбесил стадо слонов. Огромный матриарх сорвался с места и с невероятной для животного такой массы скоростью, оказался рядом с львицей неудачницей. Удар бивнями пришелся хоть и вскользь, но все равно смог опрокинуть хищницу на бок. Подняться на четыре лапы львица уже не успела и была затоптана. Остальные слоны так же перешли в нападение, львы вынуждены были бежать, оставив одного члена своего прайда умирать. После того как остальные львы отступили, все слоны принялись топтать труп поверженного хищника, топтали даже тогда когда львица уже явно была мертва.

Ярость и сила, этих на вид таких неповоротливых, гигантов саваны меня поразила. Я отчетливо понял, что лучше встретится с голодным прайдом чем с разъяренным стадом слонов. Не знаю как наши далекие предки охотились на мамонтов, я бы не рискнул, даже загонная охота не таких больших животных не казалась мне сейчас хорошей идеей, потому как впадет такой гигант в ярость и как повернет на загонщиков, тут и конец придет как охоте так и охотникам.

Когда в детстве, точнее в ранней юности, последний раз посещал палеонтологический музей в своем родном городе, помню гид рассказывал о том, что есть много находок мамонтов, которые были убиты с помощью каменных копий. Что сохранились даже наконечники застрявшие в позвоночнике или иных костях, что несомненно указывало, на то что мамонты были убиты копьями. Но я вижу этих слонов тут, рядом с собой и не могу представить с какой силой нужно кидать копья, что бы убить такого огромного зверя.[41]

Ночь прошла тихо, даже собаки не досаждали своими завываниями. Возможно слоны всех распугали, не знаю, но когда проснулся их стадо уже не было видно, как впрочем и львов, тех не обнаружилось даже на их любимой лежке в тени деревьев.

Завершив комплекс упражнений и позавтракав одной из пяти небольших рыбок, что за ночь попали в верши, часа два гонял мальчишек, упражняясь вместе с ними в метании дротиков. После чего взяв с собой Лаща, принялся помогать Ыше в разминке полосок кожи, остальных парней отправил бить рыбу.

Разминание кожи руками, занятие не из легких и наша помощь девушке была как нельзя более кстати. Промучившись около часа за этой неблагодарной работой, задумался над тем, а нельзя ли облегчить данный процесс? Итогом моих размышлений, стало крупное бревно идеально отполированное водой и высушенное на солнцепеке, принесенное к месту выделки, прокатывать ремни по нему, было легче, чем мять их руками.

Для чего я столько времени уделял этому процессу? Все просто, побывав на первой своей охоте в саванне, я понял, что атлатль конечно вещь очень хорошая, но охотится с его помощью на крупных копытных, было занятие очень опасное, так как бросать свой снаряд приходилось с довольно малой дистанции. Вот кинешь с двадцати метров в буйвола дротик, нанесешь не смертельную рану, зверь взбесится и атакует тебя. Убежать уже не успеешь. Да, что буйвол, даже разъяренная зебра способна если не убить то серьезно покалечить. То есть мне нужно было что-то что дало бы мне возможность поражать цель с безопасного расстояния, которое я определил для себя как минимум метров в семьдесят. И я знал только одно оружие, которое было на это способно — лук. В который раз мои мысли вернулись к тому, как его сделать.

Как и ранее, основной проблемой было создание тетивы. Веревка полученная из растительных волокон пальмовых листьев, не способна была выдержать достаточно мощное натяжение. С её помощью конечно можно было бы сделать лук, но тот получился бы настолько слабым, что годился бы только на охоту на сурикатов или птиц в джунглях, да и то скорее всего такая тетива придет в негодность после трех, от силы пяти, выстрелов.

Я знал о четырех возможностях сделать адекватную тетиву. Первая из длинных волос, человеческих или из гривы лошади. Но у меня не было подходящего материала, так как волосы моих соплеменников и соплеменниц были короткие и курчавые, а зебры в отличии от лошадок, густой гривой похвастаться не могут. Второй способ, им пользовались древние кочевники, тетива из перевитых кишок, но я не знаю как их правильно обработать, что бы получить нужный результат, а судя по тому что уже сделал, в том методе была ошибка, потому как ингредиенты слишком быстро высыхали и уже сейчас потеряли гибкость. Третий способ позволял получить самую крепкую тетиву, она делалась из сухожилий и держала огромное натяжение, монгольские лучники во времена Чингисхана использовала именно такую тетиву. Но не факт, что у меня получится её сделать, да и судя по добытым сухожилиям антилопы, что бы сделать такую тетиву мне надо как-то добыть не менее пяти зебр, только тогда мне хватит материала. Но оставался еще один метод, тетива из скрученных и сплетенных между собой сыромятных полосок кожи. Крокодилья кожа, как и змеиная для этого не годились, сурикатная была слишком тонкой, но я очень надеялся, что кожа антилопы даст мне желаемое, осталось только не напортачить с обработкой. Именно по этой причине я и уделял столько времени выделке этих ремней.

Оставив Лаща в помощь Ыше, взял гарпун и попробовал побить рыбу вместе с мальчишками. Каменистая протока изрядно обмелела, вода отступила от берега почти на два метра, но течение на быстрине оставалось пока по прежнему сильным. Из-за этого обмеления рыбы стало меньше, но бить её наоборот легче. Правда подалась в основном мелочь не больше килограмма, зато её было много.

Подбив три таких рыбки за два часа, отнес улов Бры. В который раз подумал о том, что нам безумно повезло с местом стойбища. Тут была возможность добыть совершенно разную пищу и если один источник оскудевал по сезонным причинам, то можно было переключиться на другой: плоды и фрукты сельвы, рыба, крокодилы, животные саванны, птицы в джунглях. Да, изобилия конечно не было, за каждый килограмм еды приходилось бороться, но тем не менее голода не было. Хотя по воспоминаниям Одыра, самое голодное время, это последний месяц сухого сезона, так что у нас это испытание еще впереди и кто знает, смогу ли я и мальчишки, прокормить все племя до дождей. Останавливаться на уже достигнутом нельзя было ни в коем случае.

Последнее время моим любимом место был обрыв на восточном склоне, я занимался какими-нибудь мелкими делами, например шлифовал топор или плел веревки или обрабатывал кости, и при этом внимательно наблюдал за происходящем в саванне.

Вот и сегодня, примерно часа в два по полудню, если верить солнечным часам, я доделал новое копье. Точнее снял со старого древка крокодилью кость и заменил её на наконечник выструганный из берцовой кости антилопы. На крепление пустил не змеиную кожу как ранее, а предварительно вымоченные остатки кишок копытного, они при высыхании сильно усыхали, что делало крепление намного более качественным на первый взгляд. Если копье покажет себя с хорошей стороны, то так же переделаю все дротики и нож.

Воткнув обновленное копье черенком в землю, что бы боевая часть высохла, заметил, что по пересохшей протоке ползет небольшой крокодил в длину метра полтора от силы. Оглядел окрестности, хищников рядом не было, другие крокодилы лежали на берегу широко открыв пасть, примерно в двух сотнях шагов от склона или прятались в реке.

С сомнением оглядев высыхающее копье, решил, что его применять пока рано, а из оружия под рукой только нож, да второе, старое копье, которое еще не переделал, с хрупким наконечником из кости крока. И все равно упускать такой шанс заполучить три десятка килограмм мяса, мне показалось кощунственным. Тем более замеченная мной рептилия сильно приволакивала заднюю левую ногу, то есть скорее всего была ранена или травмирована. И что он вылез на берег то? Впрочем думать о том, что толкнуло крокодила по суше переползать из разлива в другую часть реки, это только время терять.

Схватив копье, подбежал к тому места склона где была закреплена веревочная лестница и скинул незакрепленный её конец вниз, что бы потом было удобнее подниматься. В месте где мы расположили эту лестницу уклон обрыва достигал градусов шестидесяти. Чтобы не терять время, спустился буквально съехав по песку и сразу побежал к нежданной добыче, до которой всего то было метров тридцать.

Крокодил заметил меня, когда я приблизился к нему шагов на десять, он тут же развернулся и грозно приоткрыл пасть. Вот вроде мелкая рептилия по сравнению с теми кого мне уже удавалось добыть с помощью ловушек, но тем не менее мне стало изрядно не по себе, когда увидел его зубы, которым позавидовал бы породистый ротвейлер. И как мне его убить то? Эта здравая мысль пришла мне в голову только сейчас. Звали бы меня Данди и был бы я родом из Австралии, то наверное мне хватило бы и одного ножа, что бы с ним справится, но я им не был. И сейчас у меня не было уверенности, что костяное копье пробьет его шкуру и нанесет смертельную рану, так как шкура даже такого не большого крокодила на спине напоминала настоящую броню, а попасть точно в глаз рептилии скорее всего у меня не получится. Секунд двадцать топтался рядом с крокодилом оставаясь на расстоянии удара копьем, пока он вновь не раскрыл широко свою пасть, этим я и воспользовался, со всей силы вогнав ему копье прямо в глотку. Но на этом мои успехи и завершились. После этого удара крок плотно сжал челюсти, и хотя их усилий не хватило что бы сломать или перекусить почти четырехсантимеровую жердину, тем не менее зажал он её плотно, а потом поджал лапы и начал крутится вокруг своей оси. Копье тут же вырвало из моих рук, едва не сломав мне запястье, такова была сила всего лишь полутораметрового хищника.

Не смотря на то, что мой удар скорее всего все же оказался смертельным, крокодил бился в агонии довольно долго, не давая к себе приблизится. Отпрыгнув в сторону, что бы не получить древком своего же копья по ногам, с сожалением подумал, что зря я не восстановил моргенштерн, вот что бы мне сейчас пригодилось так это он. Шум и агония рептилии начали привлекать нежелательное внимание. Вот со стороны заводи вылез на берег четырехметровый крокодил, а на ближайшем холме что находился от меня на востоке, примерно в метрах ста, показалась любопытная собачья морда. Вот черт, я же прежде чем прыгать вниз, осмотрелся и никаких собак вообще не увидел, как они тут оказались? Инстинкт самосохранения во мне боролся с жадностью, но все же победил. Плюнув на почти затихшую добычу и на потерю копья, я со всех ног кинулся к лестнице.

Забравшись на верх обрыва, понял, что не зря испугался, на брег протоки уже выбежало не менее десяти собак. И пусть они были не велики по размерам, этой стае вполне было по силам разорвать меня на части. Потом, примерно полчаса наблюдал за тем, как одна часть стаи лакомится убитой мной рептилией, а вторая отвлекает большого крокодила, периодически кусая его то за хвост, то за задние лапы и вовремя отпрыгивая в сторону, как только гигант разворачивался к самой активной собаке. В конце концов большому крокодилу эти издевательства надоели и он заспешил к реке. Смотреть как кто-то жрет твою добычу было обидно, я старался, убивал, а кто-то пришел и отнял то, что я считал своим по праву!

В конце концов собаки утащили мертвую тушу куда-то в траву, то что их пир продолжался еще долго, было понятно из тех звуков которые доносились из саванны. Мысленно пожелал, что бы прайд обратил внимание на этот шум и разогнал этих падальщиков! Но львов, после вчерашней трепки устроенной им слонами, вообще нигде не было, так что собаки пировали почти до заката, распугивая травоядную живность на несколько сотен метров вокруг своим лаем и постоянными драками.

В этом жестоком мире, мало убить что-то съедобное, надо еще и защитить свою добычу, от многочисленных желающих её у тебя отобрать. Это означало, что на крупную дичь даже если бы была возможность на неё охотится, выходить пока не решим проблему, как отбиться от падальщиков, было рано. Полуденная жара частично решала этот вопрос, вычеркивая из «конкурентов» львов, гепардов и иных крупных хищников. Оставались гиены и собаки. Причем первые не так опасны хотя и больше по размерам, они редко сбиваются в большие стаи, обычно ходят по одной, и собираются толпой только когда падаль лежит часами. А вот собаки, с ними намного сложнее. Они способны атаковать всей стаей и действуют при этом слажено и умело. Копьями их скорее всего не отогнать, пока одну бьешь, остальные могут кинуться сзади или в ноги. В принципе можно вернутся к задумке, сделать плетеные щиты, от таких небольших зверей они должны будут спасать по идее.

Конечно когда подрастут мальчишки и в племени будет хотя бы пять взрослых мужчин, то собачья стая перестанет быть проблемой. Дубинками, дротиками и копьями мы их легко перебьем если они отвяжутся напасть. С гиенами та же история. Но сейчас это достаточно острый вопрос, который мне пока не решить, что же придется более внимательно наблюдать за саванной, перед выходом на охоту.

Вечером лакомились мясом антилопы, вкусно было непередаваемо. И главное никакого болотного запаха, как от крокодильего. Спать улегся с настолько полным желудком, что думал что лопну от обжорства. Даже заснул не сразу, а примерно пол часа маялся.

Ближе к утру все племя разбудил порыв шквалистого ветра. Не смотря на чистое небо, ветер все усиливался и усиливался, к рассвету перерастя в самый настоящий ураган. Скорость ветра была такая, что упали на землю даже вкопанные жердины на которых были развешаны веревки и отмытые кишки антилопы. Некоторые особо сильные порывы даже сбивали с ног детей.

Что бы избежать возможных неприятностей, перегнал все племя на западный берег, склон которого надежно защищал от разыгравшегося восточного ветра. Судя по реакции соплеменников, древние люди впервые столкнулись с разгулом стихий находясь не в джунглях, под защитой деревьев, а на открытом пространстве, их страх был явным и почти осязаемым. Особенно перепугало людей падение от ветра огромного дерева, что росло на холме метрах в двухстах от брода, на противоположенном берегу. Это дерево было настоящим гигантом, его высота была не менее сорока метров, а в диаметр, четрые таких как я его не обхватят. И не смотря на такую мощь, дерево не выдержало и с громким скрипом, сперва накренилось, а потом ломая все, что находится рядом, завалилось в джунгли.

Ураган продолжался еще час, а потом ветер резко прекратился, будто и не было только что его буйства. Когда мы поднялись обратно на холм, то увидели, как разбросанные ветром угли от костра уже начали поджигать высохшую траву. Хорошо, что наше косторовище находилось в небольшой впадине и далеко угли не разлетелись, это позволило мне потушить готовый вот вот разгореться пожар. Почему мне? Потому как все остальные соплеменники увидев огонь вне костра, тут же в панике разбежались, не помогли даже мои крики, страх перед открытым огнем был в них заложен на уровне безусловных рефлексов.

Этот случай с почти начавшимся глобальным пожаром в котором легко могла сгореть вся наша стоянка, заставил меня укрепить костровище. Целый день с мальчишками мы таскали камни и выкладывали их вокруг огня, успокоился я только тогда, когда каменный вал достиг высоты полуметра по всему периметру и надежно изолировал огонь от сухой травы.

Кстати, если бы не песчаная площадка вокруг костра сделанная нами как элемент перекрестка песчаных дорожек, то боюсь я бы не успел предотвратить распространение огня. Но большинство углей не улетели дальше неё, что позволило мне справиться с остальными очагами возгорания.

Остаток дня прошел спокойно, я занимался повседневными делами и таскал бревна с завала на будущий большой дом. Под вечер, услышал громкие крики мальчишек с реки, там братья били рыбу. Подумав, что что-то случилось, побежал туда, внутренне холодея от одной мысли, что кто-то из парней попал в беду. Но на счастье, кричали мальцы от радости. Их победные вопли были вызваны тем, что к одной из скал прибило огромного окуня, который был еще жив, но у него в боку торчал большой сук. Видимо рыбы плыла близко к берегу и при падении одного из деревьев ей в бок и «прилетела» большая ветка.

Окунь был настолько велик, что у мальчишек не получалось даже вытащить его из воды, все что они могли, это своими гарпунами не дать воде унести его ниже по течению. Пришлось вернуться к стоянке и взять большое копье, с его помощью мы и всем скопом и вытащили рыбину на берег. Почему это было так трудно, да потому, что его размеры были просто невероятно огромны, он был в длину не меньше моего роста! Ничего себе окунь, даже не знал, что такие бывают![42]

Эта удачная «рыбалка» была как нельзя вовремя, так как мяса антилопы осталось на один день, не больше, а эта рыбина позволит мне, не думать о добыче пропитания еще дня три как минимум! Разделкой рыбы мы и занимались до самой ночи.

Почти неделю назад, я пытался из воздушного пузыря крупной рыбы, сделать что-то вроде фляги для воды, точнее бурдюка. Но, видимо я что-то сделал не так, пузырь ссохся и весь потрескался, тем самым став совершенно непригодным к переноске в нем любой жидкости. В этот раз я надеялся добиться лучшего результата. Так что пока все остальные чистили рыбу и отделяли мясо от костей, я вырезав воздушный пузырь окуня, тщательно его промыл, протер песком, затем вывернул его и повторил процедуру, после чего обильно натер всю его поверхность маслом. Очень надеюсь, что в этот раз все получится. Потому как если он будет держать воду, то мне останется сплести из лыка под него корзинку и переноска для воды литра на три готова. Пока мне она вроде ка не нужна, но на будущее иметь запас воды, при длительных переходах, переоценить важность такого было невозможно.

Но на этом хорошие новости на сегодня закончились. Во-первых, я не смог найти заготовленные и вывешенные на сушку сухожилия. Видимо их куда-то унесло ветром. Во-вторых из-за урагана перетерся канат на кране и заточенное бревно рухнуло вниз с обрыва. Впрочем починить ловушку много времени не займет, так как необходимой длины канат уже был сплетен, да и крокодилы уже уползли с перешейка. Так что это может и подождать. В-третьих мы не досчитались пяти шкурок сурикатов, растянутых на колышках после обработки.

На самом деле эти потери были сущей мелочью по сравнению с тем, чего бы мы лишились, не потуши я начинающийся пожар. Так что можно сказать, ураган нам почти не повредил. Хотя, теперь мой план на застройку стойбища придется менять. Я думал, построить легкие жилища, со стенами из сплетенных тонких прутьев и пальмовых листьев, но природа внесла свои коррективы.

На следующий день решил посмотреть на место где рухнуло гигантское дерево. А вдруг в его кроне было что-то интересное? К тому же там было повалено много разных деревьев, так что можно было попробовать найти гнезда птиц или набрать фруктов. С собой взял только Лаща и Ла.

После урагана передвигаться по джунглям стало еще сложнее. Впервые за все время проклял то, что у меня нет обуви, несколько раз наступал на столь острые колючки, что не спасала даже задубевшая кожа на ступнях. К тому же двести метров до цели мы прорывались больше часа. Мне бы мачете или топор, было бы легче, но чего не было того не было.

Упавший древесный монстр сделал огромную просеку в сельве. Своим падением он придавил не менее десятка пальм и иных деревьев. Осмотр показал, что его ствол не сломался, а не выдержали корни. Ветер буквально выкорчевал это дерево, обвалив вместе с ним и изрядную часть небольшого холма. Облазив все место крушения, ничего полезного не нашли. Все фрукты уже кто-то съел, а найденные два гнездовья были пусты. Только весь перевозился ползая по обрушившемуся холму, все ноги по колено были в земле и налипшей на ступнях глине. Прежде чем отправится в обратный путь, уселся на один из упавших стволов и найдя палочку принялся очищать ноги, а то на них налипло не меньше чем по полкило глины на каждую. Тихонечко матерясь сквозь зубы, счищал эту грязь, пока не замер как громом пораженный.

Глина? Глина?! Глина!!!

Буквально на карачках излазил весь холм и особенно место обвала земли. Так и есть, под почти полуметровым слоем плодородной почвы, оказался приличный глиняный пласт. Жаль что я уже почти не помню, как определять годится ли глина для обжига или нет и не слишком ли жирная она для термальной обработки. Но это можно было проверить экспериментальным путем, так что набрав глины столько, сколько выдержал заплечный короб, нагрузил еще и Ла с Лащем, после чего как можно быстрее вернулся к стоянке.

Перво наперво надо было промыть глину, хотя бы предварительно очистить её от земли, камней, корней растений и древесных щепок. Это на первый взгляд простое занятие оказалось очень трудной работой. Но такая очистка показалась мне недостаточной. Раскатывая глиняный куски в как можно более тонки блины, затем раскладывал их на камнях, что бы жаркое солнце их просушило. Пока глина сохла, нашел на пересыхающей реке подходящее место, в виде заполненной на половину скалистой выемке. Очень удобное место, для того что бы промыть и размешать глину.

Когда глиняные блины засохли, таскал их к этой выемке и мелко крошил глину в этот природный водяной чан. Надеялся на то, что камни осядут вниз, а всякая мелочь наоборот всплывет. Все это заняло у меня целый день, уработался так, что даже спина еле разгибалась ближе к вечеру.

На следующий день, плюнул на все иные занятия и опять принялся за глину. Долил воды в резервуар, выкинул примерно сантиметр верхнего, грязного слоя и и попробовал размешать глину. Не смотря на всю силу Одыра, получалось это плохо, видимо я пожадничал и положил слишком много материала. Но вместо того, что бы вытащить из скальной ямы половину, сделал из двух бревен, четырех жердей и веревок, что-то вроде ворота. Которым и перемешивал глину в дальнейшем. Помню, что для успеха в обжиге, глина должна быть однородной. Периодически вычерпывал грязную воду и заменял её свежей и чистой. Вполне возможно что я стараюсь зря и у меня ничего не получится, но очень надеялся, что судьба и удача мне улыбнутся.

Уже далеко за полдень, достал из ямы кусок глины и скатал его в шарик. После чего сделал из этого шарика колбаску. Если я все сделал верно, то когда сложу это глиняную сосиску пополам она не сломается. Затаив дыхание сложил глину пополам и едва не запрыгал от радости, потому как на месте сгиба она просто растянулась и не было даже трещинки!

Взяв столько глины, сколько поместилось в руках, принялся её разминать, что бы убрать из неё пузырьки воздуха. Пока этим занимался, систематизировал свои знания.

Для обжига в идеале нужна специальная печь. Её у меня нет и не будет. Чуть похуже, вариант сделать сыродувную печку самому. Для этого надо прокопать дырку в холме, обмазать её изнутри глиной, вырыть трубу и дырки для поддува, после чего несколько раз прокалить её, разведя внутри большой огонь и поддерживая его в течении нескольких часов. Затем процедуру повторить раза три. То есть теоретически возможно, но уверен есть в создании такой печи много подводных камней. Для того, что бы её сделать, мне потребуется как минимум пара недель, что в данный момент меня не устраивало. Но люди обжигали глину задолго до того как изобрели печи. Да, даже в современной мне Африке, до сих пор встречаются племена, которые делают это на открытом огне. Этот метод я и собирался попробовать.

Так как для эксперимента мне не нужно было лепить что-то конкретное, то просто сделал четыре толстостенных, глубоких миски, объемом не больше литра каждая. Делал я их как можно более похожими друг на друга. Завершив этот нехитрый процесс, перенес заготовки в темную расщелину и накрыл дополнительно листьями, что бы солнце преждевременно их не пересушило. Как мне не хотелось приступить к обжигу как можно быстрее, тем не менее я вспомнил, что такая теневая сушка процесс не быстрый и лучше так оставить глину хотя бы дня на три минимум. Оставшуюся глину залил водой и накрыл яму бревнами и листьями.

За два дня пока я был так увлечен своей новой находкой, в племени все шло своим чередом. Каждому находилось дело, и даже не нужно было никого помыкать. Больше всего меня обрадовало то, что мальчишки и без моего присмотра не бросили тренировки, превратив эти занятия во что-то вроде игры.

До заката починил моргенштерн, а так же сделал второе копье с наконечником из кости антилопы. Затем проверил растянутые кишки антилопы, к моему сожалению им уже ничего не помогло, ни вымачивание, ни растягивание, они скукожились и ссохлись. Осталось только совсем немного этого материала, та часть которую я оставил в воде, что бы потом использовать в для крепежа наконечников.

Ночью опять не давали спать собаки, достали меня своим воем и постоянными склоками так, что готов был руками их передушить! Но понимал, что скорее всего это они меня сожрут. Мучаясь бессонницей, долго думал как же мне их перебить или прогнать. Самым лучшим вариантом было устроить огненную ловушку, но как загнать в неё псов? И как вообще её сделать, эту ловушку из огня?

В принципе если заманить стаю на пересохшую протоку, которую предварительно подготовить соответствующим образом, то может неплохо получится. Там как раз хватало места, примерно на двадцати метрах, там где ранее находилась вода, сухой травы не было, то есть если грамотно все организовать, то можно устроить пожар который не перекинется на остальную саванну. Но устройство такой западни потребует много времени, надо подготовить дрова, сено и желательно все это предварительно пропитать маслом и высушить. Решил пока отложить этот проект, точнее готовить его, но без фанатизма, планомерно заниматься им в свободное время.

На следующий день, подготовил новый выход на охоту. Но поход пришлось отложить, так как стая собак бегала как раз у водопоя, что могло привести к тому, что нас отгонят от той добычи которую мы добудем. Из-за этого собрал всех желающих и мы отправились в джунгли. Еды там было уже мало, но хоть что-то мы надеялись найти, к тому же я шел с конкретной целью набрать плодов масленичной пальмы. Набрав полный короб гроздей дал команду на возвращение. Остальные собрали еды едва ли по четверти своих корзин, но и это было уже хорошо, по стоящей в эти дни погоде. Очень надеюсь, что у меня получится с керамикой и тогда эти скудные запасы можно будет превратить в питательный суп, а не поедать сырыми.

Вернувшись к стойбищу, снял всех женщин с выделки шкур, кроме Ыши, которая по прежнему занималась ремнями из кожи антилопы и отправил их рвать сухую траву. Рвать и собирать в стог. Собаки мне надоели до зубовного скрежета, так что огненную западню я решил начать готовить уже сегодня, пока собирая для неё материалы.

Сам же таскал с завала сухие тонкие ветки, заодно пытаясь найти подходящую основу под будущий лук. Так как композитный лук, я пока был не в состоянии изготовить, потому как только теоретически знал технологию, да и то для неё был необходим клей, которого у меня не было, то с самого начала собирался делать что-то вроде валлийского лонгбоу. В своих многочисленных походах в сельву, я уже подыскал подходящее дерево. Достаточно крепкое и упругое, как мне показалось, оно мне напомнило по своей структуре знакомый мне орешник. Я бы мог конечно срубить заготовку, но тогда пришлось бы ждать месяца три, пока она высохнет, найти уже высохшее дерево в завале, мне показалось затей куда более лучшей. Пока заготавливал дрова для огневой западни, нашел как мне показалось три подходящих жердины, все они были сухими, без трещин и сучков.

Как мог объяснил мальчишкам, что они должны искать в завале тонкие ветки и таскать их к восточному обрыву. Сам же забрав понравившиеся жерди, каждая длиной больше меня, пошел к своей мастерской, точнее к тому месту которое я под него облюбовал, то же в восточной части холма.

Древесина выбранных мной жердин, была настолько крепкая, что даже обсидиановый нож, едва снимал с неё стружку, а не резал. Пришлось нож отложить в сторону, так как вулканическое стекло не сталь и я боялся сломать столь ценный инструмент. Немного подумав, вздохнул тяжело, от осознания объема предстоящей работы, взял в руки скребок и принялся им тереть по дереву, снимая за одно прохождение скребка по жерди не более полумиллиметра стружки. Таким темпами, что бы обработать одну заготовку, мне потребуется не меньше недели, но иного выхода я не видел. Зато в этом способе было и хорошее, то, что загубить дерево, случайно где-то отрезав больше чем надо, было невозможно. Мне бы рубанок, хоть самый примитивный, для этой задачи, но как его сделать, придумать не получилось. Так и сидел, соскабливая тонкую стружку час за часом, только иногда прерываясь, посмотреть как идут дела у остальных.

Больше всех уделял внимание Ыше, она не понимала, зачем столько мять кожаные ремни и раз за разом натирать их маслом. Может она и права, может кожа уже готова, но я предпочел перестраховаться, заставляя её продолжать эту работу. Мне нужна была тетива, которая выдержит натяжение полноценного лука, не растянется и не порвется.

Так до ночи и скреб неподатливую древесину, сняв почти за день не больше полсантиметра стружки. Как говорили в моё время «беда-печаль». Засыпая размышлял над тем, что если я ошибся и лука не получится, или тетива не выдержит, то от злости возможно что-нибудь сломаю или взяв дубину пойду гонять собак!

Утром внимательно следил за перемещением стаи. К полудню она откочевала куда-то к горам и я решился выйти на охоту. Спустились с холма в том же составе, что и в прошлый раз, Зак нес корзинку с углями, остальные мальчишки держали наготове свои дротики.

Сегодня на водопой пришло еще несколько стад. Больше всего меня заинтересовали антилопы гну, настоящие гиганты в атилопьем виде, но как ни облизывался на них, все же воздержался от попыток подбить одну из них. Не уверен был, что дротики способны умертвить такое большое животное достаточно быстро. А если раненая особь потом убежит на километра два прежде чем издохнет? То единственным результатом такой охоты, станет потеря невосполнимых на данный момент обсидиановых наконечников. Впрочем если как и в прошлый раз нам удастся забить простую газель, я не расстроюсь.

Только вот к моему сожалению, в жизни далеко не всегда происходит то, что нам хочется. Так и сегодня, газели паслись за большим стадом буйволов, которые на наше приближение реагировали очень агрессивно. Пробовали обойти, но как на зло буйволы откочевывали так, будто специально перекрывая нам дорогу. Бегали часа два таким образом. Как не обидно было, но охоту пришлось прекратить так ничего и не добыв. Впрочем неудачи бывают всегда, они случаются и у намного более опытных охотников нежели мы. Плохо было то, что еды оставалось только до вечера, завтра нам придется голодать. Но лучше «затянуть пояса», чем полезть на буйволов и погибнуть, затоптанными без всякой на то пользы.

Меня эта неудача не сильно задела, так как изначльно я был далек от мысли, что каждая наша охота будет удачной. Но вот мальчишек это как-то подкосило, шли обратно со смурными и недовольными лицами, они то были готовы кидать дротики и в буйволов, просто не представляя к чему приведет их героизм. Они не понимали, почему я им это запретил. Так как спорить было бесполезно, все равно местным словарным запасом адекватно не объяснить, то поступил так как делают в армии. То есть как пришли к стоянке, то нагрузил парней тренировками так, что все дурные мысли у них быстро вылетели из головы, а к вечеру парни едва ноги волочили. Никаких угрызений совести, чрезмерно нагружая их юные организмы я не испытывал, не доходит через голову, будет доходить через ноги.

Пока юноши бегали и метали дротики, сам я сидел рядом и пробовал сплести тетиву из ремней, которые нарезал потоньше. Пробовал и так и эдак, выбирая какое плетение подойдет лучше. Долго ничего не получалось, так как кожа все равно тянулась, что было неприемлемым, пока я не сообразил предварительно скручивать ремни и только потом сплетать их. Этот простой метод и дал мне нужный результат. До конца дня сплел примерно полтора метра, после чего свернул будущую тетиву и положил её в тень, предварительно еще раз обтерев маслом.

После закатных стихов, мальчишки отключились сразу, прямо у костра и заснули, настолько я их замучил за день. Я был эти доволен, так как малейшее недовольство моими решениями надо пресекать на корню.

Ночью думал о том, что я сделал и что будет, куда повернет история если меня не станет прямо сегодня. По любой причине: хищники, болезнь, травма или еще что. Я тут немногим меньше месяца, а по сути для будущего толчка цивилизации не сделал почти ничего. Чему я научил соплеменников? Думаю самым важным будут короба которые можно носить за плечами и гарпуны с вершами для ловли рыб. И пожалуй все. Атлалти думаю забудутся, по той причине, что нет наконечников для дротиков, обсидиан то закончился, да и не смог я передать навыки обработки камня методом ретуши, по той же причине, не было камня на котором можно было тренировать местных. Охота в саванне скорее всего то же зачахнет или все мальчишки по глупости на ней без меня погибнут. Веревки? Не думаю, что без меня их продолжат плести, потому как не увидят в этом надобности.

Но были и положительные мысли. Относительно положительные. Племя несомненно выживет даже если не будет меня. Только на одной рыбе человек шесть минимум способно прокормиться. Да многие погибнут в первые годы, но когда парни подрастут, то и племя разрастется. Возможно в будущем их потомки расселятся вдоль берегов реки, будет племя рыболовов и охотников за крокодилами. Достаточно многочисленный союз племен, который без особого труда отобьет нападение северных каннибалов, которое если я правильно помню должно произойти в будущем. Но достаточный ли это толчок для цивилизации, не думаю… Может и произойдет какое-то ускорение, но скорее всего оно будет локальным и размытым во времени и вряд ли окажет существенное значение на развитие человечества. Хотя… Если люди из четырех племен выживут, а в моем прошлом они были вырезаны подчистую, то это так же внесет разнообразие в генетическую карту нашего вида. Промаявшись часа два за такими нелегкими мыслями, успокоил себя тем, что хотя и сделано безмерно мало, но шанс на то, что цивилизация разовьется хотя бы на тысячу лет раньше все же весьма велик.

Утром проснулся злым и раздраженным. Поднял пинками парней и принялся учить их изготовлению копий с костяными наконечниками, используя для этого крокодильи кости, которые в качестве тренировочного материала подходили идеально. До полудня мучился с мальчишками, пытаясь вбить им в головы хоть что-то. Но за несколько часов добился только минимального прогресса, а именно они научились выбирать подходящую для наконечника кость. Надо было бы продолжить эти занятия, но голод не тетка и когда солнце приблизилось к зениту, мы вновь вышли на охоту.

Моё настроение за день только ухудшилось, меня буквально душила злость на тупость моих соплеменников, на их непонимание того, что, что бы выжить надо учиться новому. Ярость холодными волнами билась в голове, думаю попадись мне под руку сейчас собачья стая, то не смотря на все риски я бы ввязался в драку. Но псы как чувствовали мой настрой и на глаза не попадались.

Нельзя себе позволять злиться, а тем более выходить в саванну в таком настроении. Можно натворить глупостей и погибнуть. Но в тот момент такие умные мысли в мою голову не приходили. Поэтому когда наш путь преградил молодой буйвол, еще наверное теленок годовалый и зло раздул на нас ноздри, наклонив при этом свою массивную голову, то я отметив, что он находится от своего стада метрах в ста, с непонятной злостью отдал приказ метнуть дротики и кинув копья на землю кинул и сам. Все четыре снаряда попали в цель, но только разъярили буйвола. Возможно хоть одна из ран и была серьезной, но по зверю это было не видно, он мотнул головой и встряхнулся всем телом, дротики тут же вылетели из его ран.

Едва успел крикнуть, что бы мальчишки разбегались, как взрывая землю своими копытами, молодой африканский бык понесся на меня подобно скорому поезду. Его закрученные вниз рога, нацелились прямо на меня. Будь я по прежнему городским жителем двадцать первого века, тут бы и помер, застыв соляным истуканом, не в силах сдвинуться с места от сковывающего все мышцы ужаса. И хотя в молодом буйволе было веса не больше чем пару центнеров, его атака была страшной. В который раз мою глупую голову спас Одыр, перехватив управление телом. Прыжок в сторону и рога проносятся всего в паре десятков сантиметров рядом с моим боком. Бык не успевает быстро затормозить и уносится несколько метров за мою спину. Тут же древний кидается к лежащим на земле копьям и хватает одно из них. Но едва успевает подняться, как следует новая атака. Реакция Одыра просто феноменальна, он не только успевает уклонится вновь, но и наносит удар в бок животного. Только вот костяное копье да еще из кости газели не то оружие, которое способно пробить толстую бычью шкуру, да еще под острым углом атаки. Кость наконечника выдержала, древко то же, но крепление — нет. Копье разлетелось на две части.

Краем глаза заметил, что с мальчишками все нормально, они уже пробежали половину расстояния до холма. Видимо мой приказ «бежать» был ими воспринят правильно и без каких-либо сомнений, возвращаться и геройствовать парни не собирались.

Нам безумно повезло, потому как остальное стадо совершенно не обратило внимание на то, что молодой бычок гоняет по саванне каких-то обезьян, они мирно паслись не обращая внимания на происходящее всего в сотне метров от них.

И все же не зря я когда то назвал Одыра идеальным убийцей, он таковым и был. Сломанное копье не привело его в замешательство и на секунду, он тут же отбросил его в сторону и рванул с пояса боло. Отпрыгнул от очередной атаки и раскрутив ремни метательного оружия, запустил их в полет, когда буйвол, вырывая землю копытами, пошел в новую атаку. Видимо как я мог использовать память древнего, так и он умел то же что и я. Его бросок был плодом моих многодневных тренировок. Кожа с закрепленными на её концах каменными утяжелителями, отправилась в свой полет всего в полуметре над землей, зацепилась за правую ногу быка и тут же захлестнулась на левую. Конечно это оружие не было приспособлено что бы сдержать столь массивную цель. С глухим хлопком кожа боласа лопнула, но для быка это уже было не важно, на полной скорости он запнулся, его ноги заплелись и он буквально кубарем полетел на землю. Я бы тут же убежал, благо до холма было не дальше чем шагов триста, но Одыр рассудил иначе. В полном молчании, хищно оскалив зубы, он кинулся на пытающегося подняться зверя, оседлал его и всадил обсидиановое лезвие ножа тому прямо в шею, а потом еще раз и еще. Так продолжалось, пока молодой бык не затих. И только когда это произошло, Одыр вернул мне власть над телом. Меня тут же затрясло крупной дрожью.

Вскочив на ноги огляделся, на моё счастье никто на нашу битву внимание не обратил, хищников было не видно, а остальным быкам не было до погибшего никакого дела. Видимо этот молодой буйвол был одиночкой, а не стадным, такое иногда бывает, когда особо буйных особей стадо изгоняет из своих рядов. Будь дело иначе, сюда сейчас бы неслось не меньше десятка разъяренных и что самое главное взрослых, не менее чем по полутонне весом зверей.

Мелькнула мысль позвать мальчишек на помощь, но быстро передумал, пока они спустятся с холма пока добегут, многое может случится. Отрезать голову бычка оказалось не очень трудно, большую часть работы за меня уже сделал Одыр. Весила она прилично, так что не смотря на всю её ценность, выкинул её без сомнений. Остальную тушу мне не хотелось оставлять на радость падальщикам, так что я попробовал её взвалить на плечи. Когда-то давно я читал, что бывают силачи способные поднять быка, думал сказки, но нет, Одыр оказался именно из таких. Было трудно пройти эти триста шагов до склона, но ведь дошел! Быстро поднялся по лестнице, подбежал к крану и отвязал ударное бревно, после чего скинул пустую веревку вниз и крикнул парням, что бы звали все племя на помощь. Скатившись по склону, перенес тушу к обрыву и обмотал её веревкой. Когда вновь поднялся к крану там уже собрались все соплеменники. Совместными усилиями мы затащили нежданную добычу на холм и только тогда, когда это произошло я схватился за голову и чуть не взвыл. Мало того, что мог погибнуть и погубить парней, так еще и лишился невосполнимого запаса! Дротики с драгоценным обсидианом были потеряны! Найти их в саванне было уже практически невозможно. Стоило ли их потеря этой горы еды, которая все равно испортится через дня четыре? Определенно нет.

Хотел бежать вниз и искать дротики, но на месте гибели буйвола уже сбежались гиены и увлеченно драли отрубленную голову. То есть выйти на поиски получится не раньше завтра.

Оставив разделку туши на племя, а сам ушел в сельву. Настроение стало даже хуже, чем было утром. Я все время считал себя сдержанным человеком, а тут учудил такое! Мне надо было побыть одному, подумать.

Из-за чего произошел этот срыв? Тут два варианта. Первый я пошел в разнос из-за постоянного стресса и второй личность Одыра начинает на меня влиять все больше и больше. Ни тот ни другой вариант меня совсем не радовали.

Взять себя в руки, удалось только примерно через час, после чего я вернулся к стоянке, набрав предварительно новых прутов для дротиков. А наконечники, уверен раз нашелся один осколок обсидиана, то найдутся и еще, должен же был он откуда-то появится. Тем более река сильно обмелела и теперь можно осмотреть те участки брода которые ранее скрывала вода.

Перепрыгивая через скалы порогов, иногда приседал рядом с мелководьем и всматривался в дно реки, в надежде разглядеть знакомый черный отблеск «кусачего камня». Там где воды было всего по щиколотку вообще спрыгивал вниз. Это принесло такие результаты о которых и не мечтал! Когда вышел на берег в моих руках было более десяти обсидиановых камушков и хоть ни один из них не дотягивал по своим размерам до первого, который нашел Лащ, их хватит и на замену наконечников и на несколько новых лезвий-скребков.

К тому же, едва я пришел к месту разделки буйвола, меня порадовали тем, что два наконечника отломались от древк, остались в туше и были извлечены почти не поврежденными. Настроение стремительно улучшалось, я даже почти забыл о том, что сегодня прошел по грани между жизнью и смертью. Окончательно оно выправилось, когда я вновь прошерстил пороги и нашел еще один осколок обсидиана, неровный, вытянутый, плоский, длинной в полторы ладони и шириной сантиметров в десять. Мои мечты о достаточно убойном копье, перестали быть несбыточными!

А еще, вечером, работая над новыми дротиками случайно усовершенствовал смоляной клей. Это и правда получилось как-то само собой, смола стекла с камня и смешалась с углем. Так как запасов смолы было мало, то я взял палочку и намазал эту смесь на крепеж, в результате получил клей, который при высыхании был не хуже знакомой мне эпоксидки.[43] Такое ощущение, что судьба сжалилась на до мной за неудачи последних дней.

Спал в эту ночь плохо, как закрою глаза, так перед взором встает, несущееся на меня стадо буйволов. Кошмар был настолько реален, пару раз спросонья едва не вскакивал и не порывался бежать куда-то.

Не смотря на бессонную ночь, встал рано, так как дел было огромное количество. Надо было готовить новое костровище для обжига глины, тесать лук, вырезать бычьи сухожилия и обрабатывать их, делать новое копье и помогать женщинам с обработкой толстой кожи буйвола, которую размять они не сумеют, так как просто не хватит сил. Но вопреки этим планам, занялся совершенно иным. Терять такую гору мяса, которую мы банально не успеем съесть за то время пока оно не стухнет, было выше мои сил. Теперь, когда у меня была глина, я решил попробовать сделать коптильню холодного копчения, не знаю увеличит ли это срок хранения мяса в условиях местной жары, но попробовать я был должен.

У меня было много знакомых рыбаков, иногда даже ездил с ним на рыбалку куда-нибудь в глушь. Так что коптильни различные видел и не раз, осталось только сообразить, как воспроизвести в здешних условиях. Холодное копчение отличается от горячего во многом. Приготовленное на холодном дыму мясо хранится в разы дольше, но при этом требует на свое приготовление чуть ли не сутки, а то и дольше.

Что мне нужно? Яма для костра, которую можно будет прикрыть, длинная канава, так же в дальнейшем закрытая сверху, по которой будет идти дым, остывая и выходная труба, в которой и будет производится копчение. А так же опилки, сырая кора и вообще все, что будет давать густой дым. Сделать все это было теоретически возможно, осталось только проверить теорию на практике.

Ранее я не брался за создание такой установки, по той причине, что никак не мог сделать трубу, обмазанные илом камни не держались вместе. Теперь все было иначе. Место для коптильни выбрал недалеко от западного склона, что бы было ближе таскать как глину, так и все что дает дым, к тому же в этом месте острова, слой почвы был намного толще и что бы докопаться до скальной основы холма надо было прокопать больше полутора метров.

Ненавижу копать землю без лопаты! Только здесь я ощутил всю гениальность этого изобретения и насколько оно облегчило жизнь человека. Но что поделать, надо значит надо. Вначале заточенным на огне колом разрыхлил землю, затем снял разрыхленный слой, который был глубиной в половину ладони, а затем все по новой! Адская работа… Поняв, что дело идет медленно снял мальчишек с рыбалки, так как еды было вдоволь, оставив только Лаща помогать женщинам с кожей и они стали выгребать разрыхленную мной землю. Производственный процесс сразу ускорился.

До полудня мы выкопали и канаву и яму для костра. После чего я пошел к обвалившемуся холму на другом берегу за глиной, а парни были отправлены искать и таскать камни, для будущей трубы. Два раза, набрав в короб столько глины сколько мог унести, решил что глины мне хватит. Промывать, просеивать её посчитал не нужным, мне же её не на посуду пускать.

После двух часов мучений, понял, что я не печник, стоило будущей трубе вырасти всего на полметра как она заваливалась и разрушалась. Уже думал даже забросить строительство, как вспомнил, что по трубе будет идти холодный дым, а не огонь и камни мне не очень то и нужны. В итоге изменил концепцию, вкопал по кругу жердей и вплел в них ветки кустарника, после чего все это обмазал толстым слоем глины. Читал когда-то, что так даже строили дома причем вплоть чуть ли не до середины двадцатого века.[44] На жарком солнце глина высыхала быстро, так что работа шла с заметным прогрессом.

Еще до заката коптильня была готова, осталось только прикрыть верх канавы чем-нибудь, что бы создать что-то вроде дымопровода. Накидал палок поперек, на них широкие пальмовые листья и положил сверху дерн, не сложно, но большего мне и не надо. Запуск коптильни перенес на завтра, так как уже пришла пора ужина и ежевечернего чтения стихов.

Утром сплел крышку для трубы, затем женщины нарезали бычье мясо как можно тоньше и я нанизал эти куски на веревки, после чего закрепил эти веревки на крышку и закрыл ею трубу. За раз в коптильню поместилось примерно сорок килограмм. Можно было и больше, так как с размерами установки я не мелочился, но боялся, что труба не выдержит нагрузку. Разведя костер в яме, дал образоваться углям, затем кинул на них лыко и траву, после чего закрыл костер, такой же плетенной крышкой. К моей радости дым пошел через трубу как и было задумано! Ответственным за поддержание костра и дым, была назначена Ла, как самая смышленая. Долго ей объяснял, что и зачем мы делаем. Это и правда было невероятно сложно, так как в местном языке не было даже таких понятий как: дым, жарко или холодно. Было только слово похожее по смыслу на «горячо», да и то скорее оно означало угли или «то что обжигает». Корявое у меня вышло пояснение, но суть я донес, что «то что обжигает» пройдет под землей и выйдет через трубу, тут без слов пришлось пояснять — жестами, и из-за этого мясо не будет долго портиться. Не смотря на мои корявые разъяснения Ла поняла всю важность новой работы и отнеслась к её исполнению очень серьезно. Примерно час сидел рядом с ней и только удостоверившись в том, что она поняла и делает все верно, занялся другими делами.

Проверил оставленные несколько дней назад в расщелине глиняные миски. На них не было ни трещинки, что говорило о том, что глина которую я нашел, почти идеальна для керамики. Но эти заготовки только самое начало, дальше оставалось самое трудное. Мало кинуть глину в костер и продержать её в нем несколько часов, таким образом керамику не получить, процесс намного сложнее. И основная заковырка в нем заключается в двух нюансах. Первый нюанс в том, что надо обеспечить равномерный нагрев материала, этого я собирался добиться выкладывая вокруг дрова по всей высоте. Второй нюанс заключался в том, что надо нагревать постепенно, плавно увеличивая температуру, а потом так же медленно понижать её. Не так легко в моих условиях, к тому же я совершенно не помнил этих температурных режимов. Впрочем у меня была возможность экспериментировать, что и собирался сегодня сделать.

Прежде чем приступить, нацарапал на мисках надписи «Сделано Одыром», зачем, а просто так, мне показалось это веселым.

Подготовил на северном берегу, что бы за дровами далеко не бегать, четыре площадки, под каждую из мисок. Затем поставил заготовки на плоские камни и обложил их тонкими, сухими прутьями. А затем, принеся угли от основного костровища, постарался как можно одновременнее поджечь сразу четыре этих костра. После чего пришлось бежать к стоянке и ставить пометку на часах, так я отметил время начала эксперимента.

Когда на одном из костров подкладывал более толстые дрова и усиливал жар, так же делал временные метки для каждой из заготовок. Поняв, что большинство времени я сижу, смотрю на огонь и ничего не делаю, принес сюда свой будущий лук и принялся скоблить его. Через полтора часа первая заготовка лопнула, большая трещина пробежала по дну, а затем расколола миску на двое. Именно эту заготовку я нагревал быстрее всех. Остальные выдержали нагрев до того момента как огонь стал максимальным.

Иногда проверял как идут дела у Ла. Будь её задачей, просто поддержание огня, я бы не волновался, но ей надо было не разжигать пламя, а поддерживать угли и дым, что намного сложнее. Но девочка молодец, справлялась на отлично.

Держать заготовки на максимально возможном огне, насколько помню надо долго. И чем дольше буду держать, тем лучше получиться керамика. В итоге решил, что буду это делать в течении десяти часов, а после начну планомерно остужать миски. На это уйдет весь остаток светового дня и часть ночи, к тому же мне надо будет сменить Ла на дежурстве у коптильни, спать мне сегодня видимо не придется. Впрочем организм молодой, так что по этому вопросу я не сильно переживал.

Как и задумал, постепенное охлаждение начал уже в сумерках, прервавшись от процесса только чтобы дойти до стоянки и прочесть ритуальные стихи. Попросил Ла не ложиться спать, пока я не закончу свои дела на берегу. Судя по её виду, она была готова и всю ночь просидеть, её невероятно воодушевляло то, что она занята чем-то новым и очень важным.

Примерно через два часа после заката, точнее было никак не определить, так как часы то не работали без солнца и время я определяя на глазок, по движению луны на небосклоне, завершил обжиг. Одну из мисок забраковал сразу, она покрылась сетью микротрещин. Оставшиеся две при поверхностном осмотре показались вполне годными, но было темно и я отложил более подробное изучение на утро, спрятав миски в уже знакомую расщелину.

Затем сменил Ла на её посту у коптильни, отправив девчонку спать. Помню, что рыбу таким образом надо готовить сутки, но у меня в трубе подвешено мясо, а значит время надо увеличить, желательно раза в два. Всю ночь сидел у ямы с углями, подкидывал то дрова, то траву или листья, да точил основу для лука. Заодно думал о том, как сохранить уже копченое мясо еще дольше. Лучшим вариантом в результате этих дум, мной был признан такой: мясо укладывается в глиняные миски, не обязательно на костре обожженные, можно просто высушенные на солнцепеке, обильно заливается маслом и замазывается той же глиной. Думаю это даст еще дней пять сохранности, а на большее я и не рассчитывал. Если получится растянуть годность мяса с нынешних четырех дней до семи, а то и девяти, то уже буду счастлив.

На восходе меня сменила Ла, а я, после зарядки, улегся в тенечке западного склона и поспал три часика, предварительно отправив мальчишек искать «кусачие камни» на мелководье. Проснувшись, умылся и пошел проверять как дела у остальных.

К моему сожалению, кожу буйвола нормально обработать женщины не смогли, этим надо было заниматься мне, но у меня не было на это времени. Заготовили только пару длинных, но тонких ремней которые девушки могли размять без труда и все. Сухожилия же были отделены как надо и наученный горьким опытом, я их промыл, очистил как смог и повесил сушиться на западном склоне, с той стороны холма почти никогда не бывает ветра.

Мальчишки порадовали найдя множество мелких осколков обсидиана, на копья они конечно не годились, зато на скребки и маленькие лезвия подходили замечательно. Подумав о том, что вулканическое стекло явно приносит вода, то значит где-то есть его месторождение иначе как эти осколки оказались здесь? Как мог расспросил братьев на предмет того, где погиб их соплеменник, укушенный «злым камнем». Если я правильно их понял, то тот кусок обсидиана был найден примерно в двух днях пути выше по течению, на берегу одного из притоков Реки, там был небольшой водопад, «шумящая вода падающая вниз», и под ним пещера, в которой их племя иногда жило во время кочевий. Из их слов стало ясно там таких камней много. Надо будет как-нибудь устроить туда экспедицию, в обязательном порядке.

Отправив парней бить рыбу, в том числе и Лаща, пусть поборет свой страх и учится этому несомненно полезному занятию, сам достал из расщелины миски и принялся их изучать. На вид оба оставшиеся целыми изделия были без изъянов. Поднес их по очереди к уху и щелкнул пальцем по ним, звук мне понравился, он был не сухой, что означало бы нарушение структуры и не глухой, которой означал бы то, что внутри оставалась еще сырая глина. Смутило только то, что цвет изделий изменился и стал красноватым, не помню нормально это или нет. Надо теперь было испытать на деле качество мисок по бокам которых шла надпись «Сделано Одыром», как не посмотрю на эти легко читаемые буквы на керамике, так непроизвольно на лице появляется улыбка, есть в этих простых словах что-то такое, от чего веет мои теперь таким далеким будущим.

Если поступать по уму, то вначале надо было просто попробовать вскипятить в них воду, но мне захотелось большего. Порезал мясо на мелкие кусочки, так же поступил с корешками напоминающими по вкусу сладкий батат, добавил найденное в норах сурикатов зерно, все это разделил по мискам и залил водой. Затем сходил на каменистый пляж и набрал камней, которые потом разместил на костровище так, что бы на них можно было поставить миски, под которые поместились бы еще и угли. Затем, расколол небольшую палочку длиной в пару ладоней вдоль и вырезав сердцевину получил, что-то отдаленно напоминающее ложку. Пока закипала вода, обточил эту заготовку получше, а когда доваривалось мясо, в моих руках уже была вполне приличная ложка. Конечно она и близко не напоминала привычные мне, но что-то подобное я видел в Таиланде, и есть подобным прибором можно было не особо напрягаясь.

К моей радости обе миски выдержали часовую варку на углях, не потрескались и не протекли.[45]

Обжигая губы попробовал получившийся суп. Для человека будущего конечно не хватало специй и соли, но для древнего это было умопомрачительное лакомство! Но суп это не только разнообразие пищевого рациона, это так же очень питательная вещь, в которую можно закинуть почти какие угодно зерна, корешки, луковицы, лишь бы они изначально были съедобны. Первую миску умял сам, хотел так же поступить и со второй, но сдержался. В начале дал остыть супу, а потом подозвал Бры и дал попробовать. Точнее первую ложку пришлось в неё запихивать силой, она совершенно не понимала, что в ложке еда. Жидкая пища это была такая концепция до которой местные еще не додумались. На вторую ложку она уже сама открыла рот. Третья улетела вообще влет. Пришлось скормить ей половину миски, прежде чем удалось оторвать её от супа, да и то когда я позвал Ышу и предложил попробовать суп ей, в глазах Бры стояли чуть ли не слезы. Еще дал попробовать новое блюдо Ла, на остальных не хватило. Это привело меня к мысли что надо делать большую емкость, что бы можно было варить сразу на все племя.

Прикинув сколько у меня осталось отлеживающейся в водной яме глины, решил попробовать сделать сразу большой чан, литров на десять. Трудность была в том, что просто ручками его не слепить, да и гончарный круг без пилы и топора мне не сделать. Пришлось вновь обратится к детским воспоминаниям, в которых я выудил необходимый техпроцесс — ленточную керамику. Процесс сам по себе примитивен и прост настолько, что шестилетний ребенок справиться без особого труда.[46]

Катаешь длинную «колбаску» из глины, а затем сворачиваешь её в круг, потом еще одну катаешь и кладешь сверху прижимая к первой и промазываешь место стыка, затем галькой разравниваешь. В чем-то напоминает строительство маленького домика, ярус за ярусом, круглые, согнутые «бревнышки» глины занимают свое место. Конечно то что получается далеко от совершенства тонкостенных амфор греков и римлян и выходит намного тяжелее и массивнее чем они, зато результат надежен как дубинка из железного дерева. Да и форму изделию таким методом можно придать самую разнообразную. Когда завершил лепку чана, то оставшуюся глину пустил на глубокие тарелки. После чего сложил все в тень и закрыл от солнца листьями.

Затем занялся изготовлением обсидиановых лезвий, посадив рядом Лаща, что бы тот смотрел, что и как я делаю. Хорошо было то, что его явно очень интересовало как «тот кто ведет» справляется с «кусачим камнем», так что глядел он очень внимательно. Да и мой нож или что-то подобное уже хотел иметь каждый в племени. А вот из плохого, первую же свою заготовку он загубил безвозвратно, на второй порезался, хорошо хоть не сильно. Если бы меня не было рядом, то думаю и он бы после этого «укуса» навсегда вычеркнул бы обсидиан из полезных камней. Но желание заполучить острое лезвие, даже не нож оказалось в мальчишке сильнее страха.

Мне было жалко смотреть, как переводит столь ценный материал Лащ, но сжав зубы я терпел, пока он портит заготовки одну за одной. В конце концов, у него начало что-то получаться как раз в тот момент, когда я для себя решил: «еще один камень загубит, пойдет кожу мять!».

До вечера мы сделали несколько отличных, овальных лезвий, с одной стороны заточенных а с другой отполированных, для того, что было удобно было держать их в руке. К моему удивлению основная трудность у мальчишки была в грубой, предварительной обработке камня, он привык делать рубила из гранита и прилагал слишком много усилий вначале. А вот техника ретуши, благодаря отличному глазомеру у него начала получаться почти сразу.

Первые лезвия ушли девушкам занятым на чистовой разделке туши буйвола, судя по моим наблюдениям их работа тут же ускорилась почти в двое! Затем сделали лезвия для мальчишек, что бы потрошить рыбы было удобнее, а к вечеру с таким же ходили уже все взрослые. Может и глупо было так разбазаривать ценный ресурс, но я хотел, что бы все поняли преимущество новых технологий и сами захотели обучится изготовлению лезвий. Лащ под моим присмотром даже сделал себе небольшой нож, всего пять сантиметров режущей кромки, но как он на него смотрел и как им гордился!

Ночь опять выдалась бессонной. Все же есть в коптильне большой недостаток, то что её работу надо поддерживать и днем и ночью, пока она загружена мясом. И все эти труды только для того, что бы сохранить продукты на лишних три-четыре дня. Как же я тут мечтаю о холодильнике! Была даже мысль выкопать глубокий погреб, но так как холм на котором обосновалось племя был скальной природы, то из этой затеи ничего не вышло.

На утро вместе с Ла мы вытащили мясо. Оно получилось очень жесткое и явно пересушенное, по вкусу напоминающее подошву от ботинка. Но мне было не до кулинарных изысков, так что результатом я остался доволен. Натер маслом вытащенные куски и завернул их в толстый слой глины, после чего поместил их в тень.

Коптильню же на пробу, в этот раз заполнили рыбой, не для сохранности оной, а просто мне захотелось попробовать как она приготовится, если не передерживать её на дыму, как в случае с мясом.

Проспав пару часов, пошел к восточному склону и примерно оценил объем работ для огненной ловушки, которую я собирался сделать против собачьей стаи. Дел предстояло сделать на этом поприще много, но уже сейчас примерно представлял, что и как, а следовательно оставалось приложить усилия и попробовать избавиться от этих надоедливых собак, которые совсем обнаглели и местом ночевки своей стаи выбрали небольшой холмик всего в трех сотнях метрах от нашего острова. Мало того, что спать не дают, постоянно дерутся и завывают в ночи, так еще и на охоту выходить теперь опасно.

Мне нужно было заманить стаю под обрыв, отрезать их от саванны стеной огня и затем закидать обезумевших от страха зверей камнями сверху. Все соплеменники не занятые срочными делами были мной перекинуты на заготовку сена и хвороста.

Все собирали, а я в полдень спустился вниз и раскладывал сухую траву и тонкие ветки большим полукругом, примерно метров двадцать в радиусе. Затем поднялся обратно и принялся за изготовление метательных факелов. Работы предстояло много, но собаки мне так надоели, что на их уничтожение я был готов потратить хоть неделю своего времени. Управились правда с основной подготовкой гораздо быстрее, всего за день. Осталось только заготовить промасленные снопы сена и высушить их.

Третья ночь без сна, заставила меня задуматься над тем, что нужно устроить у коптильни посменные дежурства, а не заниматься этим процессом только вдвоем. Заодно и другие поймут, что нужно делать и возможно копчение останется в племени даже если я внезапно погибну. И вообще, пора было передавать свои знания максимально возможному числу соплеменников. Пусть они не понимают технологии, пусть им не объяснить суть процесса, им достаточно знать простые вещи. Такие как: если так стучать по камню то получишь инструмент, если долго держать рыбу или мясо на дыму, то оно сохранится дольше и не забивать им головы, почему так происходит. Понимаю, что это не обучение, а дрессировка скорее, но и она принесет свои плоды. Если племя сохранит то что я им передам, то выживет, разрастется и со временем расселиться дальше принося технологии с собой другим пока совершенно диким людям. И в большое расселение вдоль берегов морей и океанов уйдут не примитивные сапиенсы вооруженные только палками, а люди многое уже умеющие. А это ускорение развития цивилизации на многие тысячи лет. Если конечно племя не вымрет или не забудет все, как только меня не станет…

Закопченная рыба получилась намного вкуснее мяса, еще бы хоть чуть-чуть соли и вообще отменное лакомство бы вышло. Но и так, эту рыбку все ели с таким удовольствием, что только треск за ушами стоял.

Два дня прошли в подготовке огненной ловушки. Несколько раз когда казалось что все уже готово, я замечал изъян в плане и приходилось все переделывать. Но в конце концов получил нужное. Широким полукругом на песчаном участке бывшей протоки, равномерным полукругом лежали снопы сена промасленные сверху, для лучшего возгорания. Так же были подготовлены два десятка факелов и мальчишки натренированы их кидать. Под вечер был специально разведен новый костер у обрыва, но на таком отдалении, что его не было видно из саванны.

Началом операции стало то, что мы скинули вниз все отходы животного происхождения, потроха, кишки, испорченную кожу, даже несколько свежих рыбин не пожалели для такого дела.

Только такой приманки было мало, пришлось мне рискнуть. Набрал полную корзинку тухлого мяса и спустился вниз. Выбрав момент когда стая была относительно рядом, то есть они меня видели, но я успевал бы добежать до лестницы в случае их агрессии. Спустившись начал раскидывать тухлятину, делая что-то дорожки из хлебных крошек. Из-за того что ветер дул в западном направлении, псы долго не обращали на меня внимания. Но в конце концов затихли и начали подкрадываться ко мне, пытаясь спрятаться в высокой траве. По своему опыту знаю, что самое лучше средство привлечь внимание к себе у агрессивной собаки это побежать от неё. Когда до первого пса в стае оставалось всего метров пятьдесят, развернулся и что есть мочи побежал к склону. Свора тут же кинулась следом. Надо признать, бегали они немного быстрее чем я ожидал. Один из самых рьяных псов едва не схватил меня за пятку, когда я уже был на лестнице.

Дальше было проще. Скидывая вниз куски рыбы, заманили всю стаю, а собралась под склоном кажется и правда вся свора, прямо к заготовленной куче еды. Собаки тут же забыли об мне и принялись увлеченно делить нежданную и столь богатую добычу. Поджог факелы и раздал их парням, себе то же взял парочку. По моей команде, горящие палки, просмоленные и обернутые высушенным лыком и обрывками старых веревок, полетели вниз. Не прошло и пяти минут, как жаркое пламя, взметнулось вверх больше чем на метр по всему периметру ловушки, отрезая собакам путь к спасению. После этого, все мы и женщины в том числе принялись кидать в псов заранее заготовленные камни. Не прошло и четверти часа, как все было кончено, собачья стая так нам досаждающая прервала своё существование. Вырваться из под каменного дождя, пробежав через стену огня ни одному псу не хватило духу. Потом я насчитаю восемнадцать собачьих тел на месте устроенной нами бойни.

Еще час просидел на обрыве, молясь, что бы огонь не перекинулся в саванну, но тут направление ветра сыграло мне на руку, сено прогорело раньше, чем сменилось направление воздушных потоков.

Говорят корейцы едят собак и считают их деликатесом, но собака собаке рознь, к тому же мясо многих хищников требует гораздо большей термической обработки. Так что есть псов я никому не дал. Мы подняли их тела, сняли шкуры, но мясо использовали для того, что бы выманить несколько крокодилов на песок пересохшей протоки. После чего я выбрал не самого большого, всего метра на два, подкрался к нему сзади, пока он был увлечен поеданием собачьего мяса и прибил моргенштерном. За прошедший месяц я настолько свыкся с видом кровожадных рептилий и столь хорошо изучил их повадки, что совершенно перестал их бояться. Если соблюдать минимальную осторожность и не переходить определённые рамки, то крокодил не так опасен для человека, как я думал ранее. Точнее небольшие крокодилы не так опасны, а вот чудовища от шести метров и больше, то от одного их вида до сих пор иногда кидало в дрожь.

Победа над стаей, привела племя в необычайный восторг. Даже после вечерних чтений никто не ушел от костра, все сидели и как могли обсуждали произошедшее. В основном конечно хвастались, в переводе на русский их похвальба звучала бы примерно так, если включить фантазию и разнообразить словарный запас:

«А вот я его!!»

«Да что ты, вот я!»

«А я самому большому псу камнем прямо в голову ка-а-ак!..»

«Я так кинул…»

Детский сад — штаны на лямках, но мне было от чего-то радостно от такого настроения соплеменников. Так как Ла сменила у вновь загруженной коптильни Ыу, то сегодня я впервые за три дня нормально выспался.

Утром сходил за глиной, по пути нарвав вязанку прямых прутьев, запас на будущие стрелы. Глину очистил и поместил в водную яму, а палки подвесил на распорках, привязав к каждой по камню, что бы они вытянулись и ушли изгибы, заодно и высохнут.

До полудня смотрел как Ла и Ышу, объясняют остальным как надо следить за коптильней. Специально не вмешивался, давая девушкам самим придумывать пояснения. Жесты, крики, дело дошло даже до подзатыльников, но так как я был рядом и внимательно наблюдал, то никто в ответ не огрызался, на это применение негуманных методов обучения девчонками. С обработкой обсидиана дело стояло много хуже. У меня не было достаточного запаса, что бы учить остальных мальчишек. Так что пришлось отложить эти наставления на более поздний срок. Впрочем у меня и так есть чем заняться!

Вначале проверил как сохнет чан и новые миски, замазал несколько трещинок и поставил обратно в тень. Потом проследил за выделкой собачьих шкурок, мысленно я уже сделал из них жилетки с кармашками, так что к их обработке отнесся очень придирчиво. Затем пошел к обрыву наблюдать за саванной и скоблить лук.

Пока занимался этой монотонной работой, заприметил стадо газелей, которое постепенно сдвигалось в нашем направлении. Через час они приблизились к острову всего на пару сотен метров. Не смотря на то, что в мясе недостатка у нас не было, такой шанс упускать не захотел. Собрал мальчишек, мы экипировались и спустились по лестнице, в надежде добыть зазевавшееся животное. Солнце было еще высоко, а львы далеко, так что вылазку посчитал в меру безопасной.

Увы, как не были хороши изначальные условия, охота не удалась. Не то, что бы газели нас боялись, просто сработал закон подлости. Мы только только подкрались, уже буквально готовы были метнуть дротики, как пара гепардов спугнула стадо. Антилопы с такой скоростью умчались вдаль, что за ними едва поспевали даже пятнистые кошки, что уж говорить о нас. Преследовать газелей не решился, а так как полуденная жара стала спадать, то отдал приказ возвращаться.

Как на зло прямой путь к острову перегородили буйволы, пришлось делать приличный крюк, сталкиваться с этими бешеными животными, мне не хотелось совершенно, воспоминания о недавней охоте обернувшейся корридой еще были свежи.

Обходя стадо по широкой дуге, вышли к небольшому холму, который весь был изрыт собаками, вокруг во множестве валялись кости различных животных. Именно это место уничтоженная нами стая выбрала для своей стоянки. Оглядевшись, не заметил поблизости крупных хищников. И подумал, что неплохо было бы поискать в этих костях что-нибудь полезное. Отправил мальчишек на остров, а сам остался, опустился на четвереньки и принялся выискивать в добыче собак, то что может пригодиться в хозяйстве. За пять минут нашел, крупную берцовую кость зебры и череп гну с витыми рогами, и то и то положил в заплечный короб. Только решил, что больше ничего интересного тут нет, как услышал слабый писк с другой стороны холмика.

Писк был жалобным и каким-то слабым-слабым, такие звуки не издают взрослые животные. Припав к земле, снял короб и взяв на изготовку копье, осторожно двинулся на звук. Но мои приготовления не пригодились, опасности не было. В небольшой норе прорытой в склоне суетились четыре маленьких шерстяных комочка. Две пары щенков гиеновидной собаки, которым от силы было недели три от роду. На минуту подвис в раздумьях и что мне делать? Убить, оставить их тут на верную смерть, ведь их стаю мы перебили или забрать с собой.

Зачем забирать? По сути собаки мне не нужны, даже в недалеком будущем не пригодятся. В охоте они не помогут, даже если я смогу их выдрессировать, слишком они мелкие, к тому же их знают животные саваны и собака скорее отпугнет жертву, чем принесет пользу. В древности люди использовали прирученных волков, для загонных охот используя страх зверей перед хищниками, что бы загнать добычу в нужное место. Но для этого надо много собак и требуется специфическая дрессировка, нюансов которой я не знаю. Но есть и другая сторона, собаки отличные сторожи, они чуют опасность намного раньше, чем человек её заметит, а эта функция будет востребована всегда, на нашем острове конечно не сильно она и нужна, но в вылазках в джунгли собачий нюх может очень сильно пригодится.

Но главное было в ином. Если получится приручить щенков, то это будет очередной кирпичик в слом привычного существования древних людей. У них прорастет идея того, что животных в принципе можно приручать. А это очень и очень много. Даже если псы будут для меня бесполезны, то их стоит взять с собой только для одного лишь примера того, что зверей можно приручить.

Выкинув из короба череп гну, берцовую кость то же вытащил и заткнул за пояс.

Первого щенка взял на руки очень осторожно опасаясь укуса, но тот только пискнул да несильно засучил лапами. Глаза у него уже открылись, но зубы были еще очень малы, он даже не пытался меня укусить. Интересно, а чем их кормить? Врятли они способны в этом возрасте есть мясо, а молока у меня нет им на прокорм, а даже если и было бы оно то на щенков тратить его бы не стал. Взвесив все за и против уж было решил бросить щенков здесь, но тут мои глаза встретились со взглядом с глазами того клубка шерсти, что я держал в руке и… И я не смог оставить его здесь на верную смерть. Если эти зверята не смогут есть ничего кроме молока, то они кончено погибнут, но все же я постараюсь сделать хоть что-то. Тем более воспоминания из моего прошлого, в очередной раз напомнили о себе.

Этими воспоминаниями был фрагмент одной из передач Анимал Планетс, в ней рассказывалось о том, что гиеновидные собаки самые легко приручаемые дикие псовые из всех.[47] А те же красные волки, с которых и пошли все домашние виды собак, изначально приручались в разы хуже. Решено, забираю этих четверых щенков с собой, вдруг выживут?

Аккуратно вытащил всех щенков из норы и запихнул в заплечный короб, им конечно там тесно, но не намного теснее той норы из которой я их забрал. Зверьки конечно скулили, но делали это не громко, видимо от голода сил у них оставалось совсем немного.

Дальнейшее возвращение на стоянку прошло уже без каких-либо эксцессов. А вот потом начался самый натуральный бедлам. Стоило мне вытряхнуть щенков из клети как тут же сбежалось все племя, включая даже самых малых детей.

Пришлось дать по рукам самым ретивым, что бы не касались собак, а то взгляд Ыши и недвусмысленно зажатое в её руках обсидиановое лезвие, вполне прозрачно намекали на её намерения. Причем не одна она восприняла щенков, как некие живые консервы, хотя они и понятия не имеют о том, что такое «консервы». У всех остальных, кроме ребятни, взгляды были очень схожи с Ышиными. Но как всегда и уже привычно, профилактическая воспитательная работа, выраженная окриком и подзатыльниками, быстро отбила желание, съесть живую добычу принесенную Тем Кто Ведет.

Но не смотря на щедро раздаваемые мной тумаки, никто расходиться не собирался. Все смотрели на щенков, которые сбились в один комок и сильно дрожали, неуверенно попискивая и тыкаясь носами в мои ладони при попытках сбежать. Хоть куда они сбегут? Вон на ногах еще стоят еле еле, то ли от малого возраста то ли от голода.

Надо попробовать их покормить, но чем? Подозвал к себе Ла и через пару минут, она принесла несколько кусков мяса. Нарезал самый мягкий из них как можно мельче, попробовал покормить этими кусочками одного из щенков. Помню своего пса еще в той жизни, я пересадил на корм в возрасте семи недель. Эти же мясо есть отказались, вернее как отказались, они не могли его прожевать и проглотить. А один, самый крупный на вид, вообще никак не реагировал на еду, даже когда я разжал ему челюсти и запихнул кусочки в пасть, он их сразу отрыгнул обратно.

Жаль, что ничего не получится с их приручением и все щенки погибнут от голода, а то я уже начал витать в облаках, воображая себя на охоте с четырьмя пасами, которые загоняют антилоп прямо под бросок моего дротика. Обидно, что этому видимо не суждено сбыться в обозримом будущем. Когда еще мне так повезет, найти в бескрайней саване щенков у которых погибла стая? Боюсь на поиск такой удачи могут потребоваться многие годы.

Чем дольше я находился рядом с этими малышами, тем все больше плюсов я находил от их приручения и тем меньше мне хотелось потерять эту четверку. Но против природы не попрешь, они еще слишком малы, а та пища которую я могу им предложить слишком тверда для них. Если бы мы уничтожили эту стаю дней на десять позже, то они бы уже подросли достаточно, что бы есть измельченное мясо. Мне бы сюда мясорубку, может получилось бы сделать достаточно мягкую еду для щенков, но её у меня нет.

И тем не менее сдаваться так просто не хотелось. Через полтора часа я сварил мясо, затем растолок его и попытался, затолкать то что получилось в результате в щенков. Самый мелкий из них, единственная девочка даже что-то проглотила, но вот остальные никак не справлялись. И все равно это был очевидный прогресс!

Остальных щенков спасло то, что я вспомнил о том, о чем должен был подумать с самого начала. А именно я сам выступил в роли мясорубки. Пережевывал вареное мясо до состояния кашицы, затем срыгивал полученную еду и обмакнув в неё палец, запихивал пищу прямо в пасть щенка. Это конечно было медленно и меня пытались покусать, но они ели, а это главное! На кормление таким образом всех четверых ушло чуть ли не больше часа. Все это время соплеменники только и делали, что смотрели на происходящее как на какой-то выездной цирк, который по ошибке приехал в глухую деревню и устроил супер представление.

Хорошим показателем послужило то, что наевшись щенки тут же уснули. Пока они спали, под моим командованием племя соорудило что-то вроде плетеного загона из веток кустарника, квадрат метр на метр, предназначенный для того, что бы псы не разбежались случайно и не погибли упав со склона.

К вечеру покормил щенков еще, правда уже не один, в этот раз пережевывать мне помогали Ла и Бры. Именно на Бры я и «повесил» обязанность следить за щенками и кормить их. Зачем это нужно она не смогла понять, не смотря на все мои попытки объяснить, но не взирая на это непонимание, беспрекословно выполнила все, что я ей сказал.

Все больше и больше древние мне напоминали не привычных мне людей, а каких-то андроидов со сбитой программой. А точнее, все чаще казалось, что мне досталось племя не полноценных человеческих особей, а больных синдромом дауна, и хотя никаких внешних проявлений этому не было, мне так думалось все чаще и чаще.

Чего стоит хотя бы тот факт, что на утро все «взрослые» племени полностью потеряли интерес к щенкам. А как же любопытство, как же реакция на что-то ранее невиданное, а нет её, вчера поудивлялись, а сегодня все равнодушны! Правда дети являли собой исключение из этого общего поведения. И сегодня наши ясли-сад переместились к клетке с собаками. Строго запретил «воспитательницам» подпускать детей к щенкам, через клетку пусть смотрят, но что бы руками не трогали! А то знаю я это детское любопытство, уши, ноги поотрывают беззащитным животным и сами того не заметят.

Этот день полностью посвятил лепке новых сосудов для будущего обжига и работе с глиной, пришлось даже пару раз сходить на другой берег за пополнением её запасов. Конечно же не забывал и о щенках, время от времени подходил к клетке и смотрел все ли с ними в порядке. Не знаю как щенки, а вот дети были в полном восторге от собак, в отличии от взрослых их любопытство было неугомонным. Пять раз вместе с Бры кормил малюток и даже дал погладить самого крупного щенка наиболее смелым и любопытным деткам.

Ближе к вечеру посчитал, что сделал достаточно заготовок на обжиг, и до ночи собирал дрова. Все это время в голове крутились отнюдь не веселые мысли. Поведение соплеменников если честно вывело меня из себя. Ну как так можно? К ним в жизнь приходит нечто такое чего раньше не было, а они через пару часов теряют к этому какой-либо интерес. И ладно бы они стариками были, но тому же Заку всего одиннадцать, откуда такой перекос в личности? В его возрасте все новое должно вызывать тягу к себе, а он с утра только взглянул на клетку и пошел рыбу бить. Для меня подобное не понятно совершенно и даже обращение к памяти Одыра не дало никакого ответа. Казалось память и мышление древних проводили какой-то отсев информации: не съедобно, не полезно, равнялось — не интересно. Но как тогда развиваться, как познавать мир, как создавать новое? Да, даже как удержать те знания которые есть, если эти знания не приносят сиюминутной пользы?

В очередной раз меня накрыла с головой мысль, что я строю замок из песка в огромной пустыне, пропади строитель и порыв ветра подтолкнет соседний бархан и с такими стараниями возведенный замок, поглотит толща песка, не оставив не только следа, но даже памяти о себе.

Впрочем вода и камень точит, сдаться я не имею права, остается только верить, что когда-нибудь, может через год, а возможно через десять лет, моё присутствие все же что-то изменит в образе мышления древних. Только на это и была моя надежда. Мне же оставалось только одно, работать, работать и еще раз работать, желательно при этом выкинув все мысли о возможной неудаче из головы. Только вот, это легко сказать «выкинуть из головы» это как не думать о «белой обезьяне», совершенно не получалось. Но и от подобного вида депрессии человечество придумало лечение, а именно труд до упаду.

На следующий день решил, что все готово к новой попытке создать керамические изделия.

Перед тем как приступить к обжигу, сходил к часам и проанализировал метки нагрева у тех мисок которые не раскололись ранее. Выходило, что нагревать надо постепенно часа два, затем десять часов поддерживать максимальный огонь и те же два часа охлаждать. Судя по всему мне вновь предстоит провести этот день на ногах. В будущем надо будет выдрессировать соплеменников на то, что бы они сами могли воспроизвести процесс, но пока я не был на сто процентов уверен в результате, с этой дрессировкой лучше подождать.

Самым сложным оказалось не поддерживать огонь, а планомерно наращивать температуру и наоборот снижать её. И если с нагревом я не мог ничего придумать, что бы хоть как-то облегчило процесс, то как быть с постепенном охлаждением, эту задачу мне кажется удалось решить. Уже к вечеру, когда прошло десять часов накаливания, с помощью заранее сделанного ухвата, переместил раскаленные заготовки в вырытую ранее яму, а потом засыпал все углями и накидал сверху песка. Угли будут постепенно остывать и температура сама собой падать и к утру я получу нужное. Это дало мне два часа экономии времени, да и легче это было намного, чем постоянно уменьшать пламя и постоянно следить за ним, все же костер это не газовая плита и тут вентиль не завернешь, что бы уменьшить пламя.

Проверил Бры и щенков, затем сменил Ла на её посту у коптильни. Что бы не уснуть, всю ночь скоблил заготовку лука. Не смотря на то, что скобление древесины процесс далеко не технологичный, но из-за того, что я уделял ему все свободное время, к утру у меня в руках была практически завершенная дуга из цельной, просушенной древесины, думаю что завтра я её доделаю.

С восходом солнца спустился к месту обжига и раскопал его. Увы, но в этот раз меня ждало разочарование. Видимо я что-то сделал не так, потому как большой котел, на который возлагал столько надежд лопнул в четырех местах и совершенно не подлежал восстановлению. Из обычных мисок только две выдержали и были мной признаны пригодными для дальнейшего использования. Не смотря на то, что я знал о том, что изготовление керамики не так просто, как кажется на первый взгляд и на этом пути меня ждет множество неудач, результатом я был порядком обескуражен. Одно дело умозрительно предполагать неудачу, другое же видеть, как результат многодневных трудов превращается не в нужный тебе продукт, а в груду изломанных осколков.

Осмотрев лопнувший котел внимательнее, подумал о том, что разрушился он по причине неравномерности прогрева по всей толщине, то есть середина стенок не успевала спекаться должным образом. То есть повторять эксперимент не имело смысла, если я не решу задачу равномерности прогрева. Выхода на вскидку виделось два или уменьшение толщины стенок, или увеличение максимального нагрева до запредельных для открытого огня значений, в районе тысяча сто, тысяча двести градусов, точнее я не помнил.

Попробовал сперва сделать котел потоньше, но он ломался еще на стадии лепки, края стенок загибались или отламывались под своим весом. Половину дня промучился, но результата нужного не достиг. Методика ленточной керамики в данном случае не годилась. Дело пошло бы на лад, будь у меня в распоряжении гончарный круг, но его конечно же у меня не было.

Часа два рисовал на песке чертежи возможного гончарного круга, даже получилось что-то, что будет в принципе работать. Но как представил сколько у меня уйдет трудозатрат на его изготовление, отложил реализацию этой идеи до того далекого времени, как решу проблему с подходящим инструментом. А точнее пока не придумаю как сделать пилу или ножовку, без этого к работе над гончарным кругом приступать было не рационально. Одна беда, как сделать пилу я думаю чуть ли не с первого своего дня в этом времени, но так и не придумал.

Для повышения же температуры, нужно было создать хорошую печь. В этом принципиально ничего нереального не было. Прокопать в холме полость, причем так что бы вход был с наветренной стороны, для дополнительного потока кислорода в рабочую область, сверху трубу выкопать. Затем все обмазать внутри глиной и обжечь несколько раз. Думаю за неделю с привлечением мальчишек можно справиться с этой задачей. Отложил эту стройку на будущее, на то время когда у меня будет возможность выделить эту неделю, только на работу с печью. Заодно пока подумаю получше над её будущей конструкцией.

А пока, попробую сделать пару котелков для варки, каждый литров на пять, судя по прошлым результатам такие должны были получится без особых проблем. Этим и занялся справившись с изготовлением заготовок всего за пару часов. После чего без сил рухнул спать, все же бессонная ночь и утро полное разочарований изрядно меня вымотали.

Проснулся от громкого детского плача. Причем плакали сразу несколько детишек. С трудом разлепив глаза, по положению солнца понял, что спал от силы часа полтора не больше. Что там случилось такое? Нет детский плачь на стоянке не редкость, но сейчас рыдали почти все дети одновременно, а это уже далеко выходило за рамки нормы.

Когда кто-то сформулировал поговорку «беда не приходит одна», был чертовски прав. На все сто процентов прав. Разбудивший меня детский плач возник не на пустом месте. Детки плакали, потому что один из щенков умер. Самый крупный кобель, казавшийся мне и самым здоровым, лежал бездыханным тельцем в углу плетенной клетки. Осмотрев труп, так и не понял из-за чего щенок умер. Увы я не ветеринар и не патологоанатом. Очень надеюсь, что причина его смерти не какая-то инфекция, а то мне только эпидемии не хватало, тем более дети уже почти два дня проводят почти все время около клетки с псами. Зарождающаяся внутри меня паника, по поводу чумы, оспы или еще какой гадости, была подавлена воспоминанием о том, что собачьи болезни не передаются человеку, то есть самое страшное что может произойти, это гибель остальных щенков, а за здоровье детей можно не волноваться. Забрав труп, сходил к реке и выкинул его вниз по течению.

Вернувшись, покормил собак, отметив, что на щенков гибель их брата совершенно не повлияла. Видимо они еще слишком малы, что бы что-то в этом понимать. Держа на руках самого мелкого из псов, вспоминал, с какого возраста нужно начинать дрессировку собак. Вроде откликаться на свое имя, усвоить команду призыва к еде собаки способны уже в месячном возрасте. Если переживут пару дней и не погибнут как самый крупный из них, то надо задуматься и придумать им имена. Пока же, я решил никак их не называть, пусть побудут безымянными, все равно не знаю, будет хоть кто-то из них жив завтра или нет.

Что-то у меня сегодня все из рук валится, да и неудачи одна за одной. Для успокоения нервов, сел на восточном обрыве, свесив ноги рядом с краном и принялся дорабатывать дугу лука, монотонная работа и правда успокаивала. Перед самым закатом, придирчиво осмотрев дугу, понял, что лучше уже не сделаю. На мой непрофессиональный взгляд, заготовка выглядела вполне приемлемо.

После ритуального песнопения, долго не мог уснуть. Ну как долго, около часа где-то, все думал о том, что же мне делать с племенем, как пробиться через их упертую привычку не думать головой. И в очередной раз забылся беспокойным сном, так ничего и не придумав.

Рассвет встретил злым на весь белый свет. Видимо поняв мое настроение, все соплеменники старались держаться от меня подальше и лишний раз не попадаться мне на глаза. Позавтракал копченой рыбой, почти не чувствуя её вкуса. Потом проверил щенков, все трое были живы и активно ползали внутри клетки, пытаясь из неё выбраться. Оценив их активность пришел к выводу, что максимум через неделю, надо будет расширить для них загон и сделать его покрепче.

Затем спустился к речным перекатам, где проверил запасы мяса. Чуда не случилось, еды оставалось от силы на один день, не считая запасов копченой рыбы. Как не хотелось сегодня доделать лук и попробовать из него пострелять, пришлось отложить это занятие. Только вот черная полоса в моей жизни и не думала заканчиваться. Мало того, что потратив четыре часа на охоту, я отвлек всех парней от иных работ, так еще мы сломали два дротика и порвали мой болас. А потом долго бегали от впавшего в буйство буйвола, который выбрал нас в качестве мишени для того что бы сорвать свою злость, так мы не добыли к тому же вообще ничего, даже завалявшегося суслика. Попытка приманить крокодилов к крану-ловушке так же не увенчалась успехом. Точнее крокодила то мы подманили, только на берег выполз семиметровый гигант, разогнавший всю мелочь, а охотится на такое чудище было не разумной идеей. Даже если убьем, удачно сбросив тяжелый кол ему на голову, то эту тушу просто не сможем поднять на холм.

Да что это такое?! Вторая охота подряд и неудача. А не была ли ошибкой самая идея, из племени джунглей, которое ориентировано на собирательство и падальничество, создавать общность живущую за счет охоты и рыболовства? Ну какой из меня охотник? Даже совершенно непуганую дичь, которая подпускает к себе чуть ли не на пять метров и ту добыть не можем! Впрочем все эти измышления ни к чему, останься мы в джунглях, взрослые бы выжили, а вот то, что дети не дожили бы до сезона дождей, в этом я был полностью уверен. Не то, что бы мой путь был гарантией выживания, но он давал шанс, а в сельву мы можем уйти в любой момент и так.

После полудня, так ничего и не добыв из мяса, собрал желающих в вылазку в джунгли. Но и тут, намотав километров десять, до вечера мы едва собрали по трети заплечного короба корешков и фруктов каждый, а этого не хватит даже один день кормить все племя. В общем лучше бы я доделал лук, а так получилось, что весь день фактически насмарку, ничего не сделал, ничего не добился, только злее стал и раздраженнее. Во время закатного ритуала, едва сдержался, что бы не проорать на всю савану «Du Hast» из репертуара группы Рамштайн, спасло психику соплеменников, которая несомненно бы пострадала, после моего исполнения этого шедевра сумрачного тевтонского гения, только то, что кроме припева я ничего и не помнил из текста это песни.

Не помню, что мне снилось, а жаль. Потому как проснулся я, не взирая на все неудачи последних дней, в отменном настроении. Умывшись и прихватив тетиву и дугу, сменил Ошу в дежурстве у коптильни, заодно и позавтракал. Крепление тетивы я придумал уже давно, так что особых проблем не возникло. Стрелы так же заготовлены заранее. Но прежде чем стрелять, с замиранием сердца, встал в позицию для выстрела и принялся равномерно натягивать лук, внимательно вслушиваясь в поведение дуги, не треснет ли? Выдержит ли она натяжение? Видимо лимит неудач был мной исчерпан, лук замер в полном натяжении, дуга уверенно держала напряжение. Медленно, не спуская тетиву вернул лук в исходное положение, после чего придирчиво его осмотрел, трещин или иных изъянов найти не удалось. Сделав еще три таких подхода и убедившись в прочности дуги, обмотал левое запястье кожаным ремнем и натянув лук, спустил тетиву.

— Уе-е-е-е!!! — Разнесся над саванной мой полный восторга крик, лук выдержал! Выдержал!

Окликнув Ыу, оторвал её от плетения новой заплечной корзины, в замен прохудившейся и поручил ей следить за коптильней. Мне не терпелось испытать лук понастоящему.

Спустился к южному склону, где давно были начерчены круги-мишени для тренировки в метании дротиков. У меня было изготовлено две тренировочных стрелы, у которых вместо обсидианового были гранитные, грубые наконечники, предназначенные не для того чтобы пробивать шкуру цели, а служившие скорее балансиром для древка. Отмерил двадцать пять шагов от мишени, развернулся и наложив стрелу, натянул лук. С замиранием сердца, забыв даже дышать, поднял наконечник на два пальца от центра круга в который планировал попасть и разжал пальцы. С резким хлопком тетивы по кожаной обвязке на левой руке, стрела отправилась в свой недолгий полет.

В цель я попал, только далеко не в центр мишени, а ближе к правому верхнему краю. Сделав поправку, во второй раз поднял стрелу только на палец и чуть отклонил целик влево. Спуск, хлопок и стрела уходит в нижний левый сектор, почти в самую линию мишени.

С одной стороны несомненный успех. Первое: лук выдержал. Второе: обе стрелы попали в цель, что для первого раза было просто восхитительно. Но с другой стороны, не все так радужно, разброс между первой и второй стрелой был почти метр и это всего с двадцати пяти шагов! Да я дротики кидаю более точно, с такого расстояния у меня получается попадать в неподвижный полуметровый круг девятью из десяти.

Не смотря на то, что еды оставалось едва едва на сегодня, если мальчишки конечно не поймают рыбы больше чем обычно, на охоту сегодня решил не отвлекаться. Древние привычны были обходиться без пищи при необходимости, а для детей у нас был запас корешков и рыбы.

За три часа, я сделал около сорока выстрелов. Не много, но в перерывах занимался тем, что подправлял стрелы. Вначале никакого прогресса не было, некоторые выстрелы вообще приходились «в молоко». Так продолжалось до тех пор, пока я не сообразил, что у меня не фабричные стрелы и каждая из них имеет свой неповторимый «характер». По этому делать как делал я, стрелять первой, вносить поправку по результатам её попадания и стрелять второй, в корне не правильно. К каждой стреле нужно было подходить индивидуально, привыкать к её особенностям. Этот вывод значительно улучшил результаты моей стрельбы. К концу четвертого часа тренировок, я укладывал стрелы с такого расстояния в круг диаметром сантиметров в сорок. А потом пришлось прерваться. Не смотря на феноменальную силу Одыра, это физическое упражнение было непривычно мышцам и руки уже ощутимо подрагивали, что сразу ухудшило результаты стрельбы.

Итак, какие выводы можно сделать из этого испытания? Судя по всему, сила удара дротика выпущенного атлатлем, все же выше чем у стрелы моего лука. Зато стрела летит намного быстрее, что конечно несомненный плюс. К тому же, лук я способен натянуть заранее, а атлатль требует широкого взмаха, который часто пугает добычу. И все же сделать дротик легче чем хорошую стрелу, да и конструкция атлатля в разы проще изготовления лука, на который у меня ушла без малого неделя. Стоит ли сосредоточится именно на луке или продолжить тренировки в метании дротиков? Основой моих сомнений было то, что дальности относительно прицельных броска и выстрела были равны. Дальше сорока шагов, точность в обоих вариантах падала катастрофически и в цель диаметром в метр, попадать получалось один раз из двух, что разумеется не годилось для охоты. А сорок шагов, это не так и много, грубо говоря примерно двадцать девять — тридцать метров не больше.

И все таки надо сосредоточить свои тренировки и улучшения именно на луке, причина такого вывода была на удивление проста. Там где люди додумались до луков, там этот инструмент охоты уверенно вытеснил атлатль из обихода древних людей. А это определенно говорит о том, что лук не смотря на свою сложность, более удачное решение для моего племени.

Пока проходила дрожь в руках, покормил щенков, только сейчас заметив, что пахнет от них не очень приятно, а даже резко. Впрочем если все пойдет как я хочу, то этот резкий запах у этого вида псовых мне только в плюс, так как для загонной охоты это не недостаток, а преимущество. Потом подновил ограду их маленького загона и отпустив Ыу, сел рядом с коптильней, предварительно прихватив с собой скребки и боевые стрелы. По результатам стрельб я уже примерно представлял, что в них надо поправить.

До вечера так и просидел у коптильни, дрожь в руках успокоилась, но стоило мне попытаться натянуть лук, как она тут же возвращалась. Так, что единственное, что получилось это провести стрельбы на дальность. Смутно помню, что английский длинный лук, способен был посылать стрелы навесом на расстояния превышающие двести пятьдесят метров.[48] Увы, но моя поделка была катастрофически далека от таких результатов. Самый дальний выстрел получился на двести шагов, а это сто пятьдесят метров максимум. Впрочем, если учесть, что это первый сделанный мной лук, который не сломался сразу, то переживать не о чем, скорее радоваться в пору!

Моё настроение было настолько хорошим, что во время закатного ритуала все племя раскачивать в такт и било в ладоши под детскую песенку:

Говорят, мы бяки-буки,

Как выносит нас земля?

Дайте что ли карты в руки

Погадать на короля…

Утром мне завтрака не досталось, точнее еда была, но я отдал её деткам им нужнее, а терпеть легкий голод Одыру было привычно. Первые три утренних часа провел привыкая к боевым стрелам, характер их полета сильно отличался от тренировочных с гранитным наконечником. По уму надо было потренироваться еще дня минимум два, но у меня, что называется свербило пониже спины, так хотелось испытать новое оружие в настоящем деле.

Когда солнце уже начало нестерпимо палить, и все хищники предпочли спрятаться в тень, я взяв с собой Лаща и братьев, вооруженных атлатлями, прихватив лук и четыре стрелы, вышел на охоту в савану. Целью было выбрано большое стадо газелей у водопоя, голов в тридцать если не больше. Обычно я не рисковал приближаться к водопою, опасаясь буйволов, но сегодня эти пугающие меня африканские быки откочевали километра на два южнее, так что у реки остались только гну, газели и зебры. На зебр и больших антилоп — гну, пока не научусь нормально стрелять, охотится смысла не было, что бы завалить такую тушу, нужно очень точное попадание в жизненно важные органы. Просто ранить их не дало бы ничего, отбегут раненые вглубь саваны и их потом сожрут другие хищники. Только время потеряю и драгоценные стрелы. А вот газели для моих стрел, просто оптимальная цель.

Как обычно в это время дня, ветер преобладал юго-восточный, то есть к водопою мы подходили с подветренной стороны, что было как нельзя более кстати. Приблизившись к стаду на двести метров, жестами показал мальчишкам, выдвинуться восточнее и спрятаться в траве. По опыту неудачных охот, уже уяснил, что напуганные антилопы, тут же убегают вглубь саваны. Я надеялся, что таким образом, если мне удастся ранить газель, то её убегающую смогут добить парни. Не то, что бы на это можно было реально рассчитывать, но такой шанс, при определенном везении и правда был.

Густая, пусть высохшая и давно пожелтевшая, под палящими лучами дневного светила, трава, надежно скрывала меня от глаз животных, а легкий ветер дующий прямо в лицо, прятал от их развитого обоняния. Ближе к водопою вся трава была вытоптана, открыв потрескавшуюся, пересохшую землю. Но на открытое пространство я не планировал выходить. Остановившись там, где трава была по грудь, опустился на колени, достал промасленную тетиву из поясного кожаного кошеля и стараясь не шуметь, накинул её на дугу лука. Затем разложил все три боевые стрелы с обсидиановыми наконечниками, перед собой и выбрал ту из них, которой получалось стрелять наиболее метко, тут же взяв её в правую руку. Теперь оставалось только ждать, ждать того момента как стадо газелей сместиться в мою сторону. Конечно велик шанс, что газели и не подумают так делать, а откочуют от воды в другую сторону, но я не настолько опытный охотник и стрелок из лука, что бы приблизиться к цели еще ближе, прячась в траве которая едва мне по колено. Точнее подкрасться то я как раз мог, Одыр и не такое был способен сделать, но вот как стрелять или метать дротики из положения лежа? А стоило бы мне подняться хотя бы на одно колено, как меня бы заметили и убежали быстрее, чем я успел бы произвести выстрел. Так что я предпочел выжидать в том месте которое мне удобно.

Ждать на солнцепеке еще то испытание. Примерно через полчаса пересохло в горле и возникли мысли о том, что надо было отправить мальчишек в обход, что бы они обошли стадо с юга и спугнули газель на меня. Отличная мысль, если бы не одно «но», а именно, если в неподвижную мишень я еще мог надеяться попасть, то попадание в спасающуюся бегством антилопу, до такого мастерства мне было еще очень далеко, месяцы, если не годы тренировок! Да и то, все эти рассказы слышные мной в той жизни, о суперлучниках попадающих в зайца с двухстах шагов, мне сейчас казались сказками ничуть не реалистичнее той же «Золотой рыбки» или «Аладдина». Так что методика охоты, была выбрана из расчета моих возможностей. А именно, подкрасться как можно ближе к стаду, занять позицию и ждать не приблизится ли ко мне какое-нибудь неосторожное животное.

Прошел час и я уже собирался плюнуть на засадную тактику и попробовать все же выйти на расстояние выстрела, что называется в наглую, все же местная фауна человека не сильно боялась и не воспринимала безволосых обезьян как хищников. Да, такое иногда получалось, примерно один раз из трех, но все же это лучше чем ждать на солнцепеке. Но едва я начал разминать ноги, как стадо все же начало смещение в мою сторону. Сто метров, восемьдесят, семьдесят, ближняя газель уверенно двигалась прямо на меня, только иногда замирая на месте, что бы наклонить голову и отщипнуть пучок пожухлой травы. Во рут пересохло еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже не куда.

Приблизившись ко мне примерно на тридцать шагов, эта достаточно крупная антилопа замерла и встревоженно прянула ушами. О! Нет! Только не опять эти чертовы гепарды! Как они мне надоели! Самый худший зверь в саване, постоянно мне мешаются! Как специально ждут, пока я приготовлюсь к атаке и тут появляются они. Ненавижу! И что им, как всем остальным хищникам, в полуденный зной в тенечке то не лежится?

Так и есть, пара молодых и явно глупых гепардов, понеслась в атаку на стадо антилоп прямо с южной стороны. Вот тупые! Их учуяли раньше, чем они смогли приблизиться на достаточное расстояние и никакая скорость им не поможет догнать газель, если у той есть метров сто форы. Не смотря на то, что атака этих полукошек-полусобак, происходила в дали от меня, мою цель они все равно спугнули.

Ничего не оставалось как спешно вскинуть лук, наложить на тетиву стрелу и натянув её попытаться поймать антилопу в прицел. Та меня явно не заметила и высоко подпрыгнув, чуть ли не на метр вверх, огляделась и огромными скачками понеслась прямо на меня. Если честно от неожиданности я даже испугался. Напуганное гепардами животное, сломя голову скакало прямо на меня. Это рассказывать долго, а на самом деле, что бы преодолеть разделяющие нас пятьдесят шагов ей потребовалось от силы три секунды.

Хлопок тетивы прозвучал всего за мгновение до того, как бегущая в ужасе газель на полном ходу врезалась прямо в меня.[49] От удара меня кинуло на спину, что-то хрустнуло, витые рога болезненно содрали кожу с правого бока. Ладони инстинктивно сжались, сдавливая такую неосторожную добычу, которая в прямом смысле прыгнула мне прямо в руки. Еще что-то резко и сухо хрустнуло, и мне на грудь полилось что-то теплое. И прямо мне на лицо выпал шершавый язык мертвой газели.

Ничего себе поохотился!! Вскочив на ноги, бегло осмотрел себя, кроме небольшой царапины на правом боку вроде повреждений не нашел. А красное, кровяное пятно у меня на груди, это не моя кровь. Под ногами валялась мертвая тушка антилопы, килограмм на шестьдесят весом. Приподнял её и буквально взвыл благим матом. Тот хруст который услышал первым, это был мой лук! Проклятая газель, основной удар её тела пришелся как раз на дугу! Черт, я изведу этих гепардов под корень! Твари, сволочи, из-за вас эта дурная антилопа сломала мой лук, который я делал так долго!

К тому же поломалась одна из стрел. Оказывается я все же попал, мой выстрел пришелся прямо в грудь антилопы, древко погрузилось в плоть почти на полторы ладони, пройдя между ребер. От удара сломалась и она. Вот удачная же охота, вон сколько мяса, а мне плакать хочется! Точнее не плакать, а бежать за этими тупыми гепардами и душить их голыми руками!

— Сволочи!!! — На чистом русском разнеслось по округе, распугивая даже зебр.

— Агар-р-р-р!! — Вдруг ответил мне многоголосый выкрик откуда-то с востока.

Сперва наклонился за копьем и только потом огляделся. Орали мои парни, восторженно прыгая вокруг чего-то скрытого в высокой траве. Собрал обломки лука, что бы потом осмотреть, а так же стрелы и сложил все в короб, тушу газели же взвалил себе на плечи и опираясь на копье, побежал к танцующим какой-то дикий танец мальчишкам.

Оказалось они так праздновали. Им так же удалось забить газель, не такую крупную как досталась мне, но все же кило на сорок их добыча тянула уверенно. На жертве подрастающего поколения охотников было множество колотых ран. Неужели все трое попали своими дротиками по бешено скачущей газели? Помог Лащу загрузить добычу ему на плечи, пока братья собирали дротики. Не смотря на то, что гепардов я не боялся, убраться с открытой местности, после столь удачной охоты, следовало побыстрее, нечего испытывать судьбу сверх разумного.

Пока брели к ставшему уже родным холму, который я иногда в мыслях нет нет да называл домом, удалось вытрясти из парней, как они умудрились подстрелить антилопу. Почему вытрясти, а не расспросить? Потому как это слово более точно отражает мои попытки, добиться связного рассказа от них. Моя первоначальная радость, от того, что мальчишки уже превзошли меня в умении метать дротики, разбилась о суровую правду реальности.

С ними произошло почти то же, что со мной, напуганная гепардами атакующими стадо, газель спасаясь, проскакала все в десятке метров от сидящих в засаде мальчишек. Они метнули дротики, но вскользь из трех снарядов попал только один. И тем не менее этого оказалось достаточно, что бы у антилопы после прыжка подломилась нога и она кубарем покатилась сминая траву по сухой земле. Надо отдать мальчишкам должное, подняться вновь на ноги и ускакать, они ей не дали, закидав дротиками практически в упор. С одной стороны молодцы, не стушевались, сообразили, что делать и добыли мясо для племени. С другой же в порыве своего энтузиазма истыкали тушу животного так, что боюсь её кожа теперь будет годна только на лоскуты. Мелькнула даже мысль, отругать мальцов за испорченную кожу, но вовремя сообразил, что это просто желание выместить на ком то свое раздражение и злость из-за сломанного лука.

Стоило нам приблизиться к отвесному склону, как Зак оставленный мной у крана, в качестве наблюдателя, позвал всех остальных. Нам скинули веревку и не прошло и десяти минут, как туши двух антилоп были подняты наверх, а потом не обремененные излишним грузом мы сами забрались на вершину.

Отправив всех свободных от неотложных дел членов племени на разделку добычи, сам удалился на песчаную площадку, давно облюбованную мной в качестве мастерской. Достал лук из короба и внимательно осмотрел дугу. Поломка произошла почти ровно по средине и восстановлению лук не подлежал. Тетива так же пришла в негодность, чертова газель задела её своим рогом разорвав один из ремешков и она расплелась. Впрочем это было не так критично, у меня была запасная, а вот с дугой получилось донельзя обидно.

Усевшись поудобнее, попробовал оценить свою первую охоту с луком. Но единственное, что вынес из воспоминаний, это то, что оценить эффективность этого инструмента по сегодняшнему дню не получится. Я произвел выстрел фактически в упор, метров с трех не больше. Даже с моим невеликим умением лучника, промахнуться было почти невозможно, тем более цель двигалась ровно на меня, а не смещалась в строну. И тем не менее в охоте с луком явно был потенциал, произвести из него выстрел, если уже наложена стрела, можно было в разы быстрее, чем запустить в полет дротик с помощью атлатля. А значит, надо искать новый материал для дуги и выскабливать новую.

Оставив обломки на песке, сходил, проверил работающих на разделке. Впрочем сходил больше по привычке, соплеменники сами уже прекрасно знали, что делать, а в работе со шкурами та же Ыу даже мне даст сто очков форы. Потом спустился к разлому в котором отстаивались заготовки на обжиг и признал один котелок, заготовленный четыре дня назад годным. С одной стороны, ради одного небольшого котелка, мучится с обжигом не имело смысла, но с другой, надо было все же оттачивать технологию и понять, почему в прошлый раз вышла неудача. Увы, но моих знаний не достаточно что бы проводить теоретические изыскания, по этому единственное что остается, это долгий и муторный метод проб и ошибок. А что делать, не хватает мозгов, работай руками, эта присказка как нельзя лучше описывает данную ситуацию.

Заготавливая древесину для обжига, старался найти подходящую основу для дуги лука. Относительно прямых палок в завале было множество, но вот подходящую, то есть без сучков, не сильно пересушенную, не поведенную винтом, найти не удавалось. Если не найду то будут проблемы, придется идти в сельву, срезать свежие заготовки и сушить их, а на такую сушку, может уйти чуть ли не полгода. Так до конца дня и совмещал два занятия, обжиг и поиск. Только иногда поднимался на холм, что бы проведать щенков. Покормить их да и проверить все ли живы.

Если в первый день мелкие псы старались, жаться друг к дружке, забившись в угол клетки, то сейчас уже вполне освоились, даже пытались перегрызть прутья и выбраться наружу. Впрочем пока у них для этого недостаточно развиты зубы, так что можно не волноваться. Правда я помню какие норы вырывали их сородичи, так что когда эта мелочь догадается плюнуть на прутья и прокопать подкоп, то это будет проблемой.

Под вечер вновь подойдя к клетке, вытащил щенков из неё и посадил у своих ног. Хотелось посмотреть как они себя будут вести обретя так вожделенную ими «свободу». Так как они пока бегать не умели, то я был полностью уверен в том, что при любом раскладе, сумею их выловить и посадить обратно в клетку. Не учел только одной детали, увидев, что щенки вне ограждения дети тут же кинулись к ним, всей толпой. Пришлось повысить голос останавливая детскую свору. А то знаю я эту детишкину любовь к котятам и щенкам, будут таскать за хвост, рвать шерсть и выкручивать лапы, а то и вдвоем в одно бедное животное вцепятся и лапы оторвут тому. Сам не ожидал, но мой окрик подействовал, дети остановились.

В итоге щенки никуда не убежали, а наоборот прижались к моим ногам и сильно дрожали, в испуге поглядывая на жаждущих их погладить деток. Поддавшись накатившему чувству, присел на колени и обнял щенков, легонько поглаживая их и успокаивая, не забывая краем глаза смотреть за детьми. Те завороженно наблюдали за происходящим. В отличии от Бры, которая сгодня выполняла работу няньки. Взрослая женщина, смотрела на происходящее как-то отстранено и равнодушно. Весь её вид как бы говорил о том, что она не понимает, зачем Тот Кто Ведет притащил из саванны этих зверей и нянчится с ними. И ладно бы это непонимание породило бы в ней хоть намек на любопытство, но нет, на её лице легко читалось только легкое недоумение вперемешку с раздражением. Впрочем и её понять можно, мало того, что за детьми смотреть надо, так еще следить, что бы они не залезли в клетку и не замучили щенков.

Мои размышления о разнице между старшим поколением и детьми были прерваны самым неожиданным образом. Один из щенков ткнулся носом мне в ладонь и лизнул мне руку. Я чуть не подпрыгнул, настолько был к такому не готов. Подняв этого щеночка на руках поднес к своему лицу. И мелкий песик тут же лизнул меня прямо в нос.

— Ух, какая ты ласковая! — У меня в руках оказалась единственная девочка из помета. Не смотря на то, что я опасался давать псам имена так рано, сейчас все же не сдержался. — Ласковая. Девочка. Будешь Лаской! Ласка. Ты Ласка. — И погладил её за ушами. Вначале она сжалась в комок страха, но не прошло и минуты, как она уже лежала у меня на коленях и подставляла то одно ухо, то другое, то шею под мои пальцы. — Ласка. — Повторял я, легонько почесывая её.

Два остальных щенка вначале перестали дрожать и постоянно оглядываться на детей, а потом обнаглели и полезли мне на колени то же. Получалось у них это плохо, все же они еще слишком малы. Сел в позу лотоса и теперь у меня на ногах без труда поместились вся троица. Два самца вели себя совершенно по разному, один как и Ласка млел от моих поглаживаний, второй же все время пытался поймать один из моих пальцев и укусить. И раз ему это удалось.

— Ах, ты шкет мелкий! — Укус оказался хоть и не до крови, но довольно болезненным, зубки у него были хотя и маленькие, но уже довольно острые. — Кусаться! Ну ты сам выбрал себе имя шкет, вот Шкетом и будешь, ясно Шкет!

Меня прорвало. Точнее понесло. Я говорил и говорил. С этим неразумными щенками мне было на порядок легче, нежели с соплеменниками. И плевать, что они не могут ответить, мне было приятно слышать русскую речь, пусть и из своих собственных уст. Схожу с ума? Возможно уже давно сошел, впрочем не важно это. Сегодня, играясь с псами, я наверно впервые ощущал себя легко в этом так пока и не ставшим для меня родным времени.

— Как внимательно ты слушаешь. — И правда, оставшийся безымянным песик, казалось ловил каждое моё слово, понимаю, что это игра моего воображения, а он просто заинтересовался шнурком, которым я обвязал голову, что бы пот не скатывался на глаза. — Слушатель. Нет, слишком длинное имя. Будешь Слухом. Ты Слух, ты меня понял? — В ответ, новоименованный свалился с моих колен и принялся остервенело чесать своё ухо.

Я заигрался настолько, что совершенно забыл обо всем, как итог, когда заставил себя усадить щенков обратно в клетку и вернулся к обжигу, то понял, что загубил заготовку. Ну и черт с ней, еще одну сделаю, настроение было на редкость благодушным и безмятежным. Видимо собаки оказывают на меня некое терапевтическое воздействие. Ради одного этого стоило их притащить из саваны, даже если с дрессурой и не выйдет ничего, все равно — стоило.

Следующий день прошел в повседневных заботах. Подежурить свою смену у коптильни, помочь с обработкой шкур Ыу, приготовить мясо на всех, сходить в джунгли и нарезать заготовки под стрелы. И прочие мелочи, но не смотря на это вымотался будто по сельве ходил сутки на пролет. Одна отдушина, иногда сходить клетке и потискать щенков. С каждым своим визитом к клетке, я привязывался к этим пятнистым комочкам шерсти все сильнее и сильнее.

А потом, через два дня, умер Слух, просто утром я нашел его не проснувшимся — мертвым. И что-то во мне надломилось…

Тогда я не понял, что это было началом того, что могло привести к концу всего, чего мне удалось добиться ранее. Я принял это время, принял себя в нем и все стало обыденным. Смирился с тем, что меня окружают равнодушные тупицы, меня даже перестало это задевать и бесить. Окружают и окружают, да начхать на это. У меня есть свои дела, а древние нужны только для того, что бы иногда служить полезными инструментами. Те далекие, наивные идеи: научить их, объяснить что-то, они канули в Лету. Я просто дрессировал соплеменников, добиваясь результата и не думая над тем, что зачастую они не понимают, зачем они что-то делают. Тот Кто Ведет сказал надо, значит надо и точка. Моя задача проста, привить им определенные навыки, вбить им необходимые умения и пожалуй все. Что бы через лет десять в итоге это племя подтянулось к уровню заселившей Америки культуры кловис этого будет достаточно, а на большее я уже и не претендовал.

Если говорить языком двадцать первого века, меня съел быт, скушал без остатка. Я продолжал что-то делать, но в моих действиях не было былого огня и желания. Работал как автомат. Дни слились в монотонную, серую вереницу, складываясь в ничего не значащие недели.

Меня даже не злили неудачи. Когда сломался новый лук из-за того, что не заметил внутреннего дефекта выбранной на дугу палки, то только равнодушно вздохнул и сел делать следующий. Когда и второй обломился после десяти выстрелов, даже намека на злость не шевельнулось в моей душе.

Ломались глиняные заготовки, керамику хоть ты тресни не получалось поставить на поток, каждый обжиг мог быть как удачным так и полностью провальным, мне никак не удавалось найти закономерность. Но и это я воспринял как должное. Получается через раз? Ну и что? Мне же не надо целый город обеспечивать посудой, на нужды племени хватает и того, что выходит в результате удачных попыток.

Тучные стада, начали мигрировать на юг, уходя от обмелевшей реки, видимо смещались на берега большого озера. Правда и многие хищники ушли вслед за ними. Но все равно охотится становилось все труднее и труднее, голод стал не редким гостем в нашем племени. Но никто не роптал, мне боялись не то, что сказать слово поперек, а даже жестом выразить свое недовольство. Я стал тенью, равнодушным механизмом, которому на все плевать и который следует заданной программе, наплевав не только на свои чувства, но и на на всех окружающих скопом. Впрочем вру, не было тогда у меня никаких чувств. Я жил как во сне, в тяжком кошмаре, липком, противном, раздражающем, в сновидении из которого нет выхода.

Через месяц у меня получилось сварить сухожильный клей, попытки со сто первой наверное, впрочем сказать честно, не считал я эти попытки.

Иногда на меня накатывали моменты, в которые я вновь начинал чувствовать, но это были всего лишь краткосрочные всплески.

В одно из таких озарений вспомнил, что слышал когда-то, в таком далеком прошлом-будущем, что первым предметом созданным человеком из композитных материалов был степной лук. Деревянная сердцевина, внешняя часть дуги обклеена сухожилиями, а внутренняя роговыми пластинами. Нет, конечно у меня не получилось создать настоящий композитный лук. Только сухожильный клей отлично лег на дугу, а с рогами не вышло совсем ничего. Но тем не менее одиннадцатая попытка сделать новый лук, оказалась просто невероятно удачной. И дерево под дугу нашел без изъяна и клей лег идеально. В результате, по конечно субъективным впечатлениям, убойная мощь нового лука была как минимум в полтора раза выше того — первого. На дальность из него мне удалось запустить стрелу на триста сорок шагов.

Я кричал и скакал от радости. Но когда попробовал объяснить соплеменникам, что же я сделал, какой прорыв это в охоте сулит, то натолкнулся на привычную, непробиваемую стену невежества и равнодушия. В порыве энтузиазма, сделал малые, учебные луки и попробовал научить мальчишек стрелять из них. К этому времени они уже настолько хорошо метали дротики, что с тридцати шагов попадали в стоящую на месте антилопу фактически гарантированно. Надеялся, что лук они освоят так же быстро как и копьеметалку. Но парни вообще не понимали как стрелять из него. Моего словарного запаса не хватало для нормальных наставлений, тумаки, крики, подзатыльники в этом деле мне не помогли. Их стрелы летели куда угодно, но только не в цель, они не понимали сам принцип, как надо целится из лука. Вот что может быть проще, а они не понимали! Будь на моем месте какой-нибудь гений педагогики, он несомненно добился бы результата, но я не смог и вновь провалился в привычную пучину равнодушия. Меня невероятно раздражали соплеменники, бесили своей глупостью, настолько бесили, что ночью мне снилось, как я встаю и душу их по одному. Все чаще и чаще, моё сознание убегало куда-то и над телом вновь обретал власть его старый хозяин — Одыр.

В тот день когда умер Слух, я сломал клетку и выпустил щенков. Думал убегут, но они остались. Как они выжили, постоянно тискаемые детьми и питаясь объедками, не знаю, но выжили. Они все время ходили за мной, неразлучная парочка Ласка и Шкет. Когда уходил на охоту или в сельву, даже приходилось привязывать их, что бы не увязались следом. Не смотря на свое дикое происхождение они оказались очень смышлеными, отзывались на имена и перебегали на мой свист. Если бы не они, думаю я бы сдался и поменялся местами с Одыром.

Я просто не видел смысла во всем, что могу сделать далее. Мне уже удалось многое. Переселил племя из сельвы. Научил охоте и рыболовству, обучил их созданию примитивных инструментов для подобной жизни. Они это приняли и пока принимали, я видел смысл в движении дальше. Но натыкался на глухую стену равнодушия, стоило мне попытаться привить что-то большее.

Когда учил делать копья, дротики, наконечники, плести короба и веревки, то меня слушали, и по настоящему пытались понять и воспроизвести, то в остальном… Стоило мне перестать следить за сменами у коптильни, как её тут же забросили. То что мясо обработанное дымом можно сохранить дольше, на поверку оказалось никому не нужным. Племени хватало и водного «холодильника». Посудой для приготовления супа и бульонов пользовались, но научить кого-то делать обжиг не вышло ничего.

Обучить лепке не составляло труда, но вот дальше полный провал. Никак не выходило объяснить, как это постепенно нагревать, а потом так же равномерно остужать заготовки. Мои попытки обучить гончарному делу закончились тем, что на свободу вырвался Одыр и до полусмерти избил Лаща, который в очередной раз, чуть ли не в двадцатый, загубил миску при обжиге. И я понял, вот он предел. Сделай я хоть самолет, это ничего не изменит. Древние люди принимали и способны были обучится только тому, что им нужно здесь и сейчас, не в состоянии думать о завтра, не говоря о более отдаленном будущем. И никакие крики и наказания, не способны были изменить то, что было вложено в них с самого раннего детства.

В один из моментов просветления, попробовал научить Ла, как самую смышленую, основам русского языка. Через неделю, едва успел перехватить контроль над вновь проснувшимся Одыром, девочка отделалась сломанным носом и множественными ушибами, а не вмешайся я, древний, живущий в глубинах моего разума, убил бы её. Моё меркнущее сознание не способно было контролировать Одыра в моменты сильной злости. Что бы избежать тотального геноцида, мне пришлось становится все равнодушнее и равнодушнее.

Я отказался от технического прогресса, полностью посвящая себя тренировкам в стрельбе. Не хотят ничего нового, не способны понять, ну и пусть. Главное, что бы люди племени выжили, расплодились и разнесли по свету хоть те крупицы знаний и технологий, которые мне удалось им привить. О большем я и не мечтал. Да и разучился я мечтать к тому времени.

Новый лук отодвинул угрозу голодной смерти. Невероятный глазомер и координация древнего, чье тело я занял, в купе с этим инструментом, все это позволило вести охоту на антилоп гну. А одной такой антилопы хватало на неделю, кормить все племя. Да и мальчишки, нет нет, да забивали дротиками одиноких газелей, к тому же рыбалка хоть и стала во много раз более скудной, но то же вносила свою лепту.

Когда мне становилось совсем невмоготу, а желание все бросить и уйти куда глаза глядят накатывало с почти необоримой силой, тогда я уходил от всех взрослых к южному обрыву, забрав с собой щенков. От детей так было не избавится. Если щенки как привязанные все время ходили за мной, то дети ходили за щенками. Их можно понять, ведь мелкие псы были их единственным подобием игрушек. Вначале я бесился, ругал нянек, но потом подумал: «а дети то в чем виноваты?», пусть ходят. Тем более они мне не мешали, сидели тихо рядом, пока я занимался щенками, смотрели и не лезли под руки.

Наплевав на людей, как в компенсацию этого, я принялся усердно дрессировать Ласку и Шкета. Они меня понимали и это грело душу приятным теплом. Эти псы стали мне во много раз роднее соплеменников. Когда им еще не было трех месяцев, они уже умели подавать лапу, понимали команды: «ко мне», «тихо», «голос», «фу» и «апорт». Я ждал когда они вырастут и смогу взять их с собой на охоту, почему то эта мысль была безмерно приятной.

Сейчас я понимаю, что тогда был безумен, долгие два месяца моё сознание едва держалось в теле. Возможно так и закончилась бы попытка еще Нерожденного Бога спасти себя и людей, моим безумием и провалом. Возможно, так бы и произошло. Если бы случайность не ткнула меня носом в ответ. В ответ, который всегда был рядом.

В тот перевернувший все день я вернулся злым с неудачной охоты. Злой и раздраженный своим промахом, который не только позволил антилопе убежать, но и привел к потере лучшей из моих стрел, поднялся на холм, отпустил парней и прямиком отправился к тому месту где привязал собак.

Что бы щенки не мозолили глаза взрослым, обычно я оставлял их за зарослями кустарника. Так сделал и перед тем как уйти на эту охоту. Не успел я дойти до этих кустов, как услышал веселый, счастливый и беззаботный детский смех. Хотя детям в племени давать имена не принято, пока они не вырастут хотя бы по грудь взрослому, этот смех я узнал. Так чисто и звонко умела смеяться только одна девочка двух с половиной лет, про себя я именовал её Улыбкой.

Этот её смех обладал чудодейственным лечебным эффектом, стоило ей рассмеяться, как пелена равнодушия спадала с моего разума, пусть не на долго, но спадала. Я даже улыбнулся сейчас, а потом…

Потом случилось то, что перевернуло историю мира.

Расставило все по своим местам.

Прогнало моё безумие, пнуло его так, что оно убежало и больше не возвращалось никогда.

То, что дало мне сил.

Чудо которое не могло не случится.

Чудо которое я — дурак, не видел, хотя оно всегда было рядом.

И если бы я отдался своему равнодушию полностью, то оно прошло бы мной незамеченным.

Но повезло.

Повезло этому миру.

Повезло Нерожденному и человечеству.

Повезло, потому что из-за кустов я услышал.

— Тай лафу! — И звонкий смех. — Маласес Ласка! Халосая собаська!

Меня как камнем по голове ударило. Аж искры из глаз посыпались. Не веря своим ушам, я выглянул из-за кустарника.

Рядом с привязанными щенками сидела Улыбка. Она выглядела очень серьезной и сосредоточенной. Почесав Ласку за правым ухом, она не по детски выпрямила спину, придала своему лицу «взрослое» выражение и произнесла, обращаясь к Шкету:

— Тай лафу! — И протянула к щенку свою маленькую ладошку. Пес послушно выполнил команду и его лапа легла по верх руки ребенка. С девчушки тут же ушла вся серьезность, она рассмеялась и обняла пса, приговаривая. — Маласес Шкеть! Халосая собаська! — Произнесла, как и команду до этого, пусть на исковерканном, но на русском!

Она, как и другие дети, днями на пролет сидела рядом со мной, сидела и смотрела, как я дрессирую щенков. Конечно же я учил псов на русском, мне так было удобнее. Да и учить их выполнять команды отданные на местном наречии, вообще не пришло мне в голову.

Дети, они как губка, инстинктивно впитывают в себя все новое. Каким же я был дураком все это время! Беспросветным тупицей! Что не видел главного своего сокровища — два десятка не успевших закостенеть в мышлении, способных воспринять все чему я их научу, детей!

Огромный калейдоскоп сложился в единую картину.

И я увидел…

Все что делал ранее, оружие, корзины, рыбалка, веревки, да даже огонь, это конечно очень важно. Но по настоящему имеют ценность только:

Переселение из джунглей, что сломало привычки древних.

Обломок керамики, на котором грубо выведена надпись: «Сделано Одыром!».

Эти слова маленькой девочки, которую никто специально не учил.

И это перевешивает все остальное.

Раньше я не верил в наитие, в гениальные прозрения. Смеялся над легендой о том, что Менделеев увидел свою периодическую таблицу во сне. Мне казалось — так не бывает, все эти мгновенные озарения, когда то, что было ранее непонятно, вдруг, в одну секунду становится ясным и простым. Теперь знаю — бывает.

В один миг мне стало понятно, что делать и куда идти.

Нерожденный, ты выбрал глупца, но ты чертовски везуч. Даже такой как я, может тебя спасти.

Теперь я знаю как.

Я вижу Путь.

Человечество, теперь тебе не отвертеться от своего предназначения — вырастить Творца…

Эпилог

Стоя на повороте горной тропы, молодой человек огляделся и тяжело вздохнул, с трудом протолкнув комок в горле. С того места где он стоял, отрывался изумительный вид на савану. Не смотря на то, что он много где побывал за свою жизнь, столь бескрайних просторов ему еще видеть не приходилось. Открывшийся пейзаж совсем не походил на редкие леса плоскогорья, на пустыню Ветра, на побережье Великого Соленого моря, на великие леса сельвы юга, на буш северного Рога. Было что-то в этой бескрайности, что заставило сердце Ивина замереть. Ивин, именно такое имя дала молодому человеку его мать, но он предпочитал, что бы его звали Идущий за Облаками, как называл его Учитель.

Учитель, самый дорогой и почитаемый человек в его жизни, тот кто пользовался в его поселении самым большим уважением. Ибо нет судьбы почетнее, ответственнее и труднее, чем избрать путь Воспитания. Именно от Учителя зависит, какими вырастут дети, что они будут уметь, будут ли они готовы к взрослой жизни, а главное — как они будут смотреть на мир.

Всю свою жизнь юноша мечтал пойти дорогой Воспитания. Многие мальчишки видя каким уважением пользуются Учителя, как кланяются им вожди, старейшины и самые лучшие охотники, то же загорались такой мечтой. Только одной мечты мало, что бы быть достойным того, что бы тебе доверили самое важное — детей.

Сев на большой валун, Ивин снял заплечный короб и по привычке проверил, свой самый ценный груз, завернутые в плотные шкуры таблички Памяти. Две полосы обожженной глины, в локоть длинной и в две ладони шириной каждая, Память тех кого старейшины признали достойными. Единственное, что Идущий за Облаками боялся, это то, что не сможет их донести в целости и сохранности. Но вот его долгий поход, занявший больше месяца близок к завершению, сегодня он увидит ПервоХрам.

ПервоХрам, если бы это слово услышал человек двадцать первого века из того будущего, которое уже никогда не наступит, то его воображение тот час бы нарисовало место поклонению богу или богам. Но Ивин как и все люди живущие по Учению, вкладывали в это понятие совсем иное. Для них слово храм означало — хранилище Памяти.

Аккуратно сложив таблички обратно в короб, Ивин громко свистнул. Не прошло и минуты, как из-за скалы выбежал большой, почти ему по пояс, черный пес и радостно виляя хвостом, ткнулся носом человеку в колени, подставляя шею для того, что бы хозяин её почесал.

— Клык, ты голоден? — Взглянув в глаза своего пса, произнес юноша, но тот только вяло вильнул хвостом, не проявив того энтузиазма, который выказывал когда и правда хотел есть. — Ну и хорошо, вечером поедим.

Они вместе уже три года, пес и человек. Клык это первый экзамен, который успешно сдал Ивин, первый шаг к исполнению его мечты. Ибо не пройти по дороге Воспитания тому, кто не сможет даже собаку научить правильно. Он смог и Учитель благословил его. Но пес был не только экзаменом, Идущий за Облаками любил свою собаку, молодой человек не догадывался, что если бы он просто выдрессировал пса, но остался к нему равнодушным, то никогда не получил бы от Учителя этого благословения. Подобные тонкости выбранного Пути, ему еще предстояло узнать. И его обучение начнется уже завтра. Начнется, если Наставники признают его достойным, но паническую мысль о возможном провале молодой человек быстро прогнал из головы. Он выдержит, он не свернет с выбранной дороги, а значит он справится и иначе не может быть.

Прежде чем продолжить спуск по тропе, Ивин потянулся к бурдюку на поясе, очень хотелось пить. Но перед тем как сделать глоток, он плеснул воду в миску и дал напиться псу, только после этого приложился к горлышку сам. Завязывая бурдюк обратно, он ощутил уже привычную боль в левом плече.

Эта боль следствие травмы полученной год назад, далеко далеко на юге. Он тогда присоединился к группе пилигримов, которая на пяти пирогах, отправилась в дальний поход вдоль морского побережья. Далеко за границы обжитых земель, туда где охотники видели Диких. Три месяца длился их поход, двадцать взрослых мужчин и юношей, неустанно гребли, что бы выполнить один из заветов ПервоУчителя. Им повезло, они нашли тех Диких о которых рассказали охотники. Нашли и выменяли у них больше десятка деток, от года до трех. Выменяли на сущие пустяки: на еду, на копья, на дротики, на каменные ножи, на бусы из ракушек. Именно тогда, неся едва научившегося ходить малыша на руках в пирогу, он подскользнулся и неудачно упал, сломав небольшую косточку в плече. Ничего серьезного, но видимо срослось что-то не правильно и теперь нет-нет, но иногда его плечо побаливало.

Вспомнив об этом случае, он невольно подумал о своей семье. Как они там? Как Лиа, как проходит её беременность? Как их дети, суетливая Мао и такой серьезный Тоу, которого он любит ничуть не меньше родной дочки, не смотря на то, что мальчик не его крови.

Если бы кто-то сказал, что не дело отцу покидать семью, оставлять на беременную женщину двух детей, не помогать ей воспитывать их, то Идущий за Облаками не понял бы, о чем его спрашивают. А если бы понял, то рассмеялся над глупостью вопрошающего. Ибо дело родителей дарить любовь, а не воспитывать. Только очень глупое общество, доверило бы обучение детей их родителям, а не тем, кто выбрал и оказался достоин дороги Воспитания, так объяснил бы он свой смех. Впрочем, его никто никогда о таком не спрашивал и у Ивина не было повода задуматься над этим вопросом.

Поднявшись с камня, Идущий за Облаками, накинул короб на плечи, поправил лук и колчан, чтобы не натирали спину и вскинув руку, отдал команду.

— Вперед.

Клык тут же вильнул хвостом, дав понять, что сообразил, чего от него хочет хозяин и убежал вперед. Не то, что бы надо было посылать пса на разведку, здесь были безопасные места, как ему сказали в ближайшей деревне, всех хищников тут выбили уже давно, а с пришлыми, случайно сюда забредающими то же не церемонятся. Ибо к своим обязанностям, хранить путь к ПервоХраму, они — местные жители относятся со всей серьезностью. Но он привык к тому, что его путь проверяет верная собака и сейчас следовал этой привычке не задумываясь.

ПервоХрам — как много в этом слове. Ивин знал, что это не самое большое сооружение построенное человеком, плотина в Медной долине намного более монументальна. Он не так красив как террасные сады Восточного Склона. А копия Стелы Начала, возведенная в большом прибрежном поселении Орого, говорят высотой в пятьдесят локтей, сам Ивин её не видел, но рассказавшему об этом рукотворном чуде верил как себе. И тем не менее, ничто из всего сотворенного людьми, не имеет такого веса в душах и разуме как ПервоХрам, место где хранится память тысяч и тысяч самых достойных от Первых людей до тех табличек, которые он принесет туда надежно привязанными за спиной.

Через час тропа вывела юношу на широкую аллею. Вдоль выложенной камнем дороги были высажены все найденные Ищущими плодоносные деревья, которые удалось поставить на службу человеку за всю историю и которые смогли прижиться в этом климате. Впервые с самого утра, на его пути начали попадаться люди. Все они были одеты в серые рубахи, знак того, что они отринули мирскую жизнь и посвятили себя Храму. Все встреченные Ивином, были чем-то заняты, кто-то ухаживал за деревьями, кто-то подправлял дорогу, кто-то нес в заплечных коробах что-то. С ним никто не заговорил, не принято это, говорить с паломником. Первыми словами услышанными на земле Истока претендентом на обучение, должно было стать приветствие Наставника. Этого не было в заветах, никто не помнит, как образовалась эта традиция, но уже вот пару веков ей следуют все.

Клык давно бежал рядом, почти прижимаясь своим боком к бедру хозяина, он был воспитанной собакой и вел себя подобающе. Ивин же жадно пытался охватить взглядом все во круг. Нет, он видел за свою жизнь и лучшие дороги, и более ухоженные сады, но что-то в этом места заставляло его буквально через раз дышать от восхищения.

Вот впереди показался каменный мостик перекинутый через небольшой ручей, который легко можно было перепрыгнуть. Каждый кто подходил к этому мостику, на секунду замирал и кланялся, кланялся не мосту, а ручью.

«Неужели!» — мелькнула в голове Идущего за Облаками мысль.

Он едва сдержался, что бы не сорваться на бег, но удержал себя и шел степенно, хотя его ноги заметно подрагивали. Перед ручьем юноша опустился на колени и зачерпнул воду из него в ладони. Он долго смотрел как солнечные блики играют на поверхности воды в его руках, не решаясь отпить и глотка.

Идущий по своим делам высокий мужчина, чье лицо было изрезано глубокими морщинами, на мгновение остановился, взглянув на незнакомого юношу, который замер глядя на свои ладони. Вздохнул, улыбнулся и ничего не сказав, отправился дальше по своим делам. Он не раз видел, как паломники замирают вот так, некоторые даже плакали и не было в этом ничего позорного. Те, кто первый раз видят ручей из которого берет свое начало река Рождения, почти всегда так реагируют.

Прошло больше десяти минут, прежде чем Ивин вышел из своего транса вызванного приобщением к частичке Начала. Он не решился пить эту воду, посчитав, что еще недостоин, омыв лицо, молодой человек встал с колен и продолжил свой путь.

Теперь каменная мостовая вела его вдоль ручья, они петляла вслед за его изгибами. Постепенно дорога начала свой подъем. И вот, взойдя на холм, он увидел… Увидел то ради чего шел так долго — ПервоХрам.

Правы те кто говорят, нет в нем ничего монументального. Центральные здания больших поселений, зачастую украшены лучше и богаче. Но ни на грамм не врут те, кто говорит — нет ни чего красивее. Не описать словами эту постройку и не надо, потому что это не столько строение сколько Место. Место Истока реки Рождения. Здесь из под земли берет начало тот самый родник.

Дорога расширилась, теперь по ней в ряд могли пройти больше десяти человек. А по её краям возвышались на высоту в три человеческих роста колоны, кто-то назвал бы их похожими по стилю на колонны храма Аполлона в Дельфах, но только есть нюанс, некому было провести это сравнение.

Его ждали. Нет, конечно не Ивина лично, слишком много чести для простого паломника. Просто встречать паломников было принято именно здесь, за две сотни шагов от входа в Храм.

Одетый в белые, просторные одеяния, ему на встречу вышел Наставник. В почтении юноша склонил голову.

— Готов? — Ни приветствия, ни лишних слов, Наставник произнес всего одно слово и оно заменяло все.

— Да. — От волнения голос Ивина едва дрогнул.

— Лат. — Не повышая голоса, одетый в белое подозвал к себе одного из выбравших Служение.

Средних лет мужчина, подошел к Ивину, коротко кивнул и протянул руку к Клыку. Собака тут же внимательно посмотрела на своего хозяина, увидела разрешающий жест и покорно, хотя и показывая всем своим видом недовольство, позволила незнакомцу себя забрать и увести от так горячо ей любимого человека. Но ничего поделать было нельзя, спутникам людей нельзя входить в Храм. Теперь они увидятся не скоро, если конечно Наставники сочтут его достойным, в противном случае Клыку не долго ждать новой встречи, но эту паническую мысль юноша старался даже не додумывать.

— Иди за мной. — Учитель рассказывал Идущему за Облаками, что Наставники очень ценят каждое слово, но только сейчас понял, о чем он говорил.

Внутри Храм оказался намного больше. По сути Храмом оказалась небольшая, живописная долина зажатая между скал, вход в которую и преграждали храмовые ворота. Наставник шагал быстро, не оглядываясь и у Ивина не было времени осмотреться, не отстать бы не потеряться! Тем более людей было тут было много. Больше всего в сером, часто попадались люди в бирюзовом — ученики, в белых же одеждах, кроме своего проводника юноша пока не заметил никого.

Как не был сосредоточен юный паломник, он едва не отстал, потому как увидел то, о чем слышал столько раз — стелу начальных Знаний. В любом поселении есть её копии, но то копии, а эту, говорят, своими руками сделал ПервоУчитель!

Она была не высока, в пять локтей не больше. Простой камень, песчаник, с тремя гладкими сторонами, на каждой из которых Его рукой выбиты Основы. С той грани, что мог рассмотреть Ивин были нанесены Буквы Алфавита. Он знал, что если обходить стелу по ходу солнца, то следующие письмена будут Гранью Таблицы Цифр. Если бы кто ему сказал, что это простая таблица умножения выбита в камне, он бы сильно разозлился. Ибо как это «простая таблица»? Это Первая, Начальная! Если продолжить свой обход, то третья и последняя грань откроет Обязательные Предметы. То что должен уметь изготовить каждый считающий себя человеком, что бы заслужить называть себя взрослым. Лук, короб, бурдюк, одежда, нож и копье… И еще, всего таких предметов двенадцать.

Где-то на территории ПервоХрама должны находится еще две стелы, созданные Его рукой. Стела Прогресса и стела Будущего. То что выбито в камне на последней, известно всем, но до сих пор еще никто не может понять, что же ПервоУчитель хотел донести до людей. Что значат восемь кругов на первой грани, восемь кругов с большим шаром в центре, и на каждом кругу то же есть шарики, только гораздо меньшее, причем каждый из этих шариков разного размера, а шестой шарик от центра заключён в кольцо. И надпись внизу: «Найди свой дом», что имел ввиду Он, когда выбивал в камне эти круги? Гипотез много — ответа нет. О остальных гранях и говорить нечего, на них вообще ничего не понять. Глаза видят, а разум не воспринимает. Ивин не знал, что его главная мечта, понять стелу Будущего, не уникальна и почти каждый из паломников в глубине души желает того же. То что загадочные символы со множеством чисел на второй грани, это все, что тот кто был Одыром вспомнил о периодической системе элементов, увы не дано узнать ни Ивину, ни его сыну. Только через девять столетий люди поймут. Хотя надо отдать должное этим людям, до разгадки первой грани осталось всего три века. А то что изображено на третьей грани, пусть останется небольшим секретом.

Храм был огромен, помимо долины, в него входило множество помещений вырубленных в скалах. Выйдя с отрытого пространства, Наставник повел Ивина узкими коридорами. Они шли не долго и привыкший запоминать пройденный путь Идущий за Облаками, легко запомнил дорогу.

— Это твоя келья. — Наставник посторонился, пропуская юношу в небольшое помещение, всего пять шагов в длину и четыре в ширину, с узким, вырубленном в скале окошком. — Отдыхай. Сегодня полнолуние, на закате за тобой придут.

— Спасибо. — Поклонился Ивин человеку в белом. — Но мне надо отдать… — Он потянулся за табличками в своем коробе, но властным жестом Наставник остановил его.

— Не мне. Отдашь Хранителю, который придет за тобой.

— Я понял.

— Вот и хорошо, а сейчас поспи, тебе предстоит долгая и бессонная ночь.

— Хорошо. — Только и смог выдавить из себя юный паломник.

Наставник улыбнулся в ответ, положил юноше ладонь на лоб, совсем как делал это когда-то его Учитель, затем убрал руку и без слов удалился в темный коридор.

Сложив свои вещи в углу, Ивин улегся на деревянную лавку, заменяющую в келье кровать. Без привычного тепла пса под боком, было немного холодновато, но он быстро привык. Идущий за Облаками думал, что ни за что не заснет, так забита была его голова предположениями о том, что его ждет этой ночью. Но не прошло и получаса как он безмятежно спал, калачиком свернувшись на жестком ложе.

Проснулся он от звука сухого покашливания раздавшегося от входа в келью.

— Выспался? — Сперва Ивин не понял, кто его спрашивает и только проморгавшись, заметил фигуру в черном одеянии, стоящую в коридоре.

— Да! Спасибо за заботу.

— Я Хранитель Памяти Хори, сегодня я твой проводник по Храму.

— Ивин, Идущий за Облаками, из поселение Вомы, что на берегу Восточного моря.

— Долгий путь ты прошел паломник. — Склонил голову в знак уважения Хранитель.

— Мне не привыкать. — Но едва юноша сказал это, как понял, эти слова звучат как детское хвастовство и совсем не перестали взрослому мужчине. — Простите. Мне сказали отдать вам. — Молодой человек кинулся к своим вещам и достал завернутые и так оберегаемые таблички.

— Оставь на ложе. За ними придут, а нам пора.

Послушно положив драгоценный груз на лавку, Ивин последовал за Хори. В начале они спустились в долину, затем пересекли её и вошли в высокий, хорошо освещенный масляными светильниками грот. Именно здесь был Исток. Юноша понял это, когда они подошли к груде камней, из которых била тоненькая струйка воды, она собиралась внизу и по камням текла дальше. Много дальше, вбирая в себя потоки других родников она сливалась в ручей, еще дальше, ручьи сливались в реку, в реку Рождения. Много родников Идущий за Облаками видел в своей жизни, но только из этого испугался пить.

— Пойдем, скоро взойдет Луна. — Подтолкнул замершего в восхищении молодого человека Хранитель. — Еще насмотришься.

— Да. Конечно. — Ивин мысленно обругал себя за неподобающее поведение и поспешил за проводником.

Они шли не долго, сто крутых ступеней вывели их на большую террасу. На широкой арке, облицованной темным мрамором, за которой начиналась терраса, мелом было написано число: сто восемьдесят семь тысяч триста двадцать четыре.

Это число его поразило, в Храме Вомы, при входе в зал Чтения когда он уходил в паломничество было написано: девятьсот семнадцать. Невероятно, неужели Храм настолько огромен, что способен сохранить столько?

— Сегодня это число увеличится на девять. — Будто прочитав мысли юноши произнес Хранитель.

— На девять? — Удивился Ивин.

— Не один ты пришел сегодня к вратам Храма. — Пояснил человек в черном. — Пойдем, нас ждут.

Терраса была шириной в двадцать шагов, но в длину не менее четырех сотен. Повсюду, на коленях сидели люди. Сидели небольшими группами, по восемь человек. Один Хранитель в центре и семь слушателей полукругом от него. Увидев это Ивин подумал о том, что ему безмерно повезло, придти в Храм именно в полнолуние, в ночь Чтений.

— Здесь. — Подведя юношу к одному из таких полукругов, Хори указал ему сесть в него. — После Чтений, вернись в келью, тебя там будет ждать еда. Поешь и иди к стеле Основ, там ты встретишь Наставника.

— Хорошо.

— Молчи, на этой террасе говорят только Хранители.

Ивин послушно закрыл рот и украдкой осмотрел тех кто сидит с ним в полукруге. Рядом находилось три немолодых мужчины в сером и две женщины в том же цвете, возраст которых в закатной полутьме юноше определить не удалось. А так же один юноша, на вид на год младше Идущего за Облаками он был одет в бирюзовое. Все они не отрываясь смотрели на Хранителя в центре. Тот молчал, а его взор следил за заходящим светилом. И едва последний его луч скрылся за горизонтом, мужчина в черном разжег лампаду и заговорил.

— Все мы приходим в этот мир маленькими и не смышлеными. Не умеем ничего и знаем только как сосать грудь матери. Но проходит время, мы взрослеем, учимся, узнаем, растем. Каждый из живущих идет своим путем, своей дорогой и все дороги важны. Ибо смысл нашей жизни ясен. — Хранитель ненадолго замолчал, давая слушателям осознать сказанное. — Прожить так, что бы не стыдно было нашим душам стать частичкой Его. Частичкой того, в кого влились наши ушедшие предки, рано покинувшие нас родные, друзья, любимые. Все мы части Его, но только уход дарует нам Слияние с Ним. Сегодня полнолуние, время Чтений, время воздать должное ушедшим и Вспомнить.

Сказав это, Хранитель достал из своих одеяний деревянную табличку, мел и каменный десятигранный кубик, на котором были выгравированы цифры от нуля до девяти.

Привычно, как делали уже много раз, ладони Хранителя кинули кубик. Первым числом выпал:

Ноль.

Тут же уверенным движением он вывел на табличке эту цифру и кинул кубик вновь. И выпал:

Ноль.

Еще одна запись, новый бросок:

Ноль.

Запись и кубик недолго катится, что бы показать:

Ноль.

Ивин заметил, что руки Хранителя начали нервно подрагивать. И юноша понимал его волнение. Броски кубика определяли чью табличку Памяти сегодня Хранитель будет читать в их кругу. А номер таблички был привязан к тому времени как её принесли в Храм. А Храм этот основан еще ПервоУчителем. Если выпали первыми четыре нуля, то значит сегодня в их круг будут Вспоминать тех, чьи таблички принесли сюда в первой сотне. По телу молодого паломника прошла волна дрожи.

Ведь что такое табличка Памяти? Это не просто глина. На лицевой стороне, человек пишет как он жил. Такую табличку, перед своим походом заполнил и Ивин, написать её своей рукой, было Первым заветом. На оборотной же указывалось как его видели те кто жил рядом и заполнялась она уже после Ухода того, кому посвящалась табличка. Затем табличку обжигали и она хранилась храмах при поселении, иногда покидая место хранения, если её номер выпадал в полнолуние для Чтений.

Сегодня он услышит как жили первые поколения! Мысли юноши путались.

Но вот Хранитель справился с дрожью в руках и вновь кинул кубик:

Ноль.

Ивину показалось, что его сердце разорвется на части. Он не видел как на лбу Хранителя обильно выступил пот. Вот уже три десятка лет, никто не удостаивался такой чести, Читать таблички первого десятка. Уже не молодой мужчина далеко за сорок, но сейчас его сердце билось с такой силой, что казалось выпрыгнет из груди. Примерно полминуты он успокаивал себя, делая глубокие вздохи. А затем кубик завертелся вновь, что бы показать:

Ноль.

Хранитель в чьем кругу сидел Ивин, уже девятнадцать лет вел Чтения в ПервоХраме, но никогда даже не слышал, что бы когда-то выпали все нули. Он банально не знал, что делать в такой ситуации. Взяв себя в руки, он поднялся на ноги и вскинул ладонь вверх.

Все остальные в его кругу Чтения, продолжали сидеть, даже до Ивина дошло, что происходит нечто неординарное. В полной тишине прошло три минуты, три долгих минуты, которые тянулись как вечность. И вот к их кругу подошел глубокий старик в Синем! В синем! Сам главный Настоятель!

— Кхе. — Удивленно прокашлялся старик глядя на шесть нулей выведенных мелом на доске. — Не думал что доживу. — Проговорил он очень тихо, но Идущий за Облаками расслышал его шепот. — Идите за мной. Все в этом кругу идите за мной. — Сказав это уже громче, Настоятель развернулся и пошел к выходу.

Неужели его сейчас выгонят из Храма, пронеслось в голове Ивина и судя по лицам остальных в кругу не одного его посетила такая ужасная мысль. Но не послушать Настоятеля было из разряда невозможного и юноша покорно пошел за ним. Шли они не долго, ровно до Истока, где Настоятель остановился и сказал Хранителю.

— Варо. Подними этот камень и перекрой родник. — Палец старика уперся в один из валунов.

— Но… — Попытался возразить Хранитель, которому такой приказ показался кощунством.

— Делай. — Настоятель не повысил голоса, но в его интонации изменились в них слышалась непоколебимость гранита.

— Да. — Сдался Хранитель и выполнил распоряжение Старшего.

Вода из родника тут же изменила свое течение и потекла по только сейчас замеченным Ивином неглубоким канавкам выдолбленных явно человеческими руками в скале. Русло пересохло, оголив каменное дно.

— Читайте. Читайте сами! — слова Настоятеля были понятно, но что читать, Ивин так и не понял, он искал глазами хоть какую-то надпись, но не находил.

— Простите Настоятель, но что читать? — После пары минут поисков, Хранитель отважился и спросил у Старшего.

— Ах да. — Старик взял в руки лампаду, опустился на колени перед высохшим руслом и поднес огонь к ровному гранитному камню.

Только сейчас Идущий за Облаками, заметил, что один из камней представляет собой гранитную плиту. Плиту в локоть длиной и две ладони шириной!

— Читайте нулевую табличку. — Не вставая с колен прошептал Настоятель, но его услышали все.

Ивин опустился на колени рядом, вгляделся и ему показалось, что он забыл как дышать…

Давно ушел Настоятель, открыв родник и вернув воду в русло, а восемь человек так и сидело у воды. До самого рассвета, не в силах встать на ноги. Ибо немыслимым было то, что они прочли, но не верить тому Кто оставил это послание, они не могли тем более.

Две строчки.

Четыре слова.

Я — Одыр!

Я вернусь!

Примечания

1

Я очень не хотел плодить ссылки, но придется, а то в комментариях пишут, что я выдумываю все и все было не так:-). Теория о том, что древние люди были падальщиками одна из самых распространенных. Что почитать на данную тематику: Источник: А. В. Лопатин. «Сателлитное поведение как часть адаптивного становления рода Homo» // Вестник Московского университета. Серия XXIII. Антропология. N2, 2010. Стр. 36–43.

2

ГГ не знает, что некоторые африканские племена охотятся в саванне исключительно деревянным оружием — дротиками. Аборигены берут для этих целей очень твердые породы дерева, долго обрабатывают их, затачивают и обжигают, по определенному «рецепту». Крупную дичь конечно не убивают, но антилопа вполне им по силам. Впрочем эти племена очень долго шли по этому пути и их навыки вырабатывались тысячи лет, они даже метал привнесенный цивилизаторами не пожелали использовать.

3

автор провел опрос, из 20 человек на него не смог ответить ни один из рецензентов. Никто не мог ответить: из чего, как и по какой технологии в каменном веке делали леску или её аналоги, так что ГГ просто не знает этого так же как большинство современных людей.

4

Тут ГГ заблуждается, на самом деле все намного сложнее.

5

ГГ ошибается, до сыромятной кожи тому примитивному процессу, что доступен в этом времени и знаком людям еще долго. И результат будет отличаться от того к которому привык ГГ в гораздо худшую сторону.

6

Был проведен эксперимент: Профессиональным раздельщикам туш на мясокомбинате, которые пользуются для разделки стальным инструментом, был предложен опыт. Выбрали 3-х раздельщиков и засекли их время за которое они полностью разделают коровью тушу, пользуясь привычным инструментом. Затем этих же людей, попросили разделать аналогичные туши, каменными рубилами и скребками, которые были идентичными тем, которые были найдены в результате раскопок древних стоянок. В результате разница во времени разделки тушь различалось всего на одну треть! А не в разы, как думали те кто организовывал данный эксперимент. Так что крокодила еще долго разделывали, видимо было мало опыта.

7

Данная концепция появления протоязыка, не имеет точного научного обоснования, это сугубо авторский произвол. О протоязыке много теорий, автор выбрал наиболее ему удобную, это не значит, что данная теория ложна, но и подтверждения для неё нет.

8

Научное название данного феномена «пралогическое мышление». Пралогическое мышление — понятие, введенное Л. Леви-Брюлем для обозначения раннего этапа развития мышления, на котором формирование его основных логических законов еще не завершено: существование причинно-следственных связей уже осознано, но сущность их выступает в мистифицированной форме.

9

За основу автором была взяты самые древние дошедшие до современности верования. А именно верования австралийских аборигенов. Про казусы не выдумка автора. Например члену племени «А» приснилось, что во сне его убивает член племени «Б». И племя «А» считает этот сон достаточным поводом для войны. И идет войной на племя «Б». И мало того, бывали случаи когда в племени «Б» выслушав претензии: «ваш убил во сне нашего», само выдает или казнит «убийцу» на глазах племени «А». Не игрушечно казнит, не понарошку, а реально убивает, за то, что кому-то что-то приснилось! Сейчас конечно до такого не доходит, аборигены «осовременились», но записи о таких случаях, произошедших еще в начале 20-го века, присутствуют.

10

кому интересно подробнее гуглите по слову «копальхен»

11

вспоминает мини-сериал «Сёгун»

12

реальная история

13

ГГ не опознал в этих камнях яшму

14

Окуни живут даже на оз. Виктория, что еще южнее, а так же их огромное кол-во в оз. Туркана, в которое и впадает река на которой сейчас живет племя.

15

ГГ преувеличивает. Журнал «Популярная механика», но там реконструировали композитный лук, что и правда очень сложная конструкция. Простой, примитивный лук для охоты на мелкую дичь сделать при наличии тетивы намного проще и быстрее.

16

ГГ просто не знает предмета. На мелкую дичь и птицу, бумеранг вполне пригодное орудие охоты, как раз из-за особенностей траектории своего полета.

17

Крокодилья кожа, та что идет на сумочки, обувь и аксессуары, её получают с 6–9 месячных крокодилов, потом их шкура становится слишком грубой.

18

ГГ путает, дикие кофейные кустарники встречаются в тропической Африке.

19

Да, кофе это кустарник, но ГГ нашел не кофе, а колу, которая произрастает на деревьях и в орехах которой присутствует кофеин.

20

ГГ не знает, но на самом деле не так и долго, изготовление топора из яшмы таким методом занимает около месяца (полный цикл), зато такой ямшевый топор способен служить десятки лет, в отличии от кремнёвых, которые во много раз легче изготовить, но и приходят в негодность они во много раз быстрее.

21

«Красное на черном» Алиса

22

Такая теория и правда есть. Одно время она была даже, что называется мейнстримом. Но последние исследования показывают, что данная теория не совсем верна. Начальное заселение Америк произошло гораздо большей группой (ученые сейчас расходятся в определении её численности, но речь идет о диапазоне 1,5–3 тысяч человек). Но ГГ этих новых данных не знает и пребывает в заблуждении.

23

Автор сделал следующий тест. Собрал такой моргенштерн со следующими отличиями: вместо кожаного ремня, покупной канат, вместо камня, небольшая наковальня весом три с половиной килограмма. Подобное оружие при попадании перерубило березу с диаметром ствола сантиметров десять, по камню бить поостерегся, опасаясь за свои глаза. Кто сомневается, может посчитать энергию удара, ведь начальные данные известны.

24

С помощью скальпеля сделанного из обсидиана, одним американским хирургом была проведена операция на роговице глаза! По отчету о данной операции он указал, что обсидиановое лезвие было даже острее привычного ему стального скальпеля.

25

Пришлые это стая гиеновидных собак, которые по сути подвид красных волков или их ближайшие родственники. А именно красные волки, правда из Азии родом, были первыми кого приручил человек.

26

Подобные лиственные волокна, аборигены Африки используют даже как тетиву для луков, хорошо сплетенная тетива из них, диаметром всего в половину сантиметра выдерживает натяжение сорока килограммового лука.

27

По ссылке бамбуковая примитивная острога, у ГГ примерно то же самое получилось, за исключением исходного материала: http://s.pikabu.ru/post_img/2013/05/23/4/1369284374_1241009882.jpg

28

Первый обсидиан был привезен в д. Рим из Эфиопии, что конечно севернее и восточнее того места где находится племя. Но и на берегах оз. Рудольф так же его находили.

29

ГГ не знает, что несмотря на то, что нашел «правильный» материал и даже сплел его, этого мало. Аборигены тех мест, помимо сплетения волокон так же их проклеивали растительным клеем и только тогда такую веревку можно было пускать на тетиву.

30

«Красное на черном» группа «Алиса» 1987 г.

31

ГГ ошибается, с берегов оз. Виктория Килиманджаро не видно.

32

Опять ошибка не миллион, а более 10 млн, и это только только на берегах, а если присовокупить весь водный бассейн с реками впадающими в Викторию то цифра увеличится еще раз в пять.

33

Задуманное героем копье, называть пилумом не корректно. Прим. Автора

34

Ласточкин хвост — тип разъёмного соединения деталей. При этом на охватывающей детали выполняется один или несколько пазов трапецевидной формы, а на охватываемой — шипы соответствующей формы и количества. Применяется в машиностроении, и при изготовлении конструкций и изделий из древесины

35

примерную схему крана-ловушки можно посмотреть в иллюстрациях к тексту

36

смотрите иллюстрации к тексту.

37

кому любопытно можно посмотреть вот это видео, испытание дротиков с кремнёвыми наконечниками, пущенными из копьеметалки: http://www.youtube.com/watch?feature=endscreen&NR=1&v=hjV7lYP6hRw

38

мировой рекорд дальности по метанию дротиков с помощью атлатля превышает две сотни метров. Уточнение: Например, рекордную дальность броска — 258,63 м — продемонстрировал 15 июля 1995 года в Авроре (штат Колорадо, США) Дэвид Ингволл.

39

такая теория и вправду есть и даже считается одной из основных.

40

Именно «не так» ГГ и сделал, он забыл их вывернуть и очистить изнутри, ограничившись промывкой.

41

Основная теория объясняющая такие находки, заключается в том, что древние люди загоняли мамонтов в ущелья и закидывали их копьями с большой высоты, но ГГ этой теории не знает.

42

Нильские окуни достигают двух метров длины и веса до двухсот килограмм, а в то время водная система реки Омо и озера Рудольф, входила в систему Нила, так утверждают ихтиологи, проанализировавшие рыбный мир этих водных бассейнов

43

вполне реальная технология применяемая в позднем палеолите и раннем неолите, смешивание смолы с углем

44

ГГ не знает, но такие дома в Африке строят и в 21 веке. Бушмены, масаи и пр… Каркас из веток обмазывается глиной смешанной с коровьим пометом и сверху крыша из того-же материала.

45

Не смотря на общепринятое мнение, что в керамических изделиях нельзя готовить на открытом огне, это не совсем соответствует действительности. На углях готовить можно, так готовил мой дед в горшках. Так же сам автор не раз заваривал чай на углях в керамической кружке.

46

Проверено на практике, правда вместо глины ребенку был дан килограмм пластилина

47

Герой ошибается, гиеновидные собаки занимают вторую строчку в рейтинге приручаемости, на первой стоят североамериканские шакалы.

48

Реконструкция одного из английских луков, позволила установить, что стрела весом 53,6 г улетает на расстояние в 328 м.

49

Автор видел по Антимал Платнетс сюжет, в котром убегающие от хищников газели, неслись сломя голову и врезались не то что в человека, а в едущий по дороге джип со съемочной группой.

Content

Зайцев Алескандр
Исток

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания