Юрий Александрович Хвалев

ДОГОВОРНЯК

Лёгкой, почти летящей походкой, когда под собой не чувствуешь земли, а лишь ощущаешь в себе положительные эмоции, которые тебя переполняют и которые хочется быстрее кому-то донести: вот так, или почти так Савва Кузьмич перемещался в пространстве. От гостиницы до стадиона, где должна состояться выездная игра его команды. Сегодня Савва Кузьмич в качестве главного тренера, а его команда в качестве победителя (об этом чуть дальше), наконец-то выполнит главную задачу на сезон: сохранение прописки в высшей футбольной лиге. Перед стадионом, а тренер торопился именно туда, он притормозил. Нельзя появляться перед инспектором матча в таком приподнятом настроении может и раскусить. Поэтому, чтобы скрыть показную радость он задержал дыхание. Кислородная недостаточность напрямую подстёгивает центральную нервную систему, словно кнут ленивого коня. Вот почему после минутной дыхательной паузы Савва Кузьмич занервничал, нахлынули сомнения, а вдруг договорный матч сорвётся? Позор. Нет, этому не бывать. Савва Кузьмич с облегчением выдохнул: радость предстоящей победы на время спряталась в укромное место, а сам тренер стал таким, каким и должен быть тренер-аутсайдер, задумчиво-грустным.

Протестировав качество поля походкой важного человека, инспектор остался невозмутим, как мраморная статуя. Оно было кочковатым, с большими проплешинами, к тому же хозяева его обильно полили. На таком поле играть категорически нельзя. Но! Накануне банковский счёт инспектора был кем-то увеличен на сумму, которая давала надежду, что инспектор эти недостатки не заметит. И он, естественно, их не заметил, хотя и промочил ноги.

Спустившись в подтрибунное помещение, Савва Кузьмич увидел инспектора матча и главного арбитра. Тренер не верил своим глазам, но пышные формы (особенно выделялась грудь) говорили о том, что его команду будет судить не мужчина, а женщина. Как потом выяснил инспектор, эта женщина на самом деле, несмотря на бальзаковский возраст, была не женщиной, а девушкой. Она работала в Верховном суде, но после небескорыстно закрытых дел, по указанию вышестоящего начальства, её отстранили, и с формулировкой «на нет и суда нет» временно командировали судить футбольные матчи. Тренер, проходя мимо, хотел спросить: «Что здесь происходит?», потому что инспектор, давая напутствия судье, активно жестикулировал руками, причём эти жесты ложились на тело судьи, в те зоны, которые все считают эротическими. Тренер открыл рот, чтобы дать совет (как лучше возбудить арбитра), но вовремя одумался и промолчал. Его могли обвинить в банальном давлении на Фемиду. Пришлось пройти мимо, в сердцах обозвать себя «слюнтяем», потому что от увиденного начался процесс слюноотделения свойственный начинающим эротоманам. Савва Кузьмич недовольно сплюнул, за что был тут же облаян уборщицей тётей Клавой, трёхэтажная ругань которой вызывала уважение у всего персонала. Наконец тренер добрался до раздевалки и увидел свою команду. В воздухе висела тишина и нотки безразличия. Савва Кузьмич показал большой палец, что означало «победа». Игроки ответили виртуальным кукишем, так как не видели зарплату уже месяцев пять. Заявить себя во весь голос команда не могла, раздевалка кишела «жучками». Хозяева тривиально подслушивали, и любое сказанное соперниками слово принималось ими всерьёз и надолго. Вот почему, чтобы больше насолить соперникам, команда гостей всегда играла в молчанку. Савва Кузьмич показал второй большой палец, что означало «ПОБЕДА» (со всеми вытекающими отсюда последствиями). Первый кто почувствовал добрые флюиды тренера, был, разумеется, капитан, авторитет которого игроки принимали слепо, без поверки и рассуждений. Мимист мог бы позавидовать капитану, так как от его мимики и жестов у команды снова возник боевой дух.

Прозвенел третий звонок (первые два в целях экономии взяли паузу). Это означало только одно: команду вызывали на поле.

Савва Кузьмич ещё раз пересчитал игроков, шлёпнул перед выходом каждого по мягкому месту (примета такая), а себя любимого погладил по головке.

Судья, а за ней противоборствующие команды, хлюпая по прокисшему полю, кое-как добежали до центра.

— Судью на мыло!! — предвкушая битву, завыли болельщики.

— А судьи кто?!! — подхватила толпа.

Воспитанная в семье интеллектуалов, и не привыкшая к такому свинству, девушка растерялась. На бровке поля маячила грозная фигура инспектора. И судье ничего не оставалось, как взять себя в руки, к тому же память подсказывала о пяти расстрельных приговорах.

— Встать, суд идёт!! — что есть мочи крикнула судья.

Крик получился таким убедительным, что все вскочили, а одному болельщику, который недавно вернулся из мест не столь отдалённых, сделалось дурно.

— Садитесь!! — крикнула вдогонку судья.

После короткого свистка судья дала отмашку; матч начался.

«С минуты на минуту должна прийти победа», — посматривая на часы, успокаивал себя Савва Кузьмич.

По обоюдному согласию его команда сию минуту забьёт мяч, а команда соперников, естественно, пропустит. Но время убегало, словно песок сквозь пальцы, а до нужного результата было как до Луны. Савва Кузьмич, возмущённый происходящим, вышел к бровке, но посмотрел не в поле, где команды месили грязь, а на тренера соперников. Инспектор, стоявший поблизости, и видя, что Савва Кузьмич мечется, не находя себе места, решил тренера-аутсайдера успокоить. «Свято место пусто не бывает», — надеялся услышать тренер. Но инспектор сказал:

— Иди на место!

Савва Кузьмич ничего не услышал, потому что болельщики запустили волну, которая накрыла весь тренерский штаб.

— Что, Что? — отряхиваясь, спросил Савва Кузьмич.

— Пенальти, вот что… — ответил инспектор.

— В чьи ворота?!

Инспектор лишь отмахнулся. Савва Кузьмич понял: всему конец. Он как приговоренной к смертной казни высоко поднял голову. Судья приготовилась отсчитать одиннадцать метров; каждый сделанный ею шаг вонзался в сердце Саввы Кузьмича, словно трёхгранный штык. Игрок разогнал лужу в другую лужу, и после того как последняя почувствовала дно, установил мяч на точку пробития. Трибуны притихли. Игрок разбежался и…

— Мазила!! — завопили одни.

— Ура!! — заголосили другие.

Савва Кузьмич был невозмутим. Но когда судья приняла решения пенальти перебить, из-за того, что вратарь показал пенальтисту непристойный жест, тренера — аутсайдера прорвало.

— Сука, продажная! — завыл Савва Кузьмич. — Как жить, кругом одно жульё?

Повторный удар был точен; так закончился первый тайм.

Савва Кузьмич спустился в подтрибунное помещение и увидел тётю Клаву, которая делала вид, что занимается половыми делами. На самом деле она поджидала Савву Кузьмича. Проходя мимо, тренер демонстративно плюнул.

«Пусть только попробует облаять», — подумал Савва Кузьмич.

Но тётя Клава не обратила на это внимание, она с любовью посмотрела на Савву Кузьмича и тихо сказала:

— Мне жалко вас, Савва Кузьмич.

— Что вы сказали?

— Мне жалко вас тренер, — повторила Тётя Клава.

— Почему жалко? Ничего не понимаю.

— Да потому что вы проиграете. Всё уже решили за вас.

— Кто решил?!

— Инспектор…

Савва Кузьмич открыл рот, чтобы возразить, но в горле пересохло, и слова застряли где-то на подходе.

— Пошли, — беря под руку тренера, сказала тётя Клава.

Савва Кузьмич не сопротивлялся. Они вошли в небольшую комнату, уборщица предусмотрительно заперла дверь.

— Наливочки выпьете?

Савва Кузьмич кивнул.

Тётя Клава быстро накрыла на стол.

— Я могу вам помочь, Савва Кузьмич. Я играю в футбольный тотализатор уже давно и с большой вероятностью знаю: кто, как сыграет. К тому же у меня ушки на макушке, человеку свойственно говорить, а я по долгу службы имею возможность слушать. То, что вы, вернее те, кто за вами стоит, заплатили инспектору, ещё не о чём не говорит. Тут игры серьёзнее, чем вы думаете. Я потом вам всё расскажу. У инспектора есть одна проблема. Он безумно любит свою жену, но у неё есть любовник. Давно есть. Но кто он, инспектор не знает. Что он только не делал, кого только не нанимал. Всё тщетно. Вот за эту новость он многое даст.

— Почему вы так думаете?

— Я не думаю, я знаю. Вы подойдёте к нему и скажете, что знаете любовника жены. Вот и всё. А потом уж просите чего вам надо…

— А вам?

— Мне… — тётя Клава засмеялась. — Я женщина одинокая, мужчинами не избалованная. Как там у поэта: «Любви все возрасты покорны»…

— Я согласен…

— Я так и думала. Только, Савва Кузьмич, не обманите, — тётя Клава снова засмеялась. — После того как инспектор согласиться на ваши условия вы мне позвоните. Вот моя визитка.

Савва Кузьмич пустился на поиски инспектора. Как он и ожидал, тот снова напутствовал судью эротическим массажем. Второй тайм судиться будет непросто, возможно, поэтому жесты инспектора казались проникновеннее. Тренер подошёл и бесцеремонно оттащил инспектора.

— Вы что себе позволяете? — возмутился инспектор.

— Я знаю любовника вашей жены, — чеканя каждое слово, сказал тренер.

— Что? А-а-а… Кто он? Я вас умоляю, скажите, кто он? Я заплачу…

— Сука, ты продажная, инспектор. Мне нужна победа, ты понимаешь, победа!

Инспектор опустился на пол и как маленький ребенок заплакал.

— Вставай! — пригрозил Савва Кузьмич. — Иди, дирижируй в мою пользу!

Второй тайм, как утверждают комментаторы, прошёл в интересной, бескомпромиссной борьбе, и победу добыл тот, кто больше этого хотел, то есть Савва Кузьмич.

…Войдя в комнату, Савва Кузьмич глубоко вздохнул; приятный запах до краёв наполнил лёгкие. Пахло цветами и нетронутой постелью.

— Клава… М-м-м… Юрьевна, — прошептал Савва Кузьмич. — Спасибо…

— Не за что… — прошептала в ответ тётя Клава и приблизилась к тренеру-победителю.

11.02.09

Content

Юрий Александрович Хвалев
ДОГОВОРНЯК